ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчики: inventia, vladislava_sh, vikatv97

Бета и оформитель: inventia

Действительно хорошо, что Фрэнки Ньюман не нужен рыцарь в сияющих доспехах, ведь ей доставались лишь полные идиоты. Парень перед ней не был исключением. Вэнс изучал её вид, отмечая одежду и очки, которые она надвинула на лоб.

— Похоже, ты… работала.

— Отличное предположение. — Но ему даже и предполагать не стоило. Звуки рок-музыки подсказали бы, что она работала. Хотя Вэнс не рассматривал её работу, как «работу». Он считал это скорее хобби, которое она должна была уже перерасти. Не имело значения, что её скульптуры выставлялись в галереях или что у неё устоявшаяся репутация. Как и бабушка с дедушкой, он не воспринимал её профессию всерьёз.

Обычно она бы проигнорировала звонок в дверь, но думала, что пришёл её агент, который должен появиться с минуты на минуту.

Вэнс похлопал по картонной коробке, которую держал в руках.

— Я нашёл кое-что из твоих вещей и подумал, что ты, возможно, захочешь их вернуть.

— Спасибо, — сказала она ровным тоном. Он шагнул вперёд, явно ожидая, что она отойдёт и даст ему пройти. Ни фига. Она схватила коробку и поставила её рядом с собой на деревянный пол.

Вэнс откашлялся.

— Как ты?

— Нормально. — И станет чертовски лучше, когда он уйдёт. Волчица внутри зашевелилась, готовясь предупреждающе вцепиться когтями в человека. Она не всепрощающий зверь.

Вэнс провёл рукой по лицу.

— Черт, Фрэнки, я… — Он вздохнул. — У тебя есть полное право злиться за то, что я сошёлся с Лейлой, и я не…

— Я не злюсь, что ты снова с ней сошёлся. — Ей нравилась компания Вэнса, и он, безусловно, хорош в постели, но Фрэнки его не любила. И Фрэнки догадывалась, что он до сих пор неравнодушен к Лейле — парень не стал бы постоянно ругать бывшую, если только она не глубоко засела в голове. Но Фрэнки не злилась из-за этого; она знала, что забыть кого-то — дело непростое и что чувства нельзя включать и выключать. В то время как Лейла морочила ему голову, посылая стервозные сообщения, размещая фотографии на Facebook, где целуется с другими парнями, и даже спала с одним из его друзей, Фрэнки была рядом с ним. В момент, когда он «исцелился», сразу же вернулся к Лейле. Казалось, они оба получили удовольствие от драмы или чего-то в этом роде.

Он немного нахмурился.

— Нет?

— Нет. Но злюсь, потому что ты заставил меня поверить, что не вернёшься к ней. Злюсь, что потратила время своей жизни на тебя, беспокоясь и поддерживая, когда она ранила тебя, а ты в конечном итоге планировал вернуться к ней.

Он поднял руку.

— Клянусь, Фрэнки, я этого не планировал. Не хотел причинять тебе боль, и чувствую себя ужасно из-за этого.

— Если хочешь это доказать, скажи, чтобы она перестала преследовать меня в Интернете. Скажи, чтобы она перестала оставлять идиотские комментарии на моей фан-странице в Facebook. Каждый раз, когда я блокирую её, она создаёт другой профиль и всё по новой.

Он поморщился.

— Знаю. Я сказал ей прекратить. Она… одержима тобой, и отказывается верить, что я забыл тебя. Чем больше я отрицаю это, тем больше она, кажется, верит, что права. Я не могу победить.

— Ну, может, если бы ты перестал писать и звонить мне, когда накидаешься, и объяснил Лейле, что мы с тобой не подходим друг другу, она бы успокоилась.

Он ощетинился.

— Мы просто отлично подходим друг другу. — Сексуальный подтекст в его голосе был очевиден.

— В постели, да. За её пределами — точно, нет. — Что разочаровало её бабушку и дедушку, потому что им понравилась идея о замужестве Фрэнки с адвокатом, особенно бабушке, которая была близкой подругой матери Вэнса. — Но теперь это неважно. Правда, Вэнс, тебе лучше просто уйти. Надеюсь, что у вас с Лейлой всё наладится, и что ты заставишь её образумиться и перестать доставать меня. — Она попыталась закрыть дверь, но Вэнс понял руку, чтобы удержать её.

— Я надеялся, что мы могли бы снова стать друзьями. Перед тем, как начать встречаться, мы были ими, помнишь.

Фрэнки не назвала бы их «друзьями». Знакомые, которых свели родственники? Да. Настоящие друзья? Нет.

— Слушай, я не собираюсь ругать тебя перед моей бабушкой, если переживаешь, и полная история не дойдёт до твоей матери, если сам не расскажешь.

— Я уже рассказал, и она злится. Хотя не говорила мне. Мама твёрдо верит в «Если не можешь сказать что-то милое, не говори вообще ничего». «Молчание — золото» — одна из её любимых фраз.

Ненужное использование пословицы заставило Фрэнки нахмуриться сильнее. Она просто не понимала необходимости в пословицах. Например, «Хорошее приходит к тем, кто умеет ждать». Серьёзно? Странно, потому что она ещё не выиграла в лотерею. Или вот, «Нельзя и рыбку съесть, и косточкой не подавиться». Ну, почему нет? Есть же рыба без кости. Глупо. А ещё вот, «Льёт как из ведра». К-хм, где это видано? Зачем использовать пословицу, когда можно просто использовать фразу со смыслом? Что ж, у Фрэнки новости для матери Вэнса: молчание есть молчание — его нельзя ни услышать, ни увидеть, ни потрогать. Следовательно, оно физически не существовало и не могло быть вообще никакого цвета, не говоря уже о золотом. Но она не хотела продолжать разговор с Вэнсом, поэтому просто сказала:

— Мне нужно идти. Надеюсь, что на этот раз у вас с Лейлой всё получится. — Как раз в этот момент знакомый Мерседес с откидным верхом припарковался позади машины Вэнса. Фрэнки улыбнулась, когда рыжеволосая женщина средних лет, одетая в сшитые на заказ блузку и юбку, выпрыгнула из машины.

— Это кто? — спросил Вэнс.

— Мой агент.

Он свёл брови.

— У тебя есть агент?

— И не надо говорить так удивлённо. Ты, может, и не одобряешь мою работу, но другие, да.

— Не то, что я не одобряю. Дело в том, что ты можешь гораздо большее

Будто лепить скульптуры легко и то, на что можно надменно фыркнуть.

— Ну, береги себя, Вэнс. — То, что его прогоняют, явно задело Вэнса, и он стиснул зубы. Да, ну, то, что он не обращал внимания на её карьеру, тоже раздражало.

Шагая по тропинке, Эбигейл оглядела Фрэнки и сказала:

— Ты работала. Хорошо.

Фрэнки улыбнулась.

— И тебе привет. — Она считала Эбигейл подругой, которых было не так уж много. Фрэнки никогда не была особенно общительной и часто погружалась в работу.

— Ты же знаешь, я не люблю любезничать. — Эбигейл с любопытством посмотрела на Вэнса. — И кто ты такой?

— Вэнс Браун

— О, адвокат, который уполз к бывшей. — Да, такова Эбигейл — она не щадила ничьих чувств.

Его взгляд стал суровее.

— Я никуда не уползал.

— У него потрясающие скулы, Фрэнки. Тебе стоит вылепить его лицо. Тогда сможем раздробить нос, сломать челюсть. Может, даже снять с него скальп.

Фрэнки увидела в этой идее некоторую привлекательность, но…

— Это было бы пустой тратой глины.

— Верно.

Фрэнки отступила, чтобы пропустить Эбигейл.

— Увидимся, Вэнс. Передай Лейле мои наилучшие пожелания. — Она закрыла дверь, прошла по коридору, повернула направо и вошла в студию, пристроенную к дому. Она построила её несколько лет назад только под себя и квалификацию. Высокий потолок, точечные светильники, большие окна и хорошая система вентиляции сделали это помещение идеальным для работы. Солнечный свет струился через открытую французскую дверь, за которой она отгородила часть заднего двора, чтобы использовать её для крупных и сложных скульптур. Инструменты, материалы и другое оборудование выстроились вдоль стен; некоторые лежали на скамейках или полках, другие на металлических стеллажах или на полу, где она могла легко их найти.

Эбигейл, цокая высокими каблуками по холодному бетонному полу, прошла внутрь и встала возле запертой двери выставочного зала. Затем нетерпеливо начала постукивать ногой. Фрэнки хранила все готовые скульптуры там, и недавно завершила заказ владельца нью-йоркской художественной галереи. Она выудила ключи из кармана комбинезона и отпёрла дверь.

С горящими от нетерпения глазами Эбигейл вошла внутрь и указала на скрытую вуалью скульптуру.

— Это оно?

— Да. — Фрэнки осторожно сняла вуаль, и вот оно. Ребёнок в натуральную величину сидел на стуле, наклонив голову вперёд так, что длинные чёрные волосы закрывали лицо. Её серая ночнушка была грязной и рваной и заканчивалась чуть ниже колен. Ноги и руки в глубоких царапинах.

— Господи, Фрэнки, она, как живая. Это ужасно. Честно говоря, у меня покалывает в затылке — будто кто-то наблюдает за мной. Просто страшно. Ты никогда раньше не использовали синтетические волосы в скульптуре?

— Нет. — Фрэнки создавала скульптуры из смешанных материалов, ей нравилось комбинировать их в проектах.

— Она выглядит жутковато, и заставляет задуматься, жертва она или жуткий ребёнок. Мне хочется раздвинуть ей волосы, чтобы посмотреть в лицо. Но одновременно и не хочу.

— Именно. Пьер хотел что-то, что отражало бы, как часто мы напуганы, чтобы присмотреться и увидеть то, что может быть мрачной правдой, как часто видим то, что хотим видеть.

— Ему понравится.

Фрэнки приобрела неплохую репутацию за создание мрачных скульптур. Она редко бралась за создание чего-то мрачного, но конечный результат выглядел так, словно она вырвала его прямо из кошмара.

— Как ты её назвала?

— Детский лепет.

— Твою мать, даже название пугает. — Эбигейл содрогнулась. — У тебя, должно быть, очень мрачные сны.

В детстве ей снились кошмары, но сейчас она могла их лишь мельком вспомнить. Рычание. Плач. Страшные тени. Явный ужас. Но образы всегда были бессмысленными, никогда не собирались вместе, чтобы создать чёткую картину.

— Серьёзно, Фрэнки, я бы никогда не подумала, что мне понравится такая работа. Даже не представляла, что смогу по-настоящему восхититься таким, не говоря уже о том, чтобы должным образом представлять того, кто это создал. Но каждое творение настолько сильное, что затрагивает меня на каком-то уровне — и иногда это уровень мне не нравится.

Фрэнки изогнула губы.

— Хорошо. Если они не трогают людей… — Она замолчала, когда телефон запищал. — Подожди секунду. — Она достала телефон из кармана и открыла полученное электронное письмо. Затем прочитала его. И перечитала. После чего прочла третий раз и четвёртый. Слова начали расплываться, и она поняла, что у неё рука дрожит.

— Всё хорошо?

Неспособная должным образом переварить прочитанное, Фрэнки взорвалась:

— Что это за хрень?

Тао несколько раз открыл и закрыл рот.

— Как это она не знает, кто ты?

— Как-то так. — Лидия поднесла дрожащую руку к лицу. — Я ничего не таила в письме; и ясно дала понять, кто такая.

Райли подалась вперёд, но Тао прижал её к себе спиной.

— Прочти мне электронное письмо, которое отправила, — сказала она Лидии, ткнув Тао локтем в рёбра, на что тот только хмыкнул.

Лидия ткнула пальцами в экран мобильного телефона.

«Дорогая, Франческа! Вряд ли ты меня помнишь, но в детстве, до того, как покинула стаю и переехала жить к бабушке и дедушке, ты меня очень хорошо знала. Твой отец, Кристофер, был моим старшим братом. Учитывая, что произошло так много лет назад, я понимаю, если не хочешь иметь ничего общего с отцовской линией своей семьи. Но мы бы очень хотели тебя увидеть. Моей матери, твоей бабушке, осталось жить всего несколько недель. Она очень сильно любит тебя… мы обе любим. Если бы ты смогла найти в себе силы встретиться с ней хотя бы раз, для неё это было бы всё. Надеюсь вскоре получить от тебя весточку.

С наилучшими пожеланиями, твоя тётя Лидия».

— И что она ответила? — спросил Трей.

— «Я почти уверена, что вы ошиблись Франческой Ньюман. Удачи в поиске того, кого ищете».

Данте прищурился.

— Есть ли вероятность, что ты нашла не того человека?

— Ни за что. — Лидия покачала головой. — Я уверена, что это она. Я долгое время следила за её жизнью, видела фотографии в Интернете — она очень похожа на Кэролайн.

Трик провёл рукой по подбородку.

— Если она не знает, кто ты, скорее всего, бабушка с дедушкой соврали ей о прошлом.

— Чёрт. — Лидия провела рукой по волосам. — Теперь я в замешательстве. Если она не знает обо мне, наша связь с ней испортить ей жизнь. Я такого не хочу. Может, мне следует согласиться, что я ошиблась. — Она посмотрела на Кэма, ожидая совета, но он пожал плечами.

— Тебе решать милая, — сказал Кэмерон.

— Не думаю, что отступление сработает, — сказал Трик. — В электронном письме много фактов, которые заставят её задуматься. Её мать умерла, она живёт с бабушкой и дедушкой, а в жизни нет отца. Она не станет игнорировать это и разберётся. Поговорит с бабушкой и дедушкой.

— Трик прав, — сказал Маркус, потирая тёмную щетину на подбородке. — Сейчас нет смысла возвращаться. Но если хочешь отказаться, решай сама. Мы согласимся.

Джейми кивнула.

— Я понимаю, что тебе не хочется расстраивать её, Лидия, но она имеет полное право знать правду. Я чертовски зла из-за того, что они лгали ей.

Лидия сглотнула.

— Правда сурова.

— Но она всё равно имеет право знать, — твёрдо заявила Грейс. — И я бы хотела увидеть её снова. Она недолго была в моей жизни, но я вижу в ней одну из нас.

— Она наша, — сказал Доминик. — Айрис осталась в стае Бьорна только потому, что хотела быть рядом с могилой Кристофера. Но думаю, что будь у неё опека над Франческой, она бы присоединилась к нашей стае. Франческа была бы волчицей стаи Феникса. Её забрали у нас, и она долго была без стаи.

— Да, — согласился Маркус. — Пора ей воссоединиться с нами.

Лидия почесала затылок.

— Возможно, она пожалеет, что узнала правду.

— Лидия, завтра отправь ещё электронное письмо, где немного проясни ситуацию, — посоветовал Данте. — Но не рассказывай слишком много. Заинтересуй её настолько, чтобы она захотела познакомиться с тобой.

— Если она сильная, разберётся с этим. — Поджав губы, Трик пожал плечами. — Думаю, так мы и узнаем, насколько она сильна.

Сидя в кофейне, Трик поставил на стол полупустую кружку. Вокруг раздавались приглушённые голоса, звон посуды, жужжание блендеров и шум кассового аппарата. Место было милым. Уютным. К тому же чертовски оживлённым. Он уставился в большое стеклянное окно, высматривая Франческу. Был почти полдень, но её нигде не было видно.

Кэм накрыл руку Лидии, заставляя перестать стучать пальцами по столешнице.

— Дыши, всё будет хорошо.

Наклонившись вперёд, Лидия опёрлась локтями о круглый столик и сделала глубокий вдох.

— Не знаю, почему я так нервничаю.

— Конечно, нервничаешь, — сказал Трик. — Ты хочешь, чтобы всё прошло хорошо. Это важно.

— Если она изначально не знала правды о семье по отцовской линии, полагаю, её бабушка и дедушка всё ей рассказали. — Лидия прикусила нижнюю губу. — Она возможно вообще не захочет иметь с нами ничего общего.

— Если и так, мы скоро узнаем, — сказал Райан. Он и Трик сопровождали Лидию и Кэма в качестве охраны. И Трику было интересно посмотреть, как изменилась Фрэнки.

— Как думаешь, она придёт с кем-нибудь или одна? — спросил Кэм, массируя затылок пары.

Райан откинулся на спинку стула.

— На её месте, я пришёл бы не один. Для неё мы незнакомцы. Очередные перевёртыши. Тот факт, что когда-то мы были частью одной стаи, не унимает осторожность.

Лидия кивнула.

— Если она не помнит меня, возможно, не вспомнит никого из вас.

— Не думаю, — пошутил Трик, пожимая плечами. — Я довольно запоминающаяся личность.

Лидия фыркнула.

— Я даже не стану этого отрицать. — Через мгновение веселье исчезло из её глаз. — Она не придёт, да? Чёрт, следовало оставить её в покое.

— Она придёт, — возразил Трик.

Кэм склонил голову.

— Похоже, ты в этом уверен, но я буду удивлён, если она решится. Может, будет лучше, если она не придёт, учитывая, что, скорее всего, будет таким же снобом, как бабушка и дедушка.

— Кэролайн не была снобом, — заметила Лидия. — Она была очень милой. Хотя и хрупкой. А ещё покладистой и стремящейся угодить. Родители Кэролайн очень сильные личности и настаивали на уступчивости.

Райан выпрямился, не сводя взгляд от вида за окном.

— Что делают эти маленькие ублюдки?

Проследив за его взглядом, Трик заметил группу подростков, осматривающих их внедорожник. Восхищаются новой моделью или готовятся установить «жучок»? Тот, кто установил их раннее, возможно хочет поставить новые, так как прежние сняты.

— Я разберусь.

Трик залпом допил кофе и вышел. Он не разговаривал с мальчиками. Просто стоял возле капота машины, скрестив руки на груди. Один из мальчишек заметил его и замер. Это привлекло внимание остальных, и они все посмотрели на Трика, который одарил их широкой улыбкой.

— Чего околачиваетесь возле моей машины?

Самый высокий воинственно вздёрнул подбородок.

— Мы ничего не делали. Просто смотрели.

— Хватит смотреть. Уходите

Бормоча себе под нос резкие, насмешливые замечания, они ушли. Трик не сводил с них глаз… до тех пор, пока серебристая Ауди не встала на свободное место рядом с внедорожником. Женщина выскользнула из машины, и Трик замер. Он сразу понял, что это Франческа — она была так похожа на мать. Милая, с большими глазами, круглым лицом, безупречной кожей, спиралевидными локонами и россыпью веснушек на носу. Он окинул её пристальным взглядом. Дизайнерская одежда. Здоровая кожа. Хорошая осанка. Аура уверенности. Не трудно догадаться, что она выросла в семье, где была домработница, раз в год они катались на лыжах, ели в мишленовских ресторанах, и их дети учились в частных школах. Он мог поспорить, она также сопротивлялась любым ограничениям, которые накладывал на неё этот образ жизни. Все признаки бунтарки на лицо: розово-золотистые волосы, яркий макияж, татуировка ловца снов на предплечье и пирсинг в ушах. Ему понравился пирсинг; крошечные бриллиантовые гвоздики усеивали внешний край уха. Ему стало интересно, есть ли пирсинг у неё где-нибудь ещё. Ребёнком она всегда выглядела такой хрупкой. Но не сейчас. Симпатичная и милая, да, но не хрупкая. Она была стройной, но с мягкими изгибами и невероятной фигурой, от которой у него зачесались ладони. В ней была какая-то свирепость, которая привлекла внимание его волка, если бы внимание животного уже не было сосредоточено на ней как лазер.

Взгляд ярко-голубых глаз встретился с взглядом Трика, и всё остальное, казалось, просто исчезло. Что-то внутри Трика пробудилось к жизни, и странное чувство собственничества начало злобно терзать внутренности и сжимать грудную клетку. Это чувство было таким же первобытным, как потребность, от которой скрутило живот. Его член дёрнулся, увеличивался, твердел — пока не набух полностью и не заболел. Слово «моя» снова и снова стучало в голове Трика. И это могло означать только одно.

«А вот и ты», — подумал Трик с внутренней улыбкой.

Его волк застыл, как хищник, который смотрит на добычу, выискивая слабые места и готовясь к прыжку. Рвущийся заявить права на то, что принадлежит ему.

Франческа смело встретила взгляд Трика, что удивило, учитывая, что она самое безобидное существо, которое ему доводилось видеть. Трик был очень доминирующим, но она не съёжилась под пристальным взглядом. Нет, она ответила. Гордость вспыхнула внутри. Их пара будет сильной. Как и они сами. Трик увидел острую потребность в её глазах. Знал, что она почувствовала тот же мощный порыв стихийного влечения, но не думал, что она понимает его значение. Ещё нет. Особенно с учётом того, что он не чувствовал притяжения брачных уз. Что-то глушило частоту на её стороне.

Она наклонила голову, отчего блестящие локоны соскользнули на плечо. Одна бровь властно изогнулась.

— У меня что-то застряло между зубами? — сухо спросила она.

Очевидно, она была не такой милой, какой выглядела. Но удивлённо моргнул он не поэтому. Он просто не ожидал, что такой голос может принадлежать тому, кто выглядел так невинно. Тон напоминал… Трик на самом деле не знал, как описать это. Прокуренный. Скрипучий. Суровый. Как будто ночью она ничего не делала, кроме того, что курила, потягивала виски и кричала в экстазе. Его член дёрнулся. Да, этот голос был чертовски убедителен.

Трик одарил её ленивой улыбкой, будто Фрэнки не перевернула его мир с ног на голову.

— На самом деле, кажется, у тебя действительно что-то застряло между передними зубами.

— Уберу потом.

Его улыбка стала шире от такого ироничного ответа.

— Давно не виделись, Франческа.

Она прищурилась.

— Мы знакомы?

— Когда-то данным-давно, были, да. — Трик вздохнул, запоминая её запах. И мысленно застонал. От неё пахло манго, лаймом и грёбаным лимонным щербетом. Когда они были детьми, он находил аромат утешительным. Теперь в нём появилась «изюминка», которой не было раннее — нотка полностью зрелой женщины. Низкий гул возбуждения исходил от волка, который хотел всплыть на поверхность и заявить права на то, что ему принадлежит.

Трик был не в лучшем состоянии. Он мог думать лишь о том, как прижать Франческу к ближайшей стене и глубоко войти в неё. Он не хотел просто трахнуть, желал полностью овладеть ею. Хотел удержать и защитить.

О да, она действительно принадлежала ему. У него не было ни малейшего сомнения.

Она указала пальцем на него.

— Подожди… ты тот парень на видео, который спас человеческую девушку от ограбления, верно?

Его рот сжался.

— Я Трик Харди, один из товарищей по стаи Лидии. — «И твоя истинная пара, но мы вернёмся к этому позже». — В детстве мы с тобой играли вместе.

— Хм. — Фрэнки не помнила его. Однако его запах пробудил некоторые воспоминания. Чёрный перец и дымчато-древесный запах. Он был… Каким-то обнадёживающим. А ещё от аромата покалывало грудь… что-то новенькое. Её волчица, заинтригованная насыщенным запахом и мрачно-доминирующей атмосферой вокруг парня, шевельнулась. Животное узнало его запах, подумав о нем как о «стае». Фрэнки внимательно на него посмотрела. Коротко говоря, он был хорошо сложен — не перекачанный «любитель стероидов», который не мог спокойно пройти в дверь — Фрэнки такие не нравились. Наоборот, Трик Харди был идеально сложен и излучал необузданную животную энергию. Все эти рельефные мышцы, гладкая кожа, кубики пресса под рубашкой… Бог действительно был творческим существом. Карие, с темным ободком, глаза Трика были проницательными и тёплыми. Короткие тёмные волосы были достаточно длинными, чтобы девушка могла крепко ухватиться за них. Жёсткие черты лица придавали опасный вид, который подчёркивался шрамом от когтей на одной стороне лица. Чёрная татуировка на всю левую руку только добавляла крутости. По сути, Трик был широкоплечим воплощением высшей мужественности, которым девушка могла бы с удовольствием любоваться.

А ещё он немного нервировал. Фрэнки это не сильно раздражало, но то, как он смотрел на неё… волновало. Заставляло напрячься. В нём была решимость, которую она не могла понять. Яростная и дикая потребность, которая взывала к чему-то внутри, заставляя закипать кровь, грудь ныть, а клитор покалывать.

Что, чёрт возьми, это значит?

У Фрэнки никогда не было такой скорой реакции на парней. Чёрт, требовалась прелюдия, чтобы вызвать подобные реакции в теле. Но один только вид и запах этого мужчины заставили тело почти подготовиться к нему. Вероятно, это особенность перевёртышей или что-то типа того. Хотелось надеяться, что он не слишком разговорчив, потому что его ленивая протяжная речь действовала на нервные окончания, и это нисколько не помогало остудить кровь.

Фрэнки бросила взгляд на кофейню.

— Я так понимаю, Лидия внутри?

— Да. — Он открыл дверь и жестом пригласил её войти первой. Кивнув в знак благодарности, Фрэнки прошла внутрь. Кофейня — оживлённое место, большинство столиков были заняты, и была чёртова очередь. Чья-то рука опустилась на её спину, и Фрэнки чуть не подпрыгнула. Затем губы Трика оказались около её уха.

— Лидия ждёт возле окна в углу.

Держа руку на её спине, Трик подвёл её к столику. Ароматы кофе, специй и выпечки не перебивали дразнящий аромат Франчески — он словно впитался в лёгкие. Волк Трика хотел купаться в нём, как щенок, и носить на своей шерсти.

Когда они приблизились, Лидия встала и вытерла ладони о бёдра. Её улыбка была слабой, но искренней.

— Франческа, привет. Я Лидия. Это моя пара, Кэм. А это наши товарищи по стае, Райан и Трик.

Фрэнки коротко кивнула в знак приветствия, чувствуя себя неловко и немного неуверенно. Не потому, что напугана, хотя у Трика и Райана, несомненно, устрашающий вид. Лидия и Кэм, с детскими лицами, совсем не представляли угрозы, но то, как они смотрели на неё… Да, это просто неловко.

— Пожалуйста, присаживайся, — пригласила Лидия.

Трик выдвинул стул для Франчески, и, бросив на волка быстрый взгляд, она села. Трик опустился на стул рядом с ней. Когда он только приехал, его главной заботой была Лидия. Он готов вмешаться, если Франческа решит проявить хоть какое-то неуважение. Теперь же чувства Франчески были его главной заботой. И защитные инстинкты находились в постоянном напряжении, и его товарищи по стае теперь отошли на второй план. Забавно, как один только человек мог так быстро изменить все приоритеты. Ситуация не должна казаться странной, но так и было. Трик готовился и жаждал найти истинную пару. Всегда думал, что отнесётся к этому спокойно — он просто примет, что она принадлежит ему, и будет действовать в соответствии с этим. Но по факту Трик… был выбит из колеи. Немного ошеломлён. Будто его ударили дубиной. Его пара прямо перед ним, так близко, что до неё можно дотронуться. Этот момент казался нереальным.

— Хочешь кофе или что-нибудь ещё? — спросил её Трик, но она просто покачала головой, даже не взглянув в его сторону. Волк Трика зарычал, требуя внимания.

Лидия улыбнулась.

— Ты хорошо выглядишь, Франческа.

— Фрэнки, — исправила она.

— Твой отец называл тебя Фрэнки. — Лидия поморщилась, будто упоминать его было не очень хорошей идеей. Чувствуя неловкость из-за нежности в глазах Лидии, Фрэнки решила быть с ней честной.

— Я тебя не помню.

Улыбка Лидии немного померкла.

— Я и не думала, что вспомнишь.

Взгляд Фрэнки скользнул по каждому из них

— Я никого из вас не помню. Ваши запахи мне немного знакомы, но это всё.

И улыбка Лидии вернулась.

— Это даже больше, чем я надеялась. — Лидия облизнула нижнюю губу. — Как я поняла из письма, ты не знала обо мне.

— Я не знала ни о ком из вас. Мне сказали, что мой отец был перевёртышем одиночкой, и я никогда не встречала никого из его стаи, они просто не хотели ничего знать о нас.

Трик стиснул зубы, борясь с желанием выругаться. Мысль о том, что она выросла, веря, что никто из них не хочет знать её, выводила из себя. Его волк прижался ближе к коже, желая быть рядом с Фрэнки, побуждая Трика протянуть руку и прикоснуться к ней. Трик не двинулся с места, но не сводил с неё пристального взгляда. Он не мог отвести от неё глаз.

— Я понимаю, почему твоя бабушка и дедушка предпочли, чтобы ты верила во что-то подобное, — сказала Лидия, хотя ясно, что она не в восторге от этого. — Ну, Кристофер не был одиночкой. Мы все когда-то принадлежали к стае Бьорна. Позже она распалась, и часть из нас ушла, чтобы сформировать стаю Феникса.

«Что ж, вот и ответ на вопрос, к какой стае принадлежала Лидия», — подумала Фрэнки.

Она решила не упоминать, что кое-что проверила. И ещё решила не заострять внимания на то, что Трик пристально смотрел на неё, его взгляд был сосредоточенным и неподвижным, как у хищника.

— Он встретил твою маму в караоке, — продолжала Лидия. — Она была с друзьями. Он сказал, что сразу влюбился, как только услышал её голос. Они не сразу поняли, что истинная пара. У меня много их совместных фотографий, но я не взяла их с собой — не хотела тебя расстраивать. Честно говоря, я не думала, что ты придёшь, но очень надеялась.

— С чего такой внезапный интерес ко мне? — спросила Фрэнки. — Я понимаю, твоя мать хотела попрощаться перед смертью, но не понимаю, зачем это тебе. Тебя не было в моей жизни очень долгое время.

— Не по своей воле, — твёрдо заявила Лидия. — Мы пытались связаться с тобой. Пытались долго и упорно. Твои бабушка и дедушка хотели, чтобы мы исчезли из твоей жизни, и они добились этого.

Фрэнки не хотелось верить, что они способны на такое, но могли так поступить. Она знала, как сильно они ненавидели Кристофера, и такие люди не идут на компромисс.

— Ты могла найти меня, когда я стала взрослой, чтобы самой решать.

— Я боялась, что ты нас возненавидишь, также как бабушка и дедушка. Было лучше ничего не знать. Но мой отец, Альфи, недавно умер от сердечного приступа — это случилось очень внезапно. С тех пор состояние матери, Айрис, ухудшается. Пары обычно долго не живут друг без друга. Она хочет хотя бы раз увидеть тебя. Конечно, она хотела бы большего, — познакомиться с тобой поближе, но у неё нет ожиданий от тебя на этот счёт.

— Почему он убил мою маму?

Лидия сглотнула.

— Я не знаю. Кристофер обожал Кэролайн. Он любил её. То, что случилось, шокировало всех.

— Он употреблял наркотики?

— Наркотики? Нет. Этот слух пустил один из репортёров. Другие утверждали, что он был психически нестабилен. Они неправы. Кристофер не был склонен к суициду. — Лидия вздохнула. — Мне жаль, что не могу объяснить причину его действиям, но я просто не знаю. Единственный человек, который был там в ту ночь — ты, но ты была слишком мала, чтобы считаться свидетелем.

— Но ты хочешь, чтобы я сказала что-то, что могло бы его оправдать. — Тон Фрэнки заставил Лидию оспорить утверждение, и Лидия выглядела… расстроенной.

— Никто не пытался убедить тебя верить во что-то или нет. Нашей главной заботой была ты — ты была травмирована и нуждалась в помощи и семье.

— И всё же никого из вас не было рядом.

— Если бы была возможность, мы бы были рядом.

Понимая, что бессмысленно злиться на Лидию, за то, на что она не могла повлиять, Фрэнки вздохнула.

— Я не злюсь на тебя. — Просто разочарована и обижена. — И не виню тебя в том, что сделал твой брат. Может, это потому что я ещё не всё обдумала. Просто я только вчера узнала, что многое из того, во что верила с детства, было ложью. Я бы никогда не подумала, что мои близкие будут так лгать, но так случилось. Поэтому сейчас я осторожно отношусь к тому, чему могу верить.

Лидия медленно кивнула.

— Понятно. Мы, вероятно, никогда не узнаем, что произошло той ночью. Но если хочешь узнать о своём отце, о другой половине своей семьи и своих товарищах по стае, у тебя есть такая возможность. Я не буду ставить тебя в неловкое положение, и просить принять это решение здесь и сейчас. Это не справедливо. — Лидия достала из сумочки ручку и что-то написала на салфетке. Затем передала её через стол. — Вот мой номер телефона. Если найдёшь в себе силы приехать, просто позвони, и мы можем что-нибудь придумать. — С явной неохотой Лидия поднялась. — Пока, Фрэнки. Я надеюсь, что ты позвонишь.

Будучи настороже, Райан взял инициативу на себя, когда он, Лидия и Кэм направились к двери. Трик задержался и слегка повернулся на стуле, чтобы посмотреть Фрэнки в лицо.

— Ты в порядке?

Фрэнки вздохнула, положив локти на стол.

— Да.

Враньё. Трик предположил, что она, вероятно, чувствовала себя разочарованной обеими сторонами своей семьи — одной из-за обмана а другой из-за того, что их не было рядом. Беспомощный перед необходимостью утешить её, Трик положил руку ей на затылок и слегка сжал.

— У тебя есть полное право злиться на стаю — не говори, что это не так, конечно, ты злишься. Мы должны были быть рядом с тобой всегда. Но нас не было. А сейчас мы здесь, и хотим познакомиться с тобой. Ты часть нашей стаи.

Она нахмурилась, услышав собственническое заявление, хотя какой-то части её нравилось чувство сопричастности, которое оно приносило ей. Какой-то части её также нравилась собственническая нотка в прикосновениях. Тем не менее, Фрэнки заёрзала на стуле, заставив Трика убрать руку.

— Я родилась в стае Бьорна, а не в стае Феникса.

— Не имеет значения. Ты не поддерживала изгнание Трея — тебя там даже не было. Я понимаю, ты любишь свою семью по материнской линии и не хочешь причинять им боль, общаясь с нами. Но последние двадцать четыре года ты была с ними. Разве мы не можем провести хотя бы один день с тобой? Неужели это так плохо? Мы не хотим, чтобы ты отворачивалась от Ньюманов. Это касается тебя, а не их. — Трик схватил салфетку, на которой Лидия написала свой номер, и сунул её в руку Фрэнки. — Позвони ей, когда будешь готова.

Самое последнее, чего хотел Трик, — оставить Фрэнки. Нет, он хотел поступить именно так, как всегда представлял, что сделает, найдя свою истинную пару, — объявить, что она принадлежит ему, забрать домой и заявить на неё права. Но с Фрэнки нужно действовать осторожно. Сейчас она не готова открыться. Объявление о том, что она его истинная пара, ошеломило бы и отпугнуло. Скорее всего, она бы не поверила ему; и подумала бы, что он просто играет в надежде, что это заманит её в стаю. Эта ситуация требовала терпения, понимания и внимания. Хотя ему было мучительно уйти, её потребности на первом месте. Поэтому он заставил себя подняться.

— Рад был встрече, Фрэнки. Скоро увидимся.

Одна бровь приподнялась в явной уверенности в этом заявлении.

— Увидимся?

— Да.

Позволив себе маленькую роскошь провести пальцами по её волосам, Трик направился к двери. Его волк в гневе щёлкнул зубами, бросаясь к Франческе. Трик боролся с отчаянными попытками всплыть на поверхность, наполовину удивлённый тем, что нигде не оброс шерстью.

«Скоро», — пообещал он своему волку. Скоро она будет бесповоротно принадлежать им. Но его волк не успокоился. Животное не просто жаждало Фрэнки; оно хотело держать её рядом, чтобы быть уверенным, что она в безопасности.

Его товарищи по стае уже были во внедорожнике, когда он запрыгнул на пассажирское сиденье. Райан посмотрел на него, скривив лицо в хмурой гримасе, которая, казалось, была его обычным выражением лица.

— Что случилось? — спросил Райан.

— Что?

— Ты задержатся. О чём вы говорили?

— Я просто пытался убедить её рискнуть пообщаться со стаей. — Трик взглянул на Лидию в зеркало заднего вида. — Ты в порядке?

Лидия глубоко вдохнула.

— Встреча прошла лучше, чем я ожидала. Не было ни криков, ни осуждения.

Трик кивнул.

— Она впечатлила меня.

— Почему? — спросил Райан, выезжая с парковки.

— Я уже догадывался, что её бабушка и дедушка скормили ей какую-то ложь, — ответил Трик. — Но она не утверждала: «Я не знаю, кто я теперь, узнав, что всё сказанное мне в прошлом — ложь». Если не считать единственного замечания, она не бросалась обвинениями и не вымещала гнев на Кристофере или Лидии. — Он снова встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида. — Я имею в виду, ты сейчас самый близкий ему человек, Лидия, но она не набросилась на тебя. Она крутая.

— Было бы шоком узнать, что один из твоих родителей убил кого-то, — сказал Райан. — Особенно, если этот кто-то твой второй родитель. Фрэнки сказала, что она ещё не всё до конца обдумала. Когда это произойдёт, она может повести себя по-другому.

— Как думаешь, она позвонит? — спросил Кэм, сплетая с Лидией пальцы.

Трик ухмыльнулся.

— Думаю, да.

Чёрт, она сделает больше, чем просто позвонит и посетит их территорию. Рано или поздно она переедет туда.

Однако он не сказал этого, потому что знал, что произойдёт — Лидия запаникует, думая, что он может отпугнуть Фрэнки, и попросит его держаться от неё подальше. Он даже не смог бы винить Лидию за это, учитывая, что ситуация и без того достаточно сложная. Но он не мог держаться подальше от Фрэнки, так что пока он никому не будет говорить о своём открытии.

Кэм выгнул бровь.

— Даже если люди, вырастившие её, расстроятся?

— Да, — сказал Трик. — Её волчица очень доминирующая. Держу пари, её бабушке и дедушке было чертовски трудно добиться от неё хоть какой-то уступчивости.

«Его пара не слабачка», — с гордостью подумал он.

Она была совсем не такой, какой Трик ожидал увидеть свою пару, что на самом деле казалось типичным для судьбы. Дело не только в том, что она сильно отличалась от его обычного типа, но и в том, что она в большей степени человек. Возможно, она провела первые несколько лет жизни в стае, но у неё не осталось никаких воспоминаний о том времени. Она жила как человек. Вероятно, она мало что знала о перевёртышах. На самом деле, маловероятно, что она знала об истинных парах. Он не был готов к встрече с парой, которая так мало знала о себе подобных. Более того, они знакомы. Когда-то она была так близко к нему, но он не знал, что она принадлежит ему — или, по крайней мере, не осознавал этого. Теперь он задавался вопросом, действительно ли чувствовал, что она принадлежит ему на каком-то уровне, не поэтому ли жил с желанием найти свою пару все эти годы — это скорее потребность вернуть то, что потерял. И он ненавидел себя за то, что не мог сделать это. Ненавидел за то, что она пока не воспринимала его как пару. Ненавидел, что его давний план быстро заявить права на неё не сработает. Это не означало, что он опустит руки, просто ему придётся пересмотреть план. Он медленно, но верно будет входить в жизнь Фрэнки до тех пор, пока она не сможет представить существование без него. Он прекрасно себя знал и понимал, что не будет сдерживаться. Нет, он будет навязчивым. Полным нежелательных советов. Он расспросит её обо всём под прикрытием вежливой беседы. Будет настаивать на том, чтобы что-то сделать для неё. Неожиданно появится у неё дома. Да, он будет занозой в заднице. И это странным образом заставило его улыбнуться.

Когда заиграла песня Led Zeppelin про лестницу в небеса, Фрэнки согнула руку и поморщилась. Рука начинала затекать и неметь от всей этой шлифовки металла. Однако она не хотела прекращать работу над скульптурой. Та ещё не готова.

Фрэнки схватила с полки бутылку с водой, и, открыв её, сделала большой глоток. Услышав, стук в дверь, благодаря чуткому слуху перевёртыша, она проигнорировала его. Фрэнки решила, что это Брэд, который несколько раз пытался дозвониться до неё утром. Он оставил голосовое сообщение, говоря, что просто хотел поговорить о Лидии, прежде чем Фрэнки примет какое-то необдуманное решение. Другими словами, он надеялся отговорить её от встречи с Лидией. Учитывая то, что она уже с ней встретилась, это бессмысленный разговор. Он бы не разозлился — он уважал то, что у неё есть собственное мнение, и она может принимать решения сама, — но разочаровался бы в ней. Его лекции были длинными и нудными, а у неё на них не было ни времени, ни желания. Кроме того, она ещё не решила, стоит ли ей встретиться с Айрис, и не хотела, чтобы чьё-то мнение повлияло на решение. Принять его оказалось непросто, пока она чувствовала себя эмоционально нестабильной и, как будто её тянули в разные стороны. Предсмертная просьба Айрис казалась справедливой. Старушка потеряла своего сына, и, если то, что говорила Лидия, правда, ей запретили видеться с внучкой. Айрис не заслужила быть наказанной за кого-то другого, даже если этот кто-то был её сыном.

Но, вступив на территорию стаи, можно открыть ящик Пандоры. Айрис определённо разозлится на людей, которые скрывали от неё внучку. А Фрэнки не хотела слушать, как кто-то плохо отзывается о её бабушке и дедушке — людях, которые расстроятся, что она встретится с Айрис. Придётся ли Фрэнки когда-нибудь выбирать между двумя семьями? Ожидает ли стая от неё ответов о том, что произошло той давней ночью? Была ли у неё большая семья в стае Бьорна, которая тоже хотела с ней связаться? Фрэнки также могла признать, что её задело, что никто из Стаи Бьорна или Стаи Феникса не пытался с ней связаться. Брэд был прав, когда говорил, что перевёртыши защищают своих детёнышей. Если Лидия сказала правду, они пытались, когда она была ребёнком. Но Фрэнки уже давно не ребёнок, и думала, что слова Лидии «Я боялась, что ты нас возненавидишь, и было удобнее не знать» не самое весомое оправдание.

На самом деле, Фрэнки казалось более вероятным, что Айрис и Лидия видели в ней напоминание о том, что сделал Кристофер, и на подсознательном уровне не хотели, чтобы она постоянно напоминала об этом. Возможно, Айрис и Лидия, точно так же, как Марсия и Джеффри, хотели отодвинуть правду в сторону, чтобы им было легче двигаться дальше. Фрэнки даже не могла винить их за это, но всё равно больно. И эта уязвлённая часть её негодовала на стаю за то, что она вернулась в её жизнь, когда так долго избегала её. Какое право они имели требовать от Фрэнки чего-то, если они отпустили её, а потом держались в стороне? Она им ничего не должна.

Тем не менее, она не могла избавиться от желания узнать о своём отце, своей семье, людях, которые могли бы стать её товарищами по стае. Плохо, что несмотря ни на что, ей было любопытно? Осудила бы её мама за это или восприняла бы как предательство? Фрэнки думала, что нет, но чувство вины наваливалось. Ну что ж, это можно только добавить к той груде вины, которую она уже несла. Её мать была убита. Она видела, как это произошло, но ничего не помнила.

Было тяжело понять, что она — свидетель того, как отец убил её мать, а затем и себя. Но ничего не помнить? Как мог человек забыть что-то подобное? Ладно, она понимала, что люди редко помнят себя в ранние годы. Но, тем не менее, она была свидетелем убийства и самоубийства. И всё равно ничего не помнила.

Она спрашивала себя, те ночные кошмары, которые снились в детстве, на самом деле повторения того события, которое разум, казалось, хотел похоронить ради её благополучия. Она и кошмары не помнила. Только фрагменты из…

Музыка внезапно стихла, и Фрэнки обернулась. Там оказался Трик, который, по-видимому, обошёл дом и вошёл через открытую боковую дверь студии. Она поправила защитные очки, раздражённая тем, что — как ни странно — была рада его видеть. Её волчица села, мгновенно насторожившись и обрадовавшись, что он пришёл.

Трик поднял руки в знак примирения.

— Я стучал. Ты не слышала. — Его глаза остановились на скульптуре. — Ух ты.

— Я слышала стук, просто его проигнорировала, так как занята и всё такое.

Она надеялась, что ясно дала понять, что ему нужно уйти, но он её не слушал. Внимание Трика было приковано к скульптуре. Находясь на рабочем месте, она была выше него. Он обошёл вокруг, осматривая и изучая скульптуру с чувством абсолютного восхищения. Фрэнки покраснела, внезапно почувствовав неловкость. Она не привыкла к тому, что люди, кроме Эбигейл и её «коллег по цеху», так внимательно осматривают её работу. Она начинала чувствовать себя уязвимой.

— Я видел некоторые из твоих работ в галерее на сайте, но когда видишь их вживую — иное дело. — Трик немного отступил. — Я никогда не думал, что лошадь может выглядеть так пугающе. Как что-то может выглядеть красивым и мощным и в тоже время чертовски устрашающе?

Она закрыла бутылку и поставила на полку.

— Это адский конь.

— Фрэнки, это чертовски удивительно, — честно сказал Трик, не стараясь угодить или польстить. Скульптура действительно была впечатляющей, он был восхищён.

Фигура представляла собой переднюю часть лошади, и при этом не выглядела незавершённой. Будто конь застыл в прыжке из другого измерения или что-то в этом роде. Он полностью из чёрного металла — некоторые детали были толстыми и гладкими и слегка закручивались, почти как ленты. Другие настолько тонкие, что больше походили на сетку или металлическую нить. Ноги существа вытянуты, рот приоткрыт, глаза налиты кровью, а с лодыжек свисают оборванные цепи. Крылья были огромными, но рваными, такое впечатление, что существо оставили гнить и увядать в одиночестве. Конь вырвался из своих оков, но не рвался на свободу. Он бросался на своего похитителя. Жаждал мести. Или, по крайней мере, так казалось.

Трик повернулся к Фрэнки, радуясь, что просто имеет возможность смотреть на свою пару. На ней был синий комбинезон, который никак не подчёркивал стройную фигуру. И всё же было что-то сексуальное в её образе.

Когда Трик вошёл, его волк мгновенно и яростно отреагировал на Фрэнки; он так сильно и быстро рванул на поверхность, что Трик перекинулся бы, будь слабей. Возможно и не такой уж у него железный контроль, учитывая, что его член был таким болезненно твёрдым и тяжёлым, что даже больно ходить. Трик никогда ничего не хотел так сильно, как Фрэнки Ньюман. Один только взгляд на неё заставлял внутренности скручиваться от неистового сексуального желания. Один только взгляд на неё доставил ему величайшую радость, с которой ничто другое не могло сравниться. Он несколько раз просыпался ночью с болезненно твёрдым членом, а образ Фрэнки не выходил из головы. С тех пор как они встретились, её запах преследовал Трика на каждом шагу, хотя он уже несколько раз принимал душ. Казалось, аромат впитался ему в кожу и проник в поры. Трик узнал бы его где угодно.

Трик невольно опустил взгляд на полные губы Фрэнки. Он хотел, накрыть их своими. Хотел лизать, пробовать на вкус и кусать.

— Почему ты решила сделать адского коня?

— Иногда я на самом деле не знаю, что создам, пока не начну работу.

Это удивило.

— Это плохо?

— Не для меня. Если я трачу много времени на обдумывание того, что буду делать, перегораю. Самое интересное заключается в творческом процессе, в наблюдении за тем, как всё складывается воедино. Я полагаю, это похоже на написание рассказа, он тоже строится из нескольких частей. Я не писатель, но мне бы не хотелось знать концовку, пока я не допишу её. Отчасти я бы кайфовала от простого наблюдения, что происходит у меня в голове, и записывала бы каждую появляющуюся мысль.

Он кивнул.

— Так ты отключаешь разум, чтобы не думать, и просто делаешь и смотришь, что произойдёт.

— Да. Именно так. — Фрэнки не привыкла к пониманию людей. И не привыкла, что люди хотят её понять. Это застало врасплох, но волчице понравилось то, что он проявил такой интерес к ней.

— Ты же не собираешься делать заднюю часть его тела? Потому что он и так выглядит потрясающе.

— Нет, не собираюсь. — Она провела пальцем по шее существа. — Мне осталось не так много. На завершение уйдёт не больше нескольких недель. — Обнаружив, что он уставился на неё, она спросила: — Что?

— Меня просто поразило, что человек может сделать что-то подобное. Правда. Я имею в виду, одно дело — видеть изображение скульптуры. Но совсем другое — стоять рядом с такой работой, рассматривать её и понимать, что кто-то вручную его сделал. Твои скульптуры все такие мрачные?

— Большинство. — Она неловко поёрзала. — Послушай, если ты тут из-за Лидии и Айрис…

— Я здесь, чтобы увидеться с тобой.

Её пульс участился.

— Зачем?

Ему просто нужно было оказаться рядом, увидеть её, вдохнуть её аромат. Также…

— Мне было любопытно узнать о тебе. — О том, где она живёт, и какое помещение понадобилось для студии. Потому что Трик хотел, чтобы на территории стаи у неё была студия. Он хотел, чтобы у неё было всё необходимое.

— Ну, я немного занята.

— Ты же можешь сделать перерыв? От работы кони дохнут

Она вздохнула, услышав эти глупые слова.

— О каких конях идёт речь? И почему меня должно волновать их благополучие?

Трик криво улыбнулся.

— Это просто оборот речи.

— Ага, но я не понимаю смысла в использовании пословиц, когда у тебя есть возможность сказать что-то прямо.

В чём-то она права, хотя Трик не понимал, почему пословицы так сильно раздражали её.

— Хорошо, я перефразирую. Слишком много работать вредно — нужно отдыхать. — Заметив приоткрытую дверь позади, он спросил: — Что там?

— Там выставочный зал, где я храню свои завершённые работы.

— Можно посмотреть?

Поскольку он уже пошёл в ту сторону, Фрэнки проворчала:

— Думаю, да.

Трик толкнул дверь и зашёл внутрь. Пространство заполняло то, что можно описать только, как кошмар. Среди скульптур была горгулья с огромным лицом, монахиня со злобной улыбкой и жутковатого вида ребёнок на стуле.

— Вау.

Пока он осматривал скульптуры, Фрэнки изучала его. Трик Харди был для неё загадкой. Почему? Потому что она чувствовала, что он делал, всё, чтобы не показывать своё доминирование. Это бесполезно. Он был доминантом во всех отношениях. Воздух в студии, казалось, был заряжен непреодолимой силой, которая практически отскакивала от его кожи крошечными искорками. Он мог сколько угодно разыгрывать из себя добродушного обаятельного человека, но Фрэнки на это не купилась. Даже с его медленными, ленивыми улыбками и сексуальной развязной походкой.

Трик повернулся к ней, удивлённый тем, что она наблюдает за ним.

— Господи, Фрэнки, как ты всё это создала? Каждое творение одновременно жуткое и завораживающее.

Её щеки покраснели от комплимента.

Трик провёл костяшками пальцев по одной щеке и заметил, как она гуще краснеет.

— Ты не привыкла к тому, что люди восхищаются твоей работой? — Это заставило его задуматься. — Твоя бабушка и дедушка поддерживают тебя в том, что ты делаешь?

— С чего вдруг?

— Насколько я помню, ни один из них творческим человеком не был. Просто подумал, что им, вероятнее всего, трудно понять, что ты творческая личность. — Трик кивнул и провёл кончиком пальца по проколотому уху.

— Ладно, я понимаю, ты не хочешь говорить о них плохо перед тем, кого едва знаешь. Преданность — это хорошо. — Он хотел получить часть этой преданности.

Фрэнки отступила, немного смущённая небрежным прикосновением. Нет, ей было немного неудобно, что это не беспокоило волчицу так, как следовало бы. Зверю обычно не нравилось, когда вторгались в личное пространство, но она, похоже, была не прочь разделить его с Триком.

— Ты довольно тактильный, даже для перевёртыша.

— Ты привыкнешь. Твоя волчица даст знать, если я зайду слишком далеко. Она когда-нибудь всплывала на поверхность?

— Конечно.

— Сколько тебе было, когда это впервые произошло?

— Тринадцать. — И она была напугана до смерти, так как не знала, что делать.

Трика прищурился.

— Скажи, что ты не была одна. — Когда она отвела взгляд, он зарычал. — Никто не должен оставаться один во время первого обращения. Мне жаль, что с тобой так случилось. — И он чувствовал себя дерьмово из-за этого.

Он её пара; и должен был быть там. Если бы она не переехала к Ньюманам, он был бы с ней. Проклятье, этим людям нужно на многое ответить.

— Значит, ты не привыкла находиться рядом с перевёртышами?

— Нет.

— Как твоя волчица чувствует себя рядом со мной? Напугана? Или раздражена?

— Ты ей нравишься.

Он улыбнулся, поскольку отчасти ждал, что её волчица не хочет, чтобы он был рядом.

— Мне нравится, что ты говоришь честно, Фрэнки. Немногие так могут.

Сократив расстояние между ними одним плавным шагом, Трик провёл большими пальцами по её скулам, запоминая каждый изгиб, каждую линию, каждую морщинку и веснушку на её лице.

— Я бы хотел нарисовать тебя.

— Теперь это так называется?

Трик рассмеялся. Его волк от неё в восторге. Она непредсказуемая во всех отношениях.

— Я серьёзно. Мне нравится рисовать. Это расслабляет. Точно так же, как думаю, что создание скульптур расслабляет тебя.

Она сморщила нос.

— Это не расслабляет до умиротворённости.

— Тогда как?

Поскольку в его голосе звучал неподдельный интерес, она ответила:

— Я могу раствориться. Это заряжает энергией, утомляет и вознаграждает.

Заметив, что она сгибает и разгибает пальцы, он нахмурился.

— Что не так с рукой?

— Она просто затекла. — Она отмахнулась, но он взял её за руку и начал массировать. Будь всё проклято, если это не было приятно. И всё же… — Я не собираюсь с тобой спать.

Его рот медленно скривился.

— Всё в порядке. Я тоже не собираюсь спать с тобой.

— Тогда почему ты стоишь здесь и флиртуешь, если не хочешь меня?

— Я не говорил, что не хочу тебя. Я сказал, что не собираюсь спать с тобой. Это слишком мягкое определение для того, что я собираюсь сделать.

Румянец пополз вверх по её шее.

— Правда?

— Да. — Схватив за руку, он притянул Фрэнки ближе и заговорил тихим голосом: — Я собираюсь взять тебя. Овладеть и трахнуть так, что ты больше никогда никого не захочешь. А когда закончим, я всё повторю.

Будь всё проклято, если тело не предвкушало это.

Фрэнки прищурилась.

— Самоуверенный.

Трик приложил палец к её губам.

— Не говори, что этого не случится. Иначе когда ты всё-таки сдашься, а так и будет, Фрэнки, ты будешь считать себя слабой. Ты не слабачка. Я бы не хотел тебя, будь ты такой. — Он пожал плечами и добавил. — Кое-что просто неизбежно. То, что я возьму тебя, входит в это «кое-что».

Внутри Фрэнки запорхали бабочки. Не только от заявления, но и от того, как взгляд его карих глаз скользил по лицу с жаром и собственничеством. От этого волчица издала низкое довольное рычание, что необычно. Расстроенная и возбуждённая, Фрэнки вздёрнула подбородок.

— Мне нужно работать.

Почувствовав её возбуждение, Трик удовлетворённо улыбнулся.

— Хорошо. — Он запечатлел поцелуй на её ладони, а затем отпустил руку. — Я сказал, что пришёл не из-за Лидии или Айрис, но хочу сказать кое-что по этому поводу. Понимаю, что ситуация хреновая, и ты не уверена, что вообще делать. Но возникает чувство, умри завтра Айрис, до того, как у тебя появился шанс встретиться с ней, ты бы пожалела. Я прав?

— Возможно.

— Тогда думаю, решение заключается не в том, хочешь ли ты дать шанс своей семье по отцовской линии; а в том, хочешь ли ты жить с сожалением о том, что не сделала этого. — Он взял её за подбородок и погладил большим пальцем скулу. — Береги себя, Фрэнки, ладно? — Это мягкое требование, потому что Трику нужно быть уверенным, что с ней всё будет в порядке.

— Всегда так, — сказала она. Он слегка коснулся губами её виска, а затем исчез. Фрэнки глубоко вздохнула.

Чёрт возьми, волк силён. Он совсем не похож на парней, к которым она привыкла — они были сильными и уверенными в себе, да, но ни от кого не исходила аура высшей, непоколебимой уверенности, которая приходит с пониманием способности абсолютно легко справиться с любой ситуацией. Это восхитительно, и её волчице абсолютно нравилось. Волчица не понравилось, что Трик ушёл. Она легла, надувшись. Это странно. Её волчице всегда нравились прошлые партнёры Фрэнки, но не сейчас. Она не хотела их общества, ей не особенно нравилось, когда они рядом. На самом деле, больше похоже на то, что она терпела их ради Фрэнки. Впервые волчица захотела мужчину. Странно, но ей хотелось немного отстраниться от него. Не из-за осторожности, а чтобы… испытать и посмотреть, что он из себя представляет. Достоин ли он… чего-нибудь.

Решив, что пытаться понять её логику бессмысленно, Фрэнки вернулась к скульптуре.

На следующий день Трик сопровождал Трея, Данте и Доминика на встречу с Нэшем Морелли в местном парке. День выдался жарким, поэтому вокруг было многолюдно — кто-то загорал, кто-то катался на велосипеде, другие выгуливали собак, а дети играли с мячом. Трик надеялся, что встреча не провалится к чертям, потому что вокруг слишком много свидетелей.

Когда они прибыли, Морелли уже сидел за столиком для пикника; пять волков стояли позади него на страже. Не говоря ни слова, Трей сел напротив. Данте встал позади Трея, а Трик и Доминик расположились по бокам от Беты. Какое-то мгновение все молчали. Просто стояли неподвижно, оценивая друг друга.

Морелли громадный ублюдок. Толстая шея, накачанные руки, огромные ноги размером со ствол дерева. А ещё широкая улыбка, которая была бы более харизматичной, если бы не кривизна рта. На лице его Беты была такая же ухмылка. У Дрейка репутация… ну, прямо скажем, мудака. После того, как Дрейка выгнали из предыдущей стаи за то, что он перерезал горло своей сестре, зарабатывал защиту и деньги в качестве наёмного убийцы, пока Морелли не взял его в своё печальное подобие стаи. Вынув сигару изо рта, Морелли поёрзал на стуле, отчего кожаный жилет заскрипел.

— Чёрт возьми, неужели сам Трей Коулман. Я давно хотел с тобой познакомиться. — Он пробежался взглядом по Данте, Доминику и Трику, и его глаза загорелись. — А это герой с YouTube. Наслышан о тебе. Один из моих волков тебя знает. Он говорит, что ты при необходимости можешь быть жестоким. Ему показалось чертовски забавным, что люди видят в тебе красавчика-героя.

Волк прав, но Трик ничего не сказал.

Морелли перевёл взгляд на Трея.

— Меня всегда восхищало, как ты бросил вызов своему старику. Я слышал, он был полным придурком и заслужил взбучку, которую ты ему устроил. Когда такие люди получают по заслугам, это обнадёживает.

Трей никак не отреагировал. Просто наблюдал за другим Альфой с отсутствующим выражением лица. Казалось, это нисколько не обескуражило Морелли. Он продолжал широко улыбаться.

— Мне, конечно, нравится ваша территория, — сказал Морелли. — Ну, я не многое видел, у вас очень высокий забор. Но территория огромна и хорошо защищена. Я слышал, что ты, на самом деле, живёшь внутри одной из скал. Это правда?

— Если планируешь бросить мне вызов, чтобы возглавить стаю и захватить территорию, добром всё не кончится, — предупредил Трей.

Морелли затянулся сигарой, а затем выпустил клуб дыма, смешав его с ароматами нагретой солнцем травы и цветущих деревьев.

— Признаюсь, такая мысль действительно приходила мне в голову. Но, как уже сказал, я восхищаюсь тем, как ты расправился со своим стариком. Для того чтобы уйти из стаи и создать собственную, нужно мужество. Давай посмотрим правде в глаза, с моей стороны неразумно сражаться с волком, который дичает во время битвы. Не говоря уже о том, что у твоей стаи очень хорошие связи. В частности стая Меркурий будет мстить любому, кто причинил вред тебе или твоим близким. Я не желаю, чтобы они гонялись за моей волчьей задницей, а ещё не хочу, чтобы дикий волк откусил её часть.

— Почему ты хотел встретиться?

— Не очень-то ты дружелюбен, Трей? Могу я называть тебя Треем?

— Нет.

Морелли усмехнулся, выглядя довольным.

— Проклятье, ты мне нравишься. А причина этой встречи… На самом деле всё довольно просто. Я хотел бы предложить союз.

— Союз? — ровным тоном переспросил Трей.

— Думаю, это будет выгодно для обоих.

— Вот в чём дело — мне не нравятся твои методы расширения стаи. Не нравятся слухи о твоём Бете, — Трей указал подбородком на Дрейка, — и как он ладит с людьми. Твои стражи постоянно устраивают беспорядки в барах, клубах и бильярде. Это означает, что, либо ты не можешь их контролировать, либо тебе всё равно, что они делают. В любом случае, это не тот тип альфы, с которым мне бы хотелось вступить в союз.

Морелли тяжело вздохнул.

— Это разочаровывает, Трей. Действительно. Я надеялся, что мы сможем стать союзниками. Хорошо иметь союзы. — Он затушил сигару о стол. — Правда, я не очень-то слежу за своей стаей. Но если бы я хотел иметь стадо овец, купил бы ферму. Мы перевёртыши, Трей. В нас есть животная сторона, которую люди никогда не поймут. Почему мы должны смягчать это и притворяться теми, кем не являемся? Разве не видишь, что из-за этого мы кажемся слабее? Это словно иметь дело с избалованным ребёнком. Если не станешь игнорировать маленькие вспышки гнева и будешь вести себя как обычно, он продолжит. Ты не можешь проявить к нему милость или уступить; иначе он увидит в тебе слабость и не станет уважать.

— Хочешь сказать, что не следишь за стаей, считая, что, позволяя им делать то, что нравится, ты заслужишь их уважение? — спросил Трей.

— Давай вернёмся к сравнению с избалованным ребёнком. У тебя есть этот избалованный ребёнок — давай назовём его Дрейк, — с серьёзными проблемами. Если его родители не будут направлять, сдерживать или настаивать на уважении, он будет делать всё, что заблагорассудится, и его не будут уважать.

Морелли посмотрел на своего Бету.

— Ты уважаешь меня, Дрейк?

— Конечно, уважаю, Альфа, — продолжая ухмыляться, ответил Дрейк.

Морелли удовлетворённо кивнул Трею.

— Видишь. — Он потёр подбородок. — Работа с общественным мнением бессмысленна. Люди никогда не примут нас. Никогда. Рано или поздно между нами разразится война. Независимо от всех наших действий или насколько привлекательно стараемся выглядеть, это произойдёт. Может, экстремисты начнут войну, может — правительство. Чёрт, а может и мы сами — я не знаю. Но это произойдёт. И знаешь что, Трей? Мы будем лёгкой добычей, и даже скажу почему. Потому что мы не объединимся и будем каждый сам по себе. Мы будем держаться в стороне, и защищать наши территории и товарищей по стае — это инстинкт. Поэтому мы проиграем

Трей выгнул бровь.

— Хочешь сказать, что мы все должны объединиться?

— Да, и не только волки. Я говорю обо всех местных стаях, прайдах, кланах, табунах и прочих. Мы должны быть готовы. А для этого нужно иметь наготове план.

— И я так понимаю, у тебя есть план.

— Как я уже сказал, бездействие для защиты территорий приведёт к нашему поражению. А это непозволительно. Тогда стаи погибнут. Нам нужно место, куда им пойти. Убежище, если хочешь. Твоя территория была бы идеальным местом для тех, кто не в состоянии сражаться. Они были бы внутри горы. Я не знаю, насколько там просторно, но у меня есть средства и ресурсы, чтобы сделать это жилище больше и лучше при необходимости. Они все могли бы спрятаться там, а ты можешь делать то, что у тебя получается лучше всего, Трей. Защищать.

Трей прищурился.

— Это у меня получается лучше всего?

— Ты Альфа, который не ищет неприятностей или бросает всем вызов. Ты защищаешь свою стаю и территорию, помогаешь своим союзникам и принимаешь ответные меры там, где необходимо. Ты чертовски хороший боец, но не сражаешься ради борьбы. Не многие приняли бы одиночек в стаю, а ты так сделал. А ещё ты помог защитить приют для одиночек. Недавно твоя стая даже помогла человеку, который стал мишенью из-за того, что вступился за одного из наших.

За такое нужно уважать. Действия того, кто по сути своей является защитой.

— И где будешь ты, когда я и моя стая будем защищать остальных?

Морелли пожал плечами.

— Кто-то должен вести войну.

Долгое время Трей молчал.

— Я недооценивал тебя, Морелли. Ты умнее и за словом в карман не лезешь. Как надо всё переврать, чтобы понравится кому-то. Но проблема в том, что ты меня недооценил. Ты считаешь, что можешь встретиться со мной, надавить и получить, что хочешь, но это не союз. Ты не собираешь союзы. А создаёшь армию. — Трей поднялся и перешагнул через сиденье. — Моя стая не будет перевалочным пунктом для твоей армии.

— Будет война. Твоя территория — идеальное место, где могут спрятаться уязвимые, — сурово сказал Морелли.

— И если другие перевёртыши узнают, что я предоставлю убежище их товарищам, они гораздо охотнее пойдут за тобой, верно? — Трей фыркнул. — Если хочешь, чтобы люди присоединились к тебе, возьмись за ум и веди себя, как Альфа. Никто не доверит тебе возглавить их, когда не можешь управлять даже собственной стаей. Факт, что ты выбрал этого извращённого ублюдка Бетой, красноречиво говорит о том, что ты за человек.

Взорвавшись, Дрейк попытался наброситься на Трея. Прежде чем кто-то успел пошевелиться, Трик ударил кулаком в челюсть Дрейка и нанёс удар по рёбрам, от которого засранец, задыхаясь, упал на колени.

Морелли рассмеялся, хлопая в ладоши, будто смотрел шоу.

— Хорошие рефлексы, герой. Не так часто Дрейка можно застать врасплох. — Он вздохнул, глядя на Бету, будто тот был непослушным ребёнком в классе. — Я пытаюсь поговорить, Дрейк. Успокойся, ладно? — Покачав головой, он повернулся к Трею. — Подумай над моим предложением. Обсуди его со своей парой. Когда поймёшь, что я прав, позвони.

Когда волки Мортелль уходили, Трей крикнул:

— И последнее. Если попытаешься установить ещё какие-то «жучки» на моей собственности, разорву тебе глотку.

Лицо Морелли расплылось в улыбке.

