Нет идеальных людей…

Но всегда есть грань.

Она будто «двойная сплошная», в ходе которой обнаруживается, кто ты есть в действительности.

Перейдя эту самую грань, ты уже никогда не вернёшься в прошлое, как бы ни старался. Последствия перешедших границ неизбежны.

— Ты уверен, что хочешь попробовать?

— Да! — на выдохе произнес парень и как загипнотизированный уставился на своего господина. Тот сидел у дальней стены в кресле и не сводил с него глаз.

— Я надеюсь, что ты осознаешь, что после твоего согласия дороги назад уже не будет.

— Да, я хочу это сделать.

Произнося последнее слова, парень принялся медленно раздеваться, предчувствую минуты удовольствия. Он знал, что его ждет, когда перешагнул порог чужой квартиры. Однако фантазии в реальности меркли с тем возбуждением, которое он испытывал, пока избавлялся от одежды.

Незнакомец в углу потянулся к стакану. На его лице продолжала находиться непроницаемая маска безразличия. Он не проявлял интерес к происходящему, даже когда на пороге спальни появилась девушка. Она подошла к парню и страстно поцеловала его в губы. Ее движения были напористыми и немного грубыми, но парень не противился этому напору. Напротив, казалось еще чуть-чуть и его собственное желание достигнет своего апогея. Присутствие в комнате еще одного участника,

третьего человека

, подогревало в нем интерес. В противном случае он бы послал бы все куда подальше. Как и того дерзкого парня, что посмел кинуть ему вызов на публике.

Он положил руки на бедра девушки и сжал их. Незнакомка, желая большего, принялась избавляться от одежды, что еще была на ней.

Сначала чулки, после бюстгальтер и лишь в конце шелковые трусики: стянуты с нее зубами случайного партнера. Парень не хотел оставаться в стороне, поэтому старался вникнуть в правила новой игры. Однако делал это резко, с нетерпением, напористо, как будто впервые ехал в метро. Резко запрыгивая в вагон, боясь, что двери перед ним вот-вот закроются. Поэтому, еще мгновение и он сам, как безумный, принялся покрывать тело девушки поцелуями.

Находясь в выгодной позиции сверху, над ней, он удерживал ее за поясницу, пока девушка, выгнувшись дугой, ласкала свою обнаженную полную грудь.

Парень то целовал, то покусывал внутреннюю часть бедер партнерши, пока его язык медленно проникал в ее мокрую от возбуждения плоть.

Впиваясь ногтями в плечи любовника, девушка громко стонала, извиваясь бедрами на жарком языке парня. Похотливые звуки удовольствия наполнили комнату, раздвигая границы ночи.

Вот еще секунда… и перестав себя контролировать, парень повалил ее на кровать. Накрыл собою, грубо и бесцеремонно раздвинув ей ноги. Одно движение, резкий толчок и вот он уже вошел в нее сзади. Схватив за длинные волосы, принялся двигаться в ней.

Резкая карусель закрутилась в его голове, безжалостно истязая сознание короткой вспышкой света. Она появилась лишь на секунду, приводя его в чувства, но этой секунды вполне хватило, чтобы отрезвить его и он понял, что теперь они в комнате одни.

Незнакомец ушел, по-видимому, потеряв интерес от созерцания процесса. На прощание мужчина не проронил ни слова. Он просто бросил своих кукол, что так умело, были расставлены им в импровизированном театре.

Нет идеальных людей…

Но всегда есть грань.

Она будто «двойная сплошная», в ходе которой обнаруживается, кто ты есть в действительности.

Перейдя эту самую грань, ты уже никогда не вернёшься в прошлое, как бы ни старался. Последствия перешедших границ неизбежны.

— Саша, я слышала новость. Это правда? Он действительно возвращается?

Александра вздрогнула, когда ее дернула за плечо Варя. Книги, что были в руках девушки, с грохотом упали на пол, поднимая в воздух годовую пыль, хранящуюся на книжных полках.

Сидящая у окна дама шикнула им.

— Тссс, девочки. Можно вести себя тише, вы тут не одни находитесь.

Поймав укоризненный взгляд начальницы, Громова поспешила извиниться.

— Простите Антонина Петровна. Я сейчас все уберу.

— Уж постарайся голубушка, — сквозь зубы произнесла женщина и снова продолжила читать

Прекратив созерцать начальницу, девушка спустилась со стула и принялась собирать пыльные томики Дюма, желая поскорее устранить последствия неожиданной выходки подруги.

Варя опустилась рядом и стала делать вид, что также помогает.

— Саш, так это правда? — не унималась подруга, но говорила уже на несколько тонов тише.

Александра нагнула голову чуть набок. Ее лучшая подруга, никогда не отличалась особым терпением, однако сегодня, по-видимому, решила переплюнуть даже саму себя. Перевозбужденные нотки в ее голосе говорили именно об этом.

— Варь, давай поговорим об этом позже, — попыталась она ее успокоить. — Мы на работе и Антонина Петровна не сводит с нас глаз. Может, во время обеда это обсудим?

— До обеда я не доживу, — демонстративно девушка надула губы. — Ты просто скажи да или нет, и я отстану. Правда, — так по-детски дергала она ее за рукав.

— Правда? — с явным недоверием в голосе переспросила Александра.

— Правда, правда, — закивала та головой. — Ну-у, что? Не томи.

Саша отвела от подруги взгляд и на ее лице заиграла счастливая улыбка.

— Да, — с замиранием в голосе произнесла Громова.

— Ура! — заликовала Варвара и Саша только успела, что прикрыть ей рот рукой. Увы, было уже слишком поздно. На всех парах к ним неслась Антонина Петровна. Судя по ее недовольному выражению лица, им сегодня явно светило дежурство в архиве.

Пересмотрев все книги, что были в списке прочитанных, Саша стала разносить их по полкам и ставить на вверенные им алфавитные места.

Работа в библиотеке, явно не подходила для молодой девушки. Однако Громова никогда не жаловалась на жизнь, а просто была благодарна за то, что она ей давала.

Окончив школу с золотой медалью, девушка мечтала стать журналистом и работать в одном из известных изданий. Поступила в вуз на бюджет, закончив его с отличием и уже была готова рваться в бой… но, увы, протиснутся выше архивных стен и некрологов, ей так и не позволил характер. И все из-за того, что по природе своей Саша была очень тихим и спокойным человеком. Без той железной хватки и умения идти по головам других, добиваясь поставленной цели любой ценой. Так что, кроме красивого имени и фамилии, что явно не подходило ей по характеру, похвастаться Александре Громовой больше не было чем.

Хотя, нет. Исключением из всего вышесказанного был только Илья Власов. Друг детства, а ныне парень, которого она вот уже несколько лет ждала из военного московского училища.

Илью она любила до безумия, считая именно его эталоном настоящего мужчины. Высокий, статный, умный и красивый. Саша всегда знала, что она не достойна такого парня как он. Ведь собственная внешность казалась ей какой-то серой и невзрачной.

Еще со школьных лет Саша считала себя середнячком. Чересчур большие, впалые глаза выделялись на круглом лице, усеянном россыпью веснушек. Губы — по современным меркам красоты тонкие и бледные. Нос — немного больше чем требовалось, для полного лица. А еще непослушные вьющиеся волосы, что приносили хозяйке вечный дискомфорт, когда она их старательно пыталась спрятать в один большой пучок на затылке. Словом, Громова считала себя не уродиной, но и не красавицей. Увы, что-то среднее, что не цепляет взгляды мужчин.

Кстати о них…

У Саши были друзья среди мальчишек, но со временем она поняла, что с ней они дружат исключительно ради хороших оценок. Ведь Громова всегда могла дать списать или помочь с домашним заданием, бескорыстно и безвозмездно. Не человек, а Мать Тереза, с красным крестом на спине. Увы, это качество не ценилось в обществе по меркам нынешних реалий. Поэтому найти еще одного такого же порядочного человека, какой была сама Саша, ей бы составило огромного труда.

Одноклассницы же девочки, были более жестокими к Саше и дразнили ее. А урок, который был преподан ими однажды, надолго запечатлелся в памяти.

Как-то, во время школьного похода, они всем классом играли в «слабо», где надо было выполнить задание или получить «пинок». И вот именно тогда прозвучала фраза, что лучше получить «пинок», чем поцеловать Громову.

Та детская фраза, почему-то плотно засела в ее в голове и с тех самых пор Саша начала все чаще выискивать в себе недостатки и находить их. Плюс цифра за пятьдесят килограмм, при росте в метр шестьдесят пять, не прибавляла особой уверенности в себе. Ведь на фоне худых подруг, она явно выделялась и не в лучшую сторону. Не красавица, так еще и полная. Что тут скажешь полный боекомплект.

Несмотря на утешительные слова матери, что против генетики не попрёшь, все женщины в их роду полные, Александра все же старалась скинуть злополучные килограммы. Но, увы, ни диеты, ни изнурительные занятия спортом, которые, кстати, давались ей с большим трудом, не приносили желанного результата. И даже если, бы ей предложили сделать бесплатною пластическую операцию, Саша бы отказалась от нее.

Улучшения во внешности, с помощью хирургического скальпеля, для нее было сродни предательства по отношению к родителям. Ведь все, что ее не устраивало во внешности, было унаследовано именно от них.

Поэтому Саше оставалось лишь полагаться на судьбу и ее любимую фразу: «Что с возрастом, красота тела угасает и остается лишь — красота души».

Возможно, именно из-за этого она так и боготворила Илью, так как он никогда не упрекал ее за внешние недостатки, говоря, что она прекрасна такая, какая есть.

Однако, их с Ильей совместные знакомые

(в кавычках)

, каждый раз, при встрече, не упускали возможности подлить масла в огонь. Говорили, что при таком парне как Илья, Александре нужно глядеть в оба. Ведь не ровен час, когда на горизонте замелькает более хваткая особа и сцапает Власова с руками и ногами. А Саше, …. а Саше лишь останеться кусать локти и жалеть о том, что она потеряла такого кавалера.

Всякий раз, когда она слышала подобное замечание, пыталась отшучиваться или увести разговор в другое русло. Громова понимала, что если подобное произойдет, соперничать с другой девушкой она не сможет. Куда ей … И это, кстати, в ней говорила отнюдь не гордость, а скорее неуверенность в самой себе. Саша просто не могла быть лживой и лицемерной стервой — когда того требовала от нее жизнь. Так что, ей оставалось лишь надеяться на то, что те чувства, что она так бережно хранит в сердце, находят отклик в сердце Ильи. Ведь как тогда объяснить то, что все эти годы они вместе. Вместе, несмотря на расстояние в сотни километров.

Саша опустила на землю сумки, достала телефон с надеждой посмотрела на дисплей. Она все ждала, что Илья вот-вот позвонит. Но увы, вместо входящего звонка на экране появилось сообщение от оператора.

Подхватив снова сумки и тяжело вздохнув, девушка поспешила на остановку. К «удачному» завершению дня, не хватало еще пропустить последнюю маршрутку, следующую в ее район.

Мы не выбираем тех, кого полюбим,

и еще меньше у нас власти над тем, будем ли мы любимы в ответ.

Саша весь день была на седьмом небе от счастья. Она суетливо металась по дому: убирала, мыла посуду, гладила вещи и готовила. Словом делала все, чтобы отвлечь себя от мысли, о скором возвращении любимого.

Еще утром, раздавшийся телефонный звонок, лишил ее покоя. Звонила Ольга Власова, мама Ильи и сказала, что сын вечерним поездом будет в Питере.

Чем ближе стрелки двигались к заветному часу, тем сильнее стучало ее сердце. Соскучилась.

Александра была в ванной, когда услышала гудящий звук доносящийся из кухни. Подбежав к его источнику, она схватила чайник, стоящий на плите. Девушка успела его переставить на другую конфорку, когда почувствовала, что обожгла горячей ручкой, пальцы. Неосознанно выругавшись вслух, Саша быстро ударила себя по губам. Все из-за того, что Громова еще с детства не переносила, когда люди матерились в ее присутствии, считая, что подобным образом они лишь закрывают дыры в своей речи, не зная, какое слово стоит подобрать, в той или иной ситуации. Саша, считала себя воспитанной, поэтому старалась избегать бранных слов, резавших слух себе и другим.

Налив чаю и посмотрев на настенные часы, Александра с прискорбием отметила, что только одиннадцать часов дня, а она уже успела сделать все дела по дому.

Загадочно улыбнувшись своим мыслям, что роились в ее голове, девушка все думала, чем бы еще себя занять до приезда Ильи.

После звонка Ольги Наумовны она сразу позвонила на работу и попросила дневной отгул. Саша понимала, что точно бы не смогла сегодня нормально работать, зная, что вот-вот он должен приехать.

Усидеть на стуле и при этом выпить спокойно чай, она не смогла. Вся она была как на иголках.

Эмоции переполняли, а улыбка от уха до уха, не сходила с лица. Александра посмотрела на себя в зеркало и с интересом отметила, что сегодня она выглядит намного лучше. Скорее всего, это из-за счастливого блеска в глазах.

Внезапно, как ошпаренная, она сорвалась с места и побежала в свою комнату. Едва не пролив на себя недопитый чай.

Подбежав к старенькому советскому шкафу, что достался ей в наследство от бабушки, девушка распахнула дверцы. Одежда, что лежала на затертых временем полочках, серпантином полетела вниз.

— Где же оно? Оно точно должно быть где-то тут, — бубнила она себе под нос, пока опустошала полки, одну за другой. — Бинго, — воскликнула Саша, выудив милое темно-кофейное платье в белый горошек.

Девушка разгладила складки на ткани и приложила платье к себе. Оно явно идеально подходило для того, чтобы встретить в нем Илью.

Еще раз, посмотрев на свое отражение в зеркале и улыбнувшись, Саша блаженно упала на кровать. Она закрыла глаза, вспоминая, при каких обстоятельствах ей досталось это платье.

Ей было 16. Они с Ильей только выпустились со школы, и строили планы на будущее, рассуждая, куда хотят поступить.

Гуляя солнечным днем в парке, ребята увидели афишу. Она гласила, что в одном из городских кинотеатров проходят сеансы фильмов из девяностых. Крутили «Красотку» с Джулией Робертс в главной роли. Сеанс фильма начинался буквально через час.

Сопоставив расстояние от них к кинотеатру, Саша поняла, что за час они не успеют к нему добраться.

Увидев печальное лицо подруги, Илья улыбнулся.

— Еще успеем, — выкрикнул он, когда они бежали к остановке, спеша поймать такси.

Парня не смущало, что кинотеатр находится в другом конце города и что в час пик, они попросту могут не успеть на сеанс. Власов твердо для себя решил, что, во что бы то ни стало, они попадут в зал и посмотрят этот фильм.

Саша как сейчас помнит, как они тогда сломя голову спешили к театру. Смешное выражение лица таксиста, когда Илья просил его ускориться и свою счастливую улыбку, не сходящую с лица, вплоть до окончания фильма.

«Как по-детски глупо, наверно, я выглядела тогда».

Именно на Джулии Робертс она увидела то самое платье в горошек, которое ей безумно понравилось.

— Очень красивое, — сказала неосознанно она вслух.

— Что? — спросил ее Илья.

— Платье. Оно очень красивое.

И по странному стечению обстоятельств, Саша вскоре получила подобное в подарок на день рождения.

Да, фасон его отличался от того, что был на «красотке Робертс». Вместо ровного кроя платье было с запахом и рукавами три четверти. А на боку был небольшой бант, который с легкостью трансформировался в пояс.

Платье было действительно очень красивым, однако поводов его надеть не подворачивалось. А когда Илья уехал, Саша вообще о нем позабыла, отложив в дальний угол полки и все из-за того, что ее смущала треугольная форма декольте. В 16 лет, она предпочитала выглядеть скромнее.

— А если…???

Александра резко сорвалась с кровати и стала впопыхах сбрасывать одежду, что была на ней. Девушка испуганно посмотрела на свое отражение и, скрестив пальцы на ногах, через голову, стала надевать платье.

На удивление, оно идеально село по фигуре, однако вырез, что когда-то мог выглядеть скромно, теперь приковывал к себе внимание. Это из-за того, что с 16 лет девушка прибавила в весе, и с первого размера груди, теперь ее бюст приближался к третьему. Но раньше, она на это не обращала особого внимания, так как предпочитала носить мешковатую одежду, через которую не то чтобы грудь, цвет кожи тяжело было разглядеть. Свободные кофты, свитера и блузки. Штаны, ни в коем случае короткие юбки. Максимум ниже колен и то, по большим праздникам: день рождение и новый год.

Вот и теперь глядя на свое отражение, Саша спросила:

— А стоит ли? — озвучила она свои сомнения вслух.

Платье идеально подходило для встречи любимого, но вот вырез…

И схватив иголку с ниткой, Александра быстро нашила на внутренней стороне его небольшую пуговицу с петелькой.

— Чтобы перестраховаться, — сказала она, рассматривая свою работу.

«Любовь не боится огромной разлуки,

она погибает от маленькой лжи».

Время медленно тянулось, убрав творческий хаос, что образовался после выбора идеального наряда для встречи, Громова снова отправилась на кухню. Скоротать время она решила за приготовлением еды.

Еще в детстве, Саше пришлось познать все тонкости кулинарии, так как родители часто отсутствовали дома. Мама работает историковедом, а отец — капитан сухогруза. Когда он надолго уходит в рейс, Александра терпеливо ждать его, перечеркивая дни в подвесном календаре.

«Милые, добрые, родные». Саша очень их любит, старается не огорчать и делает все, чтобы им не было стыдно за дочь. Однако, после школы, особыми успехами, девушка не могла похвалится. Да, окончила вуз с красным дипломом. Да, нашла работу и может сама себя обеспечить, но Громовой все равно казалось, что все это должно быть в порядке вещей.

А что дальше? Свадьба, любимый муж, семья и дети.

Александра иногда представляла, как Илья ей сделает предложение и она в красивом белоснежном платье, ему скажет «Да», в кругу близких им людей.

Подумав об этом, Саша по-детски сморщила носик, усеянный небольшой россыпью веснушек и стала нарезать яблоки.

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — постфактум констатировала девушка, а зная любовь Власова к пирогам, она не удержалась, чтобы не приготовить его.

Саша в полной мере должна показать Илье как она ждала его и скучала. И улыбнувшись, Громова принялась замешивать тесто.

На часах было половина шестого. Саша стояла возле зеркала и поправляла макияж. Немного подчеркнув глаза и губы, ей казалось, что она выглядит неплохо. Надев светлые туфли на шпильке, Громова в очередной раз пожалела, что не может себе позволить так часто носить обувь на высоких каблуках, ведь в ней ее ноги выглядели намного стройнее.

Сделав незамысловатый пучок на затылке, Саша выпустила несколько длинных прядей на лицо.

Покрутившись немного у зеркала, Александра, пожалуй, впервые в жизни решила построить своему отражению глазки, но с треском провалила экзамен, печально констатировала, что в искусстве соблазнения очень сильно проигрывает. Да и с кем ей было учиться. Илья всегда мило улыбался, когда она пыталась копировать мимику актрис из фильма. Даже жесты ее были такими неуклюжими, что слон на пуантах выглядел куда более эффектно, чем она.

Но зато, самокритичности Громовой было не занимать.

«Да, нашла время думать о своих недостатках, перед предстоящей встречей».

Взяв со стола контейнер с пирогом, девушка отправилась на улицу, где ее уже поджидало заранее вызванное такси.

Еще немного…

… и …

… она увидит …

… ЕГО.

Через минут сорок, Саша стояла возле массивных железных ворот коттеджного дома Власовых.

После того как Михаил Сергеевич, отец Ильи, ушел на пенсию, семья перебралась в небольшой дом, в живописном районе. Вдали от городской суеты и движения.

Саша была частым гостем у них, так как негласно считалась будущей невесткой. Ольга Наумовна даже несколько раз, в открытую, говорила о том, что более подходящей жены для своего сына не представляет.

Раньше их семьи жили по соседству в многоэтажном доме. Так что, Александра выросла на глазах у Ольги и все достижения девушки, как и Ильи, праздновались семьями вместе.

Но вот, почему-то, именно сейчас руки Саши дрожали, и она боялась нажать на кнопку домофона.

Мысленно сосчитав до трёх, девушка вздохнула и нажала на нее. Раздался характерный звук, а после послышался женский голос.

— Сашунь, это ты?

— Я, Ольга Наумовна, — губы ее дрожали как от холода.

Несмотря на теплый июньский вечер, Александра чувствовала, что ее пробирает до костей. Все тело покрылось мурашками, а от волнения тряслись руки и губы. Поправив на плечах темную шаль, что была взята из гардероба матери, девушка закрыла глаза. Нужно было собраться и успокоиться.

Ворота скрипнули, и его створки стали медленно открываться, впуская гостью во двор. Саша сделала несколько шагов по каменной дорожке, что вела к дому, оглядываясь по сторонам.

Как всегда дом, как и все, что росло вокруг него, выглядело идеально. Огромный двухэтажный коттедж, в синевато-серых тонах, с элементами отделки натуральным камнем. Идеально подстриженный газон. Небольшие елочки и березки, вдоль забора и еще с десяток кустов роз, что были на этой стороне дома.

Ольга Наумовна очень любит цветы, поэтому после переезда из душных стен квартиры, первым делом занялась распланировкой участка и сама посадила все то, что сейчас видела Саша. Экономист по образованию и садовод по состоянию души. Женщина всегда любила растить и ухаживать за цветами.

Александра медленно подходила к входной двери, когда услышала знакомый голос, доносящийся из сада:

— Сашенька мы возле беседки.

И сменив траекторию движения, девушка направилась к деревянному сооружению, что располагалось во внутренней части двора.

Она сразу почувствовала запах дыма и услышала треск поленьев в костре. Скорее всего, Михаил Сергеевич решил устроить барбекю — вечер, в честь приезда сына.

Тусклые лампы ночного освещения, что были возле беседки, маняще влекли к себе. И когда Саша была уже возле мангала, на нее направилось несколько пар любопытных глаз.

— Сашенька — это действительно ты, моя девочка? — спросила Ольга, обнимая и целую ее.

— Наумовна, я же говорил что у тебя проблемы со зрением, — шутливо заметил Михаил Сергеевич, занимающийся сейчас мясом.

— Миш, ох уж эти вечные твои шуточки. Я просто не узнала нашу птичку, ну что тут юморить.

— Громова?

Повернув голову, Александра увидела Илью. Парень как раз вышел из дома с бокалами для вина.

— Как видишь Власов, как видишь, — в тон ему пошутила она.

Парень сбежал по ступеням, освободив руки, поспешил поприветствовать новоприбывшую.

— Увидел бы на улице, не узнал, — обнял он ее.

— Неужели так сильно поправилась за четыре года? — с долей горечи в голосе произнесла она.

— Громова прекрати, ты выглядишь хорошо.

— А я что говорила, — вклинилась в их диалог Ольга, поглядывая на детей. — Скажи, наш Чиж похорошел.

— Да, — согласился Илья и запечатлел легкий поцелуй на щеке девушки.

На секунду, Громовой показалось, что от прикосновения желанных губ ей стало, как-то некомфортно, что-ли. Какие-то они были совершенно другие. Чужие.

— Саш, а у нас еще гости, — добавила Ольга, сервируя стол.

— Да? — девушка мотнула головой, пытаясь прогнать дурные мысли. — А кто, если не секрет?

— Вот пойди погляди и сама узнаешь.

От этих слов Александра напряглась. Неужели Илья привез девушку.

— Сына, я тебя не узнаю, — заявила женщина, — Что стоишь как истукан, поди познаком Сашу со своим товарищем. Неужели после Москвы манеры отшибло?

Власов выпрямился, как на военном параде, отсалютовав матери.

— Так точно, товарищ генерал. Будет сделано. Разрешите идти? — и взяв девушку под руку, повел в дом. — Ну что Чиж, пойдем знакомиться?

Детское прозвище, данное Саше после спасательной операции раненой птицы, надолго приклеилось к ней. Однако именно оно, сказанное любимыми губами, помогло ей немного расслабиться. Но вместо дурных мыслей, появилось неприятное предчувствие чего-то плохого.

Оно лишь усилилось, когда перед дверью в комнату для гостей, Илья бросил ее руку и…

Вместе с любовью всегда приходит боль.

Чем глубже в ней тонешь, тем больнее.

Оно лишь усилилось, когда перед дверью в комнату для гостей, Илья бросил ее руку и, отступив, постучал.

«— Он лишь освободил руку, чтобы постучать. Громова, не накручивай себя».

«— Но это он мог прекрасно сделать и другой рукой. Ведь мог!?».

Александра снова было потянулась к руке любимого, как дверь в комнату открылась и девушка увидела парня, от взгляда которого, у нее засосало под ложечкой.

— Саш знакомься…, - протянул Илья, — … это Максим Арский, мой близкий приятель. Макс, а это Чиж.

Власов неловко провел рукой по шее.

— То есть Александра Громова, мой друг детства.

«ЧЕГО?

… ДРУГ? …

ДЕТСТВА?».

— Приятно познакомиться, — выдавив улыбку, произнесла девушка.

— Взаимно, — как-то странно ответил этот «близкий приятель» рассматривая ее с ног до головы как экспонат в музее.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Илья потупил взгляд в пол, потирая шею. А этот его новый приятель Арский, продолжал внимательно, как под микроскопом, разглядывать Сашу. Парень будто пытался что-то понять, скользя взглядом по линиям ее тела.

— О, а я гляжу, вы уже познакомились ребятки, — раздался женский голос, нарушая воцарившуюся тишину.

Все трое обернулись на голос Ольги Наумовны. Она стояла в паре шагов от них в дверном проеме.

— Вот и отлично. Илюш, можно тебя на минутку, там бабушка звонит.

Как за спасательный круг, Власов схватился за телефон и быстрыми шагами ретировался из комнаты.

— Саш, Максим, — продолжила женщина. — Мясо от шефа скоро будет готово. Я пока пойду накрывать стол, а вы минут через десять спускайтесь.

— Давайте я вам помогу, — предприняла попытку бегства Громова.

— Ни в коем случае, Сашенька. Лучше развлеки нашего гостя, пока Илюша с бабушкой болтает. Зная Степаниду Матвеевну — это надолго, — и женщина вышла, оставив их наедине.

После ухода Ильи с Ольгой в комнате воцарилось очередное неловкое молчание. Александра стала блуждать глазами по стенам, не зная с чего начать разговор. Арский же чувствовал себя непринужденно в ее присутствии, его ничто не смущало.

Сев на кровать, он продолжил сверлить девушку взглядом.

— Мне кажется, или ты чувствуешь себя неловко рядом со мной? — первым нарушил он тишину.

Саша вздрогнула как испуганный кролик от внезапной фразы.

— Что, простите?

— Прос-ТИ, — поправил он ее, сделав акцент на последнем слоге. — Можно и на ТЫ. Я не кусаюсь.

— Прос-ти, — виновато повторила она за ним боясь посмотреть парню в глаза.

Сейчас, стоя перед ним, когда он сидел, Саша чувствовала себя как провинившаяся школьница перед учителем, которую, вызвали к доске, чтобы она озвучила не выученный урок.

«Но почему, почему он на меня так странно смотрит? Неужели во внешнем виде что-то не так?».

— Значит Алекс.

— Не стоит, — немного грубо прозвучали ее слова, чем удивили Макса. — Если можно, просто Саша. Мне не нравиться когда меня называют на английский манер.

— А мне нравится, — игнорируя ее тон, произнес Арский.

Громова не поверила своим ушам.

«Что он себя возомнил?».

— А мне нет! — сделала она максимально серьезный вид.

Видя ее реакцию, Арский улыбнулся. Между ними возник зрительный контакт. Немного нагнув голову в бок, он с любопытством наблюдал, как на лице девушки со скоростью света менялись эмоции. Она забавляла его

— Ну что ж, не все тогда так плохо, — хлопнул он ладонью по ноге. — Пойдем.

Макс поднялся с кровати и стал медленно к ней подходить.

— Куда? — Саша принялась пятиться назад.

Шаг…

— К столу.

… и еще один…

— Пойдем к столу, — с явным напором, все наступал и наступал он. Ближе и ближе. — Я почему-то уверен, что Власовы уже заждались своих гостей.

… и вот, она прижата спиной к стене.

— Если не поторопимся, то посчитают, что мы тут занимаемся чем-то неприличным, — произнес стоя к ней настолько близко, что их тела практически соприкасались. — Ты ведь этого не хочешь?

— Чего? — непонимающе спросила Александра, судорожно пытаясь проглотить вязкий ком в горле глядя в эти бездонные янтарные глаза.

— Того чтобы Илья подумал, что ты тут чем-то неприличным занимаешься со мной, — и Макс опустил глаза вниз.

Саша также опустила голову, чтобы понять, куда направлен его взгляд и … о боги! Ее глаза внезапно округлились, а лицо покрылось красными пятнами позора. Только сейчас Громова поняла, что во время диалога, потайная пуговица, что служила невидимым щитом — оторвалась, обнажив грудь, в черном бюстгальтере.

— Твою ж …, - хотела было выругаться девушка, но зажала рот рукой, чем еще больше удивила Макса.

Ей потребовалось время, чтобы опомнится.

«Дурья башка, не то ты прикрываешь» — в истерике вопил внутренний голос.

Секунда и сжав кроя выреза, Александра умчалась прочь из комнаты. А Арский, улыбаясь, поднял с пола маленькую черную пуговицу, зажал ее в руке.

От такого страшного позора Громова неслась в ванную сломя голову. Не видя ничего и никого на своем пути.

Когда она бежала по лестнице, едва не сбила Михаил Сергеевича, который имел неосторожность оказаться не в то время, не в том месте.

— Саша — мясо…, - слышала она его голос вслед.

Но какое к черту мясо, сейчас ее главной задачей было ликвидировать последствия катастрофы. И только когда она оказалась в белоснежной комнате, предусмотрительно закрыв дверь на защелку, выдохнула. Сердце едва не выпрыгивало из груди.

Александра включила холодную воду, подставив под струю ладони, плеснула ее себе на лицо.

«Громова — это был эпический стыд. Такое еще придумать надо, а придумав — немедленно забыть. Ибо опарафинилась ты знатно. И перед кем? Перед чужим человеком. Громова хвалю! Ты заработала незабываемые воспоминания на всю оставшуюся жизнь. Есть что вспомнить, да вот детям о таком не расскажешь».

От досады просто хотелось кричать.

— Максим, вы один, а где же Александра? — спросила Ольга, когда молодой человек вместе с ее супругом подошел к беседке.

— Не знаю, — честно признался тот, положив в карман маленький сувенир.

— Я ее видел, — произнес Михаил Сергеевич, потирая небольшую залысину на лбу. — Она пронеслась мимо как пуля, едва не рухнув с лестницы. Пёрла на меня как танк ей-богу.

Арский подавил смешок.

— Боже, какой ужас, — забеспокоилась Ольга. — Надеюсь с ней все хорошо?

— Да, — ответила сама «виновница торжества», шествуя по освещенной тропинке к столу.

— Сашенька, дорогая, с тобой все хорошо? — переспросила женщина, оглядев ее с ног до головы, когда та подошла ближе.

— Да, вполне, — гордо вскинув голову, произнесла Громова глядя прямо Макса в глаза.

Девушка села напротив него и тот внимательно на нее посмотрел.

— Даже так? — коротко бросил он, когда увидел, что запах платья Саши снова находится на своем месте.

«А ты, что думал?», — прищурив глаза, мысленно ответила она ему вопросом на вопрос, думая о том, что ей обязательно необходимо поблагодарить маму.

