Рога давили на голову Бригиды, пока она закрывала дверь дома, стараясь не шуметь. С размером рогов оленя, тяжести избежать не удалось, но она сделала полыми внутри прутья, которые использовала. Костюм демона-лейиня порадует Велеса этой ночью. Она надеялась на это.

Под покровом ночи ее дыхание вырывалось паром в холодном воздухе. Она укуталась плотнее в объемную шкуру медведя, закрепила ее поясом с когтями поверх хорошего платья. Год близился к концу, холод жадно пожирал все больше с каждым днем. И этой ночью тепла не осталось, кости промерзали.

Темный зимний лес был тихим этой ночью, даже призраки в кустах зловеще притихли. Почтенные дубы сбросили кроны листьев, склонили голые ветви перед Велесом.

Треск раздался в свежем воздухе, а за ним стук — мама рубила дрова в саду, и топор явно затупился. Это было не для их очага, а для внутреннего огня мамы. В некоторые дни раздражение съедало терпение мамы, и она шла в сад, брала тупой топор, и ей становилось лучше. Эту привычку мамы она переняла, но немного в другом ключе — когда ей было не по себе, весь дом становился вычищенным. И когда в доме были ссоры, это было видно по грудам бревен и сияющим поверхностям.

Она прокралась вдоль края дома и ждала, как мышка под метлой, когда можно будет пройти.

— Заходи внутрь, Эва, — прозвучал легкий голос мамуси.

В ответ раздалось фырканье.

— Она не идет, это точка, — проворчала мама. — Перемирие было натянутым, и она не думает о будущем…

Тихий вздох.

— Она думает об этой ночи.

Бригида прислонилась к бревенчатой стене дома и прикусила губу. Эта ночь…

Этой ночью она попадет в новый мир, и она не была готова. Будто падала в реку зимой, она дрожала, но неизвестность всегда вызывала такую реакцию. В этом мире жил добрый и заботливый Каспиан, и этого ей хватало. Словно семя, ждущее прихода весны, она доверяла ему и делала шаг вперед. Он защитит ее от неизвестной опасности, а от всего остального она их защитит.

— Хватит одной женщины, — пробормотала мама между решительными ударами топором.

Одной женщины. Да, гнев крови ведьм Мрока шел от Святой Мокоши, и им нельзя было вредить женщинам. Простолюдинка могла ее ранить, но никто в деревне этого не хотел, тем более — женщины. Для их защиты Святая Мокоша создала тут род Мроков.

— Эта ночь может привести к плохим последствиям, — мрачно закончила мама.

— А запрет может привести к жизни сожалений, — после слов мамуси повисла долгая пауза. — Пусть дети повеселятся.

Мамуся долго укрывала ее, запрещала все как мама, и на то был повод. Из-за пророчества — мамусе приснилась ее смерть от рук мужчины. Но когда Джулиан попытался ее задушить, сон прошел? Мамуся думала, что да, и она даже спорила, словно опасность прошла. Ее пророчества сбывались, но не были ясными. Но эта интерпретация казалась самой подходящей.

Надежда расцвела в ее груди. Мамуся была на ее стороне, скоро будет и мама. Святая Мокоша уронит ткацкий станок в день, когда мама перестанет ей отказывать.

Наконец, раздался недовольный вздох мамы. Захрустели шаги, ломая корку снега, становясь все громче.

Бригида прижалась к стене, не двигалась и не дышала. Может, мама ее не заметит, и она сможет избежать очередной лекции…

Светлые пряди пронеслись мимо нее, мамуся прошла мимо и повернулась с тенью улыбки на губах, ее сиреневые глаза искрились в свете луны. Искра была веселой, если вид не обманывал.

Бригида подняла маску, стараясь не ударить домик рогами. Ее рот раскрылся, но слов не было. Мамуся редко покидала их земли ведьм, но, похоже, такой день настал.

Мамуся склонилась и окинула ее взглядом.

— Шкура медведя? — прошептала она.

Бригида подавила смешок, пожала плечами. Она выбрала наряд не из-за облика, но в шкуре медведя была некая магия, и, чтобы задобрить Велеса, она хотела иметь при себе всю возможную магию.

— Для успеха и мудрости.

Мамуся мудро кивнула ей, игриво прищурила левый глаз.

— По легенде медведи — люди, которых проклятье заперло в зверях, знаешь?

Бригида широко улыбнулась, раскрыла плащ из шкуры медведя. Этой ночью человек в зверя не попался.

Мамуся прикрыла рот и легко захихикала.

— Хорошо. Иди, я тебя отпускаю, а Святая Мокоша присмотрит, — но на миг веселье мамуси угасло. — Но, Бригида, я… Почти всю твою жизнь я держала тебя взаперти, потому что не так поняла пророчество. Но мне снились красные глаза в лесу, — она посмотрела на темные деревья, где неизвестное пряталось в тенях между ними. — Это мог быть символ тревог, просто знак, да? И все же… будь начеку, — серьезно кивнув, она склонилась ближе. — И не забудь повеселиться.

Бригида рассмеялась едва слышно. Опасно было всегда, но они не могли всю жизнь дрожать и оглядываться. Им нужно было верить в себя и друг в друга, чтобы помогать силой, данной Святой Мокошей. Мамуся теперь это признавала. Оставалось убедить маму.

Все же Джулиан был по праву осужден, Каспиан оказался невиновным. Женщины из деревни приходили в их дом за исцелением, родами, лекарствами и похоронными ритуалами. Но, кроме пары недовольных, Чернобрег казался цветком, раскрывшимся для пчел. И эта ночь будет чудесной, с праздником. И Каспианом.

Мамуся похлопала ее по плечу, ушла к входной двери легкими шагами, уверенной поступью. Бывала ли она на празднике в деревне? Они не говорили о таком, но люди точно полюбили бы ее с ее легкой улыбкой, нежностью и весельем. И не было лани такой грациозной, как мамуся, и этой ночью на танцах Бригида надеялась, что эта грация проявится и в ней. Она глубоко вдохнула, набираясь сил.

Всю жизнь она знала только простые радости леса, благословления и ритуалы крови Мроков, общество фей, зверей, деревьев, демонов и призраков. Никаких роскошных пиров, танцев в стенах замка и песен деревни с мелодиями необычных инструментов. Ее еда у костра, скромные ритуалы и первобытные заклятия были мелкими по сравнению с этим, и… она была такой. Люди из деревни могли посчитать ее недостойной, не обрадоваться ей.

Но они праздновали зимнее солнцестояние, тот же праздник, что и Коляда, почитающая Велеса, да? Дух Коляды был в том, чтобы делиться, желать удачи, быть едиными. Дух означал возрождение земли. И гостеприимство в эту ночь было обязательным. Если ослушаться, можно было получить проклятие на грядущий урожай и вызвать гнев Велеса, а никто не хотел так рисковать. Никто.

И сон о красных глазах в лесу был просто символом оставшейся тревоги. И все.

Сегодня все пройдет хорошо. Должно.

Кивнув, Бригида надела маску на место, смело шагнула вперед и направилась к замку в Чернобреге.

И к Каспиану.

Этот день будет идеальным. Должен быть.

Каспиан расхаживал по залу, зажав подбородок большим и указательным пальцами. Слуги бегали на кухню и обратно. Звенели котлы и сковороды, гремели приказы поварихи, управляющей слугами. Манящий запах жареной скумбрии наполнял воздух, цеплялся к одежде слуг, суетящихся вокруг, поправляющих скатерти, раскладывающих утварь. Он смотрел, как они проверяли тарелки и чашки, чтобы не было пятен, критично разглядывали вилки и ножи.

Все должно пройти гладко. Он недели назад очистил свое имя, получил поддержку людей, но все еще слабую. Проступки его старшего брата — и то, на что пошли мама и папа, чтобы скрыть их — были раскрыты, и после всего этого семья Волски стала должна людям больше, чем можно было отплатить. Но он сделал целью жизни помогать им всем, чем мог. Начал с пира для всех, чтобы они лучше познакомились и наладили связи, что были разорваны из-за убийства Роксаны и злодеяний Джулиана.

Праздник Коляды был редким случаем, когда простые жители и аристократы пересекались. Годами не было ничего, кроме официальных обязанностей, но этот год отличался. И он был первым для Бригиды.

Первым с деревней. Пока они гуляли по зимнему лесу, она рассказала ему о традициях своей семьи на Коляду, ритуалах под луной, заклинаниях и подношениях Велесу. Этой ночью Бригида войдет в его мир. Он был бледным по сравнению с величием леса, но Каспиан надеялся, что ее ожидания сбудутся.

Снаружи выл холодный ветер, как горестная песнь волка. Он сотрясал ставни, пытался пробиться в щели в стенах и крыше. Слуги трудились, чтобы в зале было тепло, один сидел на корточках у камина и ворошил угли, другой раздувал огонь мехами, а третий бросал в пламя поленья. Тени плясали на камне камина, золотой свет озарял зал, и утварь из серебра сияла, как звезды.

Капля пота потекла между его лопаток, когда он остановился спиной к камину и посмотрел на накрытый стол. Четыре места. Папа, Страйек, мама и он.

А место для Бригиды?

Она была…

Она… не была аристократкой, но не была и простолюдинкой. Для него она…

Он вздохнул и посмотрел на пустое место рядом со своим. Мама явно пыталась сделать этим намек, и теперь ему придется вмешаться в расстановку тарелок на столе и стульев, всем тем, о чем он никогда не заботился.

Он вздохнул и прошел к столу… и врезался в служанку со стопкой тарелок. Они с грохотом упали на пол.

Все в зале повернулись на шум. Молния Перуна, сегодня ничто не могло пройти по плану?

— Простите, милорд, — служанка стала собирать тарелки. Слуги тоже не были рады, что он вмешивался.

— Позволь, — Каспиан склонился помочь. — Я должен был оставаться внимательным, — сказал он, протягивая тарелку. — Если не сложно, нужно накрыть еще на одного человека во главе стола. Можно это сделать?

— Немедленно, милорд, — она закивала, а потом отнесла стопку к столу.

— Зачем ты тратишь время из-за накрытого стола? — ладонь хлопнула его по спине. Страйек Анджей, его дядя, улыбался ему. Каспиан потер шею.

— Я должен переживать. Этой ночью мы открываем двери людям, и я буду их лордом, так что хочу, чтобы они были счастливы, — после всего, что недавно произошло, он хотел сделать людей счастливыми, как их будущий лорд и ради Бригиды. Эта ночь была первым шагом к закрытию бреши между их мирами.

— Жизнь слишком коротка, чтобы переживать из-за простых людей, — сказал Страйек, чистя ногти, которые почернели от чернил.

Когда Страйек появился после первых заморозков, Каспиан его едва узнал. Возраст оставил морщины вокруг его улыбающегося рта, и его когда-то светлые волосы стали белоснежными за восемь лет путешествий по окрестностям.

Как ученый и поэт, Страйек побывал в регионах Низины, рассказывал истории, зарабатывал странной работой ученого. И впервые на памяти Каспиана он присоединился к ним на Коляду. Может, если бы Страйек прибыл в другое время, его визит мог бы быть счастливым. Каспиан с теплом вспоминал истории дяди и его причуды из своего детства. Теперь он ощущал зависть к нему из-за жизни, которая могла быть его. Но он не мог так сказать. Еще одно ограничение среди многих.

— Ты прав. Прости, нужно проследить за приготовлениями, — сказал Каспиан, выдавив улыбку, и пошел, сжав кулаки. Страйек говорил так просто, но было совсем не так. Он никогда не ощутит груз этой ответственности. Он родился вторым сыном, был третьим в очереди на титул лорда, так что делал, что хотел, жил так, как мечтал жить Каспиан до жуткого поступка Генрика, приковавшего его к этой роли. И из-за факта, что он должен был платить за грехи семьи.

Он потянул за воротник, чтобы было проще дышать. Этот камзол, изумрудный, из хорошей шерсти, был ему маловат, но было сложно найти то, что не заставило бы Бригиду выглядеть скромно, но и не расстроило бы его родителей. Этот камзол подходил, да и комфорт Бригиды был для него важнее собственного. Жители деревни все еще с опаской относились к ней, кроме ее долга Мокоше, они не привыкли видеть ее среди них. Но он хотел это изменить.

Он подавил желание пойти переодеться, а пошел снова вдоль стен зала к главному столу, убедился, что накрыли еще одно место. Бригида будет сидеть рядом с ним, как символ его поддержки ведьм, шанс для людей привыкнуть к ней. Даже если слуги были против или вся деревня, он сделает эту ночь запоминающейся для нее.

Все будет хорошо. Это же была Бригида, женщина, которая могла выкачать кровь из мужчины прикосновением и мыслью. Он поежился, думая об этом.

Поставили графин вина и кубок. Он наполнил его до краев, сделал большой глоток. Она не должна была бояться его дома. И даже если люди шептались за ее спиной, он не даст их длинным языкам ей навредить. Эта ночь пройдет по плану. Они будут танцевать, как должны были во время Торжества матери… в ночь, когда убили Роксану.

Он осушил кубок и опустил его, чтобы снова наполнить.

— Уже пьешь? Гости даже не прибыли, — возмутилась мама. Она смотрела на зал как королева на свой двор.

Ему стало не по себе, он опустил кубок со стуком. Пора было играть, как он и родители делали неделями, вели себя так, словно они никогда не считали его убийцей, и он вымученно улыбался.

— Я могу чем-нибудь помочь? — он смотрел на Искру, собаку мамы, у ее ноги. Карие, как шоколад, глаза верной спутницы его матери не осуждали, ничего не скрывали. В отличие от ее хозяйки.

— Я рада, что ты спросил. Прибыл лорд Граната. Он будет сидеть рядом с тобой этой ночью, так что составь ему компанию. Тебе пора уже начинать налаживать связи…

Каспиан вскинул голову.

— Что он тут делает?

Он кашлянул и потянул за тугой воротник. Он неделями не смотрел в глаза маме. Она скрыла от него правду о Генрике. Она считала его способным изнасиловать и убить Роксану. Хоть он хотел наладить их отношения, раны болели, не давая и попробовать.

Ее светлые волосы с белыми прядями были собраны на макушке мириадами закрученных кос, связанных алыми лентами, которые она всегда носила в это время года. Он вспомнил праздники Коляды в детстве, осколки сильнее впились в грудь. Когда он был маленьким, мама скрытно давала ему конфеты, когда он уже наедался ими до отвала. А потом вся деревня собиралась у костра и танцевала всю ночь. Ее лицо краснело от усталости из-за присмотра за праздником, но она продолжала смеяться и улыбаться, соглашалась с его детскими просьбами станцевать. Но светлые дни юности прошли, оставив осколки, что отражали, как легко она ему врала, как легко поверила, что он способен на ужасное.

— Лорд Граната проезжал на пути в Бурштын и решил отпраздновать с нами.

Он не доверял теперь ее добрым глазам. Она очаровательно манипулировала, и он не хотел попадаться на ее ложь. Даже когда здоровье ее мужа стало быстро ухудшаться, а ее сына презирали жители, она могла думать только о политике.

Сколько он помнил, лорд Граната был нависающей угрозой над Рубином, хотел получить земли себе. Когда он договорился о браке его сына и наследника с дочерью лорда Бурштына, стало ясно, что он использует эту сплоченную силу, чтобы поглотить куда меньший Рубин.

Их маленький регион был теперь окружен волками, готовыми проглотить их заживо, и мама хотела успокоить их. Лорд Граната не катался бы посреди зимы без причины. Он прибыл с угрозами? Шпионы сообщили, что папа болен?

Мама не говорила ему что-то еще. До этого он спросил бы у нее и предложил бы свою помощь. Но как только папа умрет, все это упадет на его плечи.

Он не мог хоть на одну ночь сделать вид, что смерть папы не бросала на него тень, что ему не придется скоро горевать, приняв власть, к которой он не был готов?

Другая служанка подошла с дополнительной тарелкой и утварью. Она взглянула на тарелку, которую уже попросил поставить Каспиан.

— Миледи, куда мне это поставить?

— У нас накрыто слишком много мест, — мама рассмеялась высоко и фальшиво.

Зал был полон дубовых столов и скамеек. Во главе сидели почетные гости и семья, видели зал. Он не даст Бригиде сидеть среди толпы — она спасла его, отомстила за Роксану. Она заслужила почетное место.

Каспиан взял тарелку у служанки и опустил на дальнем конце стола.

— Лорд Граната может посидеть рядом с тобой, — он поймал взгляд матери, в ее глазах бушевала буря.

Служанка взглянула на его маму.

Она опустила голову, слабо тряхнула ею. Служанка попятилась, оставляя их одних.

— Я просто пытаюсь делать то, что лучше для тебя, — тихо сказала мама.

Он не оставит Бригиду волкам замка, чтобы мама двигала его — недавно считая сына насильником и убийцей — как пешку на столе. Было ясно, что она хотела занять его и усадить подальше от неподходящей, по ее мнению, компании.

— Я не могу развлекать лорда Граната. У меня другие планы, — он взял кубок и сделал шаг, но мама сжала его локоть.

— Каспиан, — выдохнула она, глаза были большими. Ее потрясало, что он не хотел слушаться, после того, как она поверила, что он — злодей?

— Не бойся, мама. Я постараюсь никого не убить, — холодно добавил он.

Ее лицо застыло.

— Ты — будущий лорд Рубина.

Это не отменяло ложных обвинений и толпы с факелами и вилами, пошедшей на него, желавшей его крови, когда даже его мать не верила в него.

Он убрал руку от нее, не слишком нежно.

— Верно, будущий лорд. Этой ночью я еще свободен.

Было тихо, ничто не двигалось, и Бригида словно оказалась одна на мили. Покрытые снегом поля тянулись впереди, белизна была нетронутой, за ней были едва заметные дома ферм, их крыши тоже были под снегом.

Дни становились короче, и холод с тьмой, захватившие землю, стали проникать в сердца людей: они прятались за стенами и у каминов, под крышами и одеялами, ждали конца зимы.

Природа тоже ждала под холодом и тьмой, желала переродиться, ждала поворот Колеса, и предвкушение горело в крови Бригиды. Этой ночью мрак поглотит все, черные воды затопят земли, самая долгая ночь Коляды будет озарена огнем надежды на свет, тепло, весну.

Бригида провела руками по шкуре медведя, жесткие волоски стояли дыбом, запах был не самым приятным, но так она ощущала себя не одиноко. Искра надежды Коляды ярко горела и в сердцах ведьм Мрока, не только у других людей. Может, даже сильнее, но разве только ведьмы хотели, чтобы в этот вечер было светло, тепло, и скорее пришла весна?

Подул зимний ветер, несся туда, где вдали в ночи пылал костер, рядом мигали огоньки. Свечи — много крохотных огоньков пытались озарить самое темное время года, помочь богам повернуть Колесо от зимы к весне, позвать духов умерших в гости. Даже в темноте путь в Чернобрег сиял.

Звучала бодрая музыка, гусли и группа певцов, и сияющие огоньки были танцорами, отбрасывающими тени, что покачивались с огнем. Веселые голоса доносились издалека. Толпа людей приближалась со стороны деревни, процессия колядовщиков в масках пела хором, и они присоединились к празднику вокруг поместья.

Многие носили костюмы козы, звериные черты и рога, но… скромнее ее наряда лейиня. Может, жители деревни верили, что стада коз хватит, чтобы отпугнуть демонов? Дома они с мамой и мамусей носили самые страшные наряды, стараясь уважить Велеса и прогнать зиму.

Но тут был праздник, который мог быть только в толпе, и она такое не видела на землях ведьм. Торжество Матери пару недель назад было близким, но та радость была испорчена жестокими событиями той ночи.

Она пошла за толпой, и люди лишь раз на нее оглянулись. Смех звенел в воздухе, громкий и беспечный, у костра, дым от которого был знакомым и приятным. Большой мужчина с сединой в черных волосах поднял кружку ко рту, напиток стекал струйками по лицу, он провел рукавом по губам. Он пожал руку хорошо одетого мужчины, чьи кольца блестели в свете огня.

Дариуш. Отец Нины с хорошо одетым незнакомцем.

Она не так давно подозревала, что Дариуш убил Роксану. Его жена, Зофья, была с синяками, так что вариант был возможным, но Джулиан оказался виновным.

Она поежилась, посмотрела на толпу. Она была гостем на празднике Коляды, но часть ее — часть, что несколько недель назад была Жницей Смерти Мокоши — пригляделась к мужчинам, которые следили за женщинами, пытаясь понять их намерения. Джулиан был в жизни Роксаны с ее детства, был добр с ней, вел себя как друг и союзник, но под маской прятался монстр. И тут многие носили маски, которые сами сделали, но не все ими запугивали.

— Матери, прячьте детей, — прозвучал едкий голос, и Бригида пошла на звук, придерживая головной убор с маской. — Мужчины, берегите дам. Среди нас демон.

Темные глаза Стефана сияли в теплом свете костра, он криво улыбался. Наконец, дружелюбное лицо.

— Грр, — ответила она, стараясь звучать как рычащий демон.

Он склонил голову, уперев руки в бока, сжав губы, хоть уголки рта дрогнули. Он был без маски или костюма, но на нем была серая роба, завязанная на поясе красным, и она была длиннее его обычных туник, выглядела празднично из-за вспышки цвета.

— И это твое лучшее рычание?

Улыбка пропала с его лица, глаза расширились, он смотрел за нее. Он поднял руку.

Маска задела ее лицо, ее резко сняли. Бригида зажмурилась, но развернулась.

— Демон и есть среди нас, — рявкнул Дариуш, скалясь с ненавистью.

Она потянулась за маской, но он поднял ее выше.

— Тебе тут не рады, — он склонился, глядя ей в глаза. Его глаза блестели красным в свете огня.

Стефан встал между ними. Он был выше и забрал маску.

— Бригида тут по приглашению будущего лорда, — сказал он низко, его лицо было возле оскала Дариуша. — Разве вы не потеряли где-то бутылку? Отыщите к ней путь.

Дариуш изумленно фыркнул, постучал по челюсти пальцем.

— Следи, чтобы твой жеребец не заходил в мои поля сегодня.

— Моему жеребцу нравятся ваши поля, — мрачно ответил он. — Может, они хотят чего-то больше, чем старый неуклюжий осел.

Огонь вспыхнул в глазах Дариуша. Они явно обсуждали не зверей и поля.

— Идемте! — позвал старик. Он был в черной мантии с капюшоном с меткой рогатой змеи, он держал посох, украшенный еловыми ветвями, обгоревший внизу. Особый гость, представляющий Велеса?

Дариуш и Стефан все еще смотрели друг на друга, но старик потянул Дариуша за руку, постучал Стефана по плечу, и они повернулись к нему. Он указал на костер.

— Посмотрим на будущее Рубина вместе! — звал старик, веселый и хитрый, и было сложно не улыбаться.

Бригида не хотела, чтобы Стефан побился с Дариушем из-за нее, особенно на Коляду. Она обвила руку Стефана, и он взглянул на нее, враждебность в глазах пропала.

— Стефан, я хочу услышать все об этом «видении будущего». Расскажи мне.

Она не дожидалась его ответа, забрала у него свою маску, надела ее и повела Стефана к костру. Толпа — даже Дариуш — собралась вокруг старика, который созвал всех колядовщиков, его черные широкие рукава были как крылья ворона на фоне костра.

— Подходите, собирайтесь у костра. Велес расскажет, что таит будущее, — звал он, голос разносился как дым. — Что придет после снега?

— Долгие дни! — сказал кто-то.

— Большой урожай! — крикнул другой.

— Да, да, — старик театрально растягивал слова. — Искры все расскажут.

Как искры могли предсказать будущее? Бригида никогда не видела такой обычай, а теперь выпрямилась и смотрела между голов жителей деревни.

— Искры ивы, — прошептал Стефан, склонившись к ее уху. — Если они горят долго и ярко, будет бодрый костер.

А бодрый костер означал хорошее будущее, искры было видно всем.

Дома мама подавала чай, а мамуся читала по листьям. Может, теперь они это и делали. Бригида переминалась с ноги на ногу, Стефан коснулся ее руки на миг. Она глубоко вдохнула, успокаиваясь.

Старик сжал свой посох, обвитый ивой, и подошел к костру, где пылали большие поленья. Он опустил обгоревшую сторону посоха в огонь, ударил по бревну внизу.

Он бил много раз, и все хлопали в такт. Искры отлетали от сияющего дерева, мириады светлячков взлетали в зимний воздух среди тьмы.

А потом стук прекратился.

В тишине трещал огонь, не было слышно ни слова, толпа уже не пела, а затаила дыхание, глядя на искры огня в ночи. Мужчины с факелами у костра подошли ближе, опустили края факелов в пламя. Они отошли вместе, озарили лица толпы. Жители в масках коз отступили от света.

— Ты должна бояться света, демон, — пошутил Стефан.

Так было и в ее семье. Зажигая маяки для солнца, они отступали, снимали маски и возвращались к огню людьми.

Она кивнула и подыграла, отступила вместе с демонами-козами к краю собравшихся жителей деревни. Все знали свою роль. Они легко играли.

Мужчины с факелами пошли сквозь толпу, озаряя охапки хвороста с вырезанными дисками солнца на вершинах. Башни огня горели ярко и высоко, и другие жители зажигали свои факелы от этого огня. Тьма отступала, сдаваясь от их общего света.

Один за другим, жители деревни снимали маски, пока не остались только лица людей. Бригида сняла и свою, но среди шерстяных накидок и незнакомых лиц она вжалась в шкуру медведя и держалась с краю. Если мамуся правильно поняла свой сон, может, не только у Дариуша тут были плохие помыслы. Она не будет выходить на свет без необходимости.

Стефан тоже взял факел, озарил светом огня ее лицо, и она прищурилась. Похоже, он не собирался позволять ей прятаться.

— Теперь мы отпразднуем внутри, — он улыбнулся и указал на толпу, идущую в поместье.

— Но…

Он улыбнулся шире и покачал головой.

— Ничего. Даже в лесу ты знаешь, что тот, кто не пьет с нами, познает молнию Перуна.

Это она знала. Когда молились богам, важно было единство, общая сила многих сердец, многих голосов, многих душ. Чем больше людей собиралось вместе, тем вероятнее боги слушали, и она не хотела лишать своей силы общую молитву.

Они присоединились к толпе, и она вытянула шею, пытаясь все разглядеть над головами толпы — множество румяных лиц, смех, дубовый дверной проем, ведущий в большой зал.

Потолок поднимался высоко над ней, арки были из стволов больших дубов, а стены — из камня. Красочные гобелены и камин выше ее головы придавали месту уют. Вечнозеленые ветви украшали дверные проемы, на тележках раздавали колбасу, ветчину и потрясающий смалец, их ждал ржаной хлеб.

Дом был куда больше внутри, чем она ожидала, и он гудел голосами, пока толпа занимала места за длинными столами с белыми скатертями, уставленными графинами с пивом и вином, хлебом и маслом, тарелками, ждущими горячие блюда.

Толпа была большой, но мест было больше, чем людей. Тут было так же, как дома, где мама и мамуся накрывали за столом и на случай неожиданного гостя. Говорили, Велес ходил по миру смертных только в эту ночь, скрытый в облике человека. Если прогнать кого-то из дома в ночь Коляды, это могло разгневать Его демонов. Никто не прогонял незнакомцев в эту ночь, не обижал их, ведь следил Велес.

Она прошла за Стефаном, он обходил людей, направляясь к главному столу, стоящему напротив остальных, словно луна, следящая за своим царством. Каспиана было сразу видно из-за светлых волос, он сидел там с матерью, отцом и еще двумя мужчинами.

Васильковые глаза Каспиана поймали ее взгляд, расширились, и он тут же встал и подошел к ней.

— Ты тут, — его низкий голос переливался от веселья. Щеки пылали.

— Да… тут, — пролепетала Бригида, хотя смотрела на его лицо, так что не была уверена, что именно сказала.

Он остановился перед ней, хотел обнять ее, но замер. Она держала его за эти сильные ладони много раз за последние несколько недель, обводила мозоли на его ладонях, гадала, как ощущались бы его руки вокруг нее снова. Как-то раз, когда русалки чуть не забрали его, она обняла его на берегу озера, ощутила его грудь напротив нее, но тот миг был омрачен тревогой и страхом, и он еще не повторился.

И не должен был повториться в зале, полном настороженных жителей деревни.

Кашлянув, Каспиан сцепил ладони за спиной.

— Прости, что не смог встретить раньше, — сказал он, понизив голос, посмотрел в сторону матери за столом. — Меня задержали, но, прошу, присаживайся.

— И я тебе рад, — пробормотал Стефан, и Каспиан склонил голову и ухмыльнулся.

— Что? Ты тут, Стефан? Я не заметил, — его глаза сияли, Каспиан взглянул на Бригиду и подмигнул, а потом дружески ткнул Стефана кулаком в плечо.

— И не нужно. Ты не заметил бы и костер, если бы Бригида стояла рядом с ним, — Стефан показал язык, пока она переминалась с ноги на ногу. Они явно шутили. Среди богато наряженных гостей она выглядела как дикий зверь, пробравшийся в заднюю дверь.

Каспиан протянул руку к ней и кивнул на стол.

На нее хмуро смотрела леди Рубина, камень из плоти в замысловато расшитом красном платье, выглядя величаво. Мужчины с ней — отец Каспиана и двое других — были украшены не меньше, в яркой ткани с золотом.

Каспиан был в хорошем зеленом камзоле, шерстяном, дорогом, идеально сочетающемся с золотым подбоем. Его расстегнутый воротник показывал край белой рубахи.

Ему подходил наряд, подчеркивал его крупную, но подтянутую фигуру, широкие плечи и сильные руки, узкие бедра. Его светлые волосы на фоне зеленого камзола ярко сияли золотом пшеницы, и было сложно отвести взгляд от красивого лица, которое они обрамляли. Он сверкал, как Перун, и она была зверем, глядящим на божество.

Бригида расправила плечи в шкуре медведя, глядя на Стефана рядом с ней. Он посмотрел на стол и кивнул.

Помощи не будет. Бригида взглянула на толпу, некоторые смотрели на нее и шептались, прикрываясь руками.

Каспиан говорил, что дома было не все в порядке. Если она сядет рядом с ним, это расстроит леди и лорда Рубина?

Тепло обвило ее ладонь — нежное прикосновение Каспиана. Она затаила дыхание.

— Прошу, — мягко сказал он, — ты мой почетный гость.

Его взгляд был теплым, удерживал ее в плену, пока он держал ее за руку с симпатией, которую они делили в тишине у озера. Как она могла отказать этим глазам, ему? Этой просьбе или… чему угодно?

Она пошатнулась, Стефан по-доброму подтолкнул ее.

— Радуйтесь в логове волков, голубки, — пробормотал он. — А я видел можжевеловую колбасу по пути, и она меня звала, — он улыбнулся и пошел к длинным столам.

Он бросал их на милость леди Рубина и ее гостей.

Она обвила руку Каспиана, и он повел ее к столу, помог снять шкуру медведя и головной убор, отдал их без слов человеку за ним. В шкуре медведя Бригида выделялась, но под ней было хорошее платье, и она была будто нагой. Льняное платье лилового цвета Мроков, обрамленное коричневым цветом коры рамшипа, которое она плела и красила месяцами, а потом шила и вышивала, было ее единственной красивой вещью. Но тут, среди нарядов семьи Каспиана и гостей, она ощущала себя как мешок ячменя.

Она призвала остатки смелости и кашлянула.

— Святой Велес благословит вас здоровьем, удачей и процветанием, — поприветствовала она, склонив голову перед теми, кто уже сидел.

Леди Рубина едва заметно кивнула, а лорд Рубина ответил на приветствие, как подобало, хоть и скованно.

Мужчина рядом с леди Рубина смотрел на нее, приподняв бровь — хорошо одетый мужчина, с которым говорил Дариуш у костра. Она не встречала его раньше, и, хоть он был до этого с Дариушем и его людьми, он ответил тенью улыбки.

— Оскар Гробовски, — сказал он. — Мне оказали честь, впустив за стол, пока я в пути из Граната.

Гранат был по соседству с Рубином. Он проехал долгий путь.

— Меня зовут Бри…

— Ох, Оскар, — сказала леди Рубина, выдавив смех. — Ты так скромен. Ты — лорд Граната. Все достойные уже знают, кто ты.

Это задело Бригиду, она отвела взгляд, пытаясь подавить дрожь, бегущую по спине.

— Мама, — тихо прорычал Каспиан, хмуро глядя на нее, а она пожала плечами и продолжила болтать с лордом Граната. — Что думаешь о церемонии, Бригида? — спросил Каспиан, и она повернулась к нему. Его голубые глаза сверкали, он смотрел на нее, словно в зале больше ничего не было. Может, пытался утешить ее после неловкости с его матерью. Благородная попытка, и она это признала. — Надеюсь, не было скучно.

Она увидела много нового, о чем хотела подумать завтра и запомнить на всю жизнь.

— Было красиво. Все празднуют Коляду вместе. Я еще такого не видела.

— Там довольно весело, все играют роли… — он посмотрел на человека, уносящего ее шкуру и головной убор. — Твой костюм был невероятным. Изображала лейиня?

Она кивнула.

— На землях ведьм мы наряжаемся как демоны, чтобы отогнать настоящих во время ритуалов.

Он глубоко вдохнул и медленно и задумчиво выдохнул.

— Может, и наши традиции так начинались, но с поколениями значение поменялось.

— Демоны слишком страшные для детей, — добавила леди Рубина. — Мы… ценим старые традиции, но нужно думать об обществе.

Бригида напряглась. Надев костюм лейиня, она не подумала об обществе?

— Ты слишком много переживаешь, Сабина, — отметил другой мужчина за столом, отмахнувшись от нее.

Его голос был таким же, как у старика у костра, но лицо…

— Это я, — он улыбнулся. — Андржей Волски, младший и веселый брат Лукаша, — он подмигнул лорду Рубина, который хмыкнул и сделал глоток вина. — Я тут редко бываю, но не упускаю шанса нарядиться Велесом и потыкать костер палкой.

У Андржея было доброе лицо, он красиво старел, немного был схож с Каспианом. Его волосы длиной до плеч были светлыми с белыми прядями, знаком преклонного возраста. Морщины у его рта и вокруг голубых глаз не скрывали счастливой жизни, которой он жил.

— Страйек Андржей путешествует по Низине как рассказчик, ученый и поэт, — сказал Каспиан с заметной завистью. За время, что она его знала, он дал понять, что чах в оковах его положения, и было ясно, что ему нравилось искусство, а не власть. Может, этот мужчина был для него примером для подражания?

