Анна Уокер, топовая писательница популярного лондонского агентства Литерари, переживает творческий кризис. Ее рукопись бездарна, литературный агент в шаге от разрыва контракта, а любимый человек вместо того, чтобы поддержать Анну, охладевает и отдаляется. Мисс Уокер выбирает самый безлюдный уголок в Северной Ирландии и отправляется в далекий путь на таинственный остров. Рэтлин встречает межсезонными штормами и туманами. Кроме туманов и ненастных дождей здесь есть живописный обрыв над океаном, мрачные болота и странный отель, в котором в одну из ночей происходит жуткое убийство.
Моим любимым жанром всегда оставался детектив, особенно мистический. И я всегда мечтала написать историю убийства с закрученным сюжетом и непредсказуемым финалом: таким, где убийца отнюдь не садовник. Сказать, что было страшно даже начинать — ничего не сказать! Но через три года писательской деятельности идея романа пришла сама. Сначала явилось название. Оно просто прилипло ко мне и никак не отлипало. Друзья и родные тяжело вздыхали:
«Опять отель! Банальней, пожалуй, только отель и убийство!»
Но история никак не покидала. Она в один из дней поселилась во мне и принялась жить своей жизнью. Сначала пришла мрачная атмосфера места, где будут разворачиваться события. Этому поспособствовала полная дождей осень. Откровенно говоря, осень в Англии это сплошные дожди и туманы. Утро начинается белой пеленой, которая к обеду поднимается в небо, но уже к вечеру снова проливается дождем. И так каждый день. В Северной Ирландии все в разы тоскливее, поэтому, слегка утрировав, я получила нужное настроение для романа.
Затем пришла идея убийства. Цели, мотивы, улики. Однако, вскоре я поняла, что писать мне придется чуть ли не с конца, ведь сначала надо расследовать убийство, а потом разложить по углам улики. Эта часть оказалась самой сложной, и чем больше я закручивала и усложняла ее, тем больше запутывалась сама. Словно неумелый паук, я плела паутину и тут же благополучно в нее угождала. В этот момент мне показалось, что я снова учусь писать. Как когда-то давно, начав свою первую книгу. Именно тогда я поняла, что нахожусь на правильном пути, ведь сейчас я автор десяти романов. А значит мастерство приходит с практикой, нарабатывается, и невыполнимая работа, в конце концов, становится легкой и приятной.
Когда черновики по основной части были закончены, я поспешила начать свою историю. Откровенно говоря, я обожаю начинать романы. И просто умираю, когда надо их заканчивать. Кажется, история выпивает тебя до дна. Она как ненасытный вампир высасывает все силы до последней капли. И так всегда. Каждый раз опустошение. Да такое, что ненароком думаешь «ей-богу, это мое последнее произведение!»
Но проходит время, и в голове снова рождается новый роман. И все начинается с начала!
А в нашем романе все начинается с аэропорта Хитроу и моего первого о нем впечатления, ведь именно там я впервые узнала Англию. И хоть основные действия происходят в Северной Ирландии, в книге чрезвычайно много Англии. Описаний этой страны, нравов и специфической для Туманного Альбиона таинственной атмосферы. Много любимого Лондона и много меня. Даже не знаю как это получилось, но отчего-то я наделила главную героиню своими привычками, фобиями и историями из жизни. Даже интересно, догадаетесь ли вы, что из этого и вправду со мной когда-то произошло?!
Что же, не буду затягивать с введением. Приятного всем прочтения, и постарайтесь растянуть этот роман хотя бы на три дня. Помните: я писала его почти год!
В нос ударил запах грязных волос. Анна отвернулась к иллюминатору и скривилась в дождливую серость.
Из-за шторма вылет задержали, и ей пришлось просидеть в Хитроу целых три часа. В тщетных попытках накидать заметки к новой главе в блокноте андроида пролетели первые 90 минут. Анна не слышала внутреннего диктора, зато прекрасно слышала строки песни из наушников соседа, вопли непоседливого мальчишки и гневные крики его отца, все до одного объявления о переносах и задержках. О том, кто кого потерял и сколько по предварительным подсчетам осталось ждать посадки на рейс до Белфаста — на ее рейс.
Потом был кофе из картонного стаканчика, потом еще один, потом аппарат заклеили желтой лентой — кофе закончился. Но после двух порций не особенно вкусного напитка у нее появилась острая необходимость посетить уборную.
Анна набросила на плечо объемную сумку из потертой коричневой кожи, поправила дорожный клетчатый пиджак и направилась по указателям. Слишком часто летая из Хитроу, она прекрасно понимала: если в один день здесь исчезнут указатели, аэропорт превратится в лабиринт минотавра — без стрелочек, символов и надписей никто и никогда не найдёт отсюда выход.
«Черт бы побрал этот Хитроу!» — Анна остановилась перед бесконечной очередью в дамскую комнату.
Анна Уокер — сценаристка кассовых кинолент и писательница топовых детективов — облокотилась о гипсовую стену и снова открыла заметки в телефоне.
«Тусклый свет неприятно моргал, впуская в сердце Бэт странную тревогу…»
— Странную, — недовольно прошептала Анна. — Странную тревогу… Черт, это никуда не годится!
Дама рядом с ней громко сморкнулась в платок, завернула увесистое содержимое и относительно чистым краем подтерла нос.
— Слизкую…
«Слизкую тревогу…» — быстро напечатала Анна.
Ожидание в очереди заняло без малого минут двадцать и обогатило записи еще парочкой мерзких ассоциаций.
По возвращение к сидениям, Анна Уокер обнаружила на тесных пластмассовых креслах спящего мужчину. Он лежал, поджав ноги и заняв при этом целых четыре места. Рядом стояли старые кеды и дорожная сумка, а позавчерашней свежести носки, не выдержав натиска больших пальцев, прорвались. Светлые длинные волосы покрыли татуированные предплечья заложенных под голову рук. Неопрятный вид дополняли разносортные пятна на спортивных брюках, а единственным аккуратным во всем этом — были ровные ряды поехавших на свитере петель.
«Вполне сгодится для образа убийцы, — прикинула Анна. — Хотя, по нему лучше описывать истерзанный маньяком труп…»
— Желаете присесть?
— Простите? — Анна не сразу поняла, но только что обнаруженный ею труп попытался заговрить.
— Желаете сесть? — повторил он, опуская на пол ноги и освобождая кресло, где только что возлагал ступни в рваных носках.
— Я? Нет, нет. Не беспокойтесь! — Анна постаралась жестами разуверить парня в ее желании устроиться по соседству.
— Нет, прошу! — он, кажется, окончательно ожил и сел, все еще обнимая спинки соседних кресел.
— Нет, правда… — растерялась Анна. — Я думаю мне скоро на посадку.
— Не выдумывайте, — улыбнулся незнакомец, — посадок нет! Мы все здесь застряли…
Его уверенность обескуражила, и Анна, не найдя ни единого предлога уйти, с особой осторожностью опустилась на последнюю сидушку.
— Эдди, — он протянул на удивление чистую руку.
— Анна, — на мгновение засомневавшись, она все же пожала ее.
— Куда держите путь?
— Рэтлин…
— Рэтлин? — нахмурился Эдди.
— Это остров на севере Ирландии.
— Я в курсе, самый северный остров на севере северной Ирландии… — светлые брови Эдди взмыли к кромке волос. — Депрессивнее места не найти на всем белом свете.
Анна натянуто улыбнулась, а ее собеседник тем временем нагнул голову, собрал волосы и завязал их в небрежный узел.
— Рейс 1418? До Белфаста? — лукаво улыбнулся Эдди.
«Черт, только его мне не хватало…» — пронеслось в мыслях, но вместо слов, она сдержанно кивнула.
— Какое у вас место? — тут же засуетился Эдди, доставая из заднего кармана брюк сложенный в гармошку картонный билет.
— Я не помн… — протянула Анна, когда парень выпалил:
— 28 Б!
— 3 А, — облегченно выдохнула она.
Эдди усмехнулся, когда внезапно прозвучал строгий голос диспетчера. Хитроу замер. Кто сидел в наушниках — снял их, кто листал телефон — устремил взгляд ввысь, и даже грудные дети прекратили монотонный плач.
Недослушав объявление, Эдди сунул ноги в кеды и принялся завязывать шнурки. Анна поднялась и перебросила через плечо широкий ремень сумки.
— Приятно было… — не договорила она, как Эдди снова перебил ее.
— Будет скучно — приходите в хвост!
Не отрываясь от шнурков, он подмигнул ей, обнажив безупречный ряд белых зубов.
Анна снова постаралась улыбнуться и у нее снова плохо получилось.
На этот раз она успела в начало бесконечной очереди, и пробежав по длинной кишке телескопического трапа, перешагнула порог самолета.
«3 А — я на месте!» — бодро закинув сумку на багажную полку, Анна плюхнулась в кресло.
Она никого не ждала, изучая лишённый красок дождливый пейзаж. Но первым пришел даже не пассажир, первым пришел его запах.
Мисс Уокер терпеть не могла запах грязных волос. Но его носитель опустился на кресло рядом с ней.
Можно было не поворачивать голову, чтобы понять — ее сосед не европеец. Мы пахнем тем, что едим. Именно пища составляет основу наших запахов. Лондонец, с рождения привыкший к острым сардинам и обилию карри в исполнении любого блюда, разумеется, пахнет иначе.
«Индус», — поставила на кон честь книжного детектива Анна.
Выиграв спор у самой себя, она, насколько это было возможным, радушно поприветствовала спутника и вновь отвернулась к окну.
— По делам в Белфаст? — не заставил себя ждать мистер Карри.
— Да, — кивнула она и заняла прежнюю позу.
Феромоны — то, что мы способны почувствовать, но не способны распознать. Это тот язык, на котором общаются наши ДНК в надежде найти что-то общее.
Сегодня генетический код Анны напрочь отказывался с кем-либо беседовать, и, деликатно прикрыв нос, она уставилась в электронный блокнот.
«За окном вопил ветер, взывая к справедливости, но старания бури были напрасны — Жорж всадил нож в обессиленное тело своей жертвы…»
— Обессиленное… — вздохнула Анна. — Это ужасно!
— Все еще льет? — индус приблизился к Анне, всматриваясь в иллюминатор.
Писательница застыла, стараясь не двигаться, а главное — не дышать.
«Жорж всадил нож в парализованное страхом тело своей жертвы…» — исправила Анна в записях, как только сосед отринул.
С прохода ее радостно поприветствовал Эдди, и тут же помог кому-то поставить на полку ручную кладь. Она отчего-то засмотрелась на него, но мистер Карри вновь принялся вертеть головой, вынуждая Анну вернуться к унылому пейзажу.
Пассажиры уселись, дождь поредел, а самолет медленно выкатился на взлетную полосу. Боинг набрал скорость и взмыл в воздух. На подъеме стало душно, отчего индус заблагоухал еще сильнее. Точнее не тело, нет, слава Кришне, он был чист и опрятен. Но уложенные то ли гелем, то ли естественными сальными компонентами волосы распространяли навязчивый миндальный запах. Он окутал Анну, влетел в ее легкие и поселился там. Ей стало дурно. Лоб покрылся влагой, а к горлу подобрался весь ранее выпитый кофе.
Лишь только сигнал оповестил мисс Уокер о свободе действий, та мгновенно вырвалась из ремня безопасности и, протиснувшись между кресел, выскочила в проход. Она ринулась в ближайший клозет, но тот уже кто-то занял. Тогда она понеслась в хвост самолета и вскоре отворила хлипкую гармошку двери.
Холодная вода помогла. Здесь пахло эссенцией лимона. Нет не лимоном — его эссенцией. Для Анны это разные вещи — кардинально разные. Если лимон освежает, то его эссенция оседает на небе и докучает, пока не выветрится по средствам долгой прогулки на открытом воздухе.
Уокер ступила обратно в коридор и, захлопнув дверь, нерешительно побрела к своему перелетному инквизитору.
— Анна! — по правую руку ее кто-то окликнул.
Это был Эдди. Он сидел как король посреди двух пустовавших сидений.
Она приветственно подняла руку, с интересом разглядывая свободные места. Если они есть около Эдди, значит есть и где-то еще? Но нет, потертый плюш авиакресел синел лишь вокруг этого парня — остальные места оказались заняты.
— Ты один? — напористо вопросила она.
— Был тут парень, но куда-то пересел. Хочешь ко мне?
— Что?
Формулировка заставила Анну на секунду онеметь.
— Хотя, да! Почему бы и нет, — она вновь созерцала черную голову мистера Карри, что почти зеркально отражала искусственный свет.
— К окну? К проходу?
— К окну…
«И было б неплохо, если бы ты, Эдди, пересел к проходу…»
Заняв место, Анна замерла. Несмотря на визуальную неопрятность ее нового знакомого, от него ничем не пахло. Совсем ничем. Это приятно удивляло, а в свете последних событий даже восхищало мисс Уокер. Восхищало до такой степени, что она уверенно забывала о его рваных носках.
— Навязчивые соседи? — заулыбался Эдди зачем-то пихнув ее локтем.
— Что? — это было уже второе дурацкое «что», имеющее потенциал плавно перетечь в привычку. — Нет, нет… Соседи тут не при чем.
— Не при чем? — Эдди привстал и с интересом посмотрел на место под номером 3 Б.
— Прости, наверное без откровения, разговора не выйдет…
— Я весь во внимание… — его брови иронично состроились домиком.
— Запахи… Я убегаю от запахов.
— Ммм, — с видом психоаналитика промычал Эдди. — Рипофобия?
— Что?
«Если она еще раз произнесет пресловутое "что", то ко всему прочему ей припишут тугоухость.»
— Боязнь грязи, нечистот, — услужливо пояснил Эдди.
— Хм, возможно… — смутилась Анна. — А у тебя?
— У меня?
— Да, у тебя есть фобии?
— Полно! — с абсолютной уверенность заявил Эдди.
— Сгораю от любопытства! — Анна скрестила на груди руки.
— Ну, к примеру, гипенгиофобия…
— Это что?
— Боязнь взять на себя ответственность, — довольно заявил Эдди.
— Хммм, ожидаемо, — заулыбалась Анна.
— Ожидаемо? — теперь деловито на груди скрестил руки Эдди. — А как насчет папафобии?
— И что это?
— Боязнь Папы римского…
— Ладно, — сквозь смех произнесла Анна, — что-то есть еще кроме Папы римского?
— Эмм, — задумался Эдди, — еще, пожалуй, гиппопотомонстросескиппедалофобия!
— Боже мой, а это еще что за фобия?
— Боязнь длинных слов!
Анна от души расхохоталась.
— Думаю, если не удается избежать Папы римского, то ты вполне способен избежать в своей жизни длинных слов.
— Далеко не всегда. В моей работе они встречаются крайне часто.
— В работе?
«Неужели у нашего Эдди есть работа?!»
— Я писатель, — спокойно заявил он.
— Что?
«Еще одно "что", Анна, и никто в целом мире не поверит, что ты романистка!»
— Я путешествую и пишу для National Geography…
«Что?… — Анна прикрыла рот, словно вновь произнесла это. — Ты написала восемнадцать чертовых бестселлеров и до сих пор не способна различить в незнакомце человека своей профессии! Браво, Анна! Просто браво!»
Они любили одинаковый кофе, им нравились одни и те же фильмы, они разделяли похожие взгляды на жизнь и они говорили без умолку до самой посадки так, как не говорили ни с кем уже очень давно.
Несмотря на чрезвычайно потеплевшие отношения, Белфаст их встретил промозглым ветром. Эдди и Анна прощались. Он брал такси до отеля, она спешила на поезд до побережья.
— Мы похожи больше, чем я только мог предположить… Так, значит, две недели на необитаемом острове? — Эдди сунул руки в карманы брюк.
— Необитаемом? — Анна съежилась от ветра.
— Кто бы мог в этом сомневаться! Уж я то был на Рэтлине…
— Возможно, это то, что мне сейчас надо… — неуверенно произнесла Анна, разглядывая его странный свитер.
— Сняла там дом? Будешь рыбачить? — засмеялся Эдди, за интересом скрывая заботу.
— Забронировала номер в отеле.
— В отеле?
Эдди знал явно не все уголки необъятной планеты.
— Отель «Крик чайки»…
— Брр, ну и жуткое название у этого места!
— Это что?
Элисон — главный редактор Literary — крутила в руках тонкую флеш карту.
— Все, что успела… Осталось несколько глав, обещаю — в две недели управлюсь! — Анна заняла кресло напротив громоздкого стола.
— Я не о сроках, — устало вздохнула Элисон, — хотя, и о сроках тоже… Анна, что это?
Мисс Уокер нахмурилась, не решаясь ответить.
— Здесь клише на клише, унылые сцены и диалоги, словно придуманные под пытками. А герои, Анна?
— А что с ними?
— Они же все до единого списаны с прошлых романов! — Элисон Вотчер брезгливо отодвинула портативный накопитель. — Словно не ты писала… Так вот, я спрашиваю, что это, Анна?
Шесть лет совместной работы. Шестьдесят шесть месяцев интенсивного творчества не считая писательской деятельности во время отпусков и регулярных звонков от Элисон на край света, где бы не находилась Анна. Ей всерьез казалось нет ближе человека, чем ее редактор. Но сейчас миссис Вотчер смотрела холодным чужим взглядом. Таким, каким смотрела впервые повстречав молодую писательницу в коридоре. Тогда этот человек был для Анны всем, когда для Элисон Анна была абсолютно никем — серее коридорной стены популярнейшего в Лондоне издательства Literary.
И если однажды вам показалось, что работодатель ваш друг, знайте — вам просто показалось. В большом бизнесе нет друзей. Здесь либо ты на передовой и значишь для издательства все, либо сдулся и вмиг стал никем.
— Элисон, я… я правда не знаю, что случилось. Возможно, мне нужен перерыв?
— Перерыв? — строгие черты лица заострились еще больше. — Три месяца на роман, месяц на подготовку к публикации — это то, что прописано у тебя в контракте.
— Но я…
— Нет никаких «но» и нет никаких «я». Сроки назначены, рекламная кампания уже месяц как запущена, читатели ждут очередного бестселлера. Так вот, у меня вопрос на несколько сотен тысяч…
— Какой? — Анна тихо сглотнула.
— Кто его напишет? Кто, черт возьми, напишет этот бестселлер?
— Я… я напишу… — забирая со стола флешку, медленно поднялась Анна.
— Две недели, — произнес почти электронный голос.
Голос, лишенный чувств, сострадания и каких-либо воспоминаний.
Анна Уокер оказалась в коридоре.
«Это она, это она», — пихали друг друга молодые авторы, принесшие в редакцию свои рукописи. Как бы она хотела попасть в голову одного из них и набраться той неумелой свежести, той удивительной чувственности и того неподдельного откровения. Всего того, что она когда-то имела в достатке, но где-то по дороге к славе опрометчиво растеряла.
«Напитаться их идеями?» — скажите вы. Нет, не идеями. Идей всегда полно. Для писателя важна их передача. Та наблюдательность, которой в избытке в начале карьеры, когда ты еще не познал мир. Когда, подобно ребенку, впитываешь характеры героев, проживаешь их жизни, плачешь над их потерей. Вдыхаешь спертый воздух комнаты и чувствуешь в нем морской бриз холодной ночи. Той ночи, когда совершается убийство, той ночи, от которой тебе не убежать до самого рассвета.
Молодая девушка подскочила с раскрытым форзацем и шариковой ручкой.
— Анна, прошу автограф. Я восхищаюсь вами!
— Благодарю, — улыбнулась Анна, — для кого?
— Для Крисс, Крисс Уолинс!
— Отличное имя для писательницы.
— Спасибо! — Крисс с завистью посмотрела на Анну, а Анна с завистью посмотрела на Крисс.
Мисс Уокер пыталась отпустить тяжелые мысли, созерцая из окна автомобиля старинный и в то же время до нельзя прогрессивный город.
Когда только Анна начинала писать, она жила в огромном кондоминиуме. В довольно уютной квартире, которую можно было по праву назвать просторной комнатой. Чисто, светло и современно. Входная дверь в огромный холл с гигантской надписью Thames Valley открывалась автоматически, распознавая лицо Анны. Затем она — современный житель мегаполиса — ныряла в восточное крыло и, пройдя по узкому коридору с датчиками движения светодиодных ламп, что попеременно загорались исключительно над ней, останавливалась перед квартирой с номером 23. Она знала восьмизначный код электронного замка, а после цифр прикладывала большой палец правой руки к миниатюрному сканеру. Дверь отворялась без ключа. Полную защиту от вторжения обеспечивали огромные панорамные окна из силикатного стекла, которые выходили на парковку и небольшой сквер, и никогда не открывались. В дождливую погоду писательница не слышала капель дождя, а в ветреную — шума деревьев. Она мечтала впустить в это жилище, что называла домом, свежесть летнего вечера, но впускала лишь фильтрованный воздух нажатием кнопки с надписью «boost».
Как только Анна смогла продать себя издательству, она взяла кредит и купила квартиру старого образца. Здесь тоже были большие французские окна, но теперь они открывались настежь. А когда издательство заключило с ней контракт «на особых условиях», Анна Уокер перебралась в отличный жилой комплекс. Новые стеклянные строения с просторными балконами и роскошными зимними садами пленили разум закоренелого педанта. Чисто, светло, а главное — свежо!
Еще целый год ей звонили агенты недвижимости предлагая загородные особняки по бросовым ценам. Но с воспоминаниями английских коттеджей, даже самых престижных и обустроенных, приходил стойкий запах плесени. Грибка, коим кирпичные дома в абсолютной влажности здешнего воздуха пропитываются буквально насквозь.
Анна любила свои апартаменты. Смесь хайтека и скандинавского минимализма в обилии живых цветов. Здесь всегда пахло кофе из кухни и дождем с открытого балкона. Она утонула в бархатных подушках дивана и открыла ноутбук.
Три предложения, и ей снова кто-то звонил.
«Родерик» — высветил телефон, усугубляя старинное имя помпезной мелодией.
— Привет, — заулыбалась Анна.
— Привет, привет! В воскресенье коктейль у Рубби, не забыла?
— Родерик, я не смогу…
— Что значит твое «не смогу»? — возмутился он.
— Родерик, новый роман никуда не годится!
— Не выдумывай, — из трубки донесся наигранный смех, — покажешь рукопись Элисон и она ее непременно полюбит.
— Я показала…
— И что? — невозмутимый Родерик зазвучал тревожно.
— Издательство в одном шаге от того… чтобы расторгнуть со мной контракт, — признание далось с трудом.
— О боже… Что ты собираешься делать?
— Не знаю… Возможно, следует изменить обстановку. Уехать куда-нибудь ненадолго.
— Отличная идея! Уверен, у тебя и в этот раз все получится…
Они замолчали, словно искали отклик друг в друге, но не находили.
— Приедешь? — тихо произнесла она.
— Сегодня не смогу, матч Ливерпуль — Манчестер юнайтед. Как насчет завтра?
— Завтра, быть может, я улечу…
— Тогда счастливого пути! Увидимся, когда прилетишь… И…
— Да?
— Приводи себя в порядок. Целую…
— Целую…
Анна опустила телефон.
«Приводи себя в порядок… Словно я собираюсь наложить на лицо увлажняющую маску, а не переписать роман! Почему все так? Почему не придумать красивую, чрезвычайно трогательную фразу, и не сказать ее? Неужели у нас все так плохо…»
На самом деле их отношения не были плохими. Они не были хорошими. Их вообще было сложно определить как отношения.
Лишь только Анна вошла в элитные круги литераторов, ее жизнь наполнилась новыми знакомыми. Среди них был симпатичный мужчина с мягкой светлой бородкой, безупречной стрижкой и чувственным взглядом голубых глаз. Такой манерный и одновременно брутальный. Такой, по мнению многих, подходящий ей человек.
Она просмотрела его страницу в социальной сети и дала о себе знать парой «лайков». В субботу она лично повстречала Родерика на вечеринке у Рубби. Играла трогательная британская лирика, и Анна, укутавшись в плед, сидела на качелях. Билли услужливо принес ей бокал вина, артистично поклонился и увел всех в дом. Всех, кроме Родерика.
Она ждала. Он подошел. Постоял за спиной и наклонился. Он коснулся мягкой щетиной ее шеки и тихо произнес: «я тебя достоин, Анна». Она ничего не ответила, лишь взяла его руку, призывая остаться. И Родерик остался.
Порой Анна всерьез размышляла, есть ли в их встрече высшее проведение. Она не знала, свела ли их с Родериком судьба, но знала точно, что Рубби и все ее дружки едва ли похожи на купидонов.
Прозрачная занавеска приподнялась, впуская ночную прохладу, но Анна не торопилась закрывать балкон. Она подтянула плюшевое одеяло и вновь взглянула в экран ноутбука. На этот раз, оставив попытки писать, она разыскала десять самых вдохновляющих мест Соединённого Королевства.
Помимо Йоркширских долин, Стоунхенджа и Меловых скал на юге Англии, статья предлагала посетить побережье Северной Ирландии. Покрытый бархатной зеленью, живописный скальный рельеф возвышался над могущественным океаном. Порождающий страх и трепет низкий туман, вековые маяки, хранящие свои тайны, и ни одной живой души на десятки километров.
В животе мисс Уокер разлилась приятная тревога.
«Это то, что мне нужно…» — заключила она и открыла список диковинных отелей побережья. — «Подойдет что-то уютное и немноголюдное. Чтобы выйти после завтрака в туман и побрести по бескрайним холмам таинственной земли кельтов».
Среди городских отелей темнел серым камнем трёхэтажный старинный особняк.
«
Анна зашла на сайт отеля и забронировала номер. Процедура заняла пару минут, и еще минут десять понадобилось, чтобы купить билет до Белфаста. Оттуда поезд до Белликасла и вечерний паром до острова Рэтлин.
«Кэп будет ждать вас на стоянке порта», — услужливо дописали в письме-подтверждении.
— Что ж, завтра я лечу в Северную Ирландию! — воскликнула Анна и, выдохнув, вновь открыла свою рукопись.
На четвертой главе вдумчивых исправлений и далеко за полночь Анна уснула.
Где-то глубоко в сознании ее не покидало чувство, что она все еще спит, когда в стекло балконной двери постучали. Писательница взглянула во мрак ночи — по ту сторону панорамного окна кто-то стоял. Слава богу, вечно распахнутая дверь во сне оказалась закрытой. В замке виднелся незнакомый Анне старинный ключ, а сквозь занавески мелькало лицо незнакомца.
На миг показалось, что это ребенок. Но в коренастой фигуре и несоразмерно большом лице узнавался жуткий карлик. Его глаза блестели нездоровым азартом, а длинный рот то и дело обнажал ряд заостренных зубов.
Этот персонаж словно сбежал из зловещего цирка. Сбежал к Анне, в мегаполис, на балкон ее квартиры. И если бы мисс Уокер на мгновение забыла, что живет на десятом этаже хорошо охраняемого жилого комплекса, то вполне бы поверила в его реальность.
Он разглядел ее сквозь занавески, застыл, а потом подмигнул. Анна проснулась.
Она подскочила на диване и протерла глаза. Балкон пустовал. Приоткрытая с вечера дверь впускала слабые порывы ветра. Там, за прозрачными занавесками лишь изредка покачивались размашистые листья декоративных фикусов и острые макушки карликовых туй.
— Фух, жуть какая, — выдохнула Анна. — Хотя…
Уокер мигом открыла ноутбук и сделала быстрый набросок ночного гостя. Заварила крепкий чай с бергамотом и, вдохновленная реалистичным сновидением, просидела за рукописью до самого утра.
Перрон покрыла изморось. Анна вытащила из сумки ветровку. К вечеру сильно похолодало — Белфаст погодой не баловал.
Мисс Уокер сунула руки в карманы, но тонкий флис едва ли спасал. На ветру пальцы заныли, а лицо изрядно раскраснелось.
Поезд появился ровно в тот момент, когда на щеку упала первая крупная капля. Пока череда вагонов остановилась, Анна успела даже промокнуть. Уокер выдвинула ручку чемодана и спешно шагнула на синий ковролин. В вагоне было тепло и пусто. Писательница прошла в середину и села у окна. Поезд тронулся, а по стеклу потекли косые ливневые ручьи.
Ее — конечная, а значит можно даже вздремнуть. Перед глазами возник образ Эдди, и нутро Анны наполнилось каким-то волшебным чувством. Его лукавый взгляд, притягательная улыбка и невероятный внутренний магнит. Этот вагон мог бы стать еще уютнее, будь Эдди с ней рядом.
Дверь позади хлопнула, и Анна вздрогнула. Она была уверена, что отчетливо слышала столь резкий звук, но вагон был по-прежнему пуст.
«Хм, показалось?» — нахмурилась она.
Мисс Уокер любила одиночество, но отчего-то ей стало не по себе одной. Она набросила сумку, вновь выдвинула ручку чемодана и пошла вперед, в соседний вагон. Тугая дверь, потом еще одна, и вот она уже в точно в таком же помещении, откуда пришла.
— Никого, — прошептала Анна.
В груди разрасталась тревога, а в руках появилась неестественная слабость.
Теперь она почти бежала. Бежала, чтобы скорее попасть в следующий вагон, чтобы скорее обнаружить там пассажиров и, наконец, успокоиться. Еще один шаткий тамбур, тугие двери, и она в другом вагоне, где, прижавшись к стеклам, задремала молодая пара путешественников. Анна громко выдохнула. Тиски, до тошноты сдавившие грудь, ослабли.
«Откуда эта паника? Такой незнакомый или напрочь забытый первобытный страх!»
Мисс Уокер опустилась в кресло. За окном неумолимо темнело. Тучи тяжелели, извергая молнии, а дождь пускал целые реки по квадратным окнам. Стук колес, мирное покачивание, размытый пейзаж — она укуталась в шерстяной палантин и закрыла глаза. Поезд почти убаюкал ее, когда началось торможение. Скрип железа, и теперь можно было даже услышать стук дождя по толстому стеклу. Одна из немногих остановок ирландского экспресса. Анне даже не хотелось открывать глаза, чтобы взглянуть на Кельс. Но внезапно мисс Уокер почувствовала пристальный взгляд. Так бывает: когда кто-то смотрит в спину, и мы зачем-то оборачиваемся. А затем из толпы каким-то непостижимым образом находим именно те самые глаза — глаза смотрящего.
Веки почти рефлекторно поднялись, и Анна различила сквозь знакомое лицо. Знакомое до жути. Поезд отъезжал от перрона, а онемевшая мисс Уокер провожала взглядом карлика. Того самого, что приснился ей прошлой ночью. Она не могла ни забыть ни спутать эти одержимые глаза на несоразмерно большом лице и мерзкую улыбку. Хотелось бы спутать. Но даже сквозь размытое стекло она узнала его — персонаж из ночного кошмара.
Время будто замедлилось, и поезд словно не набирал ход. Анна припала к усыпанному каплями окну.
«Не может быть! Мне показалось, привиделось! Ведь сутки почти не спала…»
По телу расползался страх. Такой, что граничит с паникой.
«Что происходит? За ней следят? Но кто? Карлик из сна? Какой бред!»
Еще несколько отрезвляющих мыслей, и Анна начала беспокоиться исключительно за собственное психическое здоровье. Последние годы были полны работы, а последние дни — стресса. Чего же теперь ждать от нервов? Судя по всему, доселе крепкая нервная система дала сбой.
На колени лег ноутбук, теперь Анне было не до сна.
«Черные волны омывали ее бездыханное тело, а зыбкий песок стремительно поглощал тонкие запястья, бережно скрывая следы жестокой схватки. Но можно ли назвать ее предсмертную борьбу с Жоржем схваткой? Ровно настолько, насколько можно назвать схваткой встречу раненой лани с гепардом…»
— Раненой лани с гепардом… — нахмурилась Анна. — А что-нибудь поэтичнее?
Она быстро набрала в окне гугла запрос: «звери охотники и их жертвы».
Гугл напрягся, медля с ответом. Интернет почти не «тянул».
Мисс Уокер в ожидании подняла глаза и пробежалась быстрым взглядом по верхушкам кресел.
«Пара! Влюбленная пара! Куда они подевались?» — она снова сидела в полном одиночестве.
Неприятное волнение вновь нарастало. Анна привстала и осмотрелась — никого. Она сделала несколько глубоких вдохов и уставилась в экран — медленно, но верно поисковик что-то выдавал. «Удав и кролик, ястреб и мышь, паук и муха…»
— Хм…
«Паук вполне может быть. Только вот Бэт не хотелось бы сравнивать с мухой. Мотылек — Большой… Мошка — маленькая…»
По коридору пробежал ребенок — мисс Уотсон не видела, но ясно слышала это. Его быстрые шаги сменяли друг друга, пока позади не захлопнулась вагонная дверь.
Анна замерла, не решаясь отвести взгляд от яркого экрана. Дрожащей рукой она нащупала телефон и, заскользив по экрану пальцами, набрала Родерика.
Гудки. Долгие гудки. Бесконечное шипение, и сердце Анны почти выскочило из груди. Внезапно сквозь помехи гудки возобновились, сменившись на сонное: «Алло…»
— Рик! — так Анна называла своего возлюбленного Родерика Скотта. — Рик!
Шипение. Снова проклятое шипение.
— Анна, с тобой… орядке?
— Черт, черт, Рик! Я в поезде, тут что-то творится неладное…
Шипение.
— Ч-то…?
— Здесь нет людей, но мне кажется я слышу чьи-то шаги… Рик! Рик?!
Нет. Сигнал не проходил, и телефон просто погас. Анна уставилась в экран компьютера, где так же, как и сеть в мобильном, не ловил интернет.
— О боже, о боже… — зашептала она, вжавшись в кресло, когда раздался резкий стук двери.
— Добрый вечер, мадам, ваш билет? — перед Анной стоял опрятный мужчина в форме и темно-синей фуражке.
Она перевела дыхание и дрожащей рукой достала из кармана джинсов сложенный вдвое прямоугольник белого картона.
— В-вот, пожалуйста!
— Благодарю, — контролер протянул билет Анне. — С вами все в порядке?
— Да, разумеется, — Анна, боязливо озираясь, постаралась усмирить нахлынувший тремор.
— Хм, тогда хорошей поездки.
— Послушайте, — остановила его мисс Уокер. — А где все пассажиры?
— Не волнуйтесь, после Бэллимена будете вспоминать, как сидели в тишине и спокойствии, — усмехнулся тот.
— Скорей бы уже, — прошептала Анна, растирая плечи.
Контролер не соврал. Спустя всего десять минут показался большой город, а на сидении завибрировал телефон.
— Анна? Ты в порядке? — с привычной размеренностью в голосе заговорил Родерик.
— Да, — выдохнула она. — Я на пути к побережью. Тут такой шторм был…
Мисс Уокер закопала пальцы в каштановые волосы, обдумывая каждое слово.
«Рассказать или промолчать?»
Вспомнив как Родерик на любое недоразумение в их отношениях настоятельно советовал ей посетить своего лучшего друга психиатра, Анна промолчала.
— Это тебя так шторм напугал?
— Напугал? Нет, не думаю… — на выдохе произнесла она, рассматривая усыпанный людьми перрон.
Здесь толпились студенты, путешественники с набитыми рюкзаками, пожилые пары и пары помоложе с детьми — теперь вряд ли будет повод испугаться. Впрочем, если только давки.
— Что ж, я рад. Надеюсь Балликасл вдохновит тебя!
— Родерик, отель, куда я еду, на Рэтлине…
— Да, верно! Надеюсь там у тебя все получится.
Анна брезгливо цокнула. Еще утром из такси она забвенно писала романтические сообщения этому мужчине, но вот уже вечером каждое сказанное им слово отчего-то раздражало. Что произошло? Что случилось с Анной? Все было просто. С Анной случился Эдди.