Она всегда была немного суеверной, посему Александра часто находила на своей одежде пристегнутую булавку. Даже на новом платье, та так вовремя оказалась под рукой.

— Наумовна не томи. Раскладывай по тарелкам мясо, — запричитал Михаил Сергеевич, заливая тлеющие угли водой. — Ты только глянь на эти голодные глаза. Разве тебе не жалко ребятишек?

— Ой, точно. Сашунь, подавай тарелки.

За столом воцарилась непринужденная атмосфера. Проголодавшись с дороги парни дружно уплетали мясо, пока отец семейства травил байки из своего армейского прошлого.

«— … А вот еще был один забавный случай. Нашей части, одной из первых начали выдавать камуфляж, ну так вот, в комплекте к нему шла камуфлированная кепочка. Ёлки её булки. Ну, а поскольку наш солдат, это особый такой народ, который может легко потерять казенное имущество, вскоре в части началась паника. Солдаты один за другим стали появляться без головных уборов, а это категорически не одобрялось уставом, ну и комбриг прикурить давал.

Словом, чтобы прекратить несанкционированное шастание без головных уборов, командир принял решение — ловит солдата без кепочки и отдаёт ему свою.

Через некоторое время, зашел я значит в штаб, а там два ротных ругаются: «Ты почему «комбриговскую кепочку» спер, гад… без очереди».

Как оказалось: ротные, потерпев какое-то время это раскулачивание, пришли к выводу, если в части офицер ходит без головного убора, виноват командир части, который не уследил за своими подчиненными.

И тут понеслось. «Комбриговские кепочки», как горячие пирожки на базаре, разлетелись по всей части. Все дошло до того, что завскладом замучился ему их выдавать.

А тут я, как-то зашел на склад и слышу, как там наш начальник склада Федорович, ругается как сапожник, вставляя периодически русские слова в свой монолог.

Спрашиваю его, что случилось? А он мне такой: «Ну, ты понимаешь Михалыч, комбриг наш, кажись взрослый мужик, полковник, а ведет себя хуже детины малой. Кепочки теряет как ребенок панамки в детсаду. Ну, ей-богу. Замучился я. Понимаешь? По две штуки в день приходится ему выдавать.

Хорошо хоть я приспособился — после обеда бегу в курилку, там этих кепочек, тьма — тьмущая, бери сколько надо. Вот я их и даю комбригу, ну, когда он свою потеряет.

Не поверишь, если бы не курилка, давно бы склад пустой был».

Так что вот такой был круговорот кепочек в нашей части, — по окончанию истории подытожил Михаил Сергеевич и все дружно захохотали.

— Сашунь, может, все же останешься? — с надеждой в голосе спросила Ольга, когда они стояли у калитки, ожидая такси. — Ты же знаешь, места всем хватит.

— Да, Шурка, оставайся, — вклинился в диалог Михаил. — Время позднее, да и даром что ли я такие хоромы построил, чтобы они простаивали. Так сказать, чтобы и детям и внукам, места хватило.

— Миш, — вежливо перебила его супруга.

— Вот так всю жизнь Шурка, — в шутку пожаловался мужчина. — Эх, мать, и за что я только тебя полюбил?

— Как за что? За пироги с капустой, конечно же. Ты же сам об этом всем уши прожужжал.

— Да? — Михаил закрыл глаза, как будто пытался что-то вспомнить. — А знаешь Саш, склероз страшная вещь. Вот порой засыпаю с мыслью об обещанном пироге, а просыпаюсь — его нет. Вот и думай после этого, у кого проблемы с памятью, у меня или у Наумовны.

— Да иди уже в дом старче. После поговорим о пирогах.

— Правда? Вот и отлично, — потирая руки, Михаил направился к дому. — Пироги, пироги, пирожочки, — напевал он себе под нос, счастливо улыбался как ребёнок, добившись своего.

Александра умилялась, наблюдая за шуточной ссорой супругов. Если так подумать, то она никогда и не видела, чтобы Власовы по-настоящему ругались. Все у них было как-то легко, по-своему. Этим они и выделялись среди других. А их отношение друг другу и любовь, были для нее эталоном настоящей семьи. Как бы ей хотелось, чтобы и у них с Ильей, в будущем, было также.

— Кстати о пирогах, — прервала ход ее мыслей Ольга. — Сашунь прости, мы к твоему так и не притронулись.

— Вот и хорошо, — положив свою руку на руку Ольги, ответила девушка. — Завтра разогреете и поедите. Да и вам хлопот меньше будет с завтраком. Мужчин же в доме прибавилось и забот вместе с ними.

— Моя ж ты девочка, — тепло улыбнулась женщина, погладив Громову по голове. — Чтоб мы без тебя делали.

— Ольга Наумовна, не стоит меня благодарить, — ответила Саша, глядя в искренне любящие глаза. — Пирог это — малость.

После этих слов Ольга не удержалась и обняла девушку. Даря ей ощущения заботы и материнского тепла.

— Стоит Саша, стоит, — приговаривала она, гладя ее по спине. — И сейчас я говорю не только о пирогах.

Ночную улицу осветили фары подъезжающего такси. Попрощавшись с Ольгой, девушка села в машину. Продиктовав водителю адрес, взяла в руки телефон, чтобы набрать сообщение маме. Она была в курсе того, где дочь. Однако, Саша все же посчитала, что лучше ей написать, что она скоро будет, чтобы мама лишний раз не беспокоилась понапрасну.

Дорога домой, ей показалось, заняла намного больше времени, чем к дому Власовых.

Пока машина ехала, Александра успела прокрутить в голове произошедшие за вечер события. Отчужденное поведение Ильи, и эти насмешливые янтарные глаза Арского.

Бр-р-р… даже сейчас, при упоминании об этом мужчине, Громова закипала от злости. Если Илья весь вечер игнорировал ее, то Макс напротив, в открытую, посмеивался и издевался. Даже его имя, ее почему-то злило и раздражало. Хотя, ранее она никогда не испытывала подобного к людям, вешала на них такого рода ярлыки. Но с этим человеком, все было по-другому, не так. В первый раз в жизни у нее было так с кем-то. И этот кто-то был именно «ОН».

«Какой же неприятный тип этот Максим Арский».

Девушка прикусила губу от возмущения. Подобных ему мужчин, она на дух не переносила. Их самоуверенность шла впереди их. Но подумав, что перегибает палку, после нескольких часов знакомства, она решила лучше приглядеться к нему, а может, все не так уж и плохо.

«Человек устал с дороги, был немного взвинчен: новая обстановка, люди, а ты делаешь из него монстра. Ай-я-яй Громова, как же тебе не стыдно. Тебе то, как не знать к чему приводят поспешные выводы».

Заглушив возмущения внутреннего я, Саша подумала об Илье. Сейчас он ее беспокоил куда больше, чем его новый друг. Почему-то поведение Власова было каким-то странным. «Странным» не значит «неправильным», хотя некоторые изменения в его поведении были ощутимы даже ей.

Например, в комнате с Максимом, ей на миг показалось, что он чувствовал некую неловкость в ее присутствии и не может собраться с мыслями.

Может она что-то не то сделала или сказала?

Да нет, не может этого быть.

«Мне это только показалось и точка».

Саша поправила на плечах шаль, чувствуя неприятный холод. Он прошибал девичье тело насквозь. Казалось, что все самое страшное уже позади. Она встретила Илью, и теперь они могут быть вместе. Но что-то неприятное, даже противное беспокоило ее где-то внутри, заполняя голову дурными мыслями.

«Все будет хорошо», — как мантру, несколько раз, проговорила она про себя. Это просто нервы. Любимый рядом, ей больше не о чем боятся. Он рядом и любит ее.

«Все хорошо. Ведь так!?».…

Любовь подобна наркотику.

Сначала тебе очень хорошо, но потом начинается ломка. Желая получить еще дозу, ты готов пойти на крайность, легко разрушив то, что ранее тебе приносило такое удовольствие. (с)

Утро в доме Власовых началось с привычных хлопот. Ольга стояла у плиты и готовила завтрак, а Михаил подрезал газон во дворе. После выхода на пенсию, мужчина долго не мог привыкнуть к новому ритму жизни и всегда старался занять себя хотя бы чем-то. А с появлением их собственного дома, этот вопрос решился сам по себе.

— Доброе утро мам, — потирая глаза, вошел на кухню Илья.

— Доброе сына, — ответила Ольга, поставив перед ним кружку с дымящимся напитком.

— Мам, а ты не видела Макса? — спросил он, пробуя чай. — Перед тем как спустится, я к нему постучался, но его не оказалось в комнате.

— Конечно, видела. Он, в отличие от тебя, оказался ранней пташкой и несмотря на тяжелый вчерашний день, утром вышел на пробежку.

— Да? — Илья удивлено вскинул бровь, не ожидая подобного от столичного мажора.

— Кстати сына, а как вы с Максимом познакомились? — выгружая перед сыном тосты, на тарелку, поинтересовалась женщина. — Ты вчера за столом и слова не обмолвился об этом.

Власов занервничал, не ожидая такого вопроса от матери. Он не знал, что ответить.

— Мы познакомились с ним в клубе, — произнес неожиданно материализовавшийся в дверном проеме Арский. Уставший после пробежки, он потянулся к графину с водой.

Он, можно сказать, вовремя вернулся, чтобы услышать вопрос, на который у Ильи вряд ли бы нашёлся ответ.

— Максим, прости меня старую… — начала оправдываться Ольга, тепло улыбнувшись парню, — … что хотела выудить у сына информацию о тебе тайно. Я очень волнуюсь за него. В последние годы он стал таким редким гостем дома, что я практически ничего не знаю о его столичной жизни и новых друзьях.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить ее Арский. — Если вам будет что-то интересно обо мне, спрашивайте напрямую, я с радостью отвечу. Мне нечего скрывать.

Услышав это, Илья поперхнулся чаем и закашлял. Макс прищурив глаза, посмотрел на него, а после стал похлопывать по спине.

— Всё в порядке «приятель»? — с явной переменной в голосе спросил он, сделав акцент на последнем слове.

— Да, — откашлявшись, произнес Власов.

От последних слов Арского, Илье стало дурно. Он боялся, что Макс может сболтнуть лишнего в присутствии его семьи, поэтому на его лице появилось явное напряжение. По-видимому, заметив это, Арский добавил:

— Ольга Наумовна если вы не против, я поднимусь к себе. Устал после пробежки и хотел бы немного отдохну.

Женщина хлопнула в ладони.

— Конечно против, — и схватив из подвесного шкафчика тарелки, устремилась к нему. — Я конечно понимаю, что как хозяйка не успела должным образом подготовиться к приезду сына, но оставить вас голодными просто не имею права. Так что Максим, пока вы не позавтракаете, в свою комнату не пойдете, — в шутливой форме настояла она.

И когда перед Арским поставили ароматный пирог, от которого исходил чудный запах, парень не удержался, чтобы не попробовать его.

Откусив кусочек, мужчина почувствовал приятный привкус меда и корицы на кончике языка. А сам бисквит с яблоками, так и таял во рту.

— Пирог восхитительный, — не удержался он от комплимента.

Ольга улыбнулась, увидев с каким аппетитом гость уплетает десерт и положила ему еще кусочек.

— Спасибо конечно, но за пирог поблагодаришь не меня, а Александру при случае.

— Александру? — удивляясь, переспросил он.

— Ну да. Именно она его приготовила, — призналась женщина и отвернулась к столешнице, чтобы налить еще кружку чая. — Вы вчера так были заняты мясом, что до пирога просто не дошли. А жаль, зная кулинарные способности нашей птички.

— Не преувеличивай мама, — вклинился в диалог Илья. — Твоим пирогам все равно нет равных.

— Спасибо сына, — Ольга погладила парня по голове, потрепав его светлые волосы. — Кухня матери, всегда будет нравиться ее ребенку больше. Однако когда ты в этот дом приведешь Сашеньку, тебе придется нахваливать ее золотые руки.

Илья в очередной раз повернулся и посмотрел на Арского. Ни единый мускул не дрогнул на его идеально красивом лице, хотя тот прекрасно понял, в качестве кого он должен привести Сашу в этот дом. И именно это и взбесило Илью. Его реакция.

— Ольга Наумовна спасибо за заботу, — стул под парнем скрипнул и он поднялся. — Я уже давно так вкусно не завтракал.

— Что ты Макс. Это мой долг, пока ты гостишь у нас.

— Спасибо, и если вы не против, я пойду отдохну, после сытного завтрака, — и покинул комнату.

Илья посмотрел ему в след, в надежде, что тот что-то скажет или посмотрит на него. Но нет.

— Вот же воспитанный молодой человек, — произнесла Ольга, убирая со стола посуду. — Нужно обязательно его с кем-то познакомить.

Но Илья не слышал мать, он все думал о словах Макса. Впервые за месяц их знакомства, он задумался над тем, что их связывает друг с другом и в ту же секунду пожалел. Он почувствовал гнев. Это неприятное чувство обжигало разум и ядовитыми шипами сомнения впивалось в сердце, причиняя жгучую боль. Уголки губ парня задрожали, в порыве злости он со всей силы сжал чайную ложку, пытаясь успокоиться.

«Это что-то новое. И его, не было раньше»…

— … Илья. Илюша.

Опомнившись, парень посмотрел на мать. Вот уже несколько минут она пыталась дозваться его. Но ее попытки, по-видимому, были безрезультатными, так как сейчас на него смотрела пара встревоженных глаз.

— Что с тобой такое? Разве не слышал, отца? Он звал тебя.

Отметая, последние мысли прочь, Илья встал, проведя салфеткой по губам.

— Правда?

— Да!

Ольга подошла к нему и приложила ладонь ко лбу, проверила нет ли у того температуры.

— Сына, ты какой-то растерянный после возвращения из Москвы. Не собранный. Случайно не заболел?

— Все хорошо, мама, — парень поцеловал ее в щеку. — Я просто задумался. Не бери дурного в голову. Ладно?

— Ладно, — согласилась она, все же, с небольшим сомнением.

— Вот и отлично. Я пойду отцу помогу и спасибо за завтрак.

Тебе больно — прими это.

Ты сама захотела испытать боль в желании любить его. (с)

Вот уже несколько часов Саша сидела в архиве пытаясь упорядочить каталоги. Тёмное, пыльное помещение, без единого намека на дневной свет, скорее походило на каземат, чем на хранилище вековых знаний.

Сняв очки, девушка помассировала напряженные веки. Глаза болели, вдобавок к голове. Посмотрев на стол, забитый пустыми бланками, она печально вздохнула. Казалось, что за то время что она находится в архиве, работы не убавилось, а скорее наоборот- прибавилось.

Они с Варей были молодыми сотрудниками, поэтому более опытные коллеги, в возрасте, вместо того чтобы гонять чаи дома, на пенсии, делали это в рабочее время, а девушкам, вместо них, приходилось делать всю черновую работу. И статус, в довеску к воспитанию, не позволял заикнуться об обратном. Саша, прекрасно понимая, как это будет воспринято «старшими» коллегами и донесено начальству.

От досады она сжала губы. Вот и сейчас, вместо того чтобы пойти домой, девушка сверхурочно сидела на работе и выполняла поручение Антонины Петровны. Варя бы ей обязательно помогла справиться с архивной документацией, но, бедняжка накануне заболела и сейчас отлеживалась дома с градусником в зубах.

Александра как раз собиралась ее сегодня проведать, но посмотрев на серые папки, лишь печально улыбнулась. Ей несказанно повезет, если она сможет вырваться из «каземата», хотя бы к десяти часам.

Достав из сумки телефон, Громова стала печально гипнотизировать его глазами, в надежде, что ей кто-то позвонит.

После приезда Ильи, прошло уже три дня, и за это время парень ни разу не удосужился ей позвонить. Если первые дни Саша понимающе его жалела, мол, он устал и ему нужно побыть с семьей. То сейчас испытывала некую долю гнева, что было ей не свойственно, учитывая спокойный характер.

Александра не хотела быть навязчивой, но руки так и тянулись набрать до боли знакомый номер. Ей так хотелось услышать его голос. И даже банального сообщения: «Привет. Что делаешь?», ей бы вполне хватило, чтобы немного ободрить себя.

— Но почему ты не звонишь? Я ведь соскучилась по тебе, — произнесла девушка вслух и положила телефон на стол.

Громова встала и подошла к одному из стеллажей. Дурные мысли так и лезли в голову, желая проронить зерно сомнения.

Она устало посмотрела на часы, когда раздался входящий вызов. От неожиданности Саша подпрыгнула на месте. Секундное промедление и вот она со всех ног летит к столу, желая немедленно ответить. На экране высветился неизвестный номер.

— Да? — с напряжением в голосе спросила девушка.

— Чиж, привет, это Власов! Не отвлекаю?

Саша засияла как новогодняя елка 31 декабря. К ее щекам мгновенно прильнула кровь, окрасив их в легкий алый цвет. От счастья, Громову так и распирало. Хотелось прыгать и целовать телефон, слушая любимый голос.

— Прости, замотался и совсем забыл тебя набрать, — продолжил парень. — Мы сейчас в центре и хотим немного развеяться и повеселится. Ты с нами или …?

Громова и опомниться не успела, как с ее губ сорвалось злополучное «Да». А опомнившись, поняла, какую роковую ошибку она совершила. Через десять минут Илья должен был забрать ее возле здания библиотеки, а Громова совершенно не была готова к свиданию. С ним.

Все достойны любви и даже те, кто в нее не верит. (с)

❦МЫСЛИ ИЛЬИ…

— Ты уверен, что это именно тут находится? — спросил Арский, мрачно оглядывая здание, из окон которого не струился свет.

— Да, — спокойным тоном ответил Власов, припарковав на углу серебристое «Ауди».

Этот вечер он явно хотел провести иначе. Однако вдаваться в подробности как именно, он не желал.

Если бы не родители, он бы до сих пор бы был в Москве. При мысли о них, все внутри как-то неприятно сжалось. Ведь именно по настоянию отца Илье пришлось вернуться домой, а сегодня, по просьбе матери, он обязан был побыть с Сашей. Ольга фактически вынудила его встретиться с ней. И при упоминании об этом, ему стало дурно.

Он не хотел обманывать Александру. Она была его другом, плюс — она просто хороший человек. Но представить ее в роли своей девушки, а в будущем — жены. Нет! Увольте … этот вариант явно был не для него!

Если так подумать — он ведь был ее первым. Однако, что еще он мог ей дать, когда видел, с каким щенячьим восторгом в глазах она смотрела на него. Влюбленная девчонка бегала за ним по пятам и всегда старалась угодить. Любила и ждала, что он также ее полюбит. А он испытывал к ней привязанность, симпатию, дружбу, да все что угодно, но только не любовь.

Громова всегда была хорошей, прилежной и воспитанной. Однако занятие любовью с ней, ему напоминало марафон, без финиша. О сексе и говорить не стоит. Саша явно не входила в категорию тех девушек, которые понимают, что это такое и чем отличается от стандартной формы проявления чувств. Да и те разы, что они были наедине, не сравнить с тем опытом, что он обрел в столице.

Да, в Москве он не был монахом и у него были другие. Но ведь и он, не клялся ей в вечной любви. Да и вообще, как ему было понять, что он чувствует к Александре, если ему не было с чем сравнить.

Сейчас он точно понимал что это, не знал, как об этом сказать ей.

«Черт, почему же все так сложно?».

❦МЫСЛИ МАКСА…

Постукивая пальцами по подлокотнику двери, Арский вот уже несколько минут рассматривал замысловатую лепнину, на одной из стен дома. Он явно был лишним на этом празднике жизни. И послать бы все куда подальше, но нет, он в очередной раз повелся на уговоры Ильи, и теперь торчит тут в ожидании Саши.

— И что я тут делаю? — сам себе задал он резонный вопрос.

Открыв дверь, Макс вышел из машины. Обошел ее сзади и притулился спиной к стволу высокого дерева на парковке. Ветвистая крона, ниспадающая к земле, мгновенно скрыла его статную фигуру в тени своих веток. В этот момент, ему так захотелось быть где угодно, но только не здесь.

— Прости, — через несколько минут он услышал голос Власова. Парень подошел к нему, виновато поглядывая в его сторону. — Я не хотел огорчать маму. Она бы могла все неправильно понять.

Арский хмыкнул. Его стала напрягать ситуация, которая возникла тут в Питере. Прищурив глаза, он внимательно посмотрел на Илью, как через матовое стекло, пытаясь разглядеть что-то.

— И как долго?

— Что как долго? — непонимающе переспросил Власов.

— Как долго ты собираешься обманывать их? Тянуть с признанием.

Илья испуганно уставился на него, на автомате сделал шаг назад.

— Я… — замялся, пытаясь оправдаться.

— Илья, — парни услышали голос позади себя.

Власов облегченно выдохнул и повернулся на него. Неожиданное появление Громовой помогло ему уйти от ответа. Почему-то все чаще его стали загонять в тупик неожиданные вопросы, на которые он и сам еще до конца не мог дать себе ответ.

— Привет, прости что … Максим?

Саша только сейчас заметила его. Арский стоял в тени дерева, поэтому разглядеть вторую фигуру на расстоянии было практически невозможно.

«Значит, это не свидание», — с огорчением подумала она.

— Здравствуй.

Арский смерил девушку скучающим взглядом и вздохнул. Он даже не удосужился ответить ей на приветствие. Вместо этого, он просто кивнул. Власов же, понял все без лишних слов и поспешил сгладить неловкость момента.

— Прости, что свалились как снег на голову. Если хочешь, мы можем встретиться в другой раз, — Илья все еще надеялся, что она откажется, и этот вечер они проведут по-другому.

— Нет, нет, — запротестовала Саша руками. — Все хорошо, я рада, что ты мне позвонил.

Пара влюбленных глаз уставилась на свой объект обожания как на какое-то божество. Увидев это, Арский раздражающе цокнул языком. Его начинало злить притворство парня и то, как он изворачивался, обманывая других.

Выйдя из своего импровизированного укрытия, Макс ближе подошел к приторно слащавой паре.

— Может, уже поедем? — не выдержал он и сделав шуточный поклон, открыл боковую дверь для Александры. — Карета подана сеньора. Извольте ехать, — надменным жестом пригласил ее сесть.

Саша посмотрела на него, с досадой сжав губы. Возможно, если бы не Илья, она бы все же набралась храбрости и ответила на колкие выпады в свой адрес этого столичного пижона. Так ее раздражал его вечный высокомерный тон. Но вместо этого она просто произнесла парню:

— Спасибо, — хотя, на языке вертелся отнюдь не литературный набор слов.

— Да… — на секунду замялся Илья почувствовав напряжение между этими двумя. — Да, конечно. Поехали, что скучать то тут, — попытался сгладить неловкость момента. Улыбнувшись Громовой, помог ей сесть.

Наконец машина тронулась с места. С минуты и в воздухе повисло небольшое облако пыли.

Вывернув на главную дорогу, автомобиль плавно двинулся вперед. Атмосфера в салоне была напряженно тихой. Каждый, был занят своими делами. Ну или, по крайней мере, делал вид. Саша смотрела в окно, нервно сжимая и разжимая ручку сумки, ну а Макс — копался в телефоне. Что насчет Ильи, то он был полностью поглощен своими мыслями, лишь изредка поглядывая на отчужденную фигуру Арского, на боковом сиденье.

Впереди была лишь освещенная ночными фонарями дорога.

Кто знает, что это ночь уготовила им ….

Любовь слепа.

Мы смотрели только друг на друга и не замечали,

что наша любовь причиняет кому-то боль…

Спустя время, троица прибыла в один из известных ночных клубов Питера. Его громкая музыка оглушила Александру фактически сразу. И сидя на диване, в ожидании коктейля, девушка только поняла весь абсурд возникшей ситуации.

То, что ее внешний вид не подходил для посещения подобных мест, было ясно еще с порога. Мужчина охранник, встретивший ее у входа, едва не подавился смехом, когда ставил на ее руке темную метку.

Непрофессионально, подумаете вы. А нет, ему просто было непривычно видеть такого персонажа как Саша в подобном месте. Двое красавцев и она, мисс — серый чулок.

Да и что греха таить, самой Громовой было крайне не комфортно, от того, что она так поспешно сказала «Да», не узнав, куда они отправятся.

Это место не подходило ей. На фоне других девушек, она была как белая ворона, а ее наряд, лучше подходил для партийного собрания, чем для выхода в люди.

«Ну, ни дать, ни взять Громова. И почему именно сегодня, ты решила сделать набег на бабушкин гардероб?».

Чтобы не усугублять и до того печальное положение дел, Саша решила втиснуться в угол диванчика и провести в таком положении весь остаток вечера, попутно рассматривая интерьер заведения.

Клуб располагался в двухэтажном здании и занимал собой оба этажа. Интерьер помещения был выполнен в темных тонах, однако благодаря лампам, прожекторам и другим световым приборам казалось, что оттенков в нем намного больше.

На первом этаже располагался бар, танцпол и сцена с ди-джеем. Второй же этаж был отведен для VIP-персон, желающих уединиться.

Столики, диваны и стулья стояли у стен, не мешая танцполу, и все они были заняты. Да и на самом танцполе было не протолкнуться.

Александра глубоко вдохнула тяжелый воздух клуба и закашлялась. В нем витал аромат дешевых сигарет, алкоголя и парфюма.

Девушка снова стала блуждать глазами по танцполу, пытаясь кого-то разглядеть. Когда ее взгляд упал на высокого темноволосого парня, Саша автоматически сжала губы.

То, что Максим Арский красив, она заметила еще при первой их встрече. Однако в его красоте было что-то холодное, отталкивающее от себя других людей. Даже сейчас, ритмично двигаясь в такт музыке, он был недосягаем для девушек, что как бабочки на огонек, слетались к нему. И это не удивительно, ведь Арский резко контрастировал на фоне всех остальных мужчин в зале.

Черная шелковая рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы, отлично оттеняла его слегка смуглую кожу. Потертые узкие джинсы, с кожаным ремнем и лаковые оксфорды. Одет он был идеально.

Александра перевела взгляд в сторону бара и увидела Илью, мило беседующего с барменом. Его внешний вид также не уступал Максиму. Одет с элегантной небрежностью: в черный вельветовый пиджак, белую рубашку навыпуск и обычные синие джинсы. Завершали образ черные замшевые мокасины.

Оценив вид своих спутников, Александра от досады прикусила нижнюю губу. На фоне их, она смотрелась, глупо и даже смешно. Расправив складки на штанах, она стала таранить взглядом пол.

— И долго собираешься так сидеть?

— Весь вечер, — ответила не подумав и тут же поморщилась. Неужели она сказала это вслух?

Отведя взгляд от пола, девушка уставилась на Илью. Парень весело улыбался ей, протягивая один из коктейлей, что был в его руке.

— Если тебе скучно или ты устала, я могу…

— Нет, нет, — поспешила прервать его она. — Я просто давно не посещала такие места, вот и отвыкла от громкой музыки.

Громова подсела к нему ближе и положив свою ладонь в его руку, пристально посмотрела в глаза.

— Спасибо, что вытащил меня из архива. Я так хотела побыть с тобой и …

— Воркуете голубки? Как мило.

Прозвучавший за ее спиной голос, не дал возможность закончить фразу. Почувствовав, как кто-то приземлился рядом Саша обернулась. Это был никто иной как господин Арский. Раскинувшись на кресле, он смотрел на ее ладонь, лежащую на руке Ильи. Секунда и Макс перевел взгляд на нее.

— Надеюсь, не помешал? — ехидным тоном уточнил он.

Громова прикусила язык, чтобы не выругаться. Но почему, почему рядом с этим грубияном она испытывает неконтролируемые вспышки гнева. Она знала его без году неделю, но его голос, манера поведения… Все в Арском было вызывающим, бесило и раздражало до скрежета зубов.

Папрень откинулся назад, закидывая руку на спинку дивана бордового цвета. Его поза и эта надменная улыбка на лице, говорили сами за себя: «Я царь и бог, а ты ничто рядом со мной». Если бы не общий знакомый, в лице Власова, Саша бы даже не посмотрела в сторону, такого как Макс Арский.

— И? — прервал ход ее мыслей Илья, возвращая из размышлений в реальность.

Саша непонимающе посмотрела на него.

— Прости, что и?

Проведя указательным пальцем по кончику ее носа, Власов тепло улыбнулся ей.

— Громова, не витай в облаках. Ты разве не хотела мне еще что-то сказать.

— Не-е-т.

От прикосновения парня, Александра растаяла как пломбир на солнце. Все мысли в одночасье улетучились из головы, а в животе запорхали бабочки. Если бы не приглушенный свет в зале, Илья бы смог разглядеть этот предательский румянец на ее щеках.

Неожиданный хмык, раздавшийся за спиной, разрушил все романтическую атмосферу. А вместе с ним и упорхнули приятные бабочки внизу.

От возмущения захотелось заорать. Саша мысленно стала считать до десяти, чтобы успокоится. Окажись сейчас что-то тяжелое у нее под рукой, она бы убила автора этого проклятого «хмыка».

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоится. В голове всплыла неожиданная картинка. Она в наручниках сидит на заседании суда, в окружение присяжных. А пожилой мужчина, в белом парике и в черной мантии, укоризненно смотрит на нее.

«— Госпожа Громова, вы осознаете всю тяжесть содеянного преступления?».

«— Да, ваша честь!».

«— Тогда вы должны понимать последствия, к которым привел ваш необдуманный поступок».

«— Да ваша честь. …

Александра задумалась.

— Однако… Господин судья, все произошло спонтанно. Я действовала в состоянии аффекта. Он вынудил меня. Вы должны взять это во внимание и внести в протокол».

«— Вы разве не сожалеете о содеянном поступке? — немного раздраженным тоном произнес пожилой мужчина».

«— Никак нет! — ответила она ему, утвердительно глядя в глаза. — Напротив. Если бы мне представилась еще одна возможность, я бы с удовольствием его снова убила».

Бурные овации и стук судебного молотка сопровождали ее безумный смех, что как гром среди ясного неба эхом прокатился по людному залу.

П.С. Да-д Громова, не мне, а тебе писать книги надо.

Губы девушки сами собой растянулись в безумной улыбке. Прищурив глаза, она смотрела в сторону, где буквально еще минуту назад сидел судья.

— С тобой все хорошо?

Рука Ильи, на плече, заставила ее вздрогнуть. Стол, судья и зал с присяжными как мираж развеялись в клубной дымке и улыбка сменилась паникой на лице. Внезапно Саша осознала, как глупо выглядит со стороны. Ее щеки снова загорелись предательским румянцем. Однако, не от счастья, как это было ранее, а от чувства стыда.

Девушка резко встала.

— Мне нужно в уборную, — выпалила на одном дыхание первое, что пришло в голову и тут же зажмурилась. — Нет, на улицу.

— Так на улицу или в уборную? — не унимаясь издевался над ней Арский.

«Да растудыш твою коляску! … Дыши Саша! Дыши!».

— В уборную! — утвердительно качнула головой, и этот жест скорее был адресован самой себе, чем ему.

«Да что ж это со мной такое?».

От смятения девушки, улыбка Макса стала еще шире.

— От барной стойки, по коридору, налево, — снова услышала этот насмешливый тон.

Ей понадобилось меньше минуты, чтобы схватить сумочку и пулей сорваться с места. Уже в который раз, она ставит себя в идиотское положения перед этим парнем. Ну и наплевать, лишь бы быстрее спрятаться за спасительной дверью и побыть наедине с самой собой. Со своими мыслями.

Забежав в одну из пустых кабинок и закрыв ее на защелку, Саша села на унитаз. В голове роились сотни мыслей и не одна из них, не была с тем литературным набором слов, которые она удачно использовала в повседневной жизни. Скорее наоборот, ей хотелось заорать от отчаяния и чем-то стукнуть себя. А лучше кого-то.

