Ева Рэйн Голубка для князя

Пролог

Ай, гули-гули, ай,

Засыпай, любый мой, засыпай…

Ай, люли-люли, ай,

Забирай сердце девичье, забирай.

Первый день хмурня-месяца выдался солнечным и звенящим. Ячмень пожали, и девки все чаще стали заглядывать в лес, захватив большие плетеные туески — самая грибная пора стояла, грех не порадовать душу тихой охотой.

Вот и Ярина, поднявшись спозаранку, тихо выскользнула из дома, с коробом за спиной. Вскоре уж так сбегать не получится — старший брат всерьез задумался о том, чтобы подыскать ей хорошего жениха. А в семейной жизни девка в чужой воле: отпустит муж — пойдет, не отпустит — придется дома сидеть.

Лес встретил ее парчовой зеленью и запахом хвои, обнял, пропуская в бездонное свое нутро, и Ярина впервые за седмицу вздохнула полной грудью.

Поклонившись лесу, положила на пенек ломоть хлеба, откупаясь от Лешего, и направилась в излюбленное свое место, где даже в неурожайный год находила немало грибов.

Спустившись в небольшой овражек, огляделась, и застыла на месте, не веря своим глазам. Чуть не через каждый шаг — стайки боровичков, и подосиновики, как на подбор, а опят и вовсе тьма-тьмущая! Ахнув, бросилась собирать, укладывая добычу в короб ровными рядками. Будет зимой не одна кадушка крепеньких, хрустящих грибков, всей семье на радость!

— Здравствуй, девица. Понравился ли тебе подарок мой? — раздался за спиной мужской голос, и Ярина дернулась, опрокинув короб на землю.

Оглянувшись, враз побледнела, зажав рот рукой. На поваленном дереве сидел зеленоволосый мужчина с кудрявой бородкой и пронзительным взглядом. Неподпоясанная его рубаха была украшена узором из диковинных листьев, голову венчала корона из ветвей, и знай порхали вокруг незнакомца яркие стрекозы да бабочки.

— Здрав будь, батюшка Леший… спасибо за дары твои щедрые. — едва выговорила Ярина, превозмогая желание сбежать куда глаза глядят.

— Коли и впрямь благодарна, не желаешь ли, девица, одно желание мое исполнить? — усмехнулся Леший, встав и подходя ближе.

— Какое? — девушка против воли попятилась назад, и Леший остановился, смерив ее алчным взглядом.

— По сердцу ты мне пришлась, девица. Давно уж за тобой наблюдаю, всегда ты и разумна, и вежлива — не берешь больше надобности, требу приносишь, да и внешне приглядна. А я чем не жених? Князь лесной в мужьях — великая честь.

Ярина, стуча зубами от страха, тоскливо оглянулась, но никого из людей рядом не было.

— Ну так что, девица? Примешь ли мое предложение?

Решившись, Ярина твердо взглянула в глаза князю лесному и отрицательно покачала головой. Леший удивился.

— Вот те раз… а позволь спросить тебя, милая. Коли уж я тебе в женихи не пригоден, кого ж ты мужем своим назвать готова?

— Ну, коли сам князь лесной ко мне посватался, то почему бы мне за человеческого князя замуж не выйти? — горько пошутила Ярина, надеясь, что Леший сочтет ее безумной и откажется от своих намерений.

Но вместо этого мужчина вдруг потемнел лицом, и перепуганной девушке показалось, что глаза его блеснули, как у дикого зверя.

— Ну, коли так, быть по твоей воле, девица. Вот тебе слово мое… ежели к началу студня-месяца сам князь тебя женою своей не назовет, будешь ты вовек моей пленницей, и любому желанию моему подчинишься. А чтобы не забывала про наш уговор, вот тебе от меня еще один подарочек…

С этими словами Леший щелкнул пальцами, и земля под ногами Ярины превратилась в топкую болотную грязь. Провалившись по пояс, девушка закричала от ужаса, и ухватилась за росшее рядом деревце. Леший же пропал, словно его и не было. К счастью, хватило ей сил выкарабкаться и добежать до родного селения, но не подозревала Ярина, что настоящие беды только поджидают ее впереди.

За вечерней трапезой, сидя рядом с братом и его семьей, Ярина молчала, невидяще глядя в пустоту. К счастью, Светозар решил, что умаялась она за день в домашних хлопотах, и не стал мучать расспросами.

К ночи лютый страх Ярины поубавился, и готова она уже была поверить, что все случившееся было лишь дурным сном, как вдруг ощутила странную тяжесть в ногах. Приподняв рубаху, девушка взглянула на себя и обмерла. Все ее тело ниже пояса было покрыто белыми перьями, и вместо ног человеческих торчали из-под подола птичьи лапы.

Злые слезы полились из глаз Ярины, когда поняла она, что сделал с ней Леший.

— И как же я с такими лапами людям-то на глаза покажусь, не то что мужа найду?! Лучше б сразу в неволю забрал, окаянный!

Долго плакала Ярина, запершись в горнице, и не знала, как теперь родным на глаза показаться. Но стоило только запеть петухам поутру, как птичьи лапы исчезли, снова обернувшись ногами. Девушка догадалась, что это и был «дар» Лешего — ходить ей теперь каждую ночь с птичьими лапами, пока сам князь замуж не позовет. Теперь и в родном доме остаться нельзя — не ровен час, заметят, что с ней по ночам происходит. Ярина знала, что брат не предаст ее и отправится искать способ отомстить Лешему за злую обиду, вот только нет у человека сил самому князю лесному противостоять. Погибнет Светозар, а после этого и ей самой только одна дорога — в омут, с тяжким камнем на шее.

— Яринка, выдь ко мне, милая. — жена Светозара постучала в дверь комнаты, и Ярина, утерев слезы, пошла отпирать.

— Что с тобой? Никак горе приключилось? — увидев ее заплаканное лицо, удивилась Купава.

— Да так… пустое. Батюшку с матушкой вспомнила, вот и взгрустнулось мне.

Купава, обняв Ярину за плечи, постояла немного, надеясь ее успокоить, и вдруг вспомнила, зачем пришла.

— Яринка, я с дитями на ярмарку поеду. Может, и тебе чего привезти? Пряник медовый, али платок с узором? Хочешь?

— Пряник. С маковкой сахарной, розовый такой… помнишь? — через силу улыбнулась Ярина.

— Как забыть, еще ж подлетками несмышлеными такие едали с тобой по праздникам. Привезу, только не плачь больше, милая. Хозяйничай пока, к вечеру вернемся.

Попрощавшись, Купава ушла, а Ярина, вернувшись в горницу, принялась собираться в путь-дорогу. Пусть и не по силам человеку с Лешим тягаться, а все же, за свою судьбу она еще поборется. К счастью, знала она одно место, где от лишних глаз схорониться можно, да и к княжескому терему там все поближе будет.

Усмехнувшись, девушка взглянула на свое отражение в маленьком резном зеркальце. Видала и краше, но коли уж сам Леший на нее глаз положил, почему бы и человеку того же не сделать? А пусть даже и князю!

Топнув ногой, прогнала Ярина тяжелые мысли и вышла из дома, в последний раз поклонившись родительскому порогу.

— Прости, братец. Надеюсь, свидимся с тобой еще хоть раз. Не поминай лихом… — прошептала девушка, решительно зашагав в сторону Ивруча, где стоял, сверкая златыми маковками, высокий княжеский терем.

Глава 1 «Три брата»

Велик и светел был город Ивруч, привольно раскинувшийся на берегу широкой реки. По белокаменным стенам ходила стража, оберегая покой людей, счастливо живших под крылом венценосной четы — князя Мстислава и княгини Варвары.

Трое их сыновей уже давно вышли из детского возраста, и Мстислав, собираясь на покой, готовился передать власть старшему из братьев — Любомиру.

Всем был хорош наследник — высок и статен, люб народу и дружине, разумом крепок и сердцем горяч. Жена Любомира, Зоряна, уже носила под сердцем ребенка, и с его рождением должен был Любомир перенять у отца княжескую власть. Все вокруг, от мала до велика, были довольны этим решением, кроме двоих — среднего брата, Вардея, и жены его, Мазыри.