Она договорила дежурные фразы, дала формальные обещания, произнесла привычное «целую» и положила трубку.
— Эдди… Где ты Эдди? — прошептала Анна, все еще смотря в черный экран телефона.
Разумеется, он бы не спас ее от навязчивых галлюцинации, но Эдди оказался бы тем единственным человеком, кому она смогла бы эту историю рассказать. Возможно, просто как другу. Как другу-писателю.
Вагон быстро набивался, и вскоре рядом с Анной опустилась престарелая парочка. Иногда старики пахнут терпимо, но чаще… Приторная ваниль смешалась с запахом лаванды, и мощным потоком без какого-либо предупреждения ударила в нос. Анна отодвинулась. Старушка неестественно улыбнулась, и прижала к груди вышитую крестиком сумку. Мисс Уокер прислонилась лбом к холодному стеклу и опустила тяжелые веки. В какой-то момент ее борьба с запахом удушливого гербария закончилась.
— Мадам, мадам! Конечная!
— Что?
«Так быстро?» — Анна открыла глаза.
Над ней стояла рыжеволосая работница железной дороги в ярко-зеленом жилете. Вагон был пуст.
— Прошу прощения, — вусмерть уставшая путешественница вскочила с кресла.
Сойдя с поезда она пробежала по крытому куполообразной крышей вокзалу и вышла к дороге.
— Такси! — Анна махнула рукой, и к ней лениво подъехал классический черный «остин». — В порт.
— На Рэтлин собрались? — заулыбался в зеркало кэб-мен.
Даже он знал, куда Анна держит путь, в отличие от Родерика.
— Да.
— Последнюю неделю погода ни к черту. Штормит постоянно.
— Откуда это пошло? — нахмурилась Уокер.
— Циклон? Да, кто ж его знает. С океана видать…
— Нет, ваше «ни к черту» — откуда оно взялось?
— Да чер… кто ж его знает, — осекся водитель. — Из народа пошло.
— Ну, вот я, к примеру, и не собиралась к черту. А вы, получается, при условии хорошей погоды меня к нему везете, — улыбнулась Анна.
— Мадам, — ответно обнажил кривые зубы таксист, — я вас везу туда, куда вы меня попросите.
Над горизонтом между облаков украдкой блеснуло солнце. Но совсем скоро по стеклу вновь забарабанил дождь. Надежда лицезреть закат скрылась за новой чередой серых туч.
— Надеюсь паром работает…
Водитель вгляделся в тяжелое небо, что нависло на городом.
— Надеюсь… — тихо повторила Анна, закутывая шею в шерстяной палантин.
— Мадам, вы на Рэтлин?
Паром отплывал, убегая от шторма.
Анна задержала взгляд на горизонте. На мгновение ей показалось, словно что-то зловещее вырвалось из океана, неизбежно подползая к побережью. Здесь и сейчас у нее был шанс сказать «нет», опустить сумки и забыть о поездке. Но Анна кивнула и подала мускулистому матросу чемодан. Она показала электронный билет на светящемся экране мобильника и, двумя шагами перелетев шаткий мостик, ступила на паром.
— Прошу, прошу, — подгонял помощник.
Мисс Уокер забежала под крышу и сняла намокший капюшон. На смену дождю пришел ненастный ветер.
— Прошу, за мной, — крикнул матрос, и, отдышавшись, Анна рванула к тяжелой двери.
Парень взмыл по крутой лестнице, прислонил чемодан к первому же сидению и стремглав сбежал вниз. Торопился. Видимо, работы в такую погоду хоть отбавляй. Мисс Уокер поднялась в небольшой зал, забрала сюткейс и заняла дальнее место у окна.
Небольшое судно отправлялось в путь. Темные волны изгибались, набирали мощь и ударяли в корму. Они тут же разбивались вдребезги, но им на смену приходили другие — такие же мощные, такие же бездушно серые, как небо, как берега, как все вокруг. Истошно скрипя, корабль перекатывался с одного пенистого гребня на другой. Дождь лишь усиливался, дразня без того разъяренное море.
Сквозь бурю показался полосатый маяк. Неспокойный океан обдавал его, без устали проверяя на прочность. Такой могучий и угрюмый в любую погоду он светил ярким лучом. Он встречал гигантские грузовые танкеры, идущие с Шотландии, и каждый раз провожал небольшой паром до Рэтлина.
Когда маяк остался позади, все затянуло плотной дымкой, сквозь которую теперь лишь изредка прорывался белый луч. Только глаза привыкали к темноте, как прожектор слепил их опять, заставляя Анну с болью закрывать воспаленные веки.
Наконец, свет потускнел, и в тумане зачернели берега острова. Внезапно судно накренилось. Чемоданы немногих пассажиров звучно поехали по шершавому полу. Анна зацепилась за поручень и потянулась к дорожной сумке, но тут же бросила затею и вцепилась двумя руками в кресло. Включился аварийный сигнал, и электронный голос несколько раз призвал надеть спасательные жилеты. Жилет под сидением, но расцепить хотя бы одну из рук оказалось невозможным. В следующее мгновенно тело потяжелело, и Анну потянуло вниз — туда, где черной линией скопились сюткейсы и рюкзаки.
Качнувшись, паром выровнялся, но Анна все еще не могла разжать пальцы. Тугая дверь с надрывом открылась и мигом захлопнулась, впустив запах моря, брызги волн и насквозь промокшего матроса. Опираясь на скользкие поручни, парень добрался до верха, выпрямился и, по-рыбьи раскрыв рот, отдышался. Вскоре он добрался до пассажиров и достал из-под сидений жилеты. Один оставил около Анны, другие раздал по салону, и, сбежав по наклонному полу, принялся собирать чемоданы.
— Мы идем ко дну? — растерянно вопросила доселе бодрая старуха.
— Нет, что вы! — замотал головой матрос. — Почти приплыли, тонуть уже негде…
Лысоватый мужичок вскочил и припал к стеклу, вглядываясь в мрачный пейзаж.
— Сэр, прошу, сядьте! Удачно пришвартоваться в такую погоду совсем непросто. Всегда сильно качает, — артистично развел руками моряк, но тут же ухватился за спинку кресла.
Паром снова кренило. На этот раз влево. Анна вжалась в спинку сидения, застегивая фастексы, а чемоданы один за другим поползли к другому борту.
— О боже, — простонала мисс Уокер, заслышав крики соседей.
Старушка, лысоватый мужчина в опрятном пальто и пара туристов — теперь все были одеты в одинаковые рыжие жилеты. Все как один вцепились в кресла.
Матрос, оббивая крепким плечом углы, вновь сбежал вниз и исчез за тяжелой дверью.
Нос парома подался вперед, ощутился толчок. А спустя секунду палубу покрыла густая пена. Где-то там внизу воем сорвались сигнализация, а впереди сквозь серую мглу показались огни причала.
— Ну, слава богу, — обронила Анна.
Как вдруг паром закрутило против часовой стрелки. Удар, еще удар. Низкий скрип кранцев и зловещий скрежет железа.
— На выход! — кто-то закричал в распахнутую дверь.
Пассажиры сорвались с мест и, хватая чемоданы, рванули к выходу. Старушка подхватила свою сумку и замерла.
— Что с вами? Вам помочь? — склонилась к ней Анна.
— Что-то мне не хорошо… — простонала она.
— Эй, матрос! Эй кто-нибудь!
Но никто не спешил на помощь. Мисс Уокер, переложив все вещи в одну руку, подхватила старушку и постаралась сделать шаг. Паром вновь качнуло, и Анна, бросив чемодан, вцепилась в перила.
— Кто-нибудь, помогите! — глушимая бурей, вновь закричала мисс Уокер.
— Не зови на помощь, Анна, никто не придет… — жутким голосом проскрипела карга.
Мисс Уокер все еще держала ее, отчаянно не веря своим ушам. Но в какой-то момент отпустила. Незнакомка навьючилась, и не поднимая головы спустилась вниз. Каждый неспешный шаг старухи звонко отчеканился в голове Анны. Анны Уокер — сошедшей с ума писательницы.
«В отель! Срочно в отель! Отлежаться, выспаться и все пройдет. Это напряжение, это все — чертово напряжение!»
Орошенная солеными брызгами, Анна сошла на берег. Буря совсем лишила обозрения, и мисс Уокер, словно мотылек, полетела на искусственный свет фонарей.
Вбежав в просторный зал ожидания, она остановилась. Поставила на деревянный пол сумки, сняла с мокрых волос прилипший капюшон. Развязала шерстяной палантин, что удавом повис на шее, разнося невыносимый запах псины.
«Душ, чай, теплая постель… Душ, чай, теплая постель», — теперь это походило на мантру.
Работники парома пробежали мимо, и вскоре мисс Уокер осталась совсем одна. Она осмотрелась, когда неподалеку кто-то звучно кашлянул. Мужчина в черном плаще и приплюснутой кепке сделал это нарочно. А когда Анна, наконец, обратила на него внимание, выставил вперед табличку с ее именем.
Вусмерть уставшая писательница приветственно махнула. Тот сорвался с места, подбежал и поднял чемодан.
— Грин… — встречающий протянул раскасневшуюся ладонь, — Грин Баркли! Добро пожаловать на Рэтлин!
Его маленькие тёмные глаза забегали от смущения, а узкий рот с нелепыми усиками расплылся в стеснительной улыбке.
— Благодарю! Суровые условия, у вас тут однако!
— В Лондоне такое нечасто увидишь, а здесь, — он небрежно кивнул в сторону причала, — если уж прорвало небо то и океан волнуется.
Они вышли к стоянке, когда в руках у Грина, словно у фокусника из мистического салона, появилась длинная трость. Услужливо раскрыв зонтик, водитель проводил гостью до авто, отворил ключом дверь и забросил чемодан в багажник.
— Старенький, но надежный! — будто оправдывался Грин, украдкой взирая на Анну через узкое зеркало.
— Клянусь, это самое лучшее место с самого Белфаста, — приветливо улыбнулась Анна и облокотила тяжелую голову на потертое сидение.
Автомобиль выехал на безлюдные дороги острова и неторопливо покатился по холмистой местности. Темнота и дождь — Грин ехал наощупь, но ехал хорошо, ведь ощупывал эти места на протяжение всей своей жизни. Гроза то стихала, то набирала силу. Машина поднималась на холм, обдувалась суровыми ветрами, и, недолго посопротивлявшись, спускалась в низину. Вскоре порывы поутихли, а ливень успокоился, превратившись в обычную морось. По впалому полю пополз туман. Анна приподняла голову, устремив взгляд усталых глаз в белую мглу. Внезапно во мгле прорисовался темный силуэт.
— Что? — тихо прошептала она.
— Туманы! Дааа, привыкайте, мисс Уокер, туманы — неотъемлемая часть Рэтлина.
— Там человек… — тыча пальцем в стекло, произнесла Анна.
— Человек? — нахмурился Грин, протирая запотевшее окно. — Уверен, вам показалось…
— Там был человек! — убежденно заявила Анна, как машина вновь принялась взбираться на холм.
— Уверяю вас, там никого не может быть, — спокойно заявил Грин. — В низине болото, мисс Уокер. Мало кто в здравом уме пойдет туда даже в солнечный день…
«В здравом уме…» — отозвалось эхом в ее голове.
— Душ, чай, теплая постель! Душ, чай, теплая постель! — зашептала Анна свою мантру.
Они проехали мимо скалистого мыса, вновь поднялись на холм и миновали тропу близ опасного обрыва. Дождь вновь усиливался, когда в окне появился, знакомый Анне по фотографиям, каменный особняк.
— Приехали, — подтвердил догадки Грин.
Он припарковался близ заросшей диким виноградом стены и заглушил мотор.
От вида уютных окон, залитых теплым электрическим светом, Анне стало куда спокойнее. На миг ей даже показалось, что она уловила запах свежих простыней и шорох накрахмаленного одеяла.
Грин услужливо отворил дверцу автомобиля и вновь раскрыл свой черный зонт.
Лобби заполнил запах жареного мяса. Здесь было довольно уютно, насколько бывает уютно в домах, подражающих викторианской эпохе. Посреди большой гостиной потрескивал камин, в высоком кресле кто-то выпивал виски, а на одном из диванов дремал юнец в костюме швейцара.
— Каспер! — гневно рыкнул Грин, и парень лениво оторвал от подушек голову.
— Добро пожаловать в отель «Крик Чайки»! — из-за невысокой стойки донесся радостный голос.
Анна нервно обернулась, тотчас наткнувшись взглядом на рыжеволосую пышку.
— Сюда, сюда! — замахала она рукой, поглядывая в монитор компьютера. — Вы, должно быть, миссис Уокер!
— Мисс, — поправила Анна, — мисс Уокер.
— Если вы приехали присмотреть жениха, то место у нас крайне для этого неудачное! Я Розмари, — рассмеялась она, приложив руку к груди.
— Нет, нет, я не ищу… — уверила Анна, нащупав в сумке документ.
— Сейчас у нас не так много посетителей, — оправдывалась Розмари, — но, дай бог, погода наладится, и «Крик Чайки» вновь станет популярным местом.
— Хех, популярным… — кто-то хрипло отозвался в высоком кресле. — Мечтай, дорогая, мечтай…
Розмари, не обращая на издевку внимания, отсканировала водительские права гостьи и приняла оплату.
— Семь дней, шесть ночей?! Верно?
— Да, верно.
— Завтрак начинается с восьми тридцати, — Розмари вернула пластиковые карточки и положила перед Анной старинный ключ с бочонком, на котором местный мастер вырезал цифру 15. — В номере вы найдете все для вечернего чая и черничный пирог.
— Спасибо, доброй ночи!
— И вам хорошего отдыха и доброй ночи, миссис Уокер!
Анна лишь устало улыбнулась. Не то чтобы спорить, даже разговаривать не было сил. Она поднялась на второй этаж по скрипучей лестнице, крутя в руках резной ключ и не понимая, откуда этот предмет ей так знаком. И только когда Каспер поставил чемодан на неяркий ковролин и закрыл за собой дверь, перед глазами Анны всплыл фрагмент из жуткого сна. В балконной двери, что препятствовала проникновению карлика, торчал старинный ключ — точно такой же ключ, только без бочонка.
Анна осмотрела комнату. Высокая кровать с массивными дубовыми тумбочками и старомодными настольными лампами. Цветочные мотивы убранства повсюду. Глаз замер на уютном уголке близ трех французских окон, где стояло пышное кресло с подставкой для ног. Здесь Анна намеревалась работать, созерцая таинственный вид океана. У торшера небольшой телевизор, а за ним столик с электрическим чайником, парой кружек и ассортиментом заварочных пакетиков. По другую сторону кровати — дверь в ванную. Рядом потертый письменный и задвинутый под столешницу резной стул.
Уокер щелкнула свитчер чайника и просмотрела пестрый ряд чаев. Словно купленные в местной лавке столь популярного в Англии witch крафта пакетики — разве что с зельем.
«Ромашковый, липовый и даже из плодов барбариса… А как же хочется обычного Earl Grey!»
— Но она даже не замужем! А в ее то годы… — послышался голос Розмари, как только Анна вновь оказалась на лестнице.
— Тс… — кто-то оборвал ее, заслышав скрип половиц.
Анна не спеша дошагала до лестничного пролета, где в узком окне бушевала буря, и развернулась к холлу. Здесь потрескивал огонь, озаряя теплым светом еще лет двадцать назад весьма модную мебель. За стойкой копошилась внезапно покрасневшая Розмари, а кресло у камина опустело.
— Миссис Уокер! — голос менеджера засквозил наигранным удивлением.
— Я хотела выпить чаю…
— Да, конечно, для этого все приготовлено в вашем номерe, — Розмари старалась не смотреть Анне в глаза.
— Я пью чёрный с бергамотом…
— Ах, да! — та словно вспомнила нечто давно забытое. — Прошу, пройдите в ресторан, — менеджер указала на помещение, что скрывалось за камином. — Уверена, там найдёте все необходимое! Сожалею, но к ужину вы опоздали.
— Спасибо, я не голодна…
Проследовав по шерстяному ковру, Анна вошла в удлиненную столовую с рядом панорамных окон. Анна собиралась поздороваться. По ее подсчетам именно здесь должен был находиться человек, с которым и вела беседу Розмари. Но здесь никого не оказалось.
«Уютно!» — отметила Анна и приблизилась швецкому столу, где вместо еды красовались пачки чая и выпечка.
Около прозрачных занавесок стояли круглые столики, у каждого по паре мягких кресел вместо отельных стульев. Анна заварила чай, подхватила имбирное печенье и села к окну. За стеклом разгулялся настоящий ураган, озаряя вспышками молний крутой обрыв и штормовое море.
Несмотря на странности, коими пестрили последние сутки, Анна заметно успокоилась. Ей нравилось это место. Оно не походило на то, к чему Анна привыкла. Здесь было катастрофически мало людей, после перенаселенного Лондона, что уже само по себе вдохновляло.
После чая захотелось вина.
«Принесу ноут, закажу бокальчик и попишу здесь!» — довольно потерла руки романистка.
— Я бы с удовольствием выпила бокал вина, — проходя мимо стойки, огласила свое желание мисс Уокер.
— Вина? — тут же выглянула девушка.
— Да, именно, — подалась назад Анна.
— Мы… У нас… Вино закончилось, — растерянно произнесла та.
— Закончилось?
Писательница часто заморгала. В ее голове никак не могло уложиться это странное словосочетание. Возможно, Лондон балует. Возможно, таким вещам, как хорошему вину, свойственно заканчиваться в дождливую ночь. А, возможно, она ожидает от этого места чего-то большего — такого, что отель «Крик чайки» никогда не сможет ей дать.
Они исступленно смотрели друг на друга еще несколько секунд, пока Розмари не заговорила сама.
— Я закажу завтра Грину, он поедет к причалу за гостями и купит.
Обе застыли с неестесственно любезными гримассами.
— Завтра новые посетители? — прервала тишину Анна.
— Американцы, — конспираторским шепотом оповестила Розмари, нащупав плодотворную почву для сплетен.
— Ммм! — брови Анны взлетели к кромке волос. — Тогда пусть Грин и пива захватит.
— Ой, нет, — замахала руками менеджер, — надеюсь, они не станут тут напиваться!
— Уверена, что станут… — на этот раз Анна улыбнулась искренне. — Спокойной ночи, Розмари!
— Спокойной ночи, — пробубнила та. — Если вам что-то понадобиться… — она будто опомнилась, тотчас нацепив маску лицемерия, то есть гостеприимства.
— Я обязательно наберу те цифры, что написаны на телефоне! — раздалось в ответ.
Анна зашла в свой номер и заперлась на ключ.
«Ключ! Нет вина, еще и этот чертов ключ!»
Она вновь смотрела на него, сидя у окна, готовясь ко сну и даже когда легла в кровать. Расслабиться не удавалось. Из-за ключа Анна снова и снова возвращалась мыслями в ночной кошмар. Нервы не выдержали, мисс Уокер встала и придвинула к двери тумбочку.
Последний раз она переживала страх ночного вторжения, когда была подростком. А потом в колледже, когда снимала комнату с Эшли Роггинс — самой гулящей девчонкой со всего Портсмута. Города рыбаков и регбистов, а потому к Эшли попеременно ходили и те, и другие. Мисс Уокер не хотелось вспоминать это время. Однако, вопреки желаниям воображение рисовало небольшую комнату с маленьким окошком. Две кровати, две небольшие тумбочки, дряхлый шкаф и лампа с приглушенным светом. За облепленной постерами дверью раздались смех и елозанье. Эшли отчаянно пыталась открыть замок, в шутку отбиваясь от приставучего спутника. Наконец, на пол упал ключ с целой связкой звенящих брелоков — команда для Анны надеть наушники, включить погромче музыку и с головой накрыться одеялом. Засовы провернулись, и дверь отворилась. Они ввалились в комнату, сдирая друг с друга одежду. Анна уже не слышала их, она натягивала повыше одеяло, когда узнала знакомый парфюм.
«Джо? Джо Ирвин?» — только от него она слышала такой, пересекаясь в узких коридорах учебного здания. Парень из колледжа, регбист, капитан «Синих китов» и единственный человек во всем Портсмуте, который ей не безразличен.
Дотянувшись до лампы, Анна включила свет. Казалось они совсем не заметили ни ее присутствия, ни света. Внезапно Джо остановился. Их взгляды встретились. Волевая челюсть парня потяжелела. Он отпустил Эшли и принялся натягивать футболку. Джо тяжело дышал, он больше не смотрел на Анну.
— Эй, ты чего? — возмутилась Эшли.
— Ничего… — отстраненно произнес парень и поднял с пола штаны.
Обида сковала грудь Анны, пока Джо багровел от досады. А он ведь так мечтал однажды пригласить ее на свидание, ведь Анна Уокер была единственной девчонкой со всего Портсмута, к которой он не решался подойти.
Первое предательство. Первое, но не последнее. Хотя все первое запоминается ярче последующего.
— Эх, Розмари, вино бы сейчас не помешало, — Анна взбила подушку, укуталась в пуховое одеяло и закрыла воспаленные ирландским ветром глаза.
Она стояла на обрыве. Прохладный бриз обдувал лицо и развивал волосы. Внизу бушевал малахитовый океан.
Анна осмотрелась — за спиной возвышался старинный особняк отеля, а близ него безликие силуэты людей. Женщины и мужчины узнавались лишь по росту и очертанию тел, хотя и это было не точно. Глаза и рты их склеились, волосы мокрыми космами повисли с высоких лбов. Анна вздрогнула. Один из них, уродливо высокий, вытянул громадную руку и все как один устремили взгляд на горизонт. Она разглядывала их, стараясь опознать, но никого не узнавала. Странный туман словно нарочно скрывал их лики. Он, словно живой, подползал к каждому из них и крал их лица. Анна с трудом отвела взор, и подобно другим, взглянула на горизонт.
Море отходило. Вода обнажала песок, редкие черные скалы и затонувшие лодки. Здесь на дне покоились десятки, а может быть сотни ржавых рыболовных катеров.
«Жуткое зрелище…» — отметила Анна, даже хорошо понимая, что это всего лишь сон.
Внезапно вместо воды издалека пополз туман. Он шел из океана. Шел огромной стеной и, направлялся к берегу. К одинокому отелю, ко всем этим людям, а главное — к Анне.
Мисс Уокер тревожно всмотрелась — белая мгла походила на живой организм, что надвигается к обрыву и беспощадно пожирает все обозримое пространство. Анна попятилась. Она лишь на мгновение замерла, ощутив близкое дыхание, когда кто-то толкнул ее в спину.
Ноги скользнули по мокрой траве и, не удержавшись, Анна полетела вниз. Все внутри сжалось, когда она ощутила стремительное падение.
Мисс Уокер подскочила на кровати.
— О боже… — она смела с лица жуткий сон.
На дворе глубокая ночь, буря совсем успокоилась. Ключ безропотно торчал в двери, а в отеле, кажется, все спали. Мисс Уокер прислушалась — сквозь звенящую тишину ненавязчиво прорывался шум прибоя.
Она встала и приоткрыла окно — звук усилился, а в комнату влетел запах тины.
«Йод полезен для нервной системы. Дыши, Анна, дыши!» — приказала она себе.
Отдышавшись, писательница легла в постель и снова уснула. На этот раз без тревог о прошлом, без лишних мыслей. Но с томящимся любопытством и еле уловимым страхом.
За окном истошно кричали чайки. Они кружили над обрывом, время от времени подлетая к отелю.
— Половина шестого, — Анна прищуром взглянула на часы, — какого черта?!
Она отбросила одеяло.
— Холодно, боже как холодно!
Переминаясь с ноги на ногу, Уокер добежала до кресла и взглянула в окно — все затянуло туманом. Виднелась лишь часть двора, влажный асфальт и не больше ярда зеленой травы. В белой мгле летали крикливые птицы, и, кружа над дорогой, отчаянно ныряли в туман.
«Что вы там нашли? Труп что ли?» — болезненно хмурилась Анна, белый свет слепил.
Плотно задернув шторы, она снова забралась в кровать и закрыла глаза. Не выдержав и минуты, Анна подтянула соседнюю подушку и накрыла ею голову. Шумы стихли, и мисс Уокер провалилась в сладкий, как сливовый сироп, сон раннего утра.
В половине десятого Анна, наконец, проснулась. Прорезаясь сквозь кучевые облака, в окна украдкой светило солнце.
— Какое прекрасное утро… — глядя на спокойный океан, прошептала она.
Гостья отеля умылась, оделась и спустилась к завтраку. За стойкой ресепшена никого не оказалось, и в холле тоже было пусто. Стоит отметить дневной свет совершенно преобразил провинциальный отельчик, а ароматы кухни по праву добавили месту домашнего уюта. Анна шагнула в длинную обеденную — у приборов суетилась Розмари, а из всех столиков лишь один оказался занят. Там, в самом дальнем углу, сидел статный мужчина в твидовом костюме. Он изучал утреннюю газету, неспешно попивая свой чай.
«Классическая сцена из классического детектива!» — отметила Анна.
В Англии сейчас почти никто не читает газет, но только не в Ирландии. Что может быть лучше запаха свежей прессы? Только запах утреннего кофе!
Анна зашагала к месту, которое приглянулось ей еще прошлым вечером.
— Миссис Уокер! — выглянула Розмари. — У нас самообслуживание.
— Мисс, мисс Уокер…
Утром Анну лучше не злить.
— Разумеется, — ехидно улыбнулась та, — здесь горячие напитки, там яичница, гарниры, хлеб и бекон.
— Благодарю, — смято кинула писательница, вооружившись цветастой тарелкой.
Завтрак в тишине. Лишь шуршание газеты и нескончаемый крик птиц. Телефон озарился входящим.
— Доброе утро, дорогой, — Анна зажала трубку между плечом и ухом, разломав кусок теплого хлеба.
— Доброе! Как ты там? — безучастный тон Родерика сегодня казался еще более холодным.
— Я? Хорошо. Все хорошо. Сам как?
— Анна, я вчера встретил Алисию в Ритц.
— Ты был вчера в Ритц?
— Грегор пригласил, а что такого?
— Грегор пригласил тебя в ресторан?
— К нему приехали подруги и Голландии, их надо было где-то кормить…
— Подруги из Голландии? — аппетит как рукой сняло.
— Да, — чопорный Родерик начинал нервничать, — что здесь такого? Но речь не о них…
— Разумеется не о них… — процедила Анна.
— Алисия сообщила, что ты на испытательном сроке. Издательство в одном шаге, чтобы разорвать с тобой контракт!
— А я в одном шаге, чтобы разорвать с тобой отношения! — выпалила Анна и спешно нажала «отбой».
Нутро дрожало, руки тоже. От напряжения заныли колени, а к лицу хлынула кровь.
— Тогда почему бы не сделать этот шаг? — раздался бархатный голос.
Анна подняла глаза — говоривший все еще скрывался за газетой.
— Как раз один шаг сделать сложнее всего, — подавленно ответила она, стараясь успокоиться.
От несправедливости увлажнились глаза, а горло сковало спазмом.
— Тогда делайте несколько. Пройдите мимо не оборачиваясь, позволив ему насладиться видом в последний раз, — не унимался любитель перссы.
— Я Анна, — она постаралась рассмотреть собеседника, — Анна Уокер.
— Бенедикт, — советчик даже не думал опускать пресловутую газету, — Бенедикт Рассел.
— Видимо вам, Бенедикт, не знакомо это чувство… — писательница вновь отвернулась к окну и отпила терпкий кофе.
— Одиночество? — седовласый ирландец, наконец, отодвинул в сторону шуршащие листы.
— Любовь! — Анна подняла бровь, встретившись с Бенедиктом взглядом.
— Ну, нет… Это никакая не любовь, — мистер Рассел вновь закрылся листами.
С кухни донесся смешок.
Да, Анна, в Лондоне всем плевать на тебя и твои проблемы. Им все равно с кем ты говоришь по телефону, с кем спишь, встречаешься, живешь и тем более, что ты по поводу всего этого думаешь. Твоя жизнь принадлежит только тебе, и твои решения никто не имеет права комментировать. Но отъедь ты дальше от шумных городов, туда, где единственные перфомеры — надоедливые чайки, и всем вмиг не терпится поковыряться в твоей жизни. Дать ей оценку и горсть житейских советов. Анна схватила тарелку, фарфоровую чашку и вышла из столовой. Она поднялась к себе в номер, перенеся завтрак на чайный столик у открытого окна.
— Так-то лучше… — заключила она и опустилась в мягкое кресло.
Ухватившись за тонкий корпус ноутбука, Анна стянула его с кровати и положила на колени.
«Джефри не находил себе места. Где-то за полночь в нем поселился страх (страх за Джулиану) и поселился там — в глубине его трепещущего сердца…» — теперь про трепет Уокер знала все.
Так Анна проработала до самого обеда. Она осмотрела крутые прибрежные склоны и на удивление спокойный океан. Далекое северное солнце лишь изредка скрадывалось тонкими тучами, а низкие деревья окрасились приятной желтизной. В Ирландии лишь глупец не воспользуется подобным деньком — идеальным для прогулки по побережью. Преднамеренно забыв на столе мобильный телефон, писательница вышла из номера.
— Да, есть какой-то Рик, говорю тебе, — докладывала Розмари, когда Анна оказалась у лестницы.
Ее бы не мешало поставить персонал на место. Однако, как раз таки мисс Уокер на чужой территории, в отличие от Розмари.
— Стихаю, кто-то идет… — зашептала девушка. — На прогулку? — на сей раз громко вопросила она.
— Да, на прогулку, — даже не взглянув в сторону ресепшена, Анна проследовала к старинной парадной.
Лишь дверь отворилась, морской бриз обдул лицо. Золотая осень на северном побережье, и сегодня возможно последний ясный день до самого декабря. Анна позаимствовала из отельной зонтичницы черную трость и ступила за порог.
— Какой воздух, — не удержалась от реплики Уокер.
Ее легкие наполнились запахами луговой травы, можжевеловых кустов и прибрежной тины. Такой насыщенный и столь сложный для жителя мегаполиса аромат. Она пошагала к обрыву, слегка опираясь на черный зонт.
— Миссис Уокер, не сломайте! — раздалось в спину.
— Чтоб тебя, Розмари,… — отдаляясь, чуть слышно ответила Уокер.
Его величество клиф заворожил красотой. Возвышающаяся гряда простерлась до самого мыса и даже дальше, оставляя тонкую полоску пляжа совершенно непреступной. Анна побрела по узкой тропе в окружении упитанных чаек. Через сорок минут неспешной ходьбы у согнутого вечными порывами куста показалась деревянная скамья. Мисс Уокер застыла перед стальной табличкой, вкрученной шурупами в одну из темных досок.
«Посвящается моей жене Шифре, которую забрало море… Когда я здесь, я знаю — ты со мной!»
Нахмурившись, Анна не решилась присесть. Она перешла серый асфальт дороги и оказалась близ низкого леса. Пройдя с сотню метров, Анна наткнулась на чуть заметную тропинку, уводящую в чащу. Колючие кусты кизильника живописно сомкнулись над проходом, образуя украшенную кровавыми плодами арку. Как не пойти туда? Это словно вход в маленький мир эльфов. Читатель усмехнется, но чем дальше от Белфаста, тем чаще в отдаленных уголках можно встретить своеобразный языческий культ, принесенный из соседки Исландии.
Анна пригнулась и, сосчитав всего двадцать девять шагов, вышла к холмистой местности.
«Ретвудские болота» — пояснил указатель, и отчего-то сердце Анны забилось быстрее. Те самые болота, где она с дороги распознала человека. Уокер крепче сжала трость и стукнула по зеленому мху. Зонт отскочил от земли, и Анна сделала первый шаг. Так она прошла еще метров двести и застыла на очередном холме. Это место казалось странным, и Уокер бесцельно закрутилась на месте, пытаясь понять почему.
«Тихо! Здесь слишком тихо!»
И вправду вокруг нет птичьего щебета, кваканья или хотя бы писка надоедливых комаров. Никого.
Писательница уже по-привычке ударила тростью по мху. Зонт, не нащупав земли, ушел по самую ручку вглубь. Вязкие воды сомкнулись, и Анне не хватило опоры, чтобы его вытащить. Она упала на колени, воображая обратный путь, что предстоит проделать в слепую. Как вдруг зеленая жижа булькнула и заглотила добычу. Упустив трость с дешевой отельной маркировкой, Анна уперлась руками в холм и отдышалась.
Палка — теперь это единственно верное орудие, спобоное предотвратить попадание ноги в трясину. Анна осторожно сунула упругую ветку в зеленый мох, и та мгновенно провалилась. Мисс Уокер сделала шаг назад и потянула самодельный посох. Болото чмокнуло, а из-под зеленого покрова вздулся малиновый пузырь.
— Это еще что такое? — нахмурилась Анна.
Первый удар по необычному объекту цвета вишни ничего не дал. Но со вторым шлепком на поверхности появилась совершенно белая кисть человеческой руки. Великолепно сохранившаяся, словно живая, казалось, она вот-вот зашевелиться и ухватится пальцами за палку.
Мисс Уокер выпрямилась и приставила к ноге орудие для болотных раскопок. Мертвецкая рука качнулась, и Анна вскрикнула, тут же прикрыв ладонью рот. Из-под сине-зеленой ряски вздулся еще один малиновый пузырь. За ним появился воротник и скошенный затылок. Бледная кожа разбухла, словно губка, что напиталась водой. А волосы редкими островками окутали макушку.
— О господи, господи… Мертвец! — попятилась Анна.
Нога скользнула по ряске и провалилась в зыбкую почву. Писательница выронила палку и вцепилась в траву.
— Черт, черт тебя побери, Анна!
Ботинки мигом набрали воды, неимоверно потяжелев. Глупая, глупая смерть. Приехать на север Ирландии в поисках вдохновения и в первую же прогулку утонуть в болоте. Браво! Более идиотский исход, ей богу, сложно придумать.
Под ногти набиралась земля, пальцы царапали землю, стопы уже давно не чувствовали опоры. Паника нарастала, и, когда холодная вода добралась до коленей, Анна закричала.
— На помощь! Помогите!
«Боже, кому я кричу… тут в сотню миль ни единой души!»
Уокер постаралась подтянуться на логтях. Упершись ими о влажную землю, Анна из последних сил подалась вперед. Ее хватило на один рывок. И в отместку за попытку побега болото недовольно булькнуло, проглотив туристку почти по пояс.
— Держитесь!
На тропе прявился седовласый джентельмен.
«Бенедикт как там его…» — нахмурилась Анна, но уже в следующий миг возрадовалась и протянула руку.
— Как вас угораздило?
— Сама не знаю… Осторожно! Позади вас все та же трясина.
— Знаю, знаю… Давайте, выбирайтесь! Ну-ка, опирайтесь теперь коленом. Отлично, теперь тащите другую ногу. Ну, вот и славно!
Тяжело дыша мисс Уокер легла на землю.
— Спа — сибо, — задыхаясь, произнесла она.
— Перестаньте! — отмахнулся мистер Рассел.
— Но как вы..?
— Последовал за вами после обеда, — Бенедикт предугадал вопрос. — Решил, так сказать, составить компанию. Прихожу, а тут такое…
Он комично развел руками, явно намереваясь завершить рассказ шуткой, как вдруг замолчал. Ретвудские сады вечного покоя выплюнули из торфа еще один труп. Тот всплыл, обрамленный зловонными пузырями сероводорода. На украшенной тиной поверхности расплылся треугольник синей юбки. За юбкой появилось клетчатое пальто, а за ним — голова утопленицы. Волосы рыжим ореолом окутали разбухшее лицо, не выражавшее более никаких эмоций.
Анна вскрикнула и потупила взор.