— Мне нравится, как ты говоришь без лишних эмоций. Я же — эмоциональный парень. Вот почему мне обидно, что ты подозреваешь меня в таком.

Его лицо исказилось притворной болью, он повернулся и зашагал прочь.

Возвращаясь к внедорожнику с товарищами по стае, Трик с уверенностью сказал:

— Это определённо Морелли установил «жучки».

— Да, — согласился Данте.

— Знаешь, что беспокоит меня больше всего? — сказал Доминик. — Он хочет этой войны. Это видно по его глазам. Я думаю, если за ним пойдёт достаточно людей, он действительно может начать её.

Трей кивнул.

— И он может начать войну, как против людей, так и против себе подобных.

— Он хочет нашу территорию. Не просто использовать её, как убежище, он хочет её себе. Он просто не хочет сражаться с тобой за неё, — сказал Трик, посмотрев на Трея.

— Согласен, — сказал Данте. — Он знает, что не выиграет бой против тебя, Трей, а также, что заработает себе много врагов, даже если каким-то чудом победит. По этой причине, для него это проигранная битва. Он умён и понимает это.

— Но он не оставит это, — предупредил Доминик. — У него есть план, и мы в него входим. Я не думаю, что он позволит, чему-нибудь испортить этот план. Нет, он попытается привлечь нас на свою сторону.

— Как? — спросил Трей.

Доминик пожал плечами.

— Я не знаю. И это меня раздражает.

Высокие ворота медленно распахнулись, и Фрэнки въехала на территорию стаи Феникса. Она остановилась у будки охраны как раз в тот момент, когда оттуда вышел мужчина. Он наклонился, когда она опустила окно. Достаточно симпатичный, особенно эти ямочки на щеках. Она чувствовала по запаху, что он в паре.

— Привет, я…

— Фрэнки Ньюман, — закончил он. — Лидия предупредила, что ты приедешь в полдень.

Она позвонила Лидии прошлой ночью и договорилась приехать, потому что Трик прав. Ситуация была хреновой, и Фрэнки не знала, что делать. Но она, правда, будет жалеть, что не встретилась с Айрис. — Я Гейб Фэрроу. Ты, должно быть, не помнишь меня. Вы с моей сестрой Джейми были хорошими подругами. Она внутри, ждёт снова с тобой встретиться.

Улыбка Фрэнки вышла немного нервной.

— Отлично. Куда ехать?

Она резко повернула голову, когда открылась пассажирская дверь. Трик сел в машину. Его ленивая и томная улыбка заставила волчицу заинтересованно приподняться.

— Привет, Фрэнки. — Трик кивнул Гейбу и сказал: — Увидимся на ужине, если не раньше. — Затем снова повернулся к ней. — Подвезёшь меня?

Она медленно выгнула бровь.

— Я?

— Да. Езжай вперёд.

Шины захрустели, когда машина начала подниматься по каменистой дороге. Фрэнки ехала медленно, желая осмотреться. Территория была огромной с множеством высоких царственных деревьев, с пышной травой и крутыми, скалистыми горами. Красиво.

Чувствуя тяжесть взгляда Трика, она искоса бросила на него хмурый взгляд.

— Перестань пялиться.

— Но ты такая красивая.

Трику нравилось смотреть на неё, впитывать в себя каждый дюйм её тела, в глубине души зная, что она принадлежит ему. Он никогда в жизни не испытывал чувства собственничества по отношению к партнёрше, но эмоции захлёстывали его всякий раз, когда видел Фрэнки, думал о ней, вдыхал её запах. Он изо всех сил пытался скрыть это, сбавить напор и казаться добродушным, чтобы она не усилила бдительность. Это трудно; он не привык сдерживаться. По натуре он смелый и откровенный человек. Но не хотел всё испортить. До сих пор Фрэнки чувствовала себя относительно спокойно рядом с ним, хотя он сомневался, что она понимала почему. Его волк в настоящее время чувствовал себя самодовольным, радуясь тому, что пара находится на его территории. Зверь хотело укусить и заявить на неё права, и всё больше злился на Трика за то, что тот не мог этого сделать.

— Нервничаешь?

— Не совсем, — ответила Фрэнки.

Боже, она такая лгунья. Её мышцы подёргивались, желудок скручивался, а во рту было сухо, как в пустыне. Не каждый день девушка ходила навестить бабушку и кучу товарищей по стае, которых не могла вспомнить. Честно говоря, она была рада, что Трик рядом; у него была способность успокаивать её.

— Я не знаю, что ожидать, и мне это не нравится.

— Айрис и Лидия нервничают не меньше тебя. Когда-то давно ты была маленькой девочкой, которая безоговорочно обожала их. Им тяжело, что ты их не помнишь.

— Я ничего не могу с этим поделать, — сказала она, защищаясь.

— Нет, не можешь. Никто от тебя и не ожидает обратного, — заверил Трик. И если кто-нибудь заставит её чувствовать себя неловко из-за этого, пожалеет. — Как продвигается работа над адским конём?

— Хорошо. — Она резко остановила машину, когда что-то привлекло её внимание. — Это… балконы в горе?

Трик ухмыльнулся, гордясь тем, насколько наблюдательна его пара.

— А у тебя глаз-алмаз. Очень немногие замечают их, пока мы не укажем.

Фрэнки уставилась на него с открытым ртом, разглядывая маленькие окна, красивые арочные балконы и узкие лестницы, вырубленные в горе.

— Это шедевр.

— Да. — Трик на самом деле раньше не думал об этом в таком ключе. — Моя альфа-самка, Тарин, называет это Бедрок.

— Значит, вы живёте внутри горы?

— Да. Большая пещерная система когда-то была древним жилищем. Не волнуйся, у нас есть электричество и водопровод. С годами всё стало более современным.

— Здесь много места. — Переключив передачу, она продолжила подниматься по дороге. — Сколько волков в твоей стае?

— Среди нас не только волки. Есть ещё ворон, гадюка и гепард. Всего нас двадцать шесть: двадцать взрослых, один подросток и пятеро малышей.

— Малыши?

— Почему у тебя такой испуганный голос?

— Дети пугают меня.

Трик нахмурился, но улыбнулся.

— Как дети вообще могут тебя пугать?

— Я не знаю, просто пугают.

Они всегда вели себя странно рядом с ней. К тому же у неё не было младших братьев и сестёр, так что она не привыкла находиться рядом с детьми.

— А могу я спросить, сколько членов стаи осталось с её основания?

— Конечно, можешь. Это дела стаи, а ты — стая. Изначально нас было семнадцать, но сейчас осталось тринадцать. Двое погибли, двое перешли в другую стаю.

— И один из тех, кто умер, был парой Айрис, моим… эм, дедушкой?

— Нет. Альфи и Айрис остались в стае Бьорна. Я полагаю, ты кое-что узнала, так что в курсе, почему стая распалась. — На её месте он бы так и поступил. Когда она кивнула, Трик продолжил. — Они остались не потому, что были согласны с Риком Коулменом; а боялись, что он не даст возможности посещать могилу Кристофера, если они уйдут. Рик бы так и сделал. В этом смысле он мудак. Я думал, они переедут сюда, когда другой Альфа занял место Рика, но нет. Айрис недавно присоединилась к Стае Феникса, чтобы провести оставшееся время с Лидией. — Трик заметил iPhone на подставке. — Это твой сотовый?

Фрэнки заморгала от резкой смены темы.

— Эм, да. Эй, не трогай его, — сказала она, когда он схватил его, но было уже поздно.

— Готово.

Она нахмурилась.

— Что готово?

— Добавил свой номер тебе в контакты. — Затем Трик позвонил с её телефона себе. — И теперь у меня есть твой номер.

— Ты не думаешь, что, может, стоило сначала спросить меня?

— Ты бы дала мне свой номер?

— Конечно, 911 — но набирать только в экстренных случаях.

Он усмехнулся.

— Мне нравится твоё чувство юмора, Фрэнки. — Его удивило, что в ней была игривая сторона, поскольку семья её матери всегда казалась такой серьёзной. Даже её мать, хотя и была нежной и доброй, на самом деле, никогда не была игривой, насколько он помнил. Он указал на пещеру в основании горы. — Вот туда.

Фрэнки заехала в пещеру на искусно замаскированную парковку. Впечатлённая, она выгнула брови.

— Где мне припарковаться?

— Где хочешь.

Она припарковалась и заглушила двигатель.

— Итак, что мне нужно знать? Я имею в виду, есть ли какие-то ритуалы? Я же не должна вставать на колени перед альфами. Потому что этого не произойдёт.

Он улыбнулся.

— Нет, тебе не нужно ни перед кем преклоняться. Просто слушай волчицу, она будет знать, что делать.

Выскочив из машины, Фрэнки оглядела коллекцию машин. Стае определённо нравились внедорожники. Она должна была возразить, когда Трик переплёл свои пальцы с её и потянул за руку, но не сделала этого. И не знала почему.

— После тебя, — сказал Трик у подножья узкой лестницы. После чего всё время, пока поднимались, мог пялиться на её задницу. Счастливчик. На половине пути Фрэнки остановилась, чтобы осмотреться. — Ты в порядке? — нахмурившись, спросил он.

— Да. Я просто никогда не была в таком месте. Никогда такого не видела. Моя волчица хочет взять контроль. Она хочет здесь всё исследовать. Я её не виню — здесь действительно потрясающе.

Хорошо, что она так считала, подумал Трик, потому что довольно скоро это будет её дом.

— Позже, после того, как поговоришь со стаей и увидишь Айрис, я проведу для тебя экскурсию. — Он положил руку ей на поясницу и мягко подтолкнул вперёд. — Твои бабушка и дедушка знают, что ты здесь?

— Нет. — Фрэнки и Бреду ничего не сказала. Она звонила ему утром, аккуратно обошла тему Лидии и договорилась с ним встретиться позже. — Им это не понравится.

— Нет смысла жить ради счастья других людей, Фрэнки. В любом случае, мы все несём ответственность за собственное счастье. — Наконец, они добрались до главного входа в пещеры. Он осторожно протиснулся мимо и положил руку на дверь. — Готова?

Фрэнки расправила плечи.

— Как всегда.

Он открыл дверь, жестом приглашая её войти первой, и она внезапно оказалась внутри большого туннеля. Там не было темно и уныло, как она ожидала. Гладкие стены из светло-кремового песчаника, казалось, освещали туннели, и она быстро провела по ним пальцами.

— Все ждут в гостиной.

Трик вёл её по сети туннелей, не торопясь, чтобы она могла хорошенько осмотреться.

Когда он провёл её в гостиную, все встали. Это напомнило о том, как впервые появился Зак. Пока его не приняли в стаю, двоюродный брат Райана жил в приюте, где работала Макенна. Возможно, Зак тоже вспомнил об этом, потому что его голос прорезал неловкую тишину.

— Они не шутили, когда говорили, что ты выглядишь невинной.

Бросив на Зака ласковый, успокаивающий взгляд, Тарин шагнула вперёд и улыбнулась Фрэнки.

— Я Тарин, альфа-самка. Это моя пара Трей, а у него на руках наш сын Кай. Добро пожаловать на территорию стаи Феникса.

— Спасибо. — Фрэнки кивнула изящной девушке.

Трей наклонил к ней голову.

— Сомневаюсь, что ты меня помнишь. Тогда мне не очень нравились девушки — я обычно кидал ромашки тебе за шиворот

Губы Фрэнки дрогнули.

— Надеюсь, я не спускала это тебе с рук.

— Нет, раньше ты набрасывалась на меня как бык.

— Я помню это, — сказала Лидия с таким видом, словно хотела обнять Фрэнки, но воздержалась. — Я так рада, что ты пришла.

Тарин быстро продолжила.

— Давай я представлю тебя всем. Ты знаешь Лидию и Кэма. Рядом с ними стоят Грейс, Ретт и их маленькая дочка Лайла. Вон там, у дальней стены, стоит наша Бета-пара, Джейми и Данте, и несколько наших стражей, Маркус, Рони и Доминик. Рядом с Райаном, с которым ты уже встречалась, стоит его пара Макенна и его кузен Зак. Спящая малышка на руках у Макенны — это Сиенна Роуз. Та старуха, которая выглядит несчастной — бабушка Трея, Грета, случайность природы. И ребята возле дивана: Хоуп — пара Гейба, Тао — главный страж, и Райли — страж стаи. Девочка с косичками — Саванна, а светловолосый мальчик с оттопыренными карманами — Декстер — это дети Тао и Райли, которые также пара.

Чувствуя себя неловко и немного ошеломлённой обилием информации, Фрэнки медленно кивнула.

— Приятно познакомиться со всеми вами.

Некоторые смотрели на неё с узнаванием, от которого становилось не по себе. Другие просто с любопытством, особенно дети, которые откровенно пялились. Грета, однако, смотрела на Фрэнки с подозрением.

Доминик шагнул вперёд со странной ухмылкой, но Данте схватил его за рубашку и оттащил назад, решительно покачав головой.

— Айрис тоже хотела быть здесь, чтобы встретить тебя, — начал Трей, — но не может часто вставать с постели.

— Она ждёт тебя, — сказала Лидия. — У меня строгий приказ отвести тебя прямо к ней. Ты не против?

Фрэнки слегка пожала плечами.

— Конечно.

Когда Лидия повела её из комнаты, Трик тихо спросил Фрэнки.

— С тобой всё будет в порядке?

— Да.

— Если тебе что-нибудь понадобится, зови.

Он удовлетворённо смотрел, как она уходит, и не оборачивался к стае, пока Фрэнки не скрылась в туннелях.

— Она, правда, никого из нас не помнит, — грустно сказала Джейми.

Данте обнял свою пару за плечи.

— Может, так оно и лучше. Если бы она помнила нас, то, скорее всего, помнила бы, как её отец убил её мать.

— Ты абсолютно прав. Так лучше для неё, — сказала Джейми, которая была свидетельницей смерти своих родителей. — И всё же это тяжело. В детстве мы вместе играли и доставали мальчиков, но сейчас во мне она видит незнакомку.

— Но это не значит, что вы не можете стать друзьями? — Данте уткнулся носом в свою пару. — Я уверен, что прямо сейчас ей не помешал бы друг.

— Я думаю, что Трик уже занял это место, — сказал Трей.

— Друзей не может быть много, — сказал Трик, игнорируя задумчивость в глазах Альфы.

Лидия остановилась перед толстой деревянной дверью.

— Не переживай. Она знает, что ты её не помнишь. Никто не ожидает эмоций, который ты не можешь дать. Она просто хотела бы поговорить с тобой и… — сказала Лидия Фрэнки.

— Перестань шептаться под дверью и дай мне взглянуть на девушку, — раздался хриплый голос.

Лидия закатила глаза и открыла дверь. Фрэнки последовала за ней, удивившись, что помещение выглядит как роскошный гостиничный номер. Тут было всё необходимое — кровать, телевизор, плюшевое кресло, стол, тумбочка, шкаф с зеркальными дверцами. Даже балкон и отдельная ванная комната.

Внимание Фрэнки привлекла женщина в постели, которая лежала, откинувшись на подушки. Голубые глаза, которые, казалось, слегка потускнели с возрастом, изучали Фрэнки. Женщина выглядела бледной и слабой, но не побеждённой. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, и их оттенок навёл Фрэнки на мысль о голубях. Затем женщина улыбнулась, и всё её лицо, казалось, озарилось светом.

— Будь я проклята. Ты выглядишь точь-в-точь как я в молодости.

Скривив губы, Лидия вздохнула, глядя на свою мать.

— Она совсем на тебя не похожа. У вас одинаковые глаза, но на этом всё.

Айрис послала дочери насмешливый взгляд.

— Хочешь сказать, что я была не красивой?

— Не морочь мне голову.

Айрис повернулась к Фрэнки и указала на кресло рядом с кроватью.

— Проходи, садись. — Как только Фрэнки села, Айрис сжала её руки и подтолкнула. — Расскажи мне о себе. — Фрэнки почувствовала, как нахмурила брови.

— Я уверена, что ты уже и так много знаешь из рассказов Лидии.

— Мне известны основные факты, — где ты живёшь, в какую школу ходила, чем зарабатываешь на жизнь. И я предполагаю, что ты была причиной многих разбитых сердец, также как и я.

Лидия снова вздохнула.

— Ты не была такой.

Айрис проигнорировала её.

— Любимый цвет?

— Жёлтый, — ответила Фрэнки.

— Любимая еда?

— Шоколад.

— Любимый фильм?

— «Взрослая неожиданность».

— Любимая поза в сексе?

Губы Фрэнки изогнулись в улыбке.

— Их слишком много, чтобы выделить одну.

Айрис издала хриплый смешок.

— Ты мне нравишься. Я всегда была неравнодушна к «перевёрнутой ковбойше».

— Мама! — ахнула Лидия.

— Хотя моей паре больше нравились «ножницы».

— Мама, остановись, умоляю.

Айрис бросила раздражённый взгляд на дочь.

— Серьёзно, Лидия, ты уже не новичок в сексе.

— Я почти уверена, что Фрэнки приехала не для того, чтобы обсуждать Камасутру.

— Это просто вопрос, — защищалась Айрис. Переведя взгляд обратно на Фрэнки, она сказала: — Расскажи ещё что-нибудь.

Она задавала много вопросов, но они были непринуждённые, а временами даже забавные. Она хотела знать всё о скульптуре, о том, как Фрэнки училась в школе, и о том, какая её волчица. По сути — как и сказала Лидия — Айрис просто хотела познакомиться поближе.

Через некоторое время Айрис сказала:

— У тебя, наверное, голова уже кипит от всех моих вопросов. Если есть ты что-то хочешь знать, не стесняйся, спрашивай.

Хотя Айрис ни разу не затронула тему родителей, Фрэнки сказала:

— Я хочу знать о нём. И не хочу.

— Я понимаю. Кристофер был занозой в заднице. — Похоже, удивление отразилось на лице Фрэнки, потому что Айрис спросила: — О, ты думала, я нарисую его святым? Нет. Он не был плохим, но мог чертовски раздражать, потому что был упрямым, контролирующим и видел только чёрное и белое. Для него не существовало ничего серого. Если ты ошибся, или поступил неправильно, по его мнению, значит, ты плохой. Он не был упрямым, просто плохо отпускал обиды. А ещё он был темпераментным, хотя мне говорили, что это нормально для художников.

— Он был художником?

— Любил рисовать. И у него неплохо получалось. Не для художественной галереи, но талантливо. У него было много хороших работ. Он был преданным. Защитником. С сильной волей. Честным. И любил тебя. Раньше он носил тебя на шее, называл своей принцессой. И любил Кэролайн. — Айрис прерывисто вздохнула. — Я не знаю, что пошло не так. Я, правда, не могу представить, что могло случиться. Они казались такими счастливыми.

— Я не могу дать тебе ответы о том, что случилось той ночью, — мягко сказала Фрэнки. — Понимаю, почему ты хочешь их получить, но если надеешься, что я смогу ответить, то нет. Я не помню.

Айрис похлопала её по руке.

— Я не буду отрицать, что хотела бы покончить с этим, но не питаю иллюзий, что ты способна мне это дать.

— Ты думаешь, я что-то видела?

— Ты была умным ребёнком. При возникновении проблемы, ты знала, что нужно спрятаться. Но даже тогда была дерзкой. Слишком любопытная для твоего же блага. Ты бы вышла из укрытия, чтобы посмотреть, что происходит, так что да, я верю, что ты что-то видела. Я видела фото твоих скульптур, Фрэнки. Они завораживают, хотя напоминают что-то из ночного кошмара. Они заставляют меня задуматься, не держишь ли ты эти воспоминания запертым глубоко внутри. Но мне бы и в голову не пришло просить тебя вернуть их — ничего хорошего из этого для тебя не выйдет. И разъяснение всей истории ничего бы не изменило.

Заметив лёгкую неуверенность в голосе Айрис, Фрэнки бросила на Лидию обеспокоенный взгляд.

— Она вымоталась, — сказала Лидия Фрэнки. — Мама, тебе лучше отдохнуть.

Айрис фыркнула.

— Ладно, ладно. Я благодарна, что ты пришла, Фрэнки. Даже больше благодарна, чем ты себе можешь представить. Я надеюсь, что ты вернёшься, но пойму, если нет.

Выйдя из комнаты, Фрэнки удивлённо моргнула, увидев Трика, прислонившегося к стене.

— Айрис нужно отдохнуть, так что Лидия помогает ей устроиться.

— Вы провели много времени вместе, — заметил он. — Все не так плохо, как ты себе представляла?

Совсем нет.

— Айрис всё упростила.

— Хорошо. Теперь время экскурсии.

— Разве ты не занят?

— Я свободен. Пошли.

Слишком любопытная, чтобы отказаться от такого предложения, Фрэнки последовала за ним. Сначала он показал ей пещеры, провёл по разным этажам и позволил заглянуть в игровую комнату, медпункт и даже в прачечную. Потом вывел её на улицу. Здесь было на что посмотреть. Не только лес и горы, но и река, дикая природа и его любимые места. Он рассказывал множество историй о стае, заставляя её смеяться снова и снова. По просьбе Фрэнки они поднялись на вершину одной из гор. Вид открывался потрясающий, и было приятно слушать, как ветер свистит вдоль утёса, и заставляет деревья внизу слегка покачиваться. Её волчице это нравилось. Как и дикие запахи холодного камня, сосновых иголок и мха под ногами.

— Это трудно? — спросил он.

Она окинула взглядом долину внизу, восхищаясь ущельем, пенистым водопадом и птицами, которых могла видеть на верхушках высоких деревьев.

— Что тяжело?

— Жить не в стае?

Фрэнки сморщила нос.

— Я не знаю ничего другого — не помню, чтобы что-то было по-другому. Моя волчица немного раздражительная, и я часто задаюсь вопросом, не потому ли, что у неё нет стаи и территории. Я думаю, ей становится одиноко.

Трик пригвоздил её взглядом.

— У тебя есть стая.

Считаться частью стаи и на самом деле чувствовать, что она принадлежит ей — две разные вещи.

— Ты что-нибудь помнишь о моих родителях?

— Да. Твой отец обычно прогонял меня и других мальчиков, говорил нам держаться подальше от его принцессы. Мы просто играли, и ты обычно смеялась до упаду. У твоей мамы всегда было печенье, и она раздавала его тем, кто обещал не шалить. Ты была активным, счастливым ребёнком. Полна энергии. Ну, и милой. — Его рот дёрнулся. — Сейчас не такая милая.

— Нет, но могу иногда быть. Почему это заставляет тебя улыбаться?

— Мне такие нравятся.

— Тогда, чёрт возьми, и я понравлюсь

Он усмехнулся.

— Нужно возвращаться — пора ужинать. Ты можешь остаться на ночь. Как ты уже видела, у нас много комнат для гостей.

Она направилась к склону, едва не поморщившись, когда наступила на бугристый камень.

— Я встречаюсь кое с кем позже, но спасибо.

Она резко остановилась, когда он внезапно появился перед ней.

— С кем встречаешься?

Рычащее требование удивило.

— Извини?

— С кем ты встречаешься?

— Что за тон? — Который, к слову, ей совсем не понравился. Добродушное обаяние Трика исчезло, и тёмная хищническая жилка, которую он скрывал, взяла верх.

— Просто ответь на вопрос, Фрэнки.

— И с чего ты взял, что это имеет к тебе какое-то чёртово отношение?

Он зарычал.

— Это имеет прямое отношение ко мне. — Он подошёл к ней вплотную и прошептал. — Я ни с кем не делюсь.

Она прищурила глаза.

— Я не твоя, чтобы делиться.

— Будешь.

Фрэнки на самом деле хотелось, чтобы эти слова разозлили, но собственническое заявление вызвало у неё лёгкое покалывание. Её волчице это понравилось.

— Так ли это?

— Да. — Он взял её за подбородок. — Когда буду уверен, что ты готова, я приду за тобой. Вероятно, тебе следует это знать. — Смягчив голос, он уговаривал: — Скажи, с кем ты встречаешься. Мне нужно время, чтобы разыскать его, найти адрес и выбить всё дерьмо, чтобы он не смог прийти на встречу. В данном случае время имеет решающее значение.

Фрэнки пообещала себе, что не будет улыбаться. Она не хотела, но улыбнулась.

— Мой дядя. Я встречаюсь со своим дядей. И я бы предпочла, чтобы ты его не избивал. — После этих слов его лицо смягчилось, и угрожающий блеск исчез из глаз.

— Ну, вот. Разве было трудно? — Трик коснулся губами её губ. — Не волнуйся, твой дядя в безопасности от меня. — Это остаётся так, пока он не обидел её. Трик бы этого не потерпел. Отпустив Фрэнки, он отступил. — Пошли, пора есть.

Вернувшись в пещеры, Трик проводил её на кухню и усадил рядом с собой за длинным столом. Фрэнки заметила, что он не выглядел счастливым, когда Доминик сел напротив, и даже бросил на светловолосого стража предупреждающий взгляд, который заставил того невинно моргнуть. Накладывая еду себе на тарелку, она оглядела стол. Люди разговаривали, смеялись, поддразнивали и — в случае с Декстером — набивали карманы едой. Фрэнки выросла не в таком шумном доме. Приём пищи был чопорным, исполненным достоинства мероприятием; там велись лёгкие беседы, но не было забавных историй или веселья. Находиться рядом со стаей было, ну, странно. Не с плохой стороны, но по-другому. То, как они все жили вместе, ели вместе, занимали разные должности, постоянно прикасались друг к другу… Может, это должно оттолкнуть, поскольку было непривычным, но Фрэнки нравилось. В то же время было немного грустно. Словно находишься на задворках секретного клуба, подсматриваешь за тем, что происходит внутри, но только в качестве наблюдателя. Не то чтобы они игнорировали её или что-то в этом роде. Нет, они втягивали её в разговоры и рассказывали кое-что о себе — особенно Джейми, которая поделилась несколькими забавными историями из детства.

Одна такая история заставила Фрэнки скривиться.

— Я бы никогда не съела жука.

— Ты его не съела, но пожевала. Я тоже так сделала. Потом мы обе выплюнули пожёванных насекомых в девушку, с которой тогда встречался Данте.

Данте поморщился.

— Да, я помню. Она кричала, как резанная.

Его взгляд упал на огромного, ужасно выглядящего рыжего кота, который внезапно запрыгнул на колени его пары. Он пристально посмотрел на кота, который ответил ему таким же взглядом — как будто они были вовлечены в какую-то битву за доминирование. Затем кот зашипел, и Данте щёлкнул зубами.

Джейми прижала кота к себе.

— Попай, оставь его в покое. Фрэнки, это Хэнк.

Фрэнки выгнула брови.

— Правда? Он… милый.

Ложь.

— Итак, Фрэнки… — начал Доминик, подаваясь вперёд. — Во сколько ты должна вернуться на небеса?

— О, ради бога, — вырвалось у Лидии. — Нет, Доминик, ты не будешь этого делать с моей племянницей.

Он выглядел воплощением невинности.

— Что?

— Не обращай внимания на Доминика, — сказала Тарин. — Он отпускает пошлые шутки практически всем.

— Я серьёзно, Доминик, — строго сказала Лидия. — Отстань от неё.

Он улыбнулся.

— Ох, ты ревнуешь. Лидия, ты же знаешь, я обожаю тебя. Особенно мне нравятся твои длинные ноги. Во сколько они открываются?

Тарин вздохнула и взглянула на Фрэнки.

— Понимаешь, о чём я?

— Нет, — тихо, но твёрдо сказал Трик, когда посмеивающийся Доминик повернулся обратно к Фрэнки.

Страж нахмурился.

— Но…

— Нет, — повторил Трик. — Если только не хочешь попробовать свои яйца на вкус.

— С тобой неинтересно, — разочарованно вздохнул Доминик.

— Откуда нам знать, что ты говоришь правду? — спросила Грета Фрэнки, пристально глядя на неё.

— Простите? — моргнув спросила Фрэнки.

— Ты говоришь, что Ньюманы лгали тебе все эти годы. — Грета с вызовом вздёрнула подбородок. — Но откуда нам знать, что это правда?

Фрэнки нахмурилась.

— Зачем мне лгать об этом?

— Вот это меня и интересует.

Трик положил руку на спинку стула Фрэнки.

— Грета, не надо.

— Это правомерный вопрос, — настаивала Грета.

— Так ты ищешь причины невзлюбить Фрэнки или не доверять ей, — поправил он.

— Не принимай близко к сердцу, — сказала Макенна, наклонившись к Фрэнки. — Грете не нравятся незамужние женщины рядом с её драгоценными мальчиками. Она очень привязана к Трею, Данте, Тао и другим стражам. Не любит никого из их пар, кроме Рони. Она ненавидит меня больше всего.

Последнее было сказано с гордостью.

Внимание Греты снова переключилось на Фрэнки.

— Мне никогда не нравились твои бабушка с дедушкой. Они высокомерные. Думают, что лучше всех остальных, особенно перевёртышей. Твоя бабушка всегда была холодной. Когда я смотрю на тебя, вижу то же самое.

Фрэнки облизала вилку.

— Когда я смотрю на тебя, я вижу кого-то настолько древнего, у которого вероятно, есть Библия с автографом.

Тарин расхохоталась, прижимаясь к Трею, который тоже беззвучно смеялся.

Грета сердито посмотрела на альфа-самку

— О, тебе это показалось забавным.

Грета презрительно усмехнулась и вышла из кухни с высоко поднятой головой. Некоторое время спустя Фрэнки поблагодарила Грейс за ужин и — поскольку то, что она сразу же ушла, показалось ей несколько невежливым — извинилась за то, что ей нужно бежать. Она вежливо отказалась от предложения Лидии переночевать, но всё же пошла попрощаться с Айрис перед отъездом.

Трик проводил её до парковки и, стоя у Ауди, запутал пальцы в её волосах.

— Я рад, что ты пришла, Фрэнки.

Удивительно…

— И я.

— Хорошо.

Она должна была это предвидеть. Просто настолько привыкла к тому, как он прикасался к ней, не заходя слишком далеко, что ослабила бдительность. Поэтому оказалась не готова к тому, что он положил руку ей на затылок, держа голову неподвижно, пока прижимал тело к машине. Сердце Фрэнки подпрыгнуло, а дыхание участилось. Он не поцеловал её, как она ожидала. Нет, а скользнул носом по её шее и вдохнул запах. Его низкое рычание отдалось эхом в груди и заставило её соски напрячься.

— Я схожу с ума по твоему аромату, Фрэнки

Она схватила его за предплечья, когда он зубами царапнул по жилке, заставляя тело трепетать. Его язык прошёлся по коже, чтобы успокоить жжение, а затем он проложил дорожку поцелуев вверх по её шее и к рту. Он скользнул языком между её губ, сплетаясь с её языком в танце. Трик не торопился. Растягивал. Исследовал. Наслаждался. Поглощал. Оставлял Фрэнки без всякой защиты.

Эндорфины пронеслись через мозг и затопили тело. Всё это было настолько восхитительно и опьяняюще, что у неё закружилась голова, а между ног стало невероятно влажно. Скользнув рукой под попку, Трик закинул ногу Фрэнки себе на бедро и прижал к машине, давая ей почувствовать, насколько твёрд. Чёрт, на вкус она была такой же сладкой, острой и совершенной.

Её мягкое и отзывчивое тело изогнулось навстречу ему, идеально прижимаясь. Он собственнически накрыл ладонью её грудь, и твёрдый сосок коснулся ладони. Трик почувствовал её хриплый стон до самых яиц.

Зарычав ей в рот, он наклонил голову, углубляя поцелуй, нуждаясь в большем. Зная, что ему никогда не будет достаточно.

Он никогда в жизни не испытывал такой глубокой необузданной потребности. Никогда ещё он не нуждался в чём-то так сильно, что возникало ощущение, будто без этого сойдёт с ума. Становилось всё труднее и труднее сдерживать желание заявить на неё права. Он так чертовски долго ждал Фрэнки, так чертовски сильно нуждался в ней. Но не взял бы её прямо тогда.

Трик отстранился, слегка задыхаясь, и потёрся своим носом о её.

— Ты будешь моей. Но не очень быстро. Во всяком случае, не в первый раз. Я хочу облизать и насладиться каждым дюймом твоего тела. Здесь я этого сделать не могу.

Стараясь обрести хоть какое-то самообладание после поцелуя, который почти уничтожил, Фрэнки облизнула нижнюю губу. То, как он смотрел на неё, как говорил — так серьёзно, решительно и непреклонно — чертовски беспокоило. Чтобы разрядить обстановку, она поддразнила:

— А что, если мне не понравится обычный секс?

Он поджал губы.

— Полагаю, я мог бы подготовиться. Надену лучшую рубашку.

Она усмехнулась.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Ей нравилось, как они ходили по кругу. Всё в её жизни было так серьёзно, а Трик подобен большому стакану прохладной воды — успокаивающему и освежающему. И мастерски целуется.

— Твой смех — музыка для ушей. — Хриплый и грубоватый, как и её голос, он неизменно заставлял член Трика подёргиваться. И поскольку в данный момент Трик прижимался к Фрэнки, она никак не могла этого не почувствовать. Он поцеловал её ещё раз. — Мне это нужно. — Отступив, он открыл дверцу машины. — Береги себя, — сказал он, когда она села за руль.

— Ты тоже.

Он позволил дверце захлопнуться и смотрел, как Фрэнки уезжает. Это тяжело. Даже болезненно. Каждый инстинкт побуждал его держаться ближе. Его волк бросился за ней, но Трик крепко держал его. Так и должно быть. Сегодня.

Как только волк успокоился, Трик вернулся в пещеры и направился в жилую зону. Там собралась большая часть стаи, и все они странно посмотрели на него. Данте выгнул бровь.

— Ничего не хочешь нам сказать?

— Вы уже догадались обо всём. — Трик подозревал, что так и будет. Не похоже, что он смог скрыть собственничество — стая знала его слишком хорошо.

— Когда ты это понял? — спросила Лидия.

— В первый день, — ответил Трик.

Маркус почесал затылок.

— Что ж, это всё усложняет, но я рад за тебя.

Остальные кивнули… за исключением Лидии.

— Трик… — вздохнув, начала она.

— Ты не хочешь, чтобы что-то мешало и отпугнуло её, — сказал Трик. — Я тоже не хочу. Но не проси меня держаться от неё на расстоянии. Я не могу и не буду. Она моя, и я прожил без неё достаточно долго. Я не буду говорить, что мы пара, хотя, возможно, она сама это поймёт. — Его пара умна. — Она хорошо понимает свою волчицу.

— В будущем, — начала Тарин, — нам пойдёт на пользу то, что ты её истинная пара. Значит, что когда-нибудь она переедет сюда. Но сейчас, если она узнает правду, думаю, почувствует давление.

— Как я уже сказал, я не буду рассказывать ей. Я хочу, чтобы она была здесь. И моё желание сильнее любого из вас.

Лидия одарила его мягкой улыбкой.

— Я рада, что ты её пара, Трик. Ты будешь рядом, присматривай за ней. Если Ньюманы отвернутся от неё из-за этого — а я почти уверена, что так и будет — ей понадобится любая поддержка.

Бар находился недалеко от рабочего места Бреда, и в прошлом они встречались там несколько раз. Несмотря на тусклое освещение, Фрэнки легко нашла его — то, что она наполовину перевёртыш, означало, что она хорошо видела в темноте. Она протиснулась сквозь толпу посетителей, большинство из которых были сосредоточены на футбольном матче, идущему по широкоэкранному телевизору. Её волчица недовольно зарычала, почувствовав запахи пива, сигаретного дыма и одеколона. Дойдя до длинной барной стойки, Фрэнки скользнула на деревянный стул рядом с Бредом и поздоровалась.

Он улыбнулся.

— А вот и ты. — Он поцеловал её в щеку. — У тебя усталый вид.

— День выдался долгим. — И она плохо спала ночью, нервничая из-за поездки на территорию стаи Феникса. — Как ты?

— Хорошо, милая. Что будешь пить?

— Пиво.

— Никаких девчачьих неоновых напитков. Мне нравится. — Он подозвал бармена, который протянул пиво и заменил пустую бутылку Бреда новой. Бред снова повернулся к ней. — Ты не отвечала на звонки.

— Была очень занята. — Она сделала глоток пива, прежде чем продолжить. — К тому же, не стоит высказывать мнение, которое я уже слышала. Мне не нужно повторять.

— Я остаюсь при своём, Фрэнки. Волки приносят вред, и тебе будет лучше без них в жизни. Я знаю это, и ты это знаешь. — Он замолчал, когда из группы парней в углу, наблюдавших за игрой, донеслись встревоженные крики. — Для всех будет лучше, если забудешь, что вообще получала это письмо, и забудешь о волках.

— Я встретилась с Лидией.

Он замер с бутылкой на полпути ко рту.

— Что?

— Я встретилась с ней.

Он глубоко вздохнул.

— Ладно, тебе было любопытно. Я могу это понять. Если бы я узнал, что у меня есть родственники, которых я никогда не встречал, мне тоже было бы интересно с ними познакомиться. — Она собиралась сказать, что на самом деле встречалась с Лидией раньше, просто не помнила её, но он продолжал. — Если бы у тебя возникли вопросы, надо было обратиться ко мне. Я бы рассказал тебе всё, что ты хотела знать.

— И ты бы рассказал мне правду?

Он нахмурился, задетый ноткой сомнения в её голосе.

— Конечно.

— Как ты сказал мне «правду» о том, что мои родители погибли в автокатастрофе?

Он отвёл взгляд.

— Это другое дело. Теперь ты знаешь всю историю целиком. Я бы рассказал остальное.

— Например, о том, что они никогда не хотели и не пытались со мной встретиться? Ты сказал, что я должна отвернуться от них, также как и они. Но это не так, да, Бред? Ты, Марсия и Джеффри не позволили им. Как бы дерьмово это ни звучало, я не могу доверять никому из вас. Вы искажаете ответы в соответствии со своими целями, которые заключаются в том, чтобы держать меня подальше от моей семьи по отцовской линии.

— И они, без сомнения, искажают правду в соответствии со своими целями, которые заключаются в том, чтобы украсть тебя у нас.

— Они не пытались этого сделать.

— Дай им время. Они так и сделают. — Бред отхлебнул ещё пива. — Перевёртыши хитрые. — Он схватил пригоршню орехов из бесплатной вазы и запихнул их в рот. — Коварство заложено в самой их природе.

— Я наполовину перевёртыш, — напомнила она.

Он отмахнулся.

— Ты другая. Они враждебны, нецивилизованны и похожи на животных. Я согласен с папой, стаи не сильно отличаются от культов… чёрт возьми, я не удивлюсь, если некоторые — сатанисты.

— Сегодня я была на территории стаи Феникса.

— Что? — Он со стуком поставил бутылку на стойку. — Фрэнки, о чём, чёрт возьми, ты думала?

Потрясённая его реакцией, она моргнула.

— Бред…

— Один из них убил твою маму, мою сестру. Как ты можешь впустить их в свою жизнь? Я предупреждал Кэролайн, что спариваться с перевёртышем — плохая идея. Я предупреждал, что они не такие, как мы, что она там будет чужая. Она не слушала. Погрузилась в фантазию о том, что её окружает стая и что у неё есть тот, кто полностью предан ей, кто никогда не предаст и не причинит вреда. Ну, это куча дерьма, не так ли?

— Бред…

— Теперь ты собираешься погрузиться в ту же фантазию? Я думал, у тебя больше здравого смысла. — Он склонил голову и ущипнул себя за переносицу. Наконец, он поднял глаза. — Я люблю тебя, Фрэнки. Ты мне больше дочь, чем племянница. Я уважаю то, что ты большая девочка, которая может сама принимать решения. Но это? — Он покачал головой. — Я не могу мириться с этим.

Что ж, это вернуло её к жизни.

— Я не прошу тебя мириться с этим, — сухо сказала она. — Мне это и не нужно.

Он стиснул зубы.

— Что ж, это ставит меня на место, да?

Она устало вздохнула. Фрэнки не хотела причинять ему боль, но и не хотела, чтобы он заставлял её чувствовать, что она — взрослая женщина — должна оправдываться за то, что сделала, и просить разрешения сделать.

— Разве тебе всё равно, что это убьёт Марсию и Джеффри?

— Бред, я никогда не могла им угодить. Я давным-давно поняла, что пытаться бессмысленно. Но ты расскажи им о моём предательстве, если чувствуешь, что должен. Это не значит, что они не найдут какой-то другой причины жаловаться на меня.

Долгое время он молчал.

— Я им не скажу. Я рад, что они никогда не узнают. Я ни словом не обмолвлюсь об этом, но ты должна пообещать, что будешь держаться подальше от этих волков. Это должно быть настолько далеко, насколько возможно Фрэнки.

Её волчица зарычал.

— Серьёзно? — спокойно спросила она.

— Они не нужны тебе, — настаивал он с суровым выражением лица. — Они тебе не подходят. Пообещай, что будешь держаться от них подальше. — Она этого не сделала. Не могла. Он со вздохом покачал головой. — Ты разочаровала меня, Фрэнки. Более того, ты разочаровала свою маму.

С этим прощанием он отставил пиво в сторону и вышел. Так что, да, она пошла домой, взбесившись.

Сон был коротким и беспокойным, поэтому она проснулась не в лучшем настроении. А поскольку рука затекала и болела от шлифовки металла, Фрэнки была вынуждена сделать перерыв, и настроение испортилось ещё больше. Таким образом, для неё действительно было не лучшее время обедать с Марсией и Джеффри, тем более что она вполне могла получить холодный приём, но было бы трусостью придумывать оправдания и оставаться дома. Так что Фрэнки пошла, приготовившись к холодному отношению. Странно, но они вели себя нормально, как будто их спора с ней никогда не было. Бред, казалось, больше не сердился, потому что тоже был самим собой. Это должно было принести облегчение. Но нет. Это раздражало, потому что казалось, они отмахнулись от разговора, будто он был неважным. Как будто её боль была неважной.

Они ели за длинным столом во впечатляющей столовой под тихую классическую музыку. Беседа была лёгкой — в основном рассказы о недавних событиях на работе. Конечно, Фрэнки не была классифицирована в их книге как «работающая», так что к этому разговору она действительно не могла присоединиться. Обед был совсем не похож на ужин со стаей Феникса. Ни веселья, ни поддразнивания, ни смеха, никакой жизни, соответствующей случаю. И это немного грустно.

Как только они съели десерт, и перешли в гостиную, Бред отвёл Фрэнки в сторону и прошептал:

— Прости, что накричал на тебя прошлой ночью. Я был расстроен.

Она слегка пожала плечами.

— Забудь. — Но на самом деле она не чувствовала себя всепрощающей.

— Правда, мне очень жаль. Меньше всего я хочу расстраивать мою девочку. Я просто хочу для тебя самого лучшего и…

— О чём вы шепчетесь? — крикнула Марсия с дивана.

Бред сохранил невозмутимое выражение лица и повернулся к ней.

— Ни о чём.

Проницательные глаза Марсии сузились на Фрэнки.

— Лидия пыталась связаться с тобой снова?

— Мы можем не говорить о перевёртышей? — спросил Бред.

Лицо Марсии стало жёстким.

— Я расцениваю это как «да». Ты должна дать мне её телефон, Франческа. Я передам их нашему адвокату — он сможет разобраться с этим вопросом. — Джеффри кивнул в знак согласия, усаживаясь в кресло. — Он донесёт до неё, что если продолжит контактировать с тобой, это будет расценено как домогательство.

Бред заговорил прежде, чем Фрэнки успела вставить хоть слово.

— Мама, папа, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Хорошо. — Взгляд Марсии метнулся к Фрэнки. — Сын Сельмы был разочарован тем, что ты не осталась на ужин. Его родители устраивают благотворительный бал через две недели. Он был бы рад сопроводить тебя туда.

Фрэнки выгнула бровь.

— Поэтому спрашивает через тебя?

Бред усмехнулся, хотя звук получился натянутым.

— В её словах есть смысл, мам. Не такой уж он и мужчина, если не может или не хочет потратить время на то, чтобы спросить её сам.

Скривив губы, Джеффри наклонил голову.

— Я понимаю, почему Бред разочарован по этому поводу, — сказал он своей жене. — Наша внучка стоит затраченных усилий.

Но Марсия фыркнула.

— Он занятой человек. О, Франческа, Сельма сообщила, что в её отделе есть вакансия…

— У меня есть работа.

— Ну, да, но я уверена, что это не отнимет у тебя много времени и внимания.

— Создание скульптур высотой в шесть футов нелегко, — сухо сказала Фрэнки.

Марсия посмотрела так, словно она драматизировала ситуацию.

— Франческа, ты же знаешь, я не люблю сарказм.

Бред взял Фрэнки за локоть и тихо сказал:

— У неё добрые намерения.

Неужели? В тот момент Фрэнки было всё равно. Она устала и была разочарованной, так что терпения ещё раз защищать выбранную профессию не было. Поэтому была у бабушки с дедушкой недолго.

Как раз, когда она прощалась с Джеффри, Марсия произнесла слова, которые заставили Фрэнки заскрежетать зубами.

— Прежде чем уйдёшь, я хотела бы узнать информацию о Лидии.

Мысленно готовясь к спору, Фрэнки сказала:

— Нет.

— Франческа…

— Уже поздно.

Марсия напряглась.

— Ты встречалась с ней? — В её глазах вспыхнул гнев. — Ты проигнорировала меня?

Фрэнки устало вздохнула.

— Это такая уж большая проблема, что я хотела встретиться с родственниками, которых не помню? Тебе не кажется естественным, что у меня возникли вопросы? Честно?

— Эти волки…

— Не просят много. Поставь себя на их место? Что, если бы ты была при смерти и захотела увидеть меня хотя бы раз. Это преступление?

— Ты ходила к этой женщине, да? Айрис. Ты ходила повидаться с ней. Как ты могла так поступить со мной?

— Я ничего с тобой не делала. И поступила так не для того, чтобы досадить тебе или причинить боль. Это не имеет к тебе никакого отношения. — Но Марсии определённо нравилось говорить о себе.

— Разве для тебя не имеет значения, что твоя мать мертва из-за её сына? Если бы она не спарилась с ним…

— Я бы тогда не родилась. Разве это не имеет для тебя значения?

Тогда вмешался Джеффри.

— Франческа, ты знаешь, что мы любим тебя. Возможно, ты не хочешь причинять нам боль, но эта ситуация действительно ранит.

Фрэнки посмотрела на него.

— Мне жаль.

— Мне так не кажется, — отрезала Марсия. — Разве ты не видишь, что они звери? Они варвары. Безжалостные. Мерзкие.

— Они люди, — сказала Фрэнки. — Они пьют кофе, играют в видеоигры, пекут печенье и смотрят телевизор.

Они просто случайно превращаются в животных — ничего особенного.

— Ты больше их не увидишь, Франческа, я этого не допущу.

Опять это дерьмо? Фрэнки вздохнула.

— Я иду домой. Хорошего вам дня.

Она вышла из комнаты и направилась по коридору.

Бред побежал за ней и схватил за руку.

— Фрэнки, подожди. Ты должна понять, почему им больно.

— Это не должно причинять им боль. Я не тычу им этим в лицо. Я не живу на территории стаи и не осуждаю семью. И я не позволю, чтобы меня заставляли чувствовать вину. Ни они, ни ты.

— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватой. Я просто не одобряю этого. И они никогда не одобрят.

— В том-то и дело, Бред. Я не прошу благословения. Я понимаю, что им тяжело, поэтому мне и в голову не приходило ожидать, что они отнесутся к этому нормально — это было бы несправедливо. Я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Но нет… ни по поводу этого, ни по поводу любого моего решения, которое им не понравится. В конце концов, им виднее. Я живу в стране фантазий, где я скульптор.

— Фрэнки…

— Мне нужно идти, увидимся позже.

Она высвободила руку и ушла.

От гнева мышцы сводило всю дорогу домой. Но уже на подъезде гнев иссяк. Она больше не злилась. Просто устала и опечалилась. Казалось, что независимо от того, какой выбор она сделала, кого-то разочаровывала.

В любое другое время она бы заперлась в студии и погрузилась в собственный мир, работая над скульптурой. Но рука ещё болела, и Фрэнки не могла этого сделать. Поэтому налила себе бокал красного вина и направилась во внутренний дворик на террасу. Дул прохладный ветерок, поэтому она подбросила несколько поленьев в костёр, а затем устроилась в одном из кресел-качалок. Фрэнки вздохнула, почувствовав спиной согретое солнцем дерево и запахи древесного дыма, трав и благоухающих цветов.

Да, это то, что нужно.

Это прелестный сад. Выложенная камнем дорожка, клочки разноцветных цветов и растения, растущие в милых маленьких кашпо. Но она не могла поставить это себе в заслугу. Единственным реальным вкладом, который она внесла, были скульптуры и фонтан с русалкой. Остальное сделала Марсия, которая купила магнолию, шпалеры с глицинией и цветочные ящики с искусственными апельсинами, розами и ландышами.

«Каждой женщине нужно маленькое убежище, где она могла бы расслабиться», — сказала Марсия.

Фрэнки воздержалась от замечания, что студия — её убежище, потому что знала, Марсия пыталась быть милой.

Знала, что Марсия хотела для неё хорошее, хотела, чтобы она была счастлива, и хотела найти способ сблизиться с ней. Она слышала много историй о матери, и знала, что у Кэролайн и Марсии были общие увлечения, например, садоводство, игра на пианино и классическая музыка. Марсия, без сомнения, надеялась, что внучка будет такой же. Но она оказалась той, кто едва помнил о том, что нужно поливать растения (отсюда и разбрызгиватели), кто предпочитал играть с металлом и глиной, а не на пианино, и кому нравилось слушать рок-музыку во время работы. На самом деле Фрэнки жаль, что у них не было общих интересов. Точно так же жаль, что не ладила с Бредом и дедушкой. Возможно, они не особенно понимали её, но на самом деле заботились. Они хотели, чтобы она была счастлива. Но хотели контролировать то, что делало её счастливой. И это сводило волчицу с ума. В данный момент волчица была в дерьмовом настроении, а это означало, что для Фрэнки, вероятно, не лучшее время для негативных мыслей. Ей нужно расслабиться. Она бросила взгляд на джакузи в конце террасы. Окунуться могло бы помочь… Может быть, позже.

Запрокинув голову, она закрыла глаза и погрузилась в окружающее. Она слышала лишь щебет птиц, журчание фонтана, треск дерева в костре и ритмичный скрип кресла-качалки. Мало-помалу напряжение в теле спало, и…

Фрэнки резко проснулась от стука в дверь. Она моргнула, с удивлением осознав, что задремала. Она не была уверена, как долго проспала, но небо немного потемнело. Костяшки пальцев снова постучали в дверь. Вздохнув, она поднялась на ноги.

«Наверное, это Джеффри», — подумала она. Когда Марсии не удавалось добиться сотрудничества Фрэнки, он часто позже приходил и пытался «урезонить» её. Другими словами, он попытался убедить Фрэнки отступить. Но когда Фрэнки распахнула дверь, она обнаружила, что это не Джеффри. А Трик, прислонившийся бедром к перилам её крыльца. Волчица мгновенно оживилась. Что касается Фрэнки… похоже, будто её организм сделал долгий вздох облегчения.

— Зачем пришёл? — спросила она, хотя без злобы.

Он бросил на неё жалостливый взгляд.

— Я голоден. Накорми меня.

— Ты шутишь?

Он оттолкнулся от перил и зашагал вперёд.

— Я никогда не шучу о еде.

— Уверена, что если бы ты пошёл домой, Грейс приготовила бы что-нибудь.

— Но тогда я не был бы в твоей возбуждающей компании и без доступа к восхитительному рту.

Трик запечатлел на её губах долгий, томительный поцелуй. Дегустируя. Дразня. Овладевая. Он скучал по ней. На самом деле он едва знал её, но скучал по знойному голосу, загадочной улыбке, юмору и маленькой злобной черте. Закончив поцелуй, он прикусил её губу и обхватил лицо руками. Именно тогда он заметил следы напряжения. Шерсть его волка встала дыбом.

— Что не так?

— Ничего. Просто очередной из обычных дней.

Трик мягко втолкнул её в дом, пинком закрыв за собой дверь.

— Скажи, что случилось. Не говори «Ничего». Рассказывай.

Она вздохнула.

— Я обедала с дядей, бабушкой и дедушкой. Всё прошло не очень хорошо.

Разозлившись на то, что ублюдки снова расстроили её, Трик почувствовал, как стискивает зубы. Он не высказал вслух своего гнева — ей не нужно разбираться ещё и с его дерьмом. Трик потёрся носом об её нос и провёл рукой по волосам.

— Хочешь, чтобы мой волк помочился на их шины?

Как он и надеялся, она рассмеялась. Это был тихий, усталый звук, но всё же.

— Нет, но я ценю твоё предложение. — Фрэнки издала вздох удовольствия, когда его пальцы прошлись по её затылку. — Не думаю, что из меня такая уж хорошая компания, но если хочешь рискнуть, можешь взять пива и присоединиться ко мне на веранде.

На его лице отразилась нежность и вальяжность, и Фрэнки решила, что ему понравилось, что не пришлось уговаривать её. Что ж, она не собиралась притворяться, что против его присутствия. Это просто глупо.

— Я воспользуюсь шансом. — Трик достал пиво из её холодильника из нержавеющей стали. Выйдя на улицу, он уселся в кресло-качалку рядом с ней. — Милая у тебя тут обстановка. Особенно с джакузи и чудовищным грилем.

Он предположил, что скульптуры сделала она. Одна из них чёрное, извилистое, шаткое, зловещего вида дерево, с ветвей которого, вопреки всему, свисали красивые белые цветы. Вторая представляла собой большую чёрную шахматную фигуру, усыпанную мотыльками, а на вершине сидели шесть ворон. Ни одна из скульптур не должна бы подходить прекрасному саду, но они придали ему остроты и сделали лучше. Уравновешивало естественное совершенство цветов.

— Как прошёл твой день? — спросила она.

— Скучно, на самом деле. — Трик одарил её улыбкой. — Теперь намного лучше. — Он отпил пива. — Какую скульптуру ты сделала первой в своей жизни?

Вспомнив её, Фрэнки улыбнулась.

— Она вышла не очень. И маленькая. Это был вулкан. Кто-то с сильными ожогами выползал сверху. Ты можешь себе представить, в каком ужасе были бабушка и дедушка. Они даже отправили меня к психотерапевту.

— К психотерапевту?

— Да. Помню, я была очень расстроена, когда он спросил, почему я решила это сделать. Я попыталась объяснить, что не осознавала, что делаю, пока всё не начало складываться воедино. Казалось, он понял. Как бы то ни было, он сказал Марсии, что использовать искусство как форму самовыражения полезно для здоровья, и что ей следует поощрять это хобби. В этом смысле он оказал мне услугу. Ты сказал, что любишь рисовать. Ты всегда это делал?

Трик слегка раскачал кресло.

— Моя мама посоветовала мне попробовать. Я был непоседой. Нравилось что-то делать своими руками. Она подумала, что рисование поможет мне расслабиться, и это помогло. До сих пор расслабляет. Но не могу сказать, что у меня есть стремление создавать искусство. Я даже не могу назвать это хобби. Я просто иногда этим занимаюсь. — Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть пива. — Впервые я увидел одну из твоих скульптур в Интернете несколько лет назад. Я подумал, не сделала ли ты их специально, чтобы обеспокоить людей. Но теперь вижу, что дело не только в этом.

Фрэнки нахмурилась.

— Ты видел мою скульптуру несколько лет назад?

— Я искал тебя, мне было любопытно, чем ты занимаешься.

— Почему?

— Я любопытный парень. И был удивлён тем, насколько хорошо ты вписалась в человеческий мир. Я удивлялся, почему ты никогда не связывалась со стаей. На твоём месте я бы хотел поговорить с другой половиной семьи и услышать их точку зрения. Я ни на секунду не подумал, что тебя пичкали ложью. Что именно, по словам Ньюманов, случилось с твоими родителями?

— Что они погибли в автокатастрофе. Они сказали, что моего отца звали Дастин Тёрнер. Сказали, что он был любящим, верным и преданным моей матери. Я понимаю, почему семья лгала, просто не могу не злиться из-за того, что они лгали так долго. — Она потёрла висок. — Они не в восторге от того, что я общаюсь со стаей. С их точки зрения, перевёртыши украли у них Кэролайн.

— Это так? Что ж, они украли тебя у меня, у твоей семьи по отцовской линии и у остальных членов стаи. Не думаю, что когда-нибудь появится что-то, что устроит всех. Ты просто должна делать то, что по твоему лучше для тебя. Чего ты хочешь?

Фрэнки глубоко вздохнула.

— Пицца. Я хочу пиццу.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Тогда мы закажем пиццу.

Достав сотовый телефон, она спросила:

— Какая тебя нравится?

— Любая без анчоусов. — Он подождал, пока она закончит звонить в пиццерию, прежде чем заговорить снова. — Я понимаю чувство, как будто ты разочаровала людей, которые тебя вырастили.

— Правда?

— Мои родители были ярыми сторонниками изгнания Трея. Они и не подозревали, что я уйду с ним. О, они знали, что я был близок с Треем и что не уважал Рика, но не ожидали, что я пойду против их желаний. Именно так они воспринимали то, что я выбрал Трея, а не их. Я выбирал то, что было правильным для меня. Они были так злы, но были уверены, что я вернусь, поджав хвост. — Заметив, что она разминает пальцы, Трик взял её за руку и помассировал, продолжая. — Но я не вернулся. Я нашёл место в новой стае. Небольшая группа, но мы создали что-то хорошее и сильное. Я несколько раз связывался с родителями, приглашал их на территорию стаи Феникса. Я хотел, чтобы они увидели наше создание, хотел, чтобы они увидели, какой может быть стая. Они же продолжали настаивать на моём возвращении. Я бы не сказал, что для них неважно моё счастье. Я думаю, что оно должно соответствовать им.

«Как знакомо», — подумала Фрэнки, допивая остатки вина.

— Они пропустили так много в моей жизни. И не считают это своей виной. Папа винит меня. Мама винит Трея. И это разрушило наши отношения. В чём смысл? Некоторые ожидают, что другие будут соответствовать их желаниям. Они отвергают всех, кто не соответствует, включая тех, кого любят, по причинам, которые могут оправдать только сами. И они не видят, что это неправильно.

— Марсия и Джеффри не плохие люди, Трик. Правда. Они хотят, чтобы всё было на их условиях, но я думаю, что отчасти это связано с их занятостью на высоких должностях. Они привыкли принимать решения и брать на себя инициативу. Бред в основном соглашается с тем, чего они хотят.

— А то, что ты этого не делаешь, не плохо. Я знаю, каково иметь людей, которые чего-то от тебя ожидают. Ты должна делать то, что лучше для тебя, потому что, когда дело доходит до таких людей, всегда найдётся то, чего они ожидают. Ты никогда не сможешь по-настоящему угодить им.

Фрэнки тяжело вздохнула.

— Знаю. Я часто разочаровываю бабушку и дедушку. Раньше я чувствовала себя виноватой из-за того, что не стала юристом или врачом, как они хотели. Скульптор для них не профессия, а расточительное хобби. Но я не могу от этого отказаться. Даже ради них.

— Они не должны хотеть, чтобы ты отказывалась. Им стоит быть довольными, что ты счастлива. Но они ждут, когда ты «придёшь в себя». Они бы обрадовались, претерпи ты неудачу в том, что делаешь, но ты этого не сделала. И всё же они не хотят признавать, что неправы. Вероятно, никогда не признают. — Он поцеловал её ладонь. — Ты больше не одна, Фрэнки.

Она нахмурилась.

— Я не была одна.

— Была. Возможно, у тебя и были Ньюманы, но ты всегда чувствовала, что не совсем соответствуешь им, верно? — Да, верно. — У тебя не было стаи; ты жила с чувством, что чего-то не хватает. И как бы я ни был благодарен твоим бабушке и дедушке за то, что они заботились о тебе, зол за то, чего тебе не хватало. Зол, что у тебя не было всей семьи, что ты была одна во время первого обращения, и за то, что заставили тебя поверить, будто ты нам не нужна.

И что он пропустил так много лет с ней. Если бы её не скрывали, они могли бы уже быть счастливой парой.

— Они защищали меня.

— Так ли? Или это оправдание для того, чтобы держать подальше от нас? — Он прикусил тыльную сторону её ладони. — Может, они действительно хотели защитить тебя, но не только поэтому вычеркнули нас из твоей жизни. Ты это знаешь.

Да, она действительно знала. Они хотели хоть как-то отомстить людям, которых обвиняли в смерти дочери, и использовали её, чтобы навредить Айрис и остальной стае, потому что… ну, потому что могли.

Раздался стук в дверь.

— Пицца. — Поднимаясь, она со стуком поставила бокал на стол. — Я принесу.

Они устроились на островке посреди её кухни и уничтожили пиццу. Ни посуды, ни столовых приборов. Только коробка и их руки. Трик развлекал её случайными рассказами о том, что происходило на территории стаи, и она знала, что он надеялся заманить её в гости ещё раз. Она понимала, что, вероятно, в какой-то момент вернётся.

К тому времени, как они съели пиццу, плохое настроение рассеялось, и Фрэнки почувствовала себя легче. Она понятия не имела, как простое присутствие Трика могло развеять мысли и успокоить организм, но она рада.

После того, как они прибрались, Трик притянул её к себе.

— Как бы дерьмово это ни было, я должен идти. Скоро начнётся моя смена.

Скрывая разочарование, Фрэнки провела ладонью по его руке.

— Хорошо.

Она вздохнула ему в рот, когда он поцеловал её до потери сознания, одной рукой сжимая горло. Её волчица немного взбрыкнула от доминирующего движения, но ей это даже отчасти понравилось. Животное не хотело, чтобы он уходил, хотело, чтобы он остался, хотело укусить и пометить его. Нехорошо.

Трик зарычал. Её аппетитный аромат согрел и усилил возбуждение, он безумно хотел перегнуть её через кухонный стол и жёстко трахнуть. Вместо этого Трик отстранился и коснулся её носа своим.

— Итак, почему у тебя такой испуганный вид?

— Ты слишком нравишься моей волчице.

— Как и тебе, — поддразнил он. — Ты ещё не готова для меня. Но будешь. — Она проводила его до входной двери, где он в последний раз крепко поцеловал её. — Я заеду за тобой завтра в шесть.

Фрэнки нахмурилась, глядя ему в спину, когда он уходил.

— Подожди, что?

Он повернулся, но не остановился.

— Приеду в шесть. Будь готова.

— Для чего?

Он смотрел на неё так, словно она недотёпа.

— Пойти в кино.

— Я не соглашалась сходить с тобой в кино.

— Соглашалась. Пока мы ели пиццу. Я сказал: «Нам надо пойти завтра в кино». Ты ответила: «Трик, как ты узнал, что я хочу пойти в кино? Как будто у нас один разум на двоих».

Фрэнки рассмеялась.

— Я не говорила этого.

— Конечно, говорила. — Он указал на неё. — В шесть. Будь готова.

Кто-то уронил попкорн на узорчатый ковёр, и Фрэнки сочувственно поморщилась. Стоя в длинной очереди к кассе, она положила руку на верёвку и посмотрела на табло с ценами на закуски и напитки. Фойе кинотеатра было хорошо освещено и ярко украшено постерами и картонными фигурами из премьер и предстоящих фильмов.

Трик прижался к её спине и положил руку ей на плечо, так что мог проводить пальцами по ключице. Он был немного напряжён, что неудивительно. Группа девушек в соседней очереди то и дело поглядывала на него с узнаванием, тихо переговариваясь друг с другом о видео на YouTube. Одна девушка даже незаметно сфотографировала его на мобильный телефон. Было понятно, что ему не нравится внимание и образ героя, который сложился у людей. Воспоминание о выражении его лица, когда ребёнок на парковке выпрашивал у него автограф, заставило улыбнуться. И теперь эти девушки заставили его напрячься.

Чувствуя, как она сотрясается от беззвучного смеха, Трик прошептал ей на ухо:

— Что смешного?

— Большой, злой страж боится каких-то хихикающих девочек-подростков.

Он прикусил мочку её уха в наказание за поддразнивание.

— Последняя группа девочек-подростков, которые пришли просить автограф, захотела получить фотографию, на которой я держу каждую из них точно так же, как держал девушку на видео. Перестань смеяться, это не смешно. Это ужасно.

— Что ты сделал?

— Проворчал что-то в их адрес и ушёл. Что ещё мне оставалось делать?

— А теперь ты прижимаешься ко мне, чтобы у этих девушек не возникло никаких идей — фактически ты используешь меня как щит.

— Я прижимаюсь к тебе, потому что ты хорошо пахнешь, и мне нравится, когда ты рядом.

Его волк прижался к его коже по тем же причинам, по-настоящему довольный в этот момент. Уткнувшись носом в её шею, Трик вдохнул аромат, позволив перебить запахи попкорна, начос, специй и фруктовых сиропов. Он на свидании со своей парой. Жизнь хороша. Да, он обманом заставил её пойти на свидание, но только потому, что знал, но и не будет беспокоиться по этому поводу. Ему действительно нравилось во Фрэнки, что она не играла. Не строила из себя недотрогу. Не вела себя так, будто была с ним в знак протеста. Никакой лжи или чуши. Не прикидывалась крутой. Это чертовски приятно, и с ней было легко находиться рядом. Она была сложной в том смысле, что у неё множество граней — и каждая очаровывала его, — но в остальном она прямолинейная и лёгкая. Ему нравилось, что он мог доверить ей сказать, о чём на самом деле думала и чувствовала, и ему не нужно было тратить время на чтение между строк.

Его вырвали из размышлений, когда ребёнок, игравший на автомате, завопил от радости. Трик обнял Фрэнки за талию, прижимая её к себе, пока они медленно продвигались вперёд в очереди. И ему нравилось: он знал, что для неё странно, что кто-то, кого она едва знала, так часто прикасался к ней, но не отстранялась. Она позволила себе расслабиться, хотя, должно быть, недоумевала, почему ей было так легко.

— Тебе нужно перестать тыкаться носом и покусывать мою шею, — сказала Фрэнки.

— Почему?

Она тихо ответила:

— Потому что это возбуждает тебя, и волнует меня.

Фрэнки почувствовала, как его губы коснулись её шеи.

— Знаю. Я чувствую, что ты уже влажная.

А она чувствовала, что он твёрд. Учитывая, что он прижимался к ней, Фрэнки подумала, что, вероятно, ей следовало бы почувствовать лёгкую клаустрофобию. Но нет. Она чувствовала себя в безопасности. Защищённой. Даже обласканной. Её волчице нравилось, что он так близко, нравилось чувство собственничества в его прикосновениях. Он не отпускал её до тех пор, пока, наконец, они не подошли к кассе. Пока кассир оформляла их заказ, Фрэнки схватила соломинки и салфетки из автоматов. Как раз в тот момент, когда они уходили с попкорном и газировкой, Фрэнки заметила Вэнса и Лейлу в очереди. И, к сожалению, они заметили её. Чёрт возьми.