Вардей с самого детства питал к старшему брату жгучую зависть, понимая, что покуда жив Любомир, самому Вардею князем не стать. Тем более, что большой любви в народе он не снискал, славясь лишь злым нравом и лютой жадностью. Жена Вардея тоже не сильно радовалась, занимая положение, которое, по ее мнению, было для нее слишком низким. Метила Мазыря в княгини, и сладкие мысли о том, как наденет она на себя венец правительницы Ивруча, не давали ей покоя ни днем, ни ночью.

— Что ж ты сидишь, дурень? Скоро родится у Любомира сын, и станет он князем. А ты, как был никем, так никем и останешься.

— Ну и что ж ты мне предлагаешь?! — взвился Вардей, занеся над головой жены крепко сжатый кулак, — и без тебя знаю, что дело плохо, токмо изменить ничего не могу!

Мазыря, отшатнувшись было, снова нависла над пригорюнившимся мужем. В глазах женщины плясали безумные огоньки.

— А ты брата своего… изведи. Не будет его — тут же тебе дорожка к престолу княжескому откроется!

Вардей, подняв голову, всмотрелся в лицо Мазыри, словно не узнавая ее. Но тень сомнения, промелькнувшая в его глазах, говорила сама за себя.

— Ну и как же ты мне это сделать предлагаешь? На бой смертный его вызвать, что ли?!

Мазыря, искоса взглянув на мужа, тяжко вздохнула.

— Что тебя потом в поруб посадили? Ох, Вардеюшка, всему-то тебя учить надо. А впрочем… не стоит тебе самому в это дело лезть. Лучше я сама все устрою.

— Да что ты там устроишь, дура?! Если попадешься — оба в беде окажемся!

Но Мазыря только махнула на мужа рукой, надув губы. Никогда она не сказывала Вардею о своих мечтах, боялась. Теперь же, поняв, что он и сам не против сгубить брата, решилась приступить к делу.

Поздно вечером, когда обитатели терема уже крепко спали, Мазыря встала, и в одной рубахе выскользнула из горницы. Неслышно ступая, направилась к палатам, в которых жили Любомир с Зоряной, и замерла у двери, вслушиваясь в ночную тишь. Убедившись, что вокруг никого не было, она приоткрыла дверь и тенью скользнула внутрь.

В комнате горел светец, роняя шипучие угольки в холодную воду. Зоряна спала, даже во сне прикрывая ладонью округлый живот. Мазыря, едва дыша, подобралась совсем близко, и занесла над девушкой руку с ножом. Острое лезвие блеснуло в тусклом свете, в следующую же секунду вонзившись в горло несчастной Зоряны.

Проснувшись, она схватилась за руку Мазыри, открывая рот в беззвучном крике. Выпученные глаза Зоряны смотрели убийце прямо в душу, заставив ее содрогнуться от страха и дернуть руку назад. Нож вышел из раны, и жена Любомира зажала окровавленное горло рукой, силясь что-то сказать.

— За что?! — выдохнула она с хриплым бульканьем.

Изо рта Зоряны густо побежала кровь, она попыталась подняться, но не смогла. Весь перед ее рубахи был уже залит алой жидкостью, хлеставшей из горла. Вскоре глаза Зоряны потускнели, и девушка упала на покрытую мехами постель, дергаясь в предсмертных судорогах.

Убедившись, что она умерла, Мазыря отступила в тень, спрятавшись за занавесью у окна. Теперь ей оставалось только дождаться Любомира, чтобы претворить в жизнь вторую часть своего плана.

Будущий князь не заставил себя долго ждать. Примерно через четверть часа дверь отворилась и Любомир вошел внутрь, на ходу скидывая тяжелый плащ. Кажется, он пребывал в крайне хорошем расположении духа, потому что даже напевал что-то себе под нос, спеша к любимой жене.

— Зорянушка, спишь уже, лада моя? — прошептал Любомир, подходя к постели.

Мазыря, стараясь даже не дышать, наблюдала за ним сквозь щель в занавеси. И потому прекрасно видела, как вдруг застыл Любомир, увидев мертвое, окровавленное тело Зоряны. Как склонился над ней, словно не веря в произошедшее, встал на колени и прижался щекой к безвольно откинутой руке покойницы, что-то шепча. Казалось, он тронулся умом от горя…

Поняв, что лучше момента не найти, Мазыря поднесла край занавеси к светцу, убедилась, что огонь перекинулся на ткань, и бесшумно выскользнула наружу. Подперев дверь, чтобы Любомир не смог выйти из комнаты, она немного постояла в темном углу коридора, пока из-под двери не повалил дым, и на цыпочках вернулась к себе.

— Пожар! Пожар! Терем княжеский горит!

Вардей открыл глаза, не понимая, что происходит. Рядом с ним лежала жена, бледная, но довольная. Прислушиваясь к крикам, она слегка улыбалась, глядя на Вардея с каким-то странным превосходством.

— Да чтоб тебя! Что ты на сей раз натворила, дурища?! — скривил рот Вардей.

— Вставай быстрее, увалень. И не ори, не приведи Боги, услышит еще кто. — Мазыря сдернула с мужа одеяло, и тут же сама слезла с постели.

Распахнув дверь в коридор, она схватила мужа за руку и потащила наружу. В горницу пополз едкий дым. Кашляя и ругаясь, Вардей шел за женой, практически ничего не видя вокруг. Ох, много он воли дал этой бабе… как все уляжется — оттаскает за косу, чтобы больше дуростью своей бед не чинила!

— Помогите, кто-нибудь! Муж мой угорел совсем! — Мазыря ловко подставила Вардею подножку, и он грохнулся на пол, тут же взвыв от боли.

На их голоса прибежали слуги, помогли Вардею подняться, и отвели на улицу, где уже стояли Мстислав с Варварой, и младший сын князя, Деян.

— Живой, хвала Богам! Любомира с Зоряной не видали? — княгиня бросилась к Вардею, сжав руку сына в своей.

Вардей отрицательно покачал головой. Княгиня, белая как полотно, отступила на шаг и снова не отрываясь смотрела туда, где злее всего полыхал огонь. Вардей, вполне искренне ужаснувшись, понял, что это были окна палат, где жили Любомир с Зоряной. Только вот ужас его был вызван не тем, что брат мог пострадать, а тем, что Вардей только сейчас понял, насколько безумна его собственная жена.

Он стоял, глядя на ревевшую в три ручья Мазырю, якобы напуганную произошедшим, и страх его рос, заполняя нутро. Но сквозь животный ужас вскоре начало проступать ликование. Любомир до сих пор не появился, а ведь огонь охватил уже добрую треть терема. Путь к престолу княжескому был открыт…

Губы Вардея помимо его собственной воли расплылись в улыбке. Но она тут же пропала, потому что он заметил, как смотрит на него князь Мстислав. В глазах отца мелькнуло явное подозрение, и недюжинная злость. Он уже хотел что-то сказать, но в этот самый момент крыша, прогорев, обвалилась. Палаты Любомира были погребены под горящими бревнами.

Варвара, завыв как раненая волчица, бросилась ко входу в терем, но ее тут же поймали и оттащили обратно.

— Сынооооооок! Нееет! — дикий крик княгини разорвал темноту, смешиваясь с дымом и запахом горелого мяса.

— Отведите женщин в безопасное место. Вардей, Деян, подите за мной. — князь, отдав указания слугам, направился в сторону дружинной избы, стоявшей поодаль.

По двору бегали люди, передавая друг другу ведра с водой. Пожар постепенно стихал, и вскоре стало понятно, что большую часть княжеских палат удалось спасти. Тем не менее, о том, чтобы войти в комнату Любомира, еще и речи быть не могло — для начала нужно было разгрести то, что осталось от сгоревшей крыши. Стоя у двери избы, князь Мстислав, стиснув зубы, смотрел в темноту, но ничего вокруг не видел. Подошел Деян, встал рядом, едва сдерживая слезы. Вардей же просто сидел за столом, безразлично глядя в стену, и князь снова задался вопросом — неужели его средний сын мог быть замешан в случившемся? Почему он улыбался, глядя на огонь, пожиравший комнату его старшего брата?

— Деян. Ты не видел, был ли Вардей этим вечером у Любомира?

Младший сын князя недоуменно нахмурился, явно не понимая, к чему клонит отец.

— Нет, батюшка, не припомню. Я ж только к ночи с охоты вернулся.

— С охоты… — князь потер лоб рукой, — хоть бы уже чем полезным занялся. Ладно, иди в избу, сейчас подойду.