— Пресвятая богородица… — Бенедикт коснулся пальцами на совесть выбритого подбородка.
— Позади вас еще один… — громко сглотнув, прохрипела Анна.
Рассел обернулся и замер.
— Бенедикт, звоните в полицию.
— У меня нет телефона, — не отрывая глаз от трупа мужчины, произнес он.
— Черт…
— А ваш где?
— Оставила в номере.
— Давайте, поднимайтесь! — Рассел потянул к Анне руки.
— Я, кажется, видела убийцу…
— О чем вы говорите?
— Вчера, когда мы проезжали мимо этих мест, тут стоял человек!
— Перестаньте, у этих трупов может быть приличный возраст. Кислоты, выделяемые в болотах, предохраняют тела от разложения в течение многих веков, что уж говорить о десятках лет.
— В любом случае, надо сообщить об этих несчастных. Эти люди явно в списках пропавших без вести, а ведь у них есть семьи. Близкие, которые быть может до сих пор их ждут.
— Пойдемте, — Бенедикт настойчиво взял Анну за предплечье. — Вы промокли, с океана надвигается шторм, а в отеле сухо тепло и есть телефон. Сидя здесь, вы ничем никому не поможете.
Солнце вскоре и вправду затянулось свинцовыми тучами, а на побережье из низин поднялся туман. Хотелось изо всех сил верить, что потемнело к вечеру, но с океана шла новая буря. На извилистой дороге появилась пара желтых фар. Путники быстрым шагом приближались к отелю, когда мимо пронесся автомобиль.
Грин вез гостей. Две пары из Америки. Слишком молодые и пьяные с самого Белфаста, они прибыли нарушить покой постояльцев «Крика чайки».
Запах лаванды заполнил ванную комнату и бережно согрел легкие. Пар душным облаком осел на кафеле и зеркалах. Анна расслабилась и подложила под шею валик из махрового полотенца. Тело все еще ныло, а голова тяжелела от одной лишь мысли о болоте. Перед глазами застыло мраморное лицо покойницы и удивленный взгляд Розмари, руки которой хаотично нащупывали стационарный телефон. Еще несколько минут назад Анна, содрогаясь от холода, рассказывала о найденных ею телах и просила позвонить в полицию. Ирландка, наконец, вооружилась трубкой и набрала трехзначный номер.
— Алло, отделение полиции?
Дальше Анна не слышала. Она поднялась к себе в номер, сбросила на пол мокрую одежду и набрала полную ванную горячей воды.
Мисс Уокер закрутила краны, намереваясь погрузиться в тишину.
В рифленое стекло колотил дождь. Его гипнотический стук изредка перебивался кутежом гостей из Америки и монотонным капанием воды прямо у правой стопы. Анна закрыла уставшие глаза. Как теперь уснуть после ужасов дня? Попросить в номер бутылку вина, не иначе.
В тишине, которая оказалась довольно относительной, Уокер внезапно услышала странный звук. Именно так прозвучала бы дверь ее номера, которую незваный гость решил осторожно за собой закрыть.
Писательница подняла веки, отняла голову от полотенца и прислушалась. По мягкому ковру кто-то тихо пробежал. В шагах узнавалась поступь ребенка.
«Карлик!» — прогремело в мыслях.
Глаза Анны расширились, а руки вцепились в бортики.
— Кто там? — испуганно произнесла она.
Мельхиоровая ручка опустилась. Уокер перестала дышать. Дверь осторожно толкнули, но та не поддалась. Парализованную страхом Анну вновь спасла давняя привычка. Привычка закрываться в уборной. Да, да, еще с тех времен, когда она делила жилое пространство с Эшли Роггинс и всем Портсмутом.
Некто осторожно отошел от двери, стараясь не шуметь. Уокер медленно вылезла из ванной и надела отельный халат. Не отводя от двери взгляда, Анна нащупала корпус мобильного и привычным движением заставила экран загореться. «Нет сети», — сообщал знак в правом углу.
«Возможно из-за бури, но экстренный-то должен работать,» — перебирала пальцами напуганная до смерти женщина.
Ее руки тряслись. Набор трех цифр занял целую вечность. Гудки не шли, Анна повторяла заветную комбинацию снова и снова. Монотонное завывание ветра сменилось громким ударом в стекло. Уокер подпрыгнула на месте и выронила телефон. Его корпус упал углом и, отскочив примерно на метр, рухнул экраном на белый кафель.
— Черт! Черт! — затараторила Анна, поднимая разбитый андроид. — Черт! Ну как же так?
Ее взгляд заскользил по предметам, выбирая нечто тяжелое или хотя бы внушающее страх, но совершенно ничего не находил. Кружась на месте, писательница увидела косметичку. Схватив с подоконника бархатную сумочку, она тут же нащупала в ней маникюрные ножницы.
«Сойдет…» — решила Анна и, подняв миниатюрное оружие в воздух, подошла к двери.
Замок отщелкнулся, и, дрожа словно от холода, Уокер нажала на ручку. Продавливая ковролин дубовыми ножками, взгляду Анны предстала незаправленная кровать. Позади узкой щелью чернел приоткрытый шкаф. Мисс Уокер бесшумно ступила на ковер и заглянула за дверь, где мирно пестрело кресло близ круглого столика. За окном бушевал шторм, а за плотными шторами мог кто-то скрываться.
Писательница сделала еще один нерешительный шаг и, вздрогнув от скрипа половиц, выбежала из номера. Преодолев несколько метров красного в белые лилии ковролина, Уокер оказалась на лестнице.
— В моем номере кто-то есть! — закричала она, перебирая босыми ногами ступени.
— Что? О чем вы? — замерла с подносом Розмари.
— В моем номере кто-то сейчас был! — почти кричала Анна. — Кто-то заходил пока я принимала ванну. И, возможно, до сих пор там!
— Этого не может быть, мадам. Все гости и персонал отеля сейчас здесь, внизу…
В свете пары торшеров и каминного огня показались знакомые лица. Бенедикт Рассел улыбнулся, приветственно подняв в воздух низкий стакан с янтарным виски. Компанию по крепкому напитку составил Грин. Все еще облаченный в черный плащ, он, казалось, только и ждет подходящего случая, чтобы покинуть людный холл. У окна в кресле восседала тучная дама преклонных лет. Бросив мгновенно округлившийся взгляд в сторону лестницы, она взялась за чайничек и, наполнив цветастую чашку, недовольно зацокала.
— У современных мадам никаких манер… Появится при джентльменах в халате. Куда катится старая добрая Англия?
По другую сторону от камина замерла четверка оголтелой молодежи. Мгновение назад они заставляли Каспера играть в дартс и подбивали юнца напиться.
— Прошу, присядьте! — сорвался с места Рассел.
Он подбежал к мисс Уокер и подхватил ее под руку. Бенедикт подвел писательницу к пустующему креслу близ торшера, в которое она медленно опустилась.
— Вы так впечатлились нашим болотом, — растеклась в ехидной улыбке Розмари, — вам теперь невесть что чудится.
Анне захотелось с полной уверенностью заявить, что Розмари ошибается. Однако, вспомнив жуткий сон, преследование в экспрессе и шепот старухи на пароме, мисс Уокер не решилась ответить.
Разумеется, если она сошла с ума, то вряд ли об этом догадается самостоятельно. Возможно, ее сознание уже давно переступило заветную черту. Ту самую, переступив которую, в рассудок не возвращаются. Писательница попеременно рассматривала лица постояльцев и незамысловатый цветочный узор кресла.
— Стресс. Это все стресс, — присел на корточки Рассел.
— Бенедикт, умоляю! Только не вы…
— Я верю, верю вам.
«С чего бы это…» — подумала Анна.
— Мистер Рассел… — возмутилась Розмари, унося в столовую подносос, на котором аккуратным кругом выстроились пустые пивные бутылки. Несмотря на ее недавнюю сварливость относительно алкоголя, теперь менеджер отеля «Крик чайки» выглядела улыбчивой и чрезвычайно гостеприимной, спаивая новоявленных туристов.
— Я все же поднимусь! — перебил ее Бенедикт.
— Мистер Рассел! Миссис Уокер вполне в состоянии себе помочь. Не к чему здесь разыгрывать сцены из ее книг! — Розмари всячески призывала не подыгрывать умалишенной.
Бенедикт ничего не ответил. Его брови взлетели к кромке седых волос, но он постарался как можно быстрее смести с лица недоумение.
— Так кого именно мы ищем? Что вы конкретно слышали? — раздалось из высокого кресла близ огня.
В нем кто-то сидел — тот самый человек, которого Анна и в прошлый вечер не сразу заметила.
— Я слышала кар… — так рьяно начав, Уокер сошла на хрип. — Как кто-то вошел в номер.
Рыжий повеса с татуированной шеей отвлекся от игры и осмотрел романистку любопытствующим взглядом.
— Выпьете? Бар пополнили, — вопросила Розмари, застыв в дверях кухни.
— С юга Франции, согретое солнцем, — жилистая рука незнакомца подняла в воздух бокал с насыщенно красным напитком.
— Белое, я пью только белое, — нерешительно произнесла Уокер, рассматривая таких разных гостей отдаленного ирландского местечка.
— Очень зря… — мужчина нагнулся, сверля Анну взглядом под стеклом прямоугольных очков. — Я не считаю вином вовсе эту росу, смытую с винограда. Только красные вина способны смешаться с кровью и передать телу тепло летнего вечера. Особенно в столь мерзкую погоду.
Писательница могла бы поспорить с подобным заявлением, но отчего-то ей не хотелось перечить этому человеку. Весь его вид красочно сообщал о категоричности суждений и непреклонности. Волнистые морщины при малейшем движении лица пролегали плотными рядами по лбу, а глубокие носогубные складки казалось препятствовали любой попытке улыбнуться.
— Как вас звать, дорогая! — заговорила упоенная чаем мадам.
Ее бледная кожа оттенялась сиреневой шерстяной кофтой, а в седых накрученных волосах поблескивал тонкий обруч оливкового цвета.
— Джил, — она поднесла благоухающую кремами руку для дамского рукопожатия. — Джил Амстерхам.
— Анна, Анна Уокер, — писательница привстала, ответив на приветствие.
Собранная из пастельных цветов, словно «Водяные лилии» Клода Моне, Джил не имела ни единого яркого пятна. Ни одного, чтобы изучающий взгляд Анны перестал блуждать и, наконец, на чем-то остановился. Мадам Амстерхам расплылась в доброжелательной улыбке, но вскоре вновь отвернулась в оконную тьму и отпила свой не по-дамски крепкий чай.
— Каспер, ну-ка беги на кухню и открой бутылку шардоне, — строго приказала Розмари.
— Еще вина, отец Кейдн? — менеджер вмиг сменила гнев на милость, склонившись к креслу.
«Отец?» — нахмурилась Анна и повернулась к камину.
Черное облачение худощавого мужчины украшал белый прямоугольник колоратки, безмолвно сообщая о принадлежности к, судя по всему, католической конфессии.
— Очень приятно, отец Кейдн! — Анна развернулась от Джил к священнику. — Откуда вы прибыли?
— Я живу в местной церкви за маяком. К сожалению, в обители Господа протекла крыша, и Розмари любезно согласилась предоставить мне одну из комнат на время ремонта, — отец пригубил вина. — А вы, Анна, с какой здесь целью?
— Целью? — мисс Уокер приняла от Каспера бокал. — Основной целью, пожалуй, является остаться в одиночестве. Один на один с мыслями.
— Лучше места не придумать, — поддержал беседу Грин.
— АААААА, — заорала молодежь, угодив дротиком в лоб настенному портрету.
Постояльцы терпеливо переждали эмоциональную сцену в дальнем углу холла.
— Послушайте, отец, раз уж вы из местных, то должны были слышать о пропавших людях?
Кейдн свел брови, поправил очки и уставился на собеседницу.
— О чем вы? — воскликнула Джил, хлестнув ладонью щеку с нарочитым румянцем.
— Всего несколько часов назад мы с мистером Расселом обнаружили на болотах пару трупов, — спешно проговорила Анна и сделала большой глоток шардоне.
— Трупы? На болоте? — заинтересованно произнесла белокурая американка.
Заплетающейся походкой она дошла до кресла пристава и вольготно оперлась на спинку.
— Как они выглядели? — подключился к разговору широкоплечий парень с пирсингом во всех возможных местах довольно симпатичного лица.
— Ой, да ладно вам! Разве не знаете, как выглядят трупы? — зацокала низкорослая брюнетка в облегающих лосинах, вытаскивая из мишени разноцветные орудия дартса.
— Камила, детка, подай бутылку, — увалился на диван рыжий.
— В осенней одежде, без следов насилия… — задумчиво произнесла Анна, засмотревшись на черное полено, что догорало в камине.
— Какая интересная характеристика, — вознес подбородок Грин.
— Я много пишу. И часто — это детективы, — Анна медленно перевела на водителя взгляд. — Тем вечером, Грин, когда вы везли меня сюда, я видела на болотах человека. Возможно, убийцу!
— Перестаньте! — отмахнулся Бенедикт, спускаясь по лестнице. — Признайтесь, что сами там чуть не сгинули…
— Нашли кого? — привстала Анна.
— Нет, в номере совершенно пусто. Вот, принес вам тапочки. И держите ваш ключ, — Рассел услужливо поставил перед Уокер обувь, и, взглянув невероятно добрым взглядом, занял место на диване. — Совершенно очевидно, что парочка решила прогуляться по безлюдным тропам. Предположим джентльмен оступился, леди потянула его в надежде вытащить. Не удержалась и угодила в трясину.
— Спасибо мистер Рассел за разъяснения, — отрезала Розмари, намереваясь закрыть тему.
— Вы сообщили в полицию? — Анна проводила взглядом исчезающую в дверях кухни девушку.
— Разумеется! — донеслось в ответ.
— Я хочу их видеть, эти трупы! — вдруг воскликнул американец в пирсинге.
— И я! — оживилась блондинка, на лице которой мелькнула безумная улыбка.
За окном сверкнула молния, а через мгновение небеса разразились громом. Джил вздрогнула, торопливо опустив чашку на блюдце.
— Спешу вас огорчить, — с явным пренебрежением к молодежи заговорил Кейдн, — шторма Ретлина одни из самых затяжных на всем северном побережье.
— Аааа, — закричала в небеса Камила, — какая же скукотища! Какого черта мы сюда приехали?
Молодые люди переглянулись.
— Потому что это место входит в легендарную двадцатку отелей… — рыжеволосый потер татуированную шею, и под натиском всеобщего внимания продолжил. — Где обитают призраки!
— Призраки? — скривилась Анна.
— Какая чушь, — вновь схватившись за кружку, выпалила мадам Амстерхам.
Рассел с трудом сдерживал смех, а святой отец, отвернувшись к огню, лишь тихо произнес:
— О, Лорд!
— Розмари, скажите, в этих стенах обитают призраки? — блондинка атаковала вопросом влетевшую в холл ирландку.
— Еще вина? — не спешила отвечать работница отеля.
— Пожалуй, — в теле Уокер появилась неприятная дрожь.
— Я бы с радостью опроверг подобные заявления, — решил ответить за коллегу Грин, — но это очень старое здание, и тут порой случаются странности.
— Что? Что именно тут происходит? — оживилась молодежь из далекого Чикаго.
— Ну, — смущенно протянул водитель, — иногда гости отеля слышат чьи-то шаги в коридорах. Отчетливые стуки, что доносятся из ниоткуда, и голоса, хорошо различимые в завываниях ветра.
— Говорил же, что мы по адресу! — подпрыгнул от волнения мистер пирсинг.
— Розмари, сознайтесь, вы же придумали все это, чтобы отель не пустовал, — подначивал Бенедикт.
— Зачем мне что-то доказывать, мистер Рассел, — девушка сверкнула хитрым взглядом. — Ночь расскажет все за меня!
— Тогда, получается, я слышала призрака? — прервала тишину Уокер.
— Вчера вы видели убийцу, сегодня слышали призрака. Бьюсь об заклад, вас ждет признание в жанре фэнтези, не иначе, — обнажил пожелтевшие зубы Кейдн.
Уокер отвернулась в окно и замолчала. Горизонт время от времени озаряли вспышки молний, в остальное время Анна могла видеть лишь свое раздвоенное отражение. С обезумевшей молодежью было понятно: слишком многие летят на эти влажные земли, чтобы испробовать популярный наркотик. Либерти кап — гриб из семейства псилоцибиновых — это то, за чем сюда эти ребята приезжают, а в истории про призраков способна поверить разве что Джил Амстерхам.
Писательница сделала очередной глоток вина, внезапно почувствовав сильное головокружение. Она встала и, пошатнувшись, вцепилась в торшер.
— Уже покидаете нас? — злорадствовал Кейдн.
— Вы в порядке, дорогая? — следом прошептала Джил.
— Да, да, спасибо, — соврала Уокер, заметив, как все вокруг поплыло.
— Я провожу вас, — не по возрасту бодро вскочил Бенедикт и подхватил Анну за талию.
— Рассел, сегодня определенно ваш день! — подмигнул американец.
Отчего-то блондинка зашлась хохотом, а искаженное лицо Розмари отпечаталось злобной гримасой в воображении теряющей сознание англичанки. Непослушные ноги с трудом поднялись по ступеням, и, преодолев пять метров затемненного коридора, Анна приблизилась к своему номеру.
— Бенедикт, — заплетающимся языком произнесла Уокер. — Вы не могли бы…
— Войти с вами в номер?
Анна слабо кивнула.
— Разумеется! Я должен был сам предложить.
Переступив порог, писательница ощутила приступ удушья. Ее взгляд беспорядочно метался по комнате ожидая нападения. В свете торшера, словно на корабле во время шторма, качалась кровать, а мягкое кресло с круглым столиком, казалось, в любую минуту начнут движение в противоположный угол. Бенедикт довел Анну до кровати, и Уокер, наконец, легла, уставившись на приоткрытые створки шкафа. Конечно он видел ее тревогу. И отчего-то хотел ей помочь.
— Хотите, я при вас еще раз все проверю? — склонился Рассел.
— Благодарю вас. И прошу простить за все это… — Анна не нашла подходящих слов в оправдание.
Тем временем пожилой джентльмен проверил шкаф, посмотрел под кроватью, отдернул занавески и осмотрел ванную.
— Ни души! — заключил он и направился к двери. — Отдыхайте, мисс Уокер! Крепкий сон пойдет вам на пользу.
— Спасибо! — искренне улыбнулась Анна.
Она не смогла проводить Рассела взглядом. Так плохо ей не было давно. Но даже в полуобморочном состоянии Анна не могла забыть о страхе вторжения в эту комнату. Будь то бесплотный дух, блуждающий по коридорам старого особняка, запертая дверь его не остановит. Но если это кто-то вполне живой, то не мешало бы подпереть дверь проверенной тумбочкой.
Побеждая слабость, Анна дотащила массивный прикроватный столик и подперла им входную дверь. Последние силы покинули, и Анна безвольно упала на пол. Промучившись несколько минут от сильнейшего головокружения, она все же поползла к кровати. Хватаясь за простыню, что оказалась заправлена на совесть, Уокер вскоре снова забралась в постель.
— Так-то лучше.. — почти беззвучно прохрипела она.
Потолок то отдалялся, то неизбежно приближался, а люстра и вовсе постоянно ускользала от взгляда. Тело атаковала мелкая дрожь, вызывая кратковременные спазмы. На лбу проступил холодный пот. Анна хотела позвать на помощь, но, дотянувшись до стационарного телефона, уронила аппарат на пол. Она постаралась подползти к краю кровати, когда нестерпимая боль сдавила тисками голову. В следующее мгновение ей показалось, что внутри черепной коробки заключено битое стекло, которое при малейшем движении вопьется наживую в мозг.
Тяжело дыша, Уокер упала на спину. В какой-то момент тело совсем отказалось двигаться, и Анна безвольно опустила веки.
Анна шла по мокрой траве. Каждый шаг давался с трудом.
«Такая холодная и скользкая, словно полчища дождевых червей…» — подумала Уокер, ощутив как между пальцев просочилась вода.
Во сне она брела по болоту. Тому самому, что еще днем чуть не поглотило ее. Ей не хотелось идти. Хотелось проснуться, но, вопреки желаниям, кошмар продолжался. Недалеко послышался тихий стон. Когда стон повторился совсем близко, Анна остановилась. Она осмотрелась, заслышав позади шлепанье. Звук стал отчетливее, и Уокер поняла — за ней кто-то следует.
Поступь жертвы становилась быстрее, но и преследователь не отставал. Шепот, что теперь окружил Анну, советовал ей бежать. Бежать со всех ног.
«Беги, Анна, беги…» — наперебой стонали голоса. — «Но тебе не убежать…»— словно безумные, следом перечили они.
Трава становилась выше, а почва сырее. Уже очень скоро мисс Уокер обнаружила, что стоит по колено в воде. Старомодная ночнушка, которую она носила разве что в забвенное шестнадцатилетие, намокла и облепила ноги. А за широкий рукав, усеянный рюшами, кто-то настойчиво потянул. Вырвав из мертвой хватки тонкий хлопок, Анна почувствовала пальцы еще одной руки. Та вцепилась в подол, таща романистку назад. Уокер постаралась высвободиться, но за мокрую сорочку снова кто-то ухватился.
Посиневшие руки болотных трупов тянули одежду в разные стороны, и Анна погружалась все глубже в вязкую почву. Она видела как к ней сползаются утопленники, словно хищники, ведомые запахом живого тела. За их бледными ногами крался туман. Мисс Уокер не пыталась вырваться, она смиренно уходила под воду, пока ко рту не подобралась липкая ряска. Анна подняла глаза — над ней стоял человек. Его лицо заволокло тьмой, сквозь которую изредка пробивался блеск безумных глаз. Он всадил лопату в землю и плюнул в широкие ладони. Несчастная мгновенно поняла — он не собирается ей помогать. Теперь ей незачем кричать и некого звать на помощь. Куски земли полетели прямо в лицо и вмиг забились в горло. Анна задыхалась, пока онемевшее тело все еще чувствовало нестерпимую боль — сотни мертвецов разрывали свою добычу на части.
Мисс Уокер в ужасе распахнула глаза. Анна постаралась подняться, но не смогла. Тело непослушно качнулось и, в разы потяжелев, вернулось на место. Мышцы ныли, голова раскалывалась. Но все это отходило на второй план в сравнении с ночным кошмаром. Горло пересохло, а к мышечной боли добавилась смертельная жажда. Писательница перевела взгляд на угол стола, где покоился чайник с кипяченой водой и одинокая кружка. Анна приложила немало усилий, чтобы встать. Добравшись до узкой столешницы, она дрожащей рукой схватилась за чайник, который теперь казался ей неподъемным.
«Это совсем не похоже на алкогольное опьянение. После бокала вина? Навряд ли! А вот на отравление очень даже похоже. Но кому и зачем понадобилось меня травить?» — размышляла гостья отеля, поднося к губам полную воды кружку.
Внезапно наверху, прямо над Анной послышался скрип половиц. Уставившись в потолок, она услышала короткий крик. За криком последовал грохот — нечто тяжелое упало на пол и покатилось. Шлепок, затем другой. Протяжный хрип сквозь скованное спазмом горло и тишина. Тишина, которую прорвал бег карлика. Тот пересек отельный номер и вбежал в ванную комнату. В стояке загудели трубы, а по чугуну ударила струя воды.
Старинные особняки: днем ты не слышишь практически ничего, но с приходом ночи эти дома словно оживают.
Анна не двигалась. Она просто слушала. Мгновение могильной тишины, и что-то тяжелое ударило в стекло, заставив ее содрогнуться. Тем временем наверху вновь заскрипели половицы.
«Быть может, кто-то пришел на помощь?»
Уокер почти не дышала. Она замерла, рассматривая отельную люстру из дешевого стекла. Из номера над ней более не доносилось ни ударов, ни криков. Ничего, что могло бы хоть немного прояснить ситуацию, хоть как-то поведать о картине происходящего.
Неосторожный скрип у гардероба, и вскоре по ковру потянулось что-то увесистое. Следом череда уже знакомых шажков. Суета по другую сторону кровати, глухой удар, шуршаниеи снова скрип прохудевшего пола.
Наконец, все стихло. Стихло так, словно никогда не происходило.
Анна схватилась за переносицу — в висках пульсировала кровь, а глаза горели огнем.
— В ванную, — несвязно прошептала она и, превозмогая боль, направилась в уборную.
Оперевшись о высокую спинку кровати, Уокер сделала несколько шагов. Выкрашенная набело дверь расплылась в черном ореоле. Женщина схватилась за косяк и, подтянув непослушное тело, включила свет. Она умылась холодной водой и приложила ко лбу мокрое полотенце. Быть может, ненадолго, но ей значительно полегчало.
За окном сверкнула молния, притащив за собой раскаты грома. Анна вздрогнула. Картину усугубило ее мертвецки бледное лицо в отражении зеркала, когда наверху что-то опять заскрежетало. Теперь это был не пол и не трубы. Так мог звучать, пожалуй, только напильник. Напильник для резки или пила. Но, что ей можно делать в ванной посреди ночи?
Анна Уокер, икона издательства Литерари написала множество кровавых эпизодов. В романах она не скупилась на вычурные сцены жестокости. Попивая кофе, она продумывала зверства книжных злодеев до мелочей. Выбирала для них орудие и способы убиства поизощреннее. В те моменты ни один мускул на лице Анны не дрогнул — написанное не являлось реальностью. Но то, что происходило сейчас над ее головой смахивало на настоящие безумие. От каждого звука пилы ноги буквально вростали в холодный кафель. Пальцы, скованные судорогой, вцепились в край раковины, а глаза бездумно уставились в собственное отражение.
Так продолжалось целую вечность, до тех пор пока распиливание не прекратилось. Однако на смену ему пришло нечто еще более жуткое — теперь елозание сопровождались всплесками. Ванная наверху казалось буквально затоплена. Но чем? Затоплена кровью? Анна почти теряла сознание. От одной только мысли о расчлененном трупе тесная комната напрочь лишалась воздуха.
Добравшись до узкого окна, писательница приоткрыла форточку. В лицо дунул промозглый ветер, а пылающие щеки покрылись брызгами дождя. Писательница более не слышала ничего кроме взбесившейся природы. Теперь шторм скрывал кровавое продолжение ночи и остужал воспаленный ум Анны.
Мрак отельного двора рассек яркий луч фонаря. Мисс Уокер отскочила от стекла и, спотыкаясь, подлетела к выключателю. В считанные секунды ее номер погрузился во тьму. Мысли о том, чтобы подойти к окну, растворились сами собой, и Анна, попятившись, опустилась на кровать. Она сидела в исступлении еще долгое время, ловя малейшие скрипы и стуки, что более не исходили этажом выше. Быть может они принадлежали призракам? Что ж, писательница отдала бы очень многое, чтобы в старинном особняке обитали призраки умерших вместо вполне живых убийц.
Беспросветная темень ирландской ночи разбавилась спасительной синевой. Казалось, с чернотой уходит парализующий разум страх, уступая место рациональным мыслям и действиям. Уокер поднялась с кровати и пробралась в ванную комнату. Она тихо закрыла окно и отошла к раковине. Подняв голову, женщина снова прислушалась и замерла. Даже в сумерках Анна ясно различила контрастное пятно, что проступило на некогда безупречно белом потолке.
— Господи милостивый… — прошептала она, тут же зажав рот ладонью.
«Что это? Кровь? Что же еще… Но как проверить? Глупо ждать скорого рассвета в такую погоду…»
Все еще шатаясь, писательница вскарабкалась на край ванной. Она оперлась ослабевшими руками о кафель и приблизилась к пятну. Оно расползлось темным кругом разнося неприятный запах. Даже в полумраке с большой уверенность Анна узнала в нем кровь.
Нога скользнула, а предплечья зашлись мелким тремором, и Анна едва не угодила в опасные объятия кафеля, стекла и стальных кранов.
— Черт, черт! — Уокер аккуратно спустилась на пол и, сев на край ванной, отдышалась.
Ее било ознобом, а из живота разрасталась неконтролируемая дрожь. Чуть различимый ранее кровяной запах теперь проедал ее легкие. Спотыкаясь, Анна вернулась в комнату и, сбросив махровый халат, спешно натянула трикотажные штаны и безразмерный свитер. В нем она написала все свои бестселлеры, в нем она стала легендарной Анной Уокер. В нем она рассекла широкими шагами отельный номер и остановилась до двери. Тот самый номер, в котором впервые в жизни услышала настоящее убийство.
Как автор она выдохлась. И сколько не убегай от правды, та неустанно напомнит о себе в шаблонных фразах, типовых героях и заезженном сюжете.
«Тебе нужен прорыв, Анна! Именно за этим ты сюда приехала. А если прорыва не будет, то можно не торопиться в Лондон. Без новой грандиозной рукописи тебя никто не ждет. Можешь оставаться на этом забытом Богом острове до конца своих дней… Тебе нужна свежая кровь!»
Уокер отодвинула дубовую тумбочку и уставилась на неизменно светлеющий потолок. Пугала ли ее мысль оказаться один-на-один с убийцей? Конечно, пугала. Но страх смерти притуплялся, когда Анна представляла, что она умерла как писатель.
«Поднимусь, разведаю обстановку и вниз к телефону…» — решила Анна и провернула ключ.
Безлюдный коридор озарился тусклыми лампами, подсвечивая кругами примятый ковролин. На стенах между номеров — туманные виды Рэтлина, и узкое окно в торце здания.
«Тихо!» — прислушалась Анна и вышла из комнаты.
Подобно секретному агенту, она прижалась к стене и еще раз осмотрела совершенно пустой этаж. Лишь на секунду замешкавшись, Анна бесшумно добежала до лестницы. Украдкой выглянув из-за угла, она один за другим осмотрела пролеты.
«Никого! По крайне мере с этого ракурса…» — заключила писательница, и уже через двадцать две ступени была наверху.
Пред ней предстал точно такой же коридор с навязчиво однообразными видами Рэтлина. Первый номер от лестницы по левую руку — комната, что прямо над ней. Подкравшись к двери, Анна прислушалась. Сквозь тишину пробивалось лишь биение ее собственного сердца. Англичанка, забыв о всяком приличии, опустилась на колени и взглянула в замочную скважину. В точности такой же номер, та же мебель и похожий беспорядок. Незаправленная часть кровати казалась совсем пустой, а на полу островками валялась одежда.
«Одинаковые коридоры, одинаковые комнаты, может и ключи одинаковые?»
Шальная мысль вынудила Анну вставить ключ и попробовать провернуть его в замке. Засовы с легкостью отщелкнулись, и Уокер осторожно нажала на ручку. Дверь послушно открылась.
«Вот так фокус…» — мисс Уокер проскользнула внутрь.
Здесь ничего не говорило о кровавых разборках, и Анна медленно обошла кровать. Она остановилась именно там, где слышала грохот. Уокер затопталась на месте, когда под ее балетками затрещало тонкое стекло.
«А это что?» — она дотянулась до настольного торшера, но с щелчком выключателя в комнате не прибавилось света.
«Разумеется, жертва сбросила лампу на пол, а убийца ее поднял!»
Осторожно коснувшись торшера, Анна ощутила непривычную гладкость дерева, словно оно было чем-то смазано. Из-за угла раздался звук одинокой капли — та сорвалась и вместо того, чтобы отскочить от кафеля, упала в воду. Внимание мисс Уокер теперь устремилось к двери, ведущей в ванную комнату. Очевидно все самое возможное и невозможное таилось там, все то, что способно лучше любого торшера пролить свет на события ночи.
Анна совершенно осознанно оттягивала этот момент. Но лучше ей не медлить. Она отняла руку от торшера, тихой поступью обошла кровать и приблизилась к уборной. Толкнув дверь, писательница обомлела. Взор утонул в багровом море густой крови, которой был покрыт весь пол и не меньше трети ванной. Оставшиеся пространство пестрило уродливыми брызгами, пятнами и подтеками. Здесь хватались за кафель рукой, тут волокли чьи-то останки. Тут откручивали окровавленными пальцами вентиля, а тут остался след от ботинка.
Металлический запах окутал гортань и осел на небе. Анна закрыла пальцами нос и растерянно попятилась, оставляя на безликом ковре красноречивые следы. Сладковатый оттенок крови смешался с приторным цветочным запахом, взявшимся изниоткуда. Смесь мгновенно вызвала пульсацию в висках и приступ мигрени. Уокер споткнулась о стул, что стоял посреди комнаты, и он тут же рухнул под тяжестью оставленной на спинке одежды. Одинокий звук эхом разнесся по особняку, что давно погрузился в предрассветную тишину.
«В полицию! Звонить в полицию!» — Анна выскочила из номера и сбежала по лестнице.
В холле было темно и пусто. Дождь колотил по зарослями плюща и железным откосам, сходя водопадами из сливных труб. Уокер забежала за стойку ресепшена и схватила черную трубку стационарного телефона. Она не припоминала последнего раза, когда пользовалась подобным аппаратом, а потому далеко не сразу заметила, что трубка не издает ни единого гудка. Уокер застыла над рядами кнопок, но вскоре поняла, что телефон, как и весь особняк, онемел. Она нашла провод и даже розетку, куда был вставлен штекер. Она проверила все соединения, нажала множество кнопок и спустя долгие минуты, наконец, осознала, что линия не работает.
«Неужели здесь нет мобильного?»
Руки Анны принялись выдвигать ящики и перемещать папки с докуменитами.
«Нет, нигде нет! Поднимать, скорее поднимать постояльцев!»
Мисс Уокер взлетела на второй этаж и замерла. Она хотела выкрикнуть «убийство», «вставайте», «помогите» или хоть что-то. Но из гортани вырвался только хрип. В конце коридора стояла низкорослая фигура. В брюках не по размеру и угловатых ботинках. В акуратно заправленной алой рубашке и взъерошенными волосами. Он сделал шаг, и настенный плафон озарил его лицо. Последнее, что отпечаталось в сознании Анны перед тем, как она его потеряла — стеклянный взгляд почти прозрачных граз и безумная улыбка карлика.
Такой знакомый и одновременно совершенно чужой в нос ударил приторный запах. Анна с усилием подняла веки. Над головой белел потолок. Дневной свет бесцеремонно прорывался сквозь щель приоткрытых штор. Как только до нужного нейрона дошел слабый электрический импульс, мисс Уокер подскочила на кровати и истерично замотала головой.
— Спокойно, спокойно! — у ног сидел отец Кейдн. — Давайте, ложитесь на подушку. Вдруг сотрясение.
Спустя несколько секунд, когда первый шок прошел, Анна ощутила наплывающую черной тучей боль. Глаза налились свинцом, а голова в разы потяжелела.
— Тихо, тихо, — святой отец поймал ее за плечи и помог лечь на кровать. — Ну-ка…
Кейдн жестом попросил пациентку следить за движением зависшего в воздухе пальца. Следить было больно, но Анна следила. После отец наклонился к кожаному саквояжу, и достал старомодный тонометр.
— Вы доктор? — под звук резиновой груши вопросила Анна.
— Да, — отрезал священник, — подождите с разговорами.
Он застыл со стетоскопом в ушах, и когда одинокий стук сообщил ему цифры под стеклом манометра, одобрительно кивнул.
— Дайте теперь взгляну на ушиб и больше вас не потревожу.
— Что вы, — перевернувшись на бок, заговорила Анна. — Я вам очень благодарна.
— Компресс уже поздно прикладывать, но шишка совсем небольшая. Денек в кровати, и будете как новенькая.
Он слабо улыбнулся, закрыл саквояж и направился к двери.
— Отец… — остановила его Анна. — Полиция уже здесь?
— Полиция? — недоверчиво сощурился Кейдн.
— В номере над нами кого-то убили. Разве вы еще не знаете?