Она однажды столкнулась с ними вскоре после расставания. Лейла прильнула к нему, посылая свои самодовольные взгляды. Он был вежлив, но чопорен по отношению к Фрэнки, стремясь поскорее убраться. На следующий день он позвонил Фрэнки, чтобы извиниться за такое поведение, объясняя, что просто не хотел «выводить Лейлу из себя». Сегодня же Лейла была слишком занята разглядыванием Трика, так что не бросала надменные взгляды на Фрэнки. И её волчице совсем не понравилась женская заинтересованность в глазах Лейлы. Пристальный, жёсткий и непроницаемый взгляд Вэнса перебегал с Трика на Фрэнки.

Неловкое молчание нарушил Трик.

— Какая-то проблема?

Лейла чуть не подпрыгнула.

— Нет, вовсе нет. Фрэнки решила быть грубой, так что я представлю нас друг другу. Я Лейла, а это Вэнс. Мы… дальние друзья Фрэнки.

Не убеждённый, Трик протянул:

— Точно.

Он чувствовал дискомфорт своей пары, точно так же как чувствовал, что когда-то между ней и Вэнсом что-то было. Это понятно по тому, как мужчина смотрел на неё с интимной фамильярность — и это разозлило Трика до чёртиков. По натянутому выражению лица Вэнса и напряжённым мышцам было также ясно, что ему не нравилось видеть Фрэнки с другим мужчиной. Дерьмо.

Волк разозлился и призвал Трика вонзить когти в грудь человека и предостеречь его от своей пары. Эту идею он бы обдумал.

Глаза Лейлы слегка сузились.

— Я знаю тебя.

Трик напрягся.

— Нет, не знаешь. — И на этом он закончил. Он выгнул бровь, глядя на Фрэнки. — Готова, детка?

Лейла щёлкнула.

— Подожди, ты перевёртыш из того видео на YouTube — ты помог девушке. Это было так мило и храбро с твоей стороны — вот так вмешаться. — Её взгляд метнулся к Фрэнки. — Что ж, приятно видеть, что ты двигаешься дальше.

Фрэнки чуть не фыркнула. Да? Лейла на самом деле совсем не казалась счастливой за неё. Её глаза были мечтательными и жадными, когда она смотрела на Трика. Как только она посмотрела на Фрэнки, они потемнели от зависти и негодования.

Лейле нравилась мысль о том, что у неё есть парень, которого хотела Фрэнки, нравилось, что она «победила». Увидев Фрэнки с мужчиной, который был в миллиард раз сексуальнее Вэнса, она, очевидно, разозлилась. Хорошо.

— Твои бабушка и дедушка не упоминали, что ты с кем-то встречаешься, — ровным голосом сказал Вэнс Фрэнки. — Полагаю, что они о нём не знают.

— Мне не нравится, как близко ты стоишь к Фрэнки, — сказал Трик, пристально глядя на него.

Брови Вэнса сошлись на переносице, и он моргнул, будто только осознал, что сделал шаг по направлению к ней. Он попятился и отошёл в сторону, чтобы дать им пройти, оттащив раздражённую Лейлу с дороги.

Трик повернулся к Фрэнки.

— Пойдём, детка. — Когда они зашагали прочь, Трик выгнул бровь. — И этот засранец — твой бывший?

Фрэнки вздохнула.

— К сожалению, да. Лейла была его бывшей. Он побежал обратно к ней, она ненавидит меня.

— Он не ненавидит тебя. Он зол из-за того, что ты со мной. Я думаю, он сделает своим долгом убедиться, что твои бабушка и дедушка знают, что ты была на свидании с перевёртышем.

— Хотела бы я не согласиться с тобой.

— Что ж, мы не будем думать о них, — заявил Трик. — Насладимся просмотром фильма и объедимся попкорном.

Губы Фрэнки изогнулись в улыбке.

— Твой план меня устраивает.

После проверки билетов, их пропустили в зал. Вскоре они уже шли по тускло освещённому коридору в кинотеатр. Когда они поднимались по застеленной ковром лестнице, она заметила, что было не так уж много людей.

Трик повёл её по пустому ряду на самом верху.

— Я всегда сажусь сзади, поэтому не приходится иметь дело с людьми, пинающими спинку сиденья.

— А я-то думала, ты сделал это для того, чтобы мы могли спокойно целоваться.

Её волчице понравился его немного дьявольский смешок. Усевшись, Фрэнки поставила свою газировку в подстаканник и поставила на колени огромное ведро попкорна.

Занавески висели по обе стороны от большого экрана, на котором в данный момент шёл очень громкий трейлер. Тем не менее, она слышала, как люди разговаривают и жуют попкорн и начос.

Сотовый Трика засветился в темноте, когда он достал его из кармана, чтобы выключить.

— Так, скажи, в чём ты спишь?

У неё вырвался смешок.

— Что?

Он пожал плечами.

— Это простой вопрос. В чём ты спишь?

Фрэнки принялась за попкорн.

— Кто сказал, что я что-то надеваю?

Она не смогла удержаться от улыбки, услышав низкое рычание Трика.

— Такая задира. — Поскольку они купили попкорн на двоих, он взял немного и закинул себе в рот. — Но это нормально, потому что я тоже.

Это было одновременно и предупреждением и обещанием.

Пока они смотрели фильм, он массировал её руку — ту самую, которая часто затекала. Это могло бы расслабить, не покусывай он время от времени её пальцы или не проводи зубами по ладони. Примерно в середине фильма он забрал у неё ведёрко с попкорном и поставил на пол. Готовая пожаловаться, Фрэнки посмотрела на него. И её желудок сжался. Игривой усмешки больше не было. Только жар, желание и голод.

Он заговорил, прижавшись к её губам.

— Расстегни джинсы.

Что?

Он обхватил её горло и слегка сжал.

— Сделай это.

Мысль о том, что он прикасается к ней так на людях, вероятно, не должна была заводить, но будь она проклята, если откажется. Ей особенно любопытно, как далеко он зайдёт. Поэтому она расстегнула пуговицы на ширинке и стала ждать, что он будет делать. Его взгляд стал томным от удовлетворения, и отпустил её шею.

— Хорошая девочка. А теперь смотри фильм.

Как будто она могла сосредоточиться на чём-то, кроме того, что он делал. И всё же Фрэнки повернула лицо к экрану. Он пососал мочку её уха как раз в момент, когда скользнул рукой в её джинсы и трусики. Не далеко, ровно настолько, чтобы коснуться клитора. Ей нравилось, в каком направлении развивались события.

— Я хочу, чтобы ты не двигалась, — прошептал Трик, — пока я играю с твоим прелестным маленьким клитором. Не издавай ни звука, Фрэнки.

Он не играл, а ласкал клитор. Мучил её до тех пор, пока ей не захотелось плакать.

Её лоно пульсировало и сжималось, когда его палец кружил, тёр, нажимал и поглаживал бугорок. Её веки дрогнули и закрылись. Боже, она была такой влажной, что это даже не смешно. Время от времени он погружал в неё палец, но только настолько, чтобы зачерпнуть немного влаги и смазать клитор. Она слегка приподняла бёдра, желая, чтобы Трик скользнул между складок и проник полностью в неё. Но рука замерла, и он прикусил мочку её уха.

— Сделаешь так ещё раз, и я остановлюсь.

Трик снова потёр её клитор, наблюдая, как она впивается зубами в роскошную нижнюю губу, чтобы сдержать стоны. Она не стеснялась своей сексуальности, и ему это нравилось. Ему нравилось, какой отзывчивой она была для него. Нравилось, что она не сердилась на приказы, что доверяла ему дать ей то, что нужно. О, он не сомневался, что будет время, когда он будет давить на неё слишком сильно, и она скажет ему засунуть приказы себе в задницу. В конце концов, она доминирующая женщина. Но сейчас она позволяла ему вести, и ему это чертовски нравилось.

— Ты уже близко, да? — прошептал он. — Хорошо. Рот, Фрэнки, дай мне свой рот.

Она повернула к нему лицо, и он поцеловал её крепко и глубоко, поглаживая клитор именно так ей нравилось. Когда он почувствовал, что она была на самом краю, он надавил большим пальцем на комок нервов и проглотил её стон, когда она кончила. Щёки покраснели, глаза остекленели, она тяжело дышала, прижимаясь к его губам. Он ничего так не хотел, как вогнать в неё член и взять то, что принадлежало ему. Ещё нет.

— В следующий раз ты кончишь, когда я буду внутри тебя. — Он убрал руку и засунул свой мокрый палец ей в рот. — Оближи его начисто. Я бы сделал это сам, но я хочу впервые ощутить твой вкус, когда моя голова окажется между твоих бёдер. — Она сделала, как он сказал, выдержав его взгляд. — Умница.

Фрэнки ожидала, что он схватит её за руку и потащит на улицу, чтобы побыстрее отвезти домой и позаботиться о стояке, который, как она видела, напрягся под его молнией. Но нет. Он просто ловко застегнул ей ширинку, вернул попкорн на колени и снова повернулся к экрану. Она зашипела. Оргазм был великолепен и всё такое, но она только хотела большего. Она не была уверена, как ей удалось продержаться до конца фильма, не ударив его за то, что он довёл её до такого состояния. Когда они уходили, она бросила смотрела на него, словно называла мудаком. Он только ухмыльнулся.

Вернувшись в фойе, он спросил:

— Тебе нужно в туалет, прежде чем уйдём?

— Да, — отрезала она, всё ещё злясь. Но он вновь улыбнулся.

— Если выйдешь раньше, подожди здесь. — Трик поцеловал её, почувствовав вкус солёного попкорна. — Иди.

Он подождал, пока она не скрылась в женском туалете, прежде чем повернуться к мужскому. Он быстро сделал дела, горя желанием вернуться к ней. Он застёгивал ширинку, когда почувствовал это. Кто-то был здесь. И не один. И тут до него донёсся запах — тёмный и знакомый. Его волк оскалился. Времени для обращения и противостоять ублюдку не было, потому что он услышал лёгкий свист. Трик пригнулся, едва избежав стального прута, который затем врезался в облицованную плиткой стену. Трик нанёс удар локтем, попав в твёрдый живот. Раздался страдальческий стон, когда тело позади него отшатнулось. Изогнувшись, Трик выпрямился и дёрнулся в сторону, когда Дрейк попытался обрушить прут ему на голову. Сукин сын.

Гнев и адреналин захлестнули его, Трик схватил запястье, держащее прут, и сильно надавил большим пальцем на точку, заставив Дрейка с проклятием выронить прут. Кряхтя и рыча, они в ярости столкнулись кулаками. Это был не бой, а потасовка. Быстрая, яростная и кровожадная. Дрейк не лёгкая мишень, и нанёс несколько хороших ударов — кулаком в висок, в солнечное сплетение, по рёбрам, от которого по телу Трика пробежали мурашки, а желудок скрутило. Трик и сам нанёс множество ударов — локтем в горло, апперкот в подбородок, сильный удар в скулу, от которого голова Дрейка мотнулась в сторону. Трик довершил это тем, что врезался лбом в нос Дрейка, мрачно улыбаясь услышав треск и увидев брызги крови. Однако этот придурок не отступил, а продолжал наступать, с холодным и суровым взглядом, лицо раскраснелось и исказилось в хмурой гримасе. И когда он присел, схватил прут и замахнулся — ублюдок — Трик врезал подошвой мудаку в лицо. Ошеломлённый Дрейк откинулся назад, и прут выскользнул из руки. Кипя от ярости, Трик схватил Дрейка за воротник и потащил по окровавленному кафелю в кабинку. Он сунул Дрейка лицом в унитаз и спустил воду, позволив ему бороться и почувствовать панику. Дал ему почувствовать жжение жидкости в лёгких. Собрав остатки милосердия, Трик выдернул голову волка из унитаза. Дрейк не сопротивлялся, делал глубокие, громкие вдохи, кашляя и хрипя, как парень, который только что выбежал из дымящегося здания. Трик, возможно, снова окунул бы засранца в унитаз, если бы не поднял глаза и не увидел Фрэнки, небрежно прислонившуюся к дверному косяку кабинки. Чёрт. Перевёртыши дрались, конечно, жестоко, и решали много проблем с помощью насилия. Но Фрэнки воспитана не так. Вероятно, её учили, что, если что-то пошло не так, нужно защищаться, убираться с дороги и звать на помощь полицию.

Трик бросил кашляющего Дрейка на пол и вышел из кабинки. Она отступила, чтобы дать ему место, просто наблюдая. Трик стоял, тяжело дыша, с подрагивающими мускулами, ожидая, что она что-нибудь скажет. Что-нибудь.

Она вздохнула.

— Я оставила тебя одного на пять минут… — Она печально покачала головой, но в её глазах мелькнул огонёк юмора.

Его охватило облегчение, и он глубоко вдохнул через нос. Однако никак не мог перестать скрежетать зубами. Ярость ещё крепко держала его.

— Ты в порядке? — спросила она, и веселье в её глазах сменилось беспокойством. Он просто кивнул. Она указала подбородком на Дрейка. — Твой друг?

Трик заставил свою челюсть разжаться.

— Пойдём, расскажу об этом, когда выйдем.

Но он ничего ей не рассказал. Он молчал, когда они садились в его внедорожник. Несмотря на медленное, ровное дыхание и расслабленный язык тела, Фрэнки чувствовала, что Трик всё ещё кипит от злости. Дав ему время, она молчала, глядя в окно и наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Благодаря звукам музыки, смеху девушек и оглушительной сушилке для рук, Фрэнки сначала не услышала шум борьбы, доносившийся из другого туалета. Она ворвалась внутрь и просто уставилась на брызги крови на полу, трещины в плитке, длинный стальной прут, двигающиеся ноги в дверном проёме кабинки и — наконец — Трика, засовывающего голову какого-то парня в унитаз.

Не та сцена, которую девушка ожидала увидеть на свидании. Хотя ей хотелось бы получить объяснение, она держала рот на замке. Довольно скоро он подъехал к её Ауди и выключил зажигание, но не двинулся с места, чтобы выйти. Он стискивал руль и смотрел прямо перед собой. Она заметила, что костяшки его пальцев больше не были опухшими или поцарапанными — Боже, благослови ускоренное заживление у перевёртышей.

— Ты уже успокоился?

— Успокоился? Давай посмотрим. Я пригласил свою женщину на прогулку, чтобы она могла расслабиться, повеселиться и забыть обо всём дерьме, происходящем в жизни. Потом какой-то ублюдок подходит ко мне сзади со стальным прутом, когда я иду отлить, и всё портит. Так что нет, детка, я не спокоен.

— Я бы не сказала, что он всё испортил. Я действительно расслабилась, повеселилась и забыла обо всём остальном.

— Я никогда не причиню тебе вреда.

На это она моргнула.

— Что?

— Знаю, тогда я мог показаться неуправляемым, и не буду отрицать, что могу быть жестоким в драке. Но я не из тех, кто выходит из себя и выбивает дерьмо из людей. Тот парень — часть стаи, которая хочет союза с Треем.

Альфа, Нэш Морелли, недоволен тем, что Трей не соглашается на союз. Дрейк — Бета Морелли. Он набросился на Трея во время встречи, и я разобрался с ним. Так что это была месть.

— И поскольку ты только что надрал ему задницу, он, вероятно, снова нанесёт удар, — размышляла она.

— Возможно. А значит, мне следует держаться от тебя подальше какое-то время.

У неё свело внутренности.

— Держаться подальше?

— Я должен. Но не буду. — Трик выдержал её взгляд, желая, чтобы она поверила ему, и повторил: — Я бы никогда не причинил тебе вреда. Тебе не нужно бояться меня. Никогда.

— Трик, если бы я боялась тебя или верила, что ты причинишь мне вред, я бы не села с тобой в машину. И уж точно не стала бы думать о сексе с тобой.

Она открыла дверцу, выпрыгнула наружу и пошла по подъездной дорожке к своему дому.

Следуя за ней, Трик сказал:

— Повтори.

Потому что меньше всего он ожидал от неё это услышать.

— Ты меня слышал. Я уже знала, что у тебя есть тёмная сторона. Ты думаешь, я купилась на твоё поведение? — Фыркнув, Фрэнки открыла входную дверь и вошла в дом. — Это добродушное обаяние меня не обмануло. Я знаю, ты принижаешь своё доминирование со мной. Чего я не понимаю, так зачем?

Трик закрыл за собой дверь. С одной стороны, ему нравилось, что не нужно притворяться. С другой стороны, у неё могли возникнуть вопросы, на которые он не хотел отвечать.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя подавленной или запуганной. Может, ты и наполовину перевёртыш, но не привыкла к нашей силе, манерам или просто к тому, какими собственническими мы можем быть.

Фрэнки и волчица ощетинились.

— Я не стеклянная, Трик. Тебе не нужно защищать меня от себя, — она прищурилась. — Это ты имел в виду, когда продолжал говорить, что я не готова для тебя? Думаешь, я не смогу справиться с тобой таким, какой ты есть?

— Я не думаю, что ты сможешь справиться с тем, как много я от тебя хочу. Пока нет.

— Уточни.

— И напугать тебя? — Он покачал головой. — Нет.

— Почему это должно меня пугать? В твоих словах нет никакого смысла. Ты пытаешься сказать, что ты садист или что-то в этом роде? Если так, то это проблема.

— Я не садист.

— Тогда я не понимаю, к чему ты клонишь. Учитывая, что ты очень доминантный, напористый и у тебя сильный характер, я уже поняла, что отношения с тобой будут непростыми. Я не права?

Это был повод солгать ей.

Он пожал плечами.

— Я не знаю. У меня никогда не было отношений.

— Никогда.

— Были интрижки, короткие и поверхностные. Я никогда не подпускаю своих партнёрш слишком близко.

Даже Маркуса. До того, как страж спарился, они с Триком время от времени почёсывали друг другу зудящие места. Трик подпустил его ближе, как друга, но не как партнёра.

— Так ты хочешь от меня только интрижку?

Трик покачал головой и легонько постучал её по носу.

— Ты другая.

Фрэнки нахмурилась.

— Хочешь сказать, что считаешь меня своей, так как мы часть одной стаи?

— Что-то в этом роде. — Он вытащил из кармана телефон. — Мне нужно позвонить Трею.

Фрэнки внимательно наблюдала за ним, пока он водил большим пальцем по экрану и несколько раз постукивал по нему. «Что-то вроде этого», — сказал он со странным блеском в глазах. А потом её сердцебиение участилось, когда всё, казалось, связалось воедино. То, как её тело реагировало на него, яростная решимость в его глазах, собственничество, которое он демонстрировал, то, как волчица проверяла его, чтобы понять, достоин ли он. Достойный как пара, теперь поняла Фрэнки. Её волчица не стала отрицать это предположение. Вот чёрт. Она не была так шокирована, как следовало, возможно, она подсознательно подозревала, что они пара. Или, может, просто в последнее время она пережила так много потрясений, что на данный момент стала невосприимчива к ним. Её главной эмоцией в тот момент было беспокойство.

Не потому, что не хотела, чтобы это было правдой, она хотела. Хотела, чтобы Трик принадлежал ей. Она просто не хотела той дерьмовой неразберихи, которая могла последовать за этим.

— Трей, у нас проблема, — сказал он. — Или у нас была проблема, пока я не засунул его морду в грёбаный унитаз… Дрейк… Я был в кино с Фрэнки. Он набросился на меня в туалете. Пытался проломить голову стальным прутом…

Нет, я в порядке. Не знаю, послал ли его Морелли, но больше склонен думать, что этот ублюдок мстил за то, что произошло на встрече… Да… Нет, я с Фрэнки… Да. Всё в порядке. Позже. — Закончив разговор, Трик повернулся к Фрэнки. Что бы он ни увидел на её лице, нахмурился. — Ты в порядке?

Она с трудом сглотнула.

— Мы пара?

Трик замер. На самом деле, он не был так уж удивлён, что она догадалась. Как он и сказал стае, она умна и непредубеждённая. Он подошёл к ней, довольный тем, что она не отступила.

— Да, детка. — Он обнял её за шею. — Сначала я подумал, что сейчас невовремя, учитывая всё, что происходит. Но был неправ.

Сейчас ты нуждаешься в поддержке больше всего. Тебе нужен тот, кто будет на твоей стороне — не на стороне Ньюманов, не на стороне стаи, только на твоей.

Фрэнки провела рукой по волосам.

— Это…

— С Ньюманами тебе будет намного сложнее. Я понимаю. И меня не удивит, если ты не уверена, что узы истинной пары — лучше, учитывая то, что случилось с твоими родителями. Но я никуда не уйду, Фрэнки. — Он провёл большим пальцем по её подбородку. — Меня съедает изнутри то, что я пропустил так много в твоей жизни. Меня съедает то, что я в детстве не понимал, кем ты была для меня. Я ждал, чтобы найти тебя — и вернуть обратно — так чертовски долго… Я не собираюсь тебя бросать. Не для того, чтобы пощадить чувства Ньюманов, и не потому, что ты боишься.

— Я не боюсь, просто… Послушай, я наблюдала за парами, когда посещала вашу территорию. Я видела, как они преданы друг другу. Я не думаю, что иметь пару — плохо только потому, что у моих родителей что-то пошло не так. Но сейчас я чувствую себя такой разбитой. Я всё ещё пытаюсь найти способ сделать всех счастливыми…

— Ты не можешь, — мягко сказал он. — Я бы хотел, чтобы ты могла, детка, но нет.

Его стая была бы счастлива, контактируя с ней, но Фрэнки не могла дать им этого, не причинив боль своей семье по материнской линии.

— Я должна попробовать.

— Тогда попробуй. Но Ньюманы будут ждать, что ты бросишь меня и разорвёшь все контакты со стаей, точно так же как ожидают, что ты бросишь заниматься скульптурой — будто это не часть тебя. — Трик обнял её за плечи, ненавидя то, какой уязвимой она выглядела сейчас. — Пойдём. Тебе нужно присесть. Мы всё обсудим. — Он повёл её на кухню, где она скользнула на один из стульев у кухонного стола. — Вино или пиво?

— Пиво. — Фрэнки подождала, пока она сделает большой глоток из бутылки, прежде чем спросить: — Как долго ты знал, что мы пара?

Она вспомнила, как он вёл себя в кофейне, как наблюдал за ней, словно ястреб, прикасался к ней с таким собственническим чувством. — С самого первого дня, да?

Трик положил руки на стол по обе стороны от неё, заключая в клетку.

— В момент, когда наши глаза встретились возле кофейни, мой мир перевернулся, и я понял, что ты моя.

— Ты так быстро понял это?

Он нежно коснулся её носа своим.

— Как много ты знаешь о брачных узах?

Будучи наполовину перевёртышем, она узнавала о брачных узах в блогах, написанных перевёртышами.

— Они метафизичны. После полного формирования, связь можно разорвать только после смерти. Узы так тесно связывают пару, что редко бывает, чтобы один мог жить без другого.

— Верно. Некоторые перевёртыши мгновенно распознают друг в друге истинные пары — не часто, но такое случается. Затем возникает желание спаривания, и это буквально заставляет пару заявлять права друг на друга.

Она читала об этом, что это было похоже на лихорадку, которая вызывала у человека сильное возбуждение, оно не проходило до тех пор, пока пара не сблизится.

— Я не испытывала никакого желания к спариванию.

— Потому что что-то блокирует связь. Это как частота; путь должен быть чист для пары. Страхи, секреты и сомнения могут препятствовать установлению связи. Не нужно догадываться, что мешает нам. Ты изо всех сил пытаешься всё уравновесить, пытаешься найти способ принадлежать обоим мирам — и так ты разрываешь себя пополам. Ты должна принять сторону перевёртыша.

Фрэнки ощетинилась, остановив бутылку на полпути ко рту.

— Я принимаю свою волчицу. Всегда принимала.

— Я не говорю о твоей волчице. Я говорю о том, что приходит с ней: твоё наследие, прошлое, стая — особенно учитывая, что спаривание со мной будет означать переезд на территорию стаи. На случай, если интересно, нет, от тебя не ждут, что ты бросишь свою работу. Ты не единственный член стаи, у которого она есть. Единственное, от чего тебе пришлось бы отказаться, от этого дома.

Но принятие всего этого означало бы, что Ньюманы, скорее всего, отвернутся от неё.

Фрэнки отпила пива.

— Если не было желания спариваться, почему ты так уверен, что мы пара?

— Потому что ничто не мешает связи с моей стороны. У меня нет сомнений или страхов по поводу спаривания. У меня много личных проблем, но ни одной, которая помешала бы спариванию. — Он запечатлел поцелуй сначала в одном уголке её рта, затем в другом, нуждаясь в контакте. — Принято считать, что наши звери узнают свою пару с первого взгляда. Я доверяю волчьим инстинктам и прислушиваюсь к ним, поэтому всегда верил, что узнаю свою истинную пару в то же время, что и он. Хотя, честно говоря, какая-то часть меня начала сомневаться, что он так легко её узнает.

— Почему?

— Волку Тао сначала не понравилась Райли, поэтому я начал задумываться, может, животные не всегда сразу всё понимают. Я подумал, что только потому, что она изначально не понравилась его волку, это не значит, что он не признал её своей. Райли нравилось сводить Тао с ума, поэтому я предположил, что, возможно, его волк просто почувствовал неуважение и отверг её. — Трик положил руку на её шею и начал легонько водить большим пальцем вверх и вниз по горлу. — Если мой волк и признал тебя своей, когда мы были детьми, он не сообщил мне об этом.

— Может, тогда ты просто не был так настроен по отношению к нему.

— Я должен был догадаться.

Фрэнки не понравилось самоосуждение в его тоне.

— Почему? У тебя было такое же отношение к спариванию, как сейчас?

— Нет. Я был ребёнком, поэтому мои приоритеты были намного проще. Но я защищал тебя, хотя думал, что это потому, что ты была самым младшим ребёнком. Теперь я понимаю, что был немного собственником. Когда ты ушла, я всё время спрашивал Айрис, когда ты вернёшься. Я разозлился, когда ты не вернулась. Не на тебя, просто на ситуацию. Мой волк был так же зол.

— Как твой волк отреагировал на меня, когда мы встретились возле кофейни?

— Он был совершенно неподвижен. Искал слабое место. Готовый наброситься и заявить права. Он сразу почувствовал, что ты принадлежишь ему. Он был чертовски зол, когда я оставил тебя в кофейне. Хотел отвезти тебя домой и защищать. — Он замолчал, когда ему кое-что пришло в голову, заставившее пульс участиться и вселило надежду. — Ты не сказала, что мы, возможно, не пара. Почему?

— Я спала с не многими парнями, но хватает опыта понять, что мгновенная реакция моего тела на тебя ненормальна. Сначала я подумала, что это просто потому, что ты свободный перевёртыш — что похоже на призыв понравиться. Но я так не реагировала на Доминика, а у него нет пары. К тому же я не тактильный человек, и мне нравится моё личное пространство, но меня или мою волчицу не беспокоит, что ты очень тактильный или что занимаешь всё моё пространство. И у тебя есть особый способ успокоить меня, просто находясь рядом, хотя я едва тебя знаю. Я бываю разной, но точно не слепа. Всё это ненормально, правда?

— Нет. И я рад, что ты такая непредубеждённая и не закрываешь глаза на то, что не понимаешь. — Он положил руку ей на затылок. — Ты моя, Фрэнки. И я твой. Ты была создана для меня. И я был создан для тебя. Ты собираешься с этим бороться?

Она сглотнула.

— Я не собираюсь отрицать, что ты прав. Думаю, так оно и есть. Но я ещё не знаю, готова ли к связи.

— Детка, — мягко начал он, — разве ты не слышала, что я говорил раньше? Я знаю, что ты не готова. Ты всё ещё приспосабливаешься к тому, чтобы быть частью стаи, и узнаёшь правду о своих родителях. Связь потребует от тебя всего, а тебе сейчас со многим нужно разобраться. Я могу подождать. Я здесь, и буду здесь, несмотря на всё дерьмо, которое происходит. Я знаю, ты чувствуешь, что тебя тянет в разные стороны, но только мне не нужно пытаться угодить, потому что ты радуешь меня просто своим существованием. Ты — мой приоритет. Поняла?

Фрэнки облизнула нижнюю губу.

— Я не думаю, что когда-либо была чьим-то приоритетом.

Это чуть не разбило ему сердце.

— Ты можешь быть уверена, для меня ты на первом месте. Для меня нет ничего важнее тебя. — Он забрал у неё бутылку и поставил на столик. — Поцелуй меня, Фрэнки.

Устав от размышлений, она выбросила всё из головы. Всё, кроме Трика и того, как сильно она его хотела. Фрэнки прижалась к его губам, но не поцеловала, а провела языком, скользнув руками вверх по его груди, чтобы стянуть рубашку. Поддразнивая, она ненадолго просунула свой язык ему в рот, ровно настолько, чтобы провести по кончику его. И, по-видимому, только это Трик мог вынести. С рычанием он прижался к её губам и погрузил свой язык ей в рот. Это был не поцелуй. А взрыв страсти. Потрясающее опустошение её чувств.

Он просунул руки ей под рубашку и дёрнул, так что Фрэнки оказалась вплотную к нему. Ощущения захлестнули её. Его язык проник в её рот. Его зубы прикусили губу. Мозолистые кончики пальцев впились в талию. Его запах окружил её, приправленный потребностью. Его рычание лилось в её горло и отдавалось в груди, вибрируя у сосков. Когти впились ей в спину, принося новую долю удовольствия. И когда он засунул руку ей под лифчик и собственнически сжал грудь, Фрэнки потянула его за волосы, требуя большего. Трик играл с её грудью, прокладывая поцелуями дорожку по горлу, к пульсу. Он втянул кожу в рот, почувствовал, как пульс бьётся, и именно тогда решил, что однажды оставит метку в этом самом месте. Пока он не мог заявить на неё права — по крайней мере, официально, — но, чёрт возьми, наверняка заставит её почувствовать себя полностью его. Однако он не стал бы в первый раз брать свою пару на кухонном столе.

Он просунул руки ей под бёдра и поднял, а она обхватила его ногами за талию. Пока он нёс её вверх по лестнице, она лизала, покусывала и посасывала его шею, клеймя как своего и усиливая его желание. Требовательный укол её когтей на спине заставил зарычать. Добравшись до второго этажа, он схватил её за волосы, запрокинул голову и завладел ртом. Овладевал и доминировал, гарантируя, что она точно знает, кто контролирует ситуацию. Когда она стала податливой, он заговорил.

— Спальня?

— Слева от тебя, — прохрипела Фрэнки.

Когда он занёс её внутрь, она соскользнула по его телу. В том, как они раздевались, не было никакой утончённости. Одежду сдёргивали и разрывали когтями до тех пор, пока оба, наконец, не остались обнажёнными.

Фрэнки сглотнула, увидев перед собой восхитительного мужчину. Он весь состоял из крепких мускулов, гладкой кожи и неукротимой силы. Она скользнула руками по его крепким плечам и вниз по загорелой, накачанной груди, направляясь прямо к длинному, толстому, твёрдому члену, который…

Трик бросил её на кровать, и Фрэнки, к своему удивлению, рассмеялась. Когда он не двинулся с места, чтобы присоединиться, она спросила:

— Ты собираешься стоять там всю ночь или трахнешь меня?

— Я трахну тебя, когда буду готов, — просто ответил он, окидывая её внимательным взглядом.

Чёрт, она великолепна. Груди округлые и полные, увенчанные розовыми сосками, которые ещё больше напряглись под его взглядом. Пирсинг в пупке с бриллиантовым якорем был чертовски сексуальным, особенно с чёрной изящной татуировкой в виде виноградной лозы, которая начиналась на левом бедре и по диагонали пересекала рёбра, а затем исчезала на боку.

— По-моему, ты выглядишь готовым, — сказала она, бросив многозначительный взгляд на его твёрдый член.

Трик сжал кулаки, когда она немного раздвинула бёдра, искушая и приглашая его. Её сердцевина была розовой и блестящей, и ему нужно было попробовать её на вкус.

Он перевёл взгляд на лицо Фрэнки.

— Возьмись за спинку кровати, Фрэнки. — Она выгнула бровь, но обхватила руками железные перекладины изголовья. — Хорошо. Держи руки прямо там. Не отпускай.

— Но…

— Не отпускай. — Он опустился на колени на кровать и похлопал Фрэнки по бедру. — Шире. Покажи то, что принадлежит мне.

Мучительно медленно она раздвинула ноги. Её запах ворвался в лёгкие. Да, именно этого он хотел, чтобы она вся была для него, как на пиру.

— Я пока не собираюсь заявлять на тебя права, но оставлю свою метку. Здесь. Сейчас. Столько раз, сколько захочу.

Фрэнки крепко вцепилась в спинку кровати, когда Трик начал терзать её шею языком и зубами, оставив несколько отметин. Не сильные укусы, чтобы пустить кровь или оставить шрам, как знак требования, но, чтобы заявить, что она принадлежит ему. Когда он по-собственнически блуждал, исследовал и сжимал её руками, также клеймил, как и любой укус. У Фрэнки вырвался вздох, когда он втянул в рот её сосок. Каждое ритмичное движение, казалось, посылало искры желания прямо к клитору.

— Трик… — Она вздрогнула, когда он оставил засос на её груди. — Я поняла! Считай, что заклеймил, уже трахни меня!

— Я ещё не закончил.

Трик проложил поцелуями дорожку от груди к виноградной лозе на рёбрах, а затем провёл языком по татуировке, спускаясь по ней до самого бедра. Он сильно прикусил, оставив ещё одну отметину, и успокаивающе провёл по ней языком. Ему нужно, чтобы она вся была отмечена. Трика раздражало, что Фрэнки была с другими. Если бы все было по-другому, он давно мог бы заявить на неё права. Он был бы единственным мужчиной, который целовал её, прикасался к ней, погружался в неё.

Из его груди вырвалось рычание.

— Ты никогда не должна была принадлежать другому. — Он обхватил рукой её подбородок, крепко сжимая. — Никто, кроме меня, никогда больше не получит тебя, Фрэнки. Ни один другой рот не почувствует твоего вкуса. Никакой другой член не трахнет тебя. Никакие другие руки не прикоснутся к тебе. Почему?

Она облизнула губы.

— Потому что я твоя.

Ослабив хватку на подбородке, он погладил его большим пальцем.

— Верно. Моя. И ты этого не забудешь, да?

— Ты не позволишь.

Трик улыбнулся.

— Ты права, не позволю. — Скользнув вниз по её телу, он устроился между бёдер и глубоко вдохнул. — Клянусь, я мог бы опьянеть от твоего запаха. Он провёл языком между её влажных складок и застонал от сладкого и пряного вкуса. — Чёрт, да, мне нравится.

Крепко держа её за дрожащие бёдра, Трик долго ублажал её. Каждый хриплый стон ласкал его член. Каждый выгиб бёдер подстёгивал. Каждый капля мёда на его языке приближала к потере самообладания. Он сдерживался со всеми прошлыми партнёрами. Всегда держал какую-то часть себя в узде. С Фрэнки ему ни черта не нужно скрывать. Он мог раствориться в ней, отдать ей всё, потому что она была всем.

Трик осторожно погрузил большой палец в тугой бутон её попки.

— Ты сохранила её для меня, детка? — Она кивнула, и его волк удовлетворённо зарычал. Трик долго и с удовольствием лизал её лоно. — Моя хорошая девочка такая вкусная.

Он прижал её к кровати и вошёл в неё, одновременно сжимая её руки, чтобы удержать на железных перекладинах. Он застонал, когда её адски горячие ножны сжались и стиснули его.

Она выгнулась навстречу ему.

— Двигайся.

— Я сдержу своё слово и не буду заявлять права на тебя, Фрэнки, но после этого пути назад не будет. Никакого. — Ему нужно было, чтобы она поняла и приняла это. — Парная связь или нет, ты моя. Это понятно?

— Абсолютно, — прохрипела она. — А теперь трахни меня.

— О, я трахну тебя. — Он толкнулся глубже. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока твоё горячее маленькое тело не сожмёт меня и не выдоит досуха. Ты хочешь почувствовать, как я кончаю в тебя? — Её лоно вновь сжало. — Хорошо. Потому что ты почувствуешь. — А потом он начал вдалбливаться в неё.

Фрэнки всегда нравился грубый секс, и она никогда этого не стыдилась. Это было за гранью грубости. Каждый сильный удар бёдер Трика был агрессивным и безжалостным. Его член растягивал её настолько, что начинала жечь, и вдалбливался в неё. И всё же это не просто трах. Она знала. Почувствовала это. Увидела в тёмных глазах, которые смотрели на неё с выворачивающим внутренности неприкрытым собственничеством.

Она попыталась высвободить руки, желая прикоснуться к нему, но он её держал крепко. И она должна признать, что какой-то части её это нравилось. Нравилось, что она могла лишь терпеть его сильные удары.

— Трик, я сейчас кончу.

— Знаю, — прорычал он ей на ухо. — Чувствуешь, как жадно принимаешь мой член в себя? — Трик стиснул зубы, когда она задрожала вокруг его члена. — Чертовски обожаю этот звук.

Он стал входить быстрее, подталкивая её ближе к краю.

Фрэнки крепче обхватила его ногами.

— Я собираюсь кончить.

— Ты кончишь со мной, Фрэнки. Ты заставишь меня кончить в тебя. — Он с рычанием вонзил зубы ей в шею. Она резко выпрямилась и закричала, стискивая его член.

Его освобождение захватило его полностью, и, не отпуская шею Френки, он грубо вонзился в неё и взорвался — раскалённое добела наслаждение продолжалось, продолжалось и продолжалось. Когда мозг, наконец, снова включился, Трик перевернулся на спину, увлекая её за собой и не выходя. Странный покой охватил его, сделав более наполненным и довольным, чем прежде в жизни. И он знал, что будет в десять раз лучше, когда он наконец заявит на неё права. На данный момент этого достаточно. Когда она лежала на нём, без сил, он провёл пальцами по её спине. Почувствовав небольшие бороздки, он поднял голову и увидел свежие следы когтей. Он не помнил, как оставлял эти метки, но ему чертовски понравился их внешний вид. Он увидел там и кое-что ещё. Между лопатками у неё была татуировка в виде плакучей ивы, её низкие ветви колыхались на ветру. Он провёл по ней пальцем и догадался.

— Ты сделала это в память о маме.

— Как ты понял? — спросила она мечтательным голосом.

— Она посадила плакучую иву рядом с вашим домиком на территории стаи. Раньше ты танцевала вокруг неё.

Положив подбородок ему на грудь, Фрэнки нахмурилась.

— Я этого не помню. Она ещё посадила такую в саду Марсии. Очевидно, она обычно сидела под ним, читала или писала в дневнике. Это было её любимое место.

Он провёл рукой по татуировке на её предплечье.

— Почему именно ловец снов? — Она просто пожала плечами. Трик рискнул высказать предположение. — Чтобы ухватиться за свою мечту стать скульптором, что бы ни говорили другие?

Она слегка прищурилась.

— Я не уверена, что мне нравится, насколько хорошо ты меня понимаешь.

— Привыкай.

Намотав на руку её волосы, он поцеловал её. Пробовал. Дразнил. Наслаждался.

— Кстати, о татуировках, — начала Фрэнки, — мне нравятся твои.

Рукав на его левой руке перетекал на левую сторону груди и живот. На правой стороне его верхней части груди была надпись: «Ад пуст, все дьяволы здесь». Это цитата Шекспира, если она правильно помнила. Она как раз собиралась спросить, что побудило его выбрать эти татуировки, когда его большой палец скользнул по отметине, которую он оставил на изгибе её шеи, заставив слегка вздрогнуть.

— Я хотел оставить на тебе метку с тех пор, как впервые увидел в кофейне, — сказал он. — Ты не можешь себе представить, как тяжело мне было уйти от тебя в тот день. Легче не будет. — На этом Трик подытожил. — Больше никаких ночей врозь, Фрэнки. Я не буду давить, чтобы ты дала мне то, к чему не готова, но мне кое-что нужно — то, что ты можешь дать. И теперь, когда ты знаешь, что мы пара и, к чему это ведёт, мне не нужно так осторожно обхаживать тебя. Ты не будешь смущаться и выходить из себя, если я появлюсь здесь, когда захочу, и буду проводить с тобой столько времени, сколько смогу. У нас обоих есть свои дела, но, по крайней мере, мы можем проводить ночи вместе. Да?

Фрэнки сглотнула и тихо сказала:

— Да.

Его лицо стало мягче и совсем ленивым от удовлетворения.

— Моя девочка. — Он легонько поцеловал её. — А теперь спи.

Не было никакой разумной причины, по которой четверо детей могли так пугать, но Фрэнки поймала себя на том, что борется с желанием поёрзать в кресле, пока они сидели на ковре и пялились на неё. Они не рычали или что-то в этом роде, но выражения их лиц были странно пустыми. Хорошо, что Трик в данный момент был на встрече с Треем и другими мужчинами стаи, потому что, вероятно, смеялся бы до упада над её дискомфортом — тогда ей пришлось бы его ударить.

Прикосновение языка Трика, безусловно, было чертовски хорошим будильником. Как раз в момент, когда она была на грани оргазма, он вошёл в неё и трахнул жёстко и глубоко. А ещё оставил очень заметное клеймо на шее. Когда она спросила об этом, он просто улыбнулся и сказал:

— Но оно выглядит так красиво.

Этим утром, вскоре после душа, ему позвонил Трей и позвал к себе. Трик уговорил её пойти с ним. Честно говоря, с его стороны это не потребовало особых усилий. Ей понравился последний визит к Айрис, и она подумала, что было бы приятно увидеть её снова. Однако в данный момент Айрис навещали родственники, которые были частью стаи Бьорна. Ну, почётные родственники. Очевидно, Клара была лучшей подругой Айрис с детства, и они считали друг друга семьёй. Фрэнки была не совсем готова к большому воссоединению с другими членами старой стаи, поэтому решила подождать в гостиной с Лидией, Тарин, Джейми и Макенной.

Её волчица подталкивала найти Трика. Это странно. Теперь, когда он оставил на ней метку, волчица хотела больше находиться рядом с ним. Как будто укус связал их. Не мысленно, а метафорически. Словно волк наполовину признал свои права на нее. Вполне возможно. Фрэнки никак не могла понять это.

Прижимая к себе спящую Сиенну, Макенна прочистила горло.

— Дети, почему бы вам не выбрать, что будете смотреть?

С этими словами они подошли к большому стеллажу с DVD-дисками.

Джейми посмотрела на укус на шее Фрэнки.

— Твоя метка. Красивая и заметная.

— Было бы лучше, не будь она такой чертовски заметной, — сказала Фрэнки, но не затаила дыхание.

Лидия замерла.

— Метка?

Фрэнки почувствовала, что нахмурилась

— Он не сказал вам, что мы пара?

— Ему это было не нужно, — сказала Тарин. — Мы хорошо его знаем; и увидели, что он невероятно заботился о тебе и был собственником. Такого рода вещи необычны для Трика. — Её рот скривился. — Но он сказал, что повременит с сообщением тебе.

— Он мне и не говорил. — Фрэнки пожала плечами. — Я догадалась сама.

Брови Джейми приподнялись.

— Ты догадалась?

— На самом деле, понять это было не так уж трудно, — ответила Фрэнки. — Реакция тела и волчицы, то, как он успокаивает меня, его собственничество, насколько он тактильный со мной, чем с вами, ребята… Всё просто обрело смысл — мы могли бы быть парой. Он подтвердил, что я права.

Джейми посмотрела на Тарин:

— Тебе нравится, как она сложила всё воедино и просто приняла это? Она не переживала из-за этого, не прыгала в яму отрицания. Это просто потрясающе.

Тарин кивнула.

— Я не догадывалась, что Трей был моей парой, потому что думала, что потеряла свою, когда была ребёнком.

— Я была влюблена в Данте с тех пор, как себя помню, — начала Джейми, — так что моя сильная реакция на него не казалась странной или чем-то таким, над, чем стоило бы задуматься. Я привыкла к этому.

Макенна заговорила:

— Я знала, что Райан прав, когда сказал, что мы пара. Я не хотела верить в это. То, как ты всё соединила, немного напоминает Райана. Он просто сопоставил факты, посмотрел на это логически и решил, что мы пара.

Фрэнки не думала, что именно логика помогла ей разобраться. У неё был творческий склад ума, и она жила в мире, полном возможностей, что делало её открытой ко всему.

— И ты приняла его метку? — спросила Лидия.

— Я ещё не готова к связи, Трик согласен со мной в этом, но я признаю, что мы пара, — ответила Фрэнки.

Лидия улыбнулась, но затем улыбка исчезла, и она спросила:

— Ты уже рассказала Ньюманам?

— Нет.

Этого разговора Фрэнки не ждала с нетерпением. У неё не было ни малейшего представления, как сообщить им, что она не только спарилась с волком, но и однажды переедет на территорию стаи Феникса. Они воспримут это как отказ, как то, что она выбрала чью-то сторону, что бы она ни сказала.

— Давай посмотрим правде в глаза, они, вероятно, никогда не примут Трика, — сказала Лидия. — Но он не первый, у кого проблемы с общением с семьёй пары

— Это правда, — согласилась Тарин. — Она бросила быстрый взгляд на детей, которые в данный момент спорили о том, какой фильм смотреть, прежде чем понизить голос и добавить: — Трей с радостью бы перегрыз горло моему отцу.

— И я бы с радостью выбила дерьмо из братьев Данте, — сказала Джейми таким же тихим голосом.

Макенна поджала губы.

— Родители Райана — полные придурки, я им совершенно точно дала знать об этом.

— И мы бы все надрали задницу Грете, не будь риска, что её хрупкие старые кости рассыпятся, — сказала Тарин, на что другие женщины решительно кивнули.

— Только не это! — крикнул Кай, который пытался выхватить DVD у Саванны. Маленькая девочка открыла рот и закричала ему в лицо. Кай взвыл на неё.

Сотрясаясь от сдерживаемого смеха, Тарин хлопнула в ладоши, чтобы привлечь их внимание.

— Дети, хватит.

Они замолчали, опустив плечи.

Подавив улыбку, Фрэнки спросила:

— Разве они не должны быть с Райли?

— Она принимает душ, Декстер измазал ей волосы джемом, — объяснила Макенна.

Фрэнки снова заметила, что все четверо детей уставились на неё.

— Кто-нибудь заставьте их остановиться.

— Вы выбрали фильм? — спросила Тарин. С этими словами они повернулись обратно к стойке.

Услышав голоса в туннелях, Лидия заговорила:

— Похоже, Айрис закончила с гостями.

Мгновение спустя вошла полная седовласая женщина в сопровождении трёх взрослых мужчин. Заметив Лидию, женщина улыбнулась.

— Вот ты где. Боюсь, нам пора. — Когда она увидела Фрэнки, её лицо просияло. — О, ты, должно быть, Франческа. Айрис только о тебе говорила.

Лидия заговорила:

— Фрэнки, это Клара — моя крёстная мама и тётя. А это её сыновья Круз, Эйк и Вендель. Если нужно отличить тройняшек друг от друга, запомни, Круз — с серёжкой в ухе, Эйк — с длинными волосами, а Вендель — со шрамом на лбу.

Фрэнки выдавила из себя улыбку и быстро поздоровалась, надеясь, что никто не заметил, насколько она была поглощена внутренней борьбой со своей волчицей.

В тот момент, когда незнакомцы вошли, и она почувствовала запах дождя, морской соли и горелого дерева, животное сошло с ума. Огрызалась, рычала и царапала когтями. Её волчица хотела подняться на поверхность и напасть. Этот запах вывел её из себя — запах, принадлежавший всем трём, поскольку тройняшки были идентичны.

Клара сложила руки вместе.

— Ты так похожа на мать, что просто невероятно. Правда, мальчики?

— Хорошо, что ты воссоединилась с семьёй, — сказал Эйк.

Круз кивнул.

— Мы так долго этого ждали.

— У меня дома стоит одна из твоих скульптур, — сказал Вендель. — Я купил её несколько лет назад. Роза.

Эйк посмотрел на Венделя и склонил голову набок:

— Ты имеешь в виду женскую голову из глины? У неё красивое лицо, но местами оно гниёт?

— Да, это она, — сказал Вендель. Его пристальный взгляд вернулся к Фрэнки, и он добавил: — Глаза — я не знаю, как тебе это удалось, где бы я ни стоял, я чувствую, что глаза смотрят на меня. Всегда смотрят.

— О, я видела её, — добавила Клара. — Должна сказать, она пугает. Я надеюсь, ты как-нибудь придешь на ужин, Франческа. Было бы здорово познакомиться с тобой поближе.

Фрэнки просто улыбнулась, радуясь, что Клара не заметила, какой натянутой была её улыбка. Однако Вендель заметил и слегка прищурился, но ничего не сказал. Только после того, как четверо волков исчезли в туннеле в сопровождении Джейми, волчица Фрэнки успокоилась.

Сделав глубокий вдох, Фрэнки потёрла грудь. У волчицы никогда не было такой бурной реакции на запах. Фрэнки могла сделать вывод, что у животного нехорошие воспоминаний об одном, если не о трёх, волках, которым принадлежал этот запах.

— Ты в порядке? — обеспокоено спросила Лидия.

Фрэнки сохранила невозмутимое выражение лица.

— Конечно.

Лидия, казалось, не поверила, но улыбнулась.

— Хорошо. Как насчёт того, чтобы навестить Айрис?

— Не слишком ли она устала?

— Клара и тройняшки пробыли там недолго, и встреча с тобой поднимет ей настроение. — Когда Лидия вела Фрэнки по туннелям, она сказала: — Буду честна, Фрэнки, возможно, это последний раз, когда ты можешь поговорить с ней. Она быстро слабеет. Я бы дала пару дней, прежде чем она уйдёт.

В таком случае Фрэнки рада, что пришла.

— Я не задержу её долго.

Наконец, они добрались до комнаты Айрис. Лидия вошла первой.

— Привет, мам. Ты готова принять ещё гостя? — Она шире распахнула дверь, показывая Фрэнки.

Айрис просияла.

— Я надеялась, что ты вернёшься.

Фрэнки улыбнулась, удивляясь, насколько ослабла Айрис. Её лицо было бледным и уставшим, а голос слабым и хриплым.

— Как ты? — спросила Айрис.

Фрэнки села в кресло возле кровати.

— Хорошо, спасибо.

— От тебя пахнет Триком. У вас роман? Судя по отметине на шее, подозреваю, что да.

— Мы пара.

Айрис сглотнула.

— Я рада, что прожила достаточно, чтобы увидеть, как ты нашла пару. Теперь могу не беспокоиться о тебе. Трик — хороший мальчик. Мой любимый из парней Феникса, но не говори остальным об этом. Он позаботится о тебе. А ты позволь ему, — настаивала она. — Итак, с нашего последнего разговора у тебя было время подумать. Ты сказала, что хочешь узнать о своём отце. У меня есть несколько фотоальбомов, которые я хотела бы тебе показать, но не настаиваю. Если не готова или не хочешь их смотреть, я пойму.

Немного заинтригованная, Фрэнки сказала:

— Покажи мне.

По просьбе Айрис, Лидия достала альбомы из шкафа и положила на кровать. Затем присела на краешек матраса. Айрис выбрала первый альбом и открыла его.

— Судя по рождественской ёлке в углу, это первое Рождество, которое они провели вместе. Они не понимали, что были парой, но думаю, что подозревали. Тот мешок, который несёт Кристофер, был полон подарков для неё. Красивый парень на заднем плане — мой Альфи.

Фрэнки подалась вперёд, изучая фотографии родителей, на которых они открывали подарки, ели индейку, пили вино, кормили друг друга пудингом, играли в снежки и праздновали канун Нового года. Они выглядели такими счастливыми и влюблёнными друг в друга. На фотографиях были и другие люди: Айрис, Лидия, Клара, сыновья Клары и кто-то, кого Айрис представила как пару Клары, Цезарь. Они выглядели как одна большая счастливая семья.

Открывая другой альбом, Айрис сказала:

— О, это снимки с брачной церемонии. Всё прошло просто, но красиво. Не знаю, что ты уже о них слышала, но расскажу, потому что скоро у тебя будет своя. Ты нарядишься, а затем кто-нибудь проведёт тебя на поляну на территории. Остальные уже будут там, собравшись вокруг Трея и Трика. Как только тебя приведут в круг, Трей скажет несколько слов. У них нет никакой истинной силы, они просто церемониальные, но это публичный способ сказать, что вы принимаете и любите друг друга. — Лидия провела пальцем по фотографии, где она держит Кэролайн за руку. — Её платье было таким красивым. Она выглядела идеально.

«Верно», — подумала Фрэнки. Усыпанное бриллиантами платье Кэролайн из сиреневого шёлка было длинным и отлично подчеркивало фигуру.

— Кристофер так нервничал, — сказала Айрис. — Но успокоился, как только увидел её. — Перевернув страницу, она добавила: — Это снимки с вечеринки.

Фрэнки удивлённо моргнула, увидев Брэда и своих бабушку с дедушкой на фотографиях.

— Они присутствовали на церемонии?

— О да, — подтвердила Айрис. — Я думаю, им было не очень комфортно, хотя мы сделали всё возможное, чтобы они чувствовали себя желанными гостями.

На одном снимке Фрэнки заметила Брэда на заднем плане, пристально смотрящего на Кристофера.

— Брэду он не очень нравился, да?

— Да, — сказала Лидия. — Он сразу же невзлюбил его. Это не предубеждение. Может, просто чувствовал, что его сестра достойна большего, а может, просто хотел, чтобы она жила среди людей. Марсия и Джеффри были радушны, хотя не думаю, что перевёртыш был бы в предпочтении для Кэролайн. Ненависть, которую они испытывают к нам сейчас, появилась после убийства. И кто мог бы обвинить их в этой ненависти?

Пока Айрис медленно листала альбом, Фрэнки заметила, что…

— Вендель много наблюдал за моей мамой.

Айрис выглядела удивлённой.

— Так же как и его братья и большинство незамужних самцов в стае. Она была хрупкой, что всем хотелось ее защитить.

То, что другие самцы, казалось, желали его пару, похоже, не беспокоил Кристофера. Он часто смеялся с ними на фотографиях, особенно с Крузом, с которым его часто фотографировали.

— Похоже, Кристофер и Круз были близки.

Айрис кивнула, печально вздохнув.

— Да. Круз воспринял его смерть тяжелее, чем другие. Он первый прибыл на место происшествия. Можешь представить, как он был опустошён, обнаружив, что его лучший друг мёртв.

Фрэнки почувствовала долю сочувствия к нему. Просматривая фотографии Брэда и Кэролайн, она заметила, что Круз свирепо смотрит на них на заднем плане.

— Как я вижу, Крузу не нравился Брэд.

— Скорее ему не нравилось отношение Брэда к Кристоферу, — сказала Айрис.

Они просмотрели ещё один альбом с разными фотографиями, на некоторых Кэролайн была беременна. Кристофер, казалось, всегда был рядом, и его рука часто и покровительственно лежала на округлившимся животе. Выбрав ещё один альбом, Айрис сказала:

— На этих в основном ты, Фрэнки. Я не уверена, говорили ли тебе твои бабушка и дедушка, но ты родилась раньше срока, и целитель стаи думал, что ты не выживешь. Ты доказала, что она ошибалась. — На самом деле, Фрэнки не знала. Ещё больше секретов. — Видишь, как сильно гордились тобой Кэролайн и Кристофер.

«Они действительно выглядели гордыми», — подумала Фрэнки. На каком-то снимке в его глазах даже блестели слёзы, когда он смотрел на неё, поглаживая по щеке.

— У моей бабушки и дедушки есть мои фотографии с мамой, но ни одной с отцом. У меня же должны были возникнуть вопросы? Я имею в виду, они показали мне фотографии какого-то случайного парня и заявили, что он мой отец, но разве не должно показаться странным, что его не было ни на одной из фотографий со мной или моей матерью? Я спрашивала, существовали ли вообще фотографии. Марсия всегда говорила: «О, они, наверное, на чердаке», и просила кого-нибудь принести их для меня, когда будет возможность. А потом я забывала, или меняла тему, потому что разговоры о родителях всегда расстраивали её. Стоило давить сильнее.

Лидия перегнулась через кровать, чтобы погладить её по руке.

— У тебя не было причин расспрашивать, потому что не знала, что она лжёт.

Фрэнки сглотнула, глядя на одну фотографию, на которой Кристофер улыбался Кэролайн, держа Фрэнки на руках.

— Он любил её.

— Боготворил её, — сказала Айрис. — Боготворил тебя.

В последнем альбоме было ещё больше фотографий — некоторые сделаны на Рождество, другие на дни рождения или Хэллоуин, и Фрэнки могла видеть, как она меняется с возрастом. Было много снимков, на которых она обнималась с Айрис и Лидией, и было ясно, что они любили её, так же, как и она любила их.

— Эта фотография была сделана на вечеринке по случаю твоего третьего дня рождения, — сказала Айрис. — Мальчик, привязывающий воздушные шары к твоим запястьям — это Трик. Ты попросила его, надеясь, что они поднимут тебя в воздух. — Лидия указала на одну из фотографий Фрэнки и её родителей на вечеринке. Они втроём, улыбаясь, столпились вокруг торта. — Это одна из моих любимых фотографий. Ты должна взять её. — Айрис кивнула. — Я бы предложила тебе один из альбомов, но знаю, что ты не возьмёшь. Тем не менее, у тебя должна быть хотя бы одна фотография, на которой вы вместе. Счастливое время.

Фрэнки не хотела брать, опасаясь, что помнет или потеряет.

— Я сфотографирую на мобильный.

— Сфотографируй также и вас с Триком вместе, — предложила Лидия. — Он обрадуется, увидев фото.

Сфотографировав обе фотографии, Фрэнки посмотрела на Айрис.

— Ты устала.

Айрис вздохнула.

— В последнее время я постоянно устаю. Даже если бы мы не были связаны, смерть Альфи сломила бы меня. Я бы всё равно долго не продержалась без него. — Она положила свою руку поверх руки Фрэнки.

— Береги себя, слышишь? Бери от жизни всё, что только можно получить. Не позволяй никому украсть у тебя счастье. Позаботься о Трике, и позволь ему заботиться о тебе. Даже сильной женщине иногда нужно опереться на своего мужчину. Я скучаю по своему мужчине. И не против умереть, потому что это значит, я увижу его снова.

С трудом сглотнув, Фрэнки сжала её руку. Ей хотелось бы сказать Айрис, что она любит её и будет скучать по ней, но это было бы ложью. Айрис всё ещё была чужой. Вместо этого Фрэнки сказала:

— Я рада, что мне выпал шанс познакомиться с тобой. — Это вызвало у неё широкую улыбку. — А теперь отдыхай.

— Не смогла бы бодрствовать, даже если бы попыталась.

Выйдя из комнаты, Фрэнки спросила Лидию:

— Как у тебя дела?

С искажённым от боли лицом Лидия тяжело выдохнула.

— Хорошо.

— Должно быть, тяжело потерять обоих родителей за такое короткое время. Не скажу, что могу относиться к этому с пониманием, поскольку не помню, как потеряла своих.

— Смерть папы была для меня шоком. Мамы не будет, но всё равно тяжело. Спасибо, что встретилась с ней. Теперь, когда она умрёт, ей будет спокойнее.

— Тебе не нужно меня благодарить. Как я уже говорила Айрис, я рада, что у меня была возможность познакомиться с ней поближе. Так что спасибо тебе за то, что рискнула и отправила мне письмо.

Лидия одарила её слабой улыбкой.

— Спасибо, что ответила и дала нам шанс.

Хриплый голос раздался из глубины комнаты:

— Вы собираетесь продолжать благодарить друг друга за всё, или уйдёте, чтобы я могла поспать?

Это заставило Лидию закатить глаза.

— Мы уходим, уходим.

Стук во входную дверь вывел Фрэнки из задумчивости. Проклятье. В любое другое время она бы проигнорировала его, но ждала доставку необходимых материалов для следующего проекта. Она отложила инструменты, убавила громкость музыки, затем подняла с глаз защитные очки и направилась к входной двери. Распахнув её, Фрэнки тихо выругалась.

— Привет, Франческа.

Она заставила себя улыбнуться. Джеффри не улыбнулся в ответ. Выражение его лица было серьёзным, а уголки рта мрачно опущены. Нетрудно догадаться, что привело его сюда. Очевидно, Вэнс позвонил ему по поводу Трика. Шикарно.

Отступив в сторону, Фрэнки взмахом руки пригласила его войти.

— Будешь кофе?

— Пожалуйста.

Фрэнки направилась на кухню, зная, что он последует за ней. Она стянула с головы защитные очки и положила на табурет. Готовя кофе, она украдкой бросала на Джеффри взгляды, а волчица внимательно наблюдала, не доверяя человеку, который солгал Фрэнки.

— Давно я здесь не был. — Он выглянул в окно. — Задний двор всё ещё хорошо выглядит. Ты много времени проводишь там?

Скрестив руки на груди, она прислонилась к стойке.

— Немного.

— Я подумал, что совсем не знаю, чем ты занимаешься в последнее время. Раньше ты увлекалась серфингом и дайвингом.

— И всё ещё занимаюсь в свободное время.

— Чем ты в последнее время занималась? — спросил он, и было очевидно, к чему он клонит. О, это же Джеффри. Он задавал бессмысленные вопросы, направлял разговор именно туда, куда ему хотелось, а затем набрасывался.

Что ж, ей неинтересно играть с ним в игры.

— Почему бы тебе не сказать то, что на самом деле хотел?

Он выпятил грудь.

— Мне позвонил Вэнс и сказал, что видел тебя в кинотеатре.

Её волчица зарычала при упоминании засранца. Фрэнки достала из буфета кружку и поставила её на столешницу.

— Видел.

— А ещё он сказал, что ты была на свидании.

— Да.

— Вэнс утверждает, что тот мужчина — перевёртыш.

— Трик — перевёртыш. — Налив кофе в кружку, она поставила её на столик между собой и Джеффри. — И как я поняла, ты пришёл не для того, чтобы спросить, правда ли это. Ты поверил Вэнсу на слово. Так зачем же тогда пришёл?

Губы Джеффри сжались.

— Твоя бабушка в отчаянии. Настолько, что даже не захотела поехать со мной к тебе.

Это больно, но…

— Не впервые она относится ко мне холодно. И это ещё не раз повторится.

От этого стало только больнее.

— Мы потеряли Кэролайн из-за одного из этих дикарей. Мы не потеряем и тебя из-за них.

От раздражения все мышцы напряглись.

— Уверена, Вэнс рассказал, откуда он узнал, что Трик — перевёртыш, и ты знаешь, что Трик недавно защитил женщину, на которую напали. Но я вижу, что ты не собираешься брать это во внимание, и для тебя он — зло.

— Одно доброе дело не делает кого-то хорошим. Насколько мне известно, это была подстава для рекламы.

— Ты же на самом деле так не думаешь.

— Я хочу, чтобы ты дала слово, что прекратишь эти отношения. У них нет будущего. — Он отбросил саму идею об этом лёгким движением руки и поправил галстук. — Перевёртыши будут привязаны только к своим парам.

Он ошибался, но Фрэнки не уверена, был ли он невежествен относительно того, как всё устроено, или надеялся поколебать её веру в Трика и в то, что росло между ними.

— Если ты не думаешь, что у отношений есть будущее, почему так беспокоишься?

— Ты знаешь почему, — отрезал он. — Ты возвращалась на территорию стаи Феникса?

— Да. Я не собиралась рассказывать вам, потому что вы не хотите это слышать, а я не хочу ранить вас. Но если собираешься спрашивать, я не буду врать.

Он недоверчиво покачал головой.

— Почему ты впускаешь в свою жизнь кровных родственников того куска грязи, который убил твою мать?

Она почувствовала, как глаза на миг стали волчьими, когда зверь поднялся на поверхность, чтобы выплеснуть гнев.

— Я его кровный родственник, — заметила Фрэнки. — Значит, и я грязь.

Джеффри, казалось, растерялся.

— Скоро распространится слух, что ты встречаешься с перевёртышем, раз мать Вэнса знает. Эта женщина ничего не утаит. Ты хоть представляешь, как тяжело будет Марсии слушать, что её внучка отплатила за всё, обратившись к людям, ответственным за смерть Кэролайн? — Он тяжело дышал. — Я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы они были в твоей жизни. Ты делаешь это, чтобы наказать нас за то, что мы солгали тебе о прошлом?

Это задело Фрэнки за живое.

— Почему ты думаешь, что всё из-за тебя и Марсии? Это немного самовлюблённо с твоей стороны. Или, может, это чувство вины. Может, отчасти ты понимаешь, что поступил неправильно, солгав.

Он вздёрнул подбородок.

— Мы сделали то, что было лучше для тебя. Всегда так делали.

Ладно, теперь она разозлилась. Потому что это абсолютная ложь.

— Всегда? Правда? Я была в ужасе, когда впервые обратилась. Потому что была одна и не знала, что делать. Я несколько недель знала, что это произойдёт, потому что чувствовала, как волчица пытается подняться. Ты знал, как я была напугана, потому что я рассказала, но сказал, что мне некому помочь. Но ведь это не так.

— Для них нет места в твоей жизни.

— Ты позаботился об этом. Ты не думал, будь обратная ситуация, что бы ты чувствовал; ты просто вычеркнул их. Я ожидала лучшего от судьи. Разве ты не должен рассматривать ситуацию со всех сторон? Разве не должен относиться к другим с пониманием и без предвзятости?

— Они не заслуживали нашего понимания.

— А я? Не думаю, что ты когда-то учитывал меня в своём решении вычеркнуть их из моей жизни. Ты знал, что я наполовину перевёртыш. Знал, что мне будет трудно находиться вдали от других волков и не иметь своей территории. Знал, что однажды мне придётся обратиться и что кто-то должен быть рядом, убеждаясь, что всё прошло гладко. Ты принял решение, которое лучше для тебя, но не для меня. Ты принял решение, которое причинило им боль, так что не говори, что поступил так, как было лучше для меня. Может, вы с Марсией обманывали себя, думая, что это для моей пользы, но не обманывай меня.

Он раскраснелся.

— Мы сделали то, что считали правильным.

— Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эту ложь. — Она вздохнула. — И что, запрёшь меня? Не отстанешь от меня, пока не сделаю то, что хочешь? — Фрэнки покачала головой. — Невероятно. Я взрослая женщина и могу принимать собственные решения.

— Тогда веди себя, как взрослая. Повзрослей. Найди настоящую работу.