Жгучие слезы прочертили неровные дорожки на щеках Мстислава, запутались в бороде. Тело Любомира еще не нашли, но князь нутром чувствовал, что его старший сын мертв. Да и беременная Зоряна вряд ли смогла бы выжить в пылающих покоях, которые делила с мужем. Тревога и страх терзали душу князя, когда он вернулся к сыновьям, ожидавшим его, сидя за столом.

— Вардей. Может, ты знаешь, как пожар начался? Коли видел что — говори, пока не поздно.

Вардей отрицательно замотал головой, придав лицу самое невинное выражение, но почему-то Мстислав ему не поверил. Страшно было думать такое о собственном сыне, но князь прекрасно знал, каким сквернавцем он вырос, и ложных надежд на сей счет не питал. Но понимая, что правды от него не добьется, решил зайти с другой стороны.

— Завтра соберу вече и к волхвам обращусь. Нужно решать, кто после меня Ивручем править будет.

На лице Деяна отразилось искреннее недоумение, и князь облегченно выдохнул — вот уж кто точно был непричастен к убийству Любомира. Зато Вардей аж подскочил, зло пнув сапогом стол.

— Что значит, решать?! Из нас с Деяном я старше, значит — мне теперь и править! По праву рождения — моя теперь власть над Ивручем!

Под суровым, презрительным взглядом отца Вардей замолчал, опустившись обратно на лавку. Деян же смотрел то на отца, то на брата, явно не понимая, что происходит.

— Батюшка… прав Вардей. Он старше, значит — ему и город передать следует.

Князь поднял руку, призывая к тишине.

— Молчи. Мал ты еще, чтоб за весь Ивруч решать. А тебе, Вардей, я так молвлю — коли выяснится, что ты к смерти Любомира и Зоряны причастен, не посмотрю, что мой сын, судить тебя буду по всей строгости.

— Навет молвишь, отец! С вечеру в своих палатах был, жена подтвердит!

— Жена… — усмехнулся князь, которому прекрасно было известно о том, как сильно рвется к власти Мазыря, — да что мне с твоей жены, коли ее словом вместо рогожки подтираться можно.

Вардей снова вскочил, с ненавистью глядя отцу в лицо. Мстислав спокойно выдержал его взгляд.

— Поди прочь. С Деяном говорить буду, наедине.

Фыркнув, Вардей вышел из-за стола, и покинул избу, громко хлопнув дверью. Князь, взглянув ему вслед, тяжело вздохнул.

— Моя ли вина в том, что он вырос таким?.. ладно, не о том сейчас речь. Слушай меня, сын, и запоминай крепко. Завтра на вече буду с мужами думающими обсуждать, кто мне Ивруч наследовать будет.

Деян хотел было что-то сказать, но князь оборвал его взмахом руки.

— Не перечь. Нельзя Вардею Ивруч отдавать, смута будет. Не мил он ни простому люду, ни дружине, да и волхвы его на княжение не посадят. Если ему волю дать — по глупости да по злобе много он крови невинной прольет. Я это понимаю, и мать твоя тоже. Покамест наследовал мне Любомир, тихо все было, но теперь…

Деян понуро опустил плечи. С тех пор, как он появился на свет, прошло всего восемнадцать зим, и княжич, будучи самым младшим сыном Мстислава, даже представить себе не мог, что ему придется править Ивручем. Однако, с отцом он спорить не смел, да и поводов не было — ну, не сказать же в самом деле, что страшит его большая ответственность, и больно мила сердцу легкая жизнь младшего княжича.

Мать, зная, что тяжкая роль правителя ему не грозит, позволяла сыну самому решать, как жизнь свою устраивать. Характер у Деяна был мягкий, добронравный, люд дворовый в нем души не чаял. Мамки да няньки по собственной воле бегали за ним толпою почти до совершеннолетия, удовлетворяя любую, даже самую пустячную, просьбу. Девки на красивого княжича заглядывались, мечтая, чтобы хоть взглядом удостоил, но Деян был сдержан и в блудовство не впадал. Позже, овладев стрельбой из лука, прилюбился он к охоте, днями пропадая в окрестных лесах. Одним словом, привык младший сын Мстислава к свободе, и оттого ему только страшнее было возлагать на себя бремя власти. К тому же, он до сих пор не мог поверить, что Любомира нет больше на этом свете.

— Поди, отдохни. Завтра много сил понадобится. — Мстислав, отвернувшись, ясно дал понять, что разговор закончен.

Деян направился к двери, но вдруг остановился.

— Батюшка, а Любомир точно… помер? И Зорянка тоже? Не нашли ж их еще, так может они и…

— Поди. Потом все. — голос князя предательски задрожал, и Деян почел за лучшее тихо удалиться.

В это самое время Вардей с Мазырей стояли в тихом закутке у стены, где их никто не мог подслушать, и переругивались между собой, обсуждая, что делать дальше.

— Вот же ты дурень, зачем с князем в спор вступил?! Сидеть тебе надо было, тише воды, ниже травы! Теперь он точно престол Деяну отдаст, и все что я сделала, зря было. Знала бы, что ты у меня такой деревянный, даже мучиться б не стала, хоть спала бы сейчас в тепле да в уюте, а не с тобой тут мыкалась!

Вардей хотел было ответить, но наткнулся на безумный взгляд жены и сжался. Страх все крепче прорастал в нем, и он даже самому себе не мог объяснить, почему Мазыря, которую он всегда считал пустобрешной дурой, вызывала в нем такой сверхъестественный ужас.

— Ну, чего молчишь?! Али оглох? Что, говорю, делать-то теперь будешь, когда младшему сыну вперед тебя престол княжеский отдадут?

Вардей виновато развел руками, словно говоря — а что я могу?

Мазыря, презрительно посмотрев на него, не удержалась и сплюнула мужу под ноги. На секунду в Вардее снова поднялась ярость и страшное желание оттаскать жену за волосы, но она вдруг сказала то, от чего он отупело застыл.

— И этого извести придется. Токмо на сей раз ты на себя ответственность возьмешь, и все как надо исполнишь. Не то скажу я князю, что это ты Любомира с Зоряной в комнате запер, да терем поджег.

— Дура баба, что ж ты такое мелешь? Не успела Любомира извести, как уже Деяна со свету сжить предлагаешь?! Да после этого отец вмиг поймет, что я во всем виноват!

Мазыря зябко повела плечами, мечтая только о том, чтобы быстрее вернуться в теплую постель.

— Поймет — не поймет, тебе-то что за печаль? Выбора у него не будет? Не будет. А если все же артачиться начнет, и его порешить придется. А мать твоя единственного сына не бросит, и на правах княгини на престол тебя, дурака, посадит.

— Да ты совсем обезумела… — Вардей сотворил рукой охранный жест, глядя на Мазырю, как на прокаженную.

— Тьху на тебя, бестолкового. Все я тебе сказала, и коли не послушаешь — пеняй на себя, мне слабосилок в мужьях не нужен. Решай, да не затягивай — либо ты со мной княжить будешь, либо скажу Мстиславу, что это ты его первенца убил, и тогда на плаху пойдешь. Только уже без меня.

С этими словами Мазыря гордо удалилась в ближайшую избу, где слуги спешно готовили спальни для погорельцев.

— Вот же… змеища пятигузая! И куда я, дурак, смотрел, когда на ней женился?! — оставшись в одиночестве, Вардей в бешенстве ударил кулаком по стене.

— Брат, ты? — из темноты послышался голос Деяна.

Сжавшись, Вардей испуганно обернулся. И давно он тут? Много ли слышал?!

— Да, я… поди сюда.

Деян, с бледным лицом и усталым взглядом, подошел ближе, криво улыбнувшись брату.

— Чего по темноте шарахаешься? Напугал.

— Да вот, от батюшки иду. Не знаю, что на него нашло, и не верю, что ты к бедам нашим причастен. Прости его, опомнится еще, поди. Горе на него свалилось великое… да и мы как без Любомира теперь жить будем?

— Ага, опомнится… да он и видеть-то меня не желает! — начисто проигнорировав слова о смерти брата, Вардей снова ударил кулаком в стену, — А ты тоже хорош. Сказал бы сразу, что править не станешь, у него и выбора б не осталось!

Деян нахмурился, но затем лицо его вдруг просветлело.

— А ведь ты прав, брат! Ежели я пред волхвами от княжения отрешусь, батюшке придется от своего решения отступиться. Тогда ты ему будешь единственный наследник. Так завтра и сделаем!