Врач задержал на мисс Уокер долгий взгляд и, сглотнув, произнес:
— Я позову к вам Розмари, а еще лучше Бенедикта…
Он вышел из номера, и осторожно закрыл за собой дверь. Минуты превратились в вечность, за которую Анна успела различить щебетание птиц вместо свирепого шторма. Всерьез казалось с бурей растворились все ужасы ночи, но Уокер чувствовала печёнкой, что это не так.
Перед глазами запестрила выкрашенная в алый цвет ванная. Жуткое место убийства, образчик нечеловеческой жестокости. «Какого черта я вообще туда пошла?» — сдавила ладонями виски Анна. — «Что, если бы убийца был все еще там? Я, наверное, сошла с ума, подвергая свою жизнь подобной опасности…»
Мисс Уокер пыталась найти оправдание безумному поступку, но где-то в глубине души точно знала — повторись ситуация вновь, и она поступит совершенно так же, с прежней горячностью. Лишь личный опыт и пережитый поток сильных эмоций способны сотворить из набора слов уникальный текст. Страницы, что смогут затянуть в самую глубь, погрузить его в свои темные воды. И чтобы читатель поверил в историю, писатель непременно должен ее прожить.
Казалось, Анна вдоволь пережила за последние сутки. И этим утром, глядя на щель посреди темных гардин, Уокер вдруг уловила быстрый поток мыслей. Предложения кружили в воздухе, словно пылинки в одиноком луче солнца, и оседали на клавиатуру ноутбука. Гостья отеля «Крик чайки» впервые за несколько лет не подбирала слова и не пыталась искусственно вызвать эмоции. Все происходило точно по волшебству. А, быть может, писательство и есть волшебство. Отдельный вид магии, так проворно влившийся в повседневную жизнь.
Ах, Анна, не надо гнать от себя запах застывших на кафеле красных капель. Ты впервые видела столь кровавое место, а все первое никогда не забывается. Первый поцелуй, первая потеря, первый труп, лицо которого отпечаталось в памяти отчетливей лица Майкла. Макйла Маккензи — ее спутника, с которым однажды она отправилась на остров Бали.
Стояло раннее индонезийское утро. Сквозь шум бассейна послышались встревоженные голоса персонала. Анна прислушалась и, ничего не разобрав, перевернулась на другой бок. Разговор становился все громче, суета нарастала. Уокер открыла глаза и уставилась на полотна белой тюли, что слега колыхались на ветру. Во дворе отельного бунгало журчали лазурные воды и бушевала экваториальная зелень. За статуями индуистских богов пролегала высокая изгородь, разделяющая их с Майклом райский сад с другими садами.
— Что случилось? — вопросила Анна, принесшую завтрак азиатку.
— Пропала работница спа-салона, девушка по имени Лишан. Вчера она вышла из отеля, но так и не вернулась домой, — страдая сильным акцентом, пояснила та.
Туристы настороженно переглянулись, но уже очень скоро забыли об инциденте. После прилива им предстояло нырять с аквалангами на коралловом рифе. Моторка отправлялась ровно в три с низкого причала в конце длинного пляжа. Анна бежала, Майкл подгонял.
— Давай же! Если не успеем, оплату за погружение и тренинги не возвращают.
Уокер прожигала взглядом его затылок. Она старалась не замечать этой мелочности, этого вечного распорядка даже на отдыхе. По большому счету, все было хорошо, но Анне неизменно казалось — все должно быть по-другому.
Низкорослый азиат в широких штанах замахал руками. Майкл подбежал к лодке и подал ему рюкзак. Группа из шести человек отправлялась. Опоздавшие заняли места на низкой скамье, и Анна, наконец, отдышалась. Каких-то двадцать минут до рифа и отсюда уже не видно берега. Ощущение, что придется нырять посреди океана. Индийский один из самых мелких океанов после Ледовитого, но осознание этого факта никак не уменьшало страха перед синей бездной. И только когда вода начала светлеть, обнажая рифовые пики, страх немного притупился.
Европейцы натянули тугие костюмы и взгромоздили на спины кислородные баллоны. Пара минут, чтобы прекратилось головокружение и можно нырять. Анна не горела желанием делать это. Но Майкл ее заверил, что каждый живущий на земле человек в своей жизни должен погрузиться на дно морское, а после прыгнуть с парашютом. И теперь Мисс Уокер, стоя на корме качающейся лодки, в глубине души надеялась, что они с Майклом расстанутся прежде, чем доберутся до второго пункта обязанностей каждого живущего на земле человека.
— Джамп! — приказал инструктор, и писательница послушно шагнула за борт.
Лазурные воды сомкнулись над ее головой. «Это же так интересно!» — прозвучал в голове восторженный возглас Маккензи. Быть может, если к этому всему добавить звуки и запахи… Возможно, это потрясающее удовольствие, если твой обзор составляет чуточку больше, чем два эллипса тугой нырятельной маски. Возможно… Но в те несчастные полчаса, что для Анны немыслимо растянулись, она не ощущала восторга. Все то же самое можно увидеть в огромном аквариуме отельного холла, быть может, даже больше.
А пока туристка изучала причудливые кораллы, что пестрили рыбешками, и посматривала на датчик кислорода. Когда отметка дойдет до красных полос, ей можно будет выпустить последнюю череду углекислого газа и начать подъем. Вдруг сбоку мелькнуло что-то большое. Анна старалась развернуться, но пловец постоянно ускользал из вида. Бледный голубой цвет плоти намекал на юркого дельфина, что решил подружиться.
«Хоть что-то интересное!»— взбодрилась мисс Уокер.
Она оттолкнулась рукой от размашистого рифа, и постаралась перенести неповоротливые ласты в сторону, как вдруг перед самыми ее глазами предстало человеческое лицо.
Голубая кожа напомнила бога Вишну, изображения которого Анна увидела накануне в одном из древних храмов. Узкие веки прикрывали застланные пеленой глаза. Нос раздулся, став прибежищем для мелкой рыбешки, а рот оказался уродливо заклеен полосой черного скотча.
Хотелось кричать. Невыразимо хотелось. Так, словно крик был способен отнести бездыханное тело на несколько миль от Анны. Она постаралась отплыть, но ласта застряла среди кораллов, и теперь, метаясь из стороны в сторону, Уокер просто дергалась на месте. Воды толкали труп к Анне, и тот, словно прося помощи, тянул свои черные волосы к растерянной аквалангистке. Ее ногу кто-то тронул, и девушка истерично замахала руками. Остальное — как в тумане. Подъем на поверхность, крики на индонезийском, сирены полицейского катера. Мисс Уокер повернула голову лишь когда поднимали Лишан. Ее руки были связаны за спиной, щиколотки туго обмотаны черной изолентой, одежда цела, а открытые участки тела без видимых повреждений. Казалось, ее просто обездвижили и утопили.
В холле тихо играла музыка. Поглядывая на аквариум, в тот вечер Анна писала допоздна. Хотя нет, не так! Рукопись писала себя сама. Казалось Уокер лишь проводник. Все происходило словно в трансе, словно без ее участия. Анна вновь погрузилась в океан — на этот раз в океан истинного творчества. Тот вечер запомнился еще и нарочитой заботой Майкла, что была такой долгожданной, но внезапно перестала быть желанной. Теперь все мысли и фантазии Анны занимала мертвая Лишан и возможный сюжет его трагической смерти.
В номер постучали, и Анна, не отрываясь от записей, крикнула «войдите!»
— Мисс Уокер, дорогая? Что с вами стряслось? — в дверях появился Рассел.
— Со мной? — на автомате вопросила она. — Что стряслось номером выше?
Мисс Уокер неподдельно вскинула брови и уставилась на Бенедикта.
— Я затрудняюсь с ответом, — смутился он. — Наши достопочтенные гости из Америки рано утром съехали. Видимо их ждут более увлекательные места этого острова. Грин уверял, что помимо рюкзаков, с собой у них были палатки.
Стук сердца нарастал. К щекам прилила кровь, и, глубоко дыша, Анна свела брови, не решаясь произнести то слово, что криком раздавалось в ее сознании. «Убийство! Невиданное по своей жестокости убийство!»
— Но вы ведь не об их отъезде хотите меня расспросить, — Рассел обвел взглядом комнату и остановился на болезненно белом лице мисс Уокер.
— Бенедикт, — сглотнула Анна, — прошлой ночью я что-то слышала там, наверху.
— Что-то слышали? — джентльмен подошел к окну и коснулся шторы. — Дело молодое, знаете ли…
— Нет, — романистка потупила взор, — я слышала нечто жестокое. Какую-то разборку, шлепки…
— Шлепки? — обернулся Рассел.
— И удары, которые закончились убийством!
— Послушайте, дорогая Анна, — произнес Бенедикт после долгого молчания. — Я всего лишь постоялец в этом отеле, как и вы. Но, на мой неосведомленный взгляд, такое событие, как лишение жизни одним человеком другого, невозможно оставить без должного внимания…
— Так, давайте вызовем полицию! — мисс Уокер мигом придвинулась к краю кровати.
Рассел недоверчиво следил за энтузиазмом романистки. Он вновь посмотрел сквозь заросшие плющом окна и, набрав в легкие воздуха, заговорил:
— Вызвать-то можно, только вот служителям закона необходимо предоставить хоть какие-то доказательства того, что, по вашему мнению, этой ночью здесь произошло.
— Но, Бенедикт, разве утонувшая в крови ванная не доказательство?
Теперь собеседник не решался говорить. Более того — мистер Рассел не решался даже обернуться. От произнесенных Анной слов, его заметно качнуло, словно кто-то невидимый толкнул джентльмена в затылок. Вскоре он развернулся и, не произнося ни слова, принялся изучать отельный номер, лишь время от времени поглядывая на Уокер.
— Что? Что, Бенедикт? — тише обычного вопросила она.
— Мне кажется, даже если я вам скажу, вы мне не поверите…
— Давайте, выкладывайте! Какой бы правда не была! Кто кого убил?
— В том то и дело, Анна, что никто никого не убивал.
— Но я видела! — почти кричала Уокер.
— Значит, вам почудилось, — Бенедикт сел рядом с Анной и крепко сжал ее ладонь.
Писательница, тяжело задышала и потупила взор.
— Нет, нет, нет… — замотала она головой. — Такое не может показаться! Ни причудиться, ни явиться во сне… Я видела! Видела своими собственными глазами! Где Розмари? — англичанка вскочила на ноги и направилась к двери.
— Постойте, вам еще нельзя подниматься, — постарался остановить ее Бенедикт.
Но все было напрасно. Анна не могла более находиться ни единой минуты в своей постели. Теперь ее волновала не только кровавая разборка номером выше, но и вероятность того, что известная писательница, икона Литерари, легендарная Анна Уокер лишилась рассудка.
— Розмари! Розмари! — Анна решительными шагами направилась к лестнице.
— Мисс Уокер? — откликнулась менеджер из холла. — Что на этот раз? — произнесла она намного тише, но все же так, чтобы услышала беспокойная гостья.
— Я хочу взглянуть на комнату, что находится прямо над моей.
Не дожидаясь Розмари, Анна поднялась по лестнице и застыла в коридоре третьего этажа. Именно здесь она увидела карлика и его жуткое лицо.
— В чем дело? — устало произнесла менеджер, поравнявшись с мисс Уокер.
— Просто откройте этот номер, — твердо заявила Анна, указав на дверь.
— Вам повезло, что постояльцы съехали, — забубнила Розмари, отворяя злосчастный номер. — Теряюсь в догадках, как бы я смогла объяснить им ваши причуды.
— Боюсь, что мертвецам уже ничего объяснять не надо, — обронила Уокер, когда Розмари резко обернулась и выпучила глаза.
Проигнорировав, Анна ступила в комнату. На миг растерявшись, писательница повторила свой незамысловатый путь, что проделала прошлой ночью. Подойдя к увесистой лампе, она проверила ее на наличие лампочки, которая оказалась не только вкрученной в патрон, но даже целой. Романистка обошла идеально заправленную кровать, осмотрела безупречно бежевый ковролин и приблизилась к ванной комнате. Нутро задрожало, когда Анна опустила хромовую ручку. Но уже спустя мгновение перед глазами предстал стерильно белый кафель. В небольшом светлом помещении с узким окном совершенно ничего не напоминало о кровавом злодеянии. Здесь было так чисто, как только бывает в бактериологических лабораториях. Ни одного пятна, ржавого подтека или мутного развода. Здесь абсолютно ничего не могло подтвердить багровую картину расчленения.
— Но как же так? — Анна коснулась пальцами вспотевшего лба.
Ей стало нехорошо. Так нехорошо, словно комната забирала последние силы. Как и несколькими часами ранее, мисс Уокер попятилась, рассматривая ковролин, на котором прежде оставила темные следы.
— Расследование закончено? — прозвенела Розмари.
— Но… Но, — хваталась за мебель Анна, — в моей ванной! — осенило романистку. — В моей ванной я видела темное пятно.
Гостья сорвалась с места и выбежала в коридор. Спотыкаясь, Анна спустилась по ступеням и вновь вбежала к себе. Она ворвалась в ванную и подняла к потолку глаза. На белой штукатурке неровным кругом виднелось потемневшее пятно. То самое место. То самое пятно. Однако, теперь оно совсем не походило на кровь. Скорее на обычную воду, на течь из-за ненастного дождя.
В голове один за другим застучали молоточки. Такие маленькие, но безумно тяжелые. Анна сдавила пальцами виски и рухнула в кресло.
— Как такое может быть… Я не понимаю… Я не понимаю…
— Вы как? — подоспел Бенедикт.
Анна ничего не ответила. Более того, она его даже не услышала. Мистер Рассел еще мгновение следил за терзаниями женщины, а после тихо закрыл за собой дверь. Когда мисс Уокер очнулась, солнце в туманном ореоле тяжело нависло над горизонтом. Анна не знала, сколько просидела так, почти без движения, перебирая в мыслях безумные события ночи.
«Ключ!» — всплыли воспоминания, озарив ее глаза нездоровым блеском. — «Если хоть что-то подтвердиться из того, что привиделось ночью, значит я не так уж и больна…»
Она тихо отворила дверь, вытащила из замочной скважины ключ и выглянула в коридор.
«Никого!»
Уокер сделала несколько шагов вперед и вставила ключ в замок. Еще небольшое усилие, и тот, единожды провернувшись, отворил номер напротив. Анна сдвинула брови и толкнула дверь.
— Пусто, — констатировала она, осматривая номер как две капли воды похожий на ее собственный.
«Но я это сделала! Я открыла чужой номер своим ключом!» — мисс Уокер закрыла дверь и исступленно вгляделась в отельный ковролин. Его аллый цвет был способен скрыть годы верной службы. Однако, откуда эти чуть заметные вмятины? Романистка припала к полу, меняя угол зрения. Наспех поднятый пылесосом ворс, выдавал примятые следы, ведущие к дальним комнатам
«Большой размер», — прикинула Анна. — «Должно быть мужские… Как странно, я ведь даже не знаю кто и где размещен.»
— Что вы делаете?
Уокер вздрогнула и обернулась. Позади, держа поднос с едой, стояла Розмари.
— Я? Ничего, — смутилась гостья и быстро встала. — А вы?
— Принесла вам ужин.
— Мне? — не смогла скрыть удивления Уокер. — Я вполне могу спуститься в кафетерий. Тем более, мне бы хотелось прояснить с вами кое-какие моменты.
Менеджер поморщилась, но, вмиг надела добродушную улыбку и пригласила следовать за ней. Они пересекли совершенно пустой холл и прошли в мрачный зал столовой.
— Так, что вы хотели уточнить? — Розмари выставила с подноса две тарелки и столовые приборы, завернутые в салфетку.
— Дорогая Розмари, — Анна осмотрела куриную ножку в кляре и подняла глаза на рыжеволосую ирландку. — Как так получилось, что мой ключ открывает так много дверей в этом отеле?
Девушка замерла, но вскоре выдохнула и закачала головой.
— Понимаете, — непривычно тихо заговорила она, — выпьете шерри?
Ее глаза оживились, ища надежду на понимание после пьянящего напитка.
— Нет, благодарю, — сглотнула Анна, мигом вспомнив как ей нездоровилось от шардоне.
— А я выпью… Вы знаете, как тяжело держать отель в столь глухом месте?
Розмари скрылась в помещении кухни, но уже очень скоро появилась с темной бутылкой в руках.
— Этот особняк был в ужасном запущении, — девушка наполнила рюмку и опустошила ее за раз. Она выдохнула в тыльную сторону руки, и ее глаза увлажнились. — Никто не знает, чего мне стоило поднять все с нуля. Сделать из этого гиблого места приличное. Такое, что притянет зарубежных гостей, именитых писателей.
Розмари всхлипнула и качнула рукой, указывая на Анну. Она вновь наполнила рюмку и продолжила:
— Когда я впервые зашла сюда, — на выдохе произнесла она, — первое от чего мне захотелось избавиться — железные двери. Такие старые и ржавые, со страшными вмятинами, — Розмари приговорила вторую рюмку и продолжила. — Двери, что служили красноречивым напоминанием об ужасах, которые здесь творились. С такими, знаете, жуткими окошками для еды и наблюдений.
— О боже, — обронила Анна. — О чем вы?
— Психиатрическая частная клиника! — Розмари, наконец, подняла на собеседницу взгляд. — Особняк продавался по дешёвке, никто не хотел его брать. Ох, здесь такое творилось… Владелец, кажется, сам был настоящим безумцем. Опыты над людьми не приносили пользу науке, но доставляли радость садисту, возомнившему себя врачом и учёным.
— Господи…
— Нет, господь покинул это место… — тяжело вздохнула Розмари. Так вот, первое, что я сделала — заменила эти ужасные двери. Но сделав большой заказ, я встала перед вопросом ключей и замков. И поначалу мне, как и вам, казалось, что каждый должен быть индивидуально выполнен. Я связалась с крупной фирмой в Белфасте, и уже через день приехал Джонатан. Красавчик Джонатан, — тоскливо улыбнулась Розмари и подняла в воздух шерри, словно посылала агенту дверной компании мысленный привет. — Он был таким милым и говорил без умолку. Даже я не могла вставить слова, — ее щеки вмиг покраснели, — представляете? Даже я!
Анна лишь повела бровью, не в состоянии представить.
— Так вот, он рассказал, что их фирма долгие годы работает с отелями. С маленькими пансионами, подобным этому, и с именитыми на сотни номеров. Джонатан сказал, что в лучшем случае даже в самом большом отеле ключей будет всего пять. Вообразите! Всего пять!
В слова Розмари становилось все сложнее поверить.
— Мы не обсуждаем сейчас ключи электронные, — девушка выставила ладонь, предупреждая грядущие вопросы, — но если рассматривать обычные ключи, то никто в целом мире не станет изготавливать пять сотен различных коронок. Да и вряд ли кому-то из постояльцев придет в голову, что его ключом можно открыть множество других дверей. Это очевидная, явная информация, которая для большинства людей остается навсегда скрыта.
— Интересно… — протянула Анна и коснулась указательным пальцем губ.
— В отельном бизнесе есть и другие увлекательные вещи, но, пожалуй, остальное я оставлю при себе.
— Психиатрическая клиника, значит?
— Вы писательница, разве не интригующе? Ко всему, вы себе даже не представляете, сколько тюрем было преобразовано в отели. Так что, бывшей лечебницей уже никого не удивишь. Послушайте, а может вы как-то почувстовали энергетику этого места? И смогли услышать нечто ужасное. Только оно произошло не сейчас, а когда-то очень давно…
Розмари все говорила и говорила, но Анна уже не слышала. В ее воображении возникали новые яркие картины, события, диалоги. Каким бы странным это место не было, казалось, само мироздание встало на сторону Уокер, неминуемо ведя ее рукопись к успеху.
Детализируя в мыслях новую главу, писательница доедала ужин. Сюжетная смесь, приправленная мрачными стенами дома умалишенных, была готова. Оставалось лишь добраться до номера и излить все на бумагу.
— Розмари, а когда появится связь? — засобиравшись, вопросила Анна.
— Офицер сообщил, что базовая станция повреждена. Стационарный телефон пока что не работает. Но мы полны надежды, что завтра все починят, — вмиг сменила тему ирландка.
Она услужливо принесла чай и подняла со стола пустые тарелки, когда мельком взглянула в окно. Внезапно Розмари застыла. Ее взгляд устремился сквозь французские окна в потемневший горизонт. Словно под гипнозом она смотрела куда-то вдаль, где с наступлением ночи пропадали все очертания и краски. С заходом солнца здесь все погружалось в темноту, создавая абсолютно реальное ощущение, что особняк дрейфует на обломке скалы. Он потерялся, упал в бездну, очутился в другом измерении. В столь отдаленном и темном месте, откуда нет никакой возможности достучаться до остального мира. Что скрывать, в отсутствие интернета все эти чувства в разы усиливались, давая плодородную почву для фантазий.
— Что вы там увидели? — Анна всмотрелась во тьму.
— Туман, — не отводя глаз, произнесла менеджер.
Вглядевшись, Уокер распознала смог, плотной полосой надвигающийся с океана.
— И что это значит? Сколько придется ждать интернета?
Туман для Ретлина не редкость, но этот казался плотнее обычного. И пугал больше всего остального, ведь он совершенно обездвижил эту энергичную девушку.
— Я, пожалуй, поднимусь к себе…
С минуту поизучав неморгающий взгляд Розмари, писательница встала из-за стола. Прихватив чай, она направилась в холл, где тут же столкнулась с Грином.
— Добрый вечер, мадам, — тот спешно склонил голову и остановился, пропуская Анну.
— Добрый…
— Ты видела? — зашептал водитель, подойдя к Розмари.
— Видела, — подавленно ответила она.
С улицы в холл вбежал перепуганный Каспер. Он, словно вовсе не заметив гостью, пролетел мимо. Вбежав в столовую, парень принялся что-то шептать, но был тут же оборван Грином.
Анна ненадолго задержалась у лестницы, стараясь разобрать слова и понять суть всеобщей тревоги. Однако, не разобрав ни слова, поднялась к себе.
Поставив на круглый столик чай, писательница устроилась возле окна и открыла тонкую крышку ноутбука. Мысли полились беспрерывным потоком, заставляя пальцы быстро стучать по клавишам. В какой-то момент Уокер даже почувствовала затхлый запах, о котором писала. Ее мертвый текст оживал. Он набрал полные легкие воздуха и задышал. Вовсе не муза воскрешает убитые рукописи. Это делаем мы сами. Так часто после написания приходит полное опустошение. Полное отсутствие эмоций, мыслей и чувств — верный признак того, что писатель оживил свое творение. Отдал чему-то неодушевленному часть своей души.
Наконец, оторвав от экрана взгляд, Анна всмотрелась в окно. Она выключила свет и отвернула к стене яркий монитор.
Во тьме на границе неба и земли стояла белая стена.
— Адвективный? — писательница прищурилась.
Словно огромная волна, мгла нависала над обрывом. Ветер совсем пропал. Стало подозрительно тихо. И, подобно всему вокруг, Анна тоже застыла, смотря в белую пелену. Внезапно до ее ушей донесся странный звук. Десятки, а может сотни голосов слились в шепот. Звук был настолько жутким, что Уокер на время перестала дышать. Силясь, она пыталась разобрать слова хотя бы одного из говорящих, но речь казалась бессвязной.
Галлюцинации бесконечно пугали. Где та грань, что разделяет человека здорового от душевнобольного? Где тот момент осознания, что из мира окружающего наш мозг принимает без искажений, а что рождает сам?
Мисс Уокер потянулась к ручке и отворила окно. Холодный воздух окатил лицо и плечи. Анна слушала. Шепот становился отчетливее. Казалось, эти леденящие кровь звуки из океана принес сам туман.
Анна захлопнула ставни. Меньше всего ей хотелось погружаться в лабиринты своего сознания. Только не сейчас. Не в переломный момент жизни. Возможно, все это и помогает творить, когда реальность пугает так, как не способна напугать ни одна фантазия. Но все же надо уметь балансировать на грани. Ведь всегда легче шагнуть в сторону и провалиться в бездну, чем продолжать идти по тонкому канату.
Ей бы сейчас поговорить хоть с кем-нибудь из Лондона. Пусть это будет чёрствый Рик или даже разъяренная Алисия. Но интернет не работает, телефон разбит, стационарные линии порваны штормом.
«Ничего, ничего…» — Анна облокотила голову на спинку кресла. — «Допишу роман, сдам его в Литерари и улечу на острова! Поселюсь в одиноком бунгало посередине джунглей или на самом берегу океана. Только эти райские земли способны вернуть рассудок. А сейчас за работу!»
Романистка потерла руки и застучала по клавиатуре. На восемнадцатой главе захотелось Эрл Грея. Уокер просмотрела пакетики близ электрического чайника и, не найдя любимый сорт, вышла из номера.
Снизу послышался разговор. Стараясь не шуметь, Уокер приблизилась к лестнице в надежде хоть что-то расслышать.
Желчный голос отца Кейдна сменялся короткими репликами Джил. Ее тембр то затихал, то становился взволнованно бурлящим. Вскоре зазвенели кубики льда в стакане, а следом что-то произнес Бенедикт. Но что? Анна не могла разобрать ни слова. Нет, она отчетливо слышала каждый звук и каждый вздох. Однако по какой-то причудливой ошибке буквы не складывались в слова, а слова в предложения.
— Добрый вечер! — мисс Уокер все же решила спуститься.
— Дэрведэр! — привстав с дивана, радостно произнес Рассел. — Курданы сута аликфанчи?
— Прошу прощения? — растерялась Анна в надежде, что Бенедикт повторит.
Но тот, к ее великому ужасу, не повторил, а продолжил:
— Мердоки сиготивы…
Замерев на ступенях, писательница опешила.
«Они говорят на чертовом кельтском? Или какого дьявола я ничего не понимаю?»
— Да, да, — натянуто улыбнулась и потупила взор Анна.
Дыхание становилось тяжелее, в руках появился тремор, а голова наполнилась той же белой мглой, которая окутала весь остров. Мисс Уокер более не смотрела в глаза сидящим, когда все, словно по команде, уставились на бедную Анну. Она проскользнула в столовую. На кухне копошилась Розмари, за дальним столом, разминая вилкой пюре, грустил Каспер.
Избегая разговоров, Анна подбежала к чайной зоне и, бросив в кружку пакетик Эрл Грея, наполнила ее кипятком.
— Вам лучше? — завидела ее Розмари.
Казалось, висящий на груди камень, сорвался и упал. Писательница торопливо закивала. Она открыла рот, готовясь спросить о странном языке, на котором общаются в холле, но передумала и отвернулась к окну.
Темноту ночи окутал плотный туман. Такой странный, какого мисс Уокер еще не приходилось встречать в своей жизни. Англичанка подошла к стеклу и всмотрелась в эту мглу сквозь свое тусклое отражение. Внезапно Анне показалось, что ее лицо обрело иные очертания. Щеки впали, глаза налились чернотой, а рот разверзся в безмолвном крике. Мисс Уокер испуганно отстранилась, не спуская глаз с жуткого лика. Ей виделось, что это вовсе не она. Казалось, что кто-то зловещий смотрит на нее из тумана. Анна моргнула, и фантом исчез.
— Что-то увидели? — любопытствовала Розмари.
— Увидела?
Разумеется, она не признается в том, что ей померещилось. Совершенно очевидно, она и без ожившего тумана слишком странно себя ведет.
— Нет, ничего… Просто он такой плотный. Сколько живу в Лондоне, никогда не видела такого.
— Привыкайте…
«С чего бы это?» — нахмурилась девушка, но предпочла не участвовать в долгих диалогах.
Анна ушла. В холле молчали. Там каждый думал о своем — быть может, проклинал туман, а может неуёмную Анну Уокер. Ей, как никогда раньше, было наплевать. Все, что занимало гостью из Лондона — вернуться из этого места с непревзойденной рукописью. И, по возможности, не свихнуться окончательно.
— Анна? — раздалось в спину и Анна вздрогнула, обронив на ковер несколько капель чая.
— Вы в порядке? — вопрошал Бенедикт.
— Спасибо, я в полном порядке! — обернулась Уокер, выдавив крайне фальшивую улыбку.
«Ох, кому ты врешь Анна? Твой разум далек от порядка: он видит по-другому, он слышит по-другому. Его реальность теперь отличается от реальности этих людей. Ты спятила! Но никто из персонала и постояльцев не должен об этом узнать. Они явно догадываются, но не знают наверняка. Так и должно продолжатся. Держись изо всех сил. Иначе тебе не добраться до приличной клиники в Лондоне. Иначе ты очень надолго застрянешь в больнице для умалишённых Кельса, в лучшем случае, Белфаста. Впрочем, разница не велика».
Вкус бергамота успокоил нервы, и Анна вновь взялась за работу. Все, чего она теперь желала — дописать и уехать из этого места. Однако, после первого же предложения писательница остановилась и боязливо посмотрела на затянутые пеленой окна. Уокер застыла, не решаясь пошевелиться.
«Неужели ко всем признакам безумства прибавилась мания преследования?»
Теперь ей казалось, что оттуда, снаружи, за ней кто-то наблюдает. Такое странное чувство, словно Анна переместилась в далекое детство. У нее был почти такой же особняк из картона. Из картона потоньше была мебель и межстенные перегородки. Из оберточной бумаги — обои, из старых лоскутов бархата — ковры. Когда-то она проводила у кукольного домика дни напролет. Какое неприятное чувство вдруг оказаться в одном из таких картонных домов. Как жутко ощущать на себе чей-то пристальный взгляд. Взгляд, от которого невозможно скрыться.
Стараясь более не рассматривать туман, Анна задернула плотные шторы и забралась в кровать. Настольная лампа освещала лишь часть постели и небольшой ореол ковролина. Трехслойные портьеры надежно защищали от любого наблюдателя, но отчего-то ощущение не пропало. Под этим давящим чувством романистке удалась сцена преследования. А глава о белой комнате с мягкими стенами и огоньком камеры под потолком вышла ужасающе реалистичной.
Было далеко за полночь, когда с чувством полного удовлетворения Анна захлопнула крышку компьютера. Глаза слипались, утомленный интенсивной работой мозг буквально отключался. Мисс Уокер сползла на подушки и закрыла глаза. Она погружалась в звенящую тишину, когда внезапно услышала уже знакомый ей звук. Жуткий шепот доносился до ее ушей. Он исходил из ниоткуда и распадался на отдельные звуки, которые снова никак не складывались в слова. Парализованным телом Анна вжалась в постель.
— Уходите… — прошептала она. — Умоляю, оставьте меня в покое…
По ее щеке потекла одинокая слеза, но шепот не исчез. Отчаявшись, Анна сдавила подушками уши. Их наволочки намокали от слез пока мисс Уокер не провалилась в сон.
Три настойчивых стука вырвали Анну из забытья. Она подтянулась к спинке и уставилась на дверь.
«Быть может, приснилось?» — подумала девушка, когда по коридору пробежал ребенок.
Уокер обдало холодным потом. Она ведь совсем забыла подпереть входную дверь тяжелой тумбочкой. Видимо, страх вторжения померк перед страхом безумства. Что ж, если это так, то зачинателем ее сумасшествия можно по праву назвать уродливого карлика. От одной лишь мысли о нем, сердце, словно пойманная хищником птица, трепетало от ужаса, а в голове мигом возникал демонический блеск его глаз.
Прислушавшись, мисс Уокер снова уловила быстрые шажки. Тот, кому они принадлежали, подбегал к двери и, постояв, отбегал в конец коридора. Когда шутник отдалился на максимальное расстояние, Анна вскочила с постели и схватилась за дубовую тумбочку. Она потянула увесистую мебель к двери, а полуночный возмутитель спокойствия опять приближался. Звук шагов нарастал, когда внезапно исчез.
И все было бы ничего, и можно было бы даже придвинуть тумбочку и лечь спать, вот только так резко остановиться, если бежишь на скорости, просто невозможно! Шаги исчезли так, будто бегун поднялся в воздух. Анна почувствовала как по спине пробежала ледяная волна. Она все же подперла дверь и, на минуту замерев, тихо вынула ключ.
«Куда он подевался?» — Уокер нерешительно приблизилась к замочной скважине.
На красный ковролин падали тусклые круги настенных ламп. Коридор казался совершенно безлюдным, как вдруг с другой стороны на Анну взглянул стеклянный глаз. Не моргающий, не человеческий, с безумным взглядом карлика из ее кошмаров.
Писательница отскочила от двери, оступилась и упала на пол. Она поползла к кровати и, схватив подушку, запустила ее в сторону двери. Та ударилась и осела на тумбочку. Теперь в комнату никто не сможет войти, теперь за Анной никто не сможет подглядывать.
Стук в висках не прекращался час. Мисс Уокер массировала голову, пока не поняла, что вместо мягких прикосновений она с усилием царапает кожу. Вскоре зуд переместился на плечи, и Анна тут же впилась ногтями в них. Почесывания успокаивали, а физическая боль отвлекала от боли душевной.
— Думай, думай, Анна! Что бы спросил у тебя психиатр, если бы ты сейчас попала к нему на прием?
«С чего все началось? Гениально! Так с чего все началось?»
И больше всего на свете Анна хотела бы ответить — с кровавого убийства, которое она услышала. Но мисс Уокер точно помнила, что этому предшествовал названый гость в ее номере, преследование в экспрессе и до мурашек знакомый взгляд на перроне. Но даже до этого, до проклятого острова и даже до Белфаста, она увидела карлика в Лондоне. В ту злосчастную ночь, когда забронировала номер в отеле «Крик чайки», а после легла спать. Именно тогда она увидела своего преследователя. Увидела во сне.
— Я сошла с ума… Я свихнулась… — вторила Анна, растирая онемевшие предплечья. — Я сошла с ума… сошла с ума… я обезумела…
— Ты сошла с ума, Анна, — вторили шепотом стены, — ты сошла с ума!
Наконец, Анна поняла их. Наконец, она разобрала их неразборчивый шепот. Наконец, мисс Уокер приняла свое безумство.
За окном светало. Анна подбиралась к заключительным сценам. В какой-то момент она смирилась со всеми ужасами, что творятся вокруг, и сосредоточилась на работе. И, слава богу, чем выше поднималось солнце, тем тише становилось в коридоре, но никак не в номере. Нет. Здесь продолжали шептать и нашептывать. Тогда Анна набросила шерстяной кардиган и, прихватив ноутбук, покинула номер. В начале шестого в холле было пусто, все еще пахло виски с вечерних посиделок и горел камин. Устроившись на месте Джил Абрахам, писательница уставилась в экран.
«Как тихо!» — с облегчением выдохнула она. — «Как же тихо…»
Час пролетел, словно минута. Все пережитые страхи нашли приют в мистическом романе. Романе, которому суждено воскресить карьеру Анны Уокер и стать очередным бестселлером.
— Доброе утро! — на лестнице появился Рассел.
В опрятном твидовом костюме и накрахмаленной рубашке, он словно вовсе не ложился с вечера. Единственный джентльмен среди деревенских островитян. Анна никогда не спрашивала, откуда он приехал, но с самого начала была уверена, что из Дублина. Жителей столицы Ирландии всегда выдавали три вещи: безупречное воспитание, природная доброта и ретро стиль.
— Доброе утро, Бенедикт! Простите меня…
— Прекратите, дорогая Анна! — тут же перебил Рассел. — Поверьте, у каждого из нас есть причины для беспокойства. Если хотите поговорить об этом — я ваши уши. Но если желаете оставить при себе — я не стану докучать с расспросами. Договорились?
Писательница утвердительно кивнула.
— Хотите кофе?
— Да! Бенедикт, очень хочу! — оживилась Уокер. — Только давайте я нам сама его приготовлю, а вы почитайте пока вот это, — Анна повернула к собеседнику ноутбук, и мистер Рассел заторопился достать из нагрудного кармана очки.