Она не успела ответить, подали первое блюдо — жареную скумбрию с чесноком, маринованной свеклой и хреном, а еще вареными корнеплодами с ароматным укропом. Она была в восторге, смакуя первый кусочек, но кожу стало покалывать, и во рту стало кисло.

За ней следили.

Жители за длинными столами поглядывали на нее. Когда она играла роль Жницы Смерти Мокоши, они смотрели с восторгом и даже долей страха. А теперь их взгляды были враждебными, обвиняющими.

И за этим столом она не могла скрыться. Она была на виду. Правильными ли приборами она ела? Держала ли рот закрытым? Она должна была смотреть на тарелку или…?

Когда подали второе блюдо, волнение перебило желание есть.

Каспиан склонился ближе.

— Не нравится? — мягко прошептал он.

— Нет, все вкусно, — она не хотела показаться неблагодарной и попробовала еще пару кусочков.

«Притворись, что их тут нет. Что они смотрят куда-то еще. Что ты где-то еще».

Поглядывая на остальных за главным столом, Бригида старалась подражать им, выбирая утварь. Лорд Граната поймал ее взгляд, тепло улыбнулся и поднял вилку выше, чтобы она ясно увидела, какую нужно было взять. Когда она поймала взгляд Андржея, он указал на маринованную свеклу с хреном и сморщил нос.

Каспиан приподнял брови, глядя на него, попробовал и быстро покраснел. Похоже, на кухне переборщили с хреном.

Каспиан запил вином, но лицо осталось красным. Бригида подавила смех, поймала ладонью сбегающую изо рта скумбрию. Леди Рубина нахмурилась, быстро перевела взгляд на длинные столы, на толпу. Боялась, что они это увидели?

Кашлянув, Бригида опустила взгляд, ее ладони легли на ее колени. Леди Рубина была права — не думая, такая, как она, могла опозорить Каспиана и всю его семью.

Когда подали десерты, она топала ногой под столом, полная тревоги. Она хотела, чтобы это скорее кончилось. Может, они с Каспианом смогут побыть где-нибудь одни, вдали от следящих глаз, и поздравить друг друга с Колядой.

Наконец, тарелки унесли, и толпа притихла.

Лорд Рубина встал, морщины на его лице напряглись, камин за ним отбрасывал тени под его глазами.

— Еще один год подходит к концу. Мы благодарим всех вас за роли, которые вы сыграли в процветании деревни. Посмотрим теперь, какую судьбу Велес уготовил для каждого из нас в грядущем году.

Разве они не сделали этого у костра? Или это было другое гадание?

Подошел житель деревни с охапкой сена и вручил ее лорду Рубина. Он принял охапку и обошел главный стол, замер перед ним.

Нарядный лорд Граната, сидящий рядом с леди Рубина, встал и прошел к лорду Рубина, и тот протянул горсть сена.

Лорд Граната вытащил длинный и прямой стебель с семенами. Он показал толпе, и те захлопали, а он прошел к камину и бросил стебель внутрь.

Что это означало? Дальше подошла леди Рубина, а потом Каспиан. Они вытянули длинные зеленые стебли, бросили их в огонь.

Жители выстроились, чтобы поучаствовать, Каспиан подошел к Бригиде.

— Не хочешь узнать, что ждет в будущем? — спросил он с улыбкой.

— Я еще не видела, чтобы так гадали, — ответила она.

— Это просто. Тянешь соломинку и бросаешь в огонь для Велеса, чтобы показать свою благодарность. Вид соломинки рассказывает о судьбе в грядущем году. Если она зеленая, это значит здоровье, если с семенами — это прибыль, а сухой стебель означает болезнь. И сломанная… надеюсь, она тебе не достанется.

— А что она означает? — волоски на шее встали дыбом.

— Это означает смерть.

Она росла, зная о символах и магии всю жизнь, и хотя этот ритуал был ей незнаком, даже обычные действия были полны магии. Участие искушало судьбу, но она могла оскорбить хозяев, отказавшись.

Выбора не было.

Она встала в очередь за другими жителями. Они по очереди брали соломинки, бросали судьбы в огонь, принимая волю Велеса.

И наступила ее очередь.

Лорд Рубина закашлялся, когда она подошла. Она слышала этот влажный кашель раньше, он был плохим знаком. Лорд стоял усилием воли. Он должен был отдыхать в постели.

Робкой рукой она сжала соломинку и медленно вытянула ее.

Ее ладонь медленно разжалась.

Сломанная соломинка.

Бригида не могла бросить это в огонь, принять ее…

Двери зала распахнулись. Зловеще подул холодный ветер, завывая.

Глаза лорда Рубина расширились. С хрипом он упал на землю перед ней.

Она упала на колени рядом с ним, кто-то завизжал и оттолкнул ее.

— Что ты наделала? — леди Рубина толкнула ее, но кто-то поймал Бригиду за плечи. Каспиан.

— Мама! — возмутился он гулким голосом.

— Я не должна была тебя впускать сюда! Убирайся! — рявкнула леди Рубина.

Рот Бригиды раскрылся.

Отказ в гостеприимстве на Коляду мог вызвать ярость демонов. И ради матери Каспиана она должна была…

Жители деревни, гудя недовольством, подходили ближе, потрясенно охали, тыкали в нее пальцами. Обвинения звучали одно за другим.

— Нет! — закричал Каспиан толпе, поднимаясь. — Бригида тут ни при чем. Мой отец…

— Каспиан, — громко перебила леди Рубина, глядя на Бригиду со льдом в глазах. — Уведи ее от нас сию секунду.

Леди Рубина могла накликать на себя беду, но Бригида не могла оставаться в этом месте, где гнев толпы только рос, мог перейти в кровопролитие.

Без слов Бригида встала, вырвалась из хватки Каспиана и убежала в ночь, обломок соломинки остался зажатым в кулаке.

Это плохое предзнаменование, связанное с отказом леди Рубина… если она не успокоит Велеса, какая судьба падет на них?

Эта ночь не могла пройти еще хуже.

Каспиан расхаживал по спальне родителей. Воздух был душным, затхлым от запаха сухих лекарственных трав. Толстые одеяла и пуховые подушки почти скрыли увядающее и бледное тело папы. Целительница у его кровати была озарена огнем со спины, бросала темную тень на него, словно Велес, желающий увести его в мир внизу.

Когда Каспиан был мальчиком, папа казался ему идеальным шедевром — у него было все: любящая жена, два здоровых сына, процветающий регион в его власти. А теперь он напоминал смятый набросок.

Каспиан хоть и злился на родителей, не мог холодно бросить папу в беде. Когда папа рухнул, Каспиан думал только: «Лишь бы он не умер».

Каждый вдох папы мог оказаться последним, ему мешал кашель, он хмурился все сильнее. Болезнь забрала у него так много, оставила кожу тонкой, как бумага, почти просвечивающей, синие вены тянулись по белому холсту поверх выпирающих костей.

Целительница тяжко вздохнула и отвернулась от папы.

— Как он? — хоть Каспиан потирал рукой лицо, он не смог прогнать дрожь из голоса.

Она тепло посмотрела на него.

— Ему нужен отдых, — она повернулась, будто собралась уходить.

— Но ему станет лучше, да? — он коснулся ее локтя.

Она отдернула руку, глаза стали большими.

Он отошел от нее, чуть не врезался в письменный стол мамы. Он не хотел напугать ее, что такого было в обычном прикосновении?

Целительница взглянула на дверь.

— Простите, я не хотел вас испугать, — хоть он был напряжен, он держал руки по бокам, старался выглядеть не грозно.

Она облизнула губы, ее плечи немного расслабились.

— Я ничего не могу поделать. Его болезнь зашла слишком далеко.

Земля пропадала под ним. Он рухнул на стул мамы, уткнулся лицом в ладони.

Этого не могло происходить. Папа не мог умереть.

— Разве ничего нельзя сделать? — почти умолял он. Каспиану было все равно, что он выглядел глупо. Он не собирался давать папе умереть.

Она покачала головой.

— Ничего. Мне жаль.

Она собрала вещи и пошла к двери.

Камин трещал, папа кашлял, хрупкое тело содрогалось среди слоев ткани и шерсти. Его тело стало маленьким, словно фигура, исчезающая вдали.

Он не даст папе исчезнуть. Он мог повлиять на это.

Целители были в других деревнях, может, они были лучше, могли найти способ продлить его жизнь. Но зимой было сложно далеко путешествовать. Были велики шансы, что он вернется с целителем и узнает, что папа умер, пока его не было.

Его глаза пылали, и он потер их.

— Папа, ты не можешь нас оставить.

В дверь постучали, и Каспиан вскинул голову. Служанка вошла с поленьями. Она устремилась к камину, лишь раз бегло взглянув на кровать, где лежал папа, и печально склонив голову.

Он не хотел верить, что ничего нельзя было сделать. Целительница вела себя странно, у этого могло быть другое объяснение.

— Ты знаешь целительницу, которая тут была? — спросил Каспиан.

Служанка покачала головой.

— Не очень, милорд.

— У нее могла быть затаенная обида на нас? Ты что-нибудь слышала?

Служанка сцепила ладони, отвела от него взгляд.

— Не знаю точно.

Он шагнул к ней. Она взглянула ему в глаза.

— Если ты что-нибудь знаешь, прошу, скажи мне. На кону жизнь моего отца.

Она смотрела на пол, мяла фартук.

— Это бред, но…

— Что?

— Некоторые… верят, что вы подставили Джулиана, заплатив ведьмам, чтобы они наказали не того.

Его желудок сжался. Некоторые жители все еще подозревали его, хотя настоящего преступника наказали? И что ведьмы делали бы с деньгами? Они не покупали предметы роскоши, не ходили толком в деревню, почти не покидали лес.

Но если ходили такие слухи, целительница не помогала папе из-за него?

— Я в такое не верю, — быстро сказала она. — Но так говорят.

Папа что-то невнятно пробормотал, и Каспиан вскинул голову.

Он сел на край кровати, сжал ссохшуюся ладонь папы. Отрицание не давало ему увидеть правду, он заставил себя думать, что все было не так плохо, как боялся папа, что станет лучше.

Его горло сжалось. Потерять Роксану было тяжело, но потерять и папу, когда все осталось бы без решений? Станет только хуже. Осознание, что смерть близко, не облегчало ожидание. Он погладил ладонь папы большим пальцем. Эти сильные ладони когда-то поднимали его покататься на плечах, кружили, и он радостно пищал.

Папа сжал его ладонь. В его пальцах почти не было сил, они лишь слабо задели кожу. Папа вдохнул, голос хрипел, и Каспиан склонился, чтобы расслышать его:

— Что такое, папа?

— Сабина, — выдохнул он имя мамы.

Где она была? Каспиан так переживал за здоровье папы, что и не понял, что ее не было рядом. А она должна была тут находиться.

Понятно, что она осталась успокаивать толпу после катастрофы с подношением, и очаровывать лорда Граната, у которого явно возникли вопросы. Если он не знал о состоянии папы раньше, то знал теперь. Повезло, что мама была умелым дипломатом — падение папы только усложнило ситуацию.

Но прошло достаточно времени, она должна была уже прийти сюда. Может, лорд Граната задержал ее?

Он ничего не знал. Он потер гудящие виски. Лорд Граната ему не нравился, и говорить им сейчас не стоило, Каспиану нужно было вмешаться ради папы.

Он сжал ладонь отца.

— Я ее найду. Не переживай.

Ладонь папы выскользнула из его пальцев, упала на кровать, и он закашлялся, содрогаясь. Каждый кашель был как кинжал груди Каспиана. Было ли безопасно оставлять папу одного? А если он перестанет дышать? Даже если это произойдет, он не знал, что делать.

— Останься с лордом Рубина, пока я не вернусь с матерью, — сказал Каспиан горничной. Она кивнула, и он вышел в коридор.

Гул голосов доносился и сюда. Все поместье было взволнованным. Он хотел, чтобы ночь прошла идеально, а получилась катастрофа. Даже жители деревни могли увидеть в падении папы просто совпадение. Бригида смогла добраться домой? Он хотел погнаться за ней, но… она могла о себе позаботиться, а папа нуждался в нем.

Каспиан дошел до лестницы, прижался к каменной стене. Его ладони дрожали. Он пытался поставить народ и правление первыми, но последние пару месяцев ему не давали покоя мысли о том, что он должен был сделать.

Он не мог убрать прошлое, и теперь все вокруг него рушилось. Роксана погибла, папа умирал, и они даже не успели помириться. Судьбу изменить он не мог, но пока Каспиан пытался удержаться на ногах, новые ее повороты покрывали его как лед, обременяя весом.

Контроль ослабевал, и Каспиан глубоко вдохнул. Он не мог встречаться со слугами и жителями деревни в таком состоянии. Он прижал голову к гладкой каменной стене. Она остужала его горящий лоб.

Что он делал?

— А что насчет вашей дочери? — спросила мама, голос эхом отражался от камня.

— Она не рада, но решать не ей, а мне, — прогудел низкий голос лорда Граната.

Каспиан выпрямился, прижался спиной к стене, соединяющей лестницу и солнечный зал. Что не нравилось дочери лорда Граната, так называемой, Медведице Граната?

Ходили слухи, что она напоминала зверя своим видом, нос занимал большую часть лица, и на ушах можно было взлететь. А еще говорили, что ее характер был не лучше внешности. Путники, побывавшие в Рубине, шептали, что те, кто ее сердил, редко оставались целыми. Прошлой весной, когда лорд Граната женил своего сына за дочь лорда Бурштына, торговец рассказал Каспиану, что Медведица Граната отравила в гневе брата, и он остался болезненным и слабым.

Папа лежал в кровати, а мама болтала? Он должен был сообщить о себе.

— Дети должны понимать. Мы делаем то, что для них лучше, — сказала мама.

Дети. Поэтому лорд Граната прибыл сюда посреди зимы. Его мать пыталась связать его с Медведицей Граната.

Мама отказывала принять в доме Бригиду, но хотела обойти их и заставить его жениться на Медведице Граната.

Только через его труп. Он будет отбиваться всеми способами, пока не станет лордом, и ее манипуляции уже не будут важны.

— Сабина, я не знаю, что делал бы без тебя, — голос лорда Граната стал на октаву ниже. Звучало даже пошло.

Папа был при смерти, а лорд Граната лез к маме? Каспиан сжал кулак, но не двигался. Мама скажет нахалу, куда ему пойти.

— Ох, Оскар, — до него донесся смех мамы.

Каспиан явно ослышался, но смех звучал искренне.

Он выглянул из-за угла, лорд Граната стоял спиной к нему, а мама — лицом, и она улыбалась. Не вымученно, а сияла, такой улыбки он не видел месяцами. Ее ладонь лежала на руке лорда Граната.

Вена на челюсти Каспиана дрогнула. Он подавил ругательства, грозившие вырваться из него. Она заигрывала с тираном, пока его отец умирал? Устраивала помолвку с женщиной, которая могла легко его убить? Молния Перуна, он надеялся, что это было не так, но она могла быть холодной и расчетливой.

Мама посмотрела на него, ее глаза расширились. Она отдернула руку.

— Каспиан, я просто…

— Папа тебя зовет, — выдавил он, приближаясь. Скрываться не было смысла. Лорд Граната повернулся к нему, густые песочные брови надвинулись на темные глаза, глядящие на него свысока.

— Надеюсь, лорд Рубина отдыхает, — темные глаза оценивали его. Во взгляде был вызов, желание выхватить остатки власти и богатства из руки умирающего.

— Ничего страшного. Он сильный, скоро поправится, — Каспиан изобразил уверенность, которую не ощущал. Он сказал маме. — Мама, на кого ты тут отвлеклась, кто важнее твоего мужа? — процедил он.

Бледный румянец коснулся ее переносицы и щек.

— Разве так говорят с матерью? — прорычал лорд Граната.

Лорд Граната явно знал. Он говорил с замужней женщиной, женой хозяина дома, так, что перешел рамки приличия, только что.

— Это дело семьи, — ответил Каспиан с долей скрытого яда.

Мама охнула. Лорд Граната сдвинул брови, но комментировать не стал.

— Каспиан, не груби нашему гостю. Мы… я… прости моего сына, — она взглянула на лорда Граната, лепеча. Такое поведение было на нее не похоже.

— Папа тебя звал, — с горечью добавил Каспиан. — Но если предпочитаешь играть в хозяйку, я мешать не буду.

— Прости, Оскар, но я нужна семье, — сказала она, опустила голову и отодвинулась.

Кровь кипела в его венах, как кипяток, и Каспиан дышал быстро и шумно.

Она пошла к лестнице, и он повернулся и пошел прочь от них. Его тело хотело драки, и он заставлял ноги нести его подальше от лица лорда Граната, просящего кулака. Он не мог находиться в комнате с мамой, не требуя ответов, и сейчас самочувствие папы было важнее всего.

Но это было невероятно. Она улыбалась и смеялась, пока папа умирал… Он сжал кулак. Ей было все равно? Любящая заботливая мать и жена тоже была ложью? Как Генрик, идеальный старший брат, оказался ложью? Он шумно вдохнул, потянул за рукава, потер рукой лицо. Он расстегнул первые три пуговицы воротника.

Ему нужно было убраться отсюда на воздух, успокоиться. Пусть папа побудет с женой.

Жители деревни задержались в коридорах, бормотали группами. Он подошел, и они расступились, смотрели на него, некоторые с тревогой, другие — с подозрением. Сколько человек среди них верили слухам? Кто пускал ложь о нем, и как это остановить?

Во дворе трещал костер под синим небом, искры одиноко летали с ветром, как падающие звезды. Длинные тени тянулись возле зданий, скрывали лица тех, кто остался, пил и болтал. Веселых танцев или радостного ожидания нового года не было. На деревню упал мрак.

Снег летал вокруг него, под ногами хрустел лед, вытоптанный множеством ног жителей деревни, пришедших в поместье. Без перчаток его пальцы покалывали от холода. Он сжимал их, дул на них, чтобы согреть, пока шел по дороге. Укутанный в полночь, он шел без направления, надеялся, что жар его гнева остудит холодный воздух.

Его пальцы заболели, и он не мог перестать дрожать, но все равно шел вперед. Ночь была неподвижной, и облака лениво тянулись по небу, открывая порой полную луну, озаряющую пейзаж серебром. Древний голый дуб с ветками в снегу угрожающе нависал над перекрестком. Ноги постоянно вели его сюда, к дубу, ударенному Перуном, словно он мог так изменить прошлое.

Последнее место, где он видел Роксану.

Он снова и снова думал, какой была бы его жизнь, если бы он проводил ее до двери той ночью. Они бы поженились, папа все равно умирал бы, но иллюзия идеальной семьи уцелела бы. Может, он научился бы любить ее, как она и говорила.

А Бригида? Она была бы этой ночью в лесу с ее матерями, без страха? Ее жизнь была бы без перемен и угрозы из-за недоверия жителей деревни?

Они не пересеклись бы в лесу, будь Роксана еще жива?

Без смерти Роксаны знал бы он теперь Бригиду так хорошо?

Ответы узнать было невозможно.

Время, что он провел с Бригидой, было важнее золота из сундуков отца. Порой казалось, это был сон, и он скоро проснется. Он отдал бы все, чтобы сон продолжался.

— Каспиан? — донесся голос Бригиды, словно он на самом деле ходил во сне.

Но он оглянулся, и она была там, дрожала. Его желудок трепетал. Он был жадным и испорченным. Знал, как опасно было для нее находиться с обеспокоенными жителями деревни, но был рад ее видеть. Кончик ее носа покраснел от холода, волосы спутались. Ее шкуры медведя и головного убора не было видно, она была только в фиолетовом платье.

Он расстегнул камзол, она посмотрела на его ладони, опускающиеся все ниже.

— Что ты тут делаешь? — спросил он слишком громко, его голос заполнял тишину зимней ночи.

Она рассмеялась, пар сорвался с ее розовых губ.

— Увидела тебя вдали и пошла следом.

— Но я думал, Стефан отвел тебя домой, — он снял плащ и укутал ее плечи, не дав ей возразить. Одежда почти проглотила ее целиком.

— Я и сама дойду. Но я решила посетить Демона перед тем, как уйти, — она улыбнулась, потерлась щекой о воротник его плаща.

Хоть все в жизни рушилось, молния Перуна, он просто хотел в тот миг быть на месте плаща.

— Нам нужно обсудить произошедшее в поместье, — тихо сказала она.

— Может, не сейчас? — было эгоистично, но он хотел потянуть этот миг. Эта ночь должна быть идеальной, но все развалилось. Даже если празднования прошли не так, может, ему удастся насладиться последними мгновениями вечера с ней. Еще один яркий миг, искра во тьме.

Она сжала его ладонь, и он застыл. Она обычно не касалась его так смело.

— Почему ты на холоде без варежек? — она обвила его ладонь своими руками, потирая, возвращая тепло в пальцы.

— Может, именно для этого, — он попытался улыбнуться.

Она приподняла бровь, издала смешок, а потом растерла вторую его ладонь.

— Спасибо за плащ, но я провожу тебя домой, пока ты не замерз насмерть, — сказала она, потянув его за руку.

— Я должен тебя провожать, — сказал он, сердце заболело, он снова вспомнил Роксану.

— Почему? Поместье ближе, и ты потеряешь пальцы, если пойдешь по лесу и обратно.

Он кашлянул, чтобы скрыть смех. Он не знал, стоило ли объяснять. Ее не нужно было провожать домой. Она не была Роксаной. Он порой забывал об этом.

— Может, я хочу подольше побыть с тобой?

— О, — ее лицо порозовело.

Они пошли к лесу. Снег хрустел под сапогами, но других звуков не было. Хоть он дрожал, он не хотел спешить домой, шагал медленно. Они шли, ее пальцы снова задели его ладонь. Было бы слишком нагло держать ее за руку под предлогом желания согреться? Они держались за руки раньше. Те простые прикосновения разжигали в нем что-то, жжение было все горячее, чем дольше они были вместе. Это согревало его лучше плащей и варежек.

Когда они были детьми, Роксана настаивала, чтобы они держались за руки в холод. Ком появился в его горле, и он убрал руку, чтобы не задеть Бригиду снова. Он должен был любить каждый миг, но разум был не тут, и все словно притупилось, будто на холсте выцвела акварель.

— Как твой отец? — спросила Бригида.

Он скривился, поежился и застыл. Они не могли избегать мрачных новостей и дальше.

— Лекарь говорит, он умирает, — он сглотнул ком в горле. — Я не знаю, что делать, — он вздохнул, облако пара возникло перед лицом.

Она сжала его плечо, притянула в объятия. До этого она так обнимала его только у озера, когда он чуть не умер. Это было тепло и правильно, он нуждался сейчас в таком утешении. Он судорожно выдохнул. Он не хотел плакать при ней, но глаза слезились, облака пара вырывались от неровного дыхания.

— Я не хочу, чтобы отец умирал, — признался он, хрипло шепча.

Она прижала его крепче, кивнула у его шеи.

— Мама — лучшая целительница. Может, она что-нибудь может сделать, — она прикусила губу.

Он отодвинулся, чтобы видеть ее лицо, ее лиловые глаза отражали серебро луны.

— Уверена? После всего, что сделала моя семья, я не жду ее помощи.

Бригида отвела взгляд, посмотрела на их ноги.

— Она пытается меня защитить. Я поговорю с ней. Уверена, что-то можно сделать.

Шанс был. Крохотный, но это было все, что у него было.

Обычно вид дома радовал, но от уютного золотистого света в окошках дома, покрытых инеем, узел в груди Бригиды не ослабел. Обломок соломинки был все еще в ее платье, она не могла перестать думать об этом. Предзнаменование смерти, падение лорда Рубина, предупреждение мамуси до этого кружились в ее голове. И теперь ей нужно было как-то убедить маму помочь умирающему.

Почему она соврала Каспиану? Даже умелая мама не могла остановить зов Велеса. Но он был раздавлен, и она хотела помочь. И лекарства в деревне часто были лучше, чем у них. Но попробовать оттянуть неминуемое стоило, да?

Она потянулась к ручке, за дверью звучали голоса мамы и мамуси, как часто было. Но и незнакомый третий голос. Гость? Сейчас? Может, женщина из деревни пришла за лекарством.

Она открыла дверь, тепло ударило ее по лицу, и ее поприветствовал дым трещащего огня. Мамуся сняла чайник с крючка. Мама и девушка сидели за столом вместе.

— С возвращением, — бодро сказала мамуся, наполняя четыре чашки на столе. Они ее ждали.

— Как прошел праздник?

Чем меньше было сказано об этом, тем лучше. Пока Каспиан не ушел далеко от домика, она схватила свою шубу из шкурок зайцев с капюшоном, выбежала за дверь. Каспиан замерзнет, если пойдет домой в рубахе, и его плаща, что он одолжил ей, не хватит. Она не хотела, чтобы он отморозил пальцы.

— Каспиан! — позвала она, сапоги погружались в снег, пока она шагала по их следам.

Одинокая фигура замерла у тропы возле домика.

— Бригида? Все в…

Она подбежала к нему, протянула шубу из шкурок зайцев.

— Мне все еще нужно поговорить с мамой и убедить ее, но, если она согласится, мы будем там как можно скорее. А пока возьми это. Это согреет тебя и сохранит жизнь на пути в поместье, — она улыбнулась.

— А потом? — он посмотрел на серую шерсть, взгляд поднялся к ее лицу, его губы чуть изогнулись. Конечно, она переживала за его здоровье, но почему это так веселило?

Ее щеки пылали, наверное, от мороза. Он взял шубу, она кашлянула и убежала, тихий смех растаял за ней. Она оглянулась, смотрела, как он накинул шубу на широкие плечи, капюшон скрыл его светлую голову. Шуба была ему короткой, но хотя бы согреет.

Каспиан помахал на прощание, и Бригида тоже так сделала, щеки снова вспыхнули. Она прошла в домик, повернулась к трем женщинам.

Мама пронзала ее взглядом зеленых глаз, но мамуся подошла ближе с чаем. Бригида, прикусив губу, быстро топнула ногами, стряхивая снег с сапог, и благодарно приняла чашку, стала греть об нее руки. Запах шиповника был знакомым и утешающим.

Рыжие волосы их гостьи были стянуты в густую косу, ее тело было в шерстяной и кожаной одежде, лук лежал неподалеку. Ее лицо было острым, зеленые глаза пронизывали, напоминая о маме. Но у орлов бывали черты мягче, чем у этой незнакомки.

— Кто наш гость? — спросила Бригида.

— Галина. Она — охотница из моего старого ковена, — тепло сказала мама.

Галина склонила голову и изобразила улыбку.

Если она была ведьмой из Охотниц Деваны, то она была семьей.

— Рада знакомству. Хотелось бы обстоятельства лучше. Что привело тебя к нам в такую погоду?

Галина посмотрела на ее лук, мрачно опустила голову.

— Я следовала за демоном по окрестностям.

Холодок пробежал по спине Бригиды. Красные глаза в лесу. Предсказание мамуси сбывалось.

— Демон? Разве мы не защищены на землях ведьм? — Бригида сжала флакон с водой из озера, висящий на шее. Она еще не встречала демона, который выжил бы после гнева крови, в чем были сильны она и ее матери.

— Должны быть, — мама нахмурилась, нервно стуча пальцами по столу.

— Пока что, — Галина теребила конец косы.

Пока что? Бригиде было не по себе. Ей стоило побежать и предупредить Каспиана? Она посмотрела на дверь.

Мама хмуро глядела на Галину, и та виновато опустила взгляд.

Бригида склонила голову. Мама смотрела так только на нее. Мама говорила, что до встречи с мамусей она была охотницей высокого ранга в своем ковене. Даже теперь, годы спустя, она сохраняла эту власть?

Галина кашлянула.

— Перед тем, как ты пришла, я рассказывала Эве, что демонов стали видеть чаще, — она взглянула на маму, и та едва заметно качнула головой. — Я охочусь на демона, который привел меня на ваши земли ведьм. Пока я не убью его, в лес лучше не ходить, или я за жизни в ответе не буду.

Обломок соломинки царапал ее кожу. Это все не могло быть простым совпадением.

— Хватит мрачных разговоров, — мамуся строго посмотрела на маму, присоединилась к ним за столом с еще двумя чашками чая. — Бригида, как прошел праздник в деревне?

Она прикусила губу. Если она расскажет им правду, они больше не отпустят ее в деревню. Но она обещала Каспиану, что попросит маму о помощи.

— Было… мило. Там празднуют иначе, — ответила она, и мамуся сморщила нос.

— Ты была среди жителей деревни? — Галина приподняла бровь, взглянув на маму. — Это точно мудро?

— Это был не мой выбор, — мама скрестила руки на груди.

— Но? — спросила мамуся, игнорируя их. Она кивнула, чтобы рассказ продолжился.

Бригида кашлянула.

— Лорду Рубина нездоровилось какое-то время, и… он упал, — она посмотрела на маму, а та отвела взгляд, смотрела куда угодно, но не на нее.

Не было смысла и времени тянуть с вопросом. Бригида ерзала, искала голос. Будет непросто, но момент настал.

— Я надеялась… ну… Мама, ты можешь пойти со мной и посмотреть, можешь ли ты ему помочь?

Мама приподняла бровь, разглядывая ее.

— После всего зла, что натворил тот мужчина, ты хочешь, чтобы я его исцелила? Он заслужил это, — рявкнула она.

— Эва, — возмутилась мамуся и ткнула ее в руку.

— Что он сделал? — обвинение звенело в голосе Галины. Она смотрела на лук так, словно взглядом могла им управлять.

— Ничего такого, — быстро сказала Бригида. — Да, он ошибался, но это не означает, что он заслуживает смерти.

— Не я его обрекла, — мама поправила юбки, встала и прошла к огню, пошевелила угли, и они замерцали.

Мама была упрямой, но должна была что-нибудь сделать. Даже если могла продлить его жизнь лишь немного. Вдруг этого хватило бы?

— Прошу, мама, — взмолилась Бригида. — Я пообещала Каспиану.

Мама шумно вздохнула и хмуро посмотрела поверх плеча.

— Не думай, что можешь уговорить меня обещаниями ему. Если бы решала я, ты бы его уже не видела, — она повернулась к огню и продолжила яростно ворошить угли.

— Но она права, Эва, — мамуся плотнее укуталась в шаль. — Он — родитель, и он старался защитить ребенка. Ты бы не сделала так для Бригиды, считая ее невиновной?

Фырканье.

— Это другое. Ты знаешь, что сделал его старший сын.

— И мы поспешили обвинить младшего, — тихо ответила мамуся, призрак мелькнул в ее глазах.

Что нашло на мамусю? Она жалела о том, что они чуть не сделали с Каспианом? Так она извинялась?

Мама смягчилась от слов мамуси, опустила руки с бедер и глубоко вдохнула.

— Лилиана, ты меня погубишь, — она вздохнула. — Я посмотрю на лорда Рубина, но при одном условии.

— Что угодно, — бодро сказала Бригида, подвигаясь к краю стула.

Мама посмотрела на нее, скрестив руки, прибив взглядом к месту.

— Пообещай больше не сбегать из дома, чтобы увидеться с тем юношей, без моего разрешения.

Мама могла просто сказать ей, что она больше не покинет дом — это было бы ближе к правде.

Но она пообещала Каспиану, и на кону была жизнь его отца. И это обещание не означало, что ситуация не могла измениться.

Если повезет, если Мокоша поможет, мама скоро передумает и станет ее отпускать.

Так она себе говорила.

— Согласна.

Снег сыпался с серого неба. Топая по ледяной корке, Каспиан потирал руки о шерстяной тулуп, пока ждал, пытаясь побороть холод. Он сжимал шубу Бригиды из зайца, чтобы вернуть ей, но, хоть он старался, ничто не могло его согреть. Ему было холодно внутри.

После долгой и беспокойной ночи папа не угас, как он боялся, но состояние и не улучшилось.

Каспиан отклонил голову, снежинки таяли на его румяной коже. Ребенком он ловил снежинки языком с Роксаной. Они бегали кругами, высунув языки. Порой они врезались друг в друга, падали, смеясь, в снег. Те драгоценные моменты были мимолетными, как эти снежинки, проносились незаметно. Ручеек талого снега стекал по его подбородку, он тряхнул головой.

Холод забирался внутрь, словно Велес сжал ледяной ладонью его сердце. А если даже с помощью Эвы спасать папу было поздно?

Если Бригида вообще смогла уговорить Эву осмотреть папу. Ведьмы и его родители холодно относились друг к другу.

Было сложно увидеть положение солнца за тучами, но полдень уже точно прошел.

Может, они и не придут…

Его горло сдавило, Каспиан смотрел на дорогу, ведущую к поместью. Здание из камня и дерева таяло на темном горизонте, словно в мутной воде, в которой он ополаскивал кисть. Может, ему стоило отыскать другой план?

Он подождет еще немного. Он не мог пока сдаться. Бригида не подведет его.

Чтобы не замерзнуть, он вытоптал брешь в снегу. Поля были покрыты белым, местами виднелась серая каменная ограда среди сугробов, отмечая границы ферм. Черные деревья стояли между деревней и лесом, дуб, ударенный Перуном, был самым большим из них. Его мертвые ветви тянулись к небу, черная метка извивалась до корней. Если бы не облачка дыма, поднимающиеся из труб домиков, он бы ощущал себя одиноко среди пустого пейзажа. Он сделал еще дюжину шагов на перекрестке, остановился и посмотрел на лес. Голые ветви с белыми шапками. Раньше они вдохновляли его на рисование. А теперь все ощущалось лишенным цвета, как старые кости, пролежавшие на солнце.

С чего Эве соглашаться осмотреть папу? Если она его не спасет, судьба региона падет на плечи Каспиана раньше, чем он ожидал. Он не был готов, может, никогда и не будет. Папа сохранил регион процветающим, уберег людей от голода и других бед, что случались у соседей. Мог ли Каспиан сделать так же?

Из-за темных дубов появились две фигуры в плащах. Каспиану стало легче. Она убедила Эву прийти. У папы была надежда.

Он помахал им, пока они пробирались по заснеженным полям.

— Спасибо, что пришли. Это очень важно для меня и моей семьи, — сказал Каспиан Эве, когда она подошла. Он подал ей руку, чтобы помочь ей пройти по снегу, но она хмыкнула и проигнорировала его жест.

— Посмотрим, что можно сделать. Я не творю чудеса, — она поджала губы. Он должен был ожидать лед от Эвы, но она хотя бы была тут. Он уже был благодарен.

Бригида улыбнулась ему рядом с Эвой. Он протянул шубу из зайца, но она была в другой, белой, что доставала до земли. От Лилианы?

— О, я думал, тебе понадобится…

— Все хорошо, — бодро сказала она, забрав шубу. — Спасибо.

Это он должен был ее благодарить, она дала ему надежду.