Громова посмотрела на свою сумочку, что висела сейчас на серебряном крючке кабинки. Сняв ее, она стала хаотично рыться в ней, сама не понимая, что же хочет найти. Через минуту, в ее руке оказалось небольшая пудреница. Девушка открыла ее и посмотрев на свое отражение, стала поправлять минималистичный макияж, что был на ее раскрасневшемся лице. Ее так и распирало от гнева.

«Да как он мог? Да что он вообще себе возомнил? … Дыши Саша! Дыши! Один, два, три … все хорошо, тебя ничто не может вывести из себя. Ты спокойный и уравновешенный человек. Подобные эмоции тебе не свойственны».

В сознании всплыла эта надменная улыбка и вся мантра, в мгновении ока, наполнилась матерными словами.

— Твою ж … бабушку! — вслух выругалась Александра и бросила обратно в сумочку, бесполезную пудреницу, которая так и не помогла ей привести тон лица в нормальное состояние.

Счет снова был не в ее пользу.

— Ну что ж, господин Арский, я поздравляю вас. Вам в очередной раз удалось вывести меня из равновесия. Но это ненадолго, я обязательно скоро реабилитируюсь и верну вам все с процентами. И вот тогда мы посмотрим, кто кого.

Как она это сделает, Саша еще сама до конца не знала. Однако была настроена решительно. Если принимать бой, то нужно делать это с честью, а не падать в грязь лицом.

Девушка открыла кабинку, поправляя на ходу костюм. Она ни в коем случае не должна испортить свой вечер с Ильей, из-за такого человека как Максим Арский. Таких как он — сотни, а Илья — один. Любимый, родной, единственный и только ее.

Любовь — это игра на двоих, в которой третий игрок лишний. Он путает карты, срывает игру, внося в нее свои правила. И эти новые правила не поддаются понятию нормы. Они искажают ее … (с)

— Забавно, — произнес Макс, продолжая смотреть в сторону ушедшей девушки.

— Что забавного? — уточнил Илья, пытаясь понять, о чем тот сейчас думает.

— Да так, — ответил Арский, потянувшись к бокалу. Секунда и он одним залпом осушил его.

Парень встал.

— Ты куда? — спросил Власов, схватив его за запястье.

Вместо ответа Макс бросил на него презренный взгляд.

— А я разве обязан перед тобой отчитываться?

— Нет, но …, - замялся Илья от колкой фразы.

— Если нет, тогда может отпустишь? Это выглядит смешно.

Макс посмотрел на руку парня, что продолжала сжимать его запястье.

— Власов … черт, отпусти! — не выдержал он. Его рука зудела, и он на автомате сжал кулак.

Увидев решительность в глазах парня, Власов сдался. Мгновение, и его хватка ослабла. Почувствовав это, Арский дернул рукой, освобождая ее. Он явно чувствовал себя третьим лишним, на этом празднике абсурда и это безумно злило его. И да, ему надоело играть роль хорошего парня. Он сыт ею уже по горло.

— Мне скучно, — продолжил он. — Если ты намерен весь вечер провести в компании подруги — дерзай. Только прошу, не делай меня свидетелем этой мыльной оперы. Тошно смотреть на всю эту вашу ваниль.

Макс двинулся в сторону танцпола. Ситуация с Ильей вывела его из равновесия. Когда рядом не было Саши и четы Власовых, все было предельно просто. Их игра не носила для него обременительный характер, все было легко, и каждый оставался при своем. Один — брал, другой — давал. Все это делалось без принуждения, по обоюдному согласию. Без свидетелей и лишней пары глаз.

Однако тут, в Питере, все изменилось. Несмотря на то, что Илья, все еще не был против их «игр», он и не отвергал заботу Александры. И винить девушку в том, что она вклинилась в их с Власовым отношениях, нельзя. Ведь, по факту, она была всегда. Злило другое. Власов старался быть хорошим мальчиком в глазах родни и друзей, а на деле был испорченным двуликим подонком. Возможно, именно это и привлекло его в нем. Ведь Арский ненавидел идеальных людей, с ними было скучно играть. А Илья, как раз и не был идеальным.

Илья отличался от него. Он предпочитал действовать скрытно. Ему проще было врать и изворачиваться, чем признать правду. Власов сам с собой не желает быть честен. Вдобавок он врал своим родным, не желая признаваться в том, кем он есть на самом деле.

Двигаясь в такт музыке, Арский закрыл глаза, вспоминая тот день, когда отец, бесцеремонно ворвался в его комнату и застал его за омерзительным по его словам занятием. Макс как сейчас помнит его брезгливое выражение лица и сорвавшиеся с губ слова, вмиг перечеркнули все-то хорошее, что было между ними.

«МОЙ СЫН ИЗВРАЩЕНЕЦ!», — эхом, болезненно всплыло в сознании, от чего Макс поморщился. С таким отвращением были произнесены эти слова.

С того самого проклятого дня, все, что бы он ни делал, куда бы он ни шел и с кем бы ни общался, все сопровождалось порицанием и словами, что ранили сильнее чем физическая боль, от кулаков отца.

Макс проглотил болезненный смешок. Да, Григорий пытался силой выбить из сына все то дурное, что он считал неправильным. И когда он это лично не мог сделать, по его приказу, это делали другие. И так продолжалось несколько лет, пока Макс твердо для себя не решил, что больше не будет в роли жертвы и сможет дать отпор всем и даже отцу. Они не имеют права его судить, а он не обязан перед ними извиняться.

ЗА ЧТО?

За что он должен был перед ними извиняться?

Перед этими лживыми существами именуемыми себя его родителями. Что он сделал такое, за что должен у них вымаливать прощение? Это скорее они должны сделать.

Как бы ему хотелось стереть те болезненные воспоминания, которые каждый раз всплывали в его сознании, когда он терял контроль в отношении их.

Все, хватит!

Арский провел по голове рукой, пропуская через пальцы пряди темных волос. Он уже перешагнул прошлое и воспоминания о том, каким он был слабым, теперь вызывают у него лишь приступ гнева.

Да пусть весь мир катится к чертям. Если Илья не намерен воспринимать себя таким, какой он есть — это его право. Кто он ему, чтобы осуждать или злится? В море жизни хватает рыбы. И если не Власов, то это будет кто-то другой. Ему не о чем жалеть.

Макс отдался музыке и громкие басы, доносящиеся из колонок ди-джея, вскоре заглушили все плохие мысли. А когда на горизонте появились две молодые барышни, что вызывающе терлись друг об друга, глядя в его сторону, Арский подумал, что не откажется от двойного минета в кабинке туалета. Разрядка ему нужна была как воздух. Накипело. Сдавило. Все достало и злило.

Парень посмотрел на них. Одного его взгляда вполне хватило, чтобы через минуты девушки, стали танцевать возле него. Их вульгарные жесты: облизывание губ языком и очерчивание своих перекаченных форм руками, совершенно не заводили его. Напротив, он подумал, если барышни продолжат в том же духе, то в конец, отобьют в нем желание.

Макс ненавидел искусственную красоту, поэтому после презрения к женскому полу, ненавидел их чересчур сильное желание, что-то исправить в своей внешности. Губы, грудь и даже ребра, все уменьшалось или увеличивалось по желанию клиентки в кабинете пластического хирурга.

Когда Арский уже был готов потянуть «мисс» и «вице-мисс пластика» в сторону туалета, увидел в нескольких шагах от себя раздраженное лицо Власова. Парень стоял на месте и бурил его взглядом. Он тоже хотел принять участие в «игре».

Саша выдохнула и открыла дверь. Поставив лаковую сумочку на каменную столешницу, она включила воду. Пока струи теплой воды приятно согревали кожу, девушка смотрела на свое отражение в большом овальном стекле и думала, как ей поступить.

Она не умеет делать первые шаги, а ей так безумно хотелось побыть с Ильей наедине. Однако когда рядом был этот Арский, ей даже смотреть в сторону парня было не комфортно. Странно, а ведь она до сих пор не может понять, почему так. Казалось каждый ее жест или фраза, со стороны оценивалась и высмеивалась им. Отвратительный человек. Бестактный и неучтивый тип.

За дверью послышалось цоканье шпилек. Через минуту дверь туалета открылась, и в уборную вошли девушки модельной внешности на высоких каблуках. Кинув на Александру беглый взгляд, переглянувшись, они захихикали, проходя мимо.

Подойдя к открытому окну, что было недалеко от двери. Одна из них быстро ретировалась в кабинку, а вторая, не теряя времени, подкурила для нее сигарету. Когда алое пламя коснулось белого свертка, в нос Громовой ударил приторный ментоловый запах. Неожиданно к горлу подкатил неприятный ком, затошнило. Саша в спешке стала вытирать руки, чтобы быстрее покинуть комнату, однако на выходе, ей все же удалось расслышать несколько колких фраз, явно сказанные в ее адрес.

— А я не знала, что «ТАКИХ», впускают в этот клуб.

— И не говори. Корова, — коротко заметила вторая, поправляя лямочки бюстгальтера.

Последнее слово неприятно резануло слух. Александра в очередной раз пожалела, что природная скромность не позволяет ей в открытую подойти к незнакомым людям и высказать им в лицо все, что она о них думает.

В такие минуты, Громова немного завидовала Варе, ведь та, не боялась отстаивать свою точку зрения, а когда посторонние что-то неприятное говори о ней, она могла спокойно подойти и поставить их на место.

Если бы она сейчас была рядом с ней, то не пропустила бы колких фраз в адрес лучшей подруги и сбила бы короны, с голов этих тощих вобл.

«Эх, Варюш. Как ты там?».

Саша шла по темному коридору, освещенному лишь парой тусклых лампочек. Чем ближе девушка приближалась к барной стойке, тем громче становилась музыка, и больше появлялось людей с разноцветными напитками и коктейлями.

Громова остановилась возле высокого металлического стула, стоящего возле стойки и посмотрела в сторону их столика. Благодаря тому, что площадка, с диванчиками располагалась чуть выше уровня танцпола, она смогла увидеть, что Ильи и Макса там нет.

«Странно?», — подумала она и стала оглядываться по сторонам, в надежде увидеть их. «Возможно, они просто смешались с толпой и сейчас танцуют».

Саша стала всматриваться в зал. Пропустить таких парней из виду — невозможно. Взгляд блуждал от одного мужчины к другому и даже в какой-то момент, глаза заболели от лучей ярких неоновых лам. Сердце учащенно забилось и на долю секунды, ей даже овладела панику. Она снова и снова всматривалась в толпу, в надежде их увидеть. Но увы, ни Ильи, ни Макса, в зале не было.

До боли в ладони, сжав ремешок сумочки, девушка стала прокручивать в голове возможные сценарии того, куда пропали ее спутники. И пришла к выводу, что не предупредив, они бы просто так ее не бросили. Илья уж точно.

Нащупав в сумке телефон, Саша набрала номер Власова. Приложила трубку к уху, но ничего кроме гудков так и не услышала.

«Неужели что-то случилось?».

Поняв, что стоя на месте, она это так и не выяснит, Громова двинулась в сторону выхода, когда почувствовала сильную мужскую руку, что легла ей на плечо. Одним ловким движением высокий незнакомец развернул ее к себе. И если бы не яркий свет софитов, она бы смогла разглядеть его лицо.

Сильная рука парня тут же скользнула вниз по ее руке и сделав смелый шаг, он максимально близко приблизился к девушке. Нагнулся над её ухом и прошептал:

— Не меня ли ищешь?

Раздалось возле самого уха, от чего сердце упало чуть ниже уровня коленных чашечек. Громова непроизвольно повернула голову и едва не коснулась носом губ незнакомца. От этого резкого движения девушка как испуганный кролик шарахнулась назад, неожиданно для себя включив защитную реакцию.

— Размечтался, — выпалила она первое, что пришло ей в голову, и тут же пожалела о сказанном.

Она так быстро хотела убежать от этого человека, что даже не удосужилась посмотреть себе под ноги. Зацепившись за осветительный шнур каблуком, полетела вниз.

К «удачному» завершению вечера можно было добавить еще и позорное падение на глазах десятков людей, если бы не чья-то ловкая рука. Незнакомец подхватил ее за талию, как пушинку, удержав от падения. Находясь, настолько близко друг к другу, Саша все же смогла разглядеть его лицо и в первую очередь эти нахальные янтарного цвета глаза, что так бесстыже прожигали ее насквозь. Ошибиться невозможно, это был Арский.

С минуты они смотрели друг на друга молча. При этом глаза Громовой от испуга расширились еще больше, а на лице Максима, как всегда была эта приторная улыбка, одним уголком губ.

— Когда ты язвишь, выглядишь намного сексуальнее, — первым нарушил он молчание. — Помни об этом, когда будешь снова строить глазки в сторону своего драгоценного Ильи, — как бы невзначай прошептал парень, а после потянул девушку на себя, помогая ей принять исходное положение.

Саша так и застыла в его объятиях, не зная, что сказать. Она понимала, что должна была поблагодарить Макса, но вместо этого, как-то неожиданно для себя оттолкнула его.

«Громова, да что с тобой? Где твои манеры? Струсила, так и скажи. Зачем же людей избивать?», — пытался достучаться до нее ее же внутренний голос, пока она через толпу пробиралась к их столику.

Остаток вечера, Александра так и провела, не проронив ни слова, лишь изредка кивая головой, когда Илья что-то рассказывал. Все ее мысли были заняты этой конфузной ситуацией, которую она не знала как можно замять. Она повела себя как дура, по-другому это не назовешь. Человек ей помог, а она вместо благодарности толкнула его.

Масло в огонь еще и подливали периодические жесты Арского. Макс, как бы невзначай смотрел на нее и гладил место удара ладонью, морщась, как будто его пнула не хрупкая девушка, а сам мистер Тайсон. От этого Саше становилось еще паскудней на душе.

«Приплыли Громова. Теперь ты ни за что ни про что избиваешь людей. Н-да девочка, ты все ниже и ниже катишься по наклонной социальной лестнице. Страшно и представить, что подумает о тебе Илья, когда узнает об этом инциденте. Молодец Громова! Хвалю! Два! Становись в угол».

Первые лучи утреннего солнца пробились через тяжелые шторы в комнату. Чуть подрагивая, одинокий лучик замер на прикроватном столике, словно ожидая чего-то, а после скользнул на лицо девушки, что до этого так мирно сопела, обняв подушку. Приоткрыв глаза, зевая, Саша стала потирать нос, на котором так бесцеремонно пригрелся солнечный зайчик.

Время на часах было ровно семь, а это значило, что до рабочей смены Громовой было чуть меньше двух.

Лениво потянувшись на кровати, Саша провела пятерней по волосам. Когда рука наткнулась на запутанный клок волос, что образовался на затылке, девушка поморщилась, едва не плача. Она так устала вчера, что после душа уснула, как говорится без задних ног, забыв позаботиться о волосах. К сожалению, они, отличались весьма отвратительным свойством, унаследованным от бабушки. Без должного ухода, на утро, волосы превращали хозяйку в настоящее подобие пуделя: вились и пушились.

Громова спрыгнула с кровати и стала бегать от шкафчика к шкафчику, пытаясь найти припрятанную на «черный день» плойку. Однако ни плойки, ни хотя бы на худой конец мусса для волос, она так и не смогла найти. И запрыгнув обратно в еще теплую постель, девушка стала отогревать окоченелые пятки. Они успели продрогнуть, пока она отплясывала лезгинку на холодном полу.

В дверь постучались.

— Сашенька, ты проснулась доченька?

Светлана Николаевна вошла в комнату, оглядев ее — ужаснулась. Ее дочь всегда старалась все держать в идеальной чистоте и порядке. Однако, когда на нее находили неконтролируемые приступы паники, она становилась неуправляемой и могла часовые труды уборки, за минуту пустить коту под хвост.

Вот и сейчас, оглядев пространство, Светлана вместо расспросов спокойно стала поднимать с пола брошенные вещи.

— По комнате, что ураган промчался? Твоих рук дело?

Из-под одеяла показалась курчавая голова.

— Маму-у-ля, — захныкала Александра. — Ты только глянь на этот ужас, — указала она на свои волосы. — И как я с такой головой на работу пойду?

Светлана улыбнулась. Она за секунду свела дважды два и поняла, из-за чего весь этот беспорядок.

— Не драматизируй. Все могло быть куда хуже, ты же знаешь, — улыбнулась она ей.

— Знаю, — утвердительно закачала головой девушка, — но от этого мне совсем не легче, — и хныкая снова зарылась в одеяло.

Светлана тяжело вздохнула, закатив глаза.

— Я как понимаю, ты вставать не собираешься?

— Нет.

— И завтракать не будешь?

— Нет!

— Да-а, а жаль. Я ведь приготовила твои любимые оладушки.

Александра высунула нос из-под пледа.

— С вареньем? — в надежде спросила она.

— Ага, с яблочным. Ну-у, раз ты не хочешь…

— Нет, нет, — одеяло вмиг упало на пол. — Кто сказал, что я не хочу. Просто с этого и надо было начинать разговор.

И прильнув к матери со спины, обняв, девушка поцеловала ее теплую щеку. От матери исходил приятный запах ванили и молока.

— Знаешь, я наверное все же позавтракаю, а то оладушки твои нынче в дефиците. Кто знает, когда ты в следующий раз еще сможешь их приготовить.

Светлана Николаевна улыбнулась, явна довольная тем, что смогла таким нехитрым способом вывести дочь из утренней депрессии.

— Вот и славно. А теперь марш чистить зубы и умываться. Ну, а я пойду, поищу гребень, чтобы распутать это твое воронье гнездо. Там гляди и снова человеком станешь.

— Ну-у ма-а-ам, — попыталась запротестовать Саша, на это довольно комичное сравнение.

Однако, что греха таить, оно было верным.

Через десять минут Саша уже сидела на кухне и уплетала оладушки с ароматным яблочным вареньем.

— Как у тебя дела на работе? — как бы невзначай спросила Светлана, переворачивая на сковороде очередную порцию дрожжевых лепешек.

— Все нормально. Тамара бесовствует. Варя заболела, а так, все по-старому.

— Ясно. А как там Илья? Почему до сих пор в гости к нам не пришел?

Саша поперхнулась, и Светлана не сразу уловила перемену в настроении дочери. Подбежав к ней, стала заботливо хлопать ее по спине.

— Ну ты как маленькая, ей-богу. Неужели так трудно сначала переживать, а после отвечать. Возьми, выпей воды.

Светлана протянула дочери стакан, а после снова подошла к плите.

— Вот же на тебе, оладушки сгорели, — стала причитать она, отправляя на лопатке порцию сгоревших блинов в мусорное ведро. — Ну так что там Илья? — после минутной паузы снова спросила она, но уже поглядывая на дочь.

— С ним все хорошо, — совершено спокойно попыталась ответить Саша. — Снова привыкает к питерской погоде. И кстати, обещал на днях заскочить.

Девушка тут прикусила язык. Она не хотела врать материи. Однако огорчать ее тем, что будущий «зять», за то время, что находится в Питере, так и не соизволил явиться к ним в гости, ранила даже саму Александру.

До поездки в Москву, Власов был частым гостем в их доме и мог спокойно приходить и уходить, как будто это был его дом. И если так подумать, то так действительно было. Но все изменилась после его возвращения. Возможно, дурное влияние? ….

— Это же замечательная новость, — улыбаясь, ответила ей Светлана, прерывая ход мрачных мыслей дочери. — Ну тогда как надумает, ты скажи мне, а я приготовлю чего-нибудь вкусненькое.

— Не стоит мама. Я ведь и сама могу.

— Конечно стоит, глупенькая ты моя, — погладив по голове, мать поцеловала дочь. — Я просто обязана постараться для будущего зятя. Любимая доченька у меня ведь одна.

— Да, наверное, ты права, — Саша уставилась на пустой стакан, пытаясь отогнать дурное предчувствие. Но к сожалению, оно с каждым новым днем, нарастала все сильнее и сильнее. Она была готова на все, только бы не думать о том, как ведет себя с ней Илья.

— Шурка, ты только глянь на часы.

Светлана в спешке стала вытирать руки о фартук, суетясь как пчелка.

— Вот это мы с тобой заболтались. Тебе же на работу пора. Давай бегом в спальню, а я за гребнем. Будем приводить тебя в человеческий вид.

Александра встала и подойдя к матери обняла ту со спины, зарываясь носом в ее шелковистые русые волосы.

— Мамуля, я тебя так люблю.

Светлана повернулась в объятиях дочери и прикоснулась губами к ее лбу.

— Шур, ты чего малыш? Все хорошо?

— Да, — соврала девушка.

Ей меньше всего хотелось, чтобы о ее душевных терзаниях узнала мама. Она ведь не виновата, что у нее уродилась такая некрасивая дочь.

— МАКС —

Накинув на голое тело белый халат, Макс вышел на балкон. Прохладный утренний воздух остужал разгоряченное после сна тело, приводил мысли в порядок. Ночь в отеле наводила его на дурные воспоминания, о которых он не хотел думать. Однако, лучше уж так, чем в доме Власовых. Они хорошие люди, и Илья идиот, если не понимает, как ему повезло с родителями. Все же лучше, чем чета Арских, погрязшая во лжи и пороке.

Мужчина оперся руками о перила, наблюдая за городом с высоты. Питер проснулся, о чем свидетельствовал гул машин и запах копоти. Так не привычно было снова слышать все эти звуки, после недели проведенной в тихом дачном коттедже.

«Если так подумать, то в семейном гнезде Власовых был свой колорит и прелесть. И возможно, когда я доживу до их возраста, тоже захочу убежать от городской суеты в такое место. Было бы неплохо до того момента найти человека, который бы смог разделить со мной простые радости жизни».

Арский улыбнулся, его мысли о будущем удивили его самого, ведь он явно не был приверженцем подобного уклада. Тихая спокойная жизнь не для него. Пока он молод, думать о подобном просто грешно. Нужно наслаждаться сегодняшним днем. Этим моментом. Прямо тут и сейчас, а не строить заоблачные планы, которые с легкостью могут разрушаться как карточный домик от дуновения ветра.

Да в его жизни не было стабильности, она лишь состояла из временных отрезков, когда ему было комфортно в его импровизированном театре. Где он был царем и богом, а люди… по его указке делали то, что он хотел. Когда актеры надоедали, он менял их, выбрасывая на помойку как сломанную от игры куклу. Он уходил, не думая о том,… что будет с теми людьми, в жизнь которых он вмешался. Все было одноразово и легко. Все участники спектакля заранее знали свои роли и не спорили со сценарием, что он им предлагал.

Макс не желал надолго задерживаться рядом с кем-то. Узнав свои «игрушки» лучше, в нем просыпалось отвращение к ним. Сексуальное впечатление постепенно меркло и теряло свой приятный вкус новизны. Вскоре ему становилось скучно, и он … уходил. Навсегда. Не оглядываясь на прошлое.

Что насчет Ильи, то они с ним банально заигрались, деля женщин на двоих. Ранее это не было проблемой, девушки сами прекрасно понимали под что подписывались, и им это даже нравилось. … Разовый секс на одну ночь с возможным продолжением, но в очень редких случаях. В основном девушек выбирал именно Власов, Максу же было наплевать, с кем проводить время. Он не воспринимал ни одну из них как что-то серьезное. Ни одна не цепляла его настолько, чтобы думать о ней после.

Да и вообще Макс не желал знать о том, чем живет та или иная особа, с которой они проводили время. Ему всегда казалось, что если он начнет узнавать кого-то лучше, то его отношения к ней перестанут носить просто сексуальный характер. А он этого не хотел. Не хотел кем-то увлекаться серьезно. Бросить человека, о котором ты практически ничего не знаешь куда проще. Тебя не мучают угрызения совести и сожаления. Ты не думаешь о том, что испортил кому-то жизнь. Ты просто даешь им себя, свое тело, а они не отказываясь берут. Тело, но не душу.

Макс хмыкнул. Ему самому порой казалось, что он бездушная оболочка. Тело без содержимого. Пустой сосуд, на дне которого хранятся отвратительного вкуса воспоминания: грязные, порочные, пошлые.

Перед глазами проскользнул один из них и Арский, неосознанно, сжал руками перила балкона. Прикрыв веки, он попытался прогнать дурное наваждение прочь. Он боялся, что оно снова вызовет в нем неконтролируемую вспышку паники, и он попросту утонет в ней. В очередной раз, испытав жгучую боль от этих грязных воспоминаний.

В такие минуты он не мог себя контролировать. Его тело и разум сковывали невидимые цепи, и вместе с ними он падал в бездонную пропасть ужаса. Он так быстро погрузился в беззвучную пустоту, что весь окружающий мир перестал для него существовать. Он сузился ровно до одной темной комнаты и напуганного маленького мальчика, что прятался в ней за дверью.

Макс уже практически не отдавал себе отчет, где он находится: там или тут. Больные воспоминания, давили на сознание и уносили его прочь.

Ему стало страшно. Как тогда … в детстве.

Мне больно, когда ты далеко, Ещё больнее, когда ты рядом…

Дни безумно медленно тянулись один за другим. С последней встречей с Ильей, уже прошло немало времени. Саше так хотелось его увидеть, обнять … поцеловать. Но эта чертова гордость и противный внутренний голос, преследовал ее каждый раз, когда она хотела набрать его номер.

«— Громова, ты что решила опозориться? — шептал неприятный голосок где-то глубоко внутри. — Если да, то тогда давай, валяй, звони первая, но только не жди после, что Илья не будет тебя считать легковерной особой. Той, которая сама бегает за мужиками».

«— Саша, ты же выше этого. Просто немного подожди, вскоре он сам тебе позвонит. Он тоже по тебе скучает и ждет вашей встречи не меньше тебя. Просто подожди и все будет».

Эти мысли немного подбадривали Александру, хотя, к концу недели, настроение девушки резко упало к нулю. Илья так и не соизволил позвонить, а она все ждала. Сашка бы свихнулась, если бы не своевременно появление Вари на работе.

Шмыгая носом, Давыдова сидела напротив нее и выслушивала поток догадок, что успела себе понапридумывать подруга.

— Вот же козел, — не удержалась девушка от очередного, нелестного комментария в сторону Ильи.

— Ва-рь, — снова поправила ее подруга.

— А что Варь? Что Варь? Шурка, ты-то сама себя слышишь? Ты конечно извини подруга, но того, что я узнала, мне вполне хватило. Так что мой вердикт тебе явно не понравится.

— Вот и оставь его тогда при себе, — не удержалась Громова, морща лицо от реплики коллеги тире лучшей подруги.

— Ну Са-а-ш. Я ведь не хотела обидеть тебя, — стала тыкать локтем та ей в бок. — Просто посуди сама, его чувства либо остыли к тебе, либо, в Москве он еще больше поглупел.

Громова кинула гневный взгляд на Давыдову и та, в знак капитуляции подняла руки вверх.

— Уж прости Гром. Ну ты же знаешь, что я желаю тебе лишь добра. По этому, никогда не стремлюсь задеть или обидеть, а говорю лишь чистую правду и ничто кроме нее проклятой. По крайней мере, в отношении тебя.

— Знаю Варь, но все равно не пойму, почему он так поступает.

— Потому что он идиот, — снова не удержалась девушка и чихнула. — Вот ведешь, правда.

— Варь прекрати наговаривать на него. Илья не такой.

— А какой Саш? Нужно быть полным кретином, чтобы не видеть какой ты прекрасный человек. И это я говорю тебе не для того, чтобы повысить твою самооценку. Так как если бы это сработало, говорила бы я тебе об этом чаще, а то ведешь себя как дура.

— Варь! — не выдержала Александра и привстала. Девушку порой заносило и подруга могла с легкостью перейти черту и обидеть. — Да какая муха тебя укусила? У тебя сегодня все или идиоты или дураки.

— Ну прости, прости меня Гром, — Давыдова схватила подругу за рукав и посадила обратно на стул, пока у той пар из ушей не повалил. — Ты же знаешь, что язык мой без костей. Но Шур, я о тебе действительно беспокоюсь. Ты только подумай своей умной головушкой, разве бы я распиналась тут, сейчас, если бы мне было на тебя наплевать.

Саша молчала, зная, что Варя права.

— Вот видишь, глупенькая, — продолжила девушка, теребя подругу по голове. — Я хочу для тебя лишь добра. Вот поэтому и надеюсь, что может, после моего дневного тыка ты пойдешь и позвонишь Илье.

Александра хотела было что-то сказать, но подруга ее остановила.

— Да, да и не смотри на меня так. Я не хочу видеть, как ты изводишь себя и сохнешь по человеку, который и мизинца твоего не стоит. Вот поэтому проще один раз поставить все точки над «И», чем после жалеть и думать, а почему я не сделала этого раньше.

— А если? — Сашу уже стали одолевать сомнения.

— Никаких если. Ты. Прямо СЕЙЧАС. ПРИ МНЕ. БЕРЕШЬ и НАБИРАЕШЬ Илью. Если он откажет тебе, значит я была права: он — идиот. Ну а если согласится встретиться, ну тогда в знак благодарности купишь мне фисташковое мороженое. Так что при любом раскладе тебе нечего терять. Бери и звони, я жду.

Рука потянулась к телефону.

— А он не подумает? …

— Саша, просто возьми и набери его чертов номер.

Палец нажал кнопку вызова на дисплее, пошли гудки.

— Варь, мне все же кажется, что это дурная затея.

— Но об этом мы не узнаем, пока не провернем дело до конца.

— А если …

— Никаких если Гром. Только вперед и только с песней.

Любовь — это сладкая тирания, потому что любящий терпит ее муки добровольно.

Через несколько часов Саша была в условленном месте и ждала Илью. И начхать, что она пришла на свидание первой и что вот уже как десять минут ее парень опаздывает. Начхать, что на нее, такую разодетую, засматривается подвыпившая компания на соседней лавочке, все это лишне. Самое главное, что вскоре она встретится с «НИМ» — с любимым. А до другого ей не было дела.

Громова мысленно поблагодарила Давыдову. За все то время, что они находились у нее дома, подруга не проронила ни единого плохого слова в адрес Власова. Хотя и чувствовалось, что после рассказа Саши, Варя стала питать к нему совсем не симпатию, а скорее наоборот. Однако врать что все хорошо, близкой подруги совсем не хотелось. Ведь именно она всегда ее поддерживала и помогала. А порой, именно волшебный «пендаль» Вари помогал ей идти дальше.

Переступая с ноги на ногу, Александра все же немного сетовала на подругу. Та, практически в дверях скомандовала ей переобуться и всучила в руки красивые замшевые туфли, с открытым носком, на десятисантиметровой шпильке. Плюс ко всему, Варя выбрала самое откровенное платье, из всех представленных в магазине: в кричащем бордовом оттенке с разрезом на бедре.

Благо, лицо от румянца спасали волосы, которые сегодня были распущены и немного завиты. Спадающие на грудь локоны, подчеркивали соблазнительный кружевной лиф платья и шелковое белье под ним, немного проглядывающее наружу.

При любых других обстоятельствах Громова бы даже не взглянула на столь вызывающий наряд. Плюс макияж: алая красная помада и растушеванные на глазах черные стрелки в виде «смоки-айс» подчеркивали и до того большие глаза девушки. Однако сегодня, она твердо решила следовать всем наставлениям Вари и возможно тогда, Илья посмотрит на нее не так как на подругу, а как на девушку.

Черт возьми! Она же была ею! До того как он покинул Питер. Что же изменилось?

Громова расправила плечи, оглядываясь по сторонам в ожидании его. С наступлением сумерек народу в Александровском парке прибавилось, и каждый проходящий мимо нее человек не упускал возможности осмотреть девушку с ног до головы.