Он опустился в соседнее кресло и прильнул к экрану. Анна поднялась и отправилась на кухню. Она включила кофемашину, размяла спину и повернулась к французским окнам. Туман рассеялся, но лишь немного. По ту сторону стекла небольшим островком зеленел газон и виднелась полоса влажного щебня, а дальше — белая мгла. Какой толк брать номер с видом на океан, если живописный обрыв вечно скрыт плотным смогом?
Как странно, но с наступлением дня то неприятное чувство, словно за ней наблюдают, не прошло. Анна смотрела, как завороженная, стараясь понять причину столь жутких ощущений. Это не был взгляд человека. Нет, вовсе не подобного Анне существа. Наблюдающий, казалось, был огромен. Мерещилось он навис над обрывом. Он, будто, склонился, чтобы лишь краем глаза заглянуть в длинные окна столовой и уловить крошечных постояльцев отеля.
Позади заскрежетал аппарат, и мисс Уокер вздрогнула.
— Кофе, кофе, кофе… — она торопливо схватилась за кружки и наполнила их ароматным напитком. — Бенедикт, какой вы пьете?
— Чёрный без сахара, благодарю…
Добавив лишь в одну кружку немного молока и ложку сахара, Анна бодрым шагом вышла из столовой.
— Ну, как вам? — вопросила она, усаживаясь напротив мистера Рассела и предвкушая комплименты.
— Вы знаете, — тихо протянул он и растерянно посмотрел романистке в глаза. — Я вовсе не знаток современной литературы.
Мисс Уокер замерла и нахмурилась.
— Возможно, в Лондоне вам дадут более полезные отзывы…
— Но, в общих чертах… — напряженно улыбнулась Анна. — Как вам атмосфера? Походит на здешнюю? — постаралась пошутить она, однако Рассел и не думал смеяться.
Он отпил кофе и исступленно замер на вопрошающем лице мисс Уокер.
— Я ничего не понял, Анна.
— Что? — вырвалось из спазмированного горла.
— Поймите меня правильно, я старался понять. Но тут лишь набор слов, которые никак не связываются в предложения…
Романистка сглотнула.
— О чем вы говорите?
— Дорогая моя, главное не переживайте, — Рассел оставил кружку и дотронулся до ее руки, но Анна тут же отдернула ладонь.
— Бенедикт, — тяжело задышала англичанка, — поясните мне, о чем вы сейчас говорите? Что вы имеете в виду?
Кажется, Рассел понял всю безвыходность ситуации, и принялся читать. Он был тих и галантен, как всегда. Он не хотел, чтобы кто-то еще услышал весь тот бред, что Анне показался непревзойденным творением. После первого абзаца по ее щекам потекли слезы. После второго в ушах появился сильный гул.
— Простите мне все это, но…
Она не услышала Рассела. Она не почувствовала, как кружка скользнула из ее рук и упала на стол. В замедленных кадрах она увидела, как Бенедикт поднял ноутбук над залитым бежевой жидкостью столом. На автомате она встала и приняла из его рук свой компьютер. Не обращая внимание на сторонние звуки и суету, Анна вышла на улицу. Холод более не вызывал неприятных ощущений. О нет. Напротив, Анна возлагала невиданные надежды на это промозглое утро. Пусть оно отрезвит ее разум, пусть очистит его от наваждения. Но что-то внутри подсказывало, что черта, которую Анна перешла, осталась далеко позади. И сколько бы мисс Уокер не искала дорогу обратно, из-за тумана ее не найти. Дорогу к былой вменяемости.
Лишь однажды в своей жизни она была на грани. Да, однажды Анна умоляла смерть прийти и забрать ее. Это случилось давно, однако воспоминания никуда не исчезли. В ту ночь она ровно, как и в это утро, за мгновение скатилась от восторга до ужаса. И это падение почти убило ее. Почти.
Первая работа, первая ответственная должность и первые сильные чувства. Все смешалось в коктейль нового опыта. Любовь с первого взгляда, которая смогла перерасти лишь в три года делового общения. Казалось, ничего не способно выбить этих двоих из колеса сансары: повторяющихся встреч, рабочего флирта и приятельских объятий. Но в один из дней Ричарда перевели в другой офис. Для Анны это оказалось ударом. Даже понимая, что ее любимый теперь работает на другом краю Лондона, она каждое утро надеялась зайти в офис и увидеть его милую улыбку. При возможности обнять его, поцеловать в щеку, услышать стук его сердца. Без этого ритуала, казалось, совершенно невозможно работать. Да что работать, без коллеги Ричарда было намного тяжелее жить.
Он иногда писал на электронную почту, и эти письма грели Анне душу так, как не мог согреть ни один жаркий день посреди лета. В конце июля Анну Уокер отправили в командировку в Манчестер. Работы было немного — проверить документацию в одном из филиалов компании и подписать пару договоров на поставки. Поездка выпала на пятницу, и Анна решила задержаться в городе британского футбола на весь уикэнд. Гостиница посреди бизнес-центра располагала к вечерним прогулкам и новым знакомствам. Но ни один из ее новых перспективных знакомых не мог вычеркнуть мысли о Ричарде.
Мисс Уокер подошла к огромному окну своего номера на двадцатом этаже и взглянула на ночной город. Сегодня днем она отправила коллеге письмо. Письмо в котором признавалась в своих чувствах. Прошло много часов, Анна находилась в дурном настроении, раздражаясь по пустякам и стремительно теряя надежду даже на дружбу. Позади раздался сигнал входящего смс. Анна не торопилась. Подруги или родители, но, скорее всего, стандартная рассылка от сетевого провайдера. Однако, на этот раз, догадливая Уокер не угадала. Ей писал Ричард. Он спрашивал как дела в Манчестере, и чем Анна занята. Девушка ходила по комнате, садилась на кровать и снова вставала. Она придумывала сотню различных предложений, но написала лишь несколько слов о том, что в офисе все хорошо, а она, собственно, ничем не занята. Ричард молчал. Так непривычно. Ни теплого «доброй ночи», ни холодного «отличного вечера».
«Прости, пропадает связь!» — наконец, написал он. — «Я по дороге в Манчестер…»
Мечась по комнате, Анна не верила своему счастью. Щеки горели огнем, а воздуха катастрофически не хватало.
«По делам?» — спросила она.
И снова долгое ожидание.
«К тебе…» — через долгих пятнадцать минут выдал телефон.
Он ехал к ней. Она читала коротких два слова без остановки. Она не могла поверить в чудо, которое, наконец, свершилось по пришествие трех лет. Трех восхитительно невыносимых лет.
«Жду…» — ответила она. — «Очень жду…» — добавила Анна.
Ричард был за рулем. Ричард отвечал, когда удавалось возможным и когда появлялась связь. Анна ждала до рассвета, но Ричард так и не приехал. Когда Анна попробовала позвонить, его мобильный телефон оказался отключен, его домашний тоже молчал. В обед субботы Анна Уокер узнала об автокатастрофе, которая унесла жизнь Ричарда. Мысль о самоубийстве пришла внезапно, как мелкий дождь посреди солнечного дня.
Анна вошла в ванную и включила горячую воду. Она сползла на холодный кафель, не чувствуя тела. Не понимая чувств и эмоций. Не ощущая себя живой и принадлежащей этому миру. Случилось ли то, что случилось, не открой она свою тайну? Зачем писать из Манчестера, если можно написать из Лондона? Зачем ждать чертовых три года, видя его каждый божий день? Много лет Анне не давали покоя эти тяжелые мысли. Что, если? Ах, если бы знать, что грядет. Если бы увидеть череду грядущих событий. Если бы предугадать, что получать официальное письмо раз в неделю несоизмеримо прекрасней, чем все то, что может последовать за чистосердечным признанием.
Не заметив, как оказалась на обрыве, Анна всмотрелась в туман. Камень, заскрежетавший под подошвой, сорвался в пропасть. Нет, Анна, так близко к смерти ты еще не подходила.
Уокер оглянулась — за тропой чернела облупившаяся скамейка. Быть может тот, кто привинтил к ней послание, потерял свою жену именно на этом месте.
«Что же, не буду оригинальной… Скоро встретимся дорогая Шифра, или как там вас?» — произнесла Анна в мыслях и, прижав к груди ноутбук, закрыла глаза.
— Анна! — раздался до боли знакомый голос. — Анна!
Уокер открыла глаза и повернула голову. Навьюченный походным рюкзаком из тумана к ней шагал Эдди.
— Эдди? Это правда ты?
Анна будто очнулась от гипноза и шагнула от края.
— Представляешь, ни одного такси! Повезло, что паром работает, — Эдди остановился и снял с плеча рюкзак.
— Что ты здесь делаешь? — Анна не могла поверить глазам.
— Сам не знаю, — выдохнул он, — последние дни все мысли только о Рэтлине. — Лучше расскажи, что ты тут делаешь?
— Схожу с ума, — слабо улыбнулась Анна. — Господи, как я рада тебя видеть! — она спешно опустила на скамью ноутбук и обняла парня.
— И я безумно, — он нежно обнял ее в ответ. — Так где же он? — Эдди прервал затянувшуюся паузу.
— Кто?
— Очевидно я про отель, куда ты так спешила в Белфасте.
— Нет, нет, давай посидим здесь немного. Пока что я не готова туда возвращаться, — Анна медленно опустилась на скамейку.
— Что произошло? — свел брови Эдди.
Его беззаботное лицо вмиг стало серьезным.
— Я и сама не знаю. Это очень странное место, мне мерещится всякое… Понимаю, ты с дороги и тебе бы в отель… Просто посидим здесь немного… — растерянно заговорила Уокер.
— Да без проблем, конечно, посидим! — Эдди поднял ноутбук и опустился рядом с Анной.
Холодное утро заставило их прижаться друг к другу. Положив голову на плечо Эдди, Анна ощутила незнакомое ей чувство. Это было спокойствие. Внезапно ее перестало тревожить все то, что тревожило еще десять минут назад. Вдруг ей стало так хорошо, как бывает, когда возвращаешься в родной дом. В дом, где ты абсолютно защищен, безусловно счастлив и откуда больше никуда не хочется бежать. Анна сжала ладонь Эдди, словно боялась, что он мираж и способен в миг исчезнуть.
Вдоль побережья разносился плеск волн, где-то вдали кричали беспокойные чайки. Глаза Анны неумолимо закрывались — этой ночью она почти не спала. Сквозь размеренное дыхание Эдди послышалось клацанье клавиш.
— Что ты делаешь? — Анна разлепила веки.
— Тут нехватает запятой, и облокачиваются «на», а не «о»…
Писательница выпрямилась и посмотрела в экран ноутбука. Эдди же и не думал отрываться от чтения.
— Ты… Это… — запиналась Анна. — Ты способен это понять? Все, что там написано?
— Нет, я с самого нашего знакомства различил в тебе нотку высокомерия, — повел бровью парень. — Уверяю, мой IQ позволяет воспринимать бестселлеровские тексты, не обижайся, но особенно от издательства Литерари.
— Боже, нет, — Анна закрыла лицо руками, — я не об этом. Просто мне сказали…
Мисс Уокер замолчала, не решаясь продолжить.
— Что сказали? — настаивал Эдди.
— Сказали, что это текст умалишенной. Он имеет слова, знаки препинания…
— Не все, — перебил Эдди.
— Не все, — нервно усмехнулась Анна, разглядывая лицо парня. — Но самое главное все же остается то, что мой текст не имеет смысла. Это бессмысленный набор слов.
— Текст гениален! — без тени улыбки произнес Эдди. — Но с чего ты взяла все это? Кто тебя убедил в собственной бездарности? — озадаченно вопросил он.
— Это друг…
— Друг?
— Один достопочтенный джентльмен.
— Тюрьма по этому достопочтенному джентльмену плачет.
— Что?
— Что-что, статья есть такая: «доведение до самоубийства».
С тех пор как Эдди появился на обрыве, Анна не верила глазам. Но теперь Уокер не верила и ушам. Очевидно, что один из них врет. И совершенно очевидно, что врет не Эдди.
— Думаешь, я не вижу в каком ты состоянии?
— Ты говоришь так, словно знаешь мои состояния, — сдавила виски Анна.
— Так, — парень закрыл ноутбук, — рассказывай все по порядку.
И вновь положив голову на его плечо, Анна отважилась на долгий рассказ. Она старалась излагать все последовательно и не упускать детали. На моменте о страшном убийстве Эдди неподдельно дрогнул и заглянул в глаза рассказчице. Анна запнулась и замолчала.
— Эдди? — спустя несколько минут тишины заговорила она.
— М?
— Спасибо, что ты приехал! Мне, правда, очень важна наша дружба…
— Не говори ерунды, — отозвался Эдди, — никакая это не дружба. Так что там было дальше?
Обуздав накатившее волнение, Анна продолжила рассказ. Но как только она его закончила, от Эдди один за другим посыпались вопросы:
— Ты слышала шепот где-то еще, кроме своего номера?
— Не знаю, — озадачилась Анна.
— Сосредоточься, вспоминай. Это важно!
— Нет, кажется больше нигде не слышала…
— Значит, там где-то под обоями должны быть спрятаны колонки.
— Что? — отстранилась Анна.
Прекрати Анна. Даже не начинай повторять свои «что», иначе Эдди встанет и уйдет обратно в туман.
Но парень не замечал ее замешательства и продолжал расспрос.
— А карлик был и в вагоне, и на перроне?
— Эм, — задумалась Анна, — да, получается так.
— Значит их было двое. Один мог быть вовсе и не тот карлик, которого ты постоянно видишь. Ведь того, что бегал по вагону, ты не рассмотрела?
— Нет…
— Только слышала?
— Да!
— Тогда мы имеем одного карлика и его сообщника. Такого же карлика, либо ребенка, которому дали десять фунтов. А может это вообще два пацана и пара одинаковых масок. Ты ведь не видела карлика со спины?
— Нет…
— И старуха на пароме, она явно из этой шайки. Не замечала ее здесь, в округе?
— Нет…
— Она же могла стоять по ту сторону окна, когда ты смотрела в туман.
— Но лицо было страшное, почти не человеческое! — воспротивилась Уокер.
— Поверь, если ей немного затемнят глаза и попросят открыть пошире рот, под покровом ночи и тумана ты увидишь примерно то, что увидела. Мы так пугали ребят в студенческом лагере в Кронвиле. Старый трюк.
Все то, что говорил Эдди, ошеломляло. Но парень и не думал останавливать ход своих мыслей.
— Погоди, но если они хотят моей смерти, зачем Бенедикту вызволять меня из трясины?
— Значит, твоя быстрая кончина не входила в их план. Либо он втирался в доверие. А может, и то и другое! Но как они тебя в холле разыграли с несуществующим языком — это вообще верх наивности. Как ты могла на это купиться?
— Эдди…
— Ладно, прости, я все понимаю.
— Послушай, есть одно обстоятельство, — вкрадчиво заговорила Анна, — о котором я не упомянула.
— Какое? И прекращай уже от меня что-то утаивать.
— Впервые этого карлика я видела во сне. Еще в Лондоне…
— Хм, — задумался Эдди и через мгновение открыл ноутбук.
Он подключил через мобильный телефон интернет и загрузил браузер мировой паутины.
— У тебя работает интернет? — изумилась Анна.
— Конечно, работает.
— Но Розмари сказала…
— Они просто отрезали тебя от цивилизации. Так, о-те-ль к-рик чай-ки, — быстро напечатал Эдди.
На экране появилась знакомая Анне заставка с ненавистным ей особняком. А посередине — рекламный ролик.
— Видео смотрела?
— Да! — выпалила Анна в ожидании новых открытий от своего чудо знакомого.
— Тогда скачаем его и прокрутим с приличным замедлением.
— Зачем? — Уокер обхватила руку парня и с любопытством уставилась в экран.
— А вот зачем… — протянул Эдди, покадрово замедляя ролик.
Между картинками местных лугов внезапно возникло зловещее лицо со стеклянным взглядом. Анна вздрогнула, и ее нутро сжалось от страха. Следующим за кадрами живописных обрывов следовало фото старинного ключа.
— А ключ снился?
— Угу, — сглотнула Анна. — Но как это работает?
— 25-й кадр. Одинокий слайд не воспринимается нашим сознанием, но подсознание его считывает. Конечно, такой прием не дает гарантий, но восприимчивый к информации мозг — мозг писателей и творческих людей — запоминает подобные посылы с наибольшей вероятностью. Эти психопаты ничего не теряли, не увидь ты карлика во сне. Но если ты его увидишь, то это однозначно сыграет им на руку.
— Так, что же выходит, Эдди? — Анна вскочила со скамьи. — Они действительно убили американцев и расчленили их тела?
— Я не уверен, что они расчленили всех четверых. Скорее всего, в ванной работали лишь с одним телом. Быть может, кто-то еще до сих пор жив. Ко всему, так быстро с ручной ножовкой мог справиться только знаток. Врач, к примеру. Тот, кто знает, где крепятся сухожилия. Без знаний анатомии расчленение занимает до двенадцати часов и более.
Анна нахмурилась, сделав уверенный шаг от скамьи.
— Ты что, боишься меня? — рассмеялся Эдди. — Я… Нет, нет, — замахал он руками, — я просто кладезь бесполезной информации.
— Не такой уж и бесполезной, — засмеялась Анна. — Так, получается, убийца отец Кэйдн?
— Он мог расчленять уже мертвое тело. Жертву могли лишить жизни близ кровати. Там, где ты обнаружила упавшую лампу и наступила на разбитое стекло.
— Ты знаешь, ее основание было чем-то испачкано. Что-то жирное и пахучее… Как крем! — воскликнула Анна. — Как крем Джил Абрахам! Неужели это она?
— Пусть я буду не прав, но мне кажется весь отель в сговоре, — развел руками Эдди. — Подумай сама, если бы кто-то еще был не в курсе событий, неужели бы он не услышал убийства или не заметил бы странного поведения этой компании.
— Да, конечно, ты прав… Что будем делать?
— Для начала, вызовем полицию. Дождемся их, и только в сопровождении офицера вернемся в отель. Соберем твои вещи и уедем.
— Куда?
— Обратно в Лондон! Или ты не напутешествовалась по ирландским островам?
— С меня и вправду хватит, — на выдохе произнесла Уокер. — Но каков их мотив?
— Мотив известен только им. Да и какая нам разница. Главное унести отсюда ноги, и пусть каждый занимается тем, что умеет. Писатели пишут книги, а полиция расследует убийства.
— Ну, не скромничай, — Уокер изогнула брови, — скромность тебе не к лицу.
Эдди чуть заметно смутился, но постарался не подавать виду.
— Звоню в полицию, — озвучил он набор трехзначного номера.
Он долго говорил с Рэтлинским отделением, пока на том конце пообещали прислать машину. Впрочем, долго ждать не пришлось. Они бы вполне могли просидеть так дольше: обнимая друг дурга, в размышлениях о случившемся, в полном молчании, которое их вовсе не тяготило. Но, заслышав автомобиль, они, словно по команде, поднялись и подошли к дороге.
— Я Эдди Финчер, а это — Анна Уокер.
— Свидетельница? — сощурился полисмэн, протягивая ладонь для рукопожатия.
— Да, — кивнула Анна.
— Сержант Генри Барфруст.
Мисс Уокер без смущения рассматривала лицо Генри. Ее не покидала мысль, как у полицейских могут быть столь типичные для их профессии лица? Словно их выбирают согласно одним и тем же критериям, чтобы Барфруст был как две капли воды похож на Стивенса, а Купер на Гордона. Но для каких целей? Видимо, внешность, как и форма, непременно должна быть стандартной.
— Так, что вы конкретно видели, мадам?
— Я слышала, как убивали. Видела следы борьбы в номере и полную ванную человеческой крови.
Сержант посмотрел на Анну через зеркало заднего вида.
— Откуда вам известно, что кровь была именно человеческой?
Уокер нахмурилась.
— Вы видели тело? Или его части?
— Нет, — она нервно мотнула головой и взглянула на Эдди. — Я не видела.
— Разве процедура допроса не проводится следователем? — вопросил Финчер.
— Я просто пытаюсь разобраться, сэр.
— Разобраться в чем?
— Стоит ли звать следователя.
Очевидно Эдди не понравился ответ. Финчер скривился, мельком посмотрел на Уокер и засверлил затылок сержанта взглядом. Автор статей в научно-популярном журнале, кажется, уличил в чем-то служителя закона. Однако, конфликтовать с полицией не входило в его планы, поэтому Эдди терпеливо молчал. Анна коснулась его руки, вырвав из череды мыслей. Он сжал ее ладонь и подтянул к себе. Ее дыхание участилось. Она почувствовала головокружение и сладкое опьянение, словно от глотка шерри. Это походило на особую форму зависимости. Всего за одно утро романистка пристрастилась к лежанию на плече у этого парня. Здесь было хорошо и спокойно. Но отдались она всего на ярд, и ей тут же становилось тоскливо. Нечто манило и притягивало к нему вновь, словно эти двое незримо срослись.
Эдди заглянул Анне в глаза, пробежался взглядом по ее скулам, по острому носу и остановился на губах. Так близко за последние пару лет она была лишь от губ Родерика, но никогда Анне не хотелось их поцеловать так, как хотелось целовать сейчас Эдди. Странного Эдди. Удивительного Эдди. Малознакомого ей Эдди, и такого родного. Словно она всю жизнь его знала, словно долгие годы ждала, чтобы однажды вот так приблизиться.
Внезапно, он склонился, и, преодолев пару дюймов, поцеловал. Его нежные прикосновения заставили Анну закрыть глаза. Головокружение не прекращалось, а тело и вовсе обдавало волнами, словно Уокер каждые 20 секунд прыгала с высоты.
— Почти приехали, — вмешался сержант Барфруст.
Не желая останавливаться, Эдди все же остановился. Его задурманенный взгляд красочно сообщал — Анна в своей беде не одна. Кажется, он вынашивал этот план с самого Белфаста. Той первой встречи с мисс Уокер. Того самого вечера, когда доехал до отеля, заселился в номер, отужинал и даже попытался работать. Но чтобы он не делал, все мысли отныне были слишком далеко — где-то по дороге на Рэтлин.
Уткнувшись в шею Финчера, Анна закрыла глаза и внезапно уловила тонкий аромат. Так пахнет свежесорванная черника, растертая между пальцами.
— Твой запах… — прошептала она.
— Что с ним? — напрягся Эдди.
— Ты пахнешь черникой…
На его щеке появилась ямочка. Подавляя счастье, он отвернулся к окну. От нахлынувших чувств ему хотелось кричать, но тогда, очевидно, и Эдди Финчера сочтут за сумасшедшего.
Автомобиль затормозил и съехал с дороги.
Ступив на мокрый щебень, Анна увидела в дверях отеля незнакомого ей человека.
— Мисс Уокер! И что это все значит? — усатый брюнет поприветствовал сержанта Барфруста и не без упрека уставился на Анну.
— Что с тобой? — поравнялся Эдди.
— Я не знаю этого человека, — тихо произнесла Анна.
— Простите, мы не представились, — заговорил с мужчиной Эдди, подходя к парадной. — Эдди Финчер.
Однако, брюнет с орлиным взглядом будто не замечал гостя. Вместо того чтобы ответить на рукопожатие он не отводил глаз от Анны.
— Где вы ходите? Мы уже хотели вызывать полицию, — незнакомец деловито скрестил на груди руки.
В следующее мгновение Уокер вздрогнула, ощутив укол тонкой иглы в предплечье. Картинка потеряла резкость, а вскоре перед глазами проплыли окна особняка. Белое небо поначалу ослепило, но уже через секунду затянулось глухой чернотой.
— Тихо, тихо, спокойно…
Запястья обхватили крепкие руки.
— Не пытайтесь вырваться, не делайте резких движений…
Подняв неподъемные веки, Анна увидела свой номер и сидящего рядом брюнета. Она инстинктивно дернулась и, перебирая ногами, придвинулась к спинке кровати.
— Кто вы? — испуганно произнесла Уокер.
Ее собственный голос на мгновение показался ей чужим.
— Вы меня прекрасно знаете, но, если желаете, я представлюсь снова. Только не волнуйтесь. Лишнее беспокойство вас сейчас не к чему. Я Фрэнк Бартон — ваш лечащий врач.
— Что? — Анна проморгалась. — О чем вы?
— Вы находитесь в частной клинике имени Луиса Мартина на острове Рэтлин.
— Это отель… Это отель… Чертов отель… — испуганно рассматривая свой номер, зашептала Анна.
— Вы с самого начала предпочли для себя именно эту правду. С того самого дня, как вас сюда привезли.
— Меня не привозили, я сама приехала! — выпалила Уокер и уставилась на Фрэнка.
Его лицо не тронуло удивление, лишь густые брови на мгновение дрогнули, но тут же снова нависли над тяжелым взглядом карих глаз.
— Эдди! Где Эдди?!
— Что ж, мы снова вернулись к Эдди… — вздохнул мужчина, и с ноткой разочарования добавил. — Вас как раз из-за него сюда и доставили.
— О чем вы? Где он?
— Анна, просто, чтобы вы знали, я говорю это далеко не в первый раз: никакого Эдди не существует. Этот парень плод вашего воображения.
— Неееет, — истерично засмеялась Анна. — Вот уж нет! Я познакомилась с ним в Хитроу по отлете в Ирландию.
— Дорогая Анна, — Фрэнк сжал ладонь мисс Уокер сильнее, — уверяю вас, Эдди появился в вашей жизни задолго до Хитроу. О нем знает Родерик и Элисон, ваши родители и друзья. По началу им всем, ровно как и вам самой, казалось, что Эдди действительно существует. Но в последствие оказалось, что это не так. Мадам Вотчер обратилась за помощью к нам. Она заботится о вас и желает поскорее увидеть в полном здравии.
— Мне надо ей позвонить! Позвонить ей! Поговорить с ней! — затараторила Уокер.
— Исключено, — не меняя интонации парировал Бартон.
— Но почему?
— Никаких звонков никому из близкого окружения. Или вы хотите, чтобы весь Лондон узнал о вашем недуге?
Уставившись в стену, Уокер застыла без движения. Мысли скакали от события к событию, писательница изо всех сил пыталась восстановить утерянные части воспоминаний. Но никак не могла.
— Я вам не верю, — наконец, произнесла она. — Я хочу поговорить с Бенедиктом, с Розмари, в конце концов!
— Бенедикт закончил прогулки и отдыхает у себя в палате, насколько мне известно. Но кто такая Розмари? — свел брови док.
Челюсть Анны потяжелела. Она перевела неморгающий взгляд на Фрэнка.
— А Генри Барфруст? Он еще здесь?
— Не представляю, о ком вы говорите… — почесал висок Бартон.
— Ну, как же? Это полицейский, который меня привез… Нас привез!
— Вас привез Грин, — на выдохе признался док. — Вы бродили близ обрыва, он уговорил вас сесть в машину и вернул в клинику.
Уокер вновь созерцала белую стену.
— Я вас оставлю… Приходите в себя.
— Постойте! — произнесла она. — Когда он впервые появился?
— Кто? — словно играя, вопросил Фрэнк.
— Эдди, — подавленно ответила Анна.
— Полтора года назад… Он появился в вашей жизни полтора года назад. Все терпеливо ждут, когда он уйдет. И помочь ему в этом можете только вы!
Не отводя пристального взгляда, док снова подошел к кровати.
— Мы слышали много рассказов об Эдди. За две недели…
— Две недели? — перебила Анна.
Фрэнк сдержанно кивнул.
— За эти 14 дней весь персонал психиатрической клиники почти поверил в его существование. Я лучше, чем кто-либо другой, понимаю, как вам тяжело бороться с ним. Но мы поможем. Вы должны нам довериться.
Мисс Уокер больше не поднимала взгляд на Фрэнка, и вскоре осталась одна. Она все еще смотрела в стену. Она почти не слышала крика надоедливых птиц за окном, она не замечала плотного тумана, что, кажется, навсегда укрыл остров. Анна водила указательным пальцем по губам, вспоминая поцелуй. Она все еще чувствовала присутствие Финчера. Будто он где-то рядом, будто с минуты на минуту должен войти в этот номер. Каждый раз, когда Анна опускала веки, она тонула в голубых глазах Эдди, словно в холодном горном озере. Уокер просто не верила, что столь яркие чувства могли проснуться в ней к воображаемому герою. К герою отнюдь не одного из ее романов. К Эдди Финчеру — незримому персонажу ее собственной жизни.
— Нет, нет, нет… — Анна неистово мотала головой. — Этого не может быть…
Она могла бы поверить, что и вправду загремела в психушку. Что ее единственный друг здесь Бенедикт Рассел такой же невменяемый, как и она. Уокер не без воодушевления могла бы даже поверить, что Розмари и вовсе не существует. Ровно, как и карлика, как и Генри Барфруста… Но Эдди! Эдди! Если бы воображение Анны родило Эдди Финчера, оно бы услужливо удалило пару крупных татуировок с предплечий, подстригло бы ему волосы и безоговорочно зашило его протертые носки. Нет, Эдди не вписывался в безупречный мир Анны. Он как вирус в программе, ломал все ее стереотипы и убеждения. Мисс Уокер просто не могла влюбиться в такого, как Эдди. Даже ради эксперимента или поспорив на крупную сумму денег. Даже в самом бредовом из снов образ Эдди никогда бы не пленил разум Анны. Связь с ним была чем-то другим. Чем-то бесконтрольным и противоречивым. Чем-то, не поддающимся логике. Обнаженным клубком чувств и эмоций. Состоянием, в котором невозможно трезво мыслить. После недавнего разговора романистка не была уверена уже ни в чем, кроме того, что каким бы нездоровым не был ее ум, он просто не мог породить Эдди.
Взгляд Анны метался по комнате пока не остановился на серебристом ноутбуке.
«Правки! Ну, конечно, исправления, что Эдди внес в текст на обрыве!»
Мисс Уокер слетела с кровати и дрожащими руками открыла крышку портативного компьютера. Страница загрузилась, показав время внесенных в документ изменений. 7:14 ам — поставлена запятая, предлог «о» удален, напечатана служебная часть речи «на».
«Он исправлял это, он исправлял!» — воодушевилась Анна.
По телу разлилось тепло, но мгновение спустя Анна уже листала страницу за страницей в поиске схожих шероховатостей. Что ж, все ее «фирменные» ошибки были на месте. Лишь там, в том отрывке, который Бенедикт охарактеризовал как не имеющий смысла, а Эдди назвал гениальным, недочеты оказались исправлены.
Но этого мисс Уокер было мало. При раздвоении личности эго не помнит действий Альтер эго.
«Этого недостаточно!» — она плюхнулась в кресло и уставилась в окно.
В голове, словно чайки из тумана, одна за другой стали вылетать воспоминания. Внезапно Анну осенило. Вскочив с кресла, писательница захотела открыть окно. Но теперь на рамах отсутствовали ручки. Уокер свела брови — предже уютная комната теперь и вправду походила на пристанище умолишенных.
«Не поддавайся! Не играй в их игры!» — Анна сжала кулаки, закрыла глаза и перенеслась в тот вечер, когда впервые услышала невнятный шепот.
«Справа! Он доносился справа!»
Уже очень скоро Анна мелкими шажками продвигалась за гардинами, осматривая карниз и цветастые обои. Она не знала, что ищет. Она просто искала хоть что-то, способное пролить свет на тайну ее помешательства.
«Нет, так я ничего не найду…» — раздосадованно выдохнула Уокер и уперлась лбом в стекло.
Туман снова становился плотнее. Серые силуэты чаек практически исчезли, как обрыв и дорога, как и автомобиль Грина. Лишь полоска мокрого щебня и часть кирпичной кладки, поросшей плющом. Если все дни в году здесь такие, то обезуметь вовсе не сложно.
«Давай, соберись! Не поддавайся унынию!»
Мисс Уокер подбежала к двери и прислушалась.
«Никого…»
Быстро провернув в замке ключ, Анна подперла дверь дубовой тумбочки. Она вновь метнулась к окну, взялась обеими руками за деревянную столешницу и потащила круглый столик в самый дальний угол. Туда же отправилось кресло, подперев высокой спинкой шаткий стол. Ступив на кресло, Анна забралась наверх. Цепляясь за грузные портьеры, она принялась аккуратно простукивать стену. Все казалось обычным — кирпичная стена, шпаклевка, грунтовка и старые обои.
«Что, если по соседству кто-то есть?»
Сменив стук на тихие шлепки ладонью, Анна продвигалась дальше, когда стол под ее ногами качнулся и потерял равновесие. Словно акробат на тросах, девушка повисла на шторах, возвращая мебели прежний баланс. В этот самый миг до ее уха донёсся щелчок, а после него стал нарастать уже знакомый ей шёпот. Глаза устремились под потолок — на один из поблекших бардовых пионов, что оказался в паре дюймов от фасадной стены и в паре дюймов от потолка. Уокер спустилась на пол, переставила столик ближе к стене и подвинула к нему кресло. Минута работы и новая стремянка готова. По ней Анна снова забралась к потолку и посмотрела в лицо своим страхам.
«Они сговорились. Они водят меня за нос… Они отрезали меня от всех, кого я знаю. Они отобрали у меня Эдди! — Анну кинуло в холодный пот и, потянувшись на цыпочках к полотку, она принялась царапать намертво приклеенную к стене бумагу, когда внезапно остановилась. — Никто не должен узнать, что я догадалась! Действовать надо осторожно. И пока я не найду Эдди, необходимо играть в этот театр абсурда!»
Мисс Уокер торопливо спустилась на пол, вбежала в ванную комнату и достала из косметички маникюрные ножницы.
«Высоко…» — оценила она расстояние, и вместо столика придвинула к стене кресло. Зафиксировав его колесики в тормозном положении, Анна с особой осторожностью забралась ногами на велюровую спинку. Теперь она стояла ровно напротив выцветшего пиона. Острие ножниц мягко вошло в бумагу и поплыло по бардовому контуру. Вырезав половину цветка, Анна открыла его словно маленькую дверцу. Там в темноте аккуратно выбитого в стене паза стояла миниатюрная черная колонка, провода которой тянулись через отверстия в соседний номер. Или палату, как бы сказал Фрэнк Бартон.
Однако теперь, чтобы не сказал Бартон, Рассел или кто-либо другой в этом забытом богом месте, Анне будет глубоко наплевать. Теперь, Анна знает правду. Теперь мисс Уокер способна прикоснуться к источнику своих галлюцинаций.
Ручку двери с особой осторожностью кто-то опустил и, почувствовав сопротивление, постарался сунуть в замок ключ. Когда и это не вышло, раздался стук.
— Мисс Уокер? Вы в порядке? — вопросил некто женским голосом.
— Да! Кто там? — Уокер в спешке возвращала обоям нетронутый вид. Те сопротивлялись, топорщась и выдавая зазоры в месте надреза.
— Мисс Уокер, откройте дверь! Вас ждут лекарства!
— Да, да, минуточку…
«Лекарства! — прогремело в мыслях. — Решили посадить меня на психотропы! Чертовы маньяки…»
Деликатный стук сменился настойчивым, и сердце Анны ускорило бег. Тремор в руках нарастал, а кресло медленно откатывалось от стены. Писательница подтянула к стене штору и, чудом не навернувшись, спустилась на ковролин.
— Если вы сейчас же не откроете, — грозились за дверью, — мне придется позвать доктора Бартона в сопровождении санитаров!
Вернув столик на место, Анна докатила неуклюжее кресло до окна и приблизилась к двери.
