Прошел месяц после заключения перемирия в междоусобной войне скифов, и за это время на землю не упало ни капли воды.

Всем стало ясно, что урожай сгорел и в этом году.

Теперь племенные старшины уже сами позвали князя на совет. Совет должен был состояться утром, но прежде, чем идти туда, Словен зашел к матери, чтобы услышать волю богини Макоши, о которой он просил узнать еще месяц назад.

Вольга приняла его в своей любимой беседке в храмовом саду. Несмотря на раннее утро, на улице было жарко – солнце словно торопилось поскорее спалить землю и дома людей, но в беседке было прохладно. Тихий шелест листвы навевал дремоту. Словен отметил, что фонтан рядом с беседкой не работает, но, занятый своими мыслями, не придал этому значения.

Между тем это было важно, так как фонтан не работал из-за того, что пересох снабжающий его источник. Это был дурной знак. Раньше никогда не случалось, чтобы в храме богини плодородия пересыхал источник.

Словен поцеловал мать в щеку и сел на лавку.

– Я рада тебя видеть, – сказала Вольга.

Лицо Словена было невеселым, и Вольга поинтересовалась:

– Ты здоров?

– Здоров, – ответил Словен и поинтересовался в свою очередь: – А здорова ли ты?

В глазах Вольги метнулась беспокойная тень. Однако она приподняла уголки губ в улыбке, стараясь придать лицу бодрый вид.

– Здорова, – кивнула она. Однако, немного помедлив, добавила: – Слава богине Макоши.

– Вид у тебя утомленный, – заметил Словен. – Я подумал, что ты приболела.

– Это потому, что я ночью не спала, – сказала Вольга. – Но ты тоже выглядишь не лучше.

– Ага! Я тоже ночью не спал, – признался Словен.

– Я разговаривала с богиней Макошью о судьбе нашего народа, – сказала Вольга.

– Похоже, нас тревожат одни и те же мысли, – произнес Словен.

Вольга коснулась того, о чем он и хотел с ней переговорить, и он поинтересовался:

– И что же сказала тебе богиня?

– Ты идешь на совет старшин? – не ответив, спросила Вольга.

– Да, они позвали меня, чтобы посоветоваться о судьбе нашего народа, – сказал Словен. – В этом году опять сильнейшая засуха и урожая не будет. У наших данников дела не лучше. Но у нас еще сохранился запас. Есть золото и серебро, и в этом году мы в крайнем случае прикупим хлеб, мясо и фрукты в далеких странах. Но что мы будем делать, если засуха повторится и в будущем году? Я дал обещание Болгару, что наш народ уйдет в другие земли, но старшины не поддержали меня. А Болгар не успокоился, в следующем году снова начнет междоусобную войну. Из-за этого мы не сможем собрать дань с подчиненных народов. А значит, у нас не будет хлеба и мяса. Нас ждет гибель. Старшины не хотят понять этого. Я не знаю, что делать.

Вольга понизила голос:

– Об этом я и говорила с богиней. И она дала ответ. Она сказала, что время пришло – наш народ должен найти себе новую землю. На новой земле он будет жить долго и счастливо. Наш народ станет одним из могущественнейших в мире, он будет править огромными землями. Но он никогда не вернется на старые земли. А тех, кто вернется, ждут большие беды.

– Ты говоришь, что богиня Макошь советует нам идти в северные земли, о которых рассказывал северянин Тан, – спросил Словен.

При упоминании имени северянина Вольга поморщилась и сухо проговорила:

– Богиня только советует нашему народу искать новую землю. А куда идти, это мы должны решить сами.

– Понятно, – кивнул Словен. – Ну а что же старшины? Они ведь не хотят уводить народ, и ничем их не убедить.

– Народ пойдет за тобой, и старшинам придется согласиться с этим, – сказала Вольга.

Словен недоверчиво покачал головой.

– Не знаю.

– Верь.

– Но как их уговорить?

– Все уже решено без нас. Иди на совет, – поднялась Вольга, давая знать, что разговор окончен.

– Но воля богини?..

– Народ волю богини Макоши скоро узнает, – ответила Вольга.

– Хорошо, – сказал Словен и поднялся. Он подумал, что, возможно, желание богини Макоши уже доведено жрицами до женской части населения, а женщины уговорят своих мужчин. Но он не был уверен, что женщины смогут убедить старшин принять нужное решение, и потому медлил.

– Я буду на совете, – добавила Вольга.

– Но там будет и Мойска. Народ ему верит. А он против исхода, – сказал Словен.

– Богиня Макошь скажет свое слово, и оно убедит всех, – произнесла Вольга. – Поэтому иди со спокойной душой. Главное – верь, что бы ни случилось.

Словен обрадовался:

– Тогда я сразу иду на совет.

Когда Словен ушел, Вольга походила по беседке, затем, что-то надумав, хлопнула три раза в ладоши, и в беседку вошла Ластивка.

Остановившись около входа, она склонила голову.

– Слушаю, госпожа.

– Подойди ближе, – сказала Вольга.

Ластивка сделал несколько шагов и оказалась рядом со Вольгой.

– Ты выполнила мое поручение? – строго спросила Вольга.

– Да.

– И что же? Рассказывай. Он придет? – нетерпеливо поинтересовалась Вольга.

– Нет, – тихо проговорила Ластивка.

– Но почему?! – не поверила своим ушам Вольга.

– Потому что он по-прежнему хочет встречи с ней, – сказала Ластивка. – Он ждет от меня знака.

– А как же я? – растерянно спросила Вольга.

– Он не хочет слышать твоего имени.

– Он меня не любит?.. – упавшим голосом проговорила Вольга.

– Он влюблен в Денепру без памяти, – робко подтвердила Ластивка.

Вольга упала на лавку. Из ее глаз брызнули слезы.

В отчаянии она подняла руки к небу и взмолилась:

– О великая богиня, но почему же ты обижаешь свою верную служительницу? Почему ты даришь любовь моего избранника моей сопернице, а не мне?

Не выдержав, Вольга громко зарыдала.

Ластивке стало жаль Вольгу, и она попыталась ее утешить.

– Вольга, не плачь так горько. Тану все равно не достанется Денепра.

Вольга вытерла ладонью глаза и, всхлипнув, буркнула:

– И отчего же не достанется?

– Потому что Денепру любит Данав, и он хочет жениться на ней. Наверно, они сделают это через несколько дней. Прости, я не многое знаю, – сказала Ластивка, виновато опустив глаза.

Глаза Вольги высохли.

– Данав? Это тот самый?

– Да тот самый, что спас Поруссу и победил великана Бурю на поединке. Словен полюбил его и сделал его первым дружинником. Данав красив. Он сильный, горячий, но добрый, – проговорила Ластивка. В ее глазах засветилась зависть к Денепре.

– Тот самый Данав… – проговорила Вольга и в задумчивости сделала несколько шагов по беседке. Затем резко остановилась. – Но если это тот самый!..

– Это тот самый, – подтвердила Ластивка.

– Но тогда у меня есть шанс, – сказала Вольга, скривив губы в злой усмешке, и, остановившись перед Ластивкой, приказала: – Завтра же сведи их на встречу.

Ластивка удивилась распоряжению:

– Но зачем? Денепра же все равно выходит замуж за Данава.

Вольга снисходительно проговорила:

– Глупенькая, даже если Денепра выйдет замуж за Данава, Тан будет любить ее, а мне надо, чтобы он возненавидел ее и снова полюбил меня.

– Но даже если Тан возненавидит Денепру, то это не значит, что он полюбит тебя, – попыталась возразить Ластивка.

– Полюбит, – уверенно проговорила Вольга. – Мужчины без женской любви не могут жить. А полюбит он ту, что первой приголубит его в минуту разочарования в старой любви.

– Но для чего все же встреча? – с недоумением спросила Ластивка.

Для жрицы Вольги Ластивка была самой любимой служанкой в храме.

Вольга даже доверяла ей некоторые свои тайны. Но сейчас, опасаясь, что молодая девушка нечаянно выдаст ее замысел, она не стала объяснять интригу.

Поэтому она лишь нахмурила брови и строго проговорила:

– Ластивка, ты делай то, что тебе велено мною, и не спрашивай лишнего!

– Как прикажешь, жрица великой богини, – сказала Ластивка.

– Иди! – приказала Вольга.

– Позволь тебе сообщить важную весть, – вдруг опомнилась Ластивка.

– Что может быть важнее того, что я услышала? – проговорила Вольга.

– Источник, который питал фонтан, пересох, – сказала Ластивка.

– Вижу, – кивнула Вольга. Занятая своими заботами, она не поняла, почему Ластивка придает такое значение пересохшему фонтану.

– Но в горах также пересохли источники, – продолжала Ластивка. – Наверно, от жары…

– Может быть, – сказала Вольга.

– Но в тех, что сохранились, течет горькая вода, – заметила Ластивка.

– И что же? – спросила Вольга.

– Старики говорят, что такого не бывало, – сказала Ластивка.

– Они много чего не помнят, – небрежно бросила Вольга, но задумалась. Вскоре промолвила: – Похоже – это какой-то знак дают нам боги. Только что эти знаки предвещают?

– Не знаю, – проговорила Ластивка и потупила глаза, словно была виновата в том, что источники воды испортились.

Вольга снова задумалась. Ее мысли были заняты планом мести Денепре. Через несколько минут размышления ее лицо повеселело, и она промолвила:

– Ты права, скорее всего, источники пересохли из-за жары. В прошлом году, к осени, источники тоже захирели.

– Это совсем плохо… – пробормотала Ластивка.

– Это пригодится мне, – сказала Вольга. И снова приказала: – Иди!

Ластивка посмотрела на нее недоуменным взглядом, затем поклонилась и ушла. Как только она ушла, на губах Вольги появилась злая усмешка:

– Глупая девчонка! Месть! Только месть! Благодаря тебе я сделаю так, что Тан возненавидит Денепру на всю жизнь. Денепру возненавидят все, кто ее любил. А мой любимый станет моим, только моим. Его любовь ко мне возродится из ненависти к Денепре, подобно птице феникс, восстающей из пепла.

От Вольги Словен вместе с Русом и сопровождавшими дружинниками сразу отправился в совет.

В здании совета было пустынно и тихо, и Словен сначала даже подумал, что старшины передумали собираться. Но когда Словен зашел в зал, то увидел, что он был полон.

Словен понял, почему в здании казалось пустынно, – весь народ собрался в зале и слушал волхва Мойска, который говорил слабым, словно надтреснутым голосом.

Словен, стараясь остаться незаметным, сел на свое место.

Однако его заметили, и Мойска, прервав речь, обратился к Словену:

– Князь, я рад, что ты пришел на совет. До твоего прихода я говорил о том, что три года был неурожай. Но, как видно, и в этом году хлеб снова не родится. Нивы уже выгорели. Народ боится и ропщет. Мы не знаем, что делать, поэтому спрашиваем тебя, князь: что же нам делать?

– Хлеб в моих хранилищах есть, – сказал Словен, не вставая с места. Это было не очень уважительно по отношению к старейшинам, но Словен хотел еще подчеркнуть свою обиду на прежнее нежелание старшин прислушаться к его мнению. – Я дам его народу, ибо кто я буду, если мой народ вымрет? Эту зиму мы переживем. Но что будет, если и в будущем году повторится неурожай? Из-за междоусобицы нам больше негде будет взять хлеб, потому что, опасаясь войны с Болгаром, мы не сможем посылать войско в другие страны за данью. А весной Болгар снова пойдет на нас. Поэтому я снова говорю: нет нам больше мочи сидеть в этой оставленной богами земле. Мы должны искать себе новое отечество. Если мы уйдем, то и соседей с недобрыми замыслами мы тогда опередим, прежде чем они спохватятся, что мы им оставляем выжженную землю. Месяц назад я уже предлагал вам это, и я остаюсь тверд в своем намерении и скажу больше – независимо от вашего решения я все равно уйду с теми, кто пожелает идти со мной.

Словен замолчал.

С минуту в зале висело молчание, затем поднялся с места Вадит и сказал:

– Мое село Водина хочет идти в новые земли, но люди боятся: а вдруг и там нас снова постигнет неурожай?

Словен кивнул головой.

– Понимаю тревогу селян. Но мы сначала пошлем разведчиков – пусть ищут урожайное по приметам место, чтобы мы могли посадить хлеб и получить урожай. И так мы будем переходить с места на место, до тех пор, пока не найдем себе место, где могли бы осесть навсегда. Поэтому если хотите идти, то готовьте телеги, жен, детей и скот, чтобы выходить.

– Когда мы пойдем?

– Через тридцать дней, – сказал Словен, встав.

– Хороший замысел, – проговорил Вадит, – до зимы мы уйдем недалеко, и если кто захочет, тот вернется домой.

Словен сердито топнул ногой.

– Никто не вернется на старое место! Если один повернет назад, то и другие потянутся назад. А там и весь народ разбежится. Это будет его концом, так как разобщенный народ погибнет. Поэтому если мы уж решились идти в новые земли, то не должны иметь сомнений. Это как войти в холодную воду: либо сразу окунаешься, либо в воду никогда не войдешь. Поэтому, чтобы кто-либо не надеялся повернуть назад, перед тем как уйти, все пусть разрушат свои дома, сожгут нивы. Пусть все сделают так, чтобы ничто не осталось и даже не напоминало, что здесь был наш дом. Наш дом отныне будет там, где мы остановимся.

Столь решительное заявление насторожило старшин, и в зале снова повисла тишина. Вадит сел на свое место.

Словен тоже сел. Он не торопил. Он видел, что старшинам требовалось время, чтобы оценить сказанные им слова.

Когда тишина стала казаться тягостной, кашлянул Мойска. Старшины обратили на него внимание.

Мойска был рассудителен. Он говорил:

– Принять решение покинуть свою землю, где наши предки жили тысячи лет, нелегко. Вопрос стоит о жизни и смерти нашего народа. Путь на поиски нового отечества опасен. Ведь одно дело переселиться одному человеку, а другое – целому племени. По пути наш народ столкнется с враждебными племенами, и он может погибнуть. Никто не хочет оставлять свои дома, нивы, могилы предков. Но оставшись – народ умрет с голода. Таким образом, перед нами стоит тяжкий выбор. Что делать? Народ дал нам право решить его судьбу, это многие мужчины, женщины и дети, поэтому мы должны хорошо подумать.

Мойска замолчал, и снова повисла тишина. Ее прервал кто-то из старшин, который громко спросил:

– А что говорят боги? Какова их воля? Что обещают они нам – жизнь или смерть?

– Мудрый вопрос, – одобрительно проговорил Мойска. – Надо провести волхвование и посоветоваться с богами. Пусть боги скажут свою волю.

Старшины молчали, и Мойска спросил:

– Что думаете об этом?

– Пусть будет волхвование! Пусть боги скажут, как нам поступить! – послышались выкрики.

– Хорошо, ваше требование исполнится, – сказал Мойска. – Волхвование состоится сегодня, когда сойдутся свет и тьма, где сходится небо и земля, под священным деревом, где сходятся дороги ко всем мирам. Будем спрашивать Перуна.

Вопрос казался всем решенным, но неожиданно послышался уверенный женский голос.

– Перуна надо спросить. Нет сомнения в этом. Мы спросим его. Однако речь идет не о войне и мире, торговле или других важных делах, речь идет о жизни народа. А плодородие в воле матери всех богов – великой богини Макоши. Поэтому надо спрашивать ее!

Присутствующие закрутили головами, но искать не пришлось – на середину зала вышла Вольга.

Она была в темном платье. Ее лицо казалось измученным.

Поклонившись залу, она тихим голосом начала говорить.

– Люди, я устала. Я устала потому, что всю ночь молилась великой богине Макоши, прародительнице всего живого. Я спрашивала ее, что делать нашему народу, чтобы сохраниться и размножиться…

Старшины напрягли внимание. Но, задав интригу, Вольга замолчала.

– И что она ответила? – послышался вопрос волхва Мойска, не вытерпевшего длинной паузы.

– …Великая богиня сказала следующее. – Голос Вольги окреп, и она продолжила уже сильно и торжественно, – она сказала, что, оставшись в этих местах, наш народ захиреет и пропадет; найдя же новое отечество, обретет новую жизнь и великую славу.

На лицах старшин появилось изумление.

Мойска задал вопрос:

– Значит, богиня Макошь говорит, что нам надо идти на поиски нового отечества?

– Да, именно так, – уверенно проговорила Вольга.

Мойска покачал головой.

– Не знаю, не знаю.

Конец совету подвел Словен.

– А чего тут гадать? – сказал он. – Теперь мы знаем волю богини Макоши. А вечером узнаем и волю Перуна. Если он скажет то же, что и Макошь, то с завтрашнего же дня мы начнем готовиться к исходу.

Словен немного поторопился со своим выводом, но уже ни у кого не было сомнения в том, что скажет Перун. В конце концов, Перун – муж богини Макоши. Оно конечно: муж – голова, да жена – шея, так что куда она повернет, так и выйдет.

После победы в поединке князь Словен щедро наградил Данава – оставил ему в подарок доспехи и оружие. И даже дал коня.

Обычно молодые дружинники живут на княжеском дворе в отведенных им помещениях, но Данаву была выделена отдельная комната. Все это свидетельствовало о том, что князь завел себе любимца.

Сильные люди всегда привлекают людей. К тому же по характеру Данав был незлобив и добродушен. Однако подружиться Данаву с другими дружинниками пока не удавалось. Завидовали ли они расположению к нему князя, то ли была другая причина, но Данав хотя и был уважаемым для них человеком, но чужим. Так что любовь князя к герою сыграла с ним злую шутку.

Данав, выросший в простоте деревенских отношений, тяготился одиночеством. К тому же, привыкший к постоянной работе, бывший пастух мучился от безделья. А князь не давал ему поручений.

Впрочем, вскоре Данав сам нашел себе занятие. Он некоторое время наблюдал за молодыми воинами, с которыми старые дружинники проводили занятия по владению оружием.

Всех мальчишек обучают умению владеть оружием: мечом, копьем, луком. Но одно – незатейливые приемы сельчан, и совсем другое – подготовка профессионального воина.

К своему удивлению, Данав узнал, что сила не гарантирует победу в единоборстве. Ловкость, хитрость имела не меньшее значение.

Собственно, в этом он уже убедился, победив Бурю на поединке. Разумеется, Данаву захотелось научиться новым приемам, но, видя прохладное отношение к себе старых дружинников, он не стал просить их, чтобы они взяли его в обучение, а, наблюдая издали, стал повторять приемы, которые разучивали молодые дружинники.

Это закончилось тем, что однажды Словен, проверяя занятия с молодежью, заметил попытки Данава научиться новым приемам.

Словен посмотрел, улыбнулся, затем нахмурил брови.

– Воевода, – обратился он к Грозыне, – ты видишь?

– Что? – спросил Грозыня.

– Что Данав пытается сам изучать приемы.

– Вижу, – сказал Грозыня.

– Но почему его никто не учит из старых дружинников? – строго спросил Словен.

Грозыня ответ знал, но не решился сказать правду. Он пожал плечами и уклончиво проговорил:

– Так некому его учить.

Словен догадался:

– А почему некому учить? Ты не крути, а говори правду.

– Так принято, что молодых воинов учат их отцы, братья, друзья, – сказал Грозыня. – А с Данавом никто из стариков пока не подружился. Поэтому никто его пока учить не хочет.

Грозыня не стал напоминать князю, что в дружину обычно принимали по рекомендации старых дружинников, а потому почти все в дружине были свои – родственники, друзья. Дружина, сплоченная круговой порукой, была крепка, как монолит, и постороннему войти в этот круг было непросто.

Словен начал сердиться:

– Плохо! Скверно! Я Данава сам взял в дружину, а потому он мой первый друг. Или что – остальные считают зазорным для себя дружить с другом князя?

Грозыня покраснел.

– Я скажу им.

– Скажи им! Скажи им, что каждый воин в моей дружине – мой друг. В бою жизнь любого из дружинников зависит от его товарищей, – сказал Словен. – Как они могут рассчитывать на Данава, если он ими не обучен воинскому мастерству? И как я могу рассчитывать на него?

– Мой промах, – виновато проговорил Грозыня, – мы исправим все, Данав будет обучен.

– Хорошо, – сказал Словен. – У нас кто лучший воин?

– До сих пор был Лис.

– Так дай ему поручение, чтобы он лично поучил этого богатыря.

– Лис пока занят… – начал Грозыня.

Словен его перебил:

– Пусть оставит все дела и сегодня же займется обучением Данава.

Грозыня бросил на князя удивленный взгляд, но затем догадался:

– Князь, ты что-то задумал?

– Да, – сказал Словен. – Как помнишь, скоро нам идти в новые земли. Прежде чем отправиться, я хотел бы разведать дороги.

– Северяне знают дорогу, – напомнил Грозыня.

– Северяне знают одну дорогу. Но они пришли по реке. Этот путь пригоден для дружины, – сказал Словен и задал вопрос: – Но будет ли он пригоден для переселения всего народа? Сколько нас наберется?

– Если весь народ пойдет, то будет с полмиллиона, – сказал Грозыня.

– Вот видишь! Как вести столько людей по одному пути? А что делать со скотом? Стада на корабле не увезешь.

– Понятно, – согласился Грозыня. – Но при чем тут Данав?

– В ближайшее время хочу послать его с отрядом разведать путь на север, – сказал Словен.

– Но почему именно Данав? – спросил Грозыня. – У нас есть много опытных воевод.

– Нам придется перегонять множество скота, а Данав – пастух. Он поймет, где лучше гнать скот, – сказал Словен. – И…

– И – что? – спросил Грозыня.

– Он удачлив. Боги благоволят к нему. Это надо использовать, – сказал Словен.

– Воин он, может быть, и хороший, но сможет ли он выполнить твое поручение? – высказал сомнение Грозыня.

– И что же тебя смущает, – спросил Словен.

– Он никогда не командовал отрядами, – сказал Грозыня.

– Он пастух, – сказал Словен. – А люди в своем поведении мало чем отличаются от животных. Мы все скот богов.

– Что же, твоя воля, – согласился Грозыня.

– И скажи Лису, что даю три дня на обучение Данава. Потом он уйдет, – предупредил Словен.

– За три дня он ничему не научится, – заметил Грозыня.

– Захочет – научится, – проговорил Словен. – Пусть ему хоть понятие дадут об обычаях в дружине.

– Хорошо. Я прикажу, чтобы им занялись немедленно, – сказал Грозыня и поинтересовался: – По какому пути ты его хочешь отправить?

– Мы хорошо знаем дороги на юг, как там живут люди, их обычаи, но что на севере, нам неизвестно, – проговорил Словен. – Северяне рассказывают, что зимой в их местах замерзают реки и земля покрывается снегом. Поэтому поручим Данаву подыскать для зимовки скота удобное место, где бы были корма. И где бы можно было посадить хлеб. А если нам не понравится, то осенью соберем урожай и двинемся дальше на новое место. И так будем идти до тех пор, пока не найдем место, где захотим обосноваться навсегда.

Грозыня прикинул вслух:

– В этом году дальше чем на два месяца пути нам не удастся уйти.

– Большего нам и не надо, – сказал Словен. – Сейчас главное – поднять людей и тронуться в путь.

Через час к Данаву подошел невысокий широкоплечий дружинник.

– Я – Лис, – представился он. – Ты, что ли, Данав?

– Ну, я, – сказал тот.

Обычно дружинники делали вид, что не замечают Данава, и в разговоры с ним старались не вступать, разве только по делу. Поэтому Данав подумал, что Лис пришел, чтобы передать ему какое-либо поручение. Наверняка мелкое, потому что серьезные поручения воевода давал лично.

Данав, досадуя на то, что его оторвали от тренировки, спрятал меч в ножны.

Лис кивнул на молодежь.

– С ними ты ничему новому не научишься.

– А что – я плохо владею оружием? – настороженно спросил Данав.

– Да как сказать, – проговорил Лис. – Я видел, как ты сражался с Бурей. Буря был велик телом. Его вид вызывал страх. Но ты не испугался его, поэтому ты его победил. Но тебе повезло, что Буря был велик телом, но не разумом. Есть воины, которые выглядят не так внушительно, как Буря, но гораздо опаснее его. Если бы Болгар выставил одного из них, то ты вряд ли победил бы.

– Но в этот раз я победил, – сказал Данав.

– А в следующий? – спросил Лис.

– Удача воина зависит от богов, – сказал Данав.

Лис усмехнулся.

– Но ты, смотрю, решил к удаче добавить и умение. Это правильно – удача любит умелых.

– Да уж, умение всегда пригодится, – кивнул Данав.

– Вот я тебе и предлагаю поучиться у меня, – произнес Лис.

Данав удивился предложению.

– Ты хочешь заниматься со мной?

– Ну да.

– Но дружинники сторонятся меня, – сказал Данав.

– Они не сторонятся тебя. Они смотрят на тебя. Они хотят знать, кто ты, – пояснил Лис.

– А что меня знать? – пожал плечами Данав. – Вот я весь – я обычный человек.

– Речь не идет о том, хороший ты или плохой человек, и в совершенстве ли ты владеешь оружием. Ты уже показал, что ты герой. Но пойми: дружина – это не ополчение, тут другие обычаи.

Данав пожал плечами.

– Какие?

– Дружина сильна своей дружбой. Каждый дружинник знает, что его товарищ отдаст за него свою жизнь. Дружба дружинников важнее даже жены и детей.

– У меня нет ни жены, ни детей, – признался Данав.

– Ага, – сказал Лис и продолжил мысль: – Вот и они хотят тебя узнать, чтобы верить тебе и доверять тебе свою жизнь.

– Что ж, я не против, – сказал Данав. – Что для этого я должен сделать?

– Ну, это так сразу не делается, на это нужно время. А пока не обижайся и жди, дай людям к тебе присмотреться, – подбадривал Лис.

– Хорошо, – сказал Данав. – Присматривайтесь.

– Ну так будем заниматься? – спросил Лис.

– А ты, что ли, умеешь что-то особенное? – спросил Данав.

– Раз предлагаю, значит – умею, – улыбнулся Лис.

– И что же ты умеешь? – продолжал Данав.

– Я тебе покажу, – сказал Лис.

– И ты научишь меня новым приемам? – спросил Данав.

Лис снова улыбнулся.

– Научу. Я самый лучший в дружине по уловкам. У меня есть десятки хитростей. Не зря же меня зовут Лис. И готовься: если князь дал мне поручение поучить тебя, то это не зря. Видно, скоро будет тебе поручение.

Вот теперь Данав и в самом деле удивился:

– Князь сам поручил тебе со мной заниматься?

– Так ты же у него в любимцах, – пожал плечами Лис.

– Я не напрашивался в любимцы, – сказал Данав.

– Напрашивался, не напрашивался… – Лис строго проговорил: – Князь в любимцах просто так никого не держит. Этим гордиться надо.

– Ладно, – согласился Данав. – Когда начнешь со мной заниматься?

– Завтра же начнем с утра, – сказал Лис и ушел, а Данав сел на лавку в тень, чтобы подумать над случившимся.

Предложение старого дружинника заняться его обучением ничего не значило, князь дал поручение – дружинник – хочет ли, не хочет – выполняет его. Конечно, это очередной шаг по принятию дружинниками в свой круг чужака. Но хотел ли Данав стать своим среди дружинников, он пока и сам не знал – слишком свежа в памяти была недавняя вольная жизнь.

Но мысли Данава больше занимало другое: что за задание хотел дать ему Словен?

За размышлениями Данав и не заметил, как к нему приблизился белобрысый мальчишка, который покрутился немного в стороне и, вроде как случайно, вдруг оказался рядом. Данав не придал этому значения: мало ли мальчишек крутится рядом с дружинниками? Но мальчишка не желал отставать. Он нахально встал рядом с Данавом и пристально уставился на него. Данав делал вид, что ничего не замечает. Белобрысому сорванцу быстро надоела эта игра, и он громко спросил:

– Ты и есть тот самый Данав?

Данав с досадой проговорил:

– Не знаю, тот ли самый, но меня и в самом деле кличут Данав.

– Ага! – сказал мальчишка и, понизив голос, спросил: – Ты Денепру знаешь?

Теперь Данав понял, что мальчишка терся рядом с ним не из пустого любопытства.

– А если и знаю, то тебе-то какое дело? – настороженно проговорил Данав.

– Она сегодня встречается с мужчиной, – выпалил мальчишка.

Намеки, которыми говорил мальчишка, Данаву не понравились, от них пахло неприятностями.

– И что? – спросил Данав. – И что же? Она защитница княжны Поруссы и встречается с многими людьми.

– Ну да, – сказал мальчишка. – Но говорят, что между Денепрой и этим мужчиной любовь.

Данав вспомнил, что произошло между ним и Денепрой в горах всего лишь месяц назад, – они стали близки, – поэтому он не поверил словам мальчишки, что между Денепрой и каким-то неизвестным мужчиной может существовать любовь.

Но мальчишка добавил:

– Так что они не просто так встречаются.

И Данаву некстати пришла в голову мысль, что Денепра пока не его жена.

Данав подумал, что ведь они собирались скоро жениться, и тут же возразил себе, что пока женщина не вышла замуж, она свободна в выборе мужчины.

От этих мыслей по телу Данава пробежала нервная дрожь.

– И когда они встречаются? – дрогнувшим голосом задал вопрос Данав.

– Вечером, на закате, – сказал мальчишка.

Все дела происходят днем. В начале ночи женщина и мужчина встречаются для другого. Данав почувствовал себя обманутым. Кровь начала приливать к его лицу.

– Кто этот мужчина? – глухим от гнева голосом задал вопрос Данав.

– Этого я не знаю, – сказал мальчишка. Видя, что кровь ударила дружиннику в голову, он на всякий случай отошел на пару шагов. – Я передал только то, что мне велено было передать.

– Погоди! – Данав попытался схватить за руку мальчишку, но тот отбежал еще дальше и продолжил разговор с безопасного расстояния.

– Кто тебе велел передать о встрече? – спросил Данав.

– Какая-то девица, а кто такая она, я не знаю, – ответил мальчишка.

– Но ты знаешь хоть, где они встречаются? – спросил Данав.

– Знаю, – сказал мальчишка, – и даже могу отвести.

– Ну так отведи меня, – потребовал Данав.

Мальчишка хитро прищурился.

– А что я за это получу?

Данав сунул руку в кошель на поясе, достал небольшой кусочек серебра и показал мальчишке. Серебро – немалая ценность, но Данав сейчас готов был отдать за необходимые сведения и гору золота.

– Ты его получишь, когда приведешь меня к месту встречи Денепры с мужчиной.

– Однако верно девка говорила, что ты захочешь, чтобы я привел тебя на место встречи, – проговорил мальчишка и протянул руку. – Давай серебро!

Данав быстрым движением попытался поймать его за руку, но мальчишка ловко отскочил.

– Ах, вот ты как! – обозлился он. – Ты хотел меня обмануть?

– Я не хотел тебя обмануть. Просто ты все время так вертишься, что я не могу понять, правду ли ты говоришь или пытаешься сам обмануть меня, – схитрил Данав.

Мальчишка топнул ногой.

– Я не обманщик!

– И я не обманщик, – сказал Данав. – Но серебро ты получишь, только когда приведешь меня на место встречи. А вдруг ты все это выдумал?

– Что же нам делать – ты не веришь мне, а я тебе, – пробормотал сам себе мальчишка, на секунду задумался, затем проговорил: – Ладно, чтобы я тебе поверил, ты дай пока мне что-нибудь, а серебро дашь потом, когда увидишь свою Денепру.

– Что же, это справедливо, – согласился Данав. Он вынул из кошеля бронзовый наконечник стрелы и протянул его на ладони мальчишке. Мальчишка мгновенным движением схватил наконечник и отскочил.

– Ну так идем? – спросил Данав.

Мальчишка покрутил наконечник в руке, рассматривая его.

– Хороший наконечник, – заключил он результаты осмотра.

– Конечно, хороший. Буду я всякую дрянь носить в кошеле! – сказал Данав.

– Сейчас идти рано, – сказал мальчишка. – Давай сделаем так: я приду, когда солнце сядет на горизонт, и отведу тебя.

Данав бросил на него недоверчивый взгляд. Заметив это, мальчишка рассеял его сомнения.

– Меня зовут Мал, я сын рыбака Вьюна, – сказал он. – А в княжеской дружине мои старшие братья служат – старший Любко, ты должен его знать.

– Любко я знаю, – сказал Данав.

– Тогда я побежал? – спросил Мал.

– Беги, только не опаздывай, – сказал Данав Малу и засомневался, что тот расслышал его последние слова – уж слишком быстро удрал мальчишка.

Поруссу поселили на женской половине княжеского дворца; хотя ей и выделили отдельные комнаты, но она почти все время проводила в подготовке к свадьбе, которая должна была состояться через несколько дней.

Денепра поселилась вместе со служанками. Встречалась она с Поруссой лишь тогда, когда ту необходимо было сопроводить на прогулку в город. Но это случалось редко. Таким образом, Денепра оказалась совершенно свободной. А так как родни в городе у нее не было, то она в основном скучала, гуляя в той части сада, которую другие посещали редко.

Но вскоре все переменилось. Во время последней встречи Данав завел разговор о женитьбе, и они договорились, что сразу после свадьбы Поруссы они съездят в деревню, где и сыграют свадьбу. Теперь Денепра не скучала. Она занялась рукоделием: шила одежду, рушники, простыни. Да мало ли что необходимо женщине в замужестве?

За этим занятием ее и застала Порусса.

Порусса была сильно удивлена, обнаружив, что ее мужественная защитница занимается столь мирным занятием. Как только первое удивление прошло, Порусса сразу же приступила к расспросам.

– Денепра, что ты делаешь?

– Шью одежду, платье.

– Но зачем тебе это?

– Так я тоже замуж выхожу.

– А-а-а! – вспомнила Порусса. – Вы с Данавом решили пожениться?

– Ну да, – проговорила Денепра.

Порусса присела рядом и начала рассматривать шитье.

– Какие хорошие вещи! Ты, оказывается, умелица.

– Есть немного, – согласилась Денепра.

– И где ты научилась?

– Так я же не все время была защитницей. Мама учила меня и мою сестру.

– И когда вы женитесь?

– Да вот вы отпразднуете свадьбу, и мы поедем в деревню играть свадьбу.

– А почему в деревню? Ведь Данав – княжеский дружинник. Князь ему заместо отца. Разве Данав не собирается звать на свадьбу во дворце князя и дружину?

– Я не знаю… – проговорила Денепра и созналась: – Данав говорит, что в дружине ему неуютно. Он чувствует себя чужим, потому хочет уйти из дружины.

– Это он зря. Просто он пока не привык к дружине, – сказала Порусса и, что-то сообразив, через секунду сделала решительное заявление: – Ты мне не простая служанка – ты моя подруга. Я скажу Русу и Словену, что Данав собрался на тебе жениться. Князья не допустят, чтобы их дружинник женился как простой селянин.

Порусса захлопала в ладоши.

– Таким образом, у нас будет два праздника – моя свадьба и твоя.

Денепра смутилась:

– Но Данав всего лишь простой воин.

– Нет, – сказала Порусса, – Данав дружинник, а следовательно, самый близкий друг князю.

– Да у нас даже дома нет, где можно было бы собрать гостей, – сказала Денепра.

Порусса рассмеялась.

– Какой дом? Весь княжеский дворец – дом дружинника. К тому же, как ты знаешь, мы скоро уходим в новые земли. Старый город будет оставлен, и нам всем придется жить в кибитках.

– Разве это уже решено? – спросила Денепра.

– Окончательно решено.

– А боги что сказали?

– Боги? Вечером волхвование на горе Перуна. Но богиня Макошь уже сказала свое слово, – сказала Порусса и спохватилась: – Ах, чуть не забыла! Вольга просила меня зайти к ней. Я к тебе за этим и пришла. Пошли.

– Хорошо, – сказала Денепра. – Я только отнесу в комнату рукоделие и приду.

Через час они были уже в храме богини Макоши.

Как всегда, Вольга уединилась с Поруссой в беседке, а Денепра стала терпеливо ожидать неподалеку на лавочке. Но она недолго пробыла одна. К ней подошла одна из многочисленных храмовых служанок и поинтересовалась, как ее зовут.

Денепра, полная недоумения, назвала свое имя, даже не предполагая, что случится дальше.

– Ага, значит, это тебя надо отвести, – сказала служанка.

– Куда отвести? Зачем? – спросила Денепра.

Служанка улыбнулась.

– К любимому.

Денепра недоумевала все больше.

– А разве он сам не мог мне сказать? Зачем ему звать меня через кого-то?

– Не знаю, – сказала служанка. – Он увидел, что ты пришла сюда, и попросил тебя отвести к нему.

– Ну, пошли к нему, – с готовностью ответила Денепра, поднимаясь с лавки.

Служанка снова улыбнулась.

– Но он же не в храме.

– А где же?

– Он ушел на княжеский двор и будет ждать тебя вечером в городе.

– И как же я найду его?

– Так я ж и говорю, что он просил меня отвести тебя. Я зайду за тобой вечером. Но только ты об этом никому не говори, нехорошо служительнице храма богини Макоши быть посыльной, – сказала служанка.

– Хорошо, – согласилась Денепра. – Я никому не скажу.

Она удивилась тому, как Данав приглашал ее на встречу, но подумала, что на это у Данава была какая-то причина, о которой тот скажет обязательно, поэтому никакого подвоха не заподозрила.

Тем временем служанка ушла, а спустя некоторое время появилась и Порусса. Выглядела она довольной. По пути домой она рассказала, что Вольга интересовалась подготовкой к свадьбе и, узнав, что Денепра тоже собирается замуж, обещала ей помочь.

Нежелание старшин вести народ в новые земли сильно разочаровало Тана и его товарищей. Пользуясь этим, Квашка продолжал настаивать, что надо обратиться к Болгару с предложением переселения его племени в новые земли. Из-за этого по вечерам разгорались жаркие споры. Тан же, помня совет волхвини о необходимости проявить терпение, ждал.

Но вот пришло время, когда он потерял последних сторонников.

Вечером дружинники, как всегда, собрались на ужин в большой комнате.

Когда выпили первую чарку вина, Квашка громко проговорил:

– Вот прошел еще один день. Дело близится к зиме, местный народ не собирается идти в наши земли, а мы до сих пор сидим без дела. Так сколько нам еще сидеть здесь?

Тан должен был отвечать.

– Ты же знаешь, Квашка, что князь Словен уже решил вести народ на север.

– Но старшины отказались делать это, – сказал Квашка. – И князь ничего против этого сделать не сможет, потому что народ управляется старшинами.

– Он может увести с собой тех, кто захочет присоединиться к нему, – возразил Тан.

– Ха! – сказал Квашка. – Князь может что угодно говорить, но без разрешения старшин ни один человек не сдвинется с места.

Тану нечего было на это возразить, и он привел последний аргумент.

– Волхвиня Вольга советовала нам подождать.

– Вольга – женщина. А женщина может сказать что угодно, – сказал Квашка.

– Ты не веришь гаданию? – удивленно спросил Тан.

– Верю, – скептически улыбаясь, проговорил Квашка. – Но женщина легко может принять свое желание остаться с любимым мужчиной за желание великой богини. Как поверить женщине, которая желания меняет чаще, чем свои наряды?

– Надо еще подождать, – заключил Тан.

– Пока ты насытишься этой женщиной? – зло спросил Квашка.

Тан вспыхнул.

– Я с ней встречался только один раз, и это была жертва богине Макоши, – сказал он.

– Очень приятная жертва, – с насмешкой проговорил Квашка. – Но, пока ты вошкаешься с этой бабой, тем временем, может быть, наши родные умирают в сражениях с дикарями. Не получится ли так, что когда мы вернемся домой, то из нашего народа никого в живых не останется?

Кто-то из дружинников проговорил:

– А что? Квашка прав.

– Прав, – послышались голоса.

Тан понял, что дружинники поддерживают Квашку. Это вывело его из себя. Он разозлился и хлопнул ладонью по столу.

– Хорошо. Вы настаиваете, чтобы начать переговоры с Болгаром; я против этого, но я не могу один противостоять мнению дружины. Поэтому пусть будет по-вашему – мы начнем переговоры с Болгаром и его братьями…

Среди дружинников послышались одобрительные возгласы. Квашка был доволен.

Тан продолжил:

– …Только на этот раз давайте проявим осторожность, сначала пошлем гонца к Болгару, чтобы он выяснил, хочет ли Болгар говорить с нами об этом. А захочет он говорить, тогда уйдем к нему всей дружиной.

Дружинники одобрительно загудели.

– Раз так решили, то послезавтра утром и отправим гонца к Болгару, – сказал Квашка.

– Надо решить, кого посылать гонцом, – заметил Доброгнев.

– Так ты и иди, – сказал Квашка.

– Почему я?

– Потому что ты сильный, – ответил Квашка.

– Нет, – перебил его Тан, – посылать надо самого хитрого, а потому ты, Квашка, и пойдешь.

– Я? – удивился Квашка. – Я кормчий! А как дружине без кормчего?

– Вот именно, что кормчий, а ведешь себя, как князь, – сказал Тан. – Дружине кормчий пока не нужен. И два князя не нужны. Поэтому я говорю всей дружине: я отказываюсь быть князем. Пусть дружина изберет себе другого вождя.

Дружинники, не ожидавшие такого оборота, растерялись. Начали переговариваться.

Наконец Доброгнев проговорил:

– Тан, никто не хочет, чтобы ты оставил главенство в дружине.

– И я не хочу, – проговорил Тан. – Но не могу.

– Отчего же, поясни? – спросил Доброгнев.

– Потому что дружина должна доверять своему вождю, но и вождь должен иметь поддержку дружины. Я в своем мнении остался один, я стою один против всех – так невозможно. Кто-то должен уступить. Но я не хочу менять свое мнение, потому что считаю себя правым, и дружина не хочет менять своего мнения. Таким образом, оставаться во главе дружины я больше не могу. Пусть другой руководит дружиной, – с обидой проговорил Тан.

– И кому же теперь быть нашим вождем? – спросил Доброгнев.

– Я не знаю, – ответил Тан. – Это вам выбирать.

– Нам необходимо время, чтобы подумать, – сказал Лещина.

– А пока дружина думает, ты, Квашка, сходи к Болгару и поговори с ним, – предложил Тан. – А там видно будет. Может, дружина и изберет тебя князем.

Заявив о своей отставке, Тан уже не имел права приказывать, но дружинники внутренне еще считали его своим вождем, поэтому никто не стал возражать.

Обиженный Тан ушел в свою комнату.

Немного погодя в комнату к Тану зашли Лещина и Доброгнев.

Тан перекладывал вещи.

– Ты куда собираешься? – спросил Лещина.

– Надо освобождать комнату для нового князя, – сказал Тан.

Доброгнев сел на лавку у стола и проговорил:

– Ты бы не торопился.

Тан оставил вещи.

– Садись к столу, – сказал он Лещине.

Лещина сел рядом с Доброгневом.

Тан поставил три стакана на стол. Взял кувшин и налил в стаканы вино. Поставил кувшин на стол. Наполнив стаканы, он сел за стол.

– Давайте вина выпьем, – проговорил он и пододвинул два стакана к Доброгневу и Лещине.

Они выпили вино, и Тан снова налил стаканы.

– Тан, ты не обижайся на дружину, – сказал Доброгнев. – Люди видят, что дело, с которым они прибыли сюда, не решается, вот и ищут другие варианты.

– А разве нельзя потерпеть? Волхвиня Вольга советовала нам подождать, – сказал Тан.

– И ты веришь Вольге? – задал вопрос Доброгнев.

– Верю, – проговорил Тан.

– А мы – нет, – отрезал Доброгнев.

– То, что она благосклонна ко мне, не имеет значения, – сказал Тан.

– Имеет, – возразил Доброгнев. – Квашка прав – она влюблена в тебя, а потому могла исказить волю богини.

– Но я не люблю ее. Я люблю другую, – настаивал Тан.

– Но подозрение Квашки убедило дружину, – сказал Лещина.

Тан выпил вино и снова наполнил свой стакан.

– И вы пришли мне это сказать?

– Мы пришли другое сказать – дружина вождем хочет иметь тебя, – сказал Доброгнев.

– Так в чем же дело? – спросил Тан.

– Для этого ты должен согласиться с дружиной, – пояснил Доброгнев.

– Я своего мнения не переменю, – резко проговорил Тан.

– Тан, не упрямься, – попросил Лещина.

– Нет, – сказал Тан. – Если я буду менять свое мнение, то какой из меня вождь? Вождю должны либо верить, либо люди должны найти себе другого вождя.

– Жаль, – вздохнул Лещина. Он взял стакан, заглянул в него, и сделал глоток вина. – И что же теперь делать? Что мы ответим нашему народу?

– Не знаю, – тихо проговорил Тан.

Молчание прервал дружинник, который вошел и сообщил, что к Тану просится служанка из храма.

– Что ж, на этом наш разговор и закончен. К тебе пришли от Вольги. Пусть заходит, – сказал Доброгнев. Он тяжело вздохнул и стал подниматься.

Вместе с ним собрался уходить и Лещина. Он тоже был разочарован.

– Ты прав, – наконец произнес Доброгнев. – Мы все сделаем по-твоему – Квашку завтра отправим гонцом к Болгару, а за это время посоветуемся в дружине, кого новым вождем избирать.

Но уйти они не успели, так как в комнату вошла Ластивка.

– Что тебе надо? – спросил Тан.

– Я к тебе с известием, – сказала Ластивка и, обратив внимание на удрученный вид дружинников, добавила: – Я с хорошим известием. И это касается твоих друзей, – Ластивка слегка улыбнулась, – которые, судя по их лицам, только что пережили большое горе.

Доброгнев и Лещина задержались.

Тан встал.

– Говори!

– Сегодня утром было большое вече… – Ластивка сделала паузу.

– Ну и?.. – не выдержал Тан.

– Богиня Макошь сказала свое слово, она посулила нам удачу, – сказала Ластивка.

– Хвала богам! – воскликнул Тан. В порыве радости он подхватил девушку и поднял на руки.

– О боги! – воскликнули в один голос Доброгнев и Лещина.

Ластивка постаралась высвободиться из рук Тана, правда, не особенно торопясь.

– Только не радуйтесь пока так сильно, – сказала она. – Старшины еще ничего не решили, и вечером будет волхвование – будут спрашивать у Перуна его волю.

Радость Тана несколько померкла.

Однако Ластивка с невинным выражением на лице продолжила:

– Но раз богиня Макошь сказала свое слово, то я не думаю, что Перун будет возражать.

Тан поцеловал ее в щеку. На щеках Ластивки пробился румянец, и она в самое ухо прошептала:

– У меня еще есть одно хорошее известие. Но только для тебя.

– Какое? – так же тихо спросил Тан.

– Денепра… – едва шевеля губами, промолвила Ластивка.

– Тихо. – Тан приложил палец к губам девушки и обратился к Лещине и Доброгневу: – Передайте хорошую новость нашим товарищам сейчас же.

Лещина и Доброгнев вышли из комнаты, и через секунду в большой комнате послышались радостные крики.

Теперь Тан мог спокойно выслушать Ластивку.

– Так что – Денепра?

– Она ждет тебя.

– Где мы встречаемся? – нетерпеливо спросил Тан, хватая девушку за руки.

– Я отведу тебя к ней, – сказала Ластивка.

– Пошли! – кинулся Тан к выходу. Он торопился увидеть ту, которая поразила его сердце.

Но Ластивка не пошевелилась.

Обрадованный предстоящей встречей, Тан с трудом понимал, что происходит. Чувства его были полностью растрепаны. Ему верилось и не верилось, что Денепра согласилась с ним встретиться.

Видя, что Ластивка не собирается выходить, Тан с недоумением спросил:

– Ты чего застыла, как камень?!

Ластивка стояла и улыбалась.

– А ты ничего не забыл? – спросила она.

Тан замер.

– Что я мог забыть? Себя – разве?

– Ты идешь на встречу с любимой женщиной и ничего не берешь в подарок ей? – с укором проговорила Ластивка.

– Ах! – спохватился Тан и кинулся к сундуку с драгоценностями. Он открыл сундук. Тан щедро раздавал подарки, поэтому он был уже наполовину пуст.

Перебирая вещи, Тан прикидывал: «Дарить любимой шубу? Глупо дарить то, чем она не может пользоваться в жаркой стране. К тому же каждый подарок имеет символическое значение. Шубу можно дарить женщине, с которой у тебя сложились супружеские отношения. Так Денепра может и обидеться. Женщины любят платки и шали. Но не покажется ли ей такой подарок слишком незначительным?»

Наконец Тан наткнулся на шкатулку с драгоценностями. Он поставил ее на стол и открыл.

Ластивка с нескрываемым интересом заглянула в шкатулку. Увидев, что она полна золотыми и серебряными украшениями, а также великолепными жемчужными ожерельями, она пожалела, что на месте Денепры не она.

Но лежавшая среди украшений парочка серебряных сережек ей понравилась больше всего.

– Подари ей эти сережки, – сказала Ластивка, показывая на понравившееся ей украшение.

Тан взял сережки.

– Ты думаешь, ей они понравятся?

– Уверена, что понравятся, – сказала Ластивка.

– Уж слишком скромно, – с сомнением в голосе проговорил Тан. – А может, все же лучше подарить ей ожерелье?

– Нет, сережки, – посоветовала Ластивка. – Они неброски, зато красивы. А ожерелье будет на виду, все будут задавать вопросы, откуда у нее взялось такое дорогое украшение, и ей будет неловко его носить.

Тан подумал, что между ним и понравившейся ему девушкой пока нет никаких отношений, на этой встрече они должны только сложиться, и потому Ластивка, скорее всего, права.

– Хорошо, – сказал Тан. – Я так и поступлю – возьму эти сережки.

Он положил сережки в кошель, а шкатулку спрятал обратно в сундук.

– Теперь мы можем идти, – сказал Тан.

Ластивка покачала головой.

– Нет.

– Что же я еще забыл? – удивился Тан.

– А награду мне? – напомнила Ластивка.

– Ты ее получишь, как только я увижу Денепру, – сказал Тан.

Ластивка опять повела Тана запутанными улочками. Пока они шли, все его мысли были заняты предстоящей встречей.

Тан думал, что она снова приведет его к дому, в котором он встречался с Вольгой. Но на этот раз они шли недолго. Когда Ластивка остановилась, он увидел, что находится перед небольшим домом.

– Мы пришли? – спросил Тан.

– Пришли, – сказала Ластивка. – Давай монету.

Тан вынул из кошеля золотую монетку. Но отдавать ее не спешил.

– А точно я увижу Денепру?

– Точно, – сказала Ластивка.

– Ну, пошли в дом, – сказал Тан. – Там монету я тебе и отдам.

– В дом я не пойду, – сказала Ластивка. – Денепра уже там. Но мне не разрешено заходить в дом.

Тан на секунду задумался, но монету отдал девушке.

– Иди. Там, кроме тебя и Денепры, никого не будет, – сказала Ластивка и тихо прыснула в ладошку. – Так что не теряйся.

Тан коснулся рукой двери и остановился.

– Что ты? – спросила Ластивка.

– Но полюбит ли она меня? – засомневался Тан.

Ластивка снова тихо рассмеялась.

– Женщины любят сильных и решительных мужчин. Не бойся. Будь смел и напорист.

Будь Тан помоложе, он бы поверил этим словам Ластивки, но его предшествующий опыт говорил, что женщины сторонятся грубых мужчин, и поэтому он решил быть осторожнее.

– Я свое дело сделала, теперь я ухожу, – сказала Ластивка и исчезла.

– Иди, – запоздало сказал Тан вслед ей и открыл дверь.

В глубине комнаты горела свеча, но она была такая слабая, что с трудом освещала стол, кровать и часть стены.

За столом сидела Денепра и смотрела в окно. Услышав скрипучий звук открывшейся двери, она повернула голову. Однако сквозняк из открытой двери тут же погасил свечу, и в доме стало темно.

Денепра напряженно всмотрелась в темноту, желая понять, кто вошел в дом.

– Это я, моя любовь, – тихо проговорил Тан.

Денепра легко ахнула, встала и легким быстрым шагом подошла к Тану и обняла его.

– Ах, мой любимый, а я тебя совсем заждалась, – проговорила она.

Так как они встречались в первый раз, то Тан несколько удивился происходящему. Однако ему пришла в голову мысль, что если Денепра согласилась встретиться с ним наедине, то, следовательно, она уже решила для себя полюбить его.

Он обнял Денепру и стал целовать ее.

Но это продолжалось недолго. Денепра быстро почувствовала подвох.

– Любимый, ты какой-то сегодня необычный, – проговорила она, уворачиваясь от очередного поцелуя.

Тан растерянно молчал, не понимая, что происходит.

Не слыша ответа, Денепра провела по лицу Тана ладонью и мгновенно догадалась, что перед ней был не Данав.

– Данав, это ты? – с недоумением спросила она.

– Я не Данав, – наконец выдавил Тан. – Я – Тан.

Ему надо было отпустить Денепру, как только он догадался, что в темноте Денепра перепутала его с Данавом, но он пытался хоть на мгновение продлить радость ласки любимой. Поступок был нечестный, но какая может быть честность в любви?

Денепра же попыталась освободиться из объятий Тана, но сразу это сделать оказалось непросто – Тан был крепким мужчиной.

Конечно, еще немного времени – и Тан и Денепра разобрались бы в происходящем, но в этот момент открылась дверь и в дом вошел мужчина с небольшим факелом в руке.

Это был Данав, и его глазам предстала Денепра, обнимающаяся с чужим мужчиной рядом с кроватью. Денепра отшатнулась от Тана, но было уже поздно.

– Кто ты? – спросил Данав, чувствуя, как к его лицу приливает горячая кровь.

Тан отпустил Денепру.

– Я – Тан, – сказал он.

– А почему ты обнимаешь мою суженую? – спросил Данав.

Мальчишка не солгал, Денепра и в самом деле встречается с другим мужчиной. В груди у Данава клокотала ярость. Через мгновение она вскипела и выплеснула, словно горячая лава из вулкана.

Не успел Тан что-либо сообразить и ответить, как Данав протянул руку вперед, и Тан почувствовал, как его горло сжали стальные клещи.

В горле что-то захрустело, и Тан начал терять сознание.

Денепра, увидев, что Данав схватил Тана за горло, переполошилась – она хорошо знала силу Данава: в ярости Данав легко мог сломать Тану шею и убить его.

Денепра, спасая Тана, схватила Данава за руку и попыталась разжать ее. Но злоба туманила разум Данава, и он уже ничего не понимал. Чувствуя помеху, мешавшую ему разделаться с ненавистным соперником, он отмахнулся от Денепры второй рукой, при этом задев факелом, который он продолжал держать в руке, ее лицо.

Факел упал на пол.

Инстинктивно уворачиваясь от огня, Денепра споткнулась о лавку и упала, больно ударившись головой о стену. Удар головой о стену ее на секунду оглушил, но, придя в себя, она тут же поднялась на ноги. К этому времени Тан уже издавал только предсмертные хрипы.

Денепра поняла, что через мгновение он будет мертв. Надо было что-то срочно предпринимать, и Денепра подбежала к Данаву и сильно ударила его в лицо кулаком. Удар пришел в глаз, и Данав, почувствовав острую боль, разжал руку, и Тан сполз на пол рядом с коптящим факелом.

Теперь, когда лицо Тана осветил близкий свет, Денепра рассмотрела его и узнала в нем посла северных племен.

В княжеском дворце женщины много и часто обсуждали междоусобную войну и предстоящее переселение племени. Хотела или нет, но охранница княжны была в курсе происходящих событий и планов, и в голове Денепры мгновенно всплыли разговоры князей об этих планах и связанные с этим опасения. Узнав посла северных племен, Денепра ужаснулась – смерть посла повлекла бы за собой тяжкие последствия для народа. Задуманное переселение точно сорвалось бы, а это значило новую вспышку междоусобной войны, гибель множества людей. Этого допустить было нельзя.