Возможно, Давыдова в своем желании улучшить ее немного перестаралась. Ну, … самою малость. Наверное? Ведь пока она ее одевала и красила, все приговаривала, что мужчинам такое безумно нравится. А когда застегивала молнию на спине, слезно просила Громову не сутулиться, ведь так ее грудь будет в более привлекательном свете для Ильи.

«— Кому понравится сгорбленная, неуверенная в себе особа, с кучей комплексов за плечами? Правильно, никому! А это значит, что сегодня ты можешь позволить себе немного раскрепоститься. Если не ради себя, то ради своего драгоценного Власова. Поверь, он оценит твои старания. Ну-у, а если нет, пусть катится ко всем чертям обратно в Москву», — вспомнила Громова слова, сказанные подругой, когда та садила ее в такси.

Да, Варя иногда была резка в своих высказываниях и порой, перегибала палку. Но в большинстве случаев всегда была права. Даже когда крыла свою правоту отборным матом. А так, глядя на Варвару Сергеевну на рабочем месте и в очках, с толстой оправой, не скажешь, что в жизни она настоящая фурия, дающая прикурить многим. Саши бы поучится у нее как жить. И в первую очередь, как любить себя и чхать на мнение других людей. Но воспитание у нее было кардинально противоположное Давыдовой. Возможно именно поэтому, они смогли так подружиться. Как говорится, плюс с минусом притягиваются.

— Не меня ли ждешь красавица?…

Эти слова заставили Громову вздрогнуть. За секунду девушка забыла о том, о чем она думала минутой ранее. Александра обернулась и увидела Илью. Тот стоял напротив нее и держал в руках букет белых ромашек, перевязанных широкой серебряной лентой.

— Громова у меня нет слов, — присвистнул, Власов оценивающе смотрел на нее. — Вот ей-богу. Если бы не договорились встретиться сегодня, прошел бы мимо и даже бы не узнал. Хотя, мысленно и позавидовал бы тому счастливцу, которому досталось такое сокровище.

Взгляд Ильи задержался на разрезе бедра, а после — скользнул по телу девушки вверх.

— Ты выглядишь шикарно, — с явным восхищением в голосе произнес он. — У меня нет слов.

Увидев эту обворожительную улыбку на прекрасном мужском лице, предательский румянец залил щеки девушки.

«Саша держи себя в руках. Многие женщины слышат подобного рода комплименты в свой адрес постоянно. Так почему же ты сейчас находишься в полуобморочном состоянии? Главное не забывай дышать, а то так и падешь, смертью храбрых, пытаясь перебороть свою скромность».

— А-а-а, кстати, это тебе, — Власов прекратил оценивать ее внешний вид и протянул Громовой букет. — Я понимаю, что ошибся в выборе и сейчас, глядя на тебя, понимаю это в полной мере. Такой шикарной девушке впору дарить розы, а не этот скромный букет.

— Нет, нет, — запротестовала Александра и поспешила принять цветы. — Ты же знаешь, я их очень люблю, а наряд … наряд мне помогала выбирать Варя, сказала, что тебе понравится.

— И не ошиблась, — Власов провел рукой по ее спине, от чего предательский табун мурашек, устроил на коже девушки заезд по кругу. — Громова — ты великолепна! Сегодня все мужчины, глядя на тебя, завидуют мне.

Сказав это, Илья устремил взгляд на ее грудь, облизнув при этом пересохшие губы. Саша уловила этот жест, и машинально хотела было прикрыться руками, но нет, вспоминая наставления подруги. И вообще, разве не этого она добивалась, чтобы объект ее вожделения пожирал ее глазами.

Черт, а ведь это безумно приятно. Вот так, просто ловить на себе полные желания взгляды любимого человека и знать, что твой вид его заводит. Он любовался ей и молча восхищался. Его глаза при этом улыбались.

— Ну-у, так что? Куда сейчас? Может в кафе или …, - это его многозначное «ИЛИ».

— Как скажешь, — ответил Александра, понимая, что сейчас со стороны выглядит совсем не так, как бы ей того хотелось.

— Ну тогда пошли. У меня есть чем тебя удивить. Поверь, — загадочно произнес Илья и повел ее куда-то.

"Если не можешь стать чьим-то счастьем — будь болью. Разучившись любить, не спеши ненавидеть. Ведь любовь — это необузданная слабость, губительная для предмета любви. Ненависть — горячая, стремительная, слепая сила, всегда непредсказуема. Когда ты почувствуешь, что способен любить, — сходи с пути и строй для любимого свой уголок счастья. Если тебе показалось, что ты можешь ненавидеть того, кого ранее всем сердцем любил то … беги от него как можно быстрее. Беги … пока ты сам не стал ненавидеть себя за ту боль, что с легкостью ему причиняешь. Не испытывая при этом сожаления".

Они недолго бродили по парку и вскоре оказались во власовской машине. От непривычки ходить на каблуках ноги безумно ныли. В ходе разговора Саша обронила фразу, что устала, о чем позже успела пожалеть. Ведь вместо того, чтобы посидеть на лавочке, Илья схватил ее на руки и понес в сторону парковки.

Сначала, Саша почувствовала смущение.

Потом безумную радость.

А после — панику.

Дверь за ее спиной быстро захлопнулась, и Илья буквально навалился на нее с поцелуями.

Его губы были приятными и желанными, но в то же время они были какими-то напористыми. Руки блуждали по телу, нарочно задевая самые чувствительные места на нем. Теплые и нежные пальцы ласкали оголенное бедро, проглядывающее через разрез.

Громовой бы впору радоваться и ликовать, но вместо этого ее почему-то пробивал нервный озноб.

«Странная реакция, на любимого человека», — подумала Саша, когда Власов проник своей рукой под ее платье.

Непонятно откуда у нее взялись силы. Александра уперлась ладонями в его грудь, чтобы тот, немного, придержал темп. В данный момент он ей напоминал поезд, мчащий прямо на нее, снося все на своем пути.

— Илья мы же на парковке, — произнесла девушка, схватившись за его руку. Та до сих пор шарила под платьем, в районе трусиков.

Вместо ответа с губ парня сорвался вздох разочарования, опаляя жаром нежную от прикосновений кожу на шее девушки. Он оторвался от Александры, буквально минут на двадцать. Этого времени вполне хватило, чтобы Илья завел машину, промчался по проспекту и заехал в один из дворов, к счастью, не освещенный фонарями. Заглушив автомобиль, парень снова набросился на свою добычу и в этот раз его движения были более напористыми и не сдержанными.

— Ил это как-то неправильно, — пыталась запротестовать Саша, понимая, что ее тело совершенно не слушается.

— Что неправильно малыш? — тяжело, как после стометровки, задышал Власов у самого ее уха. — Ты же хочешь меня, — прошептал он, — Так что же тут неправильного?

«ВСЕ!», — захотелось закричать как можно громче, но она поспешила подавить в себе этот порыв. Закрыв глаза, Саша постаралась отодвинуть на задний план стыд. Он сковывал ее тело и заставлял испытывать неловкость от возникшей ситуации. Хотя, что тут неловкого?

«Он мужчина, она — женщина, за что же его тогда винить?!».

И в голове тут же промелькнули воспоминания об их первом разе. Тогда Илья тоже был напорист и не сдержан.

Да и она тогда сама не была против этого. Ведь, что можно было взять со скромной девушки, которая в первый раз смотрела эротический фильм и тот по наставлению парня, а не по своему желанию.

Возможно, Власов в тот момент думал, что она сможет чему-то научиться или поймет, как нужно действовать и что делать. Но во время просмотра ленты, Саша ловила себя на мысли, что ее тело совершенно не реагирует на сцены сексуального характера между героями фильма. И именно это подтолкнуло ее к неприятному выводу, что в плане чувствительности она фригидна.

Начитавшись достаточно книг, в которых присутствовали сцены секса, девушка удивлялась тому, насколько все прекрасно описывалось на бумажных страницах. В особенности те моменты, где героини историй дрожали от опытных рук партнеров.

В жизни же все было совершенно иначе. Не так как в книгах…

…

А между тем горячее дыхание Ильи обжигало кожу. Когда нежные пальцы погладили чувствительный бугорок, через тонкую ткань трусиков, разряд возбуждения прошиб тело девушки насквозь. Ткань белья стала намокать, убеждая партнера в том, что он все действует правильно. Саша хочет его, но стесняется в этом признаться. В отличие от ее тела, что не умеет врать и отвечает возбуждающее «ДА», на все его прикосновения.

— Не сопротивляйся малыш, и мы оба получим то, что хотим.

Он стал водить двумя пальцами вверх и вниз, через тонкую ткань кружевного белья, надавливая на клитор.

Саша забылась и просто растворилась в этих ощущениях блаженства, пока рука парня ласкала ее. Не отрываясь от поцелуев, другой рукой Власов мял ее грудь, заставляя девушку сдерживать стоны удовольствия.

Было хорошо и до покалывания в кончиках пальцев приятно. Ей так давно хотелось его и пусть даже так, но она покажет ему свою любовь.

Илья потянулся к брюкам и в спешке расстегнул ремень, освобождая твердый, пульсирующий орган из тугих тисков боксеров. Он навис над ней и стал водить скользким, от выступившей смазки членом, по ее белью. Саша нечаянно задела его плоть рукой и от этого движения, Власов взвыл. Прежде чем она успела еще что-то сделать, Илья схватил обе ее руки за запястья и завел их ей за голову, в страстном порыве терзая припухшие губы.

— Как же ты меня завела, — он припал к ее мочке уха и стал посасывать ее. — Саш, скажи, что ты хочешь меня… Скажи, что дашь мне все, что я попрошу.

Он проник пальцами за тонкую ткань белья, став пробираться к горячему лону все глубже и глубже.

— О-да, ты вся течешь…, - возбуждающе прошептал он, наслаждаясь своей властью над ее телом.

Александра же поежилась от таких комплиментов, но все же не отринула от желанных рук.

— Саш…, - продолжил он, освобождая ее грудь из лифа. — Как же я тебя хочу, ты не представляешь.

Илья мял между двумя пальцами затвердевший сосок, вдыхая аромат ее кожи.

— Черт… я так больше не могу, — он задрал ее платье выше. — Я хочу тебя…, - пауза, — … прямо тут… — пауза, — … прямо сейчас.

Нащупав в заднем кармане брюк презерватив, он стянул с нее трусики и развёл коленом ноги. После, быстро натянув резинку на возбужденный орган, просунул руки ей под бедра. Направив их к члену, одним резким рывком вошел в ее нее.

Громова не успела пикнуть, он зажал ее губы своими принялся ритмично двигаться в ней. Саше лишь оставалось податься порыву, впиваясь пальцами в широкие мужские плечи.

— Как же хорошо, — не сдерживал он себя, двигался все быстрее и быстрее. — Как же давно я не был в тебе, — сказав это, он стал ласкать языком ложбинку ее груди. — Оооо…, да-а-а…, - пытался войти в нее еще глубже.

В какой-то момент сильный толчок Ильи, вызвал неприятные болевой спазм внизу живота, от чего Саша непроизвольно сжала стенки влагалища. Почувствовав это, Власов не смог больше себя сдерживать.

— Черт, я сейчас кончу…, - едва не рычал он, не желая так быстро приходить к финишу.

Еще один грубый толчок. Саша поморщилась, пытаясь не думать о боле.

Илья же задышал чаще и через секунду, впился губами в нежную шею, оставляя на ней красный след.

— Дааа… девочка моя. О даа…

Еще несколько грубых толчков и вот он до белых костяшек на руках, сжимает подголовник. Мгновение и … долгожданная разрядка.

Власов еще с минуты не шевелился. Тяжело дыша, нависал над ней. А после, приблизившись к Саше, скромно поцеловал ее в лоб.

— Спасибо малыш, это было до чертиков приятно. Тебя подбросить домой?

И…

… ВСЕ?!

Никаких слов я люблю тебя или давай поговорим об этом. Просто он трахнул ее на переднем сиденье машины и все…

Внутри все неприятно сжалось в тугой узел. И когда Илья вернулся на водительское сиденье, застегивая ширинку, Сашу передернуло. Глаза как-то сами собой заблестели от слез.

Странно, ведь она была не против этого.

Что же не так?

Почему на душе так паскудно?

— Ну так что, Чиж? — прервал он ход ее мыслей. — По домам?

— Да, — ответила ему срывающимся голосом поправляя платье. Шмыгнув отвернула лицо к стеклу. Проклятые слезы, так и грозились хлынуть ручьем по горящим от стыда щекам.

Всю дорогу к ее дому они ехали в полной тишине. Когда машина остановилась, Власов просто вышел, открыл дверь и помог ей выбраться. И вместо слов прощаний, или люблю, просто шепнул на ухо:

— Мне понравилось Гром. Давай это снова как-то повторим.

А после сел в машину и уехал.

Саша вошла в дом на "деревянных ногах", до конца не понимая, что она сейчас испытывает. Это была гремучая смесь, состоящая из эмоций радости, счастья, любви и еще чего-то такого неприятного, совсем непонятного ей.

«Я просто устала и все тут».

Она пыталась успокоить саму себя, проходя по темному коридору в спальню.

«В том, что произошло между мной и Ильей, нет ничего ужасного. Это вполне нормальная физическая сторона отношений между взрослыми людьми.

Так почему же на душе так паскудно?».

Странное состояние.

«Неужели это сожаление?».

«Да нет».

«Не может быть …».

Интересно, что обо всем этом думает сам Илья? Ведь буквально полчаса назад, он переспал с ней. Если секс в машине, можно подобным словом охарактеризовать. И она была не против. Скорее наоборот, она даже сама стремилась к этому.

Разве не так?

Так почему же сейчас ее переполняет это странное чувство?

Она отдалась любимому человеку.

Он ее хотел, и это было взаимно.

Так что же не так?

Почему ей так больно?

Субботним утром Александру разбудил неожиданный звонок. Звонила мама Ильи.

— Да, — послышался в трубке еще сонный голос.

— Алло, Сашенька. Привет!

— Доброе утро, Ольга Наумовна.

— Сашенька, солнышко, я тебя разбудила?

— Нет-нет, что вы, — соврала девушка, вставая с кровати. — Все хорошо.

— Сашунь, мне нужна твоя помощь. Срочно. Сможешь выручить?

— Да, конечно, о чем речь. Вы же знаете, что можете на меня всегда положиться.

— Знаю, солнышко, вот поэтому решила попросить тебя, а не посторонних людей.

— Да, а что случилось?

Ольга замялась, на несколько секунд, как будто не знала, какие подобрать слова.

— Сашенька, тут вот какое дело. Степанида Матвеевна заболела. Вчера звонила ее соседка из деревни и просила приехать. Состояние у бабушки плохое, даже пришлось вызывать "скорую". Хотели положить в больницу, но ты же знаешь, какой у нее скверный характер, старая школа, она наотрез отказалась ехать. Начала говорить, что если помирать, то только в родных стенах и все тут. Ну, словом, как бы мы не уговаривали, бабушка осталась непреклонной. Вот поэтому мы хотим к ней поехать. Сама понимаешь, мало ли что.

— Да, конечно.

Повисла недолгое молчание.

— И еще Сашунь. Если тебя не затруднит, можешь отвлечь Максима на время нашего отъезда. Организуй ему, что ли, экскурсию, по городу. Понимаю, что и так обременяю тебя. Но кто еще, если не ты.

— Да, — робко ответила девушка. — Хорошо.

— Вот же спасибо Шур. Ты же знаешь, что я в долгу не останусь. А то как-то некрасиво выходит, мы уезжаем всей семьей, а он остается сам один, в чужом городе. Плюс ко всему перебрался в отель, чтобы не обременять нас. Вот же воспитанный мальчик. Короче Саш, я тебе сообщением скину всю нужную информацию и сама позвоню Максиму, предупрежу его, что к чему. Ну, а ты не робей. Если что — звони, я 24 часа на связи.

— Да, конечно. Не беспокойтесь Ольга Наумовна и со спокойной душой поезжайте в деревню. За домом присмотрю, и Максиму не дам заскучать (я уж постараюсь). Ну, а вы — крепитесь. Даст бог, все обойдется и Степанида Матвеевна пойдет на поправку.

— Эх-х Саш, я тоже на это надеюсь, а там уже как Бог даст. Спасибо дорогая. Я в долгу не останусь.

Саша тяжело вздохнула, перед высотным зданием отеля «Лотте». Когда, Ольга Наумовна скинула ей адрес проживания Арского, девушка сначала не поверила своим глазам, ведь ожидала увидеть все что угодно, но никак не отель класса люкс, один из самых дорогих в городе.

Номера в нем стоили как ее месячный оклад. И пять звезд, что красовались в лучах солнечного света, на фасаде, были даны не просто за красивый вид из окна.

Все из-за того, что располагался «Лотте» в историческом особняке на набережной Мойки, в самом сердце деловой и культурной жизни Санкт-Петербурга. Прогулка до Дворцовой площади от него занимает пятнадцать минут, а из бара на крыше открывался великолепный вид на Исаакиевский собор.

Саша никогда не бывала в нем, а лишь издали наблюдала за великолепием здания. Позволить себе провести хотя бы одну ночь в нем, было непозволительной роскошью и лишней тратой денег. Увы, она не могла себе это позволить. Да и зачем?

— Добрый день, — обратилась она к высокой, белокурой девушке, стоящей за стойкой ресепшена. — Подскажите, пожалуйста, где я могу найти Максима Арского.

— Вас ожидают? — деловым тоном спросила блондинка, смерив гостью взглядом.

— Да, — несмело ответила Саша, поправляя на плече сумочку.

Девушка стала что-то вбивать в компьютер, а после, взяв телефон, позвонила кому-то.

— Господин Арский сейчас в зале, — и кинув взгляд на коридорного, что подошел к ним добавила. — Сергей вас проведет.

Поблагодарив блондинку, Александра пошла вслед за мужчиной, попутно осматриваясь вокруг. Даже воздух в здании, казалось, пахнет дороговизной. Все в «Лотте» было идеальным, как снаружи, так и внутри. Шоколадные оттенки гармонично вписывались в стиль высоких помещений, с белоснежными сводами и колонами. А натуральное дерево и изделия из дикого камня, подчеркивали строгость и класс.

Поворот, коридор за коридором, стеклянные автоматические двери и вот они оказались в спортивном комплексе отеля. Мужчина указал ей рукой на диван, предлагая подождать их постояльца на нем, а сам — удалился.

Чтобы скоротать время, Громова стала листать ленту в «Инстаграм». Ведь смотреть на людей, которые следят за своим телом, было для нее еще той мукой.

Вон стройная девушка на беговой дорожке, слушает музыку в наушниках и смотрит в окно. В углу мужчина, лет 40, делает «жим лежа» с тренером рядом, а чуть дальше от него, возле спортивной штанги, стоит и сам Арский.

Макс стоял к ней спиной, поэтому не видел ее, что давало Саше возможность разглядеть его со спины. Сам же Арский в это время делал подходы со штангой, опуская и поднимая ее на уровень плеч.

Что тут скажешь, вид натренированной мужской спины, тоже может возбуждать воображение. То как мускулы, под туго натянутой кожей плавно двигаются и создают рельеф, под силой натяжения, еще-то искушение.

Да-а … в данный момент Арский был больше похож на парня из рекламы белья. Подтянутый, стройный, высокий, без грамма лишнего жира. Идеал воплоти, для многих. Несмотря на то, что она питала к нему неприязнь, стоит отдать ему должное — он следил за собой, в отличие от нее.

Саша засмотрелась на Макса, да так, что сама того не заметила, как стала следить за каждым движением его мышц.

«Красивый», — промелькнуло в ее голове.

«Но не более», — оспорила она вердикт внутреннего «Я» и уткнулась снова в телефон, пытаясь отвлечься от мыслей, которые заполняли ее голову при виде этого парня.

— Давно ждешь? — минут через десять она услышала знакомый голос.

Снимая через голову майку, к ней шел Арский. Вспотевший, сексуальный и с взъерошенным ежиком на голове.

Громова пыталась смотреть ему прямо в глаза, но это было трудно сделать, так как ее собственные все время предательски опускались ниже, на идеально ровные кубики пресса, что так хотелось потрогать и проверить, а настоящие ли они.

— Нравится? — спросил Арский, уловив неприкрытый восторг в ее глазах.

— Нет, — коротко бросила Саша и поморщилась, отвела взгляд.

Увидев реакцию девушки, парень улыбнулся и решил еще больше подзадорить ее.

— Да-а? Странно, — с весьма серьезным выражением лица констатировал он. — А многим нравится, — и провел по своему голому торсу рукой, подмигивая ей.

Милость ледышки, тут же сменилась на гнев божий. Еще минуту и глаза бы Громовой метали молнии, испепеляя все на своем пути. Саша всеми силами попыталась побороть гнев, но как бы ни старалась, рядом с этим парнем, она теряла контроль над ситуацией и собой. Его слова, жесты и даже взгляд, были для нее как кнопка на детонаторе. Еще секунда и она взорвется.

Резко встав с дивана, девушка устремилась в противоположную от Арского сторону, не забыв при этом бросить на прощание:

— Я в холле подожду, — и унеслась.

Только когда Саша покинула зал, она смогла выдохнуть спокойно. Ведь пока она была в зале, чувствовала его прожигающий взгляд на себе. Этот насмешливый взгляд темно-янтарных глаз. Лукавый, запретный, опасный …

Тебе с такой легкостью удается вывести меня из себя, что проще убить. … Чем жить с мыслью о том, что на этой земле есть человек, от слов которого я забываю, как могу нормально дышать. (с)

— А это известный Исаакиевский собор, построенный по заказу самого Александра первого. Его строительство было завершено в 1858 году. Кстати, с его купола открывается потрясающий вид на город. От него, аж дух захватывает.

— Правда? Как интересно.

— Да, — с восхищением в голосе ответила Саша, однако, когда повернулась, увидела сидящего на ступенях Арского. Тот скучающе зевал, попивая «американо» из пластикового стаканчика.

«Р-р-р-рр … Да чтоб ты под землю провалился, павлин самовлюбленный. Чтоб тридцать три несчастья, свалились тебе на хвост. Ты … ты … сноб самоуверенный. Индюк напыщенный. Вот ты кто…

Я тут перед ним битый час распинаюсь, город показываю, а он, даже не соизволит слушать меня.

А может, убить его? …».

— Что дальше? — Макс встал. Бросив стаканчик в урну, демонстративно прошел мимо нее.

На секунду Громовой даже показалось, что он сумел прочесть ее мысли. Парень закашлялся, пряча в кулак лукавую улыбку.

— Музей? — поравнялся он с ней. — Памятник Пушкину? — посмотрел на нее сверху вниз. — Ты скажи, чтобы я сразу подготовился. Страх, как хочется узнать еще что-то об этом «прекрасном» городе, — сказав это, пальцами он взял предпоследнее слово в кавычки.

«Еще совсем немного и я сама тебя прикончу. Голыми ручками придушу и выброшу тело в воду… А что, это идея».

Александра с головы до ног смерила парня презрительным взглядом. Всеми силами стараясь сдерживать себя, чтобы не ответить на колкий жест.

Даже сейчас, стоя так рядом с ней, он хотел показать всем своим видом, насколько ему плевать на то, что она делает и как старается. Будучи намного выше нее, он даже с неким презрением смотрел ей в глаза, опустив голову.

«Захотел в гляделки поиграть? Ну что, давай, поиграем».

— Николая, — процедила девушка сквозь зубы, продолжая, не моргая, смотреть на него. Она надеялась, что сможет выстоять этот раунд. Но, увы. Пробурив его несколько минут взглядом…. проиграла.

Не выдержав этих пробирающих в самую душу насмешливых глаз, Саша заморгала первой. Выставленные внутри барьеры ей не помогли. Он с легкостью их пробил и заглянул намного глубже, дальше их.

— Что, прости? — переспросил Макс, упивающийся своей победой, когда она отвернула от него лицо.

Его явно забавляла эта ситуация.

— Памятник Николаю І, а не Пушкину. Он следующий по списку, — ели слышно, под нос произнесла девушка.

«Помолчи, прошу. А то я не ручаюсь за то, что дальше может произойти».

— Чудесно. Правда, чудесно. Не поверишь, но я прям умираю от любопытства, так хочу его увидеть.

«Один …».

— А знаешь, а давай на все памятники Питера полюбуемся. Я уверен, что если этого не сделаю, то не смогу умереть спокойно.

«… два …».

— Это же, как его там, город герой. Или нет? А черт с ним, не важно. Голубей в Питере, наверное, тьма тьмущая? Это же надо, сколько памятников в культурной столице настроили.

«… три».

Саша закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, резко выдохнула. Чаша терпения уже стала переливаться за края. Черт, да ей самой памятник должны поставить при жизни, если она не прикончит этого мажора до конца дня.

— Идем, — сказала ему в спину, ускоряя шаг. Девушка поспешила перейти проспект, пока не загорелся красный.

— Куда? — он шел за ней, улыбаясь как чеширский кот.

По-видимому, со всей этой ускоренной экскурсией по городу, его забавляло и в тоже время спасало лишь то, как Александра реагировала на его шутки. В противном случае он бы давно послал бы все куда подальше, а не терпел.

— На остановку. Сядем на третий маршрут и скоро будем на месте.

— Зачем? — медленно шел за ней.

— Ты же хотел на Пушкина посмотреть.

— Ты имела ввиду Николая.

«Детонация… ВЗРЫВ».

— Да какого к черту Николая?! — остановившись на полпути, Громова сжала от злости кулаки. — Ты добить меня решил? Ну, так давай. Чёго медлить? Или тебе в кайф чайной ложечкой мозг мне выедать? Да чтоб ты под землю провалился Максим Арский.

— Машина…

— Да какая к чертям машина, ты вообще меня слышишь?

Пока она высказывала все, что думает о нем, не заметила, как зеленый сменил красный, а она так и осталась стоять на переходе, в нескольких шагах от бордюра.

Неожиданно, послышался противный скрежет колес.

Саша как в замедленной съемке повернула голову: на нее мчала тонированная «Тойота».

Водитель попытался уйти от столкновения: заскрипели тормоза. Но вместо резкой остановки, автомобиль продолжил скользить по свежеуложенному асфальту в ее сторону. Громова хотела пошевелить ногой, но ее тело парализовал страх. Саше ничего не оставалось, как закрыть глаза и приготовиться к худшему.

«Вот и все. Это конец …».

…

Внезапно чья-то сильная рука потянула ее тело в сторону. Саша вжалась спиной в каменную грудь и почувствовала, как под футболкой этого человека в бешеном ритме бьется сердце. Или это ее собственное? Выплясывало ритм отбойного молотка, заглушая все вокруг.

Громова открыла глаза и в пелене светлой дымки увидела, как, буквально в шаге от нее, мимо пронеслась та самая «Тойота», оставляя на асфальте темно-серый след от шин. Девушка опустила взгляд на сумку, что валялась совсем рядом… по ней нещадно проехались колеса. А ведь буквально секунду назад, на том самом месте стояла она. Кто знает, чтобы было бы с ней.

Все те же руки, что так сильно прижимали девичье тело к стальной груди, неожиданно оказались на дрожащих плечах. Одно резкое движение и вот она стоит лицом к лицу со своим спасителем.

— Ты что, идиотка?! Больная?! Не видела, что красный загорелся?! Неужели так сильно подохнуть хочется, что решила свести счеты с жизнью на дороге?!

Из-за слез, что стояли на глазах, все расплывалось. Но это не помешало Саше разглядеть то, как смотрел на нее Арский. Его глаза были расширены, а голос угрожающе бил по барабанным перепонкам, пока он вычитывал ее как ребенка на тротуаре.

— Дура! Курица слепая! Да тебе мозги лечить надо. Ты хоть понимаешь, что могла умереть?! Нет, ты точно больная. Не в своем уме. Боже, и угораздило же нам с тобой встретиться!

Его ледяной голос постепенно возвращал ее в реальность. Неожиданно, ее собственные губы задрожали, а ноги, превратившись в вату, подкосились. Стало трудно дышать, а из «стеклянных» глаз потекли слезы. Все что Громова могла сейчас делать, это смотреть на раздавленную сумку, пока слезы ручьем бежали по бледным как пудра щекам. Странно это, ведь она совсем не хотела плакать. Однако уже не могла остановить. А слезы ручьем продолжали оставлять на щеках мокрые следы.

Макс резко прервал поток брани и уставился на нее. Казалось, только сейчас парень заметил ее слезы. И его голос…, взгляд неожиданно изменились.

— Ты чего? Ранена? Где болит? Черт… потерпи, — схватив ее на руки, как перышко, он понес девушку в сторону остановку. Усадил на деревянную лавочку, что стояла под железным козырьком, стал аккуратно осматривать тело на наличии ран или ссадин.

От пережитого шока девушка дрожала как осиновый лист, и это заставило его еще больше волноваться.

— Сумка, — за долгие минуты молчания, неожиданно сорвалось с ее губ.

Арский прервал осмотр и уставился на нее. Ее глаза были красные, а по щекам все еще бежали слезы.

— Сумка? — переспросил он, явно не понимая о чем это она.

— Сумка на дороге, — ответила Саша и посмотрела не на него, а скорее сквозь него.

Макс чертыхнулся, до него только дошел смысл ее слов.

— К черту сумку, — пустота в ее глазах, пугала, — … новую купишь.

Александра шмыгнула носом.

— В ней те-те-лефон …, - шмыг, — … клю-уу-чи …, - снова шмыг, — и … крестик.

Арский стал закипать. Она буквально минут десять назад едва не подохла на дороге, а все, что ее сейчас волновало, это какая-то вонючая сумка с телефоном за сто долларов.

— К черту сумку и телефон. Я тебе новое куплю. Только прекрати реветь придурошная.

— Ни к черту, — прошептала она еле слышно себе под нос. После резко встала и оттолкнув парня от себя, уперлась дрожащими кулаками в его грудь. — Ни к черту! Ты слышишь? НИ К ЧЕРТУ! — завопила во весь голос, привлекая ненужное внимание прохожих на них.

Макс сделал шаг назад, явно не ожидая от девушки такого выпада. То, что она сказала дальше, заставило его посмотреть на нее совсем другими глазами.

— Думаешь, что все можно купить за деньги? Пойти и купить? — она осеклась, ее глаза сосредоточились на его. — Если действительно так думаешь, то ты намного хуже того, что я себе представляла. Испорченный, гнилой человек. Самовлюбленный эгоист. Богатый сноб, которого не заботят чувства других людей. Боже… Надеюсь, что в один прекрасный день ты поймешь, как сильно ошибался живя вот так. И когда этот чертов день настанет, ты потеряешь все и всех. Людей, которые любят тебя не за то кем ты есть, а за то, что ты просто есть в этом мире. Просто любят… понимаешь?!

Она снова его толкнула и пошла к бетонному столбу, возле которого теперь валялась ее изувеченная сумка. А точнее то, что осталось от нее.

Саша расстегнула молнию и стала шарить по карманам, пытаясь найти цепочку с серебряным крестиком. Это был последний подарок ее бабушки, перед тем, как ее не стало.

Буквально несколько дней назад, замочек на цепочке сломался, и Саша положила ее в сумочку, чтобы отнести к мастеру. Но замоталась и забыла о ней, а когда вспомнила, ….

Нет! Лучше не думать об этом.

Вскоре кончики пальцев почувствовали холод металла. Нырнув рукой глубже, она достала свое сокровище. Опустившись на корточки, Саша прижала к груди сумку и заплакала еще сильнее. Казалось, только сейчас, она осознала весь масштаб пережитого шока.