Что делать, если ей снова вколют снотворное? Что если оденут в смирительную рубашку, пристегнут к кровати, отправят на пытки? Однако, если она не выйдет из номера, то не сможет найти Эдди. Нутро Анны дрожало, когда писательница отодвинула тумбочку и повернула ключ. В коридоре стояла худощавая ирландка лет восьмидесяти в опрятном платье и накрахмаленном фартуке. Она странно улыбалась, держа в руках белый поднос с едой и миниатюрным контейнером, в котором лежала пара желтых пилюль.
— Вы выглядите напуганной, — с порога заявила она и шагнула в комнату. — И эта тумбочка? Вы что, дорогая моя, подпираете ею дверь?
— Да! — усмирив волнение, выдала Анна.
— И от кого мы закрываемся? — визитерша фальшиво улыбнулась, поставив на круглый столик свой поднос.
Мисс Уокер испуганно взглянула в угол, где под тихий шепот с треском отходили обои.
— Карлика! — непривычно громко выпалила она. — Он преследует меня. Я вижу его с самого Лондона, а потом в поезде. А после поезда вот тут, в этом отеле.
— И сейчас? Вы видели его сейчас? — на сморщенном лице вырисовалось искреннее удивление.
— Нет, нет… Сейчас я его не видела. Но я кое-что слышу! Вы знаете, меня тревожит жуткий шепот. Вы слышите его? Вот прямо сейчас! Слышите? — говорила без умолку Анна, имитируя безумство.
— Шепот? — старуха округлила голубые глаза. — Нет, дорогая, я ничего не слышу… Пожалуй, оставлю вас.
— Подождите, — Анна коснулась дряхлой руки, — а можно мне пообедать в столовой? Вместе со всеми?
Леди преклонных лет на минуту засомневалась в такой возможности, но вскоре вновь нацепила фальшивую улыбку и кивнула в одобрение.
— Только после еды необходимо принять лекарство! Вы же не будете противиться?
По-детски сжав искусанные губы, Анна мотнула головой и схватила со столика поднос. Уокер быстрым шагом устремилась в коридор, призывая экзекуторшу отказаться от изучения стен и проследовать за ней.
В холле было пусто. Здесь ничего не изменилось, кроме того, что камин погас и никто не торопился его разжигать. Анна хорошо знала это место, но теперь она изучала его по-новому, с неистовым интересом разглядывая все углы, пол и стены.
«Тут должно быть тайное место, подвал с изолированной комнатой. Укрытие, спрятанное от глаз полиции, хотя, разумеется, сержант Барфруст с этими психопатами заодно…»
Старуха не отставала. Как только Анна ускоряла шаг, карга без намека на одышку, тут же настигала ее. Они вошли в столовую, и Уокер заняла кресло у двери.
— А кофе? — нерешительно заговорила Анна. — Мне можно кофе, или он не сочетается с таблетками?
Мисс Уокер наивно заморгала.
— Ну, что вы, дорогая! Кофеин разбудоражит вас. Только чай, травяной чай.
Послушно кивнув, Анна взялась за еду. Старуха лишь на мгновение застыв перед пациенткой, скрылась в дверях кухни. Туман стал в разы плотнее и подобрался к самым окнам. Теперь в нем исчезла даже узкая кромка щебня, что обычно была видна. Ничего — лишь белое облако, поглотившее остров.
Внезапно туман потускнел. Нечто всего за секунды затмило полуденный свет. Вероятно, огромная туча вновь прилетела к берегам, закрыв собою и без того затянутое смогом солнце.
«Никто не сможет меня там найти… Никто!» — пронеслась шальная мысль, заставив дыхание Анны сбиться.
Она бросила взгляд в сторону кухни, привстала и выглянула в холл. Где-то высоко слышалась уверенная мужская поступь.
«Раз, два, три! Беги!»
Мисс Уокер сорвалась с места и пересекла лобби. Она потянула тугую дверь и, вздрогнув от звона входного колокольчика, выскочила на улицу. На мгновение растерявшись, Анна рванула по щебню вдоль стены. Позади уже скрипела дверь парадной и, словно сирена, срывался на звон колокольчик. Мисс Уокер бежала со всех ног, а за ней где-то во мгле уже скрежетал щебень.
«Они не пойдут дальше, не станут отходить от здания…» — тешила себя надеждами Анна.
Самой ей было нечего терять, и, преодолев несколько ярдов, она ступила в мокрую траву. Ее поступь стала тише и, усмирив тяжесть дыхания, Анна продолжила путь. Не видя абсолютно ничего, она считала шаги и, досчитав во 56-ти, остановилась. Писательница слышала как ее звали, и видела как луч фонарика маячил в тумане. Желания возвращаться не было. По крайней мере сейчас, когда особняк окружён.
Когда счет перешел за сотню, погоня прекратилась. Анну более никто не искал, ведь Уокер вышла на откровенное самоубийство — по одну сторону от отеля отвесный обрыв, а по другую болота.
Беглянка присела и закрыла глаза.
«План, какой у меня план?»
Разумеется, никакого плана не было. Единственное, чем руководствовалась мисс Уокер, это желание прекратить играть в чью-то игру. Меньше всего ей хотелось быть марионеткой в руках кучки безумцев. Посему, основным планом романистки оставалось сорвать планы обитателей отеля. Но что теперь делать самой?
Не решаясь куда-либо идти, писательница развернулась и села на землю. Вокруг было тихо, где-то вдали изредка кричали чайки, как внезапно со спины послышались шаги. Кто-то тихо ступал по влажной траве, стараясь не шуметь. Кто-то крался, словно каким-то чудесным образом смог рассмотреть Анну в этом тумане. Вскоре такой же звук донесся с другой стороны. А затем еще и еще один. В какой-то момент Уокер показалось, что ее окружили, что она снова в западне. Только обступившие ее люди не появлялись из тумана. Она ясно слышала их поступь и взволнованное дыхание, отчаянно старалась разглядеть их, но не видела. Страх нарастал, пока не превратился в панику.
Выдох справа, прямо над ее головой, тихий шаг слева, словно один подкрадывается пока другой отвлекает. Анна вскочила на ноги, озираясь и безнадежно вглядываясь в туман. Она закрутилась на месте, вскоре осознав, что потеряла направление, в котором ей предстоит возвращаться. Уокер застыла и прислушалась: поступь справа, другая слева, дыхание в затылок. Почти обезумев, Анна развернулась — никого! Одинокий крик чайки с побережья заставил романистку сорваться с места и понестись прочь. Теперь мисс Уокер бежала со всех ног в сторону обрыва, обратно к особняку.
Она остановилась, лишь когда узнала очертания старенького автомобиля Грина. Подойдя к нему и першись о крышу, Анна отдышалась.
«Что это было?» — вопросила в мыслях она, и тут же ответила. — «Наркотики! Конечно, они вкололи мне наркотики…»
— Чертовы психи! — на этот раз вырвалось вслух.
Прислушавшись, Анна различила до боли знакомый голос. Он доносился со стороны особняка. Такой звонкий, приветливый, с неизменной ноткой фальши. С самого первого дня ей знакомый. Мисс Уокер аккуратно ступала по щебню, приближаясь к фасадным окнам. Даже рискуя свободой, ей было совершенно необходимо раскрыть тайну заговора. Полностью увериться в своем психическом здоровье и, если повезет, узнать мотивы этих людей.
Еще пара шагов и Анна увидела за окнами движение. Отец Кейдн снова разжег камин, подкинул новое полено и умастился в высокое кресло. За круглым столиком, как и прежде, восседала тучная Джил. На диване — закадычные друзья шофёр Грин и пациент частной клиники имени какого-то там Мартина Бенедикт Рассел. По комнате, заложив за спиной руки, расхаживал Фрэнк Бартон. Он что-то говорил, все слушали. Внезапно замолк, когда в холл с подносом влетела Розмари. Раскрасневшаяся ирландка не соглашалась и перебивала дока. Он сурово глянул на нее, но все же выслушал. С лестницы раздались быстрые шаги и вскоре перед Розмари появился мальчуган лет девяти. Такой же рыжий, как и его мать. В бесформенных штанах и кровавого цвета рубашке, в ботинках на вырост и со странной вещью в руках. Анна присмотрелась — это была маска! Маска карлика!
«Эдди… Ты за секунды обо всем догадался…»
Словно завороженная, писательница рассматривала несуществующее лицо, которое прежде буквально сводило ее с ума, как вдруг по другую сторону стекла возникло лицо старухи. Карга смотрела на Уокер, не отрывая глаз.
— Она тут! — выкрикнула та, и все устремили взгляд на Анну. — Она тут!
Пятившись, мисс Уокер рассматривала разительно изменившиеся лица. Такие знакомые ей и в то же время совершенно чужие. Лица людей, которых она часто видела, но совсем не знала. Никто не торопился возвращать ее в дом. Никто не старался повязать умалишенную или вколоть ей очередную дозу снотворного. Они все до одного просто наблюдали за ней. Не произнося ни единого слова, не выражая ни единой эмоции и, кажется, даже не моргая.
Внезапно замолкли чайки, а море отступило и не вернулось обратно. Странная тишина воцарилась вокруг — словно заложило уши, а может кто-то и вправду отодвинул от обрыва океан. Анна не видела, но чувствовала — нечто хаотично двигалось в тумане. Оно ощущалось то справа, то слева. Где-то поодаль и даже над головой. Опасения подтвердились, когда наблюдатели устремили любопытные взгляды куда-то ввысь, на пару ярдов выше привычного человеческого роста. Зрачки мисс Уокер расширились, а по спине пробежала ледяная волна. Она медленно обернулась и подняла голову. Во мгле слабым абрисом различались темные конечности. Их изгибы не походили ни на что, к чему привык мозг Анны. Ни в одном из миров — фауны или флоры — она не видела подобного. Но больше всего поражали размеры. Заостренные черные ленты возникали то у самой земли, то так высоко, что ни один разум не мог поверить — это части одного целого.
Писательница не шевелилась. Она просто не могла. Все ее тело парализовало страхом, впрочем, и сознание тоже. Существо не приближалось и не отдалялось, оно не атаковало и не старалось изучить Анну. Оно лишь издавало странный тихий звук, подобно высоковольтным проводам.
«Галлюцинации…» — наконец, породило сознание.
Когда-то давно еще в юности Анна впечатлилась рассказами друзей, что убегали от оживших столбов электропередач. Те настигали горе грибников, совершая гигантские шаги по полям, скрепя арматурами и наклоняясь до самой земли. Они хватали черными канатами проводов перепуганных подростков, что решили попробовать галлюциногенных грибов. Они заставляя безумцев часами бегать от невидимой обычному глазу опасности.
«Галлюцинации…» — повторила Анна в мыслях, но, к сожалению, это не помогло.
— Впустите! Впустите меня! Слышите? Впустите!!! — кричала Уокер, заколотив в стекло.
Никто из смотрящих не шевельнулся. Они продолжали с упоением наблюдать, как нечто неописуемо жуткое приближается к особняку.
Когда прозрачные ленты скользнули под ногами, Анна ощутила падение. Ее щека коснулась острых камней, а висок ненадолго пронзила боль. Мисс Уокер более не сопротивлялась, она добровольно погрузилась в темноту.
— Почему он не взял ее?
— Я не знаю! Не знаю!
— Это очень плохо! Все очень плохо…
— Ты уверен, что правильно расшифровал предсказание?
— Разумеется! Седьмая семилетка, вbсокосный год, осенний жертвенник. Он хочет шесть подношений и самоубийство, завершающее обряд.
Все замолчали. Кто-то быстро ходил по комнате. От слов о шести подношениях у Анны похолодело в животе. Что, если Эдди стал одним из шести? Она боялась пошевелиться и размежить веки. Мисс Уокер было страшно даже дышать.
— Надо вести их на болото и завешать ритуал там.
— Погодите, что, если жертвы напрасны? Что, если на этот раз он хочет чего-то другого?
— Чего, к примеру?
— Я не знаю, не знаю! Но мы можем постараться узнать!
— Как? Быть может, сам хочешь выйти и поговорить с ним?
— Почему я?
— А кто?
— Он не тронул ее…
— Ты серьезно? Она потеряла сознание прежде, чем он приблизился.
— Погодите, в этом есть смысл! Если выйдем мы, то нам конец. Но она как-то выжила. Вероятно, он сообщил ей что-то. Просто надо подождать, когда она проснется!
Тот, кто расхаживал по комнате, не стал дожидаться. Он подошел к дивану. К лицу Анны прилила кровь. В висках застучали молоточки, а непослушное сердце ускорило бег.
— Мисс Уокер!
Мужская ладонь настойчиво похлопала по щеке, и Анна подняла веки не в силах более притворяться спящей. Она испуганно вжалась в подушку, инстинктивно вцепившись в плюш дивана. Над ней орлом навис Фрэнк Бартон, пронзая тяжелым взглядом. Он не спешил расспрашивать Анну. Он взял ее запястье и отсчитал пульс.
— Чего вы так испугались? — внезапно взгляд дока смягчился, а тонкие губы, дрожа, улыбнулись.
Мисс Уокер вновь чувствовала себя марионеткой в запутанной игре. Разумеется, никто не расскажет ей, что здесь на самом происходит. Она лишь жертва. Одна из многих. Очень многих. Скольких эта компания безумцев порешила, покрываемая полицией?
— Мисс Уокер? — напористо продолжал Фрэнк. — Вам что-то приснилось?
«Приснилось! Умоляю! Никто теперь не поверит в твою откровенную ложь, чертов ты доктор Калигари!»
Да, от Анны уже не прятали Розмари, и не поили снотворным. Глаза Фрэнка то озарялись безумным блеском, то угасали, возвращая лицу оттенок вменяемости. Док потупил взор, и коснулся ладони мисс Уокер. Он принялся поглаживать ее, когда внезапно зажал пальцы, словно тиски, и продолжил медленно сдавливать.
— Что Он сказал? — его голос становился грудным и теперь больше походил на рев. — Чего Он хочет?
Белки глаз краснели, тонкая полоска губ подрагивала, а в их уголках появилась тягучая слюна. Суставы звучно хрустнули под натиском доктора Бартона, и Анна сморщилась от боли.
— Прошу, — послышался мягкий голос, — дай мне поговорить с ней.
За Фрэнком стоял Бенедикт. Он добродушно улыбнулся Анне, вовсе не замечая всего того безумства, что творилось вокруг. Пока док раздумывал, пытая мисс Уокер ошалелым взглядом, тот достал из нагрудного кармана круглые часы, словно ждал поезд, и сверил их с настенными.
— Ну, давай же, — похлопал он по плечу Фрэнка, — у нас не так много времени.
Док расширил ноздри и выдохнул, будто дикий зверь. Он нехотя встал и отошел в сторону. На его место опустился Бенедикт. Старый добрый мистер Рассел по-прежнему улыбался, но теперь его улыбка казалась предательской.
— Дорогая Анна, — теперь вместо дока руку писательницы сжимал старик. — Поговорите со мной. Нам очень важно знать, есть ли у вас для нас послание.
Мисс Уокер недоверчиво осмотрела присутствующих и утвердительно кивнула. Нет, разумеется она ничего не слышала — галлюцинации были исключительно зрительными, но только так она могла сохранить жизнь себе и Эдди. Продолжить врать или умереть.
«Если говорить, то что?»
В голову не приходило абсолютно ничего. Ей надо больше информации, во что эти безумцы верят. Немного больше о том, что они видят под действием своих препаратов, которые этим утром вкололи и ей.
— Дорогая Анна! Что, что он сказал? — взмолился Рассел.
Все до одного замерли, устремив взгляд на побледневшую англичанку.
— Пусть все уйдут, — тихо произнесла она.
Бенедикт покосился на Френка. Док раздумывал с минуту, потом заскрежетал зубами и безмолвно махнул головой. Все послушно направились в сторону лестницы, оборачиваясь и перешептываясь.
— Что Он сказал? — Рассел повторил свой вопрос, когда холл опустел.
— Бенедикт, в память о нашей дружбе…
— Почему же в память? — тут же перебил тот. — Я и сейчас вам друг, не сомневайтесь!
— Если вы и вправду мне все еще друг, ответьте лишь на два вопроса!
— Разумеется!
— Эдди жив? — тихо вопросила Анна, на этот раз сжимая руку Бенедикта.
— Он боязливо озернулся и слабо кивнул.
Мисс Уокер обдало волной радости. Несмотря на все кошмары, ее существо наполнилось счастьем. От прежних переживаний не осталось и следа. Теперь она точно знала, что снова увидит, снова обнимет своего Эдди.
— Ваш второй вопрос, дорогая Анна, — вкрадчиво произнес Бенедикт.
— Зачем вы убиваете людей?
Еще мгновение назад мисс Уокер хотела спросить о другом. Но отчего-то внезапно поверив, что ее друг Бенедикт вменяем, изрекла столь будоражащий сознание любого нормального человека вопрос.
— А разве Он не сказал? — нахмурив брови, отринул Рассел.
Его доверие угасало, ровно, как и интерес к информации, которую Анна якобы хранила. Ее сердцебиение участилось, у кромки волос выступил пот. Она обязана продолжать игру, иначе ей не спасти ни себя ни Эдди.
— Этого не сказал… Но сказал многое другое.
Глаза Бенедикта наполнились надеждой.
— Что? Что Он сказал, Анна?!
— Я расскажу, но прежде хочу знать, что Он такое…
Мистер Рассел глубоко вздохнул и потер венистые руки.
— Он все, дорогая Анна. И нет ничего, что бы от НЕГО не зависело.
— Хм, вы говорите, словно он Господь Бог.
— А разве нет? — Бенедикт по-детски округлил глаза.
Мисс Уокер не нашла, что ответить, но впредь надо быть осторожной совершенно во всем, что ей предстоит говорить.
— Но как он появился? Как вы Его призвали? — подыгрывала Анна, в надежде узнать больше о том, что творится в головах этих людей.
— Мы его не призывали, — мгновенно отреагировал собеседник.
— Да, я понимаю, — абсолютно ничего не понимая, закивала писательница, когда Бенедикт живо продолжил.
— Они вызвали…
— Кто?
— Все те, кто десятилетиями был запрет в этом жутком месте, — вздохнул рассказчик. — Напуганные, отчаявшиеся, пожизненные узники частной клиники для умалишенных. Сломленные бесконечными пытками садиста, сначала они взывали к Богу, потом к дьяволу, но вместо них пришел Он. Никто не вспомнит, как это произошло, но в один из дней клиника опустела. В течение всего одного года пропали все, от пациентов до персонала. Еще через год особняк был выставлен на продажу. Когда Розмари Бартон покупала это место…
«Бартон!» — эхом раздалось в голове.
— Она и не думала, что выпадет на ее долю. Она сменила внутреннее убранство, превратив камеры в отельные номера. Но эйфория была недолгой. В тот месяц побережье окутал плотный туман. Мгла не отходила и не рассеивалась, она, казалось, слилась с особняком, дышала им, медленно, но верно выбирала жертву. Первым Его увидел юный Беджамин. «Мама, мама, ко мне приходит монстр…» — неустанно повторял малыш. Розмари и Фрэнк списывали излишнюю возбужденность младшего сына на переезд. Пока… — сглотнул Бенедикт, — пока однажды ночью не услышали его истошные крики. Туман вошел через окно. Он вошел, — Расселу с трудом давались слова, — и забрал свою первую жертву. Кровь была повсюду, остатки его маленького тела. Выдранные волосы, лохмотья пижамы…
От слов Бенедикта Анну пробрала дрожь, но мистер Рассел и не думал останавливаться. Он провел пальцем по взмокшим ресницам и, проморгавшись, продолжил.
— Наутро впервые за долгие беспросветные дни туман рассеялся. На голубом небе появилось солнце. Безутешная Розмари настаивала на возмездии. Она более не верила тому, что увидела ночью. Она предпочла другую реальность: их сына похитили, и он до сих пор жив. Фрэнк и вовсе не знал, чему верить. Куда обращаться, к кому взывать. Он похоронил останки сына на болотах, он смирился с помешательством жены и, казалось, немного помешался сам. В одно время он всерьез поверил, что семья Бартон сможет пережить горе потери, как через три месяца на горизонте появился тот самый туман. Он вновь стеной подобрался к обрыву, окутал побережье и стеной подошел к особняку. А когда восьмилетний Мэтью заявил, что кто-то прячется во мгле, Фрэнк и Розмари тут же смекнули: нечто вышло на сезонную охоту. В те дни им посчастливилось встретить туриста. Тот попросился на ночлег. Этот дом стал для него последним пристанищем: во спасение сына, чета Бартонов принесла свое первое воздаяние. Первое, но далеко не последнее. Каждый сезон Его аппетит растет, а методы жертвоприношений становятся все более изощренными. Подношения стали частью жизни этих людей, а впоследствии и всех нас, ведь если мгла не может насытиться на побережье, она идет вглубь острова, через болота к небольшим городкам Рэтлина. Мы все потеряли своих близких. Джил Абрахам лишилась мужа, а Кэйдн потерял жену. Та добровольно спрыгнула с обрыва во спасения своего сына Каспера. Фрэнк, врач по образованию, хотел снова сделать из особняка клинику. Ему казалось, так будет легче скрывать гибель без вести пропавших. Но Генри…
— Полицейский? — онемевшими губами прошептала Уокер.
— Разумеется, полиция в курсе дел. И, слава богу, Генри понимает, сколь важная миссия лежит на наших плечах. Так вот, сержант Барфруст предложил открыть отель. И долгое время это безотказно работало. Мы убивали, загоняли жертв на болота, сводили их с ума, подводя их заблудшие души к самой черте. Он одобрял, Он принимал наши дары. Но вы… Вы перечеркнули все старания. Вы уцелели там, в тумане. В Его объятиях. Быть может, вы пророк, Анна? Быть может, вы знаете, чего Он хочет на этот раз? Ведь знаете?
Бенедикт всмотрелся в испуганные глаза собеседницы.
— Чего Он хочет, Анна?! Чего Он хочет на этот раз…
— Он хочет, чтобы вы отпустили нас с Эдди… — прошептала Анна.
Бенедикт стремительно отстранился.
— Я думал, вам можно доверять, — разочарованно произнес Рассел. — Он просто не мог просить об этом. Просто не мог!
— Вы правы, об этом прошу я, — вкрадчиво заговорила Уокер. — Разве можно винить человека за первобытный страх, за самый сильный из всех природных инстинктов. За страх перед смертью? Разве вы не боитесь смерти? Все вы, кто так напуганы ЕГО появлением. Вы, кто потеряли родных и близких, почему вы не ушли за ними? За теми, кого так любили?
— Да потому что ОН не остановится! — выкрикнул Бенедикт так, что Анна вздрогнула. — Вы разве не поняли? Мы не убиваем ради забавы! Убивая единицы, мы спасаем миллионы. Мы сохраняем равновесие в этом мире, мы делаем то, что не под силу остальным.
Глаза старика заблестели. По белкам красными нитями расползлись тонкие сосуды. Благоразумный и улыбчивый мистер Рассел пребывал в ярости. Таким Анна его еще не знала, если знала его вообще.
«Ах, прекратите!» — хотела закричать мисс Уокер, но вовремя прикусила язык. — «С этими сектантами лучше не спорить…»
— Он сказал, что в моем сердце любовь. И Он хочет забрать самого дорого мне человека, чтобы эти стены снова наполнились нестерпимой душевной болью.
Голова мистера Рассела чуть заметно качнулась. Казалось, произнесенное Анной в сознании Бенедикта походило на правду.
— Значит, Он заберет Эдди?
— Он не называл имен, но если вы хотите признания, то речь идет именно об этом молодом человеке.
— И как мы должны отправить вашего дорого друга в последний путь?
— Он все сделает сам.
— Но как нам знать, что Эдди не убежит?
— Вы меня удивляете, Бенедикт. От него невозможно убежать, разве не так?
Сектанты долго совещались. Розмари теперь все больше молчала. Отец Кэйдн жаждал крови. Добропочтенный священник предлагал подрезать Эдди на ногах связки. Фрэнку и вовсе не нравилась идея отпускать парня.
— Но она останется здесь! — гневно приказал док.
Бенедикт одобрительно закивал, когда Джилл Абрахам всплеснула руками и запричитала:
— Бедное дитя, потерять любимого. Своими глазами увидеть его смерть. Наблюдать как хозяин разрывает на части свое неудавшееся творение…
Ее плечи подрагивали. Ранимая и запуганная, теперь мадам Абрахам, казалась, крайне возбуждена грядущей сценой кровавого жертвоприношения.
Лицо Анны на мгновение перекосило. В бешенстве она была готова влепить этой невменяемой пощёчину, принудив к молчанию. Но тогда Эдди точно переломают ног, и ее плану конец. Терпеть, молчать, притворяться! Сколько бы не потребовалось хладнокровия, которого у мисс Уокер в прежней жизни всегда хватало с излишком. Теперь же одно лишь слово об Эдди вызывало в ней бурю эмоций. Плохих или хороших — не важно! Ее организм отныне давал мгновенную реакцию на все, что касалось этого человека.
В какой-то момент Анна перестала слышать окружающих. Она погрузилась в размышлениях о ситуации, в которую попала. О спасении Эдди и о возможном собственном. Один неудачный план сменял другой. Мисс Уокер не заметила, как подошла к окну и всмотрелась в туман. Позади крикливо высказывалась старуха с парома, ей поддакивал Грин. Анна не улавливала слов. Ее взгляд блуждал по лишенным ручек оконным рамам и по тяжелым предметам, которые при возможности могли сгодиться в целях самозащиты. Туман гипнотизировал. Все звуки и мысли в конце концов слились в единый фон и отошли на второй план.
«Убей их…»— жутким хрипом раздалось в голове. — «Убей их всех!»
Кошмарная мысль повторялась, будто шарманка, пока Анна не заставила себя вернуться в реальность. Она зажмурилась, сжала виски и сосредоточилась на голосе отца Кейдна.
— Сделаем небольшие надрезы скальпелем в области сухожилий. Он все еще сможет идти некоторое время, но уже никуда не убежит.
До мисс Уокер, наконец, дошло, что план главного садиста одобрило большинство. Ей стало тяжело дышать, грудь сдавило от нахлынувшего волнения.
— Вы решили ЕГО ослушаться? — понизила тембр разгневанная англичанка. Она смотрела на них исподлобья, вжав голову в плечи и воинственно разведя руки. — Неужто вы считаете себя хозяевами? ОН хочет охотиться сам! ОН желает здоровую прыткую жертву, а вы подбрасываете ему нечто с подрезанными связками? ОН не падальщик! И никогда им не был! Режьте! Давайте, режьте Эдди ноги, если хотите проверить силу ЕГО гнева!
Все, как один, онемели.
— Ну, же, отец Кейдн, — Анна подошла так близко, что опрятные волосы зашевелились от ее дыхания. — Воплотите свои замыслы в жизнь. Проявите изобретательность… И Каспера не станет в эту же ночь!
Священник держался как мог, но вскоре снял запотевшие очки и дрожащими пальцами достал из кармана платок.
— Кто? Кто еще хочет предложить отличный план? Отличный от плана, который мне передали!
Совершенно точно Мисс Уокер была не в себе. Тяжелой поступью она ходила по комнате, вглядываясь в лица людей, которых еще совсем недавно боялась до полусмерти.
— Или вы Джилл? Оглушите Финчера раритетной лампой, измажьте своими пахучими кремами и выкиньте его в туман бездыханным. Только вам ведь тоже есть кого оберегать. Не здесь, не в этих стенах. Но где-то там, в деревнях Ретлина, а быть может на большой земле. Не так ли?
Тучная женщина не двигалась, теребя край блузки. Ее щеки раскраснелись, а напудренный лоб заблестел от проступивших капель пота.
— Конечно, вы бы тогда не сидели здесь словно страж. В своем чертовом кресле близ окна, на этой чертовой границе миров… Хотя, вы уже опоздали. Можете делать с ним, что хотите.
Фрэнк Бартон насупился и всмотрелся в лица, призывая к действиям. Грин сорвался с места и зашагал в столовую. Док резво последовал за ним. Анна проводила мужчин взглядом, сдерживаясь, чтобы не погнаться следом. Вскоре заскрипел тяжелый люк, судя по всему, ведущий в подвалы. А еще минуту спустя раздалось истошное мычание молодого парня. Анна вздрогнула и вновь прислушалась. Звуки оповещали — заложники поднимаются наверх.
Анна смотрела на Эдди не отрывая глаз. Он казался подавленным, его рот был заклеен серебристым куском изоленты, а на лбу багровел ушиб. Парень рядом, тот самый рыжий американец, мычал и отчаянно пытался вырваться. Его испуганные глаза взывали мисс Уокер к действиям, но Анна почти не смотрела на его. Лишь иногда, стараясь выглядеть безжалостно. Эдди пытливо рассматривал присутствующих в надежде догадаться, что же произошло в его отсутствие. Разумеется, догадаться было крайне сложно.
— Что с ними делать? Ваше слово, мисс Уокер! — Фрэнк приблизился к Финчеру.
Эдди удивленно расширил глаза и нахмурил брови.
— Развяжите руки и за дверь! — приказала она.
Грин оттащил в сторону дергающегося американца, а Фрэнк повел жертву вперед. Эдди был обескуражен. Он чуть заметно мотнул головой, подавая знак, что не собирается покидать отель без нее. Анна потупила взор и отвернулась к окну. Она сжала кулаки, подавляя отчаяние. Ногти до боли впились в ладони, а по щеке покатилась одинокая слеза. Там, во мгле, что-то мелькнуло. Всматриваясь в туман, Уокер перестала дышать. Над землей пронеслась темная щупальца и вновь исчезла в плотном облаке. У писательницы похолодели руки.
— Нет! — выкрикнула она. — Нет, туда нельзя!
Стремительно развернувшись, Анна бросилась к Эдди, но была остановлена отцом Кейдном.
— Не переживайте, мы все встретимся на небесах, — обездвиживая бунтарку, процедил он.
Находясь в полном недоумении, Эдди под конвоем шел к двери. Совершенно ясно — он не желал уходить без той, ради кого сюда приехал. Однако, он хорошо понимал — находясь на воле у него гораздо больше шансов ей помочь.
— Нет, умоляю, не выпускайте его! — рыдала Анна, но ее истерика только подстегивала Фрэнка к действиям.
Док решительно отворил парадную и расслабив на запястьях узлы, вытолкнул парня за дверь.
— Господи, нет! Что я натворила?!
— Вы выполнили ЕГО желание, — резал по живому Кейдн.
— Но я ведь не знала… Не знала…
Мисс Уокер перестала сопротивляться и Кейдн ослабил хватку. Обессиленная, она опустилась на пол. Голова кружилась, к горлу подбиралась тошнота.
«Что я натворила? Боже милостивый, что я натворила!»
В замке провернулся ключ, на мгновение нарушив тишину, которая воцарилась в холле. Сквозь нее изредка долетали шаги Эдди — он продвигался по гальке близ стен особняка.
— Эдди, Эдди… — Анна подняла голову. — Эдди, беги! Беги, Эдди!
Она вскочила на ноги и подлетела к одному из французских окон. Здесь в ожидании уже столпились обитатели отеля.
— Беги, слышишь меня? — Анна застучала по стеклам. — Он где-то там, совсем рядом с тобой! Беги! Слышишь? Умоляю, беги!
— Полно, — пренебрежительно отозвалась Джилл. — А то и вам заклеим рот.
Внезапный удар отпугнул зевак. Все, как один, отступили от окна, по другую сторону которого припало тело Эдди. Его лицо исказилось ужасом, на запястье висела веревка, а ладони истекали кровью. Вскрикнув, Анна всплеснула руками и застыла на месте, когда что-то невидимое схватило Финчера со спины и рывком затащило в туман.
Не веря глазам, Анна мотала головой. Она всмотрелась в лишенные эмоций лица и попятилась к дверям.
— Остановите ее! — крикнула Розмари.
— Пусть бежит, — отмахнулся Фрэнк.
Заслышав это, американец низко нагнулся, а затем стремительно выпрямил спину. За глухим ударом последовал хруст переносицы. Грин сжался от боли, а на ковры брызнула алая кровь. Не теряя ни секунды, Анна провернула ключ и распахнула дверь, через которую тут же вылетел плененный турист. Следом за ним последовала и мисс Уокер. Никто не спешил их останавливать. Все точно знали: хозяин на охоте, и он возьмет столько, сколько посчитает нужным.
— Эдди! Эдди! О боже, что я натворила!
— Ммм-ммм! — кричал американец, не отставая от Анны ни на шаг.
— Да, конечно…
Мисс Уокер отклеила скотч, и парень сразу заговорил:
— Н-не н-надо кр-ричать…
Она точно помнила — никто из чикагских гостей не заикался. Но теперь этот рыжий не мог промолвить ни единого слова, чтобы не запнуться. Что же с ним произошло за это время?
Анна тяжело вздохнула, развязала ему руки и тут же продолжила шагать вдоль особняка в поисках Эдди.
— Н-нам н-надо б-бежать! Т-туда н-нельзя ид-дти…
Он крепко схватил спутницу за руку и настойчиво потянул прочь от отеля, что стал для него настоящим кошмаром.
— Нет, нет, я не уйду без него! — сопротивлялась Анна.
— Е-его уже н-нет. П-п-поверь м-мне!
Уокер стало не выносимо от этих слов. Разумом понимая, что он прав, душой и сердцем она отказывалась верить в смерть Эдди.
Внезапно щебень вокруг них пришел в движение. Звук напоминал колеса автомобиля, но вместо единого направления доносился со всех сторон. Беглецы закружились на месте, стараясь хоть что-то рассмотреть в плотном тумане.
Звук приглушался и нарастал, и совершенно невозможно было предсказать, откуда он появится снова. Анна попятилась, услышав стремительное приближение. Она могла поспорить, что прямо сейчас перед ней появится летящий на скорости автомобиль. Но из тумана ничего не появилось. Лишь тихие взмахи, рассекающие воздух. Что-то огромное воспарило прямо над ней, коснулось камней позади и прибило к земле рыжеволосого парня. Тот закричал, поднялся в воздух и замолк. Уокер стояла неподвижно. Самый сильный из инстинктов настоятельно рекомендовал девушке если не притвориться мертвой, то хотя бы не двигаться.
Плеча кто-то коснулся. Анна вздрогнула. Спину окатило арктическим холодом. Ноги подкосились. Она обернулась, готовая заглянуть в лицо смерти. Однако вместо старухи с косой, различила милые черты Эдди.
— Тссс, — он приложил указательный палец к губам, когда Анна игнорируя все сигналы кинулась ему в объятия.
Он глубоко вздохнул и тут же отнял ее за плечи. Эдди всмотрелся в полные страха глаза, безмолвно сообщая, что надо идти. Оставаться на месте слишком опасно. Стараясь не шуметь, они зашагали в сторону полей. Мелкие камни предательски скрежетали, выдавая их местонахождение, но тот, кто бродил в тумане, кажется, было занято пойманной добычей. Недалеко что-то шмякнулось об камни. Анна вздрогнула и сжала крепче ладонь Эдди. Падения продолжились. Жуткие шлепки слышались повсюду. Мисс Уокер ничего не видела, но она смекнула — рыжеволосый парень возвращался на землю частями. Сглотнув, она ускорила шаг, но Финчер призывал действовать без спешки. Над головой что-то мощное рассекло воздух, Анна пригнулась и перестала дышать. Эдди обнял ее за плечи, когда наверху кто-то неумолимо вспарывал туман. На камни упали первые крупные капли. Дождь усиливался, однако был он вовсе не из воды. Багровые кляксы окрашивали гальку и лица беглецов пока те, наконец, не ступили на примятую траву.
— Теперь со всех ног, — шепнул Эдди, и, сжав руку спутницы, бросился в бег.
Один холм сменялся другим, временами под ногами словно из земли вырастали лишенные листьев кусты. Те ударяли колючими ветками по щиколоткам, но были не способны остановить их. Мгла начинала темнеть. Можно было подумать, что сам ад поглощает этот проклятый остров. Но это были всего лишь сумерки, которые опускались на берега Рэтлина, наполняя воздух тяжелой влагой.