Денепра кинулась к Тану и начала тормошить его.

– Ты жив?

Тан издал тихий стон.

– Жив! – радостно вскинулась Денепра, и тут на ее глаза попался Данав, который держался рукой за подбитый глаз. Денепра яростно набросилась на него. – Ты что же наделал?!

Обиженному Данаву картина представлялась ясной. Он кричал бессвязно:

– Обманщица! Я поверил тебе, хотел связать с тобой свою жизнь. Ты говорила, что любишь меня, а тем временем встречалась с другими мужчинами. А я верил тебе! Я думал, что я у тебя один-единственный на всю жизнь.

Денепра попыталась облагоразумить его.

– Данав, милый, я люблю только тебя.

– Я вижу этого мужчину и тебя! – кричал Данав. – Ты свою девичью честь раздаешь всем подряд!

Денепра заплакала.

– Данав, зачем ты такое говоришь? Я люблю только тебя. Я подарила свое тело и душу только одному тебе.

– Я отомщу тебе и твоему любовнику! Я убью вас обоих! Будь ты проклята! – сгоряча бросил Данав.

Денепра упала на колени и попыталась схватить Данава за руку и остановить.

– Данав, верь мне! Зачем мне другой мужчина, если я беременна от тебя. Я ношу твоего ребенка под сердцем.

Но Данав не слушал ее. Он кинулся прочь из дома. Только дверь хлопнула за ним так, что содрогнулся весь дом и со стен посыпалась пыль.

Тан медленно приходил в себя. Сначала он почувствовал боль. Сильно болело горло, точно в него воткнули нож. Затем он услышал плачущий женский голос. Затем в темноте появился свет. Он был красный. Словно живое существо, он шевелился, борясь с тенями.

Наконец Тан сообразил, что это отблески от факела, валявшегося на полу.

Тан тронул ладонью шею, затем осторожно пошевелил головой – шея была цела. Потом он встал и подобрал факел.

В его свете он увидел перевернутую лавку рядом со столом. В углу сидела сгорбившаяся женщина, закрыв лицо ладонями. Тан поднес свет ближе и узнал Денепру.

– Что произошло? – спросил он.

Денепра опустила ладони. Ее лицо было заплакано, и из-за этого она казалась старой.

– Ты зачем сюда пришел? – в свою очередь спросила она.

– Ты меня позвала, – ответил Тан.

– Я тебя не звала, – возразила Денепра.

– Но от тебя приходила служанка из храма богини Макоши, – сказал Тан.

– Я не посылала за тобой никого, – помотала головой Денепра.

– А она сказала, что ты ждешь меня, – сказал Тан.

– Я не ждала тебя, – повторила Денепра.

– Но почему тогда ты оказалась здесь? – допытывался Тан.

– Мне сказали, что сюда придет Данав, – сказала Денепра.

– Но ты обняла меня и поцеловала! – не понимал Тан.

– Я думала, что это Данав. В темноте трудно было рассмотреть лицо.

Денепра поднялась и поставила на место перевернутую лавку.

– Странное что-то случилось с нами, – проговорил задумчиво Тан.

Поняв, что Денепра по ошибке приняла его за Данава, он чувствовал в душе горечь и обиду.

– А я шел сюда в уверенности, что ты позвала меня…

– Зачем мне звать тебя? – спросила Денепра.

– Мне сказали, что я тебе полюбился, – уверенно произнес Тан.

– Тебе солгали. Я люблю одного Данава, – сказала Денепра.

– Ты ошибаешься в нем. Это не тот мужчина, который нужен тебе, – начал убеждать Тан.

– Я люблю его, – повторила Денепра.

– Но, как видишь, он тебя не любит, – сказал Тан.

– И что же? В любви важно – не кто тебя любит, а кого ты любишь, – ответила Денепра.

Тан подумал, что, в сущности, Денепра была права: его любила Вольга, но ему ее любовь была не нужна, он любил Денепру, но ей его любовь была в тягость.

– Данав обиделся. Что же теперь делать? – проговорила Денепра.

– Я тебя люблю. Выходи замуж за меня, – предложил Тан.

– Произошла какая-то странная путаница, – меж тем бормотала Денепра. – Путаница!

– Надеюсь, вскоре все прояснится, – сказал Тан, видя, что Денепра его не слушает.

– Ты что-то сказал? – спросила Денепра.

– Я тебя люблю, – повторил Тан.

– Я тебя не знаю и не люблю, – отрезала Денепра.

– Когда ты узнаешь меня, ты полюбишь меня, – сказал Тан.

– Вряд ли! Я никогда тебя не полюблю, – возразила Денепра и вдруг спохватилась. – Да он теперь убьет нас обоих!

– Что мне смерть – если ты не любишь меня? – проговорил Тан.

– Мне все равно, – сказала Денепра. Она вытерла слезу на щеке и взглянула на Тана с горечью: – Знаешь что, произошла какая-то странная путаница. Я пока не понимаю, что произошло, но сейчас ты оставь меня; мне не до тебя.

– Хорошо, – проговорил Тан и вышел из дома. Он надеялся увидеть Ластивку и потребовать от нее объяснений.

На улице уже было темно. Поняв, что служанки он уже не найдет, Тан, вспоминая дорогу, медленно побрел домой. На душе было гадко – он был унижен и разочарован.

Ворота дома, где жили северяне, были уже закрыты. Пришлось Тану стучать, и погромче. Наконец из-за ворот послышался рассерженный голос:

– Кто там? Кому не спится ночью?

– Это я, Тан.

Сначала приоткрылось окошко в воротах. В оконце показалось заспанное лицо. Убедившись, что перед ним Тан, сторож закрыл окошко, и за воротами послышался стук тяжелого засова, и затем открылась дверца в воротах.

Тан вошел в дверцу и огляделся. В доме было темно.

– Все уже спят, – сказал сторож.

– Я тоже пойду спать, – ответил Тан и пошел в дом.

Сторож с лязгом запирал позади дверь и тихо ругался.

В большой комнате было темно, слышалось сонное сопение. Стараясь не шуметь, Тан прошел в свою комнату. Здесь наткнулся на стол и споткнулся. Пытаясь удержаться на ногах, задел рукой свечу, и она упала на пол. Он нагнулся, нашарил на полу свечу и поставил ее обратно на стол. Пока искал свечу, его глаза привыкли к темноте, и Тан, разглядев кровать, подошел и лег.

Хотелось заснуть, но сон не шел. Было душно. Подушка казалась словно набитой камнями. Через некоторое время Тану надоело лежать с открытыми глазами, глядеть в темноту, и, поворочавшись, он решил выйти на улицу.

Он снова прошел через большую комнату и вышел на порог.

Во дворе воздух показался прохладным и свежим. Тан глубоко вдохнул воздух и сел на ступеньку. Где-то недалеко выл шакал. Хрусталь ночного неба искрился звездами. Над горизонтом висел полумесяц, а рядом горели две яркие звезды.

Дверь скрипнула, и кто-то вышел из дома. Тан покосился – это был Доброгнев. Он вздохнул:

– Ты, что ли, Тан?

– Я, – сказал Тан.

– А чего не спишь? – спросил Доброгнев.

– Плохо мне, – сказал Тан.

Доброгнев тронул его за плечо.

– Пододвинься, я рядом сяду.

Тан двинулся, освобождая рядом место. Доброгнев сел, и от него повеяло жарким телом.

– Ты горячий, словно из бани, – заметил Тан.

– Нет у них тут бань. А в их мыльницах толком-то и от грязи не отмоешься, – проговорил Доброгнев. – Домой мне уже хочется.

– И мне, – сказал Тан. – Но нельзя нам возвращаться – поручение мы не выполнили.

– Выполнили, – возразил Доброгнев. – Пока тебя не было, приходил от князя Словена человек, он сказал, что решение о переселении он принял. На тридцатый день он выходит. Нам надо готовиться вести их.

– Значит, мои труды были не напрасны? – проговорил Тан.

– Не напрасны, – сказал Доброгнев.

– Это Вольга нам помогла, – догадался Тан.

– Желание богини Макоши было решающим, – сказал Доброгнев.

– А я ее обидел, – проговорил Тан.

– Богиню?

– Нет – Вольгу.

– У тебя с Денепрой ничего не получилось? – спросил Доброгнев.

– Откуда ты знаешь про Денепру? – вяло удивился Тан.

– Это все знают, – проговорил Доброгнев. – Хоть ты и таился, а в дружине всех видно насквозь.

– Ага, – сказал Тан. Чувствуя желание поделиться горечью обиды, он начал откровенно рассказывать: – Я полюбил Денепру с первого взгляда. Но, не зная, как к ней подойти, я нанял служанку храма Макоши по имени Ластивка, чтобы она свела меня с ней. И вот сегодня она выполнила поручение, привела меня в дом, где была Денепра. Думая, что она ждет меня, я начал ее обнимать и целовать. Она в темноте спутала меня со своим женихом Данавом. И надо же было такому случиться – в этот момент в дом вошел Данав. Увидев происходящее, он едва не убил меня. Денепра спасла меня. Но он ушел, проклиная нас и грозя убить. Пришлось мне вернуться домой. Я сам унижен. И Денепре разрушил жизнь и вверг в опасность. Теперь она меня ненавидит. И вот я пришел домой: на душе мерзко, и ни спать, ни лежать не могу.

– Плохо дело, – согласился Доброгнев. – Не зря говорят – от добра добра не ищут. Вольга тебя полюбила, а ты пренебрег ее любовью и позарился на молодую.

– Вы же сами смеялись надо мной, – проговорил Тан.

– Мы мужики, нам стыдно показывать свои слабости, нам тоже хочется женской ласки, а тем более такой женщины, как Вольга. Потому за смехом и скрываемся, – сказал Доброгнев. – Но ты – взрослый мужчина, должен был это понимать.

– Я люблю Денепру, – вздохнул Тан. – Что же теперь делать?

– Завтра утром князь Словен ждет нас у себя. Соберутся воеводы и старшины, будут думать, как вести народ в новые земли.

– Как же мне заставить Денепру полюбить меня? – проговорил Тан.

Доброгнев встал, хлопнул Тана по плечу и сердито проговорил:

– Тан, оставь женщин! Женщин много, и все они одинаковы. Пройдет время – и ты найдешь себе другую Денепру. А сейчас речь идет о судьбе народов.

Доброгнев ушел в дом.

– Другой такой, как Денепры, нет на свете, – тихонько пробормотал Тан.

Он сидел еще некоторое время на крыльце, затем пошел спать.

Утром Тан, Доброгнев и Лещина отправились во дворец князя Словена. У ворот их встретил дружинник и сообщил, что их ждут в парадной палате дворца, и предложил им идти за ним.

Однако когда они вошли во двор, то Тан лицом к лицу столкнулся с Данавом.

Данав во главе небольшого отряда по приказу воеводы отправлялся в разведку и как раз выходил со двора, ведя на поводу коня, и был в полном снаряжении. За ним на конях ехало несколько дружинников, также в полном снаряжении.

Лицо Данава было черно от вчерашней обиды. Под левым глазом синел кровоподтек.

Увидев перед собой своего обидчика, Данав мгновенно вскипел, выхватил меч и бросился на Тана.

Только опыт спас Тана от немедленной смерти. Каким-то чудом он успел выхватить свой меч и отразить первый удар Данава.

Вторым ударом Данав точно бы сразил Тана, но к этому времени, находившиеся рядом дружинники пришли в себя и схватили Данава за руки. Они с трудом удерживали богатыря.

Доброгнев и Лещина спрятали Тана за своими спинами и также выхватили мечи.

– Трус! – кричал Данав, вырываясь из рук дружинников. – Не прячься за спинами других, выходи на честный бой!

– Уберите этого сумасшедшего. Он сошел с ума! Мы ничего плохого ему не сделали! – вскричал встревоженный Доброгнев.

– Это Данав, – тихо проговорил побледневший Тан.

Доброгнев, думая, что он ослышался, обернулся к Тану.

– Что ты сказал?

– Это Данав, – уже громче проговорил Тан. Он попытался протиснуться вперед. – Пустите меня, я не трус и принимаю его вызов. Пусть нас рассудит честная схватка.

– Тогда все понятно, – сказал Доброгнев и уже спокойнее обратился к дружинникам: – Мы послы с севера и идем к князю. А если эти два дурня схлестнутся, они убьют друг друга – и тогда нам всем беды не миновать. Сейчас нам всем не до драк из-за баб. Держите своего парня. А мы своего придержим.

Доброгнев и Лещина подхватили Тана под руки и повели его к дворцу, хотя тот и сопротивлялся.

Когда оказались на крыльце, Доброгнев оглянулся и увидел, что Данава во дворе уже не было, видимо, его увели за ворота.

Доброгнев облегченно выдохнул.

– О боги, что за наказание – втюрившиеся в одну бабу мужики!

Лещина добавил:

– И та хороша – хвостом крутит, мужиков с ума сводит. Поглядеть бы, что там за краля…

– Она не крутит хвостом, – заступился за Денепру Тан.

– Ага! Стал разговаривать внятно, – обрадовался Доброгнев и спросил: – Ты пришел в разум? Тебя можно уже отпускать?

– Можно, – сказал Тан.

Доброгнев переглянулся с Лещиной и сурово выговорил:

– Ты вот что, Тан, бросай наконец эти склоки из-за бабы. Твое неразумное поведение приведет всех нас к гибели.

– Я постараюсь, – ответил Тан.

Сопровождавший их дружинник вернулся и сообщил, что Данава увели и он уехал с отрядом надолго.

– Нам надо поспешить. Князь, должно быть, заждался, – сказал он. Впрочем, взглянув на Тана, он все же не удержался и заметил: – Тебе лучше не встречаться с Данавом, в следующий раз он точно убьет тебя.

Когда Тан и его товарищи вошли в парадную палату, там уже собрались воеводы и некоторые старшины. Они сидели на лавках вдоль стен.

Князь Словен сидел на троне. Рус сидел на первом месте на лавке по правую сторону. Рядом с ним сидел Радмир.

Воевода Грозыня стоял у лавки с правой стороны, в руке держал деревянную дощечку с выцарапанными на ней заметками.

Лица у всех были сосредоточенны. Грозыня глядел на послов из северных земель с досадой. Он что-то говорил, и их приход помешал ему закончить речь.

Увидев Тана и его товарищей, Словен подал знак, чтобы те подошли ближе.

Они подошли и поприветствовали князя и собравшихся старшин поклоном. Ответив на приветствие, Словен указал на свободные места на лавке рядом с воеводой Грозыней.

– Садитесь. Сейчас совет будем держать.

Тан и его товарищи сели на лавку и стали слушать.

Грозыня заключил свою речь:

– …Итак, людей и скота у нас собирается много. Такое количество людей и скота невозможно перевезти на кораблях. Поэтому план мой таков – поделим их на три части. Основная часть – это люди и скот. Две другие части в основном будут состоять из воинов. Таким образом, пойдем тремя дорогами. Женщины, дети, старики и скот пойдут в основном потоке. С ними будет идти княжеская дружина. Она их будет защищать. Другая часть отправится кораблями, чтобы пройти на север морем по восточной стороне. Они защитят основную часть от нападения степных кочевых племен с востока. Этот путь известен послам с севера. Другая часть пойдет по рекам западной стороны и будет защищать нас от нападения дикарей с запада.

– Хорошо, – проговорил Словен и обратился к старшинам. – Таков наш план. Что вы думаете?

Вопрос был чисто формальным. Здесь собрались старшины, которые склонились к плану Словена, и теперь они думали о том, как поднять людей и начать движение. В деле переселения главное – начать движение.

Вопрос появился у воеводы ополчения Буда.

– Каким путем пойдет городское ополчение?

Словен бросил взгляд на Грозыню.

– Что скажешь, воевода?

Грозыня пробежался глазами по табличке и объявил:

– Градо находится на берегу моря. Среди жителей много рыбаков, ремесленников. У них мало скота, но есть лодки и корабли. Поэтому горожане пусть идут на кораблях по морю. С горожанами, конечно, пойдет и их ополчение.

– Горожан слишком много, они не поместятся на кораблях, – сказал Буд.

– Кому не хватит места на кораблях, пусть идет со мной или с Русом, – ответил Словен.

Рус замер – в словах Словена он услышал приятный для него намек: похоже, Словен намеревался отпустить Руса и его людей самостоятельным путем.

– Я им передам, – согласился Буд.

Словен обернулся к Русу:

– Брат, а ты пойдешь во главе людей по западному пути.

– Хорошо, – кивнул обрадовавшийся Рус.

А Словен занялся послами.

– Господа послы, вы услышали наши планы. Теперь скажите: кто будет вести наших людей?

Пока Словен ставил задачи, Тан делал вывод, что княжеские семьи будут идти в основном потоке под охраной самого Словена. Но его интересовало другое: Денепра, как защитница княжны Поруссы, будет сопровождать ее, поэтому она пойдет также в основном потоке; таким образом, ему, чтобы быть поближе к ней, надо тоже идти в основной части.

Тан помнил, что Денепра определенно заявила ему, что она не любит его и никогда не полюбит. Но она рассорилась с Данавом, и симпатии женщины легко могли измениться. В конце концов, женщины прагматичны и предпочитают тех, кто рядом с ними.

Тан взглянул на Доброгнева и Лещину и спросил:

– Что скажете?

– Мне все равно, с кем идти, – ответил Доброгнев.

– И мне все равно, – повторил за ним Лещина.

Тан поднялся и громко сказал:

– Решили мы так: я поведу князя Словена с дружиной; Доброгнев возьмет Квашку и поведет горожан по морскому пути, а Лещина пойдет с дружиной князя Руса.

Словен выслушал Тана и согласился:

– Пусть так и будет.

Всю ночь Денепра проплакала. А на следующий день после обеда Порусса снова направилась к Вольге, и Денепре пришлось сопровождать княжну.

Занятая свадебными делами Порусса умудрилась не обратить внимания на состояние своей подружки, хотя трудно было не заметить, что Денепра сильно расстроена – лицо ее было темно, а глаза покраснели и полнились слезами.

Невнимание княжны к чужим бедам обижало, но Денепра рассудительно решила, что это даже к лучшему, ведь сейчас она меньше всего хотела, чтобы ее расспрашивали.

У входа в беседку, где Вольга принимала Поруссу, Денепра, как всегда, осталась в одиночестве. Впрочем, ненадолго. Вскоре к ней подошла служанка.

Она сразу обратила внимание на подавленное состояние Денепры и спросила:

– Что с тобой случилось?

Денепра узнала ее – это была та самая служанка, что привела ее к месту несчастья.

– Что тебе надо?

– Мне ничего не надо, – сказала служанка. – Но ты обижена. Очевидно, всю ночь проплакала. Неужели с любимым поссорилась?

Денепре показалось, что служанка проявляет искреннее сочувствие, и она призналась:

– Да, поссорилась.

– И что же случилось?

Денепра вздохнула.

– Произошла странная история. Я ждала Данава в доме, в который ты привела меня. А когда начало темнеть, в комнату вошел мужчина, которого в темноте я приняла за своего любимого. Мы начали целоваться, и в этот момент в комнату вошел Данав с огнем в руке. При свете я увидела, что ужасно ошиблась. Данав, конечно, подумал, что я изменяю ему. Он разгневался. Напал на мужчину и пытался убить его. Я еле спасла его.

На лице служанки появилось удивление, и она задала вопрос:

– Что ему надо было?

– Говорил, что любит меня.

– Но как этот мужчина оказался там?

– Как он оказался там? Не знаю… – пробормотала Денепра, удивляясь вопросу – служанка, которая привела ее в дом «к любимому», должна была бы знать, кто там находится. Денепра вздохнула. – Впрочем, все это сейчас неважно, так как мои мысли заняты только одним: как мне помириться с Данавом, как объяснить, что произошла ошибка?

– После всего того, что произошло, это сделать будет тяжело.

– Конечно. Сейчас он даже разговаривать со мной не хочет. Грозиться убить меня.

– Поэтому надо подождать, пусть он успокоится. А пока – принеси жертву богине Макоши, пусть она тебе поможет уладить отношения с любимым.

– Я так и сделаю, – сказала Денепра и замолчала – из беседки вышли Вольга и Порусса. У обеих были довольные лица.

Увидев Денепру, Порусса радостно сообщила:

– Подружка, к моей свадьбе все готово. Пир на следующей неделе!

Денепра изобразила на лице радость. Тем не менее Вольга обратила внимание на ее состояние.

– Твоя служанка чем-то опечалена? – спросила она.

Она узнала Денепру. И знала, какая неприятность с ней произошла. И в ее душе все ликовало оттого, что она отомстила сопернице.

– Она не служанка – она моя лучшая подруга, – сказала Порусса.

– Подруга? – с нескрываемой иронией проговорила Вольга.

– Денепра, что с тобой? – удивленно спросила Порусса, наконец-то заметив, что ее подруга опечалена.

– Все нормально, – уклончиво ответила Денепра.

– Однако я вижу, что не нормально, – сказала Вольга. Теперь, глядя на поверженную соперницу, заплаканную и подавленную, она чувствовала совершенно противоположное чувство – жалость к женщине, потерпевшей неудачу в любви.

– Ты не торопишься? – обратилась к Поруссе Вольга.

– Нет, – сказала Порусса. Чувствуя необходимость как-то помочь Денепре, она проговорила: – Надо что-то сделать для Денепры.

Вольга поманила Денепру:

– Пошли-ка, поговорим о твоих бедах.

Женщины зашли в беседку и сели на лавки.

– Тебя обидел твой любимый? – спросила Вольга.

Денепра не удивилась, что Вольге известно о ее бедах, ведь Вольга – жрица богини Макоши, а потому ей должно быть известно о делах людей.

– Да, – сказала Денепра. – Мой любимый Данав рассердился на меня и поклялся убить меня.

Порусса испуганно охнула.

– А Тан? – спросила Вольга.

– Кто такой Тан? – не поняла Денепра.

– Тот, с которым застал тебя Данав, – вынужденно пояснила Вольга и поняла, что проболталась.

Но Денепра ничего не заметила.

– Ах, этот… – пробормотала она. – Так я и имени его даже не запомнила.

– Ты его любишь? – спросила Вольга.

– Кого? Данава? Конечно!

– Нет – Тана?

– Какого Тана? Ах – Тана! Нет, конечно! – ответила Денепра.

– Ненавидишь? – спросила Вольга.

– Ну что ты! Мне он совершенно безразличен, – сказала Денепра.

Вольга обрадовалась. Сильные чувства опасны. Любовь и ненависть идут рука об руку и часто перерастают друг друга. Равнодушие – вот страшнейший враг любви.

– Но как же вы оказались в одном доме? – допытывалась Порусса, которая уже начала понимать, что случилось с Денепрой.

– Не знаю. Наверно, какая-то ошибка произошла, – сказала Денепра. – Впрочем, мне это безразлично – меня сейчас волнует, как помириться с Данавом. – Денепра тяжело вздохнула. – А ведь мы хотели в скором времени пожениться.

– Надо ждать, – посоветовала Вольга. – Поверь мне – я тоже любила и тоже ненавидела. Время и разлука лечат обиды. Не встречайся с Данавом некоторое время, и он остынет, и любовь к тебе в нем снова возьмет верх, и он забудет обиды.

– Да как же я смогу с ним не видеться? – проговорила Денепра. – Скоро мы выйдем в поход, он княжеский дружинник, и я вынуждена буду видеть его каждый день.

– Эту проблему мы уладим очень просто, – сказала Вольга.

Она вспомнила, что Словен сообщил ей решение, что служительницы храма богини Макоши пойдут морем на специально выделенных кораблях. Заодно Вольга узнала, что Тан будет сопровождать дружину Словена в походе по суше. Узнав это, Вольга почувствовала разочарование оттого, что долго не сможет встречаться с любимым мужчиной. Однако уговаривать Словена, чтобы он переменил решение и отправил Тана морским путем, она не захотела – сын мог догадаться о том, что его мать неравнодушна к этому мужчине.

Поэтому она рассудительно подумала, что лучше Денепру и Тана держать подальше друг от друга. Ведь в горе женщина способна искать утешение в его источнике.

– Как? – спросила Денепра.

– Ты пойдешь в поход со мной, по морскому пути. Таким образом, ты будешь вдали от Данава, – сказала Вольга.

Порусса обеспокоилась.

– Но как же я обойдусь без Денепры?

– Обойдешься, – спокойно сказала Вольга. – Я тебе дам другую служанку.

– Не надо мне другой служанки. Мне нужна подруга, – огорченно проговорила Порусса.

– Дружи с княжнами, – холодно сказала Вольга и повернулась к Денепре.

У той мысли были о другом.

– Но раз мы пойдем по другому пути, то когда я снова увижу Данава? – задала она вопрос.

– Не знаю. – Вольга пожала плечами. Однако она вспомнила, что Тан также пойдет со Словеном, с которым ей хотелось встретиться не меньше, чем Денепре с Данавом, и предположила: – Но я думаю, что, когда встанем на зимнюю стоянку, у нас появится время, чтобы съездить в гости. Мы обязательно съездим к ним в гости… либо они приедут к нам.

Такой оборот Денепру вполне устраивал.

– Я согласна, – сказала она.

– Тогда сейчас же оставайся в храме. Так как ты будешь жить с нами, то тебе надо познакомиться с нашими порядками заранее, – сказала Вольга.

– А как же я? – обиженно спросила Порусса.

– Ах, ты! – даже удивленно спохватилась Вольга. Действительно, княжескую невесту негоже было одну отпускать из храма – город большой, всякое может случиться. Княжескую невесту следовало беречь пуще глаза. Вольга сказала: – Я тебе дам сопровождающих.

Денепра вопросительно взглянула на Вольгу.

– Можно я отведу ее во дворец? Все равно мне надо забрать свои вещи.

– Сходи. Но сегодня же к вечеру возвращайся, – неохотно согласилась Вольга. – Я распоряжусь, чтобы тебе выделили место для житья.

И в этот год засуха повторилась. Жара с весны наступила нестерпимая, а дожди так и не прошли, поэтому поля покрылись серой пылью, а посеянный хлеб сгорел, едва только пробились первые ростки.

Пока не голодали только потому, что были запасы, оставшиеся от прошлых благополучных лет. Этих запасов должно было хватить до следующего урожая, но будет ли он, этот урожай, в следующем году, никто не знал.

Спор о переселении был известен всем. И хотя окончательного решения о предстоящем переселении и не было принято, однако все понимали, что оно неизбежно.

В ожидании переселения весь порядок жизни нарушился. Люди спешили окончить незавершенные дела, словно перед смертью. Одновременно затеяли множество свадеб. По старым обычаям свадьбы играли по окончании осени, когда заканчиваются работы в поле. Но так как урожая в поле не было, то никто не знал, что случится через несколько дней: и где будут люди, и будут ли они живы. Так что веселые свадебные песни звенели вперемешку с рыданиями.

Вернувшись с большого совета, Вадит в первый же день созвал жителей села на майдан. Собрались под вечер на площади перед домом старосты, когда солнце склонилось над горами и стало не так жарко, как днем. Так как всем было известно, о чем будет идти речь, то сельчане собрались все до единого.

На площади был разожжен костер, а вокруг него уложены бревна – на них расселись старики, чей голос был первым и наиболее важным. Молодежь и женщины стояли за спинами стариков. Рядом с ними – дети. Хотя дети не стояли на месте: они больше гонялись друг за другом, тем самым внося в толпу сутолоку, визжали, а обиженные – громко ревели. Взрослые громко разговаривали между собой.

Но вот дверь дома старосты заскрипела, и из нее вышел Вадит. За ним – волхв Рознег, затем – трое самых уважаемых старейшин.

Люди затихли. На детей, которые слишком шумели, прикрикнули, чтобы они успокоились и замолчали, и те стали протискиваться в первые ряды.

Вадит подошел к костру. Остановился. Бросил строгий взгляд на односельчан. На детей еще раз шикнули.

Волхв Рознег и старейшины сели на бревно, где им держалось свободное место.

Когда они сели, Вадит провел по усам и бороде ладонью и коротко проговорил:

– Я хочу вам сказать, что на большом совете окончательно приговорили идти всем на новые земли на севере.

Сообщение обрадовало молодежь, так как вносило ясность в их планы. В толпе послышались возбужденные молодые голоса. Но стариков сообщение насторожило.

– Однако неужто бросим дома, поля? – спросил один из них.

– Бросим, – сказал Вадит. – Сожжем, а что не сможем сжечь – разрушим.

– А могилы предков?! Тоже разрушим?

– Могилы тоже сотрем с лица земли, – безжалостно проговорил Вадит.

Возмущенные старики зашумели.

– Да как ты додумался до этого?! Это же наши корни!

В дело вмешался волхв Рознег. Он стукнул посохом по земле.

– Тихо!

Старики притихли. С волхвом не стоило ссориться.

– Тихо, старики, – уже более мягким голосом проговорил волхв Рознег. – Тихо. Князь Словен и старейшины племени провели волхвование. Боги сказали, что им угодно, чтобы наше племя переселилось в новые места. А богиня Макошь обещала процветание нашему народу. Поэтому будем следовать воле богов. На новом месте дома построим новые. А что касается могил… Я вас понимаю. Но ведь не в мертвых телах живут наши предки. Дух предков живет в наших душах. Пока мы помним и чтим наших предков, они живы и помогают нам. Поэтому неважно, где схоронены остатки тела.

Старики примолкли.

– Правильно, – крикнул Троян, который, получив известие о майдане, оставил стадо и срочно прибежал в село. – А когда выходим-то?

Вадит кашлянул.

– Выходим через месяц. Все сразу. По плану князя Словена народ пойдет тремя потоками. Горожане пойдут морем на кораблях. Словен с дружиной пойдет сушей на север вдоль рек. А Рус пойдет по западной реке. Нам надо решить, с кем мы пойдем.

Троян вышел вперед.

– Позвольте мне сначала сказать слово.

– Говори, – сказал Вадит.

– Как вы знаете, после того, как Данав ушел в княжескую дружину, стадо пасу я. И вот что я скажу: скот – самое дорогое, что есть у нас; и нам его надо хранить, потому что он дает нам пищу. Мы не можем его везти на кораблях или лодках, потому что тогда понадобится везти с собой много корма. Если скот погоним, то по пути он будет пастись и каждый сможет смотреть за своим скотом и получать от него молоко и мясо. Но с кем нам надо идти – со Словеном или с Русом? Рус тоже пойдет рекой на лодках. А лодки нам не годятся. Я думаю, что поэтому нам надо идти со Словеном. К тому же Словен с дружиной будет защищать нас, – сказал Троян.

– Мудрая речь, – согласился Вадит. – Мы перед майданом посовещались со старейшинами и тоже пришли к мнению, что нам надо идти со Словеном.

– А если кто из молодых захочет идти морем или с Русом? – задал вопрос Троян.

– Неволить никого не будем, пусть молодые идут с кем хотят, – сказал Вадит и спохватился: старикам не в указ желание князя, старост или молодежи, слово стариков сильнее даже воли богов, поэтому как они сами решат, так и будет, и никто не посмеет поступить по-другому. А старики до сих пор своего слова так и не сказали, помалкивали.

Вадит растянул губы в льстивой улыбке и спросил:

– Отцы, ведь правильно я говорю?

На несколько минут на площади воцарилось молчание – старики пошептались, затем один из них проговорил:

– Однако подумать надо.

Свадьба Руса и Поруссы состоялась в назначенное время. На свадебный пир Словен и Рус пригласили всю родню. Люди еще были под впечатлением недавней междоусобицы, и он надеялся во время пира уладить разногласия с Болгаром и его семейством.

Коман с семьей и Истер приехали. Коман был доброжелателен и вел себя, словно и не было ссоры из-за Поруссы.

Приехал также и Сыроядец. Этот был необыкновенно любезен – Словен принял это за попытку загладить свою вину и подружиться.

Однако Болгар в Градо не приехал. Спасибо, что хоть подарки молодым прислал. Эти подарки привез Истер.

Словен, не желая портить едва налаживающиеся отношения с Команом, не стал ему задавать вопрос, отчего Болгар сам не явился на пир, но Истера спросил.

Тот с насмешливым выражением на лице сообщил, что Болгар приболел.

– И чем же он заболел? – участливо поинтересовался Словен.

– Боится тебя, – зло усмехнулся Истер.

Болгар зря опасался, что Словен использует свадьбу для сведения счетов. Словен строго соблюдал обычаи. По закону гостеприимства Болгар был неприкосновенен и Словен обязан был защищать гостя пуще своей жизни, так бы он и поступил.

Конечно, Болгар не мог этого не знать, но хотел избежать встречи со Словеном. Дружелюбная обстановка во время свадебного пира располагает к миру и согласию. Болгар же не желал ни мира, ни согласия. И то, и другое лишило бы его плодов войны – ведь несправедливо изгонять целый народ со своей земли.

Стало понятно, что в отсутствие главного зачинщика междоусобицы ни о каком улаживании разногласий и думать не приходится. Поэтому Словен никого укорять в междоусобице не стал и сделал вид, что никакой войны не было. Он решил полностью отдаться свадебному веселью, вкусить праздничных удовольствий.

Два дня Словен пил вино, плясал и пел. На третий день рядом с ним присел Коман.

Словен взял самый большой рог, велел налить в него вина и подал его Коману. Другой рог с вином взял сам.

– Выпьем, брат, за то чтобы молодожены были счастливы, жили долго и у них была куча детей! – провозгласил Словен.

Когда вино было выпито, Коман подсел поближе.

– Ты не обижайся, брат, что я начал ссору с тобой, – положил он по-свойски руку на плечо Словена. – Я говорил с Поруссой и теперь все знаю. Тут происки моего братца. Это он убеждал меня, чтобы я не отдавал Поруссу за Руса. Это он уговорил Истера, чтобы тот подбил Поруссу бежать. Болгару очень хочется стать царем.

– Теперь он будет царем, – сказал Словен.

По щеке Комана пробежала слеза.

– Болгар мне брат, но я прямо скажу, что он плохой человек. Из своей прихоти он готов погубить всех. Он никого не жалеет. Он как волк. Для него – что я, что Порусса, что кто-либо другой. Мы всего лишь овцы в стаде, которых он убьет, когда прихоть ударит ему в голову.

– Жаль, что только из-за этого моему народу придется уйти в чужие земли, – сказал Словен.

Коман вздохнул и пробормотал:

– И не только твоему народу…

– Что ты хочешь сказать? – насторожился Словен.

– Мое племя тоже уходит в новые места, – проговорил Коман.

– Но почему? – удивленно спросил Словен.

Это была необыкновенная новость и свидетельствовала о том, что его предсказания начали сбываться.

Так оно и оказалось.

– Потому что я, и Истер, и наши дети – соперники Болгару. Пока мы живем рядом с ним, он вынужден будет делиться с нами властью, а ему соперники не нужны. Он обещал своему народу, что отдаст им все земли, которые отберет у твоего народа. Но они хотят и наших земель, – сказал Коман и мрачно заметил: – А соперников либо убивают, либо изгоняют. Поэтому если мы хотим сохранить свои жизни, то должны уйти.

– И Истер тоже уходит? – спросил Словен.

– Болгар уже сказал Истеру, чтобы тот со своим народом искал себе другую землю, – ответил Коман.

– Он же полностью послушен Болгару!

– Болгару никто не нужен. Даже послушные.

– Плохо ваше дело – Болгару вы не сможете сопротивляться, – проговорил Словен, с трудом пряча злорадную усмешку. – И куда же вы собираетесь идти?

– Об этом я хотел поговорить с тобой, – оживился Коман. – Всем уже известно, что вы готовитесь идти в северные земли, я хочу с тобой договориться так, чтобы наши народы шли по разным путям и не сталкивались.

– Хорошо. Мы договоримся, – сказал Словен. – Только сделаем это позже. Тут нужно слово и Руса, а он… – Словен тихо рассмеялся, показывая глазами на молодых, которые, думая, что никто не обращает на них внимания, слились в поцелуе, – как видишь, занят более важным делом.

Слова Комана пали на благодатную почву. На следующее утро, пока еще все спали после пира, Словен отправился в покои Руса.

Беспокоить молодоженов ранним утром – не лучшая затея, но Словену показалось слишком важным то, что сказал ему Коман.

В коридоре на лавочке перед дверью Руса и Поруссы дремала служанка. Ее волосы были растрепаны. Лицо было румяно. Из уголка рта стекала маленькая капелька слюны. Лямка на платье сбилась и обнажила загорелое плечо.

Она была такой соблазнительной, что Словен невольно улыбнулся. Но, вспомнив, зачем он пришел, Словен нахмурился и тронул служанку за плечо. Плечо было гладким и прохладным.

Почувствовав прикосновение, служанка пошевелилась, но только для того, чтобы принять более удобное положение. Судя по всему, ей снился хороший сон, так как она чмокнула губами, словно смакуя сладкое питье.

Словен снова усмехнулся и негромко проговорил:

– Эй, красавица, проснись! Ты же на службе.

Служанка открыла глаза. С секунду изумленно смотрела расширившимися зрачками на Словена. Наконец поняла, что перед ней князь, вскочила на ноги и мазнула ладонью по мокрым губам.

– Прости, князь, нечаянно задремала.

– Ладно! – сказал Словен и осведомился: – Молодые что – спят?

– Должно быть, спят. – На щеках служанки пробился румянец. – Они поздно легли спать.

– Вот оно как! – сказал Словен.

Не хотелось ему будить молодых, но надо было.

– Разбуди молодого князя, – приказал он.

Служанка приоткрыла дверь и робко заглянула в комнату. В комнате слышалось ровное дыхание спящих людей.

– Князюшка, – тихо позвала служанка. Но никто ей не ответил, и она, осторожно ступая, вошла в комнату.

Словен слышал громкий шепот, затем служанка появилась в двери.

– Князь сейчас оденется и предстанет перед тобой, – сообщила она.

Словен махнул рукой – к чему церемонии? – и тоже зашел в комнату.

В комнате полумрак – окна завешены занавесками.

Посредине комнаты стол. На столе блюдо с фруктами и лепешками, кувшин с вином, стаканы. На лавках у стен разбросаны женские вещи вперемешку с мужской одеждой. В глубине комнаты большая кровать с балдахином. Одна из занавесей приподнята, и виднеется постель. На постели – спящая молодая женщина, едва прикрытая тонким одеялом.

Словен вежливо отвернулся.

– Я здесь, брат, – послышался голос Руса.

Словен повернулся на голос.

Рус в штанах, с босыми ногами, вышел из угла, натягивая рубашку.

– Как ночевали? – спросил Словен.

– Хорошо, – ответил Рус. – Но только какой может быть сон с молодой женой?

– И в самом деле, – согласился Словен. – Но с молодой женой всегда хорошо. Прости, что я тебя разбудил, но тут дело такое, что мне надо с тобой посоветоваться.

Рус прошел к столу, налил вина в стаканы и предложил Словену:

– Будешь?

– Нет, – отказался Словен.

Рус сделал небольшой глоток.

– Так что за дело, если ты меня разбудил?

Словен сел на лавку.

– Садись.

Рус сел рядом.

– Вчера я разговаривал с Команом, – начал Словен.

– Ага… – зевнул Рус.

– Коман сказал, что Болгар и их прогоняет с родовых земель, – сказал Словен.

Рус поставил стакан на стол, но не особенно удивился.

– Надо же. А ведь вчера мне на Болгара жаловался и Истер. Правда, он ничего не говорил о том, что Болгар гонит его со своих земель. Но так им и надо – они выступили с Болгаром против тебя, за это и получают по заслугам. Но теперь, когда они обижены на Болгара, может, нам самое время отказаться от его уговора с ним?

– Коман и Истер братья Болгару, потому они и поддержали его. Сейчас они обижены на Болгара, но завтра они полюбовно договорятся и, когда начнется новая война, снова встанут на его сторону. Да и не в этом дело… – сказал Словен.

– А в чем же? Зачем нам тогда переселяться? – спросил Рус.

– Наши племена жили в этих местах с незапамятных времен, тут были плодородные земли. Отсюда мы могли править многими народами и собирать с них дань. Много лет наш народ жил в процветании. Однако закончилось счастливое время. И земля обеднела. И новые народы поднимают непокорные головы. А наш народ в благополучии отвык от борьбы, стал ссориться между собой. Рано или поздно сильные враги разорят наш мир и наш народ умрет. Для того, чтобы закалить металл, сделать его крепким и долговечным, его надо раскалить, затем опустить в холодную воду. Так и борьба народа за новую землю закалит его, даст ему новую жизнь и процветание.

– Понятно, – проговорил Рус, оглядываясь на кровать.

Занавесь балдахина, движимая тонкой рукой Поруссы, прикрыла постель.

– Ну а при чем тут Коман? – спросил Рус. – У нас своя дорога. У них – своя.

– Нам надо договориться с ними, чтобы наши дороги не пересеклись, – сказал Словен.

– Хорошо, – согласился Рус. – Когда встречаемся с Команом?

– Я хочу эту встречу сохранить в тайне, поэтому скажу Коману и Истеру, чтобы они пришли ко мне после обеда, когда все будут отдыхать. Я соберу их в тайной комнате, – сказал Словен.

– А что насчет Сыроядца? – спросил Рус.

– От Сыроядца тоже встречу будем держать в тайне. Он сам по себе, но очень коварен и, гоняясь за выгодой, может все испортить, – сказал Словен.

Он бросил взгляд на кровать. Полы балдахина едва заметно шевелились, а сонного дыхания Поруссы больше не было слышно.

Поняв, что Порусса проснулась, Словен, улыбаясь, громко проговорил:

– Жду тебя после обеда. А сейчас я тебя оставляю с молодой женой. Чую, здесь любовь так горяча, что боюсь, как бы от нее на постели одни угольки не остались.

В назначенное время в небольшой комнате собрались князья. Это была одна из многих комнат, предназначенных для проживания слуг, поэтому ее убранство было очень скромным: стол и пара лавок.

Так как встреча предполагалась тайной, то кроме князей в комнате был только слуга из особо доверенных. Он поставил на стол кувшин с вином, чарки, скромную закуску – вареное мясо и лепешки – и замер у двери, ожидая дальнейших приказов.

– Посторожи дверь, – распорядился Словен, и слуга вышел из комнаты и в коридоре сел у двери.

Словен пригласил князей присесть к столу. Коман и Истер сели рядом. Словен и Рус – напротив.

– Налей вина, – сказал Словен Русу.

Когда Рус наполнил чарки, Словен проговорил:

– Я пригласил вас сюда, в эту комнату, чтобы откровенно поговорить о наших делах и чтобы при разговоре нам никто не мешал.

– Мысль хорошая, – заметил Коман.

– Сначала, чтобы сложился разговор, давайте выпьем из чарок до дна, – сказал Словен.

Князья выпили, и Словен продолжил:

– Братья, не обижайтесь, но если между нами разговор откровенный, то я и буду говорить прямо.

Коман кивнул.

– И мы надеемся на откровенный разговор.

– Начну я с того, что вы поддержали Болгара… – проговорил Словен.

– В надуманной ссоре, – перебил его Рус. – Ведь Поруссу никто не похищал, она сама сбежала ко мне, и на это ее надоумил Истер.

Истер зарделся:

– Мне жалко стало сестру. А брата мы обязаны были поддержать. Ты тоже поддерживаешь Словена, даже если он и не прав.

Словен хмыкнул.

– Спокойно. Я никого и не виню. Вы поддержали брата, так оно и должно было быть. Но не будем вспоминать старые обиды, надо решить, что делать дальше.

Истер пожал плечами.

– А что дальше? Разве ты передумал уходить?

– Нет.

– И что же?

Коман вступил в разговор.

– Истер, Словен и Рус со своими племенами уйдут. Их слово крепко, – сказал Коман. – Но вот что делать нам после этого? Разве ты не жаловался, что Болгар прогонял тебя?

Лицо Истера исказилось злостью.

– Говорил.

– И куда ты пойдешь?

– А разве вас это касается?

– Касается. – проговорил Словен. – Куда ты пойдешь? На юг? Там Паний, ахейцы и другие народы, которые одинаково ненавидят нас всех. На востоке новый народ – персы подняли головы. Тебе с ними не справиться. На запад? К дикарям? Наши предки вынуждены были покинуть те места. Остается север. Но мы собираемся идти на север, и если ты пойдешь на север, то пересечешь нам дорогу. Прости, но мешаться нам мы не позволим.

– Тебе и мне остается идти только на запад, – сказал Коман. – Я свое племя буду уговаривать идти именно туда.

– А вот это другое дело, – сказал Словен. – Рус пойдет на север западными реками, и если что, то он сможет помочь вам.

– Я с Команом не пойду! – сказал Истер. – Хватит мне и Болгара! Тот вечно сует свой нос в мои дела. Считает, раз я младший брат, то, значит, мною можно помыкать. Но я не один, за мной народ. Хотя и небольшой.

– Тогда решим так, – проговорил Словен, – мы уходим через месяц, а вы идите весной по южному берегу голубой реки, с которой граничат наши земли. Все, что на севере от реки, будет наше, южнее – ваше. Делите те земли между собой, как хотите. В ваши дела я не буду вмешиваться. Но не вздумайте посягать на наши земли!

Спустя неделю после свадьбы Рус с дружиной ушел в села, народ которых решил идти с ним. Словен же отправился проверить, как готовятся люди в деревнях к походу. Вернулся через несколько дней недовольный и раздраженный.

Племени предстояло год, а может и несколько лет, жить кочевой жизнью. Для княжеской дружины, только что пришедшей из трехлетнего похода на юг, это был обычный образ жизни.

Для создания более или менее комфортных условий жизни во время похода в дружине имелся обоз с шатрами, кухонной утварью и другими необходимыми вещами.

Ну а если обоз отставал, то дружинник мог устроиться даже посреди чистого поля. У него имелся конь. Лук, с помощью которого он добывал себе пищу. Топор, которым он мог нарубить сучьев для костра. К седлу была приторочена скатка войлока, из которой он делал себе постель. Войлок брался такой толстый, что на нем казалось вполне удобно спать даже на твердой земле. Ну а плащ из шерстяной ткани служил защитой от холода и дождя.

И этого небогатого набора было вполне достаточно профессиональному воину, чтобы создать себе сносные условия для жизни.

Но, как убедился Словен, остальные люди не имели представления, как им готовиться к странствию. Поэтому Словен немедленно собрал дружину для совета.

Собрались во дворе перед княжеским дворцом. Словену вынесли небольшое кресло, старым боярам для сидения положили несколько бревен, остальные разместились кто как мог: кто стоял, а кто сел прямо на землю, благо двор был посыпан чистым песком.

Собрались почти все, за исключением тех, кто был в отлучке по каким-либо делам. По какому поводу князь собирал дружину, всем было известно.

Лис, Любко и Буд встали рядом. Как известно, Буд не был дружинником, но тема совета его непосредственно касалась.

Пока князя не было, они тихо переговаривались.

– Князь вовремя обратил внимание на подготовку людей к походу, – говорил Лис, – я провожал Данава с отрядом на разведку и видел, что в селах ни нужных в походе вещей, ни палаток, ни телег не готовят. Что они будут делать, когда придется выходить? На первой же ночевке окажется, что все самое нужное как раз и не взяли.

Любко кивнул.

– Да и горожане, те, что должны идти на кораблях и лодках, не знают, что делать. Хорошо, у меня отец рыбак. Он не раз уходил в море на несколько дней. Уж он-то знает, что надо в походе.

– Не говори так, – возразил Буд, – горожане знают, что им делать.

– Знают? – рассмеялся Любко. – А знают они, как на кораблях повезут свой скот? Ведь у многих горожан хоть одна коровенка, да имеется.

– Еще время есть, узнают, – проговорил Буд и замолчал. На площадь вышел Словен. Его сопровождал Грозыня.

Словен прошел к креслу и сел. Грозыня встал рядом с креслом.

Дружинники загудели, приветствуя князя:

– Будь здрав, князь!

Грозыня поднял руку, и шум стих.

– И вы будьте здравы, мои други, – сказал Словен и сразу продолжил: – Я собрал вас, чтобы посоветоваться вот по какому поводу: скоро, всего через пару недель, народу уходить в путь. Но, как я вижу, никто к походу не готов: горожане не подготовили корабли; а в селах еще хуже – стада находятся на летних пастбищах в горах; палатки не подготовлены; нужные вещи не припасены. Надо срочно принимать меры. Вот это и надо обсудить.

Обозначив проблему, Словен закончил речь. Заговорил Грозыня:

– У кого есть что сказать по этому поводу, говорите. Только говорите коротко и давайте сразу советы.

Первым заговорил Буд:

– Скажу честно – городское ополчение предназначено для защиты города, поэтому у него нет опыта дальних походов. Неудачи в сражениях городского ополчения с ассирийцами и ахейцами показали нашу слабость. Ополченцы хуже, чем дружинники, умеют обосновываться в лагерях. Понятно, что для горожан, привыкших к уютной жизни в домах, требуется большее. Но мы идем на кораблях и лодках, кормчими на которых назначены люди, опытные в морских странствиях, поэтому они помогают горожанам собирать нужные вещи.

Любко сделал шаг вперед.

– Буд верно говорит, но пока среди горожан неразбериха. Не все знают, кто на каком корабле будет идти… Но как мне сказал отец, по его рассуждению – кораблей и лодок на всех не хватит.

– Совет есть? – спросил Грозыня.

– Есть, – с готовностью ответил Любко. – Те, кто побогаче, пусть приобретают себе корабли. А тех, кто не может приобрести свой корабль, надо уже сейчас распределить по кораблям.

Словен удовлетворенно кивнул головой и обратился к Грозыне с вопросом:

– Воевода, а с кем и как пойдут служительницы храма богини Макоши?

– Они хотят идти на кораблях. Им так удобнее. И на кораблях они смогут разместить священных идолов. Для этого мы им выделим корабль из нашей флотилии, – сказал Грозыня.

– Корабль? – спросил Словен. – Почему один корабль?

– Мы не можем отдать им другие корабли, – пояснил Грозыня, – а вдруг они пригодятся для дружины?

– Не пригодятся. Мы пойдем сушей, – ответил Словен. – И что же – нам тащить по суше корабли?

– А как реки преодолевать? – удивился Грозыня.

– Морские корабли для рек не годятся. Обойдемся лодками, – произнес Словен и приказал: – Грозыня, все корабли передай Вольге.

– Им много этого будет. У нее гребцов на корабли не хватит, – возразил Грозыня.

– Хватит, – сказал Словен и взглянул на Буда. – Буд, сходи к Вольге и договорись с ней, чтобы она взяла на корабли горожан. От этого выгода будет обоюдная: у Вольги будут гребцы, а горожанам будет на чем идти.

Буд кивнул головой.

– Сегодня же схожу.

Словен продолжил:

– Но что же делать с теми, кто должен идти по суше?

Любко снова сделал шаг вперед.

– Князь, а что если телеги превратить в корабли?

Предложение показалось настолько невероятным, что дружинники взорвались дружным хохотом. Но Словен, улыбнувшись, предложением все же заинтересовался.

– Ты хочешь сделать так, чтобы телеги могли плыть по воде?

– Нет, телеги по воде, конечно, не будут плавать. Для этого есть лодки, – проговорил покрасневший Любко. – Но в телегах можно ехать, как в лодках, то есть превратить телегу в домик на колесах.

– Ага! Телега – как дом на колесах. Это очень дельная мысль, – с одобрением кивнул Словен. Он повернулся к Грозыне: – Воевода, вот тебе мой приказ: прикажи мастерам сегодня же сделать пару телег-домиков для образца. Утром я осмотрю. Потом эти домики мы пошлем в села, пусть народ делает себе телеги-домики по нашему образцу.

– К утру все будет готово, – обещал Грозыня.

– Да, – вспомнил Словен, – и посмотри, чтобы среди тех, кто пойдет со мной, было достаточно разных мастеров: и ковалей, и горшечников, и плотников, и других.

– Это уже предусмотрено, – сказал Грозыня.

– Вот и ладно, – удовлетворенно проговорил Словен.

На этом совет закончился. Словен и Грозыня собрались уходить, но к ним подошел Лис и обратился к Словену:

– Князь, позволь слово молвить.

– А-а, Лис! – узнал дружинника Словен. – Конечно, говори. И какая у тебя забота?

– С нами пойдет северянин Тан, – сказал Лис.

– Да, Тан, – подтвердил Словен.

– Ему нельзя идти с нами, – сказал Лис.

– Почему? – удивился Словен.

– Потому что Тан и твой любимый друг Данав поссорились. Данав поклялся его убить, – ответил Лис.

– Поссорились? Но разве их нельзя помирить? – продолжал удивляться Словен.

– Нет, нельзя, – сказал Лис.

– Такого не бывает, – возразил Словен. – Данав – парень смирный, разумный. Да и Тан – не юноша, чтобы попусту ссоры заводить.

– Из-за чего они поссорились? – осведомился Грозыня.

– Из-за женщины, – ответил Лис.

– Женщины вечно путаются под ногами, – недовольно проговорил Грозыня.

– И Данав, и Тан мне оба нужны, – твердо заявил Словен и спросил: – Что там случилось такого, что они не могут помириться?

– Данав давно влюблен в Денепру… – начал Лис.

– Денепра – эта та девица-богатырь, что пришла с Поруссой? – вспомнил Словен.

– Та самая, – подтвердил Лис. – Данав и Денепра хотели на днях пожениться. Но в Денепру влюбился и северянин Тан. Каким-то образом он заманил Денепру на свидание. Во время свидания их и застал Данав. Он сильно разозлился, увидев их обнимающимися, и пытался убить Тана.

– О боги! – воскликнул Словен. – Этого еще нам не хватало.

– Денепра спасла Тана, но при этом подбила глаз Данаву. Теперь он сильно обозлен. Когда он увидел Тана на княжеском дворе, то сразу пытался его убить. И убил бы, если бы люди ему не помешали, – сообщил Лис.

– Ох уж эти женщины! – воскликнул Грозыня.

– Плохо дело. Данава и в самом деле теперь не помирить с Таном. Данав тих, но, если разозлится, пощады от него не жди. Все видели, как он дрался с несчастным Бурей, – сказал Словен. – Данав рано или поздно убьет Тана. И Данава жалко. Он имеет право на месть. Я бы сам ни за что не простил, если бы кто попробовал покуситься на мою жену. И нельзя допускать, чтобы он убил своего обидчика – Тан наш гость и находится под моей защитой. Что же делать?

– А чего тут ломать голову? – проговорил Грозыня. – Данав в разведке.

– Он скоро вернется, – напомнил Лис.

– Не так уж и скоро, – сказал Грозыня. – Но Тану и в самом деле нельзя идти с княжеской дружиной. Пусть он идет…

– С Русом ему тоже нельзя, – заметил Лис. – С дружиной Руса мы будем идти бок о бок, а потому будем постоянно встречаться.

– Значит, отправим его морем, – решил Словен. – Из-за неопытности в дальних походах Буду и его ополчению окажется трудно. А Тан опытный воин, будет помогать ему. А заодно я дам Тану поручение охранять своими людьми Вольгу. С ней же он не поссорился?

– Нет, – сказал Грозыня.

– Однако рано или поздно Данав и Тан все равно столкнутся, – покачал головой Лис.

– И пусть. Как только Тан выйдет на своем корабле в море, так он перестанет быть моим гостем. А потому он сам должен будет заботиться о себе. А там их уж пусть рассудят боги и острый меч, – рассудительно проговорил Словен.

– Мудрое решение, – сказал Грозыня.

– Грозыня, скажешь ему о моем решении. Пусть идет морем. И… – проговорил Словен и поискал взглядом среди дружинников, еще остающихся на площади.

Он заметил Буда, который еще не успел уйти, потому что разговаривал с Любко, и подал знак:

– Буд, подойди сюда.

Буд, увлеченный разговором с Любко, не заметил было знака, но Любко тут же толкнул его:

– Тебя князь зовет.

Буд оглянулся на князя и быстро подошел к нему.