Вардей, не веря своим ушам, молча таращился на младшего брата. Вот это удивил, так удивил… и правда, что ли, дурной — не понимает, от чего отказывается?

— Деян! Подойди ко мне, сынок. — на пороге избы появилась княгиня Варвара.

Деян, поклонившись матери, хотел уже было отойти, но Вардей поймал его за руку, и приблизившись вплотную, шепнул:

— Не вздумай слово свое назад взять, брат. Мал ты еще и к княжению не готов. Только лучше будет для всех, если я воссяду на престол княжеский. Мой Ивруч, мой по праву!

Деян кивнул, отходя к матери, а Вардей еще плотнее забился в закуток, скрываясь от взора княгини. Ему казалось, что и она смотрит на него, как отец — с недоверием и затаенной болью.

— Здравствуй, матушка. Кликала?

— Поди со мной, Деян. — Варвара взяла сына за руку и отвела в дальнюю комнату, подальше от любопытных глаз, — О чем вы там с Вардеем сговаривались?

Деян вздохнул, взъерошив густые волосы. В глазах его блеснуло упорство, сразу насторожившее княгиню.

— Не желаю я, матушка, Ивручем править. Не по сердцу мне вперед брата бежать, негоже это и пред людьми, и пред Богами. Закон же есть, зачем его нарушать?

Княгиня только головой покачала, дивясь наивности сына.

— А понимаешь ли ты, сколько бед всему княжеству его правление принесет? Избаловали мы с мужем Вардея, хлипок он здоровьем был в детстве, от того и тряслись над ним, дозволяли все, чего захочет, лишь бы жив был. Не чаяли, что в зрелость войдет, а он вырос, да жаден стал. И жестокость в нем с годами все крепнет. Дворня от него стонет, скольких избил чуть не до смерти, девок скольких перепортил. Женили его на дочери сотника, думали, остепенится, а она еще хуже Вардея оказалась. Власти желает, сети плетет, совсем уж сыну моему голову заморочила. Ты ему престол отдать хочешь, а спроси себя — хоть единую слезу пролил он сегодня по старшему брату? Мертв Любомир, сгорел заживо вместе с женой и не рожденным сыном, а Вардею и дела нет. Теперь думай — хороший ли с него князь будет?

— Но… я… — Деян запнулся, обдумывая слова матери.

— Именно, что ты. Не смей отцу завтра перечить. Не готовили мы тебя для княжения, да токмо судьба так повернулась. И более того тебе молвлю — коли даже ты от престола откажешься, все равно не быть Вардею князем.

— А кто ж тогда править будет, матушка? — удивился Деян.

— Отправит Мстислав письмо великому князю, тот пришлет надежного человека. Это ты думаешь, что у отца твоего всего трое сыновей — ты, Любомир, да Вардей. А их четверо — Ивруч князю тот же сын, только ответственности за него у Мстислава больше, чем за всех вас. Понял ли ты меня, али еще объяснить?

— Понял, матушка… — Деян опустил голову, не решившись перечить.

— То-то же. Поди спать, и чтоб завтра из города ни ногой.

Глядя вслед удалявшемуся сыну, княгиня почувствовала, как на глаза снова набегают слезы. Смерть Любомира прожгла ей душу, и некуда было деваться от этой боли. Но в первую очередь она была не матерью, а княгиней — Варваре приходилось думать не о своих бедах, а о городе, которым она много лет правила вместе с Мстиславом. В каждом доме за пределами княжеского терема были живые люди, и их малые дети. Не повинны они, что она едва не тронулась умом, узнав, что потеряла своего первенца. И за их судьбы тоже придется нести ответственность, а значит — не бывать ее среднему сыну князем, иначе погубит он Ивруч, ослепленный жадностью своей и гневом.

Глава 2 «Охота»

На следующий день созвали вече.

Князь Мстислав поднял руку, призывая собравшихся замолчать. Его жест был истолкован верно — дружина, бояре и даже волхвы почтительно умолкли, хоть еще секунду назад говорили все разом, перебивая друг друга.

— Не о чем тут спорить, Вардею не место на престоле княжеском, и то — последнее мое слово. — тяжело молвил Мстислав, глядя в пол.

Старший из волхвов, Велемир, склонил голову, соглашаясь с решением правителя.

— Кого же наследником своим назовешь, княже?

— Деяна. Хоть и не готов он, а все — не велика беда. Добр Деян, в меру спокоен, разумен и люд простой не обидит. Пока был жив мой старший сын… — лицо Мстислава исказила гримаса боли, — не было необходимости возлагать на Деяна столь тяжкую ношу. Но теперь ему одному могу доверить Ивруч. Такова моя воля.

— Верно говоришь, княже! И нам Деян люб, его хотим князем видеть, заместо Вардея! Пусть и не по старшинству это, но и о народе подумать следует! — выступил вперед княжеский сотник Ужата.

Его поддержало множество голосов, и Мстислав понял — все. Обошла смута Ивруч, не станут ни бояре, ни волхвы препятствовать его решению. Быть Деяну князем, и точка.

— Коли решили, о сроках поговорить надобно… негоже это дело откладывать. И так разговоры пошли, что лишился Ивруч престолонаследника. Как бы вороги не прознали, да не попытались напасть, надеясь, что горе ослабило дом княжеский. Или пока великий князь своих людей не прислал, заместо Деяна. Нельзя Ивруч пришлому чужаку отдавать — не будет он так о городе радеть, как сын Мстислава! — снова взял слово Велемир.

Но Мстислав лишь тяжело качнул головой.

— Мал Деян и не обучен. Да и прежде чем на княжение сажать, женить его надобно. Князь семьей силен, наследник ему нужен, чтобы власть сохранить. Только уж не погневитесь, не могу достойную невесту сыскать… боюсь, кабы не вышло, как с Мазырей.

Бояре разволновались, снова наперебой начав называть имена подходящих, по их мнению, девиц, и конечно, каждый желал выгоду свою не упустить, предлагая женить младшего княжича на девушках своего рода. Кто ж упустит возможность с самим князем породниться…

— Тихооооо! — раздался властный голос Велемира.

Собравшиеся снова примолкли, сердито глядя друг на друга.

— Непростая судьба у княжича Деяна. Есть у него уже суженая, от которой ему не скрыться-не спрятаться. И коли он на другой женится, погибнет Ивруч в огне, и род княжеский прервется.

Двое других волхвов согласно качнули головами, подтверждая его слова. По рядам присутствовавших пролетел разочарованный вздох.

— Ну и кто ж она, эта суженая? — Ужата с интересом уставился на волхва.

— Ответа от Богов требуешь, невежа? Смотри, кабы не укоротили они твой дерзкий язык. — тяжело молвил Велемир, и поклонившись князю, ушел, опираясь на посох.

— Ну, дела… — пожал плечами Ужата, повернувшись к Мстиславу, — Что делать-то будем, княже?

Мстислав вздрогнул, отвлекаясь от тяжких дум.

— С Велемиром я сам поговорю — то моя печаль, не ваша. Вечером тризна будет по Любомиру и Зоряне… а до того времени оставьте меня в покое.

Поднявшись с престола, Мстислав покинул терем, направившись к жене. Дружина и бояре проводили его сочувственными взглядами, но никто не осмелился сказать ни единого слова.

А пока князь торопился к Варваре, желая разделить горе с любимой женой, в избе сотника Ратибора шла не менее напряженная беседа. Мазыря, не поверившая в то, что Деян сдержит слово и откажется от престола, попрекала Вардея за глупость.

— Да сколько ж еще горя мне с тобой вынести придется, убожный? Тебе в уши водицы налей — ты и радуешься! Обманул тебя Деян, чтобы ты ждал да надеялся! А сам уже, поди — к князю побежал, вызнавать, когда ему власть над Ивручем отдадут!

Вардей зло скрипнул зубами, устав от причитаний Мазыри.

— Да что бы все воешь, дура баба! Не таков Деян, глуп он просто и мал летами — не понимает, блажной, что творит. Нравится ему жизнь вольная, и ни за что он от нее не откажется! Что б ты еще в людях-то понимала, толстогузая…

Последнюю фразу он добавил шепотом, так, чтобы жена точно ее не услышала. Но Мазыря пребывала в таком бешенстве, что Вардей мог и не стараться — стоило ему открыть рот, как она состроила презрительную гримасу и отвернулась к стене.