Подреберье сковало болью, и Анна припала к земле.
— Я… я… — задыхаясь, взмолилась она. — Не могу… больше…
Финчер поправил ее волосы, выпрямился и осмотрелся. По полям все еще стелился туман, со стороны особняка не было слышно погони.
— На ночь остановимся позже, мы еще слишком близко к особняку, — произнес он и присел рядом.
— Ты ранен? — схватила его за руки Анна.
— Нет, это не кровь… Точнее кровь, но не моя кровь.
— Не твоя? Я видела, как он напал на тебя, как оттащил от окна. Я думала, ты погиб!
— Да, нет же… Кровь я нашел рядом со стенами особняка. Там вся земля покрыта мертвыми чайками. Я подобрал одну, — Эдди запнулся, — свернул ей шею и перемазал руки кровью. А потом инсценировал нападение.
— Инсценировал? — сдвинула брови Анна.
— Эм, ну да. Разве ты не знала, что можно бросится на окно, словно кто-то толкнул в спину. С таким же успехом можно от окна оттолкнуться, будто тебя кто-то схватил и оттащил назад. Туман дает массу возможностей для импровизаций.
— Не перестаешь удивлять! Мне не верится, что ты такое провернул!
— Ты тоже хороша! Я почти поверил, что ты решила стать оракулом для этих сектантов.
— Я? Нет, что ты! Но то, о чем они говорили… Неужели это правда?
— Понятия не имею, о чем они говорили. Расскажешь по дороге. Давай, вставай, надо двигаться дальше.
И Анна рассказывала, стараясь не забыть ни единой детали, повторяя имена, словно приберегая их для нового романа. Шокирующего, полного невероятных и в то же время реальных событий. Эдди слушал, но не спешил с выводами. Когда Уокер замолчала, он, кажется, прокрутил ее рассказ в голове еще раз и только тогда начал свой.
— Когда я ехал сюда, то решил заглянуть в отзывы об отеле, — тихо заговорил он, словно вовсе не думал когда-то озвучивать это.
— И что? — Анна удивленно посмотрела на Эдди.
— Ничего! Там почти ничего не было.
— Как? Почему?
— Очевидно, потому что мало кто отсюда возвращается, — подмигнул Эдди. — Но была заметка в социальной сети от некого Дикка Морриса. В ней мужчина описывал невероятные вещи, в которые слишком трудно поверить, даже побывав здесь.
— Про убийц? Он говорил про этих убийц?
— Нет, — Финчер тревожно обернулся, — он мало говорил про сам отель. В основном он жаловался на то, что его преследует туман. Это была его первая ночь в отеле, где он сделал эту заметку. Он писал на эмоциях, это всегда видно по тексту. «Сегодня ночью все заволокло плотным туманом», говорил он. «Такого плотного я еще никогда не видел. Ближе к полуночи мне стало казаться, что кто-то наблюдает за мной сквозь окно, хотя разместили меня на втором этаже высокого по местным меркам пансиона. Около двух ночи нечто постучало в стекло. Я почти поверил, что это ветка, если бы не вспомнил, что деревьев напротив моего окна нет. Стук повторился и, чтобы успокоить разыгравшееся воображение, я подошел к окну. Я не видел его лица. Но я чувствовал его вездесущий взгляд. Он пришел за мной, и его воле было сложно противостоять. Мы долго смотрели друг другу в души, а потом он проявился из тумана размытой фигурой, сотканной из мошкары, что так часть облепляет прибрежную тину. Он стоял на ногах, сгорбившись, чтобы видеть меня. Я упал на пол и пополз к двери. В ту ночь он меня пощадил. Не тронул.»
— Что дальше?
— На этом письмо заканчивается, — Эдди выпрямил руку, не пуская Анну вперед. Его ботинок погрузился в ряску. Отсюда начинались болота.
Вечерело. Туман поредел, обнажив темную зелень болот. Раздобыв крепкие палки, путники вошли на зыбкие мхи. Анна помнила, как едва тут не сгинула.
— Быть может, выйдем к дороге? — вопросила она.
— Проблемы с трясинами? — лишь улыбнулся Эдди.
— Меня тут чуть не засосало на второй день после приезда, — призналась Уокер.
— А с тобой не скучно путешествовать, я посмотрю, — рассмеялся парень. — На дороге нас сразу же найдут. Да и на самом деле ходить по болоту не так уж страшно. Смотри: растительность на воде очень легко отличить от такой же на почве. Водяная выглядит более сочной и стелится равномерно. Почвенная — тусклее, бугристее и разбавлена остатками прошлогодних трав. Намного сложнее дело обстоит с зыбучими песками, хотя и их определить не составляет труда, если быть внимательным.
— И как же?
— Насекомые!
— Насекомые? — не скрывала удивления писательница.
Ей всерьез казалось именно она хранит в себе тонны бесполезных знаний. Но этот парень… Впрочем, о бесполезности его информации в свете последних событий можно было с лёгкостью поспорить.
— На песке всегда есть следы насекомых. Если ты не на дюне, если место перед тобой имеет очертания неглубокой впадины, стоит присмотреться. Насекомые с легкостью определяют пустоты в почвах и обходят их стороной.
— Днем определить трясину быть может и нетрудно. Но что прикажешь делать с наступлением ночи?
На это у Эдди тоже нашелся ответ.
— Мы тут заночуем. Посреди болот к нам точно никто не доберется… из живых, — зачем-то добавил он.
— Ты уверен в своем плане? — остановилась Анна.
— Хорошо, какой план у тебя?
Мисс Уокер тревожно всмотрелась в ряску. Плохие новости — у нее не было плана. Но были и хорошие: кажется, она начала различать твердо почвенные растения от тех, которыми покрыты трясины.
Они продвигались медленно, прощупывая палками любое пятно вызывающее сомнения. На местности появились низкие кусты и загнившие пни. Чуть дальше в редком тумане — высокие деревья.
— Там и заночуем, — произнес Эдди, всматриваясь в еле различимую каменную кладку.
С побережья, подгоняя тяжёлые тучи, надвигалась ночь. Небо неумолимо темнело, оставляя лишь немного синевы, на фоне которой бесились высокие кроны черной ольхи.
Чем ближе они подходили, тем яснее различали скрытые меж деревьев развалины некого сооружения. Последний рывок, и, перепрыгнув узкую полоску рыхлой породы, беглецы оказались близ камней. Серая кладка с парой сохранившихся вытянутых окон. Высокие ступени и остатки деревянных балок острой крыши — все в этом строении напоминало деревенскую церковь.
— Видимо, это и есть та самая обитель отца Кейдна, где протекает крыша, — осмотрелся Финчер.
Мисс Уокер прошла к разрушенному алтарю, но, не дойдя до него, остановилась.
— Смотри! — воскликнула она.
Ее взгляду предстал ровно выжженный круг, в котором кто-то так же выжег неизвестные Анне символы.
— Англосаксонский, — Эдди обошел место, внимательно рассматривая каждую букву мертвого языка.
Нахмурившись, Анна вытаскивала из уголков воспоминаний тусклые фрагменты. В них она из чистого любопытства посещала магическую лавку, коими так славится северо-восточная Англия. Любой из городков до самой границы с Шотландией пестрит подобными заведениями. Именно там впервые мисс Уокер увидела овальные камушки из черного обсидиана с высеченными символами.
— Кажется, их называют руны? — с недоверием в голосе вопросила она.
— Да, прогерманский или англосаксонский или рунический — множество названий одного и того же языка. Он состоит из 24-х букв и во многих культурах считается магическим.
— И что тут написано?
— Понятия не имею!
Эдди присел над ритуальным местом и коснулся серых плит. Он растер что-то между пальцами и понднес руку к носу.
— Это смола… — озвучила его догадки Анна.
— Откуда такая уверенность?
— Запах. Я отчетливо чувствую запах смолы, — даже не присев, заявила спутница.
— Пожалуй, это уже никакая не рипофобия. Это настоящая суперспособность, — рассмеялся Финчер.
— Если окончательно выгонят из Литерари, всегда можно устроится в Скотланд Ярд, — смущенно улыбнулась Уокер.
— Сдается, нам чего-то недоговаривают. Кто, ты говоришь, вызвал этого… — Эдди покрутил рукой, словно проматывал пленку, ища подходящее название той силе, с которой ему пришлось столкнуться.
— Пациенты клиники для душевнобольных.
— По словам?
— Бенедикта.
— Не удивлюсь, если они и есть те самые душевнобольные, — вздохнул он.
— И кого же они вызвали? — отчего-то обернувшись, прошептала Анна.
— Нам не нужно этого знать. С рассветом мы навсегда покинем этот остров, обратимся в столичную полицию и постараемся обо всем забыть.
— Ты думаешь, полиция справится? Не с людьми, а с тем… С тем, кото мы видели.
— Лично я ничего не видел!
— Там был кто-то огромный. Я видела щупальца… А потом он поднял американца в воздух и разорвал на части!
— Погоди, погоди… Ты видела, конкретное щупальце? Вполне физическую, конкретную часть монстра? Видела так же явно, как видишь сейчас меня?
— Эм, — закусила губу Уокер. — Пожалуй, только очертания. Размытый ореол. Но после! После он поднял рыжего в воздух и разорвал на части!
— Не серчай, если я повторюсь, но видела ли ты, как некто поднял парня в воздух? И уж тем более, как разорвал его на части?
— Он закричал, а потом исчез в тумане. Но его крик продолжал доноситься с высоты. А значит он был над землей! Но и потом… Мы оба видели дождь из его крови…
— Мы не знаем из чьей именно крови был дождь. Мы не знаем, падали ли на землю части его тела. Мы слышали, как что-то рассекало воздух, но по сути, дорогая моя, мы ничего не видели. Согласись, если рассматривать голые факты, то их не так уж много. Все остальное дорисовано нашим воображением на почве чьих-то безумных рассказов.
— Не понимаю…
— Хм, — приблизился Эдди, — вспомни, ты ведь была уверена, что я погиб. Но вот он я, сейчас перед тобой. А то, что ты видела — иллюзия. Безупречно проделанный трюк! Теперь понимаешь?
— И много у тебя трюков в запасе? — часто заморгала Анна.
— Побольше, чем у Бенедикта Рассела, — он склонился к ее губам.
С прикосновением Эдди рассудок Анны погрузился в туман, как и этот проклятый остров. Мозг мигом забыл о пережитых ужасах. И даже для самой мисс Уокер оставалось тайной, как это работало. Быть может, исцеляющая сила любви, а может защитная от тяжелых стрессов реакция организма! В любом из случаев, это если не спасало, то определенно скрашивало кошмары Рэтлина.
Они нашли безветренный угол и укрылись в объятиях друг друга. Где-то вдалеке кричала сова и кто-то копошился в кустах по другую сторону болот. Веки Анны тяжелели, и в какой-то момент, окончательно потеряв над ними контроль, мисс Уокер уснула.
— Грей! Грей! Кири-кири-кири… Мистер Грей, ну где ты?
Высокий камыш резал нежные ладони, но восьмилетняя Анна не замечала боли.
— Грей! Грей! Где же ты?
Так уж получилось, что приехав к тетке в Дарсли, место знаменитое своими болотистыми заводами, что берут начало на реке Северн, Анна потеряла домашнего любимца. Серый Британец неугомонно мяукал всю дорогу от самого Лондона, а, покинув переносную клетку, долго метался по незнакомому дому. Словно поджидая подходящего момента, он проскочил между ног почтальона, принесшего посылку, и скрылся на болотах. Маленькая хозяйка, сунув ноги в сапоги, тут же отправилась на поиски питомца. Ей помогали двоюродные братья и сестры, к вечеру присоединились взрослые, но Грея как будто след простыл.
Мисс Уокер оплакивала его до самой ночи. Тетя Рут убедила, что у котов не меньше, чем 9 жизней, а то и больше. Она уверяла, что Грей непременно вернется, когда вдоволь нагуляется. Анна успокоилась и постаралась уснуть. Внезапно где-то на границе сна и бодрствования она услышала знакомое мурлыканье. Теплое и такое уютное мурчание Грея. Он осторожно ступал лапками по ее груди в поисках места для сна. Взрослый кот весом не меньше двух килограмм, он все еще считал себя котенком.
— Грей, мне тяжело! Ложись-ка рядом, — намереваясь спихнуть зверя, девочка провела ладонью по воздуху.
Именно тогда Анна впервые задумалась о существовании души. О том, что она есть не только у взрослых, как рассказывали в англиканской церкви по воскресеньям, но у всего живого. Многие годы она вспоминала странный случай, положивший начало ее вере в сверхъестественное.
Как в далеком детстве, она снова шла среди высоких зарослей камыша. В своем сне мисс Уокер вновь была не выше трех футов. Полная тревоги, она искала любимчика Грея.
— Грей! Грей! Кири-кири-кири!
Неподалеку кто-то шлепал по воде, уводя Анну вглубь заводи. На этот раз по странной прихоти повелителя ночных кошмаров ее ноги оказались босыми. Осторожно она делала шаг за шагом, идя по черной воде и содрогаясь, как только стопы касались холодного вязкого ила.
— Ну, где ты, Грей! Иди же сюда, не заставляй меня делать еще один шаг, — сетовала Анна.
Шлепок, еще шлепок — кот и не думал останавливаться. Девочка продвигалась все дальше, пока ее взгляд не остановился на черном как смоль человеке. Он стоял словно истукан посреди камышей, а Грей предательски ластился о его ноги. Незнакомец поднял животное и, поглаживая, уложил на руки. Его лицо не выражало эмоций, лишь глаза блестели двумя красными угольками.
— Отдай мне его, — вытянула руки Анна, но человек не торопился.
Тогда юная мисс Уокер приблизилась и коснулась его черной руки. Часть предплечья распалась на десятки живых мух. Неприятно жужжа они разлетелись, окружили Анну, но вскоре слетелись вновь, заняв прежнее положение. Это был вовсе не человек — все тело существа состояло из так называемых мясных или падальных мух.
— Мяу! — отчётливо раздалось над ухом, и Анна вздрогнула.
Просыпаясь, она слышала это так же реально, как слышала крик совы, засыпая.
«Как холодно!» — Уокер выпустила полупрозрачное облако пара. Высоко в небе переливались далекие звезды. Эдди, облокотив голову на камни, мирно спал. Анна вылезла из-под его расслабленной руки и, съежившись от чрезвычайно прохладной ночи, прислушалась. Издалека доносилось постукивание. Мисс Уокер встала и подошла к одному из вытянутых окон. Она подергивалась и растирала предплечья в попытке согреться, когда во тьме болот заметила огни. Там вдалеке, подгоняемые ветром, полыхали несколько факелов. В их свете мелькали черные фигуры, облаченные в длинные плащи.
«О нет, только не это!» — Анна протерла глаза.
— Эдди, просыпайся! Они идут сюда!
— Кто? — заспанно протянул парень.
— Очевидно Фрэнк и его пациенты.
— Что? Но как они узнали? — мгновенно выпрямился Финчер.
— Быть может, все дело в том, что мы выбрали для сна их ритуальное место? — не без укора в голосе качнула головой Анна.
— Черт возьми! Ночью, по болотам! Они и вправду сумасшедшие…
Страх подкосил ноги. Мысли спутались. Хлипкая надежда, что сектанты не дойдут до своего обрядового места, исчезала на глазах. Огни приближались, и становился все яснее слышен один единственный голос. Такой знакомый Анне голос Джилл Абрахам теперь звучал иначе. Со стоном она набирала полную грудь воздуха и на выдохе произносила низким басом что-то невнятное.
Порыв холодного ветра вновь расшевелил макушки деревьев, и ее слова остались для двух испуганных наблюдателей тайной. Но что бы не вещала вчерашняя боязливая Джилл, сегодня она преобразилась в нечто грозное и, возглавляя группу мужчин, вела их прямо к Анне и Эдди. Не говоря ни слова они поспешили скрыться под стенами церкви. Неполная луна едва помогала рассмотреть в темноте узкий лаз в массивных камнях. Однако, дойдя до него, Анна и вовсе не могла различить очертаний в кромешной тьме. Без электрического света мы по ночам слепы. Особенно те из нас, кто с детства привык к огням большого города. Кто вырос в месте, где никогда не бывает совершенно темно и абсолютно тихо. Таких людей загородная тьма пугает и дезориентирует. Мисс Уокер слышала, как под ногами Эдди покатились камни. Слышала, как он спрыгнул на траву, оступился и тихо ругнулся. Мгновение спустя кто-то обхватил ее ноги. Анна вздрогнула.
— Это я, — зашептал Эдди, и Уокер схватилась за крепкие плечи.
Они припали к влажным камням, стараясь не издавать лишних звуков, как вскоре с другой стороны развалин появилось рыжее пламя. Анна более не ощущала холода. Промозглый ветер не пробирал до костей, напротив, он освежал воспылавшие щеки. Все тело отныне горело, подобно факелам, что держали в руках эти люди. Она узнала всех. В особняке остались лишь Розмари с сыном и Каспер. Остальные же по собственной воле вышли глубокой ночью на болота. Да что скрывать — не только вышли. Они их успешно прошли, подобравшись к беглецам так близко, как только могли.
Не тратя ни минуты, сектанты приблизились к кругу. Джилл опустила капюшон и вошла в его центр. Четверо мужчин заняли места по сторонам света и, словно по команде, подожгли кольцо из смолы. Бледное лицо Джилл окрасилось зловеще алым. Она подняла к небу руки и издала вопль. Плащ сбежал крупными складками, обнажив уродливые порезы, что вздутыми шрамами покрыли пухлые предплечья до самых запястий. Ее глаза закатились, а нижняя челюсть расслабленно отвисла. Она замолчала и замерла. Внезапно ее голос сменился чужим. На выдохе из горла вырвался болезненный хрип, от которого кожу Анны обдало ознобом. Прижавшись к Эдди, она продолжала наблюдать за пугающим преображением добропочтенной мадам Абрахам. Но первым заговорил Фрэнк Бартон:
— Где они? Скажи нам, где они?
Джилл не торопилась с ответом. Она застыла, обратив лицо к небу. В игре пламени на ее лице замелькали тени, зрачки заметались, грудь принялась хаотично вздыматься. Она громко дышала, со стоном выталкивая пенистую слюну. Не надо быть доктором, чтобы понять — у женщины случился припадок. Однако, даже когда она упала на камни и, поджав ноги, словно маятник начала раскачиваться из стороны в сторону, никто не поспешил на помощь. Четверка истуканов неподвижно наблюдала за конвульсиями их оракула.
— Говори же! — непривычно жестоко потребовал Грин. Робкий водитель Грин. Таким Анна его еще не знала.
— Здесь… — змеей зашипела Джилл.
Мужчины принялись озираться.
— Где? Где именно? — востребовал отец Кейдн.
— Здееесь, — истекая слюной, прохрипела женщина. — Он здесь… Господин здесь…
Она сорвала с обнаженного тела плащ и распласталась в центре горящего круга. Ее бледные телеса покрывали жуткие шрамы. Одни были ровными перекрестными, словно ее били плетьми. Другие походили на укусы человеческих зубов. Среди уродливых отметин красовались вполне конкретные магические знаки, вырезанные лезвием или тонким ножом. Но чтобы ни происходило с этой несчастной, совершенно точно происходило это по ее воле. Бьющаяся в экстазе Джилл закидывала голову, извергая из пенистого рта неистовый смех.
— Он пришел, он здесь! — кричала она, сотрясая жутким гоготом воздух ирландской ночи.
Эдди потянул Анну за руку. Он призывал ее уходить. Его испуганные глаза блеснули в свете факелов, а губы бесшумно повторяли:
— Уходим, пойдем… Пойдем же!
Наверное, это был тот самый момент, когда и вправду надо уходить. Наплевать на любопытство, угомонить нездоровый интерес и покинуть это проклятое место. Возможно, уйдя сейчас, еще удастся вернуться к нормальной жизни, и день за днем молить бога, чтобы однажды обо всем забыть. Эдди шагнул назад, но Анна не сдвинулась с места. Она по-прежнему крепко сжимала его ладонь, она все так же любила его, но больше всего остального ей хотелось разгадать эту тайну — тайну острова Рэтлин.
— Я хочу знать…
Эдди прочел по губам, но не сразу осознал, что Анна Уокер и вправду намеренна досмотреть этот чудовищный спектакль. Таков был путь Эдди Финчера — путешественника и исследователя — во всем искать логику. Путь Анны был другим. Она всегда знала, что мир больше, чем мы способны увидеть и даже почувствовать. Он сложнее и таинственнее, чем человек может себе представить. Мы наблюдаем многочисленные знаки, но за столетия существования, так и не смогли из этих знаков составить достоверную картину мироздания. Мисс Уокер давно разочаровалась в религии, она забыла как верить в бога и тем более, как ему молиться. Ей всегда нужно было чуть больше ответов, чуть больше доказательств… И сегодня она могла их получить.
Эдди стремительно прижал ее к груди и зашептал на ухо:
— Умоляю, уйдем! Минутой позже может оказаться уже слишком поздно!
Анна колебалась. Лишь он один мог уговорить ее поступить иначе, но только не сейчас. Не в этот раз.
— Останься со мной, — шепнула Анна в ответ. — Мы должны знать… Обязаны знать правду.
Финчер никогда не был героем. Он не был предателем или трусом, но и героем он не был, нет. Он полагал, что каждый решает за себя сам, разумеется, если это не раненный и не ребенок. Однажды на Макалу он оставил своего лучшего друга. Тот пожелал идти до вершины, когда Эдди знал точно — они не дойдут. На отметке в 5 тысяч метров он почувствовал легкий удар. Альпинист понимал: за одним подземным толчком непременно последуют другие. Доводы и уговоры не помогали, и тогда, в конце концов, Финчер сдался. С тяжёлым сердцем он спустился к подножью горы, а ночью узнал, что на тропу восточного склона сошла лавина. Спасательные бригады работали до самого вечера, но никого не нашли. Друг Эдди погиб, как и сотни других беспечных смельчаков, решивших покорить очередной восьмитысячник.
Помимо наблюдательности у Эдди было особое чутье. Чутье на опасность. Он чуял беду так, как зверь чувствует малейшие изменения в ореоле своего обитания. И будь сейчас на месте Анны кто-то другой, он бы ушел. Он бы не покидал болот, остался бы где-то неподалёку готовый помочь, если ситуация выйдет из-под контроля. Но однозначно Эдди бы отказался становиться наблюдателем происходящего. Сейчас же он хотел знать и видеть все, что узнает и увидит Анна.
Впервые эгоисту Эдди было не все равно. Впервые он переживал не только за чью-то жизнь, но и за душевное состояние. Так уж сложилось, что, осколесив полсвета, Эдди Финчер теперь совершенно точно знал, что во всем мире не найдет такой спектр эмоций, что испытывает рядом с ней. Наивно полагать, что любовь по своей природе бескорыстна и безусловна. Любовь — это всегда только про нас и наши потребности. Нет, Эдди не хотел любить ее сумасшедшей, невменяемой, навсегда потухшей. Ему она нужна была такой, какую он ее встретил в аэропорту Хитроу. Слегка уставшую, но неизменно милую, с этим взглядом, от которого Финчеру вмиг стало неловко. Что скрывать, девушки перед Эдди робели. Но только не Уокер. Она не старалась ему понравиться, она не нуждалась в комплиментах. Ей не была нужна компания. Она казалась вполне довольна собой и своим одиночеством. Изучая его, лежащего на креслах, ее бровь приподнялась — разумеется, она здесь сидела. Но теперь вместо поиска нового места, ее мозг жадно поглощал все детали яркого образа Эдди. Но зачем? Ясное дело, чтобы поместить в одну из своих книг. Он был согласен. Он хотел там быть: в ее книгах, в ее жизни, в ее голове. И что вы скажете теперь — любовь бескорыстна? Черта с два, у всего в этом мире есть свой интерес. Мы остаемся с любимыми лишь потому что чувствуем себя с ними иначе. Живее. Счастливее. Наполненней. И мы хотим, чтобы у них все было хорошо, лишь потому что они нужны нам такими, какими мы их полюбили.
До Эдди донесся шёпот. Мгновение он все еще думал, что тот принадлежит Анне. Однако, вскоре осознал — тихий, но от того не менее зловещий хор окружил их. Прячась в тумане, к церкви стягивались шептуны. Их ропот было совсем не разобрать, зато, присмотревшись, можно было заметить почерневшие от крови обглоданные кем-то тела. Они должны были быть давно мертвы, но что-то разбудило их от вечного сна. Некто лишил их покоя, призвав в обрядовый круг.
Скребя массивные камни, мертвецы вылезали из болот. Словно чёрные змеи, они сползались к Джилл в жажде почувствовать вкус живой плоти. Они были быстры, и, двигаясь подобно ящерицам, замирали в ожидании. Позади тянулся туман, проглатывая тонкие поводки, за которые покойники были привязаны. Тонкие нити сводились в одну мощную ладонь — возвышаясь над туманом, по трясине шагал хозяин. Его гигантская фигура рябила, разлеталась от дуновений ветра и вновь собиралась воедино.
— Боже милостивый… — онемевшими губами прошептал Эдди.
— Что там? — Анна дернулась, чтобы обернуться, но была остановлена.
Финчер крепко прижал ее к себе, лишая движений.
— Эдди, что там? — вопросила она.
— Ничего…
Его дыхание стало глубоким, виски и лоб взмокли, пальцы впились в тело спутницы.
Туман мог скрыть многое, но, когда раздался очередной душераздирающий вопль Джилл, воображение дорисовала картину недостающими красками.
— Бежим, — скомандовал Эдди.
— Но…
На этот раз у Анны не было права выбора. Позади в перерыве между истошными криками она отчетливо услышала хруст костей. Такой, словно человеческий череп треснул под давлением неслыханной силы. Последовал короткий крик отца Кейдна, что вмиг прервался с глухим ударом о камни. Кого-то из них смерть настигла совсем рядом, вероятно, сектант решил бежать — звук напомнил лопнувший воздушный шар, который ради забавы наполнили жидкостью и сбросили с высоты. Анна дрожала, Эдди напротив — окаменел.
Влажный ирландский воздух наполнился запахом крови и гари. Воцарилась тишина, но ненадолго. Уже в следующее мгновение белая плена озарилась полыхающим плащом Фрэнка. Он, ревя словно зверь, преодолел весь путь от ритуального круга до разрушенных ступеней и, судя по звукам, плюхнулся в болота. Но так и остался догорать, в равной степени пожираемый трясиной и пламенем. Последнее, что видел Эдди, как огромная темная фигура разлетелась на миллионы жужжащих мух и осела в море крови.
Щиколотки коснулись что-то слизкое. Костлявые пальцы сжали ногу Эдди, а зубы впились в икру. Финчер оттолкнул Анну, и принялся неистово лупить мертвеца кулаками. За одним обугленным телом подбирались еще двое. Парень почувствовал, как от очередного удара раскрошились зубы трупа. Хватка ослабла, но боль быстрыми потоками разнеслась по телу. Еще мгновение и они бежали. Под догоняющий их шепот и угасающие крики Джилл.
Ни темнота ни болота более не пугали. Они видели и слышали довольно, чтобы впасть в полнейший ужас от произошедшего. Колючие кусты, прорывая одежду, впивались в тело. Но беглецы не ощущали более ничего, кроме первобытного страха. Они неслись, сбиваясь с ног, падая, проползая несколько ярдов и поднимаясь снова. Казалось, ничто не способно остановить их. Ничто, кроме болот. Ботинок Анны продавил почву и застрял, лишив движений. Эдди вмиг обхватил спутницу за талию и оттащил в сторону. Лежа на влажной траве и задыхаясь, они впервые посмели посмотреть назад.
Там, вдали, в черных церковных стенах догорали ритуальные огни. Туман все еще тянулся по болотам, однако больше не скрывал зловещих тварей и их свирепого хозяина.
— Он убил их… Убил всех, — переводя дыхание, произнесла Анна.
— И отчего-то пощадил нас, — Эдди тревожно осматривал ту часть равнин, что пребывала в свете костра.
Казалось, все это лишь сон. Дурной кошмар. До жути реалистичные галлюцинации. Они бы так и сделали. Поверили в одну из версий, если бы ни укус. Нога Эдди сильно кровоточила, насквозь пропитывая брюки. В темноте невозможно было разобрать масштаб повреждений, но было возможным отжать мокрую от крови штанину.
— Как они, черт возьми, это делают? — Анна тщетно постаралась оторвать подол от кардигана.
— Кто? — нахмурился Эдди.
— Актеры в кино… — недоумевала Уокер.
Она схватилась за рубашку и что было мочи рванула вдоль планки. Ни один из швов не издал долгожданного треска.
— Подкладочная ткань более податливая, — просипел Эдди, заваливаясь на спину.
Потянув за один из внутренних карманов его куртки, Анна почувствовала, как скрипучая ткань, наконец, прорвалась. Из лоскута вышел совсем небольшой, но довольно крепкий жгут.
— Какой у нас план? — затянув рану, вопросила Уокер.
— Лежать здесь до рассвета, — тяжело дыша, ответил Эдди. — Если нет погони, то и в трясину лезть смысла тоже нет.
Он казался слабым, его язык заплетался. Тело становилось горячее от жара. Анна положила его голову себе на колени. Она с заботой поглаживала его взмокшие волосы и с тревогой осматривала местность.
Адреналин бил в виски и держал на страже до самого рассвета. Эдди дышал размеренно, лишь иногда постанывая и что-то бормоча в бреду.
Когда небо посветлело, мисс Уокер склонилась к ноге парня. Осторожно подняв окровавленную ткань, девушка обомлела. Кожа Эдди стала почти прозрачной, обнажив, стекающиеся к ране, реки черных вен. Ее руки, вмиг похолодев, лишились сил. Из глубин живота подобралась тошнота, а голова неистово закружилась. Что теперь делать? Как добраться до причала, а оттуда до большой земли и главное до больницы.
— Как это произошло? — спросят врачи.
— Эдди укусил мертвец, — ответит Анна.
Глаза наводнились. Слезы отчаяния крупными каплями сорвались из-под ресниц.
Мисс Уокер вскочила на ноги и побежала вперед, предположительно в сторону дороги. Но преодолев с десяток ярдов, остановилась. Она сгинет прежде, чем доберется до безлюдной трассы, а Эдди — прежде, чем она найдет помощь. Зачем она вообще сюда приехала? Чтобы встретить свою любовь и тут же потерять? Но не отправься Анна в это путешествие, она бы никогда не нашла Эдди. Быть может и к лучшему. В этом случае он уж точно остался бы жив и здоров. Разумеется, всегда существовал еще один вариант — изменить планы и пропустить поезд до Кельса. Так что же помешало мисс Уокер еще тогда в Белфасте взять его за руку, предложить составить компанию и отказаться от путешествия на Рэтлин. Ничего, кроме собственного эго и английской чопорности — вещей эфимерных, не живых, не материальных. Вещей, которых могло не существовать вовсе, что Анне однозначно сыграло бы только на пользу. Ненависть к себе сдавила грудь.
— Он ни в чем не виноват, на его месте должна быть я! Он не должен был приезжать… Ты слышишь? Слышишь меня? — закричала Анна, выпустив облако пара в холодный воздух. — Он здесь не при чем! Это только наши с тобой счеты. И если хочешь забрать его, забери и меня! Эй, кто бы ты ни был! Давай же, появись! Неужели струсил? Чего же ты боишься? Или ты устал? Демон, который устал зверствовать над людьми, что тебе поклонялись. Так где же ты? Появись, наконец! Покажи себя во всей красе! Такой, каков ты есть!
Крик отчаяния разносился по округе. Но никто не ответил на него, никто не пришел. Лишь туман, словно живой, подполз к ногам и вскоре поглотил все краски рассвета. В страхе окончательно потеряться Анна вернулась и легла на грудь Эдди. Его сердце билось часто, лихорадочно сотрясая обессиленное тело. Мускулы сокращались, Финчера било ознобом. Он не приходил в себя, его губы обрели бледный сиреневый оттенок.
Уокер не отводила от него глаз. Она поцеловала его, сдерживая очередной припадок. Тело Эдди вновь расслабилось, сердце замедлилось. Под его стук веки девушки потяжелели. Окутанная мглой, Анна внезапно почувствовала сильную усталость. Не имея сил бороться со сном, Уокер закрыла глаза и погрузилась в темноту.
Ее разбудил далекий крик птиц. Те щебетали, воспевая солнце, что поднялось довольно высоко и успело их согреть. Анна оперлась ладонью на мокрую траву. Эдди рядом не оказалось. Он куда-то исчез, растворился, заботливо подложив под ее голову свою куртку.
— Эдди… — Анна быстро поднялась и осмотрелась.
Он стоял неподалеку, повернувшись к болотам. Стоял на двух ногах, на одной из которых темнело огромное пятно запекшейся крови. Дыхание Уокер сбилось. Она не понимала, что доминирует в ней: счастье или страх.
— Эдди? — она боязливо позвала любимого.
Финчер живо оглянулся и зашагал к Анне. Его лицо без признаков болезни сияло счастьем. Он не хромал. Он широко улыбался.
— Ты…? Я не понимаю… — пробормотала Анна, разглядывая Эдди, словно увидела его впервые после долгой разлуки.
— В чем дело? Что-то не так? — все ближе подходил он.
Анна хотела ответить, но не смогла. Что сказать? Как объяснить ему?
«Любимый, ты уже должен быть мертв!»
Разве так радуются внезапному воскрешению? Разве так благодарят судьбу? Однако, Анна ясно понимала: трупный яд способен уложить человека за пару часов. Поднять? Нет! Так кто же вдохнул жизнь в полумертвого Эдди? Кто преподнес ей такой подарок? И чем ей придется за этот подарок пожертвовать?
— Да что случилось? — присел Финчер.
Она не церемонилась. Она была слишком напугана, чтобы спрашивать разрешения. Анна задрала окровавленную штанину и застыла в изумлении — ни единого следа от укуса.
Где рана? А если рана каким-то чудом срослась, где, черт возьми, шрам?
— Дорогая, что ты там ищешь? Брюки снимаются с другой стороны, — нагло улыбался Эдди. Шутник Эдди. Чудом выживший, посвежевший и заметно взбодрившийся.
— Откуда? Откуда кровь на твоей штанине?
— Эм, если ты помнишь, мне пришлось выпачкать руки кровью убитой чайки. Так вот, в ней оказалось слишком много крови.
Он врал. Эдди нагло врал. Но, быть может, врал вовсе не он, а съехавший с катушек разум Анны?
Эдди в свою очередь видел намного больше, чем видела она. Но и скрыть он был способен гораздо больше, чем могла скрыть Анна. Он ничего не объяснял, он просто обнял ее:
— Все прошло, все позади, — он гладил ее волосы, — нам не надо об этом думать. Нам лучше обо всем забыть.
Мисс Уокер замотала головой. Финчер бережно, но настойчиво остановил ее. Он прижал ее крепче, практически лишив движений.
— Ну все, ну все! Мы живы, что может быть важнее этого?
«И вправду, мы выжили, мы чудом уцелели. Зачем дразнить привередливую фортуну? Разумнее всего выбираться из этого богом забытого места…» — Уокер уткнулась в плечо любимого.
Его свитер пах мохером, что напитался влаги. Анна подтянулась к его шее, когда внезапно почувствовала нотки гари, даже нет, не гари. Запах паленой шерсти! Тот дуновением проник в нос и вмиг исчез, лишь только Анна успела его засечь. Она отринула и с тревогой взглянула в лицо Эдди. Он все так же с любовью обнимал ее, задумчиво разглядывая развалины церкви. Казалось, его сознание где-то далеко. Даже не в полумиле, а гораздо дальше.