– Слушаю, князь.

– Я с дружиной через неделю ухожу из города. Ты тоже не задерживайся. Чтобы к концу недели в городе никого не было.

Буд тяжело вздохнул.

– Не знаю…

– С тобой пойдет северянин Тан со своими людьми. Он тебе будет помогать. А если в чем будет нужда, то обращайся к Грозыне, – сказал Словен.

– Я дам ему Любко. У Любко отец рыбак, у него своя лодка. Вот пусть всей семьей и идут, – предложил Грозыня.

– У Любко восемь братьев в дружине, – проговорил Словен. – Так я без дружинников останусь.

– Я дам одного только Любко. Остальные останутся в дружине, – уточнил Грозыня.

– Хорошо, пусть будет так, – кивнул Словен.

Грозыня подал знак Любко, чтобы тот подошел ближе.

Когда он подошел, Грозыня сообщил ему:

– Тебе поручение, боярин, – пойдешь в поход по морскому пути. Будешь помогать Буду.

Любко кивнул головой.

– Любко, и самое главное тебе поручение, – проговорил Словен, – ты будешь лично отвечать за безопасность моей матери.

– Я один? – опешил Любко.

– Из дружинников один. Ты будешь командовать всеми моими кораблями. В помощь возьми себе мечников. И договорись с Таном – пусть он поможет охранять Вольгу.

Любко переглянулся с Будом.

– Значит, идем вместе?

– Вместе, – сказал Буд.

– Вот и хорошо – по остальным делам договаривайтесь сами, – подытожил Словен и пошел во дворец.

Как только он ушел со двора, остальные также стали расходиться по своим делам.

– С чего начнем? – спросил Буд, когда Словен ушел.

– Наверно, надо сначала зайти в храм к Вольге, раз уж мне поручена ее охрана, – ответил Любко.

– Пошли, – согласился Буд, и они направились в храм богини Макоши.

У входа их остановила служительница.

– Я Любко, дружинник князя Словена. Мы к Вольге, – сказал Любко.

– Обождите, – коротко ответила служительница и скрылась в воротах.

Им пришлось ждать. Для Буда, который довольно часто заходил к Вольге, это было привычным делом. Подождав некоторое время, он с усмешкой заметил:

– Любой женщине, чтобы показаться мужчине на глаза, требуется привести себя в порядок, даже если женщина и делала это утром… и делала это еще десять раз.

Любко улыбнулся:

– Так и нам приятно видеть женщину украшенной.

Они неторопливо обсуждали привычки женщин еще минут десять. Наконец в воротах появилась Ластивка.

– Хвала богам, появилась, – облегченно проговорил Буд, увидев любимую служанку Вольги.

Ластивка подошла к ним. Буда узнала. Приветственно кивнула. Любко она не знала и потому задержала на нем взгляд.

– Я Любко, княжеский дружинник, – снова представился Любко.

Ластивка опять кивнула и сказала:

– Волхвиня ждет вас. Идите за мной.

Ластивка повела их к беседке. По пути Буд с интересом смотрел по сторонам и тихо сообщал Любко свои впечатления:

– Под навесами стоят приготовленные тюки с имуществом… Однако, они готовятся в путь, но, как кажется мне, они берут лишнее.

– Ничего, как на корабли начнут грузиться, так сразу обнаружится лишнее, – заметил Любко.

Они подошли к беседке, шедшая впереди Ластивка заглянула в беседку и сообщила Любко и Буду, что они могут заходить.

Любко и Буд зашли в беседку.

Вольга стояла у стола.

– Будь здрава, жрица, – поприветствовали ее Любко и Буд.

– И вы будьте здравы, – ответила Вольга и предложила им присесть к столу.

Любко и Буд сели на лавку у стола.

– Какая забота вас привела ко мне? – спросила Вольга.

– Мы с важным известием, – сказал Буд. – Князь Словен на следующей неделе уходит из города. Следом за ним должны уйти и мы.

На лицо Вольги набежала тень грусти. Она села на лавку и вздохнула:

– Так быстро… Но мы еще не готовы. Мы даже не знаем, какой корабль нам дадут.

Любко проговорил:

– Волхвиня, князь поручил мне охранять тебя в пути.

Лицо Вольги повеселело.

– Со мной пойдут дружинники?

– Нет, только один я, – сказал Любко. – Вся дружина идет с князем.

Вольга бросила удивленный взгляд.

Любко продолжил:

– Князь велел отдать в твое распоряжение все свои корабли, что он привел из похода на ассирийцев. Кораблями буду командовать я. А какой корабль и подо что определить, это должна решить ты. Сейчас нам вместе надо сходить на пристань, чтобы ты определилась с кораблями. А завтра я начну погрузку.

– Если вся дружина идет со Словеном, то кто будет грести на кораблях, управлять ими? – задала вопрос Вольга. – Храмовые служанки не умеют ни грести, ни управляться с парусами. Да в храме и нет столько служанок, чтобы они могли вести целую флотилию.

– Князь об этом подумал, – сказал Любко. – На кораблях гребцами пойдут горожане, у которых нет своих лодок и кораблей. Буд с твоего согласия распределит их по кораблям.

– Ах, так! – воскликнула Вольга и встала. – Тогда немедленно идем на пристань.

Любко и Буд также поднялись, и они пошли.

На пристани кораблей оказалось так много, что Вольга сначала даже растерялась. Пришлось Любко дело взять в свои руки.

– Чем больше корабль, тем безопаснее на нем плыть по морю, – уверенно произнес Любко и подвел Вольгу к самому огромному кораблю. Корабль стоял около причала. Его борта возвышались почти на человеческий рост. Чтобы взойти на корабль, с борта на причал была опущена широкая доска.

– Да, большой корабль, – с уважением проговорила Вольга.

– Это княжеский корабль, – пояснил Любко.

Если смотреть с пристани, то на корабле казалось безлюдно.

– Нет, что ли, там никого? – озадаченно проговорил Буд.

– Такого не может быть. Кто-то должен присматривать за судном, – проговорил Любко. – Доска опущена с борта, значит, на корабле кто-то есть.

Он вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Вольга невольно прикрыла уши ладонями.

Через полминуты над бортом показалось заспанное лицо.

– Чего надо? – спросил тонкий мальчишеский голос.

– Мал, это я, – сказал Любко.

– А-а-а, брательник, – отозвался Мал и наклонился над головами гостей.

Увидев Вольгу, открыл рот.

– Да с тобой никак волхвиня.

– Ну да. И Буд тоже, – улыбнулся Любко и задал вопрос: – На корабле кто-либо есть?

– Нет никого.

– А ты что там делаешь?

– Наняли сторожить корабль.

– А отец с кем в море ходит?

– Не ходит он сейчас в море. Готовит лодку к походу, – сказал Мал.

– А как же запас?

– Запаса есть много. В последнее время уловы были хорошие, большую часть мы продали, а часть засушили – надолго хватит, – приосанился Мал и осведомился: – А чего вы пришли?

– Хочу показать волхвине корабль.

– Зачем ей корабль?

– Зачем, зачем… Затем, что на этом корабле пойдет в поход княгиня Вольга. Если он ей понравится.

– А-а-а. А, говорят, князю Словену корабль нравился. Ну поднимайтесь, – пригласил Мал.

Любко взглянул на Вольгу.

– Волхвиня, смотреть корабль будешь?

– Буду, – кивнула Вольга и осторожно поставила ногу на доску и, почувствовав едва заметное колебание доски, убрала ногу.

– Погоди, волхвиня, – сказал Любко и приказал Малу: – Мал, подержи доску, чтобы не качалась.

Затем он снова повернулся к Вольге:

– Позволь, волхвиня, я занесу тебя на корабль на руках.

– Я сама зайду. Ты меня только за руку подержи, – ответила Вольга. Взглянув на Любко, она слегка улыбнулась. – Впереди нам предстоит жизнь на корабле, поэтому надо самой научиться подниматься и спускаться с корабля.

– Как скажешь, волхвиня, – согласился Любко и подал ей руку. – Пошли.

Осторожно ступая, он стал подниматься по доске, за ним, крепко держась за руку дружинника, мелкими шажками шла Вольга. Переступив через борт, Любко подхватил Вольгу на руки и поставил на палубу.

На щеках Вольги показался легкий румянец. Освободившись из объятий дружинника, она поправила волосы.

Следом поднялся и Буд. Под его тяжелым телом доска прогнулась, но он на это не обратил внимания.

Оказавшись на корабле, Любко пальцем поманил Мала.

– А ну-ка, братишка, покажи волхвине Вольге корабль.

– Запросто! – обрадованно проговорил Мал и начал тараторить, показывая рукой на проем в палубе. – Там, внизу, сидят гребцы; там есть помещение для коней…

Уловив в глазах Вольги мелькнувшую скуку, Любко перебил его:

– Юноша, не с этого начинаешь. Волхвине неинтересно знать, как будут жить лошади.

– Да? – удивился Мал.

– Да, – сказал Любко.

– А что же ей интересно?

– Княгине интересно знать, как она будет жить.

– Ну что ты… Мне все важно знать, и в том числе – как будут жить лошади, – вежливо возразила Вольга.

– Конечно, узнаешь, – кивнул Любко и тронул ее за руку. – Идем покажу, где жить будешь.

Посредине корабля к мачте был пристроен деревянный помост. На нем лежал конец огромного рулевого весла, опускавшегося на корму и дальше – сейчас весло нависало над водой.

Под этим помостом и оказалось помещение, предназначавшееся для важных персон.

Любко открыл дверь, вошел, быстро огляделся и, убедившись, что все в порядке, пригласил Вольгу:

– Заходи, волхвиня.

Вольга вошла.

Помещение состояло из двух комнат. В первой имелся стол, лавки. На стенах были устроены полки. На одной полке стояла посуда – горшки, деревянные блюда и миски. На другой лежали деревянные ложки.

Осмотрев первую комнату, Вольга прошла во вторую. Эта была меньше. Здесь находились кровать с пологом, маленький столик, лавка, пара табуреток и вешалка для одежды.

Вольга вышла к своим провожатым и сообщила о впечатлениях:

– Места, конечно, маловато, но мне хватит. В маленькой комнате буду я спать. В большой комнате разместятся остальные служительницы.

– Для размещения остальных служительниц есть еще корабли, – заметил Любко.

– Со мной будут самые нужные, – сказала Вольга.

– Как скажешь, волхвиня, – в очередной раз кивнул Любко и обратился к Буду: – Буд, осмотри корабль и реши, кто из горожан пойдет на нем гребцами. Только выбери самых здоровых… и холостых.

– А как с охраной?

– Я своих дружинников посажу для охраны, – ответил Любко.

В комнату заглянул Мал и сообщил:

– Брат, там на пристань пришли северяне. Их корабль стоит рядом.

– Ага. Как раз они мне и нужны! – обрадовался Любко и взглянул на Вольгу. – Волхвиня, позволь отлучиться и переговорить с северянами.

– Иди переговори, – сказала Вольга. – А я пока получше осмотрю комнаты. Надо решить, что и где разместить.

Любко, поклонившись, вышел на палубу и подошел к борту. Внизу, на причале, около корабля, стояли Тан, Доброгнев, Лещина и Квашка.

Слышно было, как Доброгнев ругался:

– Квашка, ты совсем запустил корабль. Почему он так загажен? Все заляпано рыбьей чешуей.

Квашка вызывающе щерился:

– Так не убрали, потому и грязь.

– Но ты же кормчий. Ты должен следить за этим! – бурчал Доброгнев.

– Но не убирать за всеми! – огрызнулся Квашка.

– Так сказал бы мне, я велел бы навести порядок, – проговорил Тан.

Квашка почесал рыжую голову.

– Что, сами, что ли, не видите беспорядка?

– Я его не возьму с собой, – заявил потерявший терпение Доброгнев. – Пусть идет на какой-либо лодке со своими приятелями.

Квашка нагло заулыбался.

– И как ты пойдешь на корабле без кормчего?

– Да уж как-нибудь, – сказал Доброгнев и отвернулся.

Любко сошел с корабля, подошел к северянам и поприветствовал их:

– Здравы будьте, мужи.

– И ты будь здрав, – ответили северяне.

Любко обратился к Тану:

– Тан, князь велел мне с тобой договориться.

– Конечно, – кивнул Тан и, отойдя от соплеменников на несколько шагов, сообщил: – Я возьму с собой несколько товарищей…

– Погоди, – перебил Любко. – Ты еще не знаешь, что князь хочет, чтобы ты пошел не с ним – сушей, а с кораблями – морским путем?

Тан побледнел – весь его план рушился.

– Но ведь мы договорились, что с князем пойду я, а с кораблями – Доброгнев.

– Князь Словен переменил решение. Доброгнев пойдет с ним, а ты пойдешь с кораблями, – сказал Любко.

– Но почему? – удивился Тан.

Разумеется, Любко знал причину перемены князем решения, так как слышал его разговор с Лисом. Но, помня, что неосторожное слово может привести к большим неприятностям, дружинник посчитал разумным проявить осторожность.

– Мне князь ничего не говорил об этом, – сказал Любко и посоветовал: – Лучше спроси его самого.

Хоть воля князя и не распространялась на северян, однако беспокоить князя по пустякам – чем в глазах князя и выглядело бы желание Тана быть рядом с Денепрой – не стоило.

Тан оглянулся на Доброгнева. Доброгнев подошел ближе.

– Слышал, что говорит дружинник? – спросил Тан.

– Слышал, – ответил Доброгнев. – Что же, если князь желает, чтобы с ним шел кто-то другой из нас, то что же – так и сделаем. Могу я идти. Или Лещина.

– Или я, – сказал Квашка.

– Ну уж только не ты, – возразил Доброгнев.

– А что?

– Опозоришь нас своей глупостью, – отрезал Доброгнев.

Квашка обиделся.

– Ну и ладно – пойду-ка корабль чистить.

– Это правильно. Иди, – сказал Тан. – Я тебе пришлю на помощь людей.

Он вздохнул, уже окончательно поняв, что когда людям предстоит перемена судьбы, то им нет никакого дела до любовных неудач других.

– Доброгнев, с князем иди ты, – погодя немного, проговорил он.

– Один? – спросил Доброгнев.

– Возьмешь с собой пять человек. Больше дать не могу – нам и так на корабле людей не хватает. А чужих на корабль я брать не хочу.

– Ладно, – сказал Доброгнев. – А кого дашь мне из первых мужей?

– Кроме Лещины, бери тех, кто захочет.

– А что Лещина?

– Его не дам. Чую, он мне еще очень понадобится.

Для разведки князь Словен отдал в подчинение Данаву десяток конных воинов во главе с десятником Скандом.

В княжеских кладовых им выдали запас продуктов – ячмень, лепешки, сушеную рыбу, немного сушеного мяса. В отряде имелся небольшой котел. Остальное они должны были добывать сами.

Впрочем, Данав, привыкший к скромной жизни пастуха, мог обойтись и меньшим. Да и не до этого ему было – все его мысли были о ссоре с Денепрой. Поэтому не очень он беспокоился о припасах.

Уходил в поход Данав с тяжелым сердцем. Душа его не верила, что Денепра изменила ему, но как было не верить своим глазам?

Стычка с Таном на княжеском дворе перед отъездом только усугубила состояние Данава. Ехал он с окаменевшим от горя лицом. Глаза отрешенно глядели куда-то в одну точку.

Такое безразличие вначале не беспокоило Сканда. Он и сам был не из весельчаков: высокий как жердь; унылое худое лицо; нос большой с горбинкой; ледяные глаза; длинные волосы заплетены в косы, свисающие из-под островерхого шлема; седые усы, как два ручья.

Не склонен он был и к сентиментальности.

На четвертый день закончились горы, и они вышли на берег широкой реки и остановились. Было ранее утро. Течение медленно несло воды куда-то в туман.

– Данав, не нравится мне твой вид, – холодным скрипучим голосом неожиданно проговорил Сканд.

Данав, казалось бы, безучастно смотрел на течение.

– Широкая река. Течение быстрое. Тяжело будет переправляться, – проговорил он, словно не услышал замечания.

– Я о тебе, – сказал Сканд.

– А что обо мне? – не понял Данав.

– Мы уже три дня идем, а ты почти не ешь и не пьешь. Исхудал. Кажется – душа в теле еле-еле держится, – заметил Сканд.

– Это мешает тебе? – спросил Данав.

– Мешает, – нахмурился Сканд.

– Чем же? – удивился Данав.

– Князь поручил нам важное дело – найти место для зимовки народа… – сказал Сканд.

– Это дело он поручил мне, – возразил Данав.

– Мы вышли за пределы наших земель, – напомнил Сканд.

– Да вдоль этой реки племя Сыроядца бродит, – ответил Данав.

– Вот это и опасно. Если Сыроядец нападет на нас, то сможешь ли ты сражаться с нами? В дружине мы все как один и рассчитываем друг на друга. Как мы можем рассчитывать на тебя, если ты ослабел? – проговорил Сканд.

Данав вздохнул.

– Пойми, брат Сканд, горе у меня… Меня оставила Денепра.

– Это не горе! – жестко проговорил Сканд. – Сердца женщин непостоянны, они любят молодых, сильных и красивых…

– Я молод и сильный, – заметил Данав.

– И богатых, – продолжил Сканд. – А ты беден. Что у тебя есть?

– Но ведь другим-то… – начал было Данав.

– И она другая, – холодно сказал Сканд.

– Но все так живут, – не сдавался Данав.

– А ты спрашивал ее, как она хочет жить? – спросил Сканд.

– Нет, – ответил Данав.

– Так узнай, – бросил Сканд и, посчитав спор оконченным, проговорил: – А сейчас нам надо решить, идти ли дальше или здесь остановиться.

Данав кивнул.

– Здесь места неплохие, я даже вижу зелень. Но это должны быть земли Сыроядца, а он не даст нам тут спокойной жизни. Обязательно нападет на нас. Да и Болгару сюда недолго идти. Мы не боимся их, но Словен потому и уводит народ на север, что хочет найти спокойное место, где можно было бы обойтись без больших войн. Поэтому надо идти дальше.

– Хорошо. Тогда начнем переправу, – согласился Сканд и крикнул воинам: – Переправляемся.

Хоть в засуху река и сильно обмелела, о чем свидетельствовала полоса вязкого черного ила вдоль берегов, тем не менее вброд преодолеть ее было невозможно. А реку, которую нельзя перейти вброд, не так-то легко преодолеть. Требуются лодки, плоты. Где их взять разведчикам, у которых все их скудное имущество приторочено к седлам?

Однако опытные первопроходцы имели кучу уловок. Так и в отряде Данава у каждого из разведчиков имелось по паре кожаных мешков.

Они быстро надули мешки, которые превратились в небольшие понтоны. С этим можно было переплыть и широкую реку. Мешки привязали к лошадям. Затем разведчики разделись и одежду, доспехи и оружие сложили в кожаные мешки поменьше, которые привязали к седлам. Кожаные мешки не только защищали одежду и оружие от воды, но и придавали дополнительную плавучесть. Закончив эти приготовления, коней завели в воду.

Не видевшие такой большой воды, лошади поначалу пугливо упирались. Пришлось их заводить понуканиями и уговорами. Но когда они погрузились в прохладную воду, то инстинкт подсказал им, что делать дальше, и лошади, тревожно фыркая, поплыли. Рядом с ними, держась за седла, плыли и разведчики.

Течение сильно сносило пловцов, но тем не менее удачно вынесло их на достаточно удобную для выхода из воды песчаную косу.

Пока надевали сухую одежду и доспехи, Сканд заметил, что надо бы все же поискать брод через реку, так как вплавь переправлять телеги и скот будет долго.

– Сейчас не будем время терять, а на обратном пути поищем. Думаю, что брод тут где-то должен быть – река вон как сильно обмелела, – согласился Данав.

Надев сухую одежду, всадники двинулись дальше. Но прошли немного. Чем дальше они отходили от реки, тем более блекли зеленые цвета и больше становилось желтого.

Пока переправлялись через реку, не заметили, как наступил полдень.

Солнце пекло. Лица багровели от жары. Доспехи раскалились так, что малейшее прикосновение к ним обжигало кожу. Под одеждой текли потоки пота. Сама одежда покрылась соленой коркой.

Взглянув на раскаленное солнце, Сканд высказал сомнение Данаву.

– Чем дальше мы отходим от реки, тем меньше зелени. Будет ли дальше по пути вода, мы не знаем. Как бы нам не попасть в беду…

– Да, – согласился Данав и, увидев первую же зелень, распорядился остановиться: – Давайте переждем здесь жару.

Решение было удачным – зелень, оказалось, росла по берегам неширокой речки. Разведчики устроились на поляне под деревьями с висящими шатром тонкими ветвями. Здесь была тень и голая земля. На голой земле человеку безопаснее отдыхать, так как в траве могут прятаться змеи.

Коней расседлали и, спутав им ноги, пустили пастись. Они сразу направились в зелень. Пока лошади отдыхали, сами перекусили сухими лепешками – горячее готовится вечером, когда отряд становится на ночевку. И, так как надо было переждать полуденную жару, пристроились поспать.

В тени оказались тучи комаров, поэтому принесли полыни, натерли лицо и руки ее листьями, а остатки развесили на ветках. Пока некоторые занимались развешиванием полыни, один из разведчиков разжег небольшой костер и также бросил в него полынь. Костерок, поперхнувшись травой, зачадил белым едким дымом.

Комарам это пришлось не по вкусу, и их стало заметно меньше. Разобравшись с комарами, разведчики разложили на горячей, даже в тени, земле куски войлока и, подложив под головы седла, задремали.

Данав спать не собирался. Как он ни старался, но мысли об измене Денепры назойливо копошились в его голове. Как всегда, после того, как что-то случается, на ум приходят умные слова и поступки, которые человек должен был бы совершить, но сделать это сразу не догадался.

Испуганно всхрапнула лошадь, и Данав проснулся. Он мгновенно вскочил на ноги и внимательно вгляделся в сторону источника шума. Его рука лежала на рукояти меча. Проснулись и остальные разведчики.

Сканд встал рядом с Данавом.

– Лошадь испугалась, – одними губами проговорил он.

– Что-то чует, – сказал Данав.

– Может, увидела змею? – предположил Сканд.

– Нет. Я лошадей понимаю не хуже людей. Она увидела чужого человека, – сказал Данав.

Сканд подобрал с земли лук и колчан со стрелами, а после, пригибаясь к земле, негромко предупредил:

– Давайте-ка, ребята, собирать коней.

Держа оружие наготове, разведчики стали собирать лошадей, и вскоре все кони стояли на поляне.

– Кто-либо видел чужих людей? – спросил Сканд.

Никто никого не видел. Сканд расслабился.

– Зря поднял тревогу, – упрекнул он Данава.

– Там прячутся люди, – твердо проговорил Данав.

– С чего это ты взял? – спросил Сканд.

– Конь зря шуметь не будет, – сказал Данав.

– Мы до сих пор людей не видели. Мы не видели ни домов, ни полей, ни скот, – возразил Сканд.

– Это ничего не значит. Люди везде есть, – продолжал убеждать Данав. – Просто мы их не видим.

– Если чужие таятся – значит, они замышляют недоброе, – сказал Сканд.

Данав нахмурил брови. Немного подумал и ответил:

– Вряд ли. Думаю, пока опасности для нас нет. А на их месте любой, увидев десяток конных воинов, спрятался бы. Вооруженный человек всегда опасен.

– Наверно, – согласился Сканд. Он мазнул быстрым взглядом по небу и добавил: – Ладно, все равно скоро в дорогу – солнце перевалило через зенит.

На его щеку сел комар и, пошевелив хоботком, впился в кожу. Почувствовав боль, Сканд хлопнул по больному месту ладонью, прихлопнув сосущего кровь комара. Сканд взглянул на кровавый след на ладони, снял с ветки стебель полыни, подошел к едва тлеющему костру и бросил стебель в горячую золу. Стебель задымился.

Данав присел рядом с костром на корточки, ковырнул прутиком золу и спросил:

– Так куда пойдем дальше?

Для Сканда все было ясно.

– Как – куда? На север.

– Надо бы подумать, – сказал Данав.

– Чего думать? Князь велел нам разведать путь на север, – не унимался Сканд.

Данав покачал головой.

– Не знаю. Речка, на берегу которой мы остановились, узкая, течение быстрое: значит, по всем приметам, она течет из гор. А нужны ли нам горы?

– Ну и что, что горы? – спросил Сканд.

– Нет, мой друг. Нам-то с тобой все равно – горы или долина. Но люди будут гнать скотину. Чем ей питаться в горах? Или в выжженной степи.

– Нельзя нарушать приказ князя, – заметил Сканд.

– Князь приказал мне разведать дорогу на север. Найти такую дорогу, чтобы по ней могли ехать телеги и идти скот. А если гор не знаешь, то можно забрести в такие скалы, что всех погубишь. Нет, Сканд, мы, наверно, поступим хитрее, – возразил Данав.

– Князь будет недоволен, – предупредил Сканд. – Я отвечаю перед князем.

– Перед князем мы оба отвечаем. Но для меня важнее то, что я отвечаю еще и перед своим народом, – сказал Данав и жестко приказал: – Поэтому на север мы не пойдем, мы пойдем по долине на запад.

Болгар не приехал на свадьбу Руса и Поруссы, но о договоренности Словена и Болгара было всем известно, поэтому, как и предполагал Сыроядец, свадьба Руса и Поруссы помирила недавних противников. Ну хотя бы на время.

Сыроядец был вполне доволен своей политикой во время междоусобного конфликта. Он намеревался оторвать у проигравших кусок их земель, но в то же время сумел ни с кем не поссориться. Таким образом, в очередной раз подтвердилось его мнение: когда не имеешь друзей, то и ссориться не с кем будет.

Правда, он еще не знал, что это сыграет с ним злую шутку – никто из князей ему даже словом не намекнул, что Болгар начал выдавливать недавних своих союзников с их собственных земель.

Поэтому, насладившись всеми радостями жизни на свадьбе, Сыроядец вернулся домой в полном неведении и в хорошем настроении.

Как уже отмечалось, народ Сыроядца вел полукочевой образ жизни, из-за чего у него не было постоянных городов. Кочевники жили в легких войлочных юртах. У самого Сыроядца была такая же юрта, как у всех, но только побольше.

Подобный образ жизни, разумеется, подходил пастухам. И в самом деле, когда постоянно меняешь место жительства, то, прежде чем строить дворец, сто раз подумаешь.

Когда Сыроядец был помоложе, он только язвительно посмеивался над родней, запершейся в городах: ну как можно было вольную степь поменять на каменные дома, своей тишиной и покоем больше смахивающие на погребальные камеры?

Но с возрастом стареющему кагану все больше и больше хотелось покоя, тенистых садов, бассейна с прохладной водой и фонтанов, веющих свежестью. И соблазнительных девушек, нежащихся в тени садов. Говорят, для того, чтобы продлить молодость, надо больше времени проводить с молодыми красавицами.

В конце концов Сыроядец пришел к мысли, что ему также следовало бы завести город. Построить город не хуже, чем у его оседлых родственников, чтобы было и чем похвалиться – ведь Сыроядец был не самым бедным среди них.

Сыроядец даже присмотрел место, удобное для города. Только оно находилось на землях Словена. Разумеется, никакой народ никогда не согласится, чтобы на его землях чужое племя ставило город. Поэтому мечта Сыроядца казалась несбыточной.

Но теперь, когда Словен уговорил свой народ идти на поиски новой жизни, мечта Сыроядца вдруг стала обретать реальные черты.

На радостях Сыроядец собрал совет старшин, чтобы обсудить планы на земли, которые освобождал народ Словена.

Утром перед советом Сыроядец проснулся в приподнятом настроении. Обычно он сразу вставал, завтракал на скорую руку и приступал к делам, но в это утро он изменил своей привычке и долго нежился в постели, в мечтах представляя себе будущий город.

Сквозь тонкие стены юрты пробивались звуки просыпающегося становища. Слышались людские голоса. Ржали лошади, мычали ожидающие дойки коровы.

Около входа кто-то негромко разговаривал. Войлок заглушал голоса, поэтому Сыроядец с трудом разбирал речь.

– Каган спит еще? – спрашивал первый голос.

– Спит, – отвечал второй. Похоже, отвечал дежуривший у входа десятник из охраны.

– Мне надо срочно с ним переговорить.

– Нельзя будить кагана.

– Дело очень важное.

Услышав это, каган скинул со своей груди тонкую руку наложницы, приподнялся и позвал:

– Эй, кто там?! Зайди.

Полог над дверью шелохнулся, и в юрту вошел десятник – в полном вооружении, в шлеме, кольчуге и с кинжалом на боку.

Поклонившись, спросил:

– Что изволишь, каган?

– Кто там ломится ко мне? – спросил Сыроядец.

– Гонец из дозорного отряда с важной вестью.

– Если у гонца важная весть, то чего же ты не пускаешь ко мне? – начал сердиться каган.

– Ты спал.

Проснувшаяся наложница тихо исчезла в складках занавесей в задней части юрты. А Сыроядец накинул халат на плечи и сел.

– Вот теперь не сплю.

Десятник поклонился.

– Пускать его?

– Пускай.

Десятник приоткрыл полог и кому-то проговорил: «Заходи!» – и посторонился. В шатер вошел запыленный воин – видно, он торопился с важной вестью, раз перед тем, как войти к кагану, даже не успел умыться.

Войдя в юрту, он поклонился.

– Что у тебя? – спросил Сыроядец.

Гонец склонил голову.

– Прости, каган, я с плохой вестью.

Каган потерял терпение.

– Ну, так говори дело, чего тянешь?

– В степь вошло войско Болгара, – сказал гонец.

Сыроядец удивленно поднял брови.

– Войско Болгара вошло в степь? Что за ерунду ты городишь?!

Гонец поклонился.

– Это так. Я сам своими глазами видел дружину Болгара.

Сыроядец озадаченно зачесал затылок.

– И чего это понадобилось Болгару в степи?

– Мы взяли языка, – сказал гонец.

– И где он? – оживился Сыроядец.

– К сожалению, он был ранен и умер.

– Глупцы! – разозлился Сыроядец. – Кто ж убивает языков!

Гонец смущенно сдвинул колпак.

– Перестарались.

– Он что-либо сказал перед смертью?

– Да.

– И что?

– Сказал, что Болгар идет на нас войной.

Сыроядец от изумления даже привстал.

– Войной?! О боги, но тут нет ничего нужного для него. Хлеб мы не сеем, городов у нас нет, сегодня мы здесь, а завтра будем в другом месте… Может, я его чем обидел?

– Не знаю, – сказал гонец. – Этого язык нам не успел сказать.

Сыроядец взглянул на десятника.

– Воевода знает о сообщении гонца?

– Я не посмел доложить известие кому-либо, прежде чем ты его не услышишь, – сказал гонец.

– Где воевода?

– Он старшин собрал в своей юрте поговорить перед советом, – ответил десятник.

– Это хорошо, – кивнул Сыроядец, встал и хлопнул в ладоши. Из-за занавесей показалась наложница. Она была уже одетая и принаряженная.

– Неси халат, – приказал Сыроядец. – Поеду по делам.

Наложница кивнула и на всякий случай спросила:

– Есть перед этим будешь, каган?

– Некогда! – отрезал Сыроядец.

Сыроядец оделся и вскочил на коня так быстро, что уже через десять минут был в юрте, где воевода собрал старшин.

Ни воевода, ни старшины не рассчитывали увидеть кагана до начала собрания, поэтому его появление в юрте вызвало некоторое замешательство.

Тем не менее встретили кагана со всеми причитающимися в таких случаях почестями, и воевода проводил кагана на главное место.

Сев на подушку, Сыроядец окинул хмурым взглядом собравшихся.

– О чем говорите?

– О твоем плане строить город, – сказал воевода.

– И что надумали? – поинтересовался Сыроядец.

– Думаем пока, – ответил старший из старшин.

– А чего думать?

– Так никогда у нас не было городов. Вот и сомневаемся: захочет ли народ жить за стенами?

– Понятно, – сказал Сыроядец и махнул рукой. – Ладно – облегчу вам задачу.

Лица старшин вытянулись.

Сыроядец усмехнулся.

– Видно, богам не угодно, чтобы мы основали город на землях Словена.

– Ты проводил волхвование, чтобы посоветоваться с богами? – осторожно спросил воевода.

Сыроядец нахмурил брови.

– Какое волхвование? Болгар с войском идет в степь!

Воевода привстал.

– Каган, но кто тебе принес такую весть?

– Гонец только что прибыл с границы, – сказал Сыроядец. – Поэтому я и пришел посоветоваться, что нам предпринять в связи с этим.

Воевода пожал плечами.

– А что делать? Выйдем навстречу ему. Дадим ему отпор. Степь наша! Нечего ему делать в степи.

Сыроядец взглянул на старейшину.

– А ты что скажешь?

Старейшина кашлянул.

– А что ему надо от нас?

– Пока неизвестно.

– Может, ему нужна наша земля?

– Зачем ему степь?

– Наши женщины?

– У него своих хватает.

– Наш скот?

– Может быть, – сказал Сыроядец и усмехнулся. – Я понял тебя, старик. И в самом деле – ради чего нам воевать с Болгаром и жертвовать жизнями наших мужчин? Не проще ли нам уйти дальше в степь? Степь большая, если Болгар хочет воевать с нами, то пусть сначала найдет нас. А там мы подумаем – стоит ли воевать с ним.

На этом и решили.

И еще три дня Данав со своими разведчиками шли по предгорьям на запад. В горы он не захотел входить. А южнее идти было невозможно из-за болотистых плавней, густо заросших камышом.

Князь Словен дал на разведку Данаву две недели. Он рассчитывал, что неделю пути легкого конного разведчика переселенцы с тяжелыми обозами и стадами пройдут за пару месяцев. Можно было бы идти и дальше. Но к этому времени уже близка будет зима. К холодам следовало хорошо подготовиться – поставить мало-мальски укрепленный лагерь, вырыть землянки, построить загоны для скота, запасти корм. Хотелось бы, чтобы лагерь располагался на земле, пригодной для земледелия. И чтобы было где поохотиться.

Поэтому Данав подыскивал именно такое место. И стремясь пройти как можно дальше, все предыдущие дни Данав почти не давал разведчикам отдыха. Останавливались, когда солнце садилось за горизонт. А уходили с ночевки, как только глаза начинали различать дорогу. Летние ночи короткие, поэтому спали урывками. Из-за спешки все шесть дней не ели горячей еды.

Наконец горы стали уходить на север, и вскоре местность стала просто холмистой.

Когда солнце склонилось к горизонту, путь пересекла очередная речушка. Выходя из горных теснин, речушка бурлила и пенилась, но вода была в ней еще чистой.

Речушку можно было преодолеть с ходу, но Данав подал знак остановиться.

– Стойте, пусть кони напьются.

Всадники спешились, и лошади тут же потянулись мордами к прохладной воде. Тем временем Данав осматривался.

К нему подошел Сканд.

– Данав, мы задерживаемся, надо ехать дальше, – сказал он.

– Не надо ехать дальше, – сказал Данав. – Мы уже нашли то, зачем нас посылали.

– Да? – недоверчиво проговорил Сканд и оглянулся.

Картина его глазам предстала живописной: холмы с пологими склонами были покрыты густым лесом, на опушке виднелось несколько пасущихся косуль.

– Здесь между холмов можно хорошо устроиться на зиму, – заметил Данав.

– Ты так думаешь? – спросил Сканд.

– Уверен, – сказал Данав и рассудил: – Тут река с чистой водой. На склонах холмов лес – его можно использовать в строительстве укреплений. На опушке видны несколько косуль. Они пасутся, не опасаясь нас, – значит, зверь тут непуганый. Земля мягкая, покрыта травой. Если траву выжечь, то можно посеять жито. Да и место здесь здоровое – дует ветерок и комарья здесь, как в других местах, нет. К тому же мы на конях почти без передыху дошли до этих мест за неделю – значит, обозу и скоту идти два месяца. Это то, что и ищет князь.

Сканд несколько минут внимательно осматривал окружающую местность, но в конце концов согласился:

– Место и в самом деле неплохое. На холмах можно поставить городки – они защитят всех, кто расположится в долине.

– Но утро вечера мудренее, – многозначительно проговорил Данав, – поэтому сделаем здесь ночевку, а утром окончательно решим, что нам делать дальше.

Так как до темноты времени было достаточно, то разведчики лагерь разбили основательно. Первым делом набрали дров и развели костер.

Обязанности разведчиков давно были распределены. Поэтому один без всяких разговоров взял на себя готовку ужина, отвязал от седла котел, который возил с собой, и отдал его товарищу, чтобы тот принес чистой воды. Двое других разведчиков тем временем быстро вбили рядом с костром две рогатины, на которые положили перекладину и повесили над огнем котел. Повар бросил в закипающую воду несколько больших кусков сушеного мяса, а пока мясо варилось, занялся другими продуктами. Для приготовления кулеша ему необходимо было пшено. Для запаха и вкуса – лук, чеснок, укроп, петрушка, перец, которые сушеными хранились в небольших мешочках. А также соль.

Пока повар готовил кулеш, другие рубили колючие кусты и делали из них ограду для защиты от диких зверей. Затем готовили места для сна. Закончив работу по обустройству лагеря, мылись в речке.

Незаметно наступил вечер. Небо стало темно-синим. Ослепительным драгоценным кристаллом заблестела первая звезда.

К этому времени кулеш был готов.

Все проголодались, запах горячей каши казался волшебным, поэтому никого звать не пришлось. Услышав голос повара, разведчики мгновенно собрались вокруг костра. Но прежде чем приступить к пиршеству, Данав объявил:

– Надо принести жертву здешним богам леса и реки.

Разведчики притихли.

Данав взял кусочек мяса и бросил его в огонь. Из огня потянулась струйка дыма.

Данав торжественно провозгласил:

– О боги леса, воды и земли! Примите наш скромный дар и за это даруйте нам и тем, кто придет за нами, жизнь, здоровье и изобилие. За это каждый из нас, прежде чем съест свой кусок, сначала отдаст долю его вам.

Свет был слабый. Казалось, что был пасмурный, покрытый туманом, день. Но был виден лес на склоне холма и пасущиеся на опушке олени.

Данав удивился: несмотря на наступивший день, дружинники продолжали спать. Спал даже дружинник, который должен был охранять лагерь.

Это было серьезным упущением, и Данав рассердился.

– Эй, как можно спать, когда охраняешь своих товарищей? – начал он трясти его за плечо. Однако дружинник даже не пошевелился. Его глаза были закрыты, а дыхания почти не чувствовалось.

– Уж не умер ли? – спохватился Данав.

Он расстегнул на одежде дружинника ворот и приложил ухо к груди. Долго пришлось прислушиваться, прежде чем удалось уловить слабые удары сердца.

– Жив! – облегченно проговорил Данав и обратил внимание на других. Они также спали беспробудным сном, и их также не получилось разбудить.

Спали даже лошади.

«Происходит что-то странное». – Данав и задумался, но через минуту размышлений пришел к выводу, что дружинники со временем проснутся сами.

Он подошел к чернеющему кострищу и бросил несколько веток в золу. Данав не знал, чем заняться, пока его товарищи спят, но тут его взгляд упал на пасущихся оленей.

«Мы всю неделю питаемся сушеным мясом, неплохо бы поесть и свежего», – пришла Данаву мысль. Недолго думая, он взял лук, колчан со стрелами и отправился на опушку леса.

Однако, дойдя до холма, он увидел на склоне темный вход в пещеру. Странная сила как будто манила его внутрь. Он точно знал, что в пещере увидит что-то очень важное, и что в этом заключался весь смысл его жизни.

«Оленя я еще добуду, но надо обязательно узнать, что находится в этой пещере», – сказал сам себе Данав и направился туда.

Внутри было также светло. Только свет отдавал багровым оттенком. Под ногами Данава что-то хрустнуло, и он с ужасом обнаружил под ногой побелевший от времени человеческий череп.

Невольно бросив взгляд по сторонам, Данав увидел, что вся пещера была заполнена человеческими черепами.

– О боги! – невольно воскликнул Данав.

– Испугался? – послышался тихий смех.

Данав вздрогнул – перед ним стоял старец. У него были совершенно седые, словно выбеленные мелом, волосы и борода. Над глубоко посаженными глазами нависали густые лохматые брови. В руках он держал корявую палку из черного дерева. На плече у старика сидел ворон с мертвенно-красными глазами. Под ногами быстро перебегали огромные черные муравьи.

По спине Данава побежал холодный пот. На сердце словно лег огромный ледяной валун, нестерпимо захотелось немедленно бежать из пещеры.

Данав с трудом переломил страх и твердо проговорил:

– Не боюсь!

Старец тронул палкой череп у ног Данава.

– А ты знаешь, чей это череп?

– Не знаю.

– Это твой череп, – сказал старец. Он тронул палкой череп поменьше рядом. – А это твоя подруга.

– Ты шутишь! С чего это ты взял, что тут лежат наши черепа? – спросил Данав.

– Ты наступил на череп.

– И что же?

– Знай – ты не случайно наступил именно на этот череп. Здесь полно черепов, но ты наступил именно на этот. Это твоя судьба дает тебе знак, – сказал старец.

– Пещера наполнена мертвыми головами, а я еще жив, – сказал Данав.

– Но ты уже пришел сюда, – сказал старец.

– Я могу уйти.

– Никто не может уйти отсюда.

– И кто же меня задержит? Ты?

– Я, – сказал старец.

Старец казался хилым и немощным, но Данав почему-то был уверен, что тот говорил правду.

– Странный ты человек, – растерянно проговорил Данав.

– Я – человек?! – Старец улыбнулся, но от его улыбки стало только страшнее.

– Кто ты? – спросил Данав. – Местный волхв?

– Все ты скоро узнаешь, – проговорил старец.

– Но отчего ты живешь в этой страшной пещере? Почему ты не выйдешь наружу? – спросил Данав.

– Ты пожалел меня, – уже мягче проговорил старец. – Но мне нельзя выходить из пещеры.

– Почему?

– Потому что все, на что я взгляну, вянет. Взгляну на человека – человеку тяжело. Взгляну на скот – скот валится. Взгляну на дерево – дерево сохнет, – проговорил старец. Старец показал костлявой рукой на выход из пещеры. – А сейчас уходи скорее. Я не должен тебя отпускать. Но я не стану тебя задерживать, потому что ты дал мне поесть.

Старец сверкнул из-под бровей глазами, и его взгляд оказался так ужасен, что Данав ни на секунду не замедлил с бегством из пещеры.

Он быстро удалился и потому не слышал последних слов страшного старца. А тот сказал:

– Я отпускаю тебя сейчас, но ты скоро вернешься ко мне. Гораздо скорее, чем ты думаешь: – твое тело еще там, но твоя душа уже здесь. Придет скоро ко мне и твоя подруга. Вы созданы друг для друга, как же вас разлучить?

Ночь прошла спокойно. Утром все проснулись, как только восток побледнел. Завтракали в утреннем сумраке остатками ужина: незадолго перед рассветом стоявший на страже разведчик поставил котел на горячую золу и к подъему кулеш оказался горячим.

После недели путешествия всех томило желание поскорее отправиться домой, поэтому поели быстро. Пока снаряжали коней, быстро помыли котел, и повар приторочил его к своему седлу, а как только солнце показало красную полосу над горизонтом, все были уже готовы.

Данав проснулся с ощущением страха и безысходности. Обычно сны Данав забывал, едва открывал глаза, но этот врезался в память. Под впечатлением сна он с мрачным чувством готовился к продолжению похода.

Но торопиться Данаву не хотелось, и, внимательно взглянув на выползающее из-за дымного горизонта солнце, он неожиданно решил:

– Пройдем дальше еще на один или два дня пути.

Разведчики – народ, привычный к жизни в поле, тем не менее на их лицах появилось разочарование. Но никто не подумал возразить Данаву.

Только Сканд заметил:

– Тогда мы не успеем вернуться к сроку, установленному князем.

– Не успеем, – согласился Данав. – Но странный сон мне снился ночью – я видел старика в пещере, заполненной человеческими черепами. Он ходил по ним и ворошил черной палкой. Не иначе это предупреждение богов.

Сканд настороженно согласился:

– Сон твой и в самом деле необычный.

– Старик показал мне два черепа и сказал, что один череп принадлежит мне, а второй – Денепре, – продолжил Данав.

Теперь Сканд побледнел.

– Это очень нехороший сон. Похоже, ты попал к самому… – Сканд замялся, опасаясь произносить имя бога, наконец прошептал дрогнувшим голосом. – Это был сам Чернобог.

– Это был Велес?! – изумленно воскликнул Данав.

– Не поминай его имя попусту, – испуганно пробормотал Сканд.

Уже неделю они вместе жили, но Данав в первый раз увидел, чтобы воин, словно высеченный из холодного гранита, так боялся. Впрочем, он и сам чувствовал в душе необычное смятение.

– Это не Чернобог, – заметил Данав, пытаясь приободриться. – Чернобог никого не отпускает из своего царства. А меня отпустил. Как видишь, я до сих пор жив.

Сканд на секунду задумался, затем проговорил:

– Что ж, людям замыслы богов неподвластны. Но людям, когда они придут в эти места, надо сказать, чтобы на тот холм не ходили. Может, и не там живут боги, но вход в их жилища точно где-то там. Поэтому лучше держаться подальше от этой горы.

– А мы? – спросил Данав.

– Мы все смертны и рано или поздно попадем на закуску к черному ворону, любимцу Чернобога. Поэтому пока мы живы, то надо пользоваться этим, – проговорил Сканд умышленно бодрым тоном и задал вопрос: – Так что ты хочешь?

– Пройти дальше на два или три дня пути.

– Зачем? Что это даст? Здесь и так место удобное.

– Ты сам уже ответил на этот вопрос, – сказал Данав. – Рядом на холме находится вход в царство Чернобога, поэтому лучше поселиться от него подальше.

– Что же, ты прав, – согласился Сканд. – Едем дальше. А на обратном пути это место постараемся объехать подальше. Я уверен: князь поймет, что мы задержались, потому что старались как можно лучше выполнить его поручение, и простит нам опоздание.

К концу второй недели погрузка на корабли закончилась.

У простого народа имущества было немного. Из одежды мужчин – пара рубах да запасные штаны. Одежда женщин побогаче – к рабочей повседневной одежде добавлялось праздничное платье да украшения. Вся одежда и ценности вполне умещались в небольшой сундучок. Из милой женскому сердцу кухонной утвари брали самое необходимое – горшок, деревянную миску. Ложка у каждого была своя.

Больше всего места заняли запасы продовольствия, инструмент ремесленников, сельскохозяйственные орудия – у многих людей при домах были участки, где они занимались овощеводством.

Таким образом, в трюмах кораблей основное место заняли лошади, прочий скот и корм для них. Животные были устроены вполне комфортно. Для самих же людей места почти не оставалось.

Те, у кого были свои корабли и лодки, устроились немного лучше.

Собственно, Любко интересовала только погрузка служительниц храма богини Макоши. Поэтому после разговора с северянами он вернулся на корабль к Вольге и сказал ей, что теперь им надо осмотреть храм, чтобы определить, какое имущество брать и как его размещать на кораблях.

Пока шли в храм, Вольга рассказывала, что с собой на корабль она возьмет Ластивку и двух служанок.

Любко прикинул в уме – при таком раскладе десяток дружинников охраны Вольги вполне уместится на главном корабле.

– Остальные служительницы храма разместятся на остальных кораблях, – сообщила Вольга.

– У них имущества много будет? – спросил Любко. Он не знал, как живут храмовые служительницы.

– Ах, всего ничего! – снисходительно воскликнула Вольга. – Служительницы живут скромно: у них только немного одежды да небольшие кумиры, перед которыми они служат, да немного украшений, ну и немного косметики.

– Многовато звучит, – усомнился Любко.

– Но все это прекрасно умещается в одном сундучке, – утешила Вольга.

– Ну если в одном сундучке, то тогда ничего, – согласился Любко.

За разговором они подошли к храму. При виде величественного здания в голову Любко пришел еще один вопрос, и он его задал Вольге:

– Надо бы посмотреть, что мы будем грузить на корабль.

– Давай посмотрим, – сказала Вольга и поинтересовалась: – Откуда начнем? С моих вещей?

– Я думаю, что твоих вещей не так уж и много будет. На главном корабле разместим самое нужное, а если что не уместится, то остальное погрузим на другие суда, – сказал Любко.

– Тогда иди за мной, – сказала Вольга и направилась в храм.

Прародительница Макошь почитается всеми: и мужчинами, и женщинами. Но хоть она и богиня, тем не менее она женщина и потому ближе к своим дочерям, продолжающим род человеческий. Вот почему женщины в силу предназначения и допущены к служению богини. Мужчинам же не часто приходится бывать в храме.

Когда Вольга и Любко вошли внутрь храма, тот с любопытством стал осматриваться.

Впрочем, особенно необычного тут ничего и не было: святилище представляло собой большую комнату без окон, освещенную небольшими масляными светильниками, из-за чего в ней казалось довольно темно.

Полы у стен были заняты небольшими деревянными идолами.

На них, в общем-то, Любко не смотрел, потому что все его внимание привлекла огромная статуя в конце зала, изображающая женщину с преувеличенно пышными формами. У ее ног был устроен небольшой очаг, в котором горел огонь.

Гуляющие по статуе отблески огня вызывали в душе человека, особенно первый раз увидевшего ее, благоговейный трепет. Любко многое видел на свете и мало чего боялся, но увиденное в храме впечатлило его. Он чувствовал желание упасть на колени перед богиней.

Зная, какие ощущения у людей вызывает идол, Вольга бросила любопытный взгляд на Любко.

– Ну как?

Любко взял себя в руки.

– Большой, – коротко сказал он.

– Что?

– Истукан большой, – повторил Любко.

– И что же? – с некоторым разочарованием спросила Вольга.

– Он займет много места в корабле, – сказал Любко и поинтересовался: – Из чего он сделан?

– Из камня, – ответила Вольга.

– Значит, он очень тяжелый. Как бы не пришлось под него искать отдельный корабль. А кораблей и так маловато, – задумчиво проговорил Любко. – Мне кажется, что везти на корабле его будет невозможно.

Вольга возмутилась:

– Этот идол – священен. Как ты можешь так говорить?

– Он утопит любой наш корабль. – С уверенностью заявил Любко и очень серьезно спросил: – Что же делать будем с истуканом?

Вольга задумалась, ведь вопрос поставил ее в тупик. Она даже стала рассуждать вслух, и при этом на лбу ее от напряжения появились морщины.

– Мы делаем фигуры богов и преклоняемся перед ними. На самом деле бог не имеет лица. Он повсюду. Он может принять любой вид. Человек не может знать истинный лик бога. Таким образом, любой истукан – всего лишь только символ бога. Мы преклоняемся не камню, или дереву, или глине, из которых сотворено изваяние, а богу, который стоит за ним, – продолжала рассуждать она. – А раз изваяние не бог, то, когда понадобится, можно создать новое изваяние.

Любко с интересом наблюдал.

– А раз на новом месте можно создать нового кумира, то зачем тащить с собой в дорогу старого? – Придя к такому выводу, Вольга повеселела. Однако было заметно, что она еще в сомнении.

– Разумно, – меж тем согласился Любко. И так как он очень не хотел брать в путь идола, то поспешил убедить жрицу в верности ее выводов.

– Госпожа, вот послушай, – проговорил он, – как ты знаешь, князь в поход не берет истуканов.

– У мужчин другие боги, – заметила Вольга.

– Ну да. Кумиром для нас являются наши священные знамена. Они для нас олицетворяют богов. Им мы преклоняемся, – сказал Любко. – С ними на войне удобнее. Они не тяжелы и всегда рядом с нами.

Вольга заметила:

– Но для женщин знамена не годятся.

– Есть, конечно, и у нас небольшие статуи богов из дерева, которые мы возим с собой, – проговорил Любко и высказал предположение: – Во время похода женщины могут обойтись небольшими истуканами.

– Можно и так, – проговорила Вольга.

– Впрочем, эти неудобства сохранятся, только пока корабли будут пересекать море. На что, по словам северян, должно уйти не больше недели. А когда высадимся на землю, можно снова сооружать больших истуканов. Камень, дерево и глина везде есть, – сказал Любко.

Вольга бросила на него строгий взгляд.

– Воин, будь почтительнее к богам.

– Конечно, – проговорил Любко и поставил вопрос прямо: – Ну так что – грузить истукана на корабль? Или нет?

Вольга еще раз на секунду задумалась и наконец выдохнула:

– Камень брать не будем. А чтобы богиня не гневалась, то, когда осядем на новом месте, поставим ей другое изваяние. Еще большее.

Любко едва заметно улыбнулся. Вольга заметила его улыбку и развела руками.

– Это не мой выбор – богиня Макошь сама хочет, чтобы наш народ отправился на новое место.

Все шло по плану. К концу второй недели погрузка на корабли Вольги была завершена, и караван только ждал сигнала к отплытию.

Из городов и сел люди также перебирались в полевые лагеря. Словен особенно настаивал, чтобы люди оставили свои жилища. Другие смысла в этом не видели, но Словен знал, что из полевого лагеря легче тронуться в путь, чем из обжитого веками дома.

Кроме того, он хотел убедиться, что народ готов к переселению. А пара дней жизни в поле покажет людям, чего они не учли при подготовке к походу.

Так оно и случилось: в первый и особенно второй день народ то и дело возвращался в свои дома, чтобы забрать забытое. Но на третий день лагерь почти никто не покинул.

Когда пожелавшие уйти в новые земли собрались в лагерях, стало ясно, что многие люди все же не пожелали покидать насиженные места. Глядя на остающихся, и другие начали сомневаться – не вернуться ли им домой.

Все это ставило замысел Словена под угрозу, и потому он решил ускорить уход.

Вечером перед началом похода Словен пригласил к себе на ужин старшин и старших дружинников. Это был не пир, но первым делом была обнесена круговая чаша во славу добрых богов – каждый произнес над чашей хвалу добрым богам, затем вторая – с проклятиями злому богу.

После этих обязательных процедур Словен завел разговор о деле, ради которого и собрал гостей.

– Господа старшины, ответьте мне, все ли готово к выходу? – задал он вопрос присутствующим.

Старшины закивали головами, но за всех ответил Мойска.

– Народ может идти в поход. К выходу все готово, – сообщил он.

– Однако, как я вижу, многие не захотели идти с нами, – сказал Словен.

– Не захотели, – сказал Мойска.

– Но разве на сходах не договорились действовать миром сообща? Ведь так народ раскололся, – упрекнул Словен.

– На сходах в селах решили миром идти в новые земли. Никто не пошел против общины. Но вот в городах… – проговорил Мойска и развел руками. – А в городах народ сам по себе. Как их заставить идти с нами? Никак!

– Это означает раскол народа, – проговорил Словен и, немного подумав, продолжил: – Что ж. Каждый выбирает свою судьбу… Мы не можем тратить время на уговоры тех, кто не хочет идти с нами. Если все готово к выходу, то надо выходить. Завтра выходим.

– Мы не можем завтра, – неожиданно подал голос Грозыня.

– Почему? – удивленно спросил Словен.

– Потому что еще не вернулись разведчики. Мы договаривались, что выйдем, как только вернутся разведчики, – сказал Грозыня.

– Когда должны были вернуться разведчики? – спросил Словен.

– Срок им давался две недели, поэтому они должны были вернуться вчера, – сказал Грозыня. – Надо было бы подождать их.

– Зачем нам ждать разведчиков? – спросил Мойска.

Грозыня снисходительно улыбнулся, но подчеркнуто уважительно поклонился и ответил:

– Потому что без разведчиков мы не знаем дороги. И какие нас опасности подстерегают.

– А если они не вернутся совсем? Если они погибли? – спросил Мойска.

– Не зная дороги, опасно отправляться в путь, – сказал Словен. – Но старейшина Мойска прав. Разведчики могли погибнуть…

– В разведку ушли сильные богатыри во главе с Данавом, – напомнил Грозыня.