— Хватит мне зубы заговаривать. Чтоб нынче же вечером от него избавился. Не то… сказывала уж тебе, что будет. А коли думаешь, что князь меня не послушает — так я чрез батюшку ему все передам, вот!

Мелькнув подолом, Мазыря выбежала из комнаты, оставив мужа в состоянии, близком к слабому помешательству. Страх и лютая жажда власти, вкупе с давлением жены, делали свое дело — Вардей медленно, но верно сходил с ума.

— Проще и впрямь от Деяна избавиться… не то эта змеища меня самого со свету сживет. — прошептал он, решившись.

Хмурень-месяц в этом году выдался дивный — стояло благостное тепло, и дичи в лесах было много. Зная, что Деян и дня не может прожить без охоты, Вардей встал и вышел из дома, отправившись искать младшего брата. В его голове зрел отвратительный план…

Подойдя к княжескому терему, Вардей остановился посмотреть за ходом работы по восстановлению уничтоженных пожаром палат. Издалека заметил отца, обнимавшего за плечи безутешно рыдавшую княгиню, насторожился. На земле перед Мстиславом и Варварой лежали изуродованные огнем тела. Вардей остановился, оторопело глядя на эту картину — видеть труп брата так близко ему почему-то не хотелось. Но князь уже заметил его, и Вардею пришлось подойти.

— Здравствуй, отец. Матушка.

Княгиня, спрятав в руках заплаканное лицо, отвернулась к мужу, даже не взглянув на среднего сына. Вардей, пожав плечами, хотел уже отойти, но его нагнал строгий окрик Мстислава:

— Сказать мне ничего не желаешь? Даже теперь?

Вардей, сжав руки в кулаки, остановился. Постаравшись успокоиться, натянул на лицо улыбку и повернулся.

— А что сказать, батюшка? Что дюже зол на тебя за то, что престол княжеский вперед меня Деяну отдать решил? Или за наветы пустые ответ держать? Так неповинен я в смерти Любомира.

— Хватит! Не здесь. — Варвара кинула умоляющий взгляд на мужа, прося не устраивать ссору над телами Любомира и Зоряны.

— Пойду я. Не хочу еще сильнее матушку расстраивать. — бросил Вардей, удаляясь.

— Не видать тебе престола княжеского, как своих ушей… — тяжело молвил Мстислав, и Вардей едва сдержался, чтобы не броситься на него с кулаками.

Пока остыл — обошел полгорода, но Деяна так и не встретил. Слова отца стали последней каплей — увидев, что Мстислав и впрямь ни за что не отдаст ему власть над Ивручем, Вардей уже не сомневался, как поступить. Умер Любомир, и Деяну туда же дорога. Сам виноват, что не смог убедить отца с матерью.

— Да где его носит, бестолкового? Неужто еще до зари уехал? — Вардей пнул пробегавшую мимо собаку, и та взвизгнула, щеря клыки.

Но внимание безумца тут же привлек к себе другой звук. Девичий смех и тихий говор где-то неподалеку.

— Ах, сын княжеский, говоришь? Добре. А я тогда — сама Леля, богиня весны! — девушка рассмеялась в голос.

— Не веришь? Я что, на пустобреха похож?! — явно обиделся ее собеседник.

Вардей довольно усмехнулся. Вот и нашел…

Выйдя из-за угла, присмотрелся. Деян стоял у самого края базарной площади, возле лотка с сушеными грибами. Красивая, ладная девица стояла напротив, скрестив руки на груди и насмешливо улыбаясь.

— Ну, не веришь и не верь. Тоже мне. Звать-то тебя как? — снова попытался подступиться к гордой красавице Деян.

— Яриной кличут. А тебе зачем, добрый молодец?

Деян улыбнулся, расправив плечи.

— Может, посвататься хочу. Чья ты дочь, девица?

Девушка снова звонко расхохоталась.

— Кузнеца Микулы. Что, перехотел свататься? Ну так иди, нечего мне голову морочить.

Деян помрачнел, тяжело вздохнул и отошел. Девушка фыркнула, продолжив раскладывать на столе грибы. Вардей, стараясь не попадаться ей на глаза, нагнал брата, когда тот свернул в безлюдный проулок.

— Что, брат, не повезло? — загоготал он, подходя со спины.

Деян вздрогнул, обернувшись. Жаркий румянец залил скулы.

— Да ну ее. Негоже княжескому сыну к дочери кузнеца свататься.

— А зачем свататься? Хватай ее, да тащи на сеновал. Чай не боярская дочь, чтобы княжичу дерзить да отказывать.

Деян отшатнулся, удивленно взглянув на брата.

— Прекрати, Вардей. Не лепо это. Ни Богам, ни людям.

— Ну, дело твое. Коли с девкой не задалось, давай охотой душу потешим. Тяжко мне в Ивруче, а к ночи еще и тризна поминальная будет. Отец волком смотрит… голову проветрить надо.

Деян широко улыбнулся, хлопнув Вардея по плечу.

— А давай! Глядишь, и впрямь легче станет. Только ты жди меня у ворот, лучше тебе и впрямь батюшке на глаза не попадаться. Сам схожу, велю коней оседлать, и лук твой возьму. — махнув брату рукой, Деян бросился к терему.

— Это ты хорошо придумал, лук мне и впрямь пригодится… — тихо прошептал Вардей, глядя ему в спину.

Вскоре выехали вдвоем из города, направившись в сторону леса. Деян, пустив лошадь вскачь, ехал впереди, Вардей же намеренно чуть приотстал. Когда стены Ивруча остались далеко за спиной, и впереди показались болота, Деян остановил коня, взял свой лук и отправился вспугивать уток, прятавшихся в камышах. Поднял дичь хорошо, и пустил две стрелы, одну за другой, точно попав в цель.

— Эй, братец, не зевай! — весело крикнул он, нагнувшись за добычей.

В воздухе раздался звон тетивы. Запела выпущенная из тугого лука стрела, и Деян вдруг качнулся, отпустив только что поднятую мертвую утку. Тяжело упал на одно колено, пытаясь вытащить воткнувшуюся под лопатку стрелу, но не дотянулся и рухнул лицом в траву.

Вардей, подъехав ближе, спешился и перевернул брата на бок. Приложил два пальца к горлу Деяна, проверяя, жив ли он, и вскоре довольно усмехнулся. Вытащив стрелу, сломал ее на несколько частей и кинул в болото, чтоб не осталось следов. Больше не обращая на Деяна никакого внимания, Вардей сел на коня и отправился назад в Ивруч.

Ехал долго, предусмотрительно выбрав объездную дорогу. Солнце пекло нещадно, упрел весь, понукая коня. Подъезжая к городу, Вардей остановился, и отыскав на берегу реки заросли ракит, спрятал лук и колчан со стрелами. Ничто не должно было указывать на его участие в смерти Деяна. Спросят, где был — в поля выезжал, голову проветрить. Один.

Утешая себя такими мыслями, Вардей выбрался обратно на дорогу, взял коня за повод и пошел к воротам, с трудом преодолевая желание оглянуться. Чудилось, что кто-то за ним следит, зная, что он с братом сотворил… поэтому, увидев идущую ему навстречу девушку, Вардей зло нахмурился, но пересилил себя и все-таки улыбнулся, когда красавица поравнялась с ним и прищурилась против солнца, разглядывая встречного. Она казалась смутно знакомой, и княжич остановился.

— Куда путь держишь, красна девица? — Вардей горделиво выпятил грудь, похваляясь дорогим кафтаном.

— Домой, к батюшке с матушкой. — девушка улыбнулась, но тут же отвела глаза и ускорила шаг.

Вардей, плотоядно усмехнувшись, бросил быстрый взгляд на город, и убедившись, что стража за ними не следит, быстро нагнал незнакомку.

— Стоит ли так торопиться, милая? Лучше со мной задержись, а я тебе подарок богатый сделаю… много у меня серебра, найдется и такое, что красу твою подчеркнет. Как зовут тебя?

Девушка остановилась, настороженно глядя на рослого молодца. От такого не убежишь, и о помощи просить некого — стража далеко, людей рядом нет…

— Яриной кличут. Только не серчай, добрый молодец. Жених у меня есть, и кроме него, мне других не надобно. Да и краса моя за сребро не покупается, иная у нее цена.

— Это какая же? Каменья драгоценные? — хохотнул Вардей, думая, что девушка просто набивает себе цену.