— В доме еще остались шкура медведя и маска…

Эва встала между ним и Бригидой и пронзила его взглядом.

Он кашлянул и указал на врата поместья.

— Приступим?

В это время года слуги работали в стенах, а те, кто ухаживал за зверями, оставался в теплых амбарах. Врата были без стражи. Рассыпанный пепел костра Коляды и множество следов ног на серо-коричневом месиве замерзли. Они втроем пересекли двор, хрустя льдом и снегом.

Они вошли в главный зал, и его окутало тепло огня и болтовня слуг, собравшихся внутри. Он топнул ногами, чтобы стряхнуть лед и грязь, Эва и Бригида вошли следом.

Он указал на коридор.

— Сюда, пожалуйста.

Разговор притих, и, когда они прошли, шепота стало больше. Слуги могли сплетничать, сколько хотели. Не важно, что они думали, если он мог спасти папу. Его жизнь была важнее.

Вверх по лестнице и дальше по коридору. Он отвел их в комнату родителей. Воздух внутри был густым и сухим, слишком много свеч горело слишком долго. Его кожа покраснела, он снял тулуп и опустил на спинку стула.

Мама встала со стула у кровати папы.

— Каспиан, как это понимать? — она взглянула на Эву, скрестив руки на груди.

— Я привел целительницу, — сказал он.

Эва не посмотрела на его маму, сняла капюшон, но не плащ. Она не собиралась задерживаться. Бригида последовала примеру матери.

Мама расправила плечи, сжала кулаки по бокам.

— Ты должен был сначала обсудить это со мной, — сказала она ему, словно Эвы и Бригиды не было в комнате.

— Зачем? Что тут обсуждать?

Ноздри мамы раздувались. Конечно, он не обсудил это с ней. После того, как она обошлась с Бригидой на Коляду, она не позволила бы Эве прийти сюда.

Но дело касалось жизни папы, и было лучше попросить прощения, чем разрешения, и избавить себя от врага в лице мамы было мудрее. Она хотя бы отвлеклась на лорда Граната.

Это было безумием. Если она вообще любила папу, она должна была хвататься за любой шанс спасти его жизнь.

— Каспиан, мы можем поговорить? Одни? — она подчеркнула последнее слово, кивнув на Бригиду и Эву.

Он не хотел причинять Бригиде неудобства или давать Эве повод отказаться.

— Эва, Бригида, прошу, простите нас.

Эва приподняла бровь, но промолчала, прошла мимо мамы и ее дрожащей челюсти. Мама подошла к нему, схватила за руку и вытащила в коридор, хлопнула за собой дверью. Он много лет не видел, как мама так срывается, и даже тогда это было редко и страшно. Но он уже не был мальчиком. Он не боялся ее.

— Чем ты думаешь, приведя ведьм в дом после того, что случилось прошлой ночью? — она сжала его руку до боли, но он игнорировал это. Он не отступит. Эва была их последней надеждой спасти папу.

Он высвободил руку.

— Я пытаюсь его спасти.

— Спасти? Та женщина была готова убить тебя за преступление, которое ты не совершал, — она махнула на дверь.

— А ты считала меня в нем виновным!

Лицо мамы стало алым, она склонилась к нему.

— Мы пытались тебя защитить. Может, однажды, когда у тебя будет ребенок, ты поймешь, что это значит, — слезы собрались на ее ресницах.

Это был очередной обман, чтобы сделать из него злодея, извратив его слова?

— Ту не знаешь, какие у них цели, но привел их сюда, к своему, — она понизила голос, — болеющему отцу? Они могут его убить, а не исцелить.

— Тогда разве стоит оставлять их наедине с ним? — спросил он.

Мама отпрянула, ее глаза были большими, она хмурилась, качая головой.

— Неблагодарный ребенок, — ее лицо стало красным, пряди ее обычно уложенных волос упали на лицо. Темные круги возникли под ее глазами.

— Если мы ничего не сделаем, он умрет. Я не готов бросить папу, и если Эва может его спасти, я буду благодарить Велеса за милосердие, а не осуждать. Ты можешь делать, что хочешь. Мне не нужна твоя помощь, — он пошел мимо нее, вернулся к папе.

Она не пошла за ним. Он сжал кулаки до боли. Он не знал, как долго стоял на пороге, ничего не видя, пока не ощутил нежную ладонь на плече. Бригида смотрела на него фиолетовыми глазами.

Ей не нужно было ничего говорить. Просто близость успокаивала горечь, гнев и сожаления. Он разжал кулаки и взглянул на спящего папу. Эва заканчивала, провела ладонями по его голове и шее, подняла его запястье, прижала большой палец к пульсу.

— Как он? Можно что-то сделать? — спросил он.

Эва выпрямилась и серьезно посмотрела на него. Холодок пробежал по спине Каспиана.

— Я сделала, что могла. Но у него осталась только неделя. Две, если повезет.

Одна неделя.

Колени Каспиана дрожали. Он упал бы, если бы Бригида не поймала его и не отвела к стулу. Он сжал голову руками.

Папе оставалось жить неделю.

Несмотря на протесты Бригиды, мама почти утащила ее из поместья. Они прошли по заснеженным полям, оставляя глубокие следы в свежих сугробах. Хватка мамы на ее предплечье не ослабла ни на миг. Она не видела поражение на лице Каспиана? Он был раздавлен. Она хотела обнять его, утешить так, как всегда делали мама и мамуся, когда она грустила.

Она пообещала маме, но это не значило, что она не могла попробовать переубедить ее.

— Мама, прошу, позволь остаться с ним. Ему больно, и у него никого нет.

— В деревне сейчас опасно, — выдавила мама, глядя на дом, который они проходили. — Ты не видела, как они на нас смотрели?

Видела. Может, ей стоило упомянуть подношение у огня. Обломок соломинки оставался в ее платье, судьба все еще была не решенной. Он должен был сгореть, если бы она согласилась с волей Велеса. Но так она доказала бы деревне, что из-за нее упал лорд Рубина, и тень невезения прилипла к их лорду и его семье.

— Что-то случилось на Коляду, да? — тихо спросила мама, не глядя ей в глаза.

Она вырвалась из хватки мамы, когда они вошли в дубовую рощу. Она должна была рассказать правду, но тогда ее не выпустят с земель ведьм, из дома. Она больше не увидит Каспиана. Она так не могла.

— Лорд Рубина упал, как я и рассказала.

Горечь лжи окутала ее язык, мама шагала быстро, игнорируя привычную тропу. Она оглянулась на Бригиду. Когда врать маме стало так просто? Пару месяцев назад их связь была сильной, и она могла соврать лишь насчет того, что смотрела на жителей деревни или дремала вместо дневных дел. Но теперь? Расстояние между ними росло, и ей это не нравилось, но она не могла это остановить.

Они пришли домой, Галина была снаружи, ее лошадь уже была с седлом, трясла хвостом.

— Я надеялась увидеть тебя перед тем, как уеду, — серьезно сказала она маме, которая подошла к ней. Они тихо говорили.

Бригида юркнула в дом, где мамуся напевала, пока толкла травы в ступке. Ее глаза засияли в приветствии, но она не остановила работу.

Мама и мамуся отвлеклись, и было идеальное время узнать, что делать с подношением. Бригида схватила гримуар, отнесла его в кровать, вытащила из тайника обломок соломинки.

Она как-то читала в гримуаре, что у смерти было много значений. Она могла быть концом жизни, а могла быть концом другого, какой-то части жизни, например, ее времени в деревне. Она листала страницы, искала контрзаклятие. Если символ означал то, что она думала, он предсказывал конец ее времени среди жителей деревни. И с Каспианом.

Нет, эти последние несколько недель с Каспианом и Стефаном были самыми счастливыми в ее жизни. Не бросив соломинку в костер, она, возможно, отогнала такую судьбу. Но деревня теперь плохо относилась к ней, к ее матерям. Мама была права — было опасно, и она не хотела, чтобы кто-то пострадал, они или жители деревни. Бригиде нужно было думать о защите.

Должен быть способ успокоить их, вернуться к тому, как было до Коляды. Некоторые жители деревни были насторожены до этого, но теперь они боялись.

Она отыскала в гримуаре первый подходящий абзац. Он был коротким, описывал, как нежелательную судьбу можно было изменить контрзаклятием и подношением. Ей нужны были особые ингредиенты. И место поклонения, Рот Велеса, глубокий овраг. Один вариант пришел в голову, но он был далеко от дома. Добраться туда без ведома мамы будет сложно, и она нарушит обещание.

Но это нужно было сделать. Может, так она изменит свою судьбу. Бригида закрыла книгу, пошла в главную комнату дома. Мамуся закончила толочь, а теперь вязала в углу, Бригида спокойно прошла к маминому запасу травы.

— Что-то нужно? — спросила мамуся.

Мама и Галина все еще говорили снаружи. Судя по тревоге в голосе Галины, что-то было плохо. Может, это отвлечет маму надолго.

— Что-нибудь от головной боли, — сказала Бригида и схватила нужную склянку трав.

— Ты принимаешь пустырник от головной боли? — спросила переливчатым голосом мамуся.

Ее ладонь застыла у склянки.

— Глупая я, — она взяла лист фиалки душистой.

Мамуся встала и подошла к ней у трав, а потом взяла склянку пустырника.

— Это используется для контрзаклятий. Что ты пытаешься предотвратить?

Ее сердце подпрыгнуло. Мамуся подозревала?

Мамуся взяла кровохлебку, золототысячник — склянки, которые нужны были Бригиде для контрзаклятия — и опустила их в сумку, которую вручила Бригиде, подмигнув.

— Похоже, у нас кончилась кора вяза. Можешь собрать для меня? — бодро спросила мамуся.

Это же не… или могло быть? Мамуся помогала ей. Она не сбегала, если мамуся дала ей поручение, да?

— Мама не будет злиться? — спросила Бригида, приподняв бровь. Она не должна была возражать, но не хотела оказаться меж двух матерей.

Мамуся опустила ладони на ее плечи.

— У меня был сон прошлой ночью. Красные глаза в ночном лесу вернулись, и их было больше, — он покачал головой. — Думаю, это нужно, с чем бы ты ни боролась. Эва не согласна и верит, что тебя нужно оберегать, и мы не можем понять, что делать. Но я ощущаю, что ты важна, ты можешь это остановить.

Слова мамуси беспокоили ее. Но у нее не было времени размышлять над этим. По просьбе мамуси она покинет дом — не сбежит — и она могла отыскать священное место Велеса. Она вышла сзади, пока мама прощалась с Галиной.

Зимний лес был беспокойным: дубы скрипели, ветви тянулись, сплетались, словно старались что-то не пустить. Свет дня был ценным в это время года, предупреждение Галины звенело в голове. Она не хотела задерживаться дольше необходимого. Угроза демонов заставляла Бригиду шагать быстрее, пока она направлялась к пещере.

Ивы охраняли вход, земные часовые Велеса. Она склонила голову перед ними и вошла.

Внутри было теплее, воздух был влажным. Бригида опустила капюшон, пока заходила глубже. Солнце проникало из бреши сверху, оттуда падали снежинки, с сосулек капала вода, стук не прекращался, капли били по каменным стенам. Брешь внизу была отчасти покрыта снегом, неровные камни по краю были в инее.

Она подготовила тут подношение. Начала с освящения, устроила самодельный алтарь на камне перед бездной. Она зажгла три свечи из сумки, а от третьей — четвертью. Она высоко подняла ее и обошла брешь.

— Святой Дажбог, Сияющее солнце, благослови это место, молю Тебя. Отдели его от остального мира, свяжи с небесами, домом Твоего отца.

Она опустила четвертую и последнюю свечу на алтарь, связала травы в благовоние. Она коснулась букетиком каждой свечи, подожгла его, и ароматный дым стал подниматься перед ней.

— Могучий Велес, приди ко мне и получи мой дар, я скромно прошу Тебя, Бродящий медведь, Волк Нижнего мира, Дед магии и музыки, услышь мой зов. Слава Тебе, Рогатый змей, который борется с громом без страха. Слава Тебе, Велес.

Она завернула обломок соломинки в лен и опустила его на алтарь.

— Я отдаю это соломинку судьбы Тебе, Велес. Прошу, прими ее.

Она раскрыла руки в подношении и ждала. Вода капала с тающего льда. Благовония заполняли нос сильным запахом вместе с дымом четырех свечей. Ветер шептал снаружи, играл с ветвями ив, а потом завыл в пещере. Он стал трепать ее капюшон, волосы, задул свечи по одной.

Соломинка в ткани задрожала, а через миг ветер унес ее в бездну.

Ее подношение… Велес его принял?

Она охнула.

— Велес, благодарю Тебя за то, что услышал мою молитву и принял мое подношение. Я прошу Тебя даровать новую судьбу, хорошую и процветающую, на месте сломанной.

Она надеялась, что этого хватит. Бригида склонила голову, трижды повторила слова, а потом очистила алтарь. Когда она закончила, стало темнеть, и холод усилился.

Снег падал большими снежинками на ее лицо. Бригида вдыхала лес, ловила голоса всех на деревьях, растений и духов, ослабевших от зимы, их запах гладил холодным пальцем ее спину, вызывая дрожь. Бригиде стало не по себе, и в воздухе раздался горестный вой.

Она вглядывалась в деревья. Не было ничего, кроме ее следов на снеге.

Вой приблизился, громкость сотрясала ее грудную клетку.

Бригида потянулась к флакону воды из озера.

Вороны сели на ивы — два, четыре, десять… двадцать. И когда они открыли клювы, вопли напоминали котов.

Женщина завизжала оглушительно, от звука стыла кровь.

Бригида бросилась на звук, готовая призвать гнев крови. Жительница деревни забрела в лес одна?

Среди деревьев, покрытых снегом, сжималась женщина спиной к Бригиде. А за ней…

За ней…

Безумные красные глаза сияли под огромными черными рогами. Тени капали с острой темной шерсти, торчащей дыбом на силуэте, что был большим на фоне дубов. Ветви стонали и ломались, пока он пытался пробиться.

Он щелкнул пастью, женщина подняла руку, чтобы защититься.

Взывая к гневу крови, Бригида потянулась к снегу на дубах и сугробам на земле. Белая пудра стала льдом, образовала копья, полетевшие к демону.

Шепот проник в ее разум, будто пальцы, гладил и царапал, рылся в ее мыслях, и лед замер перед демоном.

Бригида согнулась, сжала голову.

«Прочь, прочь!».

Женщина заскулила и побежала, но споткнулась и упала лицом в снег.

Женщина поднялась, капюшон упал. Светлые волосы с проседью. Леди Рубина?

Пальцы погрузились глубже в ее разум, как когти, красные глаза впивались в ее взглядом, были как угли в пепле. Она сжала флакон озерной воды так сильно, что он мог треснуть, разулась и погрузила босые ноги в снег.

Снег был кристаллизованной водой. А она была водной ведьмой.

С первобытным криком Бригида сделала из каждой снежинки копья льда, которые полетели к демону. Он бросился на нее, сосульки вонзились в его лапу, пока он проводил когтями по ее ладони.

Бригида отшатнулась, прижала к кровоточащей ране плащ. Демон приблизился в тишине — леди Рубина перестала кричать.

Бригида отползала от пасти демона, ощущала его горячее дыхание лицом.

Он встал на дыбы с ревом.

Кто-то схватил ее за руку, втащил ее на лошадь. Они понеслись по лесу.

— Ты в порядке? — спросила Галина, оглядываясь на демона. Они перепрыгивали павшие деревья, скрытые снегом, огибали дубы и сосны, задевали их ветви, с которых сыпался снег.

— Там женщина! — закричала Бригида. — Мы не можем ее бросить!

Галина покачала головой.

— Поздно. Она была укушена бесом.

Бригида боролась, но Галина была сильнее и шире. Она оглянулась, но ветер поднялся и носил снег, мешая видеть.

— Я служу Мокоше, я не могу ее бросить!

Галина покачала головой.

— Есть служба Мокоше, а есть глупость. Мы не можем спасти ее, не рискнув собой.

— Так отпусти меня! Мне решать, могу ли я рисковать своей жизнью.

— Этого не будет, маленькая.

О, будет.

Бригида быстро ударила локтем в живот Галины, и ее хватка ослабла.

Бригида выпала с седла, рухнула в снег возле копыт лошади, но Мокоша не дала ей погибнуть.

Через миг шока она поднялась на ноги, снег таял там, где ее голые пятки касались земли. Она побежала изо всех сил туда, где видела беса.

Но там ничего не было.

Только ее сапоги, капли крови на снегу… и следы беса, уводящие прочь.

Каспиан отлично умел убегать. Облака пара слетали с потрескавшихся губ с каждым выдохом. Снег растаял и замерз снова, и ему пришлось вонзить ножки мольберта в лед, чтобы он не упал.

В такую погоду работать приходилось быстро. Темные тучи собрались на горизонте, грозили снегопадом. Тусклый свет окрасил пейзаж в оттенки серого. Не лучшее время для рисования, еще и вдали от теплого огня. Но когда он не мог найти себе место, успокаивало только искусство.

Он пытался рисовать в своей комнате, но стоило поднести кисть к холсту, кашель папы или гул голосов доносились из спальни родителей, отвлекая его. И он не мог забыться на время, а думал и думал. Неделя. Молчание мамы. Вес ответственности. Каждая мысль преследовала другую, словно собака бегала кругами в будке. Если его мысли кружились бы еще минуту, он сошел бы с ума.

А в тишине и неподвижности зимы мысли замерли. Уголь стал продолжением его руки, и Каспиан изливал им все свои эмоции. Времени на работу почти не было — папа болел, и его работа упала на Каспиана. Он с трудом держал уголь в варежках.

«Ты неблагодарный ребенок», — сказала мама. Резкие слова, которыми они бросали друг в друга, становились толстыми линиями на холсте.

Она считала, что он мог привести в их дом того, кто навредил бы папе? А что насчет ее разговора с лордом Гранатом? Что это было? Дипломатический ход или… что-то еще? Всю жизнь он верил, что брак родителей был идеальным. Но уже многое, во что он верил, оказалось ложью.

Он сжал уголь так, что тот сломался пополам. Каспиан достал другой. Когда уголь коснулся холста, линии стали длинными и изогнутыми, словно медленный ручей. Понемногу тьма покрывала белый холст, и на его варежке осталось только темное пятно, когда он закончил, и его рука опустилась.

Неделя. Две, если боги сжалятся. Папе осталось прожить только их. Как уголь на холсте, его жизнь заканчивалась. Если бы он знал, что время Роксаны ограничено, убежал бы так? Закрыл бы голову и сердце от правды? Или пытался бы насладиться каждым последним мигом с ней, пока не поздно…?

Он снова возвращался туда. В то место, пытался нарисовать его. Там он в последний раз видел Роксану. Сколько раз он ни пытался, он не мог запечатлеть на холсте это место, миг, когда он отпустил ее. Сегодня черный размазался, линиям не хватало четкости, они были грязно-серыми. Дерево, которое он пытался нарисовать, было кривым и лишенным жизни.

Тяжко вздохнув, Каспиан провел ладонью по лицу. Ему нужно было выпить. Голова болела от выпивки прошлой ночью, и избавиться от этого можно было только новой выпивкой.

— Рисуешь в такую погоду? — спросил знакомый голос.

Он оглянулся. В тяжелом тулупе и с розовым шарфом на нижней половине лица Нина была почти неузнаваемой. Прядь светлых волос выглядывала из-под капюшона, лежала на румяной щеке. Что она тут делала?

Он так задумался, что не услышал, как она подошла. Странно, что она тут ходила. Многие запирались в морозные зимние дни дома.

Он закрыл спиной жуткий набросок от ее глаз. Ему не нравилось, когда кто-то видел работу в процессе, еще и такое поражение.

— Я могу с чем-то помочь? — спросил он, приподняв бровь. Почти вся деревня старалась избегать его, и он подозревал, что Нина, когда-то обвинявшая его, не захочет иметь с ним дела.

Поднялся ветер, холодил его спину. Может… это была ловушка? Жители деревни, которые распространяли про него слухи, решили напасть на него? Они ждали мига, чтобы броситься? Он вспомнил множество рук, держащих его на месте, его клинок далеко от руки, блеск ножа, поднятого над ним, готового распороть его плоть…

Сердце забилось в горле, он огляделся. Но, кроме них двоих, никого вокруг не было, только ветер выл над голыми полями, несколько деревьев стояло у ледяной дороги.

— Я просто увидела тебя тут и решила поздороваться, — она кашлянула и посмотрела на ферму семьи. Ее шарф сполз, стало видно рассеченную губу.

У края заснеженного поля грозно стоял за каменной оградой Дариуш. Разбитая губа и приветствие Нины явно были проделками ее отца.

Он хотел презирать Нину за мысли, что он мог убить, но жалел ее сильнее этого. Мужчина, которого она любила, врал ей, был монстром, с которым разобрались ведьмы. Ее отец был монстром, с которым еще не разобрались.

Если он прогонит ее, Дариуш точно ее накажет. В холодные зимние месяцы дел было мало, только сидеть у камина и пить. И все знали, что Дариуш колотил жену, когда выпивал. Теперь он бил и Нину?

Хоть папа не говорил вслух, он отворачивался, пока Дариуш давал монеты.

Но семья Волски так не делала. Больше нет. Он не мог спасти пока что Зофью и Нину, разобравшись с Дариушем, но, может, мог как-то забрать оттуда Нину.

— Если хочешь покинуть дом, для тебя найдется место в поместье. Работа, если хочешь, — он мог хотя бы предложить это.

Нина вжалась в шарф, натянула его до носа.

— Я нужна маме на ферме, но спасибо за предложение.

Конечно… она не хотела бросать маму одну с Дариушем. Если бы у него уже была власть, Каспиан уже заставил бы Дариуша заплатить за такое обращение с женой и дочерью. Как только он станет лордом, он накажет Дариуша.

Но пока что Дариуш послал дочь сюда не просто так, угрожал побить ее, если она не справится.

Нина стояла тихо. Что-то мелкое успокоит ее отца? Указание, что Нина может быть следующей леди Рубина?

— Я хотел уже идти к поместью. Проводить тебя домой?

— Ох, — она покраснела, но опущенный взгляд не был игривым. Ее плечи сжались, взгляд потух. Она студилась. — Ты не должен…

— Я не хочу для тебя проблем, — сказал он с тенью улыбки, надеясь, что это утешало.

Она медленно кивнула, пряча лицо. Они пошли бок о бок, снег хрустел под ногами, падали большие снежинки. Они завернули за угол и потеряли Дариуша из виду. Каспиану казалось, что нужно что-то сказать, нарушить неловкое молчание, но что можно было сказать женщине, из-за чьих слов его чуть не убили?

Он кашлянул.

— Похолодало, — погода всегда была безопасной темой.

— Точно.

Они снова притихли. Это не было уютным молчанием с Бригидой. Они могли идти бок о бок часами почти без слов, но ощущать себя так, словно обнажили души друг перед другом.

Что сейчас делала Бригида? Вот бы она спасла его от этой неловкой встречи… Пара проклятий, и Дариуш уже не будет лезть.

Снег посыпался сильнее, и они повернули к ее ферме. Они подошли к вратам, порыв ветра сдвинул капюшон Нины, открывая ее русую косу.

Роксана.

Волосы Нины были как позолота, а не золото Роксаны, но на миг показалось, что она снова была жива. Он много раз провожал Роксану вот так домой. Земли Баранов и Малицки граничили. Но Нина не была Роксаной.

Она поправила капюшон и склонила благодарно голову, прошла во врата. Она сделала пару шагов и повернулась к нему.

— Почему ты добр со мной? Ты мог прогнать меня, имел на это право. Уверена, Бригида рассказала, что, как мне показалось, я видела в ту ночь…

Он потер шею варежкой.

— Ты напоминаешь мне немного… ее, — хоть он не был близок с Ниной так, как с Роксаной, они были соседями и играли в детстве. У них была история, хоть и напряженная.

Она опустила голову на миг, сжала кулаки. Нина вскинула голову.

— Мой отец говорил с лордом Граната. Они переписывались месяцами. Я подумала, что тебе нужно знать.

Она быстро развернулась, поспешила по дороге к дому.

Каспиан остался на месте. Она застала его врасплох, и когда он осознал ее слова, она пропала в поместье.

Дариуш был шпионом лорда Граната? Он сообщил, что здоровье папы ухудшилось?

Если Дариуш был заодно с лордом Граната, он мог обратить деревню против семьи Волски. И с ослабевшим папой и деревней против наследника, который для них оказался убийцей, это был идеальный шанс захватить Рубин.

Но если это был блеф? Дариуш послал Нину к нему… Так он хотел свести их в браке? Дариуш был так хитер?

Снег пошел сильнее, поднялся ветер. Близилась буря. Ему нужно было домой.

Мама поймет, что делать с Дариушем. Никто не читал людей лучше нее. Но чтобы узнать ее совет, нужно было разбить молчание между ними, повисшее после ссоры.

Они оба говорили гадости, особенно он. Каспиан не гордился своим поведением, но он не мог сделать это один. Пора было перестать убегать, смириться с судьбой.

Он побежал к поместью, холодный воздух обжигал легкие. Снег хрустел под ногами, а ветер дул все сильнее, мешал видеть, и вскоре все вокруг него стало смесью белого и серого.

Он взбежал по дубовым ступеням крыльца поместья, распахнул дверь. Холодный ветер вошел с ним, снег засыпал пол. Люди собрались в главном зале, и он гудел активностью.

На пороге стоял Стефан, с хмурым видом разглядывал толпу.

— Стефан, — позвал Каспиан, и Стефан поймал его взгляд, странно хмурясь.

Его желудок сжался. Нет. Эва сказала, что у папы была еще неделя или две.

— Отец? Он в порядке? — его тело похолодело. Он даже не успел попрощаться…

Стефан подошел и опустил ладонь на плечо Каспиана.

— Лорд Рубина сейчас спит. Его состояние не менялось. Но…

Каспиан выдохнул, плечи опустились с облегчением. Если папа еще дышал, то другие слова Стефана не могли быть такими плохими.

— Тогда что такое?

— Леди Рубина. Она… пропала.

Выл ветер, тряся крышу, и тени плясали на стенах, огонь в камине главного зала трепетал. Каспиан расхаживал между дубовых столов. Искра, собака мамы, была его тенью. Если бы не тревожное скуление ее обычно спокойной собаки, он бы подумал, что все это было шуткой.

Что заставило маму покинуть поместье в такую погоду? Это из-за их ссоры? Он пытался вспомнить, когда видел ее в последний раз. Ни разу с их ссоры. И после того, как он спросил у слуг, оказалось, что и они ее столько не видели. Она ушла куда-то, попала в бурю и осталась одна, испуганная?

Он провел руками по волосам. Как он мог стоять тут и ничего не делать, когда должен был искать ее, хоть и в бурю? Слуги и жители деревни собрались в зале, держали кружки и смотрели, как он ходит, шепчась с тревогой и сплетнями.

Он подошел к двери. Стефан преградил путь, раскинул руки.

— Я не пущу тебя туда замерзнуть насмерть, — сказал Стефан властным тоном, который использовал редко на людях. Хотя он хорошо срабатывал на упрямых лошадях.

Каспиан сжал кулаки.

— Там моя мама! Я не могу стоять тут, пока она в опасности.

— Она может на соседней ферме пережидать бурю, как мы, — он указал на людей в зале. Во время бури оставалось только ждать. Но папа все еще был в кровати, а мама пропала, и кто знал, где она была в бурю. Как действующий лорд, он должен был что-то делать, а не распределять среди толпы горячий чай и одеяла.

Он стиснул зубы так, что челюсть заболела. Стефан собьет его на пол, если Каспиан попробует пройти. Судя по тому, как Стефан управлялся с лошадью, что весила в пять раз больше него, борьба с ним займет больше времени, чем буря. Оставалось ждать.

Каспиан прошел к главному столу, где пару дней назад сидели он и родители. Он не хотел, чтобы это был их последний раз, когда они были вместе.

Графин вина оставили на столе, он наполнил кубок и осушил одним глотком. Налил второй и третий. Он поднес третий к губам, Стефан опустил ладонь поверх кубка.

— Помедленнее.

Вино пролилось из кубка, и Каспиан отодвинул его от Стефана.

— Мне нужно успокоить нервы, — Каспиан пил жадно, чтобы Стефан не успел забрать у него кубок.

Стефан нахмурился. В последнее время он часто так делал. Он уже меньше дразнил взглядом, все больше глядел недовольно, но Каспиану не нужно было сейчас осуждение лучшего друга.

Искра у его ног жалобно заскулила. Он почесал ее за ушами, пытаясь успокоить, но она ерзала, смотрела сияющими темными глазами на дверь.

Стефан скрестил руки на груди.

— Я переживаю за тебя. Ты сам не свой в последнее время.

Каспиан не мог спорить. Кем он был? Он уже не знал. Он был богатым наследником, который ушел от обвинений в убийстве? Или мечтательным художником, каким был с Бригидой? Он был будущим лордом Рубина, который постарается делать все как лучше для народа, но выделялся из семьи, полной изъянов?

Он осушил четвертый кубок, опустил его на стол и сел на стул. Каспиан допил бы весь графин, но сдержался из-за Стефана. Хоть он выпил всего четыре кубка, приятное тепло стало растекаться по телу, притуплять нервы. Он опустил подбородок на грудь.

— А если с ней случилось что-то ужасное, как с Роксаной? — вино развязало его язык. Ему не нравилось показывать эту свою сторону, но происходящее напоминало Торжество Мокоши. Если бы он погнался за Роксаной в ту ночь, мог ее спасти, он знал это. И оставлять маму на морозе… Каспиан мог обрекать ее на схожую судьбу.

Стефан сжал его плечи.

— Не думай так. Твоя мать — боевой топор, она может о себе позаботиться. Мы вернем ее домой, поверь.

Каспиан шумно вдохнул и кивнул, чтобы успокоить Стефана. Если с мамой что-то случится, он себе не простит. Он не потеряет родителей следом за Роксаной. Чем он разгневал богов? Кого они заберут дальше? Стефана…? Бригиду? Пострадают все, кого он любил?

— И никто, даже ты, не найдет никого в эту бурю. Ты даже руку перед лицом не увидишь, куда там — леди Рубина, — добавил Стефан. — Как только буря кончится, думаешь, она будет рада вернуться домой и обнаружить тебя замерзшим у двери, как сосулька?

Каспиан скривился, но Стефан был прав. Ему хотелось что-то сделать, но пока он мог только ждать.

Буря бушевала снаружи, гремела ставнями, выла как стая волков. Как только буря пройдет, он отыщет ее. Любой ценой.

Ладонь Бригиды ныла. Царапины, оставленные бесом, были красными, раздраженными. Мамуся сделала мазь из листьев крапивы, шалфея, мать-и-мачехи и шандры, и хоть мазь получилась густой, ее сила поможет убрать следы магии беса.

Мама нахмурилась при виде раны, обработала ее, нанесла следом мазь из ведьминой лещины, вербены, лапчатки и священного чертополоха, а еще взяла немного из мамусиных запасов репешка, который она оставляла под подушкой для хорошего сна, когда Взор становился агрессивным, но он был известен и целебными свойствами.

— Чем ты думала? Тебя могли убить.

Бригида еще искала бы леди Рубина, если бы буря не загнала ее домой, в укрытие.

Галина прислонилась к дальней стене, уперев руки в бока.

— Это ненормальное поведение беса, он был днем посреди защищенных земель ведьм. Это похоже на ярость Велеса, — она покачала головой, с подозрением взглянула на Бригиду.

Галина видела, что она делала подношение? Мама прижала ткань с травами к порезу, и он горел. Бригида отдернула руку. Рана сменила цвета с красной на черную, будто пепел.

Глаза мамы расширились.

— Это не просто порез. На тебе черная метка. Что-то случилось на Коляду. Я не должна была отпускать тебя…

— Эва, не перегибай, — предупредила мамуся.

Мама недовольно посмотрела на мамусю.

— А как иначе? Это не просто рана, Лилиана. Это серьезно!

— Что еще за черная метка? — Бригида сглотнула ком в горле.

Галина и мама переглянулись. Это Бригиде не нравилось. Совсем. Ее желудок сжался.

— Эва? — голос мамуси дрожал. — Охотницы Деваны… Вы уже имели дело с бесами, верно?

Мама встала и сняла книгу с полки, ее гримуар. Там были все ее записи об исцелении пациентов, а еще ее знания и чары, как в гримуаре Мроков. Она листала страницы, а потом опустила гримуар перед Бригидой.

— Этого демона ты видела?

Она посмотрела на рисунок существа — Галина звала его бесом. Красные глаза, рога, шерсть, похожая на шипы с тенями. Такое она и видела.

— Да, — ее горло сжалось.

Мама моргнула, ее ярко-зеленые глаза наполнились слезами.

— Ч-черная метка будет расти, захватит твою руку, отравит разум… а потом достигнет сердца, — сказала она, голос прерывался. — И… убьет тебя.

Холодок пробежал по спине Бригиды. Обломок соломинки. Это… все-таки был знак настоящей смерти? И леди Рубина, прогнавшая ее…? Они обе разгневали Велеса?

— Как это остановить? — Бригида не смогла скрыть дрожь в голосе.

— Способ лишь один, — Галина мрачно глядела на нее. — Поймать и убить беса.

Мамуся стояла у окна, плотно укутавшись в шаль, закрыв рот рукой. Слезы лились по ее щекам.

— Ты можешь ей помочь? — спросила мама у Галины.

— Если Велес послал беса в ответ на подношение, его должен убить тот, чьим было подношение, — Галина посмотрела ей в глаза. В ее взгляде был голод, а то и зависть. Мама рассказывала истории о чести охотниц: убийство приносило почет, и Бригида с черной меткой лишила Галину шанса. — Но я могу помочь. Бесы управляют разумом, я смогу его отвлечь, — ковен охотниц был защищен от сил демонов, это был дар святой Деваны.

— Бригида… что ты попросила у Велеса? — спросила мама, ее подбородок дрожал. Она потерла его твердой ладонью.

— Я… я…

— Правду. Живо! — потребовала мама, сжав ее руку.

Бригида зажмурилась.

— Я вытащила обломок соломинки во время гадания. Я предложила ее Велесу и попросила Его изменить ее.

Слезы лились по покрасневшему лицу мамы.

— Глупый ребенок, думаешь, Рогатый змей меняет судьбы по доброте душевной? — мама тряхнула ее за плечи. — Он послал тебе испытание. Испытание от бога, понимаешь?

— Испытание — значит его можно преодолеть, — отметила мамуся тонким голосом.

Мама покачала головой.

Было ли это возможно? Ее попытки использовать гнев крови на бесе не сработали.