– Даже самые сильные богатыри могут погибнуть, – сказал Словен и продолжил мысль: – Конечно, не зная дороги, опасно отправляться в путь, но народ уже оставил свои города и села и вышел в лагеря. Зачем жить в поле, когда рядом твой дом? Скоро они начнут возвращаться в свои дома. Второй раз вывести людей из их жилищ будет намного тяжелее. Поэтому мы должны завтра же отправиться в путь. А разведчиков, если они живы, мы встретим по дороге. Они могли задержаться – мало ли что может их задержать.

Грозыня встал.

– Князь, позволь мне оставить тебя, я схожу и сейчас же отправлю на разведку новый отряд, чтобы к моменту выхода нам была уже известна дорога хотя бы на день пути.

– Иди, – сказал Словен и обратился к остальным: – И вы, старшины, идите и соберите народ, чтобы сказать, что утром мы выходим. Пусть за ночь люди приготовятся к выходу.

Так закончился княжеский ужин.

Как только старшины ушли, лагерь заволновался, словно разворошенный муравейник: люди сновали туда-сюда; раздавались возбужденные людские голоса; ревел скот; ржали лошади, весело лаяли собаки. Наступила темнота, но тут же разгорелись многочисленные костры.

Шум стоял такой, что Словен даже забеспокоился, что до утра они не угомонятся. В тревоге он вышел из шатра. Сначала стоял и смотрел вокруг.

Вскоре к нему подошел Грозыня и сообщил, что разведчики уйдут еще до восхода солнца. Пойдут они недалеко и к обеду вернутся назад.

– Хорошо, – сказал Словен.

Он присел к горевшему недалеко костру. Грозыня присел рядом.

Глядя на огонь, Словен проговорил:

– В первый день мы все равно будем идти по знакомой местности, и, пока эта огромная масса людей сдвинется, пройдет много времени, а потому мы за первый день пройдем не так уж и далеко. Поэтому сведения, что принесут эти разведчики, в сущности, не будут иметь особой ценности. Но главное на сегодня – сдвинуть народ с места. Как только сдвинем народ, дальше пойдет легче.

– Я завтра пошлю вперед новых разведчиков, которые уже уйдут дальше, – сказал Грозыня.

– Это нужное дело. А постепенно какие-то отряды вырвутся вперед: такое огромное количество людей, что мы подняли, не удержится в одной массе – и они уже будут вести разведку сами, – проговорил Словен.

Словен повел головой в стороны.

– Что-то они никак не утихомирятся. А завтра рано утром выходить.

– Угомонятся они скоро, – сказал Грозыня. – Ты бы шел, князь, в шатер, сам поспал. Завтра день будет беспокойный.

– Надо, но я тоже не хочу спать. Посижу немного у костра, – проговорил Словен.

Постепенно все стихло. К полуночи костры погасли и лагерь накрыла темнота. Вскоре только стук колотушек сторожей свидетельствовал, что в лагере не все спят.

Теперь Словен решил, что и он может идти спать.

Любко объявил, что утром караван выходит в поход. Поэтому вечером Вьюн решил сбегать в последний раз на малом струге на тоню, чтобы запастись в дорогу свежей рыбой. Ведь в пути некогда будет заниматься рыбалкой.

Поставив сети, Вьюн и Мал стали ждать рассвета. Вьюн планировал вернуться к каравану на рассвете.

Ночью небо странно светилось, воздух сделался словно мед – вязкий и недвижный – такое происходит перед надвигающейся бурей, поэтому встревоженный Вьюн начал снимать сети еще до рассвета, как только глаза стали что-либо различать. Когда Вьюн закончил, то обнаружил, что сети оказались пустыми.

– Надо же – ни одной рыбешки! – изумился Мал, просто не веря своим глазам.

Вьюн, задумчиво глядя на ком пустых сетей, снял соломенный бриль и зачесал лысый затылок. Наконец промолвил:

– В моей жизни такого еще не бывало! Ну, чтобы мало было рыбы – бывало. Но чтобы совсем ни одной рыбешки не попалось – не бывало. Для этого надо, чтобы море совсем вымерло.

– Но вот такое случилось, – сказал Мал и принялся раскладывать сеть по днищу. – Так быстрее просохнет.

– Не нравится мне все это – как бы не быть беде, – задумчиво бормотал Вьюн, наблюдая, как Мал укладывает сеть. Он чувствовал, как в его сердце нарастает беспокойство. Наконец не вытерпел и решительно распорядился: – Ты вот что, сынок, оставь сеть. Садимся на весла и скорее возвращаемся домой. Что-то тревожно мне. Чует моя душа большую беду.

Они стали грести в сторону берега. Но скоро море озарила вспышка молнии и воздух разорвали тяжелые раскаты грома.

Налегая на весла, Вьюн ругал сам себя: «А зачем я вчера решился выйти в море?! Ведь видел же, что змеи лезут из земли, куры беспокоятся, да смутило меня – ветер к вечеру стих».

Но, когда берег приблизился, вспышки молний и раскаты грома зачастили так, что вскоре стал слышен лишь один гул. Вот теперь Вьюн совсем перепугался – он лихорадочно бил веслами воду, так что они гнулись, словно были выструганы из гибкого тростника.

Внезапно молнии прекратились и гром стих. Ярко светило солнце. Почудился небольшой ветерок. Караван кораблей был рядом.

– Кажись, спаслись! – облегченно выдохнул повеселевший Вьюн. Он подогнал струг к своей большой лодке, из-за борта которой испуганно смотрели женщины.

– Не бойтесь! – подчеркнуто бодро крикнул Вьюн, перебираясь в большую лодку.

Однако как он только перебрался в лодку, так сразу почувствовал, что течение потянуло ее в море.

Вьюн с изумлением наблюдал, как близкий берег стал медленно удаляться. Женщины неуверенно завыли.

– Отец, что это? – дрожащим голосом спросил Мал. – Море уходит от берегов.

– Не знаю, – бормотал совершенно обескураженный Вьюн. Он видел, что многие окружавшие их лодки стали ложиться на обнажившееся морское дно. Люди, сидевшие в лодках, бросились на берег.

Вьюн взялся за весла.

– А ну-ка, давай-ка, сынок, уходить в море, – дрожащим голосом застонал Вьюн и заохал: – Ох, пришла большая беда! Старики рассказывали, что вот так же когда-то мертвое море поглотило многие города. Ох, как бы это не повторилось!

Между тем горожане, увидев множество рыбы, застрявшей в морской тине, побежали ее собирать.

Течение помогало Вьюну отогнать лодку в море, но вот вода успокоилась, затем начала вспухать горой, которая вскоре обрушилась огромной волной. Словно обиженная вынужденным отступлением, волна ревела и мчалась на берег.

Когда собиравшие рыбу люди заметили опасность, было уже поздно – Вьюн видел, как волна накрыла людей и все исчезло в кипящей воде.

– О боги! – с ужасом воскликнул Вьюн.

Словен уже три года провел в военных походах. Постоянное ожидание нападения врага приучило его быть все время готовым к действию. К опасности, как и к чему-то другому, человек рано или поздно привыкает. Привык и Словен – и по ночам спал вполне спокойно в любой обстановке. Но только не на этот раз.

Ему снилось, что он стоит на берегу бурной реки. В реке слишком сильное течение. Такое, что вода ворочает камни на дне. Но он знает: ему обязательно надо переправиться через реку, потому что от этого зависит его жизнь.

Наконец, решившись, Словен вступает в воду. Он чувствует, как течение ударяет в ноги и грозит снести его. Словена охватывает ужас. Ему становится страшно. И нет никого рядом, кто бы мог ему помочь.

Однако Словен собирает все силы и делает следующий шаг.

– Князь, просыпайся! – сквозь сон слышится осторожный голос Грозыни.

Словен открыл глаза.

В шатре полумрак. На полке, устроенной на центральном столбе, слабо светит масляный светильник.

Рядом Шелонь. Она слилась с ним горячим телом. Ее голова лежит на его плече. Волосы щекочут лицо. Тихо дышит.

Лицо Грозыни, стоящего у входа в шатер, в слабом свете кажется покрытым темными болезненными пятнами.

– Что случилось? – спросил Словен.

– Вставай, князь, скоро рассвет. Пора выходить, – сказал Грозыня, делая шаг в шатер.

Словен, осторожно сняв со своей груди тонкую руку Шелони, сел на кровати и провел ладонью по лицу, стряхивая сон. Почувствовав себя бодрее, встал и вышел из шатра.

Ночь была ослепительна – в чистой бездонной черноте ослепительно сияли звезды. Жалобно кричала какая-то птица.

– Сегодня опять будет жара, – проговорил вышедший из шатра следом за Словеном Грозыня.

– Поэтому до обеда надо будет пройти как можно дальше. Жару переждем, а как спадет жара, пойдем дальше. Идти будем до самой темноты, – сказал Словен.

Словен увидел, как на востоке небо окрасилось багровым всполохом.

– Что это – солнце уже встает? – встревоженно спросил Словен.

– Это не солнце. Это горят наши города и села, – мрачно проговорил Грозыня.

– Ах, да, – вспомнил Словен. – Я же отдал приказ об уничтожении оставленных городов и сел.

– Жалко жечь и разрушать наше жилье. В этих городах мы жили тысячи лет, – сказал Грозыня.

– Но что же делать? Не оставлять же их нашему врагу? Если мы не разрушим города, то люди снова вернутся в них и весь наш план разрушится, – проговорил Словен и покачал головой. – Я отдал приказ. Но неужели его выполнили и те, кто остался в этих городах? Странно.

– Наверно, они все-таки решили уйти с нами, – проговорил Грозыня.

– Нет, это не пожары. Это небо горит зарницами, – сказал Словен.

К нему подошел слуга с кувшином. Словен подставил руки.

– Лей.

Умывшись, Словен вытерся рушником и вернулся в шатер.

Шелонь уже проснулась, но еще лежала в постели.

– Пора? – спросила она, увидев Словена.

– Пора, – сказал Словен.

Шелонь хлопнула в ладоши пару раз, и в в шатер вошли две служанки. В руках они держали женскую одежду. Поприветствовав князя, они замерли в ожидании распоряжений.

Для Шелони и княжеской семьи были приготовлены большие удобные повозки, в которых они могли жить в довольно комфортных условиях. На стоянке же, когда ставились шатры, Шелонь могла приходить ночевать к Словену.

Шелонь сказала:

– Мне пора одеваться и идти в повозку.

Служанка подала Шелони накидку, та накинула ее на голову и вышла из шатра.

Словену принесли доспехи. Он на секунду задумался. День ожидался жарким, и ему не хотелось надевать доспехи.

Грозыня угадал мысли Словена и предложил:

– Князь, может, не будешь надевать доспехи?

– Нет, – вздохнул Словен, вспоминая ночной сон. – Мы людей выводим в тяжкую дорогу. Это как вступить в бурную реку, в которой угрожает опасность. Чтобы человек сделал шаг навстречу опасности, он должен видеть перед собой вождя. Поэтому – всем боярам приказываю надеть самые нарядные одежды и доспехи, пусть люди видят, что их вожди идут впереди и ничего не боятся.

– Я передам твой приказ, – сказал Грозыня.

– Иди. Скоро выходим, – ответил Словен.

Грозыня вышел. Словен встал перед слугами и приказал:

– Одевайте мне доспехи.

Слуги надевали на него доспехи тщательно, потому процесс продвигался неторопливо. Тем не менее через полчаса Словен был готов к выходу. Проверяя, хорошо ли подогнаны доспехи, он прошелся по шатру. Доспехи сидели на нем словно влитые.

Как раз к этому моменту в шатер вернулся Грозыня и доложил, что все готовы к движению и что можно отправляться.

– Давай присядем, мой друг, перед дальней дорогой, – Словен сел на лавку.

Грозыня сел рядом.

Слуги вышли из шатра. Посидев с минуту, Словен проговорил:

– Ну, теперь можно и ехать.

Они встали и вышли из шатра.

Около шатра уже стояли дружинники, готовые к выдвижению. Увидев князя, они поприветствовали его, и каждому Словен кивнул. Затем подвели княжеского коня.

Но Словен не успел сесть на коня, так как в этот момент земля словно вспухла. Затем сильный удар сбил Словена с ног. Вслед за ним попáдали и остальные. По лагерю словно пронесся смерч, который мгновенно раскидал людей и повалил шатры.

Словен поднялся на ноги.

– Что это? – с изумлением спросил он, оглядываясь и отряхивая пыль с одежды.

Ответом ему был новый удар, еще более сильный, который снова повалил людей. Земля тряслась так, словно хотела развалиться на части, по ней побежали глубокие трещины.

Это безумство земли продолжалось так долго, что люди уже стали терять надежду выжить.

Наконец дрожь утихла.

Словен снова поднялся на ноги и огляделся – вокруг лежали сваленные ударом шатры, испуганные люди с трудом поднимались на ноги. Плакали женщины и дети. Выли собаки. Но все остались живы – вокруг не было каменных домов, которые могли бы убить людей.

– Что это? – повторил вопрос Словен.

– Это знак, – сказал Грозыня, – боги торопят нас уйти из этой земли.

– Тогда послушаем их, поторопимся, – сказал Словен.

Ему помогли сесть в седло.

Устроившись верхом, Словен поднял руку. Выдержав немного, решительно опустил ее.

Взревели сигнальные трубы. Закричали погонщики. Великий поход начался. И никто не знал, что оставленные города и села стерты с лица земли ужасным землетрясением и что улицы разрушенных городов заполнены мертвыми телами тех, кто не захотел уходить из родного дома.

Боги чрезмерно жестоки. Но люди получают тех богов, которых хотят.

Во главе каравана кораблей шел корабль северян. Князь Рус посчитал, что в походе те не будут ему ничем полезны, поэтому отказался от их услуг. Таким образом, северяне были почти все в сборе, в том числе и Лещина. Из старших дружинников не было только Доброгнева, который ушел со Словеном.

В родных местах Квашка водил корабли по рекам, в крайнем случае – по озерам, где всегда был виден берег. Привыкший к этому, и в море старался использовать привычные приемы.

Всего лишь один раз, в начале лета, он отошел от своего правила, и то только потому, что, не зная дороги, плыл наугад на юг. Но погода была ясная, и идти на юг помогало солнце.

Тот опыт показал ему, что в море не обязательно ходить, держась берега. И наверно, Квашка повел бы корабли на север, ориентируясь по солнцу. Но этому решительно воспротивился Тан.

– Ты сможешь вывести караван точно к устью реки, по которой мы вышли в море? – спросил он.

Квашка замялся.

– Точно – вряд ли. Но если мы пойдем на север, то увидим мутную воду. Там, где река впадает в море, вода мутная и пресная. По пресной воде и найдем устье реки. Это будет быстрее, чем если мы пойдем вдоль берега.

– А если мы не увидим мутную воду? – задал вопрос Тан.

– А куда она денется? – с улыбкой спросил Квашка.

– Понятно, – сказал Тан.

– Что понятно? – спросил Квашка.

– Что ты плохой кормчий, – сказал Тан.

Квашка набычился.

– Если я плохой кормчий, то замени меня. Сам веди корабль.

– И поведу! – сказал Тан.

Квашка от злости плюнул за борт. Он хотел куда-либо уйти, но на небольшом корабле негде спрятаться, и он сел у мачты с оскорбленным выражением на лице.

Дружинники с удивлением наблюдали за размолвкой Тана и Квашки. Это была не первая их ссора. Квашка был хорошо известен вздорным характером и часто затевал ссоры по поводу и без повода. Но сейчас дружинники не понимали, почему Тан не хочет послушаться совета Квашки.

Уловив их недоуменные взгляды, Тан пояснил:

– В море подстерегает множество опасностей. Жизнь мореходов зависит от множества случайностей, от волн, от ветра. Внезапная гроза может перевернуть корабль. Поэтому на море цена ошибки особенно высока. Нам не привыкать к опасностям, но мы идем не одни, мы ведем за собой множество кораблей, и от нас зависит жизнь людей, которых везут корабли. Поэтому нам не следует подвергать корабли лишней опасности. Нам следует держаться берега. Тогда в случае бури корабли смогут быстро подойти к берегу и спрятаться в каком-либо укромном заливе. И при поломке корабля недолго пристать к берегу и спастись.

Дружинники увидели в объяснении Тана разумное зерно, и на Квашку обрушился шквал упреков.

– Квашка, не дури! – строго сказал Лещина. – Кормчего мы и другого можем избрать, но без дела мы тебе сидеть не позволим. Садись на весла!

Покрасневший Квашка поднялся.

– Да не отказываюсь я быть кормчим! Мне просто было непонятно, почему Тан отказывается идти коротким путем.

– Но теперь-то понятно? – спросил Тан.

– Понятно, – ответил Квашка.

– Тогда займись делом, – резко бросил Тан.

Квашка затих и повел корабль, стараясь держаться так, чтобы слева все время виднелся берег. Но ему это удавалось делать с трудом, так как мешал ветер, сбивавший корабль с пути. Вскоре пришлось даже спустить паруса, и дружинники сели на весла.

Так продолжалось некоторое время, пока одна из лодок не догнала корабль северян. На носу лодки стоял обгоревший на солнце дочерна старик. Это был Вьюн. Он держался одной рукой за канат. Парус на лодке был развернут, отчего лодка сильно опережала корабль северян.

Как только лодка поравнялась с кораблем, он подал знак Малу на руле, и тот убрал часть паруса. Лодка замедлила ход и пошла, почти касаясь весел северян.

Квашка забеспокоился.

– Эй, старик! – громко проговорил он. – Ты нам весла хочешь переломать?

– Нет! Весла я не собираюсь вам ломать! – сердито крикнул в ответ старик. – Я только хочу поучить тебя, рыжего дурака, уму-разуму!

Квашка оторопел.

– Чего-чего?!

– А то – ты чего людей мучаешь на веслах, когда ветер волну гонит?

– Сам ты дурак! – озлился Квашка. – Разве ты не видишь, что ветер мешает нам идти?

– Но мне же не мешает? – сказал Вьюн.

Тан заинтересовался разговором и подошел к борту. Он узнал старика.

– Вьюн, это ты? Будь здрав!

– И ты будь здрав, северянин, – ответил Вьюн.

– Ты чего ругаешь нашего кормчего? – спросил Тан.

– Так дурак он у вас, – сказал Вьюн.

Тан ухмыльнулся.

– Это не новость. И чего?

– Зачем он изнуряет вас на веслах, хотя ветер хороший, чтобы идти под парусом?

– Сам он дурак, – пробурчал Квашка, – посмотри – ветер дует нам вбок, и если мы пойдем по ветру, то врежемся в берег.

– Однако его-то не сносит на берег, – заметил подошедший Лещина.

– А почему тебя не сносит на берег? – спросил Тан.

– Потому что у меня в голове есть мозги, – проворчал Вьюн.

– Ну так объясни нам свою хитрость, – попросил Тан.

– Да нет тут никакой хитрости, – сказал Вьюн. – Надо только помнить, что ночью и утром ветер дует от суши, а днем – в сторону суши. Поэтому ночью и утром лодку надо направлять по ветру от берега, а днем идти к берегу.

– И как же тогда держаться берега? – ехидно улыбаясь, спросил Квашка. – Нам ведь велено берег держать на виду.

– А ты слишком далеко в море не уходи, вот так и будешь держаться, – сказал Вьюн.

Тан и Лещина переглянулись.

– Это был бы хороший кормчий для нас, – заметил вполголоса Лещина.

– Да, – сказал Тан и крикнул Вьюну: – Старик, а ты не пойдешь на наш корабль кормчим?

– Нет, – ответил Вьюн. – У меня на лодке семья. Одни бабы и дети. Из мужиков только мальчишка, ему одному не управиться с лодкой.

– Жаль, – проговорил Тан. – Тогда держись поближе к нам, чтобы в случае чего мы могли позвать тебя.

– Ладно, – сказал Вьюн.

Он что-то проговорил Малу, и лодка тут же вильнула в сторону от корабля северян.

С закатом солнца ветер и в самом деле начал менять направление. Квашка хоть и был обижен на Вьюна, но его советом все же решил воспользоваться.

Ветер был несильный, и корабль легко шел под парусом. Пользуясь этим, гребцы залегли спать.

С наступлением сумерек на мачте лодки Вьюна загорелся огонь. Тан догадался, что Вьюн этим подает им пример. По огням на мачтах корабли смогут ориентироваться в темноте и держаться вместе. Поэтому Тан также приказал зажечь огонь. На остальных кораблях и лодках тоже зажглись огни. Стало хорошо видно, что караван держится в довольно плотном строю, и это Тана порадовало.

По привычке Тан проснулся перед рассветом. Было еще темно, но облака на востоке покрылись нежной розовой вуалью.

Тан приподнялся, и лицо защекотал прохладный легкий ветерок. Его хватало, чтобы корабль неторопливо плыл по гладкой поверхности воды.

Так как работы на веслах не было, то на корабле почти все спали. Не спал один только лишь рулевой. Он сидел на лавке на помосте, щекой прислонившись к веслу.

Тан решил подняться к рулевому на помост.

По пути он черпнул из бочки пригоршню воды и плеснул ею в лицо. Вода была теплая. Вытерев рукавом лицо, Тан поднялся на помост.

Увидев его, рулевой приподнялся.

– А где Квашка? – спросил Тан.

– Внизу, спит, – сказал рулевой.

– Хорошо, – проговорил Тан.

Когда корабль идет заданным курсом, кормчему нет смысла торчать у рулевого весла. Выспится, а днем ему придется менять курс корабля.

Тан окинул взглядом горизонт. Сзади тянулась цепочка слабых огней.

– Никто не потерялся? – спросил Тан.

– Да кто же его разберет в темноте? Вот солнце встанет, тогда и будет видно, – проговорил рулевой и посоветовал: – Ты бы шел, Тан, еще поспал.

– Я посижу рядом, – сказал Тан. Он хотел сесть на лавку рядом, но, немного подумав, спустился с помоста и прошел на нос корабля.

Здесь он увидел Лещину, который спал, подложив под голову седло. Однако, когда Тан подошел, открыл глаза.

– Ты чего, Тан, бродишь? – спросил он сонным голосом.

– Не спится, – проговорил Тан. – Что-то тревожно мне.

– Есть причина для тревоги? – спросил Лещина.

– Нет, – сказал Тан.

Лещина пододвинулся и предложил:

– Тогда ложись рядом. Я сначала лег внутри корабля, но там душно, и я вышел на свежий воздух. Здесь хорошо.

Тан сел на освободившееся место, и Лещина сказал: «Спи» – и закрыл глаза. Вскоре послышалось тихое сонное сопение.

Тан некоторое время смотрел на огоньки следовавших сзади кораблей. Они сливались со звездами на небе. Затем незаметно для себя задремал.

Очнулся Тан от чувства близкой опасности. Сначала он почувствовал, что он безумно раскачивается, словно на огромных качелях. Открыв глаза, он увидел, что по серому небу несутся рваные тучи. Волны били в борт, точно хотели разнести корабль в щепки. Тан попытался подняться на ноги, но не удержался на ногах – так сильно раскачивался корабль – и упал прямо на Лещину.

Лещина тут же проснулся. Ему секунды хватило, чтобы сообразить, что кораблю угрожает опасность.

– Кто на руле? – спросил он.

Тан бросил взгляд на помост для рулевого. Там никого не было.

– О боги! – воскликнул Тан и кинулся к рулю.

Он вовремя успел к рулю. Корабль разворачивало боком к волне. Еще немного, и он бы перевернулся.

Тан схватился за длинное рулевое весло. Им надо было энергично загребать, чтобы развернуть корабль по ветру, но весло словно застряло в вязкой смоле – не поддавалось. Мощные удары волн трепали Тана, словно тряпичную игрушку.

Вряд ли ему одному удалось бы вывести корабль на безопасный курс, если бы на помост не вбежали Лещина и Квашка. Не говоря ни слова, они бросились на помощь Тану. Втроем им удалось справиться с веслом, и наконец корабль пошел по волне. Теперь с рулевым веслом мог справиться и один Квашка. Тан отпустил весло и осмотрелся.

На корабле проснулись и остальные люди. Они бросали тревожные взгляды на волны с седыми гребешками.

Но с большей тревогой Тан смотрел на идущие сзади корабли. На них приспустили паруса, но они почти не отставали от головного корабля. Шли ровно.

– Нам тоже надо часть паруса убрать, – сказал Тан Квашке.

– Сейчас уберем, – отозвался тот и закричал на людей снизу, чтобы они занялись уборкой паруса.

На помост поднялся новый рулевой, и Квашка передал ему весло.

– А где тот, что ночью сидел у руля? Я его что-то не вижу, – поинтересовался Тан.

– Да кто его знает? – Квашка пожал плечами и обратился к рулевому: – Первушка, ты видел Палку?

– Нет, – ответил тот.

– Перед началом бури я видел его у руля, – сказал Тан.

Первушка побледнел.

– Он не мог оставить руль. Наверно, задремал и свалился за борт, когда волна ударила в борт.

– Нехорошо это – мы потеряли человека, – сказал Тан. – Вернуться бы назад – найти его…

– Это невозможно – ветер не даст, – сказал Квашка. – К тому же он, наверно, уже утонул.

– А куда мы идем? – вмешался в разговор Лещина, который уже давно оглядывал горизонт.

Тан взглянул на Квашку.

Тот бросил задумчивый взгляд на хмурое небо и проговорил:

– Похоже, ветер гонит нас на север.

– О боги, но нам не надо на север, – сказал Тан. – Нам надо на запад. Там находится река, по которой мы вышли в море. На той реке мы должны встретиться со Словеном.

Квашка развел руками.

– Волна и ветер нам бьют в корму. Если мы сейчас начнем поворачивать, то точно опрокинемся. Надо ждать, пока утихнет буря.

Лещина мрачно заметил:

– Но буря пока только усиливается. И если мы будем идти по ветру, то куда она нас занесет?

– Но что же делать? – проговорил Квашка. – Теперь нам остается только смириться с волей ветра и молить богов, чтобы мы остались живы. А стихнет буря, тогда и вернемся, куда нам нужно.

– Да, – согласился Тан. – Главное, чтобы буря нас прибила к берегу. А там уж дорогу к дому найдем.

Когда солнце поднялось, оно осветило удивительную картину – через всю долину тянулся пыльный поток, который тянулся к северу, словно огромная змея. Пыль пахла конским потом и свежим навозом. Змея вздыхала голосами животных.

Во главе потока ехал на коне Словен. Рядом – Грозыня и Доброгнев. Следом – первые бояре, бдительная охрана князя. Далее – двойная цепочка дружинников, охранявших княжеский обоз, и повозки с семьями дружинников.

Впереди ничего не мешало обзору, но сзади шли стада домашних животных, и все тонуло в поднятой их копытами пыли.

Словен оглянулся.

– Сзади задохнутся от пыли, – проговорил он.

– Ничего, – ответил Грозыня. – Это пока мы идем по долине, а выйдем из узкого места – народ разобьется на несколько отрядов и им станет полегче.

– Хорошо, – проговорил Словен и обратился к Доброгневу: – Ну так расскажи, воин, что нас ждет впереди.

– Мы шли по реке, – начал Доброгнев. – В низовьях реки мы попали в большой лиман. Там все заросло камышом, почва болотистая, комаров неисчислимые тучи. Если они нападут на человека, то запросто кровь всю выпьют.

– Слышал я об этих болотах, – проговорил Грозыня. – Я думаю, что если будем брать западнее, то болотистую местность обойдем.

– Западнее будет идти Рус. Помешаем ему, – сказал Словен.

– Не помешаем – Рус пойдет через горы, – проговорил Грозыня.

– Ну, об этих местах мы имеем какое-то представление, – проговорил Словен. – А вот что будет дальше?

Доброгнев продолжил:

– Выше по течению берега реки обрывистые. В одном месте из дна торчат камни, пришлось даже корабль перетаскивать по берегу. Там степь. А ближе уже к дому начнутся леса. Но мы видели только то, что было по берегам. А что дальше по сторонам – не знаю. Мы так далеко никогда не ходили.

– И мы никогда не ходили так далеко на север, – проговорил Грозыня и вздохнул. – И куда же пропали наши разведчики?

– Плохо идти, не зная местности. Но не это вызывает у меня тревогу, – проговорил Словен. – Тревожит меня, что мы не знаем: какие народы там живут, как они сильны, насколько опасны для нас?

– Где-то в этих местах должны бродить кочевники Сыроядца, – заметил Грозыня.

– Они восточнее живут. Здесь их не бывает, – сказал Словен.

– Жилищ на берегах мы почти не видели. Видели на берегах всадников, но их было мало, – сказал Доброгнев. – Однако на переправе через пороги они на нас напали. Когда мы им дали отпор, то они ушли в степь. Я думаю, что кто-то живет в тех местах и на порогах собирает дань с проезжающих.

– Посмотрим, – многозначительно проговорил Словен. – Пока дань со всех собираем мы. Думаю, и дальше так будет.

Так, разговаривая, они неспешно ехали. Но через некоторое время замолчали. Никому не хотелось говорить. Солнце вставало в зените и пекло словно безумное.

Словен чувствовал, как его одежда стала горячей, точно ее поджаривали на костре. Тонкая ткань на рубахе от жары превратилась в тонкий лист острого металла и при малейшем движении резала высохшую кожу до крови.

Из повозок сзади больше не слышалось женских голосов. Дружинники ехали, склонив от усталости головы. Опала и пыль. Поднявшийся горячий ветер сносил пыль в горы.

– Такой жары и в Ассирии не было, – проговорил Словен, вытирая с обожженного лица пот потемневшей от пыли тряпицей. – Надо бы остановиться пополдничать.

– Скоро будет ручей, – сказал Грозыня. – На его берегу и остановимся.

– Как бы скот не передох раньше, чем дойдем до места отдыха, – сказал Словен.

– Уже близко, – проговорил Грозыня и подал знак рукой, чтобы к нему подъехал один из сотников. Лицо его было покрыто пылью, и даже под пылью было заметно, что он изнурен жарой, однако сотник пытался скрывать усталость. Когда он подъехал, Грозыня приказал ему: – Езжай вперед и займи для князя место получше.

– Слушаю, – сказал тот, махнул рукой, и несколько конников рванулись вперед.

Когда через небольшое время колонна увидела полосу серо-зеленых деревьев, от них отделился всадник и поспешил навстречу. При приближении выяснилось, что это был сотник. Он доложил, что место для привала княжеского обоза им выбрано.

Место действительно оказалось хорошее: деревья склонялись над ручьем, образовывая уютные тенистые площадки. Княжеский обоз обосновался под одной из таких площадок.

Остальные занимали оставшиеся места. Все торопились занять места получше, но число переселенцев было слишком велико, чтобы у одного не очень полноводного ручья всем хватило места. Поэтому основная масса переселенцев начала пересекать ручей, чтобы двинуться дальше.

Шли десятки тысяч людей и сотни тысяч животных. Чтобы пересечь ручей, им требовались многие часы. Разумеется, при этом вода в ручье моментально была взбаламучена, и ручей превратился в поток густой грязи.

Сотник предусмотрел это и потому выбрал место для лагеря князя в верховьях ручья, гораздо выше места переправы.

Как только обоз остановился, погонщики занялись лошадьми, их надо было в первую очередь напоить. Слуги же занялись приготовлением обеда.

Впрочем, учитывая, что привал намечался недолгим, к тому же в самое жаркое время аппетита нет, костров не разводили, пищу не грели.

Часа через три двинулись дальше.

К вечеру третьего дня Данав с отрядом вышел на берег очередной реки. В пути он пересек множество рек, но эта его удивила – она была необычайно широкой и полноводной.

– Все! – сказал Данав, задумчиво осматривая пустынный берег.

– Что – все? – спросил Сканд.

– Пришли. Здесь хорошее место будет для зимовки. Теперь пора возвращаться к князю, – сказал Данав.

– Мы опоздаем к назначенному князем сроку, – заметил Сканд.

Данав развернул коня:

– Тогда поторопимся.

– Нам надо отдохнуть, – сказал Сканд.

– Отдохнем, когда вернемся, – возразил Данав.

– Но скоро ночь наступит.

Данав бросил взгляд на садящееся солнце.

– До заката еще есть время. Остановимся, когда стемнеет.

Сканд покачал головой.

До сих пор на ночевку становились основательно – разбивали лагерь, ограждали его изгородью из веток, разжигали костры и готовили горячую пищу, – поэтому люди и лошади даже к концу недельного путешествия сохраняли свежесть. Теперь, судя по настрою Данава, об этом придется забыть. Это вызовет недовольство дружинников.

Но желание Данава как можно быстрее вернуться с результатами разведки к князю было понятно – тут не до жалости к людям, а тем более к лошадям, – поэтому Сканд ничего не сказал. Он развернул коня, а вслед за ним и дружинники.

Возвращались, почти не отдыхая. На обед не останавливались. Ехали даже по ночам. Благо у каждого разведчика были запасные кони, а то бы в этой бешеной гонке загнали лошадей.

В обед Данав и его разведчики переправлялись через очередную речушку. Данав собирался и дальше ехать без остановки, но, как только перешли речушку, Сканд подъехал к Данаву и тихо проговорил:

– Данав, лошадям и людям надо дать отдых.

– Надо спешить к князю, – сказал Данав.

– Мы и так уж срок пропустили, – заметил Сканд.

– Там, наверно, ждут нас и не выходят в поход, – сказал Данав.

– До родных земель не так уж и далеко, – успокаивающе произнес Сканд. – Через два дня мы будем у князя. Раньше нам все равно не поспеть, как бы мы ни старались. Но ты загнал людей и лошадей. Из-за этого лошади едва переставляют ноги, а люди падают из седел. Нам всем надо отдохнуть – иначе мы просто не дойдем.

Данав взглянул в лицо Сканду.

Суровое лицо было покрыто густым слоем пыли, но и сквозь слой пыли было заметно, что оно было измождено так, что походило на череп, обтянутый кожей.

Другие дружинники выглядели не лучше. Казалось, что мертвецы встали из могил. Пользуясь заминкой, они дремали.

Данав и сам чувствовал в теле свинцовую тяжесть.

– Ладно, – неохотно проговорил Данав. – Всем отдых, пока жара не спадет. Нагоним потерянное время ночью.

– Привал, – объявил Сканд, и дружинники тут же попадали на траву.

Через несколько минут пришли в себя и занялись делами. Первым делом расседлали коней – давно требовалось их переседлать. Закончив с этим делом, быстро набрали дров и разожгли костер. Повар на скорую руку занялся приготовлением горячей пищи – четыре дня уже не видели горячего.

Данав расседлав коня, напоил его и, спутав ноги, отпустил пастись, а сам умылся и прилег в тень под дерево.

Вскоре он задремал и проснулся оттого, что его позвали обедать.

В воздухе вкусно пахло пропитанной дымом кашей. Дружинники стояли вокруг котла, но, ожидая Данава, не приступали к еде. По обычаю первым отведать пищу должен старший.

Подойдя к котлу, Данав зачерпнул из котла ложкой немного каши.

Костер тлел едва заметным пламенем.

– Добавьте огня, – сказал Данав.

Сканд бросил в костер несколько тонких сухих веток, и они мгновенно вспыхнули.

– Примите, боги, нашу пищу и дайте нам удачу, – произнес Данав.

Он кинул в огонь немного каши. Пламя костра окрасилось сизым дымом. Запахло горечью.

Через несколько секунд молчания огонь снова разгорелся.

– Жертва принята, – сказал Данав и присел к котлу. Остальные сели рядом.

Данав зачерпнул ложкой из котла, пожевал немного и сказал:

– Ешьте, братья.

После этого и другие приступили к еде. Они по очереди брали ложкой из котла кашу.

Вскоре котел опустел.

Данав облизал ложку и спрятал ее за поясом.

– Пусть эта пища даст нам силы, – сказал он.

После обеда дружинники устроились в тени дремать. Данав последовал их примеру.

Разбудил Данава Сканд.

– Данав, проснись, – встревоженным голосом проговорил он.

Данав открыл глаза и спросил:

– Что, уже пора ехать?

– Можно было бы еще отдохнуть, но сторожа заметили пыль, – проговорил Сканд.

«Пыль в степи мог поднять и смерч, но могли и люди поднять», – подумал Данав, поднялся и спросил:

– Где пыль?

Сканд показал рукой в сторону клонящегося к горизонту солнца.

– Там. Между горками.

Данав напряг зрение. Действительно, между двумя небольшими холмами повисла едва заметная дымка. Смерч поднимает пыль столбом, поэтому действительно там могли быть люди или животные. Впрочем, дикие животные пыли не поднимают.

Но дикие животные и не опасны так, как люди. В этих местах могли бродить кочевники Сыроядца, а это диковатое племя не больно-то соблюдало законы гостеприимства.

– Кто бы это мог быть? – вслух задал вопрос озадаченный Данав. – Может, князь выслал новых разведчиков?

– Не знаю. Могут быть и кочевники, – сказал Сканд. – Надо было бы послать туда человека проверить, но я не стал посылать.

– А чего? – спросил Данав.

– Горки как раз на нашем пути, – сказал Сканд. – А раз мы все равно пойдем в ту сторону, то чего зря гонять человека?

– Ладно, – согласился Данав. – Пойдем осторожно, заодно и разведаем кто там.

Данав поднял с земли войлочную подстилку, на которой лежал, и встряхнул ее.

– Хватит спать, поднимай людей. Пора в путь.

К холмам разведчики подкрались, стараясь быть как можно незаметнее.

На пути к холмам оказалась небольшая балка. Ее дно покрывали пятна колючего кустарника.

Здесь Данав остановился.

– Дальше пойдем пешком, – сказал он, слезая с коня.

Остальные дружинники слезли с коней. Один из дружинников взял у Данава повод.

– Со мной пойдут двое, – сказал Данав.

– Я пойду с тобой, – вызвался Сканд.

– Нет, – сказал Данав. – Сейчас будет опасно.

– Я разве – трус? – возмущенно проговорил Сканд.

– Ты не трус, – сказал Данав. – Здесь вообще нет трусов.

– Так почему я не могу пойти в разведку? – спросил Сканд.

– Потому что нельзя людей оставлять без командира, – сказал Данав. – Если я иду в разведку, то ты должен остаться.

– Тогда останься ты тут, – сказал Сканд.

– Я тоже не трус, – жестко проговорил Данав и смягчил голос. – Сканд, командир не имеет права прятаться за спины своих воинов. И что я скажу князю, если ты погибнешь?

– А если ты погибнешь? – спросил Сканд.

– Для этого я тебя и оставляю, – проговорил Данав. – Ты надежный воин, и если нам будет угрожать смерть, то я уверен, что ты найдешь способ выручить нас.

– Ладно, – согласился Сканд.

Оставив Сканда в лощине, Данав и двое дружинников пошли пешком. Сначала низко пригибаясь к сухой земле.

Холм зарос ковылем, жестким как проволока, поэтому перед вершиной холма Данав лег на землю и пополз, прячась в траве. Не отставали от него и дружинники.

С вершины холма Данаву бросилось в глаза большое стадо домашнего скота. Из-за стада и поднималась пыль. Животные жадно щипали сухую траву – по их поведению заметно было, что стадо совершило большой путь без остановок.

Впереди стада выстроилась процессия из странных повозок. На повозках были устроены навесы из плотного войлока.

Похожие повозки использовали кочевники, поэтому их вид насторожил Данава.

– Это кочевники, – сказал один из дружинников.

– Ага. Вижу, – коротко проговорил Данав и вгляделся в голову колонны.

Там стояла кучка людей. Они были вооружены – копья, топоры, мечи, луки. Это было неудивительно – когда отправляешься в дальний путь, то следует побеспокоиться и о своей защите от грабителей.

Люди что-то оживленно обсуждали. Но даже издали по жестам было заметно, что старшим среди них является толстый человек с бородой. Его жесты показались Данаву знакомыми, и он решил, что надо подобраться поближе.

– Не стоит это делать тебе. Лучше, если пойдет кто-либо из нас, – сказал дружинник.

– Эти люди мне кажутся знакомыми. Если это те, кого они мне напоминают, то должен пойти именно я, потому что вы их не знаете, – сказал Данав.

– Тебя заметят, – предупредил дружинник.

– Не заметят, – сказал Данав. – Они слишком увлечены своим разговором, а сторожа тем временем дрыхнут.

– Ладно, – согласился дружинник. – Если что, ты беги со всех ног прямо к лощине, а погоню мы остановим стрелами.

Договорившись о порядке действий, Данав змейкой скользнул с холма вниз.

Хотя как недавний пастух и охотник он и умел подкрадываться к зверю незаметно, но был немало удивлен, когда подобрался к людям почти вплотную, так что даже слышал их разговор.

Впрочем, он особенно и не таился, так как узнал людей – это был Вадит и жители его родной деревни. Поднявшись из травы, он подал знак дружинникам, ожидавшим его на холме, и не скрываясь пошел к столпившимся людям.

Они и сейчас не обращали на него внимания.

Данав остановился посзади них и прислушался к разговору. Шел спор, остановиться на отдых здесь или идти дальше.

Одни настаивали, чтобы остановиться, Троян возражал.

– Здесь нет воды и корма для скота, – говорил он, распалившись.

– Скот ест ковыль, – возражали ему. – А мы устали и по жаре идти уже не можем.

– Ковыль – плохая еда для скота. И здесь нет укрытия от солнца. Надо идти дальше, – настаивал Троян.

– Да сколько же еще идти? Кто знает, сколько идти до воды?

Данав решил, что ему пора вмешаться в спор.

– Вода недалеко, – громко сказал он, пытаясь покрыть своим голосом спорщиков.

Новое действующее лицо привело всех в замешательство. Все с изумлением смотрели на нового человека, словно выросшего из-под земли.

Первым пришел в себя Троян. Он узнал Данава.

– Данав! – радостно воскликнул Троян и бросился ему на шею. – Ты ли это?

– Да, вроде я, – сказал Данав и шутливо проговорил: – Ты только сильно не жми меня, а то раздавишь.

Теперь Данава узнали и другие.

– Ты как сумел к нам незаметно подкрасться? – спросил Вадит, все еще удивляясь внезапному появлению Данава.

– Да я и не подкрадывался, – проговорил Данав. – Вы так увлеченно спорили, что я подошел к вам, совсем не скрываясь.

– А что же сторожа? – спросил Вадит.

– Спят они, – с досадой проговорил Троян. – Хорошо, что это Данав, а если бы на его месте оказались разбойники?

– Беспорядок у вас с охраной, – укоризненно проговорил Данав.

Вадит покраснел и попытался оправдаться:

– Да нет тут поблизости никого.

Данав кивнул на выезжающих из балки всадников:

– А это кто?

– О боги! – испуганно воскликнул Вадит.

– Не бойся, на этот раз это мои люди, – сказал Данав и предупредил: – Но в дальнейшем будьте осторожнее – это степь, и тут друзей нет.

– Так ты как тут оказался? – спросил Троян.

– Князь Словен послал меня разведать пути на север, – сообщил Данав и в свою очередь задал вопрос: – А почему вы тут одни?

– Мы обогнали всех, – сказал Вадит.

– Я настоял, – добавил Троян. – Побоялся, что впереди идущие вытопчут всю траву, вот и настоял, чтобы мы шли первыми.

– Правильно, – сказал Данав. – А где князь Словен?

– Он с остальными отстал, думаю, не меньше, чем на полдня пути, – пояснил Вадит.

К колонне подъехали Сканд с дружинниками. Он бросал настороженные взгляды на людей.

– Это наши, из моего родного села, – сказал Данав.

Ему подвели коня.

– Князь Словен далеко? – спросил Сканд.

– В полудне пути, – сказал Данав.

– Тогда надо ехать, – кивнул Сканд.

Данав сел на коня и, склонившись, проговорил:

– Вы тут на жаре не стойте, иначе начнет дохнуть скот. Пройдите немного вперед – там за балкой еще немного пройдете и подойдете к ручью. Там и остановитесь на отдых. Дальше тоже будут речки. Но остерегайтесь – и в степи есть люди. Они прятались от нас, но напасть могут в любой момент. Поэтому терпите и в степи на ровном месте не останавливайтесь.

Дав совет, Данав тронул коня, и дружинники уехали.

Глядя им вслед, Вадит задумчиво проговорил:

– Жалко, что Данав не с нами.

За ночь Тан не сомкнул глаз ни на секунду – море бушевало, словно бешеное. Но к утру на небо неожиданно высыпали густые гроздья звезд. Ветер стих. Только издалека пришедшая волна все еще била в борта, но уже без прежней ярости, словно буря выдохлась.

Но вскоре волна улеглась, и корабль стал только слегка покачиваться.

Тан обрадовался.

– Похоже, буря закончилась, – проговорил Квашка. Посиневший, он ни на минуту не выпускал руль из рук.

Вскоре восток заалел, и поднявшееся багровое солнце озарило розовым светом сначала верхушки мачт, а затем и море. Как по сигналу качка прекратилась, и все увидели, что море точно застыло – вокруг корабля простиралась ровная поверхность от горизонта до горизонта, без единой морщинки.

– Море точно льдом покрылось, – не удержался от сравнения Тан.

Квашка отпустил руль и вытер с лица пот.

– Фу, ну и набрались страху-то! В жизни никогда так не трусил, – облегченно выдохнул он. – Теперь можно будет и отдохнуть.

– Да, уж страху-то натерпелись. Одно дело погибнуть в бою, и совсем другое – утонуть, точно щенки в луже, – проговорил Тан.

– Представляю, как перепугались-то на лодках, – сказал Квашка.

Тан переполошился:

– А что с другими кораблями?

Он бросился на корму. Корабли и лодки были далеко разбросаны друг от друга. А о присутствии многих свидетельствовали только тонкие черточки мачт на горизонте.

Тан начал считать мачты. Пересчитав, облегченно констатировал:

– Почти все корабли и лодки.

Подошедший Квашка удивился:

– Надо же, в такую бурю и не растерялись. А ведь должны были все растеряться.

– Боги благосклонны к нам! – объявил Тан и распорядился: – Квашка, поднимай людей, пусть садятся на весла, надо собрать корабли в одну кучу.

– Ага, – сказал Квашка. – Сейчас подниму, а то лежат словно тюлени. Весь корабль заблевали. Поэтому надо сначала хоть немного помыться.

– Только быстрей, – добавил Тан.

Через полчаса корабль, омытый забортной водой, уже несся к видневшемуся недалеко княжескому кораблю.

Борта княжеского корабля были выше ладьи северян. Слышались звуки скота – тяжелое дыхание коров, блеяние овец и коз. О чем-то переговаривались куры. Но корабль казался безжизненным.

Квашка лихо подогнал ладью под самый борт княжеского корабля и крикнул:

– Эй, на корабле, есть кто живой?!

Над ладьей свесилась кудлатая голова.

– Чего орешь, дурень?

Квашка, обидевшись на непочтительный ответ, погрозил кулаком.

– Вот я тебе сейчас ввалю – узнаешь, чего ору.

– Угомонись, Квашка, – спокойно проговорил Тан и обратился к человеку: – Как там волхвиня? Жива ли?

– Жива, – улыбаясь, проговорил человек. – Сейчас позову Любко.

Он исчез, через минуту над бортом свесился Любко.

– А, это ты, Тан, – узнал он Тана.

– Как пережили бурю? – спросил Тан.

– Да ничего. Видели и посильнее бури, – сказал Любко.

– А как там Вольга? – снова спросил Тан.

– Болеет. От качки ей худо, – сказал Любко, загадочно улыбаясь.

Тан уцепился за борт. Взобрался на корабль и направился к каюте, в которой разместилась Вольга. Любко последовал за ним.

– Надо посмотреть, что с ней, – сказал он.

Любко пожал плечами и заметил:

– Стоит ли делать это? Женщины не любят, когда их застают в не самом лучшем виде.

Тан остановился в растерянности.

– Ты думаешь, что она не захочет увидеть меня? – неуверенно проговорил он.

– Не знаю, – сказал Любко. – Но меня к ним в каюту не пускают.

Видимо, за тонкой перегородкой каюты слышали разговор Тана и Любко, потому что дверь внезапно открылась и на пороге появилась Ластивка.

Мужчины замолчали.

Ластивка была бледнее, чем обычно, хотя и пыталась скрыть это густой яркой косметикой. Узнав Тана, она ойкнула и юркнула обратно.

– Это Тан, – донесся ее голос.

Следом за этим послышался испуганный голос Вольги:

– О боги!

Затем голос потеплел:

– Слава тебе, богиня Макошь!

В каюте поднялась суета: слышался шум, девушки-служанки выглядывали из двери, словно испуганные птенцы из гнезда, и прятались.

Наконец на пороге опять появилась Ластивка. Сделав легкий поклон, она с особой важностью пригласила Тана:

– Заходи, мужчина. Жрица великой богини просит тебя зайти к ней.

Тан зашел в каюту.

Внутри помещения был почти идеальный порядок. Все вещи разложены по полкам. Служанки сидели на лавке у окна, смиренно сложив руки на коленях. Ничто не свидетельствовало о том, что женщинам пришлось пережить ночью.

Только Вольга полулежала на постели. Она была принаряжена, но лицо выдавало усталость.

– Это ты? – проговорила Вольга с некоторым удивлением.

– Это я, – сказал Тан.

– Я рада тебя видеть, – сказала Вольга.

– И я рад, – проговорил Тан и поинтересовался: – Жрица, как ты провела ночь?

– Ужасно, – еле слышно ответила Вольга.

Она подала знак служанкам:

– Девушки, оставьте нас.

Девушки встали, поклонились и вышли.

– Ты как тут оказался? – спросила Вольга. – Ты же должен был идти со Словеном.

– Князь передумал. Он захотел, чтобы его сопровождал Доброгнев, – сказал Тан. Он не стал говорить Вольге истинной причины перемены князем своего решения, так как это могло ее обидеть.

– Словену сами боги нашептали это мудрое решение, – произнесла Вольга.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Буря была ужасна, – пробормотал Тан.

– Это боги разгневались на нас, – прошептала Вольга.

– На море часто случаются бури. И то, что ты выжила в такой страшной буре, свидетельствует о том, что боги милосердны к тебе, – попытался ободрить ее Тан.

Конечно, буря была не из самых сильных, но Тану действительно захотелось утешить женщину.

– Меня любит богиня Макошь. Но мне было так страшно, что я думала, что не переживу эту ночь, – проговорила Вольга, и на ее глазах появились слезы.

Она казалась такой несчастной, что Тан пожалел ее и взял за руку.

– Не бойся, Вольга, я готов сделать все, лишь бы ты была в безопасности.

Вольга показала рукой на край постели.

– Тан, милый, присядь рядом.

Тот осторожно сел, куда просили.

– Я была счастлива с тобой, – тихо прошептала Вольга.

– Значит, это все же была ты? – негромко спросил Тан.

Щеки женщины слегка покраснели. Она смущенно проговорила:

– В жизни часто случается то, что человек и не предполагает. Я люблю тебя. Но я не могу в этом признаться другим.

– Почему?

– Потому что я была женой царя, – сказала Вольга.

– И что же?

– Любовь – это слабость. А у жены царя не может быть человеческих слабостей. Я должна хранить верность своему мужу, даже после его смерти.

– У нашего народа нет таких обычаев. Каждый волен избирать себе свою судьбу.

– У нашего народа свои обычаи, – возразила Вольга.

– Женщины живут по обычаям того племени, в которое они приходят, – сказал Тан.

Вольга на секунду задумалась, затем ее лицо озарилось улыбкой.

– Наверно, ты прав, – проговорила она, улыбаясь каким-то своим мыслям. – После того, как мы оставили свои исконные земли, многое переменится.

Тан с интересом взглянул на нее.

Вольга накрыла своей тонкой ладонью его ладонь.

– Ты можешь помочь мне? – спросила она.

– Конечно, – сказал Тан.

– Останься на корабле со мной.

– Я не могу. Я вождь над своей дружиной, – ответил Тан.

– Тан, я не прошу тебя оставить их совсем. Останься только на одну ночь, – жалобно попросила Вольга.

– Как же они без меня? Без меня они не обойдутся.

– Там есть кому тебя заменить. Они же не малые дети!

– Я должен подумать, – сказал Тан.

Глаза Вольги поледенели.

– Муж, о чем ты должен подумать, если тебя женщина умоляет остаться с ней?

Тан подумал, что если он сейчас откажет Вольге, то поссорится с ней навсегда. А ссориться с волхвиней, от слова которой зависит судьба его племени, было бы опрометчиво.

Тан бросил на нее взгляд – к тому же она была очень привлекательна, а ее ласки были еще свежи в его памяти.

– Ладно. Но только на одну ночь, – решился Тан.

Он вышел из каюты и подошел к борту. У борта стояли Лещина и Квашка.

– Я останусь на корабле до утра, – сказал Тан. – Надо проследить, чтобы волхвиня успокоилась.

Объяснение получилось двусмысленным. Тан поздно понял это и попытался исправить дело:

– Вольга боится оставаться одна.

Лещина усмехнулся – на корабле был Любко, которому было поручено охранять Вольгу. К тому же Любко был более опытным мореходом, так как ходил со Словеном в поход.

Вздорный Квашка, ничего не поняв, возмутился:

– Чего тебе делать на корабле? С бабой, что ли, давно не спал?

Лещина с размаху мазнул Квашку по затылку так, что у того шапка полетела за борт.

– Молчи, дурак!

– А чего? – окрысился Квашка.

– А того! Потом объясню…

Лещина был умным человеком, в отличие от Квашки, и понимал, что от личных отношений Тана с Вольгой зависит многое: куда Словен поведет свое племя, да и как сложатся отношения между племенами, когда они встретятся.

– Оставайся, – коротко сказал Лещина.

– Ты на ладье будь за старшего, – распорядился Тан.

Квашка достал багром шапку из воды и недовольно пробурчал:

– Чего дерешься?

– Не бурчи, – сказал Тан. – Лучше скажи, куда нам идти дальше?

Квашка зачесал затылок.

– А кто его знает, куда нас отнесла буря? Земли не видно. Спросить некого.

– И что – теперь стоять на месте? – язвительно спросил Тан.

Квашка бросил взгляд на солнце.

– Надо идти на север, – сказал он. – Мы, когда вышли из реки, шли прямо на юг.

– А про бурю уже забыл? – напомнил Лещина.

Квашка опасливо взглянул на скорого на руку Лещину.

– Буря вряд ли угнала нас далеко. Все равно река была на севере.

– Ладно, – сказал Тан. – Раз говоришь – значит, пойдем на север. Найдем землю, а там определимся, куда нам идти дальше.

Пока Тан разговаривал с Квашкой и Лещиной, остальные корабли и лодки снова собрались вместе. Видя это, Тан подал сигнал двигаться дальше.

Для него было очевидно, что после бури корабли заблудились в море, поэтому хотя княжеский корабль и следовал за ладьей северян, однако он все время держался рядом с рулевым.

Когда Тан вышел, служанки хотели вернуться в каюту, но Ластивка велела им подождать. В каюту вошла одна.

Вольга поднялась с постели и присела на стульчик у окна. Свет освещал ее счастливое лицо.

– А где остальные девушки? – спросила Вольга, когда увидела, что Ластивка одна.

Ластивка подошла ближе к ней и вполголоса проговорила:

– Я им велела пока подождать на палубе.

– Зачем? – недоуменно спросила Вольга. – Пусть заходят.

– Жрица, я хотела бы с тобой поговорить наедине, – сказала Ластивка.

– О чем? К чему такая таинственность? – удивилась Вольга. – У меня от девушек нет секретов.

– Я хотела бы поговорить о Тане, – сказала Ластивка.

Вольга насторожилась.

– А что с ним не так?

– Я хотела рассказать, почему князь Словен не захотел его брать с собой, – сказала Ластивка.

– И почему? – спросила Вольга.

– Тан и Данав поссорились из-за Денепры. Данав обещал убить Тана. И князь Словен, узнав это, решил, что Данава и Тана лучше держать подальше друг от друга, – рассказала Ластивка.