Тяжело сказать, сколько ей понадобилось времени, чтобы успокоится. Но увидев недалеко остановившееся такси, утерев глаза рукой, Громова сорвалась с места и побежала к нему, не оборачиваясь назад.

— Девушка вам куда?

Спросил бородатый мужчина, глядя на нее через стекло заднего вида.

— Домой, — ответила она ему, отведя взгляд в сторону. — Отвезите меня домой.

Что есть хуже мысли о тебе?…

Громова села на кровать, руками обняв колени. Глаза сами собой устремились на сумку, что сейчас лежала на письменном столе. Он был напротив нее, возле стены. Во рту до сих пор чувствовался соленый привкус от слез, а веки, скорее всего, были немного припухшими. В зеркало смотреть совсем не хотелось. Только оказавшись в родных стенах, Саша смогла полноценно успокоиться и оценить весь масштаб произошедшей с ней катастрофы. И то, … как она поступила с Максом.

Да, Арский эгоист. Холодный и самовлюбленный идиот. Самоуверенности и снобизма ему не занимать. И как бы она не старалась, подружиться с этим надменным человеком, у нее, увы, не получилось. Даже ради Ильи, она не сможет сделать этого. Переступить через себя, через свои принципы, чтобы спокойно смотреть в лицо человеку, который в открытую насмехается над ней с их самой первой встречи.

Саша от злости пнула ногой подушку. Та, скатившись к краю, упала на пол.

«Но почему он такой? Что я ему сделала, что он так относится ко мне? Разве я своими словами или поступками дала ему повод думать обо мне плохо? Хотя, … возможно он так думает обо всех, кто находится ниже его социального статуса».

Саша посмотрела на свои запястья, на них уже проступили красные следы от его пальцев. За это Громова захотела еще больше рассердиться на Арского, но почему-то она не смогла.

Да, он плохой. Да — самовлюбленный кретин, которых еще поискать надо. Но…

… нужно отдать ему должное. Как бы то ни было — он спас ее. Рисковал. А ведь мог при этом и сам пострадать. Но спас ее.

А что она?

А она, в очередной раз, вместо благодарности наговорила ему гадостей.

Чем тогда она лучше его, если поступает куда хуже?

Саша вспомнила глаза Макса и то, как он смотрел на нее в тот момент, когда ее жизнь висела на волоске. Неужели, он переживал за нее? Она задумалась.

«Возможно, он не такой уже и плохой человек?».

В голове стали всплывать один за другим обрывки произошедшего инцидента. Вот он держит ее в своих объятиях. Вот несет на руках до остановки. Вот аккуратно осматривает тело, боясь причинить ей еще больше боли. И тут же… хорошие обрывки, резко сменяются воспоминанием об обидных словах, сказанных Арским сгоряча.

«— Ты что, идиотка?! Больная?! Не видела, что красный загорелся?! Неужели так сильно подохнуть захотелось, что решила свести счеты с жизнью на дороге?! … Дура! Курица слепая! Да тебе мозги лечить надо. Ты хоть понимаешь, что могла умереть?! Нет, ты точно больная. Не в своем уме. Боже, и угораздило же нам с тобой встретиться!».

— А может он прав?… — тут же Александра озвучила свое заключение вслух.

«Я самая настоящая идиотка. Макс спас меня, а я вместо благодарности облила его помоями. Дура, которую поискать еще нужно.

Посмотрев правде в глаза, нужно признать: он повел себя крайне отвратительно, когда я показывала ему город: игнорировал меня. Но ведь и я, я ведь тоже не пыталась с ним подружиться. Мне проще было считать его негодяем, чем разглядеть что-то хорошее, что явно в нем есть.

А оно ведь действительно есть.

Ведь разве плохой человек будет рисковать своей жизнью пытаясь спасти другого? Правильно — НЕТ! А это значит, что я была предвзята и неправа. Макс просто обязан меня понять. В тот момент, я была в состоянии шока и наговорила бог знает что. Он ведь здравомыслящий человек и поймет, я не со зла. Боже, пусть он это сам поймет, чтобы после не презирать меня. Я не хотела.

Да. Точно. Нужно срочно перед ним извиниться. Но как? Когда?…».

Саша еще долго размышляла о том, что произошло и как ей нужно поступить, и сама того не заметила, как провалилась в глубокий сон. После пережитого шока она спала очень крепко. Сжимая в объятиях ту самую подушку.

Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри. Зигмунд Фрейд

Арский вошел в номер. Не включая свет, направился к бару. Ему срочно нужно было выпить, чтобы успокоится и перестать думать о ней.

Откупорив бутылку с джином, он плеснул немного в стакан. Залпом выпил, но легче так и не стало. Тогда Макс налил еще и снова повторил действие. И лишь после того, как бутылка была осушена меньше чем на половину, он смог немного успокоится.

Ненормальная девчонка. Она так перепугала его, что он сам едва мозгами не тронулся думая о том, что могло бы произойти.

Внезапно он вспомнил о Софии, своей старшей сестре. Трудно было описать это состояние, но при мысли о ней, его тело обездвижило. Макс впал в транс, на мгновение, почувствовав на своем теле леденящие кровь руки смерти. Они пробрались ему под кожу и сжали сердце. Стало трудно дышать.

Шатаясь, Арский отступил в сторону и прислонился лбом к холодной стене. Его виски так сильно сдавило, что даже потемнело в глазах. Секунда и он бы камнем рухнул на пол. К счастью, небольшая барная столешница, помогла устоять.

Как утопающий, хватая ртом воздух, Макс потянулся к рубашке. Расстегнув несколько верхних пуговиц, он почувствовал легкое облегчение. Тиски, сжимающие сердце, ослабли и он, наконец, смог сделать вдох.

Он думал, что больше никогда не испытает это отвратительное чувство. Но нет. Впервые за долгие голы, он снова едва не утонул в нем.

Макс попытался собраться. Ему нужно было успокоиться, чтобы призраки прошлого отпустили его разум и душу. Душу, которая однажды уже разорвалась на части, когда он узнал о смерти сестры.

…

Макс с головой ушел в воспоминания о далеком детстве. Он мало что помнил о том периоде времени, ведь много чего, просто было стерты из его памяти. Это было сделано не просто так, а ради его личного душевного спокойствия. Он должен был так поступить, чтобы продолжить жить дальше. Ведь некоторые воспоминания, теплым маяком манили к себе, а от других: веяло могильным холодом. Именно эти воспоминания заставляли его испытать весь сектор боли и … день смерти сестры, был одним из них.

Ему было лет семь, когда ее не стало. Девушку сбил грузовик, …

… и это, …

… произошло по его вине.

В тот роковой день она должна была забрать его со школы, а он вместо того, чтобы стоять и ждать сестру возле ворот, побежал за бродячим щенком. Животное сидело на дороге и так жалостно скулило, а люди лишь проходили мимо, не обращая внимания на несчастного малыша.

Все что произошло после, он помнил как в тумане: отвратительный скрежет колес, крики сестры и … вот она лежит на асфальте в луже собственной крови.

При воспоминании об этом к горлу подступил предательский ком, готовый в любую секунду прорваться наружу слезами.

Уже только в больнице, подслушав разговор взрослых, он услышал то, что мертвым грузом легло на сердце. Как оказалось, София спасла его ценой собственной жизни. А ведь она была единственным человеком в их семье, кто действительно любил его несмотря ни на что.

Он помнил, как она перед сном приходила в его комнату, читала сказки и втайне от родителей приносила конфеты. Гладила нежно по голове и с любовью приговаривала: «Мой сладкий».

София была единственным щитом, защищающим его от отца и матери. Она любила его, берегла и пожертвовала собой, чтобы он жил.

Неожиданно Макс вспомнил последние слова Александры. Они резанули сознание, отозвавшись удушающей болью в груди.

«— Думаешь, что все можно купить за деньги?! Пойти и купить? — она осеклась, ее глаза сосредоточились на его. — Если действительно так думаешь, то ты намного хуже того, что я себе представляла. Испорченный, гнилой человек. Самовлюбленный эгоист. Богатый сноб, которого не заботят чувства других людей. Боже… Надеюсь, что в один прекрасный день ты поймешь, как сильно ошибаешься живя вот так. И когда этот чертов день настанет, ты потеряешь все и всех. Людей, которые любят тебя не за то кем ты есть, а за то, что ты просто есть в этом мире. Просто любят… понимаешь?!».

Черт!!..

Арский швырнул пустой стакан на пол. Соприкоснувшись с поверхностью, тот треснул, разлетевшись на десятки мелких осколков. Откупорив новую бутылку, парень стал пить с горла. Крепкий напиток обжог горло, и он схватился за эти ощущения, Макс постарался удержать свое хлипкое сознание на поверхности реальности, но оно ускользало от него.

Почему? Как ей это удалось? … Ведь до сегодняшнего дня, ему казалось, что он намертво запечатал в себе воспоминания связанные с сестрой. Но нет. Александра с невинной легкостью открыла его старые раны, сама того не понимая чего сорвала печать.

И сейчас, осушая очередную бутылку, капля за каплей, он лишь хотел заглушить жгучую боль, что выедала его изнутри. Раздирала тело на части, заволакивая разум серой пеленой безысходности.

Он пил и пил, но алкоголь не помогал. С каждым новым глотком, пустота, что была внутри, становилась еще больше, еще сильнее. Боль, как черная дыра, затягивала его.

Нет!!!

Если он поддастся ей, то она уничтожит его, снова сломает. Натравит демонов, которых он сам же и создал, чтобы защищаться от внешнего мира.

Так было проще.

Так было легче.

Лишь так можно было выжить в месте, под названием «дом».

Любовь — это когда ты готов пожертвовать всем ради счастья любимого человека. Однако, тот кого мы любим, не всегда оценивает эту жертву. С легкостью уничтожая то, что является всем для нас.

Саша открыла глаза, в голове стоял кошмарный грохот. Девушка посмотрела на будильник, было только семь часов утра. В последний выходной день она мечтала только об одном и это — выспаться.

«Неужели я о многом прошу? М-м-м… Еще, хотя бы часок. Мне бы этого вполне хватило».

Голова тяжелым камнем начала клонится к подушке и как только ее коснулась, Саша снова отключилась. Ей так безумно хотелось спать, но … ее желанию не суждено было сбыться. Через минуту грохот усилился. Девушка резко открыла глаза и уставилась в потолок. Этот отвратительный шум не прекращался.

«Но почему, почему именно сегодня, соседи решили продолжить ремонт?!».

Вот уже около года как Пал Палыч, их сосед, на пенсии. Ранее заядлый «морской волк», по состоянию здоровья был вынужден сойти на берег. И нет, чтобы наслаждаться радостями жизни на суше. Сосед приобрел старую шхуну и принялся ее реставрировать. Помогает ему в этой странной затеи его старый друг, сантехник, дядя Жора. Все бы ничего, да вот только, реставрация плавсредства проходит не в доке, (как обычно бывает у всех нормальных людей), а во дворе Палыча. И каждый новый набег на «Морскую каракатицу» (так он скромно окрестил свою ласточку) сопровождалась грохотом и лаем несчастных собак. Именно им, бедным, в основном приходилось терпеть звонкую какофонию ремонтных работ.

Но сегодня, по-видимому, соседи решил сделать исключение и вместо положенного выходного, устроили для домочадцев квартала настоящий концерт (со всех орудий).

«И куда только тетя Зоя смотрит? Неужели от проделок супруга снова сбежала к внукам?», — подумала Саша, когда звуки новых ударов болезненно отозвались в голове.

«М-м-м…».

В злости Александра швырнула подушку. Прикрыв ладонями уши, девушка попыталась заглушить шум. Но нет, этот отвратительный звук как назло не прекращался и каждый новый удар эхом отдавался в комнате.

— Да чтоб вас! … — прорычала Саша, откинув в сторону плед.

Взяв халат, лежащий на стуле, девушка вышла из комнаты. Возможно, кружка бергамотового чая поможет успокоиться и не убить соседей ранее положенного времени.

«Боже! И когда я только стала такой кровожадной?», — сама удивилась своим мыслям Громова.

По пути на кухню девушка в очередной раз не вписалась в поворот и ударилась мизинцем о тумбочку. Было адски больно!!

«Чертовый палец и почему именно тебе всегда так везет?», — морщась от боли, на одной ноге, она попрыгала в сторону кухни. Но на полпути туда, снова услышала этот проклятый грохот. Александра «ступорнула» на месте.

«Да не может быть?», — и повернула голову в сторону двери.

В доказательстве возможной теории, снова послышался грохот. От неожиданности Саша едва не подпрыгнула на месте. Только сейчас до нее дошло, что источником шума являлись вовсе не соседи, а тот, кто «тарабанил» в их дверь с утра.

«Вот же зараза. Видно дверной звонок снова сломался».

Шаркая тапочками по полу, Александра пошла, открывать дверь.

«Интересно, кого это нелегкая принесла в такую рань?».

Снова стук.

— Да иду я уже. Иду, — попыталась докричаться до нежданного гостя, ускоряя шаг.

Щелкнув замком, Саша потянула ручку на себя, открывая. Громова не поверила глазами.

«Да не может быть!».

На пороге стоял ОН.

— Можно войти? — улыбаясь своей фирменной улыбкой, спросил Арский.

— Нет, — бросила Саша и закрыла перед носом парня дверь.

«Черт. Вот же дура, дура», — стала бить себя по голове. «Но вот почему я сначала делаю, а после думаю? Я ведь хотела извиниться».

И как он только узнал, где она живет? Хотя, … чему тут удивляться, скорее всего, это Ольга Наумовна подсуетилась и скинула ему ее адрес.

Громова прижалась всем телом к двери пытаясь расслышать, что сейчас делает Макс, по ту сторону. Она надеялась, что ее поступок заставит его уйти, но парень оказался куда настойчивее и снова стал барабанить.

— Алекс прекрати это ребячество и давай поговорим как взрослые люди, — расслышала нотки гнева в его голосе.

«Взрослые значит, а вчера, ты себя вел совсем не по-взрослому», — язык так и зудел в желании ответить.

— Я знаю, что повел себя… — Макс, замялся, пытаясь подобрать нужное слово.

— Как идиот, — не сдержалась Саша и сразу прикусила язык.

Он смог расслышать ее слова.

— Ну, если хочешь, тогда да, я повел себя как идиот. А теперь, может, впустишь меня, а то соседская собака как-то нездорово поглядывает в мою сторону. Саш? …

Все что она сейчас хотела, это побыть наедине с самой собой, а не лицезреть физиономию Арского. Однако, по-видимому, она в прошлой жизни родину продала, что в этой ей «посчастливилось» встретится с ним.

Послышался щелчок и утренние лучи, ворвалась в темный коридор дома.

— Спасибо, — скромно ответил парень и смерив девушку оценивающим взглядом, улыбнулся.

Объектом его насмешки, по-видимому, стала желтая пижама-кигуруми со Спанч Бобом, в которой Саша часто проводила выходные дни дома. (Ну, не розовые пони и на том спасибо).

Поняв, к чему прикован взгляд парня, Громова пыталась прикрыть позор полами застиранного темно-синего халата, явно не по размеру ей.

— Симпатично, — подытожил Макс, снова глядя ей в лицо.

В ответ на колкую шутку Саша прищурила глаза: в них читалось следующее: «Еще хоть слово и я тебя отдам на перевоспитание соседскому Бобику».

А этот Бобик, между прочим, где-то 75-килограммовая азиатская овчарка с взглядом не лучше, чем у его соседки.

— Ладно, — Макс поднял руки вверх, в знак капитуляции перед весомым аргументом. — Я все понял. А теперь, может, я все же войду?

— Прошу, — произнесла Громова и закрыв за гостем дверь, по-хозяйски зашагала в сторону кухни. — Тебе чай или …? — спросила она гостя, когда парень вошел следом за ней.

— Кофе, если можно.

— Хорошо. Присаживайся, — и стала шарить по тумбочкам в поисках кофейных зерен.

Арский сел на высокий железный стул, стоящий возле деревянного стола изучая обстановку внутри дома.

Кухня у Громовых была достаточно просторной и светлой. На стенах красовались рельефные обои с кирпичной кладкой, а на полу, был постелен темный паркет, под цвет жженого дерева. Сама кухонная стенка стояла у окна, не захламляя пространство лишними деталями. Возле холодильника висели часы, с кукушкой, сделанные под старину. А на подоконнике, под лучами солнца были расставлены разноцветные горшки с комнатными растениями. Однако не они привлекли внимание Макса, а симпатичные фарфоровые статуэтки кошек, что были расставлены в подвесном стеклянном шкафчике.

Несмотря на небольшие размеры дома в целом, в нем чувствовался уют и семейное тепло.

— Сама живешь? — после недолгих размышлений спросил Макс, переведя взгляд на хозяйку дома пока та суетливо возилась у плиты.

— Нет, с родителями, — бросила девушка, стоя к нему спиной.

— Они дома? — спросил он, думая, что своим ранним визитом нарушил их уединение.

— Нет. Мама обычно уходит рано и приходит поздно. Ну, а отец, у меня капитан сухогруза. Он сейчас в рейсе.

В голосе Саши Арский явно расслышал нотки грусти. Видно она очень любит и скучает по отцу, когда тот уходит в рейс.

— Ясно, — скромно ответил, мысленно немного позавидовав ей.

Без лишних слов Саша поставила перед парнем дымящуюся кружку с кофе. А еще через несколько минут перед Максом появился омлет с беконом, хрустящие тосты и большая тарелка пончиков, покрытых шоколадом.

— Есть еще солянка и плов, будешь? — спросила девушка, оглядывая содержимое холодильника.

— Нет, спасибо, — Арский улыбнулся, рассматривая то, что Александра приготовила для него на скорую руку. По-видимому, на кухне ее невозможно было застать врасплох. Хотя, об этом можно было и раньше догадаться. После того великолепного яблочного пирога.

— Ну, так ты будешь есть? Или-и-и … у тебя, как его там, режим? — спросила она, наблюдая за тем, как Арский гипнотизирует тарелки взглядом.

— Да нет. С чего ты взяла?

— Ну-у, не знаю. Может с того, что если бы ты питался как все нормальные люди, то у тебя бы не было их.

Громова указала взглядом на его живот, а Макс подумал, что она говорит о том, что было в его штанах, а не под кофтой. И даже немного удивился, как это Саша меньше чем за сутки смогла набраться храбрости, чтобы говорить с ним, на подобного рода темы.

— Знаешь ли, у всех мужчин они есть, — с серьезным видом ответил парень, пытаясь подавить приступ смеха.

— Неправда, — запротестовала Саша, явно не понимая, что они сейчас говорят о разных вещах.

— И у многих ты их видела?

— Если честно… — она задумалась, — … то нет.

Услышав это, Макс едва не поперхнулся кофем. Арскому, конечно, не было стыдно говорить на подобного рода темы. Однако, обсуждать «ЭТО» с ней, было как-то странным и даже забавным. Пожалуй, это даже было похоже на то, как если бы он объяснял ребенку, что его не совсем аист принес.

— Как это нет? Ты вообще анатомию изучала? — уже не скрывая улыбки, спросил он.

— Ну-у… да. А к чему это тут?

— А к тому, что на уроках тебе должны были объяснить, чем отличается мальчик от девочки.

Глаза Громовой внезапно округлились, а брови поползли вверх. Только сейчас она поняла, о чем это он и алый румянец заиграл на щеках девушки.

— Ты что, я не это имела в виду, — начала протестовать, размахивая руками.

— А что же? — с нескрываемым любопытством спросил Макс.

— Я о прессе твоем говорила.

Арский подмигнул ей, дьявольски лукаво улыбаясь.

— Значит, все же, понравился?

— Да нет, с чего бы.

«Эх, Громова. А врать ты совсем не умеешь».

— Ну-у, знаешь ли…

— Так, проехали, — в одно мгновение она прервала неудачную тему для разговоров, вспоминая о том, что они находятся в негласном состоянии войны. — Лучше скажи, чем моя скромная персона обязана столь раннему появлению небожителя в ее доме.

Арский сжал губы, на колкую шутку в свой адрес.

— Значит, и ты умеешь быть злюкой. А я-то думал, что ты у нас правильная, воспитанная девочка.

— А я и воспитана, — с кружки Саша перевела взгляд на него. — Другая бы на моем месте, вместо кофе, в воду мышьяк тебе подмешала, — указала взглядом на то, что Макс пьет.

Улыбка парня стала еще шире, он провел рукой по волосам.

«Два ноль» в пользу Громовой. А она может удивлять», — подумал.

— Тише, тише, я все понял. Может, в знак примирения, все же сложим оружие войны и поговорим нормально.

— А мы и так нормально говорим, — прищурив глаза, девушка кинула на него испепеляющий взгляд.

— Разве? — удивленно спросил он, изучая ее лицо.

Саша выдохнула, ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться и снова продолжить разговор, но уже нормально, как он того хотел.

— Хорошо, я слушаю.

Улыбка вмиг исчезла с губ Макса. Ей на смену пришло серьезное выражение лица.

— Если честно, я не привык извиняться… — замялся он. — Ну да, вчера я перегнул палку. Не стоило было так разговаривать с тобой, — пауза. — Плюс ко всему, я вел себя как последний придурок, когда ты мне показывала Питер. Наверное, этот город на меня так дурно влияет.

«Или люди, живущие в нем», — подумал, но не озвучил мысль.

Макс замолчал, по нему было видно, как тяжело ему давалось это признание.

Саша смотрела на него, и ей показалось, что такого Арского, она видит впервые. За все-то время, что они были знакомы, он впервые старался быть честным с ней. В его словах чувствовалось раскаяние, и еще что-то. Что, Саша так и не смогла понять.

— И ты меня прости, — голос девушки неожиданно нарушил тишину комнаты. — У меня к тебе было предвзятое отношение. Ну, знаешь ли, избалованный богатыми родителями мальчик, толком не знающий что такое жизнь и как тяжело порой приходится в ней людям.

Арский горько улыбнулся.

— Ну, ты не совсем далека от истины, — он замолчал на минуту, а после поднялся из-за стола. — Спасибо за завтрак и кофе, но мне еще нужно успеть собрать чемодан.

— Ты уезжаешь? — Александра не ожидала, что он так поступит, после их ссоры.

— Да. Билет уже куплен.

Парень вышел из кухни и медленно зашагал к двери, когда услышал голос позади себя.

— Но ты не можешь, вот так уехать.

Он остановился на полпути.

— Почему не могу? Или тебе было мало вчерашнего дня со мной?

— Да…

Услышав это, Макс обернулся.

— Да? — удивленно переспросил он вскинув бровь.

— То есть, нет, — поспешила исправиться Громова. — Если не брать во внимание вчерашний день, то я не пойму, из-за чего ты так быстро изменил решение и собрался уехать.

— Я еще вчера это хотел сделать, но …

— Но Макс, а как же Илья? Я уверена, что он расстроится, узнав о твоем отъезде.

«К черту его!». Меньше всего Арского сейчас волновало то, что подумает об этом всем Власов. Ему просто поскорее захотелось сбежать из этого проклятого города, к себе, обратно в Москву. Туда, где все было привычно и знакомо, просто. Где он снова сможет надеть маску циничного подонка, продолжая жить жизнью испорченного деньгами мажора. Где нет ее, той, что с легкостью открывает его старые раны, о которых он мечтал бы забыть.

— Все уже решено. Билет куплен.

Он шел по коридору к выходу.

— Ничего еще не решено и вообще, ты не смеешь бросать меня тут одну, чтобы после я объясняла Власовым из-за чего ты уехал.

Грозные нотки в ее голосе удивили его. Саша неожиданно показала ту сторону своего характера, о которой даже и не думала, что она у нее есть.

— Ты останешься тут, до их приезда. А после, … после можешь обратно проваливать в свою Москву. Но если ты поступишь иначе, то я скажу, что ничего об этом не знала и ты просто сбежал.

«Вот же маленькая зараза».

На его губах застыла насмешка.

— Это шантаж девочка?

Сощурив глаза, она ткнула указательным пальцем ему в грудь.

— Воспринимай, как хочешь. Зная правду, я не хочу врать Власовым.

Арский не удержался и вспылил.

— И ради кого ты так стараешься? — пауза. Их зрительный контакт. — Ради Ильи?

Неожиданно тон его голоса стал таким холодным. Вместо улыбки, на лице появилась непроницаемая маска отчужденности. Такая же, какая была на его лице все эти дни.

— Неужели, думаешь, что он действительно оценит твои старания и поблагодарит? Громова, очнись! Сними, наконец, эти чертовые розовые очки и посмотри правде в глаза.

Арский замолчал. Он снова перегнул палку. Ему не следовало говорить то, что касалось лишь их двоих: Ильи и Саши. Пусть сами разбираются в своих отношениях, а с него достаточно.

Он посмотрел ей в глаза, они заблестели.

«Твою ж мать!.. Отлично Макс, ты в очередной раз своим красноречием довел девушку до слез. Лучше бы все это высказал тому, кто действительно виноват. А не выплескивал это дерьмо на голову невинного человека. В чем её вина?…».

Когда он уже был готов открыть эту чертову дверь, чтобы раз и навсегда стереть из своей жизни упоминание об этом городе и ей, то внезапно почувствовал теплое прикосновение мягкой руки к своей ладони. Оно как будто пробралось ему под кожу, оставим там невидимый след. Как электро импульс, оно привело его в сознание.

— Пусть не увидит.

Она прошептала глядя в пол, сжимая его пальцы.

— Пусть не оценит.

Одинокая слеза скользнула по нежной щеке, цепляясь за уголок губ.

— Я просто хочу что-то сделать для него. …

Пронзительный взгляд Максу прямо в душу.

— … ради него. Просто так. Понимаешь?

Отводит глаза в сторону, пытаясь быть сильной.

— Взамен мне ненужно ничего.

Сжимает пересохшие губы.

— Я только хочу, чтобы он был счастлив.

Дрожит.

…

Глупая, наивная, влюбленная девочка. Если бы ты только знала …

Александра шмыгнула носом и тыльной стороной ладони, поспешила стереть слезы, которые непроизвольно потекли из глаз.

— Прошу, — прошептала, снова глядя в его лицо, — Останься еще на несколько дней. Пожалуйста. Пусть мы не ладим друг с другом, но ведь на несколько дней можно об этом забыть. А после, поступай, как знаешь.

Что-то кольнула где-то глубоко внутри при взгляде этих мокрых глаз, от чего Арский поморщился.

— Хорошо, — ответил, продолжая смотреть в этот темный омут. — Я останусь.

— Правда? — с надеждой в голосе переспросила Громова и улыбнулась.

— Да, — кивнул он, сжал ее руку сильнее.

Макс прекрасно понимал, что позже пожалеет об этих словах, но сейчас он не хотел об этом думать. Все что он видел сейчас перед собой, это только пронзительно прекрасные, мокрые глаза той, что с надеждой смотрела только на него одного.

За разговором время пролетело быстро. И вот сейчас, стоя на пороге и провожая Арского взглядом до такси, Саша все раздумывала над тем, что, несмотря на все противоречия и отличия между ними, они вполне нормально могут общаться. По крайней мере, на несколько дней ей нужно забыть все-то плохое, что произошло до этого и постараться быть с ним более дружелюбной, что ли. Ведь, скорее всего, после отъезда парня в Москву они больше никогда не встретятся.

Да, забота о друге Ильи ничего хорошего не сулила ей. Однако нужно было постараться, чтобы у Макса остались хорошие воспоминания о Питере.

Хотя…

— Эй, Макс, — крикнула она ему вслед, когда тот уже собирался сесть в машину. — Так что насчет продолжения экскурсии?

На лице парня заиграла мучительная улыбка.

— Громова, может, все же смилостивишься надо мной и мы ограничимся разовым походом в музей.

— Нет! — улыбаясь ответила она ему, как будто и не было того неприятного разговора полчаса назад.

Арский посмотрел себе под ноги и выражение его лица стало неожиданно таким мягким. Совершенно другим. Он о чем-то подумал и эта мысль явно ему понравилась.

— Значит, я все-таки был прав, — с некой долей загадки в голосе произнес и снова посмотрел на нее.

— Это в чем же? — недоумевала Саша.

— А в том, что ты скрытый садомазохист, — сказав это, парень так обворожительно улыбнулся, одним уголком губ.

— Ты сейчас дошутишься Арский, — Громова прищурила глаза, но в них уже не было той враждебности, что была ранее. — Поверь мне, в городе предостаточно мест, где можно надолго спрятать тело.

— Ты ведь шутишь? — приняв правила игры, уже совсем по-дружески, искренне улыбаясь, уточнил он.

— Нет, — совершенно серьезно ответила она и отрицательно замахала головой.

Макс хмыкнул и возвел глаза к небу. Она удивляла его.

— Ну, тогда не буду испытывать судьбу и поверю тебе на слово.

Таксист посигналил.

— Я позвоню в три, и мы обсудим план действий по телефону. Хорошо?

— Хорошо.

«Я буду ждать». …

В любви есть тонкая грань, которую опасно переступать без последствий.

Несколько рабочих дней пролетели как одно мгновение. Дом-работа, после снова дом и снова работа. Все это время Саша старалась не думать о Максе, однако мысли, упрямо возвращались к нему. Почему-то их последний разговор плотно засел в ее голове, и когда выпадала свободная минутка, она все возвращалась к нему, пытаясь проанализировать действия Арского, поступки, жесты, взгляды и даже его слова.

То он казался ей надменным человеком. То эгоистичным мажором. А то и ранимой душой, скитающейся по бушующему океану жизни, в надежде найти свою тихую гавань.

Однако понять какой он — хороший или плохой, Саша так и не могла.

После ссоры у нее дома, они еще раза три встречались. Все это время, Саша считала, что они провели с пользой. Она показала ему много красивых мест, среди которых Петергоф и Екатерининский дворец в Пушкино. Благо наличие арендованной машины спасало положение, ибо эта погоня за прекрасными воспоминаниями, могла затянуться надолго.

К завершению дня, Саша была как выжатый лимон. Она валилась с ног и спала так крепко, что только третий будильник на мобильном телефоне мог ее разбудить утром. Так она уже давно не уставала, но это усталость означала, что на один день она смогла отстрочить его отъезд в Москву.

«Слабое утешение, не спорю. Но все же лучше, чем ничего».

Как-то после похода в Эрмитаж, они решили немного побродить по причалу Невы. Стоявшая в тот день погода была чудной. Грешно было не воспользоваться этим, учитывая сырость последних дней. Уплетая знаменитые Ленинградские пышки с сахарной пудрой, они болтали и наслаждались прогулкой.

Однако в тот вечер произошло еще одна забавная ситуация, о которой Саше хотелось бы забыть.

Все было хорошо и спокойно, ровно до того момента пока она не заметила утку, одиноко плавающую у берега. Громова решила ее покормить. Девушка кинула кусочек пышки в воду и та, странным образом срикошетила, и попала несчастной птице в глаз. Бедная утка закрякала и уплыла прочь от предложенного лакомства, так и не попробовав его. Так сказать, от греха подальше, пока ее несчастную не убили целой пышкой.

Наблюдая за всей этой комичной ситуацией, Макс еще долго давился от смеха. Позже уверяя Александру в том, что так может повезти лишь избранным, и, по-видимому, она была одной из них.

«Бомбардировка пышечными снарядами прошла, на отлично. Враг повержен и с позором уплыл», — подшучивал он над ней, пока девушка, понурив голову шла краснея как рак от злости. В последнее время у нее все чаще входило в практику попадать в неловкие ситуации рядом с ним.

Смешно, но программа по максимуму Сашей была, выполнена. Арский точно запомнит поездку в Санкт-Петербург надолго, а возможно, ей все же удастся его уговорить остаться еще.