— Лучше бы ты не говорил этой херни.

Они оба обернулись на звук голоса Трика. Он стоял в дверном проёме с суровым взглядом и стиснутыми зубами. Фрэнки прикусила губу. Может, дать ему ключ от дома не такая уж хорошая идея.

Когда Трик подъехал к дому, догадался, что Лексус в конце подъездной дорожки принадлежал либо дяде Фрэнки, либо её бабушке с дедушкой. А ещё предположил, что, скорее всего, её бывший рассказал им о свидании с Триком. Так что громкие голоса не стали неожиданностью. Он был готов вмешаться и защитить пару, нуждалась она в этом или нет. Но не был готов к боли в голосе, когда она рассказывала о том, как была напугана во время первого обращения. В её словах звучало то чувство изоляции и одиночества, которое испытывала тогда. Это опустошило Трика и его волка. Полностью разрушило. Хуже всего — семья матери знала, как она была напугана и ничего не сделала. Один телефонный звонок. Они могли бы сделать один грёбаный телефонный звонок, и Лидия была бы рядом, чтобы помочь. Но нет. А потом то, как Джеффри холодно и пренебрежительно съязвил, что Фрэнки следует найти «настоящую работу», стало вишенкой на торте.

Гнев захлестнул Трика, распаляя кровь. Он зашёл на кухню, схватил Джеффри за воротник и буквально протащил брыкающегося человека по коридору в студию Фрэнки. Там Трик подтолкнул его к скульптуре адского коня.

— Смотри. Смотри. — Джеффри посмотрел на скульптуру. Дважды. — Фрэнки сделала это. Не просто руками. Она создала это здесь. — Трик постучал себя по виску. — Скажи, что это ерунда. Скажи, что ты когда-нибудь делал что-то подобное. Скажи, что ты когда-нибудь смог бы создать что-то подобное не только руками, но и мозгом. Ты не можешь? Это не простое хобби. Это дар. Навык, который ценится галереями, художниками, критиками и любителями искусства по всему миру. Но её самыми большими поклонниками должен быть ты, твоя жена и ваш сын. Во всяком случае, она должна рассчитывать на вашу поддержку и уважение. Потому что такого рода креатив и мастерство заслуживают чертовски большого уважения. Я ошибаюсь?

— Ты не ошибаешься, — признал Джеффри, но в его голосе не было никаких эмоций.

— Тогда почему у неё этого нет? — потребовал Трик. — Почему ты не поддерживаешь её? — Джеффри не ответил. Просто смотрел на него. — Потому что Кристофер раньше рисовал? — спросил Трик. Глаза человека вспыхнули, и Трик понял, что попал в самую точку. — Он был художником. Ты видишь в ней эту черту, и тебе это не нравится. Но видишь ли, это твоя проблема. И её ты должен был проигнорировать из любви к Фрэнки и потому, что хочешь, чтобы она была счастлива. Но нет. За это тебе должно быть стыдно.

Вздёрнув подбородок, Джеффри фыркнул.

— Я не обязан это слушать.

— Но будешь. Я долго этого ждал. — Трик наклонил голову. — Я не знаю, почему ты связываешь это «хобби» с Кристофером, поскольку, если подумать, она, вероятно, унаследовала навыки скульптуры от тебя и твоей жены. Разве не ты всегда лепил из Фрэнки ту форму, которую хочешь? — Презрительно скривив верхнюю губу, Трик навис над ним. — Ты больше не будешь этого делать. Я не позволю.

Джеффри усмехнулся.

— У тебя хватает наглости стоять здесь и осуждать меня, когда твоя стая ответственна за смерть моей дочери.

— Это слабый аргумент. И попытка отвлечь внимание от тебя.

— Твоя стая забрала мою дочь у семьи. Я не позволю тебе забрать и внучку.

Трик зарычал, и его волк щёлкнул зубами.

— Ты забрал её у меня. Она моя. Всегда была.

Неприкрытая собственническая нотка в его голосе застала Джеффри врасплох. Он перевёл взгляд с Трика на Фрэнки, и в глазах промелькнуло понимание. Он отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Да, — выдавил из себя Трик. — Она моя пара. Я пропустил двадцать четыре года её жизни, потому что ты хотел наказать её семью по отцовской линии и товарищей по стае за то, что случилось с Кэролайн. Но ты причинил боль не только нам, ты причинил боль Фрэнки. Ты больше не заберёшь её у меня.

— Видишь, ты пытаешься украсть её у нас — ты и твоя стая.

— Нам не нужно пытаться украсть её. Ты подталкиваешь Фрэнки к нам своими действиями. В своих попытках подчинить, ты отталкиваешь её. — Трик понятия не имел, как мужчина мог этого не видеть. — И знаешь что? Мы это ненавидим. Мы не злорадствуем. Мы ненавидим то, что ей больно. Если действительно любишь её, остановишься и оставишь всё, как есть. Нет никаких причин, по которым в её жизни не могли бы присутствовать обе стороны семьи. Не заставляй её выбирать.

— Ты думаешь, она выберет тебя? — Джеффри ухмыльнулся, будто эта идея была нелепой.

— Да. Не проверяй это.

Ухмылка с лица Джеффри исчезла. Он повернулся к Фрэнки, которая стояла в стороне, наблюдая за перепалкой с отсутствующим выражением лица. Но Джеффри не сказал ей ни слова. Лишь поправил лацканы своего пиджака и выбежал из студии, а затем и из дома, хлопнув за собой дверью.

Трик провёл рукой по лицу.

— Мне жаль, что поставил тебя в неловкое положение, — сказал он ей. — Но не сожалею ни об одном слове. Ему нужно было это услышать.

Выражение лица Фрэнки смягчилось, она разжала скрещенные на груди руки.

— Трик, я не собираюсь расстраиваться из-за того, что мой парень заступился за меня. — Она не была убеждена, что всё сказанное, принесло хоть какую-то пользу, но Трик прав — дедушке нужно было это услышать.

Трик подошёл к ней и обхватил ладонями лицо.

— Я не твой парень. Я гораздо больше.

Она положила руку ему на грудь.

— Мне кажется несправедливым называть тебя своей парой, раз не позволила заявить на себя права. Я же не могу получить и то, и другое, верно?

Он медленно улыбнулся ей и прошептал:

— Конечно, можешь. — Он поцеловал её, переплетая язык со своим, втягивая его из её рта. Затем обнял, успокаивая и баюкая. — Предполагаю, что Вэнс рассказал твоим бабушке и дедушке о нас.

— Ага. Но мы этого ожидали.

— Знал ли Вэнс, какие неприятности вызовет его новость?

— Знал, что они расстроятся, но не настолько.

Может, и нет, подумал Трик, но всё же…

— Он должен был догадаться об их ожидании, что ты покончишь с этим. И я готов поспорить, что именно этого хотел ублюдок.

— Может показаться, будто он хочет, чтобы я вернулась, Трик, но это не так. Он хочет лишь оставить запасной вариант, чтобы я ждала в стороне на случай, если с Лейлой что-то пойдёт не так.

Трик стиснул зубы.

— Ему нужно выбросить из головы, что ты — вариант. И должен осознавать, что у тебя больше самоуважения, чтобы ставить на паузу личную жизнь из-за того, что он может вернуться к тебе.

Фрэнки понравилось его замечание, и она прижалась к нему и провела руками по его спине.

— Никто никогда раньше не вступался за меня. Не то чтобы я в этом нуждалась, но всё же…

Это было немного приятно.

Трик поцеловал её.

— Привыкай. Никто не причинит тебе вреда словами или действиями.

От защитного рычания у неё побежали мурашки.

— Ты понравишься моему агенту.

Его рот скривился с одной стороны.

— Да?

— Да.

Эбигейл защищала Фрэнки и постоянно пыталась свести с «хорошими парнями». Она бы точно одобрила то, как хорошо Трик обращался с Фрэнки.

— Знаешь что, по-моему, было бы неплохо прямо сейчас? — спросил он.

— Что?

— Искупаться в джакузи

Фрэнки улыбнулась.

— Мне нравится идея. Но я жду доставку.

Он заправил выбившуюся прядь её волос за ухо.

— Мы услышим, как приедет курьер.

— Ладно.

Поднявшись наверх, она быстро переоделась в неоново-оранжевое бикини и собрала волосы в высокий хвост. Выйдя через несколько минут на задний двор, она с удивлением обнаружила, что на Трике плавки. Увидев вопрос в её глазах, Трик сказал:

— Я положил их в сумку на случай, если мы воспользуемся джакузи.

Трик привлёк её к себе, скользя руками по телу и лаская. Чувство собственничества пульсировало в его венах. Она принадлежала ему. Целиком. Он потянул за её нижнюю губу зубами и прикусил.

— Так и хочется забыть о джакузи и раздеть тебя, чтобы я мог сделать всё, что хочу.

— Позже, — пообещала она с лукавой улыбкой.

Подготовка джакузи не заняла много времени. Опустившись на изогнутое сиденье, Фрэнки удовлетворённо вздохнула. Трик сел напротив, обхватив её ноги своими, и собственнически сжал руками её икры. Джакузи большая, для четырёх человек, так что им хватало места, чтобы вытянуться. Фрэнки закинула руки на боковины ванны. От того, как бурлящее давление струй восхитительно отдавалось в мышцах, по коже побежали мурашки. Она закрыла глаза и откинула голову, прислушиваясь к плеску и журчанию воды и наслаждаясь поднимающимся паром, согревающим лицо.

Трик легонько сжал её икру.

— Слушай, я хочу сказать тебе кое-что, что должен был сказать раньше. Я не намеренно скрывал это, но думаю, что ты, возможно, захочешь знать.

Фрэнки охватило беспокойство. Подняв голову, она открыла глаза.

— Давай.

— Я говорил, что у меня никогда не было отношений. Это правда. В моём прошлом не было ничего, кроме интрижек и связей на одну ночь. — Он помолчал. — И у меня была связь с Маркусом.

Ого, это шокировало. Фрэнки села прямее.

— Просто для ясности, ты имеешь в виду своего товарища по стае, Маркуса? Страж, который состоит в паре с Рони?

Он кивнул.

— Мы близкие друзья, но никогда не были близки как партнёры. У нас не было интрижки. Мы просто время от времени унимали друг другу зуд. — Фрэнки нахмурилась. Трудно представить их вместе, поскольку она никогда не замечала в них никакого влечения.

— Значит, ты бисексуал.

Он поморщился.

— На самом деле, для меня дело не в гендере, а в человеке.

Может, и так, но ей пришло в голову, что он, вероятно, наслаждался тем, что она физически не могла ему обеспечить, учитывая отсутствие члена. Это будет проблемой? Неужели он откажется от неё? Если да, то вполне возможно, её окажется недостаточно для него в сексуальном плане, и она не сможет полностью удовлетворить его.

Трик зарычал.

— Выбрось из головы, что мне тебя будет недостаточно.

Фрэнки разинула рот.

— Как ты?..

— Я предугадываю ход твоих мыслей. Не думай об этом. Послушай, понимаю, твоя семья по материнской линии заставила чувствовать, что тебя недостаточно. Это чушь собачья. У меня нет потребностей, которые ты не можешь удовлетворить или чего-то подобного. Единственное, что мне нужно, — это ты.

В его голосе звучала правда, но она не могла полностью расслабиться.

— Значит, у тебя с Маркусом не было ничего серьёзного?

— Не совсем так, — ответил он.

— Вы были типа друзей с привилегиями?

— Нет, потому что отношения не на регулярной основе, а просто случайные встречи. Для меня это неважно и не имеет никакого отношения к тому, что между тобой и мной. Но я не хотел, чтобы ты узнала об этом другим способом. — Подавшись вперёд, он скользнул руками по её бедрам. — Тао когда-то хотел запечатлеться на Тарин.

Она приоткрыла рот.

— Нет.

— Да. Это было до того, как Тарин и Трей узнали, что пара. Изначально они притворялись, чтобы Тарин могла избежать договорённого спаривания, а Трей мог получить доступ к союзам её отца. — Ух-ты, подумала Фрэнки. Увидев, насколько сплоченные альфы, ей трудно поверить, что изначально их свела вместе не более чем сделка. — План состоял в том, что она уедет через несколько месяцев, и Тао ясно дал понять, что готов уехать вместе с ней. Он не любил её, и, вероятно, именно поэтому желание довольно быстро угасло. Никогда не было ни затяжной ревности, ни страстного желания, которые он пытался скрыть. Это был всего лишь странный, очень короткий период в его жизни, о котором никто даже не задумывался — мы просто о нём забыли. Это было настолько незначительно, что Тао и не подумал упомянуть об этом Райли. Но это сделала Грета. — Фрэнки вздрогнула. Старуха такая стерва. — Она ошарашила Райли, чтобы причинить ей боль. Я не хочу, чтобы Грета огорошила тебя чем-то из моего прошлого, поэтому прямо рассказываю тебе о Маркусе. На твоём месте я бы всё равно хотел знать.

— Я рада, что ты мне рассказал.

Даже если это и задело её ревнивую жилку. Волчице тоже не нравилось слушать о его прошлом.

— И это не значит, что у меня есть потребности, которые ты не можешь удовлетворить, — настаивал Трик, поглаживая большим пальцем её щеку, которая была розовой и тёплой.

Фрэнки глубоко вдохнула влажный воздух.

— Я верю тебе. — Он никогда не давал ей повода думать иначе. — Но если окажется, что ты солгал… Что ж, есть хороший шанс, что я буду давить тебе на позвоночник, пока не услышу, как что-то хрустнет.

Трик улыбнулся, находя угрожающий блеск в её глазах немного возбуждающим, затем положил ладонь на её затылок. Фрэнки собрала волосы в высокий хвост, но вьющиеся пряди свисали на шею.

— Тебя не просто достаточно. Ты — всё.

Она действительно не знала, как реагировать, когда он такое говорил тем более без робости или каких-то колебаний. Смело, но в то же время небрежно, всё это время, не сводя с неё глаз. Словно почувствовав дискомфорт, он криво усмехнулся, отчего следы когтей на его щеке потемнели. Она наклонила голову.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Ты только что это сделала, детка. На самом деле, ты не оставляешь мне выбора, да?

Фрэнки бросила на него насмешливый взгляд.

— Забавно. — Она прикусила губу. — Ты можешь сказать, чтобы я не совала нос не в своё дело, если хочешь…

— Я твой. Моё дело — это твоё дело. Что ты хочешь знать?

— Как ты получил этот шрам на лице?

— Удивлён, что ты не спросила раньше. — Он чувствовал, что вызывал у неё любопытство. — Это не очень приятная история, — предупредил он, медленно проводя руками вверх и вниз по её ногам. — Когда мне было четырнадцать, и я всё ещё был в стае Бьорна, двенадцатилетняя девочка заявила, что мы истинная пара.

Она моргнула.

— Ух-ты. Просто вау.

— Яна была абсолютно уверена в своей правоте. Верила в это, но я — нет. Я абсолютно не сомневался в том, что она не моя. Момент был чертовски неловкий, и я почувствовал себя ублюдком, когда отверг её, но должен был заставить её понять, что это просто влюблённость. Но она меня не слышала. Верила, что я принадлежу ей. Сказала, что понимает свои чувства. Она обвинила меня в том, что я отрицаю это из-за страха перед спариванием.

— Чего ты никогда не боялся.

Он тяжело вздохнул.

— Я признаю, что вышел из себя. Не хотел причинять ей боль, но знал, что проявить твёрдость — единственный способ покончить с этим дерьмом. Я бы никогда не заподозрил, что она попытается покончить с собой.

Фрэнки выпучила глаза:

— Она что?

— Она написала записку, где сказала, что не хочет жить без меня. Потом перерезала себе вены в ванне.

— Господи. — Фрэнки обняла его за шею и, изучая выражение его лица, сказала: — Это не твоя вина, Трик. Ты ведь знаешь это, верно? Было трагично, что она пыталась покончить с собой, но это её выбор. Ты ни в чём не виноват.

— Знаю. — Но он всё ещё испытывал сильные сожаление, стыд и вину. — Знаешь, она была милым ребёнком. Весёлая, яркая и оптимистичная. Однако у неё были тяжёлые периоды депрессии. Она могла мгновенно переходить от радости к грусти и гневу. Находиться рядом с ней было всё равно, что идти по минному полю. Но в ней была искра, которая заставляла её нравиться людям, заставляла казаться сильной. Позже я понял, что эта искра была просто искрой. А не признаком силы.

— И тебе показалось, что ты погасил эту искру, — поняла Фрэнки.

— Поначалу, да. Не словами о влюблённости, а тем, что вышел из себя и причинил ей боль.

— Честно говоря, Трик, не думаю, что есть деликатный способ сказать молодой девушке, что парень, в которого она так сильно влюблена, на самом деле не её пара. Тем более, если она действительно в это верила. Не прояви ты твёрдость, она могла бы истолковать это как нерешительность с твоей стороны — просто потому, что это именно то, чего она хотела.

— Возможно. — Глаза Трика почти закрылись, когда пальцы Фрэнки успокаивающе выводили узоры на его спине. — В любом случае, её семья, по понятным причинам, была расстроена. Её родители согласились, что это была просто влюблённость, которую она приняла за нечто большее. Они не винили меня, но её старший брат винил. Он потянулся к моему горлу. — Ублюдок. Волчица зарычала.

— Сколько ему было лет?

— Семнадцать. Он был зол и искал, на ком бы выместить злость. Драка была жестокой. Я был моложе, но доминирующим, и крупным для своего возраста. Я выиграл дуэль, и он подчинился, а значит, мне не нужно было его убивать. Но он вонзил когти достаточно глубоко, чтобы оставить шрам. Какое-то время шрам казался напоминанием о том, каким бесчувственным ублюдком я был по отношению к Яне. Но умом я понимал, что не несу ответственности за её выбор. В конце концов, я стал верить в это.

— Хорошо, потому что ты не сделал ничего плохого. Мне кажется, она была эмоционально нестабильна. Где сейчас её семья?

— Без понятия. Они покинули стаю вскоре после этого. — Он прижался своим лбом к её лбу. — Никто, кроме товарищей по стае моего детства, не знает этой истории.

— Твои секреты со мной в безопасности.

— Знаю.

Он положил руку ей на шею, притянул к себе и поцеловал, медленно, влажно и глубоко. Он потерялся в ней. И теперь его член был твёрдым и болел. Трик зарычал.

— Мне нравится твой рот.

— Да?

— Да. Я много думаю о нём. Сначала о том, как пробую его на вкус. Потом о том, как трахну его. А после представляю, как трахаю тебя. Потом я думаю о том, как ты трахаешь меня. Видишь закономерность.

— Ты слишком много думаешь. — Её рот скривился. — Это может показаться глупым вопросом…

— Возможно. Спрашивай.

Она одарила его насмешливым взглядом.

— Ты когда-нибудь думал, что возможно твоя пара — парень?

Трик прищурился, задумываясь, был ли вопрос на самом деле: «Надеялся ли ты, что твоя пара — парень?»

— Я всегда думал, что моей парой будет женщина.

Она наклонила голову.

— Почему?

— Просто ощущение. Однако теперь я думаю, что, возможно, я уже знал тебя, и понимал, что моя пара — женщина. Фрэнки, когда я был с кем-то, мне неважно была у него вагина или член. Я не отдавал предпочтение одному перед другим. — Он схватил её за шею. — Верь, когда я говорю, что мне не нужен член, мне не нужна вагина, мне нужна ты. Только ты.

Фрэнки прикусила внутреннюю сторону щеки. Может, это и не поэтические слова, но подействовали на неё.

— Я не такая, как ты.

Он выгнул бровь.

— В каком смысле, детка?

— Мне сложно говорить приятные вещи. Я откровенно говорю то, что думаю или чувствую, но мне становится неловко, когда речь заходит о личных чувствах. И я злюсь на себя за это. Ты ничего не скрываешь, но заслуживаешь услышать, что я чувствую.

У Трика сжалось в груди. Он подхватил её на руки и притянул ближе, чтобы она оседлала его.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Это написано у тебя на лице.

Она ощетинилась

— Что я чувствую?

— Ты так безумно, глубоко, необратимо влюблена в меня, что время от времени заливаешься счастливыми слезами, благодаря судьбу за то, что она послала тебе меня и позволила запутаться в моей сексуальной паутине.

Фрэнки подавила улыбку и невозмутимо сказала:

— Да, это именно то, что я чувствую.

— Видишь, мы думаем одинаково.

— Ага.

Он сжал пальцами её подбородок.

— Мне не нужны от тебя красивые слова, Фрэнки. Это мило, что ты пытаешься. Но я вижу, что это беспокоит тебя, так что давай спрошу по-другому. Ты хочешь, чтобы я был здесь?

— Если бы не хотела, уже бы вышвырнула тебя вон.

Она бы попыталась, подумал Трик, но не получилось бы.

— Достаточно ли тебе меня такого, какой я есть?

Она сглотнула.

— Да.

— Ты смогла бы меня полюбить?

— Я вроде как на полпути к этому, — прошептала она.

Удовлетворённый, Трик улыбнулся.

— Это всё, что мне нужно знать.

На следующее утро Фрэнки ругалась в свой сотовый телефон, когда почувствовала, что Трик вошёл на кухню.

— Брэд по-прежнему не отвечает на мои звонки, — сказала она, не поднимая глаз. Очевидно, её дядя взял пример с Марсии и демонстративно игнорирует Фрэнки. — Что ж, я больше не буду звонить. Он знает, что я хочу с ним поговорить, но не доставлю ему удовольствия. — Когда Трик ничего не сказал, она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Взвешенно-изучающее выражение его лица заставило напрячься. — Что случилось?

Он подошёл к её стулу и взял за руки.

— Детка, прошлой ночью Айрис умерла во сне.

Эти слова вонзились Фрэнки прямо в живот. Она сделала огромный глоток воздуха.

— Оу.

— Иди сюда. — Трик привлёк её к себе, крепко обняв, а затем поцеловал в волосы. — Мне жаль, детка.

От нежности в его голосе грудь сдавило.

— Я совсем её не знала.

Трик обхватил её лицо ладонями.

— Она была твоей бабушкой и любила тебя. Она была хорошей женщиной, и мне жаль, что ты не провела с ней больше времени. И я сожалею обо всех годах, которые ты пропустила. По крайней мере, ты можешь оплакивать то, что пропустила.

Фрэнки уткнулась ему в грудь. Она не ожидала, что почувствует такую глубокую скорбь по поводу новости. Айрис, конечно, была её бабушкой, но в то же время была практически незнакомкой. И всё же Фрэнки помнила фотографии, где Айрис крепко обнимала её, целовала в щеку, держала за руку или носила на руках. Айрис любила её, и ребёнок, которым Фрэнки когда-то была, тоже любил её.

Поняв, что цепляется за Трика, Фрэнки ослабила хватку.

— А похороны будут?

— Через несколько дней на территории стаи Бьорна.

Она нахмурилась.

— Стаи Бьорна?

— Айрис хотела быть похороненной рядом со своей парой и сыном. — А значит, если Фрэнки поедет, увидит могилу Кристофера. Трик не был уверен, что она готова к этому. — Тебе не обязательно идти, Фрэнки. Айрис хотела бы, чтобы ты была, но прекрасно поняла бы, откажись ты.

— Я пойду. — Она хотела засвидетельствовать своё почтение. Он неуверенно взглянул на неё, поэтому она заверила: — Я справлюсь.

— Хорошо. Кладбище находится недалеко от границы территории стаи Бьорна, так что нам не нужно будет заезжать на саму территорию. — Это облегчение. Фрэнки ещё не была готова вернуться. Не была уверена, что ей когда-нибудь захочется. — Не знаю, из тех ли ты людей, которые любят побыть в одиночестве, когда им грустно или скорбят, но я скажу, что этого не будет. Я останусь рядом. Нам не обязательно говорить об этом, если не хочешь, но я тебя не оставлю.

— Я не собиралась просить тебя уходить. — У неё сдавило грудь, и она потёрла её тыльной стороной ладони. В животе всё скрутило, и Фрэнки удивилась, как её не вырвало.

— Нам нужно проведать Лидию. Она захочет тебя увидеть. Ты справишься?

— Я думала, мы выяснили, что я не стеклянная, Трик.

Он обхватил ладонями её лицо.

— Я знаю, что ты не хрупкая. Но ты моя. А значит, я намерен заботиться о тебе, независимо от того, насколько ты сильная.

«Даже сильной женщине иногда нужно опереться на своего мужчину».

Услышав голос Айрис в голове, она с трудом сглотнула. Фрэнки податливо прижалась к Трику, и он крепко обнял её. Она ничего не сказала, пока он нежно покачивал её из стороны в сторону; она позволила себе утешиться в его объятиях. Её волчица прижалась к нему, издав горестный вой.

— Ты прав, она была хорошей женщиной и не заслужила того, чтобы у неё забрали внучку.

Трик поцеловал её в висок.

— Нет, не заслужила. Но увидела, какой женщиной ты стала. Это многое компенсировало. Поехали домой.

Он был рад, когда она не стала спорить, что территория стаи Феникса не её дом. Они оба знали, что она не останется здесь надолго.

— Мы встретимся с Лидией, а потом дадим волкам побегать вместе.

— Звучит не плохо.

Час спустя они уже шли по пещерам территории стаи. Когда вошли в гостиную, Фрэнки увидела, что большая часть стаи собралась вместе, и все выглядели в разной степени убитыми горем. Губы Лидии задрожали, когда она увидела Фрэнки. Её глаза покраснели, а лицо было опухшим и в пятнах. Она встала и подошла к Фрэнки. Фрэнки переминалась с ноги на ногу, не умея ладить со скорбящими людьми. Она открыла рот, намереваясь сказать типичное сожаление, но слова показались такими формальными и отстранёнными, и ей удалось лишь произнести:

— Привет.

— Фрэнки. — Это всё, что сказала Лидия, затем обняла её. Это было объятие, которое не предлагало утешения, а наоборот молило об этом. Фрэнки неловко обняла её в ответ. — Я действительно не знаю, как тебя отблагодарить за то, что пришла навестить её, — прошептала Лидия, будто голосу не хватало силы. — Она так долго этого хотела…

Фрэнки сглотнула. В горле першило от рыданий, которые она, казалось, никак не могла унять.

— Я рада, что смогла её увидеть. Как я сказала Трику, она была хорошей женщиной.

Чёрт, это не совсем утешительные слова, но она действительно не знала, что сказать.

— Я знала, что это произойдёт. Несмотря на это, осознание, того, что она ушла, всё равно, сильно по мне ударило, когда я пошла, проведать её.

Лидия вздрогнула, а потом словно обмякла. Рыдания были душераздирающими. Кэм нежно притянул её к себе, что-то шепча на ухо, пока Лидия плакала, прижимаясь к нему.

Трик обнял Фрэнки за плечи, прижимая к себе, в то время как люди, сочувствуя, смотрели на неё и говорили слова утешения. Он знал свою пару. Знал, что она почувствует, будто не заслуживает такой поддержки, учитывая, что встречалась с Айрис всего дважды. Но он также знал, что Фрэнки больно. Оплакивая годы, которые могла бы провести с бабушкой, представляя, как всё было бы по-другому, не разлучи их много лет назад.

Прерывисто вздохнув, Лидия провела рукой по волосам.

— Клара скоро приедет. Хочет помочь с организацией похорон. Её сыновья, скорее всего, будут с ней.

Он удивился, что Фрэнки напряглась в его объятиях. Решив, что она ошеломлена, он прошептал:

— Пойдем на пробежку.

Взяв Фрэнки за руку, он вывел её из пещер и спустился на поляну у реки. Но поморщился при виде густых серых облаков, затянувших небо.

— Надвигается дождь, но думаю, что волкам хватит времени поиграть до того, как он начнётся.

Когда они начали раздеваться, она спросила:

— Ты уверен, что это хорошая идея? Я имею в виду, наши волки могли бы заявить права друг на друга.

Трик усмехнулся.

— Не могу обещать, что мой волк не попытается, но знаю, что твоя волчица не позволит. Ещё нет. Она проверяет меня.

— Ты быстро завоёвываешь её расположение.

— Хорошо. А теперь отпусти её, — упрашивал он. Раздался хруст костей, и спустя мгновение на месте его Фрэнки появилась волчица кремово-светлого оттенка шкуры с серебристой шерстью между ушами. Самка потянулась, скребя когтями по земле. Трик присел к ней на корточки и погладил по шее, пока она лизала его подбородок.

— Красивая, — сказал он, затем перекинулся.

Волк, чей мех представлял собой смесь серого, коричневого и золотистого, отряхнулся и обнюхал свою пару. Она попятилась с игривым рычанием. Потом побежала. Он гнался за ней по лесу, наступая на опавшие листья, сосновые иголки, цветы и грибы. Догнав её, он набросился. Самка залаяла, когда он повалил её на землю, изогнулась, игриво укусила и ударила его. Вскочив на ноги, она снова побежала.

Они долго исследовали местность, перепрыгивая через упавшие деревья, плескаясь в ручье и гоняясь за лесными обитателями. Первые капли намочили мех, но они продолжали играть. Только когда дождь усилился, они повернулись обратно к реке, но было поздно. Вскоре на них обрушился ливень. Самец загнал свою самку в небольшое здание для укрытия. Затем отстранился, позволяя своей человеческой половине взять верх.

Трик почесал волчицу за ухом.

— Перекинься, детка.

Он ждал, напрягая мускулы, готовый наброситься.

Встав, Фрэнки сморгнула дождь, с удивлением увидев ряд внедорожников. Осознав, что это был маленький гараж, она спросила:

— Почему у тебя…

Он накрыл её рот горячим и жёстким поцелуем. На секунду она застыла, поражённая. Затем отдалась ему. Он прижал её к внедорожнику, рык вибрировал от чистой силы. Трик грубо сжал в кулаке её мокрые волосы, наклоняя голову. Да, это было то, что нужно. Его жар. Его сила. Дикость того, что он испытывал к ней. Она поняла, что он распознал её желание. Знал, что мягкость и нежность не помогут, когда её терзало столько эмоций. Она не хотела, чтобы её ласкали, а хотела, чтобы трахнули. Взяли. Использовали.

Она задрожала, но не от прохладного воздуха или дождя, стекавшего с волос по спине. Нет, тело мгновенно отреагировало на Трика — разогрелось, расплавилось, задрожало, приготовилось. Вероятно, она выглядела как мокрая мышь — её кожа была влажной и липкой, а волосы прилипли к лицу. Трику, казалось, было всё равно. Он опустошал её рот, агрессивно тёрся членом. Стон вырвался из Фрэнки, когда он провёл языком вниз, к пульсу. Она вздрогнула от сильного укуса его зубов.

Трик зализал метку, чтобы унять жжение.

— Просто маленькое напоминание о том, что ты принадлежишь мне.

Он скользнул пальцем между её складок, застонав от того, какая она влажная. Его твёрдый и набухший член дёрнулся, что Трику стало больно. Он погрузил в неё два пальца.

— Всё моё. Ты такая горячая и тугая. — Её внутренние мышцы свело судорогой, и он знал, что ей нравится, когда он так говорит.

Пока медленно трахал её пальцами, Трик шептал, как сильно ему нравится быть внутри неё, как сильно намерен трахнуть её, как однажды он заявит права на её задницу так же, как на лоно. Он не хотел, чтобы она думала об Айрис, Ньюманах или о чём-то ещё, что причиняло боль. Он хотел отвлечь её, хотел, чтобы её приоритетом прямо сейчас было то, насколько сильно ей нужно кончить. Сейчас она так сильно нуждалась в этом, что вся дрожала.

Снаружи дождь барабанил по крыше и земле. Трик чувствовал свежий запах дождя и озона. Более того, он чувствовал запах её желания, этот сладкий и пряный аромат сводил с ума. Чувствуя, что она долго не протянет, он прошептал ей на ухо:

— Хочу, чтобы ты кончила на мне руку. Давай, сделай это, Фрэнки.

Он ускорил темп, сильно толкаясь, поглаживая нужную точку. Фрэнки запрокинула голову, когда наступила разрядка, и издала хриплый, сдавленный стон, который заставил сжаться его член. Фрэнки всё ещё приходила в себя после оргазма, когда он сдёрнул её и развернул лицом к внедорожнику. Она покачнулась, застигнутая врасплох. Он схватили её грудь, грубо сжимая и потягивая за соски. Фрэнки расслабилась рядом, а внутренние мышцы пульсировали, нуждаясь в нём.

— Трик…

— Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, — пророкотал он ей на ухо.

Отчасти она отказывалась признавать это, но знала, что он будет ждать ответа весь чёртов день.

— Мне это нужно.

— Тебе это нужно? — Трик провёл зубами по её плечу. — Что ж, тогда мне лучше дать моей малышке то, в чём она нуждается. Наклонись. — Не успела она наклониться и положить ладони на капот, как он вошёл в неё. Она так крепко его сжала, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить. Трик опустил руки по швам. — Трахни меня.

Фрэнки опёрлась руками о внедорожник, насаживаясь на его член снова и снова. Боже, он был таким толстым. Растягивал её слишком сильно. Но она не обращала внимания на укол боли. В тот момент ей даже нравилось это.

— Сильнее, Фрэнки. Да, вот так.

Она трахалась с ним так, словно обезумела, желая так глубоко, насколько он мог проникнуть. Ей нужно почувствовать его член внутри, как он заполняет каждый её дюйм. Её мир перевернулся с ног на голову, а в голове царил хаос. Трик был единственной стабильностью в её жизни. Казалось, все чего-то от неё хотели. Ньюманы хотели полного повиновения; стая хотела, чтобы она была с ними, будь прокляты Ньюманы; Трик хотел её тело, сердце и душу. По сравнению с другими, он хотел от неё чертовски многого — и это справедливо, учитывая, что они истинная пара. Но лишь он ничего от неё не требовал, хотя, вероятно, единственный имел на это право. Он не давил на неё, был терпеливым. Позволял событиям развиваться в её темпе и, как и обещал, был на её стороне. Только за это она, чёрт возьми, обожала его.

Чувствуя, как к нему подкрадывается освобождение, Трик схватил её за плечи и взял контроль. Он входил в неё, врезаясь так глубоко, что с каждым жестоким толчком задевал матку. Она не поморщилась, не просила его остановиться. А лишь сильнее двигала бёдрами, будто нуждаясь в этой небольшой боли. Внутренние стенки сжались, становясь всё горячее и плотнее.

— Подожди меня.

— Я не могу, — прохрипела она.

— Ты дашь мне то, что я хочу. Так что подожди. — Он вошёл в неё, не сводя глаз с точки на плече. Его зубы зудели укусить там, ещё раз заклеймить плоть.

— Трик, я…

— Подожди. — Схватив её за бёдра, он наклонился и лизнул маленькое местечко, которое выбрал. — Кончай.

Он с силой вонзил зубы, зарычав, когда она сжалась вокруг него, и взорвалась гортанным криком. Трик набух и взорвался в ней, когда его охватило освобождение, и он прорычал её имя. Когда они оба задрожали, он оставил новую отметку. Его волку нравился вид его клейма на её коже. Он хотел оставить ещё. И ещё. И ещё.

Как только вышел из неё, Трик обнял её за талию и выпрямил. Уткнувшись в неё носом, он запечатлел поцелуй на шее. Она была подобна расплавленному воску в его объятиях.

— Ты в порядке?

— Лучше, чем в порядке. — Она огляделась по сторонам. — Что это за место?

— Гараж. Мы держим здесь несколько машин на случай, если понадобится воспользоваться запасным выходом поблизости.

— А, поняла.

Он повернул её лицом к себе и откинул назад волосы, прилипшие к её лбу.

— Похоже, дождь прекратился.

— Тогда, я предлагаю, вернуться и принять горячий душ.

Он нежно и лениво поцеловал её.

— Звучит отлично.

Снова превратившись в животных, они побежали через лес к тому месту, где оставили одежду. Они изменили облик и завернули остальную одежду в футболки, чтобы волки могли легко пронести одежду в пещеры. Они не перекинулись, пока не оказались в комнате Трика. Когда принимали душ, он снова трахнул её на холодной плитке, оставив ещё больше следов на теле. Она никогда не жаловалась, разве что для того, чтобы подразнить, будто чувствовала, что ему нужно тщательно пометить её. В то время как желание заявить права преследовало его днём и ночью.

Позже, они направились по туннелям на кухню. Услышав звонок сотового, Трик выудил его из кармана. Пришло текстовое сообщение от Альфы.

— Трей хочет видеть меня в кабинете, — сказал Трик. — Ты помнишь дорогу на кухню, верно? — Когда она кивнула, он сказал: — Встретимся там, через десять минут.

Фрэнки проводила его взглядом, а затем направилась по туннелю, который, как она думала, приведёт на кухню, но не могла быть абсолютно уверена. Вскоре до неё донеслись запахи еды, и она поняла, что выбрала верный путь. Она услышала приближающиеся шаги как раз перед тем, как волк завернул за угол. Маркус. Её волчица замерла, наблюдая за ним. Знание того, что у него было прошлое с Триком, заставило Фрэнки почувствовать неловкость. И немного ревность, хотя она и знала, что это нелепо. Что-то в выражении лица, должно быть, выдало её, потому что осознание озарило лицо Маркуса, и он остановился.

Маркус почесал подбородок.

— Трик сказал тебе?

Притормозив, она кивнула, а затем слегка пожала плечами, изображая беспечность. Она не хотела показать, что всё это беспокоит её, особенно с учётом знания о бессмысленности.

— Он не хотел, чтобы Грета застала меня врасплох.

— Думаю, сначала Рони показалось это немного странным. Возможно, она даже почувствовала угрозу, будто Трик мог быть конкуренцией. Она ошибалась. — Маркус потёр подбородок. — Он, скорее всего, уже говорил тебе, но, возможно, будет лучше, если услышишь то же самое от меня. Мы с Триком никогда не были парой. Никогда не хотели быть. Мы были близкими друзьями и доверяли друг другу, так что было… комфортно, думаю, можно так сказать, предаваться случайным связям на одну ночь. Без осложнений и нетребовательным. Между нами не было ничего большего.

Чувствуя себя немного комфортно от разговора, она просто сказала:

— Хорошо.

Она надеялась, что на этом он закончит. Но нет.

— Даже если бы я хотел большего — абсолютно, нет, — он бы мне этого не дал. Он всегда был настолько уверен, что узнает свою пару с первого взгляда, что держал своих сексуальных партнёров на расстоянии, полагая, что, подпустив их ближе, они могут подумать, что он хочет большего. Он делал это из верности паре, которую ещё не нашёл — или, как оказалось, сознательно не подозревал, что нашёл. Для Трика всегда существовала только ты. Больше никого.

Немного тронутая его кажущейся решимостью успокоить её, она кивнула.

— Спасибо, что сказал мне это.

— Ты ему подходишь. В течение долгого времени у Трика была привычка издевательски дразнить других. Но прошло, по меньшей мере, четыре месяца с тех пор, как он в последний раз это делал. Я знал, что что-то не так, и гадал, может, он и его волк становились беспокойными и угрюмыми, наблюдая, как другие находят пару, в то время как он оставался один. Он не хотел говорить об этом. Даже не признался бы, что теряет надежду найти тебя. Видишь ли, Трик производит впечатление человека, которого легко понять, но это не так. У него в голове много чего происходит, он просто держит это при себе. Он делает это по той же причине, по которой давит, или давил, на красные кнопки людей и намеренно нагнетает обстановку.

— Чтобы держать часть себя отдельно от других. — Она наклонила голову, когда ей что-то пришло в голову. — Это из-за Яны?

Маркус покачнулся.

— Он рассказывал тебе о ней? Хорошо. Это показывает, что он ничего от тебя не скрывает. — Похоже, он искренне доволен. — Это не тот человек, который ревновал или смущался из-за её связи с Триком, размышляла она. Напряжение, сковавшее мышцы, начало спадать. Даже волчица начала немного расслабляться. — Отвечая на твой вопрос, да, я думаю, это из-за Яны. Никто не давил бы сильно на человека, который подшучивает и насмехается над ними и намеренно заставляет их чувствовать себя некомфортно — даже если делает это не со зла. Он не был таким до Яны.

— Каким он был? — с любопытством спросила она.

— Более чуткий, ранимый и незащищённый. О, он так и дразнил людей, но делал это беззаботно, чтобы поднять им настроение или рассмешить, а не для того, чтобы задеть. Я видел, как он ведёт себя так с тобой и задумывался, осталось ли в нём что-нибудь от прежней хитрости. Приятно знать, что, да; и наблюдать, как это выходит на поверхность. Я рад, что ты вернулась к нему.

Фрэнки почувствовала, как её губы изогнулись в улыбке. Этот волк нравился всем.

— На самом деле, я не могу винить его, что он почесал твои зудящие места.

Особенно учитывая, что Маркус сексуален.

Маркус рассмеялся.

— Спасибо. Значит, между нами ничего странного не будет? Потому что я действительно этого не хочу.

— Не будет, — искренне заверила она.

— Хорошо. Увидимся за ужином, после того, как я узнаю, для чего Трей позвал нас.

Они разошлись, и вскоре Фрэнки зашла на кухню. Было немного странно заходить одной. Конечно, технически это её стая, но временами Фрэнки всё равно чувствовала себя гостьей. Скорбь омрачила воздух, но чувствовался неожиданный намёк на теплоту.

Джейми сразу улыбнулась, заметив её.

— Привет, Фрэнки. — Она приглашающе похлопала по стулу рядом с собой. — Лидия только что рассказывала нам обо всём безумном дерьме, которое Айрис вытворяла каждый раз, когда была пьяна. Лидия, расскажи о том времени, когда твоя мама написала стихотворение для барсука.

И Лидия рассказала, Фрэнки не смогла удержаться от смешка. Слушая о каждом пьяном инциденте Айрис, она чувствовала, как ослабевает крепкая хватка горя.

Шмыгнув носом, Грета вытерла его салфеткой.

— Я буду скучать по Айрис. Она была прекрасной женщиной.

Райли нахмурилась.

— Неделю назад ты желала ей сгореть.

— Я этого не делала, — оскорблённо заявила Грета.

За спиной старухи Грейс одними губами произнесла:

— Она точно этого хотела. — А затем поставила на стол ещё одну тарелку с едой.

— Я очень уважала её, — заявила Грета. — Мы с ней похожи. Семейные. Справедливые. Отзывчивые. Она через многое прошла, но не позволила ничему сломить её. Нет.

Тарин покачала головой, что было похоже на изумление.

— У тебя завышенное мнение о себе, которое в большей степени незаслуженно.

Макенна кивнула в знак согласия.

— Полагаю, некоторые считают неведение блаженством.

— Это мои мальчики живут в неведении, — съязвила Грета. — По какой-то причине они считают вас достойными их. Маркус заставил меня гордиться тем, что нашёл Рони. Но остальные… — Грета поморщилась. — Они подвели меня и себя тоже. — Её взгляд скользнул к Фрэнки. — Я возлагала большие надежды на Трика и Доминика, но вот ты сидишь с меткой моего Трика — наглая, как потаскушка, которой и являешься. В моё время такого не было. Не-е-ет. Я никогда не позволяла никому, кроме Артура, поставить метку на мне.

Фрэнки хихикнула.

— А ещё сдавала практику по вождению на динозавре.

Захлопав в ладоши, Райли запрокинула голову и рассмеялась. Дети, казалось, понятия не имели, что она нашла такого смешного, но начали аплодировать вместе с ней.

Джейми толкнула Фрэнки плечом.

— Айрис бы это понравилось.

В этот момент Трей, Данте, Тао и стражи зашли на кухню друг за другом. Трик опустился на кресло рядом с Фрэнки и поцеловал её в висок.

— Что такого смешного, что Райли согнулась пополам?

Фрэнки только покачала головой.

— Всё в порядке? Встреча была по поводу Дрейка?

Накладывая еду на тарелку, Трик объяснил:

— Трей хотел сообщить, что Морелли звонил ему с предупреждением.

Она нахмурилась.

— С каким предупреждением?

— Дрейк пропал. Или, более вероятно, ушёл в самоволку.

— А значит, он может снова прийти за тобой. — Верхняя губа её волчицы изогнулась. — Я бы сказала, что со стороны Морелли хорошо предупредить вас, но он, вероятно, сделал это, чтобы снять с себя подозрения за всё, что Дрейк сделает в следующий раз.

— И я об этом подумал. Скоро узнаем. А пока давай поедим.

Фрэнки никогда раньше не была на похоронах перевёртышей. Они мало чем отличались людских, за исключением отсутствия священников, читающих Библию. Вместо этого Альфа стаи Бьорн, Джош, один из старших братьев Данте, рассказал о том, каким тёплым, отзывчивым членом стаи была Айрис, а затем пожелал ей покоиться с миром. После этого другие волки и родственники начали по очереди делиться забавными или трогательными историями.

Фрэнки внимательно слушала, ей хотелось узнать побольше о своей бабушке. Сосредоточиться на них также помогло не обращать внимания на любопытные взгляды и шёпот волков Бьорна. Люди шмыгали носами и всхлипывали, даже когда смеялись над рассказами. Одно было ясно — эти люди очень любили Айрис. Что не удивительно: женщина быстро завоёвывала расположение Фрэнки. Именно в этот момент на сердце стало тяжело, а в горле застрял огромный ком. Да, и слёзы наворачивались на глаза. Надеясь отогнать их, она сделала глубокий вдох и втянула аромат Трика, а также запахи земли, свежих цветов и нагретого солнцем камня. В этот момент он взял её ладонь в свою тёплую руку в поддерживающем жесте. Он никогда не отходил от неё. Всегда прикасался к ней, целовал и успокаивал. Когда он не держал её за руку, массировал затылок, придерживал за локоть, держал руку на её спине или клал ей на плечо. Фрэнки нуждалась в его поддержке, нуждаясь в его силе.

Его присутствие успокоило и волчицу, которой не нравилось находиться на территории Бьорна, что удивило Фрэнки. Она здесь родилась и провела первые три года жизни, но волчицу это не тронуло. Не успокаивали её и некоторые запахи, которые она смутно узнавала. А на другой стороне кладбища были не очень приятные места.

В целом кладбище выглядело довольно ухоженным. Там было несколько рядов резных надгробий, гранитных, мраморных или бетонных. Большинство были ухожены, с декоративными цветочными клумбами и портретами в рамках. Другие были потрескавшимися и обесцвеченными, заросшие травой и с увядшими венками. Она задумалась, означало ли это, что люди, похороненные там, не очень нравились другим членам стаи.

Фрэнки успела заметить мраморное надгробие рядом с могилой Айрис: «КРИСТОФЕР БРУКС, ЛЮБИМЫЙ СЫН И БРАТ». На его могиле не было признаков запущенности, и она не покрыта граффити, как ожидала. В конце концов, он убил свою пару и себя. Возможно, надгробие оставили в покое из уважения к Айрис, Альфи и Лидии.

Кстати, о Лидии… Фрэнки мельком взглянула на неё. Женщина прислонилась к Кэму, плечи опущены, глаза опухшие, тихие слёзы текут по лицу. Она настояла, чтобы Фрэнки стояла впереди скорбящих, среди других людей, которые были близки Айрис. Честно говоря, Фрэнки почувствовала себя зевакой, поскольку она недостаточно хорошо знала Айрис, чтобы горевать так же глубоко, как они, но Лидия отказалась что-то менять.

Учитывая, что две стаи когда-то были одной, и у них какая-то серьёзная история, Фрэнки думала, что будет что-то вызывающее или позёрское. Вместо этого все были достаточно вежливы. Однако по большей части стаи оставались разделёнными даже у могилы. Волки Феникса стояли слева, а Бьорна — справа. Лишь несколько волков нарушили эту невидимую черту, и…

Шёпот, произнёсший имя, вырвал Фрэнки из мыслей. Она не оглянулась, чтобы посмотреть, кто бормочет. Вместо этого уставилась прямо перед собой и сжала руку Трика. Его большой палец провёл по её костяшкам. Ей хотелось кашлянуть, чтобы прочистить горло, но не хотела шуметь и привлекать к себе ещё больше внимания.

Когда служба, наконец, подошла к концу, Лидия бросила немного земли на гладкий гроб. Пробормотав что-то себе под нос, она слабо улыбнулась. Затем упала в распростёртые объятия своего супруга.

Другие последовали её примеру, бросая землю и что-то нашёптывая. Фрэнки… ну, она просто стояла там, чувствуя себя потерянной. Словно почувствовав это, Трик притянул её к себе, осторожно убирая волосы с лица.

— Давай подождём остальных в машине, чтобы ты могла побыть наедине и избавиться от рыданий, которые тебя душат.

Боже, он понимал её так хорошо, что временами это пугало.

— Я в порядке.

Чёрт, её голос надломился. Трик поцеловал её; простое касание губ, но эта нежность заставила почувствовать себя драгоценной.

— Никто не ожидает, что ты будешь в порядке, и меньше всего я.

Положив одну руку ей на спину, он повёл её к внедорожнику, но они оба остановились, услышав, как кто-то зовёт её по имени.

Фрэнки обернулась и увидела быстро приближающуюся Клару, промокающую глаза скомканной салфеткой.

— Фрэнки, я так рада, что ты пришла. — Женщина заключила её в крепкие объятия. Отстраняясь, она сказала: — Я не должна быть такой разбитой. Айрис сейчас с Альфи, как и хотела. Но я буду скучать по ней. Это моя пара, Цезарь.

Седовласый мужчина с большим подбородком, стоявший позади Клары, нежно улыбнулся Фрэнки и пожал руку Трику.

— Рад видеть вас обоих, но хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах.

— Как думаешь, Айрис понравилась бы церемония? — спросила Клара.

Фрэнки кивнула.

— Я думаю, она бы оценила, что люди рассказывали смешные истории.

— Да. Она бы не хотела, чтобы все грустили. О, Джош зовёт меня. Увидимся на приёме, — добавила она, перед тем, как они с Цезарем ушли.

Сердце Фрэнки заколотилось. Изначально она предполагала, что приём состоится на территории стаи Феникса, но по дороге сюда Трик сказал, что он состоится в старом доме Айрис и Альфи. Место из детства Фрэнки. Место, где вырос её отец, которое часто посещала её мать и где Фрэнки играла в детстве. По словам Лидии, это был также самый близкий домик к дому детства Фрэнки. Она не готова вернуться. И не уверена, что когда-нибудь захочет.

Хорошо понимая, почему его пара только что напряглась, Трик подошёл к ней, обхватил ладонями её лицо и тихо заговорил

— Детка, нам не обязательно идти туда. Айрис было бы наплевать, что ты не заходила к ней в домик, не ела закуски и всё остальное. Она была бы просто счастлива, что ты пришла на похороны.

Фрэнки так сильно хотелось понять это и уйти. Но было бы неуважительно, эгоистично и трусливо пропустить приём, не так ли?

— Нам не обязательно идти туда, — повторил Трик. — Честно говоря, мой волк всё равно предпочёл бы остаться дома. Ему здесь не нравится. Слишком много плохих воспоминаний. И моя мама выводит его из себя, потому что продолжает хмуриться на Трея.

Да, Фрэнки заметила. Она сразу узнала мать Трика, потому что видела у него похожее хмурое выражение лица. Он унаследовал её карие глаза, высокие скулы и полные губы. Фрэнки не была уверен, в кого у него такой рост и крепкое телосложение, но уж точно не в отца. Мужчина был тощим и на фут ниже Трика.

— Ты не собираешься поговорить с ними? — спросила она.

— Это бессмысленно, когда Трей рядом. Ума не так уж плоха, если я один или с Маркусом, но она продолжает вести себя как стерва, когда Трей рядом. Прямо сейчас ты моя забота. Я не могу гарантировать, что она удержится от того, чтобы уколоть его здесь и сейчас, у могилы, хотя ей нравилась Айрис, и она её уважала. Я не хочу это для тебя.

— Этот день посвящён Айрис. — Фрэнки облизнула губы. — Поэтому я иду на приём.

Глаза Трика слегка сузились.

— Ничего страшного, если это тяжело. Ты не выкажешь слабость.

— Нет, но это сделало бы меня самовлюблённой трусихой. — Она схватила его за руки. — Раньше я могла быть эгоцентричной, но я никогда не была трусихой. И не собираюсь начинать.

Он вздохнул.

— Это одновременно раздражает меня и заставляет гордиться.

Трик не хотел, чтобы она находилась в месте, где чувствовала бы себя хотя бы немного некомфортно. Но он уважал то, почему она ощущала необходимость быть там, и восхищался её способностью преодолеть это беспокойство.

Его пристальный взгляд приковал её к себе, теперь уже со всей серьёзностью.

— Час. Мы пробудем не больше часа. Если почувствуешь себя некомфортно или захочешь уйти по какой-либо причине до этого, скажи. Я скажу, что мне позвонили и мне нужно уйти. Хорошо?

Она улыбнулась.

— Ты потрясающий. Ты это знаешь?

— Конечно, знаю.

— Меня расстраивает, что у тебя такие проблемы с самооценкой, — сухо сказала она.

Затем появилась Джейми, вытирая слезу костяшками пальцев.

— Ребята, вы едите домой?

Трик положил руку на шею Фрэнки.

— Вообще-то, мы собираемся на приём.

Джейми перевела на неё взгляд, в котором светилось беспокойство.

— Ты уверена? — «Нет», — подумала Френки, но кивнула.

— Я должна это сделать. Мы здесь долго не задержимся.

Джейми вздохнула:

— Хорошо. Но я уверена, ты уже заметила, что многие интересуются тобой. Я сомневаюсь, что кто-то будет груб, но у них будет много вопросов, и если им удастся поймать тебя одну, возможно, воспользуются шансом сказать что-нибудь дерьмовое о Ньюманах, учитывая, что те принесли столько несчастья Айрис. Всегда держись поближе к Трику и остальным членам нашей стаи.

— Я так и планировала.

Присутствовало много членов Стаи Феникса. Поскольку все не могли покинуть свою территорию одновременно, и никто не хотел приводить детей на похороны, стая договорилась, что половина пойдёт на похороны, а затем вернётся домой, чтобы другая половина могла присутствовать на приёме. Таким образом, все смогли бы выразить своё почтение Айрис, а дети остались бы дома и были бы хорошо защищены.

Джейми посмотрела на Трика.

— Я бы сказала: «Позаботься о ней», но ты и так это сделаешь. — После чего она подошла к Данте.

Не обращая внимания на пристальный взгляд матери, Трик подвёл Фрэнки к внедорожнику и открыл дверцу. Как только они оба оказались внутри, он повернулся лицом к ней.

— Выплесни это.

Она сдерживала горе все чёртово утро, и это сводило его и его волка с ума.

— Пока не могу. После приёма.

— Френки…

— Пока не могу.

Он вздохнул.

— Хорошо. Но позже тебе придётся отпустить всё это.

— Да, — пообещала она.

Несколько минут спустя Лидия и Кэм присоединились к ним в машине. Трик повёз их через территорию к домику Айрис. Всё это время Фрэнки смотрела в окно, рассматривая пейзаж. Конечно, ничто не заставило её вспомнить, ничто не казалось знакомым. Это было одновременно и разочарованием, и облегчением.

Когда они подъехали к домику, и Фрэнки вышла из машины, удержалась от того, чтобы взглянуть на домик, который находился в нескольких метрах дальше по дороге. Это сопротивление продолжалось недолго. Дом казался немного больше, чем у Айрис. Дверь была заколочена досками. Очевидно, никто не хотел жить там, где одного убили, а другой покончил с собой. Понятно. Она была удивлена, что стая просто не снесла здание.

Трик протянул руку.

— Готова?

Взяв его за руку, она кивнула. Лидия и Кэм вошли первыми, что обеспечило Фрэнки прикрытие. Её желудок скрутило от запахов кофе, лазаньи, закусок и духов. Несмотря на яркий декор и цветочные композиции, пространство казалось унылым — вероятно, потому, что все были одеты в чёрное, и настроение в основном было мрачным. Зал, столовая и кухня представляли собой единое открытое пространство, поэтому было легко заметить, что одни люди собрались вокруг буфета, в то время как другие суетились на кухне. Большинство, однако, в зале на диване, креслах и складных стульях.

Она слышала, как люди переговариваются вполголоса, как звенят столовые приборы и приглушенный смех тех, кто обменивается ещё более забавными историями.

Трик прошептал ей на ухо:

— Хочешь, я принесу тебе перекусить?

Она поморщилась.

— У меня что-то нет аппетита.

С Триком рядом Фрэнки бродила из комнаты в комнату, рассматривая сувениры, безделушки и фотографии в рамках. Лидия уже упаковала вещи, которые Айрис хранила на территории стаи Феникса, сказав, что это было как очищение. Фрэнки не была уверена, что лично она смогла бы так быстро справиться с подобным, будь на месте Лидии, но она знала, что каждый справляется с горем по-разному.

Она притворилась, что не замечает пристальных взглядов, и избегала встречаться взглядом с волками Бьорна. В её текущем состоянии не хватало терпения на светскую беседу или наводящие вопросы. Она была там ради Айрис, а не…

Фрэнки резко остановилась, когда что-то привлекло её внимание.

— Это моё.

Трик посмотрел на глиняную скульптуру фигуры в плаще с капюшоном, которая стояла на полке рядом с лестницей. Там, где должно было быть его лицо, не было ничего, кроме чёрной ямы, наводившей его на мысль о мрачном жнеце. Но это было не то, что напугало Трика. Дело в том, что эти костлявые пальцы сжимали ручку детской коляски.

— Ты её сделала?

— Она никогда не говорила, что у неё есть одна из моих работ. Она просто сказала, что видела их в Интернете.

Трик нахмурил брови.

— Странно, что она не сказала тебе. Ещё более странно, что она оставила её здесь, когда переехала на нашу территорию, учитывая, что забрала с собой самые ценные вещи. — Он поджал губы. — Может, она не знала, что она твоя. Если бы знала, то заняла бы почётное место в комнате.

— Значит, кто-то купил ей её, но не сказал, что это сделала я?

Он пожал плечами.

— Похоже на то. — По его мнению, такой поступок был одновременно добрым и жестоким. — Но есть… — Он замолчал, заметив, что Альфа стаи Бьорн направляется в их сторону. Джош не был плохим парнем, но, честно говоря, Трику никогда не нравился ни один из братьев Данте. В основном потому, что они были абсолютными придурками по отношению к своему младшему брату, обращаясь с ним как с самым мелким в стае. Что ж, упомянутый мелкий теперь был крупнее, быстрее и доминантнее их всех. Забавно, как всё обернулось.

Он коротко кивнул Трику, прежде чем с улыбкой повернуться к Фрэнки.

— Я Джош, Альфа. Но вижу, ты меня не помнишь.

Она покачала головой.

— Прости.

И её немного раздражало, что некоторые люди считали себя настолько особенными, что каким-то образом останутся в её памяти.

Он пожал плечами.

— Ничего страшного.

«Ну, очевидно, нет» — подумала Фрэнки.

Маленькая пухлая женщина бочком подошла к Альфе и сказала:

— Джош, я надеялась… О, маленькая Франческа, совсем взрослая.

Было очевидно, что женщина притворилась, что хочет поговорить с Джошем только для того, чтобы подойти к Фрэнки. Трик мысленно раздражённо вздохнул. Она, не колеблясь, забросала Фрэнки вопросами, и другие быстро подошли и последовали примеру женщины. Его товарищи по стае поняли, что происходит, и подошли как раз в тот момент, когда Трик поднял руки и прервал их.

— Фрэнки здесь, чтобы засвидетельствовать своё почтение Айрис. Не отвечать на вопросы. Я понимаю, почему вам любопытно, но придётся отложить это на другой раз. — Трик посмотрел на Джоша. — Это касается и тебя.

В этот момент Клара протиснулась сквозь толпу и прогнала прочь всех волков Бьорна, даже Джоша. Альфа сжалился над скорбящей женщиной и не стал делать ей выговор за неподобающее поведение.

Тяжело вздохнув, Клара сказала:

— Извини, Фрэнки. Они не должны были так давить на тебя. Они не хотели ничего плохого, но это нечестно с их стороны. Как у тебя дела?

Фрэнки сглотнула.

— Отлично. А у тебя?

— Я держусь. Это тяжело. Она была самой лучшей подругой, которая только может быть.

Стараясь говорить непринуждённо, Фрэнки спросила:

— Клара, это купила Айрис?

Клара, прищурившись, посмотрела на скульптуру.

— Нет. Однажды я спрашивала её, почему у неё дома такая пугающая вещь. Она сказала, что никогда бы не отдала подарок. Она была настолько хороша. — Её подбородок задрожал, и она достала из кармана носовой платок. — Извините меня. Мне нужно в туалет.

Фрэнки выдохнула и повернулась к Трику.

— Теперь мы можем уйти?

Она была уставшей и раздражённой, а лицо казалось застывшим от того, как долго она боролась с желанием заплакать.

Он сжал её затылок.

— Да, малышка, мы можем идти.

Он подал знак Трею, который приподнял подбородок. Доверяя своему Альфе собрать остальных членов их стаи вместе, Трик обнял Фрэнки за плечи и вывел наружу. В тот момент, когда они ступили на крыльцо, эти плечи напряглись. Он нахмурился.

— Ты в порядке?

Нет, Фрэнки не в порядке. Когда она вышла на крыльцо, до ноздрей донёсся знакомый запах дождя, морской соли и горелого дерева. Именно тогда её волчица обезумела — зарычала, щёлкнула зубами и вцепилась когтями во внутренности Фрэнки. Фрэнки чопорно повернулась лицом к Крузу, Эйку и Венделю. Пока они обменивались приветствиями с ней и Триком, она усердно старалась успокоить волчицу.

— Хорошо, что ты пришла, Фрэнки, — сказал Эйк, и лицо его исказилось от горя. — Моя мать ценит это.

Круз кивнул.

— Прямо сейчас ей нужна семья рядом.

Вендель открыл рот, чтобы заговорить, но затем покачал головой.

— Извини, просто… ты так похожа на Кэролайн, что мне кажется, будто она стоит передо мной.

Нежность, с которой он произнёс имя её матери, выбила Фрэнки из колеи. Она приподняла бровь.

— Вы хорошо её знали?

— Не очень хорошо, но мне хотелось бы думать, что мы были друзьями. Некоторым людям трудно приспособиться к жизни в стае. Только не Кэролайн. Она привыкла к жизни в стае, будто была перевёртышем.

Скривив губы в ностальгической улыбке, Круз снова кивнул.

— Кристофер так гордился этим. Он бы и твоим успехом так же гордился. Ему бы понравилось, что ты такой же художник, как и он. — Услышав дрожь в его голосе, Фрэнки подумала, что он вот-вот заплачет. Вместо этого он одарил её неуверенной улыбкой.

Словно желая сменить тему и поднять настроение Крузу, Эйк быстро сказал:

— Айрис всегда думала о тебе, Фрэнки. Я уверен, ты заметила, что в её доме много твоих фотографий.

— Там ещё была одна из моих скульптур, — сказала она.

Вендель моргнул.

— Она не говорила, что у неё есть твоя работа.

Прежде чем Фрэнки успела сказать ему о подозрении, что Айрис не знала авторство, темнокожая женщина просунула голову в дверной проём и крикнула:

— Мальчики, ваша мама ищет вас!

Вздохнув, Круз немного беспомощно пожал плечами.

— Мы должны идти. Береги себя, Фрэнки.

Он кивнул Трику, а затем направился внутрь хижины. Пробормотав слова прощания, Вендель и Эйк последовали за своим братом.

Облегчение пробежало по спине Фрэнки, и она расправила затёкшие плечи. Однако только когда оказалась внутри внедорожника, волчица, наконец, успокоилась. Глубоко вздохнув, она пристегнула ремень безопасности, надеясь, что Лидия и Кэм поторопятся.

Трик положил одну руку на руль.

— Ладно, детка, теперь ты расскажешь мне, почему тройняшки вызывают у тебя такой дискомфорт.

Взволнованная Фрэнки всплеснула руками.

— Это не я. Моя волчица.

Он нахмурил лоб.

— Волчица?

— Рядом с ними она сходит с ума. Их общий запах каждый раз выводит её из себя. Я не знаю почему, но она их презирает.

Трик нахмурился ещё сильнее.

«Серьёзно?»

Он задумчиво оглядел дом.

— Я не припоминаю, чтобы они когда-нибудь делали что-то, что расстроило бы тебя, когда мы были детьми. Но если волчица так себя ведёт, на то должна быть веская причина.

Он собирался сказать что-то ещё, но тут заметил, что его родители приближаются к дому Айрис. Оказалось, что они пришли с кладбища пешком, а не на машине. Он задался вопросом, не настоял ли отец на этом из уважения к Айрис — надеясь, что Трей уйдёт к тому времени, когда они доберутся туда, чтобы избежать каких-либо неловких сцен.

Заметив его, они остановились со стороны водителя. Трик опустил стекло и наклонил голову.

Майкл кивнул с вытянутым лицом.

— Сынок. — Он посмотрел мимо него и сказал с натянутой улыбкой: — Ты, должно быть, Франческа. Я Майкл, отец Трика. Это Ума, его мать.

Ума улыбнулась.

— Приятно снова видеть тебя, Франческа, хотя было бы гораздо лучше, если бы это произошло при других обстоятельствах. Мне жаль твою бабушку. Айрис была удивительной женщиной.

Не зная, что сказать, Фрэнки просто согласилась.

— Да, она была такой.

Ума повернулась, улыбаясь Трику.

— Ты хорошо выглядишь.

— Так и есть, — сказал Трик.

— Ты вернёшься на территорию стаи Бьорна? — Ума спросила Фрэнки.

— Нет, — ответила Фрэнки. — Я, эм, перееду на территорию стаи Феникса в скором времени.

Удовлетворение затопило Трика при этих словах, и он положил руку ей на бедро.

— Я понимаю. — Ума перевела взгляд с неё на Трика. — Вы пара. — Она наклонила голову, не сводя глаз с Трика. — Я помню, как ты защищал её. Я никогда бы не подумала. А стоило. — Она приподняла бровь. — Ты не думаешь, что для Франчески было бы лучше, вернуться в место, где провела детство…

— Не пытайся использовать ситуацию для удовлетворения собственных потребностей, — отрезал Трик.

Майкл успокаивающе поднял руку.

— Давай успокоимся, хорошо?

Губы Умы сжались.

— Отлично. Я надеюсь, что вы, по крайней мере, навестите нас в ближайшее время. И, кстати, внуки были бы кстати.

Дверь домика со скрипом открылась, и вышел Трей. Лицо Умы стало каменным.

— Мама, оставь, — выпалил Трик. — Твой гнев бессмыслен.

Ума снова повернулась к нему.

— Ты потерял годы жизни своей пары, потому что её бабушка и дедушка забрали её у тебя. Ты не сердишься на них за это?