– И что же? – сказала Вольга. – Мы сами это устроили. Вот видишь, как все сложилось благополучно – Тан поссорился с Данавом и обиделся на Денепру. Теперь он только мой.

– Но ты забыла одну вещь… – сказала Ластивка.

– Какую? – задала вопрос Вольга.

– Денепра, – коротко намекнула Ластивка.

– Что – Денепра? – не поняла Вольга.

– Она же находится тут, на одном из кораблей, – напомнила Ластивка.

Теперь Вольга осознала опасность.

– Ты думаешь, что они могут встретиться? – спросила она.

– Они обязательно встретятся, – ответила Ластивка.

– Но Денепра отказала Тану, – сказала Вольга. – Там все решено.

– Нет, – возразила Ластивка. – Тогда рядом с ней был Данав. Но, когда его нет рядом, она может передумать.

– О боги! – испуганно воскликнула Вольга. Ее лицо побледнело. – Ох, зря я уговорила ее идти со мной.

– Но ведь никто не знал, что Словен прикажет Тану идти с нами, – напомнила Ластивка.

– Они ни в коем случае не должны встретиться! – сказала Вольга.

– Но как же ты этому воспрепятствуешь? – задала вопрос Ластивка.

– Время пока есть, – сказала Вольга. – Денепра идет на другом корабле, и они не встретятся. Тан, скорее всего, и не знает, что она идет с нами.

– Но скоро мы пристанем к берегу, и тогда он ее увидит, – сказала Ластивка.

– Я сделаю так, что он ее не увидит, – холодно произнесла Вольга.

– И как же? – спросила Ластивка.

– Я ушлю Денепру с каким-либо поручением. А пока она будет отсутствовать, я займусь Таном, – сказала Вольга.

– А не лучше ли поскорее женить Данава и Денепру? – предположила Ластивка.

Вольга на секунду задумалась, затем проговорила:

– Об этом я подумаю, но, думаю, еще лучше будет, если Тан женится на мне.

Ластивка покачала головой.

– Ты царица, а потому тебе нельзя выходить замуж. Такой обычай.

Вольга вспомнила разговор с Таном и усмехнулась:

– Мы ушли, чтобы строить новую жизнь. А значит, нам пора заводить и новые обычаи.

Закончив разговор с Ластивкой, Вольга позвала девушек в каюту. Немного погодя она вышла из каюты.

Следом за ней вышла одна из служанок. Служанка пошла к центральной мачте, где был сооружен очаг, и занялась приготовлением пищи.

Вольга остановилась около входа. Оглядевшись, она увидела Тана и подошла к лесенке, ведущей на помост, где находились Тан и рулевой, с намерением подняться на помост.

Вольга остановилась перед ней.

– Вольга, ты хочешь подняться к нам? – спросил Тан.

– Да, – сказала Вольга и бросила беспомощный взгляд – лесенка была слишком крутой.

Тан спустился по ступенькам и подал ей руку.

Вольга ухватилась за нее и начала осторожно подниматься. На самом верху она споткнулась, умышленно или нечаянно, но Тан подхватил ее.

Вольга обняла его за шею и крепко прижалась к нему. Лицо Тана защекотали нежные волосы, и он почувствовал, как Вольга впилась в его шею огненным поцелуем.

Тан невольно оглянулся – не заметил ли кто ее озорной проделки? Но рулевой смотрел вперед, а на палубе, кроме служанки, готовившей пищу, никого не было – все предпочли прятаться от солнца в трюме.

Вольга легонько шлепнула Тана по руке.

– Отпусти меня.

Синие глаза Вольги глядели холодно, но ее губы дрожали в едва заметной довольной улыбке.

Тан поставил ее на ноги.

Вольга окинула взглядом горизонт и начала задавать вопросы.

– А в каком направлении мы идем? – был первый ее вопрос.

Тан пояснил:

– Буря сбила нас с пути, и мы потеряли из виду берег.

– Значит, мы заблудились? – спросила Вольга.

– Нет, – сказал Тан. – Хотя мы и не видим берега, но небо ясное и мы сейчас ориентируемся по солнцу и идем на север.

– Почему на север? – спросила Вольга. – Земля же на западе.

– Потому что мы пришли по реке, которая шла с севера на юг. Значит, теперь нам надо идти в обратном направлении, – пояснил Тан.

– А если мы не увидим берега? – спросила Вольга.

– Увидим. Обязательно увидим, – заверил Тан.

Он видел, что Вольга задавала вопросы не потому, что и в самом деле боится, что флотилия заблудилась, – женщина была вполне спокойна, – а потому, что ей просто хотелось поговорить с ним. Поэтому он терпеливо объяснял.

– А когда мы увидим Словена? – задала очередной вопрос Вольга.

– Через пару дней, самое позднее, мы войдем в реку, а там немного поднимемся по реке и станем лагерем, чтобы ждать Словена.

– А мы не разминемся с ним?

– Нет. Там есть приметное место – реку преграждают каменные пороги. Там нам придется высаживаться на берег и перетаскивать корабли. По воде они не пройдут. Вот там и разобьем лагерь.

– А долго будем ждать? – спросила Вольга.

– Наверно, с месяц. Они идут со стадами, а мы налегке, поэтому мы сильно опередим их, – сказал Тан. – Но нам все равно придется зимовать там, потому что наступает осень и надо запасти корм для скота.

От очага потянуло вкусным ароматом. К готовившей пищу служанке подошли другие девушки. Они повозились около котла, затем понесли его в каюту.

Освободившееся место у очага заняли дружинники Любко.

Через несколько минут из каюты вышла Ластивка и сообщила Вольге, что обед готов.

– Хорошо. Мы сейчас придем, – сказала Вольга и пригласила Тана. – Мой друг, идем обедать со мной.

Тан предпочел бы обедать с дружинниками, но уклониться от приглашения волхвини было невозможно.

– Хорошо, – кивнул он.

Вольга подошла к лестнице, и остановилась, и покосилась на Тана.

– Ты мне поможешь спуститься?

– А как же! – спохватился Тан и быстро скатился по лестнице.

Оказавшись внизу, он подал Вольге руку.

Вольга оглянулась и, озорно улыбнувшись, промолвила:

– Тут высоко, я боюсь спускаться.

Тан догадался, чего хочет женщина, он поднялся по ступеньке и обхватил Вольгу обеими руками за талию.

– Я сниму тебя.

Вольга легко ахнула и упала в руки к Тану. Тот подхватил ее. Женщина опять, как бы ненароком, коснулась губами его шеи. Заодно шепнула на ухо Тану:

– Я жду с нетерпением вечера.

– Я тоже, – тихо ответил Тан и поставил ее на ноги.

Ночью дул слабый ветер, но его силы хватало, чтобы корабли и лодки шли под парусами и в то же время команда могла отдыхать. Бодрствовали только рулевые.

Тан провел ночь у Вольги. Утром он проснулся от крика дозорного:

– Вижу землю!

Не одевшись, Тан выбежал наружу. Высыпал на палубу и остальной народ.

– Где земля?

Дозорный показал рукой в сторону севера, и Тан увидел на горизонте сизую полоску.

Корабли по морю шли уже почти неделю, и людям надоел однообразный вид бескрайней воды, к тому же многие опасались повторения бури. Поэтому вид земли вызвал у людей эйфорию. Кто-то даже пустился в пляс.

Глядя на радость людей, Тан подумал, что неплохо бы людям дать возможность передохнуть – побывать на берегу хотя бы недолго. Почувствовав твердую землю под ногами, люди снова обретут уверенность.

Вольга вышла на палубу наскоро одетая – завернутая всего лишь в покрывало. Любко, знавший, что Вольга провела ночь с северянином, ронял в ее сторону неодобрительные взгляды.

Тан видел это и понимал, что другие дружинники также не в восторге от того, что жена их бывшего вождя так откровенно показывает, что нашла себе другого мужчину.

Впрочем, обычаи не запрещают вдовам выходить второй раз замуж. Поэтому Тан рассудил, что Вольга найдет способ, как сгладить отношения с дружинниками.

И когда Вольга вышла из каюты, Тан сказал ей, что намерен пристать к берегу.

Однако Вольге это предложение почему-то не понравилось.

– Нет, – неожиданно сказала она, – у нас нет времени на то, чтобы гулять по берегу.

– Отчего же? – удивился Тан.

– У нас назначена встреча со Словеном, и потому мы должны поторапливаться.

Тан был озадачен. Он заметил:

– Но даже задержка на неделю ничего не поменяет. Словен идет по земле медленно и обязательно появится у порогов не раньше, чем к зиме. Поэтому и назначили зимовку у порогов. А тебе надо отдохнуть на земле.

– Я не устала! – уперлась Вольга.

– Но почему ты не хочешь пристать к берегу? – не понимал Тан.

– Богиня Макошь говорит мне, что нам надо скорее прийти к месту встречи, – привела последний аргумент Вольга.

Против воли богини Макоши не возразишь, и Тан сдался:

– Ладно, пусть будет по-твоему.

Он поднялся на помост к кормчему и сказал, что надо догнать ладью северян. Кормчий приказал сигнальщику подать знак на корабль северян, чтобы те замедлили ход.

Находившийся на помосте рядом с кормчим Любко, услышав слова Тана, поинтересовался:

– Разве мы не будем приставать к берегу?

– Нет. Волхвиня не хочет терять время, – сказал Тан.

Любко бросил странный взгляд на Тана.

– А я думал, что ей уже надоела морская качка.

– Я тоже так считал, – проговорил Тан.

Ему в голову пришла мысль, что надо все же сказать Вольге, чтобы поскорее нашла способ наладить отношения с Любко и его дружинниками. Сам Тан не представлял, каким образом это можно сделать.

В расстройстве он тихо промолвил:

– Но кто знает, что у женщин на уме…

– Да уж, женщин не всегда поймешь, – согласился Любко.

Получив сигнал с княжеского корабля, ладья северян сбавила ход. Когда корабли сблизились, Тан подошел к борту.

На ладье на переговоры вышли Лещина и Квашка.

– Что случилось? – спросил Лещина. – Скоро мы будем у берега.

– Вольга не хочет, чтобы мы высаживались на берег, – вздохнул Тан.

Лещина подумал, что ослышался.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что Вольга не хочет, чтобы мы подходили к берегу, – повторил Тан.

От неожиданности Лещина на секунду замолчал.

– И чего же она хочет? – с нескрываемым сарказмом спросил он.

– Она хочет, чтобы мы шли дальше как можно скорее, – сказал Тан.

Тут возмутился Квашка. Свое возмущение он выложил в обычной манере.

– Да она спятила! Если мы не пристанем к берегу, то как мы узнаем, в какую сторону нам плыть?

Тан оглянулся: к его удовлетворению, Вольга ушла в каюту и не слышала слов Квашки.

– Ты будь почтительнее к ней. Она все же жрица богини Макоши, – сделал он замечание.

Квашка отмахнулся.

– На севере земля. Так, может, она нам скажет – куда нам теперь плыть?

– И в самом деле, – поддержал его Лещина, – а куда нам плыть-то?

Тан на секунду задумался, затем проговорил:

– Раз на севере земля, то давайте пройдем на запад вдоль берега, а там…

Квашка ехидно рассмеялся.

– А там либо реку найдем, либо волхвиня передумает. У нее, похоже, семь пятниц на неделе.

На этот раз Квашка был прав. Тан улыбнулся.

– Может, и так. Но что делать?

– Ладно, – согласился Квашка. – Пошел я на руль.

Когда Квашка отошел, Тан тихо сообщил Лещине:

– Дружинники Словеновы сердятся на меня.

– За что?

– Что я сплю с Вольгой.

Лещина нахмурился.

– Вообще-то это не их дело – с кем она спит.

– Однако…

– Тогда терпи, Тан, – сказал Лещина. – Надеюсь, они поймут, что от вас обоих сейчас зависит, как будут складываться отношения между нашими племенами.

– Не знаю, – вздохнул Тан.

– А ты поговори с ней, – посоветовал Лещина. – Женщины в таких делах ушлые, она что-либо придумает.

– Вот и я думаю, что надо поговорить с ней, – согласился Тан.

Корабли стали расходиться, и Тан зашел в каюту к Вольге.

Вольга уже была одета и сидела за столом. На столе стояла крынка с молоком, кувшин с водой, кувшин с вином, а также блюдо с горкой пирожков, вареные яйца, сыр, блюдо с фруктами и овощами.

Ластивка прислуживала Вольге.

– Тан, присаживайся завтракать, – пригласила Вольга.

Тан сел на лавку напротив.

Ластивка поставила стакан перед Таном и налила молока.

– Тебе сладкий пирожок? Или с рыбой? Или с мясом? – заботливо спросила Вольга.

– Мне все равно, – ответил Тан, думая, как начать разговор с Вольгой.

– Тогда возьми с мясом. С утра тебе надо получше подкрепиться, – сказала Вольга и пододвинула блюдо ближе к Тану.

– С мясом те, что побледнее, – добавила Ластивка.

Тан покосился на нее, взял пирожок и надкусил его. Пирожок оказался с рыбой. Тан продолжил есть.

– Это с рыбой, – проговорила Вольга Ластивке. – Надо их как-то делать особенными, а то не различишь, где какие.

– Мне все равно, – снова произнес Тан.

Доев пирожок, он снова покосился на Ластивку, давая понять, что ее присутствие мешает:

– Вольга, мне надо с тобой поговорить.

– Говори, – сказала Вольга.

– Пусть Ластивка выйдет, – прямо попросил Тан. – У меня разговор наедине.

Вольга бросила взгляд на Ластивку и приказала:

– Ластивка, выйди на минуту.

Ластивка вышла.

– И что ты мне хотел сказать? – осведомилась Вольга.

Тан тихо проговорил:

– Дружинники недовольны.

– И что же их беспокоит?

– Что мы спим вместе. Им не нравится, что жена их вождя завела себе любовника.

– Вождь умер, – напомнила Вольга.

– Но в их глазах ты все еще остаешься его женой. Они ревнуют тебя, – сказал Тан.

– Что ж… – проговорила Вольга, и на ее губах появилась улыбка. – И тебя волнует их мнение?

– Нет, но все-таки… – пробормотал Тан.

– Так что же тебя беспокоит?

– И мне не хотелось бы, чтобы из-за этого возникла ссора.

– Мои отношения с тобой их не касаются, – резко проговорила Вольга.

– Но обычаи…

– «Новая земля – новые обычаи» – так ты сказал? – опять напомнила Вольга.

– Они к новым обычаям пока не привыкли.

– Так пусть привыкают, – холодно сказала Вольга.

– Для этого людям требуется время, – заметил Тан.

– Нет у меня для этого времени, – сказала Вольга.

Тан вздохнул.

– И все же что-то надо сделать, чтобы они успокоились.

– Если им не нравится, что я завела себе любовника, то женись на мне, – сказала Вольга. – Против этого же они не будут возражать?

– Жениться? – удивился Тан.

– А что? В чем заминка?

– Не знаю… – растерянно ответил Тан.

– Я красива?

– Красива.

– Ты любишь меня? – прямо взглянула собеседнику в глаза Вольга.

Не ожидая такого прямого вопроса, Тан замялся.

Вольга была красивой женщиной, к тому же занимала высокое общественное положение, поэтому многие без раздумья согласились бы жениться на ней. Но он помнил Денепру. Любя ее, он даже не задумывался ни о каком расчете. Он просто любил ее. С Вольгой было по-другому.

Когда женщина задает прямой вопрос: «Любишь ли ты меня?» – то она ожидает и немедленного ответа: «Да, люблю!» Других вариантов нет.

А сейчас молчание затянулось, и ситуация становилась двусмысленной и даже оскорбительной для Вольги.

Наконец Тан спохватился и поспешно сказал то, что и должен был ответить, но сразу:

– Конечно, люблю.

Так что ответ вышел каким-то неискренним.

Разумеется, Вольга догадалась о причинах заминки с ответом, и обида и ревность больно кольнули ее сердце. Однако женская интуиция подсказала ей, что когда решается вопрос о замужестве с любимым человеком, не стоит усложнять его решение ссорой. Поэтому Вольга сделала вид, что ничего не поняла.

– Так в чем же дело? – спросила она. – Или ты меня все же не любишь?

– Люблю, – на этот раз поторопился ответить Тан и попытался дать объяснение своему неуклюжему ответу: – Понимаешь, Вольга, слишком неожиданно возник разговор об этом. Я боюсь, что твои сыновья будут возражать.

– Главное, чтобы наш брак был угоден великой богине Макоши, – проговорила Вольга. – А сыновья? Вот именно, что они мои сыновья. А потому мешать счастью матери они не будут.

– Тогда никаких препятствий нет, – сказал Тан.

– Вот и хорошо, – сразу успокоилась Вольга. – Значит, сегодня же и объявим всем, что мы муж и жена.

– А свадебный пир?

– Встретимся со Словеном и Русом, тогда и устроим пир, – ответила Вольга.

Обычаи были просты: чтобы брак между мужчиной и женщиной был признан, достаточно было объявить о нем окружающим. В тот же день Вольга и Тан объявили о том, что они стали мужем и женой.

Свадебный пир Вольга отменила до встречи с сыновьями. Но вечером все же небольшое застолье было устроено. На застолье были приглашены старшие северяне и Любко с дружинниками. Других знатных людей на корабле не было, а задерживать ход флотилии приглашением лучших людей Вольга не захотела.

Должные приличия были соблюдены, и все потекло прежним порядком.

Еще два дня корабли шли вдоль берега. Вечером второго дня, когда Тан уже подумал, что они все же заблудились, неожиданно по левому борту в береговой полосе показался проход.

Ладья северян сбавила ход, затем остановилась, и княжеский корабль подошел к ладье.

У борта ладьи ожидали Лещина и Квашка. К борту подошли Тан и Любко.

– Вот он, вход в реку, – чего остановились? – спросил Тан.

– Посоветоваться решили, – проговорил Лещина.

– О чем? – спросил Любко.

– А ты зачерпни воду и попробуй ее на вкус, тогда поймешь, – сказал Квашка.

– В чем дело? – обратился Тан к Лещине.

– Вода в проливе соленая, – сказал Лещина.

– Ага, – сказал Тан, – думаете, это не вход в реку?

– Да кто ж его знает, – неуверенно проговорил Лещина.

– А ты, Квашка, что думаешь? – обратился Тан к Квашке.

Квашка пожал плечами, но ответил разумно:

– Река несет пресную воду, а в заливе вода соленая. Значит, это точно не вход в реку.

Любко бросил взгляд на Тана.

– Что ты скажешь?

Тан немного подумал и ответил:

– На север отсюда морей нет. А залив, в который впадает река, большой. Так что ветер мог нагнать в залив соленую воду. Надо идти в залив. Ну, если это окажется не вход в реку, то повернем назад.

– Слышал? – спросил Квашку Лещина.

Квашка поморщился, но согласился:

– Что ж, можно и так. Но по уму надо бы высадиться на берег и спросить местных, что тут за места. Но если уж Вольга так торопится, то можно идти и не спрашивая. Только как бы это еще больше не задержало нас.

– Идем в залив, – принял окончательное решение Тан.

Любко заметил:

– Однако я думаю, что прежде надо было бы спросить Вольгу.

Замечание Любко Тану не понравилось. И не потому, что он стал мужем Вольги. Желание жены муж спрашивает, когда сам считает необходимым. Ведь всем известно, что мужчины считают себя главой семьи, хотя на самом деле в семье решения принимает часто жена.

Тан привык самостоятельно распоряжаться на корабле, но в предложении Любко ничего, ущемляющего его власть, не было. И Тан обязательно бы сообщил Вольге о плане и посоветовался бы с ней.

Но сейчас Тан понял, что хотя Любко и его дружинники внешне и успокоились, однако они все еще были недовольны замужеством Вольги. Сейчас Любко показывал перед всеми, что он все так же главной считает Вольгу.

Лещина и Квашка с интересом ожидали, что ответит Тан. Им также хотелось понять роль Тана при Вольге.

Тан подумал, что если он согласится с второстепенной ролью, то потеряет не только лицо и уважение своих товарищей, но и власть вообще – Квашка давно настаивал, чтобы старшим в дружине был избран другой. Этого допустить было нельзя. Поэтому Тан ответил подчеркнуто резко:

– Привести корабли к месту встречи князем Словеном поручено мне. А потому только я принимаю решение, куда вести корабли.

Любко понял, что перебрал, и если будет настаивать на своем, то это вызовет ссору. Заводить ссору было неразумно. Поэтому Любко постарался смягчить свои слова.

– Я только хотел дать тебе совет.

– И ни в чьих советах по этому поводу я не нуждаюсь. В том числе и в твоих, – грубо сказал Тан.

– А мне князем поручено охранять Вольгу, – сказал Любко.

– Вот и охраняй, – ответил Тан и отвернулся, показывая, что спор окончен.

Но Любко так не считал.

– Вольга стала твоей женой, – что же, у всех женщин есть слабости, – и никто не посягает на власть мужа над женой… – сказал Любко. – Но она по-прежнему главная жрица богини Макоши. А волей богов не следует пренебрегать. Ее надо спросить.

– Так позови ее – когда придет, мы и спросим, – сухо проговорил Тан.

Любко недовольно поморщился, но отправился к Вольге звать ее. Минут через пять вернулся со Вольгой.

Так как он уже предупредил ее, она уже знала, зачем ее хочет видеть Тан.

– Вы сомневаетесь, верна ли дорога? – спросила она, подойдя к Тану.

– Наш кормчий не узнает эти места, – признался Тан.

Вольга взглянула на Квашку. Тот согласился:

– Сомнение есть.

– Разве вы не запомнили дорогу? – спросила Вольга.

– Мы первый раз шли вдоль берега, а сейчас пришли сразу с моря, поэтому знакомых примет на берегу не увидели, – сказал Квашка.

– Река в море впадает через большой лиман, – сказал Тан.

– Возможно, мы и находимся перед входом в лиман, но почему-то вода из него выходит соленая, а должна пресная, – сказал Квашка.

– И что же делать? – обратилась Вольга к Тану.

– Надо высадиться на берег и спросить местных жителей, где мы находимся, – сказал Квашка.

– Нет, – решительно проговорила Вольга.

– Упрямая баба, – тихо проговорил Квашка.

– Стоять тут и гадать смысла нет – надо идти в пролив, – сказал Тан.

– А если это не вход в вашу реку? – спросил Любко.

– А если это окажется не вход в реку, то вернемся назад, – сказал Тан.

– Мы потеряем время, – заметил Любко.

– Неделя-другая опоздания – не имеет значения. Все равно придется зимовать у порогов, – сказал Тан.

Вольга на секунду задумалась. Наконец проговорила:

– Пусть будет так, как решил Тан.

Спор на этом был закончен.

За проливом оказалось целое море. Корабли шли вдоль берега еще три дня, и Тан уже был твердо убежден, что они заблудились. Но спросить было некого – корабли в море не встречались, и даже рыбацких лодок не было видно.

Наконец и упрямая Вольга согласилась, что пора приставать к берегу и спрашивать местных жителей.

Но берега были пустынны. Это удивляло и пугало: как известно, люди везде есть.

Тан давно бы дал команду повернуть назад, но вода в море была мутной и пресной – что свидетельствовало о близости полноводной реки.

В смущении Тан еще несколько раз устроил советы. Хотя все и соглашались с тем, что заблудились, однако так как берега уходили на север, то решили все же дойти до реки, а там и решить, куда идти дальше.

На четвертый день берег стал круто поворачивать на запад. Появились острова. Вода стала совсем мутной. А вскоре корабли вошли в полноводную протоку.

Это была река – быстрая и полноводная.

Выбрав место поудобнее, Тан велел кораблям приставать к берегу. Все, поняв, что морская часть путешествия закончилась, вздохнули с облегчением, и народ выкатился на берег.

Тан помог Вольге спуститься на берег.

Земля на берегу была сухая, но вдоль реки тянулись зеленеющие заросли камыша и кустарника.

Вокруг Тана и Вольги собрались дружинники.

– Я уж думал, что мы совсем заблудились, – признался Любко.

Теперь он выглядел веселее.

– Это не та река, которая нам нужна, – как всегда, попытался испортить настроение Квашка.

– Почему не та? – спросил Любко.

– В той была вода светлее, а здесь мутная, – сказал Квашка.

– Так, может, в верховьях дожди прошли? – спросил Любко.

– Не-е-е, это точно не та река, – поддержал Квашку Лещина.

И Тан согласился:

– Не та.

– И что нам теперь – возвращаться назад? – несколько испуганно спросила Вольга. Было заметно, что и ей путешествие по морю изрядно надоело.

– Нет, возвращаться в море мы не будем, – сказал Тан. – Река идет на север; таким образом, если мы по ней пойдем, то все равно придем в наши места. Хотя я и не знаю этой реки, но, думаю, в верховьях разберемся, что это за река.

– А как же назначенная встреча со Словеном? – спросил Любко.

– Эти места удобные, – сказал Тан. – Поэтому, думаю, нам надо остановиться здесь и готовиться к зиме. А пока будем готовиться, вышлем разведчиков – пусть поищут князя Словена. Да заодно и разведают места вокруг.

Любко бросил взгляд на Вольгу.

– А что ты скажешь, волхвиня?

Вольга задумчиво взглянула на реку, затем на людей. Видя, как люди радуются твердой земле, она подумала, что теперь людей будет не так-то легко уговорить сесть в корабли и отправиться снова в море.

Наконец она проговорила:

– Места тут хорошие. Поэтому остановимся тут на отдых. Но сегодня же на закате устроим волхвование. Все в воле богов. Как они скажут, так и поступим.

Решение Вольги всех обрадовало. Люди начали выносить вещи из кораблей, ставить палатки и шалаши. Потянули дымком костры.

Любко первым делом послал несколько дружинников проверить окружающие места и распорядился выставить сторожей.

Пока он занимался организацией охраны, лагерь огораживался по периметру срубленными колючими ветками.

Княжеский шатер поставили на ровной площадке в центре лагеря. Перед шатром повара разожгли костер и занялись приготовлением ужина.

Пока обустраивался лагерь, Вольга попросила Тана сопроводить ее – ей надо было найти подходящее место для волхвования. Просить богов об удаче и приносить им жертвы можно в любом месте – был бы огонь. Но услышать волю богов можно только в избранных местах – там, где соприкасаются разные миры. В разговоре с богами многое зависит от того, удалось ли найти нужное место.

Поэтому Вольга к выбору места для предстоящего волхвования отнеслась с особой внимательностью. Вольга и Тан обошли почти все окрестности лагеря. В нескольких местах Вольга останавливалась, внимательно смотрела, даже становилась на колени и прикладывала ухо к земле. Но лицо Вольги оставалось равнодушным.

Наконец они подошли к огромному старому дереву. Увидев дерево, Вольга сразу переменилась в лице. Она быстро подошла к дереву и внимательно осмотрела его. Затем обняла его так крепко, что, казалось, хотела слиться с ним.

Через некоторое время, отпустив дерево, она сообщила:

– Мы нашли то, что нам нужно. Теперь можно идти в лагерь.

Вечером у дерева состоялось волхвование. Оно продолжалось долго, пока солнце не спряталось за горизонтом. Когда стало темно и на небе появилась первая звезда, яркая, словно раскаленный уголь, Вольга объявила, что она услышала волю богов.

Сразу все стихло.

Вольга стояла рядом с костром. Очертания ее тела светились призрачным ореолом, но лицо было темно: невозможно было разглядеть ни ее глаз, ни единой черточки лица, и это еще больше придавало значение ее словам.

– Я услышала богов, – проговорила Вольга. Ее голос был тих, но в тишине все слышали каждый звук. Всем было важно услышать каждое слово, так как от этого зависела их судьба. Волхвиня продолжила: – Боги обещают нам удачу.

Послышался дружный облегченный выдох. Но оказалось, что это не все обещания богов.

– Боги хотят, чтобы в этом месте мы заложили город, – проговорила волхвиня.

Это желание богов оказалось настолько неожиданным, что вызвало растерянность у людей.

Первым пришел в себя Буд.

– Что она сказала? – переспросил он.

Рядом оказался Вьюн, он и объяснил Буду:

– Она говорит, что боги хотят, чтобы мы тут заложили город.

– Здесь? – с сомнением проговорил Буд. – Но здесь неподходящее место!

– Отчего же? – спросил Вьюн.

– Здесь земля не годится для земледелия, – сказал Буд.

– Зато река полноводная. Судя по кругам на поверхности, река богата рыбой. И море недалеко. Оно мелкое, а значит, в нем должно быть много рыбы, – сказал Вьюн.

– Ты рыбак, и тебе, кроме моря и рыбы, ничего не надо, – сказал Буд. – А как другие? Те, кто хлеб растит? Что тебе хорошо, то другим плохо. Тут земля сухая, а из-за засухи мы и ушли искать новые земли.

Буд был прав. Вьюн зачесал затылок.

Слова Буда услышал Любко.

Он сразу понял, что повлечет за собой закладка города в этом месте. Заложив город, люди, которых привела Вольга, вынуждены будут остаться в этих местах надолго. Будет сорвана назначенная встреча со Словеном. А Словен не будет ждать и следующей осенью уведет людей дальше на север.

Таким образом, Вольга оторвет доверившихся ей людей от остального народа. Народ будет разобщен.

Словен велел Любко охранять Вольгу. Давая поручение, князь не способен предвидеть всех осложнений, которые могут случиться при его выполнении, поэтому дружинник должен защищать интересы князя, даже если это выходит за пределы данного конкретного поручения.

И так как не в интересах князя Словена было делить единый народ на части, то Любко подумал, что ему необходимо принять меры, чтобы образумить Вольгу и сорвать закладку города.

Приняв решение, Любко взял Буда под локоть и негромко проговорил:

– Буд, ты прав. Но сейчас не стоит будоражить людей. Давай за ночь все обдумаем, а завтра выскажем Вольге свои мысли. Мы ее уговорим.

– Хорошо, – сказал Буд. – Когда мы обсудим с ней это дело?

– Завтра прямо с утра, – ответил Любко. – Приходи сам и приводи своих старост. Пусть они выскажут свое мнение.

Тан и его товарищи-северяне не были частью племени скифов, и потому, хотя их и позвали на волхвование, из опасения что-либо испортить они стояли в стороне и ни во что не вмешивались.

Но вот волхвование закончилось. После ритуала положено пить пиво и есть мясо жертвенных животных, испеченных на костре. Все это сопровождалось весельем, плясками и песнями.

Любко пригласил северян присоединиться к пиру. Все последовали к костру, над которым томился жареный бык.

Вольге же уже было все безразлично. Волхвование требовало такого напряжения, что, объявив волю богов, женщина в изнеможении опустилась на землю.

Тан, видя, что Вольга упала без сил, поспешил к ней на помощь.

Вольга лежала с закрытыми глазами. Она не подавала признаков жизни. Служанки суетились, пытаясь привести волхвиню в чувство. Они брызгали ей в лицо водой, совали под нос какой-то сильно пахнущий порошок.

– Она жива? – спросил Тан.

– Жива, – ответила Ластивка, которая распоряжалась спасением хозяйки.

Тан поинтересовался:

– Она скоро придет в себя?

– Не знаю, – пожала плечами Ластивка и тихо пояснила: – Чтобы услышать богов, надо ступить через грань между миром живых и мертвых. Это очень опасно – мир мертвых не любит отпускать попавших в него. Требуется большое напряжение сил, чтобы жрица вернулась в свой мир. Поэтому никогда не известно, когда жрица придет в себя и придет ли вообще.

– Ей можно помочь? – спросил Тан.

– Мы пытаемся, – сказала Ластивка.

Тан бросил взгляд на лежащую на вытоптанной пыльной земле волхвиню.

– Нехорошо лежит, – проговорил он. – Может, ее переложить на ковер?

– Лучше бы ее отнести в шатер, – ответила Ластивка. – Сейчас позовем дружинников.

– Не надо, – сказал Тан.

Он склонился над женщиной, поднял ее на руки и понес к лагерю. Она казалась ему легкой, словно пушинка.

Тан легко донес ее до самого шатра, а когда положил Вольгу на кровать, она приоткрыла глаза.

– Ты со мной, мой любимый? – прошептала она сухими губами.

– Да, я с тобой, – проговорил Тан.

– Поцелуй меня, – попросила Вольга и закрыла глаза.

Тан коснулся ее губ.

– Там хорошо: ты погружаешься в спокойствие, ты чувствуешь себя счастливым, – тихо проговорила Вольга с закрытыми глазами.

Тан понял, что она говорила о мире мертвых.

Вольга шептала:

– Никто и никогда не возвращается из того мира. Зачем им это? В мире живых слишком мало счастья и спокойствия.

Она подняла руку и тронула щеку Тана.

– Каждый раз, когда я переходила границу, мне не хотелось отказываться от спокойствия и счастья, которые давал тот мир. После смерти мужа, перешагнув грань, я с трудом находила вескую причину, чтобы вернуться. И каждый раз мне было все труднее и труднее находить причины, чтобы возвращаться. В конце концов я подумала, что у меня нет причин, чтобы возвращаться, и решила, что когда в очередной раз окажусь в том мире, то не вернусь. С тех пор каждый раз я переступала границу мира мертвых с твердым намерением остаться в нем. И каждый раз мне все же не хватало решимости сделать это. Но неожиданно произошло то, чего я никак не ожидала – ко мне пришла любовь. И когда пришло время решать, уходить мне или оставаться, я поняла, что у человека всегда есть причина, чтобы не покидать мир живых, даже если мир кажется ему ненавистным. Эта причина – любовь. Каждый человек любит, потому что любовь – это и есть сама жизнь. Любовь держит нас в мире живых.

Вольга устало закрыла глаза. Но через секунду снова их открыла и попыталась приподняться.

– Я хочу подняться, – сказала она, а Тан и Ластивка помогли ей сесть.

Когда Вольга села, то приказала Ластивке:

– Хочу умыться.

– Сейчас все приготовлю, – сказала служанка и вышла из шатра.

Сквозь ткань донеслись ее распоряжения – греть воду, готовить полотенца. Через минуту она вернулась, а следом за ней в шатер вошли еще две служанки. Одна принесла кувшины с водой. В руках другой были большие полотенца.

Тану больше делать было нечего в шатре Вольги, и он поднялся и сообщил:

– Пойду я на пир к своим.

Вольга кивнула.

– Сходи, но только поскорее возвращайся – я хочу с тобой поужинать.

Выйдя из шатра, Тан увидел, что давно уже наступила ночь. Небо чистое, не закрытое облаками, было усеяно звездами, точно праздничная рубаха хрустальными блестками. И земля светилась множеством огней, – огромный лагерь не спал, – и из-за огней невозможно было определить грань между небом и землей.

Тан направился к самому большому костру. Костер был таким огромным, что своим заревом освещал множество человеческих фигур. На полпути, у одного из костров, рядом с которым сидели женщины и пели грустные песни, он заметил знакомую фигуру. Женщина была очень похожа на Денепру. Но Тан подумал сначала, что обознался, так как считал, что Денепра должна идти по суше с основным потоком переселенцев. Лишь когда он приблизился настолько, что смог разглядеть лицо девушки, то остолбенел – та была невероятно похожа на Денепру.

Чтобы окончательно развеять сомнения, Тан подошел ближе и обратился к девушке:

– Здравствуй, Денепра.

Девушки оглянулись.

Денепра встала. В ее глазах мелькнуло недоумение.

– Кто ты? – изумленно спросила она.

– Это я – Тан, – напомнил Тан.

– А-а-а! – Денепра разочарованно вздохнула. Очевидно, ей приятнее было бы увидеть другого. Она спросила: – Как ты оказался здесь? Почему ты не пошел с князем Словеном?

– Князь решил взять с собой Доброгнева, – сказал Тан.

– Ах, вот как… – проговорила Денепра. – Неожиданно ее глаза ожили. Она с надеждой в голосе спросила: – А Данав – он тоже здесь?

– Нет. Он ушел с князем Словеном, – ответил Тан. Было заметно, что его ответ разочаровал Денепру. Но влюбленные слепы; видя, что девушки прислушиваются к их разговору, Тан предложил Денепре: – Денепра, давай прогуляемся вместе?

– Зачем? – спросила Денепра.

– Я хочу тебе что-то сказать наедине, – проговорил Тан.

Денепра бросила взгляд на подруг.

– Ладно, – согласилась она и сделала несколько шагов от костра.

Тан поспешил за ней. Догнав, он взял ее под руку. Почувствовав прикосновение, Денепра остановилась и тяжелым взглядом окинула Тана. Тан поспешно отпустил ее руку.

Денепра раздраженно проговорила:

– Тан, ты испортил мне жизнь. Из-за тебя любимый бросил меня. Что ты еще можешь сказать мне?

Тан начал горячо говорить:

– Денепра, я не хотел тебе зла. Как все произошло, я сам не понимаю. Была ли случайность то ли чья-то злая воля – не знаю. Знаю одно: я полюбил тебя, и мне сказали, что ты тоже полюбила меня, и хочешь встретиться со мной.

– Молчи! – вспыхнула Денепра. – Я уже тебе говорила, что никогда тебя не любила. У меня есть только один суженый – Данав!

– Он тебя не любит, – сказал Тан.

– Откуда тебе это знать?

– Если бы он тебя любил, то простил бы тебя.

– Меня не за что прощать, – оборвала его Денепра. – И даже если он на меня обиделся… Так что ты хотел мне сказать?

– Я люблю тебя, – сказал Тан.

Лицо Денепры исказила гневная гримаса.

– Ты лжешь!

– Я не лгу.

– Ты лжешь. Если ты меня любишь, то почему женился на Вольге?

Тан почувствовал, как его лицо дохнуло жарким ветром.

– Я вынужден был…

– Не надо ничего говорить, – перебила Денепра. – Меня и Данава свела сама судьба. И никого другого у меня не будет. Тебя судьба свела с Вольгой. У каждого из нас свой путь. И лучше, если наши пути никогда больше не пересекутся.

Проговорив это, она решительно развернулась и пошла к девушкам у костра.

Тан чувствовал себя, словно его облили ушатом нечистот. Он осторожно оглянулся – рядом никого, кто бы мог видеть его позор, не было, разве девушка какая-то шмыгнула, точно испуганная мышка, в темноту, но она вряд ли слышала его разговор с Денепрой, – тогда Тан, успокоившись, пошел в сторону большого костра.

Когда он явился туда, то обнаружил, что пир в самом разгаре. Вокруг костра, над которым на вертеле истекала соком огромная свиная туша, сидели дружинники и северяне. Их лица отливали красной медью. Вино уже подружило их. Теперь они сообща пытались допить огромную чашу-братину.

Сейчас чаша находилась в руках Любко.

Увидев Тана, Любко радостно воскликнул:

– А вот и помощь нам пришла! – Он поднял тяжелую братину и подал ее Тану. – Вот кто не пил с нами! Хлебни-ка, Тан, вина из этой чаши. Покажи, на что способен!

Тан взял чашу в обе руки и под хохот дружинников стал пить из нее. Тан видел, что в чаше еще оставалось много вина, и подумал, что если выпьет слишком много вина, то не сможет вернуться на ужин к Вольге. Поэтому, сделав несколько больших глотков, Тан передал чашу Любко, поклонился дружинникам и сказал:

– Благодарствую вас, друзья, что дозволили мне испить из общей с вами чаши.

– Теперь, Тан, ты наш брат, – объявил Любко. Затем он передал чашу соседу – это оказался Лещина, – вынул кинжал, отрубил от туши кусок печеного мяса, насадил его на конец кинжала и торжественно подал Тану. – Отведай, брат, и нашей пищи.

Тан снял мясо с кинжала, откусил кусочек и стал жевать. Прожевав, снова проговорил:

– Благодарю вас, братья, и за то, что позволили с вами разделить пищу.

Любко обнял Тана и поцеловал. На этом процедура была закончена. Тан был принят в братство дружинников, и ему освободили место в кругу.

Это оказалось подходящим поводом, чтобы снова пустить братину по кругу. После этого один из дружинников затянул веселую песню – у него был хороший голос, – и все ее подхватили.

По случаю окончания песни снова пустили по кругу чашу. Когда братина завершила круг, Лещина, вытерев усы от пролитого вина, заявил, что северяне умеют петь песни не хуже южан, а может быть, и получше.

Ему нарочно не поверили, и Лещина затянул новую песню. У него тоже был хороший голос. И песня оказалась не хуже, чем у южан.

После небольшого спора на эту тему как-то нашелся повод поспорить, и чьи пляски лучше.

Любко смотрел на соревнующихся южан и северян и весело хлопал в ладоши и подпевал. Тан же, вспоминая разговор с Денепрой, только хмурился.

В конце концов Любко обратил внимание на его настроение.

– Тан, ты чего невесел, – спросил он. – Или тебе не нравятся наши забавы? Или пища пошла не впрок?

Тан качнул головой.

– И вино хорошее. И пища хороша. И песни веселы. Всем я доволен, – проговорил Тан. – Невесело мне по другой причине.

– И по какой же? Расскажи – мы, может, чем поможем, – предложил Любко.

– Не сможет мне в том никто помочь, – проговорил Тан.

– Так в чем же дело? Ты наш брат, а у братьев нет тайн друг от друга, – сказал Любко.

– Я видел Денепру, – наконец сознался Тан.

– Ах, вот в чем дело! – понял Любко.

Всем была известна история, приключившаяся между Таном, Денепрой и Данавом.

Любко согласился:

– Ну, в твоем деле никто и в самом деле не может помочь. Но ты больше пей вина, вино – лучшее лекарство от несчастной любви.

Любко подал Тану чашу с вином. Тан сделал небольшой глоток, и Любко удивился: – Отчего же ты так мало пьешь вина?

– Мне надо идти на ужин с Вольгой, – сказал Тан.

– А-а-а! – проговорил Любко и наклонился к Тану. – Тан, дружище, объясни: чего надумала Вольга, что собралась тут закладывать город?

– Да я и сам не знаю, – ответил Тан.

– Разве? – недоверчиво проговорил Любко. – Разве она от тебя, своего мужа, таится?

– Не таится, – согласился Тан. – Просто я не успел с ней поговорить. Сейчас служанки приводят ее в порядок.

– Понятно, – проговорил Любко и поинтересовался: – Но что ты сам думаешь по поводу ее затеи?

– Вообще-то это не ее затея – она только передала волю богини Макоши… – заметил Тан.

Любко усмехнулся.

– Желание богини свято для нас. Но кто гарантирует, что волхвиня не выдает свои желания за волю богини…

Тан изумился:

– Любко, как ты смеешь усомниться в честности волхвини? Ведь, исказив волю богов, она неминуемо навлечет на себя их гнев. Боги умеют мстить жестоко и страшно.

Любко смутился:

– Но она могла неправильно понять волю богини.

– За это она и ответит перед богами и людьми, – сказал Тан.

– Ладно. Боги, как и люди, в своих желаниях непостоянны, – примирительно проговорил Любко.

– Тебе не нравятся эти места? – спросил Тан.

– По правде сказать, место тут довольно удобное. Река полноводная. Несмотря на засуху, она не обмелела. Рядом мелкое море, полное рыбы. Есть дубовый лес, пригодный для строительства кораблей и домов. А в степи пасутся стада диких животных. Но, судя по всему, дожди и тут давно не выпадали, а потому тут вряд ли будет родиться хлеб.

– Однако, несмотря на сухость, все вокруг покрыто густым травостоем – а значит, корм для скота есть в избытке, – заметил Тан.

– Но мне князем Словеном было поручено охранять Вольгу и в целостности и сохранности довести ее до места встречи, – заметил Любко.

– И я хочу как можно скорее привести ваш народ в мои родные земли, – сказал Тан.

– В этом наши интересы совпадают, – согласился Любко. – Только как выполнить поручение, если княгиня препятствует этому?

Тан пожал плечами:

– Что ж, ты обязан выполнять приказы княгини, даже если они тебе и не нравятся.

– Но ты муж, попробуй ее уговорить, чтобы она отказалась от своей затеи остаться тут, – сказал Любко.

Тан вздохнул:

– Я-то муж, да она необычная жена. Она царица, но я не царь.

– Значит, ты не станешь ее уговаривать? – спросил Любко.

– Обещаю только одно – я поговорю с ней, – сказал Тан и поднялся. – Пора мне возвращаться к Вольге.

Он направился в сторону княжеского шатра. Не успел он отойти, как до него донеслись слова Лещины:

– Зря ты с ним говорил, Любко, об этом деле. Он и в самом деле – муж при жене. Как та поворотит, так и будет. Нет у него права голоса.

Если бы эти слова произнес Квашка, то Тан вряд ли обратил бы на них внимание – вздорный Квашка болтает не от большого ума, – но когда говорит такой человек, как Лещина, то стоит призадуматься.

К шатру он подошел окончательно обозленный.

Перед шатром у входа горел костер. Служанка, охранявшая вход, хотела было для порядка остановить Тана, но, увидев его лицо, поспешно ретировалась в тень.

Тан решительно вошел.

Внутри все было озарено желтым светом свечей.

Вольга уже ждала мужа. Чисто умытая и принаряженная, она полулежала на подушках у задней стены шатра. Перед ней на ковре стояли блюда с фруктами, хлебом, мясом и кувшин с вином.

Рядом сидела Ластивка и одна из служанок. Служанка что-то тихо рассказывала Вольге.

Тан не слышал, что она говорила. А между тем шел важный разговор.

Оказалось, что, когда Тан пошел к дружинникам, Вольга послала проследить за ним одну из служанок, потому что хорошо помнила предупреждение Ластивки по поводу Денепры и посчитала необходимым принять меры предосторожности.

Слушая рассказ своей шпионки, Вольга хмурилась.

Увидев вошедшего в шатер Тана, служанка тут же замолчала и бросила на Тана настороженный взгляд.

– Можешь идти, – сказала Вольга.

Одновременно на ее лице появилась радостная улыбка. Она поднялась и порывисто, словно молодая девчонка, подбежала к Тану и кинулась ему на шею. Она целовала его в губы.

– Ах, как я соскучилась по тебе, мой любимый!

Тан несколько удивился столь пылкому проявлению чувств. Однако, не зная того, что сообщила шпионка Вольге, списал ее бурные эмоции на последствия нервного напряжения, затраченного ею во время волхвования.

Вольга провела его вглубь шатра и посадила на подушки.

– Садись, мой милый, отдохни.

Она подала знак Ластивке. Та налила в чарки вино и подала сначала Тану, затем Вольге.

Не успел что-либо Тан сообразить, как Вольга подняла чарку.

– Давай, мой любимый, выпьем во славу нашей любви, чтобы она была крепка, как камень.

Не успел Тан выпить одну чарку, как ему поднесли вторую. А там и третью.

Вскоре, по незаметному знаку, Ластивка вышла из шатра.

Тан и Вольга лежали в постели. Голова Вольги покоилась на плече Тана.

В шатре было темно, так как свечи погасли. Только одна еле чадила робким огоньком.

Тан смотрел на яркую звезду, которая была видна в окошке на пологе, закрывавшем вход в шатер.

Он лежал недвижно, но Вольга чувствовала, что Тан не спит. Она понимала, что тот расстроен. И знала чем.

Вольгу необыкновенно злила очередная попытка Тана добиться любви от Денепры. Отныне Тан был ее мужем, и потому он не имел права предпринимать попыток сблизиться с другой. Ну, хотя бы при этом должен был соблюдать внешние приличия.

Таким образом, женская ревность провоцировала ее устроить Тану скандал. Ссора из-за этого могла только испортить отношения между ними, поэтому она сдерживалась изо всех сил.

Тем не менее, услышав, что Тан тихо вздохнул, она не вытерпела и поинтересовалась:

– Ты чем-то огорчен?

– Да, – проговорил Тан.

– И чем же?

Вольга приподнялась, готовясь начать ссору. Тан тоже сел, но он проговорил совсем неожиданное для Вольги:

– Дружинники недовольны твоим желанием заложить здесь город.

Вольга сообразила, что она ошиблась в причинах плохого настроения Тана, и это обрадовало ее.

– И кто же недоволен? – весело спросила она.

Тан не понял причин ее веселости.

– И Любко, и его люди.

– Это не мое желание – заложить здесь город. Это желание самой богини Макоши, – сказала Вольга.

– Я им это же самое сказал, – проговорил Тан. – Да не больно они верят этому.

– Не верят? Что же – боги предупреждают, а человек волен поступать по своему усмотрению. Да только потом ему приходится сильно раскаиваться в своем неверии, – с усмешкой проговорила Вольга. – Но отчего же им не нравится совет богини? Или место тут плохое?

– Место тут неплохое. Но Словен дал Любко задание привести тебя до места встречи. Он хочет выполнить это поручение, – сказал Тан.

– Мы останемся здесь и заложим город, – твердо сказала Вольга.

– Но почему ты так упряма в своем желании, хотя дружина против? – удивился Тан.

– Потому что богиня Макошь права: народ устал от путешествия по морю, во время которого ему пришлось испытать много страданий. Это мы плыли на корабле, где были какие-то удобства, а люди плыли на лодках, им спать приходилось по колено в воде. Теперь им нужен отдых.

– Но мы можем пару недель отдохнуть, а затем двинуться дальше, – проговорил Тан.

Вольга встала и прошлась по шатру. Затем остановилась около потухающей свечи, поднесла к ней новую свечу. Зажженную свечу поставила рядом.

Затем она налила вина в чарки и вернулась в постель. Сев рядом с Таном, она подала ему чарку.

Пригубив чарку, Вольга заговорила:

– Тан, ты никогда не думал, что нас ждет, когда мы встретимся со Словеном?

– Перезимуем вместе с ним и в следующем году пойдем дальше, в мои родные места, – проговорил Тан.

– А дальше? Что будет дальше с нами? Ты думал над этим? – задала вопрос Вольга.

– Нет, не думал, – сознался Тан.

– А я думала. Вот ответь: кто ты?

– Хм. Простой человек.

– А мои сыновья – князья.

– Ну да.

– А кто я?

– Ты их мать.

– И всего лишь… Но я еще царица. Но у меня нет царства. Ты сможешь дать мне царство?

– Не смогу. И того, что было, не могу вернуть, – сказал Тан.

– А я смогу, – сказала Вольга.

– Но как? – поразился Тан.

– Богиня Макошь подсказала мне, как это сделать.

– И как же?

– Если мы послушаемся ее и заложим в этих местах город, то мы станем сами себе хозяева.

– Твои сыновья не позволят тебе этого.

– Словен и Рус будут далеко. Твои товарищи уведут их на север.

– Ну да…

– Я назову эту реку твоим именем – Тана. А город будет зваться – Танаис. И ты будешь в нем царем, – торжественно проговорила Вольга.

– Но как же Любко и его дружинники? Они вольные люди. Могут уйти к Словену.

– Ты наберешь новую дружину.

– А горожане?

– Над ними верховодит Буд. Я с ним договорюсь, – уверенно проговорила Вольга.

Тан задумался. Теперь ему была понятна затея Вольги. Смущало только одно – его сердце жгли обидные слова Лещины: так все-таки кем же он будет при царице Вольге?

Но совет Вольге он все же дал:

– Народ волю богини Макоши слышал, но ты все же собери народ – пусть они сами скажут, чего они хотят.

Утром, едва рассвело, Вольга позвала Ластивку.

Когда Ластивка вошла в шатер, Вольга лежала в постели, но Тан уже поднялся и собирался умываться.

Ластивка поприветствовала, как обычно:

– Доброе утро, княгиня.

Вольга метнула в ее сторону недовольный взгляд и укоризненно заметила:

– Ластивка, ну ты же знаешь, что я все еще царица.

В глазах Ластивки мелькнуло удивление: давненько Вольга об этом не вспоминала, – но ее лицо осталось бесстрастным, она поклонилась и поправилась:

– Доброе утро, царица. Здорова ли ты? Как тебе спалось?

– Хорошо, – проговорила Вольга.

– Приятные ли тебе сны снились?

Взгляд царицы упал на Тана, и по ее губам скользнула легкая улыбка – она вспомнила сладостные ночные утехи.

– Приятные, приятные, – многозначительно проговорила она.

– Будешь одеваться? – спросила Ластивка, на секунду задержалась и добавила: – Царица.

Вольга на секунду задумалась, затем поинтересовалась:

– Что в лагере происходит?

– После ночного гулянья все еще спят, – доложила Ластивка и повторила вопрос: – Девушек звать одевать? Или попозже?

– Сейчас буду одеваться, – ответила Вольга.

– Тогда я сейчас позову девушек, – сказала Ластивка и повернулась, чтобы крикнуть служанок. Но Вольга остановила ее:

– Погоди…

Ластивка замерла. На ее лице отразился вопрос.

– Сначала пошли кого-нибудь к Буду и старшинам. Пусть они скажут, что я их приглашаю к себе на обед.

– Хорошо. Сейчас пошлю, – кивнула Ластивка.

Она собралась выйти из шатра, но Вольга ее снова задержала.

– Погоди – к Буду сходи сама. Скажешь ему, что мне надо с ним посоветоваться.

Когда Ластивка наконец вышла из шатра, Тан поинтересовался:

– Вольга, а Любко чего не зовешь на обед? Он все же самый близкий тебе человек…

– Он и так все время рядом. Сам передашь ему мое приглашение, – небрежно бросила Вольга, откинула покрывало и поднялась.

Она осталась без одежды. Тело прикрывали лишь длинные, почти до пят, волосы. В лучах утреннего солнца, проникающих сквозь окно в стенке шатра, они переливались золотом.

Она была прекрасна, и Тан невольно залюбовался женщиной. Вольга заметила это.

– Ну что – красива? – с довольной улыбкой поинтересовалась она.

– Красива, – признался Тан.

Стесняясь женской наготы, он взял из открытого сундука, лежавшую наверху шубу и накинул на ее плечи.

Нагая женщина с шубой на плечах выглядит еще соблазнительнее. Вольга поняла это по загоревшимся глазам Тана.

– Так чем же она лучше меня? – не удержалась и задала коварный вопрос Вольга.

Тан нахмурился.

– О ком ты говоришь?

Вольга сделала вид, что смутилась:

– Ах, прости, я хотела спросить: неужели есть другая женщина, которая была бы лучше меня?

– Вряд ли найдется, – ответил Тан и сделал движение, чтобы выйти из шатра.

– Погоди, – остановила Вольга. Она легко подбежала к Тану и, прижавшись к нему всем телом, произнесла: – А ты самый лучший мужчина на свете.

По правде – она лукавила. Но все женщины лукавят, нахваливая своих мужчин.

Утверждают, что путь к сердцу мужчин лежит через их желудок, но это неправда: путь к сердцу мужчины прокладывается лестью. Больше всего мужчины, даже если они абсолютно бесталанны, жаждут восхищения женщин. Мужчина, как маленький ребенок, тянется к той, которая бесстыдно ему льстит.

– Спасибо тебе за подаренную мне ночь любви, – проговорила едва слышно Вольга.

Тан чувствовал себя, точно вернулась его молодость. Он прошептал женщине на ухо: «Ночью я обещаю все повторить», и поцеловал Вольгу в висок, где виднелась тонкая синяя жилка.

У дверей шатра послышалось шуршание. Тан отпустил Вольгу и громко проговорил:

– Я пойду поговорю с дружинниками.

– Иди, – сказала Вольга. – Заодно приведи ко мне на обед и своих старших дружинников, пусть они услышат, о чем мы будем говорить.

Выйдя из шатра, Тан обнаружил, что за ночь сильно похолодало: из низин тянулся сырой туман, который оставлял на деревьях капельки росы. Давала знать о себе приближающаяся осень.

Тану не было известно, где дружинники устроились на ночлег. Но он помнил, что оставил их около костра, поэтому, подумав немного, Тан решил направиться именно туда.

Пока он размышлял, к шатру подошла Ластивка. Ее лицо посинело от холода и сырости. Она зябко куталась в легкую накидку.

– Холодно, точно уже зима наступила, – сказала Ластивка.