— Я… не уверена. Он вошел в мой разум, управлял моей кровью. Один. Я не знаю, смогу ли я…

— Буря прошла, но, боюсь, другая близко, — сказала мамуся отдаленным голосом. Это был голос пророчества, и волоски на руках Бригиды встали дыбом.

— Лучше начинать поиски беса, пока не поздно, — Галина сжала лук.

Мама была мрачной, а мамуся все еще смотрела вдаль, взгляд был отчасти сонным. Бригида взяла себя в руки. Она не будет ждать тут, пока черная метка захватит ее сердце. Она могла только бороться с испытанием.

— Тебе понадобится это, — Галина кивнула на Косу Матери. Бригида не трогала орудие с тех пор, как русалки успокоились.

Она благоговейно подошла к алтарю, ладони дрожали. Как только она сжала косу, Бригиду наполнила сила, голоса ведьм Мрока шептали в ней.

— Мама… — сказала она с тенью улыбки. — Я могу покинуть дом?

С печальным смешком мама вытерла лицо, шмыгнула носом и собралась, провела дрожащими пальцами по густой темно-рыжей косе.

— Да, дитя мое. Боюсь, ты должна, и путь поведет сразу к опасности, — мама протянула шубу из зайца, а мамуся наполнила сумку. Они уже знали, что она выбрала, и поддерживали ее.

Она дала маме одеть ее, приняла сумку от мамуси.

— Ее волей, Бригида, — сказала мамуся, мама повторила слова.

Бригида склонила голову, мысленно молясь, чтобы снова увидеть их лица.

— Ее волей.

Они обняли ее, шептали слова утешения, и если бы Бригида слушала их слишком долго, она решила бы остаться тут, лишилась бы смелости. Она подавила слезы и отодвинулась.

Оглянувшись еще раз, она пошла за Галиной из дома, забралась в седло за ней.

— Чувствуешь? — спросила Галина.

Бригида посмотрела на нее.

— Что чувствую?

Галина покачала головой и цокнула языком.

— Нарушитель на ваших землях ведьм. Потому нам нужна коса, — она закатила глаза. — Так мы найдем путь. Охотнице важен любой след.

Бригида закрыла глаза и сосредоточилась, слушала ветер среди деревьев, медленное падение снега с веток, а за всем этим… злой шепот, шипение и тревога, голос леса предупреждал ее, направлял ее.

— Сюда, — она указала косой, и они последовали за шипением по лесу, пробираясь сквозь большие сугробы.

Чем дальше они шли, тем сильнее становилось чувство. Кожа Бригиды зудела.

А потом она увидела капли крови на снегу… и отпечатки лап, ведущие к телу.

Каспиан проснулся с болью в шее, белый свет озарял зал. Слуги подавали завтрак оставшимся жителям деревни.

Буря прошла, наступило утро.

Они быстро собрали поисковый отряд — слуг, жителей деревни и стражей, которых вел капитан, Рафаль. Стефан и другой конюх подготовили коней для стражи и Каспиана.

Стефан сжимал поводья Демона, прошел во двор, на поясе висел меч. Черный жеребец топал ногой в нетерпении, Каспиан запрыгнул в седло, и Искра с воплем понеслась к закрытым воротам поместья.

По приказу капитана они разделились на группы, чтобы обыскать больше земель как можно быстрее. Каспиан поехал со своей группой, сердце билось в горле.

«Только бы она была невредимой».

Мама должна быть в порядке. Стефан решил, что она укрылась у кого-то на ферме. Они найдут ее, приведут домой, и все вернется на места. Он извинится за жестокие слова, и они поддержат друг друга, помогут папе в последние его дни на земле.

Они проверяли амбары, дома ферм и сараи, но ничего не находили. Буря покрыла все большими сугробами снега, скрыла некоторые ограды, отчасти засыпала хижины.

Если мама попала под бурю, она могла замерзнуть насмерть… Если это произошло, они не найдут ее тело до весны.

Дрожа, он крепче сжал поводья. Демон гарцевал под ним, прыгал по сугробам. Искра стала нюхать один из них, ее белая шерсть слилась со снегом. Она выбралась из сугроба, хвост был опущен, уши — прижаты к голове. Если она не сможет помочь, они не найдут тело мамы.

«Мокоша, защитница женщин, прошу, пусть она будет невредимой. Молю».

Поиски уводили их все дальше от поместья. С каждым тупиком Каспиан расстраивался. Почему он поссорился с ней? Она просто старалась сделать как лучше. Он должен был проявить терпение, понимание, поставить любовь и уважение к ней выше гнева…

Искра залаяла, и его желудок сжался. Искра ее нашла? Жива. Она должна быть жива.

Демон фыркнул, два облака от его дыхания вырвались из его ноздрей.

Каспиан смотрел на горизонт. Солнце отражалось от снега, пришлось прикрыть глаза рукой. Ветер свистел в темном лесу, и ветви деревьев скрипели и стонали. Несмотря на слепящий свет, тени задержались у деревьев. Волоски встали дыбом на его шее, он крепче сжал поводья.

Когда он бродил по тропам леса с Бригидой, место было очаровывающим. Теперь он ощущал только тревогу. Если бы Бригида была тут, она смогла бы найти маму своей озерной водой. Но он не мог вовлекать ее в свои проблемы еще сильнее. Он уже подверг ее опасности.

Искра залаяла громче и побежала к лесу.

Один из стражей последовал за ней, как и Каспиан. Его сердце гремело в ушах.

— Сюда! Мы что-то нашли, — закричал страж.

Каспиан сжал бока Демона. Жеребец встал на дыбы и помчался, отбрасывая свежевыпавший снег. Стражи оставили серый след на снегу, и он вел к небольшой насыпи.

Страж стоял там рядом с конем, глядел на землю в стороне. Другие из его группы присоединились к ним, встали полукругом.

— Это сделали ведьмы, — сказал страж, когда они подошли.

— Они прокляли деревню. Вы видели, как она испортила подношение, — прошептал второй страж.

— Не глупите. Что вы нашли? — спросил Каспиан, спрыгивая с седла.

Страж выпрямился и отошел, и стало видно красные точки на снегу. Кровь.

Его горло сжалось.

След из крови вел прочь, пропадал за снежным берегом, скрытый упавшим деревом. Ветки тянулись, как ногти, голодные и ждущие.

Что-то оставило глубокие вмятины в коре, и пень был неровным, истекал смолой. Большие конечности примяли снег рядом с деревом, направлялись со следом крови в лес.

Следы лап. Вдвое больше ноги человека, почти как у волка, но больше любого волка, что он видел. И существу хватило сил повалить дерево?

— Это плохой знак. Ведьмы забрали леди Рубина, — Рафаль тряхнул головой и потер светлую бороду.

Каспиан моргнул пару раз, очищая глаза, но кровь оставалась там, словно краска, пролитая на холсте.

— Нет, — сказал он. — Это что-то еще. Ведьмы не могут вредить женщинам, помните? — он не знал, что это было, но точно не Бригида и ее матери. Они никогда так не поступили бы. Как бы к ним ни относились в деревне, они не были убийцами. Тучи собирались, бросая на них длинные тени.

Он не мог объяснить кровь и жуткие следы. Он видел существ в лесу, слышал истории о демонах. Бригида уверяла его, что ведьмы защищают деревню.

Но ее подношение… и как мама прогнала ее… Мог ли это быть гнев Велеса?

Ладони Каспиана дрожали, он огляделся, скользил взглядом по покрытому инеем папоротнику и участках земли с коркой льда, где снег растаял и замерз.

Кровь могла остаться от волков, поймавших оленя. Это была не мама. Одна из групп уже могла ее найти и привести в поместье. Но ему нужно было своими глазами увидеть, что это олень.

— Я проверю.

— Лес опасен, — сказал Рафаль.

Каспиан вытащил меч, глядя ему в глаза.

— Мы тоже.

Не слушая возражения стражей, он пошел по заснеженному берегу, стараясь не задевать след из крови. Дальше крови становилось больше, местами снег растаял, и Каспиан уже не видел стражей за деревьями. Ветер беспокойно двигался по лесу, холодом задевал его шею.

На земле лежало тело, золотистые волосы были в крови, пропитавшей снег.

— Молния Перуна, — выдохнул Каспиан, поспешил к человеку. Это не могла быть мама. Только не снова.

— Каспиан? — нежный голос Бригиды.

Он поднял голову словно во сне. Печальные сиреневые глаза Бригиды смотрели на тело человека. В паре футов за ней женщина с рыжеватыми волосами подняла лук и направила на него.

Он поднял руки.

— Я не желаю вреда, — он посмотрел на тело, потом на странную женщину.

— Он — друг, — Бригида встала между Каспианом и женщиной.

Женщина не опустила оружие, все еще целилась в него. Он смотрел то на угрозу, то на тело на земле.

Бригида опустилась на снег рядом с жертвой, перевернула человека.

Мужчина.

Не его мама.

Каспиан рухнул на колени в снегу.

Это была не она. Слава богам.

— Враги, — процедила женщина, кивнула на деревья за ним.

Стражи и жители деревни вышли из-за стволов.

— Схватить их! — закричал Рафаль, направляя меч. — Защищайте господина Каспиана!

Стражи бросились вперед, Каспиан тут же вскочил на ноги. Бригида встала, потянулась к флакону с водой озера, кончики ее пальцев были черными.

— Не трогайте ее! — закричал Каспиан, встав между ней и стражами, направив на них меч.

Стражи, Бригида и другая женщина застыли. Бригида сжимала флакон, женщина направляла лук на Рафаля.

— Я говорил, что за этим стоят ведьмы, и вот они, — Рафаль указал на Бригиду и женщину.

— Они нашли его, как и мы, — ответил Каспиан. Он сказал Бригиде. — Уходи отсюда, — и кивнул на лес.

Она замешкалась на миг, а потом бросилась к укрытию деревьев. Другая женщина задержалась, направляя на них стрелу, а потом побежала за Бригидой. Стражи окружили его с мрачными лицами.

— Вы дали убийцам сбежать? — Рафаль подошел и замер у кончика меча Каспиана. — Это же сын бондаря, Павел.

— Она ничего плохого не сделала, — он не убрал меч.

— Вы так говорите, хотя она стояла над трупом?

— Это точно не сделали руки человека. Смотрите, — Каспиан указал на истерзанное тело. Рука была почти вырвана, висела на кусочке плоти. Глубокие раны покрывали грудь, словно тело терзали когтями. Человек так сделать не мог. Только демон.

— Ведьмы могут становиться демонами, — сказал страж, глядя на следы, ведущие к лесу, куда ушла Бригида.

— Не могут, — Каспиан смотрел на Рафаля.

— Вы — будущий лорд Рубина, — медленно сказал Рафаль. — Стоит помнить, кто ваши союзники.

— Я не забыл, — мрачно сказал Каспиан. Но они забыли свое место. — Отнесите это тело в поместье и продолжайте поиски леди Рубина. Не преследуйте ведьм, это приказ. О находках немедленно докладывайте мне.

Рафаль выдерживал его взгляд еще миг и кивнул.

— Да, милорд, — стражи убрали оружие в ножны и поспешили дальше.

Каспиан тоже убрал меч, но угроза не миновала. Сегодня Рафаль решил не давить на него дальше. Сегодня. В следующий раз все могло обернуться иначе, и он осознавал это, обходя капли крови на снегу.

Но об этом он будет переживать завтра. Сегодня ему нужно было найти маму. Живой.

Убежав от Каспиана и жителей деревни, Бригида продолжила охоту с Галиной, но вспоминала искаженные лица, ненависть в глазах. Ей и ее матерям никогда не были рады, но чтобы открыто презирали и угрожали? Каспиану пришлось направить меч на свою стражу. Хоть то, что он ее защищал, согревало сердце, ситуация была неприятной.

Ей еще нужно было обсудить, что так быстро изменило отношение к ним в деревне, с Каспианом, понять, как это исправить, но сейчас у них были дела важнее.

Еще не прошел день, но черная метка уже покрыла тыльную сторону ее ладони. Если ничего не делать, метка убьет ее. Хоть они искали почти весь день, Бригида не увидела следов леди Рубина. Она словно пропала. Когда Бригида узнала, что убили мужчину, Каспиан был потрясен… Она хотела утешить его, дать ответы. Но боялась говорить о том, что уже видела.

Волнение леса стало таким сильным, что ее голова болела. Призраки визжали, следовали за ними, и деревья бились друг с другом ветвями. Монстр охотился на священных землях ведьм, и кровь жертвы на снегу… от этого лес был беспокойнее обычного.

Туман застилал глаза, но отличался от сильной усталости, которая находила на нее некоторыми ночами, Бригида не могла его сморгнуть. Она прислонилась к дубу, грубая кора задела лоб, голова гудела. Бригида пыталась закрыться от голосов в голове.

— Он уже вне твоих земель ведьм, — сказала Галина, опустилась в снег рядом с замерзшим трупом лани, внутренностей не было, как и почти всей задней половины.

— Что теперь? — спросила Бригида, опираясь на косу. Не могло быть слишком поздно. Она могла еще что-то сделать.

— Если хочешь жить, мы продолжим охоту, — глаза Галины сверкали, что-то хищное было в них, пока она смотрела на глушь за лесом.

Вне ее земель ведьм? Она выходила только в деревню, покидать дом было странно.

— Мне нужно поговорить с матерями. Я не могу уйти, не предупредив.

— Это не остановится, — Галина постучала по ладони Бригиды. — Черная метка продолжит расти, захватит твой разум, а потом лишит жизни. Ты тратишь время, если хочешь жить.

Мамы расстроятся, что ей придется покинуть земли ведьм, но они сами отпустили ее разобраться с меткой. Она хотела сообщить им, что уходит, но Галина была права.

— Что насчет леди Рубина? Что с ней случилось?

— Мертва, скорее всего, — Галина пожала плечами.

Она не переживала за жизнь человека. Не понимала.

— А если нет? Бес мог ее куда-то забрать?

На Коляду она вытащила обломок соломинки, но из-за ее реакции леди Рубина прогнала ее. Их судьбы были связаны, и если Велес послал беса испытать ее, может, и леди Рубина получила испытание. Она могла быть еще жива.

Галина потерла руки, стряхивая снег с перчаток.

— Возможно, если она была жертвой.

А потом эти руки натянули тетиву, пока она разглядывала лук вблизи. Галине было плевать на судьбу леди Рубина.

Но Бригида не сдавалась.

— Куда бы он ее забрал?

— Я не знаю точно.

Галина не хотела свериться с гримуаром, или у нее его не было? Она знала что-то о демонах, но мама в своем хранила записи.

Ладонь Бригиды была черной, как ночь, и время было на исходе. Но ее сила всегда была с семьей.

Бригида прикусила губу до крови. У мамы были записи о бесе, а мамуся могла Видеть. Может, с их силами она отыщет беса и леди Рубина.

— Я знаю, кто поможет. Мои матери.

Галина приподняла темную бровь.

— Тратить время на возвращение?

— Или тратить время на поиски без следа, — ответила Бригида. — Если мы вернемся, может, будут советы от мамы или видение от мамуси, и они подскажут, куда идти. Охотницы ведь должны использовать любой след?

Галина кивнула с волчьей улыбкой.

— Да, маленькая. Ты не ошибаешься.

Они забрались на коня и отправились к дому. Мысль о возвращении к улыбающимся матерям, чтобы сообщить, что она не справилась и теперь покинет их земли, сжимала ее сердце. Но ничего не поделать. И этому всегда учили ее мамы — не сдаваться, использовать голову, а потом магию.

Знакомый треск и стук вскоре стало слышно, а потом стало видно маму, рубящую бревна. У них хватало заготовленных до конца следующего года, но теперь груда стала почти ростом с маму.

Когда мама подняла голову, она бросила тупой топор в снег, просияла и подбежала, взяла Бригиду за руку. И помрачнела.

Бригида покачала головой.

Мамуся вышла на порог, ее сиреневые глаза сияли в угасающем свете дня.

— Я видела, что тебя ждет путь по опасным землям, — сказала она мечтательным тоном.

— А леди Рубина, мамуся? Ее ты видела? — спросила Бригида.

Мамуся покачала головой.

— Нет. Только тьму и прощание.

Бригида задела пальцами черную метку. Это предсказала соломинка? Ей не хотелось верить в это. Она найдет беса и убьет его. Должна.

— М-мне кажется, что бес забрал леди Рубина, но я не знаю, как его найти. Мы не смогли поймать след.

Голова мамы опустилась.

— Если ты думаешь, что ее забрали… я знаю, как ты можешь его отследить.

— Да? — Бригида спрыгнула с коня.

— Я читала, когда ты ушла, и… тебе нужна ее вещь, чтобы сосредоточиться. Если она у беса, то гадание для нее поможет ее найти, — добавила мама и ушла в дом.

— Это же хорошие новости? — Галина съехала с седла и похлопала коня. — Почему она так расстроена?

Мамуся с печальной улыбкой подошла и сжала ладонь Бригиды.

— О, потому что Бригиде придется вернуться в поместье того юноши, чтобы взять то, что принадлежит его матери.

Мама этого не хотела.

— Думаешь, стоит пускать к ним дочь? — спросила Галина.

Плечи мамуси напряглись, она взглянула на дом и маму.

Галина подняла ладони.

— Это вам решать. Мы уедем с первым светом, — она без слов увела коня.

Мамуся отвела Бригиду в дом. Она хотела увидеть Каспиана, но не хотела нести плохие новости, особенно после поведения стражи. Она могла о себе позаботиться, но ее присутствие вызовет больше бед.

Но разве у нее был выбор? Проклятие распространялось, и сколько еще человек пострадает из-за беса, пока его не остановят? Она была виновата, что не бросила соломинку в огонь, сопротивлялась судьбе.

Может, иначе они и не вызвали бы ярость Велеса, но время того выбора уже прошло.

Впереди был только один путь, и, если повезет, она пройдет по нему и выживет.

С первым светом мама и мамуся ждали, чтобы попрощаться с ней. За ночь черная метка поднялась до запястья. Мамуся крепко обняла ее, а мама прижалась с другой стороны.

— Береги себя и вернись к нам, — сказала мамуся в ее волосы.

Бригида подавила слезы, что грозили пролиться по щекам.

— Обещаю.

Она обняла их сильнее, пытаясь запомнить уют их объятий. Но, когда она отодвинулась, она ощутила холод ветра. Взгляд мамуси вызывал тревогу, словно она многое ей не рассказала.

— Пора в путь. День короткий, — Галина кивнула на лес.

Еще раз взглянув на дом и матерей, Бригида пошла к Галине, забралась в седло.

Они поехали среди дубов по тропе, и ей снова было не по себе, словно за ней следили во всех сторон. Духи звали друг друга, некоторые вели жуткие песни, другие выли. Бригида вдыхала голоса леса, но их зимние запахи были слабыми, пустыми криками и едва заметными предупреждениями.

За туманом перед глазами тощая лихо — вестница плохого — пряталась неподалеку, ее длинные черные волосы были мокрыми от речной воды, тянулись за ней. Она озиралась одним глазом, недалеко от нее сияла золотая монета, манила неопытного путника.

Драк с множеством голов прошел сквозь лихо, его несколько пар крыльев и большое чешуйчатое тело прошло сквозь кусты и дубы, пока он кричал, посылая клубы призрачного огня в ветви. Маленькие горбатые хворобники бегали за ним на кривых ногах, болтали сквозь густые белые бороды, кашляли желтыми облаками болезней. Все больше призраков заполняло лес, его кошмары усиливались.

— Лес беспокоен, — отметила Галина.

Бригида кивнула.

— Я его еще таким не видела, — дело было из-за беса? Или было что-то еще?

— Все леса ведьм странно себя вели в последнее время, — сказала Галина, разглядывая кроны деревьев.

— Почему так? — другие земли ведьм могли быть такими же, как у нее, или совсем другими. Если Галина знала, Бригида хотела услышать.

Галина сделала паузу.

— Не могу сказать.

Она не знала, или мама запретила рассказывать? Как бы там ни было, Галина не собиралась раскрывать тайны.

Бригида знала только их уголок Чернобрега, их земли ведьм. Она не знала деревню, тем более — регион Рубин или всю Низину.

Но она знала, что демоны приходили не без повода. Учитывая, какую бурю вызвал один бес в ее уголке земли, мысль о том, что так сильно могло нарушить равновесие на земле, вызывала тревогу. Ее знания, сила, инструменты… они были для леса, для одной деревни. Не для всего региона или многих регионов.

Между ее землями ведьм и другими не было четкой границы, по крайней мере, внешне, но когда они гнались за бесом до этого, Бригида ощутила границу. Словно невидимый барьер, который ей не стоило проходить. Там были другие ведьмы? Или лес не был занят?

Ее сил и сил Галины могло не хватить против одного демона. Но за их заданием лежал хаос, который мог бесконечно поглощать все, и никому не хватило бы сил остановить его.

Они приблизились к дубу, ударенному Перуном, и вскоре их ждал визит в поместье, где ей придется сообщить Каспиану ужасные новости.

Но это было лучше, чем могло быть, ведь, если она была права, леди Рубина еще была жива.

Галина направила коня вперед, по протоптанной дороге к деревне. Стражи скорее всего встретят их враждебно. Бригида прижала ближе Косу Матери. Она надеялась, что при виде косы не поднимется паника. Бедный юноша погиб, это было печально, и жители деревни имели право злиться, но она не собиралась отступать. От ее успеха зависела судьба леди Рубина и ее собственная.

Давление в ней стало отступать при виде поместья. Пока их не заметили. Может, жители деревни поступили мудро и оставались дома, пока тут орудовал бес, но такого не будет во дворе поместья. Они видели ее рядом с телом того юноши из деревни.

Она направила Галину за поместье, где весной и летом щипали траву лошади. Она слезла с седла, прошла к амбару, а Галина осталась чуть в стороне и ошеломленно смотрела на нее.

«Только бы там был Стефан. Пожалуйста», — другой конюх закричит при виде нее.

Бригида постучала в дверь амбара. Она затаила дыхание на пару мгновений, и дверь открылась. Вилы появились на пороге, ее сердце колотилось, оглушая.

Карие глаза Стефана расширились, и он убрал орудие.

— Не тебя я ждал увидеть на своем пороге сегодня.

Он кого-то ждал? Не важно.

— Мне нужно попросить об услуге. Мне нужно увидеть Каспиана. Это важно.

Он отряхнул руки, криво улыбнулся ей, поклонился и повел ее в амбар, закрыл за собой дверь.

— Мы проведем тебя тайно. Не все жители деревни сейчас будут тебе рады.

— Знаю, но, думаю, у меня есть решение. И способ найти леди Рубина.

— Это уже дело. Тогда за мной, — он поманил ее за собой, и они пошли к поместью вместе.

Каспиан потирал виски, Страйек закрыл дверь в кабинет папы за еще одним жителем деревни. Требования, чтобы ведьмы заплатили за смерть сына бондаря, накапливались за день. Мама так и не нашлась, ходили слухи, что и ее забрали ведьмы. Поиски продолжались, стражи разошлись по округе, отправились в дальние уголки Рубина. Он искал бы сам, но поток жалоб не унимался.

— Можно дать тебе совет? — Страйек остановился напротив Каспиана, между ними был стол папы.

Молния Перуна, он нуждался в совете. Было неправильно сидеть тут вместо отца. Сколько раз он стоял на месте Страйека, опустив голову, пока папа ругал его за шалости, которые они натворили со Стефаном? И хотя он сидел как лорд, пока Страйек нависал над ним, он ощущал себя как ребенок, которого нужно было отругать.

Он отклонился на стуле и потер лоб.

— Это было бы кстати. Я тут плохо разбираюсь.

— Дай людям то, чего они хотят, — Страйек повернул ладони, будто сдавался. — И жалобы решены. Жители счастливы. И дольше не будет мятежей.

Каспиан сел прямо и нахмурился. Может, он не так понял Страйека.

— Ты предлагаешь обвинить Бригиду в атаке демона?

Страйек пожал плечами.

— Я многое видел в путешествиях. И то, что сделали с тем телом, не смогла бы сделать одна девушка или даже три.

— Но? — спросил Каспиан.

Пока он рос, он ощущал родство со Страйеком, ведь они оба были вторыми сыновьями. Если честно, он завидовал образу жизни Страйека, не омраченному долгом. Он свободно катался по регионам, порой возвращался в Рубин с историями и подарками ему и Генрику.

Он был ребенком, когда в последний раз видел Страйека. Может, он приукрасил воспоминания, и тот мог украсить истории. Может, Страйек был не состоянии дать ему дельный совет.

— Думаю, ты недооценил силу страха, племянник. Люди видят, что хотят. После Коляды они верят, что ведьма способна на больше, чем возможно. Если ты позволишь этим сомнениям развиться, всю плохую погоду, каждое погибшее животное на ферме спишут на ведьм, и если ты будешь на их стороне, тебя не спасет статус лорда или эта семья.

Каспиан сжал край стола, ногти царапали дерево.

— Бригида… мой друг.

Страйек пожал плечами.

— Тебе нужно заботиться о себе и семье. И ты можешь найти другого… «друга».

Страйеку было просто так говорить. Он не знал и не любил Бригиду, не видел ее доброту, как и ее матерей, не ощущал, как все в деревне затаили дыхание, когда Джулиана наказали за убийство Роксаны. Она и ее матери не заслужили этого, и они играли важную роль в обществе, теперь охваченном слухами и сплетнями. Как только их прогонят из-за этих сплетен, какой будет новая угроза? И без защиты ведьм, выживут ли тут люди, его семья и эта земля?

Весной Страйек уедет в новое приключение. Может, вернется годы спустя. И даже если исполнить его ужасную идею, избавление от ведьм подарит лишь миг спокойствия, а потом они станут уязвимыми перед опасными хищниками.

Каспиан потер лоб. Весной он останется с недовольными жителями… один. Ему стало не по себе. Если его ждала такая судьба, он рискнет навлечь на себя гнев деревни, но не сделает Бригиду виновной. Он постучал пальцами по столу, взглянул на дверь. Их гнев мог быть пугающей силой, и он это знал.

Но искать козла отпущения не было выходом. И у него были проблемы серьезнее с родителями, и он не мог никого назначить разобраться со слухами. Нина упоминала, что ее отец переписывался с лордом Граната, но они вряд ли стали бы поднимать мятеж в Рубине, пока лорд Граната и мама планировали свадьбу для него и Медведицы Граната, да? И Дариуш хоть и был злым, он не мог повлиять на всю деревню и настроить ее против их лорда.

Когда он найдет маму, он отыщет источник мятежа. Но пока он мог иначе успокоить людей.

— Я не буду приписывать к этому убийству то, чего там не было. Если спросят, это сделал дикий зверь. Мы отправили отряды на поиски. Не нужно лезть в это глубже.

Страйек вежливо улыбнулся ему.

— Конечно. Они просто забудут об этом. Что я знаю? — он подмигнул, убрал руки за голову и ушел из комнаты, тихо посвистывая.

Дверь за ним закрылась, и Каспиан вскочил со стула отца, словно оно обжигало. Он повернул ключ в замке, чтобы никто не вошел к нему, не выбив тяжелую дубовую дверь.

Он сжал воротник и оттянул его.

Мятеж. Он фыркнул. До этого не дойдет. Он успеет найти причину, успокоит людей.

А пока требовалось отвлечение. За стопкой книг на полке неподалеку был личный запас горилки папы.

Каспиан вытащил рюмку и бутылку, налил и выпил. Приятное жжение наполнило грудь, согревая. Он прислонился к шкафу, сжимая бутылку в руке.

Жители хотели ответов, но у Каспиана их не было. Он знал только, что Бригида не могла это сделать. Но что могло?

Те следы на снегу были неизвестными. Когти размером с его ладонь, весь след длиной с его предплечье. Существо было огромным. Бригида знала, что это, но он не осмеливался пока спрашивать. Деревня следила, желала крови.

Его руки дрожали, и он сжал кулаки.

Страйек, конечно, был прав. Проще всего было дать деревне козла отпущения. Он ни за что не отдал бы Бригиду, но даже если он найдет, кого обвинить, это не вернет маму. Где бы она ни была, что бы с ней ни случилось, он должен был выяснить. Человек или зверь, что бы ни похитило леди Рубина, ответственный за это успокоит жажду мести жителей.

Только бы найти след, ведущий к ней.

На свинцовых ногах он подошел к столу и налил еще рюмку, осушил ее. Жжение чуть притупило его нервы, и голова стала приятно легкой.

Каспиан теребил бутылку, пока расхаживал по кабинету, бросил рюмку и пил прямо из горлышка. Его беспокойные шаги привели его к камину, где он пил и глядел на танцующее пламя.

Если бы он мог показать им, как чудесна была Бригида, поделиться с ними всем добром, что ведьмы сделали для деревни, может, и они ее полюбят…

Тихий стук в дверь, Каспиан застонал.

— Я больше никого не принимаю, — рявкнул он поверх плеча.

Стук повторился. Его отец умирал, мать пропала, и он едва сдерживал кровожадную деревню, не желая жертвовать любимой, и он не мог хоть миг побыть в тишине?

Зло топая, он опустил бутылку на стол и распахнул дверь.

Стефан и Бригида стояли в коридоре, и его лучший друг хитро ухмылялся.

— Здравствуй, — прошептал Бригида, уголки ее рта чуть приподнялись.

Его грудь согрелась, ее сиреневые глаза разглядывали комнату за ним. Его всегда потрясало, когда он видел ее в стенах — она принадлежала дикой красоте леса. Замни, двери, стены и прочие оковы деревни были проклятыми, и он не хотел видеть ее в них.

Те безжизненные полки и книги были тусклыми рядом с ее яркостью, хоть она тоже не двигалась. В ней была тревога, она скользила взглядом, кусала губу. Больше всего ему нравилась в ней яркость: сколько раз он ни пытался представить ее в голове или изобразить на холсте, он находил в ней что-то новое. Она все время менялась, не оставалась прежней, кипела жизнью, что окружало ее особой аурой.

— Ты нас впустишь, или хочешь, чтобы служанка пришла и увидела нас? — спросил Стефан, приподняв бровь.

Каспиан тряхнул головой, очищая ее, и отошел, пропуская их.

— Ты не должна тут быть. Это опасно, — сказал он Бригиде. А потом сказал Стефану. — Ты с ума сошел? Зачем привел ее сюда? Половина деревни считает, что она убила того парня, и если они ее тут схватят…

Если жители узнают, они пойдут толпой на врата. От одной мысли его кровь похолодела. Ему хватит сил защитить ее, или он падет, как в тот день на дороге? Хоть Бригида была сильной, она не была непобедимой. Она не могла использовать магию на женщинах, толпа могла подавить ее, прижать к земле и навредить ей. Он не простит себе, если она пострадает.

Бригида покачала головой, волосы упали на лицо.

— Стефан не виноват. Я пришла попросить у тебя вещь твоей матери.

Рот Каспиана раскрылся. Она хотела взять что-то у мамы?

— Я говорил, что ты захочешь с ней поговорить, — улыбался Стефан.

Хоть кого-то это забавляло. В любой миг могли зайти стражи, а то и кто-то из деревни, и вскоре вся деревня узнает, что она была тут. А они тратили время на шутки.

— Нет времени на ерунду. Мне нужно отвести тебя домой, пока не поздно, — Каспиан пошел к двери, чтобы проверить, что путь свободен. Он мог забрать ее через окно, если нужно, но падать было высоко.

Бригида подняла ладонь, пальцы были все еще черными, даже ее ногти.

— Меня отметил демон. Мне нужно найти его и убить, пока метка не достигла моего сердца. Думаю, тот же демон забрал твою мать, и мне нужна ее вещь, чтобы я могла их выследить.

Он моргнул пару раз, очищая зрение. Но, как он ни старался, результат был один. Черные пальцы Бригиды были словно вырезаны из камня, и то же существо, что напало на Бригиду, атаковало его мать? Она была жива, или ее настигла та же печальная участь, что и того парня?

— Постой, — он поднял свои ладони, посмотрел на Бригиду и Стефана. — Демон тебя отметил? Что это значит? И что будет, когда метка достигнет твоего сердца?

— Я умру, — без эмоций сказала она.

Молния Перуна, он был проклят? Теперь Бригида… Все, кто был ему дорог, были отмечены темной рукой Велеса? И как она могла быть такой спокойной? Холодок пробежал по нему. Это точно был кошмар. Он проснется вот-вот в своей кровати. Он не мог потерять и Бригиду.

— Демон как-то связан с убитым парнем? — спросил Стефан.

— Возможно. Он не должен был туда попасть. Лес должен был прогнать его, — она нахмурилась, потирая почерневшие костяшки. — И, прости, Каспиан, но я думаю, что бес забрал твою маму.

— Она…? — у него не было слов.

— Когда я видела ее в последний раз, она была жива. Если я найду твою маму, я приведу ее, обещаю, — она сжала его ладонь.

Он держался за нее, не хотел отпускать. Бригида могла себя защитить. Она не нуждалась в нем, не использовавшем меч вне тренировок.

Но ему было больно от мысли, что он пустит ее к опасности одну. Хуже того, если бес забрал маму… А если он отпустит ее, и они с мамой умрут как Роксана?

Ему надоело убегать. Мама не ушла бы в лес, если бы они не поссорились, и он должен был вернуть ее.

— Мне нужна ее вещь, Каспиан, — сказала Бригида, гладя большим пальцем его костяшки.

— У тебя есть я, — сказал он. — Я иду с тобой.

Бригида окинула его взглядом.

— Ты — ее кровь… Подойдет.

— Погодите, — Стефан поднял руки и встал между ними. — Вы же шутите? Бес порвал того юношу, похитил леди Рубина, и проклятие убивает Бригиду. И ты собрался погнаться за ним? — его брови поползли к волосам.

— Это моя мама. Я не могу сидеть и ждать, — и Бригида шла за бесом. Им было безопаснее вместе, верно?

Стефан покачал головой.

— Может, стоило ожидать от тебя такого. Ты же пытался отдать себя тому скелету в озере.

— Русалке, — исправила Бригида с напряженной улыбкой.

— Да, не хочу расстроить рыбу-людоеда, — пошутил Стефан.

— Или ее верную слугу, — Бригида склонилась к Стефану и щелкнула зубами, и тот уставился на нее и быстро извинился.

Каспиан поежился. Порой он завидовал умению Стефана делать ситуацию легче. Но он помнил холодное прикосновение русалок, запах озерной воды вызывал рвоту до сих пор. Насколько хуже мог быть бес?

Может, стоило не думать об этом, иначе он лишится смелости.

— Ты не обязан идти. Я не жду, что ты… — начал Каспиан говорить Стефану.