Днем она разговаривала с Ольгой Наумовной по телефону и та рассказала, что самое страшное уже позади. Врачи заверили, что кризис миновал и бабушке сейчас намного лучше, а это значит, что скоро, они вернутся домой. Однако, как скоро, Саша решила не уточнять, во избежание недопонимания. Да и вообще, посвящать Власовых в то, что произошло между ней и Максом, в их отсутствие, девушка не собиралась. Она просто хотела припугнуть Арского, чтобы тот остался. Но парень, оказался более непредсказуемым в своих решениях.

После ссоры она все думала, что же заставило его тогда согласиться с ней. Неужели ее слезы? Арский явно не был тем человеком, что шел на поводу у женщин и их слабостей. Тогда что? Что же заставило его ненадолго, но остаться? Сейчас, стоя у прилавка с сувенирами, Александра все раздумывала над этим.

Кстати, забрела она сегодня в магазинчик непросто так. Еще с их последнего телефонного разговора она все гадала над тем, что же ему этакое подарить, чтобы у парня осталось приятное воспоминание о Питере.

Кинув в корзину несколько магнитиков с изображением родного города и бумажный пакет с марципанами, девушка подошла к полке заставленной изделиями из морских ракушек. Красивые безделушки, покрытые лаком, всегда привлекали внимание туристов. Саша обычно не обращала на них внимания, ведь самые лучшие экземпляры, ей из загранок привозил отец.

«Бинго! А почему бы и нет», — подумала Саша и сломя голову понеслась обратно домой, чтобы через несколько часов стоять у дверей его номера.

Об этой встрече они договорились заранее, но с утра Саша так и не смогла дозвониться до Макса. Вот поэтому она и стояла сейчас возле его номера, неловко переступая с ноги на ногу.

Девушка постучала в дверь и стала ждать ответ. Минута, две, три, но ее так никто и не открыл. Тогда она снова повторила жест, но, увы, и он остался без ответа.

«Неужели уехал?», — с огорчением подумала Громова. «Он ведь не мог так поступить? Он ведь обещал…».

Саша уже хотела было снова попробовать набрать его номер, дабы убедится в трусливом поступке парня, когда за дверью послышались тяжелые шаги, звон стекла под ногами, а после она увидела его помятое лицо.

Запах ударивший в нос, при открытии двери, свидетельствовал о том, что жилец номера, несколько дней пил не просыхая. А темные круги под глазами: что еще и не спал.

Всегда такой идеально красивый, в данный момент Арский выглядел не лучше подзаборного бомжа. Слегка курчавые волосы, обычно идеально уложенные — торчали в разные стороны, а темная щетина на лице, так и молила о бритве.

Так вот значит, почему он не брал трубку? А она ложно подумала, что он все же нарушил данное ей обещание и сбежал.

А она ведь ему звонила, пытаясь вне стен гостиницы назначить встречу. Блин, да она даже пересилила свою гордость, чтобы к нему прийти. А он? А он, ни с того ни с сего, устроил набег на бар с алкоголем.

«Да Арский, я была лучшего о тебе мнения».

— Войдешь, или и дальше будешь прожигать меня взглядом? — услышала она его хриплый голос.

Оценив еще раз помятый вид жильца, девушка несмело, шаг за шагом, все же вошла в номер.

Закрыв за ней дверь, шатаясь, Арский проследовал в сторону белого дивана стоящего в центре комнаты. Он хотел было взять недопитую бутылку, одиноко стоящую на журнальном столике, но запутавшись в ногах, не рассчитал траекторию и рухнул прямо на диван.

— Твою ж мать! — выругался вслух.

Саша хотела помочь ему, но Макс, заметив это, поспешил остановить девушку, кинув одну короткую фразу:

— Не смей, — пригрозив, он все же схватил бутылку со столика и жадно впился в ее горлышко губами.

Закрыв глаза, Арский щедро вливал в себя алкоголь, пытаясь утолить внезапно возникшую жажду. Презирая нормы морали и поведения, он наслаждался терпким напитком. А между тем, янтарного цвета струи текли мимо его рта по шее, груди, впитываясь в ткань светлой рубашки, нагло распахнутой на четыре пуговицы.

При других обстоятельствах, подобный вид, мог смутить Александру. Но не сейчас. Она как загипнотизированная смотрела как кадык парня дергался то вверх, то вниз, при каждом новом глотке.

Когда бутылка опустела, Арский опрокинул голову на спинку дивана и так пролежал минут пять, пока не вспомнил, что у него все же гости.

— Зачем пришла? — спросил, и в его тоне не было ни капли дружелюбия.

— Мы же договаривались о встрече. Разве нет? — робко ответила Громова, бегло осматривая комнату.

По-видимому, все эти дни он уперто игнорировал услуги горничной. В номере было грязно. Вещи парня валялись на полу вперемешку с пустыми бутылками и какими-то бумагами. В соседней комнате, на кровати, лежал открытый чемодан.

«Значит, он все же хотел уехать», — подумала она, разочаровываясь в данном им обещании. «Но почему? Все ведь было хорошо. Ведь было?».

А вот и наш секси-мальчик)))

Правда, на этом фото, Арский куда больше раздет, чем описывается в главе))). А что делать (((когда нужно беречь невинные помыслы Чижика в отношения Макса))).

— Будешь? — после недолгой паузы спросил он и протянул ей стакан, который неожиданным образом наполнился, пока Саша осматривала номер.

— Нет. Спасибо. Я не пью, — попыталась оправдаться, морщась, когда он протянул ей выпивку.

Арский хмыкнул и брезгливо отвернул от нее лицо. Как от нечто никчемного и это было так … — бестактно.

— Ах да, — как будто вспомнив что-то, произнес он. — Ты же у нас правильная девочка, — улыбнулся уголком губ, проглатывая насмешку, — А правильным девочкам не пристало пить в компании с такими мужчинами как я. Верно?

Он с грохотом поставил стакан, расплескав по журнальному столику половину его содержимого.

— Я не девочка, — поспешно ответила Александра, уже с большой злостью глядя на него.

— Ну да, ты не девочка, — опустив голову, проговорил он себе под нос. — Только прошу, не посвящай меня в подробности в вашу с Ильей интимную жизнь. Они мне не интересны, — при этом он сделал такое лицо, что будь у Саши больше смелости, она бы с радостью врезала бы по нему.

Это было последней каплей.

Да как он смеет? Наличие алкоголя в его крови не позволяет ему такое говорить о ней, а тем более об Илье. Она пыталась его понять. Дала шанс и даже была с ним дружелюбной. И вот к чему это привело? Чем он ей отплатил?

Все. С нее довольно!

Развернувшись, Саша собралась было уходить, когда услышала.

— Что, обидел? — с усмешкой спросил Арский и, схватив стакан, что ранее предлагал ей — залпом выпил.

— Нет, — бросила она ему через плечо, не желая смотреть в его глаза. — От тебя я другого и не ожидала.

— Правда? — спросил Макс, неожиданно пугающим голосом пытаясь встать. — А что ты ожидала? Что вы к черту все ожидаете от меня? — с горечью выплевывал каждое слово. — Сначала мать, считающая меня позорным пятном в своей биографии. Потом отец, думающий, что я ублюдок, ошибка природы. А теперь ТЫ Саша? Да блять, кто вам вообще давал это право? Я человек! Ты слышишь? Живой … мать его … человек, а не марионетка в ваших руках, — пауза. — Однако, как такой как ты это понять? Ты же идеальная во всех смыслах. Примерная дочь. Наверно, даже школу закончила с золотой медалью. Отличница, мать его, во всех отношениях. Мечтающая лишь об одном, выйти замуж за своего прекрасного принца и нарожать ему кучу сопливых детей, — его губы скривились в насмешке. — Но когда это произойдет, твоя жизнь не станет лучше. А знаешь почему? — он дал ей время подумать. — Потому что твой принц не такой идеальный, как ты думаешь о нем. — тяжелый вздох … — А теперь вали к нему, пока я не сказал еще чего лишнего, — он опрокинул голову и уставился в потолок.

Мерзкий…

Поганый ….

Грязный его язык.

После таких слов, любая другая бы развернулась и ушла. Но нет, только не наша Саша.

Полная дура, как ранее уже было им замечено. Ведь любая другая уже бы давно хлопнула дверью, а не выслушивала обвинения во всех смертных грехах.

Любая другая, но только не она….

Черт бы тебя побрал, АРСКИЙ!

Да, ей хотелось сбежать от него. Послать все куда подальше и забыть о человеке с этой проклятой фамилией. Но нет. Что-то …

… Что-то было в его голосе такое, что неприятно отозвалось в груди. И это было связано совсем не с теми словами, что были брошены им сгоряча в ее адрес или в адрес Ильи. Она просто почувствовала боль. Боль, с которой он произнес каждое слово, желая выплеснуть наболевшее внутри него. А она просто попала под горячую руку.

Ведь так?

Как же ей сейчас хотелось в это верить, чтобы после оправдать уже свой неожиданно возникший порыв.

— Хорошо, — произнесла Саша и сделала то, что удивило не только Макса, но и ее саму.

Кинув сумочку на кресло, Громова пошла к бару и достала оттуда новую бутылку, с названием, не подающимся переводу.

«Алкоголь? Да, он самый! Так какая разница какой».

— Ты ведь предлагал выпить? — вернувшись, она поставила перед ним бутылку. — Ну, так давай, наливай, — взглядом указала откупоривать ее.

Что ж Громова, сегодня тебе выпадает уникальный шанс напиться в компании с фактически незнакомым парнем, в его номере.

Поздравляю девочка! С никчемной инфузории туфельки ты эволюционировала в курицу. Одной фразой успешно перепрыгнув несколько ступеней развития.

Ну что ж, ты никогда не отличалась особым умом и сегодня, в очередной раз это продемонстрировала. Со спокойной душой перешагнув ГРАНЬ ПРИЛИЧИЯ.

Ну что, ЖГИ — ДЕТКА!

Третья бутылка была приговорена, пока она была у него.

Все это время пара пили в полной тишине и лишь изредка Арский поглядывал на девушку, с удивлением отмечая для себя что-то новое в ее поведении и характере.

То, что она решила остаться с ним, да еще и выпить вместе, не просто удивило его. Это предложение, можно сказать, вогнало парня в ступор. Ведь он ожидал от нее все что угодно: начиная с пощечины и заканчивая банальным выплескиванием вина в лицо. Но то, что сделала она… Да. Она действительно странная.

Ему же все время казалось, что Саша бесхребетная мышь, а тут такое …

Что же еще кроется в этом человеке? Почему она вдруг ему стала так интересна?

Ведь она обычна.

Разве нет?

Арский посмотрел в окно, с удивлением отметив для себя, что уже давно стемнело. На улице была глубокая ночь.

Посмотрев снова на своего неожиданного компаньона по выпивке, Макс улыбнулся. Щуря глаза, Громова сидела напротив, на полу и гипнотизировала бутылку, на дне которой было еще как минимум на один стакан.

Но пора было закругляться. Если она хотела ему что-то доказать, то уже это сделала. И чтобы утро Александра встретила со всеми полагающимися ей почестями, после трех бутылок, нужно срочно уложить ее спать. А то кто знает, что будет, если она продолжит в том же духе. Ведь было видно по ней, что девочка не умеет пить.

Девушка…

Неожиданно, глаза Макса скользнули с ее лица, на кремово-шифоновую блузку. Видно, в какой-то момент Саша потеряла стеснение, или просто не увидела в нем мужчины, что с легкостью смогла расстегнуть две верхние пуговицы. Дав парню возможность в очередной раз оценить, какая у нее красивая грудь.

«КАКОГО … ЛЕШЕГО?».

Ему вдруг стало это интересно.

Арский резко отвел глаза в сторону, дав себе мысленный пинок. Ему срочно нужно было подышать свежим воздухом, а то в голову стали пробираться какие-то странные мысли, которых, в априори, там не должно было быть.

Придерживаясь за быльце дивана он встал.

— Ты куда? — после долгого молчания спросила Громова, щуря глаза, но уже глядя на него. — Мы еще не закончили.

При этом со всех своих сил пытаясь быть серьезной, что очень позабавило его.

— Уже поздно и пора ложится спать. Я в ванную.

— Я с тобой, — неожиданно произнесла, и Макс удивленно вскинул бровь. — А то вдруг ты захочешь сбежать.

— Куда? — глядя на это пьяное недоразумение, подавил смешок Арский.

— В Москву, — с совершенно серьезным видом ответила Саша и надула губы.

— В Москву? В два часа ночи?

— Ну да. А что? Я видела твой чемодан в спальне.

Неожиданно в сознание всплыла встреча, от которой парень тут же поморщился. Ей не нужно было знать, из-за чего он хотел так скоро уехать. Но из-за кого, все же … остался.

— Не бойся, я не сбегу через окно в ванной, — улыбаясь, ответил ей.

— Правда? — уточнила она, и Максу вдруг захотелось смеяться громко, в голос. Саша была сейчас такой … по-детски наивной. Алкоголь странно подействовал на нее, и она стала забавно милой. И не удержавшись, он так тепло улыбнулся, глядя на нее.

— Правда. Если хочешь, даже можешь караулить под дверью и смотреть в щелочку, я разрешаю. Может, что-то новое увидишь.

Он пытался быть серьезным, хотя при взгляде на нее это было очень трудно сделать.

— Пфф, — фыркнула девушка, чем в очередной раз удивила его. — Что я там не видела, — и опустила голову на грудь.

Макс прикусил губу, чтобы не засмеяться. Она поражала, удивляла и при этом оставалась по-детски непосредственной. Возможно, Власову стоит дать бесплатный совет, как открыть для себя новые грани Саши, а то он так и не увидит то чудо, что вскрывается после трех бутылок.

При упоминании об Илье, Арский поморщился. Лучше не думать сейчас о нем, а то ему так захотелось пройтись по его смазливой физиономии. То, что творилось между ними с Александрой, его не касалось. Однако, почему-то, ему вдруг захотелось ее защитить. Да, она никто для него и он не имеет право вмешиваться в ее жизнь. Но ему, почему-то, было неприятно думать о том, что Илья вытирает об нее ноги.

«Твою ж мать…», — подумал он и увидел, как Саша пытается встать.

Боже, на одну головную боль у него резко стало больше. И почему она пришла сегодня именно к нему?

Он подошел и попытался ей помочь, но Громова неожиданно стала вертеться в его руках, как уж на сковородке. Далее произошло то, что никто из них не ожидал. Выскользнув из крепкого кольца его рук, девушка полетела вниз, едва не ударившись головой об угол стола.

На удивление, Макс вовремя среагировал. Отрезвев за считанные секунды, он схватил ее за блузку и потянул на себя. Послышался треск ткани, а после глухой удар об пол. Они оба упали.

«Недоразумение. Ходячее недоразумение», — так и вертелось на кончике языка, когда он неожиданно обнаружил, что Саша в его руках не шевелилась.

Паника … парень сильно стиснул Александру в объятиях и перекатившись, оказался сверху нее. В какой момент все вокруг замерло, и их лица застыли в миллиметрах друг от друга. От удивления Громова распахнула глаза. Она смотрела на него так, как будто пыталась что-то понять. Что-то… но, неожиданно ее лицо резко изменилось. Сжав губы, девушка неприятно поморщилась. Арский испугано уставился на нее.

«Неужели, что-то повредила при падении?».

— Что болит? Где? — произнес, боясь, что его самые страшные догадки могут оправдаться.

— Нога-а, — протянула Саша и Макс уже был фактически на низком старте. Одно ее слово и он сорвется с места к телефону, чтобы вызвать «скорую».

— Нога, — захныкала снова девушка, пытаясь освободить конечность зажатую между его ног. — У меня занемела нога.

ТВОЮ Ж МАТЬ!!!..

Захотелось ему тут же накричать на нее. Она что, решила его до припадка довести? Да, с такими темпами он действительно начнет скоро заикаться.

— Тебе нельзя пить, а то ты до инфаркта людей довести можешь, — выпалил Арский на одном дыхании и подхватил ее на руки.

— Отпусти, — пиналась она, пытаясь сопротивляться. — Я домой поеду.

— Ну уж нет, Громова, — цокнул он языком. — Такое пьяное недоразумение лучше держать подальше от людей. А то действительно убьешь кого-то.

Сказал это парень и понес ее в спальню.

— Пока я только хочу убить тебя, — пробубнила девушка себе под нос, чем рассмешила его еще больше.

— Ну так у тебя это отлично получилось, — улыбаясь ответил он.

— Как? — удивляясь уточнила.

Макс посмотрел на нее.

— Только тебе удалось за считанные секунды изгнать из меня хвостатого. Может ты экзорцист?

— Кого? — непонимающе переспросила Саша, вызвав новую улыбку на его лице.

— Зеленого змея, — ответил он и аккуратно положил ее на кровать.

Услышав это Громова, состроила такое милое грозное лицо.

— Арский ты сейчас дошутишься. А тебе еще спать со мной.

На этот раз Макс не удержался и засмеялся так громко, что казалось, его слышали даже в соседних номерах. Этой фразой она вбила последний гвоздь в гроб его трезвости. И как только ей это удается? Пьяной быть такой привлекательной.

— К счастью, дверь в спальню закрывается на ключ, так что я смогу уберечь свое тело от твоих наглых посягательств.

— Я не это имела виду, — обижено фыркнула девушка, проваливаясь в сон, как только ее голова коснулась подушки.

— Знаю, — прошептал он, нежно гладя ее по волосам. — А жаль.

Утро было бы приятным, если учесть в каких комфортных условиях Саша его встретила. Мягкий матрас, как будто созданный специально для нее одной. Подушки — с тонким запахом лаванды на ткани. Практически невесомое одеяло, одновременно дарящее ощущение тепла и прохлады. И эта… ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ГОЛОВНАЯ БОЛЬ.

Мммм…. Голова раскалывалась на части и гудела. Казалось, что внутри черепной коробки сидит целый симфонический оркестр и на расстроенных инструментах ведет концерт. Во рту было сухо как в пустыне, а руки и ноги отказывались слушаться ее. Словом — ощущения были непередаваемыми.

Блин!

А ведь кто-то, когда-то, ей говорил, что от дорогого алкоголя не бывает похмелья на утро.

Врут гады!

Что от того, что от другого одинаково хочется умереть поутру. Хотя, опыта у Саши в этом деле было не так много. Но все же, того что имелось, вполне хватило, чтобы проанализировать собственные ощущения и сравнить.

Голова кружится и тошнит. «И зачем я только столько выпила?».

Прижав к лицу подушку, Громова попыталась заглушить противный внутренний голос, неустанно повторяющий о последствиях, ночной попойки с Арским.

Кстати, а где он?

Убрав подушку и щуря глаза от солнечного света, Александра бегло осмотрела спальню. К счастью, его не оказалось в ней. Значит, Макс все же повел себя как джентльмен и ночевал на диване, в соседней комнате. И только Саша подумала об этом, как услышала шум льющейся воды доносящейся откуда-то совсем рядом. Повернула голову и… прикусила язык, чтобы не выругаться вслух. На постели, у ее ног, лежали мужские вещи: легкие спортивные штаны черного цвета, пепельно-серая толстовка и боксеры от известного бренда. Этот не скудный набор означал лишь одно, что доступ в комнату Арский все же имел, а это значит…

НЕТ!!!..

Да не может быть!..

Я не могла…

А он?…

«МОГ!!!», — в панике завизжал внутренний голос и в припадке упал в обморок.

Эта участь постигла бы и Александру, если бы девушка вовремя не взяла себя в руки. Закрыв глаза, она в испуге откинула одеяло: стала водить руками по-своему телу. Если бы не частичное отсутствие чувствительности в пальцах, она бы с точностью сказала, что одета. Но нет, сейчас она не была в этом уверенна на все сто процентов. И приоткрыв один глаз, девушка опустила голову.

«Ну, слава богу», — с облегчением выдохнула. На ней была одежда. Но…

Саша ошарашено снова опустила голову.

— Какого… БАБАЯ? — выругалась вслух, увидев расстегнутую блузку на груди.

Все бы ни чего, но несколько пуговиц в ряде отсутствовали, открывая отличный вид, на ее полушария, проглядывающее из-под нижней майки.

Саша стала вспоминать, при каких обстоятельствах потеряла их, но увы, все что было после приговоренной первой бутылке, в сознании было окутано белым туманом. И пытаясь вспомнить события вчерашней ночи, Саша только усиливала и так отвратительную головную боль.

«За что?», — от безысходности стала массировать пальцами виски. — «Ууу… совсем ничего не помню».

— Ты уже проснулась? — раздался голос за ее спиной.

«Черт! Лучше бы это был сон. Кошмар. Ущипните меня кто-то».

Саша медленно повернула голову и увидела Арского, выходящего из душа.

Капли воды падали с его коротких черных волос на широкие плечи. Стекая по мускулистой груди, они прятались под махровой тканью полотенца, обернутого на бедрах.

Его легкая походка была похожа на движения леопарда, который выследил свою жертву и вот-вот готов на нее наброситься.

— Как себя чувствуешь? — потянулся он к постели.

— Только попробуй, — едва не приняв боевую стойку, закричала Громова.

— Что? — улыбнулся Макс, глядя на сонное чудо, с взъерошенными после сна волосами. — Неужели я вчера был так плох, что тебе не понравилось.

От удивления брови девушки поползли вверх, а глаза округлились как у полоумной. Она отвела взгляд в сторону и сморщила лоб. Напряглась, пытаясь вспомнить хотя бы что-то. Но судя по мимике лицу, она и сама постепенно приходила к мысли об их совместной ночи.

— Не верю, — в качестве последнего аргумента сказала она. — У меня есть жених. Я не могла…

В ответ Арский лишь улыбнулся. Откинув голову назад, оглядел девушку сверху вниз.

— Ага, — на одном дыхании произнес, принимая ее безысходность и отсутствие памяти, за свой главный козырь. — Есть. Вот поэтому ты вчера хотела именно со мной пойти в ванну.

— Врешь!? — подпрыгнула Саша.

Сощурив глаза и ткнув в него указательным пальцем, попыталась понять это.

— Ага, вру, — сказал Макс таким тоном, как будто специально и кинул взгляд на неприкрытое декольте девушки.

Саша на автомате поспешила прикрыть постыдное место подушкой.

— Я не могла, — продолжала она, щуря глаза глядя на него. — Я…. я…, - пыталась подобрать нужный аргумент, — … а я одета, — и победная улыбка отразилась на ее губах.

Арский едва не подавился смешком. Наблюдая за всей этой комичной ситуацией и тем, как Саша пытается переубедить его и в первую очередь саму себя, что между ними ничего не было. Это было… так забавно. И он решил не отступать, а продолжить их словесную дуэль. Дразнить девчонку было, пожалуй, даже лучше утреннего кофе.

— Ага, малыш. Ты одета, — он нагнулся над кроватью, приблизившись к ней так близко, что она смогла почувствовать цитрусовый запах геля для душа на его коже. — Но ведь для некоторых видов ласк одежда не помеха, — интимным полушепотом произнес каждое слово. — А скорее наоборот — даже помогает и усиливает ощущения.

Саша на секунду посмотрела на мужские губы и тяжело сглотнула, не зная, что можно ответить.

— Это ты о чем? — едва не заикаясь, спросила и замерла как кролик перед удавом.

Макс улыбнулся краем губ.

— Петтинг*. Ты ведь знаешь, что это такое?

Он приблизился к ней еще ближе. Легонько приподняв двумя пальцами подбородок, потянулся к нему, как будто хотел поцеловать. Саша зажмурила глаза, когда почувствовала горячее дыхание парня на своих губах.

— Ты не посмеешь, — Александра и сама была удивлена. Откуда взялся этот уверенный тон и силы ответить Максу на дерзость.

— Почему? — спросил он, изучая линии ее лица.

— Я тебе не нравлюсь.

Как констатация факта и…

Тишина.

Пугающая минутная тишина.

После неприятный скрежет зубов, шаги и ощущение близости человека рядом — пропало.

Ресницы дрогнули, Громова открыла глаза. Арского уже не было в комнате.

Ушел.

Обидела?

Однако чем? Правдой.

Он ведь ей сам вчера указал на ее место, а сегодня надумал поиграть в кошки-мышки.

То, что между ними ничего не было ночью, Александра была уверенно практически на шестьдесят процентов. Но вспоминая его слова, остальные сорок, были полны сомнений.

Все же, Арский мужчина и наличие бесчувственного женского тело под боком — это отличный шанс, воспользоваться этим.

"Разве нет?" — задала она вопрос самой себе.

— Нет! — вслух парировала. — Он не из тех, кто клюет на таких как я.

«Правильная девочка. До тошноты».

— МАКС —

Вернувшись снова в номер, после незапланированной пробежки, Макс с облегчением выдохнул. По его возвращению, Саши уже не было в нем.

«Ну и отлично», — подумал он. «Это к лучшему». Ведь присутствие ее рядом, пугало его. И связано это было с тем, как его тело странным образом стало реагировать на нее.

Было бы проще спихнуть все на отсутствие секса, в последние дни. Но нет. Дело было не в нем. А скорее в другом. И вот это уже было дурным знаком. Ведь он сначала думал, что это лишь игра, блажь — в отсутствии Власова. Но нет. И он не заметил сам, как эта игра превратилась в самую настоящую погоню за ощущениями ее близости рядом с собой.

Смешно.

«Арский проснись! Ты разве забыл кто ты и кто такая Александра Громова?

Ты просто поддался на природное очарование девушки. Тебя одурманили ее наивность и скромность. И именно это тебя и задело в ней. Ведь подобные качества большая редкость, если учесть, тех особ женского пола, что вьются возле тебя».

Да он не был ценителем женских прелестей, но у Саши было что-то… Что-то такое, что приковывало к себе и притягивало как наркотик. Простота, острый ум или дерзость. ЧТО!?

«— Я тебе не нравлюсь», — эхом пронеслось в сознании и Макс в отчаянии зарычал.

Сняв через голову толстовку, он со злостью швырнул ее на диван. Он не планировал утром потеть в тренажерке. Но после слов Александры, ему срочно понадобилось время, чтобы проветрить голову. Да и телу не мешала лишняя нагрузка, чтобы не реагировать на то, что ранее не вызывала в нем, в принципе, никакого интереса.

"Да чтоб его!"…

И вот так, второй раз за утро, ему приходится принимать душ, по ее милости. Отличное начало дня не придумаешь.

"Дерзкая девчонка и как только она посмела".

Хотя…

Нужно сказать ей спасибо. Кто знает, куда бы завела эта игра, если бы она вовремя не остудила его пыл.

Боже… и о чем он только думал в тот момент.

«Да парень, Питер плохо влияет на тебя», или… проблема не в городе. А скорее в человеке, к которому неожиданно стало тянуть его. И вот это влечение было вызвано не ясно чем.

"Что в ней есть такого, чего нет у других?".

Он хмыкнул. «Точно. Это явно что-то не от мира сего. Безумие какое-то», — ведь как по-другому объяснить то, как его стало тянуть к ней. И кому? К Громовой!!!

«Твою ж…, только попадись мне еще раз на глаза. Клянусь, так легко тебе не удастся сбежать. Или… Точно! Лучше ее вообще не видеть».

Арский вошёл в спальню и посмотрел на убранную постель. И ни намека не осталось на то, что в этой комнате была она. Лишь одинокий темный бумажный пакет, был неким диссонансом на общем фоне светлой спальни.

Что внутри, Максу, почему-то, даже и не захотелось знать. Просто поскорее нужно все тут заканчивать и срочно возвращаться в Москву. Наплевать на то, что подумает при этом Власов. Захочет — прибежит. А у него полно дел, по милости папаши.

Саша…

А Саша — это просто временная блажь. Своим невинным личиком она скрасила последние дни пребывания его в Санкт-Петербурге. Ни больше, ни меньше.

Спасибо!

Занавес закрывается.

Актеры уходят со сцены.

Он возвращается в Москву!

Арский потянулся к телефону, чтобы сообщить администратору о брони билета на свое имя, когда в дверь постучались.

«Неужели она», — пронеслось в голове, и он поспешил открыть злополучную дверь.

— А ты какого черта тут? — только успел произнести.

ИЛЬЯ

Любовь — изменница; она царапает вас до крови, как кошка, даже если вы хотели всего лишь с ней поиграть. Нинон де Ланкло

Илья вдавливал педаль газа в пол, варьируя по шоссе между машинами. Он соскучился по другу, что как только Ольга сообщила, что он может возвращаться в город, а они с отцом приедут позже, то Власов не раздумывая, схватил ключи и умчал.

Отсутствие рядом Арского было ощутим для него. Однако забота о больной бабушки была куда важнее. И вот, когда самое страшнее — позади, он снова может себе позволить быть тем, кем он есть.

Времени проведенного в деревни, для него вполне хватило, чтобы расставить приоритеты и понять, как поступить с Сашей. Он все ей расскажет и после попросит прощение. Что поделать, если он ее не любит и никогда не любил.

Что насчет родителей? То тут, все будет куда сложнее. Ведь Сашу, они знают практически с пеленок, и пока дети росли, строили совместные планы об их будущем.

Бывает. Но как часто детская любовь становится любовью по жизни? Да и ни он выбирал ее в качестве своей спутницы, а скорее наоборот, за него сделали этот выбор.

Нет, он, конечно, не расскажет родителям, что побудило его к подобному шагу. Не стоит. А побыв еще немного дома, просто со спокойной душой вернется вместе с Максом в Москву. Он сошлется на то, что разрыв с Сашей болезненно дался для него и лучше им побыть вдали друг от друга, пока он не сможет залечить свои раны.

Он практически все просчитал до мелочей и даже знал, что сказать Громовой. Какие нужные слова подобрать для спокойного расставания.

А что она?

Поревет денек другой и успокоится. Саша ведь не дура и поймет, что так будет лучше, чем есть. И вообще, это куда проще, чем жить с человеком, который не чувствует к тебе ничего. От слова — «СОВСЕМ».

Хотя… он был бы не против, если бы история повернулась так, чтобы они все трое оказались вместе. Тогда бы он мог и дальше спокойно жить, не испортив при этом отношения с Громовой и родителями.

Ну-у, а Саша…., Саша была бы отличным прикрытием. Периодически получая хорошие бонусы за свое послушание и молчание.

Так уж и быть, он готов пойти на крайние меры и ублажать ее, лишь бы они с Арским продолжили и дальше играть. Да и Громова, если не полная дура то поймет, что ей несказанно повезет, если, все же, так действительно произойдет. Ведь вместо одного парня, она получит сразу двоих. И даже, возможно, ему удастся уговорить Макса на тройничек с ней.

Боже, при одной только мысли об этом, в его голове стали вырисовываться пошлые картинки одна за другой. В машине сразу стало тесно и приоткрыв немного окно, он старался НЕ представлять, как это могло бы быть.

«Я, наверное, гребаный извращенец? Ведь мне до безумия нравится эта затея».

Хотя… кандидатуру Чижика, с трудом можно рассматривать как идеал для подобного рода игр. Уж очень все с ней было обыденно, постно. В девушке не было пылкости, страсти и вот это, на фоне всех ее достоинств, было жирным минусом. Он знал, о чем говорит, ведь не раз занимался этим с ней. Но… последний их секс, в машине, действительно был неплох.

Возможно, ей все же стоит дать шанс. Ну, а если у нее это не получится, то в мире хватает девушек. И он был уверен, что каждая из них будут несказанно рады, переспать с двумя горячими красавчиками одновременно.

Но вот, как на эту затею отреагирует сам Макс? Ведь именно ОН, ранее выбирал партнерш для секса. А тут Илья, с предложением сделать Сашу одной из них.