Тан усмехнулся:

– До зимы еще далековато. Но такой наряд тебя от холода не спасет.

– Тут так всегда холодно? – спросила Ластивка.

– Зимой будет еще холоднее, – сказал Тан. – Вам надо будет обзаводиться одеждой потеплее: шубы нужны; на ноги – сапоги; варежки.

– И где же взять все это? – спросила Ластивка.

Тан окинул ее взглядом:

– Ну, шубу я тебе подарю. Правда, заячью. Тут много зайцев. Настреляю. Ну и с обувкой что-либо придумаем. А вообще-то надо будет сказать старшинам, чтобы они посоветовали народу поскорее обзаводиться теплой одеждой. Когда морозы ударят, поздно будет этим делом заниматься.

– Благодарю за совет, – кивнула Ластивка.

– Пока рано меня благодарить. Будешь благодарить, когда зимой шуба тебя будет греть, – улыбнулся Тан.

Ластивка вошла в шатер, вслед за ней зашел и Тан. Прежде чем идти искать дружинников, он решил накинуть на плечи теплый плащ.

Пока он отсутствовал, Вольга снова легла в постель и прикрылась одеялом – холод одолевал и волхвиню.

Тан взял плащ и, выходя, сказал, что на ночь в шатре следовало бы разводить огонь, потому что ночи будут становиться холоднее.

После стольких разговоров о холоде он не удивился, что дружинники нашлись рядом с костром. Тот уже потух: из сизого пепла поднималась только тонкая струйка дыма. Но люди, привыкшие в поле ночевать без удобств, завернулись в плащи, завалились на охапки травы, и только слышался сонный храп.

Любко уже не спал. Он сидел перед костром и совал в горячую золу мелкие сухие веточки, пытаясь дать костру новую жизнь.

Тан присел на корточки рядом.

– Надо подуть на золу, – посоветовал он.

– Знаю, – сказал Любко и поинтересовался: – А ты чего не зорюешь? Весь народ еще дрыхнет.

– Не любитель я спать, – сказал Тан.

– И я не любитель, – проговорил Любко. – Наверно, старость подкрадывается, вот и не спится – боимся проспать последние минуты жизни.

Он подул на золу, и по веточкам побежал робкий огонь. Любко подкинул в огонь еще несколько веток, но потолще. Огонь жадно лизнул и их.

Закончив с этим делом, Любко взял стоявший рядом кувшин и колыхнул его – в кувшине глухо плеснулась жидкость.

– Надо же – осталось вино, – удивленно проговорил он и предложил Тану: – Будешь пить?

– Нет, – отказался Тан. – По утрам я предпочитаю пить воду. Или молоко.

– Как хочешь, – проговорил Любко. – Он вынул нож из-за пояса и подступил к туше, висящей на вертеле над костром.

Тушу за ночь изрядно обкорнали, но хорошие куски мяса на ней еще остались. От долгого пребывания на костре мясо пропиталось дымом и потемнело.

Любко тронул кончиком ножа мясо, оно легко поддалось. Тогда он отрезал изрядный кусок мякоти и подал Тану. – Ешь. – Затем отрезал себе другой кусок мяса и сразу впился в него зубами.

Тан задумчиво посмотрел на кусок мяса в своей руке.

– Знаешь, а Вольга зовет к себе на обед городских старшин, – проговорил он.

Любко перестал жевать мясо.

– Тебя она тоже зовет, – сказал Тан.

– Зачем я ей понадобился? – поинтересовался Любко.

– Посоветоваться хочет, – сказал Тан.

– И о чем же? – спросил Любко и догадался: – Уж не о том, как строить город здесь?

– И об этом тоже, – проговорил Тан.

Ему не хотелось раньше времени полностью раскрывать планы Вольги.

Любко сделал глоток из чаши и проговорил:

– Ты же знаешь, что я против того, чтобы закладывать здесь город.

– Знаю. Но, очевидно, лучше будет, если Вольга услышит это от тебя. Совет она для того и собирает, чтобы выслушать ваше мнение, – сказал Тан.

– Так зачем ей нужен здесь город? – спросил Любко.

Тан подумал, что дружиннику ни в коем случае нельзя говорить настоящую правду о замыслах Вольги. В лучшем случае Любко их не поймет, а в худшем – как верный товарищ князя Словена, постарается их сорвать.

– О своих замыслах она мне ничего не говорила, – солгал Тан.

Другому Любко вряд ли поверил бы, но он вспомнил разговоры о том, что Тан при Вольге занимает второстепенное положение, а потому поверил, что она в самом деле вряд ли делится с ним своими замыслами.

– Ладно. Приду, – сказал Любко, продолжая жевать мясо.

– А где мои северяне? – спросил Тан, не видя своих товарищей.

– Они ушли спать на корабль, – ответил Любко.

Оставив Любко, Тан пошел к кораблю.

Северяне уже не спали. Они собрались вокруг костра, разожженного на берегу рядом с кораблем, и что-то оживленно обсуждали. Увидев Тана, стихли.

Тан подсел к костру. Лещина подал ему чашу с вином.

– И что там надумала твоя женушка? – задал вопрос Квашка.

– Она не хочет идти на встречу с сыновьями. Ей эти места понравились, и она хочет тут остаться, – прямо сказал Тан.

Лещина покачал головой.

– Плохая идея.

– Знаю, – проговорил Тан.

– Тан, мы обещали своему народу, что приведем в помощь единокровное племя.

– Я хорошо помню, зачем наш народ нас посылал на юг, – сказал Тан.

– Поручение племени надо выполнить. Иначе это погубит наш народ.

Тан выпил немного вина.

– Я и не отказываюсь от своих обещаний, – сказал Тан. – Доброгнев ведет основную часть этого народа в наши земли. Мы ведем оставшихся. К сожалению, оказалось много препятствий на нашем пути. Буря помешала нашему возвращению прежней дорогой…

Квашка перебил его:

– Вольга вбила себе в голову, что ей необходимо в этих местах заложить город. И на кой ляд ей это понадобилось?

Лещина кивнул головой.

– Надо отговорить ее от этой затеи.

– Да, тяжело, что ли, бабу уговорить переменить свое желание? – насмешливо бросил Квашка.

– Молод ты, а потому не знаешь женщин, – заметил Лещина. – В лоб их не переубедишь, тут нужна изрядная хитрость.

– Правду говоришь, – вздохнул Тан. – Тяжело будет переубедить Вольгу, потому что за ее желанием скрываются хитрые мысли.

– Да чего же она хочет? – спросил Квашка.

– Не хочет она идти снова под своих сыновей. Она хочет стать царицей. Для этого ей и нужно разделить народ, – пояснил Тан.

– Ого! – изумился Лещина. – Но тогда вряд ли удастся ее совсем убедить переменить свои планы.

– Я думаю, что можно было бы в этих местах перезимовать, – сказал Тан.

– Не нравится мне это. Я не собираюсь тут оставаться. Меня дома ждут отец, мать, братья и сестры, – проговорил Квашка.

– Мы обещали вернуться с помощью. Неужели мы придем одни? – задал вопрос Тан.

– Раз дело так оборачивается, что Вольга хочет оставаться здесь, то нам ничего не остается – надо оставлять их и самим идти на север, – сказал Квашка.

– А за зиму многое может случиться, – многозначительно заметил Тан. – Могут они и передумать.

– Это так, – кивнул головой Лещина.

– Эта река нам неизвестна – поэтому в любом случае надо еще до ледостава сходить вверх по реке и разведать, куда она ведет, – сказал Квашка.

– А сейчас она собирает совет лучших людей. Приглашает и нас. Поэтому отложим решение на завтра. Надо ее выслушать сначала. А завтра мы и решим, – сказал Тан.

– Да – утро вечера мудренее, – согласился Лещина.

– Кто пойдет на совет? – спросил Квашка и предложил: – Я хочу пойти.

– Нет. С Вольгой нужна большая осторожность и хитрость. А потому на совете достаточно будет меня и Лещины, – сказал Тан.

Квашка недовольно засопел, но остальные северяне поддержали Тана:

– Горячиться в таких делах и в самом деле нельзя.

Тан встал и с загадочным выражением на лице произнес:

– Ну, раз главный вопрос мы решили, то остается еще один небольшой вопрос…

Думая, что это как-то связано с затеей Вольги, северяне интереса не проявили.

– Какой еще вопрос? – недовольно проговорил Квашка.

Тан едва заметно улыбнулся:

– А не надоело ли вам питаться сушеным мясом?

Лещина приподнялся:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, раз мы тут задерживаемся, то неплохо было бы нам заняться заготовкой свежего мяса…

– Охота?! – воскликнул Лещина.

Тан кивнул головой.

– Конечно.

– Когда?

– Сейчас же.

Охота – первое дело для мужчин… после женщин.

Квашка опередил всех:

– Я пойду на охоту.

Захотели и остальные идти на охоту. Но Тан возразил:

– Я бы всех взял на охоту, но надо бы заняться и обустройством лагеря. Поэтому, чтобы никому не было обидно, сделаем так: сегодня пойдут со мной на охоту пятеро. Остальные будут строить дом. А завтра на охоту пойдет другая пятерка. А затем и другие.

Оседлать коней было минутным делом, и вскоре небольшой отряд выехал в степь.

Тан чувствовал в душе покой – сегодня он в первый раз за многие дни почувствовал, что его товарищи снова доверяют ему и считают его старшим.

День оказался удивительным – и небо было безоблачным, и ослепительно-яркое солнце раскаляло все, чего касалось своими лучами, но вместе с этим с севера дул пронизывающий ледяной ветер. Таким образом, люди одновременно изнывали от жары и мерзли.

Задолго до полудня Тан со своими людьми вернулся с охоты. Местный зверь оказался непуганым, и они легко добыли несколько косуль. Северяне могли добыть и больше зверя, но смысла в этом не было, так как лишнего на коней не нагрузишь, да и воины привыкли добывать ровно столько, сколько необходимо для еды или создания запаса.

Вернувшись в лагерь, Тан трех косуль отдал служанкам Вольги, чтобы они приготовили их к обеду. Разумеется, у Вольги были запасы продовольствия, но свежее мясо всегда лучше.

На обед к Вольге пришли два десятка человек. Для них были постелены ковры, а посредине были поставлены блюда с угощением – вино, фрукты, хлеб. Главное угощение – жареная туша косули томилась на костре.

Это были самые уважаемые люди в племени, пользовавшиеся большой властью. Все они, конечно, понимали, что их пригласили не для пира, а для совета. Но отчего же не совместить приятное с полезным?

После процедур приветствия и принесения части пищи в жертву богам Вольга начала совет. Перешла сразу к самой сути, – она напомнила, что богиня Макошь пожелала, чтобы в этих местах был заложен город.

– Но желание богов для людей не является законом, – уточнила Вольга. – Люди свободны в своем выборе. Поэтому я собрала вас, чтобы спросить: как мы поступим? Выполним ли волю богини или пойдем своим путем?

Слова волхвини были вполне ожидаемыми. И дело это обсуждалось, но все же никто не спешил давать ответ, поэтому в шатре повисла тишина.

До начала исхода главой большого совета племени был Мойска, но он ушел со Словеном, и потому старшим остался Буд.

Он-то первый и заговорил:

– Вольга, мы знаем о желании богини. Но мы не понимаем: для чего нам закладывать в этих местах город, если мы собираемся в следующем году уходить?

– Мы не собираемся уходить отсюда, – проговорила Вольга.

Это заявление ошеломило Буда.

– Ах, вот как! – пробормотал он. – Но что же нам здесь надо?

– Здесь есть пастбища, богатые травой. Река и море, полные рыбы. В степи пасутся дикие животные, – сказала Вольга.

– Но здесь жарко, – сказал Буд.

– Как я вижу – не очень-то и жарко, – возразила Вольга.

– Все равно никто тут не хочет оставаться, – сказал Буд.

– Почему же? – проговорил один из старшин. – Вольга права – и пастбища тут есть, и рыба, и зверь. Почему же тут не остаться? Что нам еще искать?

Другой старшина проговорил:

– Однако река течет с севера. По всем приметам тут должен проходить большой торговый путь.

– Пока на реке мы никого не видели, – с сарказмом заметил Буд.

– Мы в этих местах всего лишь второй день и многого не знаем. Например, кто живет в этих местах? Неужели оно пустынно? Я лично не верю этому, – проговорила Вольга.

– И в самом деле, пока мы разведчиков не высылали, – признался Любко.

– А почему не высылали? А если местные жители нападут на наш лагерь? – спросила Вольга и укоризненно проговорила: – Любко, ты же опытный воевода, разве разведка – это не обычная предосторожность?

– Это обычная предосторожность, – сказал Любко. – Но разведчиков мы обычно посылаем вперед по пути, по которому намереваемся идти. Но в море это сделать было невозможно. А теперь, когда известно, что пойдем по реке, я собираюсь выслать разведчиков. А насчет того, кто здесь живет… Так мы не собирались здесь оставаться, так зачем рассеивать свои силы?

– Но теперь-то наши планы переменились. Мы здесь собираемся закладывать город, – сказала Вольга.

Любко покачал головой.

– Князь Словен велел мне довести тебя и людей до встречи с ним…

– Но я передумала, – сказала Вольга. – Пусть для тебя воля богини Макоши ничего не значит, но для меня желание богини закон.

– Я и мои люди пойдем дальше, – сказал Буд.

Вольга взглянула на Любко.

– А что ты скажешь?

Любко вздохнул:

– Честно скажу, мне не нравится твое намерение остаться здесь. Но дружинники обязаны тебя защищать, и мы выполним свой долг… Хотя нас и мало.

Вольга перевела взгляд на Тана.

– Ну а что скажут северяне?

Тан пожал плечами:

– Я твой муж. Пусть лучше скажет Лещина.

Лещина приподнялся:

– Нам тоже не нравится твой план. Мы пришли к вам для того, чтобы привести вас в наши земли. Нашему народу требуется ваша помощь.

– К вам идут Словен и Рус, – сказала Вольга.

– Поэтому мы решили не торопиться с решением. Примем решение утром… может, останемся на зимовку в этих местах… а весной видно будет.

– Ладно. Ваши советы мне важны, но еще важнее знать, что хочет народ, – сказала Вольга. Она обратилась к старшинам: – Скажите, господа старшины: так чего же хочет народ?

Первый старшина заговорил рассудительным тоном:

– А что хочет народ? Люди устали от морского путешествия, и им хочется отдохнуть. Тут все есть, что необходимо им. К тому же северяне рассказывали, что дальше будет совсем холодно. Но наша одежда не приспособлена к сильным холодам. Поэтому мы решили, что надо остаться в этих местах, пожить два-три года. А если не понравится, то пойдем искать новое место.

Вольга обрадовалась:

– Значит, закладываем здесь город?

– Закладываем, – ответил старшина.

– Остаемся здесь, – поддержали другие старшины.

Буд встал.

– А я со своими людьми все же уйду.

– Буд, ты поступаешь нехорошо, разобщая племя, – сказал старшина.

Лицо Буда стало злым. Но Вольга сразу пресекла ссору.

– Нельзя удерживать людей против их воли. Поэтому мы поступим мудро, если скажем тому, кто хочет уйти, – пусть уходит. Но тот, кто хочет остаться, пусть остается. И пусть никто никого не заставляет совершать то, чего он не хочет делать.

– Правильно, – послышались голоса.

– Все верно, – сказал Буд. – Я ухожу завтра, и тот, кто хочет идти со мной, пусть идет со мной.

– Хорошо, – согласилась Вольга. – А сейчас останься с нами на пир.

– Не могу. Мне надо готовить людей в дорогу, – сказал Буд.

Отказываться от приглашения на пир было не совсем уважительно по отношению к Вольге, но, опасаясь, что Вольга будет уговаривать его переменить свое мнение и он не выдержит уговоров, Буд решил, что лучше будет, если он все же уйдет сразу.

– Что ж. Я понимаю тебя и не обижаюсь. Иди, – проговорила Вольга. – А кто хочет остаться со мной, пусть остается.

Буд вышел из шатра. За ним последовало двое или трое старшин. Остальные остались.

Вольга окинула взглядом оставшихся. С удовлетворением убедившись, что остались почти все старшины, приказала Ластивке, которая, как обычно, прислуживала ей, подать братину с вином.

Ластивка внесла приготовленную чашу. Вольга встала. Встали и все присутствующие.

Взяв чашу, Вольга тихо шепнула, чтобы Ластивка приказала служанкам внести тушу жареной косули.

Ластивка вышла из шатра, а Вольга, с трудом удерживая чашу в руках, объявила:

– Мы закладываем город в новой земле, которая станет нашим домом. Так пусть, подобно этой чаше с вином, будут полны наши дома хлебом, мясом и рыбой. Пусть наш народ плодится и размножается.

Пока она говорила, Ластивка вернулась в шатер, а вслед за ней две девушки внесли тушу косули.

Вольга отпила из чаши глоток и передала чашу Тану.

Служанки положили тушу перед Вольгой. Ластивка подала Вольге огромный кинжал, больше похожий на меч. Этим кинжалом Вольга отрубила кусок мяса.

Тан отпил из чаши, и Вольга подала ему на острие кинжала кусок.

Все отметили, что Вольга тщательно соблюдает воинский обычай: царь или князь раздает пищу гостям на кончике меча в знак уважения к ним. Но сейчас это делала женщина, и это казалось необычным, и один из старшин негодующе шепнул Любко на ухо:

– Она же не воин. Не может женщина пить братину и наделять воинов пищей.

Тан передал братину Любко. Любко на секунду задумался, затем вполголоса ответил:

– Когда нужда приспичит, и женщины берут в руки оружие. Поэтому нет ничего зазорного в том, что царица поддерживает воинский обычай.

Отпив из чаши, он передал ее старшинам.

Каждому, кто отпил от чаши, Вольга подавала на кинжале кусок мяса. Пока пили вино из братины, Вольга была напряжена. Но когда братина завершила круг, Вольга опустилась на подушки.

Она хлопнула в ладоши, и служанки внесли в шатер блюда с вареным мясом, украшенным разнообразной зеленью и плодами.

– Ешьте и пейте, мои друзья, сколько захотите. Знайте, что я всегда рада видеть вас в своем доме.

Остальные также заняли места на подушках у стен шатра. По традиции выпили во славу и за здоровье хозяйки. Затем ответные чаши.

Вскоре вино подействовало, и люди расслабились – лица раскраснелись, начались оживленные разговоры.

Тан и Лещина рассказывали о том, как ходили на охоту. Заодно выяснилось, что и другие успели оценить достоинства здешних мест. Особенно понравилась река. Раков у берега можно было просто собирать руками.

Вольга довольно улыбалась, наблюдая за гостями. Пока все складывалось так, как она и задумала.

Когда начали обсуждать реку, она вдруг задала вопрос:

– Друзья, если уж мы собрались тут жить, то надобно было бы и названия дать здешним местам.

– Хорошая мысль, – сказал Любко. – Но сначала надо дать название реке.

– Да, – кивнула Вольга. – Нас сюда привел Тан. Так пусть в честь его и называется река.

– Тогда город, который мы построим, надо будет назвать Танаис, – предложил один из старшин.

– Что же, если хотите, то пусть город называется Танаисом. Хорошее название, – проговорила Вольга.

Пир закончился, и гости ушли из шатра. Ластивка руководила служанками, убирающими остатки пиршества.

Уставшая Вольга лежала на подушках. Как только в шатре был наведен порядок, Вольга велела оставить ее наедине с Ластивкой.

– Присядь рядом, Ластивка, – сказала она, и Ластивка, предчувствуя серьезный разговор, села рядом с госпожой.

Вольга заговорила:

– Ластивка, ты для меня всегда была не служанкой, а подругой и первой советницей. Я хотела, чтобы мы всегда были рядом.

– Я тоже, – проговорила Ластивка.

– Но рано или поздно приходит время, когда люди расстаются, – сказала Вольга.

– Я чем-то не угодила? – испугалась Ластивка.

– Нет, Ластивка, ты хорошо работаешь, – сказала Вольга. – Но судьба складывается так, что завтра нам придется расстаться.

– Но почему? – с недоумением спросила Ластивка.

Вольга на секунду задумалась, затем начала говорить:

– Так уж случилось, что Буд уводит часть нашего народа искать новую жизнь. Я не смогла уговорить их остаться. Я подумала, что раз я не смогла остановить их, то их уход угоден богам, а я должна сделать так, чтобы люди по пути не сгинули. Людей ведут боги, но кто из них способен слышать богов? Никто… поэтому я должна им дать того, кто способен слышать богов и передавать их волю. Кто будет заступником перед богами. Я долго думала, кого дать им волхвиней. Я должна дать им самую лучшую. И как я ни рассуждала, я видела только одну, самую лучшую, самую способную…

– И кто же это? – спросила Ластивка, уже догадываясь, что скажет Вольга.

Вольга бросила на нее взгляд, полный сожаления.

– Ты уже знаешь мой ответ.

– Я? – спросила Ластивка, впрочем, без особого удивления.

– Вижу – я не ошиблась в своем выборе, – сказала Вольга.

– Но я не хочу расставаться с тобой, – возразила Ластивка.

– Мне жаль, Ластивка, что нам придется расстаться, но это твой долг. Богов не интересуют желания людей.

– Но как же ты останешься без меня? – спросила Ластивка.

Вольга вздохнула:

– Придется избрать новую подружку. Но ты не беспокойся об этом. Сегодня соберись, и утром я отведу тебя к Буду.

Буд со своими людьми уходил ранним утром.

За ночь холодный ветер стих. Над рекой повис туман. Темно-красное солнце серебрилось на поседевшей от росы земле.

Вольга обиделась, что Буд не поддержал ее в замысле, но провожать пришла. Вместе с ней пошли Тан и Ластивка.

Обычно перед началом похода в лагере царит суета, слышны смех, веселые крики. На этот раз было тихо и тоскливо.

Когда Вольга пришла на берег, то увидела, что Буд и его люди стоят рядом с кораблями, словно чего-то ожидая.

Вольга подошла к Буду.

– Значит, все же собрались уходить?

– Да, – сказал Буд.

– Разве здесь худые места? – спросила Вольга.

– Нет, здесь места хорошие, – сказал Буд.

– Но найдете ли место лучше? – спросила Вольга. – Ведь от добра добра не ищут.

– Не ищут, – согласился Буд. – Поэтому мы со старейшинами долго советовались и в конце концов решили, раз уж стронулись с места, то будем идти до тех пор, пока не найдем самого лучшего места.

– Воля ваша. Но если что, возвращайтесь назад. Мы будем рады вам, – проговорила Вольга.

Она обняла Буда. Поцеловала его в щеку.

– Прощай. Я буду просить богиню Макошь, чтобы она помогала вам, – пожелала она. – Скажи своим людям, что я буду просить богов, чтобы они были благосклонны к ним.

Буд поклонился.

Глаза Вольги заблестели слезами. Она отвернулась и вытерла накатившие слезы платком.

Тан обнял Буда и дал ему добрый совет:

– Будь осторожен, Буд. В этих местах с первого взгляда может показаться, что нет людей, но люди всегда есть, и чаще всего они настроены враждебно к пришельцам. Избрав момент, когда вы утратите бдительность, они обязательно нападут на вас и уничтожат.

Буд кивнул головой.

– Мы уже ученые. Совсем недавно, во время войны с Панием, когда мы думали, что разгромили Пания, и спокойно отдыхали, ассирийцы напали на нас и многих из нас убили. Я спасся лишь чудом.

Вытерев слезы с глаз, Вольга задала вопрос:

– Буд, ты выбрал себе волхвиню?

Буд на секунду задумался, затем проговорил:

– Как вождь, волхвовать буду сам.

– Так не пойдет, – проговорила Вольга. – Чтобы разговаривать с богами, надо быть посвященным в таинства волхвования.

– Но что же делать? – спросил Буд. – У меня нет подходящего волхва.

Вольга вздохнула:

– Делать нечего – я дам тебе волхвиню. Я дам тебе самую лучшую из посвященных.

Она подняла руку, подавая знак, и к ней подошла Ластивка, которая до сих пор держалась в стороне. Она была одета в дорогу. В руках держала сверток.

– Вот тебе самая лучшая из посвященных, – сказала Вольга.

Буд с интересом бросил взгляд на красивую девушку. Его жена недавно умерла, и теперь он искал себе новую жену.

– Хорошая у нас будет волхвиня, – с довольной улыбкой проговорил Буд.

Вольга протянула руки перед собой. Ластивка с поклоном положила сверток ей на руки. Затем развернула его.

В свертке оказалась небольшая деревянная статуя женщины с пышными формами. Это была богиня Макошь – прародительница всего живого.

Вольга торжественно проговорила:

– Я дала вам волхвиню. Теперь даю вам богиню. Любите и берегите богиню. Всегда помните, что до тех пор, пока богиня Макошь с вами, вы будете живы и счастливы.

Как и договаривались, утром северяне собрались на совет у вытащенного на берег струга. На берегу были положены бревна по кругу, а посредине горел костер. Северяне расселись по бревнам; те, кто помоложе, стояли за спинами старших.

Тан вышел к огню.

– Вчера я говорил с Вольгой, – начал он свою речь. – Она и ее люди твердо собрались основать здесь город и жить в нем. Правда, некоторые во главе с Будом, как вы видели, утром все же ушли. Таким образом, пора и нам решать, что делать дальше. Оставаться или уходить.

Поднялся Лещина.

– Тан, но что ты предлагаешь?

Тан с минуту думал, затем честно ответил:

– Похоже, и нам надо уходить. Я обещал нашему народу, что приведу помощь. Я не могу нарушить своего слова. Поэтому если Вольга не хочет вести людей на север, то я должен найти Словена и Руса и привести их в наши земли. Поэтому я держу с вами совет и спрашиваю: что делать будем?

– Надо уходить, – сказал Квашка.

– Надо уходить, – согласился Лещина и обратился к Тану: – Но Вольга твоя жена. И если мы решим уйти, то как ты можешь ее оставить?

– Все люди равны. И мужчины, и женщины, – рассудительно заговорил Тан. – Но обычаем принято, что жена должна следовать за мужем, а не муж за женой. К моему сожалению, Вольга не обычная женщина – она царица, волхвиня – и потому она стоит над своим народом. Но я другого племени. Я был избран племенем старшим над вами. Уважая царицу, я не могу нарушать зарока, данного своему народу. Поэтому если мы решим уходить, то я скажу ей: иди со мной. Но если она откажется, то я уйду со своими братьями.

– Плохо, когда разлучаются муж и жена, – проговорил Лещина.

– У них детей нет. А когда вернется домой, то найдет себе другую жену, – черство проговорил Квашка.

– Собственно, у нас было предложение – остаться на зимовку в этих местах, а весной идти дальше, – напомнил Лещина.

– Я против, – сказал Квашка, и его поддержали несколько северян.

– Почему ты против? – спросил Лещина.

– Потому что мы не знаем, куда приведет нас эта река. А весной будет половодье. Оно задержит нас до самого лета, – проговорил Квашка. – А где к этому времени окажется Доброгнев со Словеном? Куда мы дальше придем?

– В этом нет ничего сложного, – проговорил Тан. – До морозов еще два или даже три месяца есть. За это время можно разведать реку. Это можно поручить тебе, Квашка…

Квашка перебил его:

– Я-то пройду по реке. Но нам нужен Словен с его людьми…

– А к Словену мы пошлем разведку по суше, – как я полагаю, он находится где-то на западе. Как далеко, я не знаю. Но по суше можно идти, даже если и ударят морозы. Лишь бы снег выпал несильный, – сказал Тан.

– Кто пойдет к Словену? – поинтересовался Лещина.

– Пусть половина уйдет с Квашкой. Ему нужны гребцы. А оставшиеся во главе со мной пойдут к Словену, – сказал Тан.

– Местный народ останется без защиты, – заметил Лещина.

– Ну почему же без защиты? – проговорил Тан. – Здесь есть Любко с дружиной. Она хоть и небольшая, но сильная. А там скоро будет построен город. Я думаю, его построят еще до начала зимы.

– Когда выходим? – спросил Квашка.

– Сначала надо построить себе двор, чтобы было, куда возвращаться, – сказал Тан.

– На это уйдет недели три, – сказал Лещина.

– Нельзя ждать три недели. Уже по ночам заморозки, – сказал Квашка.

– Это если строить своими силами, – проговорил Тан. – Но можно и быстрее – у нас осталось серебро и меха, так что для строительства двора можно нанять людей.

– Все равно нельзя ждать, пока будет построен двор. Надо выходить завтра, – сказал Квашка.

– Ну, тогда кто-то из нас должен остаться, чтобы заняться строительством, – ответил Тан.

– Кто? – спросил Квашка.

Тан бросил многозначительный взгляд на Лещину. Тот все понял.

– Ладно, – вздохнул он, – останусь я, но только мне нужен кто-либо в помощь.

– Людей у нас мало, поэтому оставишь себе на помощь только двоих мечников, – сказал Тан.

Оставшийся день северяне готовились к походу. Квашка осмотрел днище и борта струга. Выявленные гнилые места плотники тут же заменили. Заодно щели законопатили и покрыли смолой. Потом спускали струг на воду. Потом грузили его припасами.

Вроде и немного работы, но возились с ней до самой темноты. Склоняясь к зиме, день совсем стал коротким.

Тем, кто должен был идти с Таном в поход по суше, забот было поменьше – осмотрели лошадей да приготовили вьюки с припасами для себя и коней.

Вольга заметила их приготовления и, когда Тан пришел на ужин, поинтересовалась, куда собираются выходить северяне.

– Корабль пойдет вверх по реке с разведкой. С остальными я пойду искать Словена, – сообщил Тан.

Он ел пшенную кашу, запеченную в горшочке.

Взгляд Вольги погрустнел.

– Значит, ты уходишь?

Тан соскреб ложкой коричневую корочку на каше.

– Да, ухожу.

Вольга вздохнула.

– Видно, от судьбы не уйдешь…

– О чем ты? – удивился Тан.

– Ты меня не любишь, – сказала Вольга.

– Вольга, к чему разговоры о любви? – удивился Тан. – Мы не подростки, чтобы забивать себе голову этими бреднями.

– А как же твоя любовь к Денепре? – ревниво спросила Вольга.

Лицо Тана потемнело. Он отложил ложку.

– С чего ты взяла, что я люблю Денепру? – резко проговорил он. – Ты следила за мной?

– Зачем – следила? Мне не надо за кем-то следить. Я волхвиня, и мне многое известно о делах людей, – сказала Вольга.

Вольга задела Тана за самое больное место на сердце. Тан кашлянул и задумчиво проговорил:

– Мы взрослые люди, у нас уже взрослые дети… Люблю ли я Денепру? Не знаю… может быть… Но ее сердце занято… она любит только одного Данава. Нет, это было просто помутнение. Какое-то колдовство.

– Да, ты меня не любишь. Теперь я это точно знаю, – повторила Вольга. – Но зачем же ты женился на мне, если ты меня не любишь?

– Ты красивая женщина. Ты царица. Наш брак, прежде всего, нужен нашим народам. Через наш брак мы породнили их. – Тан снова взялся за ложку. – К тому же я не могу сидеть рядом с тобой – надо узнать, где находится Словен.

– Видно, судьбу не изменить, – еле слышно сказала Вольга.

– Что? – спросил Тан.

– Зачем тебе искать Словена? Разве тебе не хочется стать царем? – горячо заговорила Вольга.

– Стать царем? – переспросил Тан и покачал головой. – Нет.

– Жаль. Я надеялась на тебя, – вздохнула Вольга.

– У меня есть долг перед своим народом. Я должен привести ему помощь, – продолжал Тан.

– Словена ведет твой товарищ… Как его там?

– Доброгнев.

– Вот твой Доброгнев и приведет Словена в ваши земли.

– Это обещал сделать я, – твердо ответил Тан.

– Что ж, – обреченно проговорила Вольга. – Значит, мы с тобой прощаемся навсегда.

– Почему – навсегда? – удивленно спросил Тан. – Я вернусь через месяц.

– Богиня Макошь мне шепчет на ухо – мы делим ложе в последний раз, – все так же обреченно произнесла Вольга.

– Обещаю – до наступления холодов я вернусь, – ответил Тан. – Мое слово крепко.

– Когда уходите? – спросила Вольга.

– Завтра утром.

Так за два дня Вольга лишились двух самых близких людей. Сначала ей пришлось отдать Буду Ластивку, а Тан ушел сам.

На следующий день стали искать надежное место для города.

Обычно город старались размещать в месте, где естественный рельеф обеспечивал защиту от непрошеных гостей: либо на холмах, либо на прибрежных выступах, либо в местах слияния рек. Ну а если уж по тем или иным причинам вынуждены закладывать город на равнинном месте, то вокруг города рыли ров, из вынутой земли сооружали вал, на котором для начала ставили частокол.

На реке, получившей название имени Тана, было множество подходящих мест. Первым делом обратили внимание на остров, что был посредине реки. Любой остров привлекателен, потому что врагу, чтобы попасть на него, требуется преодолеть водное пространство. Этот остров к тому же густо зарос лесом – значит, очищая место под дома, сразу можно было получать и строительный материал.

С этим предложением к Вольге и пришли старшины.

Вольга сама на острове пока не была, поэтому первый вопрос ее был обращен к Любко:

– Что скажешь, дружинник, – годится ли остров для города?

Любко оценил:

– А что? Город на острове будет хорошо защищен – его окружает быстрая река. Да и сам остров сухой. С этого острова вся река будет под нашим контролем. Мне это место нравится.

Вольга кивнула головой и взглянула на старшин.

– А что говорит народ?

– Народу это место также нравится, потому мы и пришли с этим предложением, – проговорил старейшина.

– А не слишком ли тесно будет на острове? – спросила Вольга.

– Рыбакам и охотникам место удобное. А огороды можно разбить на берегу, – сказал старейшина.

– А скот?

– А скот пасти негде, – согласился старейшина. – Но скот пасти можно и на другом берегу реки. На прежнем месте мы так и жили.

– В любом городе неудобно содержать скот, – заметил Любко. – Город важен нам как защита от врагов. Он нужен нам, чтобы в случае опасности укрыть в нем людей. А в обычное время в городе будут жить только ремесленники, рыбаки, остальные найдут себе более удобное место. Поэтому для нас главное – решить, как разместить царский дворец.

– Хорошо, – сказала Вольга. – Тогда хочу осмотреть остров.

Лодки были наготове, поэтому Вольга, Любко и старшины оказались на острове через час. Некоторое время они ходили по острову, и при этом было заметно, что лицо Вольги все больше и больше выражало тревогу.

Наконец она резко остановилась в одном из мест и замерла. Минут десять она, стояла с закрытыми глазами, прислушиваясь к чему-то. Ее лицо стало бледно, словно его облили мелом.

Все стояли тихо, так как понимали, что волхвиня что-то почувствовала. От тишины у людей по спине веял холодок.

Наконец Вольга открыла глаза и хриплым голосом проговорила:

– Довольно. Мне все ясно. Идем отсюда.

– Тебе не нравится это место? – удивился кто-то из старшин, видя побледневшее лицо Вольги.

– А разве вы ничего не чувствуете? – с недоумением спросила Вольга.

Никто ничего подозрительного не чувствовал.

– Хорошо послушайте, – сказала Вольга.

Все прислушались.

– Нет, ничего не слышно, – через минуту произнес Любко.

– В этом-то и дело, что ничего не слышно, – сказала Вольга.

– А что мы должны слышать? – осведомился Любко.

– Ну хотя бы голоса птиц, – сказала Вольга.

Действительно, птиц не было слышно, они словно вымерли. Поняв это, теперь и остальные почувствовали неприятные ощущения.

– Да, на этом острове и в самом деле неуютно, – проговорил Любко. – Странно только – почему?

– Потому что тут где-то поблизости находится вход в царство мертвых, – задумчиво ответила Вольга.

Теперь все перепугались не на шутку: хоть все и мечтают попасть в рай, однако живым лучше держаться подальше от него.

– Идемте-ка отсюда поскорее, – испуганно проговорил старшина.

– Если тут и в самом деле поблизости находится вход в царство мертвых, то здесь место сосредоточения силы, – сказала Вольга. – А потому это запретное место для людей.

– Я скажу, чтобы сюда никто не ходил, – сказал, озираясь, старшина. – А сейчас давайте поскорее уйдем отсюда.

– Идемте, – сказала Вольга, и все быстрым шагом, почти бегом, пошли прочь от ужасного места.

Когда садились в лодки, Вольга поинтересовалась:

– Так где же будем ставить город?

Старшина развел руками.

– Придется искать другое место.

– А чего искать? – сказал Любко. – Тут недалеко соединяются реки. У места слияния и можно поставить город. Там и повыше будет. И с двух сторон река. Останется только третью перегородить. На первую зиму хватит и частокола. А потом видно будет.

– Это место далеко? – спросила Вольга.

– Под боком. Завтра можно посмотреть его.

– Так чего ждать до завтра? Сейчас и идем смотреть, – сказала Вольга.

Никто не возражал, поэтому лодки направили к месту, о котором говорил Любко.

Место действительно оказалось недалеко. Вольга и старшины пересекли его несколько раз. На этот раз Вольга не чувствовала неприятных ощущений.

– Мне место нравится, – объявила Вольга, пройдясь по излучине и осмотрев ее. Она поинтересовалась у старшин: – Так подойдет это место для города?

Но, под впечатлением от недавнего посещения жуткого места на острове, все опасливо оглядывались по сторонам, и никто не решался дать конкретного ответа.

Поняв, что сейчас от старшин ничего не добьешься, Вольга сказала:

– Ладно. Раз такое дело, то вечером проведем волхвование. Прежде чем начать строительство города, непременно необходимо спросить у богов благословение.

Вечером того же дня было проведено волхвование, и Вольга объявила, что богам угодно, чтобы именно в выбранном месте был заложен город.

Сердце города – княжеский дворец, который является основным оборонительным сооружением, поэтому строительство дворца возглавил Любко.

Он нанял людей, и на следующий же день они приступили к сооружению княжеского терема и подсобных помещений.

Работали все светлое время. Однако наступали холода, и людям требовалось где-то жить самим. Но эту проблему решили просто – работники вырыли себе землянки.

Тем же, кто не работал на строительстве княжеского двора, нашлась другая работа – им поручили ставить частокол с самой уязвимой для нападения стороны.

Вольга каждый день, утром и вечером, осматривала ход работ по строительству двора и защитных стен. Забот хватало.

Однако было одно дело, которому она все же посвящала основное внимание. О нем никто не знал.

Как только начались работы по строительству города, Вольга велела старшине прислать к ней самого искусного плотника, якобы для того, чтобы он помог ей сделать полки в комнате. Старшина удивился: никакой комнаты еще и в помине не было, – но плотника прислал.

Вольга дала ему работу и срок: до утра сделать резное деревянное блюдо.

Дело было пустяковым, и плотник утром принес готовую работу. Блюдо было простеньким, но Вольга, внимательно рассмотрев его, осталась удовлетворенной и велела плотнику взять инструмент и идти за ней.

Сначала она зашла в шатер. Вышла оттуда с большим свертком. Сверток был тяжел, и плотник хотел взять у нее сверток, но Вольга его не отдала.

– Это нельзя отдавать в чужие руки, – сказала она и направилась к стоящим на берегу лодкам.

Плотник поспешил за ней.

По пути их увидел Любко. Остановив Вольгу, он поинтересовался, куда она направляется.

Вольга на секунду задумалась, но сказала правду.

– На остров хочу сходить, – сказала она.

– На остров?! – переспросил Любко с некоторым ужасом. Впечатления об этом месте еще были слишком свежи. Однако расспрашивать волхвиню, что ей надо в этом жутком месте, он не стал – у волхвов свои тайны. Тем не менее позвал ближайшего дружинника и велел ему сопровождать княгиню.

– Не надо мне сопровождающих, – отказалась Вольга.

– Он будет тебя охранять, – сказал Любко.

– Меня от богов охранять не надо, – с негодованием сказала Вольга.

– Он будет охранять тебя не от богов, а от людей, – твердо проговорил Любко.

Поняв, что Любко от своего не отступит, Вольга неохотно согласилась:

– Ладно, пусть сопровождает меня. Но только до острова. На острове чтобы он близко ко мне не подходил. От людей он меня, может, и защитит, но от злых духов – нет. Он будет только мешать мне.

– Хорошо, – сказал Любко. – Он останется на берегу.

Переправившись через реку, Вольга велела дружиннику остаться, а плотнику следовать за ней.

Она шла медленно, все время прислушиваясь к чему-то. Через полчаса они зашли в самую гущу леса и на одной из горок обнаружили небольшую поляну. Вольга велела плотнику остаться на краю поляны, а сама пошла осматривать ее.

На поляне не было травы. У кустов Вольга заметила побелевший человеческий череп. Осмотрев его, Вольга уверенно проговорила:

– Здесь.

Она положила в центре поляны сверток и подозвала плотника.

– Иди сюда.

Когда плотник подошел ближе, то заметил череп, и его затрясло крупной дрожью.

Вольга зловещим шепотом спросила:

– Ты знаешь, зачем мы сюда пришли?

– Нет, – дрожащим голосом ответил плотник, косясь на череп.

– Поклянись, что все, что ты узнаешь, ты сохранишь в тайне, и если кому расскажешь о том, что тебе стало известно, то умрешь в страшных муках и никогда не попадешь в рай, – потребовала Вольга.

– Клянусь! – прошептал перепуганный плотник. – А если кому-либо что-либо скажу, то быть мне желтым.

Из суеверного страха он побоялся произнести «мертвым».

Клятва удовлетворила Вольгу, и она сообщила:

– В этом месте находится вход в царство мертвых.

– Где? – машинально спросил плотник.

– Тебе его не увидать, – с ноткой снисходительности сказала Вольга. – Его видят только мертвые и волхвы, которые могут перешагнуть грань между живым и мертвым миром. Я вижу вход, а тебе это не дано. Но тебе и не надо его видеть.

– Но что я должен сделать? – с ужасом спросил плотник. Он никак не мог оторвать взгляда от пустых глазниц черепа. Ему казалось, что из них вот-вот должно было появиться что-то ужасное.

– Ты должен вытесать и поставить на поляне знак, – сказала Вольга.

– Но я не знаю, какой он должен быть, – пробормотал плотник.

– Сейчас увидишь, – сказала Вольга и стала осторожно разворачивать сверток.

В свертке оказались две деревянные статуэтки.

Одна изображала богиню Макошь. У нее были гиперболизированные формы – жировые складки на теле, огромные, свисающие на живот груди и совсем маленькая голова.

Вторую плотник тоже узнал – это был бог Сварог.

Вольга показала статуэтку богини Макоши.

– По этому образцу сделаешь подобную, но только большую.

– Ага, – кивнул плотник.

Затем Вольга показала статуэтку бога Сварога.

– И такую. Только… – она показала пальцем на часть тела бога внизу живота, – вот это сделаешь большим… очень большим.

– Но… – удивленно проговорил плотник.

Вольга перебила его:

– Не спрашивай. Просто делай так, как я тебе велю.

Плотник окинул окружающий поляну лес взглядом.

Вольга уловила его взгляд и предупредила:

– Нет. Дерево возьмешь в стороне. Здесь нельзя ничего трогать. Иначе – смерть.

– Ладно, – проговорил плотник и поторопился уйти с поляны.

Прошел месяц. Теплое время закончилось. Небо закрыли тяжелые рваные тучи. Пошли дожди: мелкие ледяные капли, а земля как будто почернела.

За это время был построен терем. Для строительства использовали сырое дерево, и от стен веяло сыростью и холодом, поэтому Вольга велела топить печи день и ночь. Но это не улучшало положения.

Тем не менее Вольге так надоела жизнь в шатре, что, не желая ждать, когда дерево подсохнет, она поспешила переселиться в терем. По ее расчетам, со дня на день должен был вернуться Тан, и она рассчитывала встретить его в новом доме.

Но месяц прошел и наступили холода, а Тан не возвращался.

Сырой холод вселял в душу Вольги жестокую тоску. Женщина стала зла и раздражительна. Ей все чаще и чаще стали приходить в голову мысли о том, что она совершила ошибку, уйдя из родных мест.

Было бы легче, если бы рядом была Ластивка, с которой можно поговорить, поведать свои мысли, получить поддержку.

Но теперь Ластивки не было рядом, и Вольга в полной мере ощутила, какую хорошую подругу потеряла. Разумеется, ее окружало множество людей, в том числе два десятка служительниц храма. Среди них Вольга могла бы поискать себе новую подругу. Но ни к одной из них ее душа не лежала.

Наконец в очередной ненастный день волхвиня решила, что пора ей навестить заветное место. С тех пор как плотник оборудовал капище – поставил статуи идолов и построил небольшую хижину, – она ни разу там не бывала.

Места сосредоточения силы – там, где проходит грань между миром живых и мертвых, – нельзя посещать часто. Встреча с богами требует абсолютного напряжения сил. Слишком много сил, чтобы человек мог часто это выдерживать. Поэтому капище посещают только в определенные дни либо когда есть крайняя нужда.

Нужда Вольге была – наступал день, когда свет и тьма должны были сойтись в равных силах.

В этот день собирают и подсчитывают дары великой богини Макоши.

Сделаны запасы на следующий год. Могучее солнце-муж Купала становится мудрым слабеющим стариком Световитом. Происходит прощание с летом и встреча осени. Чтобы на следующий год был хороший урожай, надлежало благодарить богов, подаривших урожай, печь праздничные пироги, веселиться – жечь костры, водить хороводы. В домах ставятся большие снопы. Зазывают гостей и щедро угощают их.

Празднование начинается за неделю до дня осеннего равноденствия – в этот день обновляется в избах огонь: старый гасят, а новый зажигают, – и продолжается неделю после дня осеннего равноденствия.

Праздник назывался Вересень.

Так было всегда. Ведение счета времени возлагалось на волхвов. Но главный счет велся служительницами богини Макоши. Для этого использовался давний ритуал, которым четыре раза в год проверялась правильность ведения счета.

Правда, переселением привычный порядок был нарушен, и Вольга беспокоилась, как бы не пропустить равноденствие, что грозило многими бедами.

Поэтому, когда, по ее подсчету, приблизилось время Вересеня, она собрала служительниц и отправилась на остров, чтобы провести ритуал проверки счета времени.

Денепра не была служительницей храма. Она присоединилась к Вольге, желая быть в стороне от Данава, чтобы дать время остыть его обиде. Тем не менее ее мысли были целиком заняты размолвкой с ним, поэтому все происходящее вокруг она либо не замечала, либо воспринимала отвлеченно, точно происходящее за стеклом.

Из-за этого Денепра, хотя и согласилась присоединиться к Вольге, плыть на корабле с ней все же не захотела. В путешествие она отправилась на лодке рыбака Вьюна. В лодке были лишь сам Вьюн, его жена, сын Мал да жена и двое малолетних детей Любко.

Вьюн рассчитывал, что путь проделает под парусом, но Любко настоял, чтобы он все же взял себе помощников, которые в случае чего могли бы и поработать на веслах. Так как сильных мужчин разобрали по большим кораблям, Любко предложил отцу взять на лодку двоих своих дружинников, но Вьюн отказался: дружинники народ беспокойный и любят покомандовать сами. К тому же сильных мужчин надо обслуживать, а это тоже лишние хлопоты. В конце концов гребцами на лодку Вьюн выбрал четырех одиноких женщин, в числе которых оказалась и Денепра. Таким образом, на лодке Вьюна оказалось женское царство. Впрочем хитрый рыбак от этого только выиграл – женщины и на веслах работали, если требовалось; а не требовалось – так занимались хозяйством.

Женщины известные любительницы посудачить о чужих делах, но Денепра с самого начала установила между собой и остальными женщинами дистанцию – старалась держаться в стороне, в разговоры не вступала.

В сердечных делах между женщинами нет секретов – они видели, что Денепра расстроена. К тому же по едва заметным приметам они видели, что она в положении, – поэтому попробовали выяснить, что случилось с ней. Однако Денепра решительно пресекла попытки лезть в ее дела, и женщины в конце концов оставили ее в покое.

Так она держалась в одиночестве всю дорогу, но, как только представилась возможность, тут же отделилась от своих спутников.

Она надеялась в конце пути встретиться с Данавом и была уверена, что сможет с ним помириться. Однако, как известно, дело повернулось по-другому – флотилия заблудилась и остановилась на берегу незнакомой реки.

Предложение остаться в новом городе или идти дальше во главе с Будом Денепру оставило равнодушной – оба варианта ее не устраивали. Но одной на поиски отряда князя Словена, с которым шел Данав, не пойдешь, поэтому Денепре стало ясно, что зиму ей придется провести в этих местах.

Для жилья на первое время Денепра, как и многие, построила шалаш. Но вскоре перемена погоды со всей ясностью показала, что будущему ребенку здешнюю зиму в шалаше не пережить, и Денепра решила побеспокоиться о более солидном жилье.

Накоплений у нее хватало даже на то, чтобы построить большой двор, но, считая свою остановку временной, она не хотела тратить лишние силы и средства на свое обустройство, поэтому приобрела у плотников небольшой домик, который ей поставили за три дня.

Сами места ей понравились – тут в изобилии было дичи и рыбы, – поэтому она принялась готовить припасы на зиму. Добытое мясо и рыбу меняла на хлеб, и вскоре в ее кладовой оказалось припасов достаточно, чтобы в довольстве дожить до следующей осени.

На этом усилия можно было поумерить. Теперь за добычей она ходила лишь из интереса.

В один из таких дней, прогуливаясь по берегу, Денепра заметила севшую рядом с камышами стайку уток, и ей неожиданно нестерпимо захотелось жареную жирную утку.

Утки – птицы настолько быстрые, что на лету сбить утку практически невозможно, но для того, чтобы подняться на крыло, ей требуется время, поэтому подстрелить утку можно, когда она сидит. К тому же на воде они менее осторожные.

Приготовив лук, Денепра начала подкрадываться к стае. Когда она приблизилась на пару десятков шагов, птицы заметили ее и, тревожно крякая, быстро поплыли прочь от нее. Расстояние быстро увеличивалось. Денепра, видя, что желанная добыча уходит, навскидку пустила стрелу в самого большого селезня. К ее удивлению, стрела попала селезню в голову и мгновенно убила его.

Течение медленно уносило добычу, и Денепра не раздумывая быстро скинула одежду и бросилась в воду. Вода обожгла ее холодным огнем. Денепра огромными саженками догнала птицу, схватила ее рукой за шею и обратно вернулась, плывя на боку.

Когда вышла из воды, то обнаружила рядом Вольгу и ее девушек. Одна из девушек подала Денепре одежду, а Вольга взяла селезня и стала рассматривать его.

– Хороший выстрел, – проговорила она, трогая пальцем стрелу, попавшую в голову.

– Не очень, – скромно проговорила Денепра, надевая платье.

Вольга взглядом скользнула по телу Денепры, и в ее глазах появилось сначала удивление, затем сочувственное выражение. Она и у себя заметила признаки беременности, а поэтому вдруг почувствовала к Денепре теплые чувства.

– Ты ждешь ребенка? – спросила Вольга.

По щекам Денепры полыхнул огонь.

– Ну, пока неясно… – пробормотала она.

– Кто отец? – спросила Вольга.

– Данав, – вздохнув, призналась Денепра.

– Не Тан? – ревниво спросила Вольга.

– Конечно, не Тан. С Таном у меня никогда ничего не было, – с недоумением проговорила Денепра.

– В таком положении тебе нельзя купаться в холодной воде, – сказала Вольга.

– А что делать? Добычу могло унести течением, – сказала Денепра, заканчивая одеваться.

Вольге пришла в голову мысль, что Денепра могла бы стать хорошей подругой.

– Я хочу с тобой поговорить, но у меня сейчас нет времени, – сказала она и предложила: – Пошли с нами.

– А ты куда? – Денепра бросила заинтересованный взгляд на девушек, готовящих лодку к отплытию. Они складывали в лодку какие-то свертки.

Вольга кивнула в сторону острова.

– Туда.

– Туда нельзя. Там табу, – возразила Денепра.

– Со мной можно, – сказала Вольга. – Там мы проведем волхвование.

Денепра на секунду задумалась, взглянула на птицу в руке, и ей показалось, что ей уже не так хочется жареной утки, как еще полчаса назад, и она согласилась:

– Ладно, идем.

Лодка была уже приготовлена к отплытию – служанки сидели с веслами в руках. Как только Вольга и Денепра сели в лодку, они оттолкнули лодку от берега и начали грести.

Вскоре лодка причалила к острову. Выйдя на песчаный берег, Вольга огляделась, затем приказала: «Идите за мной» – и уверенно двинулась вглубь острова.

Среди деревьев не было и намека на тропинку, но Вольга ни разу не остановилась. Когда они дошли до середины острова, здесь обнаружилась поляна. Чуть в стороне виднелась небольшая хижина. Вокруг поляны шли два вала, которые образовывали идеально ровные кольца. В центре колец виднелись две огромные деревянные статуи – мужская и женская.

Денепра догадалась, что это и было капище.

Но Вольга не спешила зайти туда. Она взглянула на пасмурное небо и пробормотала: «Нам нужны звезды», – затем велела служанкам занести свертки в хижину и заняться сбором хвороста для костров.

Оставив свертки в хижине, служанки отправились в лес. Вольга сказала Денепре, чтобы та зажгла огонь в очаге, а сама пошла вдоль внешнего вала в обход поляны.

Денепра вошла в хижину.

Падавший через отверстие в крыше свет освещал помещение. Тут все было просто. Вдоль стен длинная лавка. Стол из грубых досок – на на нем служанки сложили свертки. У задней стены – лежанка, на ней – большой сверток из шкуры. Посредине, под окном в крыше, – выложенный диким камнем очаг – отверстие в крыше служит и для выхода дыма.

Рядом с дверью Денепра заметила горку дров. Она взяла несколько поленьев, положила их в очаг и зажгла огонь. Подсохшие дрова быстро загорелись, и дым потянулся к небу, светившемуся в окне, словно драгоценная молочная бирюза. Повеяло теплом.

Вскоре в хижину вошла Вольга. Она развернула сверток из шкуры, постелила ее на лежанку и присела на корточки к очагу, протянув озябшие руки к огню.

– Холодно, – проговорила она, потирая ладони.

– Мы надолго тут останемся? – спросила Денепра.

– Пока не проведем волхвование.

– А что ты хочешь узнать?

– Вересень должен скоро начаться. Нам обязательно надо проверить, правильно ли мы вели счет времени. Если мы ошибемся – то будет очень плохо, – сказала Вольга.

– А как ты проверишь счет? – спросила Денепра.

– По солнцу, – сказала Вольга.

Она согрелась и пересела на лежанку.

– Но небо пасмурное – солнца не видно, – заметила Денепра.

Вольга усмехнулась.

– Солнце будет.

Она поднялась.

– Девушки, наверно, уже все приготовили, – проговорила она и вышла из хижины. Денепра направилась за ней.

На валах были разложены кучи хвороста. Девушки заканчивали складывать костер рядом с идолами.

Вольга подала знак, и две девушки начали выносить из хижины свертки. Некоторые из них положили рядом с идолами, остальные – на внешнем валу. Положив свертки, поспешили вернуться за внешний вал. Встав по кругу, они взяли в руки приготовленные факелы.

– В круг во время волхвования никому нельзя входить, кроме главной волхвини, – пояснила Вольга. Она бросила внимательный взгляд на небо. Некоторое время молчала, затем проговорила: «Пора!» – и пошла в центр капища.

Денепра и девушки остались за внешним валом.

В центре капища Вольга сначала развернула свертки. В них оказалась пища: круглые пироги, рыба, мясо. Приготовив подношения, Вольга встала неподвижно лицом к идолам.

Денепра внимательно наблюдала за происходящим. В общих волхвованиях она участвовала и раньше, но такой ритуал видела в первый раз. Впрочем, служанки богини Макоши свои ритуалы обычно держали в тайне.