Но Ярина лишь нахмурилась, словно о чем-то размышляя.

— Нет. Любовь настоящая. Та, кою сказители воспевают.

На сей раз Вардей уже расхохотался в голос. Отсмеявшись, утер глаза и вдруг схватил девушку за плечо с такой силой, что она вскрикнула.

— Любовь, говоришь… да не нужна мне твоя любовь, себе оставь. Хотел по-хорошему, как вы, бабы, любите, ан не вышло. Значит, будет по-плохому. Я князя Мстислава средний сын, Вардей, и коли захочу — сделаешь ты для меня все, что приказано. Ну так что, милая — добром пойдешь, или прямо здесь тебя уму-разуму поучить?

Трепыхнувшись, как пойманная голубка, Ярина подняла на Вардея взгляд, полный страха. Но через мгновение выражение ее лица вдруг изменилось. Кривая улыбка едва коснулась губ, и вот уже пальцы красавицы легли поверх руки Вардея, мягко понукая отпустить.

— А знаешь что, добрый молодец… давай я с тобой до города пройдусь. Настойчив ты оказался, да и с сыном княжеским не с руки спорить. Только уж пощади, не позорь прямо посреди дороги, где кто угодно проехать может. Есть ли у тебя место тайное, где от чужих глаз схорониться можно?

— То-то же. — усмехнулся Вардей, — Ну, пойдем, коли так.

Путь до города провели в молчании. Ярина, пряча глаза, не подняла голову даже когда через ворота проходили. Сбежать или сопротивляться она не пыталась, и Вардей расслабился, предвкушая скорую забаву с красивой девкой. Но стоило им оказаться на базарной улице, как девушка вдруг остановилась.

— Нужду справить надо… подожди тут, я быстро.

Мелькнул подол сарафана, бухнула дверь — быстрее, чем Вардей успел возразить, Ярина скрылась в стоявшей неподалеку харчевне.

Прошло несколько минут, пока до Вардея дошло, что его обманули. Рыкнув, как дикий зверь, он кликнул игравшего во дворе мальчишку, бросив ему повод коня, и пошел за Яриной. Внутри харчевни было людно, пахло едой и брагой. Девушки нигде не было видно, и Вардей подошел к хозяину. Убедившись, что и он Ярину не видел, Вардей, свирепея, пошел искать ее по комнатам.

— А что случилось-то? Никак покража?! — испугался хозяин, бегая за Вардеем и заламывая руки.

— Она самая. Ищи девку, чего встал? Не найдешь — с тебя спрошу.

Обыскали всю харчевню, но так ничего и не нашли. Девушка словно испарилась.

— Слухай, разиня… ход наружу у тебя только один, или еще есть?

— Есть и второй — на другую улицу ведет, но им только работники пользуются.

— Так чего ж ты сразу не сказал, паскудник? А ну веди меня туда, да поживее! — Вардей, широко размахнувшись, отвесил хозяину харчевни крепкую затрещину.

Вышли на улицу, но Ярины и след простыл.

— Пшел вон… — Вардей, не глядя на хозяина, вернулся к своему коню.

После того, что он сотворил с Деяном, в душе поселилось поганое чувство тревоги. Хотел душу отвести с девкой — та сбежала. Ему, княжескому сыну, отказала! Перед глазами Вардея стояла кровавая пелена, челюсти судорогой от злобы сводило. Не видя ничего перед собой, шел привычной дорогой к терему, погрузившись в тяжелые мысли, и вдруг наткнулся на что-то, да так, что едва не упал.

— Это еще что?! — в бешенстве рявкнул Вардей, занося над головой руку с кнутом, которым обычно погонял коня.

— Прости, Вардеюшка, не вижу уже старая, куда иду. Смилуйся над нянькой своей… — перед Вардеем, оправляя сползший на глаза платок, стояла бабка, служившая у княгини Варвары.

Вардей отступил, стараясь справиться с гневом. Бабка Лада и впрямь была его нянькой, но хуже было другое — сильно любила ее княгиня, эту просто так не зашибешь.

— Поди, куда шла. Не до тебя сейчас.

Кланяясь, старуха попятилась назад. Вардей, не обращая внимания на сновавших по двору слуг, оставил коня и вошел в свои старые покои, где уже убрали все следы пожара. Рухнув на постель, попытался заснуть. Но в голову все лезли тревожные думы, мешая расслабиться, и дрожь пробирала тело от каждого шороха.

Скрипнула, отворяясь, дверь, и Вардей подскочил, но признав вошедшую, расслабился.

— Дверь закрой и поди сюда. Сделал я, чего ты хотела.

Мазыря, удивленно посмотрев на мужа, в кои-то веки послушалась. Прикрыв дверь, подошла, села на край постели и улыбнулась, накручивая на палец прядь выбившихся из косы волос.

— Неужто сдюжил, любый? Ай, молодец… не зря все ж я за тебя замуж пошла!

Вардей осклабился, притянув жену поближе к себе. Поцеловал в шею, приспуская край рубахи, жадно смял рукой грудь. Мазыря, рассмеявшись, скакнула к нему на колени и Вардей недовольно скривился — полнотела она была, дородна, да и давно уже перевалила за двадцать годков. Но на безрыбье и рак рыба, а потому, глядя на раздевавшуюся Мазырю, он почувствовал, как приливает кровь к паху, и ловко схватил жену за волосы, заставляя повернуться к нему спиной.

Не слушая ее изумленные возгласы, Вардей приступил к делу, мотая длинную, светлую косу Мазыри на кулак. Голая по пояс, с задранным подолом, и беспомощно выгнувшая спину — вот такая она его совсем не пугала.

Едва успел закончить, как со двора раздался голос отца, искавшего Деяна. Зло выругавшись, Вардей отпихнул жену и натянул штаны. Мазыря — раскрасневшаяся, с растрепанной косой, метнулась в соседнюю комнату, словно ее и не было. Вардей усмехнулся. Да, не зря он в свое время поддался на уговоры ее отца и женился именно на Мазыре… даже если вдруг что-то пойдет не так, Ратибор его поддержит. А за ним — и многие его воины, недовольные тем, что князь Мстислав больше любил и поддерживал другого своего сотника, Ужату. Ратибора же он особо не привечал, что Вардею было только на руку.

Страх, терзавший его, ушел — осталась только жажда власти, которая была как никогда близка.

Глава 3 «Нежданная встреча»

Ярина, не чуя под собой ног, бежала по дороге, ведущей к болотам. Стены Ивруча, оставшиеся за спиной, белым пятном маячили вдалеке, и никто за ней до сих пор не гнался, но девушка остановилась лишь когда уже не могла дышать от быстрого бега.

Упав в густую, все еще зеленую траву, Ярина заплакала. Зло ударив кулаком по земле, попыталась подняться, но все тело ныло, и в висках словно молоты стучали. Равнодушное солнце медленно клонилось к горизонту.

— Леший бы побрал этого княжеского сына! В город теперь не сунешься, а за сегодняшний день я так ничего и не разведала… — перевернувшись на спину, девушка утерла слезы тыльной стороной ладони.

Где-то поблизости вдруг раздался тихий стон, и Ярина замерла, боясь пошевелиться. Сил бежать не было, сражаться она не обучена. Облизнув пересохшие губы, тихо перекатилась на бок, поджимая колени к груди. Лишь бы не разбойник какой!

Осторожно поднявшись, девушка увидела, что в нескольких метрах от нее, в зарослях камыша, кто-то лежит. Рядом валялась мертвая утка, с безвольно запрокинутой головой, а чуть правее — еще одна. Решившись, девушка подошла ближе, раздвинула стебли камыша и охнула в голос. В топкой грязи лежал богато одетый юноша, с густыми кудрями цвета спелой пшеницы. На его спине, чуть ниже лопатки, была открытая рана, из которой сочилась кровь.

Ухватив незнакомца за руки, Ярина потащила его на сухую землю, едва пуп не надорвав от натуги. Тяжеленный… высокий, статный, плечи широкие, и совсем молодой еще — поди, ей самой ровесник. Кое-как перевернула на бок, вглядываясь в лицо, и удивилась еще больше. Это был тот самый парень, что приставал к ней на базаре, аж посвататься обещал…

Место, где Ярина решила схорониться до зимы, было не так уж и далеко, только сейчас ей туда раненого мужчину не дотащить. А а Ивруч за помощью девушка вернуться боялась — перед глазами до сих пор стояло похотливое лицо Вардея. Да и этого молодца явно не утки поклевали — кабы не стало еще хуже, если сунуться в город…

Подумав, кое-как доволокла она парня до места, куда уже опустилась благодатная вечерняя тень, и бросилась на поиски чистой воды. Рану следовало промыть и перевязать, не то загноится — и поминай, как звали.