Он знал, к чему она клонит.

— Трей не забирал меня. Я принял решение уйти. И сделал правильный для себя выбор. Папа это знает, вот почему он злится на меня, а не на Трея.

Майкл устало вздохнул.

— Я не злюсь уже много лет, Трик.

Трик покачал головой.

— Я вижу это по твоим глазам.

— Я злюсь не на тебя. Я зол из-за того, что напряжение между нами было слишком долго, чтобы мы могли это когда-нибудь исправить. — Майкл посмотрел на Фрэнки. — Мы сожалеем о твоей потере, Франческа. — С этими словами он увёл Уму прочь.

Что бы он ни прошептал ей на ухо, это помешало бросить любые резкие слова в адрес Трея, когда они проходили мимо.

Плечи Трика расслабились, когда Лидия и Кэм, наконец, появились.

— Теперь мы можем убираться отсюда к чёртовой матери.

Когда они все, наконец, вернулись на территорию стаи Феникса, Трик отвёл Фрэнки в свою комнату и лёг рядом с ней на кровать.

— Отпусти это, — мягко приказал он. И она это сделала. Всё время, пока она плакала, он крепко прижимал её к себе, шепча успокаивающие слова и покрывая лёгкими поцелуями лицо и волосы. Выплакавшись, она задремала, всё ещё находясь в его объятиях. Он крепче прижал её к себе и присматривал за ней, пока она спала.

Её нога за что-то зацепилась, и Фрэнки выругалась, споткнувшись. Только то, что Трик держал её за руку, удерживало в вертикальном положении. Она зашипела.

— Может, ты уже снимешь с меня эту чёртову повязку?!

— Почти на месте, — заверил он.

— Ты говорил это двадцать минут назад.

— Детка, мы прошлись всего пять минут.

Она зарычала, хотя понятия не имела, заметил ли он это. Когда Трик сказал, что у него есть сюрприз, она не ожидала, что им придётся идти через лес, чтобы добраться до него. Ну, она ступала, заставляя листья хрустеть, а ветки ломаться под ногами. Трик не издал ни звука. Если бы не его рука на её коже и не запах, окружающий её, она бы даже не знала, что он здесь.

В течение нескольких дней она прекрасно понимала, что он что-то скрывает от неё — время от времени он посылал ей маленькую загадочную улыбку, в которой была лёгкая насмешка. Но никакие приставания не заставили его даже признаться в том, что у него есть секрет, не говоря уже о том, чтобы заставить его рассказать о нём. Занятая работой над скульптурой, Фрэнки забросила это дело, тем более что погружение в работу мешало думать о неразберихе в жизни. Прошло почти две недели с похорон Айрис. Хотя горе утратило свою остроту, было всё ещё больно думать о ней и…

Фрэнки снова чуть не споткнулась.

— Чёрт, Трик, тебе нужно снять эту штуку, пока я не грохнулась.

Её волчица была смущена из-за Фрэнки.

— Пока нет, — сказал он, и в его словах сквозил юмор.

— Засранец.

Стиснув зубы, она продолжала шагать. Казалось, прошла вечность, прежде чем он, наконец, остановил её.

— Не двигайся и не снимай повязку.

Уперев руки в бока, она нетерпеливо забарабанила пальцами.

— Хорошо. — Послышался скрежет металла, как будто поднимали откидную дверь. Затем Трик оказался у неё за спиной, мягко направляя вперёд и внутрь… чего-то. Прежде чем Фрэнки успела удивиться лёгкому сквозняку или вникнуть в запахи, повязка с глаз упала.

— Сюрприз, — прошептал Трик ей на ухо.

У Фрэнки отвисла челюсть, а руки опустились по бокам. Здание было в значительной степени точной копией студии, пристроенной к её дому — та же планировка, тот же объём пространства, те же высокие потолки и система вентиляции. Он даже позаботился о том, чтобы снаружи был участок, над которым она могла бы поработать. И она испугалась, что сейчас заплачет. Она повернулась к нему, зная, что должна выглядеть ошеломлённой. Ей не хватало слов, и всё, что слетело с губ, было:

— Как?

— У Альфы стаи Меркурий, Ника, много контактов. Один из них — архитектор, управляющий фирмой — они реконструировали главный домик стаи Меркурий, построили все домики, на территории Ника, а затем недавно построили мотель для его стаи. Я сказал им, чего хочу, и они построили студию. Я был впечатлён тем, как быстро они это сделали.

— Вот почему в последнее время ты не позволяешь мне приходить днём, — поняла она. — Ты сказал, что это для того, чтобы я могла работать над скульптурой, но это потому, что ты не хотел, чтобы я слышала стройку. — Он кивнул.

— Именно поэтому мы больше не бегали тут в наших волчьих обличьях. — Вместо этого они сделали это возле её дома. Трик стоял в стороне, скривив губы, пока она бродила по просторному помещению, прикасаясь к вещам с собственническим видом и повсюду оставляя свой запах.

— Итак, ты рада?

У неё вырвался короткий, непроизвольный смешок.

— Как я могу не быть? — Она подошла к нему и обняла его за шею. — Я не ожидала, что ты это сделаешь. — Её голос дрогнул. — Я решила, что просто продолжу пользоваться студией у себя дома.

Трик провёл руками вверх и вниз по её спине.

— Эта территория — твой дом. Я хочу, чтобы у тебя было всё необходимое, когда официально переедешь сюда.

Она прикусила губу.

— Спасибо.

Улыбнувшись тому, как заблестели её глаза, он сказал:

— Не за что.

Изо всех сил пытаясь объяснить, насколько она чертовски удивлена и благодарна, Фрэнки сказала:

— Я чувствую себя счастливой. — Будто она выпила слишком много бокалов вина. — Ты — потрясающий, Трик Харди.

Он рассмеялся, довольный тем, что она счастлива. Его волк был самодоволен тем, что они были причиной этого счастья.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы закончить адского коня?

— Ещё пару дней.

«Хорошо», — подумал Трик. Как только скульптура будет готова и её можно будет безопасно перевезти, он намеревался настаивать на переезде Фрэнки на территорию стаи.

— Я так понимаю, сегодня ты ещё поработаешь над ним. — Он полностью поддерживал это. Чем скорее всё будет готово, тем лучше.

— Сначала мне нужно заехать на склад утиля. Там отличное место для сбора металлолома. Однако перед этим нужно заехать домой и забрать фургон, который припаркован позади студии.

Если бы ему не нужно было присутствовать на важной встрече, он бы поехал с ней. Услышав, как она рассказывает о скульптуре, Трик неожиданно увлёкся. Ему был интересен каждый шаг процесса, но на этот раз он не смог присутствовать.

— Я хочу как-нибудь нарисовать тебя за работой.

Она сморщила нос.

— Я не позволяю людям наблюдать за мной, пока работаю.

— Вот почему я подумаю над взяткой.

— Взятка?

— Я знаю, что нравится моей малышке.

— Да?

— Да.

Крепко обхватив её, он оторвал её от земли и поцеловал. Её вкус пронёсся по системе, придавая сил, отмечая его и заполняя каждое пустое место. Это могла сделать только она. Фрэнки была рождена для него. Его вторая половина. Лучшая половина.

— Ну, взятка не работает.

— Это нормально. Я хорошо умею получать то, что хочу. Есть несколько способов освежевать кошку.

Брови Фрэнки сошлись на переносице.

— Зачем тебе учить хотя бы один способ освежевать кошку?

С усталым вздохом он просто покачал головой.

— Забудь.

Несколько часов спустя Трик стоял, прислонившись к внедорожнику, и наблюдал, как подъезжает красный Шевроле Камаро с откидным верхом. Трик понятия не имел, почему парень попросил о встрече на парковке возле строительной площадки. Но не доверял этому ублюдку, а значит пришёл не один. Маркус был во внедорожнике, скрытый тонированными стёклами. Внутри Трика расхаживал его волк. Ему не нравились запахи металла, цемента, опилок и горящего пластика. Не нравились удары молотком, дробь, сверление, лязг металла о металл или жужжание вилочного погрузчика. И он действительно не хотел находиться рядом с человеком, который вышел из Камаро. Тот сделал два уверенных шага в сторону Трика, изучая его с головы до ног. Он, вероятно, посмотрел бы на Трика свысока, если бы тот не был на добрых пять дюймов ниже ростом. Человек мог казаться спокойным, но в нём была какая-то неестественная неподвижность, которая подсказала Трику, что он борется с желанием поёрзать.

— Ты Патрик Харди. — Это было заявление, в котором содержалась небольшая нотка обвинения. Трик просто тупо смотрел на него, позволяя моменту затянуться. Он не оттолкнулся от внедорожника; а просто продолжал прислоняться к нему, держа плечи расслабленными, а позу непринуждённой.

— Да.

— Я Брэд Ньюман.

— Знаю.

Трик встречался с ним несколько раз в детстве. Если не считать возрастных морщин на лице, парень почти не изменился. Накануне вечером он отправил Трику электронное письмо, желая договориться о встрече. Трик согласился из любопытства.

Брэд разгладил галстук.

— Фрэнки знает о нашей встрече?

Вопрос был задан небрежно, но ясно, что он надеялся на отрицательный ответ.

Трик покачал головой.

— Я не видел необходимости беспокоить её этим.

Во всяком случае, до тех пор, пока не покончит с этим.

— Мой отец рассказал о вашем разговоре в её доме.

— Рассказал?

— Он был в ярости. Даже швырнул стакан через комнату. Мой отец не впадает в ярость. Затем он утих. Честно, это ещё одна вещь, которую он не делает. Тогда я понял, что он зол не только из-за того, что у Фрэнки отношения с перевёртышем, а на что-то иное. Поэтому я попросил его рассказать мне остальное. — Брэд облизнул нижнюю губу. — Он был расстроен, потому что ты указал ему кое на что. Ты заставил его увидеть, что и он, и моя мать подвели Фрэнки во многих отношениях. Из того, что он мне сказал, ты, кажется, понимаешь её, чего у них никогда не получалось.

— Но он всё равно не примет моё место в её жизни, — догадался Трик.

— Нет. Точно также он зол на себя. Моя мать не согласна с тем, что они ошибались, поэтому сейчас она холодно к нему относится. — Брэд вздохнул. — Послушай, я люблю свою племянницу. Хочу, чтобы она была счастлива. Однако, учитывая, как всё обернулось с моей сестрой, не уверен, что ты сделаешь Фрэнки счастливой. Особенно когда вся эта ситуация разрывает мою семью на части.

— Твои родители предпочитают разрушить семью. Они могли бы просто оставить все как есть, ради Фрэнки. Но они этого не сделают.

— Нет. Вот почему я здесь. — Брэд на мгновение отвёл взгляд. — Я не согласен, что это правильно, но если я не сделаю это ради матери, она найдёт другой способ убедиться, что это сделано.

Он вытащил что-то из кармана и протянул.

Взяв у него маленький листок бумаги, Трик едва сдержал рычание.

— Это чек на пятьдесят тысяч долларов.

— Я умею читать.

— Они твои… если оставишь Фрэнки, и никогда к ней не вернёшься.

Кипя от злости, Трик посмотрел человеку прямо в глаза и осторожно разорвал чек на мелкие кусочки. Некоторые приземлились на землю, другие улетели вместе с прохладным ветром.

Челюсть Брэда напряглась.

— Тогда, может быть, это изменит твоё мнение.

Он подошёл к своей машине, сунул руку в открытое окно и вытащил конверт из плотной бумаги. Трик взял его со скучающим вздохом и вытащил тонкий файл. Гнев вспыхнул в нем, когда он прочитал это. Очевидно, Брэд немного покопался в его жизни.

— Было нелегко найти эту информацию, — сказал Брэд, и самодовольство в его голосе заставило волка Трика щёлкнуть зубами. — Как только Фрэнки узнает это, она возненавидит тебя. И точно уйдёт. Если ты сейчас оставишь её, она никогда не узнает. Конечно, она расстроится из-за того, что ты её бросил, но, по крайней мере, не будет тебя ненавидеть.

Трик вернул файл в конверт и бросил его к ногам Брэда.

— Твой источник либо не знал истории целиком, либо решил немного приправить её каким-нибудь вымыслом. В любом случае, это не имеет никакого значения.

— Для Фрэнки это имело бы значение.

— Она уже знает.

Брэд помолчал, раздувая ноздри.

— Знает, что она не твоя истинная пара? Что ты ушёл от своей пары много лет назад, и что она пыталась покончить с собой из-за этого?

— Я не объясняюсь с людьми, но дам тебе немного информации, поскольку ты дядя Фрэнки. Яна не была моей истинной парой; она была эмоционально неуравновешенным влюблённым подростком. Ни больше, ни меньше. Если хочешь верить другому, это твоё дело. Но Фрэнки знает правду; это всё, что имеет для меня значение. — Трик бросил пренебрежительный взгляд на конверт. — Всё это было пустой тратой твоего и моего времени.

— Она тебе небезразлична? Потому что, если это так, ты в долгу перед моими родителями.

Трик не мог поверить своим грёбаным ушам.

— Повтори, — прогрохотал он.

Брэд отступил.

— Ты должен быть благодарен им. Они вырастили её такой. Они заботились о ней, оберегали её, позаботились о том, чтобы она получила хорошее образование, и…

— Лгали ей всю жизнь, — закончил Трик. — Они заставили её чувствовать, что она не соответствует их ожиданиям. И учитывая, что они разлучили семью Фрэнки по отцовской линии, вычеркнув их из её жизни, можно сказать, что они этого заслужили.

Глаза Брэда сузились.

— Тебе это нравится, да?

— Вот тут-то ты ошибаешься. Мне не нравится, что есть какие-то стороны. Я хочу, чтобы в жизни Фрэнки были все люди, которые ей дороги. Ты и твои родители — единственные, кто мешает этому, а не я. И ради чего? Мы же не ожидаем, что кто-то из вас ступит на нашу территорию или пригласит стаю в свою жизнь. Но если ты и твои родители хотите быть в её жизни, вам всем нужно сойти со своих пьедесталов. Так что к чёрту их, к черту тебя и к черту твою взятку.

Глаза Брэда блеснули.

— Это моя мать…

— Твоя мать, возможно, знает, что ты здесь, но она не просила тебя выписывать этот чек. Ты возлагаешь вину на неё на случай, если я расскажу Фрэнки о том, что здесь сегодня произошло.

— Если ты скажешь ей, она разозлится, что ты пришёл без неё.

— Да, разозлится. Но между мной и моей парой не будет лжи. Я не буду скрывать это от неё, хотя и знаю, что это причинит ей боль. Как я уже сказал твоему отцу, вы все отталкиваете её тем дерьмом, которое вытворяете. Я думаю, она ожидала бы такого от твоих родителей, но не от тебя. Ты только что искренне облажался. — С этими словами Трик запрыгнул во внедорожник и резко повернул ключи в замке зажигания. — Гребаный ублюдок.

Маркус выдохнул.

— Чёрт возьми, Трик, я не знаю, как ты не вышиб дерьмо из этого ублюдка.

Трик сдал назад и выехал со стоянки.

— Было трудно сопротивляться, но Фрэнки будет итак больно услышать, что дядя пытался подкупить меня. Ей было бы ещё больнее услышать, что её пара и дядя потом подрались.

Маркус склонил голову.

— Ты поступил правильно. Если бы ты оставил на нём хоть один синяк, он бы пошёл к ней плакаться с дерьмовой историей, которая сделала его жертвой, а тебя злодеем.

— Я бы оставил на нём нечто большее, чем просто синяк, — прогрохотал Трик. Он бы причинил этому ублюдку серьёзную боль.

После долгой паузы Маркус сказал:

— Эй, она сказала тебе, что у нас с ней был небольшой разговор?

Хотя Трик знал, что его друг меняет тему разговора, чтобы помочь Трику остудить гнев, он согласился.

— Она упоминала об этом. Заверила, что между вами не возникнет никакой неловкости.

— Некоторые женщины не приняли бы наше прошлое так легко. Они бы реагировали. Очевидно, она достаточно уверена в вас и в том, что ты к ней чувствуешь, чтобы не беспокоиться о том, кто был до неё. Это хорошо. И это значит, что ты поступил правильно, не давя на неё. Завоевать её доверие и двигаться в её темпе — вот что ей было нужно. Но я чувствую, что тебе становится всё труднее не давить.

— Если ты это чувствуешь, она тоже почувствует. — Однако она и словом не обмолвилась об этом.

— Возможно. Тебе недолго осталось сдерживаться, Трик. Я наблюдал за ней вместе с тобой. Наблюдал, как она постепенно смягчается. Раньше она хмурилась из-за того, что ты постоянно прикасался к ней. Теперь она тянется к этому. Раньше она никогда не прикасалась к тебе в ответ, но теперь да. Она также начала расслабляться в окружении остальной стаи, но не улыбается нам и не разговаривает так открыто, как с тобой. И если тебя нет рядом, она чувствует себя некомфортно. — В то время как последнее заставляло Трика чувствовать себя немного самодовольным, его огорчало, что она ещё не полностью расслабилась в стае. Однако он понимал, что уйдёт время. — Мне нравится, как ты с ней ведёшь себя, — продолжил Маркус. — И должен сказать, я удивлён, испытываю облегчение и впечатлён тем, что она полагается на тебя. Многие женщины видят в этом слабость. Кажется, она уважает твою потребность заботиться о ней и с радостью позволяет это делать — возможно, потому, что ей раньше не на кого было опереться, и она не боится пробовать. Всё это хорошо и указывает на то, что она счастлива с тобой и принимает то, что ты её пара. Ей просто нужно встретиться лицом к лицу с тем, что встаёт на пути связи, и это, как я предполагаю, связано с Ньюманами.

Руки Трика сжались на руле.

— Она всё ещё надеется, что сможет найти способ заставить их принять её решение о присоединении к стае.

— Не думаю, что это произойдёт.

— Я тоже, но они не считают себя виноватыми в этом. Они всегда заставляли её чувствовать себя плохой, и мне это противно. О, она видит, что не одна ведёт себя неразумно, но это всё равно заставляет её чувствовать себя дерьмово.

— Ты можешь лишь делать то, что делал всё время с момента, как снова нашёл её — быть рядом. — Маркус скривил губы. — Мы недалеко от её дома. Почему бы не заехать и не повидаться? Я понимаю, что она занята, но это, наверное, единственное, что успокоит тебя.

Абсолютная правда.

— Возможно, она ещё не вернулась со склада.

— Позвони и выясни.

Фрэнки как раз закончила перетаскивать металлолом из фургона в студию, когда зазвонил сотовый телефон. Она убавила громкость музыки и схватила телефон с полки. На экране высветилось имя Трика.

— Да? — просто ответила она.

— Привет, детка. Ты уже дома?

Она нахмурилась, услышав напряжённые нотки в его голосе.

— Да. Где ты?

— Примерно в десяти минутах езды от тебя. Я скоро приеду, помогу тебе выгрузить материалы.

Чёрт, он был слишком милым.

— Я уже все выгрузила. Но ты всё равно приезжай.

— Скоро буду, — сказал он, на этот раз его голос был немного теплее.

— Хорошо, я… — Звук автомобильного двигателя заставил её обернуться. Увидев синий Шевроле Тахо, она вздохнула.

— Чёрт.

— Что?

— Похоже, Вэнс решил навестить меня.

Трик выругался.

— Не впускай его в дом. Закрой грёбаную дверь студии и не обращай внимания на этого ублюдка. Я разберусь с ним.

— Я и сама прекрасно с ним справлюсь. — Она медленно вышла через боковую дверь, когда машина свернула на подъездную дорожку, ведущую к студии. Она ни за что не впустила бы этого ублюдка внутрь. — Подожди, это не Вэнс, — поняла она, увидев номер. Номера Вэнса заканчивались на «VCE». — Твою мать, — выплюнула она, потому что водитель нажал на газ, и шины взвизгнули, когда машина понеслась прямо на неё.

— Фрэнки? Фрэнки! — завопил Трик.

Не раздумывая, она побежала к боковой двери и повернула в студию, но машина последовала за ней внутрь и с визгом остановилась, задев ногу с такой силой, что Фрэнки растянулась на бетонном полу. Боль пронзила ногу и обожгла тыльные стороны ладоней. Стиснув зубы, Фрэнки перевернулась на спину. Именно в этот момент водитель плавно вышел из машины. Он показался смутно знакомым. Она не разглядела, как следует парня, который напал на Трика в туалете, но подозревала, что это он. Дрейк. Вот чёрт. Она сжала кулак. Где, черт возьми, её телефон? Она уронила его, когда падала, и нигде не видела. Ужас пронзил грудь. Оглядываясь, она поняла, что глупо врываться в студию — она ни за что не смогла бы вовремя закрыть металлическую дверь, чтобы не пустить ублюдка, но она об этом не подумала — была слишком охвачена паникой. Эта паника затопила её и сейчас, разгоняя адреналин по венам.

Фрэнки приподнялась на локтях, задаваясь вопросом, слышит ли он бешеный стук её сердца — он отдавался в ушах, точно так же, как и волчица металась внутри от ярости.

Парень подошёл к ней, насвистывая.

— Привет, милая. Ты быстро бегаешь, не так ли? Просто недостаточно быстро. А теперь, почему бы мне не помочь тебе подняться?

Её когти вонзились в него, и она ударила его, порезав лицо до крови. Он отпряну, словно потрясённый видом её когтей. Воспользовавшись этим, она снова ударила его.

Смеясь, он отпрянул и уклонился от удара. Да, он смеялся.

— Не знал, что ты перевёртыш. Ты живёшь здесь, без стаи, без пары. Хорошо, что я люблю сюрпризы.

Она с трудом поднялась на ноги — плохая идея. Её нога всё ещё пульсировала от боли. Почувствовав, что он готов к нападению, она зарычала:

— Даже не пытайся это сделать, ублюдок.

Возможно, она и не умела драться как перевёртыш, но могла причинить боль.

— Прости, милая, но тебе придётся пойти со мной.

— Этого не случится.

Он двигался быстро. Чертовски быстро. Его кулак врезался ей в челюсть, оглушив.

— Жаль, что мне пришлось испортить это милое личико, — сказал он. Снова насвистывая, он потащил её к машине, но больная нога подогнулась. Это застало его врасплох, и он споткнулся, когда она упала на спину. Склонившись над ней, он вздохнул. — Тебе обязательно быть неуклюжей?

Она глубоко вонзила когти в его пресс, царапая до кости.

— Да.

Он отпустил её так резко, что затылок с ужасным треском ударился о бетон. У неё закружилась голова, и тошнота скрутила желудок.

— Грёбаная сука.

Ботинок врезался ей в живот, выбив воздух. Фрэнки свернулась калачиком, шипя. Её волчица обезумела и рванулась к поверхности, но затем острые когти прижались к горлу Фрэнки с такой силой, что порвали кожу. И она, и волчица застыли.

— Хватит играть, — сказал он. — Мы сядем в эту грёбаную машину и поедем в какое-нибудь тихое место. Туда, где сможем побыть наедине. Разве это не мило?

Эм, нет. В глубине души она знала, что если пойдёт с ним, умрёт в течение часа. Но не было никакой возможности дать отпор, и ей не перерезали бы горло. Она заставила свой голос дрожать, когда сказала:

— Я пойду с тобой. Я не буду сопротивляться. Только не убивай меня. Пожалуйста.

Он просиял, глядя на неё.

— Такая вежливая. Мне нравится, когда умоляют. Подожди, пока я не расскажу твоему парню, как ты умоляла. О, ему это чертовски не понравится. А теперь убери когти. Вот так. Видишь, выполнять приказы не так уж сложно.

Он убрал когти с её горла и рывком поставил её на ноги — чёрт возьми, если это не больно. Именно тогда она врезалась лбом ему в нос. Животный звук, вырвавшийся из его горла, был смесью гнева и боли. Несмотря на то, что в голове стучало, Фрэнки высвободилась из хватки и сняла молоток с крючка на стене. Она замахнулась им, целясь в голову. Лёгкая вибрация пробежала по руке, когда молоток соприкоснулся с его черепом. Парень пошатнулся с болезненным стоном, схватившись за голову. Понимая, что бежать нет смысла, Фрэнки медленно сделала несколько резких шагов назад, стараясь не потерять равновесие. Всё ещё держа молоток в руке, она обнажила когти другой, ожидая.

Он уставился на неё холодными глазами, рот скривился, из сломанного носа текла кровь.

— Ты заплатишь за… — Он напрягся. Они оба слышали безумный рёв автомобильного двигателя и визг шин.

Она улыбнулась.

— А вот и Трик.

Его глаза расширились, когда он выглянул наружу.

— Чёрт!

Казалось, он собирался вновь схватить её, поэтому она взмахнула молотком ещё раз. Но промахнулась. Парень выругался и, явно решив, что она того не стоит, забрался в машину и задним ходом быстро выехал из студии. Затем умчался прочь, скрывшись из виду, оставляя за собой облако грязи.

Позволив молотку со звоном упасть на пол, Фрэнки заковыляла к двери и смотрела, как его машина исчезает на дороге всего за несколько мгновений до того, как другой внедорожник остановился, и Трик выпрыгнул наружу. Затем внедорожник скрылся, преследуя автомобиль. Может быть, это выброс адреналина, а может, облегчение от того, что она увидела Трика, но ноги подкосились, и задница ударилась об пол. Трик присел перед ней на корточки и обхватил ладонями её лицо. Несмотря на то, что его взгляд был жёстким, а лицо превратилось в маску ярости, она никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Сердце Трика заколотилось о рёбра, когда он хорошенько разглядел её. На челюсти синяк, боль запечатлена в каждой чёрточке её бледного лица, на одежде были брызги крови, и…

— Чёрт, почему у тебя на шее кровь?

Она слегка приподняла подбородок, чтобы он мог лучше рассмотреть колотые раны.

— Его когти прокололи мне горло; порезы неглубокие.

Трик видел, что она права, но это его ни хрена не успокоило. Его волк предсказуемо вышел из себя и бросился на Трика, требуя свободы преследовать нападавшего на его пару. Трик боролся с ним, сосредоточившись на Фрэнки. Отомстить можно позже.

— Где ещё болит?

— Нога. Рёбра. Затылок. Но кровотечения, кроме как на шее, вроде нигде нет.

— Ошибаешься, — прорычал он, когда его рука осторожно ощупала её затылок, и он почувствовал липкое тепло и чертовски большую шишку.

Она поморщилась.

— Чёрт, ай

Ненавидя себя за то, что причинил ей боль, он поцеловал её в лоб.

— Мне нужно взглянуть на твой живот. — Он осторожно задрал футболку и выругался, увидев чёрно-фиолетовый синяк, который начал формироваться. Рычание сотрясло его грудь. — Я убью его. Я убью его на хрен.

— Это Дрейк.

— Я знаю. Я чувствую его запах. — Запах ублюдка сводил волка с ума почти так же, как запах крови Фрэнки. — Маркус преследует его задницу.

— Он хотел забрать меня.

Трику пришло в голову, что если бы он появился хоть на минуту позже, Дрейк, вероятно, уже забрал бы её. Этой мысли хватило, чтобы у него перехватило дыхание. — Ты сказала, что у тебя повреждена нога. Какая?

Она коснулась своей икры.

— Я не знаю что с ней. Он подрезал меня машиной.

Она чуть не дёрнулась от удивления, когда коготь разрезал штанину её джинсов, даже не задев кожу. Чёрт возьми, икра распухла и была в синяках, и Фрэнки думала, что сломана.

— Чёрт. Что ж, по крайней мере, скульптуры в порядке.

Трик медленно моргнул.

— Что ты только что сказала?

— Он въехал сюда на машине — мог сбить адского коня. Это было бы плохо.

Он уставился на неё с явным недоверием.

— У тебя серьёзные раны.

Она важнее любой скульптуры.

— Не рычи на меня.

Закрыв глаза, Трик вдохнул через нос.

— Женщина, ты сводишь меня с ума.

Он выпрямился, и её рука метнулась вперёд и схватила его за запястье. Он взял её за подбородок.

— Эй, я никуда не собираюсь уходить.

Фрэнки сглотнула и отпустила его.

— Я знаю. Извини. Не знаю, зачем я это сделала.

— Ты сделала это, потому что какой-то мудак напугал тебя до полусмерти. — Встав, он осторожно подхватил её на руки. — Мы убираемся отсюда к чёртовой матери. Тарин — целительница. Она поможет с ранами.

— Мне нужно запереть дверь.

— Я закрою; давай только сначала посадим тебя в машину.

Фрэнки вздохнула.

— Хорошо.

Она таяла в его объятиях, дрожа по мере того, как адреналин покидал организм. Прижимая Фрэнки к груди, он зарылся лицом в её волосы и вдыхал запах, пока они направлялись к её Ауди. Она чувствовала головокружение. Проклятье, она не отключится. Ньюманы не падали в обморок.

— Ты, должно быть, нарушил все правила, чтобы добраться сюда так быстро.

— Я не знал, что происходит; просто знал, что кто-то пришёл за тобой. Клянусь, моё сердце остановилось, а потом заколотилось как сумасшедшее. — Оно всё ещё не успокоилось. — Я услышал твой крик и звук приближающейся машины, а потом связь оборвалась.

— Знаешь, этот парень не совсем в своём уме.

— Да, я знаю. Он больше не причинит тебе вреда. Никогда больше. — Трик усадил её на пассажирское сиденье и, осторожно касаясь её ран, пристегнул ремнём безопасности. — Жди здесь. — Он быстро запер студию, нашёл её телефон и включил сигнализацию. Он как раз поправлял водительское сиденье, чтобы было больше места для ног, когда зазвонил сотовый.

— Это, должно быть, Маркус. — Трик достал свой телефон и ответил: — Скажи мне, что он у тебя.

— Хотел бы, — вздохнув, сказал Маркус. — Я потерял его.

Трик зарычал, и волк в гневе набросился на Трика, разрывая внутренности когтями.

— Как ты вообще мог его потерять?

— Он подъехал к большому зданию и забежал в него, — сказал Маркус. — Я последовал за ним туда и искал, но он исчез в толпе. Было слишком много запахов, чтобы я мог его найти.

— Умно, — сказала Фрэнки, её слух уловил слова Маркуса.

— Я обыщу его машину до того, как её эвакуируют, и посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь, правду ли Морелли говорит о том, что Дрейк сбежал, и где он остановился.

Трик закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

— Мне нужно ехать, Маркус, я поговорю с тобой позже.

Закончив разговор, он сунул сотовый обратно в карман.

Услышав, как он заскрежетал зубами, она похлопала его по бедру дрожащей рукой.

— Я в порядке. — Она никак не могла унять дрожь. — Правда, в порядке.

— Нет, это не так. Но будешь. — Он включил зажигание. — Мы возвращаемся домой. Тарин исцелит тебя.

Фрэнки очень надеялась, что его альфа-самка хороша в том, что делает, потому что теперь, когда адреналин выветрился из организма, боль начала усиливаться. Её голова раскалывалась как сумасшедшая, нога пульсировала от боли, а следы на шее адски жгло. Хуже того, каждый вдох причинял боль из-за того, что, как она подозревала, у неё сломано ребро.

— Перестань рычать.

Трик не мог. Когда они наехали на дорожную кочку, и Фрэнки ахнула от боли, он злобно выругался.

— Прости, детка.

Пока он вёл машину, ярость пульсировала в венах, угрожая лишить рациональности, за которую он держался на очень тонкой ниточке. Он заставил себя не думать о том, что произошло, просто сосредоточиться на дороге, чтобы они не попали в грёбаную аварию. Но это было чертовски трудно, пока запах её крови заполнял маленькое пространство.

Наконец, вернувшись на территорию стаи, он понёс её вверх по склону утёса, ненавидя каждый шаг, потому что знал, как ей больно. Однако она не издала ни звука. А крепко зажмурилась и уткнулась лицом ему в грудь, и одной рукой зажала его футболку.

Когда он ворвался в гостиную, все вскочили, будто их, чёрт возьми, ударило током.

— Что случилось? — потребовала Джейми, широко раскрыв глаза.

— Я всё объясню, как только Фрэнки поправится, — сказал Трик. — У неё повреждена нога, сломано ребро, а на затылке шишка размером с гусиное яйцо, которая только что перестала кровоточить. Колотые раны на шее тоже перестали кровоточить. Синяк на челюсти исчез, но осталась припухлость.

Лидия запустила руку в волосы, широко раскрыв глаза.

— Боже мой.

— Трик, положи её на пол, — сказала Тарин. — Райан, открой окно.

Трик осторожно опустил Фрэнки на пол.

— Не двигайся, детка.

— В любом случае, с такой ногой далеко не уйду, — заметила она.

Тарин положила руку на лоб Фрэнки, и каждая из ран засветилась сквозь кожу.

Трик хмуро посмотрел на свою пару.

— Ты не говорила, что у тебя болит плечо.

— Он сильно дёрнул меня за руку, чтобы поднять, но вроде бы плечо не вывихнуто или что-то в этом роде.

— Почти, — сказала Тарин. Затем прижалась губами к губам Фрэнки, глубоко вдохнула и на выдохе отвернулась к окну. Поток чёрных частиц пронёсся по воздуху и вылетел в окно. Потом она делала это снова и снова.

Пока Тарин исцеляла его пару, Трик быстро и кратко объяснил стае, что произошло.

— Позвони Морелли, — сказал он Трею. — Если это сделаю я, не будет ничего дипломатичного в том, что я ему скажу, и в конечном итоге я брошу вызов этому сукиному сыну. — А он не хотел отходить от Фрэнки.

— Морелли сказал, что Дрейк ушёл из стаи, — напомнил Тао. — Возможно, он не имел к этому никакого отношения.

Трик посмотрел на главного стража.

— Но я бы согласился перерезать горло Морелли вместо Дрейка, вот почему Трей должен позвонить ему.

Их Альфа кивнул.

— Я позвоню.

— Ты знаешь, что произойдёт, — сказал Данте. — Морелли предложит найти Дрейка, привести его сюда, а затем передать нам, но только если ты согласишься на союз.

— Пошёл он.

Тарин закашлялась и, закончив лечить Фрэнки, откинулась на спинку стула, принимая от Грейс бутылку воды.

— Он ничего от нас не получит.

Трик помог своей паре сесть прямо и осмотрел её, хотя и знал, что все раны затянутся. Пока он сам не убедится, что с ней всё в порядке, не сможет расслабиться.

— Мы можем добраться до Дрейка без его помощи, — сказал Райан. — Кроме того, этот парень сумасшедший, но не совсем глуп. Он будет знать, что Морелли может сделать такое предложение, поэтому будет держаться от него на расстоянии.

— Я согласен, — сказал Трей. Его взгляд снова скользнул к Трику, и он поклялся: — Мы найдём его. И сделаем это до того, как у него появится шанс причинить вред Фрэнки или кому-либо ещё.

Фрэнки шумно выдохнула.

— Жаль, что молоток не попал ему в череп.

Трик моргнул, глядя на свою пару.

— Что?

— После того, как я сломала ему нос…

— Ты сломала ему нос?

— Я взяла молоток. Но ударила его только раз. Однако и этого было достаточно, что наполняет меня ликованием. И всё же было бы приятнее проломить ему череп сбоку. — Осознав, что все смотрят на неё, Фрэнки нахмурилась. — Что?

Джейми уставился на неё сверху вниз.

— Ты действительно сломала ему нос и ударила молотком?

— Расцарапала ему лицо и также ударила ножом в низ живота, — сказала Фрэнки.

Лидия недоверчиво посмотрела на племянницу.

— Ты выглядишь такой милой, что просто трудно представить, как ты замахиваешься молотком в чью-то голову.

Фрэнки открыла рот, чтобы заговорить, но тут Трик застал её врасплох, внезапно подхватив с пола и выйдя из комнаты.

— Я могу идти, — сказала она. Его ответом было низкое рычание — звук, казалось, исходил одновременно и от человека, и от животного. Она погладила его по груди, надеясь смягчить его гнев. Его мышцы были так напряжены, что она подумала, не болят ли они. Его кровяное давление, вероятно, зашкаливало.

Он не отпускал её, пока они не оказались в его комнате. Она поморщилась и сказала:

— Мне позарез нужен душ.

Она была покрыта засохшей кровью, что не было весёлым, и она знала, что у Трика не было шансов успокоиться, пока в воздухе витал запах её крови. Казалось, он едва удерживал себя в руках. Он никак не отреагировал на её заявление, кроме короткого кивка. Ей было больно видеть, как он стоит там с напряжёнными мускулами и воспалёнными глазами, охваченный таким мрачным настроением, что она не была уверена, что кто-нибудь сможет достучаться до него прямо сейчас — даже она. Она знала, что иногда нужно побыть наедине с собой, когда ты злишься, поэтому, решив, что ему поможет побыть одному, она быстро приняла душ и смыла всю кровь с кожи и волос. После этого она завернулась в пушистое полотенце и направилась обратно в спальню… только для того, чтобы обнаружить Трика, расхаживающего туда-назад, как зверь в клетке, с вытянутой шеей и немигающим взглядом. Его мышцы уже не были такими напряжёнными, но было ясно, он ещё далёк от спокойствия.

Он даже не посмотрел в её сторону, когда она надевала футболку, трусики и шорты. Она как раз закончила расчёсывать спутанные мокрые волосы, когда, всё ещё расхаживая взад-вперёд, он заговорил.

— Позже мы вернёмся к тебе, соберём твои вещи и привезём сюда.

Фрэнки вскинула голову. Она должна была это предвидеть.

— Трик, я…

— Ты переезжаешь сюда. — Его тон не оставлял места для споров. — Пора, Фрэнки.

— Ты же знаешь, я не могу, пока…

Трик повернулся к ней.

— Этот мудак знает, где ты живёшь, — выдавил он, сжав кулаки. — Что помешает ему вернуться? Недостаточно того, что ты проводишь здесь большую часть ночей. Он может сделать что-нибудь жестокое, например, поджечь дом.

Ужас охватил её при этой мысли.

— О боже, он уничтожит мои скульптуры.

Глаза Трика сверкнули в её сторону.

— Мы можем забыть о них хоть на одну секунду?

— Нет, они важны…

— Я знаю. — Трик обхватил её лицо руками, которые слегка дрожали от ярости. — Я знаю, что ты вложила частичку себя в них. Это ещё одна причина перевести их сюда, где он не сможет до них добраться. Самое главное, ты должна быть здесь, где он не сможет до тебя добраться.

«Следовало убить Дрейка, когда у него был шанс» — подумал Трик. Надо было ударить его стальным прутом. Нет, слишком быстро. Он должен был держать голову в унитазе до тех пор, пока его лёгкие не наполнятся жидкостью, и жизнь не покинет его тело.

— В какой-то момент ты бы переехала сюда, Фрэнки. Нет никаких причин, почему это не может произойти пораньше. — Он сделал усилие, чтобы смягчить свой голос, когда спросил: — Это на самом деле так плохо?

Она вздохнула.

— Нет. Послушай, я понимаю, что тебя сводит с ума то, что ты до сих пор не заявил на меня права; я знаю, что не даю тебе того, что тебе нужно.

— Ты всё, что мне нужно.

— Но я не даю тебе такого чувства преданности, которого ты хочешь. И я знаю, что желание заявить на меня права, должно быть, сильно давит на тебя, но…

— Я могу подождать, чтобы заявить на тебя права. Но пока, я хочу, чтобы ты была здесь, со мной. Здесь, где ты и твоя волчица счастливы. Где Ньюманы не смогут появиться и доставить тебе неприятностей. Где Дрейк не сможет тебя достать.

Она подняла подбородок.

— Я не перееду, пока не закончу с «адским конём». Я не могу. Он ещё недостаточно стабилен, чтобы его можно было перемещать.

Ненавидя себя за то, что он должен был уважать это, Трик глубоко вздохнул и на мгновение задумался.

— Ты сказала, что нужно ещё пару дней, чтобы закончить скульптуру. Пока ты будешь работать, стая поможет мне переместить все, что захочешь взять с собой, включая скульптуры, которые можно переместить. Я поставлю их здесь, в твоей студии.

— Но…

— Знаю, ты надеешься, что сможешь наладить отношения с дядей, бабушкой и дедушкой, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал чувствительно. — Я знаю, ты беспокоишься, что если переедешь сюда, они воспримут это, будто ты выбирала сторону. Но они не глупы, Фрэнки. Они прекрасно понимают, что ты переедешь жить на территорию стаи по той простой причине, что мы пара. Ты не сможешь переубедить их, что бы ни делала. Сегодня я сам убедился в этом.

Она прищурила глаза.

— Что это значит?

Он скользнул руками с её лица вниз, к плечам.

— Я встречался с Брэдом.

— Брэд, мой дядя?

— Он прислал мне электронное письмо с просьбой встретиться наедине. — Трик поднял руку, когда её глаза вспыхнули гневом. — Я не сказал, потому что ты бы настояла на том, чтобы пойти, и тогда я бы не узнал, что он хотел сказать, потому что он пожалел бы о своих словах в твоём присутствии.

— И что он хотел сказать? — Она сжала руки, когда он заколебался. — Трик, скажи.

И он рассказал. Она вытаращила глаза.

— Он предложил тебе пятьдесят тысяч долларов, чтобы ты ушёл от меня?

Её волчица застыла как вкопанная.

— Он сказал, что делал это по просьбе Марсии, но лгал. В этом был весь он. Возможно, если бы она знала, даже одобрила бы это, но подкупить меня его идея. — Трик потёр челюсть, которая чертовски болела от того, как сильно он стискивал зубы. — Он навёл обо мне справки и узнал о Яне — хотя ему сказали, что она на самом деле моя пара — и пригрозил рассказать тебе, думая, что это заставит меня уйти, чтобы ты никогда не узнала.

Фрэнки должна была разозлиться. Вместо этого волна эмоций внутри просто… схлынула, оставив только боль от предательства. Она бы никогда не подумала, что Брэд когда-нибудь совершит что-то настолько хитрое и изворотливое — это казалось настолько несвойственным для него. Но ведь он лгал ей все эти годы, не так ли? Так что, возможно, ей не стоит так удивляться.

Трик притянул её ближе.

— Я не хотел говорить тебе об этом, потому что знал, как сильно это причинит тебе боль. Но между парами не должно быть лжи. Я ничего не буду от тебя скрывать.

— Ты скрывал это от меня до сих пор. Я понимаю почему. Я также не могу отрицать, что ты прав: я бы настояла на том, чтобы поехать. Он бы никогда не сказал ничего из того дерьма при мне.

Боль в её глазах убивала Трика. Он прижался своим лбом к её.

— Я ненавижу, что они поступают так с тобой.

Да, Фрэнки тоже это ненавидела. Она попятилась, с трудом сглотнув.

— Я посижу немного на балконе.

Он двигался так бесшумно, что она не поняла, что он последовал за ней, пока он не сел в кресло во внутреннем дворике рядом с ней. Заметив нетерпеливый взгляд, который она бросила на него, Трик поднял руки.

— Я не прикоснусь к тебе, не буду разговаривать, но не оставлю тебя одну. Я здесь, если захочешь поговорить. Если ты этого не сделаешь, хорошо. Но я не хочу, чтобы ты оставалась одна, так что не проси меня уйти.

Она перевела взгляд на пейзаж.

— Трудный придурок.

— Меня называли и похуже.

Как и обещал, Трик не сказала ни слова, просто сидел там, глядя на открывающийся вид, а внимание Фрэнки было сконцентрировано на ней самой. Чем дольше она не двигалась, тем труднее становилось сдержать это обещание. Он не знал, что происходит в её хорошенькой маленькой головке, и беспокоился, что это может ему не понравиться. Тем не менее, он держал рот на замке и не протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, хотя так сильно хотелось. Нет, не хотелось. Было необходимо. Не только для того, чтобы успокоиться и заверить себя, что физически с ней всё в порядке, но и потому, что его переполняло стремление успокоить её. Он ненавидел то, что ей больно, ненавидел то, что не мог отомстить за эту боль. Его волк хотел свободы охотиться, калечить и убивать. Хотел увидеть, понюхать и попробовать на вкус кровь Дрейка. Даже присутствие его пары не успокаивало его и…

Она выпрямилась и повернулась к нему лицом.

— Приготовься.

Трик моргнул.

— К чему?

— Сейчас начнётся, с минуты на минуту.

— Что произойдёт?

Раскалённое возбуждение обрушилось на него и затопило. Просто так, его кровь загустела, тело напряглось, а член наполнился до предела. А потом желание успокоить её исчезло, полностью заглушенное желанием брать, предъявлять права и спариваться. Он дважды моргнул.

— Чёрт.

Она сглотнула, во рту у неё внезапно пересохло.

— Да, нам нужно потрахаться.

Они столкнулись. Фрэнки не помнила, как поднялась на ноги. Только что она сидела на стуле, нуждаясь в нём так сильно, что причиняло боль; следующее, что она помнила, они оба стояли прямо, и он целовал её, вырывая дыхание из лёгких.

Они рычали и стонали, пока срывали друг с друга одежду. Она сжала в кулаке его член — он был длинным, толстым и тёплым — и начала ласкать его. Он толкнулся ей в руку, посасывая пульс Фрэнки, и кряхтя в шею. Она хотела почувствовать его член во рту. Нужно было, чтобы он почувствовал её рот. Это первобытный инстинкт, который она не могла объяснить, но всё это было связано с этой непрекращающейся потребностью заклеймить его.

Не так уж много могло застать Трика врасплох, но был настолько очарован вкусом Фрэнки, что чуть не споткнулся, когда она внезапно встала на колени. Её губы сомкнулись вокруг головки его члена, а язык лизал и танцевал.

— Соси, — прорычал он. Но она этого не сделала. Она провела языком по всей длине и слизнула капельку предсемени. Он зарычал. — Я сказал, соси, а не играй.

Наконец, она взяла его в рот, и Трик сжал в кулаке её волосы.

— Идеально для того, чтобы я сжимал их, пока трахаю твой рот. — Он двигал бёдрами, загипнотизированный видом своего члена, исчезающего между её губ снова и снова. — Ты всё ещё выглядишь такой невинной, даже когда твой рот обхватывает мой член. — Она сглотнула, и её горло сжалось вокруг него. — Господи. Ты заставишь меня кончить. Ещё нет. — Его бедра остановились, и он потянул её за волосы. — Встань. — Как только она выпрямилась, он усадил её на столик на террасе. — Ложись на спину и раздвинь ноги. Моя очередь.

Фрэнки покачала головой. Ей нравились его пальцы и язык, но у неё не было терпения на прелюдию. Лоно пульсировало и ныло. Она хотела, чтобы он был в ней, трахал её, заявлял на неё права.

Трик выгнул бровь.

— Я хочу ощутить твой вкус у себя во рту. Ты можешь дать это мне, или я сам возьму. — Она прищурилась, но легла на спину и раздвинула бёдра. — Хорошая девочка. — Он погрузил в неё два пальца. — Чертовски влажная.

Фрэнки ухватилась за края стола, когда он приподнял её бёдра и провёл языком по складкам. Он зарычал, и его пальцы впились в неё, наслаждаясь. Он не просто лизал и покусывал, он посасывал, водил кончиком языка вокруг клитора и несколько раз входил в неё языком. Трение нарастало, возбуждая всё сильнее и сильнее, пока она просто не смогла терпеть.

— Трик… — Это было предупреждение. Она собиралась кончить.

Трик закинул её ноги себе на плечи, втянул сосок в рот и глубоко погрузился в тело. И Фрэнки кончила. Он стиснул зубы, борясь с желанием взорваться вместе с ней. Его член пульсировал, словно возражая против сдерживания Трика.

Тяжело дыша, Фрэнки практически растаяла на столе. Это был адский оргазм, но сердцевина ещё ныла. И осталось чувство, что потребность не остынет до тех пор, пока он не войдёт глубоко в неё.

— Трахни меня.

— О, я тебя точно трахну.

Он вышел из неё, пока внутри не осталась только головка, а затем резко вошёл. Внутренние стенки стиснули его, это был настоящий рай. И Трик потерял всякую видимость контроля. Он жёстко врезался в неё. И это не было преувеличением. Он неделями боролся с желанием заявить на неё права, и всё разочарование выплеснулось в неистовых толчках.

— Скажи мне остановиться.

Услышать её слова единственное, что могло бы ослабить безумие.

Она покачала головой, в глазах мелькнула паника.

— Нет, не останавливайся. Боже, не останавливайся.

Твою мать. Он продолжал входить в неё, клеймя каждым собственническим движением, движимый потребностью заявить права и решимостью своего волка брать и владеть.

— Ты выглядела так чертовски хорошо с моим членом во рту. Ты сделаешь это снова. Но в следующий раз я кончу тебе в рот.

Когда он смотрел на неё сверху вниз — отмечая великолепные татуировки, сексуальный пирсинг, то, как подпрыгивала грудь при каждом толчке, и то, как остекленели её глаза, — он почувствовал, что его освобождение приближается.

Он склонился над ней.

— Укуси меня, — прорычал он. — Отметь меня, Фрэнки. — Он знал, что когда вонзит зубы в её кожу, когда, наконец, заявит права на то, что принадлежит ему, его член, чёрт возьми, взорвётся. Трик не хотел испытывать оргазм и частично сойти с ума, когда она заявит на него права; он хотел прочувствовать каждую секунду. — Сделай это, — прорычал он.

Нуждаясь в этом так же сильно, как и он, Фрэнки приподнялась и сильно укусила его за шею, до крови — она сосала и лизала, клеймя его, как и требовала волчица.

— Чёрт, детка.

Он втянул в рот жилку на её шее, почувствовал, как сильно и быстро бьётся пульс, и вонзил зубы достаточно сильно, чтобы прокусить кожу. Освобождение обрушилось на него, и он грубо вонзил член, когда взорвался глубоко внутри Фрэнки. Её лоно сжалось, и крик вырвался из её горла. Всё это время он сосал и облизывал её, чтобы оставить чёткий след, который никогда не исчезнет и объявит всему миру, что она принадлежит ему.

Он рухнул на неё, содрогаясь и хватая ртом воздух.

— Детка…

Раскалённая добела боль пронзила его голову и грудь. Его дыхание, казалось, сбилось, а зрение затуманилось. Под ним её спина на мгновение выгнулась дугой, а затем у неё вырвался удивлённый вздох. Он знал почему — потому что боль быстро утихла, когда между ними запульсировала брачная связь. Удовлетворение. Облегчение. Трепет. Каждая эмоция раздувалась внутри. Он знал, что эта связь заставит его почувствовать себя совершенно завершённым — Фрэнки вторая половина его души. Но он не был готов к тому, насколько сильной была эта связь. Она успокаивала и усиливала его. Давала ему ощущение дома, которого никогда не давала ему даже стая. Трик обхватил ладонями её лицо, поглаживая большим пальцем по скуле и наслаждаясь осознанием, что она принадлежала, и всегда будет принадлежать ему. Никто никогда не заберёт её у него. Никто. Никогда больше.

— Ты в порядке?

— Угу.

Фрэнки не нужно было спрашивать, как он себя чувствует; мужское удовлетворение и умиротворение пронеслись по связи, касаясь её разума так же ясно, как подушечки его пальцев на лице. Она не ожидала, что сможет почувствовать связь так сильно, но это было такой же частью её самой, как и конечности. Она чувствовала Трика повсюду, как будто теперь носила его как вторую кожу — это было трудно объяснить. Она чувствовала себя… сосредоточенной. Сбалансированной. Полной. Знала, что эта связь укрепит её так, как ничто другое никогда не смогло бы. Столь же счастливая и спокойная, её волчица лениво растянулась полностью довольная. Когда его член выскользнул из неё, Трик поднял Фрэнки на руки и понёс в комнату. Он осторожно уложил её на кровать, прижимая к себе.

— Теперь ты бесповоротно моя.

Он говорил об этом так самодовольно, но она была слишком расслаблена, чтобы обращать на это внимание. Она прижалась к нему и стала рисовать пальцами на его груди.

— Я не собиралась уходить от тебя, независимо, связаны мы или нет.

Трик едва не фыркнул. Он бы не позволил ей уйти. Он нежно поцеловал её. Она нравилась ему такой, расслабленной, с тяжёлыми веками и томным взглядом.

— Что произошло? Что заставило тебя потянуться к связи? — он спросил.

— Была пара вещей.

Осознав, что она выводит пальцем своё имя на его коже, он улыбнулся.

— Например?

— Ну, я сидела и думала обо всём, что ты мне рассказал, и мне пришлось признать, что ты прав. Нет способа сделать всех счастливыми. Я должна сделать то, что правильно для меня и моей волчицы. Я знала, что она проверяла тебя, чтобы понять, достоин ли ты, но не понимала до конца этого. Пока я не поняла, что она готова к тому, чтобы на неё заявили права.

— Она была готова?

— До сегодняшнего дня — нет. Понимаешь, когда я росла, в моей жизни не было других перевёртышей. Моя семья по материнской линии не принимала меня полностью, и точно они не приняли моего волка. На самом деле только мы с ней были у друг друга. Я защищала её, а она меня. Я думаю, она не была готова отказаться от этого, если только кто-то был способен защитить меня. Ты защитил меня, когда дедушка пришёл. Защищал на похоронах, когда люди толпились вокруг меня, и мне нужно было уйти. И снова сделал это сегодня, отпугнув Дрейка и оставшись со мной. Все те моменты, когда ты оставался со мной, кажется, значили для неё больше.

— Для неё важно, чтобы ты была моим приоритетом, — сказал Трик с пониманием. — Она должна была знать, что я поставлю тебя на первое место — в том числе и перед своим собственным гневом и жаждой мести.

Потому что уже очень давно никто не ставил Фрэнки на первое место. Он понимал, почему её волчица так защищала её, и ценил, что животное доверило ему Фрэнки.

— Хотя все те вещи, которые ты делал, и для меня значили, я всё ещё надеялась, что смогу заставить каждую сторону моей семьи принять другую. Но потом ты рассказал мне, что сделал Брэд, и я поняла, что мне придётся выбирать. — Она провела большим пальцем по клейму, которое оставила у него на шее, но не сводила с него глаз. — Я выбрала тебя и всё, что с тобой связано.

Обхватив рукой её затылок, Трик поцеловал её. Поглощал. Наслаждался осознанием того, что она выбрала его. Он прижался своим лбом к её лбу.

— Пока брачная связь не установится полностью, это будет ад жить со мной. Ещё большим собственником и сверхзащитником, чем я был раньше. Мне не понравится, если другие мужчины подойдут к тебе слишком близко, особенно если они не в паре. Мой волк будет так же напряжённо относиться ко всему. Будь терпеливой.

— Я не могу этого обещать. — Фрэнки не отличалась терпением. — Когда связь полностью вступит в силу?

— Когда ты отпустишь всё, что этому мешает.

Она нахмурилась.

— Я ничего от тебя не скрываю.

— Нет, но ты немного уклоняешься от связи.

Фрэнки нахмурилась ещё сильнее, когда подумала об этом.

— Я не специально. — Она пыталась исправить это, пыталась понять, почему это происходит, но не могла. — Серьёзно, Трик, я не буду сдерживаться. Я не знаю, как это исправить.

— Ш-ш-ш, не паникуй. — Трик поцеловал её. — Дай ей время. Мы разберёмся. Но нельзя торопиться. — Он потёрся о свою метку. Существовала огромная разница между знанием, что она принадлежит ему, и уверенностью, что принадлежит ему безвозвратно. Эта уверенность одновременно придала энергии. Это лучше любого наркотика. — Давай выйдем на улицу и позволим нашим волкам побегать вместе.

Фрэнки улыбнулась.

— Ей нравится эта идея. — Когда его рука скользнула с её затылка к тому месту, где была рана, Фрэнки сказал: — Все прошло.

— Я знаю. — Но Трик никогда бы не оставил это. — Я заставлю его заплатить, — пообещал он.

— Хорошо. Но не мог бы ты сначала трахнуть меня?

Он улыбнулся.

— Почему бы и нет.

Он перекатился на неё сверху, приподнял ногу и плавно вошёл в свою пару.

Фрэнки потребовалось три дня, чтобы закончить скульптуру адского коня, но прошло ещё два дня, прежде чем она захотела её перевезти; ей нужно было убедиться, что клей высох. Трик был недоволен задержкой, но не высказал этого вслух, что удивило. За это время он и некоторые волки Феникса постепенно перевезли её вещи на территорию стаи, включая законченные скульптуры. Изначально она планировала продать дом, но Макенна спросила, не может ли она сдавать его женщине из приюта. Фрэнки согласилась и намеревалась оставить большую часть мебели новому жильцу, которая не переедет в дом, пока ситуация с Дрейком не будет решена. По словам Трея, Морелли, похоже, разозлился, услышав, что Дрейк навредил ей. На самом деле, он был так зол, что насовсем выгнал его из стаи. Дрейк снова стал одиночкой. По крайней мере, по словам Морелли. Ни Фрэнки, ни Трик не были в этом уверены.

Когда, наконец, настал день, когда скульптуру можно перевезти, Трик и несколько волков Феникса пришли помочь Фрэнки собрать последние вещи и оборудование из студии. Несомненно, именно поэтому Абигейл выглядела совершенно озадаченной, когда Маркус проводил её в сад, где Фрэнки смотрела за Райаном и Тао, пока они разбирали джакузи — Трик хотел установить его на своей террасе.

Фрэнки улыбнулась своему агенту.

— Привет.

Абигейл взглянула на мужчин, разбирающих ванну.

— Ты переезжаешь, Фрэнки?

— Да. Я забыла упомянуть об этом по телефону. — Точнее, она была немного отвлечена тем, что язык Трика ласкал её. — Кстати, это Райан и Тао.

Асоциальный Райан только хмыкнул. Тао, не любивший людей или кого-либо за пределами стаи, просто склонил голову.

— Куда ты переезжаешь? — спросила Абигейл. — Пожалуйста, скажи Нью-Йорк, потому что тогда мне не нужно будет постоянно прилетать сюда, чтобы увидеть тебя. И кто этот парень, который только что проводил меня сюда?

Фрэнки повела её на кухню, пока она объясняла.

— Маркус — мой друг. Я не переезжаю в Нью-Йорк, извини. Я остаюсь в Калифорнии. Вообще-то я переезжаю на территорию перевёртышей.

У Абигейл отвисла челюсть.

— Территория перевёртышей?

— Да. Я нашла свою пару. Мы заявили права друг на друга. Много чего произошло, и, эм, ну, это долгая история.

Абигейл опустилась на табурет.

— У меня есть время. — После того, как Фрэнки рассказала ей всё, агент покачала головой. — Ух ты. Твои бабушка и дедушка знают, что волк заявил на тебя права?

— Пока нет. Но они узнают, что точно неизбежно. Я уже некоторое время ничего о них не слышала и не видела их.

— И этот парень, Трик, хорошо к тебе относится?

Фрэнки кивнула.

— Очень. Он ужасно хотел заявить на меня права с самого начала, как и любой перевёртыш, если бы нашёл свою пару. Но он был так терпелив со мной. Не давил. Не пытался заставить меня выбрать чью-то сторону. Я чувствовала, что он теряет терпение, но он никогда этого не показывал.

— Ты любишь его, — прошептала Абигейл.

— Возможно.

Абигейл легонько постучала рукой по столу.

— Ну, я бы хотела встретиться с ним перед тем, как ты покажешь мне свою последнюю скульптуру. Он здесь?

— Да. Он в студии. — Фрэнки пошла впереди, когда они вошли в студию, где он и несколько других собирали последнее оборудование.

— Трик?

Он повернулся к ней, и глаза смягчились.

— Эй, детка, что нужно?

— Это Абигейл — мой агент.

Агент, который в настоящий момент пускала слюни. Фрэнки едва ли могла винить её, учитывая, что Трик снял рубашку, а там полно мускулов, достойных восхищения.

Обняв Фрэнки за плечи, Трик кивнул человеку.

— Фрэнки хорошо о тебе отзывалась.

Стряхнув с себя оцепенение, Абигейл сказала:

— Ну, она только что очень хорошо о тебе отзывалась.

Его рот изогнулся.

— Приятно слышать. — Он отодвинулся в сторону, чтобы больше не загораживать ей вид на скульптуру. — Впечатляет, правда?

Брови Абигейл приподнялись.

— Ну. — Она подошла к адскому коню и медленно обошла его по кругу, вглядываясь в каждую деталь. — Это фантастика, Фрэнки. На самом деле, я не знаю, радоваться ли, что существо вырвалось из своих цепей, или нужно беспокоиться о том, что оно сделает, чтобы отомстить. Это заставляет задуматься, не приковали ли его по уважительной причине. — Она повернулась лицом к Фрэнки, глаза её горели. — Ты никогда не перестаёшь меня удивлять. Мне она нравится. Она идеально впишется в тематику художественной выставки.

Вот так просто, Трик решил, что Абигейл ему чертовски нравится. Пыл её похвалы и восхищения был неподдельным. Кроме того, это было именно то, чего заслуживала Фрэнки. Её признательность и облегчение укрепили их связь, и он знал, что мнение её агента важно не только на профессиональном уровне. Она считала Абигейл своей подругой, и мнение этого человека что-то значило для неё.

Упаковка скульптуры не была быстрым или лёгким процессом, но все они приложили усилия, чтобы жуткого ребёнка, и адского коня можно было перевезти в Нью-Йорк одновременно.

Позже, когда Фрэнки распаковывала последние свои вещи в их комнате на территории стаи, Трик подошёл к ней сзади и обнял за талию. Он запечатлел поцелуй на брачной метке, вдыхая запах. Ему чертовски нравился аромат Фрэнки; он хотел смешать его со своим.

— Вот я и переехала, — сказала она ему, закрывая ящик, который он для неё освободил. — Теперь ты счастлив?

— В экстазе. — Он пососал мочку её уха, собственнически положив руку на живот. — Теперь ты именно там, где тебе самое место. — Фрэнки откинула голову, когда он лизал, целовал и покусывал её шею, уделяя особое внимание своей метке. Он просунул руку ей под рубашку и провёл пальцем по татуировке, которую знал так же хорошо, как свои пять пальцев. — Ты чертовски отвлекаешь. — Он похлопал её по заднице и отступил назад. — Пошли, пора ужинать.

Немного тяжело дыша, она нахмурилась, поворачиваясь к нему лицом.

— Эй, ты не можешь завести девушку и не довести дело до конца.

— Я голоден.

— Я тоже. — Но не из-за еды.

Трик улыбнулся и втянул её нижнюю губу в свой рот.

— Позже я буду делать с тобой всевозможные очень грязные вещи. Прямо сейчас мы поедим.

Она застонала, волоча ноги, когда он вывел её из комнаты.

— Ты не можешь говорить такое дерьмо, когда я возбуждена.

— Детка, конечно могу.

— Засранец.

Она захлопнула за ними дверь, подчёркивая возмущение.

— Ты часто так говоришь.

Переплетя их пальцы, он прижимал Фрэнки к себе, пока они шли по туннелям. Несколько дней назад, когда он объявил стае, что они с Фрэнки официально пара, они все были вне себя от радости. Он почувствовал удивление Фрэнки от того, насколько они были счастливы. Тогда понял, что, хотя она знала о желании стаи, чтобы она жила на их территории, не осознавала, насколько сильно они все полюбили и зауважали её. Вероятно, потому, что она просто не ожидала, что будет сильно нравиться людям. Он винил в этом её бабушку с дедушкой. Заставив её почувствовать, что ей чего-то не хватает, они выработали проблемы с самооценкой. Он гордился тем, что, несмотря на всё это, она была уверенной в себе женщиной, которая добивалась того, чего хотела в жизни. Гордился тем, что она была его парой.

— Ладно, теперь, когда я чувствую запах еды, у меня разыгрался аппетит, — сказала Фрэнки. — Но я всё равно думаю, что перепихнуться по-быстрому было бы неплохой идеей.

— У нас не бывает быстрых перепихонов, Фрэнки. Мы пытаемся, но у нас никогда не получается.

Он всегда слишком увлекался, ему нужно было попробовать на вкус и прикоснуться к ней как можно больше.

— Я на самом деле не могу этого отрицать.

Она сделала один шаг на кухню, и подскочила, когда толпа голосов закричала:

— Сюрприз!

Там собралась вся стая, они улыбались, поднимали бокалы и запускали хлопушки. Позади них на стене висел большой плакат с надписью «Добро пожаловать домой, Фрэнки!» На столе, в центре внушительного количества еды, стоял огромный торт. И будь она проклята, если комок эмоций не застрял в горле.

Трик обнял её за плечи и поцеловал в висок.

— Это официальное «Добро пожаловать в стаю».

Фрэнки прикусила губу.

— Я не знаю, что сказать, кроме… Вау.

Смеясь, Тарин вышла вперёд, сунула Фрэнки в руку стакан с чем-то шипучим и сказала:

— Давай напьёмся до чёртиков и помучаем Грету.

Именно тихое бормотание вырвало Фрэнки из сна. Или, может быть, это был рот, покрывающий лёгкими поцелуями её ладонь. И то, и другое было бы прекрасно, если бы она не проснулась с адским похмельем. В глазах у неё пульсировало, желудок скручивало, тело, казалось, лишилось энергии, а голова… о боже, голова. Похоже, она пила коктейли залпом, словно они могли даровать ей вечную жизнь. Во рту было сухо, как в чёртовой пустыне. Она облизнула нижнюю губу. Попробовал что-то на вкус. Засохшая зубная паста. Потрясающе.

— Пора просыпаться, детка, — прошептал Трик, одной рукой убирая волосы с её лица.

— Выключи свет, — невнятно пробормотала она. Потому что она чувствовала себя так, словно кто-то протыкал глаза зубочистками.

— Свет не горит.

— Тогда задёрни шторы.

Она попыталась натянуть одеяло на голову, но ей удалось только взмахнуть рукой.

Трик тихо усмехнулся.

— Тебе нужно встать. Уже полдень.

Она не сдвинулась. Ни на миллиметр. Она не в том состоянии, чтобы выйти из комнаты. У неё было убийственное похмелье, и она, вероятно, выглядела как зомби из Ходячих мертвецов. Она чувствовала себя как зомби. Ещё один лёгкий поцелуй в ладонь.

— Мне казалось, ты быстро пьянеешь, но потребовалось огромное количество выпивки, прежде чем алкоголь действительно подействовал на тебя.

Почему он говорит? Она выглядит так, будто способна разговаривать? Её волчица щёлкнула на него зубами, предупреждая, чтобы он ушёл и оставил её отходить. Но этот ублюдок этого не сделал.

— Давай, детка. Я помогу тебе подняться.

Она застонала.

— Умираю. Приведи священника.

Тело Трика затряслось, и его веселье загудело по их связи.

— Открой глаза, Фрэнки.

Она попыталась, но свет резал глаза. Ошибка новичка.