Стефан хлопнул его по спине, чуть не сбив с ног.

— Не трать дыхание на попытки остановить меня. Кто-то должен пойти с тобой и проследить, чтобы ты не мешал Бригиде.

Каспиан выдавил улыбку. Молния Перуна, он сошел с ума, раз шагал к такой опасности. Но было это глупо или нет, он не мог отпускать тех, кто ему дорог, рисковать собой.

Он спасет маму любой ценой.

Бригида шла за Каспианом по коридору к большому залу, где они праздновали Коляду. Он поднял руку, чтобы она остановилась.

Они встретятся со Стефаном в конюшне, забрав припасы с кухни. Сумка на ее плечах была тяжелой из-за еды и воды, которой хватит им на дни. Если Мокоша позволит, их охота так не затянется.

Последним препятствием было пройти по поместью, не вызвав подозрения слуг. Множество голосов жителей деревни звучали из главного зала.

Что сделают жители, увидев ее? Она могла продержаться против них, но не хотела биться. Если они будут только бояться ее, они никогда не примут ее в свое общество.

Длинная тень упала на деревянный пол, приблизилась. Каспиан отодвинул Бригиду рукой. Но тень миновала дверной проем, и стало видно лапы большой белой собаки… Той же, что лежала у ног леди Рубина на Коляду?

Собака посмотрела на Бригиду большими карими глазами, издала тихий гав, тряхнула белым пушистым хвостом.

— Искра, тихо, — Каспиан вытянул шею, чтобы проверить коридор с обеих сторон.

Искра гавкнула снова, уже громче, и направилась к двери.

— Что с тобой? — Каспиан покачал головой.

Если это была собака леди Рубина, может, она переживала за хозяйку?

— Думаю, она хочет с нами.

— Мы не можем ее взять. Искра старая, спит почти весь день, — Каспиан огляделся.

Искра гавкнула настойчивее, расхаживала перед дубовой дверью.

Голоса приближались из главного зала. Или брать Искру, или их увидят жители.

Бригида открыла дверь, и Искра выбежала, ее белая шерсть была едва заметной на снегу во дворе. Она уткнулась черным носом в снег, вскинула голову, пар вылетал из ее носа.

— Думаю, она решила сама, — Бригида улыбнулась.

Каспиан пожал плечами, пошел за ней по ступенькам, скептически глядя на Искру, словно не верил глазам.

В амбаре они встретились со Стефаном, который подготовил лошадей. Они прицепили сумки, она забралась в седло Демона, и они направились к заснеженному полю, где Бригида оставила Галину. Искра следовала за ними по сугробам.

Галину не было видно издалека, только голые деревья, припорошенные снегом.

Черная метка зудела, и Бригида стиснула зубы. Галина бросила ее? Без Галины она — а теперь и Каспиан со Стефаном — не смогут одолеть беса с его контролем над разумом.

Она приблизилась, и Галина появилась из-за деревьев с луком в руке, но без стрелы. Ветер трепал меняющиеся силуэты сугробов, поднимал снежинки между ними эфемерной стеной. Пряди рыжеватых волос Галины выбились из ее косы, трепетали вокруг ее лица, которое было каменным.

Искра вяло гавкнула на Галину. Каспиан потянул за поводья, держался в стороне, с опаской глядя на Галину.

Галина окинула их взглядом. Она прищурила пронзительные глаза, держала лук наготове. Она же не использует его против них?

— Я не пустила бы с нами мужчин или собаку…

Каспиан и Стефан не навредили бы им, но Галина этого не знала, и она не собиралась верить Бригиде на слово. Она должна воззвать к разуму Галины.

— У них лошади и нужные припасы, — она похлопала Демона по шее. Тот тряхнул головой, топнул копытами. — И они хороши с мечами, могут себя защитить, — она не видела Стефана или Каспиана в бою, но мечи с ними были. Каспиан упоминал, что его учили сражаться, так что он явно знал, как обращаться с мечом.

Они не говорили. Это не помогало.

— Вы понимаете, что чем больше с нами будет отвлечений, тем медленнее будем двигаться, и тем быстрее это, — Галина указала на почерневшую ладонь Бригиды, — доберется до ее сердца?

В словах Галины был смысл, но пропала мама Каспиана. Как она могла ему отказать? И она взяла сына леди Рубина. Искать беса станет возможным. Велес проверял ее, и она исполнила долг Мокоше, отыскав убийцу Роксаны. Она найдет леди Рубина и беса, успеет вовремя.

— Я не буду мешать, — сказал Каспиан. — Но моя мама в хватке демона, и жизнь Бригиды на кону. Я не буду сидеть в кабинете отца и развлекать жалующихся людей, пока они в опасности.

Галина фыркнула. Его тревоги казались ей жалкими. Но с ним у них будет прогресс.

Бригида сжала ладонь Каспиана, закрыла глаза и слушала, как течет его кровь, как взывает к его родне — его отцу и дяде в поместье, слабый шепот вел к лесу. Она указала в ту сторону.

— Думаю, леди Рубина там.

— Мы потратили достаточно времени, — ответила Галина. — Вперед, — она сжала бока коня, и они поспешили вперед.

Бригида виновато улыбнулась Каспиану, и они последовали за ней.

Галина двигалась быстро по глубокому снегу. Они оставались вдали от дорог, ехали по лесу. Демон сначала хотел бежать, боролся с ее приказами, пытался увести их в открытые места, где он мог гарцевать, но Галина и ее лошадь отгоняли его обратно.

Их извилистый путь заставлял Бригиду задевать ветки со снегом, который падал на нее, и одежда промокла, вызывала дрожь.

— Мы можем остановиться? — крикнул Каспиан Галине. — Хотя бы переодеться. Бригида не привыкла ездить верхом, и снег…

— Нет, — крикнула Галина, не оборачиваясь.

Кривясь, Каспиан открыл рот, но Бригида коснулась его локтя. Он повернулся к ней, и гримаса чуть смягчилась.

— Это важнее, — она подняла почерневшую руку. Она терпела холод зимой на землях ведьм, а черная метка была неизвестной. Бригида не знала, что будет дальше, когда метка разрастется.

Что-то поменялось в его взгляде, Каспиан с болью смотрел на нее, а потом вздохнул и отвел взгляд.

Утро перешло в день, никто не проявлял дискомфорта, а ноги Бригиды пылали. Кроме коротких поездок на лошади Галины или на спине Демона, чтобы спасти Каспиана, она не бывала в седле.

Она проехала почти все утро верхом, порой делая перерыв, когда Галина осматривала сломанные ветви или следы. Прошли часы, и ее спина пульсировала болью. Чтобы отвлечься, Бригида смотрела, как зимний лес ее земель медленно сменяется чужим пейзажем. Деревья были такими же, как везде, но эти величавые дубы и сосны были чужими для нее. Та же река тянулась через ее земли ведьм, она и тут замерзла, сверкала в свете солнца, но казалась не такой.

Атмосфера тут изменилась. Она озиралась, искала источник, вызывающий тревогу в ее груди.

Искра опустила пушистый белый хвост и зарычала на миг, а потом взглянула на Каспиана и моргнула темными глазами.

Галина отстала, чтобы быть рядом с Бригидой.

— Ты чувствуешь это?

— Да.

Галина огляделась.

— Лес не спит. Нужно быть осторожными.

Деревья шуршали, хотя ветра не было. В отличие от деревьев на ее землях ведьм, эти ветки были без снега, хотя на земле его было много. Она кивнула и сжала косу. Спящий лес был с призраками время от времени, снами, но демонов, которые могли навредить людям, было мало. Но у просыпающегося леса сны и кошмары оживали, и они могли лишь надеяться, чтобы у этого леса кошмаров не было.

Они шли сквозь чащу, им пришлось разделиться. Демон поехал влево, а Галина, Каспиан и Стефан — вправо. Подул холодный ветер, вызывая дрожь из-за мокрой одежды. Каспиан потянулся за мечом, Стефан с тревогой озирался.

Свет играл на ветвях без листьев, тянущихся друг к другу, сплетающихся как нити, бросая разбитые длинные тени на снег. Она почти объехала рощу, пара футов отделала ее от других.

Стефан поднял голову, слабо улыбаясь.

— О, хоть солнце вышло.

Бригида тоже стала улыбаться, но… направление теней было неправильным. Она подняла голову.

Свет был от другого источника.

Она повернула голову…

Каспиан смотрел на сияющий лед, и его голубые глаза тускнели.

Это был свет бледницы. Демона. Они выглядели как шары света, ложные формы, которые заманивали путников сойти с тропы к смерти от мороза или в пасть ждущего хищника.

С ними не удалось бы бороться без магии.

— Галина! — Бригида прислушалась к шепоту косы, слилась с ним, подняла снег с земли стеной, что возникла перед ними, перекрывая свет. — Уводи их!

— Бригида! — возмутился Каспиан, но Стефан сжал поводья лошади, уводя их за Галину.

Искра побежала впереди них, комок шерсти, спешащий сбежать.

Бледницу можно было подкупить дорами, особенно едой и напитками, но… насколько мама рассказывала ей, никто еще не видел бледницу в ее истинном облике и выжил после этого.

Чары бледницы были разбиты стеной льда, Бригида спрыгнула с коня и вытащила сверток копченой оленины, которую ей сложила мамуся. Демон завопил, но она прижала палец к губам, успокоила его звуком.

Он топнул копытами, но притих.

Бригида подошла к стене льда, оказалась лицом к лицу с белыми глазами и такими же волосами, ниспадающими каскадом. Бледная кожа мерцала на идеальном женском теле. Ступни с кристальными ногтями медленно подошли к прозрачному барьеру.

Бригида опустила взгляд, дала двери растаять во льду, и пряный запах гвоздики защекотал ее нос. Она отвела взгляд от лица бледницы, поклонилась.

— Лесной дух, госпожа леса, мы делаем это подношение еды и просим о безопасном проходе по твоему королевству.

Она опустилась на колени в снегу, осторожно опустила сверток, низко поклонилась, коснувшись лбом холодной земли, дрожа в тишине.

Она не знала, могло ли хватить этого свертка оленины, чтобы заплатить за их группу. Она могла только надеяться.

Ее сердце поднялось к горлу, дико билось в тишине, пока тихие шаги не зазвучали по снегу.

Тень упала на нее.

Бригида дрожала, волоски на шее встали дыбом.

Тень росла… а потом пропала.

Она не посмела подняться, но тени на земле снова были тенями полудня. Неестественный свет пропал.

Она чуть приподняла голову.

Сверток пропал, остались только узкие следы.

Бледница приняла их подношение.

Бригида радостно выдохнула и оглянулась на Демона. Он вскинул голову, убрав прядь гривы с глаза.

Она встала на дрожащих ногах, отошла к нему, сжала его шею, уткнулась лицом в его гриву. Она и раньше сталкивалась с демонами, но у нее не было иммунитета мамы или Галины перед ними. А в бодрствующем лесу на чужой земле она не знала, чего ожидать. Она рассчитывала на знания матерей, которые они ей передали, и на советы Галины.

«Спасибо, мама и мамуся. Вы снова меня спасли».

Лай донесся из-за сосен. Ей нужно было найти остальных.

Бригида попыталась забраться в седло Демона, но почерневшая рука не слушалась, и она съехала на землю. Она смотрела на дрожащую руку. Это был эффект метки или волнения?

Демон опустился для нее, склонил голову и ждал. Прошептав благодарность, Бригида забралась в седло и последовала за двумя следами лошадей, оставленных остальными.

Каспиан впереди вытоптал выемку в снегу, водил варежками по волосам. На фоне черной соболиной шерсти его шубы его волосы были как светлый янтарь, как летнее пшеничное поле. Он то тянулся к рукояти меча, то сжимал ту ладонь в кулак. Хоть его учили сражаться, его сердце выражало себя в мазках кисти и эмоциях, запечатленных краской, а не в кровавых взмахах меча.

— Я поищу ее, — сказал Каспиан Галине.

— Ты не справишься с бледницей. Она — дочь Эвы. Она разберется, — Галина смотрела на него свысока, сжав лук в руке.

— Но дело не только в этом. А…

— Мамон, — Галина зевнула.

— Слушай, — Стефан прошел к ней. Искра легла на снег рядом с ним, едва заметная из-за белой шерсти, выделялись только нос и глаза.

Каспиан замер, опустил руки и сделал пару шагов к Бригиде.

— Ты тут, — выдохнул он, приблизился и сжал уздечку Демона. — Ты в порядке?

Галина закатила глаза.

— Я говорила ему, что ты знаешь, что делать, но он все равно рыл ногами землю.

Каспиан мрачно взглянул на нее и тряхнул головой.

— Мы столкнулись с существом, похожим на быка и собаку, которое думало, что мы хотели украсть его монеты? — он нахмурился, будто пытался осознать это. — Но Галина дала огонькам увести нас, чтобы то чудище успокоилось. Я хотел убедиться, что ты… не забредешь на территорию мамона случайно.

Он заботился о ней. Она сжала его ладонь.

Но Галина постаралась. Было проще уйти с территории мамона, не трогать его, чем рисковать разгневать, ведь он яростно защищал свое. Не будь с ними Галины, Каспиан и Стефан были бы в опасности, пока она разбиралась с бледницей. Они только прошли в этот лес, а уже столкнулись с демонами и духами.

Галина пожала плечами и приподняла бровь, глядя на нее.

Стефан кашлянул.

— Может, нам отыскать укрытие? Я не хочу еще раз столкнуться с демоном. Галина говорила, тут живет ведьма?

— Да. Ее зовут Анита, — ответила Галина, — и ее дом неподалеку. Если кто и знает, что тут творится, то это она, — хоть новость была хорошей, тихий голос Галины и ее взгляд говорили о другом.

Мамуся учила ее, что, пока ведьма была на своей земле, лес должен спать. Но этот просыпался. Страх, который пробрался в нее, когда они прошли в лес, сдавил ее с силой.

Она не успела озвучить тревоги, Галина развернула лошадь и повела их мимо замерзших кустов и камней глубже в лес. Каспиан с вопросом в глазах переглянулся с Бригидой и похлопал Демона, а потом вернулся к своему коню.

Она присоединилась к нему и Стефану, они следовали втроем за Галиной, озираясь. Никто ничего не говорил, тихо стучали копыта, порой шипел ветер среди голых ветвей. И только тихий хруст шагов Искры по снегу и падение снега с веток на землю добавляло звуки.

Прижимая ближе Косу Матери, Бригида слушала ее голоса, предупреждения, советы, мудрость старой крови ведьм Мрока. Но голоса было едва слышно, они были неуверенными, словно ждали советов от нее.

Ее ладонь болела, словно была обмороженной, или словно она часами колола дрова или толкла травы. Ее предшественниц проверял так Велес?

Или она была первой ведьмой Мрок, взявшей Косу Матери, покинувшей свои земли? Кто-то еще выносил ее из леса и Чернобрега?

И ее земли… были без имени. Ведьмы Мрока не назвали лес, не присвоили его, хотя земли ведьм были ее, как мама. Она принадлежала им.

Ведьма этого леса будет как она, как ее матери? Кроме них и порой заглядывающих охотниц, как Галина, она не встречала других ведьм. И волнение соревновалось с тревогой.

Но если лес проснулся, произошло что-то ужасное. Ей было не по себе от мысли, что ее матери могли тоже столкнуться с такой катастрофой. Она прибыла сюда, чтобы избавиться от метки беса, отыскать леди Рубина, но ее долгом перед Мокошей было помочь лесу и его ведьме.

Галина впереди подняла руку, и они остановились. Она сильнее сжала поводья Демона. Что такое?

Впереди был дом, похожий на ее родной дом. Соломенная крыша и темное окно, но домик был чуть меньше, чем их, а сад был больше, ограда была из сложенных камней, голые фруктовые деревья летом точно бросали тень на домик, спасая от жары. Но амбар для зверей был открыт, был пустым, и дым не поднимался из трубы. В такую погоду внутри точно было холодно.

Галина спешилась, и стало видно дверь дома. Открытую дверь. Снег собрался на пороге.

Что-то сжалось в ее груди, сердце билось близко к коже, причиняя боль. Деревья тут были слишком близко, корни тянулись к дому, словно хотели его захватить. Тут сильнее ощущалось, что за ней следили из леса. Что случилось, что разбудило этот лес?

Галина побежала к двери.

Бригида спрыгнула с седла и последовала за Галиной, но Каспиан коснулся ее руки.

— Не надо, — шепнул он, уголки рта были опущены. Он был серьезен.

Он, похоже, догадывался, что было в доме. Она не хотела в это верить.

— Я иду туда. Я могу помочь, — она поправила косу.

Он печально покачал головой, но убрал ладонь с ее руки.

— Тому, что ждет там, может помочь только Велес.

Зловещий шепот звучал от Косы Матери, сплетаясь в воздухе:

Не иди… Иди… Ее там нет. Лес проснулся… Пробуждение… Ее там нет. Ты не можешь помочь. Иди. Иди…

Она нахмурилась. До этого, когда она играла роль Жницы Смерти Мокоши, коса говорила с ней в унисон, хор голосов направлял ее, но теперь… они не совпадали.

Но она пойдет внутрь. Должна.

Открытая дверь манила ее, черная, как ночь, среди белой зимы. Прищурившись, Бригида пошла туда, прошла внутрь, и голоса ее косы жутко притихли.

Снег падал с обуви Бригиды белым на черное.

Все было черным. Черный камин без огня. Черный стол был перевернут. Черные тарелки и горшки были разбитыми на черном полу.

Это было неправильно. Все было неправильным.

Галина стояла в центре, сжав голову руками. Она отпрянула, и стало видно алтарь Мокоши, ставший пеплом. И на полу были разбросаны, словно игрушки, обрывки обгоревшего Пояса Золотого паука, сломанная пополам Коса Матери. Сердце Бригиды билось в горле.

Это место… напоминало ее дом.

В бурю его окутало белым, скрыв обгоревшие останки внутри…

— Это сделал демон? — спросил Каспиан за ней, стоя на пороге. Он не вошел, и в его стиле было держаться в стороне из уважения.

— Нет. Это были жители деревни, — Галина подняла Паука Мокоши в саже с пояса, ее пальцы с любовью погладили его. — Не стоило оставлять ее одну, — сказала Галина и зажала рот рукой.

Это сделали жители деревни?

Она была далеко от дома, но было легко представить, что деревня тут была похоже на Чернобрег. Такие же люди, как там, жили рядом с землями ведьмы.

Как они могли?

Бригида не хотела верить, но после того, как стражи Рубина направили на нее мечи, она не могла отрицать. В Чернобреге были такие, как Дариуш, которые были бы рады, если бы она пострадала.

Но где была Анита? Хоть домик был разрушен, не было следов ни живой, ни мертвой ведьмы. А если она убежала, и они сожгли только ее дом?

Но, учитывая реакцию Галины, может, она что-то упускала…

— Ты хорошо ее знала? — тихо спросила Бригида.

Галина долго молчала, гладила Паука Мокоши, а потом очень медленно кивнула.

— Мы встречались пару раз за годы. Она была старшей, у нее не было дочери-преемницы. Когда я видела ее в последний раз, она говорила, что жители деревни странно себя вели. Я предложила помочь, защитить ее, но она убедила, что справится сама. Она доверяла им, а я доверяла ей. Но им нельзя доверять, я должна была это понимать.

Каспиан неловко переминался за ней.

Но если Галина считала, что жители убили Аниту… как? Что они сделали, чтобы одолеть ведьму на ее земле?

— Как они могли это сделать? А как же гнев крови?

Галина с горечью фыркнула.

— Ты недооцениваешь их вид, маленькая. Мы сильны, но все равно люди. У нас тоже кровь.

Ее пальцы покалывало, она посмотрела на почерневшую ладонь. Этот сгоревший дом попался им не случайно. Боги посылали знаки. Это было предупреждение? Она притянула косу ближе.

— Я бы никогда не навредил Бригиде, — сказал Каспиан.

— А твои соседи, твоя семья и друзья? — Галина посмотрела на Стефана, тот выпрямился с серьезным видом, но они не спорили с ней. — Я так и думала. То, что тебя не убьет один волк, не значит, что и остальные такие.

Она хотела сказать, что это не так. Но рука болела там, где ее сжимала мама, ее предупреждали много раз за годы. Мамуся держала ее почти всю жизнь в границах их земель ведьм.

У них всех была сила Мокоши, но это был дар, а не право. Им было запрещено вредить паукам, воронам, овцам и женщинам, ведь все были под Ее защитой. Толпа женщин и мужчин пришла за Анитой, и она поставила выполнение приказов Мокоши выше своей жизни?

Но почему жители деревни пошли против нее?

Как Жница Смерти, она была уважаемой в деревне, но это уважение могло стать страхом? Таким страхом, что они пошли убивать Руку Мокоши?

Мама и мамуся направляли ее и оберегали, но как жила эта одинокая ведьма, Анита? Она сама страдала от страха, тревоги и одиночества? Она делала вид, что это не существовало? Она доверяла жителям так, как мама просила ее не делать?

Ком появился в ее горле, она сжала флакон озерной воды. Часть нее всегда считала себя защищенной силой, данной мне Мокошей. Но вдруг эта ведьма тоже так думала и умерла из-за этого?

Галина опустилась на колени перед алтарем, склонила голову в молитве. Бригида тоже подошла к сожженному алтарю, стряхнула обломки, опустила обгоревшие лоскуты пояса и обломки косы на него.

Голоса в ее Косе Матери звучали несметным количеством, предлагали советы и вопросы, силу и страх, помогали ей, когда было нужно. И эта коса ведьмы была такой. Оставлять ее на полу, разбитую, было как лишать ее заслуженного уважения и доброты.

Она опустила ладонь на ту косу.

«Коса Матери, спасибо за то, что направляла множество жизней. Пусть ведьмы, которых ты вела, и жизни, которые ты спасла, найдут тебя в следующем мире».

Ей ответили тихие стоны, полные боли.

— Бригида… — начала Галина, ее голос был мягче, чем раньше.

«Если я могу чем-то помочь…».

Аура нежного белого света окружила куски косы.

Бригида охнула, поднялась на ноги, а призрачные лица появились из света, летели друг к другу. Десятки покидали обломки, облако призраков пронеслось между ними.

Взволнованная, Бригида могла лишь смотреть, пока последний дух не вылетел в облако, и свет не покинул обломки. Они будто выдохнули, а потом пространство между ними стало водой. Она заполнила все трещины, вспыхнула белым.

А потом Коса Матери стала целой.

Оставшаяся вода стала лужей на алтаре, сияла в оставшемся свете, стекла по бокам, оставляя полосы чистого дерева.

Никто не говорил, глядя в потрясении.

Мокоша починила косу Аниты, это было ясно. Говорили голоса и сила в ней.

Бригида смотрела на вторую Косу Матери, не мигая.

Галина охнула.

— Я никогда не видела… — она утихла.

Бригида не знала, как это назвать. Гримуар мамуси содержал записи о таком? Она отошла на шаг, половица скрипнула под ногой, и поднялось облачко пепла.

Хмурясь, Каспиан медленно подошел и опустился на колено, вытащил охотничий нож из-за пояса. Он поддел ножом доску и поднял ее.

Под ней лежал сморщенный кожаный мешок. Она без слов взяла его.

Внутри был гримуар Аниты.

Тревога покалывала кожу Бригиды. В гримуаре мог быть ответ на то, что случилось с Анитой.

Но это был не просто дневник, это было личное, и все же было бы холодно бросать его под домом, где его могли найти воры. У Аниты не было преемницы, но ее Коса Матери давала понять ответ.

Было неправильно открывать гримуар Аниты при всех. Что-то ужасное произошло тут, и оставаться не стоило. Им нужно было найти другое убежище, и это означало, что гримуар она заберет с собой.

— Видимо, тут мы не останемся, — сказал Стефан, серьезно глядя на обгоревшие обломки дома Аниты.

Искра заскулила, словно добавляла свое мнение.

— Нам нужно поговорить, — сказала Галина. — Одним, — она посмотрела на Каспиана и Стефана, который замер у порога.

Каспиан огляделся.

— Мы оставим вас.

Бригида кивнула, и двое мужчин ушли с Искрой, и кроме их удаляющихся шагов не было ни звука. Было неправильно посылать их в беспокойный лес, даже если они оставались в поле зрения на краю поляны.

Бригида благоговейно опустила Косу Матери Аниты в тайник под половицей. Если другая ведьма придет на эти земли, ей понадобится Коса.

Бригида закончила, вышла наружу. Вес взглядов давил на нее, беспокойство бегало под ее кожей, и она не могла ощущать себя безопасно, пока они не покинут эти испорченные земли. Или пока она не узнает, что на самом деле случилось с Анитой.

Бригида потирала руки и смотрела на Галину.

— О чем ты хотела поговорить?

Галина смотрела вслед Каспиану и Стефану.

— Эва рассказала о твоих отношениях с парнем. Поверь, я понимаю, — она опустила голову, на лице мелькнула улыбка. — Мужчины из деревни забавные, но… их использование ограничено.

Бригида покраснела.

— Я не знаю, на что ты намекаешь.

— Тот мужчина… — Галина выдохнула. — Он будет с тобой милым, пока… пока не получит то, чего хочет. А потом ты будешь для него ничем.

— Каспиан не такой, — Бригида покачала головой. Мама так говорила, но Каспиан не давил дальше общения. Она не знала мужчин до него, и он понимал это. Если бы он спешил и хотел… большего, было много женщин в деревне, которые согласились бы.

Когда-нибудь она будет готова. Должна… только она могла продлить род Мрока после мамы и мамуси. Но тот день еще не настал, и Каспиан уважал это.

— Они все одинаковые, — Галина отмахнулась, прищурила пронзительные глаза. — Мы их маним тем, что мы — другие, но в темноте, когда они добираются до нас руками, они понимают, что мы такие же. И когда мы становимся неудобными, происходит это, — она указала в сторону разрушенного дома.

Этого не будет. Каспиан всегда защищал ее и ее матерей, не давал жителям деревни навредить им. Он не стал бы позволять такому произойти с ними.

— Ты не знаешь его так, как я.

— Метка не замедляется, — отметила Галина. — Она уже миновала твое запястье.

Да, она продвинулась дальше. И покалывание стало хуже в ее пальцах, ладони и запястье, словно ее било молниями. Бригида спрятала ладонь в рукаве.

— Прячь, сколько хочешь, но ты знаешь, что твои дни сочтены. А в случае с Анитой я уже такое видела. Это распространяется как болезнь. Твой парень и его друг не особенные. Они услышат что-то плохое и нападут на нас. Ведьмы погибнут во всем регионе, а то и Низине. Если хочешь жить, тебе нужно идти со мной. Одной.

Одной?

— Без Каспиана мы не отыщем леди Рубина или беса. Я без него погибну, — сказала Бригида. — И они — мои друзья. Они не навредят мне или тебе.

— Мы можем взять собаку. Она принадлежала женщине, да? — Галина перебросила косу через плечо. — А твои «друзья» тебя погубят. Я обещала Эве, что помогу тебе убрать метку, но я не останусь, ведь не хочу, чтобы меня сковали во сне и сожгли на шесте, потому что стада овец заболели или у кого-то в подвале испортились консервы, — Галина пожала плечами и посмотрела туда, откуда они пришли. — Если ты так легко им доверяешь, сестра, то хотя бы следи за спиной.

Галина уходила? Вот так? После того, что сделали с Анитой, ее уверенность была сломлена.

Но без Галины разве она сможет защитить себя или Каспиана и Стефана? Ее сердце билось в горле.

— Как я буду биться с бесом без тебя?

— Ты не обязана. Иди со мной, если не хочешь делать это сама.

Каспиан и Стефан задержались на краю поляны, оглядывались в ее сторону. Каспиан надеялся, что она найдет его мать. Без Галины они будут хуже знать землю, и сражаться с демонами будет сложнее, ведь у них было меньше знаний и способностей.

Но кровь Каспиана сильнее всего вела к леди Рубина, и так она могла найти беса. Бригида сжала сосуд озерной воды почерневшей ладонью. Покалывание угасало.

Она была ведьмой Мрока и нашла Джулиана, хотя шансов почти не было.

Она умела искать, мама ее хорошо научила.

И ей нужно было убить беса, чтобы убрать метку.

Она плохо знала Галину, но когда леди Рубина была в опасности, Галина бросила ее умирать. И она говорила, что предлагала Аните защиту, но вдруг она посчитала ее пропащим делом и тоже бросила судьбе?

Для Галины, когда появлялся выбор между ее жизнью или другой, было ясно, что она выберет. Но Каспиан был готов отдать себя русалкам, чтобы спасти ее и деревню. Стефан отважно пытался защитить его от толпы. Они были смелыми, настоящими друзьями.

Если ей нужно было выбрать между Галиной и друзьями, ответ был очевидным.

— Спасибо за помощь. Я останусь с друзьями.

Галина тяжко вздохнула и покачала головой.

— Как хочешь. Ее волей, Бригида.

— Ее волей, — она опустила голову, прощаясь, Галина повернула лошадь и уехала. Она пропала за заснеженными соснами беззвучно.

Бригида подавленно повела Демона к Каспиану и Стефану.

— Нам нужно уходить отсюда.

— А Галина? — Каспиан нахмурился.

— Мы… решили пойти разными путями, — она не хотела упоминать подозрения Галины, что они убьют Бригиду во сне.

— Жаль. Она так мило постоянно хмурилась, — насмешливо улыбнулся Стефан.

Его шутка была неплохой, но Бригида не смогла улыбнуться. В этом месте улыбаться было неправильно.

Ее ладонь сжала гримуар. Потерять Галину было неожиданно, но она надеялась, что в гримуаре Аниты были ответы.

Стефан отвел взгляд, уголки губ опустились.

— Идем? — спросил Каспиан.

— Да, — она хотела покинуть этот лес как можно скорее.

Они вернулись на лошадей и поехали, ориентируясь на гул кровной связи Каспиана. Она постоянно оглядывалась на сгоревший дом, пока он не пропал за деревьями и снегом.

Тропы извивались, Бригида старалась вести их из леса по следам зверей. Но свет дня угасал, и им нужно было укрытие.

— Боги, этот лес когда-нибудь кончится? — буркнул Стефан, обмякнув в седле.

Ее спина ныла и была с ним согласна. Но Бригида не остановится, пока они не покинут лес.

— Жалеешь, что поехал со мной? — дразнил его Каспиан.

— Только за это? — Стефан покачал головой. — Я дурак, потому что подружился с тобой, лордик.

Каспиан улыбнулся, и, несмотря на ужасы дня, Бригиде стало легче.

Крик сотряс воздух.

Ради всего…

Бес? Наверное.

Но женский голос…

Каспиан тут же устремился на звук. Бригида сжала бока Демона и помчалась туда, откуда звенел женский крик.

Сердце Каспиана оглушало. Мама была в опасности. Она могла умирать. И он не замедлится, пока не доберется до нее.

Широкий след крови покрывал снег, местами его размазали отпечатки больших лап. Он замедлился, шел по следу, боль сдавила грудь.

Чем дальше он ехал, тем больше алого смешивалось со старой, потемневшей кровью. Это было место смерти, и оно было таким давно.

Была ли на снегу кровь мамы? Это мог быть ее крик? Или это была кровь другого несчастного?

Жуткие следы оборвались у зияющей пасти пещеры на небольшом холме. Серые сосульки обрамляли вход, будто клыки зверя, а внизу были кровавые отпечатки.

Волоски на его шее встали дыбом. Воздух тут был заряженным, опасным и зловещим. Это было логово хищника.

Или беса.

Потными ладонями он сжал рукоять меча и вытащил его. Он еще не убивал мечом, но, молния Перуна, если у беса была его мать, этот клинок попробует кровь.

Вопль пронзил воздух, за ним раздался скорбный вой беса.

«Перун, дай мне силу».

— Каспиан! — голос Бригиды.

Он оглянулся на нее, на ее решительное выражение лица. Сила исходила от нее волнами, глаза яростно сияли, и сосуд на шее искрился как звезда.

Он не был один. Вместе с Бригидой и Стефаном он справится с бесом и спасет маму.

— Отвлекайте его, пока я буду его убивать, — сказала Бригида с властью капитана стражи. — Если посмотрите в его глаза, он может вами завладеть, так что осторожно.

Каспиан кивнул, горло сжалось, и он не мог говорить. Вот и все. Логово беса. Бригида и Стефан скрылись за поваленным деревом.

Каспиан пригнулся и скрылся за кустом. Его толком не скрыло, но это и не требовалось. Он сжал рукоять меча, отломил другой рукой ветку куста и бросил к входу в пещеру.

Ветка задела сосульку с тихим звоном.

Острый шип упал на землю и разбился, звук разнесся эхом, усиливаясь пещерой.

В глубине теней пошевелилась фигура.

Стефан подобрался к другой стороне пещеры с большой веткой, которой бил по земле.

Стук когтей по камню стал ближе.

Каспиан отломал еще пару веток, выдавая свое положение.

«Выходи, чудище», — он шумел, пока Стефан двигался на нужное место.

Стефан поднялся по склону холма, обошел вход в пещеру и притаился у вершины с мечом, присев на корточки.

Из тьмы появилась морда, похожая на волчью, покрытую густой волнистой черной шерстью, серо-черная губа оскалилась, раскрывая острые зубы длиной с пальцы.

Стефан посмотрел на Каспиана с вопросом во взгляде.

Каспиан взглянул на Бригиду, та кивнула на основание холма, и Каспиан кивнул Стефану.

Стефан спрыгнул и вонзил клинок в спину демона.

Тот встал на дыбы, ударил по Стефану желтыми когтями, но Стефан откатился.

Демон был спиной к Каспиану, и тот бросился и вонзил клинок в бок демона, вырвал оружие и отскочил.

Он оказался перед острыми белыми зубами. Второй демон появился и пещеры.

Он выглядел так же, зарычал и бросился к нему.

В последний миг Каспиан перекатился и отполз, чтобы подняться на ноги, но снег не давал опоры. Он впился пальцами в снег, ломая ногти об твердую замерзшую землю.

Перед его лицом вода вырвалась из земли и отбросила демона. Вокруг демона выросли сосульки, как копья, пронзили его тело, и кровь пролилась на белый снег.

Каспиан повернул голову к Бригиде. Вода собралась вокруг нее живым плащом. С косой в руке она поднялась к входу в пещеру с пугающим спокойствием, Искра скулила за ней.

— Я думал, демон был один? — Стефан подбежал к нему и поднял его на ноги.

Бригида подошла к первому демону, тот поднял волчью голову из лужи густой красно-черной крови на снегу. Она взглянула на косу, клинок стал длиннее из-за льда.

С удивительно умелым взмахом алый забрызгал ее лицо, голова демона упала на землю.