Добравшись до реки, Ярина набрала воды в маленький туесок и побежала обратно, по пути нарвав ромашки, подорожника и березовых листьев. Откуда только силы взялись — еще несколько минут назад едва дышала, а как раненого нашла, уже и не так тяжко вдруг стало.

Оторвав клок рубахи, смочила ее водой, промыла рану. Из остатков воды и трав сделала целебную кашицу, нанесла на больное место и кое-как перевязала. Сил поворачивать туда-сюда здоровенного парня у нее не было, от жары и усталости перехватывало дух. Теперь оставалось только ждать ночи и надеяться на полезное свойство птичьих лап, которое открылось ей после побега из родного дома.

Оказалось, что с такими ногами была она куда проворней и выносливее, чем в привычном человеческом облике. Авось, как-нибудь сдюжит и этого бедолагу до лавки дотащить, главное, чтобы раньше не помер.

Парень так и не пришел в себя, только время от времени тихо стонал, явно мучаясь от сильной боли. Ярина, дожидаясь ночи, еще несколько раз сбегала к реке за водой — поливала раненого, давала ему пить. Только мало чего добилась — парень так сильно стискивал зубы, что большая часть воды проливалась на землю. Тем не менее, он оказался на диво крепок — не только дожил до полуночи, но и каким-то чудом перенес путешествие по заросшему лесу, когда Ярина волокла его за собой через кусты и заросли валежника.

— Потерпи, миленький… уже почти на месте. — бормотала она, отворяя дверь старой зимовки, когда-то принадлежавшей ее отцу, и затаскивая парня внутрь.

Уложив его на лавку, едва разогнулась — руки, спина и плечи ныли так, что в глазах темнело. Но Ярина, утерев пот со лба, заставила себя двигаться. Сменить повязку, притащить воды из колодца, повернуть парня на бок и снова пытаться напоить — за этими хлопотами незаметно прошла вся ночь. К утру девушка сама не заметила, как отключилась, сидя на полу возле Деяна.

Проснулась она на закате следующего дня, с трудом встала, растирая спину, но тут же вспомнила все произошедшее накануне и бросилась проверять — жив ли ее странный подопечный. К счастью, парень еще дышал, но когда Ярина сняла повязку, оказалось, что рана все же воспалилась. Делать было нечего… не хотелось девушке причинять ему лишнюю боль, да уродовать молодое тело шрамами, но скрепя сердце, заварила горшок крутого кипятка, побросала туда трав целебных, и пока не остыло — вылила прямо на рану.

Когда струя кипятка попала в пронзенную стрелой спину, Деян очнулся и зарычал от боли, одновременно пытаясь отодвинуться. Но слабость и жар сделали свое дело — руки и ноги не слушались, в ушах звенело. Дернувшись еще пару раз, он снова погрузился в спасительное забытье.

Ярина, утерев со лба пот, сделала мазь из меда и трав, сменила ему повязку, и отправилась на поиски еды. Вернулась к ночи, уставшая, но довольная, с туеском грибов, черемши, крапивы и корней рогоза. Через час рогоз был запечен в золе, а грибы и травы превратились в сытную, густую похлебку. Больного следовало покормить, иначе у ослабшего тела не хватит сил отогнать болезнь.

На сей раз Ярине удалось заставить раненого разжать челюсти. Напоив его грибным бульоном, девушка удовлетворенно вздохнула — всем известно, что крапива останавливает кровотечения и помогает залечивать даже тяжелые раны, а грибная похлебка всегда придает сытости. Оставалось только надеяться, что вскоре парню полегчает и он придет в себя. Разглядывая его лицо, Ярина вдруг фыркнула и отвернулась, густо покраснев.

— Тоже мне, сын княжеский… подбил кто-то, как дикого зверя, в болоте бросил, а его даже искать не стали. И я дура — мало ли за какое дело с ним так поступили, может, он сквернавец какой. Шла бы себе мимо, так нет, будто своих бед мало, подобрала и в дом притащила. Не приведи Боги, в себя придет и за все мое добро еще и снасильничает.

Отвернувшись, она вышла из дома, села на крыльце и закрыла лицо руками. Как там сейчас Светозар и Купава? Поди с ног сбились, пытаясь ее отыскать…

Ярина решительно смахнула слезы. Не время плакать — дел много, на улице холодает, а зимовка не обустроена.

Последний раз Ярина была в этой зимовке еще совсем девчушкой, приходила вместе с отцом, и тоже по осени — собирались пострелять уток, чтобы было на зиму вяленое и копченое мясо. Хозяйничать ей было не привыкать — уже тогда, в детстве, ловко ощипывала Ярина уток, и целую неделю потом окуривались они ароматным дымом от древесной щепы.

Возвращались с отцом уставшие, но довольные — с целым возком припасов. Часть съедали сами, часть отец со Светозаром возили продавать в Ивруч. Жаль только, к самой охоте отец Ярину не допускал — считал, что ни к чему ей, маленькой, с тяжелым луком баловаться. Позже Светозар все же немного обучил сестру, кулем висшую у него на руках со слезными просьбами — научи, мол, тоже хочу все знать да уметь. А потом отец с матерью уехали на летние заработки, да так и не вернулись. Ни Ярина, ни Светозар до сих пор не знали, все ли с ними в порядке — ни одной весточки за все эти годы так и не пришло…

Вспомнив отца с матерью, девушка тихо всхлипнула. Не могли они бросить любимых детей, раз не вернулись — точно в беду попали. Обычно старалась она об этом не думать, но нынче не получалось. Надеясь отвлечься от тоски работой, Ярина вернулась в дом, обтерла раненого влажной тряпочкой, снова дала ему воды, и взяв лопату, отправилась искать отцовский тайник.

Запаслив был отец и осторожен. Считал, что лучше иметь что-то на черный день, потому часть имущества надежно схоронил в лесу, рядом с зимовкой. И знала про тот тайник только Ярина — случайно подглядела, как отец его обустраивал.

Отойдя от зимовки три шага на восток и пять — на север, принялась копать. Вскоре лопата глухо стукнулась о крышку дубового сундучка. Достав его, девушка притащила сундук в дом и откинула крышку, впервые оглядев то, что лежало внутри. Небольшой топорик, свертки с тетивой, маслом и прочим обиходом для лука, точильный камень, колчан со стрелами, охотничий нож, соль в плотно закрытой дубовой коробочке, мешочек серебра, и на самом дне — пара бронзовых серег в резной шкатулке. Ярина знала, что отец создал их вскоре после ее рождения, вложив в них некую силу. Вот только какую — не говорил никогда, обещая, что они станут ее свадебным подарком, ибо их сила проявится только в искренней, обоюдной любви. Достав серьги, Ярина протерла их чистой тряпочкой и надела, утирая слезы. На душе стало немного легче — словно отец снова был рядом, утешая любимую дочку.

Деян вдруг тихо застонал, и Ярина резко захлопнула крышку сундука, закрывая его спиной. Но парень все еще был в забытьи. Ярина же, вдруг вспомнив кое-что важное, спрятала сундучок за печкой и побежала в сторону болот.

— Нашла! — отыскав в камышах лук Деяна, радостно погладила пальцами полированное темное дерево с красивой резьбой.

Будет теперь не только грибная похлебка, но и мясо. На мясном отваре раненый куда быстрее в себя придет, да и ей бы не помешало нормально поесть. Забрав лук, Ярина вдруг услышала тихое фырканье и испуганно обернулась. Неподалеку стоял конь в богатой сбруе. Помахивал хвостом, в котором уже запуталось изрядное количество репьев да колючек, тряс головой, отгоняя надоедливых мошек и комаров, и внимательно смотрел на девушку.

— Вот это счастье привалило… поди сюда, миленький! — Ярина почмокала губами, подзывая коня.

Сначала он гордо изогнул шею, словно присматриваясь к ней, но потом вдруг смирился и подошел, настороженно порыв землю копытом.

— Я тебя не обижу. Кажется, и хозяина твоего знаю. Хлебушка у меня нет, но вот тебе ягод горсточка. — девушка протянула коню лакомство, и тот, шумно обнюхав ее руку, осторожно принял сладкое угощение.