Моросил дождь. Увидеть солнце сквозь тучи было невозможно. О приближении заката свидетельствовала только усиливающаяся темнота. Уже с трудом можно было различить стоящие по краям поляны деревья.

Денепра недоумевала: как Вольга собирается увидеть солнце, ведь небо было затянуто печальными тяжелыми тучами?

Неожиданно тучи на западе расступились, словно было поднято огромное одеяло, и Денепра увидела солнце, огромное, красное. Оно касалось нижним краем горизонта.

Земля и все, что находилось на ней – лес, поле и пасущиеся животные – вдруг стали яркими, словно они были нарисованы на полотнище каким-то искусным художником. Сверху этот мир осеняли изумительные кружева, сочившиеся прозрачным розовым светом.

Вольга смотрела на прячущееся солнце, а перед тем как оно окончательно скрылось за горизонтом, подала знак, и к ней быстро подошла девушка с горящим факелом.

Вольга зажгла костер перед идолами и вернула факел девушке. Остальные служительницы приблизились к костру, зажгли свои факелы и побежали прочь, поджигая костры на валах. Через полминуты капище превратилось в два огненных кольца.

Девушки, встав кругом, запели радостную песню. Вольга же положила в костер перед идолами жертвоприношения и вышла из огненного круга.

Закончилось волхвование небольшим пиршеством.

Все это действо произвело на Денепру большое впечатление. Но еще большее впечатление на нее произвели слова Вольги.

По окончании пира девушки ушли спать в хижину. Остались Вольга и Денепра.

Вольга с каменным лицом пристально смотрела на догорающие костры.

Наконец, оглянувшись, она тихо проговорила:

– Нам с тобой надо держаться вместе. Впереди нас ждут большие испытания.

Она бросила сожалеющий взгляд на Денепру и загадочно промолвила:

– Мне очень жаль.

– Кого? – спросила Денепра.

Вольга на секунду задумалась и проговорила:

– И тебя, и меня, и всех…

Больше она ничего не сказала и ушла в хижину.

Денепра не поняла, что хотела сказать Вольга. Однако она почувствовала горький осадок на душе.

Две недели празднеств прошли быстро. К удивлению всех, с Вересеня установилась теплая солнечная погода. Стало казаться, что зимы и не будет. Но постепенно все же холодало, солнце светило ослепительно-ярким светом, но лужи по ночам стали покрываться тонкой коркой льда.

В один из таких пригожих дней вернулся Тан со своим отрядом.

Вечером, в сумерках, когда стража уже собиралась закрывать ворота, неожиданно из темноты выскочил вооруженный отряд. Испуганные сторожа подняли тревогу и начали уже закрывать ворота, но подоспевший Любко узнал всадников.

– Это Тан со своим отрядом! Погодите, – сказал он.

Тан, проскочив в щель в воротах, завалился на бок. Любко ухватил его коня за повод.

– Где Вольга? – прохрипел Тан.

– Во дворце, – в недоумении ответил Любко.

Тан оглянулся на полуоткрытые ворота, в которые уже протиснулись остальные северяне, и приказал:

– Закрывайте немедленно ворота.

– Что случилось? – спросил Любко.

– Веди меня скорее во дворец к Вольге, – сказал Тан. – Там все объясню.

Случившиеся рядом горожане заметили, что щиты северян были усеяны обломками стрел. Заметно было, что отряд поредел. По этим приметам люди догадались, что совсем недавно отряд северян побывал в сражении, и это их не обрадовало, так как значило это, что близко враг. В тревоге многие поспешили домой.

Собственно, и Любко уже понял, что городу грозит опасность, поэтому, не дожидаясь объяснений Тана, приказал запереть ворота и выставить усиленную охрану.

После этого Любко и Тан отправились во дворец к Вольге. По пути Тан коротко сообщил, что совсем недавно близ города он натолкнулся на неизвестное войско. Потеряв в стычке нескольких дружинников, им удалось спастись бегством. Но, судя по всему, войско направляется к городу.

Это короткое сообщение окончательно убедило Любко, что надо принять решительные меры по обороне города. Поэтому, доведя Тана до княжеского дворца, он обещал, что скоро вернется, и оставил его.

Служанки провели Тана в большую горницу, куда через несколько минут вбежала узнавшая о прибытии Тана Вольга. Уже потерявшая надежду на его возвращение, она, точно девчонка, бросилась ему на шею.

Поцеловав Вольгу, Тан отстранился. На ее лице появилось удивление, смешанное с тревогой: неужели он разлюбил?

– Некогда нам миловаться, царица, – жестко сказал Тан.

Такое официальное обращение еще больше напугало Вольгу.

– Что случилось? – спросила она трясущимися губами.

Тан говорил коротко:

– На подходе к городу вражеское войско! Мы столкнулись с ними всего лишь несколько часов назад. Самое позднее – завтра утром они нападут на город.

– Значит, боги не обманули, – сама себе проговорила Вольга и охнула. – Но мы не успели город укрепить. Что же делать?!

– Надо срочно поднимать людей, – сказал Тан.

Больше он ничего не успел сказать, так как в горнице появился Любко.

– Я вызвал старшин, чтобы провести совет, – сообщил он. – Скоро они все придут.

Вольга уже взяла себя в руки и начала распоряжаться:

– Любко, ты собирай старшин и дружинников. Тан, идем в мою комнату. Умоешься, и – наверно, ты голодный, – тебе служанки принесут еды.

Затем она хлопнула в ладоши, вызывая служанок. Когда появились служанки, она отдала очередные распоряжения:

– Принесите в мою комнату все, что надо, чтобы умыться с дороги. А также еды.

На секунду задумалась и приказала:

– И пусть Денепра зайдет ко мне в комнату.

Закончив с распоряжениями, она направилась вместе с Таном в комнату. Впрочем, так как дворец был не намного больше простой избы, идти было недалеко.

К их приходу служанка внесла в комнату большой медный таз и два кувшина с водой – один с холодной водой, другой с горячей. Все это она поставила на лавку и встала рядом, ожидая дальнейших распоряжений.

Другая служанка тем временем накрывала стол.

Тан подошел к лавке. Вольга помогла ему снять рубаху, а служанка налила воды в таз. Тан опустил руки в воду.

– Ну, так ты нашел Словена и Руса? – поинтересовалась Вольга.

Она отдала грязную рубаху служанке и распорядилась:

– Отнеси в стирку и дай чистую рубаху.

– Нашел, – сказал Тан, и стал, фыркая, плескать в лицо водой.

– И как они? – спросила Вольга.

– Живы, здоровы, – проговорил Тан.

– Далеко они? – продолжала спрашивать Вольга.

– Далеко. Они встали лагерем в горах. Там какая-то неизвестная мне река, – проговорил Тан.

Служанка накрыла стол.

– Иди, – сказала Вольга, и служанка вышла. Вольга задала Тану новый вопрос: – А реку, на которой мы договаривались встретиться, ты тоже нашел?

– Тоже нашел. Им до нее идти с неделю, – сказал Тан. – Думаю, мы в будущем году могли бы встретиться там.

– Ну да, – задумчиво проговорила Вольга и подала Тану полотенце. Тан вытерся и надел чистую рубаху, поданную ему служанкой.

В этот момент в комнату вошла Денепра.

– Ты звала меня? – спросила она.

– Да, – проговорила Вольга. – Тебе известно, что к городу подходит враг?

– Известно. Об этом уже весь город говорит, – сказала Денепра.

– Хорошо, – сказала Вольга. – Сейчас Любко собирает народ на совет. Я хочу, чтобы ты тоже участвовала на совете.

– Я буду на совете, как и все, – сказала Денепра.

– Но у меня к тебе будет отдельное поручение, – сказала Вольга.

Денепра придала лицу внимательное выражение.

– Я слушаю тебя.

– Одни мужчины не справятся с защитой города.

– Опасность грозит всем нам, поэтому мы все будем защищать город: и мужчины, и женщины.

– Я видела, как ты стреляешь из лука. Не каждый мужчина способен на такое. Поэтому я хочу, чтобы ты после совета привела ко мне во двор женщин, умеющих так же хорошо стрелять из лука.

– Хорошо. Я это сделаю, – сказала Денепра.

– Тогда иди, – сказала Вольга, и Денепра вышла.

Тем временем Любко готовился к совету. По его приказу на высокое крыльцо княжеского терема дружинники поставили кресло. Служанки покрыли кресло звериными шкурами. Любко повесил на спинку кресла символы княжеской власти – оружие и щиты. Это должно было показать, что Вольга – царица. Любко хотел подчеркнуть это еще раз, чтобы всем было ясно, кто будет руководить обороной города.

Весть о том, что к городу подходит враг, быстро облетела город, поэтому вскоре княжеский двор заполнился встревоженными людьми. На самом крыльце смогли разместиться только царица и ее близкие люди, поэтому старшины заняли место на лестнице, ведущей на крыльцо.

Убедившись, что собрались все старшины, Любко доложил Вольге, что можно начинать совет, и Вольга вышла на крыльцо. Она подошла к краю лестницы и негромким, но пылким голосом начала речь:

– Братья и сестры мои, я должна сообщить вам печальную весть – враг подходит к воротам нашего города. Мы не знаем сил врага. Мы не знаем, кто он, но мы твердо знаем, что он хочет погубить нас. К нашему сожалению, нет поблизости никого, кто бы мог нам помочь. Мы можем надеяться только на самих себя. Нам некуда бежать от грозной опасности – куда бы мы ни пошли, враг нас настигнет и убьет. Поэтому мы должны предпринять все меры, чтобы защитить себя. Все должны выйти на стены города: и мужчины, и женщины, и дети. Мы можем только защищаться. Каждый из нас должен помнить, что смерть страшна, но лучше умереть в бою свободным и попасть в рай, чем стать рабом.

Вольга замолчала. Ошеломленные ее словами люди тоже молчали.

Любко встал рядом с Вольгой и громко произнес:

– На случай нападения неприятеля на город у старшин есть установление – каждая городская община должна защищать свой участок стены. Выбранные вами старшины станут руководить защитой закрепленных за вами участков. На самые опасные участки в помощь будут даны дружинники. Но основная часть дружины будет защищать ворота и княжеский двор. Поэтому надейтесь только на себя. Отстоите свой участок – останетесь живы и вы, и ваши семьи. Не отстоите…

Сделав многозначительную паузу, он спросил:

– Все понятно?

– Понятно, – вздохнули старшины, и кто-то из них пожаловался: – Оружия у нас маловато.

Вольга услышала слова и объявила:

– Я выдам оружие из своих запасов.

Старшины приободрились.

– Это хорошо.

Вольга вполголоса обратилась к Любко:

– Дай им копий и топоров из моих запасов.

– А луки? – переспросил Любко.

– У меня на них другой замысел, – сказала Вольга и повернулась к Тану: – Тан, твои люди могут заняться обороной моего двора?

– Конечно, – сказал Тан. – Я им скажу, чтобы сейчас же пришли во дворец.

На этом совет был закончен, и народ поспешно разошелся по своим участкам. Теперь им предстояло жить и умирать на стенах.

Когда народ разошелся, во дворе осталась кучка молодых женщин.

– А вы чего стоите? – спросил Любко. – Идите на свои участки!

– Погоди, – остановила его Вольга. – Это мое дело.

Она спустилась с крыльца, и женщины обступили ее.

– Я привела их, – сказала выступившая вперед Денепра.

– Все умеют хорошо стрелять из лука? – спросила Вольга.

– Все, – сказала Денепра.

Женщины поддержали ее.

– Это хорошо, – сказала Вольга и поманила рукой Любко. – Иди-ка сюда, воевода.

Когда тот подошел, сказала:

– Дай девушкам из моего запаса оружие: луки, стрелы, копья…

Она бросила взгляд на девушек и спросила:

– А сражаться мечом умеет ли кто из вас?

Ответ был менее дружным.

– Я им лучше дам топоры, – сказал Любко, который пожадничал давать в неопытные руки ценное оружие.

– Нет, ты все-таки дай им мечи, – сказала Вольга. – Они полегче.

– Ладно, – неохотно согласился Любко и поинтересовался: – Кого ставить над ними старшим?

– Никого, – сказала Вольга. – У них есть старшая – Денепра.

Любко неодобрительно хмыкнул:

– Девка – воевода?!

– Да, – сказала Вольга. – Мужчины нужны и тебе самому, а Денепра, помнится мне, уже показала себя. Помнишь – ведь это она помогла Данаву побить разбойников, захвативших Поруссу.

– Помню, – кивнул Любко. – На какой участок их поставить?

– Они будут защищать мой двор, – сказала Вольга.

– Так защиту же двора ты поручила северянам?

– Ничего, женщины будут им в помощь. Но пока определим их на стену у ворот, где они своим умением стрелять из луков смогут внести больший вклад в оборону.

– Как скажешь, – проговорил Любко.

Он хотел уйти, но его придержала Денепра:

– Воевода, когда мы можем получить оружие?

Любко кивнул на первый этаж терема.

– Идите в гридницкую. Скажите ключнику, что я приказал ему выдать вам луки и стрелы… и копья.

– И мечи, – напомнила Денепра.

– И мечи, – вздохнул Любко.

– И доспехи, – вмешалась Вольга.

Любко махнул рукой.

– А-а! Пусть берут все, что им понравится. Не солить же нам оружие про запас, когда враг стоит под стенами!

Всю ночь в городе никто не спал. Люди тащили на стены все, что могло пригодиться в обороне. Правда, врага еще никто не видел, поэтому все делалось неторопливо, с ленцой.

Вольга и Любко прошли с инспекцией вдоль стены. Глядя, как горожане готовятся к обороне, Любко сердился:

– Копаются словно сонные мухи!

Вольга заступилась за горожан:

– Воевода, ну а что ты хочешь? Они сотни лет не видели врага у стен своих городов. Все войны велись где-то в стороне, поэтому горожане непривычны к обороне города. Они просто пока не осознают всей опасности.

– Но ведь кто-то же из них летом ходил в поход с Будом! – нервно проговорил Любко.

– Наверно. Но многие из них ушли с Будом. А сколько их осталось с нами? – проговорила Вольга и заметила: – Ты слишком сильно нервничаешь.

– Как же не переживать? Куда ни глянь – везде прорехи. А что сделаешь за одну ночь? – проговорил Любко и вздохнул. – Эх, нам бы хотя бы пару дней, чтобы подготовить город к обороне.

– Тан мог ошибиться, – проговорила Вольга.

– Ты думаешь, что он мог принять небольшой отряд за большое войско? – спросил Любко.

– Нет, небольшой отряд за большое войско Тан не мог принять – он бывалый человек. Но он мог ошибочно посчитать, что войско идет на наш город, а на самом деле оно шло в другое место, – предположила Вольга.

– Даже если они и шли в другое место, то, заметив наш город, вряд ли пройдут мимо, – сказал Любко.

– Но все же это даст нам немного времени на подготовку к обороне, – сказала Вольга.

– Зря мы здесь остановились. Надо было нам сразу идти к Словену, – с сожалением проговорил Любко.

– Тан шел к Словену отрядом налегке. И то шел почти три недели, и ты думаешь, что люди выдержали бы такое путешествие?

– Ну да, – согласился Любко.

– Надо защищаться. Если мы дадим решительный отпор, то рано или поздно враг отступит, – решительно заявила Вольга. – А на рассвете проведем волхвование – будем просить богов, чтобы они помогли нам победить врага. До сих пор богиня Макошь была благосклонна к нам, – по ее желанию мы заложили здесь город. Она нам поможет.

Получив задание от Вольги, Денепра устроила небольшое совещание со своими дружинницами. Она разбила женщин на десятки. Начальницам десятков поручила получить у ключника оружие. Часть женщин, те, что имели детей, отпросились, чтобы привести детей на княжеский двор. Сама же Денепра отправилась искать Тана, чтобы договориться о совместных действиях.

Перспектива иметь дело с человеком, по вине которого была разрушена ее судьба, ей не нравилась, но делать было нечего: когда враг стоит у стен и грозит погубить тебя, не до личных обид.

Тана она нашла в гридницкой. Он давал поручения дружинникам-северянам.

Женщина в гридницкой – редкий гость. Поэтому, увидев Денепру, Тан нахмурился и сделал вид, что ее не замечает.

Но Денепру такой холодный прием даже обрадовал: значит, не придется выяснять отношения. Она решительно подошла к Тану и проговорила:

– Вольга поручила мне защищать княжеский двор.

Тан удивленно поднял брови.

– Разве? Я от нее такого не слышал.

– Вот я тебе и передаю ее слова, – сказала Денепра.

– И как же ты собираешься защищать двор? Уж не собираешься ли ты возглавить мою дружину? – с иронией в голосе спросил Тан.

– У меня есть своя дружина, – сказала Денепра.

Тан удивился:

– Как – своя дружина? Какая дружина? Кто тебе доверил дружину?

– Сама собрала дружину, – проговорила Денепра.

– Как это – сама?

– По велению царицы.

Тан покачал головой.

– Что-то странное – женщины не могут собирать дружины.

– Отчего же? – проговорила Денепра. – Разве женщины сделаны из другого теста?

– Как-то непривычно это, – смущенно проговорил Тан.

– Ладно. Тебе и мне поручено защищать княжеский двор, а так как времени у нас только до утра, то давай приступим к делу, – сказала Денепра. – Покажи мне, где поставить моих людей?

Тан поднялся.

– Ну, пошли.

Они вышли во двор, где Тан увидел кучку женщин.

– Что они тут делают? – машинально задал вопрос Тан.

– Это и есть моя дружина, – сказала Денепра.

– И что же они смогут сделать? – со скептическим выражением на лице спросил Тан.

Денепра пожала плечами, затем позвала одну из девушек. Когда та подошла, дала лук Тану и предложила:

– Попади стрелой в конька на крыше.

Тан взял лук, тщательно прицелился и пустил стрелу. Стрела попала рядом с коньком.

– Однако, хороший выстрел! – удовлетворенно цокнул он языком.

Денепра едва заметно усмехнулась и подала лук девушке:

– А ну-ка, ты теперь попробуй.

Девушка, почти не целясь, пустила стрелу, и, к несказанному удивлению Тана, стрела воткнулась в голову конька.

Тан поднял руки.

– Сдаюсь. Убедила.

– Ну, тогда показывай, где моим девушкам становиться, – сказала Денепра.

– Идем, – сказал Тан.

Он уже понял, где лучше всего использовать метких стрелков из лука. Девушкам он определил место в башнях, откуда они могли обстреливать подходы к городским воротам.

– Лучше бы послать за помощью к Словену, – хмуро заметил Любко.

– Лучше. Но когда помощь придет от Словена? И придет ли? – ответила Вольга. Впрочем, добавила: – Любко, пока нам ничего не ясно – ни где враг, ни сколько его, ни о его намерениях. Мы не знаем, насколько велика для нас опасность. А вдруг наша тревога напрасна? Поэтому мы пошлем за помощью к Словену, как только мы увидим, что не можем сами отстоять город. А пока не будем его тревожить.

Лучше было бы провести волхвование на зеленом острове. Но так как на реке мог оказаться враг, то пришлось проводить этот ритуал на площади перед княжеским дворцом, для чего развели огромный костер и принесли жертвы.

Когда на востоке порозовели облака, Вольга закончила волхвование и объявила, что боги обещают горожанам победу над врагом. На этом все закончилось, и люди вернулись на стены.

Уставшая Вольга скрылась в тереме и долго не появлялась. Все понимали, что во время волхвования тратится много сил, поэтому жрице надо отдохнуть, та что Вольгу никто не беспокоил.

Наконец солнце поднялось над горизонтом и осветило город золотистыми лучами. Вольга лежала на постели с закрытыми глазами, но она не спала и, как только луч солнца коснулся ее лица, открыла глаза и села. При этом ее взгляд упал на зеркало, а в зеркале отразилось лицо старухи. Разговоры с богами не проходят даром, за их откровение приходится расплачиваться самым дорогим – своей жизнью.

– О боги! – невольно вырвался сдавленный вскрик.

Услышав голос Вольги, в комнату заглянула служанка.

– Что случилось, волхвиня? Тебе плохо?

– Нет, – проговорила Вольга, – просто я потеряла часть своей жизни.

Служанка недоуменно взглянула на нее.

– Что там происходит? – спросила Вольга.

– Пока все тихо, – сказала служанка и сообщила: – В горнице тебя дожидаются Любко и Тан.

– Скажи им, что сейчас выйду. Пока принеси воды умыться, – сказала Вольга.

Служанка принесла кувшин воды и таз, и вскоре Вольга, посвежевшая и снова красивая, вышла в горницу.

Тан и Любко сидели на лавке и тихо разговаривали между собой. Увидев Вольгу, встали и поклонились.

– Что происходит за стенами? – задала вопрос Вольга.

– Пока тихо, – сказал Любко.

– Может, ты ошибся? – обратилась Вольга к Тану.

– Я не ошибся, – сказал Тан.

– Город приготовился к защите? – спросила Вольга.

– В общем, готов, – сказал Любко.

Вольга заметила в его голосе неуверенность и проговорила:

– Тогда пошли на стены, посмотрим, что сделано для обороны, и на врага посмотрим.

– А чего смотреть? Там, в поле, туман и ничего не видно, – сказал Любко.

– Туман скоро рассеется, – сказала Вольга.

В течение часа они прошли вдоль стены, и Вольга убедилась, что город к обороне был готов: припасены стрелы, копья, дротики. В котлах закипала вода – кипятком будут поливать тех, кто полезет на стены.

Одно ей не понравилось – уж слишком беспечным было у людей настроение.

– Похоже, народ не верит, что к городу подходит враг, – недовольно констатировала Вольга и направилась к воротам.

В башне у ворот она увидела Денепру.

– Туман разошелся? – спросила Вольга.

– Расходится, – сказала Денепра.

Вольга выглянула в бойницу. Утренний ветерок и в самом деле сгонял туман в низменные места.

– Что-то никого не видно, – проговорила Вольга, бросая скептический взгляд на Тана.

– Может, они все же пошли мимо, – неуверенно предположил Тан.

Вольга еще некоторое время молча смотрела в поле, затем заговорила:

– Мы заперлись в городе и сидим, спрятавшись, а между тем у людей дела. Скотину надо бы пасти в поле, пока есть трава. Чего зря зимний запас корма расходовать?

Любко ухмыльнулся на ее смелое замечание, но возразил:

– Вольга, так нельзя. А вдруг враг спрятался в лесу и ждет, когда мы забудем о них? И как только мы выгоним скот в поле, он захватит его? Что делать тогда будем? Нет, прежде чем выходить из города, надо выслать разведку.

– В чем же дело? Высылай! – раздраженно сказала Вольга и сделала небольшой выговор: – Любко, ты воевода и все это должен лучше меня знать, а ты все ждешь моих указаний. Так дело не пойдет!

Любко не стал спорить. Дождавшись окончания выговора, он спустился вниз, чтобы организовать вылазку, а Вольга бросила укоризненный взгляд на Тана.

– Тан, милый, вот будет досада, если тревога, поднятая тобой, окажется напрасной.

Тан вспыхнул.

– Я не слепой, и к тому же врага видел не только я, но и мои люди.

Вольга покачала головой.

– Может, враг и пошел мимо, но среди людей точно пойдут слухи, что ты поднял напрасную тревогу.

– Зачем мне это?

– Чтобы усилить свое влияние на меня.

– Глупости!

– Но кому-то это не покажется глупым.

– Что ж, на чужой роток не набросишь платок.

Внизу свистнул Любко. Вольга и Тан склонились вниз. У ворот стояло несколько вооруженных всадников. У ворот стояли стражники, готовые снять засов.

– Разведка к вылазке готова, – сообщил Любко.

– Отправляй, – сказала Вольга. – А мы отсюда посмотрим.

Стражники убрали тяжелое бревно, выполнявшее роль засова, и открыли ворота.

Любко дал последние напутствия, и разведывательный отряд выехал из ворот и осторожно направился в сторону леса.

Отправив отряд, Любко приказал стражникам ворота не закрывать, но быть в готовности срочно закрыть их, если понадобится. Сам поднялся на башню.

Туман окончательно исчез, и теперь в солнечном свете с башни особенно хорошо были видны подходы к городу. Ничто ни единым намеком не свидетельствовало о приближении врага.

Горожане молча наблюдали со стен за разведывательным отрядом, пока он не исчез за деревьями.

После этого наступил самый тревожный момент.

Любко прервал молчание:

– Я им велел, когда достигнут леса, дать знак – есть ли кто там. А если там засада, то немедленно возвращаться в город.

– Знаков никаких пока не видно, – проговорил Тан.

– Подадут, – сказал Любко. – Им нужно время, чтобы осмотреть лес.

– Любко, ты бы подготовил еще один отряд на случай, если за разведчиками будет погоня. Ворота-то открытые – как бы в горячке не запустить врагов в город, – проговорила Вольга.

– Сейчас распоряжусь, – сказал Любко и спустился вниз.

– Я своих северян тоже подтяну к воротам, – сказал Тан и также ушел.

Вольга осталась одна. Оглянувшись, она увидела Денепру, и позвала ее:

– Денепра, иди сюда.

Денепра подошла к ней.

– Где твои девушки? – спросила Вольга.

– Тут, на башнях, – сказала Денепра.

– Скажи им, чтобы они были наготове, – сказала Вольга.

– Скажу, – кивнула Денепра.

Тем временем на стену вернулись Любко и Тан и доложили, что их люди готовы, в случае чего, поддержать разведчиков.

В этот момент из леса показался один из разведчиков. Оглядевшись, он припустил коня вскачь.

– Торопится, – проговорила Вольга.

– За ним никто не гонится. Он с каким-то сообщением, – сказал Любко.

Через полчаса разведчик въезжал в город.

Вольга, Любко и Тан спустились вниз, чтобы встретить разведчика.

Стражники подхватили лошадь разведчика под узды и остановили. Разведчик соскочил с коня. Улыбающаяся физиономия свидетельствовала, что разведчик прибыл с хорошими известиями.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Вольга.

– Все хорошо, – сказал разведчик.

– Ты мне сказки не рассказывай, мы и сами разберемся, что хорошо, что плохо, – осек его Любко, – лучше скажи, что видел и кого встретили.

– А где остальные? – спросила Вольга.

– Так я говорю, – продолжал улыбаться разведчик, – в лесу мы никого не видели… но за лесом увидели большой лагерь.

– И чего же тут хорошего? – спросил Любко.

– В этом лагере мало воинов. Там в основном женщины, дети. Очень много скота. По всей видимости, это какой-то народ, как и мы, переселяется в новые места.

Вольга краем глаза заметила, что слышавшие разговор стражники зашептались между собой, затем один из них ушел.

– Видишь, Тан, ты все же ошибся, – сказал Любко, повернувшись к Тану.

– Не мог я ошибиться, – сказал Тан. – Что я, сопливых детей от воинов не отличу? Разве дети убили моих людей?

– Значит, на этот раз не отличил, – сказал Любко, и Тан покраснел от обиды.

Вольга поспешила пресечь ссору.

– Хватит укорять друг друга – сейчас для нас имеет значение только одно: представляют ли эти люди угрозу для нас?

Любко пожал плечами.

– Какую угрозу могут представлять для нас женщины и дети?

– Конечно, женщины и дети нам неопасны. Они идут мимо нас, ну и пусть идут дальше.

Любко покачал головой.

– Эти люди пока не представляют опасность. Но они поставили стан на нашей земле. А вдруг они захотят тут остаться? Этого допустить нельзя.

Тан понял, куда клонит Любко, и заметил:

– А я бы не советовал трогать их лагерь. Не верю, что женщины и дети без мужчин отправились в дальнюю дорогу. И что произойдет, если мужчины окажутся где-либо неподалеку?

– И в самом деле – пусть идут своей дорогой, – сказала Вольга.

Но Любко получил неожиданную поддержку – стражник вернулся с толпой мужчин, судя по вооружению, настроенных на вылазку.

Вольга насторожилась:

– Вы куда еще собрались?!

– Надо проверить, кто идет мимо нас без спроса, – ответил стражник.

– Зачем проверять? – спросила Вольга.

– У них есть скот. Он нам пригодится, – сказал стражник.

– А может – серебро и золото. Надо проверить их лагерь, – заметил Любко. – И вообще – змеенышей лучше убивать в гнезде, пока они маленькие. Когда гад вырастет, он обязательно больно ужалит.

Вольга поняла, что мужчины решили воспользоваться случаем и ограбить проходящий мимо народ. И хотя это ей было и не по душе, препятствовать она им не стала. Ведь ограбить беззащитного всегда было обычным делом. В конце концов, каждый народ сам должен думать о себе. Тем более что они первыми напали на отряд Тана.

Вольга вздохнула.

– Ладно, поступайте, как хотите.

– Ты поедешь с нами? – спросил Любко.

– Нет, – сказала Вольга.

– Как хочешь, – пожал плечами Любко.

– Не забудьте, что половина всего, что добудете, – моя, – сказала Вольга.

В дело вмешался Тан.

– Любко, вся добыча должна быть принесена в город, Вольга сама разделит ее.

Любко на секунду задумался, затем заметил:

– Вообще-то добычу делит князь.

– Вольга – царица! – резко проговорил Тан.

– Конечно, царица! – согласился Любко. – Поэтому все будет сделано по закону.

Любко подал знак, чтобы ему подвели коня. К этому времени у ворот скопился народ: кто был на лошадях, но больше было на повозках.

Вольга заметила, что среди желающих идти в вылазку много женщин, и это ей не понравилось.

– Мужчины могут идти, – сказала она. – Но женщины пусть остаются в городе. Мало ли что может случиться…

– Хорошо, – сказал Любко и приказал стражникам, чтобы женщин за ворота они не выпускали. Это распоряжение вызвало ропот среди женщин, но Любко строго прикрикнул: – Без вас в поле обойдемся! Тем более что все равно кому-то город надо защищать.

Через минуту он выехал из города во главе огромного отряда.

– Идем в башню, – сказала Вольга Тану.

Они поднялись в башню, подошли к бойнице и стали смотреть, как отряд Любко двигался к лесу.

Любко, зная, что впереди находятся разведчики, вошел в лес смело. Сопровождавший его разведчик показывал дорогу:

– Сейчас пройдем овражек, тут на дне ручей, а дальше лес кончается – и будет поле.

Впрочем, его объяснения были лишними – горожане уже давно изучили окружавшую город местность.

– А где прячутся остальные? – спросил Любко.

– Они прячутся среди деревьев на опушке.

Овраг представлял собой небольшую балку с пологими склонами, заросшими кустарником. В кустарнике виднелись лошади разведчиков.

Любко велел всем остановиться на дне балки. Услышав шум, к ним вышли разведчики.

– Где они? – спросил Любко разведчиков, имея в виду тех, на кого собирался напасть.

– Там они – в сотнях четырех шагов впереди, – ответили ему, и он, прежде чем напасть, решил сначала взглянуть на будущую жертву, для чего слез с коня и прошел вперед пару сотен шагов.

С полчаса он рассматривал лагерь. В результате осмотра убедился, что лагерь противника действительно был довольно большим и мужчин в лагере было мало. Лагерь даже толком не охранялся, виднелись разве редкие сторожа на окраинах лагеря.

«Интересно, а куда делись их мужчины?» – шевельнулась в голове Любко смутная мысль. Ее перебил командир разведчиков, который заметил:

– Если мы нападем на них сейчас же, то захватим их врасплох.

Любко подумал, что воинов у противника должно быть не так уж и много, если, уйдя, они не нашли кого оставить для охраны лагеря.

– На коней! – приказал Любко.

Ему подвели коня, и он легко взлетел в седло, выхватил меч и, управляя одними ногами, направил коня в сторону лагеря. Вслед за ним ринулись конные и на телегах. Кто-то бежал пеше. Все торопились, так как понимали, что из-за отсутствия хорошей охраны в лагере отпора не будет, а потому нападение превратится в обыкновенный грабеж, во время которого кто первый в лагере окажется, тот и получит самое ценное.

Нападающие уже вышли на поле, а в лагере все еще не видели опасности. Наконец, когда до лагеря осталась какая-то пара сотен шагов, там заметили опасность. Послышались крики, рев скота. Поднялась пыль от двинувшихся повозок.

Но было уже поздно спасаться бегством или предпринимать какие-то меры для защиты. Любко даже был разочарован – еще ни одна победа не доставалась ему так легко.

Однако за сотню шагов до лагеря произошла заминка – из лагеря внезапно поднялась туча стрел и медленно стала опускаться на нападающих.

Любко видел ее. Он был в сильном недоумении: кто мог стрелять из лагеря, когда там были одни женщины, старики и дети?

Впрочем, он тут же вспомнил об отряде Денепры, в котором собрались женщины – отличные стрелки из лука.

«Что ж, лук – оружие хорошее, но только на расстоянии… посмотрим, какое сопротивление они смогут оказать вблизи», – подумал Любко и крикнул, чтобы все ускорили ход – таким образом можно было выйти из-под удара стрелами.

Но, когда Любко думал уже, что ему маневр удался, впереди неожиданно возник густой ряд острых кольев – они были скреплены между собой брусьями, – а за ними стояла линия телег с прикрепленными большими щитами. Подобную преграду конному или повозкам преодолеть было невозможно.

Передние всадники начали осаживать коней, и так как задние еще не понимали, что произошло, и напирали на передних, то перед препятствиями образовалась свалка. Видя, что пройти невозможно, конники и повозки попытались уйти в стороны. Но лучники, спрятавшиеся за щитами на телегах, методично, почти в упор, расстреливали нападающих.

Вскоре земля перед укреплениями была усеяна убитыми и ранеными.

Вот тут Любко наконец догадался, что они попали в засаду. Он крикнул, чтобы все уходили назад в лес. Но на то, чтобы развернуться, требовалось время. И все это время на землю падали новые убитые и раненые.

Любко, чудом увернувшийся от стрел, кинулся к лесу. У опушки леса, куда не доставали стрелы, он задержался, чтобы оценить масштаб поражения.

Осмотревшись, он с ужасом понял, что, по всей видимости, в этой неудачной операции было потеряно не меньше половины из числа вышедших в вылазку. И так как на вылазку пошла почти вся мужская часть населения, то после таких потерь было затруднительно защищать город.

Это было поражение.

Но битва еще не кончилась: как только нападавшие начали разбегаться, телеги разъехались в стороны и из лагеря вырвался отряд конных воинов в черных доспехах, которые погнались за бегущим в панике противником. Догоняя отступающих, они безжалостно рубили топорами и кололи копьями всех, кто попадался им.

Любко понял, что таким образом они убьют всех, и, хуже того, городские ворота не закрыты, и потому создалась угроза, что враг сумеет ворваться в город на плечах отступающих.

– О боги! – воскликнул в ужасе Любко и поспешил в город.

Любко и его люди скрылись в лесу, и поле между городом и лесом стало пустынным.

Несколько минут Вольга смотрела скучающим взором на лес, затем поинтересовалась у Тана:

– Ты князей видел?

– Нет, самих князей я не видел, – ответил Тан. – Я встретил только разведчиков, а до главных сил не дошел. Я побоялся, что ударят морозы. По пути много рек, и если они покроются льдом, то по тонкому льду их пересекать неудобно. Надо либо пересекать реки до того, как их покроет первый лед, либо когда лед станет толстым, чтобы мог выдержать всадника.

– Здесь такой толстый лед бывает зимой? – спросила Вольга.

– Не знаю, как здесь, а в наших местах лед нарастает в человеческий рост, – сказал Тан.

– И где же вы берете воду? – спросила Вольга.

– На проточных местах лед тоньше – рубим проруби, – сказал Тан. – Зимой мы в прорубях даже ловим рыбу.

– Надо же, – удивленно проговорила Вольга, – а в наших местах льда на реках не бывает.

Тан улыбнулся.

– Теперь в ваших местах тоже будут замерзать реки.

– Ну да, – согласилась Вольга. С минуту она молчала, затем промолвила. – Что-то никто от Любко не возвращается.

– Они, наверно, слишком заняты грабежом лагеря, – с презрением проговорил Тан.

Вольга покачала головой.

– Жадность еще никого до добра не доводила.

– Но так устроен мир, – рассудительно проговорил Тан. – Каждый хочет отобрать что-то у другого, потому что если ты не отберешь, то отберут у тебя. Миром правит сила.

– А как же справедливость? – задала вопрос Вольга.

– Справедливость – утешение слабых, – сказал Тан.

– А разве нельзя быть сильным и справедливым? – спросила Вольга.

– Нет. Справедливость для одного всегда оборачивается несправедливостью для другого, – сказал Тан.

– Неправда, – возразила Вольга. – Справедливость одинакова для всех.

– А ты взгляни на себя со стороны, – попытался привести пример Тан и замолчал.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Вольга.

– Об этом позже, – сказал Тан и показал рукой в сторону леса. – Там что-то происходит.

Вольга вгляделась в яркую оранжевую полосу осеннего леса. На краю леса и в самом деле происходило что-то странное: люди, по внешнему виду – горожане, выбегали из леса, но их тут же догоняли другие и били в спину стрелами и копьями.

– О боги! – сказала Вольга. – Это же убивают наших горожан.

– Так их всех перебьют, – озабоченно пробормотал Тан и бросился вниз.

– Ты куда? – встревожилась Вольга.

– Надо помочь им! – крикнул ей Тан.

Внизу послышались его распоряжения. Через минут из ворот вырвался отряд конных и пеших мужчин. Они торопились на помощь своим согражданам.

Затем Вольга видела, как Тан со своими людьми врезался в толпу бегущих, те остановились. Но из леса показались новые отряды неприятеля, и вскоре завязалась ожесточенная битва.

Спустя некоторое время к Вольге подошла Денепра и тронула ее за локоть. Не отрывая взгляда от сражающихся, Вольга спросила:

– Чего тебе надобно, Денепра?

Денепра с опаской проговорила:

– Не нравится мне происходящее на поле. Как бы чего не вышло.

– Чего может случиться? Наши вроде как пересиливают неприятеля, – неуверенно промолвила Вольга.

– Может, закроем ворота? – задала вопрос Денепра.

– Зачем? – спросила Вольга.

– Так никого не осталось на защите ворот, – сказала Денепра.

– Как не осталось? Что в городе нет мужчин? – спросила Вольга.

– Никого, – сказала Денепра. – Если не считать стариков и детей.

Вольга бросила удивленный взгляд на Денепру.

– А куда же они все делись?

– Ушли в поле, – сказала Денепра.

Вольга рассердилась.

– Как можно было увести всех мужчин из города? О боги, что за глупый народ – эти мужчины!

Денепра развела руками.

– Но вот так. Я говорила Любко, что нельзя уводить мужчин из города, да он не послушал. И Тан не послушал меня. Они же не хотят слушать женщин.

– Что же теперь делать? Кто теперь будет защищать город? – растерянно спросила Вольга.

– У нас есть мой отряд, – напомнила Денепра.

– Он слишком мал, чтобы защищать город, если что… – Взгляд Вольги упал на поле сражения, и она охнула.

Тан и его люди почти перебили противника с фронта, но в предвкушении победы они не заметили, как из леса появился новый вражеский отряд, который оказался в их тылу. Еще через мгновение на поле сражения началось новое безжалостное уничтожение окруженных людей.

– О боги! Они их всех убьют, – плача, воскликнула Вольга.

Но наконец избиение горожан прекратилось, их окружили всадники и повели в лес.

– Они уводят их в плен, – проговорила Вольга.

– Надо им помочь! – крикнула Денепра.

– Иди, – сказала Вольга.

Но не успела Денепра отойти, как она, спохватившись, остановила ее:

– Стой!

Денепра замерла.

– Останься, – сказала Вольга.

– Если мы им сейчас не поспешим на помощь, то их всех уведут в плен, – сказала Денепра.

– А если и ты попадешь в засаду? – спросила Вольга.

– Некогда об этом думать, – сказала Денепра.

– Но кто тогда останется защищать город? – спросила Вольга.

– Если наших мужчин уведут в рабство, то все равно некому будет защищать город, – сказала Денепра.

– Мы запремся и поставим на стены женщин, – возразила Вольга.

– Как хочешь, но я со своим отрядом поспешу к ним на помощь, – сказала Денепра.

Вольга сникла.

– Иди, – согласилась она.

Денепра, перескакивая через ступеньки, побежала вниз.

Скрывшийся в лесу противник не видел вышедшего из города женского отряда, поэтому отряд Денепры дошел до леса без малейших препятствий.

В лес, опасаясь засады, Денепра входила с соблюдением всех мер безопасности – сначала выслала вперед в разведку двух девушек, предупредив их, чтобы они все время находились в пределах видимости, а если столкнутся с врагом, то сразу возвращались к основному отряду.

Впрочем, в лесу они никого не обнаружили. Тем не менее о том, что по лесу проходили люди, свидетельствовали многочисленные следы – обломанные ветви, мятая сухая трава, тела убитых.

Денепра ожидала, что увидит противника в поле за лесом, но и там его не оказалось. Свежие следы уводили на запад.

Немного подумав, Денепра приказала отряду поворачивать обратно в город.

Вольга ждала возвращения отряда Денепры на башне. Но, когда женский отряд появился на опушке леса, сбежала вниз, к воротам.

Когда отряд подошел ближе, Вольга увидела, что женщины возвращаются без мужчин, и, раздосадованная, она встретила Денепру возмущенным вопросом:

– И где же наши мужчины?

Денепра слезла с коня. Проведя рукой по потной шее коня, хмуро сообщила:

– В лесу никого нет. И в поле тоже. Но следы показывают, что наш враг ушел на запад. Там, в поле и в лесу, много убитых наших мужчин…

– А Тан? – перебила ее Вольга.

– Тана среди убитых нет. И его товарищей-северян тоже, – сказала Денепра. – Судя по всему, враги их увели с собой.

Из глаз Вольги хлынули слезы.

– Почему же ты не догнала и не отбила наших мужчин? – Упрекнула она Денепру. – Ты струсила!

– Я проявила разумную осторожность! – возразила Денепра.

– Из-за твоей «осторожности» теперь наши мужчины пропадут, – с горечью проговорила Вольга.

Денепра холодно проговорила:

– Враг не так уж и силен, как мы сейчас предполагаем. Да только, не зная броду, не следует соваться в воду. Любко пошел в вылазку, самонадеянно считая своего врага слабым. Тан пошел на помощь ему и при этом также не проявил простой осторожности. Я не хотела оказаться в такой же беде, что и они.

– Неужели мы их не спасем? Если ты боишься, то я сама лично возглавлю отряд и отправлюсь выручать мужчин, – пылко проговорила Вольга.

– Погоди, – сказала Денепра. – То, что я вернулась, не значит, что я собираюсь оставить их без нашей помощи. Я вернулась только для того, чтобы усыпить бдительность врага. Враг побил наших мужчин хитростью, но хитростью мы их и возьмем. Мой план таков: я рассчитываю, что, не замечая погони за собой и узнав от пленных, что в городе остались одни только женщины, противник потеряет бдительность и остановится на ночевку недалеко отсюда.

– Почему – недалеко? – спросила Вольга.

– Потому что пленные и скот будут задерживать их движение, – сказала Денепра.

– И что дальше? – спросила Вольга.

– Все это время за ними будут следить мои разведчицы. Они сообщат мне, где противник остановился на ночевку. И вопреки предположениям врага, мы нападем на его лагерь ночью. Я уверена, что нападение женщин ночью застанет наших врагов врасплох. Пока в темноте они будут разбираться, кто и почему напал на них, мы их перебьем стрелами. А кого не убьем стрелами, тех убьем копьями и ножами.

Вольге план понравился.

– Правильно. Женщины всегда были умнее мужчин, хотя те и не хотят этого признавать, – сказала она. – Только нападение я сама возглавлю.

– Нельзя тебе уходить из города, – ответила Денепра.

– Почему? – спросила Вольга.

– Потому что ты царица. Ты должна думать о будущем. После того как старшины погибли, кто-то должен поддерживать порядок в городе. Но в бою может случиться всякое. Если ты погибнешь, то кто займется этим?

Вольга задумалась, но, поразмышляв, согласилась:

– Хорошо, я останусь в городе.

Денепра продолжала объяснять свой замысел:

– Как только начнет темнеть – я выйду со своей дружиной. Так как мы обоза брать не будем, то до рассвета найдем врага.

– Я надеюсь, что все этой ночью разрешится, – проговорила Вольга, – но если тебе не удастся этой ночью освободить пленных, то иди за врагом до тех пор, пока не сделаешь этого.

– Я так и сделаю, – обещала Денепра.

Убедившись, что противник скрылся в лесу, Вольга разрешила женщинам выйти из города и собрать тела убитых и раненых. Впрочем, раненых не оказалось, как выяснилось – все раненые горожане были добиты: им безжалостно резали горло, словно скоту.

В те времена не больно ценилась человеческая жизнь. Сентиментальностью и не пахло. Но тем не менее раненого противника не трогали, ведь он был уже не воин, поэтому горожане возмутились.

Когда всех убитых собрали в одно место, чтобы перед закатом устроить похороны, Вольга поклялась мстить врагу, пока не уничтожит все его племя.

Но так как трупов врага либо его раненых не было обнаружено, то для всех так и осталось загадкой, кому адресована месть.

Но Денепра этого уже не слышала.

Перед обедом небо неожиданно затянулось низкими тучами и заморосил холодный дождь. Стало пасмурно, и Денепра, подумав, что осенняя ночь наступает быстро и в пасмурную ночь, когда в темноте не увидишь и своей вытянутой руки, не так-то легко будет найти разведчиц, поторопилась с выходом.

Она рассчитывала найти разведчиц, держась следов, оставленных на земле.

Когда ее отряд пересек лес и вышел в поле, Денепра по остаткам кострищ быстро нашла место, где стоял лагерь противника. Хотя моросящий дождь быстро превращал пыль в жидкую грязь, но широкая, вытоптанная лошадьми и скотом дорога ясно указывала направление, в котором ушел враг.

И так как к этому времени стало еще темнее, то Денепра поспешила отправиться по оставленным следам. Однако до наступления темноты им удалось пройти недалеко – вскоре стало так быстро темнеть, что Денепра вынуждена была остановить отряд у первого попавшегося ручья, протекавшего по дну пологой балки.

Об остановке на ночлег она не подумала, так как намеревалась, как и планировала, ночью напасть на лагерь противника.

Девушки остались у ручья, а Денепра поднялась на другую сторону балки и стала всматриваться в темноту. По ее разумению, лагерь противника должны были выдать горящие костры. В такую сырую и унылую ночь трудно удержаться, чтобы не разжечь огонь.

Но сколько Денепра ни всматривалась в темноту, она не заметила ни малейшей искорки. Ее даже стало казаться, что ей точно посадили в плотный мешок. Не было никаких сигналов и от ее разведчиц, следивших за врагом. Наконец, уверившись, что в такой темноте все равно лагерь противника не найти, она спустилась на дно балки к девушкам.

Замерзшие и промокшие девушки кутались в шерстяные плащи. Однако эта одежда явно не годилась для подобной промозглой погоды. Под мелким дождем ткань рано или поздно промокала. Мокрая ткань не грела.

К Денепре подошла Альва. Она была старшей по возрасту из девушек.

– Девушки замерзли. К утру многие из них будут не в состоянии продолжить путь, – проговорила она. – Чтобы хоть немного обогреться, надо разжечь костер.

Огонь мог выдать отряд, и Денепра сказала, что нельзя разводить костры – в темноте враг увидит огонь.

– На дне балки, где мы остановились, костер со стороны не будет виден, – возразила Альва.

Денепра задумалась. Из-за того, что в темноте ей не удалось найти лагерь противника, весь ее план освобождения пленных был разрушен. Теперь противника найти можно было только следующим днем, а значит, и нападение возможно будет только следующей ночью. Таким образом, разумнее было поберечь девушек.

– Девушки, зажигайте костер. Устраиваемся здесь на ночевку, – распорядилась Денепра.

Девушки исчезли в темноте, чтобы найти дрова. В темноте дрова для костра пришлось искать на ощупь. Тем не менее вскоре огонь был разожжен, и от него заструились теплые лучи.

Тем временем Денепра сняла узду с лошади и спутала ей передние ноги. Затем сняла с лошади седло и походную суму, положила седло перед костром, чтобы не сидеть на мокрой земле, и присела.

Остальные девушки расположились вокруг нее. Она была их предводителем, поэтому они ждали от нее распоряжений.

Холод и плохая дорога отняли много сил. Денепра чувствовала сильный голод и усталость. Планируя управиться с операцией по спасению мужчин до утра, она не рассчитывала на ужин и ночевку. Но теперь, когда нападение в первую ночь сорвалось, стало ясно, что операция затягивается, и, возможно, даже не на один день.

Устроившись перед костром, Денепра положила на колени походную суму, вынула из сумы лепешку и кусок копченого мяса и предложила:

– Давайте поужинаем, девушки.

Достав нож, она отрезала небольшой кусок и положила его в рот. Копченое мясо было жестким. Денепра стал жевать его, задумчиво глядя на огонь, время от времени подкидывая в рот небольшие кусочки лепешки.

Девушки последовали ее примеру.

Прожевав кусок мяса, Денепра заговорила:

– Подруги, мы хотели сегодня же ночью напасть на врага и выручить наших мужчин. Но как видите, ночь слишком темна. Вражеский лагерь мы не нашли. Наш план провалился. Поэтому я хочу спросить вашего совета: что нам делать дальше?

– Мы обещали побить врага и выручить мужчин, – напомнила Альва.

– Да, мы обещали найти врага и побить его, – согласилась Денепра. – Однако нас мало. Хотелось бы напомнить, что наш расчет строился на внезапности нападения.

– Так, может, сегодня ночью не спать? Продолжить поиск, а когда найдем, напасть на него? – проговорила Альва.

– Не знаю… – с сомнением проговорила Денепра. – Для внезапного нападения нам требуется очень тихо подобраться к его лагерю. Удастся ли нам это сегодня сделать?

– Почему же – нет?

– Потому что в такой темноте мы легко можем нарваться на сторожевые посты врага.

– Это так.

– К тому же – дождь. Сыро. Наше преимущество перед врагом в дальнем бою – мы лучше стреляем из луков. Но из-за сырости луки хуже стреляют. Значит, придется биться копьями и мечами. Но в ближнем бою мужчины сильнее и легко перебьют нас.

– Да.

– Поэтому я не хочу понапрасну рисковать вашими жизнями.

– Но неужели мы не выручим наших мужчин? – спросила Альва.

– Нет, от своего намерения мы не откажемся. Но я думаю, что поиск врага нам следует продолжить завтра, когда рассветет.

– Как бы за ночь мы его совсем не потеряли? – высказала сомнение Альва.

– Дождь размочил землю, завтра утром все будет покрыто грязью, так что враг, даже если будет стараться, все равно не скроет свои следы. Мы будем следовать по его следам, а нападем, когда выгодно, – сказала Денепра.

– Но за ночь враги могут уйти от нас так далеко, что мы их не догоним, – высказала сомнение Альва.

– Не уйдут, – твердо сказала Денепра.

– Ты уверена? – спросила Альва.

– Да, – сказала Денепра. – Мы налегке идем на лошадях, а они гонят скот и пленных, которые их сильно задерживают.

– Завтра мы нападем на них? – продолжала спрашивать Альва.

– Не знаю, – призналась Денепра. – Я хочу дождаться выгодного момента. Но когда он наступит – не знаю.

– Значит, мы домой не скоро вернемся?

– Может, и не скоро, – Денепра серьезно задумалась.

Честно признаться, она не получила от девушек сколько бы дельного совета.

Впрочем, девушки умели пользоваться луком, копьем. В те времена пользоваться оружием учили всех с детства: и мальчиков, и девочек. Умение в случае необходимости защищать себя и своих родных было обязательным.

Участвовали женщины и в воинских походах. Но в походах они исполняли подсобные функции – готовили пищу, лечили раненых, развлекали мужчин.

Если враг нападал на обоз, то женщины, защищая себя, участвовали в рукопашных схватках.

Женщины были жрицами. Говорили с богами, передавили их волю. К их словам прислушивались мужчины. Но женщины никогда не создавали дружин. Женщины не командовали воинами и не планировали сражения. Ведь война – мужская забава.

Девушек в отряд Вольга собрала только из желания возместить недостаток мужчин.

Сама Денепра, нечаянно ставшая воеводой женской дружины, также не имела воинского опыта и пока руководствовалась лишь здравым разумом.

Неопытные в воинских делах девушки не могли дать полезного совета. Но разговор с девушками все же дал ей пользу: высказав свои планы, она услышала возражения на них и сама дала ответ для себя же.

– Так как мы решим – пойдем дальше за врагами и будем идти, пока не освободим наших мужчин, или вернемся домой? – задала последний вопрос Денепра.

– Мы дали слово освободить мужчин и должны его сдержать, – был ответ, который окончательно утвердил ее в своем намерении.

Следующее утро было пасмурным, однако дождь прекратился.

Опыт и разум говорили Денепре, что любой, даже самый выносливый и неприхотливый воин, на ночь обязан был остановиться на отдых, хотя бы потому, что в ненастную темную ночь просто не было видно дороги. Но если противник остановился на отдых, то он не мог обойтись без огня для обогрева.

Но вечером Денепра не видела огней лагеря противника. Это ее удивляло и беспокоило. Поэтому она подняла свой отряд еще до рассвета и, как только едва забрезжил свет, вышла.

Вскоре разгадка появилась. Идя по следам противника, она дошла до очередной балки. Здесь и обнаружился след вражеского лагеря – замешанная в грязь ногами скота земля, остатки кострищ.

Денепре стало понятно, почему она ночью не увидела костров: лагерь находился на дне балки, и его можно было увидеть только со склона самой балки.

Предпринятая противником предосторожность свидетельствовала, что он не так уж беспечен, как на то рассчитывала Денепра.

Около кострищ Денепра соскочила с лошади, приложила ладонь к золе. Рядом с ней присела на корточки Альва.

– Зола еще теплая. Значит, ушли не так уж и давно, – отметила Денепра вслух. Это несколько подбодрило ее.

Альва заметила:

– Значит, нам надо поторопиться.

– Да, – сказала Денепра, – но только сделать это надо было осторожно. Если враг заметит погоню, то будет все время настороже и мы не сможем напасть на него внезапно.

– Может, послать вперед пару девушек на разведку? – предложила Альва.

Денепра взглянула на склон балки, к которому тянулась темная полоса следов, оставленных противником.

– Мы уже оставляли разведку. Что-то их не видно. А должны были уже встретиться, – задумчиво проговорила она. – И куда же девушки могли деться?

– Уж не случилось ли с ними что-либо плохого? Может, враг их тоже взял в плен? – предположила Альва.

Денепра покачала головой.

– Тогда нам совсем плохо будет – у них наверняка выведают о наших планах.

Альва встала.

– Но пока враг не знает о нас и нашем плане.

– С чего это ты взяла? – спросила она, глядя на Альву снизу вверх.

– Если бы нас преследовали и мы узнали о плане врага внезапно напасть на нас, то что бы мы сделали? – проговорила Альва.

– Ага, поняла, – конечно, устроили бы преследователям засаду и уничтожили их всех, – проговорила Денепра.

– Но пока мы с противником не сталкивались, – сказала Альва. – Значит, враг еще не знает о нашем существовании.

Денепра поднялась и вытерла испачканные золой руки о лошадиную попону.

– Что ж, тогда будем осторожны втройне.

Сыроядец ругался:

– Проклятая погода! Все лето была такая сушь, что земля трескалась, теперь вон – зарядили дожди.

Ехавший на коне рядом воевода шутливо укорял Сыроядца.

– Каган, ты бы не грешил на богов Погоду и Непогоду. Мы все лето просили их, чтобы они дали дожди. Они послушались нас, и теперь ты недоволен. Чем тебе не угодил Непогода?

– Сыро, – сказал Сыроядец.

– Так получше закутайся в плащ. А хочешь – сядь в повозку. Там в котле угли тлеют – тепло.

– Вот еще – не хватало, чтобы я ехал с бабами, – пробурчал Сыроядец.