— Просто дай мне умереть спокойно, — взмолилась она. Она не хотела, чтобы он был здесь и смеялся над ней. Ей нужны были обезболивающие. Фрэнки + Тайленол = лучшие друзья.

Трик поцеловал её обнажённое плечо, размышляя, стоит ли ему сказать, что у неё не только птичье гнездо на голове, но и макияж размазан по всему лицу. Это могло бы побудить её пойти в душ, но с таким же успехом могло бы побудить спрятаться под одеялом. Он был удивлён, что её не рвало всю ночь, учитывая, сколько коктейлей и пива она выпила. Её вырвало всего один раз, как раз перед тем, как она провалилась в сон.

— Прошлой ночью мне почти пришлось привязать тебя к кровати. Когда ты болтала в ванной, ты заявила, что хочешь пойти в Тако Белл. Тебя было не отговорить, поэтому я предложил, что если ты отдохнёшь десять минут, я отвезу тебя. К счастью, ты заснула.

Фрэнки крепко зажмурилась. Нет, этого не было. Нет. Просто не могло. Чёрт возьми, это действительно произошло! О, она была на сто процентов расстроена. Точно… расстроена. Это было совершенно бесспорно.

Трик взял стакан с прикроватного столика.

— Вот. Выпей это.

— Это поможет мне умереть быстрее?

— Это вода.

Вода… О, это звучало заманчиво. Она больше не могла выносить горький привкус во рту. Осторожно приподняв голову, она подождала, пока не пройдёт позыв к рвоте, а затем медленно села прямо. Он поднёс стакан к её губам, и она отпила воды, чуть не расплакавшись от счастья, когда он вложил ей в руку две таблетки Тайленола. Она проглотила их, изучая его прищуренными глазами. Он явно принял душ и оделся. Ублюдок выглядел свежим и… бодрым. Как это вообще было возможно? Её воспоминания были расплывчатыми, но она точно помнила, как он выпил несколько кружек пива.

— Почему у тебя нет похмелья?

Он пожал плечами.

— На самом деле у меня не бывает похмелья.

— Я презираю тебя сейчас.

Его рот изогнулся.

— Ты любишь меня. Ты это знаешь. Тебе просто неловко это говорить.

Она выпрямилась бы, будь у неё на это силы.

— Боже, боже, боже, какое самомнение.

Не то чтобы он был неправ.

Он только усмехнулся.

— Тебе нужно встать, принять душ и одеться.

Это потребовало бы сил, а значит, ничего не получится.

— Позже, — пробормотала она. Он прижал кончики пальцев к её вискам и начал лёгкий массаж. Это доказательство. Он — ангел, посланный прямо с небес.

— У меня глаза налиты кровью, да?

— Ага. Но они всё равно прекрасны, — мягко сказал он.

Она хмыкнула.

— Я помню, как кто-то плакал. Это же была не я?

Его губы изогнулись в улыбке.

— Нет, это была не ты. Это была Грета. Рони удалось расстроить её, и — всего на несколько часов — женщина почти пришла в себя. Ты не помнишь, как пела с ней «Greased Lightning» в караоке?

— Ты лжёшь.

— Это правда, — сказал он, посмеиваясь.

— Очередная ложь. — Но его слова затронули воспоминание, к которому она никогда не хотела обращаться ради сохранения собственного здравомыслия. — Я помню, как Тарин и Джейми установили караоке в гостиной. И как Доминик пел «Живя молитвой», а все женщины подбадривали его, как будто это был концерт.

Трик бросил на неё взгляд, полный сочувствия.

— Детка, ты была одной из них. На самом деле, ты возглавляла «Команду Доминика».

Он бы позавидовал, если бы это не было так чертовски нелепо. Даже его волк был удивлён.

— Нет. А почему Грета плакала?

— Потому что она была так счастлива, что её мальчики нашли себе достойные их пары. Или, по крайней мере, так она сказала.

Фрэнки разинула рот.

— Нет.

— О да. Ты не помнишь, как вытирала ей слёзы своей рубашкой?

— Нет. Чему я рада.

— Вы сделали несколько селфи, на которых обе позировали, как супермодели.

— Прекрати врать!

Трик рассмеялся.

— Я не вру. Проверь телефон.

— Позже.

Когда-то она будет в том состоянии, что сможет справиться со стыдом.

— Да, позже. Теперь тебе нужно принять душ.

Он помог ей встать с кровати, но она всё ещё покачивалась. Опершись рукой о стену, она сказала:

— Я в порядке. Я справлюсь.

Она приняла душ и оделась, каждое движение было неуклюжим, ленивым и жалким. Потом они пошли по туннелям, её шаги были волочащимися, руки свободно свисали по бокам. Покидать постель действительно было ошибкой. Сначала она почувствовала себя немного лучше. Теперь ей снова захотелось свернуться калачиком на полу и умереть.

Когда они приблизились к кухне, от запаха жирной пищи у неё скрутило желудок. Но внимание привлёк звук чьего-то плача. Вернее, запись того, как кто-то плачет.

— Я люблю тебя, Тарин, — всхлипнула Грета. — Я люблю. Я должна была сказать это раньше.

Громкий голос перекрыл запись.

— Это не я.

— Грета, это видео, — сказала Тарин. — Мы все можем видеть тебя на нём, ясно как божий день.

— Это не я, — настаивала Грета.

— Женщина, мы знаем, как ты выглядишь.

В этот момент Фрэнки и Трик вошли на кухню. Головы повернулись в их сторону, и несколько пар налитых кровью глаз встретились с ними взглядами. Ей стало немного легче от осознания, что страдает не только она… Хотя стоит признать, что никто не выглядел настолько плохо, как она.

Лидия поморщилась.

— Чёрт, милая, я думала, что выгляжу дерьмово.

Фрэнки хотела что-то сказать, но получилось лишь фыркнуть.

Трик вздохнул и обратился к Лидии.

— Тело Фрэнки здесь. Но её тут нет.

Придурок.

Несколько часов спустя Грейс предложила пробежаться со стаей. Все, включая детей, согласились. Все волки рыскали по лесу, устраивая друг для друга засады и игриво сражались. Ворон Райли несколько раз пикировал на Грету и кружил над детьми, чтобы рассмешить их. Через некоторое время все расположились на небольшой поляне. Некоторые отдыхали на земле или плескались в реке, в то время как другие набрасывались друг на друга и валили на землю. Саванна свисала с ветки дерева и бросала жёлуди в других детей — затем Декстер собирал жёлуди и либо клал их себе в карман, либо выбрасывал в реку.

Волчица Фрэнки растянулась на земле, наслаждаясь солнечным теплом. Её супруг всегда был рядом, защищающий и собственнический. Всякий раз, когда он слишком сильно прижимался к ней, она щелкала зубами. Он либо лизал её в челюсть в знак извинения, либо рычал от разочарования.

Несколько часов спустя, когда снова приняла человеческий облик, Фрэнки чувствовала себя намного лучше. Что было хорошо, поскольку ранее она согласилась поужинать в доме Клары. Приглашение также распространялось на Трика, Лидию и Кэма, так что все четверо запрыгнули во внедорожник, и Трик отвёз их на территорию стаи Бьорна. Честно говоря, Фрэнки немного нервничала. Не только потому, что она понятия не имела, будут ли там сыновья Клары, но и потому, что всё ещё чувствовала себя странно в окружении относительно незнакомых людей, которые относились к ней так, будто она была членом их семьи.

Домик Клары находился недалеко от домика Айрис. Его окружали аккуратно посаженные цветы, некоторые экзотические, некоторые обычные. Цветочные ароматы придавали этому месту умиротворяющую, гостеприимную атмосферу. Клара нетерпеливо пригласила их внутрь и расцеловала в щеки, радостно болтая. Оглядевшись, Фрэнки увидела, что обстановка была простой, в деревенском стиле, много антиквариата и безделушек. У Клары хороший вкус. Хотя дом был меньше, чем дом Айрис, Фрэнки не могла не отметить, что она не чувствовала себя не в своей тарелке, в то время как дом, в котором она выросла, был в три раза больше, и всё же в том доме она чувствовала себя более стеснённой, чем где-либо ещё.

Фрэнки испытала огромное облегчение, услышав, что сыновей Клары не будет. Ароматы лаванды, лакированного дерева и обжигающе горячей пищи также во многом помогли ей успокоиться. И когда Клара и Цезарь почувствовали, что Фрэнки и Трик стали парой, они были так рады, что напряжение ещё больше спало. Все разговаривали и смеялись за обеденным столом. Все это время телевизор работал в фоновом режиме, поскольку, как сказал Цезарь своей паре:

— Если я не могу посмотреть игру, я могу, по крайней мере, послушать её отсюда.

Трик постоянно прикасался к Фрэнки — играл с кончиками волос, тёрся подбородком о висок, оставлял лёгкие поцелуи на щеке, проводил пальцами по тыльной стороне ладони — заверяя, что он здесь, что Фрэнки не одна, и поддерживал её волчицу в спокойствии. Если не считать того момента, когда она чуть не опрокинула вино, всё прошло довольно хорошо. Еда была потрясающей. На первое блюдо у них был томатный суп с горячими свежеиспечёнными булочками. Вторым блюдом был стейк, рёбрышки, жареный лук и картофель фри с гарниром из салата. На десерт Клара приготовила пирог с шоколадным кремом внутри в честь Айрис, так как он её любимый. Прежде чем кто-либо успел разрезать пирог, Лидия остановила.

— Подожди! — Она достала свой сотовый телефон. — Я должна сфотографировать это для Грейс. Она будет в восторге.

Лёд звякнул о стакан, когда Клара подняла свой бокал и сказала:

— Я замечала, что вы с Триком были близки, Фрэнки, но не думала, что вы пара. Я была настолько поглощена тем, что происходило с Айрис, что на самом деле не обращала особого внимания. Она знала?

— Я сказала ей. — Кивнула Фрэнки.

Губы Клары изогнулись в улыбке.

— Я рада. Это облегчит её беспокойство за тебя. Мы говорили о тебе в её последние дни, и она сказала, какая ты замечательная. Она гордилась, каким человеком ты стала. То, что ты чувствовала себя такой одинокой все эти годы, разбивало ей сердце. Я знаю, что у тебя были родственники по материнской линии, но волк без стаи часто чувствует себя очень одиноким.

— Я полагаю, они не были рады услышать, что ты переехала на территорию стаи, — предположил Цезарь.

Фрэнки прикусила нижнюю губу.

— Они ещё не знают.

Под столом Трик положил руку ей на колено и успокаивающе сжал его.

Цезарь вздохнул.

— Мне жаль, что всё так сложилось, Фрэнки, и ты была вынуждена выбирать, но я не могу сопереживать им. Они причинили Айрис много боли, когда скрывали тебя от неё.

Неожиданно почувствовав, что защищается от них, она сказала:

— Они не ужасные люди.

— Конечно, нет. — Клара разрезала пирог и начала раздавать всем по кусочку. — Они любят тебя, Фрэнки. Всегда так было. Должна признать, поначалу я беспокоилась, что они вообще тебя не примут.

— Почему? — спросил Кэм, вырвав это слово прямо из уст Фрэнки.

— Мы были вне себя от радости, когда узнали, что Кэролайн беременна, — сказала Клара. — Мне никогда не приходило в голову, что они могут быть не рады. Но я нашла её сидящей под ивой позади своего домика и плачущей. Они и так были расстроены из-за того, что она бросила работу, несмотря на то, что она была несчастлива в школе, и она подумала, что известие о беременности могло бы успокоить их. Этого не произошло.

Лидия вздохнула.

— Они надеялись, что однажды она оставит Кристофера.

Сбитая с толку, Фрэнки сказала:

— Но мои родители были женаты.

— Да, но я не думаю, что Ньюманы не до конца понимают смысл настоящих пар. — Цезарь сделал паузу, поглаживая усы. — На самом деле, я не думаю, что они хотели понять.

Клара кивнула, но не произнесла ни слова, пока не проглотила то, что жевала.

— Айрис однажды сказала, что подслушала, как Кэролайн рассказывала своей матери, как это удивительно — найти вторую половину своей души и сблизиться с ней — что она чувствует себя завершённой. Её мать сказала, чтобы она не была такой юной и глупой, сказала, что нет такой вещи, как родственные души, и что Кэролайн должна проснуться и увидеть, что ей здесь не место.

«Марсия могла так сказать», — подумала Фрэнки, подцепляя вилкой кусочек пирога.

— Я не верю, что твоя бабушка плохой человек, — продолжала Клара. — Вовсе нет. Но я думаю, она чувствовала, что теряет Кэролайн. Её дочь жила довольно близко от неё. Внезапно она оказалась на территории стаи, окружённая другими людьми и безумно влюблённая в мужчину, у которого с ней была связь, которую никакая другая связь никогда не смогла бы превзойти.

Трик закинул руку на спинку стула Фрэнки и рисовал круги на её плече.

— Марсия чувствовала угрозу от брачных уз.

— Брэд, казалось, чувствовал то же самое, — сказал Цезарь. — Кристофер был чужаком в их глазах. Я не уверен, насколько Брэд понимал, что такое настоящая пара, но я знаю, что его родители не верили ни в какую метафизическую связь. Они думали, что Кэролайн смогла бы уйти от Кристофера, если бы когда-нибудь решила это сделать. Они думали, что он промыл ей мозги, заставив поверить, что она застряла с ним. Казалось, ничто из сказанного Кэролайн не имело никакого значения.

Клара поймала взгляд Фрэнки и сказала:

— Хотя твои бабушка и дедушка не были в восторге от беременности, они души в тебе не чаяли. Правда, Цезарь?

— О да, — согласился он. — Они были так горды, особенно потому, что ты была точной копией Кэролайн в детстве. Через некоторое время они даже смягчились по отношению к Кристоферу. К сожалению, Брэд этого не сделал. Он оставался очень враждебным по отношению к твоему отцу, но любил тебя. «Моя Фрэнки», — называл тебя Брэд.

Покончив со своим пирогом, Клара промокнула рот мягкой салфеткой.

— Я пытаюсь сказать, что всегда были стороны, даже до того, как твои родители покинули этот мир. Кэролайн часто чувствовала себя разбитой и грустной из-за того, что разочаровала свою семью. Но она приняла решение быть с Кристофером; и придерживалась его. В конце концов, они смягчились. Не полностью, но достаточно, чтобы не уйти из её жизни. Возможно, со временем они смягчатся для тебя. Сейчас это может показаться маловероятным, но это возможно.

Фрэнки не была так уж уверена в этом, но коротко кивнула.

— Вендель сказал, что Кэролайн вела себя так, словно была перевёртышем.

Улыбка Клары стала ностальгической.

— О, да. В тот день, когда Кристофер привёл её сюда, ему завидовала вся стая. Все самцы были без ума от неё. Она была такой яркой, полной надежд и свежей, как неземная фея. Конечно, никто из них никогда не пытался забрать её, но они завидовали твоему отцу. Она смотрела только на него, и наоборот.

Слегка наклонив голову, Фрэнки спросила:

— Кто-нибудь когда-нибудь доставлял ему неприятности из-за этого?

— О нет. Если бы твои родители не были настоящей парой, возможно, кто-то бросил бы ему вызов за неё. Но нельзя выиграть, бросив вызов мужчине за его истинную пару — разорвать связь означало бы убить её, так что приза не было бы. — Тяжело выдохнув, Клара печально покачала головой. — Все были опустошены её смертью. Они были опустошены даже смертью Кристофера, несмотря на то, что он сделал. Он был одним из нас. Мы все любили его.

Фрэнки провела языком по внутренней стороне щеки.

— У членов стаи обычно есть оружие?

Цезарь моргнул.

— Нет. Мы были удивлены, узнав, что у него есть винтовка. У Джоша есть винтовка, но это своего рода подарок на память; он ею не пользуется. Она ему не нужна. Перевёртыши сражаются зубами и когтями, так что Кристоферу не было необходимости владеть оружием. Я думаю, именно поэтому некоторые считали его склонным к самоубийству. Но я не верю, что он купил огнестрельное оружие, намереваясь покончить собой. У него не было причин желать смерти. В этом не было смысла.

По мнению Фрэнки, многие вещи не имели смысла.

— У тебя есть что-нибудь из его вещей?

— Нет, зачем? — спросила Клара.

— У меня есть кое-что из вещей мамы. Марсия подарила их мне. У меня есть аромат Кэролайн. Но у меня нет его.

Её лицо смягчилось от понимания.

— Я почти уверена, что Айрис упаковала его вещи и убрала к себе на чердак.

Клара встала, исчезла в кабинете, а затем быстро вернулась.

— Вот. Это ключ от её домика. Вы можете взять что-нибудь из его вещей на память. Айрис хотела бы этого, и он тоже.

Взяв ключ, Фрэнки кивнула.

— Спасибо.

— Мы с Кэмом подождём здесь, — сказала Лидия. — Для чего-то подобного тебе нужно уединение. Но, очевидно, у тебя не будет полного уединения — Трик пойдёт с тобой. Но я думаю, ты бы предпочла, чтобы он был там в любом случае.

Фрэнки улыбнулась.

— Ну, а как ещё я собираюсь доставать до верхних полок, отгонять пауков или поднимать тяжёлые коробки?

Фыркнув, Трик переплёл свои пальцы с её, а затем поднял её на ноги.

— Давай. Давай покончим с этим.

Клара последовала за ними к входной двери.

— О, Фрэнки, ты спрашивала о скульптуре. Только позже мне пришло в голову, что это могла быть твоя работа — особенно учитывая, что она несколько жутковатая. Ты поэтому спрашивала? — Когда Фрэнки кивнула, она сказала: — Так и думала. Ну, я поспрашивала вокруг, попыталась выяснить, кто это купил. Похоже, никто не знает.

Скрывая разочарование, Фрэнки одарила её благодарной улыбкой.

— Хорошо. Спасибо.

Выйдя на улицу, она заговорила с Триком.

— Может быть, Абигейл сможет отследить покупателя скульптуры. Я спрошу её.

— Хорошая идея. — Трик проводил её до внедорожника. — Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Уверена.

— Хорошо. — Он открыл пассажирскую дверь. — Садись.

Несколько минут спустя они подъехали к домику Айрис. За исключением щебета птиц и шелеста листьев, было устрашающе тихо. Она бросила короткий взгляд на домик своего детства, прежде чем подойти к входной двери Айрис. Она отпёрла дверь, но Трик вошёл первым — этот защитный жест вызвал улыбку. Когда она вошла внутрь, брови приподнялись.

— Я удивлена, что никто не начал собирать её вещи.

Казалось, ничего не было убрано.

— Лидия хотела начать, но Клара ещё не готова — она хочет подождать несколько недель, — объяснил Трик. — Лидия согласилась дать ей время.

Он первым поднялся по лестнице и осмотрел потолок, пока не нашёл люк на чердак.

— Вот он. — Он достал складную лестницу. — Я пойду первым и проверю, устойчива ли лестница.

Фрэнки закатила глаза.

— Я думаю, со мной всё будет в порядке.

— Порадуй меня, — сказал он, взбираясь по деревянным перекладинам. Лестница лишь слегка покачивалась. Добравшись до верха, Трик оглядел чердак. Он проигнорировал лампу на шнурке. Будучи перевёртышами, они прекрасно видели в темноте.

— Краткое предупреждение: здесь не очень-то приятно пахнет.

— Я справлюсь с этим, — заверила Фрэнки. Но когда присоединилась к нему, то поднесла рукав к носу, поморщившись от запахов плесени, нафталина, затхлого воздуха и грибка. Её волчица скривила верхнюю губу в отвращении.

— Я не думаю, что здесь кто-то был какое-то время.

Лучи лунного света проникали сквозь единственное окно, освещая пылинки в воздухе.

— Моему волку не нравятся замкнутые пространства.

— Моей тоже.

Трик шагнул вперёд, но затем остановился, когда половица прогнулась у него под ногами.

— Давай не будем оставаться здесь слишком долго.

— Мне подходит.

Пыльные половицы скрипели, когда они шли, проходя мимо сундуков, застеленной простынями мебели, старого проигрывателя, детских игрушек и запечатанных коробок с этикетками. Вид колыбели в углу вызвал у неё улыбку.

Она обо что-то споткнулась и зашипела.

— Чёрт.

Посмотрев вниз, она поняла, что чуть не опрокинула картину, прислонённую к большому сундуку.

Присев на корточки, Трик внимательно рассмотрел её.

— Это похоже одна из работ Кристофера. Он любил рисовать пейзажи.

— Тогда, может быть, в этом сундуке его старые вещи, — задумчиво произнесла Фрэнки.

— Может быть. — Трик отодвинул картину. — Хочешь открыть сама?

— Да.

Присев на корточки, она открыла металлическую петлю и подняла тяжёлую крышку, поморщившись от громкого скрипа. Сундук затрясся, и воздух заволокло пылью. Она отвернулась, прикрывая нос.

— Чёрт.

— Эй, похоже, ты был прав.

Фрэнки снова повернулась к сундуку. На самом верху был портрет подростка Кристофера в рамке. Она мгновение смотрела на него, а затем осторожно поставила на пол. Она просмотрела другие предметы — там была одежда, книги, бейсбольные карточки, спортивные медали и…

— Красиво.

Она подняла цепочку. Сначала подвески выглядели как армейские жетоны. Но потом она поняла, что один из жетонов толще другого.

— Я думаю, это медальон.

— Открой.

Ногтем она вскрыла его. С обеих сторон были фотографии — Кэролайн и Фрэнки в детстве. С трудом сглотнув, она закрыла медальон и посмотрела на более тонкий жетон. На нём было выгравировано: «Лучшей паре, которого только может пожелать женщина. С днём рождения, Крис».

Когда она пошла, чтобы вернуть его в сундук, Трик мягко взял её запястье и сказал:

— Ты должна взять медальон.

Её брови приподнялись.

— Но…

— Твои родители хотели бы, чтобы он был у тебя точно так же, как и ты, если бы ситуация была обратной. Это что-то значило для них, так же, как и для тебя. Клара сказала, что ты можешь взять что-нибудь на память.

— Да, но это драгоценности. Выглядит дорого.

— Когда люди придут собирать вещи Айрис, они заберут и это. Многое из этого будет выброшено или передано на благотворительность. Лидия, вероятно, увидела бы это и сохранила, но потом всё равно отдала бы тебе. Никто не будет возражать, если ты возьмёшь.

Она скривила губы, растерявшись. Может, ей следует сначала спросить Лидию и…

Трик забрал его у неё и сунул в карман.

— Вот. Теперь я забрал его. Твоя совесть чиста.

Фрэнки тихо фыркнула от удовольствия.

— Если бы я не была занята, я бы арестовала тебя.

Она поднесла одну из рубашек Кристофера к носу. Сквозь запах несвежего хлопка чувствовался…

— Земляной мускус, тёмный шоколадный апельсин и… Кэролайн. Я помню этот запах. — По какой-то причине её глаза наполнились слезами. — Я не помнила её так отчётливо, как помню его. В этом нет смысла. У меня есть кое-что из её старых вещей.

— Да, но эти вещи, вероятно, принадлежали ей до того, как она соединилась с Кристофером, поэтому её запах на них будет немного отличаться. Ты узнала своих родителей только тогда, когда их запахи переплелись, — отметил он. Чёрт возьми, она не думала об этом с такой точки зрения. — Если бы ты нашла что-нибудь, принадлежавшее ей после того, как она соединилась с Кристофером, её запах запомнился бы тебе так же, как и его. — Трик бросил взгляд на рубашку. — Что ты чувствуешь, когда вдыхаешь его запах?

— Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности и счастливой, — призналась она тихим голосом.

— До самого конца ты была в безопасности и счастлива.

— Некоторые думают, что Кристофер покончил собой, потому что не хотел жить без неё, но разве он всё равно не умер бы от разрыва связи?

— Верно. Но большинство считает, что он не мыслил ясно. Он действовал на эмоциях. Эмоции могут заставить совершать глупые поступки. Я всегда думал, что более вероятно, что он нажал на курок, потому что ненавидел себя за то, что сделал с твоей матерью, и просто не мог жить с этим больше — что он думал, что не заслуживает жить ни минутой дольше.

— Возможно.

Пыль защекотала ей горло, и она закашлялась.

— Готова идти?

— Да, готова. Она вернула всё в сундук, закрыла его, а затем выпрямилась. Потирая руки, чтобы стряхнуть пыль, она сказала: — Я рада, что сделала это.

Он слегка сжал её затылок.

— Хорошо.

Повернувшись, Трик пригнулся, стараясь не стукнуться головой о деревянную балку, а затем направился к лестнице.

— Подожди.

Он оглянулся через плечо.

— Что?

Но она не ответила. Она смотрела на огромную картонную коробку. Он подошёл к ней и увидел, что на боку коробки чёрным маркером было написано

«Вещи Кэролайн».

Он также увидел, что кто-то открывал её, оставив сверху незакрытой. Заглянув внутрь, он нахмурился.

— Там ничего нет.

— Ничего? — Фрэнки заглянула в коробку. — Зачем кому-то забирать её вещи?

Он пожал плечами.

— Возможно, Айрис отправила всё, что было здесь, твоим бабушке и дедушке. То, что они не передали тебе ничего из вещей Кэролайн после того, как она стала супругой, не означает, что у них на самом деле ничего нет.

— Наверное, ты прав.

Фрэнки просто показалось странным, что пустая коробка осталась.

— Пошли.

Он первым вышел с чердака, закрыл за ними люк, а затем повёл её вниз по лестнице. Когда они проходили мимо полок, Трик остановился.

— Хочешь забрать скульптуру? Она предпочла бы, чтобы она досталась тебе, а не кому-либо другому. Ей бы хотелось, чтобы скульптура вернулась тебе.

Фрэнки кивнула.

— Возьми её.

Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула чистый воздух. Пока они отряхивали одежду, её взгляд был прикован к домику детства.

— Я хочу пойти туда.

Трик напрягся, и его волк протестующе зарычал.

— Фрэнки, ты и так уже подвергла себя эмоциональному стрессу сегодня вечером.

— На самом деле, это не было стрессом. Я чувствую себя лучше от этого.

Что чрезвычайно удивило её.

— Я рад, но ты не почувствуешь себя лучше, если пойдёшь в то место.

— Может быть, и нет. Но я просто чувствую, что должна это сделать.

— Это то, что тебе действительно нужно сделать прямо сейчас? Потому что мы оба покрыты пылью, а Лидия и Кэм ждут нас. Ты сказала, что разбор вещей твоего отца помог тебе почувствовать себя лучше. Возьми паузу, чтобы насладиться этим.

Фрэнки с любопытством посмотрела на него. Она чувствовала его беспокойство через связь.

— Почему ты не хочешь, чтобы я пошла туда?

Трик подошёл к ней и обнял за шею.

— Потому что я знаю, ты надеешься, что что-то оживит твою память о той ночи, хотя это крайне маловероятно. Многие вещи не имеют для тебя смысла. Ты хочешь ответов. Я понимаю это, и не виню. Но тебе будет больно, когда это не сработает. Я уже говорил раньше, никто не причинит вреда моей паре — даже она сама.

— Я не ожидаю, что у меня будут воспоминания. Я была такой маленькой, когда это случилось…

— Но ты надеешься, что каким-то чудесным образом это произойдёт. Ты всё ещё злишься на себя, потому что похоронила воспоминания и, похоже, не можешь их вернуть.

Фрэнки стиснула зубы. Это действительно раздражало, насколько хорошо он её понимал.

— Послушай, если ты действительно чувствуешь, что должна это сделать, я сделаю так, чтобы это произошло. Я получу разрешение от Джоша осмотреть дом. Но можем мы не делать этого сегодня вечером? Разбирать вещи твоего отца было для тебя огромным испытанием — даже несмотря на то, что это оказалось хорошо, это всё равно было нелегко. Давай делать это шаг за шагом. — Он прижался лбом к её лбу. — Пожалуйста. Ради меня.

Она сделала глубокий вдох.

— Хорошо.

Его лицо смягчилось.

— Хорошо.

Дрожа, Фрэнки потёрла предплечья. В выставочном зале было холодно, темно и пыльно. Глаза её скульптур были закрыты. Они спали. Ей нужно было вести себя тихо. Она на цыпочках вошла в дверь, ведущую в студию. Но когда она вошла в дверь, оказалась не в студии — нет, дверь привела обратно в выставочный зал. Она увидела люк над головой. И открыла его, спустила лестницу и поднялась по ступенькам. И она снова оказалась в выставочном зале. Трик был там. Он пристально смотрел на Лицо. Оно не было искажено от боли, по крайней мере, пока спало. Трик посмотрел на неё.

— Мне не нравится, когда ты причиняешь себе боль. Ты должна остановиться.

Она закрыла глаза и перевела дыхание. Когда она открыла их, Трика уже не было. Там была Айрис, выглядевшая такой же здоровой и жизнерадостной, как на своих фотографиях, а по всему полу были разбросаны кусочки пазла.

— Не поднимай их, — сказала ей Айрис. — Оставь там, где они есть. Оставь это в покое, Фрэнки.

Осколки внезапно поднялись с пола и начали вращаться вокруг Фрэнки. Они двигались слишком быстро, чтобы она могла разглядеть что-либо из них. Она оглянулась на Айрис, но её там больше не было.

— Где?..

Осколки застыли в воздухе. Упали на пол. Она почувствовала запах оружейного масла, пороха и крови. Под всем этим был его запах — дождя, морской соли и горелого дерева. Затем она заметила, что Лицо проснулось, и его глаза впились в неё — глаза, которые теперь были человеческими и знакомыми, но всё же не такими.

— Ты должна быть в постели, Фрэнки.

Её глаза резко открылись, и она судорожно вздохнула, сжимая рукой покрывало. Рука, обхватившая её сзади, повернула лицом к Трику, и она позволила ему притянуть себя к нему.

Он поцеловал её в макушку.

— Ещё один кошмар?

Она просто кивнула, продолжая прятать лицо у него на груди.

— Поговори со мной, Фрэнки. Твоё сердце колотится как сумасшедшее, а мой волк рвётся наружу и выслеживает то, что напугало тебя. Расскажи мне о ночном кошмаре.

Она сглотнула.

— Я думаю, что кто-то, кроме моих родителей, был там в ту ночь, когда была убита моя мать.

Рука, гладившая её по спине, замерла.

— Кто?

— От него пахло дождём, морской солью и горелым деревом. Я чувствую этот запах каждый раз, когда нахожусь рядом с сыновьями Клары, но поскольку они тройняшки, они все пахнут одинаково.

Трик продолжил поглаживать её по спине, прогоняя тревогу. Он ненавидел дрожь в её голосе. Его волк потёрся об неё, пытаясь утешить.

— Почему ты думаешь, что кто-то был там той ночью? — он тихо спросил.

— Я чувствую этот запах так же хорошо, как и запах пороха. И затем голос говорит мне, что я должна быть в постели.

Запустив пальцы в её волосы, Трик откинул её голову назад и мягко сказал:

— Это не значит, что в ту ночь там был кто-то ещё. Я не говорю, что ты ошибаешься. Я говорю, что это может быть твой мозг, пытающийся сложить все кусочки воедино и смешать их в один сон.

Она даже не могла с этим поспорить. Человеческие глаза на скульптуре лица не принадлежали ни одному из сыновей Клары. Картинка, сложившаяся из кусочков, которые у неё были, не имела смысла. И она должна подумать, что, возможно, ей просто хотелось верить, что там был кто-то другой, потому что она не хотела, чтобы её отец был виновен. Поскольку её волчица так плохо реагировала на запах тройняшек, они были удобными козлами отпущения, не так ли? И всё же…

— Я чувствую, что подсознание пытается мне что-то сказать. Не думаю, что я помню, что произошло. Просто моё подсознание уловило что-то, что я упустила из виду. Что-то важное.

Трик потёрся носом об её.

— Я не знаю, что бы это могло быть, — прошептал он.

Как и она.

Спустя неделю, когда Фрэнки вошла в арочную дверь ночного клуба «Андеграунд», удивлённо выгнула брови. Это было совсем не похоже на обычный клуб. Освещение было тусклым, а танцпол переполнен, но не было ни громкой музыки, ни спёртого горячего воздуха, ни мигающих стробоскопов. В клубе были и стиль, и класс. Стены из красного кирпича и сводчатый потолок создавали ощущение, что она находится в большом железнодорожном туннеле или что-то в этом роде.

Заведение принадлежало стае Меркурий и, как утверждается, управлялось единственной дикой кошкой маргай, Харли. Очевидно, самкам стаи не терпелось познакомиться с Фрэнки, поэтому Тарин предложила самкам обеих стай собраться в клубе на девичник. Итак, у них был девичник. Только с Триком и Маркусом. Мужчины были для «защиты», как сказали — будто женщины были недостаточно крутыми, чтобы защитить себя. Несколько недель назад Фрэнки, возможно, испытала бы облегчение, узнав, что Трик с ней. Сейчас же она чувствовала себя более уверенно в стае. Она не стала бы преувеличивать, что сблизилась со своими товарищами по стае; Фрэнки нелегко с кем-либо сближалась. Но она привыкла к их обществу и чувствовала себя более раскованно рядом с ними, особенно с Джейми и Макенной.

Трик прижался губами к её уху.

— Что думаешь?

— Милое местечко.

Не все были разодеты в платья. Как и Фрэнки, некоторые были в джинсах, красивых блузках и на шпильках.

Услышав это, Джейми улыбнулась.

— Так и есть, правда? Харли практически ничего не изменяла, когда стала владелицей клуба. Ей понравился внешний вид этого места.

Трик оставался рядом с Фрэнки, пока они все пробирались сквозь толпу, направляясь к бару.

Тарин подошла прямо к брюнетке с оливковой кожей, обслуживающей бар.

— Привет, Алли, все в порядке?

Барменша ухмыльнулся.

— Отлично. Дайте мне секунду.

Она передвинула поднос с напитками неонового цвета официантке, а затем повернулась к ним.

— А как насчёт вас, ребята? Пожалуйста, скажите мне, что вы привели Фрэнки. Я умирала от желания… — Алли заметила её и улыбнулась. — Ну, привет. Ты прелестна. Я Алли, бета-самка стаи Меркурий.

Фрэнки знала, что её улыбка была немного застенчивой.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно. Должна сказать, я была очарована, услышав, как вы поняли, что пара, без каких-то драм или около смертных переживаний, которые открыли бы умы. Ты узнал её с первого взгляда, верно? — спросила она Трика.

— Да, — подтвердил он, обнимая её за талию.

Фрэнки прикусила губу, признавшись:

— Мне потребовалась пара недель, чтобы понять.

Алли вздохнула.

— Да, нам с Дерреном потребовалось время, хотя все признаки были налицо.

Она закатила глаза, будто была недовольна собой. Она указала на группу людей в углу.

— Вон там моя пара. Деррен — темноволосый. Парень, рядом с которым он стоит, — Зандер, страж, который состоит в паре со светловолосой женщиной в мини-шортах — Гвен. Рыжеволосая рядом с ней — Шайя, наша альфа-самка… О, и она только что заметила нас. — Когда Шайя взяла Гвен за руку и потащила сквозь толпу людей, Алли спросила: — Итак, что вы все будете?

Тарин только закончила оформлять заказы, когда к ним бочком подошла Шайя. Она обняла Тарин, и стало ясно, насколько они близки. По словам Трика, они подруги детства. После того, как женщины быстро обменялись приветствиями, Тарин повернулась к новоприбывшим.

— Девочки, это Фрэнки. Фрэнки, это Шайя и Гвен.

Шайя просияла, глядя на Фрэнки.

— Мы на самом деле хотели поехать на территорию Феникса, чтобы встретиться с тобой, но Тарин не хотела, чтобы ты чувствовала себя ещё более неловко, чем сейчас. Чёрт, ты такая милая. Разве она не очаровательна, Алли?

— Определённо, — согласилась Алли, продолжая готовить напитки. — Даже симпатичнее, чем Джаз, и это о чём-то говорит.

— Джаз? — эхом повторила Фрэнки.

— Это кузина Харли, — сказала Гвен. — Ты увидишь Харли через секунду. Она играет на электро-скрипке. Просто потрясающе.

Алли хлопнула в ладоши.

— Вот, пожалуйста, это вам. Пиво, космос, текила и коктейли в изобилии.

Райли была первой. Она залпом выпила текилу, а затем стукнула стаканом о стойку.

— Мне это было нужно.

Макенна хихикнула и повернулась к Фрэнки.

— Райли может делать это часами, прежде чем хоть чуть-чуть опьянеет. Я думаю, это особенность воронов.

Трик взял два пива — одно для Фрэнки, другое для себя — и усадил её на барный стул. Расположившись между её ног, он положил одну руку ей на спину.

— Ты уверена, что хочешь снова набухаться? На твоём месте я бы не хотел опять заполучить похмелье.

Она фыркнула.

— После этого я буду пить только воду. Я не справлюсь с двумя убийственными похмельями за месяц.

Крупный волк-самец внезапно появился рядом с Триком и кивнул в знак приветствия.

— Фрэнки, это Джесси, — сказал Трик. — Джесси, это моя пара.

Глаза, такие тёмные, что казались почти чёрными, внимательно изучали Фрэнки. Затем Джесси наклонил голову, поэтому она коротко кивнула ему и сказала:

— Ты пара Харли, верно?

Трик много рассказывал ей о стае Меркурий.

Губы Джесси смягчились при упоминании о паре.

— Да. Она встретится с тобой после выступления.

— У Брекена дела идут лучше? — спросил его Трик.

Глаза Джесси потускнели.

— Нет. Я просто рад, что у Алли было видение, в котором он был ранен и умирал. Он истекал кровью, когда мы прибыли на место. К тому времени экстремисты уже смылись. Алли исцелила его, но думаю, что отчасти он этого не хотел. — Услышав аплодисменты, Джесси посмотрел на сцену. Его страдальческое выражение лица немного разгладилось при виде своей пары. — Похоже очередь Харли.

Фрэнки повернулась к сцене как раз в тот момент, когда на неё вышла темноволосая златоглазая женщина с S-образной электрической скрипкой цвета металлик. Одарив Джесси быстрой, интимной улыбкой, Харли прислонила инструмент к левой ключице и положила левую сторону челюсти на подставку для подбородка. Они с ди-джеем играли вместе, и мелодия привела в неистовство весь танцпол. Взяв последнюю ноту, Харли одарила публику лучезарной улыбкой. Они хлопали и подбадривали, когда она покидала сцену.

— Она очень талантливая, — сказала Фрэнки.

Улыбка Джесси была полна гордости.

— Я знаю.

Его взгляд был прикован к занавесу, ведущему за кулисы. Несколько мгновений спустя Харли появилась из-за занавеса и, улыбаясь каждому из людей, выкрикивавших комплименты, направилась к бару. Джесси притянул её к себе и крепко поцеловал.

— Потрясающе, как всегда.

Губы Харли изогнулись, её скромность была очевидна.

— Что ж, спасибо.

Затем заговорила Шайя.

— Харли, это Фрэнки. — Наклонившись к Фрэнки, она насмешливо прошептала: — Небольшое предупреждение: наша милая кошечка не умеет разговаривать с незнакомцами.

Харли закатила глаза.

— Я слышала о вашем спаривании, — сказала она Фрэнки. — Поздравляю.

Фрэнки улыбнулась.

— Спасибо. — Харли посмотрела на Шайю. — Видишь, я могу разговаривать с людьми.

— Ты сказала шесть слов, — заметил Джесси. — И на самом деле это прогресс.

Шайя повернулась к Трику.

— Ник сказал вам, что Морелли звонил и просил о встрече?

Трик кивнул.

— Я не удивлён, что Ник повесил трубку, не сказав ни слова.

Шайя сморщила нос.

— Да, мою пару нельзя назвать общительным. На самом деле, он немного похож на свою сестру.

Она бросила взгляд на Рони, которая засунула в рот леденец и выглядела крайне смущённой.

Джейми повернулась к Макенне, потягивая свой Космополитен, и затем нахмурилась.

— Ты пишешь Грейс?

Макенна даже не подняла глаз от своего мобильного телефона.

— Я просто хочу убедиться, что с Сиеной всё в порядке.

Джейми вздохнула.

— С ней всё будет в порядке. Расслабиться. Наслаждайся.

— Трик, я так и думал, что найду тебя здесь.

При этих словах Фрэнки перевела взгляд на широкоплечего парня, похожего на латиноамериканца, который быстро расталкивал своих товарищей по стае, направляясь прямиком к Трику. И, судя по вздрагиванию Маркуса и застывшему Трику, это был кто-то из его прошлого. Потрясающе.

— Ты давненько не был в «Энигме» и… — Парень замолчал, оценивая близость Трика к Фрэнки, и их метки. — И вы пара, — почувствовал он.

— Верно. — Тихо выругавшись, Трик крепче прижал её к себе и сказал: — Фрэнки, это Рио. Рио, это моя пара, Фрэнки.

Пара, которая в данный момент смотрела на Рио с отсутствующим выражением лица. Почувствовав её волнение через их связь, Трик успокаивающе погладил её по спине и собственнически поцеловал в висок, надеясь успокоить её и волчицу.

Рио смотрел прямо на неё, явно ошеломлённый. Затем, казалось, пришёл в себя.

— Я не ожидал, что твоей парой будет женщина.

Фрэнки жёстко улыбнулась ему.

— Забавно, не правда ли?

Она сделала большой глоток из бутылки, не сводя глаз с мужчины. Она почувствовала бурого медведя. Её волчица оскалила зубы, желая, чтобы он ушёл. Сам его запах оскорблял её.

Маркус наклонился к Рио и заговорил ему на ухо достаточно громко, чтобы медведь услышал. Что бы он ни сказал, Рио ощетинился, и оглядел толпу. Только тогда Фрэнки поняла, что все члены стай Феникс и Меркурий пристально смотрят на медведя. Он бросил на Трика последний взгляд и ушёл. Умно.

Трик повернулся к ней и потёрся носом о её нос.

— Извини за это.

— Почему? — спросила она. — Ты ничего не сделал.

— Я не хочу, чтобы тебя касалось что-то или кто-то из моего прошлого, даже если никто из них не был важен для меня.

Хотя это мило…

— Ты никак не можешь этого гарантировать, точно так же, как я не смогла скрыть от тебя своё прошлое. Ты прекрасно справился с Вэнсом, а я справилась с медведем — заметь, я не разбила бутылку о его голову, несмотря на то, что сильно хотела.

Его губы растянулись в улыбке, и он поцеловал её в шею.

— Мне нравится, когда ты становишься такой собственницей.

— Хм-м.

— Это сексуально. Моему волку это чертовски нравится.

— А сейчас?

Она слегка наклонила голову, давая ему доступ к его метке. Её глаза закрылись, когда он лизнул и прикусил её. Почувствовав тяжесть чьего-то пристального взгляда, она открыла глаза и увидела Рио, наблюдающего за ними с другого конца стойки. Инстинктивно она собственнически вонзила когти в спину Трика. Трик поднял глаза, поймав её взгляд, и поцеловал крепко и глубоко.

— Моя.

Она улыбнулась.

— Не собираюсь с этим спорить. Услышав низкое рычание, Фрэнки оглянулась как раз, чтобы увидеть, как Рони бьёт свою пару по груди.

— Нет, нет, нет, — сказала Рони. — Никаких танцев.

Маркус обнял её.

— Но, милая…

— Нет. На этот раз это не сработает.

Но он добился своего после того, как Рони выпила несколько рюмок. Все они потянулись на танцпол, и Фрэнки не удивилась, обнаружив, что Трик танцевал так же плавно и уверенно, как делал всё остальное. Он также полностью завёл её. На самом деле, вся группа устроила вечеринку. Они пили. Танцевали. Пели. И смеялись.

Когда они снова оказались у бара, у Трика зазвонил сотовый. Он выудил его из кармана и сказал ей:

— Это Трей. — Проведя большим пальцем по экрану, он ответил: — Алло?

Трик знал, что если бы не его обострённые чувства перевёртыша, он, возможно, не услышал бы своего Альфу из-за шума.

— Мы поймали Дрейка, — сказал Трей. — Райан выследил его. Он в хижине.

Трик напрягся, когда удовлетворение и гнев захлестнули его.

— Данте уже допрашивал его?

Бета был чертовски хорошим следователем.

— Нет. Мы решили, что это удовольствие достанется тебе.

Благодарный, Трик кивнул.

— Я скоро буду.

Он закончил разговор и посмотрел на свою пару, чувствуя себя полным дерьмом. Она была расслаблена, по-настоящему расслаблена, с самками его стаи, и было ясно, что она чуть ослабила бдительность по отношению к самкам стаи Меркурия. Теперь он собирался испортить ей вечер.

— Детка…

Нахмурившись, она схватила его за руку.

— Что-то случилось. Что?

— Да, какого хрена у тебя на лице такое мрачное выражение? — спросил Маркус, который изо всех сил старался подслушать его разговор с Треем.

Трик провёл рукой по подбородку.

— Задержали Дрейка.

Брови Фрэнки взлетели вверх.

— Дрейк?

Трик кивнул.

— Райан нашёл его и привёл на нашу территорию.

— Тебе нужно идти, — поняла она.

— Я могу подождать. Отдыхай…

— С нами ей будет хорошо, Трик, — сказал Маркус. — Правда. Здесь безопасно. Мы не позволим, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Трик обнял Фрэнки. Оставлять её там противоречило инстинктам, но он не собирался настаивать на её уходе, поскольку не позволит ей присоединиться к нему в хижине, чтобы разобраться с Дрейком.

— Ты можешь остаться здесь и провести остаток ночи с девочками. Они позаботятся о твоей безопасности и отвезут домой. Или ты можешь пойти со мной сейчас домой, но я не могу позволить тебе пойти со мной, пока разбираюсь с Дрейком. Я собираюсь причинить ему боль. Поэтому не хочу, чтобы ты пошла со мной.

Фрэнки хотелось напомнить ему, что она вовсе не такая уж хрупкая. Ей бы тоже понравилось наблюдать за страданиями ублюдка. Но она чувствовала беспокойство Трика и знала, как тяжело ему будет, если она будет рядом. Несмотря на то, как сильно он хотел добраться до Дрейка, он не бросил её, когда на неё напали. Он остался с ней, зная, что это то, что ей нужно. Взамен она могла дать ему то, что ему нужно сейчас… при одном условии.

— Может, тебе лучше остаться здесь, чем ждать меня в нашей комнате, — добавил Трик. — Я не знаю, как долго пробуду в хижине, но точно знаю, что буду не в лучшем настроении, когда закончу с этим ублюдком.

Фрэнки положила руки ему на плечи.

— Я останусь здесь. Но когда закончишь, ты не пойдёшь бегать по территории стаи, чтобы выпустить пар. Ты вернёшься ко мне. К тому времени я должна быть в постели и ждать тебя. Если меня там не будет, ты подождёшь меня. Таков уговор.

— Договорились. — Трик крепко поцеловал её, скользя языком по её языку, нуждаясь в её вкусе. — Я люблю тебя. Будь осторожна. — Он повернулся к Маркусу с суровым выражением лица. — Если с ней что-то случится, ты заплатишь.

— Я бы не ожидал меньшего, — сказал Маркус.

Когда Трик зашагал прочь, Фрэнки уставилась на него, разинув рот. Она прошипела, стрельнув взглядом в его удаляющуюся спину.

— Ты не можешь сказать кому-то, что любишь его, а затем просто уйти.

Но Трик был слишком далеко, чтобы услышать.

Маркус усмехнулся.

— Это так на него похоже — вот так запросто сбросить бомбу, как тебе заблагорассудится, а потом уйти.

— Ну, это нечестно.

— Если бы он был рядом, ты бы почувствовала, что должна ответить ему тем же. Он, вероятно, хочет, чтобы ты сказала это, когда будешь готова, не раньше.

Решив, что Маркус, скорее всего, прав, она вздохнула и почувствовала, как раздражение улетучивается.

— Как думаешь, я поступила правильно, оставшись здесь?

— Да. Ему нужно пространство, чтобы собраться с мыслями и разобраться с Дрейком. Он не захочет, чтобы ты видела его таким.

Вспомнив, как сильно ему не понравилось то, что она увидела, как он ссорится с Дрейком в туалете, она кивнула.

— Я просто хотела быть уверена, что он не почувствует, что я оставила его одного, пока он размышлял. Почему ты ухмыляешься?

— Ты его действительно любишь.

— А ты меня ужасно раздражаешь.

— И не поспоришь.

Фыркнув, она вернулась на танцпол. Вечер продолжался, было больше выпивки, больше смеха, больше пения и больше танцев. Позже, когда она была в баре и заказывала ещё бутылку воды, она почувствовала неприятный запах. Её волчица подняла голову, мгновенно насторожившись. Проклятье.

Рио прислонился к барной стойке.

— Я должен спросить… как тебе это удалось?

Фрэнки бросила на него скучающий косой взгляд.

— Что удалось?

— Убедить гея запечатлиться с тобой. Как это вообще возможно?

— Трик не гей. И мы не запечатлены. Мы истинная пара.

Не то чтобы она была обязана что-то объяснять парню или что-то ещё.

— Невозможно. — Он непреклонно покачал головой. — Давай не будем вешать друг другу лапшу на уши, ладно? Жизнь слишком коротка для игр.

Она нахмурилась.

— Жизнь — это самое долгое, что у тебя есть.

Она понятия не имела, почему люди так говорят.

Он удивлённо моргнул, затем быстро покачал головой.

— Ты знаешь, к чему я клоню. — Он придвинулся к ней немного ближе. — Послушай, я полагаю, вы ещё не полностью запечатлелись. Это хорошо. Это значит, что у тебя всё ещё есть выход. Тебе нужно им воспользоваться.

— Это точно?

— Да, точно. Возможно, сейчас у вас с Триком всё хорошо, но в долгосрочной перспективе это не сработает. Ни один из вас не то, что действительно нужно другому. В сексуальном спектре Трик намного ближе к гомосексуалу.

Она хихикнула.

— Я почти уверена, что он натуральнее, чем шест, на котором ты танцуешь каждую субботу.

Его лицо стало каменно-твёрдым.

— У тебя слишком длинный язык. На самом деле, я пытаюсь помочь.

— Нет, ты ведёшь себя как мудак. Ревнивый, озлобленный. Я думала, что у Трика вкус лучше. Теперь, на твоём месте, я бы убежала.

Она указала пальцем в направлении выхода.

— Почему? Не похоже, что он сможет ударить меня. Он бросил тебя.

— Да, но, видишь ли, он оставил меня с кучей людей — все они прыгнут на твою тощую задницу, если прикоснёшься ко мне. Того факта, что ты дышишь со мной одним воздухом, достаточно, чтобы разозлить их.

— Я не собираюсь причинять тебе вред. Я не трогаю женщин. Однако я люблю, когда со мной грубо обращаются в постели. — Его рот скривился в порочной, жестокой улыбке. — Трик, ну, ему действительно нравится играть грубо. Я очень надеюсь, что тебе нравится анальный секс. Это его фишка. Если дашь ему это, есть шанс, что он задержится на какое-то время. Во всяком случае, ненадолго.

— Ты что-то бормочешь. Но держу пари, трудно говорить связно, когда у тебя полный рот дерьма. Просто проглоти. Я уверена, что у тебя большой опыт в глотании.

Его глаза вспыхнули.

— Если это касается Трика, то я уверен, что да. У него приятный вкус, не так ли?

Боже, она действительно презирала этого засранца. Она накрыла его руку своей.

— Знаешь, я думала, что ты попросил у джинна большой член, но вместо этого он превратил тебя в него.

Она обнажила когти, вонзая их в его руку, царапая кость.

Его глаза выпучились, и он закричал от боли — её волчице определённо понравился этот звук. Фрэнки насмешливо улыбнулась ему.

— Бурый медведь перешёл кому-то дорогу? Потому что волчица захотела подрочить ему точилкой для карандашей.

— Сучка.

— Мне нравится думать о себе скорее как о геморрое. Я имею в виду, посмотри, какой у меня талант раздражать придурков — ты практически кипишь.

Она убрала когти, отпуская его.

Он сжал руку.

— Ты что, совсем с ума сошла, мать твою?

— Зависит от того, какой сегодня день.

Он, казалось, собирался хорошо проматериться, но затем замер, когда появились некоторые из членов стаи Феникса и Меркурия, включая Деррена и Зандера. Все они излучали враждебность, когда смотрели на Рио. В то же время Алли поспешила к бару, чтобы посмотреть, что происходит.

— Что ты ей сказал? — потребовал ответа Маркус.

Рио широко раскрыл глаза.

— Я? Она только что проткнула мою руку!

— Он просто хотел, наконец, понять, что Трик предпочитает парней, и для нас обоих было бы лучше, если бы я ушла от Трика до того, как мы полностью запечатлимся, — сказала им Фрэнки. — Я точно объяснила, что мы истинная пара, и что Рио должен просто уйти, но его нужно было немного… убедить.

Маркус встал с ним лицом к лицу.

— Ты пытался встать между Триком и его парой? Ты действительно пытался это сделать?

Рио сглотнул.

— Ей нужно было услышать правду. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что он г…

— Женат, — закончил Маркус. — Он в паре и счастлив. Ты сам это видел. Вот почему ты пришёл сюда. Тебя возмущает, что она может сделать его счастливым, чего ты никогда не мог. Я давно говорил тебе, что преследовать его бессмысленно. Всегда был только один человек, которому он посвятит себя, но ты не хотел этого видеть. Сегодня вечером ты это сделал. И вместо того, чтобы порадоваться за парня, который по твоим неоднократным заявлениям, тебе небезразличен, пытаешься посеять сомнения в голове его пары, чтобы испортить то, что у них есть.

— Тебе повезло, что она просто ударила тебя по руке, — сказала Тарин. — Если бы у неё поблизости был молоток, всё сложилось бы совсем по-другому.

— Молоток? — эхом повторила Алли.

— Я расскажу тебе позже, — сказала ей Тарин.

Деррен сжал кулаки, всё ещё свирепо глядя на Рио.

— Я думаю, нам следует продолжить этот разговор снаружи.

Перевод: он подумал, что им следует вывести медведя на улицу и немного поколотить его.

— Это идея мне нравится, — сказал Зандер.

Маркус схватил Рио за воротник и потащил его в заднюю часть клуба.

— Подождите! — закричал Рио, но они этого не сделали.

Зандер задержался, чтобы бросить предупреждающий взгляд на свою пару.

— Оставайся здесь с остальными. Не уходи одна.

Он начал следовать за другими мужчинами, когда Гвен окликнула его:

— Подожди, прежде чем уйдёшь, ничего, если я просто… — Замолчав, она покачала головой. — Ладно. Неважно.

Глаза Зандера сузились.

— Гвен, выкладывай.

Она махнула рукой.

— Да это неважно.

— Скажи, что ты собиралась сказать.

— Да неважно, — настаивала она, невинно распахнув глаза.

Он выругался.

— Прекрати проверять моё терпение.

— Но забавно наблюдать, как ты теряешь его кусочек за кусочком.

Ещё раз выругавшись, он зашагал прочь.

Улыбаясь, Гвен сказала:

— Его стремление защитить меня не знает границ.

Харли вздохнула.

— Я понимаю. Я почти уверена, что это фишка доминирующих мужчины.

— Да, — согласилась Шайя. — Мне их во многом жаль. Кажется, они никогда не понимают, что на самом деле никогда не добьются своего. Они продолжают настаивать на этом. Это всё равно, что наблюдать, как люди намеренно бьются головой о кирпичную стену. Не странно ли?

Джесси прочистил горло.

— Я здесь.

Шайя отмахнулась.

— Алли, я всё ещё трезва. Помоги мне.

— Поняла, — сказала Бета.

Петли взвизгнули, когда Трик толкнул тяжёлую деревянную дверь. Она шумно заскрипела по дощатому полу. Хижину использовали только для пленников. Они намеренно ничего не делали в ней, желая, чтобы она выглядела как можно более жалкой и ужасной. Там воняло грязью, пылью и гнилью. В комнате не было ничего, кроме жёсткого стула, рваного матраса и красного ведра. Окна были заляпаны грязью, а на полу пятна из-за протекающей крыши. Подоконники были усеяны дохлыми мухами, а по углам потолка висела очень замысловатая паутина. На таком расстоянии от пещерного жилища было слышно только жужжание комаров и скребущиеся о землю ветви деревьев.

Взгляд Трика немедленно переместился на Дрейка, чьи руки и ноги были крепко привязаны к стулу толстой верёвкой, которая также была обмотана вокруг его груди. Короче говоря, Дрейк никуда не собирался уходить. И он, казалось, прекрасно осознавал это. Вместо того чтобы метаться, борясь со своими путами, он сидел очень неподвижно. Он не вспотел и не тяжело дышал. Хотя его сердцебиение было немного учащённым, колотилось не от страха. Дрейк знал, что живым ему из этого не выбраться, и, по-видимому, решил смириться.

Волку Трика нужен был его страх. Хотел увидеть и понюхать его, точно так же, как он хотел увидеть и понюхать его кровь. Доски скрипели при каждом шаге Трика. Трей, Райан, Данте и Доминик выстроились позади него. Их пленник выглядел совсем неважно. Его волосы были сальными и нечёсаными, а одежда — мятой и неряшливой. Где бы ни прятался парень, у него явно не было доступа к чистой одежде или душу. Дрейк оглядел Трика.

— Твоя девушка не с тобой? Жаль. Она мне нравится.

Казалось, он действительно так думал.

— Она сломала тебе нос, — напомнил ему Трик.

— И чуть не проломила голову молотком. Она боец. Мне это нравится.

— Она не моя девушка. Она моя пара.

— Что ж, это объясняет многое. Например, почему ты заставил своего товарища по стае загонять меня, как бешеного.

Он бросил взгляд на Райана.

Трик скрестил руки на груди.

— Судя по тому, что сказал твой Альфа, это в значительной степени то, кем ты являешься. Он отстранил тебя от должности Беты. И утверждает, что выгнал тебя.

Дрейк усмехнулся.

— Нэш не Альфа.

— Верно. А ты не Бета.

— Верно, — согласился Дрейк, ничуть не обидевшись.

— Итак, как всё будет проходить? Казнь? Драка? Пытки? На твоём месте я бы пошёл путём пыток. Я бы пытал твою пару, если бы мог. Ну, не раньше, чем я трахну во все щели. — Он вздохнул, когда Трик не позволил себя раззадорить. — Нелегко вывести из себя, да?

— Трудно воспринимать подобные вещи всерьёз, когда они исходят из уст парня, которому девушка надрала задницу.

— Она не надирала мне задницу.

— Нет, это ты ударил её ногой. Сломал ребро. Кроме того, разбил ей челюсть. Поставил огромную шишку на голове. Сломал ногу. Поцарапал шею когтями. И чуть не вывихнул плечо. — Охваченный гневом, Трик сделал ещё шаг вперёд. — Итак, скажи, Дрейк, что, по-твоему, я собираюсь с тобой сделать?

— Око за око, — предположил Дрейк ровным голосом, с потускневшим взглядом.

— Верно. Я ещё напомню все раны, которые ты ей нанёс, только каждая рана будет в десять раз хуже.

И Трик наслаждался бы каждым грёбаным моментом этого.

— Если бы ты не сбил меня на собрании, Нэш не отправил бы меня к тебе.

— В туалете ты хотел со мной поквитаться.

— С разрешения Нэша. Он сказал, что я потеряю уважение стаи, если не приму ответных мер. Только позже, после моего провала выполнить его приказ похитить твою девушку, я понял, что он играл со всеми нами.

Трик приподнял бровь.

— Ты думаешь, он играет с нами?

— Я не самый яркая звёздочка на небе, но даже я вижу, что он использовал меня. Если бы я убил тебя, что бы сделал твой Альфа?

— Потребовал, чтобы Морелли выдал тебя для казни.

Дрейк лениво кивнул.

— Верно. И тогда твой Альфа был бы должен Нэшу. Как думаешь, о чём бы попросил Нэш? О союзе, верно?

— Это возможно. Но это не объясняет, почему ты пытался похитить мою пару.

— Он хотел, чтобы Трей обратился к нему за помощью. Я сказал, что это не сработает. Я сказал, что на её поиски отправят следопыта из твоей стаи. Но Нэш был уверен, что Трею понадобится его помощь, и тогда все смогут работать сообща. Нэш планировал позвонить Трею, чтобы сказать, что он «нашёл» твою девушку. Он сказал, что не будет требовать заключения союза за её передачу. Сказал, что ему не придётся. Он думает, что ты бы чувствовал себя обязанным ему. — Дрейк глубоко вздохнул. — Я не был уверен, что всё так получится, но следовал приказам.

— И ты считаешь, что поэтому тебя следует пощадить?

— Нет. — Он удручённо вздохнул. — Я поступал с другими и хуже, чем с твоей девушкой. Карма постигает всех нас. Но если я погибну, Нэш, чёрт возьми, может погибнуть вместе со мной. — Его глаза заблестели, когда он добавил: — Держу пари, вы так и не смогли выяснить, откуда он взялся. Судя по записи, он словно возник из ниоткуда, не так ли?

Данте вышел вперёд.

— Ты знаешь, кто он на самом деле?

— Ну, это зависит от того, как быстро ты собираешься меня убить.

Вздохнув, Данте покачал головой.

— Почему люди всегда пытаются выторговать быструю смерть?

— Это единственное, что остаётся пленнику, когда он знает, что живым из этой ситуации ему не выбраться, — ответил Дрейк.

— Это чистая правда. — Трик выпустил когти, довольный тем, что их пленник дёрнулся. — К несчастью для тебя, Дрейк, мне действительно всё равно, откуда он.

Впервые в глазах Дрейка мелькнула паника.

— Тебе должно быть не всё равно. Нэш хочет войны.

— Мы это сразу почувствовали, — скучающим тоном произнёс Доминик.

— Но вы почувствовали, что он работает не в одиночку? — спросил Дрейк. — Кто-то выбрал его, дал ему новое удостоверение личности, помог ему стать Альфой, а затем направил его по новому пути.

— Кто? — спросил Трей.

— Я не знаю, кто. Он никогда не называл их по именам. Но сказал, что они люди. Экстремисты. — Дрейк издал звук отвращения. — Эти парни — чокнутые. Я понятия не имею, почему Нэш согласился работать с одним из них. Но знаю, что они хотят войны так же сильно, как и он. Они планируют начать её вместе.

— Ты хочешь сказать, что Морелли и человек-экстремист работают вместе, чтобы потом уничтожить друг друга? — спросил Трей, не потрудившись скрыть недоверие.

— Нет, — ответил Дрейк. — Соглашение заключается в том, что Нэш и его ближайшие союзники не будут подвергнуты нападению. Но он выдаст местонахождение тех, кто скрывается. Как и ты, Трей. Если бы вы согласились на этот союз, он бы разместил всех уязвимых перевёртышей здесь, забрал с собой ваших лучших бойцов и оставил вас умирать от рук экстремистов.

Трик скривил рот.

— Что ж, отличная история. Возможно, в ней есть доля правды — мы это рассмотрим. На данный момент меня интересуешь только ты. Я очень надеюсь, что у тебя низкий болевой порог.

Трик сжал кулак и ударил Дрейка в челюсть.

Она была в постели, когда Трик вошёл в комнату несколько часов спустя. Во сне она выглядела моложе. Особенно когда она подпёрла рукой подбородок, а черты её лица разгладились и приобрели выражение абсолютного умиротворения. Минуту он стоял у кровати, просто наблюдая за ней. Наблюдая за лёгким движением груди. Ему хотелось подойти к ней. Прикоснуться, разбудить, скользнуть в неё. Но он не мог. Ещё нет. По крайней мере, до тех пор, пока не успокоится. По крайней мере, до тех пор, пока не смоет с себя кровь и насилие.

В ванной он сбросил одежду и встал под душ. Он запрокинул голову и закрыл глаза, когда на него обрушились горячие струи воды. Даже несмотря на то, что Дрейк был в буквальном смысле мёртв и похоронен, Трик не испытывал настоящего удовлетворения. Не теперь, когда знал, что Дрейк был всего лишь марионеткой. Ничто, кроме головы Нэша Морелли на пике, не могло унять охватившее его волнение. Его волк и близко не собирался успокаиваться. Только не тогда, когда угроза его паре всё ещё существовала. Только не тогда, когда она не была полностью отомщена и…

Когда дверь душа открылась, его спину обдало лёгким дуновением, а затем мягкие руки обхватили его. Трик глубоко вздохнул. Чёрт, он хотел её. Нуждался в ней. Но не хотел, чтобы ей приходилось сталкиваться с этой его стороной.

— Малыш…

— Ш-ш-ш.

Фрэнки намылила немного мыла на руки, а затем намылила ему плечи. Она не торопилась. Не разговаривала. Просто давала ему покой, в котором, как она чувствовала, он нуждался. Её разбудил не звук льющейся воды. Это было ощущение его возбуждения, пульсирующего по их связи. Она подумала, что он, вероятно, предпочёл бы побыть один, но не могла игнорировать потребность успокоить его, как не могла игнорировать голод.

Она намылила его плечи и спину, впиваясь пальцами в кожу ровно настолько, чтобы это было приятно и снимало напряжение. Мало-помалу его мышцы перестали напрягаться, а раздражение, пронизывающее их связь, перешло в лёгкий гул.

— Повернись ко мне, — сказала она.

Он повернулся, и она вымыла его грудь, пресс и руки. Она хотела успокоить его, а не возбудить, но его член был твёрд как сталь, и она чувствовала его потребность. Это усиливало её желание, заставляя напрягаться соски и вызывая боль в груди. Она старалась не обращать на это внимания — здесь и сейчас всё зависело от него.

Проведя руками по её спине, чтобы обхватить ладонями попку, Трик прижался губами к её уху.

— Я чувствую, какая ты влажная.

Сладкий аромат желания наполнил кабинку, заставляя его голову кружиться, а член пульсировать. Уткнувшись носом в её шею, он провёл зубами по метке.

— Моя.

— Твоя, — согласилась Фрэнки. Он с силой прижался губами к её губам. Схватив его за плечи, она застонала. Поцелуй был горячим, влажным и голодным. Он грабил, доминировал и требовал её подчинения.

— Твоё горло, — прогрохотал он. — Покажи мне горло.

О, это означало, что он требовал гораздо большего подчинения, чем она готова дать. Фрэнки не возражала выполнять его приказы и позволять ему вести — часто это было ей на руку, и она всё равно не получала удовольствия от контроля над другими. Но предложить горло? Да, это слишком.

— Трик…

— Дай мне горло.

Она вздёрнула подбородок.

— Нет.

Его глаза сузились.

— Хорошо.