Громова…. конечно, не десерт. Увы. Но, вполне сгодится для аперитива.

Да, она не идеал, для их сексуальных экспериментов. Но вполне сгодится, чтобы попробовать. Хотя… возможно, и после ночи с ней, Макс пересмотрит их с Ильей договор. Не просто так, он всегда был в роли наблюдающего.

Но гадать об этом Власов не хотелось. По крайней мере, не сегодня. Все, чем были заняты его мысли, это вариантами реализации задуманного плана.

Схватив мобильный телефон, лежавший рядом, на пассажирском сиденье парень набрал номер своей хорошей знакомой Карины. Он хотел сделать Арскому сюрприз и знал, кто идеально подойдет для этой роли. Все же держать Макса на голодном пайке так долго не самый лучший вариант, зная его вкусы. Карина идеально подходила для этой роли. Она была не из болтливых, и он с ней часто уединялся, развлекая друг друга. Разовые акции секса не портили их дружбу, каждый оставался при своем. Что может быть лучше? Жаль что Саша не такая. Ей подавай дом, семью и детей. А он был не готов к этому, желая наслаждаться молодостью и возможностями, что она дает.

— Алло дорогая, — произнес он после гудков. — У меня для тебя есть отличное предложение…. Согласна? Тогда давай встретимся где-то через час возле отеля «Лотте». … Все, отлично. Я тебя жду.

Саша вышла из здания отеля. Ускоряя шаг, девушка поспешила к дороге в надежде поймать такси. Подняла руку и через несколько минут возле нее остановилась машина с желтой шашкой на крыше.

Открыв сумочку, Александра стала рыться в ней в поисках кошелька. Но не найдя энного, от горечи сжала губы. По-видимому, она где-то оставила его. Но где?

Громова стала прокручивать в голове моменты, когда она в последний раз им пользовалась и внезапно ее осенило. В магазине, когда она покупала подарки Максу, расплатившись, она бросила кошелек в черный пакет. В тот самый, который оставила в номере Арского.

«Дурья башка».

Девушка схватила телефон, найдя номер Вари уже хотела было ей позвонить, когда чертов агрегат издал последние звуки жизни и предательски вырубился. От безысходности Громова едва не взвыла. Ей снова придется увидится с ним, чтобы спокойно добраться домой.

Саша не хотела возвращаться в номер, однако другого выхода не было. Развернувшись ровно на девяносто градусов, она побрела обратно к отелю. К счастью, вчерашняя смена еще не закончилась и девушка администратор, запомнив ее, спокойно пропустила старую гостью к их постояльцу, не задавая при этом лишних вопросов.

Пока Громова поднималась в лифте, она все раздумывала над тем, что скажет Максу, когда снова уведет его. Это было неловко и даже смешно. И как только ее угораздило забыть кошелек?

Погруженная в собственные мысли девушка не сразу заметила, как подошла к нужной двери, хотела было постучать, когда заметила, что та не заперта. Саша тихонько открыла ее и осторожно вошла.

«Похоже, его еще нет», — радостно пронеслось в голове.

Неужели, ей все же удастся забрать кошелек, не встретившись при этом с Арским?

Странно, но почему-то ей казалось, что она закрыла дверь, когда уходила.

Саша сделала шаг в сторону спальни, когда услышала приглушенные звуки. Резко остановившись посреди комнаты, замерла, прислушиваясь. Звуки доносились именно оттуда.

Первая мысль — Макс в номере. Она так испугалась, что не могла шевельнуться. Потом до нее стало доходить, что в спальне он не один.

«Громова-а…», — едва не парировала она самой себе. «И как только тебя угораздило так вляпаться?».

Она развернулась, чтобы бесшумно выйти из номера, когда глаза внезапно наткнулись на синий брелок с ключами, валяющийся на полу возле куртки.

«Не может быть…».

Девушка опустилась ниже, чтобы ближе разглядеть прозрачного дельфина из темного-синего стекла.

«Это что, шутка? Как такое может быть?», — снова повторила она немой вопрос, сжимая в руках холодную фигурку. Но ошибиться невозможно. Это именно тот самый брелок, который она когда-то подарила Илье.

«Но как он тут оказался или …», — новый стон прервал ход ее мыслей. Она так боялась озвучить то, что пришло ей в тот момент в голову. Одна мысль. Потом другая, а за ней и третья и…. И каждая из них, хуже предыдущей.

Затаив дыхание, Саша сделала шаг в сторону спальни. С каждым новым движением, отчаяние все сильнее нарастало в груди.

Дрожащая рука потянулась к ручке. Неожиданно тело стал пробирать озноб страха. Приоткрыв немного дверь, она увидела то, что недолжна была видеть.

Шок…

Первая мысль — «ЭТО НЕ ПРАВДА?!».

Одну руку Саша прижала к губам, а другую — к животу.

«НЕТ. НЕТ. НЕТ… ЭТО НЕ ПРАВДА», — неустанно повторяла самой себя, не желая верить глазам.

Она была готова поверить во все что угодно, но только не в это.

«Нет. Нет! Это не правда!», — настойчиво разрывался голос в голове.

Она закрыла глаза, в надежде прогнать ложное ведение. Мысленно посчитала до трех, снова открыла веки. Но ведение не исчезло, а лишь обрело более четкие формы. Ресницы девушки дрогнули, как крылья бабочки и по побледневшей коже, скатилась горячая слеза.

Илья занимался сексом с какой-то девушкой, а Макс сидел в углу, в кресле, наблюдая за ними со стороны.

Сашу как парализовало. Она смотрела на обнаженную пару и не верила своим глазам. Это могло произойти с кем угодно, но только не с ней.

Каждое новое движение разгоряченных желанием тел, сопровождалось вздохами и стонами удовольствия. Она смотрела на них и тихо, тихо плакала, хотя внутри все кипело и жгло от боли.

В какой-то момент, Громова даже попыталась абстрагироваться от того чему стала невольным свидетелем. Но боль, боль, что разъедала сердце и мешала нормально дышать, мучительно быстро возвращала рассудок обратно в реальность. Напоминая о том, что все, что она видит — правда.

Она больше не могла на «ЭТО» смотреть. Развернувшись, на каменных ногах, девушка вышла из номера. Слезы застилали глаза. Ее горло сдавило от горечи: дышать было трудно. А каждый новый удар сердца, сопровождался жгучей, практически невыносимой болью. Болью, которая как яд распространялась по венам, проникая в каждую клеточку тела, уничтожая все живое, что встречала на своем пути.

В тот момент, ей просто не хотелось жить …

Как странно порой в нашей жизни бывает…

Сперва тебя любят, потом убивают…

Сначала о верности клятву дают!

Потом спокойно тебя предают…

И все не страшно было бы так,

Коль нож измены воткнул в тебя лютый враг…

Но нет — эта боль нестерпима в двойне…

Удар нанесен, очень близким тебе.

Покинув отель Громова опустошенно брела по улице, не замечая суеты людей вокруг себя. Все проносилось мимо, как в ускоренной съемке и лишь она, была неким диссонансом на общей картине мира. Пустая оболочка, лишенная жизни и сил. Но куда, … куда ей идти?

Да в принципе не важно.

Лишь бы куда.

Подальше …

Только чтобы их там не было рядом.

Она любила Илью до безумия. Все делала ради него и даже то, что было ей противно. Как, например, в последний раз, когда он трахнул ее на переднем сиденье машине, а после уехал, оставив наедине с мучительными мыслями. … ПОДОНОК!!

Как он вообще мог так с ней поступить?

Ведь она верила ему, любила, а он с легкостью предал ее. Растоптал нежные чувства, забыв все те прекрасные воспоминания, что их связывали в прошлом. За что он так с ней?

Разве она заслужила это?

За все те годы что любила.

За то, что ждала и мечтала только о нем?

Или за то, что возвела его на пьедестал незримого идеала. Возвышая его подлую натуру в глазах других.

Как же она сильно ошиблась в нем. Илья не бог и никогда им не был. Он лишь простой смертный: лживый, лицемерный и жестокий.

Если так подумать, то все было очевидно с самого начала, просто она не хотела это видеть. … верить. Слепая идиотка, над которой потешались все.

Еще с того самого проклятого дня их знакомства с Арским, жест Ильи возле двери комнаты показался ей странным. А после, его растерянный вид перед Максом. И … каждый раз, рядом с ними, она чувствовала себя третьей лишней.

Болезненная улыбка отразилась на побелевшем лице девушки.

Смешно, а ведь она с легкостью повелась на их обман и даже стала одной из главных героинь спектакля.

«Влюбленная дура. Поделом тебе. Теперь расплачивайся сама за то, в чем приняла участие. Не почувствовав обман, лжи и притворства».

Саша брела по улицам словно тень. С лицом белым как у призрака и красными от слез глазами. Она больше походила на слабое подобие человека, вызывая жалость у прохожих.

Возле подземного перехода, Громова нащупала в кармане штанов жетон и с горечью улыбнулась. Как будто сама судьба подтолкнула ее к тому, чтобы она узнала правду. Горькую, отвратительную правду.

К тому времени, как она опустилась в метро, глаза ее полностью высохли, оставив на щеках лишь следы от соленых дорожек. Боль от измены медленно утихала, уступая свое место новому чувству. Чувству, что скрыто глубоко в душе каждого из нас.

Как бы ей хотелось, никогда не узнать о нем. О его существовании внутри себя. Не думать о том, что и она так может желать уничтожить кого-то.

Саша закрыла глаза. На секунду. На долю мгновения, чтобы перевести дыхание и успокоить болезненный стук сердца. И когда снова открыла их, в них уже не было пустоты. Наоборот, в глазах полыхало пламя, на удивления дающее силы жить дальше и не боятся взглянуть в лицо тем, кто растоптал ее.

Этот новый огонь с легкостью сжигал мосты прошлого, распаляя мучительно больно кровь в жилах. Испепеляющий огонь мести все сильнее и сильнее разгорался в ее глазах.

— Это было великолепно, — произнес Илья и потянулся к рубашке на полу. — Карина просто богиня. Может еще как-то с ней повторим? Что скажешь?

А что сказать?… Что ответить?…

Арский не знал. После секса втроем, Макс напряженно блуждал глазами по комнате. Пытаясь зацепится за что-то взглядом. Парень хотел отвлечься от того, что только что произошло. Но черт, как же это все было сложно.

Когда глаза зацепился за золотую лепнину, выполненную из гипса, он стал медленно скользить по ней, изучая каждый миллиметр витой композиции.

Как бы ему хотелось оказаться за сотни километров отсюда. Но нет, его желания, шли в разрез с его действиями. И то, что произошло, было тому ярым подтверждением.

— Мне кажется или ты сейчас не тут? — подойдя к открытому окну Власов закурил.

Макс с долей разочарования отвел взгляд от потолка. Побыть наедине со своими мыслями ему так и не удалось. Жаль… И сейчас он смотрел на того, с кем ему совершенно не хотелось быть. И послать бы все куда подальше, но … в первый раз в жизни он не был уверен в последствиях сказанных слов.

Парень хмыкнул: «Черт, и когда в его жизни все стало настолько сложным?».

— С чего ты это взял? — пронзительно произнес он, возвращаясь к диалогу.

— Ну не знаю, — улыбаясь ответил Илья, выпуская из-за рта облако белого дыма. — Просто показалось, что ты какой-то отреченный. Как будто тут, но в то же время мыслями где-то в другом месте.

Илья был прав. Ему действительно было сейчас настолько паршиво, что даже чувствовался вкус горечи во рту. Однако, от того, как он поступил до этого, ему было еще противнее от самого себя. Чувствовать себя мерзавцем, для Макса было в новизну.

Арский встал. Зацепившись взглядом за приоткрытую за его спиной дверь. Задумался на мгновение…

Боже, какой же он подонок!

— Тебе ведь было хорошо? — с некой долей загадки в голосе произнес он и замолчал. — Другое не имеет значение. Ведь так?

Когда Илья кивнул, в знак согласия, Макс как ни в чем небывало ушел. Вышел из комнаты, оставляя безмятежно улыбающегося парня одного.

Власов явно был рад тому, что произошло, считая, что Макс пошел у него на поводу и теперь вопрос с Сашей был практически решен в его пользу. Но… Илья был настолько увлечен планами на ближайшее будущее, что даже не подозревал, что над его головой уже сгущаются темные тучи.

Арский же вошел в ванную и закрыл за собой дверь. Упершись руками в каменную столешницу, посмотрел на свое отражение в зеркале и зарычал. В данный момент он был чертовски зол на себя и эта злость, была оправдана. Он совершил ошибку. Большую, … чертовски глупую ошибку. И теперь она мешает ему нормально дышать.

Черт! И почему он в очередной раз пошел на поводу своей похоти. Теперь придется за это расплачиваться, чему он был совершенно не рад.

Ему срочно нужно возвращаться в Москву. И чем быстрее он оборвет все нити, связующие его с Санкт-Петербургом, тем быстрее он сможет приступить к реализации своего плана.

Доля в семейном бизнесе должна быть его. Отец не вправе диктовать ему свои условия. Макс просто обязан ему показать, что он уже не тот напуганный мальчишка, которым легко манипулировать в угоду своих корыстных целей. Ни он, ни кто-то либо другой, не вправе им помыкать.

Мир слишком жесток, чтобы быть в нем слабым и он, усвоил этот урок на отлично. Теперь и отцу пора понят, что он ему ничего не должен. И это куда проще будет сделать, если рядом с ним не будет никого. У него не должно быть слабостей, чтобы другие могли ими воспользоваться.

Открыв кран, Макс подставил ладони под холодную струю воды. Набрав немного, он плеснул ее себе на лицо и снова посмотрел на свое отражение.

Еще несколько дней и он, без угрызений совести, пошлет все куда подальше и спокойно вернется домой. А после, все будет куда проще. Новые знакомства помогут выветрить из головы воспоминания о Питере. И вскоре, лицо Саши будет для него лишь приятным воспоминанием, как и все те другие, что были до нее. Нет времени размениваться на чувства, когда на кону стоит его будущее.

Слабым не место в этом мире. И он не собирался быть таким.

— МАКС —

Макс покинул номер еще до того, как Илья проснулся. Желание видеться с ним, у него отсутствовало. После вчерашнего разговора, он питал к парню странные чувства, и они были … — сродни разочарования.

На первый взгляд ангельская мордашка, скрывала весьма скверные черты характера: цинизм, лживость и лицемерие. Парень был готов пойти на многое, чтобы добиться своего. И методы, которыми он прикрывал свои «хорошие» поступки, казались ему весьма безобидными. Но не другим. Не Максу.

То, что поведал ему Илья, на сон грядущий, отвратительной мыслью засело внутри черепной коробки, отказываясь ее покидать.

Прохаживаясь по еще полупустым улицам города, Арский все раздумывал над его словами. И если бы не одно внушительное «НО», он бы давно послал Власова куда подальше. Но его предложение, было настолько заманчивым, что даже ему, человеку с устоявшимися жизненными принципами захотелось попробовать этот греховный плод.

Если так подумать, то он бы с легкостью перешагнул грань, если бы в планы Ильи не вошел человек, который с легкостью нарушал душевное равновесие самого Арского. Именно этот человек занимал его мысли, львиную долю времени. И на удивление, именно «ему*», Макс хотел сделать менее всего больно.

Она не должна пострадать, чтобы такой тип как Илья, получил то, что он хочет. И пусть Саша и была осознанно втянута в игру Власова, но ей, нельзя в ней пострадать.

Пожалуй, в первый раз жизни, Макс готов был сделать для практически чужого человека больше, чем для самого себя. Она не виновата в том, что произошло и чего стала частью. Виноват Илья, и даже ОН. Но только не она.

Боже.

Что с ним происходит?

Когда его стали заботить чувства других?

Но не просто других, а ее. …

Почему он так боится, что Саше сделают больно. Даже если это больно, будет сделано чужой, не его рукой.

Закутав полы замшевого кардегана на груди, Макс присели на деревянную лавку. Неожиданно в сознании, один за другим, стали всплывать обрывки вчерашнего разговора, о котором ему так хотелось забыть.

«— Ну и почему ты противишься? Это ведь отличная идея.

— Нет, это отвратительно. И ты знаешь о чем я. То есть о ком.

Арский нервно смирял шагами комнату, изредка поглядывая на сидящего у окна парня. Наперевес ему, он был весьма спокоен, как никогда. И это выводило уже его из себя. Разве можно говорить так невозмутимо о том, что может не просто ранить, а убить.

— А почему бы и нет. Что тебя смущает? — спросил Илья, достав из серебристой пачки очередную сигарету.

В последнее время его отвратительное пристрастие все чаще и чаще давало о себе знать. Макс ненавидел запах табачного дыма, а Илья, как будто специально проверял его на прочность и курил в его присутствии. Хотя, раньше и старался делать это скрытно.

— Что? ЧТО? — на повышенных тонах уточнил Макс, с отвращением посмотрев на сигарету между его пальцами. — Ты действительно хочешь, чтобы я дал разъяснение очевидным вещам? Не прикидывайся идиотом Ил, тебе это не идет.

— Макс не горячись, прошу, — парень сжал в руке сигарету. — Как по мне, это отличная затея. Я смогу ее убедить. Поверь мне.

— Нет. Это бред. Она не такая. Она не согласится. Боже! И как только тебе в голову такое пришло?

В порыве гнева Арский ударил кулаком в стену, в желании выпустить наружу хотя бы малую часть гнева, что накипело в нем, за время разговора. Власов как будто не слышал его, продолжая уперто стоять на своем.

Сломав сигарету, Илья швырнув ее на стол, а после резко встал.

— Что? Сделать так, как ты сам меня научил, чтобы при этом остались довольны все? Даже ты сам.

— Я не об этом, — поморщился Арский.

— А о чем тогда? — пронзительно посмотрев на него произнес Илья.

— А о том, что во всей этой бредовой затеи пострадает невинный человек, — указав на него пальцем произнес он. — Ты о ее чувствах подумал?

Впервые за время их знакомства, на лице Власова появилась такая отвратительная улыбка, что Максу стоило немалых усилий воли, чтобы не стереть ее кулаком.

— Да. И как по мне во всей этой затеи только она извлечет свою выгоду по максимуму. Я ее знаю. Она согласится. Уж поверь, я могу быть убедительным, если постараюсь.

Он поиграл бровями, чем еще больше взбесил Макса. Более сдерживаться не было сил. Сметая преграду, в виде стула, стоящего на пути, Макс в два шага подскочил к Илье и схватив того за шиворот футболки подтянул к себе.

— Черт! Власов, очнись! Она не игрушка, а живой мать его человек. И она любит тебя, — последние слова Арский подытожил с горечью внутри.

— Любит. Я знаю, — сжимая его запястья и улыбаясь, смотрел на него Илья сверху вниз. — Вот поэтому она и согласится.

Он приблизился к нему вплотную и взглянул в глаза, в надежде найти в них поддержку.

— Макс, послушай меня. Отодвинь на задний план все предрассудки и подумай о том, что вскоре ты сможешь испытать что-то новые. Ты ведь любишь ходить на грани, балансируя между ощущениями эйфории и наслаждения? Я лишь хочу подарить тебе их. Взамен попросив малость: чтобы что-то новое, мы испытали все месте. Неужели ты откажешь мне в этой прихоти?

Вскинув голову, Арский поморщился. Не то он хотел сделать на прощание, не о том думал.

____________

*Ему — в контексте человека.

Она глупа, все верно. Но ведь даже глупые люди тоже способны на любовь. Даже у глупых людей бывают моменты отчаяния. Боли… такой сильной, что хочется вырвать свое сердце из груди. … Сердце, что не так давно билось только для него одного.

Тишину пустого зала развеял звук входящего телефонного звонка. Он эхом отразился от высоких бетонных стен комнаты, освещенных лишь одной лампой, стоящей на читательском столе. Саша вздрогнула. Она так была поглажена мыслями, что даже не заметила как уснула. От резкого движения девушки, очки, что были на лице, едва не упали на пол, зацепившись за кончик носа.

И как она могла уснуть, зная сколько ей предстоит сделать работы? Устала, плюс перенесенный стресс дал о себе знать. Вот поэтому глаза и закрываются, как только выпадает для этого удобная возможность.

Еще сонным взглядом, Саша оглядела пространство пустого зала. Как и предполагалось, после девяти она осталась в нем одна. За исключением охранника, дяди Паши, который периодически заходил в зал, чтобы проверить выключен ли везде свет и остался ли кто-то дорабатывать.

Она часто работала сверхурочно, благодаря инициативности коллег постарше. Вот поэтому дядя Паша старался ее лишний раз не беспокоить. Пожилой мужчина спокойно ждал, когда девушка закончит работу и лишь после, попрощавшись, благодарил «дочку», как он часто ее называл, за очередное угощение, принесенное ему тайком в каморку. Домашней выпечкой Саша пыталась подбодрить одинокого старика.

Но сейчас не об этом. Громова опустила взгляд на стол, в поисках трезвонящего гаджета. Наткнувшись на горящий дисплей, девушка поморщилась. На экране высветилось до боли знакомое имя, и на лице Александры появилась болезненная улыбка. Она бы с радостью проигнорировала вызов абонента, если бы он не был так настойчив. После первого непринятого звонка, последовал второй, а после третий и только на четвертом девушка сдалась и взяла трубку. Проще было вырубить телефон, чтобы не слышать полный лжи голос, но тогда, она бы с головой выдала свои нынешние чувства к парню.

И вот что прикажите делать, когда разум пытается реанимировать разбитое сердце, а сердце еще надеется, что это все окажется лишь дурным сном.

— Да, — сдерживая бурлящие внутри эмоции, максимально спокойно ответила она.

На том конце провода сначала послышалась легкая хрипотца, а после непринужденный голос лживого подонка.

— Привет Саш. Ты куда пропала? Я вот уже несколько дней не могу до тебя дозвониться. Я ведь волнуюсь. Почему ты молчишь?

Сердце снова пронзила острая игла обиды. Глаза девушки предательски заблестели. Выслушивать вранье, из ранее таких любимых губ, было еще тем испытанием.

«Боже! Власов …, и когда ты только успел стать таким лицемером?», — подумала она про себя, сдерживая слезы.

— Все хорошо, тебе не о чем беспокоится, — соврала Александра, надеясь, что это поможет быстрее завершить неприятный разговор.

Повисло напряженное молчание.

— Чиж …, - зная как действует на нее это безобидное прозвище, максимально нежно произнес он. — Я ведь, скучал … по тебе.

От последних слов парня, внутри все сжалось в тугой узел. Секунда, … и отвратительные, горькие слезы, неприятным ручьем потекли из стеклянных глаз. Сжав губы, она зажмурилась, ели сдерживаясь, чтобы не разревется в голос. Как же ему легко удалось вывести ее на эмоции, даже находясь не рядом, а на расстоянии. Слышать его голос, уже настоящая пытка для нее, а он еще и смеет ее добивать.

«Лжец! Сукин сын! Да как же ты можешь так врать?! За что, Илья? Чем я заслужила это?», — так и хотелось закричать в трубку, сжимая ее побелевшими от напряжения пальцами.

— Саш …, - как специально наслаждаясь ее мученьями, продолжил он. — Не молчи, — тяжело вздохнув, прошептал Власов. — Я так давно тебя не видел, соскучился до умопомрачения. Мчал из последних сил, чтобы увидеть и услышать тебя. Прошу, не молчи. Твое молчание ранит меня.

Господи, за что он так с ней. Неужели ему мало того, как он поступил, так еще и манипулирует ее чувствами, пытаясь надавить на жалость. Как знает гад, на что нужно надавить, чтобы было больнее.

«Да, Илья. Ты не просто лжец. Ты превратился в настоящего подонка. Сил слышать твое слащавое вранье нет».

— Ил прости, — пересилив себя, продолжила Александра. — На работе полный завал. Если я продолжу с тобой говорить, то не успею завершить отчет. А уже поздно, как ты понимаешь. Мне еще ночью домой добираться, так что, … давай продолжим в другой раз.

Она хотела было отключить телефон, когда услышала:

— Нет. Постой. Не вешай трубку, — затараторил Илья на том конце провода. — Это ведь отлично, — он замолчал, чтобы исправится. — Черт, не в том смысле, что я рад твоим сверхурочным, а то, что я смогу тебя скоро увидеть.

— То есть? — Саша встала из-за стола. Что-то внутри неприятно ойкнуло после его слов, и она озадачено оглядываться по сторонам.

Зная дядю Пашу, он бы просто так не пропустил чужого человека на территорию охраняемого объекта. Но в том-то и проблема, что Илью он хорошо знал, так что вполне мог впустить парня, наслушавшись складно придуманного вранья.

На автомате, прикрыв ладонью динамик, Громова сделала несколько неуверенных шагов в сторону одного из больших окон, что выходили на центральный вход здания. На полпути она резко остановилась, увидев как на стене коридора неожиданно заиграли отблески фар подъезжающей машины. Они ярко засветили в окно, отразившись на входной стене и колоннах. К ни го ед. нет

«Нет, нет, нет. Только не это …», — подумала она. Почувствовав себя загнанной в угол мышью

— То есть скоро? — снова переспросила, и от очевидной догадки где-то глубоко внутри неприятно ёкнуло сердце, пропуская удар.

Она напряглась, ожидая ответа.

— Так, — явно довольный эффектом, что он произвел, ответил Власов. — Я просто сейчас стою у входа в твою библиотеку. Так что, можешь не торопится и спокойно доделывать работу, а после, я отвезу тебя куда ты скажешь.

Как обухом по голове эта новость прошибла ее. И зачем он только приехал? Так скоро она не ожидала его увидеть. Черт и что ей делать?

Продолжив путь к окну, Громова посмотрела на одиночно стоящую машину у входа. Значит это правда. Но зачем, ему резко понадобилось встретиться с нее? Что случилось? Ведь пока он был в Питере, то особо не проявлял инициатив для встреч. А тут сам и так внезапно. Если бы она не знала правды, то бы не почувствовала подвоха. Но, при данных обстоятельствах, эта ситуация ее крайне напрягала.

— Илья, это что шутка? — она наблюдала за тем, как человек, сидящий за рулем, глушит мотор и выходит на улицу.

— Нет, — улыбаясь ответил парень. — Я серьезно. Если не веришь, то сама посмотри в окно и увидишь меня.

«Я и так на тебя смотрю. Но лучше бы вообще не видела», — пронеслось в голове.

— Постой Чиж, — продолжил Власов, — Мне показалось, или ты не рада мне? Я хотел сделать тебе сюрприз, но видно, он не удался. …

«Ты уже преподнес его. Правда, сам, того не знаешь».

Саша отодвинула телефон от уха, чтобы набрать в легкие как можно больше воздуха. Если он может так легко врать, тогда почему ей нельзя. И принимая правила чужой игры, девушка поспешила ответить.

— Нет, нет, — наиграно радостно произнесла она. — Сюрприз удался. Я просто не думала … А как давно ты в городе?

Ловко переведя стрелки, она понадеялась неожиданным вопросом выбить почву уверенности из-под его ног. Но нет, он быстро отразил удар, заставив уже ее неловко себя чувствовать.

— Саш, я безумно устал с дороги и хочу тебя увидеть. Разве ты откажешь человеку, желающему встретится с ЛЮБИМОЙ девушкой.

Слово «любимой» резануло слух.

«Подонок! Как ты можешь так легко бросаться подобными словами? Чтобы любить, нужно иметь сердце. А у тебя его нет»…

— МАКСА —

Вот уже около получаса Арский в спешке паковал вещи. После разговора с Ильей, он больше не мог находиться в Питере. Посылая Власова куда подальше Макс желал только одного, поскорее покинуть этот чертов город. Питер стал для него слишком тесным. Даже стены отеля мешали ему нормально дышать. Он чувствовал себя как за решеткой, в этой бетонной коробке.

Мерзко, как же ему сейчас было мерзко. Казалось, что прибыв сюда, он сковал свое тело и разум веревками, а когда пытался освободиться от них, то только сильнее затянул их узлы. Они впивались в оголенную кожу, вычесывая ее до самой плоти, причиняя тем самым нечеловеческую боль. Он попытался заглушить эту боль портвейном, потом виски, а после … он даже и не помним, что было после.

Черт, а ведь он был готов повестись на уговоры Ильи и опорочить честь Саши. Ведь как по-другому можно было назвать те грязные мысли, что пришли в его больной разум когда он думал о ней. Как это будет, если они ее разделят на двоих…

Да-а…

Нет!

Нет!

МАТЬ ЕГО… НЕТ!

Он больной ублюдок, разве он может думать о таком. Что с ним не так? Почему он не может на нее посмотреть так, как смотрел раньше? Он что, … свихнулся? Да… именно свихнулся. И пока это не вышло за рамки приличия, ему нужно срочно уезжать. И не просто уезжать, а бежать, пока алкоголь еще не затуманил разум, и похотливое желание не овладело телом. Как же хорошо, что рядом с ним никого сейчас нет. Илью бы он попросту прибил, а Сашу… Сашу… Господи, лучше не думать о том, чтобы он с ней сделал.

Да что это с ним такое? …

В который раз он пожалел, что покинул привычную для себя среду обитания: джунгли, что он называл домом, и приехал сюда. Здесь… его не ждало ничего хорошо, лишь разочарования.

Он жалел, что повелся на уговоры Власова и приехал сюда вместе с ним. Если бы он остался дома, то не наломал бы столько дров. Но нет, в очередной раз он повелся на уговоры своей похоти, и вот, теперь пытается сбежать от того, к чему она привела. Желания, лишенные души. Уговоры страсти и доводы разума, которые он не хотел слушать.

Арский не привык о чем-то сожалеть, но и чувствовать себя ничтожеством, тоже не желал. Это было отвратительно, настолько призирать самого себя. И почему, рядом с одним, практически незнакомым ему человеком, он испытал весь этот спектр чувств. От презрения, к самобичеванию.

Ему нужно уходить. Бежать и не оглядываться и к черту все.

Взяв со стола папку с документами, Макс хотел было кинуть ее в чемодан, но алкоголь уже впитался в кровь, нарушая координацию движений. Бумаги. Чертовые бумаги полетели на пол и чертыхаясь Арский в порыве злости пнул открытый чемодан ногой. Теперь помимо документов по комнате были разбросаны еще и вещи. Проклиная все, что только можно, Макс сел на кровать и закрыл руками лицо. Он стал массировать подушечками пальцев напряженный лоб, пытаясь успокоиться. Алкоголь не помог ему, а сделал только хуже. И теперь он хотел только одного — размазать физиономию Власова. Макс был не просто зол, а взбешен. Еще минута и он начнет громить номер если не найдет на что переключить свои мысли. Нужно успокоиться, пока не стало хуже. Пока он сам не сделал так.

Звук телефонного звонка отвлек его. Арский стал водить рукой рядом по кровати, в поисках трезвонившего гаджета. Когда пальцы наткнулись на источник шума, не глядя на экран, он поднес мобильный к уху.

— Да, — коротко бросил.

— Макс…

Услышав только одно свое имя, Арский уже был готов разбить телефон о стену.

— Что тебе надо? — придавая голосу жесткости спросил он. Держащая телефон рука напряглась, вздымая синеватые вены.

— Только не бросай трубку, — поспешил произнести Илья. — У меня есть для тебя подарок.

— Власов вали в задницу. Мне от тебя ничего не нужно. Уже поздно. Я устал от тебя.

— Макс постой, — поспешил ответить ему парень. — Да, возможно я утром и перегнул палку, но и ты не может все вот так бросить. Да и то, что я хочу тебе дать, уж поверь, точно придет тебе по вкусу.

— Илья мне тошно от тебя. Что мне еще нужно сказать или сделать, чтобы ты отстал?