Воевода серьезно проговорил:

– Каган, я думаю, что тебя беспокоит не сырость и холод. К этому делу мы привычны, как и к жаре.

Сыроядец покосился на воеводу.

– Больно ты догадлив стал.

– Так за это и держишь меня в воеводах, – ухмыльнулся воевода.

Сыроядец ощерился.

– Догадлив. Ну так смотри… – Сыроядец обернулся и показал назад рукой. – Видишь?

– Что? – спросил воевода.

– За нами мокрая земля, точно свежая пашня.

Воевода пожал плечами.

– И что же из этого?

Сыроядец начал злиться.

– Дурень ты, по этому следу нас запросто могут найти.

– Да кто же осмелится искать нас? – удивился воевода.

– Ты забыл, откуда мы идем?

– Нет, – сказал воевода. – Но, судя по тому, что нам говорят пленные, у твоей сестры не осталось мужчин.

Сыроядец усмехнулся:

– Ты не знаешь моей сестры. Я по неосторожности взял в плен ее любовника, и теперь она, чтобы выручить его, запросто сама возьмет оружие в рук. Не зря ее Богумир выбрал в жены.

– Вольга и сейчас красивая женщина, – сказал воевода.

– Не за красоту он взял Вольгу. Ему предлагали много красивых женщин, и многих – куда красивее Вольги. Но он выбрал ее. Он выбрал ее за характер. Вольга настоящая царица – решительная, властная, гордая. Она обязательно отомстит за Тана. При этом не посмотрит, что я ее брат.

– Откуда ей знать, что ты взял в плен Тана? Мы же своих знамен не показывали, – сказал воевода.

– Она? – спросил Сыроядец и ответил: – Она – узнает!

– Через неделю мы будем далеко от этих мест. Тогда это не будет иметь никакого значения, – сказал воевода.

– Как я слышал, Вольга должна была встретиться со Словеном на реке, ведущей на север… – заметил Сыроядец.

– Нет. Она решила остаться здесь. Она даже назвала реку, на которой остановилась, в честь своего любовника – Тана. А город – Танаис. Она надеется, что тем самым обессмертит имя своего любовника, – сказал воевода.

– Глупая женщина! – проговорил Сыроядец. – Все женщины глупые.

– Но с ним и в самом деле надо что-то делать, – сказал воевода.

– С кем? – спросил Сыроядец.

– С этим Таном, – сказал воевода. – Если мы встретимся со Словеном или Русом, то обязательно возникнут вопросы, как он к нам попал. Убить надо было бы потихоньку и Тана, и остальных пленных. Расскажут они о нашей проделке кому-нибудь. А когда Словен узнает, что мы напали на Вольгу, то нам не поздоровится.

– Нельзя убивать его. Он еще пригодится нам, – проговорил Сыроядец после минутного молчания.

– Как скажешь, каган, – проговорил воевода и оглянулся. Их догонял забрызганный грязью всадник.

Воевода узнал всадника, это был воин из арьергардного охранения. Приблизившись, воин склонил голову.

– Ты чего? – спросил Сыроядец.

– Начальник отряда прислал сообщить, что по нашему следу идут чужие люди.

– Вот об этом я и говорил. – Сыроядец бросил обеспокоенный взгляд на воеводу.

– Их много? – спросил воевода.

– Мы видели только двоих. Совсем мальчишки, – сказал воин.

– Это, наверно, разведчики Вольги, – сказал воевода.

– По всей видимости, – кивнул Сыроядец. – Значит, пленные солгали, когда говорили, что у Вольги не осталось мужчин.

– Вряд ли, – сказал воевода. – Им нет смысла преуменьшать ее силы.

– Тогда кто-то пришел ей на помощь, – предположил Сыроядец.

– И это вряд ли. Если бы Словен послал на поиски Вольги отряд, то он не мог пройти мимо нас, – сказал воевода и обратился к воину: – Вы там точно не видели других людей?

– Точно не видели, – сказал воин. – И эти-то искусно прятались. Мы их увидели случайно.

– И кто же это? – задал вопрос воевода.

– Если их двое, то не имеет значения, кто они, – проговорил Сыроядец.

– Мы так и не разобрались, что это за люди. А нападать без твоего позволения не решились, – сказал воин.

Сыроядец хмыкнул:

– С каких пор для того, чтобы убить человека, вам требуется чье-то разрешение?

Воин замялся, затем проговорил:

– Старший спрашивает, что с ними делать. Убить? Или живьем поймать?

– Но какой смысл Вольге посылать за нами соглядатаев? – вместо ответа задал вопрос Сыроядец. – Если у Вольги не осталось мужчин, то какими силами она надеется мстить нам?

– Это могут быть какие-нибудь местные жители, – сказал воевода.

Сыроядец пропустил мимо ушей его предположение и продолжил рассуждать вслух:

– Но если это все же разведчики Вольги, то тогда есть возможность устроить им… – Не закончив мысль, Сыроядец бросил взгляд на воина, затем коварно усмехнулся и приказал: – Скажи своему начальнику отряда, чтобы делали вид, что не замечают соглядатаев, и ни в коем случае не трогали их. Головой своей ответит за них. Понял?

Воин склонил голову.

– Все понял, я так ему и передам. – И через секунду он исчез.

Сыроядец обратился к воеводе:

– Ты возьми человека похитрее, и пусть он со стороны посмотрит и убедится – в самом ли деле за соглядатаями не идет какой-либо отряд?

– Сейчас распоряжусь, – сказал воевода.

– Если нет за ними никого, то пусть их поймают живьем, а если есть отряд, то пусть не трогают – сразу мне сообщат. Я придумал, зачем мне это пригодится, – сказал Сыроядец.

К обеду погода снова наладилась – тучи незаметно растворились и в глубоком синем небе засияло ослепительное солнце. В его лучах стало видно далеко – от горизонта до горизонта.

Позолоченная солнцем степь походила на застывшее бурное море.

Небольшой отряд Денепры, пересекая степь, то поднимался на вершины этих огромных волн, то опускался. Когда отряд оказывался на дне ложбин, мир казался маленьким и уютным, но когда отряд выходил на вершину, мир вдруг оказывался таким огромным, что сердце охватывал мороз.

Судя по свежим следам, отряд Денепры шел по пятам противника, поэтому Денепра, чтобы случайно не наткнуться на арьергард противника в невыгодный для себя момент, вынуждена была сдерживать движение отряда и, прежде чем перевалить через вершину холма, внимательно осматривать местность впереди.

Когда день склонился к вечеру, Денепра, поднявшись на очередной пригорок, заметила на фоне побагровевшего солнца две чернеющие точки. Против солнца трудно было разглядеть, что это, поэтому Денепра, проявляя осторожность, подала знак остальным, чтобы они спрятались на дне балки. Сама уложила лошадь на землю, легла рядом в сухую траву и стала наблюдать. Черные точки медленно двигались, то исчезая за очередной холмистой грядой, то снова появляясь, что свидетельствовало, что впереди были живые существа. Но были ли это люди или животные, Денепра, как она ни напрягала зрение, не могла разобрать.

Наконец существа приблизились настолько близко, что стало понятно, что это были два всадника, которые сильно торопились.

Решение Денепре пришло мгновенно. Она подала знак Альве, чтобы та подошла к ней. Когда та подошла, низко пригибаясь, приказала:

– По одежде это воины. Возьмем их в плен. Нам надо узнать, кто они, и куда торопятся, и известно ли им что-либо о наших врагах.

– Как нам это сделать? – спросила Альва.

– Они идут по следу в обратную сторону. Используем это, – проговорила Денепра. – Ты возьми четырех девушек покрепче и спрячься с ними в сухой траве. Остальные вместе спрячутся в кустах. Когда они поравняются с вашей засадой, выскакивайте и хватайте их. Вы их задержите, а мы подоспеем на помощь.

– Хорошо, – сказала Альва.

– Главное для вас – не дать им выхватить оружие, – продолжала объяснять Денепра. – Поэтому хватайте их сразу за руки и стаскивайте с лошадей.

– Поняла, – кивнула Альва. Она отползла к девушкам и вскоре с четырьмя девушками спряталась в траве. Трава была сухой, но густой и высокой, поэтому девушкам спрятаться в ней оказалось несложно.

Остальные девушки отвели лошадей в кустарник на склоне и также спрятались.

Денепра осталась на вершине, оттуда наблюдала за приближающимися всадниками. Когда те подъехали совсем близко, поднялась из травы.

Не ожидавшие столь внезапного появления человека, всадники невольно дернули поводья лошадей, те захрапели и поднялись на дыбы.

Денепра засмеялась. Но, видя, что девушки собрались в панике задать стрекача, громко крикнула:

– Девушки, не бойтесь! Это я – Денепра!

Это были пропавшие разведчицы. Через минуту они были в радостных объятиях своих подруг.

Женщины народ чрезмерно эмоциональный. И Денепра не была лишена этого недостатка. Однако немного погодя она была вынуждена прервать излияние чувств.

– Хватит, девушки, обниматься, – строго проговорила она и приступила к допросу разведчиц: – Итак, куда вы так торопитесь?

– К тебе, – сказала одна из разведчиц, носящая грозное имя Мара.

– Да? – удивилась Денепра. – Но откуда вы узнали, что мы здесь?

– А мы и не знали, – ответила другая разведчица – Жданка.

– Мы думали, что найдем тебя около города, – сказала Мара. – И когда ты так неожиданно выскочила из травы, мы перепугались-то, перепугались – до смерти! Я подумала: ну все, нам конец! А оказалось, что это ты.

– Ага, – перебила ее Денепра. – Лучше давай рассказывай по делу: где враги?

– Там, впереди, река. Они переправились через реку и остановились на ночь, – сказала Жданка.

– Отлично! – проговорила Денепра и задала новый вопрос: – Вы знаете, что за враг перед нами?

– Не знаем, – ответила Мара.

– Что ж так?

– Так знамен своих они не показывают. Идут словно разбойники. А спросить кого-либо мы не имели возможности.

– А по наружности? – приняла участие в разговоре Альва.

– А по наружности… Да кто ж их разберет? – сказала Мара. – Одежда и оружие ничем не отличаются от наших.

– Странно. Знаю я одно такое племя… – пробормотала Денепра и замолчала.

– Ты думаешь, это?.. – начала Альва.

– Ничего я не думаю, – сказала Денепра. – Те, на кого падают мои подозрения, тут никак не могут оказаться.

Она махнула рукой.

– Сегодня ночью нападем на них, тогда и узнаем, кто они такие.

– Напасть на них сегодня ночью вряд ли получится, – сказала Мара.

– Это почему? – спросила, хмуря брови, Денепра.

– Я думаю, что они заметили нас, – призналась Мара.

– Это плохо, – проговорила Денепра.

В задумчивости она смотрела на закатывающееся солнце, которое повисло над синеющим горизонтом, словно огромное кровавое пятно.

Альва проследила за ее взглядом. В ее душе также появились нехорошие предчувствия.

– Недобрый знак, – сказала она дрогнувшим голосом.

– Недобрый, – согласилась Денепра.

– Знаешь, Денепра, я думаю, что нам пора говорить с богами. Пусть они подскажут нам, что делать дальше и что значит этот знак, – посоветовала Альва.

– Хорошо, – согласилась Денепра. – Останавливаемся здесь. Пусть девушки разводят костер. Когда солнце сядет на горизонт – будем волхвовать.

Денепра на закате бросала в костер кусочки мяса и хлеба, чтобы накормить богов и услышать их слова. Но то, что она слышала, ее не радовало. Тогда она обратилась к самой богине Макоши. Девушки, окружившие костер, едва дышали. Денепра долго слушала. Наконец проговорила:

– Богиня Макошь обещает нам удачу.

Девушки повеселели. Однако лицо Денепры оставалось хмурым. Закончив волхвование, она наглухо закуталась в плащ и легла спать. Однако она не спала – уж слишком нехорошим было предсказание богини. По ее словам выходило, что если Денепра продолжит свой путь, то скоро встретится с любимым и помирится с ним. Но именно эта встреча принесет ей смерть.

– Но что же, пусть я умру, – тихо проговорила Денепра, – но главное, что я помирюсь со своим любимым.

Солнечная погода длилась недолго – на следующее утро небо снова было в тяжелых свинцовых тучах. Дождь моросил непрерывно. Иногда он усиливался так, что казалось, что бог Непогода, разгулявшись, опрокидывал на головы людей целые ведра воды. Земля окончательно раскисла.

Отряд Сыроядца шел по степи почти без остановок. Останавливались только с наступлением темноты, чтобы переночевать.

Шатров не ставили. Костров не жгли – Сыроядец не хотел, чтобы преследователи знали место его ночевки, так как опасался внезапного нападения. Приспособленные к кочевой жизни, дружинники заворачивались в толстые шерстяные плащи и ложились спать в место, где грязи было поменьше. Они хотя и устали от такого образа жизни, однако держались бодро.

А вот пленникам пришлось тяжко. В отличие от дружинников, которые ехали на лошадях, они шли пешком сзади колонны. Впереди идущие лошади и скот превращали мокрую землю в липкую грязь. Кормили пленников тем, что оставалось от дружинников. Но дружинники были здоровые и крепкие мужчины, и они после дня трудной дороги съедали почти все, что у них имелось. Таким образом, пленным мало чего доставалось. А по грязи голодные пленники совсем выбились из сил.

Через неделю отряд Сыроядца остановился на ночевку. Так как запасы пищи закончились, Сыроядец приказал зарезать бычка из стада.

Выбранный им бычок был мгновенно зарезан и освежеван и вскоре жарился над костром. У костра пристроился Сыроядец и наиболее знатные из его дружинников. Наблюдая, как жарится бычок, они обсуждали свое путешествие.

– Однако, пленные начинают умирать от голода и непосильной дороги. Уже треть умерла, – заметил как бы между прочим воевода.

– А как скот? – обеспокоенно спросил Сыроядец.

– А скот – ничего, здоров, – ответил воевода.

Сыроядец повеселел.

– Значит, все хорошо.

– Однако, как бы все наши пленные не умерли, – сказал воевода.

– И что, если сдохнут? Какая нам выгода от них? – спросил Сыроядец. – Если мы встретимся со Словеном, нам все равно придется их убить.

– Да уж, получить за них выкуп нам точно не удастся, – согласился воевода.

– Значит, скот для нас важнее, – сказал Сыроядец. Он на секунду задумался, затем поинтересовался: – А что – идут ли за нами соглядатаи?

– Идут, – сказал воевода.

– Двое или еще кто есть?

– Они теперь идут с отрядом.

– С отрядом? – спросил Сыроядец и жестко потребовал: – А почему мне сразу не доложили?

– Прости каган, – виновато проговорил воевода. – Но их отряд небольшой, всего полсотни воинов, а у нас тысяча. Нам расправиться с ними – все равно что комара прихлопнуть. Поэтому я и не стал тебя беспокоить из-за такой мелочи.

– Полсотни воинов – это, кажется, немного. Но бывает так, что один воин стоит десятерых.

– Там одни мальчишки, – сказал воевода.

– Как – мальчишки? – удивился Сыроядец.

– Мы близко не подходили, но и издали видно, что среди воинов даже нет ни одного с усами и бородой. Мальчишки это, – сказал воевода.

Сыроядец рассмеялся.

– Ну, тогда понятно, откуда у Вольги взялись воины. Но только мальчишки ей не подмога.

– А вообще-то дозорные сообщают, что впереди река, на берегу которой расположился небольшой отряд из дружины Словена. Похоже, они ждут подхода основных сил Словена. Таким образом, мы завтра в любой момент можем нарваться на Словенское войско. Я думаю, что пора пленных перебить. К тому же они мешают нам идти. Да и с соглядатаями надо решать, что делать.

Сыроядец задумался.

Отряд Денепры шел за противником уже неделю.

Денепра уже хорошо знала, что вражеское войско было гораздо многочисленнее, чем они считали, когда начали преследование.

Однако с полусотней неопытных девушек воевать даже с сотней закаленных воинов она не помышляла. С самого начала весь план по освобождению пленников строился на внезапном нападении на спящего врага. Поэтому Денепра тщательно предпринимала меры, чтобы ее отряд не заметили, и посылала следить за врагом всего лишь двух разведчиц.

Вечером разведчицы сообщали, где останавливался враг на ночевку.

И пять ночей отряд Денепры подкрадывался к тому месту, где, как видели разведчицы, он останавливался на ночевку, чтобы напасть на врага, и каждый раз лагеря противника не находили. Хитрый враг словно играл в прятки с преследователями.

Ранним утром шестого дня Денепра обескураженно смотрела на истоптанное следами лошадей и скота поле. Наконец выдавила:

– Но здесь нет их лагеря.

– Нет, – подтвердила Альва.

Денепра поманила к себе разведчиц. Те подъехали с виноватым видом.

– Вы уверены, что именно здесь они останавливались на ночевку?

– Уверены, – проговорила Мара.

Ее лицо за шесть дней похода было обветрилось и покраснело, поэтому трудно было заметить, что от стыда к ее лицу прилила кровь.

– Точно, я своими глазами видела, что они здесь останавливались, – поддержала подругу Жданка.

– Но где же они тогда?

– Нет их тут. – Мара вздохнула. – Может, ушли рано?

Альва окинула взглядом балку и заметила:

– Тут даже кострищ нет.

– Тут даже кострищ нет, – повторила Денепра.

Альва показала на навозные кучи.

– Вон, следы несвежие. Сверху заветрились – значит, они отсюда ушли еще вчера. Надо пройти по следам – и точно наткнемся на их ночевку.

– Не иначе они хитрость применяют – показывают нам, что на ночевку останавливаются в одном месте, а когда темнеет, переходят в другое, – подумала вслух Денепра.

На востоке горизонт затлел, словно угасающий костер.

– Надо поторапливаться, – сказала Денепра, тронула пятками бока лошади и двинулась по следу.

Через полчаса она увидела черные пятна кострищ.

Мара соскочила с лошади и приложила ладонь к золе.

– Горячая! – почему-то радостно сообщила она.

Впрочем, было понятно, что она боялась, что ее заподозрят в том, что она плохо следила за противником, ну а теперь, когда выяснилось, что враг и в самом деле проявляет хитрость, вина с нее была снята – каждого могут обмануть.

– Видишь, Денепра, девчонки не виноваты, – сказала Альва.

– Девчонки не виноваты. – Денепра нахмурила брови. – Но если враг проявляет такую хитрость, то, значит, он знает, что мы идем по его следу?

– Нет. Я думаю, что это обычная предосторожность, которую проявляют дружинники в походе, – проговорила Альва.

Денепра вспомнила, как она попала в плен к грекам-разбойникам. Их не убили сразу тогда только потому, что Данав уложил их спать в стороне от костра. Это было всего лишь пару месяцев назад, но за это время произошло столько событий, что казалось, что прошла целая жизнь.

Тут же вспомнилась Денепре и ссора с Данавом, и на ее глаза навернулись слезы. Денепра поспешно смахнула их рукавом.

– Жаль, что с нами нет мужчин, – проговорила она.

Мара подъехала к Альве и что-то тихо ей проговорила.

– Хорошо, – ответила Альва и обратилась к Денепре: – Денепра, я думаю, что нам пора держать совет.

– По какому поводу? – спросила Денепра.

– Мы уже неделю идем, но нам так и не представилась возможность освободить пленных.

– И что?

– Многие думают, что наши усилия бесполезны – нам не справиться с воинами, опытными в походах. Вот видишь, даже в таком они обманывают нас. А мы только сейчас догадались об их уловке.

– Но теперь мы знаем эту уловку.

– Но наверняка у них есть и другие хитрости, которые мы не знаем и на которые мы попадемся.

Денепра задумалась.

В словах Альвы была правда. Денепра уже и сама в душе чувствовала бессилие. Ей все больше и больше казалось, что она гонится за миражом. И чем быстрее она за ним гонится, тем быстрее он ускользает.

Степь велика, и вечно гоняться за миражом невозможно.

Денепра понимала, что на совете девушки выскажутся за возвращение домой и она ничем не сможет им возразить. Время сделало свое дело – обещание отомстить девушками было почти забыто. Лица тех, кто оказался в плену, стерлись, словно они умерли.

Денепра почувствовала, что она уже готова согласиться с Альвой, но тут подъехала Жданка. Пока Денепра и Альва разговаривали, она объехала оставленный врагом лагерь и, что-то найдя, поспешно вернулась к ним. Ее лицо было бледное, и Денепра поняла, что она спешит с неприятным известием.

– Что ты нашла? – спросила Денепра, когда Жданка подъехала ближе.

Губы Жданки тряслись.

– Там… там… – заикаясь, попыталась она сказать, но, не сумев выговорить какие-то страшные слова, махнула рукой. – Сами посмотрите, что там.

Жданка повернула лошадь и направилась в сторону, откуда только что вернулась. Денепра и Альва поспешили за ней, а вслед за ними и остальные девушки.

Жданка подъехала к склону балки. Здесь образовался небольшой овражек. Жданка остановилась перед овражком.

– Тут.

То, что увидели девушки в нем, заставило их содрогнуться – овражек был заполнен телами убитых мужчин.

Денепра слезла с лошади и встала на обрывистый край овражка. К ней подошли остальные девушки. Подходя, все останавливались на краю оврага и смотрели на тела убитых. Но никто не осмеливался спуститься вниз.

Наконец одна из девушек вскрикнула:

– О боги, это же Хотен!

Это послужило сигналом для остальных, и овраг мгновенно заполнился девушками. Ползая среди тел мертвых, они искали своих родных и знакомых. Степь заполнилась рыданиями.

Денепра смотрела на происходящее сверху каменным взглядом.

Вскоре из оврага вылезла Альва. Ее лицо было бледно, руки тряслись.

– Что? – глухо спросила Денепра.

– Там мой муж, – сказала Альва.

– Жаль, – сказала Денепра. Она и не думала, что у кого-то из девушек были мужья.

– Они их просто зарезали… – сказала Альва. – Ножами… как скот… Зачем?

Денепра вспомнила, что недавно Альва предлагала прекратить преследование, и черство напомнила ей:

– Ты же хотела вернуться домой?

– Я надеялась, что смогу выкупить мужа из плена позже, – сказала Альва. – Но они убили его, совершенно бессмысленно. Зачем?

– У тебя есть дети? – спросила Денепра.

– Теперь не остановлюсь, пока не отомщу, – сказала Альва. – И теперь ничто меня не остановит.

Понемногу из оврага выбирались остальные девушки. Вид их почти ничем не отличался от вида Альвы – плачущие, испачканные глиной и кровью.

– Кто-нибудь видел среди убитых Тана? – спросила Денепра.

– Нет.

Денепра вздохнула.

– Надо их похоронить.

– Нам нельзя терять время – надо догонять врагов, – с ожесточением проговорила Альва. – У нас нет времени рыть могилы.

– У них могила уже есть. Надо только над ней насыпать курган, – сказала Денепра.

Чтобы насыпать курган над погибшими, требовалось время. С малым количеством людей – больше. У Денепры не было времени. Надо было догонять врага, чтобы совершить возмездие. Денепра не собиралась прощать врага, однако она посчитала, что все же сначала надо отдать последнюю дань – похоронить погибших со всеми почестями.

Почти до обеда девушки засыпали овраг с телами погибших. Когда образовался небольшой холм, Денепра велела девушкам прекратить работу.

Тризна по погибшим была недолгой – разожгли костер, принесли пищу в жертву, выпили вина и пустились в путь. Настоящая тризна будет, когда месть будет свершена.

Но не успел отряд пройти и пары часов пути, как ехавшие впереди, на расстоянии прямой видимости, разведчицы Мара и Жданка остановились и подали сигнал.

Денепра и Альва поторопились к ним.

Мара и Жданка стояли рядом с очередными телами убитых.

По щеке Альвы сбежала слеза.

– Теперь все – они убили всех, – проговорила она.

– Нет, не всех, – проговорила Денепра, рассматривая лица погибших, – я так и не увидела Тана.

– Зря мы побоялись и не напали на врага в первую же ночь, – сказала Альва.

– Разве мы знали, что все так обернется, – сказала Денепра.

– Сегодня же надо напасть на них, пока кто-то еще жив, – сказала Альва.

– Тогда поторопимся, – проговорила Денепра. – Я сегодня сама прослежу, где они остановятся на ночевку.

Перед закатом разведчицы нашли тела остальных убитых мужчин. Среди них был обнаружен и Тан. Денепра уже ничему не удивлялась. Дальше она пошла с разведчицами.

Вскоре она увидела на берегу широкой реки огни костров. Следы вели прямо к ним.

– Вот он, их лагерь, – сказала Мара.

– Это то, что нам нужно, – сказала Денепра и подала знак, чтобы весь отряд подъехал к ней.

Когда отряд собрался вокруг нее, она объявила решение.

– Как только стемнеет, нападаем на них, – сказала Денепра.

– Они еще не будут спать, – сказала Альва.

– На этот раз я не допущу, чтобы нас обманули старой уловкой – показали огни, затем переменили место ночевки. Они думают, что мы побоимся напасть на них, пока они не уснут, поэтому сейчас они не ожидают нападения. Но мы поступим так, как они не ожидают.

– Но их больше нас, – заметила Альва.

– Не имеет значения, сколько их, – зловеще улыбаясь, проговорила Денепра. – Пока мы гнались за врагами, я уяснила простую, но важную истину: воин должен думать не о том, сколько врагов, а о том, как больше убить их. Теперь, когда они убили всех пленных, нам нет нужды проявлять осторожность, которая необходима была, когда мы хотели выручить наших мужчин. Теперь нам остается только мстить – убивать их, и чем больше, тем лучше. Месть сейчас должна направлять наши действия.

К вечеру Данав вышел со своим отрядом на берег большой реки.

Доброгнев узнал реку и обрадовался:

– Это та река, по которой мы шли, теперь нам надо будет пойти вдоль нее на север.

– Здесь Словен намеревался остановиться на зимовку, – сказал Данав. Он окинул взором окрестности и заметил: – Если это та река, то именно сюда должна была прийти Вольга с кораблями. Но что-то не видно кораблей Вольги, хотя они и должны были быть уж здесь.

– И в самом деле, тут дороги не больше недели пути. Даже если против течения идти, и то самое большее – пара недель. А идет уже третий месяц, – проговорил Доброгнев.

– Может, с ними что-то случилось? – высказал опасение Данав.

– Погляди на другую сторону, – проговорил Доброгнев и показал рукой.

Данав присмотрелся. На противоположный берег вышли всадники. Их было довольно много. Они осматривали подходы к воде, намереваясь переправиться через реку.

Данав сначала подумал, что это воины из отряда Вольги. Но одежда и доспехи свидетельствовали, что это были профессиональные воины, которых у Вольги не было. Конечно, у нее были ополченцы Буда, но те не носили доспехов.

– Однако их знамен не видно, – заметил Доброгнев.

– Странно, – сказал Данав и приказал: – Покажите наши знамена. Если это Вольгины люди, то они ответят знаком.

К самому краю воды подъехали дружинники со знаменами. На другом берегу их заметили. Замерли. Видно было, как там переговариваются. Посоветовавшись, всадники исчезли в прибрежных кустах. Правда, один из всадников все же задержался на берегу.

– Они таятся от нас. Это чужие! – мгновенно определил Доброгнев.

Данав покачал головой.

– Чужое войско на пути движения переселяющегося народа – это угроза. Надо переправиться через реку и узнать, кто это такие и почему они таятся от нас.

По его сигналу дружинники вошли в реку и начали переправляться. Задержавшийся всадник увидев, что дружинники входят в воду, также вскоре исчез.

Когда Данав переплыл реку и поднялся на возвышенность на берегу, то увидел, что чужие поспешно уходят вдоль реки на юг.

Вокруг Данава собрались начальники отряда.

– Что делать будем – гнаться за чужими, или пусть уходят? – задал Данав вопрос.

– Войско у них небольшое, – заметил один из начальников отрядов. – Но их больше нас. Не стоит без нужды ввязываться в драку.

– Это может быть разведка. А где-то на юге их дожидается большее войско, – сказал Данав.

– А если нет там никакого войска? – спросил начальник отряда. – Мы зря потратим время, пока будем по степи гоняться за ними, а тем временем сюда на зимовку через пару дней должно подойти все наше племя.

Погода неожиданно переменилась: дунул холодный ветер, небо затянуло свинцовой пеленой, и начался мелкий моросящий дождь. Однако капли были теплые.

Данав снял шлем и подставил голову под теплый дождик.

– Да. За всеми волками в степи не угнаться, – согласился он. – Поэтому остановимся здесь на ночевку, а утром пошлем небольшой отряд – пусть посмотрят, куда ушли чужие. Тогда и решим, что делать дальше будем.

– Надо бы вернуться на свой берег, – проговорил начальник отряда.

Данав бросил взгляд на хмурое небо, затем на реку, закипевшую волнами с белыми барашками.

– Нет, пока Словен не подошел, побудем на этой стороне, – проговорил он. – Посторожим, чтобы с этой стороны не было никакого подвоха.

И так как до прихода Словена оставалось еще несколько дней, то Данав решил ставить основательный лагерь.

Скоро были разожжены костры. Повара занялись приготовлением горячей пищи.

А пока пища готовилась, дружинники занялись установкой палаток.

К наступлению темноты лагерь был готов. Ужинали неторопливо, а закончив с ужином, так как все устали, начали собираться спать.

Данав, прежде чем лечь спать, проверил посты охранения и только затем, убедившись, что охрана бодрствует, пришел в свою палатку и начал снимать доспехи.

Однако он не успел лечь, как послышался шум, крики. Схватив копье и щит, Данав выбежал из палатки.

Зажженные перед ужином, костры еще ярко горели, и в их свете были видны ошалевшие от неожиданности люди.

Данав мгновенно оценил ситуацию – откуда-то из темноты на лагерь падали стрелы, причем стрелки были очень меткие почти каждая стрела попадала в цель.

Данаву ясно стало, что сторожа прозевали нападение противника. В голове Данава мелькнула догадка, что уклонившиеся от встречи чужие вернулись и напали на лагерь.

Но кто бы ни напал на лагерь, Данав знал, что делать: в первую очередь требовалось прекратить панику среди дружинников и собрать их в один отряд. Построившихся в боевой порядок опытных профессиональных воинов взять не так-то просто, даже превосходящему в силах врагу.

Определив, с какой стороны падают стрелы, он прикрылся щитом и стал останавливать пробегающих мимо дружинников и ставить в строй. Под руку попался и сигнальщик с рогом. Это облегчило дело. Сигнальщик дал сигнал, и вскоре Данав был окружен кольцом дружинников. Когда первая неразбериха прошла, нашлись и щиты, и копья.

Нападающие пускали стрелы по тем, кто оказывался в свете костров, поэтому Данав поспешил увести своих людей в темноту.

В темноте Данав перестроил людей клином, на что ушли секунды, и затем направил отряд в сторону, с которой падали стрелы. Оттуда слышался и храп лошадей. Учитывая дальность полета стрелы, нападающие должны были находиться недалеко.

Его расчет оказался верен – через полсотни шагов Данав увидел линию всадников. Всадники методично пускали стрелы по лагерю. К удивлению Данава, их оказалось не так уж и много.

Данав выругался и приказал части своих людей обойти всадников, чтобы напасть на них с тыла и не дать им уйти. Остальным велел затаиться, ожидая его сигнала.

Прошло еще минут десять, и из темноты послышался свист – это был знак, что неизвестные всадники были окружены. Тогда Данав поднялся и крикнул, чтобы все нападали на противника.

Дружинники дружно кинулись на всадников. Те попытались бежать, но наткнулись на зашедших им в тыл воинов. Дружинники быстро выбили лошадей, и нападающие оказались пешими.

Бежать они уже не могли, но сдаваться они не собирались. Они образовали круг, первая линия круга приготовила копья, а вторая продолжала сыпать стрелами.

Но все уже было предрешено. Данав снова перестроил дружинников в клин и, встав во главе клина сам, вонзился в ряды противника.

Воины противника были меткими стрелками из лука, но в рукопашной схватке они оказались слабы, поэтому первым же ударом дружинники рассекли вражескую оборону на две части.

Многие из воинов противника тут же пали под ударами дружинников, другие начали сдаваться. Лишь несколько наиболее крепких продолжали оказывать сопротивление.

Особенно один из воинов – по телосложению не слишком крепкий, но очень ловко орудовавший мечом.

Меч – признак того, что его обладатель не простой человек. Движения воина были странно, по-женски, мягки и плавны. Тем не менее они были сильны, и после каждого из выпадов воина кто-нибудь из дружинников получал ранение. Воина окружило несколько дружинников, но они ничего не могли сделать.

Рассердившись, Данав решил сам разделаться с воином. Он подал знак, дружинники расступились, и Данав вихрем налетел на воина, нанося ему удары. Тот отбил первые удары. Однако по слабости ответных ударов Данав почувствовал, что воин физически ослаб. До сих пор он побеждал в единоборстве за счет ловкости, но, видно, пришел конец его силам.

Что делать дальше Данаву было ясно, он решил нанести топором самый сильный удар, на который был способен. Таким ударом он мог поразить противника, даже если бы тот и попытался его отразить.

Данав замахнулся топором и ударил, но противник ловко уклонился в сторону, и топор Данава, скользнув по его мечу, провалился в пустоту и потянул Данава за собой. Этот неудачный прием едва не свалил Данава с коня. От неловкого движения с его головы свалился шлем.

Восстановив равновесие, Данав тут же замахнулся для второго удара. Вероятно, и второй удар не достиг бы цели – противник был ловок, как дикая кошка. Но неожиданно противник удивленно вскрикнул, и меч буквально вывалился из его рук.

Торжествующий Данав немедленно воспользовался удачным моментом и ударил топором по плечу противника. Противник охнул и медленно опустился на землю.

Победу Данава дружинники встретили радостными криками. Данав тронул лежавшего у его ног противника кончиком топора. Противник был еще жив и слабо застонал. Его голос Данаву показался знакомым, и он решил взглянуть на лицо своего врага.

Он снял с головы противника шлем, и из-под него выпали густые длинные волосы.

– Женщина?! – удивился Данав.

В темноте черты лица было трудно рассмотреть, и Данав крикнул:

– Быстрее поднесите мне огня.

Ему подали факел, и он осветил лицо противника.

Ее лицо было бледно. Глаза закрыты. Из уголка рта стекала струйка крови.

Но когда Данав увидел лицо своего противника, он понял, почему тот так внезапно прекратил сопротивление. Это была Денепра.

– Денепра! Ты ли это?! – с ужасом воскликнул Данав, не веря своим глазам.

Денепра открыла глаза.

– Я, мой милый, – тихо прошептала она.

– Но как ты здесь оказалась?! – простонал Данав.

– Я рада, что увидела тебя, – снова зашептала Денепра.

– Но почему ты напала на наш лагерь? – спросил Данав.

– Прости, – прошептала Денепра.

– За что? Я сам был виноват в ссоре.

По ее щеке скатилась слезинка.

– Данав, я ношу под сердцем твоего сына… – сбивающимся шепотом говорила Денепра, – но как все вышло глупо…

– Ты носишь моего сына? – воскликнул Данав.

– Я умираю… мне жаль, что и он умрет со мной… прости, что я не смогла подарить тебе сына.

– Но как же это? – схватился за голову Данав и заплакал.

– Боги были правы – наша любовь принесла нам смерть, – тихо промолвила Денепра.

– Но как ты здесь оказалась? Как? – рыдал Данав.

– Это неважно, – сказала Денепра. Она хотела еще что-то сказать. Но кровь внезапно хлынула из ее горла, и лицо сделалось словно мел.

– Прости, – сказала она и закрыла глаза.

Данав схватил ее.

– Любимая моя, ты должна жить. Ты будешь жить.

Чувствуя, как холодеет ее тело, он отпустил ее на землю и поднял руки к небу.

– О боги, за что вы так возненавидели нас? Почему вы сделали так, что я убил свою любимую собственной рукой? Вы молчите, боги? Значит, вам нечего сказать в свое оправдание. Я проклинаю вас навеки!

Данав словно впал от горя в безумие – он рвал на голове волосы и царапал ногтями лицо до крови. Дружинники, поняв, что случилось, боялись трогать его.

Доброгнев следил за ним. Опасаясь, что Данав в припадке безумства убьет себя, Доброгнев посоветовал дружинникам присматривать за ним.

Наконец Данав, исторгнув последние проклятия, поднял Денепру на руки и понес вдоль берега к самому высокому месту. Там он руками разрыл яму, положил в нее тело своей любимой. Положив ее в могилу, забросал землей.

Потом лег рядом с холмиком свежей земли и замер. Он долго лежал на земле не шевелясь – не видно было ни движения, не слышно было ни звука. Иногда казалось, что он умер, и тогда Доброгнев осторожно подходил к нему и прислушивался. Услышав, а вернее почувствовав, – он дышал, – и успокаивался – значит, был жив.

Когда восход загорелся нежной огненной розой, Данав неожиданно встал. К нему подбежали дружинники, которые всю ночь сторожили его.

Лицо Данава было черно, а глаза красны, словно у ворона, только голова была совершенно седая, точно покрылась серебром.

Дружинники в испуге схватили его за руки.

– Что с тобой?

Данав освободил руки и тряхнул серебристыми волосами.

– Она умерла. Я убил ее своей рукой, – проговорил он.

Доброгнев положил руку на его плечо.

– Данав, не вини себя – ты не виноват, твою руку направлял сам злой Чернобог.

– Но рука была моя. Как я могу теперь искупить свою вину? Разве только убить себя?

– Месть – лучший способ искупить свою вину. Ты не можешь убить себя, пока не отомстишь тем, кто, обманув тебя, направил твою руку против твоей любимой, – проговорил Доброгнев.

Данав бросил на него испытующий взгляд.

– Ты знаешь, кому я должен мстить?

– Знаю, – сказал Доброгнев.

Он поднял руку, подавая знак: пусть подойдет к нам девушка.

К ним подошла красивая молодая женщина в воинских доспехах. Данав удивленно смотрел – на ее боку висел меч.

– Кто ты? – спросил Данав.

– Меня зовут Альва, – сказала девушка. – Я была помощницей Денепры.

– Расскажи ему все, что рассказала нам, – сказал Доброгнев и пояснил: – Она из тех, кто пошел с Вольгой на кораблях.

– Слушаю тебя, – сказал Данав.

Альва начала рассказ:

– Когда на нас напали…

Доброгнев перебил ее:

– Рассказывай с того, как вы оказались на реке, которую назвали Тан.

– Хорошо, – сказала Альва и продолжила: – Когда мы шли по морю, мы попали в бурю. Буря отнесла нас на восток, и, когда мы пошли на север, как и должны были, мы попали на другую реку. Вольге там понравилось – там много рыбы, зверя, леса и места пустынные, – и она решила основать там город.

– Разве Вольга передумала идти на соединение к Словену? – спросил Данав.

– Нет. Она захотела сама себе быть хозяйкой.

– Что ж… – сказал Данав. – Рассказывай дальше.

– Часть людей не захотела все же оставаться там и во главе с Будом ушла по реке на север, искать другую землю. Что с ними сталось потом, нам неизвестно. А те, которые остались с Вольгой, начали строить город. Мы начали осваивать те места, и нам казалось, что лучше места, чем то, что мы выбрали на той земле, мы не найдем. Но неделю назад на нас напало неизвестное войско.

– Ага, – проговорил Данав. – Но там у вас был Любко, значит, было кому защищать город?

– Любко погнался за врагами и попал в засаду. Враги стали убивать всех мужчин, – сказала Альва. – Мой муж тоже погиб со всеми.

– А Тан? Что Тан? – спросил Доброгнев.

– Тан пошел ему на выручку и тоже попал в засаду. Но его тогда не убили, и он со многими оказался в плену. Но после этого в городе не оказалось мужчин, – проговорила Альва.

– Плохо, – сказал Данав. – Без мужчин город беззащитен.

– Нет! – возразила Альва. – Вольга поручила Денепре собрать дружину из женщин.

– И враг испугался женщин? – с недоверием спросил Доброгнев.

– Да, враг отступил, – сказала Альва. – И мы во главе с Денепрой стали преследовать его, чтобы освободить наших мужчин.

– Но почему вы напали на нас? – спросил Данав.

– Сегодня мы обнаружили, что враг убил всех пленных. Мы поклялись отомстить убийце. А следы привели к вашему лагерю. И мы подумали, что это враг остановился здесь на ночевку, и напали, чтобы отомстить.

– Теперь мне все понятно. Видно, и в самом деле сам Чернобог устроил коварную проделку, – сказал Данав. – Но кто ваши враги?

– Мы так и не узнали, – сказала Альва. – Здесь наш враг исчез.

– Это, наверно те, которых мы видели на берегу вчера, – сказал Доброгнев.

– Я их найду и отомщу, – сказал Данав.

– Месть – дело священное, – сказал Доброгнев. Однако заметил: – По уговору с князем Словеном, мы должны его дождаться в этих местах.

– Я должен отомстить, – проговорил Данав. – Но за своей местью я не забываю княжеское дело. Князь давал задание дойти до реки и подготовить место для зимовки. Но если вокруг этих мест бродят разбойники, то мы должны их прогнать. Поэтому часть отряда останется здесь и будет ждать князя Словена, а я с отрядом пойду искать разбойников. И пока их не найду и всех не перебью, я не успокоюсь.

Вернувшись в лагерь, Данав объявил, что собирает отряд, чтобы найти разбойников и отомстить им.

Все, что делалось в дружине, касалось всех. Каждый из дружинников был частью воинского братства. Первым в дружине был князь – дружинник был ему дороже отца и матери. Обида, нанесенная одному из дружинников, становилась общей обидой, и каждый из дружинников вставал на сторону своего брата, независимо от того, был он прав или нет.

Поэтому идти на разбойников вызвались все. Но кто-то должен был остаться, чтобы встретить Словена, поэтому Данаву пришлось возразить:

– Братья, я не могу взять с собой всех, кто-то должен остаться тут и подготовить место для лагеря князя Словена.

Тут же возник спор, кому оставаться, а кому идти с Данавом. Однако Данав быстро принял решение:

– Пойдут со мной только те, у кого есть личные основания для мести. У кого среди убитых есть родственники, отцы, братья.

Таких набралось сотни две.

– Вот с вами я и пойду, – объявил Данав.

Через полчаса избранные им дружинники начали готовиться к выходу. Впрочем, после недельного путешествия они уже были готовы.

А к Данаву подошла Альва и решительно объявила:

– Данав, мы с вами тоже пойдем.

– Нет, месть не женское дело, – возразил Данав, – зачем это вам?

Альва возразила:

– Послушай, Данав, эти разбойники убили наших отцов, братьев и мужей, поэтому если ты не хочешь брать нас, то ответь: если все наши мужчины убиты, то кто, кроме нас, отомстит за наших родных?

– Разумно. И в самом деле, кроме них самих, некому больше мстить, – поддержал ее Доброгнев.

– Поход будет нелегким, – предупредил Данав.

– Мы уже неделю в походе, – сказала Альва.

Данав бросил взгляд на нее и проговорил:

– Не было в наших обычаях, чтобы мстили женщины. Мужское это дело. Однако каждый человек имеет право на месть. Если человека лишить этого права, то где он найдет справедливость? Это неправильно. Если мужчин перебили, то пусть будет нарушен обычай – пусть мстят женщины.

Через час отряд Данава вышел из лагеря и пошел по берегу реки.

Путь им указывали следы, оставленные разбойниками.

Осенние дни короткие, но отряд Данава шел почти без остановок и на третий день начал догонять противника. Тот переправился через реку и попытался скрыться в степи. Противник уклонялся от сражения, но Данав тянулся за ним, словно хвост за лисой.

Однако всему приходит конец, и настойчивость вознаграждается – противник подошел к голубой реке, как раз в низовьях, где она была наиболее широка и меньше всего пригодна для переправы.

Когда утренний туман спал, Данав увидел, что противник выстроился на берегу в ожидании битвы, и приказал выстроиться своему небольшому отряду.

Два войска встали друг против друга.

Данав занял место в центре своего войска. Рядом с ними встали Доброгнев, Альва и начальники отрядов.

– Я не вижу их знамен, – сказал Данав, окинув взглядом противника.

– Они разбойники – у них нет знамен, – сказал Доброгнев.

– Однако в построении чувствуется опытная рука, – сказал Данав.

– Стоят они хорошо, – заметил Доброгнев.

– Однако их больше, но они не спешат первым начать битву, – сказал Данав.

– Хитрость замышляют? – предположил Доброгнев.

– Ага! – сказал Данав, повернулся к начальнику отряда и приказал ему: – Возьми-ка, друг, полсотни людей и постарайся незаметно обойти их, чтобы ударить им в тыл.

В рядах противника началось движение, и вскоре перед строем показались всадники со знаменами.

– Ба! А ведь это же знамена Сыроядца! – удивленно воскликнул Данав. – Уж не ошиблись ли мы?

– Мы все время шли по его следам, мы не могли ошибиться, – сказала Альва.

– Вы уже один раз ошиблись, когда напали на нас, – сказал Данав. Он поманил рукой сигнальщика. – А ну-ка, дай сигнал, я хочу переговорить с их предводителем.

– Я буду держать их на прицеле луков, – пообещала Альва.

Сигнальщик выехал вперед и просигналил рогом. В рядах противника прозвучал ответный сигнал, и вскоре вперед строя выехал всадник в богатых доспехах и остановился.

Данав тронул коня, выехал вперед строя и также остановился.

Они смотрели с минуту друг на друга, затем одновременно тронули коней и начали сближаться. Когда сблизились, Данав узнал во всаднике Сыроядца.

Основные силы кагана были гораздо многочисленнее, чем те, что стояли перед Данавом, и он забеспокоился. Впрочем, он боялся не за личную безопасность.

Сыроядец также удивился, увидев перед собой Данава.

– Я рад тебя видеть, славный богатырь Данав, – проговорил он, когда они остановились друг напротив друга.

– А я не рад, – дерзко ответил Данав.

– Это почему же? – с притворным удивлением поинтересовался Сыроядец.

– Как ты оказался со своим войском здесь? – спросил Данав.

Сыроядец усмехнулся.

– Степь широка. Места в ней много. Но я же тебя не спрашиваю, как ты здесь оказался?

– А я отвечу на этот вопрос, – сказал Данав. – Мы оказались здесь, потому что пришли по следу разбойников, которые напали на наших людей.

– Я не нападал на твоих людей, – сказал Сыроядец.

– Ты напал на город Вольги и убил горожан, – сказал Данав.

– То моя вина перед Вольгой, а не перед тобой, – ответил Сыроядец.

– И передо мной, – возразил Данав. – Обманом ты столкнул меня с Денепрой, из-за чего она погибла.

Сыроядец понял, что ему теперь не выкрутиться, он побагровел:

– Я каган, а ты – пастух, пес смердящий! Ты никто! И никакого ответа перед «никем» я не буду держать.

По щекам Данава заходили желваки.

– Ты – каган, – процедил он сквозь зубы. – Но ты забываешь, что в мести все равны. А потому я требую мести. Если ты смел, то сразись со мной один на один.

Сыроядец вновь усмехнулся и обернулся. Данаву показалось, что он хочет ускакать назад к своему войску, но тот внезапным движением выхватил меч и нанес молниеносный удар, метя в голову Данава.

Данава спас крепкий шлем, который ему подарил Словен. Тогда Данав сражался в единоборстве с поединщиком Болгара Бурей.

Бронзовый меч Сыроядца скользнул по стали и с жалобным стоном сломался. Конь Сыроядца тут же отпрянул в сторону. Сыроядец отбросил сломанный меч на землю и выхватил топор.

Данав прикрылся щитом и вынул свой топор.

Краем глаза он видел, как к Сыроядцу на помощь поспешила кучка дружинников. Но и к Данаву шла помощь.

Сыроядец бросил тревожный взгляд на приближающихся дружинников.

– Каган, да ты никак боишься биться один на один?! – рассмеялся Данав.

Дружинники с обеих сторон остановились на расстоянии десятка шагов друг от друга. Они хорошо слышали разговор между Данавом и Сыроядцем. Сыроядцу несложно было догадаться, что он невыгодно смотрится в глазах его собственных воинов.

– Я никого не боюсь, – сказал Сыроядец. – Но я каган, и мне биться с простым воином зазорно.

– Однако тебе не показалось зазорным первым нанести удар, – проговорил Данав. – Теперь моя очередь тебе отвечать.

Сыроядец понял, что единоборства теперь ему не избежать.

– Что же, – проговорил он, – но схватка должна быть честная, а у меня нет меча.

– Так возьми же меч у своих людей, – сказал Данав, и один из дружинников Сыроядца протянул ему меч.

Сыроядец взял меч, с недовольным видом покрутил его в руке, но согласился:

– Давай сразимся.

– Пусть единоборство будет честным. Кто в нашем сражении победит, на стороне того и будет правда, – сказал Данав, вернул топор на место у седла и вынул меч.

Меч блеснул сизой молнией, и Сыроядец с опаской взглянул на него. Он уже слышал слух, что человек, владеющий этим мечом, непобедим. Правда, он не понимал, с чем связано поверье.

Но больше всего боишься того, чего не понимаешь, поэтому Сыроядец решил проявлять осторожность. Он приблизился к Данаву, но не спешил наносить удар мечом.

Данав же не собирался отдавать инициативу в руки противника, а с ходу нанес удар. От удара Сыроядец спасся щитом.

Обычно использовался сплетенный из ивовых прутьев щит, сверху покрытый слоем толстой бычьей кожи. Такой щит был легок и выдерживал не только удары меча, но и попадание стрелы с тонким наконечником в виде шила, которым легко пробивались даже бронзовые доспехи. Но щит Сыроядца был покрыт еще и тонкими бронзовыми пластинами. Такой щит был красив, и к тому же его ничем невозможно было пробить.

К удивлению Сыроядца, меч Данава оставил на бронзовых пластинах глубокие царапины. Несколькими ударами Данав мог пробить щит, и это испугало Сыроядца.

– Данав, я с тобой драться не буду! У тебя заколдованный меч, а у меня простой. Такое единоборство нечестно! – крикнул Сыроядец и дернул поводья коня, чтобы отъехать в сторону.

Данав занес меч для нового удара, но, подумав, что Сыроядец решил отказаться от поединка, замешкался с ударом. Его рука замерла вверху, из-за чего на боку доспехи разошлись, образовав незащищенное место.

Сыроядец, увидев прореху в защите, немедленно воспользовался этим – выхватил копье и вонзил его в бок Данаву. Удар в упор был не очень сильным, но наконечник копья перебил какую-то важную артерию в теле богатыря, из-за чего из раны хлынул фонтан крови.

Данав был очень сильный человек, поэтому, прежде чем он потерял сознание, он из последних сил обрушил меч на голову Сыроядца. Удар оказался настолько силен, что разрубил шлем и голову кагана.

Через секунду оба противника упали мертвыми на землю.

Такая внезапная развязка ввергла обе стороны в шок.

Как ни странно, первой очнулась женщина. Первое, что пришло в голову Альве, когда она увидела, что произошло, была мысль о том, что дружинники Сыроядца избегут мести. Поэтому она немедленно приказала своим девушкам-лучницам, чтобы те пустили стрелы. Затем с копьем в руке сама ринулась на войско Сыроядца. За ней последовали и остальные девушки.

Это было безрассудно. Но за женщинами рванулись и мужчины.

Ливень стрел, мчащиеся с истошными душераздирающими воплями во весь опор разъяренные фурии, размахивающие копьями, мечами и топорами, ввергли в панику и так подавленное гибелью своего вождя войско.

Крепкое, жестокое, закаленное во многих сражениях войско Сыроядца бросилось врассыпную.

Но амазонок было уже не остановить. Тех, кто пытался уйти в степь, они изрубили мечами и топорами. Тех, кто попытался спастись на другой стороне голубой реки, были убиты стрелами, – лучницы были удивительно метки, – либо утонули.

В течение часа с войском Сыроядца было закончено – никого не осталось в живых.

Через несколько дней Доброгнев с дружинниками и Альва с женским отрядом вернулись в оставленный ранее лагерь.

Туда уже подошел Словен с основным войском. На берегу, на высокой горе начал строиться временный лагерь. Для жилья люди рыли землянки, но в первую очередь сооружался частокол, огораживающий лагерь.

Шатер Словена стоял на самой вершине горы.

Разумеется, вернувшиеся из похода на Сыроядца дружинники поспешили к Словену, чтобы рассказать ему все, что произошло. Выслушать рассказ собрались множество народа. Тут были старшины, лучшие мужи, и дружинники. Поэтому Словен слушал рассказ Доброгнева и Альвы на площади перед шатром.

Он сидел на вынесенном из шатра троне, все остальные расположились кругом. Стоя в центре круга, Альва и Доброгнев рассказывали.

Рассказ начала Альва. Она сообщила о замысле Вольги поставить город на мутной реке Тан. Словен задумался. Желание матери отделить часть народа сначала ему не понравилось. Но, поразмыслив, он все же заметил, что Вольга приняла верное решение – город на большой реке еще сослужит добрую службу всему народу.

Альва продолжила повествование. Теперь она рассказывала о нападении Сыроядца на город и о неудачном исходе сражений. Слушая, Словен качал головой.

– Как же можно быть такими неосторожными. Ай, Любко… Ведь на тебя была вся надежда, – с осуждением проговорил он.

– Тан был не менее опытным воином, – заметил Доброгнев.

– И он тоже попался на ту же хитрость, – проговорил Словен.

Когда Альва дошла до момента, когда они обнаружили, что Сыроядец убил всех пленных, общему возмущению не было предела.

Заканчивая рассказ, Альва проговорила:

– Перед смертью Данав попросил вернуть тебе этот, когда-то подаренный тобой, меч.

Альва подала Словену меч Данава, и Словен встал. Он вынул меч из ножен и поцеловал блеснувший синей молнией клинок. Затем поднял его над собой и громко объявил:

– Тот, кто владеет этим мечом, будет непобедим. Отныне это наше знамя.

Затем он вложил меч в ножны.

– Любовь Данава и Денепры была велика. Но боги из зависти сделали так, что любящие люди убили друг друга. Данав и Денепра умерли… – проговорил он печально, на секунду задумался, затем громко объявил: – Пусть любовь двух этих людей станет мечтой для других. Боги зло подшутили, но имена этих людей никогда не будут забыты. Отныне пусть две реки носят имена влюбленных: реку, на берегу которой умерла Денепра, пусть именуют Денепра, а голубую реку, где умер Данав, отныне пусть все именуют Данав. Пусть имена этих рек напоминают богам их вину, пока жив хоть один человек.

На высоком берегу Днепра осеннему ветру раздолье, идет моросящий дождь. На горе горит костер. Вокруг него, поминая души погибших влюбленных, веселятся люди.

И ветру не задуть костра, а дождю не потушить огня.

Скифы, словно Всемирный потоп, заполнили огромное пространство от западного океана до восточного.

Словен и Рус через семнадцать лет привели народы на берега великих озер – Ильменя (прозванного так по имени сестры князей Илмер) и Ладоги (Нево-озеро).

На реке, что соединяла Ильмень и Ладогу, Словен заложил город – Новое Градо.

Рус все же отделился от брата. Он основал город на южном берегу Ильменя, где обнаружилось множество соленых источников. Места были не очень хороши – болотистые, но выбор оказался верным – соль обогатила его племя и сделала первым среди других.

Горожанин Буд увел людей далеко на восток. Их следы отмечаются и на Урале, и в Китае, которым они правили многие сотни лет. Генетики утверждают, что на севере Индии до сих пор проживает почти двести миллионов потомков праславян.

Вольга, узнав о смерти своего любимого, поклялась, что на берегах Тана не будет ни одного мужчины. Так появилось царство амазонок.

Именем Вольги назвали великую реку – царицу рек от западного океана до Уральских гор.

У Днепра и Дуная разные пути, но в конце концов они сливаются в одном море.

Волга и Дон текут рядом, но когда кажется, что реки, словно двое влюбленных, сольются в одном потоке, они навечно расходятся.

Судьба…