— Вилколак, — холодно сказала она, заглядывая в пещеру. — Человек, ставший демоном-волком. Это не бес, отметивший меня. Но их укус заражает. Будьте начеку.

Было что-то неземное в ней, когда она призывала магию, но это ощущалось… правильно, словно это была ее правда, такой ее создали боги.

Вой разнесся эхом среди сосен, а за ним еще и еще. Больше демонов?

Из зимнего леса вышло несколько вилколаков, будто черные тени, глаза сверкали красным.

Они со Стефаном встали спиной к спине, вытащили мечи. Бригида окружила их стеной льда.

Их было не меньше шести. Могли ли они выжить? Хватит ли Бригиде сил?

— Выход лишь один, — пробормотал Стефан.

Бригида кивнула.

Обратного пути не было. У Каспиана был только меч в его руке, и он не позволит погибнуть еще кому-то из любимых людей. Он вытер пот с ладоней о тулуп, поправил хватку и расставил ноги. Биться или умереть. Он не был готов умирать этой ночью.

Вилколак отделился от стаи и стал ходить вокруг них, приближаясь.

Бригида взмахнула рукой, и лед вырвался из снега. Она отбросила вилколака к его стае. Дуга капель воды сверкала, они замерзали и падали на землю.

Второй и третий вилколак напали схоже, приближались с боков. Им не давали сойти с места.

Каспиан сделал выпад мечом, но вилколак извернулся в воздухе, и меч промазал.

Вилколаки завыли, голоса поднялись к небу, сотрясали голову Каспиана, разгоняя мысли.

— За меня! — Бригида махала почерневшей ладонью, метка доставала уже до локтя.

Она сжала сосуд на шее, губы двигались без звука, вилколаки были все ближе.

Еще один отделился от стаи, поспешил к ней. Каспиан встал между ней и вилколаком, сделал выпад, когда тот прыгнул.

Его залила горячая кровь. Его меч вонзился глубоко в грудь вилколака. Тот содрогнулся, чуть не вырвав руку Каспиана. Он упал на землю, и Каспиан упал с ним, прижатый весом.

Шум звучал в его ушах.

Вода пролетела над ним и обрушилась перед вилколаками, отгоняя их, словно река, вылившаяся из берегов.

Вилколак на нем попытался впиться в его руку, но Каспиан повернул клинок к его сердцу.

Вилколак завопил с болью, но хватка не ослабла, хотя волна давила на него. Существо хотело жить. Когда-то это был человек.

— Каспиан! — предупредила Бригида. — Ты должен…

— Знаю! — он вытащил охотничий нож и ударил по когтям, впившимся в его рукав, чтобы демон не смог укусить его и превратить в такого же.

Когти отпустили рукав Каспиана, кровь залила его одежду, сердце вилколака все еще качало его кровь. Алые глаза посмотрели на него, тускнея.

«Пусть вороны Мокоши унесут тебя к покою…».

Стефан оттащил его от волны, и Каспиан смотрел, как вода замерзала на безжизненных телах на земле.

Все застыло, Бригида поставила ногу на лед, снег появлялся под ее шагами. Она взглянула на косу, клинок снова удлинился льдом, и она подошла к оставшимся телам, отрубила огромным лезвием головы.

Его окровавленные ладони дрожали.

Он пытался вытереть их о снег, но кровь уже запятнала его ногти.

Лежа на земле, обезглавленные вилколаки казались маленькими и беспомощными. Стефан вытащил клинок из трупа с влажным хлопком и вытер о снег, а потом убрал в ножны.

Рана на ноге Стефана кровоточила.

— Тебя укусили? — спросила Бригида спокойно, пока окровавленный лед на ее косе таял.

Стефан оторвал зубами полоску от рубахи и стал перевязывать рану.

— Нет, порезался о камень. Я справлюсь. Вы как?

— Я в порядке, — ответила она и перевела взгляд со Стефана на Каспиана. На миг ее взгляд словно стал темнее, а потом прояснился. — Каспиан? Ты ранен?

Она сжала его ладонь своей.

Ее почерневшая ладонь на его окровавленной. Они были странной парой. Он не мог смотреть в глаза Бригиды, не хотел показывать, как сильно был потрясен. Его не беспокоило то, что он убил вилколака. Иначе он погиб бы. Но вид умирающего вилколака пробрал его до костей. Если когда-то это был человек, он стал вилколаком по своей воле? Или его заставили, и теперь он умер…?

А Бригида? Она убивала, словно это было легко. Словно зарезала курицу на ужин. И она делала это с умением хищника.

Жители деревни шептались о нападении на ведьм, но то были дураки, которые не видели ее силы. Потому что они не понимали, что были мухами, что гудели про то, как полетят в паутину паука. Она легко обезглавила демонов. Что ей могли сделать люди?

То, что забрало жизнь Аниты, несмотря на подозрения Галины, не могло быть просто толпой людей. Бригида была юной ведьмой, и если старшая и опытная Анита была такой по силе, толпа была бы для нее пустяком.

— Каспиан? — тихо спросила Бригида, моргнув сиреневыми глазами.

— Я в порядке, — он отодвинулся от нее, посмотрел на след из крови на снегу. Тут не было демона, что напал на Бригиду и маму, но он слышал женский крик. — Нужно обыскать пещеру.

Он встал своими силами, взяв себя в руки, и прошел к пещере. Мерзкий запах разлагающейся плоти ударил по его лицу.

— О, кошмар, — сказал Стефан.

Каспиан закрыл рукой рот и нос и прошел внутрь.

«Прошу, всемогущий Перун, пусть мама будет тут и живой».

Что-то хрустнуло под его ногами.

Кости лежали на земле, на некоторых осталась гниющая плоть, другие были обглоданы… зверями, как он надеялся. Его сапог задел наполовину съеденную ладонь.

— Молния Перуна, это…? — он искал остальное, разум с трудом осознавал, что видел.

— Просто иди, — Бригида вышла вперед, высоко подняла голову, хоть лицо лишилось красок. Ей было неприятно, но она не визжала от ужаса и не убегала.

Он сглотнул, желудок сжимался, пока он шел за ней. В глубине пещеры тьма мешала видеть.

Тихое скуление донеслось от комка на земле.

Каспиан упал рядом на колени, сжал нежную ладонь.

— Мама?

Было сложно различить черты в темноте.

— Уходим отсюда, — сказала Бригида.

Он обхватил талию женщины, ощутил влажное тепло. Его сердце трепетало в груди, хрупкое тело в его руках дрожало. Только бы не было поздно…

Он поспешил на серый свет дня, не мог смотреть на лицо женщины в его руках. Она дышала медленно, а потом перестала. Он зажмурился.

«Только не это, прошу».

— Каспиан… — нежно сказала Бригида.

Он открыл глаза.

Девушка с золотистыми волосами глядела на небо, не мигая, голубыми глазами. Над ее сердцем была кровавая рана. Роксана. Он отдернулся, перестал дышать.

Нет.

Незнакомка.

Не мама. Но человек, жизнь.

Он выдохнул, опустил тело девушки на снег. Ей было еще рано умирать. Как Роксане.

Каспиан отвел взгляд, но все равно видел перед глазами тело Роксаны на столе в доме в лесу, ее золотые волосы были спутаны.

— Мы опоздали, — прошептала Бригида с дрожью в голосе.

Он впервые ее такой слышал… от этого его грудь болела, плечи опустились.

Почерневшей рукой она убрала золотистые волосы с лица девушки. Она была опасной минуты назад, а теперь была любящей, заботливой и горюющей.

Где-то между первобытными предками и настоящим в людях умер холодный прагматизм, но остался в Бригиде, в ее семье. Процветал. Когда нужно было убить, чтобы не умереть, она не колебалась. А когда нужно было защищать тех, кого велела богиня, она делала это всем сердцем.

Глупые жители деревень, решавшие состязаться с ведьмами, могли сразу отправляться к Велесу, ведь победитель в бою их ненависти и силы ведьм был понятным.

Но хоть Бригида была сильной, черная метка поглощала ее руку, поглощала ее. Пожирала заживо, и у нее были только он, Стефан и она сама, чтобы найти и одолеть беса, отметившего ее. И черная метка уже была на половине пути к ее сердцу.

Время было на исходе для его мамы и Бригиды.

Они сожгли тело девушки, от одежды Каспиана воняло дымом, кровью и Перун знал, чем еще. Почти целый день прошел, а они так и не нашли ответы или маму. Радовало лишь то, что они покинули лес, отправились к ближайшей деревне, чтобы сообщить о смерти девушки.

Вдали он заметил дом на ферме, но из трубы не поднимался дым. Может, тут кто-то жил, и они могли передать трагичную новость. Но близилась ночь, им нужно было укрытие. Он предпочел бы четыре стены.

Бригида и Стефан кивнули ему, и он подъехал ближе. По пути он заметил раскрытые двери амбара. Снег там был нетронутым, высоко засыпал дом. Никто тут не жил какое-то время. Ходили слухи о голоде, испорченных посевах, из-за чего многие с трудом могли выжить в Гранате. И что лорд Гранат собирал с них так много дани, что им не хватало еды для себя. Куда делись эти люди? Ушли или погибли, как ведьма из леса?

Каспиан спешился и отбросил снег от двери ногой, приоткрыл ее и заглянул. В центре стоял дубовый стол, с одной стороны — кровать, в холодном камине валялся пепел.

Слой пыли покрывал все поверхности. Тот, кто жил тут, покинул дом давно.

Он поманил Бригиду и Стефана ближе, их утомленные лошади пробрались сквозь сугробы к нему.

— Никого не видно, но, похоже, мы можем тут заночевать.

Под глазами Бригиды были темные круги, ее кожа стала бледнее. День был долгим для всех них.

Стефан спрыгнул с седла, приземлился и скривился.

— Как ты? — Бригида посмотрела на его ногу. Кровь пропитала ткань, которой он перевязал рану, и штанину.

— Ничего серьезного, но рана глубже, чем я думал, — Стефан улыбнулся, но с трудом. Его лицо было напряженным.

— Иди внутрь и займись раной. Я разберусь с лошадьми, — Каспиан кивнул на дом.

— Точно справишься? Демон любит кусать, и…

Каспиан фыркнул.

— Думаю, с лошадьми я справлюсь. Я не дам тебе истечь кровью.

— Удачи, — Стефан скривился с болью, передал ему поводья и оперся на Бригиду, как она и предлагала. Он пошел с ней в дом, хромая, а Каспиан повел лошадей в амбар.

Внутри пахло гниющим сеном, лед покрывал землю. Каспиан шагал осторожно, провел лошадей в стойла, снял с них седла, накормил и укрыл как можно лучше.

Он сжег одежду, испачканную кровью демона, помылся, насколько мог в таких условиях. Но запах остался, и это лошадям не нравилось.

Когда он добрался до стойла Демона, его спина болела. Как Стефан делал это весь день в поместье?

Демон топал копытами, недовольно раздувал ноздри, танцуя в стойле. Он был вспыльчивым в хорошие дни. И пока не было ясно, был ли этот день для него хорошим.

Демон встал на дыбы, и Каспиан отшатнулся, чтобы его не сбило копытами.

— Ладно. Хочешь так, тогда голодай.

Он вышел из стойла с ведром овса в руке. Он надеялся, что так Демон уймется, как было с двумя другими лошадьми, но он ошибался. Стефан хорошо умел успокаивать Демона.

Родители всегда запрещали ему работать в конюшне, но он убегал делать это, когда появлялся шанс. Было что-то приятное в кормлении лошадей, их вычесывании, заботе о них. Он сделал почти все это сейчас, но успокоить Демона было сложно.

Но до этого он не справился.

Он не смог найти маму, не смог даже спасти ту женщину. Как он мог быть лордом, защищающим свой народ? Если он станет лордом Рубина, его регион будет полон пустых ферм, как тут? И жители будут пропадать неизвестно куда? Может, Велес все-таки проклял его.

Все, чего он касался, становилось пеплом. Люди, которых он любил, были обречены на смерть: Роксана, папа, мама, а скоро и Бригида. Даже Стефан был ранен, и кровь не останавливалась. Каждый раз, когда Каспиан надеялся, все рушилось, становилось хуже, чем раньше.

Он вытер пот со лба. За дверями амбара солнце опускалось за горизонт, делая небо розовым и лиловым, как заживающий синяк. Тьма медленно поглощала пейзаж.

Сколько закатов осталось перед тем, как проклятье поглотит Бригиду?

Демон возмутился, струи пара вырвались из его ноздрей. Он потянулся к ведру.

— Будешь слушаться? — но Каспиан уже знал ответ.

Демон топнул ногой.

Качая головой, Каспиан протянул ведро. Демон победил, уткнулся головой в ведро с фырканьем. Хоть кто-то был рад.

Наступила ночь, мороз усилился, и каждый вдох иголками проносился по легким. Он должен был пойти внутрь, но не хотел видеть вопросы во взглядах Бригиды и Стефана. Или терпеть их попытки утешить его.

Ему нужно было выпить, но сумка была на седле в стойле Демона. Молния Перуна, стоил ли риск того? Демон был пока занят овсом.

Он медленно прошел к дверце стойла. Демон дернул ухом, но не поднял голову от ведра. Каспиан опустил ладонь на дверцу и ждал.

Демон тряхнул хвостом, когда Каспиан вошел. Дверца скрипнула, Демон топнул ногой, придвинулся ближе.

Каспиан замер, был готов быстро отступить. Демон не отреагировал, и он осторожно потянулся к сумке. Он медленно попятился, потянув сумку за собой.

Демон поднял голову и фыркнул на Каспиана, уже прошедшего половину стойла. Успех.

Избежав гнева Демона, он быстро открыл сумку. Ладонь задела холодное стекло бутылки горилки, мышцы расслабились.

К счастью, он взял выпивку для такой ситуации. Пара глотков, чтобы успокоиться. Забыть кровь, печаль прошлой пары дней. Утихомирить мысли в голове. Ему нужно было только это, и он пойдет к остальным.

Он сделал глоток, горилка обжигала, стекая по горлу. Один глоток привел к другому, третьему. Холод уже его не беспокоил. Он мог задержаться еще немного. Еще пару минут.

Его ноги ослабели, он съехал по стене стойла, сел на гниющее сено.

Еще немного, и он пойдет.

У света огня Бригида сидела на коленях рядом со Стефаном, разматывала окровавленные полоски ткани на его ноге, стараясь не задевать его волосатое бедро, а смотреть только на рану, не выше. Туника, которую он носил, была длинной, все прикрывала, но если он подвинется…

Она еще не была так близка к мужчине, кроме Каспиана, но и они не бывали так близко. Но она не ощущала тот жар в животе, только румянец на лице.

— Ты не должна это делать, — прошептал Стефан.

Она взглянула на его лицо, но он смотрел куда угодно, но не на нее, пока она покрывала рану мазью, которая отгонит заражения и заживит. К счастью, мамуся сложила немного в ее сумку.

— Рана может заразиться, если я не помогу.

Он забрал у нее чистые бинты и мазь.

— Я за годы справился с множеством ран. Я же работаю с Демоном.

Он отвернулся от нее, и Бригида сцепила ладони на коленях.

— Тебя часто ранят?

Он рассмеялся, но без веселья.

— Можно и так сказать.

Лошади не могли его так ранить, верно? Они казались послушными, кроме Демона. Почему он часто ранился?

Она не успела спросить, он перевязал рану быстрее, чем смогла бы она. Ее рот раскрылся.

— Откуда ты знаешь, как это делать?

Все еще спиной к ней Стефан надел штаны.

— Мама научила. Она была целительницей.

Была — то есть, умерла? Что говорили в такой ситуации?

— Жаль слышать это. Так есть только ты и твой отец?

Его спина напряглась.

— Отца тоже уже нет в живых, — его сдавленный тон был не похож на обычный тон Стефана, словно слова обжигали его, и боль шипела под его веселой маской.

Она встала в неловкой тишине, не зная, что делать. Вопросы задавать не стоило? Его напряженные ответы означали, что разговор закончен? Она оскорбит его, если спросит?

Стефан повернулся и снова улыбался. И был одет, слава Мокоше.

— Хватит моих трагедий, — он отряхнул ладони. — Где наш лордик? Что-то он долго кормит и поит лошадей, — он тряхнул головой. — Я знал, что нельзя ему это доверять. Наверное, Демон наступил ему на ногу.

Теперь и Бригида поняла, что Каспиана долго не было.

— Может, ему не подошел ужин?

Стефан подавил смешок и вытер глаза.

— Я не должен смеяться, но очень хочу, — он прошел, хромая, к двери и схватил свой плащ. — Я проверю его.

— Нет, — она взяла его за руку и осторожно отвела к кровати. — Мне все равно, как хорошо ты перевязываешь раны, тебе нужно отдыхать. Я его проверю, — она опустила чашку горячего чая на столик у кровати, а еще большой кусок ржаного хлеба, копченое мясо и козий сыр.

— Повезло ему, — Стефан улыбнулся и взялся за еду, приподняв брови.

Он вдруг скривился, хотя пару секунд назад все было хорошо.

— Думаю, и другая моя нога болит… Может, тебе стоит проверить…

Она шлепнула его, закатив глаза.

— …просто проверить…

— Стефан! — возмутилась она, невольно рассмеявшись.

Ухмыляясь, он приподнялся на подушках, чавкая мясом.

— Что? К такому можно привыкнуть.

Она скрестила руки и недовольно смотрела на него.

Стефан тяжко вздохнул и махнул на дверь дома.

— Я буду в порядке. Приведи лордика, пока он не замерз насмерть. Или пока его не растоптал Демон.

Оглянувшись на Стефана, проверяя, что у него было все, что нужно, Бригида надела плащ, подняла капюшон и вышла наружу искать Каспиана.

Убывающая луна была красивой. Небо было ясным, и звезды искрились сверху. Это контрастировало с теми ужасами, что они видели сегодня.

Одеяло чистого снега покрывало землю, и ее сапоги хрустели им, пока она приближалась к открытой двери амбара. Серебристый свет луны падал на землю, лошади подняли голову в стойлах, тихо поприветствовали ее.

Было тихо. Слишком тихо.

— Каспиан? — робко и негромко позвала Бригида.

Ее сердце трепетало в груди. Это было глупо. Лошади выглядели спокойно. Если бы была опасность, по ним было бы заметно.

И все же воздух ощущался полным напряжения, может, из-за близкой смерти.

— Тут, — позвал Каспиан, сидя на куче сена в темном углу амбара.

Она рассмеялась. Так он был в порядке.

— Почему ты сидишь в темноте? Лошади навредили?

— Я просто хотел немного побыть один, — он глубоко дышал, отклонившись на стог сена.

— Мне оставить тебя?

Он фыркнул.

— Не глупи, — он махнул ей подойти.

Она села рядом, ее пальцы задели его ладонь. Он обвил теплой ладонью ее ладонь, и приятная дрожь пробежала по ее коже.

— Ты такая красивая в свете луны, — сказал он, в дыхании ощущался спирт. Он пил? Где он нашел выпивку?

Но его прикосновение согревало ее. Так было всегда, эта ночь не была исключением. Она переплела пальцы с его.

— О чем ты думал в эти мгновения уединения?

Он повернул к ней голову, взгляд был мягким.

— А если мы убежим вместе?

Его дыхание со спиртом ударило по ней.

— Это глупо, — она отодвинулась. — Нам нужно найти твою маму и беса, и…

Он прижал ладонь к ее лицу, большой палец погладил щеку. Ее спину покалывало.

— После этого, — его ладонь скользнула на ее шею, опуская капюшон, притягивая Бригиду ближе. — Зачем переживать о твоем мире, моем мире? Оставим их и найдем другой.

Его большой палец медленно гладил ее шею, она хотела закрыть глаза от этого ритма, ощутить, как он спускается по ее спине.

— Почему ты такая красивая? — он тряхнул головой и улыбнулся. — Я тебе это говорил? — он склонился ближе.

Что-то твердое до боли надавило на ее бедро. Пустая бутылка лежала возле его ноги. Бригида нахмурилась.

— Где ты это нашел?

Он прижал палец к ее губам.

— Нигде, — он посмотрел на дом и рассмеялся. — Только не говори Стефану. Ему это не нравится — напоминает об отце.

Лошадь тихо заржала, и Каспиан обвел линию ее челюсти, поднял подбородок. Мокоша, он был красивым. Волосы с оттенком золотых пшеничных полей, глаза цвета утреннего неба. Широкие плечи и руки с мышцами от тренировок с мечом. Ладони, которые знали твердость рукояти меча и нежность кисти.

Она мечтала об его губах на ее, о жаре летних лучей на ее губах, о ласке его прикосновения на коже. Она гадала, как будет ощущать его тело на ее, и каким будет священный союз Мокоши и Перуна на земле. Она мечтала об этом, да, и часто.

Но в ее мечтах она не представляла запах спирта, его невнятные слова или гнилое сено, куда он ее тянул. Она не представляла пустую бутылку между ними и его растущую привязанность к выпивке.

Бригида отпрянула, слабо улыбнулась.

— Нам нужно внутрь.

Он улыбнулся ей, удерживая ее взгляд, но ничего не изменилось. Он склонился снова, ее сердце колотилось в груди, по коже побежали мурашки. Что-то сжалось внизу, но слезы выступили на глазах, холодили в зимнюю ночь.

В ее мечтах она не представляла, что, когда он будет ее целовать, это будет пьяный мужчина в темноте. Их мгновения были полны эмоций, а теперь самый важный миг мог стать пьяной ошибкой?

Она выбралась из его рук, но он поймал ее за запястье.

— Бригида…

Она отдернула руку, смотрела на пространство между ними с потрясением.

— Что ты делаешь?

Он покачал головой, взгляд прояснился.

— П-прости, я не хотел…

— Не надо, — она подняла руку.

— Я поспешил, — мрачно сказал он, потер рукой лицо.

Поспешил? Так он думал? Она подошла к нему.

— Ты мог поцеловать меня в любой момент за последние недели, Каспиан. Я хотела этого. Желала этого. Мечтала об этом, — сказала она, склоняясь ближе, и его рот раскрылся, брови приподнялись. — В любой миг за недели, но не когда ты выпил.

Он облизнул губы и покачал головой.

— Просто…

Она снова подняла ладонь.

— Нет. Тебе не нужно напиваться, чтобы поцеловать меня. Я жду большего… требую большего, чем прикосновения бормочущего дурака в темноте.

Она не ждала его ответа.

— Я иду внутрь.

Без слов Бригида развернулась и ушла в дом.

Бригида крепко спала. Во снах были сгоревшие дома, окровавленные разорванные тела, лес, сияющий красными глазами. Когда она проснулась, кожа была липкой и потной. Она прижала тонкое одеяло к груди, тяжело дыша, глядя на темную комнату.

На полу еще спали Каспиан и Стефан, не зная о ее кошмарах. Искра лежала на ногах Каспиана, подергивая лапами во сне.

После случившегося в конюшне она только напряженно пожелала спокойной ночи и приняла кровать, которую предложил ей Стефан, они с Каспианом легли на полу. Она полистала гримуар Аниты в свете камина, пытаясь разобрать незнакомый почерк и загадочные записи.

Чары Аниты, которые сохраняли спокойный сон леса, не сильно отличались от чар в гримуаре Мроков, тут было даже на парочку больше. Не было ясно, хорошо ли она их выполняла. Не было ясно, почему она пропала, и лес просыпался. Может, ее отсутствие и породило кошмары Бригиды.

Она сжала сосуд озерной воды в поисках утешения. Это был кусочек дома на чужой земле, и когда она закрывала глаза, она видела озеро, откуда была вода, и недалеко были ее матери. Ее дыхание замедлилось, она открыла глаза.

Каспиан пошевелился под тулупом на полу, повернулся к Стефану, тихо посапывая. Если бы он не выпил, все могло сложиться иначе… Среди страха и опасности она могла отвлечься от всего, побыв с ним. Они сосредоточились бы на друг друге, прожили бы этот момент на полную.

Но вместо бури эмоций были колебания. И то, что он выпил для силы, ранило ее так же сильно, как меняло его. Она полюбила Каспиана, а не притупленное спиртом подобие с его лицом.

Но воротник приоткрылся на шее Каспиана, и Бригида сжала кулак, желая погладить его кожу, спуститься до ключицы, ощутить текстуру, жар, узнать, как изменится его дыхание, какой звук он издаст, как ответит на ее прикосновение.

Но, может, ее пальцы и не узнают ничего такого.

Рука болела, Бригида закатала длинный рукав. Черная метка миновала локоть. Она сглотнула ком в горле.

Случившееся с Анитой было загадкой, и гибель девушки из-за вилколаков была трагедией. Но со всем этим, а еще леди Рубина и черной меткой ответы не становились ближе. А время истекало.

Искра приподняла уши.

В окно постучали.

Каспиан и Стефан спали в паре шагов от нее. Бригида посмотрела на стекло.

Черная масса покачивалась в предрассветной мгле. Наверное, кикимора, недовольная состоянием дома? Когда все было в порядке, кикиморы плели нити и приглядывали за курицами, но дом в беспорядке портил кикимору, делал ее зловредной и жестокой.

Стук повторился, дыхание Стефана дрогнуло, но он продолжил храпеть.

Бригида выбралась из кровати, босиком подошла к окну. За мутным стеклом силуэт был маленьким — не кикимора, а крупная птица.

Она приоткрыла окно, подул холодный ветер, с ним влетела птица. Ворон.

Она закрыла окно, но птица села на изголовье кровати, что-то маленькое сияло в клюве.

Посланник Мокоши? Помощник? В испытании Велеса не было надежды на помощь.

Ворон бросил предмет на подушку перед ней.

Пуговица?

Глядя на ворона, склонившего голову, словно в кивке, она взяла пуговицу и повернула ее в руке. Нет, это была серебряная и резная брошь, еще и дорогая, судя по виду, и на ней было изображение рогатого змея. Символа Велеса.

Ворон каркнул и полетел к окну. Но, когда она подошла, он бросился к двери, стал летать под потолком, пока Бригида пыталась заманить его к окну.

— Что такое? — Стефан зажал руками уши.

— Как сюда попала птица? — закричал Каспиан поверх громкого карканья.

— Влетела в окно, — она манила птицу, но без толку. — Думаю, ворон пытается нам что-то сказать.

Может, окно было бы неудобным. Для нее. Ворон хотел, чтобы она шла за ним?

Кусая губу, она подбежала к двери, распахнула ее, впуская зимний ветер.

Ворон вылетел, но сел на ближайший столбик ограды и каркнул снова. Он точно хотел, чтобы она шла с ним, и она не собиралась отказывать посланнику Мокоши.

Искра тихо гавкнула, подошла ближе к огню и свернулась там, сонно следя за ними.

Бригида поспешила обуть сапоги поверх кальсон, которые согревали ее ноги под ночной рубашкой.

Стефан сел, потирая глаза и зевая.

— Что ты делаешь?

— Ворон хочет мне что-то показать, — она укуталась в плащ, проверила, что ворон еще ждал на ограде.

— Постой, я уточню… Птица была за окном, и ты впустила ее, решив, что она хочет нам что-то рассказать. А теперь она вылетела, и ты не закрываешь дверь, а хочешь пойти следом? — Стефан приподнял бровь.

— Да, — она кивнула, и он все понял.

Стефан хлопнул ладонью по лбу, но Каспиан ткнул его локтем, уже надевая сапоги.

— Доверимся ей, — трезво сказал он. — Она знает, что делает.

Их взгляды на миг пересеклись, и он быстро опустил взгляд на ее ноги. Но его нейтральное выражение лица не изменилось. Каспиан встал, застегнул камзол и взял тулуп.

Она вспомнила прошлую ночь, щеки вспыхнули, но он не выражал эмоций. Она отвернулась.

— Можете идти за мной, можете не идти. Но мне нужно понять, куда ведет ворон.

Не дожидаясь ответа, она схватила Косу Матери и вышла наружу, ноги погружались по колено в снег. Как только она приблизилась, ворон каркнул и полетел дальше.

Искра с неохотой следовала за ними, Каспиан и Стефан пошли за Бригидой, хоть и возражали до этого. Ворон прыгал впереди них.

Они прибыли на поляну посреди леса. Свежий снег укрыл место, свет раннего утра тепло сиял на нем. Поляну окружали плакучие ивы, их ветки сковал лед, и они свисали как нити с радужными бусинами. Вокруг было тихо, и волоски на ее шее встали дыбом. В центре была брешь, как возле ее дома. Рот Велеса.

Было что-то тревожное в месте, от этого кожа зудела так же, как в сгоревшем доме. Но это место было священным. Его аура не должна была ощущаться неправильно.

Ворон перестал каркать, когда она приблизилась.

— Мне не нравится это место. — Стефан переминался с ноги на ногу, дрожа под серым тулупом.

— Это Рот Велеса, — сказал ему Каспиан, хмурясь.

Стефан шумно выдохнул, с опаской глядя на брешь.

— Я бы хотел поесть, а не быть съеденным, спасибо, — юмор скрывал его страх высоты?

Ему не нужно было бояться, они не пойдут внутрь. Рты Велеса вели в мир внизу, она не собиралась спускаться туда.

Бригида посмотрела в брешь, крепко сжимая косу.

Крик разнесся эхом.

Она отшатнулась в ждущие ее руки Каспиана. Бригида оглянулась, и они застыли, глядя друг на друга.

Прошлой ночью он держал ее за руку, лицо было так близко…

«Скажи что-нибудь».

Но она отпрянула.

Почему ворон привел ее сюда? Что произошло в этом месте?

Оно было как-то испорчено. Воздух был не таким, загрязненным, но Бригида не могла понять, как именно. Галина говорила, что демоны захватили пробуждающийся лес. Мама и мамуся учили ее, что ведьмы сохраняли леса, берегли равновесие.

Стефан кашлянул.

— Ты можешь спросить у ворона, можно ли уходить?

Она хмуро посмотрела на него, и он поднял руки. Как он мог шутить, когда они только что слышали крик?

— То есть… если ты закончила со своим… поклонением? — он склонил голову.

Бригида повернулась к нему и махнула на Рот Велеса.

— Ты это не слышал?

Стефан нахмурился.

— Что не слышал?

Она раскрыла рот, но слов не было. Она посмотрела на Каспиана, но он покачал головой.

— Она в порядке? — шепнул ему Стефан. Искра прижалась к его ноге, сияющие карие глаза были полуприкрыты.

Бригида повернулась к пропасти. Крик был не оттуда. Она посмотрела на косу в руках.

Он был из Косы Матери. Она… кричала.

«Что тут случилось?» — спросила она у голосов, но они теперь молчали.

Ворон прыгнул к ней, качнул головой и резко улетел.

«Благодарю тебя, Святая мать, и спасибо Твоему посланнику».

Мокоша хотела, чтобы Бригида знала, что это важно, и она не собиралась игнорировать послание. Но как оно вязалось с происходящим? Велес послал ей испытание в таком месте. Может, Мокоша решила выразить поддержку?

— Дело серьезное, — сказал Стефан и коснулся ее предплечья. — Но впереди долгий день, нам нужно отдохнуть до рассвета. Так ведь?

Что случилось в этом лесу, во Рту Велеса тут? Мурашки не пропадали с ее кожи.

— Стефан… — тихо начал Каспиан.

— Нет, Стефан прав, — она поежилась, слыша крик в голове. — Идемте.

Она отвернулась от бреши, но, пока вела их к дому, не могла отогнать ощущение, что что-то или кто-то следил за ними.

Брать Каспиана за руку, чтобы услышать шепот его крови, было неловко, но они хотя бы снова отправились в путь, собрали вещи и забрали лошадей из амбара. Но Рот Велеса был все дальше от них, а она не могла перестать думать о нем.

Она убрала брошь в карман, но ее неправильность жгла сквозь ткань платья и кальсон. Мокоша попросила ворона принести это ей. Она должна была разгадать тайну.

Сны мамуси, сгоревший дом, Рот Велеса, черная метка на ее руке — в голове был словно тяжелый туман, такой густой, что она не видела ответы. Чем больше она думала об этом, тем дальше становились бес и исцеление метки, и ей нужно было с большим трудом сосредотачиваться на охоте.

На ее землях ведьмы, выслеживая лань в бурю, она могла вернуться, когда холодало, ухудшалась видимость, или когда она забредала далеко от дома. Но охота на беса вела их сквозь бури, а на кону была ее жизнь и леди Рубина, так что возврата не было. Ей нужно было игнорировать холод, вглядываться в туман бурь, слышать в зловещей тишине, уходя все дальше от дома…

Бригида пыталась слушать шепот крови Каспиана, но свежий снег скрыл все следы, какие можно было найти. Они ехали дальше, ветер усиливался, пронзал одежду, и она мерзла. Буря превратила белые сугробы в изгибы, поднимала облака снега, мешая идти и видеть.

За вуалью снега вдали сиял мягко янтарь. Стало видно двухэтажное здание с сосульками, окутанное снегом до крыши. Буквы на табличке выцвели так, что их не удалось разобрать.

Было заманчиво остановиться там, но Бригида поправила хватку на поводьях, вспомнила черную метку на руке под рукавом.

Глядя вдаль, Искра облизала свой нос, убирая с него иней, моргала от ветра. Даже с ее густой шерстью, ей нужно было согреться. И лошадям. И им всем.

— Буря становится хуже, — зубы Каспиана стучали. — Нужно остановиться, пока она не пройдет, — он поймал взгляд Бригиды с вопросом в глазах.

Она не хотела останавливаться. Но если кто-то должен умереть, то лучше она от метки, чем все они от холода. Она кивнула, но Стефан уже ехал к постоялому двору с настойчивостью голодного волка, отыскавшего труп.

— Слава богам, — крикнул он и ускорил лошадь.

Качая головой, она последовала, подавив смешок. Они прибыли к конюшне за домом, где мальчик пил что-то горячее, судя по запаху — чай. Как только Стефан вошел, мальчик опустил чашку, забрал их лошадей и плату от Каспиана. Стефан бодро собирал сумки, напевая, а они ждали. Его нога быстро восстановилась: мазь мамы творила чудеса.

На жилете мальчика сияла брошь — такая же, какую принес ей ворон.

Наверное, это было связано со Ртом Велеса, ведь символ был его. Может, она ошибалась, но ей нужно было проверить. Буря не привела их сюда, это сделала Мокоша.

Стряхнув снег с волос, Каспиан посмотрел на нее, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но опустил взгляд и пошел помочь Стефану с сумками. Мальчик с опаской поглядывал на нее. Может, если она похвалит его, он станет теплее? Так часто делали жители деревни. Она выдавила улыбку.

— Мне нравится твоя брошь.

Он нахмурился и коснулся ее, посмотрел на Бригиду, хмурясь сильнее.