«Это все остатки ночного кошмара…» — она предпочла пояснить все так.
Быть может Анна не видела заживо сгорающего Фрэнка Бартона, но она отчётливо ощутила запах сожженной плоти. Что говорить, всего за одну ночь они оба вдоволь пропитались этим духом. Духом смерти.
— Ну вставай, пойдем! — Эдди поднялся и потянул Анну за руки. — Мы здесь совсем продрогли.
И он был прав. Когда уровень адреналина в крови заметно снизился, на Анну обрушилось резкое недомогание. Она до последнего шла сама. Опираясь на палку, она разглядывала болотные вязи в надежде различить твердые почвы. Мисс Уокер три часа держалась до последнего, пока не подкосились ноги.
Слабость и головокружение усиливались, все вокруг расплывалось, а температура тела неумолимо росла. День на побережье и ночь на болотах осенней порой в Северной Ирландии сделали свое дело. Эдди подхватил спутницу и повел дальше. Анна видела, как они покинули болота, как прошли несколько миль вдоль трассы. Она почувствовала запах океана, она все еще шла сама, повиснув на плече у Эдди. Старенький портовый зал ожидания разбередил воспоминания того ненастного вечера, когда она впервые прибыла на Рэтлин. Анна опустилась в деревянное кресло с низкой спинкой и закрыла глаза.
— Этой леди срочно нужна медицинская помощь! Мы заблудились, потеряли на болотах паспорта и телефоны, — рассказывал кому-то Эдди. — Нам бы добраться до Беликастла. Вот мои реквизиты. Я могу позвонить от вас в банк Лондона…?
Он долго ожидал, много говорил по телефону. Он принес таблетку парацетамола и дорожный плед. Анну трясло от холода, непослушные руки сжимали бутылку с водой. Все звуки смешались в один бессмысленный гул. Она подняла свинцовые веки и посмотрела перед собой. Шагах в двадцати у регистрационного окна стоял Эдди. Он что-то кому-то объяснял, читал распечатки и расписывался. Минуты растянулись, Анна проваливалась в темноту. Ее голова медленно опускалась до некой критической отметки, после которой все тело вздрагивало, приводя хозяйку в сознание. Так повторялось до тех пор, пока не раздался гудок отправляющегося парома. В тот же момент Эдди подхватил ее вместе с пледом и понес на выход.
Шаткий мостик, дождь, и узкая железная лестница — все, что успела запомнить полуобморочная. Укачиваемая волнами, она опустилась на твердый пластик кресел, облокотила тяжелую голову на грудь Финчера и постаралась уснуть. Она приподняла веки — взгляд сфокусировался на облепленном брызгами смотровом окне, за которым не просматривалось ничего кроме серости.
Паром продолжало качать. Открыв глаза во второй раз, Анна внезапно обнаружила себя лежащей в ванне. Ей было тепло и комфортно, тело больше не ломило, ноги не выкручивало, а голова не раскалывалась. С немалым облегчением Уокер выдохнула.
«Все позади, словно кошмарный сон…»
Анна откинула голову на сложенное полотенце. По кафелю стекал осевший пар, что белой дымкой окутал тесную комнату. Внезапно сквозь белые клубы ее взгляд упал на яркое пятно. Багровая кровь неровным овалом окрасило штукатурку. Анна в тревоге приподнялась и огляделась. Это была та самая ненавистная ванная из отельного номера на острове Рэтлин. Только теперь вместо воды ее до краев наполнила чья-то кровь. Еще мгновение и весь кафель покрыли дикие разводы, брызги и отпечатки, что Уокер когда-то увидела в номере этажом выше. Разглядывая свои окровавленные руки Анна внезапно узрела, как на указательный палец села черная мошка. Одна из тех назойливых, что чудом ускользают от шлепка, и продолжают мельтешить перед глазами. Рядом с ней появилась другая, а затем и третья, пока над ванной не оказался целый рой. Насекомые облепили руки и забились в глаза. Они неистово щекотали ноздри, кажется с каждым вдохом залетая все глубже. В панике девушка била себя по лицу и выдирала волосы, пока запястья не сжали крепкие ладони.
— Анна, Анна! Очнись! Ну давай же, приходи в себя!
Это был голос Эдди. Мисс Уокер с трудом приподняла веки, когда глаза пронзила нестерпимая боль. Сквозь слезы она видела яркие лампы на низком потолке машины скорой помощи. Резиновые трубки, свисающие бледно-желтыми кишками, мигающие аппараты и мужчину в ярко-зеленой робе со шприцем в руках.
Вопрошающе Анна перевела взгляд на возлюбленного — он обездвижил ее. Он внимательно рассматривал ее лицо, словно не знал Анну вовсе. Ее глаза избавились от двух крупных капель, но снова увлажнились. Все вокруг вновь поплыло, когда внезапно Эдди улыбнулся. Он сделал это так, словно не знал вовсе, какую эмоцию надобно выражать в подобной ситуации.
От удивления Уокер открыла рот. Она была слишком слаба, чтобы говорить. Единственной мыслью перед тем как впасть в забытье стал вопрос «почему?» Почему он так странно улыбнулся? Ее спаситель. Ее самая большая любовь. Ее Эдди, и в то же время не ее.
Первое, что донеслось до сознания Анны — размеренный писк. Боли не было, лишь только тяжесть в груди, что, впрочем, ни в какое сравнение не входила с пережитыми муками. Больничная палата освещалась по периметру полоской тусклого света. Здесь почти не было мебели, кроме низкого раскладного кресла в углу. Зато все изголовье казалось усеяно кнопками, регуляторами, штекерами и стойками для разнообразной аппаратуры. Анна приподняла тяжелую голову и осмотрела руки — из левой торчала силиконовая трубка, приклеенная пластырем. К указательному пальцу правой руки крепился зажим, что тянулся проводами к небольшому белому табло, где сменялись цифры и бежали зигзаги.
За дверью послышались шаги. Темный силуэт застыл перед рефлёным стеклом. Анна не отводила взгляд от визитера, когда от его тёмного ореола внезапно отлетело несколько мелких точек. Фигура на мгновение словно распалась на атомы, стала подвижной, не такой цельной, каким должен быть человек. Монотонный писк ускорился, цифры сердцебиения нарастали. Анна моргнула, когда видение пропало, словно его не было вовсе. За стеклом все еще стоял человек. Он помахал кому-то в конце коридора, а затем тихо нажал на ручку двери. Уокер на секунду показалось, что все кошмары Рэтлина вновь пришли посетить ее, но это был всего лишь Эдди.
— Проснулась? — прошептал он и тихо закрыл за собой дверь.
Анна проморгалась. Это был все тот же Эдди с игривым взглядом, немного ироничной, но неизменно милой ухмылкой. Мисс Уокер выдохнула, возвращая надоедливому писку аппаратуры прежний темп.
— Что со мной стряслось?
— Двухстороннее воспаление легких, — Эдди сел на край больничной койки. — Самое страшное уже позади…
— Мы выжили… Это какое-то чудо! Ты сообщил в полицию?
— Нет, — Эдди выпрямил спину.
— Нет? — Анна подняла брови.
— Солнце, подумай сама, кого им арестовывать? В живых остались только Розмари да ее сын! Но скорее всего, если мы сообщим обо всем этом, то обвинят нас. Найдутся улики из наших вещей, которые мы там оставили. Свидетели, уверен, тоже найдутся… Сержант Генри Барфруст об этом позаботится! Уж лучше нам молчать.
— Ты предлагаешь оставить все как есть? — возмутилась Анна.
— Я не знаю, — склонил голову Эдди. — Думаю, нам надо все обдумать прежде, чем что-либо кому-либо рассказывать…
Конечно же, Эдди был прав. Заговори они начистоту, и оба рискуют оказаться в психиатрической клинике. Расскажи они историю лишь наполовину, и у полиции тут же возникнет немало вопросов.
— Наша история такая: из-за туманов ты потерялась на болотах, а я изучал там тритонов. Ты угодила в трясину, я прибежал на крики и пока тянул тебя, упустил свой рюкзак.
— Но почему мы не вернулись в отель?
— Из-за тумана, — не раздумывая и секунды выпалил Эдди.
— Тогда почему не взяли кэб с причала, чтобы забрать мои вещи?
— На это не было времени, ты нуждалась в срочной медицинской помощи, — тут же сообразил Финчер.
Он все продумал. Он не оставлял Анне право выбрать иной сценарий.
— Еще вопросы, писательница детективов? — его сосредоточенность сменилась флиртом.
Он приподнялся, отодвинул капельницу и приблизился. Далее последовал долгий поцелуй в ее губы, и шею, и в ее ключицы. Все это заставило аппаратуру пищать с завидной частотой, и Эдди потянулся к прищепке.
— Лучше отключим его, — он улыбнулся и посмотрел тем самым взглядом, от которого у мисс Уокер слабели колени.
От которого испарялись все мысли, а в животе появлялась приятная невесомость. Какую же огромную власть он имел над ней. Сколько всего она могла счесть пустыми домыслами за одно его прикосновение. Ее возлюбленный, ее ненаглядный Эдди. Тот самый, который раньше пах свежестью зимней ночи, но с недавнего времени от него остается различим тонкий запах гари… Но гори все огнём, когда он целует ее. Когда спускается ниже, когда они утопают в этом океане страсти. Неуёмные волны к утру смоют всё: и пережитые ужасы, и странные видения и тем более чуть уловимый запах.
— Жива! Жива! Жива! — причитала мать, обнимая Анну. — Куда, куда ты пропала?!
— Дочь, разве так можно? Мы чуть с ума не сошли! — курил в приоткрытое окно отец.
Он не мог не курить. Уже пару лет почти не пил, но вот дымить так и не бросил.
«Поздно бросать, когда пора помирать…» — была его любимая фраза после того, как он, задыхаясь, откашливался и сплевывал в платок.
— Сначала не было связи, затем я разбила телефон, а потом и вовсе потерялась на болотах, — расстерянно повторяла Анна для Алисии, друзей и даже родителей.
Одна и та же история, пустота в глазах и заученные фразы. Впрочем, никто не заметил подвоха.
— А вот и наш спаситель! — заулыбалась миссис Уокер вошедшему в палату Эдди.
— Мадам! — он артистично поцеловал ее руку и пожал ладонь мистера Уокера.
Они были ему рады. Финчер вмиг очаровал их, как и всех вокруг. Они наперебой забрасывали нового знакомого дочери вопросами, совсем позабыв о Родерике, словно того никогда не существовало. Эдди Финчер стремительно вошел в жизнь Анны Уокер и занял там свое место. Более того, он словно всегда там был, только некоторое время отсутствовал и вот нашелся, будто недостающий элемент пазла.
Родители успели подать в розыск, они не спали уже несколько ночей и, узнав о появлении дочери, тут же приехали с юга страны — из Бормунта.
— Не торопись! — парой часов назад успокаивала Анну ее литературный агент. — Сроки не беда, мы все отодвинем и перенесем. Диего уже пишет твою невероятную историю исчезновения, она выйдет в конце недели и подогреет интерес читателя…
Алисия все говорила и говорила, но Анна ее уже не слышала. На ее лице застыли слабая улыбка и потерянный взгляд. Как странно: быть может, если бы она действительно просто потерялась на болотах, ее бы тошнило меньше от всей этой болтовни. Писательница молча кивала и отводила глаза, когда Алисия сжимала ее ладони и прикладывала к своей плоской груди. Как же она ее сейчас ненавидела. Все в главном редакторе Литерари раздражало мисс Уокер. Эти жилистые руки в громоздких перстнях, короткие темные волосы, уложенные на французский манер, этот нездоровый экваториальный загар из солярия и резкий запах духов, что словно яд отравил все пространство. Анна мечтала о моменте, когда Алисия вдоволь наговорится и, подгоняемая лондонскими пробками, уберется отсюда. Она мечтала больше никогда не видеть ее, но терпеть, благодаря мастерству Диего, это вряд ли возможно. Они сделают все как надо. Они наведут такой фурор, что Анне можно сильно не переживать за рукопись — с таким-то предисловием любой детектив станет бестселлером. Публика любит разогрев. Люди наслаждаются ожиданием хорошей истории гораздо больше, чем самой историей. Таков закон маркетинга, в коем Алисию можно было по праву назвать богом.
Родерик объявился лишь когда та самая «история исчезновения Анны Уокер» облетела все утренние газеты. Он не поленился и по дороге в госпиталь заехал за цветами. В его появлении с лихвой хватало дешевой фальши. Что говорить, в этом был весь Родерик. Он просто не мог разделить свою жизнь с кем-то менее известным, чем человек, занявший полосы столичных газет. При всем этом Анна не припоминала, чтобы Родерик посвятил себя какому-либо виду деятельности, чтобы он был баснословно богат или знаменит. Он не был одарен или в чем-то уникален. Пожалуй, единственным его талантом являлось умение пристраивать свой зад к людям, что были на слуху в столичном обществе. Ему надо было отдать должное — замечательный талант, умение, навык. Не требует вложений, тяжёлой работы или бессонных ночей. Все, что необходимо иметь — непоколебимую веру в свое совершенство и незаменимость. Эдакое предназначение — быть второй половинкой известного человека. До поры до времени известного, а завтра будет новый день и новая восходящая звезда, вкалывающая полжизни, чтобы стать достойной сэра Родерика. Вот так парадокс. Вот так самомнение. И кто после этого посмеет назвать этого парня бездарным? Даже Анна не смела, видя в этот день своего бывшего насквозь. Она не желала что-то доказывать ему, и объяснять тем более. Не желала соприкасаться с этим человеком в любом из известных ей смыслов. Ведь он словно клещ — как только почувствует, что собираются извлечь, вопьется глубже. И как же она не разглядела этого раньше? Даже Бенедикт Рассел находясь за сотни миль от Лондона и никогда не видя Родерика обо всем догадался: это всегда было одиночество, всегда была жажда любви, но никакая не любовь.
Бенедикт Рассел! Из него бы получился отличный друг, если бы он не был психопатом. Хотя, таким ли уж психопатом он был в свете последних событий?
— Между нами все кончено, — твердо произнесла Уокер.
— Ты что, все еще мстишь мне за Риц? Прекрати, ревновать совершенно не твой уровень.
Анна злилась. Ее дыхание становилось глубже, она сжала губы и сложила на груди руки. Какого чёрта, Родерик, ты диктуешь человеку какие эмоции испытывать? И что значит твое — "уровень"? В какой момент ты поверил, что можешь вытворять что угодно, а потом приходить и рассказывать своей возлюбленной какой у нее уровень.
— Нет, — Анна постаралась успокоиться, чтобы не наговорить лишнего. — Я просто тебя не люблю.
Он опустил цветы и часто заморгал.
— Не верю, что ты могла меня разлюбить. Ты просто злишься!
— Разлюбить? — Уокер иронично вздернула брови. — Я никогда тебя не любила.
— Хм, так что ж это выходит? Все это время ты мне врала?
Она хотела ответить «не совсем так» или «думала, что любила». Именно так ответила бы прежняя Анна, внезапно почувствовавшая жалость к бывшему любовнику. Но нынешняя Анна была другой. Родерик ее слишком утомил. Уже! Сейчас! Просто явившись сюда! Он раздражал ее, она не жалела его. Она хотела лишь одного, чтобы он поскорее ушел. Из этой комнаты, из этого здания, из ее жизни.
— Да! Врала! — холодно ответила она.
— И что прикажешь делать с выброшенными на помойку двумя годами наших отношений?
— Господи, Родерик! — Анна закатила глаза. Напрасные два года, за которые она так и не сумела познать, насколько он мелочен.
— Ты можешь их с удовольствием вспоминать, — Уокер недвусмысленно покосилась на дверь.
— Но как ты..? Как ты..? Как можешь знать наверняка, что никогда не любила меня? — от возмущения он начал запинаться.
— Потому что я люблю сейчас. И это совершенно другое чувство, такое отличное от того, что я чувствовала к тебе. Ровно, как и ты ко мне…
— Я никогда не говорил… — вскипел визитер.
— Вот именно, Родерик, ты никогда ничего не говорил. А, быть может, следовало… Хотя нет, конечно, ты все делал правильно.
— Что именно? — смутился он.
— Ты был собой!
Он долго смотрел на нее, сжимая в руке букет. Наконец, он выронил цветы и вышел из палаты. С прошлым было покончено. Будущее уже стояло за дверью, держа в руках плоскую коробку с пиццей.
— Кто-то важный? — напрягся Эдди, стараясь оставаться в приподнятом настроении.
— С чем она? — Анна потерла ладони, вдыхая аромат выпечки.
— С тунцом, — довольно заявил Финчер.
Им не было нужды объясняться. Они настолько чувствовали друг друга, что слова порою казались чем-то лишним, не имеющим большого значения.
Когда последний слайс пиццы покинул коробку, на колени Уокер лег ноутбук. Не произнося ни слова, Анна смотрела на серебристый корпус.
— Я не уверена, что смогу вновь работать над романом…
— Ты должна его дописать, — твердо заявил Финчер.
— Но Эдди, после всего, что там произошло… Я не смогу его читать!
— Я не прошу тебя его читать. Я вычитаю сам. Просто прошу тебя его дописать!
Анна снова работала, изливая в «облачные» хранилища вязкие воспоминания той кошмарной ночи. Они засасывали ее, словно Ретвудские болота, словно быстрый водоворот, сотканный из крови, криков и смертоносного тумана.
Начав, Анна Уокер уже не могла остановиться. Она работала до самой выписки. И даже после…
Она набирала текст на телефоне, ожидая городской автобус. В час пик это самый быстрый вид транспорта мегаполиса. Запах дождливых улиц заставил Анну оторваться от экрана и обнять Эдди. Ноябрь в Лондоне сер, холоден и дождлив. Однако, именно ноябрь добавляет в окна домов дополнительную порцию тепла и уюта. Только ему под силу прогнать с улиц толпы столичных жителей и туристов. Как же она любила Лондон. Эдди любил Дублин — место, где вырос, где остались все самые близкие. Хотя, после встречи с Анной, родная Ирландия неумолимо теряла для него прежнюю привлекательность.
Они ступили в красный двухэтажный ситибас и заняли два пустующих места. За окном быстро стемнело и снова начался дождь. Эдди задумался, наблюдая за огнями большого города. Анна писала последнюю главу. Окончание, пожалуй, самое важное. Оно должно быть емкими и эмоционально сильными. Оно обязано нести в себе ответы на любой из вопросов, что возник в голове читателя. Ему суждено не только вызывать сильные эмоции, но так же убеждать, а иногда и переубеждать. Идеальной концовкой считаются такие мысли, которым предстоит стать цитатами.
Взгляд Анны блуждал по синему плюшу кресел, по оранжевым хэндрейлам, чаще всего останавливаясь на мониторе, что транслирует съемку в реальном времени всех уголков салона. От камер в Лондоне не спрятаться ни скрыться. Они повсюду, неустанно следят за всеми и каждым. К этому надо привыкнуть: первое время кажется, что ты в реалити шоу, но в какой-то момент вовсе перестаешь их замечать.
Вот верхний ярус и пара человек на задних сидениях. Тот же второй этаж и съемка уснувшего чернокожего мужчины напротив смотрового окна. Нижний ярус и вот она старушка с продовольственной сумкой, пара подростков и мужчина с твердым кейсом в руках. Вот они с Эдди, и все повторяется снова. Пара человек наверху — их лица озаряются телефонами. Спящий чернокожий мужчина, старушка с цветастой сумкой на колесах, пара подростков делят наушники от телефона. Молодой человек с кейсом и бездвижно застывшая Анна в темно-зеленой ветровке, а вместо Эдди — скрестивший на груди руки и принявший очертание тела черный сгусток дыма. Три секунды и взору Уокер снова предстает верхний ярус.
Анна нерешительно повернула голову. Финчер дремал, прислонившись виском к запотевшему стеклу. Камерам каким-то образом удалось засечь того, кто теперь жил в Эдди. По спине мисс Уокер побежала дрожь, ее руки похолодели и лишились сил. Из пальцев выскользнул телефон и громко ударился о пол. Ее спутник вздрогнул и открыл глаза.
Эдди потёр глаза, и поднял телефон.
— Ты чего? — вопросил он, заметив сильно побледневшее лицо спутницы.
Она молча рассматривала его. Хоть что-то должно было выдать потустороннее, что мгновение назад показал монитор. Но это был все тот же Эдди. Только с раскасневшимися глазами, и воспаленными от ветра щеками. Пристальный взгляд заставил его машинально поправить волосы. Он совершенно зря беспокоился — он привлекал Анну как бы устало не выглядел. В чем, видимо, и кроется вся сила любви.
Скулы Финчера напряглись. Он не понимал, что происходит с Уокер, и его это тревожило. Между ними просто не могло существовать чего-то такого, что Эдди не способен был понять. Его дыхание потяжелело, а ноздри раздулись. Он стиснул зубы и отвернулся в окно.
Анна осторожно коснулась его руки. Даже если в него кто-то и вселился, совершенно точно сам Эдди об этом даже не подозревал.
— Кажется, я вижу галлюцинации… — наконец, произнесла она.
— Буди меня в следующий раз, посмотрим вместе, — мигом откликнулся он.
— Договорились, — сглотнула Анна, понимая, что обещанию вряд ли суждено сбыться.
Шестью остановками позже Уокер снова шагала по каменным джунглям обожаемого ею многоквартирного массива. Она так скучала по этому современному убранству и ощущению дома. По запаху просторного холла, полного живых деревьев, стекла и подвесных светодиодных конструкций. Но когда мисс Уокер ступила на порог своей квартиры, ею овладело настоящее счастье. Ученые уверяют, что человек умеет определять свое жилище на ровне с животными — только по запаху. Нам не под силу разложить на составляющие тот сложный микс, которым пахнет место, где мы живем. Но мы способны воспринять «домашний аромат» сенсорами, что молниеносно пошлют в мозг сигнал — «ты дома!»
Здесь будет пахнуть тем, что мы едим, чем стираем, чем моемся, но больше всего остального здесь будет наших собственных феромонов. Въезжая в новое жилище, мы чувствуем чужой запах, который со временем перестаем замечать. Это вовсе не потому, что мы к нему привыкли. Это лишь потому, что мы заменили запах дома на свой.
— Мне здесь нравится, — осмотрелся Финчер. — Это безусловно твой дом. Холодный снаружи и такой уютный внутри. — Эдди наблюдал за суетой Анны. — И ты, кажется, очень скучала по нему.
— О, да! А ты? Ты не скучаешь по дому? — воодушевленно вопросила она.
— Я стараюсь не привыкать ни к домам, ни к людям, — Эдди плюхнулся на диван.
Анна уже не удивлялась, в этом был весь Финчер. Она вскинула брови и косо посмотрела на него.
— Хорошо, что в каждом правиле есть исключения, — он поймал ее за руку и притянул к себе.
Ему как никогда прежде хотелось остановить время. Остаться в этом страстном поцелуе навсегда и в этом доме, который отчего-то не казался ему чужим. Их снова уносило в океан, полный ласки и чувств. Здесь с ним и сейчас Анна была безусловно счастлива. Лишь только одна мысль черной тенью повисла над ней — жуткие опасения одержимости, что неумолимо становились реальностью.
Мисс Уокер проснулась внезапно, словно от резкого звука, который вроде был, а вроде и не был. Она помнила, как уснула в объятиях Эдди, но теперь оказалась в постели одна. Хотелось ли ей идти искать его? Боялась ли она увидеть его другое обличие? Или все же гораздо больше пугало Анну окончательное и бесповоротное признание того, что оно действительно существует. И не просто существует, а находится непосредственно в ее Эдди.
— Дорогой? — она вкрадчиво позвала его, но ответа не последовало.
Внезапно грудь сковала тяжесть. Непреодолимое желание отмотать жизнь как пленку и вернуться из холодной одинокой ночи в пламенный вечер, когда ее не отпускали страстные объятия и жгучие поцелуи. Когда она знала точно, что Эдди — это только Эдди, и никто иной.
«Но что? Что если ему нужна помощь? Или быть может…» — шальная мысль мигом подняла Анну на ноги. — «Быть может, демон ушел. Ушел хотя бы на время, и есть надежда, очень призрачная, но все же надежда не впустить его обратно?»
Выйдя из спальни, она смотрелась. В зале и сопряженной с ним кухонной секции было пусто. Так же как на балконе, в коридоре и уборной — ни души! Анна подошла к окну. Даже глубокой ночью во многих лондонских окнах горит свет. Этот город никогда не бывает абсолютно темным, пустым или тихим. Сегодня его улицы отражали электрические огни. Холодную ночь насквозь пропитал моросящий дождь. С реки выползал редкий туман. Не лучшая погода для прогулок, но Эдди, судя по всему, считал иначе.
«Куда он мог пойти? И главное — зачем?» — Анна вернулась в постель и укуталась в одеяло, заметив что телефон ее друга остался лежать на прикроватной тумбочке.
Впрочем, она и не думала звонить: если человек желает куда-то уйти поздней ночью, лучше ему не мешать. Сон совсем не шел и, проворочавшись около получаса, Анна села на кровати. Так много мыслей лезло в голову, и в то же время ни одной внятной не приходило на ум.
— Не спишь?
Вздрогнув, Анна подняла глаза — в дверном проёме стоял Эдди.
Босиком и в халате на голое тело, от чего спина Анны рефлекторно выпрямилась, а рот приоткрылся.
— Но… Где ты был? — тихо произнесла она, не доверяя ни одному из всех пяти чувств.
— На балконе, дышал воздухом, — как на духу признался Финчер.
Она знала точно — его там не было. По крайней мере, когда она искала его.
— Дышал воздухом? — протянула она.
— Мне внезапно стало душно. Я проснулся от странного ощущения в горле. Знаешь такого, — он задумчиво почесал шею, — словно мне туда попала мошка или паук.
— Паук? — нахмурилась Анна.
— Да, скорее всего это был паук, и я его съел, — наивно усмехнулся Эдди. — Мы все едим пауков по ночам, — завидев как увеличились глаза любимой, продолжал натуралист. — Только не говори, что ты этого не знала. Пауки время от времени забираются в дыхательные пути спящих. Это их естественный инстинкт: найти глубокую влажную нору для рождения маленьких паучат. Вот они и находят. Каждый человек за всю свою жизнь съедает во сне более 20-ти пауков. Каждый из нас!
Анна лишь изумленно смотрела на него. Теперь она и вовсе не знала, что обо всем этом думать.
— Так ты проснулся, потому что съел паука? — наконец, произнесла она.
— Мне так показалось. Но свежий воздух помог. Теперь мне значительно легче дышать, только вот конечности совсем продрогли.
Эдди прыгнул под одеяло и подтянул Анну к себе. Какой же он был холодный! Такой, словно искупался в ночной Темзе. Мисс Уокер снова хотелось ответов, но все, что говорил Финчер, только еще больше путало.
Впрочем, ответа не пришлось долго ждать. С самого утра под окнами раздался вой сирен.
— Что у них там стряслось? — накрылся подушкой сонный Эдди. — Опять у парадной стащили цветочный горшок?
Вопреки его спокойствию, Анна предчувствовала что-то значительно хуже кражи уличного вазона. Она старалась сохранять спокойствие и выглянула в окно. Там внизу не менее пяти полицейских машин, вход в здание обнесен желтой лентой, на тротуаре немало зевак и тех, кто желает попасть в свои дома, но временно не может. Она старалась наливать в кружку кофе и не замечать мелкий тремор рук. Старалась не связывать события ночи, не думать о самом страшном из всех возможных сценариев, пока в дверь не позвонили.
— Доброе утро, мадам!
— Что случилось? — пропустив приветствие, вопросила Анна.
— Невиданное по своей жестокости убийство, — хладнокровно произнес служитель закона. — Где вы находились прошлой ночь? Что-то видели, что-то слышали?
— Я и мой друг… Мы оставались дома всю ночь. Мы спали, ничего не слышали.
Сердце Анны разгонялось. Разумеется, она помнила о полуночном исчезновении Эдди. Разумеется, она знала, как плотно напичкано это здание камерами и датчиками движения, от одной лишь мысли о которых голова шла кругом, а в глазах темнело.
— Прекрасно, можно поговорить с вашим другом? — подозрительно спокойно произнес полицейский.
— Конечно! — Анна сделала шаг по направлению к спальне, но остановилась. — Почему вы опрашиваете жильцов? Разве наша система охраны не предоставила вам файлы с камер слежения?
— Благодарю за вопрос, мадам, но камеры по каким-то причинам на момент совершения преступления вышли из строя.
Трудно сказать, полегчало ли мисс Уокер от этой информации, но ее сердце заметно успокоилось, а темная предобморочная пелена спала. Пока сонный Эдди общался с сержантом, Анна все размышляла, было ли его исчезновение неслучайным. Еще более радикальной мыслью, от которой потели ладони, была: готова ли она покрывать деяния скрытого в нем демона.
Целый день шел дождь. Из дома выходить не хотелось. Казалось, полиция навсегда поселилась в холле здания, а по сему Анна предпочла не видеть ни их, ни то, что там произошло.
День быстро превратился в вечер, а вечер стремительно перешел в ночь. Они пили вино, укутавшись в плед. Сегодня Анна смотрела на Эдди по-другому. Так словно, видит его в последний раз. Будто эти объятия ненадолго, а поцелуи, подаренные этой ночью, уже очень скоро она начнет вспоминать с необъятной тоской. Что будет с ними? Что будет с ним? Такие простые вопросы теперь казались мудреным ребусом, который никому не под силу разгадать.
Фильм закончился. Анна не помнила о чем он был. Она не заметила как Эдди уснул. Мисс Уокер крутила в руках тонкую ножку стеклянного бокала с недопитым вином. Она разглядывала расслабленное лицо Финчера. Его небрежно разбросанные по подушке волосы, впалые щеки и такие дорогие ей губы. Она не могла проститься с ним. С кем угодно, с чем угодно, но только не с ним. Какая-то безумная привязанность, которая казалось сродни наркотической. Форменное сумасшествие, которое называют красивым и манящим словосочетанием «настоящая любовь». То чувство, что в равной степени способно убить и воскресить снова. И это не просто слова. Так, быть может, любовь имеет демоническую природу и вовсе не дана человеку Богом?
— Говори со мной! — тихо произнесла Анна, смотря на Эдди, но желая увидеть в нем нечто другое.
Он спал. Ни один его мускул не дрогнул.
— Зачем ты это делаешь? Зачем? Объясни мне! Что? Что тебе от нас нужно?! — взывала к ответу Уокер, но никто в целом мире не мог ей ответить.
Она не заметила, как уснула. Но проснувшись, снова обнаружила исчезновение Эдди. В ужасе поднявшись, Анна осмотрелась. Балконная дверь оказалась открытой, а за развивающейся занавеской в плетеном кресле сидел Финчер. Хотя пожалуй теперь его можно было узнать лишь по халату и очертанию тела. Его кожа потемнела, фигура потеряла четкость, а глаза превратились в пару горящих точек.
Кровь в жилах писательницы похолодела. Ни один из ее кошмаров не мог сравниться с тем, что она лицезрела сейчас.
— Ч-что тебе надо? — чуть слышно прошептала она.
Демон повернулся. Две горящие из разлетающейся черноты точки смотрели прямо ей прямо в душу. Точнее в потаенные уголки ее души, с легкостью читая самые страшные мысли и неприглядные желания.
— Какие сильные чувства, — находясь довольно далеко, он произнес так, словно шептал в самое ее ухо. — Он никогда не сможет причинить тебе боль. Даже если этого захочу Я.
— Зачем ты убиваешь? — Анна внезапно почувствовала прилив храбрости.
— Разве тебе не объяснили на Рэтлине? Мне надо кормиться! — в черном облаке невозможно было различить ни одну из эмоций.
— Но убивать невинных людей…
— Разве вы анализируете поведение коров, перед убоем? Ищите самую грешную говядину, чтобы приготовить из нее стейк?
— Но дети! — вконец осмелела Уокер.
— Телятина очень нежна и мягка, не правда ли?
Анна сглотнула.
— Я хочу, чтобы ты покинул тело Эдди, — твердо заявила она.
Демон отвел угольки глаз в сторону.
— Твой Эдди мертв. Только благодаря мне его тело живет. Если я покину его, то в этом кресле останется разлагающееся тело. Тело, которое его душа будет вынуждена покинуть.
Ей стало трудно дышать, в горле образовался плотный ком из обиды и непонимания. Она слышала все, что говорило это существо. Она понимала каждое его слово, но мисс Уокер отказывалась принимать правду.
— И как долго? — она с трудом выдавила из себя слова. — Как много времени у нас осталось?
— Пока смерть не разлучит нас! — Он рассмеялся жутким смехом. — Мне нравится быть в этом теле. Так много эмоций. Это все будоражит и позволяет вновь почувствовать жизнь, страсть и любовь.
— Ты был человеком?
Он ничего не ответил.
Мисс Уокер сдавила виски. Как она собирается теперь жить со всем этим? Она всегда искала ответы на свои вопросы, но именно сейчас, когда она могла получить их, Анна не хотела ничего знать. Теперь она корила себя за излишнее любопытство. Презирала себя за медлительность, за то, что не уберегла Эдди. Ее глаза увлажнились, и вскоре на плед упали крупные соленые капели. За последние дни она возненавидела многих, но более всех сейчас она ненавидела себя.
— Я хочу договориться! — внезапно подняла глаза Анна.
Демон устремил на нее кровавые зрачки.
— Тебе ведь все равно, кого пожирать? — с пренебрежением бросила она, вытирая насухо щеки.
— Добрый вечер миссис Финчер! — Генри снял шлем.
— Добрый! — остановилась на лестнице Анна. — У вас кто-то есть на сегодня?
— Он в машине, — полицейский махнул головой. — По непроверенным данным педофил со стажем. Но нам ведь не нужны доказательства?
— Если он не виновен, то останется в живых. Таков уговор, и я ему доверяю.
— Как и мы все, — поспешил признаться Генри. — Как и мы все…
— Подготовь его, Генри. Мой муж голоден.
— Миссис Финчер?
— М? — вновь повернулась она.
— Мне сообщили, что в отеле «Мейз Хилл» в центре Дублина неизвестными был умерщвлен Винни Лейтон, насильник и душегуб, подкупивший свидетелей и избежавший правосудия.
— Правда? — вздернула брови Анна.
— Да, мадам. Так же мне сообщили, что в этом отеле в ту кровавую ночь остановились вы и мистер Финчер.
— Удивительное совпадение! Мы ничего не слышали, спали как убитые, — улыбнулась писательница, — и выехали, видимо, еще до того, как было обнаружено тело.
— Это не страшно, — улыбнулся в ответ сержант Барфруст, — вы бы отметили Рождество здесь, с нами на Рэтлине. У меня ведь друзья в столичной полиции работают, так вот настоятельно рекомендуют вам не появляться ближайшие месяцы в Дублине. Говорят, зима ожидается ветреной.
Анна благодарно кивнула.
Теперь они путешествовали вместе. Так много Уокер еще не ездила. Порой ей казалось, что она живет исключительно в отелях. Но «где» отходило на второй план, теперь для нее намного важнее было «с кем». Новые города, незнакомые улицы уже знакомых европейских столиц и, конечно, такое сильное чувство, как любовь — все это служило вдохновением для ее нового романа. Бывало они забирались в труднодоступные места и ночевали в палатке — этого требовала работа Эдди — он все так же писал для National Geographic. Однако, вдоволь насладившись прелестями кемпинга, неизменно возвращались в мягкую постель отельных номеров. Там дни напролет они могли наслаждаться друг другом и работой над бессмертными текстами. Ночью Анна крепко засыпала, а Эдди отправлялся кормить своего демона.