Она почувствовала неловкость. Трик обычно не из тех, кто отступает, когда чего-то хочет, особенно во время секса. Его рот снова завладел её ртом, язык проник внутрь и исследовал, пока Трик прижимал Фрэнки к кафельной стене. Он поднял её руку, и она почувствовала, как что-то обвилось вокруг запястья. Он проделал то же самое с другой, и тут её затуманенный мозг вспомнил… Наручники на присосках. Проклятье. Она замечала их и раньше. Он дразнил её, что однажды воспользуется ими, когда она меньше всего будет ожидать. Ну, она точно не ожидала, что это произойдёт именно сейчас.

Трик удовлетворённо хмыкнул, увидев идеальную картинку, которую она тут же нарисовала.

— Закованная в наручники, беспомощная, и полностью в моём распоряжении.

Слово «беспомощная» одновременно уязвляла гордость и разжигала страсть. Фрэнки могла бы бороться, хотя бы ради забавы, но чувствовала, что ему это нужно. Ему нужно раствориться в том, что у них было. Ему нужен контроль, который, без сомнения, утратил сегодня вечером, когда делал то, что должен был. Поэтому, вместо того чтобы бороться с ним, она осталась неподвижной. И это вызвало у неё ленивую, кривую усмешку.

Трик провёл пальцами по её шее, между грудей, к животу.

— Ты выглядишь такой чертовски сексуальной, Фрэнки. — Его член был полным и тяжёлым, и пульсировал. — Моя Фрэнки.

Его прикосновения были лёгкими, как пёрышко, когда он провёл пальцами по пухлым складкам. Он просунул палец внутрь ровно настолько, чтобы скользнуть по клитору. Её бедра дёрнулись навстречу, и он улыбнулся.

У его пары самый чувствительный клитор, который ему доводилось ласкать в своей жизни, и ему нравилось бесконечно дразнить её. Нравилось доводить до предела. Вот почему он сказал:

— Думаю, я вернусь к нему позже. — Не обращая внимания на её грубое ругательство, он обхватил ладонями её груди и сжал. — Я чертовски люблю твои сиськи. — Он сдвинул их вместе, проводя языком от одного соска к другому. Он сосал, облизывал и кусал их. Со сдавленным стоном она выгнулась навстречу, насколько позволяли наручники. Он скользнул пальцем в её тугое лоно и застонал. Она уже была влажной, но… — Я хочу, чтобы с тебя капало. — Он зачерпнул немного жидкости и размазал по клитору. — Ты этого хочешь?

— Ты знаешь, что да, — выдохнула Фрэнки, когда он схватил клитор двумя пальцами и слегка сжал.

Он скользил пальцами вперёд и назад, поглаживая с обеих сторон при каждом движении. О Боже. Она закинула ногу ему на бедро, чтобы удержать его на месте, и внутри нарастало напряжение. Каждая клеточка тела жаждала его. Откликалась на него. Жаждала его.

— Фрэнки, дай мне горло.

— Почему ты так сильно этого хочешь? — прошипела она.

— Мне нужно знать, что ты дашь мне всё. Абсолютно всё. — Он снова погрузил палец внутрь, смочив его, и размазал влагу по всему клитору. — Есть только одна вещь, которую я бы не сделал для тебя, Фрэнки, — отпустить тебя. Я никогда не дам тебе свободы. Остальное? Всё твоё. — Он кружил, тёр и пощипывал бугорок. — Дай мне то, что я хочу.

Фрэнки крепко зажмурилась. Даже когда она была вне себя от желания, гордость воспротивилась просьбе. Но сердце, которое он завоевал и которым теперь полностью владел, хотело дать ему всё, в чём он нуждался. И сердце взяло верх над гордостью.

У неё вырвалось непроизвольное рычание, когда она откинула голову назад, подставляя ему горло. От этого его самообладание испарилось, как туман. Он расстегнул манжеты на липучках, чтобы освободить её руки.

— Держись. — Он высоко поднял её и грубо насадил на свой член. Казалось, у неё перехватило дыхание, а внутренние стенки сжали ствол. И Трик знал, что ни один из них не продержится долго. Он упёрся ладонями в стену, держа руки прямо. — Оседлай меня.

Фрэнки обхватила его ногами, обняла за плечи и оседлала его член, словно от этого зависело их выживание. И всё это время его рот сводил с ума — он посасывал её шею, покусывал мочку уха, дразнил и шептал какие-то по-настоящему грязные фантазии.

— Давай, Фрэнки, трахни меня. — Он скользнул влажным пальцем в её попку, и темп замедлился. — Я не говорил тебе останавливаться. Двигайся. — Она продолжила подниматься и опускаться, так что теперь трахала и его член, и его палец. — Сильнее, Фрэнки, заставь себя кончить.

И тут это случилось. Раскалённое добела наслаждение пронзило Фрэнки, как горячий ветер, заглушив крик в горле. Как только до неё смутно дошло, что Трик так и не кончил, он снял её со своего члена и надавил ей на плечи.

— Встань на колени, Фрэнки, — прорычал Трик. Немного ошеломлённая, она сделала, как ей было сказано. — Вот так. Открой рот.

В тот момент, когда она приоткрыла губы, он вошёл в неё. Он не был осторожен или нежен. А схватил её за волосы и начал трахать в рот, неистово двигая бёдрами. Затем в него хлынула разрядка, и он взорвался, извергая сперму прямо ей в глотку. Он закрыл глаза, когда все ушло из него — гнев, разочарование, жажда мести. Трик поднял Фрэнки на ноги и прижал к себе, уткнувшись лицом ей в шею, покачивая расслабленное тело из стороны в сторону.

— Ты всегда так делаешь.

— Что? — невнятно спросила она, слабо поглаживая его по спине.

— Даришь мне покой. — Он запечатлел долгий поцелуй на её волосах. — Скучал по тебе.

Эти несколько часов без неё показались чертовски долгими. Возможно, потому, что какое-то время он был сам не свой.

— Было не очень ложиться спать без тебя. Давай не будем делать это часто.

Он улыбнулся.

— Согласен. — Он вдохнул её аромат. И сердце замерло. — Наши запахи смешались.

Фрэнки втянула носом воздух и улыбнулась.

— Это значит, что наша связь укрепляется, верно?

— Верно. И теперь все узнают, что ты моя, просто по твоему запаху.

— Я бы закатила глаза, если бы не получала такого же удовлетворения от этой мысли.

После того как они оба вымыли голову и смыли пену, они вышли из душа и вытерлись насухо. Только когда они оказались в постели — он на спине, она прижалась к нему, — она заговорила снова.

— Я не хочу портить тебе настроение, и знаю, что ты предпочёл бы не говорить об этом, но я хотела бы знать, Дрейк…

— Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.

— Значит, он мёртв, — протянула она. — Тогда что тебя беспокоит? — Она ожидала, что теперь, когда он отомстил, станет лучше. — Тебе не по себе из-за того, что ты его убил?

— Чёрт возьми, нет. — Вздохнув, Трик провёл пальцами вверх и вниз по её спине. — Он сказал, что Морелли послал его похитить тебя. — И пересказал, слова Дрейка, пока Фрэнки наблюдала за изгибами его пресса.

— Возможно, он говорит правду. Я имею в виду, экстремисты пытались спровоцировать нас на развязывание войны, но мы создали Движение. Если они так сильно хотят войны, им нужно попробовать что-то другое. И разумно попытаться нанять перевёртыша, с которым они могли бы работать. Не то чтобы я верила, что они на самом деле не убьют Морелли. Он может даже не поверить, что они оставят его в живых. Они могут просто довольствоваться тем, что используют друг друга.

— Если Дрейк говорил правду, Морелли планировал преподнести нас экстремистам на блюдечке с голубой каёмочкой.

Его волк оскалился.

— Я бы сказала, что Трею пора с ним поговорить.

— Пробовал. Номер Морелли больше не используется.

Это могло означать многое, но в данный момент он не хотел вдаваться в подробности.

— Давай больше не будем говорить об этом ублюдке. — Трик поймал её руку и поцеловал ладонь. — Как прошёл остаток вечера?

— Неплохо.

— Поблизости не было мужчин, которые пытались украсть тебя у меня?

Она усмехнулась.

— Нет.

— Никто не доставлял никаких проблем?

— Нет.

Лёгкое колебание, прежде чем она заговорила, заставило его нахмуриться, особенно после того, как волнение ненадолго ослабило их связь.

— Что случилось?

Она вздохнула.

— Я собиралась сказать тебе завтра. Сегодня у тебя и так достаточно дерьма на уме.

— Я хочу знать. — Он притянул её к себе, чтобы лучше видеть глаза. — Скажи сейчас.

Она прикусила губу, уткнувшись подбородком ему в грудь.

— Рио был немного… недружелюбен.

Ублюдок.

— Насколько недружелюбен.

— Он, по сути, дал понять, что, поскольку у меня нет члена, он не считает, что я тебе нужна. Он думает, что ты гей или, по крайней мере, в основном гей. И если то, что сказал Маркус, правда, ему горько, что у него ничего не получилось с тобой.

Трик выругался, злясь и на этого ублюдка, и на себя.

— Я не должен был бросать тебя.

Он должен был остаться рядом и защитить.

— Я уже большая девочка, ты же знаешь.

— Скажи, что Маркус разобрался с этим ублюдком.

— Он, Деррен и Зандер вывели на улицу «поговорить».

— Хорошо.

— Конечно, это было после того, как я вонзила в его руку когти.

Трик моргнул.

— Я не должен удивляться. Ты снова и снова доказывала, что за твоей миловидностью скрывается злобная маленькая волчица. — Она только пожала плечами. — Скажи, ты понимаешь, что Рио болтал полную чушь?

— Понимаю, — заверила она его. — Ты хочешь меня, какой бы я ни была.

— Но то, что он сказал, причинило тебе боль.

— Признаю, это немного задело. Никому не нравится, когда бывшие твоей пары хвастаются, знаниями, что ему нравится и каков он на вкус. Не то чтобы я не догадывалась, что ты любишь грубость и являешься поклонником анала. По словам Рио, ты побудешь со мной на некоторое время, если я дам твоему члену доступ к моей заднице.

Трик обхватил ладонями её лицо.

— Послушай меня, Фрэнки. Я трахну тебя в задницу. Я заполню каждый её дюйм и заявлю, что она моя. Не потому, что мне нравится анал, а потому, что это ты. Что бы мы ни делали, это всегда касается тебя.

Фрэнки приподняла бровь.

— Послушай, я не возражаю, что ты иногда пользуешься пальцем, — ей это начало нравиться. — Но член? Нет. Этого не случится. Не смотри на меня с такой снисходительной улыбкой, будто я брежу или что-то в этом роде.

— О, детка, я не думаю, что ты бредишь. Просто думаю, что ты полна дерьма. — Он скользнул рукой по её спине и обхватил ягодицу. — Я заполучу эту задницу. И буду трахать её, заявлять права и кончать глубоко. И знаешь что? Тебе понравится каждый момент. — Он прищурился. — Можешь стереть эту снисходительную улыбку со своего лица.

— Раздражает, правда?

— Да, чёрт возьми.

Она хихикнула.

— Мы можем поспорить об этом завтра. Я устала.

Она прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. Она подождала, пока не оказалась на грани сна, прежде чем сказать:

— Кстати, я тоже тебя люблю.

Трик застыл на месте.

— Ты не можешь сказать кому-то, что любишь его, а потом просто лечь спать.

— Смотри, — пробормотала она невнятно. А потом задремала.

На следующий день Трик нахмурился, глядя на Райана.

— Повтори ещё раз.

Стоя в центре кабинета Трея, охранник повторил:

— Морелли исчез. Все здания на его земле, включая дом стаи, сгорели дотла. Это не лесной пожар или несчастный случай. Кто-то намеренно поджёг их. Вокруг не было ни души.

Стул Трея заскрипел, когда он наклонился вперёд и оперся локтями о стол.

— Есть тела?

— Насколько я мог судить, нет, — ответил Райан. — Но не могу быть уверен, что никто не погиб при пожаре.

— Значит, либо кто-то пытался уничтожить стаю, либо Морелли сам поджёг, а затем сбежал.

Трей постучал себя по подбородку.

— Может, он знал, что Дрейк у нас. Но как?

Присев на край стола, Доминик сказал:

— Он мог поручить кому-то, наблюдать за нашей территорией на расстоянии, или мог поставить на тело Дрейка жучок так же, как на наши внедорожники.

— Оба этих сценария возможны, — согласился Трик. — Морелли, возможно, опасался, что Дрейк заговорит, или не был готов рисковать, поэтому сбежал. Он мог сжечь здания дотла, чтобы никто не смог на них претендовать. В этом смысле он злобный.

Прислонившись к стене, Маркус почесал, заросший щетиной, подбородок.

— Я не думал, что за Морелли может кто-то пойти.

— Он не из тех, кто руководствуется гордостью, — отметил Данте. — Он достаточно реалистичен, и понимает, что у нас гораздо более могущественные союзы, чем он мог мечтать. Как мы уже говорили, у него есть план.

Райан хмыкнул в знак согласия.

— Его мысли сосредоточены на этом. Если, скрываясь, он будет придерживаться плана так и сделает. Но думаю, что он сделает так, чтобы уничтожить нас.

Трик повернулся к Трею.

— Ты мой Альфа, я уважаю тебя, но если бы ты хотел, чтобы я сбежал с тобой и спрятался где-нибудь, мне нужна была бы на это чертовски веская причина. Иначе ты бы потерял большую часть моего уважения. И я думаю, не прячется ли стая Морелли вместе с ним. Если да, то какую причину он бы им назвал?

Доминик перебросил пресс-папье из одной руки в другую.

— Я думаю, мы правы в том, что Морелли поджёг здания, но не думаю, что его стая знает, что это он. Считаю, он обвинил в этом кого-то другого. Возможно, нас. Его стая ушла бы с ним, и согласилась спрятаться, скажи он затаиться, пока замышляет месть, или что-то в этом роде.

— Это вполне вероятно — сказал Райан. — В любом случае, я думаю, что в какой-то момент он атакует. Не только потому, что мы нарушили его план, но и потому, что он действительно хочет захватить нашу территорию. Его стиль — убрать самых сильных участников и попытаться завербовать остальных. — Он посмотрел на Трея и Данте. — Это значит, что вы двое будете его главными целями. Но тебе тоже нужно быть начеку, Трик. Ты и твоя пара помешали ему. И тем самым помешали осуществлению его плана. Трей не пришёл к нему за помощью, как того хотел Морелли. Ты также добился того, что на Дрейка была устроена охота, из-за чего Морелли потерял одного из своих волков. Другими словами, ты будешь в его списке самых опасных.

Стук в дверь заставил Трея нахмуриться. Тем не менее, он крикнул:

— Войдите.

Лидия робко вошла внутрь, покусывая нижнюю губу.

— Извините, что прерываю.

— Всё в порядке? — спросил Данте.

Она вздохнула.

— Ну, не совсем.

Трик прищурился.

— Что не так?

— Я разговаривала с Фрэнки в её студии. Просто хотела посмотреть на её работы и прочее. Пока я была там, ей позвонили. А потом у неё на лице появилось странное выражение. Я спросила, что случилось, но она отмахнулась от меня и вернулась к работе.

Трик проверил её через связь. Она казалась достаточно спокойной, но он знал, что она могла так глубоко погрузиться в проект, что эмоции отходили на второй план. Его волк убеждал Трика найти её и проведать.

— Иди к своей паре, — сказал Трей. — Убедись, что с ней всё в порядке.

Коротко кивнув, Трик вышел из кабинета и направился к выходу из пещеры через лес. Приблизившись к студии, он услышал рок-музыку, льющуюся из динамиков. Честно говоря, он не знал, как этот шум мог помочь сосредоточиться, но да ладно. В студии она склонилась над огромным бесформенным куском глины. Медленно и осторожно Трик подошёл к ней и сказал:

— Привет, детка. Что это будет?

— Понятия не имею. — Она бросила на него косой взгляд. — Лидия ходила к тебе, да? — предположила она.

Обняв за плечи, Трик осторожно повернул Фрэнки лицом к себе, обратив внимание на её измученное выражение лица и страдальческий взгляд.

— Кто тебе звонил и что такого сказал, что тебя расстроило?

— Это была экономка моих бабушки и дедушки, Эдна. — Она сглотнула. — Джеффри попал в больницу утром. Он был ранен в плечо возле здания суда.

— Ранен? — эхом повторил он.

— С ним всё в порядке. Стрелок либо плохо целился, либо не хотел его убивать, — Фрэнки судорожно вздохнула. — Сначала я была просто в шоке. И ничего не чувствовала. Я не знала, что чувствовать. Должно быть, это делает меня дерьмовым человеком, что я сразу же вернулся к своему проекту, как…

— Ты не дерьмовый человек. Ты вернулась к своему проекту так, как кто-то другой потянулся бы за бутылкой виски или таблеткой валиума. То, что ты делаешь здесь, успокаивает тебя и даёт отдушину. Итак, теперь, когда шок прошёл, как ты себя чувствуешь?

— Волнуюсь, хотя с ним всё в порядке. И… ну, в общем, злюсь. — В тот момент, когда она призналась в своих чувствах, её по-настоящему охватил гнев. Она прошипела сквозь зубы. — Они даже не позвонили, чтобы рассказать мне об этом, Трик. Одно дело, когда они не одобряют меня и хотят выразить свою точку зрения, холодно встретив меня. И совсем другое — когда мой дедушка даже не звонит мне.

Трик прижал её к себе, поглаживая по волосам.

— Дыши со мной, Фрэнки. Медленно и глубоко. Вот так. — Когда она, казалось, успокоилась, он отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. — Давай, мы закроем студию и вернёмся в нашу комнату, чтобы ты могла переодеться.

— Переодеться для чего?

— Сомневаюсь, что тебе захочется идти в больницу в таком виде.

— Мне там будут не рады, — тихо сказала она. — Они просто отошлют меня прочь. Если я появлюсь там, то буду ожидать наказания.

— Но если что-то пойдёт не так и он не поправится, ты не простишь себе, что хотя бы не попыталась повидаться с ним. — Это единственная причина, по которой Трику было не наплевать, что она поедет туда. — У тебя есть полное право находиться в больнице, Фрэнки. Но если ты действительно не хочешь, мы не пойдём. Всё просто. Я не хочу, чтобы ты делала то, о чём потом можешь пожалеть.

— Они выгонят меня оттуда.

— Они могут попытаться. — Трик им не позволит. — Я пойду с тобой. Знаю, что им это не понравится, но не отступлю. Не только потому, что я не доверяю им тебя, но и потому, что им нужно привыкнуть к тому простому факту, что теперь я часть твоей жизни.

Фрэнки медленно кивнула.

— Хорошо.

— И если они будут вести себя как придурки, можешь не сомневаться, что позже я вытрахаю из тебя весь гнев.

Из-за неожиданного веселья, Фрэнки выгнула бровь.

— Как великодушно с твоей стороны.

Примерно через час они прошли через автоматическую раздвижную дверь прямо в приёмный покой больницы, где вдоль простых белых стен стояли ряды пластиковых стульев. Разбавляли это белое безобразие лишь искусственные растения, плакаты и журналы. Волчий нос Фрэнки сморщился от запаха антисептика, дезинфицирующего средства для рук, отбеливателя и кофе. Марсия и Брэд сидели друг напротив друга, ссутулившись и, казалось, погрузившись в собственные мысли. Подойдя к ним, Фрэнки откашлялась, чтобы её было слышно сквозь бормотание людей и скрип обуви проходящего по коридорам персонала в униформе с цветными надписями.

Марсия удивлённо выпрямилась.

— Франческа. — В её глазах на мгновение промелькнуло волнение, но оно исчезло слишком быстро, чтобы Фрэнки смогла его распознать. — Как ты узнала?

Сухим тоном Фрэнки сказала:

— Я в порядке, спасибо, а ты как?

Брэд провёл рукой по волосам.

— Фрэнки, я…

— Мы притворимся, что ты не встречался с Триком, чтобы подкупить его, чтобы он ушёл из моей жизни, и что ты понятия не имеешь, кто он, — ровным голосом сказала Фрэнки. Сейчас было не время давать волю своему гневу. — Брэд, Марсия, это Трик, моя пара. Трик, это мой дядя Брэд и моя бабушка Марсия. — Ни один из них не удостоил Трика даже мимолётным взглядом, но, по крайней мере, они не нахмурились и не попытались отослать его прочь. — Как Джеффри?

Брэд судорожно вздохнул.

— Врачи сказали, что с ним всё будет в порядке. Пуля прошла навылет и не задела жизненно важные органы, но он потерял много крови. Ему сделали переливание и… — Брэд сглотнул. — Мне было трудно видеть его таким. Бледным. Слабым.

— А стрелок?

— Её арестовали. — Он поёрзал на стуле. — Я бы предложил присесть, но от этих стульев задница затечёт.

Его попытка пошутить не сняла напряжения, но она оценила это усилие. Фрэнки не села — не только потому, что не чувствовала себя желанной гостьей, но и потому, что была слишком напряжена.

— Полиция знает, почему женщина стреляла в него?

— Это был кто-то из участников старого дела, — сказал Брэд. — Борьба за опекунство.

Фрэнки нахмурила брови.

— Опекунство?

— Супружеская пара хотела получить опеку над своими внуками. Их дочь после смерти мужа присоединилась к одному из культов Нью-эйдж, и они сочли, что это неподходящее окружение для детей. Их дочь не хотела, чтобы родители имели право на свидания с детьми, и сказала, что отец… подвергал её сексуальному насилию. Она сказала, что культ стал убежищем и что там дети будут в безопасности. Борьба была долгой и неприятной.

— Джеффри предоставил бабушке и дедушке опекунство, — предположила Фрэнки.

— Да. — Он опустил взгляд на свои руки, выглядя растерянным. — Недавно одна из детей — ей было тринадцать — покончила собой. Она написала письмо, в котором утверждала, что её дедушка жестоко обращался с ней, и она больше не могла этого выносить.

И тогда Фрэнки поняла.

— Мать стреляла в Джеффри.

— Она стреляла и своего отца, — сказал Брэд. — Он мёртв.

Если они не видели взаимосвязь со своей собственной ситуацией, то слепы. Было очевидно, что Джеффри видел Кэролайн и Франческу, когда смотрел на эту женщину и её детей. Он видел стаю и Кристофера, когда смотрел на культ. И видел себя и Марсию, когда смотрел на бабушку и дедушку. Вот почему ему не следовало вести это дело, но не было смысла озвучивать то, что и так было совершенно ясно.

— Сейчас он разговаривает с полицией, — сказала Марсия, вертя на пальце обручальное кольцо. — Ты можешь поговорить с ним позже, если хочешь.

Фрэнки кивнула.

— Я подожду.

Трик прижался губами к её уху.

— Хочешь кофе?

— Нет, спасибо. Он будет, или слишком слабым, или крепким.

Она потёрла висок. От флуоресцентного освещения разболелась голова.

Никто не произнёс больше ни слова, пока они ждали, когда полиция выйдет из палаты Джеффри. Как только они, наконец, вышли, Марсия вскочила на ноги и забросала их вопросами.

— Он в палате 4А, — сказал Брэд Фрэнки.

Трик следовал за ней по пятам, пока они шли по коридору. Открыв дверь, Фрэнки увидела Джеффри, который, опираясь на подушки, смотрел телевизор, установленный на стене. Она была удивлена, увидев, что он подключён к такому количеству различных устройств, которые контролировали его жизненные показатели, поскольку он не был болен. Она не была уверена, было ли это от боли, потери крови, шока или от сочетания всего этого, но он выглядел бледным даже на фоне ярко-белого белья.

Когда дверь за ней и Триком закрылась, шум в приёмной сменился тихим капанием физраствора, успокаивающим ровным стуком кардиомонитора и тихими звуками, доносящимися из телевизора.

Джеффри дважды моргнул при виде неё.

— Франческа. — Она ожидала, что его сердце забьётся чаще, но оно оставалось ровным. — Я не думал, что ты придёшь.

Она может чувствовать себя обиженной и разочарованной, но…

— Я не бессердечная.

— Нет, но в последнее время мы заставили тебя понервничать.

Это признание удивило её.

— Ты помнишь Трика.

— Да.

Его голова слегка дёрнулась, что могло быть слабым, неуверенным кивком в знак приветствия, но Фрэнки не была уверена. Она не села на пластиковый стул рядом с кроватью. Вместо этого, осторожно, чтобы не задеть капельницу, подошла к нему и положила руку на металлическую спинку кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Мне не нужно оставаться здесь на ночь и сдавать все эти дополнительные анализы. — Он бросил взгляд на браслет на своём запястье. — На этом настояла твоя бабушка.

— Она чувствует себя беспомощной. Использовать своё влияние — её способ что-то сделать.

— Что ж, я был бы гораздо больше благодарен, если бы она приносила мне еду, которая не была бы сухой или жесткой. — Он указал на столик в ногах кровати, на котором стоял поднос с недоеденным мясным рулетом. — По тому, как она себя ведёт, можно подумать, что у меня случился сердечный приступ или я страдаю от какой-то загадочной болезни.

— По крайней мере, у тебя есть отдельная комната.

— Обезболивающие в этом заведении не очень-то помогают.

— Ты просто жалуешься, потому что хочешь вернуться домой.

Она хотела спросить о стрельбе, но решила, что это последнее, о чём он захочет говорить, особенно учитывая, что он, без сомнения, только что сделал это с полицией. Он тяжело вздохнул, выглядя усталым.

— Хочешь, верь, хочешь, нет, Франческа, но мы с твоей бабушкой всегда хотели для тебя самого лучшего. Возможно, мы не всегда поступали так, как было лучше для тебя, из-за наших собственных предубеждений и вины.

— Вины? — повторила она, нахмурив брови.

— Никто не должен хоронить собственного ребёнка. Кристофер, возможно, и убил её, но я подвёл её. Если бы я не согласился отбросить сомнения по поводу её брака, если бы я оказал на неё давление, чтобы она ушла от него, она была бы жива сегодня. Вот почему я был так непреклонен в этом вопросе. Я бы не вынес, если бы тебе было больно, когда я мог это предотвратить. Я не хотел совершать с тобой ту же ошибку, что и с Кэролайн, но, похоже, я совершил и другие ошибки.

— Твоя вина бессмысленна, — сказала она. — Она не могла его бросить. Брачные узы — это метафизические конструкции, которые связывают двух людей до такой степени, что они не могут жить друг без друга. Ты не смог бы убедить её уйти от него — даже если бы это удалось, она всё равно умерла бы, потому что они нуждались друг в друге.

Он перевёл взгляд с неё на Трика.

— И теперь вы также связаны?

— Да. Мне жаль, что ты никогда не сможешь поддержать это. Но если бы твои родители не одобрили Марсию, изменило бы это что-нибудь для тебя?

Он отвёл взгляд.

— Нет, я полагаю, этого не произошло бы. — Он похлопал её по руке, но по-прежнему не смотрел ей в глаза. — Я был не прав, когда сказал, что тебе нужно найти нормальную работу. Надеюсь, ты сможешь простить меня хотя бы за это.

К горлу подступили слёзы. Видя, что он устал, она сказала:

— Нам пора идти. Береги себя.

С этими словами она вышла из палаты.

Трик переплёл их пальцы.

— Пойдём.

Когда она кивнула, он повёл её по коридору в комнату ожидания. Брэд и Марсия подняли головы, но по выражению их лиц ничего нельзя было прочесть. Трик провёл её мимо них прямо к двери.

— Франческа, — тихо позвала Марсия.

Когда Фрэнки повернулась, взгляд женщины упал на отметину на шее Фрэнки и потупился. Она поняла, что это была брачная метка.

— Я попрошу Эдну держать тебя в курсе.

По мнению Трика, этого было недостаточно, но всё же лучше, чем ничего. Он видел, что Марсия отчаянно хотела сказать что-то другое, протянуть оливковую ветвь, но пока не могла этого сделать. Он сжал руку Фрэнки.

— Пойдём, детка.

Только когда они сели во внедорожник и пристегнули ремни безопасности, Фрэнки заговорила.

— Я не ожидала, что он заговорит со мной, не говоря уже о том, чтобы сказать такие вещи. Я думала, что Марсия вышвырнет меня вон.

— Она хочет дотянуться до тебя, но не знает как. Единственное, что ты можешь сказать в её защиту, — она не выплёскивала свою боль. Точно так же, как ты не выплёскивала свою, когда встретилась с Лидией.

Фрэнки и её бабушка были в чём-то похожи — спокойные, заботливые. Жаль, что между ними лежал океан недосказанного. Может быть, Клара права, и Ньюманы когда-нибудь смягчатся, как это произошло с Кэролайн. Но у Трика было предчувствие, что это произойдёт не сразу, если вообще произойдёт.

Фрэнки неслышно ступала по ярко освещённому коридору. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она добралась до комнаты своего дедушки. Она толкнула дверь. Нахмурилась. Джеффри нет. Кровати не было. Никакого оборудования. Телевизора не было. Только красная дверь в другом конце комнаты. Возможно, там была медсестра. Фрэнки повернула ручку и вошла внутрь. Она была в своём выставочном зале, в окружении скульптур. Похолодев, она пошевелила пальцами и — на стуле никого не было. Ребёнок исчез. И тут Фрэнки услышала это. Скрип. Как старый, расшатанный пол. Она обернулась, но увидела не ребёнка. Это были Марсия, Джеффри и Брэд. Они смотрели на скульптуры, скучающие и не впечатлённые. Она окликнула их по именам, но они не ответили. Казалось, они не слышали и не видели её. Она снова позвала их, на этот раз громче. Но бабушка и дедушка повернулись к ней спиной и ушли. Тело Брэда растаяло и преобразилось, и внезапно она увидела Рио.

— Ты не можешь оставить его себе, — сказал ей Рио. — В долгосрочной перспективе — нет. Не ты ему нужна.

Услышав скрип костей, Фрэнки развернулась на месте. Это был ребёнок. Он полз по полу. Остановился. Медленно и напряжённо поднял голову, откидывая волосы с лица.

— Беги, — прошептала скульптура.

Фрэнки сглотнула.

— Почему?

— Он причинил ей боль. Он причинит боль и тебе.

Комнату наполнил запах пороха.

Кровь стекала по стенам. В маленьком помещении раздалось рычание, которое, казалось, с каждой секундой становилось всё тише. Ещё одно рычание.

— Ты должна быть в…

Фрэнки резко открыла глаза и дёрнулась всем телом. Господи. Её волчица зарычала и выпустила когти, встревоженная и озабоченнее обычного. Рука, обнимавшая Фрэнки сзади, на мгновение напряглась. Фрэнки сглотнула, и в горле у неё пересохло, как в пустыне.

Трик поцеловал её в волосы.

— Снова кошмар?

Его голос был хриплым ото сна. Кивнув, она попыталась сесть прямо и глубоко вздохнула. Трик сел рядом и взял стакан с водой с тумбочки. Она взяла его со слабой благодарной улыбкой и отпила. Сердце колотилось как сумасшедшее, и его стук казался таким громким в тишине комнаты.

Трик убрал волосы с её лица.

— Что произошло в кошмаре?

Фрэнки вернула ему стакан, и он поставил его обратно на тумбочку.

— Они все похожи. Я всегда нахожусь в своей студии. Всегда окружена скульптурами. По крайней мере, одна из них разговаривает со мной. И я всегда чувствую этот запах, смешанный с кровью и порохом. А потом этот голос…

— Иди сюда.

Трик подхватил её на руки и усадил к себе на колени. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, зная, что именно это ей и нужно, но видя её в таком состоянии, выводило из себя. Она всегда выглядела опустошённой после ночных кошмаров, как будто они отнимали у неё много сил. Его волк прижался к ней, даже когда зарычал от разочарования — они не могла разобраться с тем, что причиняло боль их паре.

— Чего я не вижу, Трик? Что такое уловило моё подсознание, что не укладывается у меня в голове?

— Я не знаю, — сказал он, нежно покачивая её. — Хотел бы знать, если бы это означало, что кошмары исчезнут.

Чувствуя, что заснуть будет нелегко, Фрэнки взглянула на часы.

— Сейчас только начало седьмого утра. Я, пожалуй, немного посижу на балконе.

— Хорошо. Давай.

Она нахмурилась, когда он выбрался из постели, всё ещё держа её на руках.

— Ты не обязан…

— Малыш, замолчи.

— Что ж, это очень мило, — пробормотала она, хотя и была благодарна ему за то, что он был с ней. Он устроился в одном из кресел, посадив её к себе на колени, и она наслаждалась великолепным видом солнца, выглядывающего из-за гор.

После долгого молчания он спросил:

— Ты уверена, что хочешь встретиться с Кларой сегодня?

— Если бы могла, отказалась. Собирать вещи Айрис — не самое приятное занятие для меня. Но Клара и Лидия хотят, чтобы я была с ними. Очевидно, это традиция для женщин в их семье. И мне трудно отказать Лидии, особенно когда я знаю, что она нуждается в поддержке. А чем ты собираешься заняться?

— Я собираюсь с Треем, Райаном и Домиником проверить место, где, по слухам, скрывается Морелли. С тех пор, как мы назначили цену за его голову, получили множество подсказок. Ни одна из них, ни к чему не привела. Он залёг на дно. Но не может прятаться вечно. Надежда умирает последней.

Она нахмурилась.

— Кто эта надежда? Почему именно последней? И почему её смерть имеет такое значение?

Трик только покачал головой.

— Неважно… Мы получили наводку, согласно которой Морелли прятался неподалёку от свалки. Его, вероятно, уже там нет, но…

— Но ты хочешь быть там с Треем и другими стражами на случай, если Морелли там, потому что хочешь его убить, — поняла она.

— Да. — Трик поймал её взгляд, желая, чтобы она увидела в нём безжалостное намерение. Ей нужно знать, что он сделает это, и сделает без жалости и сожалений. — И я буду там.

— Означает ли это, что я снова буду прикована наручниками к стене в душе, пока ты будешь заниматься своими делами?

Его губы дрогнули.

— Возможно. Маркус и Рони сопроводят вас с Лидией на территорию стаи Бьорн. Маловероятно, что вы столкнётесь там с какими-либо неприятностями, но хочу, чтобы вы были защищены.

Хотя Фрэнки и считала, что два телохранителя — это перебор, ничего не сказала. Последние два раза, когда он оставлял её, было больно. Сначала от Дрейка, потом от Рио. Логично, что он хотел, чтобы она была должным образом защищена.

— Перейдём к другой теме, есть какие-нибудь новости о Джеффри? — он спросил.

— Я разговаривала с Эдной перед тем, как лечь спать. По её словам, с ним всё в порядке. — Она подумывала о том, чтобы позвонить ему и узнать, как дела, но, если они собираются наладить отношения, это нужно делать постепенно.

— Хорошо. Я не удивлюсь, если он скоро свяжется с тобой и пригласит на обед. Твоя семья считает оборотней монстрами. Стрельба напомнила им, что люди тоже совершают плохие поступки.

Она прижалась к нему теснее.

— Да, думаю, так и было.

Вскоре после завтрака Маркус отвёз Фрэнки, Рони, Лидию и Кэма на территорию стаи Бьорн. Чтобы дать Кларе, Лидии и Фрэнки возможность порыться в вещах Айрис, Кэм отправился с Цезарем на рыбалку, а Рони и Маркус расслабились на заднем крыльце дома Клары. Когда Клара заворачивала одну из многочисленных безделушек Айрис в пузырчатую плёнку, спросила Фрэнки:

— Ну, как у вас с Триком дела?

— Отлично, — ответила Фрэнки, укладывая одежду в коробку.

— Ничто не может сравниться с брачной связью, да? Это дар, который, к сожалению, большинство людей никогда не испытают. Я всегда жалела их за это, — вздохнула Клара с ностальгической улыбкой. — Я была очень молода, когда поняла, что Цезарь — моя пара.

Брови Лидии поползли вверх.

— Правда?

— Четырнадцать. Ему было шестнадцать. Нам было слишком рано заявлять друг на друга права. Наши родители хотели, чтобы мы подождали, пока мне не исполнится семнадцать, что мы и сделали. Однако я не позволила ему заявить на меня права сразу. Нет, я настояла, чтобы он ухаживал за мной должным образом.

— Ухаживал за тобой? — повторила Лидия, скривив губы.

— О да. В то время я читала много романов Джейн Остин. Мне хотелось романтики. Он дал мне это, благослови его Господь. Айрис поступила совершенно наоборот, когда поняла, что Альфи — её пара. Как и в случае с Фрэнки, ей потребовалось несколько месяцев, чтобы увидеть правду. Когда она это поняла, то, не теряя времени, заявила, что он принадлежит ей, и потребовала, чтобы они предъявили права друг на друга. Бедняга был практически в шоке, но было очевидно, что был счастлив. — Говоря это, Клара запечатывала коробку скотчем. — А Ньюманы знают, что вы связаны?

— Да, — ответила Фрэнки. — Они видели укус, когда неделю назад разговаривала с ними после того, как стреляли в Джеффри.

— Стреляли?

— Старое судебное дело дало о себе знать.

— А, — Клара начала заворачивать ещё одно украшение в обёрточную бумагу. — Как они отреагировали на укус?

— Никак, но и не выгнали меня из больницы. Джеффри признал, что совершал ошибки, но, если он не готов смириться с Триком, мне это ни к чему. Мои бабушка с дедушкой и дядя должны знать, что Трик и я идём в комплекте. Я не говорю, что они должны приветствовать его в семье, но должны признать, что он — часть моей семьи.

Лучший и самый важный член её семьи.

— Им должно быть достаточно того, что Трик делает тебя счастливой, — начала Лидия, — но это не придаст им уверенности, потому что Кристофер делал Кэролайн счастливой, и всё же…

Фрэнки вздохнула.

— И всё же.

Она выглянула в окно, увидев свой старый дом.

— Мне нужно кое-что сделать. — Она перевела взгляд на двух других женщин. — Я хочу пойти в старый дом.

В глазах Лидии вспыхнуло беспокойство.

— Фрэнки, я не уверена, что это хорошая затея.

— Возможно, но мне нужно это сделать.

— Ты можешь хотя бы подождать, пока приедет Трик? — взмолилась Лидия. — Тебе не следует делать это в одиночку.

— Он попытается отговорить меня. Джош разрешил. Я всё время прошу Трика привести меня сюда, а он всё откладывает. — Она состарится, пока он, наконец, разрешит сделать это. — Если бы я вспомнила, поняла бы, почему все так обеспокоены. Но какие бы воспоминания у меня ни остались с той ночи, они глубоко спрятаны. Для меня зайти в этот дом — значит взглянуть в лицо своему прошлому. Принять то, что произошло. Прийти к какому-то окончанию.

В глазах Клары зажглось понимание, но Лидия всё ещё казалась встревоженной.

— Трик как-то сказал, что мне нужно принять своё прошлое и наследие, — сказала Фрэнки. — Он прав. Наша брачная связь ещё не завершена. Что, если она не завершится, пока я не сделаю, как сказал Трик, и не приму прошлое? — Она вздёрнула подбородок. — Мне правда нужно это сделать.

Лидия провела рукой по волосам.

— Я пойду с тобой. Пожалуйста, не спорь. Мне невыносима мысль о том, что ты будешь делать это в одиночку.

— Тебе будет тяжело, — предупредила Фрэнки. В конце концов, там погиб её брат.

— В ту ночь я ничего не видела. Они даже не подпустили меня к дому. Единственные воспоминания, которые у меня остались об этом месте, — хорошие.

Фрэнки вздохнула.

— Хорошо. Клара, ты подождёшь?

— Конечно, — ответила Клара, махнув рукой. — Проведи там столько времени, сколько тебе нужно. Как бы то ни было, я думаю, это пойдёт тебе на пользу. Я сообщу Рони и Маркусу, где ты будешь.

— Они, вероятно, пойдут с нами, — сказала Лидия. — Но заходить не будут — они оставят тебя одну, если необходимо.

В сопровождении Лидии Фрэнки вышла из хижины и направилась в дом своего детства. Место выглядело… печально. Окна были забиты досками, на двери прибиты деревянные панели, а на стенах краской из баллончика написаны оскорбления. Чёрт возьми, даже окружение было мрачным. Повсюду росли сорняки. Справа от хижины каким-то образом всё ещё стояло мёртвое дерево. Слева был пруд, который давным-давно пересох.

На сгнивших перилах сидела одинокая ворона и наблюдала, пока они поднимались по ступенькам на крыльцо. Ветки и листья, устилавшие крыльцо, хрустели у них под ногами, когда они шли к входной двери. Фрэнки и Лидия, кряхтя и ругаясь, пытались отодрать доски, которыми была забита дверь. Если бы дерево не размягчилось от дождя и не сгнило, им бы было куда труднее. Как только доски были убраны, Фрэнки глубоко вздохнула. На двери не было ручки, поэтому она толкнула её локтем. Войдя внутрь, она поморщилась. Холодный воздух был спёртым, пропитанным пылью и слабым запахом сигаретного дыма и марихуаны. По полу были разбросаны обёртки, пустые бутылки, пивные банки и сигаретные окурки.

Лидия с отвращением вздохнула.

— Похоже, дети тусовались здесь годами. Я очень надеюсь, что они не использовали это место для поцелуев.

— Это было бы не очень, учитывая, что здесь погибли двое.

Шаги отдавались эхом, когда они шли по скрипучим доскам, перекрывая свист ветра в разбитых окнах. В доме не было мебели. На стенах не висело ни одной картины. Единственные предметы, которые остались — это светильники, покрытые паутиной. Кроме чёрных пятен и граффити на стенах, не было никаких цветов. Можно было подумать, что здесь никто никогда не жил. На самом деле это была лишь оболочка дома.

— Я думала, что увижу какую-нибудь оставшуюся мебель.

— Из дома вынесли все вещи, — сказала Лидия. — Думаю, мама и папа беспокоились, что кто-нибудь подожжёт дом и все уничтожит. Эмоции тогда были на пределе.

Между ними воцарилось молчание, пока Фрэнки осматривала помещение на первом этаже.

— Я ждала, что я вспомню что-нибудь, но это немного печально, что я могу ходить по дому своего детства и не чувствовать никакого уюта. Каждый угол этого дома кажется незнакомым.

Они вошли в очередную, пустую комнату, и Лидия сказала:

— Это была, гм, кухня. Здесь всё и произошло. — Она прочистила горло. — Сначала люди запаниковали и подумали, что кто-то похитил тебя.

Фрэнки почувствовала, как её брови сошлись на переносице.

— Почему?

— Люди, которые первыми прибежали, звали тебя, но ты не отвечала. Они пошли по твоему следу в подвал. Ты пряталась там, бледная, как призрак, и дрожала.

— Правда?

Фрэнки прошлась в поисках другой двери и… Увидела её. Она висела на петлях, поэтому Фрэнки осторожно толкнула её, поморщившись, когда почувствовала на ладонях слой пыли. Сначала помещение показалось ей большим шкафом. Но потом она увидела, что там есть ещё одна дверь. Фрэнки открыла её и с удовлетворением обнаружила, что она ведёт в подвал.

Лидия издала горловой звук, полный боли.

— Фрэнки, не делай этого с собой.

— Я не пытаюсь себя мучить. Я не могу это объяснить, но мне просто нужно это сделать.

Лидия вскинула руки.

— Хорошо.

Деревянные ступени заскрипели, когда они спустились в подвал. Фрэнки поморщила нос. Внизу пахло ничуть не лучше. Затхлостью, плесенью и сырым бетоном. Несмотря на солнечный свет, проникающий сквозь широкое окно, всё равно было темно и холодно, так что было чертовски хорошо, что перевёртыши хорошо видят в темноте. Её туфли шаркали по бетонному полу, когда она осматривала большой подвал. Нигде не было сложенных коробок. На полках ничего не стояло. В шкафу было совершенно пусто. Если не считать паутины и сырых пятен, всё, что можно было увидеть — это выключатель, печь, резервуар для воды и трубы.

— Что ж, думаю, можно с уверенностью сказать, что никто из детей, которые вламывались в дом, никогда сюда не спускались.

Не было ни мусора, ни граффити.

— Не могу сказать, что я их виню. — Лидия вздрогнула. — В подвалах жутковато.

— Где я пряталась той ночью?

Повернувшись, Лидия указала на дальний угол.

— Ты пряталась за сушилкой, которую они обычно держали вон там.

Мысль об этом заставила Фрэнки с трудом сглотнуть. Она, должно быть, что-то видела. Ребёнок не стал бы прятаться в жутком подвале, если бы не убегал от чего-то гораздо более страшного.

Лидия потёрла плечи.

— Теперь мы можем идти? Я действительно ненавижу подвалы.

— Да. — Фрэнки вздохнула. — Мы можем возвращаться.

— Хорошо, потому что я вот-вот сойду с ума. Давай поговорим о чем-нибудь весёлом.

— Хорошо. Джейми сказала тебе, что она отключилась на девичнике? — При этом воспоминании, губы Фрэнки скривились в улыбке, несмотря на её кислое настроение.

— Нет, не говорила. Она рассказала мне о бывшем Трика, Рио. Ты проткнула ему руку, верно?

— Разве ты не поступила бы так же, если бы бывшая Кэма настаивала, что он не твоя истинная пара?

Лидия моргнула, приоткрыв рот.

— Рио так сказал? Я думала, он просто хотел досадить тебе.

— И это тоже. С его точки зрения, я не то, что нужно Трику, поскольку он убеждён, что Трик гей. Очевидно, он надеялся, что однажды будет для Трика не просто увлечением. Он ненавидит меня за то, что я разрушила его надежды.

— Увидев вас с Триком вместе, он поймёт, что Трик не гей, а это значит, что ему также придётся признать, что ты можешь, дать Трику то, что он не может — во всяком случае, если он не заинтересован в смене пола.

Фрэнки резко остановилась, когда это поразило её. Это было похоже на пощёчину. За всё это время она этого не заметила. Ни разу.

— Что? — спросила Лидия.

— Ты права. Он, наверное, ненавидит меня. Он вбил себе в голову, что, несмотря на всё, однажды Трик будет его. Из-за меня этого никогда не случится. Но он также искренне верит, что Трик гей. В голове Рио я каким-то образом одурачила Трика. Я плохой парень.

И точно так же, как она теперь поняла, плохим парнем была её мать.

— В значительной степени, да. Милая, ты очень побледнела. Что-то… О, Боже мой.

Она схватила Фрэнки за руку и резко остановила её.

— Что? — Она проследила за взглядом Лидии. — Что за хрень?

На полу кто-то нарисовал большую пентаграмму. Она была окружена свечами и символами. Хуже того, там было огромное красно-коричневое пятно, которое явно было засохшей кровью.

— О, Боже мой. — Лидия прижала руку к груди. — Наверное, это просто глупые дети, которые дурачились и думали, что могут вызывать духов или демонов. Верно?

— Это кровь, Лидия. Посмотри, что в центре. — Несмотря на то, что она была покрыта пылью, Фрэнки без труда разглядела её.

Лидия отстранилась, её сердце теперь колотилось так же быстро, как и у Фрэнки.

— Это фотография Кристофера. — Её пальцы впились в руку Фрэнки, когда она спросила: — Думаешь, дети пытались вызвать его дух или что-то в этом роде?

— Думаю, кто-то хотел с ним поговорить.

Кто-то достаточно сумасшедший, чтобы не только принести в жертву живое существо, но и думать, что это действительно сработает. Она вздрогнула, когда в её кармане зазвонил телефон. Судорожно вздохнув, Фрэнки выудила его из кармана.

— Это Трик. — Она ответила: — Привет.

— Детка, что случилось? Я чувствую твоё беспокойство. В чём дело?

Она облизнула нижнюю губу.

— Ну, я в старом доме.

Он вздохнул.

— Фрэнки, тебе не следовало идти туда без меня. Послушай, я сейчас еду к тебе, хорошо — на свалке не было никаких признаков Морелли. Просто возвращайся к дому Айрис и жди меня.

Над их головами скрипнула доска. И ещё одна. И ещё. У неё внутри все сжалось.

— Здесь кто-то есть.

— Наверное, Маркус или Рони, — сказала Лидия.

— Не думаю, — сказала она, когда тихо скрипнула ещё одна половица. Потому что человек над ними изо всех сил старался не шуметь, как будто надеялся подкрасться к ней незаметно.

— Я знаю, кто убил моих родителей.

— Что? — одновременно спросили он и Лидия.

— Я знаю, кто это был.

Она прислушалась к звукам шагов по паркету, пытаясь определить, в какую сторону направился незнакомец. Даже если бы они с Лидией не оставили следов на пыльном полу, которые выдавали бы их местоположение, перевёртыш мог бы найти их по запаху.

— И думаю, что он здесь.

Трик выругался.

— Я буду максимум через пятнадцать минут. Возвращайся в домик Айрис и жди… Какого хрена?

Она услышала лязг металла, визг шин и звон бьющегося стекла.

— Трик? Трик! — Фрэнки потрясённо посмотрела на свой телефон. — Связь прервалась, — сказала она Лидии. — Похоже, внедорожник во что-то врезался.

Её волчица совершенно взбесилась — бушевала, рычала, выла, пыталась заставить Фрэнки идти к нему. Паника ударила Фрэнки прямо в живот, лишив дыхания. Единственное, что удержало её от того, чтобы присоединиться к своему волку в этом безумном состоянии, — она знала, что он жив; могла чувствовать его. Он был без сознания, но жив

— Чёрт! — Лидия схватила её за руку. — Нам нужно идти сейчас же.

Петли заскрипели, когда дверь в подвал открылась. Сердце Фрэнки пропустило удар, а дыхание стало громким и частым.

На лестнице послышались тяжёлые шаги.

— Я знаю, что ты там, Фрэнки. — Это прозвучало как насмешка.

Лидия ахнула, когда мужчина достиг нижней ступеньки.

— Круз?

Он улыбнулся ей.

— Как видишь, я. — Его взгляд упал на Фрэнки. — Ты не выглядишь такой удивлённой, увидев меня.

Фрэнки сглотнула.

— Я вспомнила. В конце концов.

Она вспомнила фотоальбомы, видела, как Круз часто смотрел на Кристофера, вспомнила, что видела фотографии, на которых они стояли почти вплотную друг к другу. Она также вспомнила, что Круз часто смотрел на Брэда так же, как Рио смотрел на Фрэнки. Но теперь она поняла, что он смотрел не на Брэда. Он смотрел на Кэролайн.

— Ты должна была быть в постели в ту ночь, — сказал Круз, будто это она виновата. — Ты не должна была ничего слышать или видеть.

Лидия медленно попятилась, покачивая головой в знак отрицания. Но тут он поднял руку, в которой держал пистолет. Лидия замерла, и каждый мускул в теле Фрэнки напрягся. Твою мать.

— Девушки, поднимите руки так, чтобы я их видел. Хорошо. Не рассчитывайте, что ваши телохранители придут на помощь, — ухмыльнулся он. — Я заплатил паре подростков, чтобы они заманили их в лес.

Этого недостаточно, подумала Фрэнки. Нет. Кэм почувствует беспокойство Лидии, так же как Трик почувствует беспокойство Фрэнки. Кто-нибудь придёт. Должны были. А до тех пор она должна была… что? Она не могла думать. Не могла рассуждать. Не тогда, когда знала, что Трик ранен, и в опасности. Ей нужно добраться до него. Её взгляд метнулся по подвалу. Единственным выходом, кроме лестницы, было грязное окно позади Круза. Выбраться означало каким-то образом пройти мимо Круза с пистолетом, не попав под пули. Как, чёрт возьми, они должны были это сделать? Она понятия не имела. Её волчица хотела взять верх и разорвать ублюдка на части. Фрэнки перекинулась бы и дала животному шанс, если бы не была уверена, что Круз пустит ей пулю в лоб, прежде чем она успеет закончить обращение.

Надеясь отвлечь его от мыслей о том, чтобы застрелить её и Лидию, Фрэнки бросила взгляд на пентаграмму и спросила:

— Твоих рук дело?

В его глазах на мгновение промелькнула печаль.

— Я скучал по нему. Хотел извиниться за то, что стрелял в него. Я пошёл туда той ночью не для того, чтобы сделать ему больно.

— Ты же знаешь, что приносить кровавую жертву, чтобы попытаться поговорить с призраком, довольно хреново, верно?

— Зависит от того, как человек понимает, что значит хреново. Для меня? Если кто-то обманом заставляет парня поверить, что она — его истинная пара, лишая того, что ему действительно нужно и чего хочет, это полный провал. Кэролайн заманила его в ловушку, заставив быть с ней.

Фрэнки сжала кулаки.

— Значит, ты убил её.

Ублюдок.

— Я не планировал убивать её. Просто напугать. Заставить выслушать. Поэтому я взял пистолет. Эта пуля должна была убить её, а не моего Кристофера.

Бросив взгляд на направленный на неё пистолет, она спросила:

— Тебе действительно нравится огнестрельное оружие?

— Мне кажется, вполне сгодится, если ты умрёшь от пули, как должна была твоя мать.

Её волчица выпятила верхнюю губу и бросилась на него, но Фрэнки удалось сохранить самообладание.

— Ты был любовником Кристофера, до того, как он встретил мою мать.

Он вздёрнул подбородок.

— Я был чем-то большим. Конечно, у нас были и другие. Сначала ему нужно было нагуляться — я это понимал. Я понимал его. Не так, как Кэролайн. Она не знала его так, как я. Он не был её, он был моим.

Фрэнки почувствовала, как Трик приходит в себя. По их связи прошла волна боли. От ужаса у неё перехватило горло. К чёрту все, ей нужно добраться до него. Её сердце так сильно колотилось о рёбра, что она не удивилась бы, если бы одно из них треснуло. Но она не осмеливалась пошевелиться. Ещё нет. В глазах Круза не было рациональности, и она знала, что смотрит на того, кто в этот момент способен абсолютно на всё.

Она не хотела умирать. Она, конечно, не хотела, чтобы Трик умирал, но было маловероятно, что он переживёт разрыв их брачной связи, несмотря на то, что она не была полностью сформирована. Только по этой причине она бы боролась. Но на самом деле, она ничего не могла сделать, кроме как подставить себя под удар.

Не за чем было спрятаться. Нечем кинуть в Круза. Нечем отвлечь его. Он был крупнее. Массивнее. Сильнее. И вооружён. Он сунул свободную руку в карман и вытащил небольшое устройство, немного похожее на айпод. Не отрывая взгляда от Фрэнки и Лидии, он нажал на экран большим пальцем и… и ничего. Он одарил их широкой, жутковатой улыбкой. В этот момент что-то над ними загрохотало, затряслось и с рёвом рухнуло. С крыши посыпалась черепица, и дом содрогнулся.

Фрэнки сглотнула.

— Что ты сделал?

— Убедился, что нас никто не потревожит. Это обвалилась крыша крыльца рядом с входом и задней дверью. Нам же не нужно, чтобы кто-то зашёл внутрь, да? — Он убрал маленькое устройство, которое, очевидно, было пультом дистанционного управления, в карман. — Я обложил весь дом взрывчаткой, когда услышал, что ты попросила у Джоша разрешения посетить дом.

Фрэнки уставился на него, разинув рот. Он был под кайфом?

— Весь дом мог рухнуть.

— Знаю. Вот почему это так прекрасно. Мой мир рухнул, когда умер Кристофер. Теперь и твой тоже рухнет. — Его улыбка померкла, когда он посмотрел на Лидию. — Мне жаль, что ты погибнешь вместе с нами. Правда, жаль.

— Тогда отпусти её, — сказала Фрэнки.

— Уже слишком поздно.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала Лидия. — Почему, Круз?

— Это не моя вина, — возмущённо, настаивал он. Он ткнул пальцем во Фрэнки. — Это её вина. — Он усмехнулся. — Когда я впервые увидел тебя на территории Феникса, понял, что или ты, или твоя волчица что-то вспомнили. Я просто не был уверен, что именно и как много. Потом ты начала копаться, задавать вопросы, рыться на чердаке у Айрис. Я слышал, ты хотела посетить дом, и знал, что только вопрос времени, когда ты поймёшь, что к чему. Я должен был что-то предпринять.

Лёгкая дрожь сотрясла стены дома. Что-то загремело и покатилось по полу над ними, и она подумала, не те ли это стеклянные бутылки, которые они нашли.

— Видишь ли, меня казнят. Нет. Я управляю своей судьбой. Если мне суждено умереть, Фрэнки, это случится тогда и там, где я выберу. Понимаешь? И я решил умереть там же, где умер мой Кристофер. И поскольку ты виновата, что всё так получилось, умрёшь вместе со мной. Я ждал, когда ты, наконец, придёшь сюда — ты решила наши судьбы, как только переступила порог этого дома. Знаешь, я думаю, Кристофер, вероятно, будет рад, что я верну его дочь к нему. — Он рассмеялся, как будто это было забавно.

У Фрэнки внутри всё сжалось от безумного блеска в его глазах.

— Ты уже давно сел в психэкспресс.

— Да, наверное, да. — И тут он выстрелил.

Трик застонал. Ужасный звон в ушах никак не прекращался. Он попытался открыть глаза, но ничего не вышло. Запахи только усилили головную боль. Кровь, бензин, масло и жжёная резина. Он почувствовал привкус крови и понял, что прикусил язык. Несмотря на то, что адреналин бурлил в крови, Трик начал ощущать боль от нескольких ранений. Что, чёрт возьми, произошло?

Перед ним замелькали образы, и он резко открыл глаза. Чёрная машина врезалась в пассажирское сиденье. Его шея свернулась. Внедорожник накренился. Он ударился головой о стекло, и они покатились вниз, вниз, вниз. Очевидно, внедорожник выровнялся, когда, наконец, перестал катиться. Трик выглянул в разбитое окно. Они оказались в обширной сухой яме среди высоких насыпей песка и щебня. Увидев высокие, похожие на ступени стены, он выругался. Из-за этих ублюдков они рухнули на дно чёртова карьера.

Поблизости находилась техника: бульдозеры, краны, тракторы и насосы для удаления скопившейся воды. Несомненно, именно благодаря этим насосам дно карьера было сухим.

Трик вздрогнул, когда попытался пошевелиться. Ремень безопасности был туго натянут, и, чёрт возьми, у него болела грудь. Он был уверен, что, по крайней мере, одно ребро треснуто, если не сломано. Остальные сильно ушиблены.

— Так и знал, что нам следовало выбрать машину с боковыми подушками безопасности, — пробормотал он.

Расстегнув ремень, он сделал глубокий болезненный вдох. Его шея ужасно болела. Он определённо ударился головой об окно, потому что чувствовал жгучую боль и запах собственной крови. У него наверняка было сотрясение мозга, но он не мог допустить, чтобы это сильно повлияло. Травмы, вероятно, были бы намного серьёзнее, будь он человеком. Перевёртышей трудно ранить. Половина синяков пройдёт в течение часа, но это не означало, что Морелли не заплатит за каждый из них.

Кто-то застонал у него за спиной, а другой выругался.

Трик попытался оглянуться через плечо, но боль пронзила шею, и он выругался.

— Кто-нибудь умер?

Рядом с ним Райан что-то проворчал.

— Похоже на то, — прохрипел Доминик. — Что, чёрт возьми, только что произошло?

— Это была ловушка, — сказал Трей сдавленным от боли голосом. — Морелли заманил нас сюда, а потом он или кто-то из его друзей врезался в нас.

Прищурившись, Райан выглянул в окно.

— Говоря о «друзьях», я насчитал одиннадцать на широкой лестнице в волчьем обличье. Не знаю, среди них Морелли или нет — я никогда не видел его волка.

— Его стая была намного больше, — сказал Доминик. — Либо они разделились после того, как покинули территорию, либо остальные где-то поблизости.

— Думаю, первое, — сказал Трей. — Его стая состояла из одиночек и людей, тех чьи стаи он присоединил к своей. Я сомневаюсь, что многие почувствовали бы острую необходимость быть с ним, особенно когда он сделал из нас врагов и, соответственно, наших союзников. Эти волки, вероятно, его единственные верные последователи.

— Почему они до сих пор не набросились на нас? — спросил Доминик.

— Они играют с нами, — сказал Трик, осторожно стряхивая осколки стекла с волос. — Они хотят, чтобы мы поняли, что снаружи не меньше опасности, чем здесь. В любом случае, это не имеет значения. Нам нужно выбираться. — Из-под слегка поднятого капота с шипением повалил дым. Это не предвещало ничего хорошего. — У кого-нибудь есть под рукой телефон? Я свой уронил.

Райан хмыкнул, расстегнул молнию на кармане куртки, достал свой сотовый и нажал, как знал Трик, тревожную кнопку. Это отправило бы сигнал тревоги и GPS-координаты каждому из членов их стаи.

— Скоро должна прибыть помощь.

Осторожно повернувшись на сиденье, Трик внимательно рассмотрел каждого из своих товарищей по стае. Покрытые синяками, истекающие кровью и помятые, они выглядели ничуть не лучше, чем он сам. Но они были живы, и в их глазах буквально светилось желание ударить кого-нибудь.

— Готовы, выйти?

— Прямо рвусь наружу, — выдавил Доминик.

Когда его волк набросился на него, требуя внимания, Трик прижал пальцы к ноющему виску. Было что-то… что-то, что ему нужно было сделать. Кто-то, кто — Фрэнки. Трик вцепился в край кресла.

— Мне нужно к Фрэнки. — Он рассказал им о телефонном разговоре. — Если она права и человек в том доме убил её родителей, она в опасности.

— Мы доберёмся до неё, — заверил Трей тоном «Сохраняй спокойствие, мать твою», — но сначала нам нужно выбраться из этого дерьма. С ней Рони и Маркус, они защитят её.

«Лучше им так и сделать», — подумал Трик. Он проверил, как она, через их связь. Страх был живым воплощением внутри неё. Его охватило желание добраться до Фрэнки, но он не мог из-за этого проклятого ублюдка снаружи.

Трик с шипением выдохнул.

— Чёрт. Я собираюсь с удовольствием прикончить этого ублюдка и его жалкое подобие стаи.

Он вытер рукавом кровь, стекающую по лицу, а затем толкнул помятую дверь, оставив кровавые отпечатки пальцев. Зазвенело стекло, упавшее с его колен на землю. Остальные тоже выбрались из внедорожника, но Трик не сводил глаз с волков, свирепо смотревших на них с широких ступеней, ведущих наверх. Воздух был сухим, как смоль, и пах камнем и землёй. Серый волк издал низкий вой, словно призывая своего Альфу.

Через несколько мгновений Морелли появился на вершине карьера с широкой улыбкой на лице. Спускаясь по ступенькам, он захлопал в ладоши.

— Чёрт возьми, я не был уверен, что вы выживите. — Он произнёс это с восхищением, будто они попали в аварию ради адреналина. — Чертовски крутой спуск.

Он остановился на полпути к стене и погладил по голове стоявшего рядом волка.

— Прячешься за своей стаей, Морелли? — поддразнил Трей. — Этим сейчас занимаются Альфы?

Доминик хихикнул.

— Ты забываешь, Трей, этот парень не Альфа.

Трей поджал губы.

— Верно подметил.

Лицо Морелли напряглось, но затем он улыбнулся.

— Нам обязательно использовать оскорбления?

— Нет, — сказал Трей. — Ты мог бы драться со мной, как Альфа с потенциальной Альфой.

Волк Трика зарычал, ему не понравилась эта идея. Он хотел прикончить ублюдка.

— Докажи мне и своим волкам, что ты тот, за кого себя выдаёшь, — продолжил Трей. — Докажи, что за тобой стоит идти. Докажи, что за тебя стоит умереть. Потому что они умрут, если нападут на нас. Давай, покажи, что ты готов защитить их, и давай разберёмся с этим один на один.

Улыбка Морелли стала жёстче.

— Но это лишило бы их роскоши убить людей, которые сожгли их дома дотла.

— Ты обвинил в этом нас? — Райан хмыкнул. — Это ожидаемо.

— Хорошая идея, — сказал Трик. — Сжечь здания дотла, обвинить в этом нас, а затем предложить остальным залечь на дно и придумать план, как отомстить. Ну, ты же не мог сказать, что хочешь спрятаться. Однако мне любопытно, ты сказал им, что работаешь с экстремистами?

Морелли замер, а его волки занервничали. Трик знал почему. Животные не понимали слов, но люди понимали. Человеческие эмоции передались бы волкам, сделав их взволнованными и сбитыми с толку.

— Дрейку было, что рассказать перед смертью, — сказал Трик.

Морелли фыркнул.

— И готов поспорить, он получал удовольствие, болтая всякую чушь — только так он мог тебя задеть.

— Он говорил правду, — сказал Трей. — Ты это знаешь. Мы это знаем. Сотрудничая с экстремистами, ты предал свой род. Ты заслуживаешь смерти только за это.

— Такая храбрость от людей, которые в меньшинстве, ранены и не имеют шансов на спасение. — Морелли вздохнул, достал сигару и закурил. — Должен отдать должное, Трей, у тебя действительно есть мужество. Честно говоря, ты мне нравишься. Меня печалит, что ты должен умереть сегодня. Мы могли бы стать союзниками.

— Мы бы никогда не стали союзниками.

— Но если бы ты просто согласился попробовать, тебе бы не грозила смерть, на твою территорию не вторглись бы в скором времени, а у других твоих товарищей по стае не было бы выбора: присоединиться ко мне или умереть. — Морелли пожал плечами. — Ты можешь винить только себя. Но хотя твоя смерть и опечалит меня, я действительно с нетерпением жду возможности завладеть твоей территорией.

Неожиданно раздалось рычание.

— Мы не умрём здесь сегодня, — предупредил он, когда он и его товарищи по стае сбрасывали одежду, готовясь к превращению. Конечно, они были в меньшинстве и ранены. Но жаждали мести. Для Трика и его волка эта схватка была личной. И теперь, когда этот ублюдок фактически встал между Триком и его парой, в то время как она в нём нуждалась, у Морелли не было ни единого шанса выжить в этой схватке.

Морелли ещё раз затянул сигару и уселся на ступеньку, приготовившись наблюдать за шоу. Волки сидели по обе стороны от него, как часовые.

— Не скажу, что в согласен с тобой, Трик. Было действительно приятно познакомиться со всеми вами.

Он подал знак ждавшим волкам, и они начали спускаться по стенам. Трик перекинулся. Окружённый товарищами по стае, волк бросился на другую стаю, ударяя лапами по грязи. Столкнувшись, стаи жестоко атаковали друг друга. Пока они сражались, раздавалось рычание и лай. Когти вонзались глубоко. Зубы впивались сильно. Кровь брызгала во все стороны. Пыль и грязь заволокли воздух, вызывая зуд в глазах и покалывание в ноздрях. Адреналин хлынул в кровь волка Трика, помогая ему не обращать внимания на травмы от аварии. Он пришёл в ярость, когда один враг вцепился ему в бок, а другой атаковал спереди. Волк сражался с ними обоими — размахивал большими лапами, щелкал мощными челюстями, врезался в них большим телом. Один из нападавших упал. Волк прыгнул и вцепился ему в горло, так что кровь хлынула ему в рот. У него не было времени насладиться победой. Он развернулся и с рычанием бросился на своего второго противника. Враги были сильные. Хитрые. Проворные. Но не были обучены сражаться. Им не хватало выносливости и скорости, которыми обладали волк и его товарищи по стае. И всё же они сражались решительно. Волки Феникса не проявляли милосердия. Никогда не колебались. Запахи страха и ярости усилили жажду крови волка.