— Ты знаешь, что это значит?

Она медленно покачала головой.

— Это символ тех, кто служит Господину Нижнего мира.

Велесу? Она это знала, видела рогатого змея, но кто сделал брошь? Кто раздавал их? И зачем?

— Неподалеку в лесу жила женщина. Знаешь, что с ней случилось? — спросил он со спокойным лицом.

Его слова вызвали холод на ее спине. Может, они зря сюда пришли.

Бригида сглотнула, взглянула на Каспиана и Стефана неподалеку.

— Женщина в доме?

Он кивнул и помрачнел.

— Она была плохой. Она призвала армию демонов, и они очистили ее.

«Очистили…».

Перед глазами появился черный внутри дом Аниты. Очистили. Пелена упала на ее глаза, и мир вокруг стал черным. Ее рука с меткой болела, словно гремела, как туча.

Гнев крови бушевал в ней будто безумие, будто слишком широкая улыбка на лице мальчика, насмешливый блеск его глаз, и черный шепот зазвучал в ее ушах. Голоса поколений накладывались друг на друга, тьма тянулась, углублялась, тихие слова были только для нее:

Они очистили ее… очистили…

Они. Они. Они.

Это были они.

…очистили. Они…

Рогатый змей… Рогатый змей… Они.

Рот Велеса. Рот…

Они очистили ее…

Черный шепот манил слушать, и Бригида протянула к нему руку.

Демон боролся со Стефаном, Каспиан держал одеяло, что содрогалось. Одеяло скрывало ее Косу Матери. Она звала Бригиду, и ее ладонь звала в ответ, хотела сжать…

— Миледи? — мальчик склонил голову, свет свечи выделял вены на его лице. Нити жизни, как пряжа, красная пряжа…

Ее глаза открылись шире, она попятилась, темная пелена пропала с глаз. Сильные руки сжали ее и подняли над полом.

— Моя сестра заболела от холода, лихорадка путает ей голову, — мрачно сказал Каспиан, его грудь гудела у ее щеки от каждого слова. — Тут есть целитель?

Что-то влажное щекотало ее ладонь: Искра лизала ее пальцы.

— Скажите папе внутри, он попросит у лорда, — осторожно сказал мальчик. — Но…

— Мы это сделаем! — громко перебил Стефан. — Слава Велесу, что мы добрались сюда, не то она лишилась бы надежды, — он вытолкал их из конюшни в бурю, в его руках были сумка и сверток из одеяла. Ее Коса Матери.

Она выдохнула с облегчением, потянулась к Косе, но Каспиан зашипел.

— Опусти меня, — приказала она.

— Нет, — он не смотрел ей в глаза, но сжал ее крепче, пока шел к дому со Стефаном и Искрой.

Нет? Бригида открыла рот, но он снова зашипел.

— У тебя лихорадка, помнишь, сестра? — процедил он сквозь зубы.

Глаза Стефана вспыхнули, но он отвел взгляд. Она сделала что-то не так?

Мальчик сообщил, что он — или его загадочные «они» — убил Аниту. Эта деревня не была ее ответственностью, но Мокоша будет рада, если Коса Матери уберет убийц, всех до последнего убийц одной из ее вида.

— Он не убивал ее, Бригида, — прошептал Каспиан, пока они поднимались по лестнице.

— Я не говорила, что он это сделал, — но он явно знал, кто это был, и она получила бы важную информацию, а потом наказала бы виновного. Она потерла руку, прогоняя боль.

Было неправильно так говорить, но Святая Мокоша хотела, чтобы ее ведьмы страдали, умирали без боя? Если навредить женщине, даже убившей ведьм, можно было лишиться даров Мокоши, но почему? Почему Мокоша позволяла злой женщине торжествовать над хорошей ведьмой?

Каспиан мрачно поджал губы, когда они вошли в дом.

Свет внутри ослепил Бригиду, она ерзала в его хватке, повернулась, чтобы его голова в снеге закрыла свет огня. Тепло и мягкий гул разговора заполняли комнату.

Но жители деревни не улыбались, не приветствовали с теплом, только прищурились с подозрением. В воздухе было почти враждебное напряжение, на груди у некоторых блестели броши с рогатым змеем. Они.

Эти люди убили Аниту?

Бригида вытянула шею, чтобы рассмотреть, но Каспиан развернул ее. Стефан говорил с хозяином дома — крупным мужчиной с руками толщиной со стволы дуба — упомянул целителя. Хоть лихорадки у нее не было, раз они сказали о болезни мальчику, приходилось играть дальше.

Хозяин гостиницы посмотрел на нее с оскалом.

— Комната будет готова через пару минут, но до этого держите ее подальше ото всех. Я не хочу тут вспышки болезни.

Стефан слабо улыбнулся, увел их к столику у камина, Искра тут же устроилась удобно, моментально уснула. Они сняли мокрые тулупы, а служанка подошла, кривя губы.

— Что-то вам принести? — на ее груди тоже была брошь.

— Немного пива… — начал Каспиан.

— Бигос и хлеб для всех нас, — перебил его Стефан, мрачно глядя на друга. Только охотничье рагу и хлеб. Стефану тоже надоело, что Каспиан выпивал.

— Мне ничего. Я не голодна, — ее желудок был как из камня со дна озера.

Служанка мрачно посмотрела на нее, кивнула и ушла.

Жар комнаты удушал. Многие смотрели на нее, окружали ее. Они. И Каспиан скрывал ее от них, словно больное животное, будто защищал их. Защищал врагов Мокоши?

Не ее долгом было изгонять их тут, но… если бы в Чернобреге жители деревни надели эти броши и навредили ее матерям, он занял бы их сторону? Он попытался бы удержать ее вдали от них?

Хозяин дома прошел к столу с кислым видом, бросил ключи на поверхность, не приближаясь. Когда Каспиан потянулся к ним, она вырвалась из его хватки.

Он попытался схватить ее, но она забрала ключи. Он начал вставать, но она обрушила ладонь на его плечо.

— Ешь, — сказала она холоднее, чем хотела, но не стала извиняться. Она сжала сверток с Косой Матери, повернулась и миновала хозяина дома, направилась к комнате, к которой подходил ключ.

Каспиан мон сидеть там и ломать хлеб в комнате с врагами Мокоши. Но она сделает только то, за чем сюда пришла. Согреется, переждет бурю, а потом убьет беса.

Каспиан проводил ее взглядом, потирая виски пальцами. Ему стоило идти за ней, или от этого станет только хуже?

— Я знаю, что ты напился ночью и что-то сделал с Бригидой, — Стефан пронзил его мрачным взглядом из-под темных бровей.

Он скрестил руки и склонился к столу.

— На что ты намекаешь, Стеф? Просто скажи.

Стефан покачал головой, но не отвел взгляд. Он хмурился.

— Твое пьянство переходит границы. Сколько еще ты будешь топить чувства в спирте?

Он сжал край стола, шумно дышал. Не суженую Стефана убили несколько недель назад. Не его отец лежал при смерти. Не его мать пропала, оказавшись у беса. Не женщина, которую Стефан любил, медленно погибала от метки демона.

— Сколько нужно.

Стефан склонил голову, приподняв темную бровь.

— А тебе нужно?

Игра слов. Он резко выдохнул носом и закатил глаза.

— И пока тебе «нужно», что это значит для всех вокруг тебя? — спросил Стефан. — А если, пока ты будешь пьян так, что не сможешь ходить, бес убьет твою мать при тебе? Как ты будешь с ним бороться?

Это не произойдет так. Стефан выдумывал.

— А если ты потеряешь сознание от выпивки и пропустишь последний вдох отца? Не успеешь к его постели?

Он посмотрел на Стефана. Это было глупо.

— А если бы прошлой ночью ты выпил еще немного больше и разрушил то, что у тебя с Бригидой?

— Что ты знаешь об этом? — парировал Каспиан и скрипнул зубами.

Стефан с пониманием поднял голову, но взгляд был мрачным.

— Так вот, что случилось.

Каспиан фыркнул и покачал головой, скрестив руки.

— Это не из-за выпивки. Мы не сошлись во мнениях.

— Так ты это называешь? — буркнул Стефан. — Удивлен, что она не побила тебя жестоким образом, который тебе даже представлять не надо, ведь ты видел, — Стефан удерживал его взгляд. — Ты уже сам не свой. Тебе нужна помощь, а не бутылка.

Был ли живой человек, который мог вынести потерю всех любимых, не найдя способ отвлечься?

— Это чтобы забыть. Днем и ночью я ощущаю потерю, горе и смятение, едва могу дышать от этого. И на пару часов я могу забыть и быть свободным. Стеф.

— Но забвение не исцеляет.

Он не ответил на это, сидел в тишине, голоса жителей деревни за столами неподалеку и треск огня наполняли комнату.

— Ты — мой друг, и я не хочу, чтобы ты пошел по дорожке моего отца. Ты лучше этого.

Отец Стефана напился и умер, но, что хуже, он оставил следы на Стефане, загнал его мать в раннюю могилу. Он портил жизни людей, которых любил, чтобы притупить старую рану выпивкой. Он был жалок, разрушал все из-за трагедии, и…

Он мог справиться со старой раной иначе. Он мог жить дальше, а не пытаться забыть.

Каспиан потер лицо. Стефан, конечно, был прав. И он это знал.

Но пережить потерю было не так просто. Боль грозила раздавить его.

— Но мне так тяжело. Так тяжело. Что мне делать?

Стефан мягко улыбнулся, такое бывало редко. Он раскрыл объятия.

— Иди ко мне. К Бригиде. Ко всем, кто заботится о тебе. И говори. Говори, пока слова не выйдут, пока ты не перестанешь вспоминать. Говори, пока не станет легче.

Он сжал губы, сглотнул. Было непросто пойти к кому-то и… говорить. У Стефана, Бригиды и остальных были свои жизни, дела, заботы, и не было времени слушать его жалобы, от которых ему стало бы лучше. И мужчины не полагались на остальных, чтобы стать сильнее. А если от этого они станут смотреть на него иначе?

Но… если не просить поддержки, он станет как отец Стефана.

— И найди себе занятие, — Стефан издал смешок. — Скажи, почему я перестал находить спрятанные картины в своей конюшне?

Рисуя, он постоянно возвращался к одной теме: Роксане. Было больно снова и снова, он пытался запечатлеть ее на холсте, но без толку, и… отступал. От нее. Но чему-то в его сердце нужно было прозвучать, и это можно было выразить только кистью. Может, это можно было выразить и словами.

Женщина кашлянула. Служанка. Слезы выступили на ее глазах, она опустила хлеб и бигос, шмыгнула носом и вытерла щеку. Она ярко улыбнулась Стефану и оставила их. Молния Перуна, Стефан проводил ее взглядом.

Каспиану хотя бы не пришлось отвечать. Он избегал взгляда Стефана, макая почти затхлый хлеб в бигос, толкая в миске квашеную капусту и разное мясо.

Люди за столиком рядом с ними вдруг встали и ушли.

Он поднял голову. Таверна опустела, осталось только несколько жителей.

— Что-то не так, — Стефан потянулся к мечу. Искра подняла голову, встала за ними, опустив хвост.

Несколько оставшихся мужчин встали.

Он вспомнил толпу, блеск клинка Агаты…

Нет. Не снова.

Он потянулся к мечу.

Жители подходили, и его грудь сдавило. Один из мужчин потянулся к Стефану, и тот ответил ударом, отбросил напавшего на пару шагов кулаком.

— Каспиан, шевелись! — крикнул Стефан.

Он вытащил меч и направил на жителей, что шли к нему. Чем они были по сравнению с вилколаками?

Он они не вытащили оружие.

Молния Перуна, они напали на Бригиду? Схватили ее во сне?

Он оттолкнул одного мужчину с дороги, другого ударил рукоятью меча по носу. Они схватили его за руку, пока он пытался пробиться к комнатам.

— Бригида!

Стефан растолкал мужчин перед собой, прошел к входной двери, но другие преградили путь.

— Мы не хотим проблем! Просто выпустите нас, — крикнул им Стефан.

Искра лаяла на чужаков, пятилась и скулила.

Дверь распахнулась, завыл ветер, снег ворвался в комнату.

Вошел высокий мужчина в черном плаще, окруженный стражей в броне.

Бригида вбежала в главный зал с косой в руке, посмотрела на Каспиана, Стефана, а потом на дверь.

— Боюсь, никуда вы не уйдете, — сказал лорд Граната, снимая капюшон.

Бригида сжала сосуд, готовая обрушить гнев крови, если нужно. Но стражи лорда Граната не вытащили оружие, не стали атаковать.

Не стражи…

Рядом с ним стояли юноша и девушка с русыми волосами и темно-карими глазами. У лорда Граната были такие же глаза. Это были его дети?

Юноша был красивым, с точеной челюстью и острыми скулами, высокий и широкоплечий, как Каспиан, но мышц было больше, как у закаленного воина. Пара шрамов на лбу и щеке портили его красоту, но придавали ему грозный вид. Фигура женщины почти не уступала ему, выглядела сильнее Галины, но ее лицо было в форме сердца, холодные глаза не сочетались с нежными чертами лица. Она была грозной, как ее возможный брат.

— Чего вы хотите от нас? — процедил Каспиан, потянувшись за мечом.

— Тебе нужно пойти со мной, — лицо лорда Граната не было грозным, оно было пустым. Когда Бригида увидела его на Коляду, он казался добрым. Он был одним из тех, кто не смотрел на нее с ужасом и страхом.

Жители деревни в комнате с опаской глядели на них. Шепот предупреждения звучал от косы.

— Я пойду, но их оставьте в покое, — Каспиан махнул на Бригиду и Стефана.

— Нам нужна ведьма, а не ты, — рявкнула дочь лорда Граната.

Ведьма. Их ложь хозяину дома рухнула.

— Тихо, Уршула, — сказал лорд Граната женщине, озираясь на беспокойных жителей деревни.

Служанка вышла за заднюю дверь. Дочь лорда Граната, Уршула, опустила голову, словно ее отругали.

Но вред уже был нанесен. Жители деревни окружили их плотнее.

Пылкий шепот косы стал сильнее, гудел в ее ушах, Бригида сильнее сжала сосуд озерной воды. Обжигающие взгляды жителей деревни вызывали в ней огонь. В тех глазах было безумие, такая же жестокость, которая была во взгляде конюха.

Каспиан вытянул руку, чтобы защитить ее от лорда Граната, Стефан вытащил кинжал, глядя на толпу. Она опустила ладонь на плечо Каспиана, и он напрягся.

— Думаю, мы должны пойти с ним, — теперь люди тут знали, что она — ведьма, и они не могли тут оставаться.

Каспиан поджал губы.

— Уверена?

Она прикусила губу и кивнула. Лорд Граната прибыл сюда по какой-то причине, вряд ли он желал ей вреда.

— Мы с тобой, — сказал Каспиан, но его горький тон выражал недовольство.

Лорд Граната и его дети вышли из дома, толпа жителей шагали сзади, Стефан прикрывал ее спину от них. От такого окружения ее тело напряглось. Ничто в природе не любило, когда его загоняли в угол. Но если она не пойдет к лорду Граната, тут ее могло ждать что-то гораздо хуже.

Бригида вышла из гостиницы, служанка прыгнула на дорогу, ее лицо исказилось.

— Смерть ведьмам!

Служанка бросила порошок в нее.

Каспиан оттолкнул ее с дороги. Она рухнула на снег.

Он закричал, схватился за глаза, тер лицо. Нет, он…

Уршула ударила служанку по лицу, и она отлетела.

— Ты смеешь? — закричала она.

— Каспиан…

Жители деревни сомкнулись вокруг них.

Бригида не успела отреагировать, Уршула схватила ее за руку и потащила прочь.

Каспиан стоял на коленях в снегу, прижав ладони к глазам, согнулся, пока Стефан и лорд Граната отгоняли толпу.

Бригида выхватила руку из хватки Уршулы, подбежала к Каспиану, дрожа всем телом. Она провела по нему ладонями, оценивая, но ран не нашла.

— Возьми меня за плечо. Нам нужно уходить отсюда.

— Бригида… — пролепетал он, потирая глаза, — думаю, я… ослеп.

Бригида заламывала руки, пока целитель лорда Граната осматривал лицо Каспиана в тишине гостевой комнаты поместья Гробовски. Кожа вокруг его глаз была красной, и его глаза опухли, не открывались.

Целительница нежно надавила на его воспаленную кожу, Каспиан подавил стон, и Бригиде было больно, словно пострадала ее плоть. То, что бросила в него служанка, предназначалось ей.

Целитель нанесла мазь на кожу, обмотала тканью его глаза, качая головой.

— Почему я не могу видеть? — спросил Каспиан едва слышно.

— Сложно сказать, — ответила старушка. — Думаю, они использовали борщевик, его тут много растет, и когда концентрат попадает на глаза, может возникнуть воспаление. Когда опухоль с глаз спадет, ты должен снова видеть. Но, может, восстановить зрение не удастся. Только время покажет.

Не удастся…?

Каспиан сжал губы, сцепил ладони поверх живота, лежа на кровати. Он не двигался с их прибытия, не подвинулся и теперь. И с его состоянием… Он страдал, но старался выглядеть храбро ради нее?

— Ему нужно и дальше наносить эту мазь, — целительница отдала маленький горшочек Бригиде. — И менять повязки.

Она кивнула, ощущая внутри пустоту. Целительница легонько коснулась ее плеча и ушла, тихо закрыв дверь и оставив их одних.

Пару минут они молчали. Что Бригида могла ему сказать, когда он рискнул жизнью, защищая ее, и мог теперь лишиться зрения?

Слезы выступили на ее глазах, катились по щекам. Бригида села на кровать рядом с ним, накрыла его сцепленные ладони своими. Он погладил ее ладонь пальцами.

Было нечестно, что он мог больше не увидеть ее, потому что пытался спасти. Тот яд был для нее, и боги жестоко лишили художника зрения.

— Даже если я не смогу больше видеть, я не жалею, что так поступил.

Она всхлипнула, обвила руками его шею, ощущала биение его сердца. Его сильные руки обняли ее.

— Не плачь. Целительница сказала, что шансы есть.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. Он был прав. Зрение могло вернуться, но он все же рисковал всем ради нее.

В дверь постучали. Бригида отпрянула, и заглянула служанка.

— Лорд Граната просит вас присоединиться к нему за ужином.

Бригида кивнула.

— Спасибо, — сказал Каспиан служанке, та поклонилась и закрыла дверь.

В тишине он гладил почерневшую ладонь Бригиды, словно сокровище. Словно дело было не в том, что он не мог видеть. Она прижала запястье ко рту, подавляла слезы. Он просил ее не плакать.

В тот миг, когда он упал на колени в снегу, она поняла, что для него ее сердце не знало преград. Она сдерживала слезы, это было только началом… А остальное она даст ему узнать так сильно, как только могло выдержать ее хрупкое тело.

Кровать прогнулась под Каспианом, Бригида подвинулась, сжимая его ладонь. Два тихих шага по полу, и она попросила его встать. Он хотел поблагодарить ее за то, что она отведет его на ужин, или пошутить, что он и без зрения часто путался. Но все, что он хотел сказать, только ухудшит ее состояние. А этого он не хотел.

Каспиан слушался ее. Встал с кровати, пошел с ней за руку туда, когда она хотела. Она медленно повела его туда, откуда доносился голос служанки, а потом резко повернула и чуть толкнула, чтобы его спина прижалась к стене. Нет, судя по щелчку, это была дверь.

Он издал смешок. Если она прижала его к двери, ее настроение улучшилось?

На его грудь нежно надавили ее пальцы, потом ладони.

— Бригида? — тихо спросил он, но не двигался.

Пальцы гладили его от груди до шеи, скользнули по челюсти, прижались по бокам головы, и это было приятно. Нежная кожа прижалась к нему, Бригида прильнула к нему телом, подвинулась выше, поймала его губы своими.

Ее губы задели его, нежно, медленно, почти не касаясь. Ее тихое дыхание согревало его кожу, и Каспиан трепетал, когда ее губы снова встретились с его, но уже увереннее.

Он прижал ладони к ее бедрам, но не дал себе полезть дальше, прижать ее к себе и не отпускать. Бригида прильнула к нему, задела зубами его нижнюю губу. Ее рот замер возле его, она минуту просто глубоко дышала. Он ощущал ее дыхание своей грудью, они делились одним воздухом, и он отдал бы все, чтобы видеть сейчас ее лицо, наслаждаться этим моментом.

Она медленно отодвинулась, потянула его за руку. Он не пытался взять себя в руки, он был уверен, что не мог пока прийти в себя. Он пошел туда, куда тянула Бригида.

Скрип нарушил тишину, дверь открылась, и она повела его по коридору.

Бригида вела его по поместью, много слов собиралось в его голове, но они таяли, и он не успевал произнести их. Порой многое портило композицию, и хоть он не видел, он ощущал себя идеально.

Хоть недолгое, но прикосновение ее губ к его оставило след. И все же Каспиан был скован во тьме на земле врага, и только Бригида вела его.

Его зрение могло не вернуться, и он не думал об ужине. Он не мог сунуть в рот ни кусочка, но должен был знать, чего лорд Граната хотел от Бригиды, зачем привел их сюда и пустил целительницу обработать его раны.

Бригида остановилась, и Каспиан замер за ней. Стул скрипнул по полу.

— Прошу, присоединяйтесь, — прогудел голос лорда Граната.

Хлопнул уголек. Кто-то близко кашлянул, шуршала одежда. Каспиан поворачивал голову, пытаясь понять, что было вокруг.

Бригида нежно потянула его, опустила его ладонь на спинку деревянного стула, а потом помогла сесть.

— Что сказала целительница? — голос Стефана был рядом, и Каспиан повернул к нему голову.

— Слепота, скорее всего, временная, — сказал он туда, где должен был сидеть Стефан.

Стефан выдохнул.

— Слава Перуну.

— Мне жаль, что ты пострадал, — сказал лорд Граната откуда-то слева от Каспиана. — Моя целительница поможет, пока ты не сможешь отправиться домой, конечно.

Стол задрожал от удара.

— Как нагло они напали на гостя при их лорде.

Яростный голос Уршулы. Видимо, она ударила по столу кулаком.

Ему говорили, что лорд Граната был безжалостным тираном, правил своим регионом жестоко. Но жители деревни бросили яд в Бригиду при их лорде. Это было странно.

— Сестра, — тихий шепот напротив Каспиана.

— Не затыкай меня, Никодим. Я молчала достаточно, и к чему это привело? Весь регион сошел с ума! — ее голос стал выше, звякнуло опрокинутое стекло.

Зашуршала ткань, послышались спешные шаги.

— Так эта атака не была первой? — осторожно спросил Стефан.

— К сожалению, не первая, — ответил лорд Граната.

Шаги подошли к Каспиану справа, и он повернул голову и отвел локоть, попал по чему-то мягкому.

Ладонь легла на его плечо.

— Она принесла тебе суп, — тихо сказала Бригида ему на ухо.

Каспиан смущенно сглотнул.

— Простите.

Без зрения он был на взводе. Все было неизвестным.

Запах еды и тепло пара донеслись до его лица. Он хотел есть, но стеснялся возиться с ложкой при лорде Граната и его детях. Он надеялся, что посмотрел в сторону лорда Граната.

— Как это все связано с Бригидой?

— Выражай уважение, — проворчала Уршула.

Странно было слышать это от нее. Ее вспышка в гостинице дала служанке повод напасть на Бригиду. И с этой женщиной хотела его свести мама? Она убила бы его раньше свадьбы.

— Простите. Спасибо, что пришли на помощь, — сказал он, стараясь скрыть сарказм. Но без прибытия лорда Граната они целыми бы покинули гостиницу.

Уршула фыркнула.

— Тихо, — рявкнул лорд Граната на дочь. — Или покинешь стол.

Повисла неприятная тишина, лорд Граната кашлянул.

— Демоны ходили по нашему региону, сеяли раздор среди людей. Началось с нескольких отдельных случаев. Их замечали, люди погибали. Но с каждой неделей проблем было все больше. Все больше людей обращали в Культ Велеса с их зловещими практиками, — что-то в голосе лорда Граната заставило волоски на шее Каспиана встать дыбом.

— Они убивали ведьм? — голос Бригиды был напряжен, так она говорила при ухмыляющемся конюхе.

Под столом он отыскал ее ладонь и сжал. Она не сжала в ответ.

— Да, и от этого проблемы стали хуже, — ответил лорд Граната.

Бригида отдернула руку от ладони Каспиана.

— Зачем мне помогать убийцам? — спросила холодно Бригида, не похожая на себя.

— Какая разница? Люди умирают, и твой вид должен защищать от таких, как этот демон, да? — голос Уршулы стал выше.

Шаркали ноги, что-то звякнуло об пол. Стефан схватил Каспиана за плечо, словно отодвигал. Каспиан мотал головой.

— Хватит, — прогудел голос лорда Граната.

Повисла напряженная тишина. Молния Перуна, он хотел знать, что происходило.

— Что такое? — спросил он.

— Бригида и Уршула вот-вот перевернут стол, — шепнул ему Стефан.

Холодный страх впился в него. Он не должен был вести сюда Бригиду.

— Невинных людей превращают в демонов, хороших, которые уважали ведьм, — тихо сказал Никодим.

Обращают невинных? Может, не все вилколаки…

— Я говорила, ей нельзя доверять, — сказала Уршула.

— Почему я? — голос Бригиды ожесточился, она была готова биться. — Почему не пойти к Охотница Деваны? У них иммунитет.

— Они гордятся убийствами, — ответил лорд Граната, словно это было изъяном. — Нам нужно разобраться с демонами, но… один должен выжить. Леди Рубина тоже обратили.

Не маму. Она стала одной из вилколаков?

Голова Каспиана кружилась, он впился в стол.

— Это ложь, — он попытался встать, но опрокинул миску на столе. Горячий суп обжег его ладонь, пропитал рукав, и Каспиан зашипел. Тихие шаги поспешили к нему, нежные ладони вытерли его руку. Бригида.

— Хотел бы я, чтобы было не так, — тихо сказал лорд Граната. — Но я видел своими глазами. Мы с леди Рубина пошли в лес вместе. На пути на нас напал демон, и мы разделились. Когда я нашел ее снова, было поздно. Она уже стала обращаться и убежала от меня.

— Зачем она пошла в лес? — еще и с лордом Граната? Грудь Каспиана сдавило, пол покачнулся под ним.

Стефан придерживал его рукой.

— Она искала Бригиду. Хотела попросить ее порвать отношения с тобой. Жители деревни никогда не примут ведьму на месте леди Рубина. Мы с ней давно это обсуждали и согласились, что моя дочь с ее навыками в управлении поможет тебе править Рубином. Ее навыки с мечом и знания управления помогли бы тебе, так мы считали.

Вот так. Все было просто.

Планы мамы и ее политические игры погубили ее, и он хотел злиться на нее. Он нашел того, кого любил, кто делал его счастливым, а мама пыталась растоптать эту любовь, это счастье.

Но лорд Граната хорошо ее знал. Нет, Оскар, как она его звала. Он знал, во что она верила, что чувствовала. Он переживал, раз занимался этим. И когда Каспиан увидел их двоих… Ему не нужно было спрашивать у других, он ощущал. Там была любовь.

Мама любила Оскара. Любила его, но вышла за папу. Она была леди Рубина. Она ставила народ и регион выше. Правила ими.

И такими были ее приоритеты. Она не одобряла Бригиду, но это было не все. Он видел это в Гранате. Жители деревни нападали на ведьм. Они не примут Бригиду, и он всегда знал это в глубине души. Даже Страйек Андржей пытался рассказать ему, что будет, если он останется на стороне ведьм. Это была не их вина, и они не были врагами деревни или его семьи. Но мама знала, что, пока он был с Бригидой, стабильности не будет. Он открыто и беспечно ухаживал за Бригидой, подвергая опасности их жизни, их семьи и все.

Из-за того, что он не замечал этого, маму обратили в беса, а Бригиду отметили черной меткой. Их жизни теперь были в опасности.

Если бы он поговорил с мамой, послушал ее, может, нашел бы другое решение для всех них, это произошло бы?

— Вы знаете, где демон? — Бригида разбила тишину.

— Да. Я выслеживала его, — ответила Уршула. — Ты поможешь?

Бригида отодвинулась от него, встала с шорохом платья.

— Веди меня к нему.

Черная метка покрыла руку Бригиды, тянулась щупальцами по груди к сердцу. Медлить было некогда. Демон, которого выследили лорд Граната и его семья, должен быть правильным. Кожа на ее руке натянулись, и она повела затекшим плечом, пошла к остальным во дворе.

— Это моя мать, — твердо сказал Каспиан Уршуле. — Я иду.

— Ты будешь только мешать, — отмахнулась она.

— Мою мать превратили в демона из-за меня. Я не брошу ее, потому что тебе так удобнее, — процедил он.

Бригида и Каспиан имели больше всех причин биться с бесом. Она не позволит Уршуле диктовать условия.

Уршула заявляла, что он будет только мешаться, но никто не знал, как биться, когда бес мог завладеть тобой. Когда Бригида подобралась близко в прошлый раз, его хватка на ней была сильна, помогла только Галина. Она могла закончить как леди Рубина.

У них не было плана, но и не было выбора. У нее — ведь черная метка почти забрала ее жизнь.

Уршула умчалась прочь, а Бригида коснулась плеча Каспиана. Он вздрогнул, направил ладонь в ее сторону, хмурился поверх повязки.

— Это я, — шепнула она ему.

— Бригида, — он печально улыбнулся.

Их идеальный поцелуй чуть не вызвал ее слезы. Узнать ту сладость, наслаждение, а на следующий день умереть? Это было слишком жестоко. Должен быть способ одолеть баса.

Она обхватила его ладонь руками, погладила его пальцы.

— Я должна одолеть беса, Каспиан. Иначе я не доживу до рассвета. Я это чувствую.

Он расправил плечи.

— Знаю. Мы успеем.

Она покачала головой.

— Я о том, что если я не справлюсь, сделай выводы из моей попытки, попроси Охотниц Деваны помочь.

Он напрягся, а потом повернулся к ней.

— Бригида, я не буду притворяться, что смогу помочь в бою, но я лучше умру на месте, чем пущу тебя одну, — он потянулся к ее волосам, убрал прядь за ее ухо. — Я знаю, что есть множество причин, по которым нам не быть вместе, но я не успокоюсь, пока не одолею все. Включая эту.

Когда он так обещал, ей хотелось прижаться к его губам своими. Она поцеловала его, и он обнял ее.

— Тогда вместе.

Каспиан кивнул.

«Я тебя защищу», — поклялась она. Она еще не знала, как, но не потеряет Каспиана из-за беса, даже если это будет последним, что она сделает.

Она повела его за руку к их лошадям, они забрались в седла. Она сжала ладонь Каспиана, слушала гул его крови.

Она с трудом различала нити, но одна была ближе других.

— Сюда.

С Уршулой, Никодимом, лордом Граната, Стефаном и отрядом стражи они с Каспианом поехали в лес.

Лед хрустел под копытами, пока они снова ехали по пробуждающемуся лесу, и подношение бледнице, похоже, сработало, ведь в этот раз меньше демоны к ним не лезли.

Бригида брала Каспиана за руку снова и снова, различая его кровную связь, но направление менялось. Ветер выл среди деревьев, она смотрела во все стороны.

— Ты знаешь, куда идешь? — осведомилась Уршула, посмотрела на брата, но тот только опустил взгляд.

— Мы близко. Он постоянно движется, а мы в двух шагах за ним, — она попыталась снова проследить за кровными узами.

Снег упал на землю с ветки, прогнувшейся от веса ворона.

— Смотрите, кто вернулся, — Стефан сказал это радостнее, чем она ожидала.

Посланник Мокоши. Он привел ее до этого ко Рту Велеса, может, теперь приведет к бесу.

Он каркнул и полетел вперед.

Она направила Демона за ним, гналась за вороном среди незнакомых деревьев, копыта других лошадей стучали за ней.

Ворон хлопнул крыльями и пропал.

Она замедлилась, Демон вез ее по узкой тропе среди густой чащи. Лес притих, не было ни криков зверей, ни воя ветра в зловещей тишине. Тьма сгущалась в тенях, холод впивался сильнее. Небо над ней почернело, но, когда она прищурилась…

Вороны сидели в чаще, дюжина заняла свободные ветки, и они вели к поляне впереди. Смотрели, пока она ехала осторожно дальше, а потом раскрыли черные клювы и завизжали как летучие мыши.

Потусторонний вой раздался в воздухе, такой громкий, что сотряс ее тело внутри.

Она сжала Косу Матери. Все вороны взлетели с веток, мириады черных крыльев закрыли все.

Демон отскочил в сторону.

Темные перья пропали, и стало видно сияние алых глаз, большое тело, с которого стекали тени.

Никодим поравнялся с ней, его конь встал на дыбы, большие челюсти впились в его шею. Кровь пролилась на снег, конь завопил, а Никодим спрыгнул с седла. От взмаха огромных когтей ломалась кора, щепки летели от ломающихся деревьев.

Бригида спешилась, глядя на косу, чтобы призвать ледяной клинок.

— Рассредоточьтесь! — крикнула Уршула, когда подошли остальные.

Бес был занят пожиранием мертвого коня. Он вел себя не так, как раньше, казался меньше, и темная шерсть была чуть короче.

Неужели…?

С помощью Стефана Каспиан спустился с седла, медленно подошел к бесу. Тот поднял голову, красные глаза смотрели на людей вокруг него, никого не выделяя.

Он неуверенно пошатнулся, оскалился на Каспиана, когда тот шагнул ближе. Уршула напротив нее подняла кулак, и стражи подняли луки и ждали.

Бригида уловила шепот, ее черная рука пылала. Бес смотрел на Каспиана, двигаясь ближе.

Но что-то было не так. Он поднял голову и отвернулся от Каспиана.

Второе рычание раздалось, сотрясая землю. Другой бес вырвался на поляну.

Уршула опустила кулак, и полетели стрелы.

…видеть тебя…

Не смотри, не смотри, не смотри… бойся Его силы…

Голоса косы хаотично смешивались.

Уршула посмотрела в глаза второго беса и застыла.

Так он захватывал разум?

— Не смотрите в глаза! — закричала Бригида, взывая к гневу крови, чтобы управлять снегом.

Бес напал на стражей, и те побежали в стороны. Как только они разойдутся, она сможет напасть.

Он проехал по снегу к ней.

Она отскочила, но на миг увидела его глаза.

Шепот в ней стал сильнее, скользкие пальцы проникли в ее разум, рука гудела, внутри словно метались молнии. Темный туман возник перед глазами, она словно смотрела сквозь черную пелену.

Пока ее не толкнули лицом в снег.