— Дать мне возможность реабилитироваться.

— Ты идиот? Ты просрал их все. Так что лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это забыть меня и удалить мать его мой номер. Надеюсь, ты меня услышал. Дважды я не буду повторяться. А если не поймешь так, то мне придется вбить это в твою голову.

— Макс не горячись. Ты не знаешь, от чего отказываешься. Тебе понравится.

Арский в напряжении сжал телефон в руке, тот жалостно затрещал. Илья его не слышал.

— Власов ты меня достал. А не пошел бы ты …

— Пойду, только на прощание попрошу тебя о помощи. Ты ведь не откажешь мне?

— Откажу.

— Даже если это касается Саши?…

Прежде чем произнести слова: «Я тебя люблю», пойми, что такое любовь.

Научись осознавать свои чувства и то, какие эмоции они вызывают у тебя. Не используй эти слова легкомысленно, не осознавая их истинного значения. Ведь ты можешь ранить ими того, кто воспринимает их всерьез. (с)

Илья еще что-то сказал ему, но Макс уж не слышал его. Что-то не так. Что-то с Сашей? Но что?

Пьяный мозг, не давал возможности логически мыслить, усиливая предчувствие чего-то плохого. Макс даже не понял, сколько вот так, в оцепенение простоял. Когда импульс сознания вернул его разум в реальность он понял, что нужно спешить к ней. Но, неожиданно в номер постучались. Арский кинул телефон на кровать и на автомате двинулся открывать дверь. Та с грохотом распахнулась и ему предстала картина, которую он меньше всего желал увидеть сейчас. Напротив него стоял Илья, придерживая за плечи, едва стоящую на ногах Громову.

— Что с ней?

Перехватывая инициативу, Макс попытался ей помочь.

— Все нормально, — отмахиваясь от его помощи, попыталась запротестовать Александра. — Мне просто нужно умыться и все будет хорошо.

Освободившись от кольца рук Власова, девушка сделала шаг в сторону ванны, но потеряв на секунду контроль над телом, не устояла на ногах и рухнула прямо в объятия Арского. К счастью, он ее удержал.

— Нет, не в порядке. Я помогу тебе, — попытался он снова помочь ей.

Впиваясь небольшими ногтями в его предплечья, Саша подняла голову и Макс увидел ее расширенные зрачки.

— Мне не нужна твоя помощь, — «ты понял?», — читалось в ее глазах. — Я умоюсь, а после Илья мне вызовет такси.

Отстраняясь от него, Громова побрела в сторону ванной. Сейчас ее шаги были более уверенными, чем минуту ранее, но от этого ему не стало легче.

Когда дверь за спиной девушки закрылась, Макс схватил Илью за ворот рубашки и с силой припечатал к стене.

— Ил, я разве не доходчиво объясняю? Что в моих словах было не ясно, когда я посылал тебя.

Власов попытался освободиться.

— Макс прекрати. Да что с тобой? Разве так встречают своих друзей? Саше стало плохо и я решил …

— Власов, не держи меня за идиота, — перебив Арский, угрожающе посмотрев на него. — Я что вчера на свет родился и не могу отличить головокружение от дозы? Что ты ей дал? Отвечай?

Он сжал воротник рубашки в кулаках, натягивая его вокруг шее, перекрывая подачу воздуха в легкие парня.

— Ты что, какие наркотики? У нее разболелась голова, и я ей дал простое обезболивающее средство. Как ты вообще мог подумать такое обо мне? Разве я могу так поступить с ней? — зашипел Илья ему в лицо пытаясь, освободится из железной хватки.

.— Я уже ничему не удивлюсь.

— Правда? …

В комнате повисло напряженное молчание. Мужчины смотрели друг на друга, слушая шум льющейся воды, доносящийся из ванной. Неожиданно, Илья предпринял попытку дотянуться к Максу. Арский дернул рукой, ослабив хватку. Этим воспользовался Власов. Сжав его запястья, он выбрался из удушающего приема.

— И как за столь короткое время я стал настолько противен тебе? — хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег, спросил он его. — А может, это насупило намного раньше? Просто ты пытался мне запудрить мозги, специально не давая шанс все исправить. А что, неплохо. Поиграл как со щенком, а теперь можно бросить. А что, даже удобно. Едва научив человека плавать, бросить его в воду и ждать. Если он утонет, винить только его одного в этом.

Макс хмыкнул.

— Не сотрясай воздух словами, лишенными смысла.

Власов молчал.

— Ил очнись, я никогда не обещал тебе чего-то. Ты прекрасно понимал, на чем строилась наша дружба и принимал все как должное ровно до того момента, пока тебе самому это было удобно. А я никогда не задумывался о том, чтобы менять траекторию своей жизни ради чего-то одного. И если до этого я еще питал сомнения, чувствуя себя последней сволочью, то сейчас я вижу, что ты переплюнул даже меня. Ты говоришь, я воспользовался тобой. А разве ты сейчас не хочешь воспользоваться ей? — Макс ткнул указательным пальцем в направлении двери, понижая голос. — И ты будешь говорить мне о чем-то, стеля свою невесту под меня.

Илья ядовито прыснул.

— По крайней мере, я пытаюсь все исправить.

Макс посмотрел на него исподлобья.

— Под всем исправить ты подразумеваешь утренний разговор? А теперь ты насильно привел ее сюда.

Настроение Власова тут же изменилось.

— Ты не прав, не насильно. Она сама согласилась прийти со мной. А что насчет ее состояния, ты прав. Да, я позволил девочке немного расслабиться, в первый раз в жизнь. Что в этом такого? Все когда-то бывает впервые, тебе-то не знать об этом.

Отвратительная улыбка исказила до этого напряженное лицо Арского.

— Какая же ты паскуда Власов! Ты только сам себя послушай, отзываешься о своей невесте хуже придорожной шлюхи. Да и вообще, кто тебе сказал, что я был согласен на что-то. Как вообще в твой воспаленный мозг пришла мысль, что я захочу ее?

Илья перестал улыбаться. Он замолчал, задумчиво изучая глаза Арского.

— А разве не хочешь?

На долю секунды на лице Макса отразилось смятение. Он попытался скрыть его за маской презрения к человеку стоящему напротив него.

— Ты все сказал?

Тот молчал, продолжая прожигать его взглядом.

— Если да, то можешь проваливать, — продолжил он.

Власов подавил смешок.

— А она? — указал глазами на закрытую дверь за спиной Макса. — Решил оставить себе?

На сей раз Арский не сдержался и заехал по улыбающейся роже. Лицо Ильи тут же исказилось, от гримасы боли. Власов упал к его ногам, придерживаясь за покрасневшую щеку. Макс неподвижной скалой возвышался над ним, с презрением глядя на корчащего у ног парня. После, схватил того за грудки и как прокаженную собаку выволок вон из номера. Илья даже не противился, на прощанье, бросив лишь одну фразу: «Ты еще пожалеешь об этом», а после дверь перед его носом захлопнулась.

Макс стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Где-то, на задворках, шумела вода. Неожиданно парня передернуло. За все-то время, что они были с Ильей одни, Александра ни разу не подала признаков жизни из комнаты. И он испугался. Он не на шутку испугался за нее, ведь кто знает, как мог отреагировать организм девушки на неизвестный наркотик.

Сделав несколько быстрых шагов в сторону ванной, он постучал.

— Саш, с тобой все хорошо?

Ответом было молчание.

— Саш, открой дверь…

Арский напрягся.

— … Если ты это сейчас не сделаешь, я выбью ее к чертям собачьим.

Снова молчание.

— Черт… Алекс.

Страх от того, что может быть там, за дверью, прошиб его насквозь. Навалившись на ручку, он резким движением выбил злополучную преграду. А когда попал в комнату, напряженно оглядел ее, увидев Громову в душевой кабинке. Саша сидела в поддоне, упершись спиной о стеклянную стенку, а сверху на нее текла вода. Волосы девушки налипли на побледневшее лицо. Она была без сознания.

Арский забрался к ней. Опустившись перед на колени, он стал похлопывать по ледяным щекам.

— Саш… Очнись, — испугался не на шутку. — Саш…, - продолжил тормошить ее, но реакции не было. — Твою мать …, что он сделал тобой? — выпалил на одном дыхании, а после схватил девушку на руки, вынес несчастную из комнаты.

— Подожди минуты, сейчас станет лучше.

Он положил ее на кровать. Хотел было снять с нее мокрую кофту, когда ресницы Саши дрогнули, она пришла в себя.

— Что я тут делаю? — произнесла и ее пересохшие губы задрожали.

Макс приподнял ее.

— Тебе стало плохо. Ты потеряла сознание.

Еще затуманенным взглядом Саша обвела глазами комнату.

— Мы одни? А где Илья?

— За него можешь не переживать. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы волноваться о ком-то кроме себя.

Девушка чуть шире открыла глаза.

— А о чем мне тогда стоит волноваться? — замолчала, подбирая слова. — О том, как он изменил.

Макс пораженно замолкал, глядя на нее. Но на лице Саши не отразилось ни единой эмоции. Она знала правду и, по-видимому, уже давно. Но как? Когда?

— Даже если так, ты должна волноваться сейчас только о себе. Ты можешь тут остаться, а утром я вызову такси и тебе помогут добраться домой.

— Как благородно с твоей стороны, но помощь от тебя, мне не нужна, — откинув одеяло, шатаясь, девушка встала. — Где моя сумка?

Макс сделал к ней шаг.

— Алекс, не дури. Ты ведь еле стоишь на ногах. Если сейчас уйдешь, то сделаешь только хуже. Поверь, я не причиню тебе зла, просто останься тут, а завтра… завтра поступай как знаешь.

Ее взгляд резко изменился. Саша посмотрела на него по-другому. Не так как раньше — иначе. Макс попытался прочесть мысли девушки, но не смог. Впервые он не знал, о чем она думает. Но как такое может быть? Ведь раньше она была для него как открытая книга.

— Алекс… — повторил он ее имя, ожидая от нее очередного приступа гнева, зная как оно действует на нее.

В комнате воцарилось молчание. Он боялся нарушить его первым.

— На что он меня променял? — неожиданно нарушила она его первым. — Покажи.

Арский смотрел на нее и не понимал. Впервые ему показалось, что они говорят с ней на разных языках.

— Что?… — попытался произнести, когда увидел, как руки девушки поднялись на уровень груди и стали расстегивать пуговицы мокрой блузки. Макс тяжело сглотнул, глядя на обнажающийся участок кожи возле ее ключиц. — Что ты делаешь? — его голос предательски дрогнул.

— Ты знаешь что …

Как загипнотизированный он уставился на приоткрытые губы, что прошептали это. По-видимому, наркотик возбуждающе подействовал на нее, ведь как по-другому можно объяснить то, что сейчас радужки ее глаз были на тон темнее, естественного оттенка.

— Ты не понимаешь о чем просишь. Я не играю в такие игры.

— Макс, — перебила она его. — Не заставляй меня чувствовать себя никчемной, думая о том, что я не могу возбудить такого мужчину как ты.

Ее руки остановились на последней пуговице, давая ему возможность увидеть телесного цвета бюстгальтер. До этого момента Арский думал, что может отдавать своим действиям отчет, но нет. Не с ней.

— Кто тебе сказал, что ты не возбуждаешь? …

Он облизнул пересохшие губы, пытаясь сфокусироваться на чем-то другом, кроме ее груди. Кто бы знал, каких усилий воли ему требовалось, чтобы сохранит самообладание.

Черт…

По мере того как открывалось ее тело, он терял контроль над ситуацией и над собой.

Саша сделала шаг к нему.

— Возможно, я смогу возбудить многих, но не тебя. Верно? — она замолчала. — Но мне не это нужно. Я просто хочу знать, что в тебе есть такого, что заставило Илью разлюбить меня.

— Ты играешь с огнем девочка, когда просишь о таком мужчину, находясь вместе с ним в замкнутом пространстве. Давай на этом остановимся, я могу сделать тебе…

— Больно? — договорила она за него, приблизившись к парню настолько близко, что он смог почувствовать как от дыхания вздымается ее грудь. — Вряд ли кто-то сможет мне сделать еще больнее, как это сделал сам Илья.

Она потянулась к нему руками. Зацепившись пальцами за пуговицы на его рубашке, стала их расстегивать.

Почему-то от ее действий Максу стало трудно дышать. Стоя напротив нее, он ощущал только одно, как легкие наполняются раскаленным воздухом, плавя его тело изнутри.

— Саша не надо, — предупредил он охрипшим голосом, не сводя с девушки глаз. Он пытался противостоять ее напору, но все его попытки были тщетны.

Арский не понимал, почему Саша резко захотела с ним переспать, но одно он знал наверняка. Если она снимет с него эту чертову рубашку, он уже не сможет себя контролировать. Его влекло к ней.

— Алекс… — предпринял последнюю попытку к бегству.

— Молчи, — коснулась пальцами его губ. После, скинув с плеч мужчины рубашку, скользнула взглядом по идеально сложенному телу. Когда глаза зацепились за внушительных размеров гематому, чуть ниже уровня груди, девушки почему-то захотелось коснуться ее губами.

— Саш… — опрокинув голову назад, ему было трудно дышать, — … прошу, — едва не молил он пока ее холодные пальцы скользили по его груди.

Он запутался в себе в своих мыслях и в том, что он хочет получить сейчас от нее. Моля ее остановится или продолжить истязать тело своей невинностью в движениях.

По натуре Арский всегда был властным и решительным человеком. Неким подобием гранита. Сравнивая себя с холодным камнем, который невозможно сдвинуть с места. И так действительно было до того момента, пока он не встретил ее. Его хваленая выдержка рядом с ней трещала по швам. И если раньше он всегда был тем, кто был сверху, то сейчас, ему до потери разума захотелось почувствовать ее тело на себе.

За секунду, от пошлых мыслей в штанах стало тесно. Упираясь головкой в железную молнию, член молил хозяина, чтобы холодные пальцы освободили его. Неожиданно он повстречал достойного противника, в лице той, что ранее не вызывала к себе ничего, кроме жалости.

Макс думал, что Громова серая мышь, но … как же он ошибался. Одним невинным движением она могла поставить его на колени, сама не понимая до конца, какая власть находится в ее руках.

— Саша прошу, — снова прошептал он на выдохе и тут же, едва не взвыл раненым зверем, почувствовав, как ее пальцы остановились на пряжке его ремня.

Громова взглянула на него, своими бездонно темными омутами, и Максу вдруг захотелось в них утонуть. В одно мгновение он испытал боль от сожалений, что не может себе отказать в желании овладеть женским телом.

«Ты пожалеешь об этом», — последнее, что он услышал перед тем, как его разум полностью отключился, уступая руководство над телом — желанию.

«Да, я пожалею об этом, но не сейчас. Сейчас я хочу быть с ней и в ней».

Макс стоял в шаге от пропасти под названием Саша. Пропасти, что затягивала его с такой силой, что он не мог ей противиться.

Она его сломала….

Черт!

Он хотел ее …

— … прошу, … — прошептал он ей на ухо интимным полушепотом, обжигая ее нежную кожу горячим дыханием изнутри. — … не останавливайся.

Его глаза резко вспыхнули греховным пламенем, и в туже секунду он схватил ее за бедра, понес в сторону кровати. Макс жадно припал к телу той, что ранее была для него негласным табу.

— Ты просила меня показать то, что я могу дать, — томно посмотрел в ее глаза. — Я готов.

Он провел языком от ее уха по контору лица, останавливаясь на подбородке, чтобы немного прикусить его.

— Но с этой самой секунды, тебе не сбежать, — продолжил он. — ТЫ МОЯ.

Он перевел свой взгляд с ее глаз на губы, и как только девушка нерешительно приоткрыла их, желая что-то произнести, он набросился на них. Без грамма помады, они были безумно сладкими. Вкусными настолько, что он стал кусать их, подобно в бреду наслаждаясь, как под действием желания, ее затвердевшие соски трутся о его грудь, через кружевную ткань.

Он боялся резких движений, чтобы не напугать ее своим напором, однако держать себя в узде, когда так и хочется изучить языком каждый миллиметр ее тела он тоже не мог. Проникнув пальцами под кромку бюстгальтера, Макс стал массировать затвердевший сосок пальцами. Между тем его губы спустились ниже. Свободной рукой он потянулся к застежке лифчика, быстро расстегнув ее, парень обхватил возбужденный сосок уже губами.

Повернув голову, Александра прикусила палец, сдерживая стон, что так просился наружу.

— Не сдерживайся, — неожиданно нежно прошептал Макс ей на ухо и стал покусывать мочку, пока рука бесстыже хозяйничала на груди.

Он настолько умело ласкал ее тело, что было даже страшно. Как то, что ранее было бесчувственным, лишенным желания, сейчас до умопомрачения отзывалось на ласки чужих рук.

Насытившись игрой с венкой, что предательски пульсировала под его губами, Макс снова спустился к груди. Саша неожиданно охнула, когда почувствовала чужие пальцы, скользящие по внутренней стороне бедра. Наткнувшись на преграду в виде трусиков, Арский разочарованно зарычал. Его гнев длился не долго, так как после, он стал поглаживать клитор через тонкую ткань.

Он не знал, правильно ли все делал с ней, руководствуясь лишь инстинктами. Однако, когда Саша впилась ногтями в его широкие плечи, он понял, что движется в правильном направлении, медленно доводя девушку до экстаза.

Неожиданно он захотел еще кое-что попробовать. Но ведь Саша не такая. Хотя, она сама его попросила показать то, что он давал другим, и он был готов ей это продемонстрировать. Во всех красках и спектрах чувств. Затаив дыхание, он в предвкушении ждал, как ее тело отреагирует на что-то новое. Его пальцы скользили ниже и Александра неожиданно замерла, как кролик перед удавом, почувствовав как его влажный палец обвел колечко ее ануса.

— Не надо, — молила она его остановиться.

— Поздно, ты сама мне дала согласие на все.

И припав губами к клитору, через трусики, он стал массировать новую возбуждающую точку, на ее теле.

От смущения, Саша готова была умереть на месте. Разве можно там трогать и получать при этом такое дикое удовольствие. Когда Арский чуть сильнее надавил на промежность, в глазах Громовой потемнело. По телу прошлась приятная дрожь и ей бесстыже захотелось еще. Но как попросить то, что даже в мыслях она не знала как озвучить.

Арский неожиданно убрал пальцы от возбужденного места, переключил свое внимание на другую часть ее тела. От досады Саша едва не плакала.

Будто читая ее мысли, Макс почувствовал это и прошептал.

— Просто попроси и я продолжу, — нависая над ней, по дьявольски бесстыже улыбались его янтарные глаза.

Отвернувшись от них, она ответила:

— Делай что хочешь, — соврала, сама понимая, насколько глупо выглядит сейчас.

Нежно, взяв лицо девушки двумя пальцами, Макс повернул его к себе.

— Ты уверена? — прошептал он в ее припухшие губы и облизнул их. — Если я сделаю то, что хочу, вряд ли мы остановимся только на этом. Посмотри на меня.

Саша боялась исполнить его просьбу.

— Посмотри, — произнес он, практически невесомо проведя пальцем по тому месту, где так хотелось почувствовать его снова.

Не смело она открыла глаза и в туже секунду его пальцы погрузились в ее лоно. Саша даже не почувствовала как он снял с нее белье. Она сжала руками простыни, наслаждаясь моментом блаженства, а этот гад, снова прекратил свою игру.

— Саша, скажи, — не унимался Арский, ожидая от нее негласного приказа. Как будто ему было мало того, что она под ним извивается как уж на сковородке, мучительно наслаждаясь каждым его касанием. Он ждал, продолжая будоражить ее своим взглядом.

Александра тяжело сглотнула, а после сделала то, чего не ожидала даже от самой себя.

— Можно? — спросила она и скользнула пальцами по идеальным кубикам. Саша резко решила изменить ход игры, в ответ, наказав уже его за свои мученья.

Арский восхищенно посмотрел на нее.

— Тебе можно все, — чертовски сексуально улыбаясь, прошептал он. — Продолжай.

Пряча смущение за ложной уверенностью, Саша прикусила губу. А после ее дрожащие пальцы стали изучать рельефные бугорки партнера. Со стороны казалось, они были высечены из камня. Разве может мужчина быть настолько идеальным?

Глядя на свое отражение в его глаза, она скользнула по рельефу мышц. После, опускаясь ниже, замерла пальцами на пряжке ремни. В отличие от нее, Макс был раздет лишь по пояс и сейчас в его глазах плясали иски азарта от ее смелости.

— Ты продолжишь? — улыбаясь спросил он, — Или мне…

Но она не дола ему договорить, прильнув к его губам своими. Саша попыталась поцелуем скрыть свое смущение и это у нее идеально вышло. Макс зарычал, а после сам поспешил скинуть проклятые брюки.

Перехватывая инициативу, он взял ее руку и положил открытую ладонь на свой возбужденный орган. Но вместо наслаждения, та сработала как катализатор. Ощущая ее холодные пальцы на своей кожи, он ощущал себя мазохистом. Получая особое, изощренное удовольствие от того, как его тело реагирует на руки человека, имеющие над ним власть.

Черт, … как настолько невинные движения, могут сорвать крышу, чтобы хотелось только одного — наплевать на все нормы приличия и шагнуть за грань.

От ощущения контрастов: раскаленной плоти и холодных пальцев, он едва не кончил. Ему захотелось овладеть ею в туже минуту. В противном случае его член грозил разрядиться, так и не дождавшись главного десерта. Сняв боксеры, Макс снова принялся ласкать припухший клитор. Избыточное количество влаги между ног говорило лишь об одном — ей хорошо и она хочет его не меньше, чем он ее.

И посылая все куда подальше, Арский приставил возбужденную головку к влагалищу. Сначала он провел ею по ее входу, смешивая свою смазку с ее. Повел по клитору, а когда Саша задрожала от очередной волны возбуждения, на одном дыхании вошел в нее.

Громова болезненно поморщилась. Его размеры явно были ей не привычным. Макс хотел было придержать коней, но у него сорвало крышу. Новые ощущения накрыли его с головой, и он стал двигаться быстрее. Сглаживая болевые опущения девушки своими поцелуями и пальцами.

Как же ему было чертовски хорошо. Не с кем-то, а именно с ней. Вместе с ней он открывал для себя новые грани, которые ранее были отвергнуты разумом. Насколько же ему было сейчас легко.

Черт, в первый раз в жизнь он не просто хотел брать, но и давать. Отдавать всего себя, растворяясь в человеке, что был сейчас рядом с ним.

Кто бы мог подумать, что ему может быть настолько хорошо рядом с такой, как Саша. Девушкой, встречающей в штыки все его взгляды, фразы и шутки. Девушкой, … его бывшего друга. С той, … что не понимала, о чем просит, тем самым открывая его внутренний ящик Пандоры. После этого он разве может отказаться от нее, когда точка невозврата уже пройдена. Для него уже не будет пути назад. У него появилась слабость. Он хотел лишь ее…

Шум внезапно начавшегося дождя вывел Сашу из глубин сна. Девушка посмотрела на открытые створки балкона, их шатал ветер. За окном было еще темно.

«Который сейчас час?», — подумала она и попыталась пошевелиться. Но что-то тяжелое неожиданно помешало ей это сделать. Громова повернула голову и увидела спящего рядом Макса. Парень прижимал ее к себе, мирно вдыхая запах волос.

Она снова попыталась пошевелиться, но капкан из его рук мешал ей это сделать. Аккуратно, разомкнув его пальцы, что были сплетены на ее обнаженной груди, Саша медленно высвободится из ловушки. Обернувшись простыней, тихо выскользнула из постели, не желая разбудить мужчину.

Саша подошла к овальному зеркалу, висевшему на стене, идеально белоснежной ванны и провела рукой по включателю. Комната тут же наполнилась искусственным светом, развеивая мрак. Сделав шаг к нему, Александра посмотрела на свое отражение. Почему-то, внезапно, оно ей показалось каким-то неправильным, грязным, испорченным что ли. Тыльной стороной ладони Громова попыталась стереть остатки вчерашнего макияжа.

«Что со мной?», — она сама не могла дать ответ на этот вопрос, но почему-то именно сейчас чувствовала себя крайне отвратительно и что-то неприятное, даже мерзкое, кололо где-то в области сердца. Глубоко внутри было так больно. Возможно, это болела душа растоптанная любимым человеком …

Набрав немного холодной воды из-под крана, девушка умыла лицо, пытаясь прояснить мысли, что неожиданно одна за другой стали заполнять ее голову. Она помнила практически все, что произошло прошлой ночью. Или… большую часть из того, что было.

Месть к Илье затуманила ей глаза. Поэтому она даже не заметила, как сама попала в ловушку этого поддонка. Она вспомнила, как в машине ей стало плохо, разболелась голова, и Власов протянул ей таблетку голубого цвета. Без задней мысли она приняла ее, а после все было размыто. Она едва не отключилась на заднем сиденье, как в тумане вспоминала обрывки разговора Ильи с Максом. Власов что-то говорил ему о подарке и о том, что они вместе должны его попробовать. А после он привез ее к нему. Смешно, а ведь если бы она была при памяти, то ей бы не составило труда догадаться о каком подарке шла речь в их диалоге.

А после …? Что было после?…

Она вспомнила, как ей резко стало жарко. Все тело покрылось испаринами, как будто находилось возле открытого источника огня. Внутри все горело и жгло, из-за чего голова плохо соображала. Внезапно, очередной провал и очнулась она уже в объятиях Макса. Его лицо было напряженным. Он хотел ей помочь, но она… из-за проклятой гордости не желала ее принимать.

Когда наркотик немного ослабил действие, Громова была жутко зла, на Илью, на Макса и даже на саму себя. Ведь именно она вырыла себе яму в надежде, что в нее угодит кто-то другой. Но …, теперь только ей одной придется расплачиваться за то, что произошло прошлой ночью. Она переспала с Арским.

Господи, и о чем она только думала, когда просила его об этом. Чего этим пыталась добиться? Да и вообще, где в это время был сам Илья?

Хотя, … нет. Она не желает этого знать. Пусть катится ко всем чертям из ее жизни и прихватит вместе с собой Арского, а с нее достаточно. Она не желает быть их игрушкой. С нее хватит лжи и притворства. Они более не посмеют ею воспользоваться. Она не слабачка и чтобы это доказать Саша была готова дать отпор не только им, но и всему миру. Отныне и навсегда, никто не будет сомневаться в ней.

____

Она посмотрела на свое отражение в зеркале, ей нужно немедленно уходить пока она еще была полна решимости. Громова не хотела смотреть в глаза Макса, боясь, что тогда снова испытает к нему те чувства, что накатили на нее прошлой ночью. Проще было спихнуть все на наркотик. Если бы… Она ведь сама хотела его. Но в тоже время она не желала испытывать к нему ничего кроме ненависти. Саше было проще сбежать от сомнений. Поэтому, когда она вошла снова в спальню, принялась бесшумно собираться в желании поскорее покинуть номер.

Подбирая разбросанную одежду по полу, в какой-то момент, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Он вывел ее из равновесия. Саша замерла, продолжая держать в руках блузку.

— Хочу надеяться, что ты оделась лишь для того, чтобы на этот раз я тебя раздел, — услышала его немного хриплый голос.

Девушка обернулась и посмотрела на Арского полным холода взглядом.

— Нет, ты не угадал. Я ухожу, — она замолчала, оценивая его реакцию на свои слова.

— И куда ты собралась? Надеюсь, хотя бы это я могу узнать? — прожигал он ее тело насквозь своим янтарем.

Саша смерила ее укоризненным взглядом.

— Нет.

— Нет? — повторил он за ней. — Как же легко тебе далось это слово, — он болезненно улыбнулся.

Скинул с себя простынь, представ перед ней в нагом виде, Макс встал с постели продолжая смотреть на нее.

— А то, что было вчера, этому ты тоже говоришь «нет»?

Она молчала, не зная, что ответить.

— И не смей отрицать, что это все было только ради мести. Признайся, … тебе это понравилось.

Он был прав и глубоко внутри она это понимала. Но не сейчас. Сейчас она была наполнена гневом. И гнев распирал ее в надежде выбраться на волю.

Громова с радостью бы прыснула ядом в сторону Ильи, но сейчас рядом с ней был не он, а тот, кто наполнял ее мысли смятениями заставляя жалеть обо всем. Отрицая все, она попыталась заглушить это отвратительное чувство толкающее ее в его объятие. Злясь на себя еще больше, она произнесла:

— Арский прекрати уже ломать комедию! Не знаю где Илья, но можешь ему передать, что подарок был доставлен по адресу и распакован. Мне мерзко находится тут рядом с тобой. Я ухожу.

Она схватила сумочку лежащую на кресле.

— Что? — взгляд Макса резко изменился. Он сорвался с места к ней. — О чем ты говоришь? — схватил он ее за плечи пытаясь привести в сознание.

Она толкнула его, вырываясь из хватки. Парень пошатнулся, но устоял.

— Не смей! Слышишь? Не смей делать из меня дуру Макс! Я все знаю о вашем плане, — шипит в ярости, встречая в ответ его изумленный взгляд. — Илья меня чем-то опоил, а ты воспользовался. Как странно, что только один из вас участвовал в этом фарсе. А может, второй снимал? Я почему-то даже не удивлюсь, если так оно и есть.

— Алекс, что ты несешь? Ты себя слышишь? Очнись! К тому, что произошло между нами, Илья не имеет никакого отношения. Это касается лишь нас двоих и точка.

— Врешь! — произнесла она вне себя от злости и по ее щекам потекли жгучие слезы. Саша со злостью принялась вытирать их тыльной стороной руки.

— Черт, Алекс! — он снова попытался вразумить ее. — … Я приехал сюда понятия не имея о том, что ты есть в жизни Власова. Меня как и тебя обманули. За что теперь ты меня хочешь наказать? — он посмотрел в ее глаза желая найти в них поддержку. — Да, я виноват, что повелся на его вранье и не уехал сразу как только узнал о тебе. Но Саш… Мы все виноваты в том, что произошло. Не смей винить только меня одного, делая козлом отпущения во всей этой истории.

Он сделал к ней шаг, она отступила на два.

— Не подходи, — слезы застилали ей глаза.

— Алекс… прошу, — смотрел он на нее в надежде, что она его услышит. — … не отвергай меня. Я хочу все изменить. Стереть все-то плохое, что было написано не моей рукой и попробовать начать все сначала. С чистого листа. Понимаешь? Я хочу быть с тобой. Не прогоняй. Дай мне шанс все исправить.

Он протянул к ней открытую ладонь, желая прикоснутся к ее щеке. Обнять и успокоить. Сказать, что все будет хорошо. Он рядом и больше никто не посмеет ее обидеть. Но она, …

… она не верила ему. Боялась. Боялась, что ее снова растопчут, сделают больно.

Громова пятилась назад, а горячие слезы обжигали ее лицо.

— Нет! Не смей! Не подходи ко мне! Не прикасайся! — в порыве боли едва не кричала.

— Саша … прошу, — прошептал он нежно. Его голос был полон отчаяния и мольбы.

— Нет. Нет… НЕТ! — задыхалась она от жгучей внутри боли, прогоняя сомнения прочь. — Вы оба мне отвратительны. Один врал долгие годы и не любил. Другой — зная правду молчал, при этом улыбаясь в лицо, — ее губы задрожали. — Хотя, кому я это говорю? Что может знать о любви человек, играющий чужими чувствами. Даже сейчас ты врешь Макс… Смотришь на меня и врешь. Не верю, ни единому твоему слову. … Ненавижу…. и надеюсь, что больше никогда не увижу тебя…

Конец первой книги.

Больше книг на сaйте — Knigoed.net