Когда он расправился с очередным врагом, что-то тяжёлое ударило волка в бок, заставив его врезаться в каменную плиту. Перед глазами всё поплыло. Мир накренился. Его противник в мгновение ока оказался рядом. Волк взмахнул лапой, царапая морду нападавшего, глубоко вонзая когти. Брызнула тёплая кровь. Враг с визгом отпрянул. Воспользовавшись преимуществом, волк быстро выпрямился. Они оба бросились в бой. Волку было больно. Когти и зубы разрывали кожу, мышцы и кости. Его противник был жесток. Он сражался так же жестоко. Каждый вопль боли и брызги крови, исходящие от врага, подстёгивали волка. Лапы неоднократно пытались схватить волка за шею и повалить его на землю. Волк сопротивлялся каждой попытке. Было трудно не поддаться страху своей пары и своему страху за неё. Но ему пришлось отложить это в сторону, так же как он отложил свою боль. Ему нужно сосредоточиться на враге перед ним, который раз полоснув по боку волка. С яростным рычанием волк бросился на него. Он повалил врага на землю и задней лапой вспорол брюхо, одновременно прокусывая горло. Тело под ним обмякло, а сердце остановилось.

Триумф захлестнул волка. Он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как его Альфа повалил врага на спину и сомкнул челюсти на горле, которое он быстро разорвал. Волк одобрительно зарычал. Он задержался на мгновение, чтобы оглядеться. Сквозь клубы пыли он увидел распростёртые на земле изуродованные тела с вырванными глотками и вспоротыми животами. Ни одно из них не принадлежало его товарищам по стае. Они…

Он услышал знакомый визг. Обернувшись, он увидел, что на его товарища по стае, Райана, жестоко нападают двое врагов. Один из запахов вырвал у него рычание. Морелли.

Истерически смеясь, Круз сказал:

— Я специально выстрелил тебе в ногу, если интересно. Я не промахнулся.

Волчица Фрэнки оскалила зубы.

— Тогда зачем вообще стрелять?

— Как только я убью тебя, всё закончится. Мне нравится твой страх. В том, чтобы вызвать такой страх у другого человека, есть сила.

— Кристофер бы этого не хотел, — сказала Лидия, печально качая головой.

— Но он простит меня, — ответил Круз. — Он любил меня, как и я его.

Фрэнки хихикнула, и на её щеках появился гневный румянец.

— Ты можешь прекратить нести чушь о том, как сильно ты любил Кристофера. Ты убил его, а потом обвинил в убийстве моей матери. — Его взгляд стал жёстким.

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы Кэролайн просто ушла, как и предполагалось, — огрызнулся он, защищаясь. — Её не волновало, что она заставляет его жить во лжи. Что он не был бы счастлив с ней в будущем. — Он бешено замотал головой. — Она обманула его, заставив думать, что они истинная пара. Но я знал, что это ложь. Я сказал ей об этом. Пытался вразумить, заставить понять, что ей здесь не место, как и её родители и брат. Она сказала, что я сумасшедший, и что Кристофер никогда не будет моим. Не успев подумать, я поднял пистолет. — Когда Фрэнки смотрела в дуло этого пистолета, её мышцы напряглись от страха, она довольно хорошо представляла, что чувствовала Кэролайн. — О, тогда она изменила мнение, — продолжил он со смешком. — Пообещала, что уйдёт и заберёт тебя, если я просто опущу пистолет. Я поверил ей. Я собирался опустить его. Но потом она бросилась на меня с этим чёртовым ножом, выбив пистолет у меня из рук. Следующее, что я помню, это как я пырнул её в грудь её же ножом. Но она производила слишком много шума, так что мне пришлось заткнуть эту сучку.

У Фрэнки защемило в груди, когда она представила себе это — её мать, истекающая кровью, сопротивлялась, хватая ртом воздух, несмотря на страх, когда чьи-то большие руки сжимают её горло. Фрэнки так сильно хотела убить этого ублюдка.

— Зачем его убивать? Почему?

— Он, должно быть, почувствовал её боль через связь, потому что ворвался внутрь. К тому времени она была мертва, а его шатало из стороны в сторону — разрыв брачных уз ударил по нему так сильно, что он едва мог ходить, не говоря уже о том, чтобы здраво мыслить. Я говорил с ним, сказал, что её смерть к лучшему, но он как будто даже не видел меня. А просто продолжал выкрикивать её имя, умоляя очнуться. Он думал, что сможет спасти её. Вытащил нож из её груди и попробовал сделать чёртово искусственное дыхание.

И при этом, подумала Фрэнки, он весь перепачкался кровью Кэролайн.

— Затем он, казалось, пришёл в себя. Повернулся и схватил пистолет, который я уронил. Я знал, что он выстрелит в меня. Он плохо соображал. Я подошёл к нему сзади и схватил за руку, державшую пистолет. Я попытался вырвать его у него. Он мог бы одолеть меня, если бы не был слаб и дезориентирован после разрыва связи. Он не должен был умереть. Ты слышишь? Не должен был. Я просто повернул его руку так, что он направил пистолет себе в висок. Я сделал это, чтобы привлечь его внимание. Чтобы заставить его остановиться, подумать и выслушать. Чтобы он понял, что не хотел причинять мне боль. Но он продолжал сопротивляться и… это просто произошло. А потом он умер.

Лидия захныкала, и Фрэнки рискнула бросить на неё быстрый взгляд. Тело женщины дрожало, а дыхание было быстрым и неглубоким. Боже, им нужно убираться оттуда. Мышцы Фрэнки напряглись от необходимости действовать — драться, бежать, прятаться, нападать, что угодно. От зловещего скрипа дерева у неё скрутило живот. Хижина содрогнулась, и пыль, просачиваясь сквозь щели в деревянных балках потолка, попала ей на лицо и за шиворот. Она не могла даже моргнуть. Если она пошевелит руками, он выстрелит. Здание с каждой минутой становилось всё более и более неустойчивым. Время от времени она слышала, как что-то поворачивается, трескается или разбивается. Оно вот-вот рухнет, и тогда они все окажутся в ловушке внизу, если, конечно, не погибнут от удара.

Были слышны и другие звуки. Она слышала, как снаружи бегают люди, кричат, что-то делают. Желая отвлечь Круза, она добавила:

— И ты был убит горем из-за смерти Кристофера. Настолько убит, что признался в преступлениях. О, нет, подожди, ты обвинил во всём его. — Она проигнорировала его рычание. — Почему ты не убил и меня тоже?

— Я бы так и сделал, — сказал он. — Сначала я не понял. Но потом повернулся и увидел, что ты стоишь в дверях. Я не был уверен, как много ты успела увидеть, поэтому сказа, что твой отец убил её и себя, и что я здесь, чтобы позвать на помощь. Но потом ты убежала, и я понял, что ты что-то увидела. Люди ворвались внутрь — они услышали выстрел. У меня не было времени пойти за тобой. — Он наклонил голову. — Я не знаю, почему ты никогда не говорила, что это был я, и не рассказывала людям о том, что видела. Может, твой маленький умишко просто хотел отгородиться. Может, ты не поняла, кем из тройняшек я был.

Возможно, она испытывала тот же удушающий, парализующий, лишающий логики страх, который охватил её сейчас. Это не просто страх за себя и Лидию, это был страх за Трика. Фрэнки сделала глубокий, контролируемый вдох. Боже, ей нужно подумать, спланировать и…

Фрэнки услышала скрежет дерева и приглушенное ругательство. Ей показалось, что кто-то пытается убрать завал, загораживающий дверь. У неё в животе на мгновение вспыхнула надежда… пока она не поняла, что Круз тоже это услышал.

Он взревел.

— Если кто-нибудь попытается войти сюда, чтобы спасти этих сук, я прострелю им грёбаные рожи!

Тишина.

Ещё больше пыли просочилось сквозь трещины в потолке и посыпалось на них. Прищурившись, он закашлялся, приложил кулак ко рту и на мгновение опустил руку. Именно это и нужно было Фрэнки. Она прыгнула на него и потянулась за пистолетом.

Прижав уши, волк прыгнул на Морелли. С удвоенной энергией он царапал и кусал, сражаясь. К этому времени его шерсть пропиталась кровью, наравне с грязью. Раны от когтей горели. Разорванное ухо саднило. Рёбра, ещё болевшие после аварии, ныли при каждом дыхании. Боль и потеря крови замедляли движение. Ему было всё равно. Его противник умрёт. И будет выть в агонии. Он будет…

Что-то ударило его волка в живот. Нет. Живот его пары. Эхо её боли пронзило его. Сердце волка подпрыгнуло. Запаниковав, он застыл. Его противник воспользовался преимуществом и врезался в него. Волк рухнул на землю, уязвимый, и воздух огласился воем, а затем несколько волков побежали вниз по наклонным стенам. Волк быстро понял, что это не его товарищи по стае. А союзники.

Его враг бежал, застав врасплох. Волк вскочил на ноги и погнался за ним, а тот карабкался по грудам щебня, поднимая пыль. Волк чихал и рычал, глаза чесались от пыли. Он не позволил ей остановить его. Он продолжал преследовать своего противника. Лавировал между строительными конусами. Нырял под канаты. Перепрыгивал через деревянные поддоны. Перепрыгивал через провода. Чуть не врезался в строительные леса. Камни и гравий впивались в лапы. Он не обращал внимания на боль и головокружение. Продолжал бежать. Его враг поскользнулся на куске сланца и потерял равновесие. Отлично. Волк сделал выпад, перевернул другого волка себе на спину и…

Челюсти сомкнулись на ноге волка и отбросили в сторону, позволив противнику вскочить на ноги и броситься прочь. Зарычав, волк развернулся и опрокинул противника на спину. Он нанёс смертельный укус и почувствовал вкус крови. Тёмное удовлетворение наполнило бы волка, но паника за свою пару овладевала им.

Он отступил от трупа, дыхание с трудом вырывалось из его вздымающейся груди. Он огляделся в поисках Морелли. Большинство других врагов были повержены. Он стряхнул с себя пыль и грязь.

Воздух наполнился внезапным грохотом, за которым последовал тяжёлый запах выхлопных газов. Волк обернулся, прищурив глаза. Его противник, вернувший себе человеческий облик, находился внутри грузовика. Двигатель взревел. Что-то просигналило. А затем грузовик двинулся на него. Волк бежал за грузовиком по пятам. Он резко повернул. Шины взвизгнули, когда грузовик попытался последовать за ним. Морелли повернул, но это замедлило его. Волк повторял то же самое. Бежал. Резко повернул. Уклонился и замедлялся. На третьем заходе грузовик развернулся недостаточно быстро. Он задел кран. Крупное оборудование затряслось. Его качнуло. Затем опрокинулся на крышу грузовика.

Трик перекинулся обратно, морщась от боли, когда все раны на теле запылали. Он доковылял до грузовика, стащил ошеломлённого Морелли с водительского сиденья и бросил его на землю. Остальные перевёртыши собрались вокруг, некоторые всё ещё в волчьем обличье. Все тяжело дышали и были покрыты укусами, следами от ударов и кровью. И все смотрели на ублюдка с ненавистью и намерением убить.

— Я хотел убить тебя, — сказал ему Трик. Он мечтал об этом, фантазировал, планировал, какую боль причинит Морелли. Но в тот момент месть не казалась ему такой уж важной. Не тогда, когда желание быть с Фрэнки было намного сильнее.

— Это так?

Морелли не пытался подняться. Он нервно поглядывал на рычащих волков, глаза его были напряжены, грудь тяжело вздымалась.

— Да. Я хотел не торопиться с тобой, заставить страдать долго и мучительно. Но у меня нет на это времени, и, чёрт возьми, я не хочу тебе быструю смерть. Сегодня ночью трое моих товарищей по стае и несколько моих союзников могли погибнуть. Наши пары, вероятно, погибли бы вместе с нами. Ты бы убил других членов моей стаи, включая щенков, а затем украл бы нашу территорию. Поэтому я бы сказал, что все эти волки здесь имеют право пустить тебе кровь.

Волки, как один, набросились на него.

Трик отвернулся, пока Морелли кричал и захлёбывался кровью, а волки рычали. У него на уме было кое-что гораздо более важное.

— Я должен убираться отсюда, — сказал он Трею, которого Алли в это время лечила. — Во Фрэнки стреляли.

— Стреляли? — повторил Трей.

Наплевав на то, что из-за этого им не хватит внедорожника, Трик полез вверх по неровным наклонным стенам. Каждый шаг причинял невыносимую боль, натягивая раны от ударов граблями и посылая жгучую боль вверх и вниз по сломанной ноге.

— Подожди! — позвала Алли.

Он не остановился, но она, не раненная, легко догнала его и положила ладонь ему на плечо, посылая через него целительную энергию, пока говорила.

— Тарин уже должна быть с ней, Трик.

— Тарин?

— Да. Она позвонила нам после того, как получила предупреждение от Райана — наша территория была ближе к вам, поэтому она попросила нас поехать сюда. Она хотела добраться до Фрэнки. Очевидно, Кэм позвонил Тарин, чтобы сказать, Круз держит Фрэнки и Лидию взаперти в подвале её старого домика. Если в неё стреляли, Тарин вылечит её.

Добравшись до вершины склона, Трик направился прямиком к ближайшему автомобилю.

— Она ранена и напугана. Тарин не вылечила её, а значит, Круз ещё держит её, как я предполагаю, под прицелом, учитывая, что в неё стреляли. — Трик сплюнул на землю, поморщившись от привкуса песка и крови. По крайней мере, его боль уменьшилась. — Мне нужен телефон, чтобы позвонить Тарин.

Как только Алли протянула ему свой телефон, к ним присоединились остальные.

— Если Фрэнки подстрелили, мы все уходим, — заявил Трей, швыряя в него одеждой, и только тогда Трик понял, что голый. Он быстро натянул рубашку и джинсы, и затем все расселись по двум внедорожникам. Кто был тяжело ранен сели в один внедорожник с Алли, остальные запрыгнули в другой.

Пока Зандер гнал машину как сумасшедший, Трик позвонил Тарин с телефона Алли. Он приложил телефон к уху и подождал. И подождал. Он нахмурился.

— Она не отвечает.

— Попробуй Кэму, — посоветовал Трей.

Он набрал номер волка и стал ждать, сжав кулаки. Когда Кэм ответил, Трик сразу же спросил:

— Кэм, что происходит? Где Фрэнки?

— Она всё ещё в подвале с Лидией, — сказал Кэм, в каждом слове которой слышалось страдание. — Мы не можем попасть внутрь. Круз заминировал переднюю и заднюю веранды; обе рухнули и заблокировали двери. Взрывы ослабили дом, и я не думаю, что он долго простоит. Маркус попытался проникнуть внутрь, но Круз вышел из себя и пригрозил застрелить Лидию и Фрэнки, если мы попытаемся. Потом… Я не знаю, что произошло. Мы услышали выстрел.

— Он выстрелил Фрэнки в живот, — сумел выдавить из себя Трик. Её боль пронзила их связь, и его волк бушевал внутри него.

— О Господи. Трик, мы не можем туда попасть.

На заднем плане послышалось бормотание, а затем в трубке раздался другой голос.

— Трик, это Маркус. Чувак, мне чертовски жаль. Круз заплатил каким-то малолеткам, чтобы они отвлекли нас; они не знали зачем, думали, что он просто хотел отвлечь нас, но… — Он выругался. — Боже, Трик, мне, правда, чертовски жаль.

Он не винил Маркуса, совсем не винил, но у него не было слов, чтобы подбодрить его, когда его охватили паника и гнев.

— Я уже в пути. Скоро буду. Делай всё, что должен, Маркус, но доберись туда и вытащи её.

Присев на корточки на полу рядом с Фрэнки, Лидия прижала руки к ране на животе Фрэнки и всхлипнула.

— О Боже, Фрэнки, я не знаю, что делать.

— Ты ничего не сможешь сделать, — сказал Круз. — В этом и весь смысл того, что я стрелял в эту сучку. — Он улыбнулся Фрэнки. — Я слышал, что выстрел в живот причиняет адскую боль.

Так и было. Боль была не похожа ни на что, что Фрэнки доводилось испытывать — как будто что-то расплавленное взорвалось в животе. Она не знала, оправдались ли усилия Лидии или нет, но тёплая кровь пропитала её рубашку и закапала на бетонный пол. Рана пульсировала при каждом вдохе, пока не превратилась в один огромный, ноющий пульс. Слезы наполнили её глаза, а губы задрожали.

Глубоко внутри волчица запаниковала. Над ними скрипело и стонало дерево. Казалось, что рамы скрежетали друг о друга. Стены становились все слабее и слабее. Она услышала шипящий звук. Сломалась труба? Не была уверена.

В его глазах плясало нездоровое ликование, и Круз насмешливо заметил:

— Эта пуля пробила тебе желудок, а значит, вся кислота и желчь наполнили твой организм.

— Ублюдок.

Она вздрогнула, когда руки Лидии сильнее надавили на рану, а он, казалось, наслаждался болью Фрэнки. Её волчица усмехнулась, желая вырваться, желая ощутить вкус его крови у себя во рту.

— Круз? — позвал голос снаружи. — Круз?

Это Клара. Веселье исчезло из его глаз, и на мгновение он стал выглядеть потерянным и печальным. Но затем его щеки вспыхнули, и он покачал головой.

— Тебя здесь нет! — проревел он.

— Сынок, пожалуйста, выходи, — умоляла Клара с разбитым сердцем. — Остановись, всё будет хорошо.

Рука, державшая пистолет, дёрнулась.

— Нет, не будет! Уже давно всё не хорошо!

— Круз, мы можем исправить всё, что бы ни случилось. Мы можем. Просто выйди. Пожалуйста.

Он снова покачал головой.

— Это невозможно исправить! Ты не сможешь вернуть Кристофера! Никто не сможет!

— Отпусти девочек, Круз. Они не сделали тебе ничего плохого. — Она сделала паузу. — Позволь мне войти и поговорить с тобой.

Круз с рёвом выстрелил в потолок.

— Никто сюда не войдёт! — Он стрелял снова, и снова, и снова. На них дождём посыпались обломки, раздражая глаза Фрэнки, и царапая кожу…

Громкий треск расколол воздух.

Окно в подвале разбилось вдребезги.

Круз снова взревел, когда его тело дёрнулось вперёд, словно его толкнули.

Фрэнки могла только смотреть на него, совершенно ошеломлённая. Широко раскрыв глаза, не веря своим глазам, он упал на колени. Он быстро заморгал, издал животное рычание. А затем повалился вперёд. Именно тогда она заметила кровь, проступившую на его футболке, и поняла, что в него стреляли. Маркус появился в окне и локтем убрал остатки разбитого стекла.

— Давайте, мы должны вас вытащить.

Фрэнки зашипела, когда Лидия осторожно подняла её на ноги. У неё закружилась голова, и колени подогнулись.

Лидия прикусила губу.

— Прости, Фрэнки, мне так жаль.

— Всё в порядке, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Ложь. Комната кружилась, а в голове всё плыло.

— Подойди к окну.

Она быстро заморгала, пытаясь сфокусироваться на Маркусе, пытаясь бороться с надвигающейся темнотой. Она не потеряет сознания. Только не тогда, когда они были так близки к свободе. Только не тогда, когда дом скрипел, а обломки падали. Добравшись до окна, Лидия издала разочарованный возглас.

— Маркус, нам не на что опереться. Тебе придётся нас подтянуть. — Он наклонился и протянул Фрэнки обе руки. Лидия жестом пустила Фрэнки вперёд, но та покачала головой.

— Я не оставлю тебя, — пробормотала Фрэнки. — Мы пойдём вместе. Окно достаточно широкое, чтобы мы могли пролезть вдвоём.

— Она права, — сказал Маркус. — А теперь шевелитесь.

Лидия закинула руку Фрэнки себе на шею, а затем каждая схватила его за руку. По указанию Маркуса они попытались подняться по стене, опираясь на носки ботинок. Всё это время темнота манила Фрэнки. Было чертовски больно. Наконец, их головы высунулись из окна. Фрэнки рассмеялась бы от облегчения, если бы Маркус не запечатлел на её губах целомудренный поцелуй.

— Слава богу, с тобой всё в порядке, и Трику не придётся меня убивать.

За его спиной хихикнула Рони. Появился Кэм и буквально тащил Лидию до конца. Маркус двигался более осторожно, помня о ране Фрэнки и…

Чья-то рука схватила её за лодыжку и сильно дёрнула. Она поскользнулась, ударившись лицом о стену, но не упала на пол. Маркус схватил её за руки, и она крепко вцепилась в них. Её пальцы обожгло от того, насколько крепкой была его хватка, но она отчаянно держалась за него. Взглянув вниз, она увидела, что Круз каким-то образом подполз к ней, и его длинная рука вытянулась ровно настолько, чтобы дотянуться до неё. Она брыкалась, пока он с проклятием не отпустил её. Восторг наполнил Фрэнки…

Дом снова содрогнулся, заскрипев громче, чем прежде, и потолок над ней треснул. Глаза Маркуса расширились от осознания происходящего. Он попытался поднять её, но было слишком поздно. Как только она отпустила его руки и ударилась о бетон всего в нескольких дюймах от Круза, кто-то дёрнул Маркуса в сторону.

Фрэнки свернулась калачиком на полу, прикрывая голову, и ей показалось, что весь мир обрушился на неё. Боль пронзила руки, плечи, ступни, даже голову, которую она пыталась защитить. Казалось, у неё болела каждая клеточка тела, но не из-за этого ей хотелось кричать. Она не могла пошевелиться. Ни на дюйм. Она застряла. В темноте. У неё перехватило дыхание, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Паника душила, сдавливая грудь так сильно, что, казалось, Фрэнки не хватало кислорода. Её волчица издала первобытный вой.

Фрэнки приказала себе успокоиться, но не смогла. Её дыхание становилось всё чаще и чаще. Сердце билось как сумасшедшее. Перед глазами замелькали огни, а голова закружилась. Затем её тело вспыхнуло, и жар прилил к голове. О Боже, о Боже, о Боже.

— Фрэнки!

Её сердце замерло при звуке голоса Трика. Она вцепилась в него, используя как якорь, чтобы успокоиться.

— Фрэнки, поговори со мной.

— Трик? — Её голос был слабым и хриплым, но она почувствовала, как его облегчение прошло по их связи.

Ещё больше дерева застонало и задрожало. Именно тогда она поняла, что здание ещё не обрушилось, только потолок.

— Уйди с дороги, Маркус. Её раздавит там, если я её не вытащу!

— Мы вытащим её, — настаивал Маркус.

— Детка, мне нужно снова услышать твой голос, чтобы я мог точно определить, где ты находишься.

— Ты найдёшь меня под грудой обломков, — пошутила она, используя юмор, чтобы сдержать панику. — Круз всего в нескольких дюймах от меня, но я его не вижу и не слышу.

— Ладно, я думаю, она прямо под окном, — сказал Трик приглушённым голосом. — Будет трудно не наступить на неё. Будь осторожен и попробуй спуститься с боку.

— Принято, — согласился Маркус.

— Фрэнки, мы идём. Не двигайся. Оставайся на месте.

Она сделала, как он просил, слушая, как они пролезают в окно, как гремят обломки, когда их ноги касаются пола.

— Тебе было больно, — сказала она. — Ты в порядке?

— Я в порядке, Фрэнки. Алли вылечила меня. Давай теперь побеспокоимся о тебе.

Тяжесть, навалившаяся сверху, сотрясалась и трещала. Фрэнки ждала и ждала, молча молясь, чтобы её нашли. Вскоре сквозь маленькую щель в досках забился луч света, и её сердце подпрыгнуло. Мгновение спустя деревянная доска отодвинулась в сторону, и на неё взглянул Трик. В его глазах промелькнуло облегчение, и он крепко зажмурился.

— Боже мой. — Он выдохнул. — Не двигайся.

— Поторопись.

Потому что деревянные стены снова заскрипели и раскололись. Они с Маркусом быстро сняли с неё оставшуюся часть веса, а затем Трик подхватил её на руки. У неё вырвался всхлип, и она уткнулась лицом ему в грудь.

— Ш-ш-ш, детка, я держу тебя. Ты в порядке. — Он поцеловал её в макушку. — Нам пора идти. Посмотри вверх и потянись к Трею.

Она сжала в кулаке его рубашку.

— Нет, ты не можешь здесь оставаться. Ты должен уходить. Тебя раздавит.

— Я буду за тобой, детка, клянусь. А теперь потянись к Трею.

Не желая тратить время на споры, она сделала, как он просил. Альфа осторожно вытащил её. Свежий воздух ударил в лицо, и по телу пробежала дрожь. Лёжа на земле, она жадно вдыхала, хватая ртом воздух огромными глотками. Каждый вздох заставлял рану на животе пульсировать и гореть, но она не могла остановиться.

— Дыши медленно, или ты потеряешь сознание. — Трик подхватил её на руки и отнёс подальше от дома, туда, где с тревогой ждали остальные. — Тарин…

Воздух раскололся от грохота обрушивающегося дерева — треск, хруст и глухие удары. Дом буквально обрушился, разбрасывая повсюду обломки и пыль.

— Вот чёрт, — пробормотал Маркус.

— Положи её, Трик. Я вылечу. — Тарин улыбнулась Фрэнки, когда он опустил её на траву. — Хорошо, что ты с нами. Мы тут с ума сходили, думали, что не успеем добраться до тебя вовремя. Пуля прошла навылет? — спросила она Трика.

Он кивнул, уже проверив. Взяв Фрэнки за руку, Трик задрал её футболку так, чтобы видеть ранение. Ему нужно было посмотреть, как оно затягивается, нужно убедиться, что с Фрэнки всё в порядке. Он нетерпеливо ждал, пока его Альфа-самка исцелит её, всё это время сознавая, что если бы его пара была человеком, она, возможно, уже была бы мертва. Как только она полностью исцелилась, Трик посадил её себе на колени. Чёрт, её сердце билось слишком часто, а дыхание стало слишком поверхностным. Он укачивал её.

— Дыши со мной, Фрэнки.

Она посмотрела на него широко раскрытыми остекленевшими глазами. Её лицо было бледным и липким, и ему захотелось ударить что-нибудь. Его волк расхаживал туда-обратно, всё ещё охваченный паникой.

— Кто стрелял в Круза? — спросила Фрэнки.

— Джош, — сказал Маркус, стоя над ними. — Он отличный стрелок.

Трик вспомнил, как Цезарь говорил им, что Альфа хранит винтовку на память. Он мысленно отметил поблагодарить Джоша. В тот момент его единственной заботой была его пара. Он почувствовал знакомый запах как раз перед тем, как его мать присела на корточки рядом с ними. Её нежная улыбка была адресована только Фрэнки, когда она протянула ей стакан с водой.

— Вот, малышка, выпей.

Трик взял стакан и приподнял Фрэнки ровно настолько, чтобы она могла отпить. В этот момент Ума легонько ударила его по голове. Он вздрогнул.

— Ой. Что за хрень?

— Не ругайся, — упрекнула Ума дрожащим голосом. — Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда ты влетел в то окно. Я знаю, тебе нужно было добраться до своей пары, понимаю, ты не мог оставить её там, и я рада, что вытащил. Но это не значит, что ты не заставил меня пройти через ад.

Совершенно ошеломлённый тем, что она так расчувствовалась на публике, Трик взглянул на своего отца, который стоял рядом с ней. Майкл бросил на Трика взгляд, который говорил: «Видишь, она любит тебя».

Трик просто сказал ей:

— Я в порядке.

— Знаю. Вот почему я не в слезах.

Майкл одарил Фрэнки ласковой улыбкой.

— Рад видеть, что с тобой всё в порядке.

Ума забрала у Трика стакан и встала, едва не задев Трея, когда отступала назад. Она слегка коснулась его руки.

— Прости, Трей.

Его Альфа моргнул, явно удивлённый тем, что она не нахмурилась, как обычно. Он наморщил лоб и сказал:

— Эм… без проблем.

Люди собрались вокруг, проверяя Фрэнки, нежно поглаживая её. Когда они, наконец, разошлись, Трик посмотрел на свою пару и заметил, как у неё слипаются веки.

— Давай, отвезём тебя домой.

— Ты вытащил меня, — прошептала она.

Он нахмурился.

— Конечно, вытащил. Прости, что не пришёл раньше, — добавил он, целуя место у неё на лбу, на котором не было ни пыли, ни крови.

— Не нужно было. Ты мог умереть.

Он заговорил, прижавшись губами к её губам.

— Фрэнки, ты уже должна была запомнить, что нет ничего, что бы я для тебя не сделал. Вбей это себе в голову.

Её глаза внезапно наполнились слезами.

— Круз убил их. Он убил моих родителей. Раньше он был любовником Кристофера.

Брови Трика поползли вверх.

— Я даже не представлял такое.

— Круз верил, что моя мать обманула Кристофера, и заставила думать, что они пара. Это было похоже на ситуацию в Рио, увеличенную в тысячу раз. — В носу защипало, и она шмыгнула. — Я чертовски зла на Круза, но в то же время часть меня испытывает облегчение.

— Потому что ты знаешь правду.

— Да. И теперь я знаю, что на самом деле я ничего не скрывала от тебя или от связи. Я просто не смирилась со своим прошлым, потому что это означало бы признать вину моего отца. Я так сильно хотела, чтобы всё это было какой-то большой ошибкой. — Она так долго чувствовала это смятение. — Теперь, когда я знаю правду, могу смириться со всем. Так что тебе лучше приготовиться.

И резинка лопнула.

— Приготовься к?.. — Резкий удар пришёлся Трику в голову и грудь. Его мир на мгновение содрогнулся и померк, но боли не было. И внезапно ему показалось, что Фрэнки внутри него. Их связь полностью установилась, и его волк с облегчением выдохнул. — Как раз вовремя, чёрт возьми.

Она слабо усмехнулась.

— Да, это так. — Её волчица прижалась к коже, чтобы потереться о Трика, чувствуя его тепло.

— Домой. Мы идём домой. — Держа её на руках, Трик встал как раз в тот момент, когда Джош подошёл к ним. — Я слышал, что ты сделал. И я у тебя в долгу.

— Ты товарищ моего брата по стае — ты ничем не обязан. — Джош бросил взгляд на разрушенный дом. — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что Круз не выжил. Если выжил, он твой.

Трик зарылся лицом ей в шею, глубоко вгоняя свой член и извергаясь в свою пару, наполняя всем, что у него было. Даже когда его охватило знакомое умиротворение, паника не прошла полностью. Не имело значения, что она полностью исцелена более двадцати четырёх часов назад. Не имело значения, что она сейчас с ним, в их постели, такая мягкая, тёплая и расслабленная. Тревога всё ещё не отпускала.

Возможно, Фрэнки почувствовала это, потому что крепко обняла его за шею и обхватила ногами бёдра. Он поцеловал её шею, вдыхая запах, чтобы успокоить и себя, и волка.

— Ты не виноват, Трик, — прошептала она. — Это глупо.

Нет, это не так. Она была напугана, а его там не было. Не помог. Не защитил её. Чёрт возьми, он едва успел, чтобы спасти её от того, чтобы на неё не рухнул хренов дом. Она снова и снова уверяла его, что не злится. На самом деле, она приказала ему остыть. Она не чувствовала, что он подвёл её или даже что он мог бы оказать большую помощь, если бы пришёл раньше. Хотя умом он понимал, что не виноват, продолжал чувствовать себя ублюдком.

— Ты должен перестать мучить себя, Трик.

Он тихо фыркнул.

— И это говорит человек, который не перестаёт мучить себя за то, что не привлёк Круза к ответственности двадцать четыре года назад.

Она вздохнула.

— Я просто не понимаю, почему я не рассказала о том, что произошло.

Приподнявшись на локтях, он приподнял голову и заправил прядь волос ей за ухо.

— Ты была травмирована.

— Я просто должна была сказать его имя. И всё. Почему я этого не сделала?

— Ты не имеешь права чувствовать вину из-за этого. Если бы я сказал, что трёхлетний щенок не назвал убийцу своих родителей, потому что был потрясён и напуган, ты бы его винила?

— Нет.

— Тогда и не вини. — Он нежно поцеловал её. — Ты должна простить себя, трёхлетнюю, Фрэнки. Тебе нужно забыть об этом. Хорошо?

Она тяжело вздохнула.

— Хорошо. — Она провела пальцами по его подбородку. — Я люблю тебя.

— Знаю. И я люблю тебя. — Он снова поцеловал её. — И мне нравится, что наша связь теперь окончательно сформирована.

— И я. — Зазвонил её сотовый, вырвав из их собственного маленького мирка.

Трик схватил её телефон с тумбочки и взглянул на него.

— Это твой агент.

Фрэнки взяла трубку и ответила:

— Привет, Эбигейл.

— Привет, как дела? — спросила она.

— Хорошо, спасибо. А как насчёт тебя?

— О, я в порядке. Я звоню, потому что мне удалось выяснить, кто приобрёл скульптуру, о которой ты мне говорила. Галерея сохранила записи.

— Да, — сказала Фрэнки. — Я уже знаю, кто это был.

— Знаешь?

— Ага. Круз Стюард, верно?

Последовала пауза.

— Э-э-э… нет. Милая, мне сказали другое имя… Ну, покупателя звали Брэд Ньюман. Это не твой дядя?

У Фрэнки сжался желудок, и улыбка померкла.

— Да, он. Мне нужно идти, Эбигейл.

— Перезвони мне.

— Перезвоню. — Закончив разговор, она спросила: — Ты слышал?

Трик кивнул.

— Брэд купил скульптуру, которую ты нашла в доме Айрис. — Он нахмурился. — В этом нет никакого смысла, детка. Айрис бы ничего от него не приняла.

— Нет, не приняла. Тем не менее, скульптура каким-то образом попала к ней. Думаю, она могла получить её анонимно, но такие вещи принято рассказывать людям, верно? Клара сказала, что, никто не знает, где Айрис её взяла.

— Она бы ничего не взяла у Брэда. — Трик был в этом уверен. — Может, он попросил кого-то передать ей в качестве подарка, но я не могу представить, кого… — Он нахмурился, увидев странное выражение её лица. — Что?

— Мне нужно поговорить с Лидией. Я должна у неё кое-что спросить.

— Так позвони ей.

Фрэнки послушалась, барабаня пальцами по спине Трика. В животе у неё всё затрепетало, а сердце бешено заколотилось, потому что она была точно уверена, что уже знает ответ Лидии.

— Привет, — тихо поприветствовала её Лидия.

— Лидия, привет. Как ты себя чувствуешь?

Глубокий вздох.

— Лучше, спасибо. Но стреляли не в меня. Как ты?

— Я в порядке. Слушай, помнишь, я лазила по чердаку твоей мамы? Ну, там была коробка с вещами моей мамы, но она была пуста. Кто-то открыл её и забрал всё, что в ней было.

— Правда? — Лидия тяжело вздохнула. — Ну, я помню, как твои бабушка и дедушка потребовали все вещи твоей матери. Будто пытались вычеркнуть её из нашей жизни. Мама была в шоке, но согласилась, потому что надеялась, что нам позволят видеться с тобой, если мы будем вести себя вежливо.

— Ты не знаешь, было ли что-нибудь, что Айрис утаила?

— Она сохранила только две вещи, и то потому, что была уверена, что твои бабушка и дедушка уничтожат их. Она сохранила платье, которое твоя мама надевала на церемонию бракосочетания, и кольцо, которое подарил ей Кристофер.

Сердце Фрэнки забилось ещё сильнее, и она спросила:

— Ты можешь описать кольцо?

Но она уже знала, потому что видела его; она помнила его по фотографиям своей матери в альбомах Айрис.

— Оно было из белого золота, усыпанное бриллиантами, а в центре красовалась великолепная серая жемчужина.

Фрэнки закрыла глаза.

— Спасибо, Лидия. Ты очень помогла. — Когда Трик положил телефон обратно на тумбочку, она сказала: — Теперь я знаю, что случилось.

Он нахмурился.

— Что?

— Я знаю, что упустила. Я видела фотографии своей матери, но, похоже, только подсознательно заметила кольцо. Теперь я всё поняла. — Она прикусила губу. — Мне нужно кое с кем поговорить.

Его глаза сузились.

— С кем?

Некоторое время спустя Фрэнки сидела на обочине оживлённой парковки рядом с очень знакомой машиной. На этой машине она ездила много раз, совершенно не подозревая, что её владелец предал её семью слишком столько раз, что их нельзя сосчитать. Вскоре появился упомянутый владелец. Несмотря на шум уличного движения, она услышала стук его ботинок по асфальту ещё до того, как увидела его. Она знала, в какие часы он работает, и во сколько уходит с работы. Поднявшись, она подождала, пока он перестанет возиться с ключами от машины и поднимет голову. Наконец, он это сделал. Её волчица зарычала, выпуская когти.

Брэд замер и моргнул.

— Фрэнки, привет. — На его лице появилась улыбка, которая быстро исчезла. — Всё в порядке? Ты неважно выглядишь. У тебя тени под глазами.

— Я в порядке, — солгала она и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но вместо этого вдохнула раздражающие запахи выхлопных газов, моторного масла и горячего асфальта. — Я бы не справилась, если бы не Трик. Он вовремя подоспел.

— Вовремя? — Брэд подошёл к ней, изображая беспокойство. — Что это значит? Дорогая, что случилось?

Она сохраняла невозмутимый тон.

— Меня держали под дулом пистолета в подвале моего старого дома.

У него отвисла челюсть.

— Что? Кто? И, пожалуйста, скажи мне, что их арестовали.

— Это был человек, который убил моих родителей.

Он вздохнул, потирая нос.

— Фрэнки… Это был Кристофер, кто…

— Я знаю, что это был Круз, — закончила она. — Он полностью признался, когда направил пистолет в меня. Полностью. — Глаза Брэда нервно блеснули. — Помню, когда я была маленькой, помогала тебе выбирать запонки из твоей той большой коробки. Я нашла кольцо. Кольцо с серой жемчужиной. Я взяла его и спросила, можно ли мне его взять. Ты испугался. Вырвал его у меня из рук, запихнул в ящик стола и сказал, чтобы я больше никогда об этом не спрашивала. Круз достал кольцо и её платье для тебя, да?

Брэд огляделся. На стоянке был ещё один человек, но он болтал по телефону, не обращая на них ни малейшего внимания.

— Хорошо, да, он согласился достать мне вещи Кэролайн, — тихо признался Брэд. — Они не заслуживали того, чтобы у них было что-то из её вещей, Фрэнки.

— И он также согласился отдать Айрис скульптуру.

Этот комментарий удивил его.

— Мне понравилась идея о том, что у неё есть одна из твоих работ, даже не зная этого.

Фрэнки прищурилась.

— Ты почувствовал, что Круз ревнует моих родителей. Ты увидел союзника. Ты использовала его.

— Конечно, я просил его подталкивать её к уходу из стаи, но это всё.

Фрэнки покачала головой.

— Ты дал ему пистолет.

— Фрэнки…

— Ты дал ему пистолет, — настаивала она. — За все эти годы ты скормил мне достаточно лжи. Хватит.

Брэд на мгновение закрыл глаза.

— Предполагалось, что он всего лишь выгонит Кэролайн из стаи. Во всяком случае, она только более решительно хотела остаться. Я просил Круза быть терпеливым, но он не мог. Он попросил пистолет. Сказал, что если он не сможет заполучить Кристофера, то никто его не получит.

Её волчица выпустила когти.

— И мысль о том, что он застрелит моего отца, тебя вполне устраивала.

— Нет, это не так.

— Правда? — Фрэнки пожала одним плечом и спросила: — Почему бы и нет? Ты ненавидел его. Он перевёртыш. Животное. Что плохого в том, чтобы покончить с ним?

Брэд прерывисто вздохнул.

— Есть вещи, которых ты не знаешь.

— Тогда объясни.

— Кристофер планировал перевезти тебя и твою маму в Канаду! — выпалил он.

Она приподняла бровь.

— Канада?

— Да. Ему не нравилось, что мы были в её жизни. Он хотел сменить стаю, увезти её и тебя подальше.

— Подальше от тебя и твоего «Тебе нужно покинуть стаю» ты имеешь в виду? Он устал от твоих попыток заставить её уйти от него. Устал видеть её такой несчастной из-за твоего поведения. — Как если бы Трик был недоволен тем, как Ньюманы обращались с Фрэнки. — Он хотел отдалиться от вас.

— Я бы редко видел её, Фрэнки. Я бы не смог наблюдать, как ты растёшь. Я был бы для тебя совершенно чужим человеком. Я не собирался этого допускать. Не собирался позволять ему забрать её у меня.

В его последних словах прозвучала тревожащая нотка собственничества, и Фрэнки замерла, когда до неё дошла правда.

— Она знала?

— Знала что?

— Что ты любил её слишком сильно?

Это объясняло, почему у него никогда не было отношений и собственной семьи. Он хотел только Кэролайн. Это объясняло, почему он считал Фрэнки своей дочерью.

— Держу пари, мой отец почувствовал это. Неудивительно, что он хотел держать её подальше от тебя.

Брэд сглотнул.

— Я бы никогда не позволил ему забрать её у меня.

— И ты дал Крузу пистолет, даже зная, что если Кристофер умрёт, умрёт и она.

Он усмехнулся.

— Так говорят перевёртыши, но это неправда. Связь — это не какая-то волшебная вещь. — Он остановился, заслышав писк автомобильной сигнализации, но владелец машины даже не посмотрел в их сторону, когда садился в свой автомобиль. — Она была убеждена, что связь нерушима. Убеждена, что не сможет жить без него. Я знал, что, когда он умрёт, она увидит правду. Увидит, что он обманул её, солгал, манипулировал ею. — Он сглотнул. — Если бы я знал, что Круз действительно намеревался убить Кэролайн, никогда бы не дал ему этот пистолет. Я бы никогда не стал его просить. Ты должна поверить в это, Фрэнки.

— Правда? — Она усмехнулась. — Ты говоришь, что ненавидишь эту стаю, потому что они украли у тебя Кэролайн. Но ты точно знал, кто её убил. Ты знал… и никому не сказал. Ты скрыл его личность, чтобы спасти свою шкуру, и потому что тебя вполне устраивало, что меня забрали из стаи. А потом ты использовал его другими способами — возможно, даже угрожал раскрыть его тайну, если он не совершит таких действий, как кража её вещей, передача скульптуры Айрис и Бог знает, что ещё. К тому моменту ты уже по-настоящему убедил себя, что не причастен к смерти моей матери.

— Если бы она не спарилась с ним и не присоединилась к стае…

— О, в этом виноваты все, кроме тебя, не так ли? Человек, на которого тебе следует злиться, — ты сам. Ты использовал Круза. Ты вооружил его. Ты, ты, ты. Если бы ты разоблачил Круза, я бы вчера не подверглась опасности. Да, я чуть не умерла. Это твоя вина.

— И ты заслуживаешь смерти только за это, — проворчал Трик.

Брэд повернулся к нему лицом, его глаза расширились, когда он заметил Райана и Маркуса, приближающихся к нему. Брэд повернулся к ней.

— Ты бы не позволила им причинить мне боль, Фрэнки. Я твой дядя. Чёрт возьми, я был тебе отцом все эти годы…

— Потому что помог Крузу убить моего, — отрезала она. — И теперь ты за это заплатишь.

На лице Брэда промелькнул страх, но он решительно выпятил подбородок.

— Ты не сможешь доказать, мою вину. Доказательств нет. Если ты обратишься в полицию…

— Не было бы смысла передавать тебя полиции, хотя я и записала твоё признание на телефон, лежащий у меня в кармане. Видишь ли, преступления произошли на территории стаи, которая находится вне юрисдикции полиции. Даже если бы они могли как-то обвинить тебя в чём-то вроде заговора с целью совершения убийства, хороший адвокат помог бы тебя оправдать, тем более что недавние события доказывают, Круз был не совсем вменяем. Нет, человеческие власти не заставили бы тебя заплатить за то, что ты сделал. Но кто-то же должен.

На лбу у него выступили капельки пота.

— Я не несу ответственность за действия Круза. Это он зарезал и задушил твою мать. Это он выпустил пулю, которая убила Кристофера. Если бы Круз действительно так сильно хотел их смерти, он бы сделал это, несмотря ни на что.

— Возможно, Круз всё равно убил бы моих родителей, если бы ты не разжигал его гнев и не дал ему тот пистолет — думаю, мы никогда этого не узнаем. Но ты дал ему пистолет, зная, что он намеревался убить моего отца. Ты говоришь, что любил Кэролайн, но тебя совершенно не парило, что её убийца не привлечён к ответственности. Нет, ты сокрыл его личность и позволил моему отцу взять на себя вину за то, чего он никогда не совершал. Печально, но оба его родителя умерли, полагая, что он действительно виновен. Из-за тебя я потеряла родителей, меня разлучили с моей парой, семьёй по отцовской линии и стаей. Можешь называть меня стервой, но я этого так не оставлю. Я не думаю, что мои родители хотели бы, чтобы я делала это — не после всей той боли, которую ты причинил, не после того, как я чуть не умерла. И я точно не ожидаю, что Трик забудет об этом. Не тогда, когда мы были в разлуке все эти годы из-за того, что ты сделал, и не тогда, когда ты предал меня и мою мать — он моя пара, и никогда не сможет закрыть глаза на то, что кто-то причинил мне такую боль. — Она перевела взгляд на Трика. — С меня хватит.

Брэд выпучил глаза, когда Трик схватил его за шиворот.

— Подожди! Что ты делаешь?

— Как я уже сказала, ты должен заплатить за то, что сделал, — ответила Фрэнки, удивляясь, что её голос звучит так спокойно.

— Они убьют меня.

— Возможно. Честно говоря, я не хочу знать, что с тобой сделают. Всё, о чем я просила, — чтобы они заставили тебя… исчезнуть. Они заверили меня, что обставят всё так, будто ты собрал вещи и уехал. Люди наверняка поверят в это, когда услышат записанное признание, и я расскажу им, как пообещала тебе, что всё придам всё огласке.

В его глазах вспыхнул страх.

— Это уничтожит Марсию и Джеффри.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем давать Крузу пистолет, — сказала Фрэнки. — Но думаю, что прошло очень много времени с тех пор, как ты думал о ком-то, кроме себя. — С этими словами она повернулась спиной к Брэду и направилась к внедорожнику.

Четыре месяца спустя Фрэнки аккуратно провела тонкой кисточкой по глиняному клыку, придав ему матово-белый цвет, чтобы он соответствовал остальным. Это последний неокрашенный зуб в уродливой пасти доисторического страшного волка. Она ещё не решила, стоит ли добавлять капли красной краски на челюсти. Наверное, так и должно быть, потому что она исполосовала его голени — как будто во время своих странствий он прошёл по реке крови. Когти у него были толстые и длинные, но один острее и длиннее остальных и больше походил на нож. Вот его она выкрасила в кроваво-красный цвет. Да, она прекрасно понимала, что это существо в некотором роде символизировало Круза. Образно говоря, он был по колено в крови. Он убил её мать. И если бы кто-нибудь заглянул под большие лапы волка, то увидел бы черные пятна, напоминающие следы от пистолета, которые должны быть на его руках. Палец Кристофера, возможно, и был на спусковом крючке, но он бы никогда не выстрелил в себя. Его смерть была на совести Круза.

После разбора завалов и извлечения тела Круза, стая Бьорн подтвердила, что он действительно погиб при обрушении дома. Естественно, его семья была опустошена случившимся. Они оплакивали его, но в то же время ненавидели то, что он сделал, и стыдились того, что были слепы. Клара чувствовала себя особенно виноватой, зная, какую боль её сын причинил её лучшей подруге. На самом деле, она чувствовала себя настолько виноватой, что не считала себя достойной присутствовать на брачной церемонии Фрэнки и Трика — ничто из того, что они говорили, не смогло переубедить её.

Отложив кисть, Фрэнки отхлебнула воды из бутылки. Церемония спаривания прошла именно так, как и обещала Айрис. Всё это по-прежнему казалось почти волшебным. Её волчице понравилась каждая секунда. Афтепати прошла на ура. Тарин пыталась напоить Грету, но ничего не вышло. Старуха, по-видимому, не собиралась рисковать, надеясь, что ещё раз поделится своими истинными чувствами. По молчаливому обоюдному согласию Фрэнки и Грета решили никогда не говорить об инциденте в караоке. Трик иногда находил забавным напевать себе под нос «Greased Lightning», когда они с Гретой находились в одной комнате, но Фрэнки не находила в этом ничего смешного.

За исключением Брекена, который всё ещё пребывал в глубоком горе, на церемонии присутствовала вся стая Меркурий. Как и другие, например, родители Трика, коллеги Макенны и даже Эбигейл. Во время вечеринки Фрэнки спросила Уму, почему она вдруг смогла справиться со своим гневом на Трея. Она сказала:

— Когда Трик спустился в подвал, чтобы спасти тебя, я увидела на лице Трея ту же панику, которая, как я знала, была на моём. Он оттолкнул всех, решив, что именно он вытащит тебя, Трика и Маркуса оттуда. Как я могу сердиться на того, кто готов рисковать собой ради моего сына?

Перемена в её поведении по отношению к Трею не успокоила Трика. На самом деле, Фрэнки показалось, что он ждёт, когда это закончится. Но пока всё шло хорошо.

Фрэнки не пригласила своих бабушку и дедушку на церемонию, так как знала, что Трику будет так же тяжело, как и им. Он всё ещё был ужасно зол на них, и она подозревала, что так будет всегда, только из-за того, что они с Фрэнки так долго были не вместе. После того, как Брэд «исчез», она отправилась в дом своих бабушки и дедушки и включила запись его признания. Сначала они были возмущены и настаивали на том, что голос принадлежал не Брэду. Однако она ожидала их реакции, поэтому просто ушла. Неделю спустя Джеффри позвонил и сообщил, что они нашли кольцо и платье её матери среди вещей Брэда. Они всё ещё не были готовы смириться с причастностью Брэда к убийству, но больше не обвиняли Фрэнки во лжи. Они также изо всех сил пытались признать невиновность Кристофера. Они так долго ненавидели его, что не могли полностью избавиться от этого чувства. Тем не менее, они больше не настаивали на том, что она не должна иметь никакого отношения к стае. На самом деле, они иногда спрашивали, как дела у Трика. Фрэнки сомневалась, что они когда-нибудь посетят территорию стаи или обрадуются тому, что она стала частью стаи, но, похоже, перестали испытывать горечь по этому поводу. Они даже намекнули, что однажды они с Триком могли бы зайти к ним домой на обед. Никто из них ещё не был готов к этому, но этого было достаточно, чтобы они сделали шаг вперёд. Джеффри спросил, знает ли она, что случилось с Брэдом, и она ответила: «Нет». Поверил он ей или нет, она не уверена. Но никогда не спрашивала, что сделали с Брэдом; она не хотела знать, и это, казалось, вполне устраивало Трика.

Через несколько недель после церемонии Фрэнки посетила могилу Кристофера вместе с Триком, который ни разу не отпустил её руку, как бы напоминая, что она не одна. И когда она посмотрела на могилу отца, в горле образовался комок. Не только из-за того, что он пережил, что они потеряли годы, проведённые вместе, и что его даже не смогли похоронить рядом с его парой. Это казалось жестоким, но она сомневалась, что сможет убедить бабушку и дедушку перевезти тело Кэролайн. От этого стало ещё печальнее. Её кошмары прекратились, что принесло Трику облегчение. Она простила себя за то, что молчала в детстве. Но Маркус всё ещё не простил себя за то, что той ночью оставил её на территории Бьорна. Рони тоже искренне переживала. Кроме того, Алли была расстроена тем, что не предвидела ситуацию, и она без всякой необходимости извинялась за это перед Фрэнки и Триком множество раз.

Закрыв бутылку, Фрэнки поставила её на стол. Затем взяла кисточку и обмакнула в белую краску. Она нанесла на клык ещё один слой, держа руку ровно и…

Руки обвились вокруг её талии, и знакомый запах окутал, заставляя чувствовать себя в безопасности и окружённой заботой… и чертовски раздражая. Она вздохнула.

— Ты сказал, что просто посидишь и порисуешь.

Трик потёрся носом о её шею, вдыхая запах.

— Я, правда, сидел. Рисовал.

— Что ж, либо порисуй ещё немного, либо возвращайся в пещеры.

— Почему? — Он поцеловал её в ложбинку под ухом. — Мне и здесь хорошо.

— Ты не можешь так клеиться ко мне, когда я пытаюсь работать. — Как она могла сосредоточиться, когда он вторгался в её пространство, будоража гормоны? Было достаточно тяжело просто находиться с ним в студии. Поначалу из-за жара, исходившего от его взгляда, ей было трудно сосредоточиться. Всякий раз, когда она бросала на него короткий взгляд, видела, как быстро двигается его рука, делая короткие, лёгкие штрихи. — Я серьёзно, Трик, ты слишком отвлекаешь.

Он крепче её обнял.

— Прости, детка, я не хотел тебя отвлекать.

Она фыркнула.

— Хотел.

— Да, хотел.

Когда он прижался к ней своим крепким телом, она почувствовала, как его член упирается ей в спину.

— Как ты можешь быть таким возбуждённым?

На ней был мешковатый комбинезон, в котором не было ни капли привлекательности.

Её волосы были собраны в беспорядочный хвост, и на ней не было ни капли макияжа. Трик уткнулся в неё носом.

— Ты даже не представляешь, насколько сексуальная, когда работаешь, — сказал он.

От его тёплого дыхания на её шее по спине пробежала лёгкая дрожь.

— Сексуальна?

— Хм. — Трик провёл зубами по её метке, а затем провёл по ней языком. — Ты знаешь, что делаешь и уверена в себе. Ты сосредоточена исключительно на том, что делаешь. Видеть тебя в таком состоянии напоминает, каково быть в центре внимания.

Особенно в те моменты, когда она сосала его член, когда казалась полностью поглощённой своим занятием, уделяя ему всё внимание — точно так же, как и этим утром. И пока он сидел там, вспоминая каждый из этих моментов, его член становился всё твёрже и тяжелее, пока Трик просто не смог больше этого выносить.

Трик прошептал ей на ухо:

— Я хочу трахнуть тебя. Прямо здесь.

Она сглотнула, слишком легко поддавшись его чарам.

— Я ещё не закончила.

— Сегодня мой день рождения, — напомнил он ей, снимая резинку с волос. Он запустил руки в шелковистые локоны, наслаждаясь их прикосновением. — Ты должна позволить делать всё, что я хочу в мой день рождения.

— Я позволила тебе желать, что хочешь — вот почему ты вообще был здесь и рисовал.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Я хочу быть там, где мне хорошо.

Она бы посмеялась над этим, но тут он схватил её за волосы и запрокинул голову назад. Его губы коснулись её уха.

— Я не спрашивал разрешения, детка, — сказал он мягко и низко. — Я трахну тебя. Это тело принадлежит мне. Я могу получить его, пометить и использовать, когда захочу.

Фрэнки вздрогнула. Этот спокойный, властный, уверенный голос, казалось, проникал сквозь кожу, до самых костей. Её кровь застыла в жилах. Соски напряглись. Она почувствовала, что становится влажной.

— Положи руки на скамью. Не двигай ими, пока я тебе не скажу. Хорошая девочка. — Она закрыла глаза, когда он целовал, облизывал и посасывал её шею. Она растаяла в его объятиях, соски покалывало, лоно пульсировало. Схватив Фрэнки за волосы, он наклонил её голову вперёд, а затем оставил дорожку из тёплых, влажных поцелуев на её чувствительном затылке. И провёл языком по мочке её уха. — Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. — Она понятия не имела, что пьянящий аромат её желания делал с ним и его волком. Они оба жадно вдыхали его. Это лучше, чем любые духи, любые цветы, любой другой аромат, который существовал на свете. — Я чертовски люблю твой запах. Почти так же сильно, как и тебя. — Он очень медленно расстегнул переднюю молнию её комбинезона, думая о том, как жаль, что она под ним не обнажена. Он стянул его с плеч и вниз по рукам, позволяя скатиться к ногам. Сняв с неё майку, он стянул шорты. — Отбрось их и свои туфли в сторону, детка. Хорошая девочка.

Стоя в одном нижнем белье, Фрэнки ждала, что он сорвёт его с неё. Он этого не сделал. Даже не прикоснулся к ней. На самом деле, он сделал шаг назад. Она почти чувствовала, как его взгляд скользит по ней. Казалось, все в ней затаило дыхание в предвкушении, ожидая, что он что-нибудь сделает. Что-нибудь.

— Трик… — Она чуть не подпрыгнула, когда его рука опустилась на затылок, а затем мягко скользнула вниз по спине. Он обхватил ладонями е попку и слегка сжал.

— У тебя самая аппетитная попка на свете.

Трик провёл ладонями вниз по её рукам, разглаживая мелкие мурашки на коже и ослабляя покалывание. Обхватив её, он расстегнул переднюю застёжку лифчика и чуть не застонал, когда её груди оказались в его руках. Он сжал их, наслаждаясь тем, какие они мягкие и бархатистые. Большими пальцами он обводил круги вокруг напряжённых сосков.

— Поцелуй меня, Фрэнки.

Она повернула к нему лицо. Его искусный рот был горячим и жадным, когда он полностью овладел им. Всё это время он пощипывал и покручивал её соски. Она чувствовала каждое пощипывание в сердцевине. Внизу живота напряжение нарастало, пока боль не стала такой сильной, что захотелось плакать.

Бросив её лифчик в кучу одежды у ног, Трик просунул руку в трусики и отодвинул их. Такая горячая и влажная. Он прорычал, низко и проникновенно, ей на ухо:

— Вся моя. — Он просунул большой палец между складок и погладил им клитор. — Помню, как утром облизывал тебя. Как водил языком прямо здесь. — Его большой палец скользнул между складками. — Как проник языком сюда. — Он ввёл в неё два пальца, застонав, когда её стенки задрожали. — Такая тёплая, гладкая и узкая.

Когда он начал двигать пальцами, точно так же, как ранее двигал языком, Фрэнки откинула голову ему на плечо. Она покачивалась под его рукой, постанывая каждый раз, когда ладонь касалась клитора. Ей стало жарко. Она нуждалась в продолжении. Будто её кожа была слишком натянута. Все здравые мысли в голове давно рассеялись — она была полностью поглощена Триком и тем, что он с ней делал.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе кончить? — спросил Трик, зная, что она уже близка. В ответ она издала прерывистый стон. — Только раз, детка, я заставлю тебя кончить пальцами. А потом я войду в тебя.

Он ускорил темп, засовывая пальцы глубже. Всё это время он пощипывал и теребил твёрдые соски. Вскоре Фрэнки задрожала, а внутренние мышцы затрепетали. Он впился зубами в её плечо, зарычав, когда она кончила с хриплым стоном, заставившим его сжать пальцы в кулак. И был готов и ждал её.

У Фрэнки было столько приятных ощущений, что казалось, будто она парит в воздухе. В невесомости. Глубоко внутри она всё ещё желала, чтобы Трик заполнил её. Но пока оргазм…

Она ахнула, когда он грубо схватил её за затылок, наклонил над скамейкой, а затем раздвинул ноги. Её соски потёрлись о ткань, и она поняла, что он положил её комбинезон на скамейку, защищая кожу от соприкосновения с деревом. Фрэнки была так поглощена оргазмом, что даже не заметила этого. Её волчица слегка взбрыкнула от чрезвычайно доминирующего движения, но Фрэнки была возбуждена, чтобы обращать на это внимание.

— Не двигайся, Фрэнки.

Услышав, как расстёгивается его ширинка, она чуть не застонала. Да, именно это ей нужно. Он внутри неё. Он не стал снимать с неё трусики, а грубо отодвинул их в сторону. У неё перехватило дыхание, когда она почувствовала, как его толстый член начал погружаться внутрь. Он растягивал её до тех пор, пока не стало больно, и давление было потрясающим…

Его член скользнул в неё полностью, и Трик толкнулся с шокирующей, грубой силой, от которой у Фрэнки перехватило дыхание. Приоткрыв рот, она моргнула. Одним плавным движением он заполнил её полностью.

— Чёрт, — прохрипела она.

Трик сделал то, о чём мечтал в течение последнего часа — он вонзился в свою пару, впиваясь пальцами в округлости её задницы. Её сердцевина была обжигающе горячей и такой восхитительно скользкой, что он мог сойти с ума. Даже несмотря на громкую музыку, он слышал каждый удар плоти о плоть. Когда она попыталась толкнуть бёдра, чтобы встретить его толчки, он резко шлёпнул её.

— Нет, детка, я трахаю тебя, — процедил он сквозь зубы, срывая трусики, царапая кожу, так что она застонала. Его волку нравился этот звук, он хотел услышать больше. Пальцем, всё ещё влажным от соков, Трик обвёл бутон её задницы. — Ты ведь знаешь, что будет, Фрэнки, правда? — Он погрузил палец по самую костяшку. — Как только ты кончишь, я погружусь в твою тугую попку.

Фрэнки сжала комбинезон в кулаке, пока он погружался всё глубже, только одна мысль о том, что он окажется в её заднице, заставляла терять контроль. Тем не менее, она покачала головой, просто чтобы подразнить его.

— Не сегодня, я… — Он ещё раз шлёпнул её.

— Это прозвучало так, будто я спрашивал разрешения, Фрэнки?

Он добавил второй палец и раздвинул их, растягивая. Каждый раз, когда она толкалась, чтобы что-то взять, задирая свою маленькую дерзкую попку, ему ничего так не хотелось, как трахнуть её. И он трахнет. Но сначала ему нужно было почувствовать, как её адски горячие ножны жадно сожмутся вокруг его члена. Он врезался в неё сильнее. Быстрее.

— Давай, детка. Кончай.

Пальцами свободной руки он раздвинул её складки, подставляя клитор прохладному воздуху, а затем сильно надавил на него большим пальцем. Ослепляющее, раскалённое добела наслаждение пронзило Фрэнки, заставив выпрямить спину и вырвав крик из горла. Трик молниеносно вышел из неё, а затем она почувствовала, как он погрузил толстую головку своего члена в задницу.

Она округлила глаза.

— Чёрт.

На полпути он подался бёдрами вперёд, растягивая стенки. Фрэнки ахнула. Он был таким толстым, но боли не было. Она уже привыкла к лёгкому жжению. Ей понравилось. Войдя по самые яйца в её задницу, Трик застонал. Она была такой же тугой и обжигающе горячей. Он прижался к ней всем телом, придавив своим весом, и прошептал ей на ухо.

— Кончай, когда будешь готова.

Потому что знал, что долго не продержится.

Он укусил её за шею, пригвоздив к месту, а затем принялся вбиваться. В этом не было ничего нежного. Всё происходило грубо, первобытно и требовательно. И он знал, благодаря их связи, что она наслаждалась каждым моментом. Когда он почувствовал красноречивое покалывание в основании позвоночника, сильно шлёпнул её по заднице. Этого было достаточно. Она кончила снова, простонав его имя. Он грубо выругался и глубоко засунул свой член, когда взорвался, наполняя её своей спермой. Некоторое время они не двигались, тяжело дыша и сотрясаясь от толчков. Трик поцеловал её в ложбинку между лопатками, а затем медленно вышел. Он выпрямился, но она не пошевелилась. Скривив рот, он потёр её ягодицу, которая была довольно розового цвета. Его волк удовлетворённо зарычал.

— Ты в порядке, малыш?

— Хм-м.

— Болит?

— Тебе нравится, когда у меня болит, так что не пытайся изобразить беспокойство.

Посмеиваясь, он поднял её на руки и отнёс в маленькую ванную. Приведя себя в порядок, они натянули одежду, и он привлёк её к себе.

— Люблю тебя, детка.

Фрэнки улыбнулась, наблюдая, как его карие глаза скользят по её лицу, тёплые и собственнические. Её волчица наслаждалась этим чувством собственничества. Это чувство не сковывало и не причиняло боль; а заставляло её чувствовать себя в безопасности и окутанной заботой.

— И я люблю тебя. — Она поцеловала его, облизывая язык и подтягивая. — Ты закончил рисунок?

— Да.

— Я хочу посмотреть.

Она прижалась к нему, когда он обнял её за талию, а затем подвёл к стулу, где оставил блокнот. Внимательно рассмотрев его рисунок, она улыбнулась.

— Эй, действительно здорово. — Он каким-то образом поймал её энергию. Даже уловил напряжённое выражение «Не мешай мне», которое появлялось у неё во время работы. Она видела его уверенность в каждом штрихе и умелом использовании теней. Протягивая ему блокнот, она сказала: — Я действительно впечатлена.

— Спасибо. — Он запечатлел поцелуй на её губах. — Ты закончила на сегодня?

Она взглянула на скульптуру.

— Мне ещё кое-что нужно сделать, но сейчас я бы не отказалась от душа.

Его голос понизился на октаву, когда он сказал:

— Душ — это хорошо.

Услышав в его словах сексуальный подтекст, она нахмурилась.

— Ты брал меня утром, только что ещё раз.

— Да. И?

Фрэнки только покачала головой.

— Мне всё ещё больно, так что тебе придётся подождать.

Трик поджал губы. Подождать? Нет. По крайней мере, он возьмёт её ещё раз в душе. Но он этого не сказал.

— Я могу подождать. Но только до вечера. — Она щёлкнула зубами. Он был таким властным ублюдком. И совершенно избалованным.

— Отлично. Но сегодня вечером можем мы заняться тем, чем я хочу?

— Зависит от того, что ты хочешь.

— Что ж, мы не делаем, то, что хочу я, потому что ты всё контролируешь.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Мы думаем одинаково.

Она провела ладонью по его лицу и отвернулась.

— Тебя здесь нет. Тебя действительно нет. Не знаю, почему я позволила тебе рисовать меня.

Усмехнувшись, Трик схватил её за руку.

— Это было справедливо, раз уж ты начала работать над скульптурой в виде моей головы. — Он увидел её спрятанной под одной из скамеек.

Фрэнки прищурилась на него.

— Откуда ты знаешь?

— Птичка на хвосте новость принесла.

— Так, поскольку у меня нет попугая, который мог бы меня сдать, предполагаю, ты лжёшь.

— О боже. Это просто оборот речи.

— Очередная тупая пословица.

Он вздохнул.

— Ты постоянно будешь сводить меня с ума?

— Говоришь так, будто это плохо.