— Прикрой глаза, — сказал Никодим и вскочил на ноги с мечом в руке.

— Сюда, — крикнул Каспиан. Согнув колени, он повернулся ко второму бесу, широко раскинул руки. Он был с повязкой, не мог видеть, так что не попал бы под влияние беса.

Она замерла, надеясь, что бес послушает Каспиана, а лучше — проигнорирует и…

Он направился к Каспиану.

Глядя на землю, Бригида стала повелевать снегом, призвала воды вокруг нее, подняла копья изо льда, что полетели к бесу.

Бес повернулся к ней, но Бригида не смотрела ему в глаза. Темная кровь капала на землю, ледяные копья попадали по его телу.

Ее ладонь пылала, боль поднималась по руке к груди, шепот в голове визжал.

Она схватилась за ноющие виски, пыталась устоять на ногах, опираясь на косу. Бесу не нужен был контакт взглядом на ней, когда черная метка связывала их.

…ты? Кто… кто…

Хаос тихих голосов косы звенел. Визг стал выше, посылал волну боли по ее разуму. Сгоревший дом, Рот Велеса, крик ведьмы, падающей к смерти. Бригида опустилась на колени, два мира столкнулись и тянули ее в стороны.

Место, которому она не принадлежала.

Смерти ведьм.

Каспиан ослеп из-за нее.

Брешь росла, открывала путь для теней, которые темнели и не останавливались, пока не захватили все. Она держалась за оба края, пытаясь соединить их, но брешь только расширялась. Чем сильнее она пыталась удержать концы, тем ближе была к тому, что разорвется.

Был лишь один способ спасти себя, остановить беса и спасти их всех. Отпустить то, что тянуло ее в бездну. Выбрать сторону.

Сквозь скрежет голосов она сжала сосуд озерной воды и закричала:

— Я — ведьма Мрока!

Ее тело дрожало, сила текла в ней, наполняла до краев. Снег таял, поднимался вокруг нее воронкой, кружился. Бес бросился к ней, и воронка замерзла опасными шипами наружу.

Один пронзил беса, бросившегося к ней, за ним другой. И еще.

Еще рывок, и она направила шипы во все стороны снаружи, разрывая беса на куски. Лед ударил по деревьям, растаял до воды, стекая по коре струйками и замерзая.

Бес упал на снег, и она смотрела на него, пока горящие угли его теневого лица таяли.

Тысячи игл пронзили ее черную руку, и Бригида закричала. Тьма вылезла из ее груди, плеча и руки как дым, полетела к умирающему телу беса, рассеиваясь. Дым тек и тек, покалывая Бригиду, пока не остался только черный полумесяц на ее ладони.

Она это сделала. Одолела беса и прошла испытание Велеса.

Она моргнула, глядя на метку, упала на четвереньки в снег.

Стражи подбежали осмотреть тело беса.

Второй бес упал на снег за ним и сжался, как умерший паук.

Каспиан вертел головой, голоса сливались. Мир все еще был из движущихся теней, но, насколько он понял, Бригида одолела беса. В воздухе воняло металлом.

Он вытянул руки, пошел на голоса.

— Монстр меняется! — закричал за ним незнакомый голос.

Он повернулся туда.

— Что происходит? Стефан? Бригида? — он протянул руку, чтобы кто-нибудь его взял и отвел. И нашел сильное предплечье.

— Это леди Рубина, — сказал Стефан и кашлянул. — И она, кхм, голая…

Мама жива? Его сердце пело, он сжал рукав Стефана.

— Где она? Прошу, отведи меня к ней.

— Сабина! — закричал Оскар, зазвучали быстрые тяжелые шаги.

Он пошел в их сторону, но холодная ладонь сжала его руку.

— Я тебя отведу, — голос Бригиды. Она и Стефан отвели его к месту, где собрались все голоса. Говорили многие, но он еще не слышал голос мамы. Что-то было не так.

— Она ранена?

— Она без сознания, но дышит, — ответил Оскар, удивительно нежно. Они на самом деле любили друг друга? — Вернемся в поместье, — добавил лорд Граната уже властно. Он охнул, видимо, поднимая маму Каспиана.

— Стойте, — попросила Бригида. — Пожалуйста, — она подняла ладонь Каспиана, и его пальцы ощутили гладкую кожу другой ладони. Маминой.

Молния Перуна, она была теплой. Живой.

Его повязка промокла, бесполезные глаза жгло, но это не имело значения. Мама была жива.

Они пошли прочь к вопящим лошадям, а он не мог ее отпустить. Это все еще казалось нереальным, хоть он сжимал ее ладонь. Может, пока он не увидит своими глазами и не услышит ее голос, он не поверит.

Стефан помог ему забраться в седло, Оскар устроил маму перед ним, укутал ее в тулуп из шерсти и меха. Он прижал ее к себе, не переживал из-за езды верхом, потому что поводья его коня держал Стефан.

Оскар приказал сыну и некоторым стражам остаться и сжечь беса, и они поспешили к поместью. Всю дорогу он слушал ее дыхание, ждал услышать ее голос, но ее состояние не менялось. Он надеялся, что она просто устала. Будет чудом, если за неделю в шкуре демона она осталась невредимой.

Они остановились, руки бережно забрали у него маму, но он держал ее за руку, пока ее несли внутрь и наверх. Кто-то усадил его на стул у кровати, множество шагов и голосов устраивали маму отдыхать на кровати. Они заботились о ней, тихо звучал голос целительницы.

Резкий запах какой-то травы от целительницы, и от кровати донесся тихий стон.

— Мама? Ты проснулась?

С шорохом ткани мама пошевелилась, ладонь сжала его руку.

— Каспиан…? — она провела пальцами по его щеке и убрала руку. — Что с тобой?

Он покачал головой.

— Не важно, ведь ты спасена, — он нашел ее плечо и притянул для объятий.

Она гладила его спину медленными кругами, как в детстве. Он не понимал, как скучал по этому, по ней, пока расстояние росло между ними. Он понял это, чуть не потеряв ее.

Они отодвинулись.

— Сын, скажи, прошу. Что с тобой случилось? — она прижала ладонь к его щеке, голос дрожал.

— Напали по пути, — ответил он. — Не переживай. Зрение уже улучшается, — он видел тени и силуэты, и он не хотел сейчас ее расстраивать. — А ты? Где-то болит?

— Я в порядке, но… где мы? — она подвинулась на кровати.

Он не хотел слишком быстро ее потрясать.

— Ты помнишь, что случилось?

Несколько недовольных вдохов.

— Я помню, что пошла в лес, а потом… напала та штука… — долгая пауза. — Я… помню… — она сдавленно охнула и притихла.

Он сжал ее ладонь.

— Это была не твоя вина. Ты не была собой.

Тихий всхлип.

— Я не должна была идти в тот лес. Но я так злилась после нашей ссоры, и решила, если уговорю ведьму оставить тебя в покое…

Каспиан вздрогнул от этих слов. Мама, скорее всего, никогда не станет считать Бригиду хорошей парой для него, как бы он ни пытался. Но он не хотел больше спорить. Как бы там ни было, она была его мамой, и он чуть не потерял ее. И он не хотел, чтобы различия снова им мешали.

— Я наговорил тебе гадостей. Твой гнев был понятен. Прости.

Она с любовью погладила его руку.

— Я хотела сказать в тот день, когда мы поссорились… Я знала, что ты расстроился, что мы не поверили, что ты невиновен. Но пойми, что… Перун, помоги, — она глубоко вдохнула, — не важно, виновен ты или нет. Я хотела верить, что, если ты поступил неправильно, я дам тебе получить по заслугам, но хороший ты или плохой, виновен или нет, ты — мой сын. Я должна была защитить тебя. Я не могла отойти и позволить тебе умереть. И в тот день я пошла с твоим отцом к ведьмам и хотела только, чтобы ты жил. Ты поймешь, когда у тебя будут свои дети, но я люблю тебя сильнее, чем ты понимаешь. Сильнее, чем кого-то в этом мире, сильнее справедливости и ответственности. И всегда буду, — она снова сжала его руку.

Все время он держался за обиду, презирал ее поступок. Но если бы он дал ей объяснить, то они вместе горевали бы по Роксане, а потом по папе. Он снова обнял ее.

— Прости, я обрек тебя на такое за сомнения во мне, не дав шанса объясниться.

Она погладила его макушку.

— Ты — мой сын. Я все равно всегда буду тебя любить.

— Обещаю, я постараюсь быть лучше.

Мама обвила руками его плечи и крепко сжала. И он говорил серьезно — он любой ценой станет лучше для нее и папы.

В дверь постучали. Каспиан прищурился, но не видел за тенями.

— Войдите, — сказала мама.

Дверь скрипнула, открываясь. Тяжелые шаги, приблизился крупный силуэт.

— Не хотел помешать.

Тихое оханье.

— И не помешал, Оскар. Мы с моим сыном благодарны за гостеприимство, — она так же нежно говорила с ним на Коляду. Дело было не в политике, Оскар мог получить выгоду от смерти Каспиана и не вернувшейся мамы. У них было нечто искреннее, и это было проблемой для брака его родителей. Он все еще не понимал, что это означало.

— Тебе всегда рады в моем доме, Сабина, — тон Оскара тоже смягчился.

— Спасибо, лорд Граната, за все, — сказал Каспиан, пытаясь нарушить неловкое напряжение в комнате.

— Это я должен благодарить. Вы помогли моему региону. Я… хотел бы сообщить новости лучше.

Желудок Каспиана сжался. Нет. Только не папа. Эва говорила, у него есть неделя. Осталось ведь несколько дней?

Но во всем хаосе он потерял счет времени. А если папа умер?

— Что такое? — спросила мама, ее голос дрогнул.

— Один из твоих подданных, мужчина по имени Дариуш Баран, связался со мной недавно, как делал неделями, предложил информацию о Рубине за цену.

Как и говорила Нина. Дариуш был предателем.

Оскар кашлянул.

— Я узнал, что крестьяне собираются напасть на ведьм. Они считают, что ведьмы в ответе за твое исчезновение, Сабина, и за ухудшившееся здоровье лорда Рубина.

Каспиан встал и врезался в кровать на пути к двери.

— Каспиан, что ты делаешь? — позвала мама.

Ему нужна была скорость богов.

— Мне нужно предупредить Бригиду. Ее матери в опасности.

Тяжелая ладонь опустилась на его плечо.

— Я одних вас не отправлю. Уршула и Никодим вас сопроводят. Вы помогли моему региону, и я помогу защитить ваш. Мы не позволим Культу Велеса пустить корни в Низине.

Каспиан посмотрел в сторону голоса Оскара.

— Спасибо. Я этого не забуду, но мне нужно сказать Бригиде.

— Ей уже сообщили, она готовится уезжать.

Его напряженные плечи немного расслабились.

Мама сжала его ладонь.

— Поехали домой.

Дом. Казалось, он вечность не был в Чернобреге. Он надеялся прибыть вовремя, ради папы и матерей Бригиды.

Бригида возглавляла группу, едущую на ее земли ведьм, сердце билось в горле, пока Демон летел над дорогой. Мама и мамуся были в опасности. Хоть снег местами растаял, они все еще не могли добраться туда мгновенно.

Они ехали так быстро, как только могли, чтобы не навредить лошадям, но каждый прошедший миг мог приближать толпу жителей деревни к дому, к ее матерям, не знающим, что их ждет. Они ехали по дороге, а не по тропам, которые диктовали кровные узы, так что путь был короче, но все равно занял день и ночь. Никто не жаловался, они забыли об усталости. Им пришлось поменять лошадей в двух маленьких деревнях, чтобы успеть попасть в Рубин за два дня.

Она почти не спала, отдохнула всего пару часов, когда им пришлось остановиться. Каспиан и леди Рубина выглядели еще хуже. Леди Рубина еще восстанавливала силы, а зрение Каспиана все еще не вернулось, но они сделали все, чтобы спасти его маму. Пора было сделать так для ее матерей.

Наконец, стало видно поместье и домики деревни. Голые ветви дуба, ударенного Перуном, тянулись к небу, словно манили ее домой.

Но, пока они приближались, группа всадников приехала к ним издалека. Всадники остановились, чтобы встретить их.

Мужчины на лошадях были в красно-белых табардах Рубина, на поясах висели мечи. Стражи. Но она на всякий случай сжала сосуд с озерной водой.

— Господин Каспиан, леди Рубина, мы рады, что вы вернулись, — сказал мужчина впереди группы, склонив голову.

— Мой отец? — спросил Каспиан.

Мужчина покачал головой.

— Не очень. Целительница не думает, что он проживет до конца дня. Деревня восстала, потому что они уверены, что ему плохо из-за проклятия ведьмы. Мы старались подавить их, но большая группа поехала в лес.

Времени не было.

— Нужно спешить, — сказала она Каспиану, направила лошадь к землям ведьм. Если Мокоша поможет, она прибудет вовремя.

Копыта не застучали, и она остановилась, оглянулась с колотящимся сердцем.

— Каспиан?

Он опустил голову, хмурясь над повязкой.

— Бригида, прости… но мне нужно к отцу.

— Прости? — ее глаза горели, горло сжалось так, что она едва могла дышать. Он бросал ее и ее матерей сейчас? Когда его люди шли убить их? Она не могла успокоить жителей деревни сама, ей придется биться с ними. И если там были женщины, она…

— Мой отец… — Каспиан покачал головой.

Его отец умирал месяцами.

— Мы поедем с тобой, — Никодим поймал ее взгляд и подъехал к ней. Его сестра тоже присоединилась, а с ней и Стефан.

Бригида благодарно кивнула им, помолилась, чтобы они смогли убедить толпу. Потрясенно взглянув на Каспиана, она направила лошадь вперед самым быстрым галопом.

— Бригида! — крикнул Каспиан, но голос его матери быстро вмешался.

Ее лошадь неслась по землям Рубина, желудок сжимался, и горячие слезы текли по лицу. Она понимала. Его отец мог умереть сегодня, хотя мама постаралась продлить его жизнь, как могла. Он оставил отца одного, пока искал мать, зная, что тот мог умереть в любой миг. Он должен был смириться с этим. А теперь ее матери были в смертельной опасности из-за его народа, а он только извинялся.

Она могла это понять. Могла понять, но не могла принять.

Как бы она ни пыталась успокоиться, сердце билось в горле, мелкая метка на ладони горела.

Уршула, Никодим и Стефан ехали за ней по тропе к дому, где вдали болталась от ветра открытая дверь.

Еще одна открытая дверь всплыла в голове, а следом сгоревший дом.

Охнув, она спрыгнула с седла, рухнула на тающий снег и поднялась на ноги.

«Прошу», — умоляла она. Она не хотела видеть черный камин без огня, черный перевернутый стол, черные тарелки и горшки, ставшие осколками на черном полу…

Она миновала порог дома. Стол, где она сидела с мамой и мамусей, был перевернут, разбитые горшки и раздавленные травы валялись на полу.

— Бригида? — бледная мама стояла в своей старой кожаной броне перед сундуком у ее с мамусей кровати, привязывала тетиву к луку. К ее старому луку. Она подбежала к Бригиде и обняла ее. — Хвала Матери, ты цела.

Она обняла маму и посмотрела поверх ее плеча.

— Где мамуся?

Мама отодвинулась, помрачнев.

— Они пришли за ней, но я не знаю, куда они ее забрали. Я отыщу их.

Она вспомнила крик умирающей ведьмы, метка-полумесяц горела.

— Я знаю, куда ее забрали, — прошептала она и выбежала из дома.

Она отдаст все силы, чтобы спасти мамуся изо Рта Велеса. Сосуда не хватит. Лед на озере растаял, и она прыгнула по шею в ледяные воды Мрочного озера.

Холод колол ее тело, но Бригида не собиралась позволять им вредить мамусе, как они сделали с Анитой. Дрожа от холода, она воззвала к силе праматерей, собирая мощь, укутывая себя водой озера.

Она вышла из озера, Уршула, Никодим и Стефан смотрели на нее в шоке. Даже глаза мамы были огромными.

— С ума сошла? — спросила Уршула. — Что ты…

— Лучше не спрашивать, — вмешался Стефан, кивнул Бригиде.

Она призвала гнев крови, села в седло лошади и протянула руку маме, та сжала ее ладонь и забралась на коня за ней. Лошадь топала под ней, и Бригида сжала бока пятками, помчалась ко Рту Велеса.

Пока она была с Косой Матери в руке, все заросли открывали для них проход, пропускали лошадей. Бригида вдыхала голоса леса, предупреждения, поддержку. Она гнала лошадь быстрее.

«Мы с тобой», — шептали в унисон голоса из косы.

Крик разрезал зимний воздух, разносился эхом в пещере за ивами. Крик мамуси.

Что-то сломалось в ней, она остановила лошадь. Она спрыгнула с седла, вызвала воду с земли вокруг нее, чтобы сила была наготове у ее рук.

Впереди собралась толпа, стрела вылетела из-за нее, попала в шею женщины.

— Оставьте ее! — крикнула мама, ее приказ разнесся эхом по пещере.

Жители деревни связали мамусю и держали над собой, собираясь бросить ее в зияющий Рот Велеса. Она извивалась, пыталась вырваться. Было видно белки ее глаз, пока она смотрела на Бригиду и маму.

— Стойте! — Стефан бросился к ним. — Леди Рубина вернулась в поместье, а демон, убивший Павла Коваля, растерзан!

— Ложь! — крикнула одна из женщин, на ее платье сияла брошь с рогатой змеей. Толпа понесла мамусю к краю.

Связанные руки мамуси впивались в их волосы, одежду, чтобы удержаться и не дать ей улететь в бездну.

Бригида плакала, сжимая кулаки. Вода рядом с ее руками бурлила.

Мамусю поймали только женщины.

Если она ранит их, потеряет гнев крови. Если нет — потеряет мамусю.

Тетива мамы пела, стрела вонзилась в шею одного из жителей.

Некоторые убежали, но оставалось еще много.

Она им не позволит. Какой бы ни была цена, не позволит. Если это был последний раз, когда она взывала к гневу крови, она не оставит никого из кровожадных людей на ногах.

— Бригида, нет! — закричала мамуся сквозь повязку на ее лице.

Бригида вызвала как можно больше воды, сделала из нее длинные копья, и они низко полетели к толпе. Клинки изо льда пробивали ноги, бедра, текла кровь. Все больше раненых людей падали на землю с криками.

Лед тут же растаял. Небольшая группа людей осталась стоять, держать мамусю, их жизни уцелели из-за смертей остальных перед ними.

Она звала гнев, но ничего не случилось.

Она посмотрела на клинок Косы Матери, призывая лед, но он не появился.

Мама выпускала стрелы одна за другой, но за ними поднялся гул голосов.

Мужчины несли оружие, вилы и отломанные ветки. Уршула и Никодим повернулись к толпе, подняв мечи.

— Мы и ведьмы — не ваши враги, — сказал им Стефан, вытаскивая свой меч. — Не нужно этого делать!

— Боюсь, нужно, — клинок подняла ладонь с кольцами. Дариуш.

— Мы с ними справимся, — крикнул ей Никодим. — Делай, что должна!

Они бросились на толпу. Все было в хаосе, но она повернулась к мамусе.

Она осталась без гнева крови. Коса Матери молчала.

Оставались только ее руки для боя. Хоть она искупалась в Мрочном озере, она не могла ничего сделать, пока женщины толкали мамусю ко Рту Велеса, готовые убить ведьму, которая всю жизнь защищала их. Они тащили ее, закрывая себя от стрел мамы телом мамуси, и ей пришлось опустить лук.

— Прошу, не надо! — голос мамы сбивался. Она протянула руку, но люди не слушали ее. Она побежала к группе, тянула за руки, пыталась забрать мамусю. Бригида побежала за ней, чтобы помочь, но без толку.

«Мокоша, прошу, пощади ее! Перун, ударь их молнией, умоляю. Не дай мамусе умереть».

Мамуся кричала у края, звук разбивал ее сердце на кусочки. Метка на ладони Бригиды болела, и боль наполняла пальцы. Она сжала кулак.

«Велес, услышь мою молитву! Дай мне сил остановить их!».

Метка запульсировала снова.

Изо Рта Велеса поднялась тьма. Она поползла по полу пещеры. Тьма добралась до людей, несущих мамусю, потекла в их глаза, носы и рты.

Они с криками падали на колени.

Мама схватила мамусю за руку и оттащила, они упали на землю вместе.

— Лилиана! — закричала мама, обняв мамусю.

Тьма проползла мимо них, направилась к мужчинам, бьющимся с Уршулой, Никодимом и Стефаном.

Она поднялась по телам нападающих людей, по их лицам. Те, кого она касалась, падали на землю, черная жидкость текла из их глаз, ушей и ртов.

Люди в ужасе кричали, поворачивались и бежали, среди них был и Дариуш. Но никто не мог сбежать от тьмы. Крики звучали волнами, но угасали… умирали.

Через пару мгновений тишина охватила лес. Тела ее врагов лежали у ее ног. Следы тьмы собирались к ней, и она закрыла глаза, готовая встретить ту же судьбу, что и мертвые люди.

Она ждала… ждала… и ждала.

Но та судьба не наступила.

Бригида открыла глаза, остатки тьмы впитались в ее метку-полумесяц.

Дрожа, она посмотрела на матерей, протянувших к ней руки. Она подбежала к ним, и они обнялись втроем. Они долго просто стояли в обнимку, тихо плакали от облегчения.

Мамуся сжала ладонь Бригиды, перевернула и печально нахмурилась. А потом посмотрела на тела, на Стефана, Уршулу и Никодима, стоящих в стороне, в ужасе глядящих на павших.

Что-то темное и жуткое поднялось из нее, когда она молилась Велесу. Что-то из ее метки.

— Ты убила женщин, — пролепетала мамуся, слезы катились по ее щекам. — Ты не можешь больше тут оставаться, Бригида.

Каспиан сидел на краю кровати. Спальня его родителей была жаркой, душной, как раньше, запах трав был ужасно сильным. Мама была на коленях у кровати, сжимала руку папы.

Его зрение медленно возвращалось. Он мог различать размытые силуэты, больше красок. Но ему не нужно было видеть папу, чтобы знать, что конец был близок. Каждый вдох был со свистом, и он не мог даже поднять руку над одеялом.

— Сабина? — прохрипел папа и закашлялся.

— Я тут, не переживай. Я тут, — она убрала волосы с его глаз.

Он хрипло вдохнул.

— Я, — прохрипел он, — должен был… — еще свист, — быть лучше с тобой.

— Тише, не надо, — мама нежно погладила лицо папы.

— Каспиан? — рассеянный взгляд папы скользил по комнате.

Каспиан придвинулся ближе, чтобы папа не напрягался.

— Я тут, папа, — горло сдавили эмоции.

Потерять Роксану было тяжело, а потерять папу было жестоко, ведь все оставалось нерешенным. Не было шанса вернуться, наверстать время, что они потеряли за горькими словами и недопониманием. Осознание, что смерть близко, не делала процесс проще.

Он погладил ладонь папы большим пальцем. Эти сильные ладони когда-то поднимали его на плечи, кружили его, вызывая радостные вопли.

— Будь… хорошим… лордом, — каждое слово сопровождал рокот в легких, словно папе не хватало воздуха.

— Буду, папа. Обещаю, — хоть он пытался подавить их, слезы покатились из глаз.

Слава Перуну, он успел сюда. Он дал гневу и горечи ослепить его, но ради папы и себя он решил все сделать правильно, послушать советов матери и вести народ Рубина к процветанию.

Папа закрыл глаза, его дыхание замедлилось. Мама обвила Каспиана рукой. Они держались друг за друга в горе и боли, минуты становились часами, но они оставались с папой. А потом без предупреждения папа угас.

Умер за миг.

Горе ударило его, будто кулак по животу. Страдания папы закончились, но это не сделало боль от потери меньше. Он думал, что знал боль горя, потеряв Роксану, но это не сделало потерю отца легче. Его сердце кровоточило от свежей раны, и бремя после смерти папы легло на его плечи.

Он будет хорошим лордом. Должен.

Бригида сидела за столом с матерями, они держались за руки. Мамуся гладила черный шрам Бригиды большим пальцем. Она прошла испытание Велеса, получила его благосклонность, одолев беса, но, навредив женщинам, она стала падшей в глазах Мокоши.

— Простите. Если бы я слушалась, этого и не произошло бы, — сказала она, сжав руки матерей. Она глупо считала свои земли ведьм и этот дом клеткой, и что ее матери держали ее в плену. Это был дом, а теперь она его потеряла.

— Тебе нужно найти способ покаяться, — прошептала мамуся, ее сиреневые глаза были полны слез, пока она гладила щеку Бригиды с любовью. — Мокоша щедрая, и я надеюсь, что ты сможешь вернуться к нам.

От одной мысли было плохо. Но это был ее выбор. Она выбрала жизнь мамуси, а не людей, а теперь платила за это.

Слезы полились по ее лицу. Хоть она знала, что должна была это сделать, почему было так больно?

Мамуся встала и обняла Бригиду, а потом к ней присоединилась мама. Она хотела не уходить, остаться в уюте и безопасности их рук. Но она своим поступком лишилась места здесь.

Снаружи ждали Уршула и Никодим.

Она уткнулась лицом в плечо мамы, вдохнула знакомый запах в последний раз.

— Я найду способ вернуться, обещаю, — она нежно потирала спину мамуси.

— И мы будем всегда тебя ждать, — сказала мамуся.

А теперь ей нужно было уйти, пока она не стала лужей слез на полу. Если она не уйдет к закату, Мокоша перестанет защищать Рубин, а она не хотела навлекать еще гнев на мамусю.

Бригида отодвинулась, мама сжала ее плечо.

— Я тобой горжусь, Бригида. Я и не заметила, а ты из ребенка стала женщиной. Верь сердцу и береги себя.

Бригида кивнула, вытерла слезы с глаз и направилась к двери. Мама и мамуся отдали ей сумку вещей и плащ.

Уршула и Никодим ждали верхом на лошадях.

— Готова?

— Осталось кое-что еще, — что бы ни случилось, она не могла покинуть Рубин, не попрощавшись с Каспианом.

Они кивнули и поехали по лесу к дубу, ударенному Перуном. По пути Бригида ощущала холод, а когда вдыхала, голоса леса молчали. Лес нависал над ней, как никогда не делал, вызывая ощущение, что ее тут видеть не хотели.

Бес был мертв, но лес не радовался. Она пролила тут кровь, и он не успокоится, пока она не уедет. Она надеялась, что со временем заслужит благосклонность Мокоши.

Ветви спутывались, делая лес лабиринтом троп, и вокруг нее ощущались глаза.

У дуба, ударенного Перуном, на границе между мирами, она остановилась, Уршула и Никодим поехали вперед к перекрестку, где собирались ее ждать.

Под мертвыми ветвями уже стояла одинокая фигура, едва заметная у ствола. Каспиан ждал ее, держал в руках ее головной убор и шкуру медведя.

Прошло чуть меньше недели, но казалось, что Коляда была очень давно. Она не успела позвать, он обернулся и слабо улыбнулся. Он раскрыл руки, зовя ее в объятия, и это было больно видеть.

Она должна была отказать ему, но ноги не слушались, несли ее в круг его рук. Она сжала его рубаху на спине. Она вдыхала его, запах красок давно пропал, но от него и не воняло алкоголем.

Она больше всего хотела остановить этот миг с ним, держаться и не отпускать. Но после того как они вернулись в Чернобрег, между ними словно возникла трещина, что становилась все шире, как бы она ни пыталась сохранить оба мира. Пытаясь соединить миры, она чуть не потеряла его, матерей и себя.

Если для них был путь вперед, он не был таким, по которому они пока что шли. Им нужно было найти способ залатать брешь между ними. Но ей нужно было ответить своей богине. И для этого ей нужно было уехать.

После пары минут Бригида отодвинулась.

— Я… не могу. Мне нужно кое-что тебе сказать.

— И мне тоже, — в его глазах была печаль. Может, Стефан уже рассказал ему. — Ты первая.

Она глубоко вдохнула.

— Я уезжаю и не знаю, когда смогу вернуться. И смогу ли вообще.

Его лицо напряглось, и это ранило ее.

— Но почему?

Той ночью в амбаре он говорил о совместном побеге. Казалось, это было давно.

— Я предала все, что знала. И я должна раскаяться.

Повисла долгая пауза.

— Ясно, — его ответ был холодным, не похожим на него. — Ты уезжаешь и можешь не вернуться, — его брови дрогнули, дыхание было шумным, а потом он покачал головой. — Тогда это прощание?

Слезы, которые она еще не пролила, грозили вырваться из нее, но от этого уйти станет только сложнее.

— Ее волей, Каспиан.

Он поджал губы и повернулся.

— Постой, — она сделала пару шагов к нему. — Что ты хотел мне сказать?

— Мой отец сегодня умер, — он едва оглянулся. — Прощай, Бригида, — и с этими словами он ушел.

Она потянулась за ним, надеясь, что он обернется, но он этого не сделал. Если она погонится за ним, то обнимет, станет утешать шепотом и не отпустит, никогда не уйдет, а солнце уже близилось к закату.

Слезы лились по ее лицу, пока она смотрела, как он уходит. Когда он пропал из виду, Бригида отправилась к перекрестку.

Она присоединилась к Уршуле и Никодиму, ворон опустился на ветку сверху и каркнул. Мокоша не бросила ее окончательно?

— Не дразни меня, посланник, — прошептала она.

Он полетел над дорогой в Гранат, и она последовала со своими спутниками.

Зимний ветер задержался дольше, чем в прошлые годы. Или дни казались дольше? Горе искажало время. Каспиан взялся за работу, готовясь к весенним посевам, перенимая все, что нужно было для правления, от мамы, но это все равно его не отвлекало. В кабинете отца все напоминало о нем. Его книги, его запах на гобелене и кресле. В любой миг папа мог войти в ту дверь и отругать Каспиана за то, что он сел на его место.

Но теперь он был таким. Лордом Рубина.

Он принял свою судьбу. Побег от долга чуть не лишил его мамы. Он не мог уже отвернуться.

За окном двигались тучи, лучи солнца падали на зимний лес. Дом Бригиды. Только мысль о ней была кинжалом в сердце. И хотя он много раз думал, что нужно выразить чувства краской, он не мог поднять кисть. Или покинуть эту комнату, если на то пошло.

Время с Бригидой казалось эфемерным, как снежинка. Сияющий украденный миг, который растает весной. Даже если бы у него был выбор, он не удержал бы ее. Теперь он это видел. Как бы он ни старался, как бы они ни старались, их миры были разными. Как весна забирала снега, так и их отношения подошли к концу.

Долгом лорда был его народ, а долгом ведьмы — ее земли. Он любил Бригиду, но не видел пути вперед для них.

— Каспиан, ты слушаешь?

Он вскинул голову. Мама стояла у стола, скрестив руки на груди.

— Угу, — он взял бумагу со стола, сделал вид, что смотрел на нее, но все слова расплывались. — Да, овцы, посевы, важное, — пошутил он с нарочито серьезным кивком.

— Каспиан, это не игра. Если мало посеять, весной регион будет голодать.

— Я в курсе, — он встал, отложил бумаги, на которых не мог сосредоточиться, даже если пытался. — Все получится, потому что ты помогаешь.

Она игриво шлепнула его.

— Не пытайся умаслить меня этим.

Он пытался, но не мог прогнать Бригиду из головы. Нужно было стараться сильнее.

— Почему бы нам не прогуляться, как мы делали, когда были младше?

Она покачала головой.

— У нас много дел.

Он обвил ее руку своей.

— Ненадолго. Разве тут не душно? Думаю, да.

Она рассмеялась.

— Это уловка, чтобы ты убежал увидеть ту ведьму?

Он напрягся. Он днями даже не шептал ничего о Бригиде, и даже Стефан не дразнил его.

Она бросила его, может, даже к лучшему. Ему нужно было жить дальше.

— Я думал… может, ты найдешь мне подходящую невесту? — выдавливать слова было больно. Он не хотел этого, не мог даже представить этого, но как еще он мог жить дальше?

— Уверен? — мама приподняла бровь.

Он кивнул.

— Допустим.

Она опустила ладонь на его руки.

— Может, нам все-таки стоит прогуляться.

В дверь постучали.

— Войдите, — позвала мама.

Вошла служанка, опустив голову. Солнце из окна сияло на том, что было на ее фартуке.

— Обед, миледи, милорд, — прошептала она.

— Мы будем позже, спасибо. Мы с сыном прогуляемся.

Служанка кивнула и повернулась уходить, и Каспиан разглядел брошь.

Рогатый змей. Символ культа Велеса.

Они были тут, в деревне.

Дом стало видно, когда глаза Бригиды стали слипаться. Ворон был терпеливым, вел их по спутанному лесу и незнакомому пейзажу. И теперь опустился на крышу сгоревшего дома и громко каркнул.

— Уверена, что хочешь тут быть? — Уршула склонила голову.

— Может, тебе стоит остаться в поместье? — сказал Никодим и кашлянул. — Это место жуткое.

Она еще не жила вне леса, и Бригида сомневалась, что ей будет удобно пользоваться гостеприимством лорда Граната. Дом Аниты в лесу звал ее. И ворон привел ее сюда.

Тут было ее место.

Бригида слезла с коня и подошла к дому. Придется поработать, но она отчистит его, и в нем можно будет жить.

— Нет, я тут останусь.

Уршула спешилась.

— Если будешь упрямиться, дай нам хотя бы наколоть тебе дров, чтобы ты не замерзла насмерть, — она прошла в амбар, который почти не задело огнем.

Никодим прошел внутрь и огляделся.

— Я могу помочь с этим, если не против нарушителя, появляющегося в течение нескольких недель.

Она слабо улыбнулась.

— Как насчет гостя?

Мышца дрогнула на его челюсти, он кивнул с изумлением.

Они втроем убрали снег, которым завалило дверь, вытащили сгоревшие обломки мебели, собрали кровать. Стараниями Уршулы ей хватит дров на несколько дней.

Солнце близилось к горизонту, когда они закончили.

— Мы вернемся завтра с припасами и проверим тебя, — сказал Никодим, прощаясь.

— Спасибо, — она проводила их взглядом. Когда они пропали за деревьями, Бригида вернулась в дом.

Она осталась одна, тут не было даже стола и стульев. Вес одиночества почти раздавливал. Она вдохнула, подошла к сумке и вытащила гримуар Аниты.

У Аниты не было преемницы, этот лес просыпался, и Мокоша прогнала ее. Разве могло быть место лучше, чтобы отыскать способ отплатить за свои грехи?

Она опустилась на колени на полу, половица скрипнула. Бригида подняла ее и потянулась к спрятанной под ней Косе Матери.