Взяв в руку повод, Ярина потянула коня за собой. Фыркнув, он покорно пошел за ней в лес, и вскоре уж они оказались возле зимовки. Ярина, открыв дверь, пустила коня внутрь, и ее догадка подтвердилась — он тут же подошел к лежавшему в беспамятстве парню, ткнулся головой ему в бок и тихо, тоскливо всхрапнул.

— Да лечу я его… лечу. Вот, пойду завтра на охоту, щец мясных наварю. Авось и поправится. Рана под медком уже получше, заживает.

Конь взглянул на нее и вышел наружу, но далеко от зимовки отходить не стал, улегся у стены. Не спал, сторожил — вглядываясь в темноту огромными темными глазами. Почему-то в его присутствии Ярине сразу стало спокойней, и эту ночь она сладко спала, забыв про все свои беды.

Пролетели недели… становилось все холоднее, подступал уже листопад-месяц, ночами на лужицах появлялась тонкая корочка льда. Зато раненый пришел в себя, и хоть был еще слаб, да спал больше, чем бодрствовал, стало понятно, что старуха-смерть не сможет забрать его себе. Пытался уже вставать, морщась от боли, ковылял по дому, как древний старик, но все время упорно лез помогать. Правда, бед от той помощи было больше, чем толку. Вот и сегодня проснулась Ярина от того, что рядом с ней что-то упало с громким плеском.

Открыв глаза, девушка огляделась. Деян стоял возле печки, угрюмо ссутулившись, а перед ним было разлитое ведро воды. Ярина зажмурилась, не желая отпускать остатки сна — прошедшая неделя выдалась хлопотной, нужно было подготовить запасы на ближайшие два месяца, и она с ног сбилась. А теперь еще и снова идти за водой к роднику…

— Прости. Рана эта треклятая всю душу вымотала. Хотел воды попить, но… — Деян виновато склонил голову.

Откинув овчинное покрывало, Ярина потянулась и встала. Нечего прохлаждаться, сегодня снова придется заглянуть в Ивруч и попытаться встретить князя. Время неумолимо утекало, как вода сквозь пальцы.

— Пустое… не печалься. Сейчас еще принесу и сделаю тебе отвар со зверобоем, враз сил прибавится.

Деян распахнул дверь, впуская в дом чистый, морозный воздух.

— А можно я с тобой схожу? Умаялся взаперти сидеть.

Ярина пожала плечами. Хочет — пусть идет, лишь бы не отставал. Взяв ведро, девушка отправилась к роднику, любуясь рассветным лесом. Все ее мысли были сосредоточены вокруг князя Мстислава. Получится ли увидеть его хоть одним глазком? А если и да — захочет ли взять ее к себе младшей женой?

Ярина нахмурилась, внезапно остановившись. А даже если получится все, как она задумала, и станет она женой княжеской — что изменится? Мстислава она ни разу в глаза не видела, и никаких чувств к нему не испытывала. Что, если он отвратителен ликом или нравом зол? Да и вообще, в чем разница — коли все равно за нелюбимым быть?

Деян, не ожидая такой резкой остановки, налетел на нее, и Ярина обернулась, мгновенно покраснев. Свалился еще на ее голову этот «сын княжеский». Кудри светлые, глаза как летнее небо, ростом высок и фигурой ладен. Голос спокойный, ласковый… даром, что от боли мучается. Судя по одежде и оружию, которое было при нем в день встречи — явно не бедный парень, девки за ним, поди, толпами бегают. Только ни разу он ни словом не обмолвился о том, что его кто-то ждет. Зато про нее все расспрашивал — кто и откуда, почему одна, есть ли родичи, да не просватана ли уже за кого. Узнав же, что старший брат как раз жениха ей подыскивал, стал уже и про Светозара выспрашивать — что ему по сердцу, да как с ним встретиться можно. Ярина от его расспросов только отмахивалась — все равно не ей выбирать, за кого замуж идти. Про Лешего же и вовсе побоялась рассказывать — будет потом смотреть, как на заразную…

— Ты чего? — Деян улыбнулся, чуть прищурившись.

Ярина горько усмехнулась. Ишь, зыркает, глаза уже не покрасневшие, как раньше, видать в себя пришел. Пора отпускать обратно к родным, авось на коня как-нибудь сядет, и пущай себе едет в Ивруч.

— В город сегодня пойдем. Пора тебе к отцу-матери возвращаться.

Деян нахмурился, зачем-то оглянувшись по сторонам.

— Неужто надоел тебе? Понимаю, с раненым возиться — та еще забота, только казалось, что тебе не в тягость. Думал, что может у нас с тобой…

— А нет никаких «нас с тобой». Я — дочь кузнеца, ты — из рода богатого и знатного, сразу же видно, что вместе нам не бывать. Не терзай меня пустыми надеждами, не по совести это. Лучше найди себе невесту из своего круга, да счастлив будь.

Ярина отвернулась и пошла дальше, но Деян нагнал ее и взял за руку, тут же поморщившись от резкого движения.

— Зачем мне другая невеста, коли ты мне жизнь спасла? Как батюшка узнает — сам велит в жены тебя брать, а я и не против. По сердцу ты мне, Ярина. И красива, и скромна, не то что наши холеные девицы — с такой и в пир, и в мир.

Девушка, выслушав эти откровения, расхохоталась в голос. Злой вышел смех, да сквозь слезы. Ох, девка глупая… не было бы Лешего, уже поди расцвела бы маковым цветом от таких признаний. Понравился ей Деян… еще в ту, первую встречу в Ивруче. Только зачем теперь о несбыточном мечтать? Согласиться на его предложение ради двух кратких месяцев счастья, а потом попасть в полон к ненавистному князю лесному? Не только себя, но и Деяна обречь на горе? Да ни в жизнь.

— А ты скажи, что просватана спасительница твоя, и отступится отец. Да еще и порадуется, что не придется сына на простой девке женить. Кстати, скажи уже хоть, чей ты сын на самом деле? Боярина, али купца богатого?

Деян нахмурился, отпустив ее руку.

— Сказывал же я тебе. Я Деян, младший сын князя Мстислава и княгини Варвары. И будущий князь, между прочим. Погиб Любомир, старший брат мой, в недавнем пожаре сгорел вместе с женой… а отец вече созвал и решено было, что теперь я князю наследник.

Ярина не сразу поняла смысл сказанного. Стояла, впершись невидящим взглядом в подмерзшую траву под ногами, и думала… думала…

— Будущий князь, говоришь?

Деян улыбнулся, расправив плечи, но тут же скривился от боли и сник.

— Ну так. Думай, Ярина, да сразу не отказывай. Стати княжеской во мне пока нет, но я к тому и не готовился. И коли хоть немного люб тебе, дай шанс показать, что и ты мне важна.

Девушка, снова покраснев, кивнула и отвернулась. Молча дошли до родника, Ярина набрала воды и пошла обратно, игнорируя все попытки своего спутника ей помочь. В голове ее роился сонм мыслей, потому она не сразу услышала, о чем спрашивал ее Деян.

— Что? — обернулась Ярина, когда Деян настойчиво потянул ее за рукав.

— Когда нашла меня… был ли кто рядом? Ничего почти о том дне не помню, угорел, видать, на солнцепеке.

— Не было. Один ты лежал, раненый. Даже конь твой только спустя время на то место вернулся.

Деян вздохнул.

— Неужто и правда брат постарался… — проговорил тихо, опустив взгляд в землю.

Ярина встрепенулась.

— О чем это ты?

— Да так. Пустое все. Не слушай ты меня, дурака… зряшный навет возводить — бесчестье великое.

Но Ярина и не подумала отступать. Подошла ближе, поставив ведро на землю, и заглянула Деяну прямо в глаза.

— Пустое — не пустое, сказывай давай. Ты хоть понимаешь, что и впрямь чуть жизни не лишился? И что не зверь лесной тебя ранил, а человек! Стрелой каленой, да в спину! Если подозреваешь кого, лучше сразу скажи, иначе как в Ивруч сунемся — оба в опасности будем. Не отступится так просто тот, кто тебя извести хотел… постарается дело свое черное до конца довести. Так что думай, Деян, кому ты дорогу мог перейти.

Княжич пожал плечами, угрюмо пиная носком сапога промерзшие стебельки травы.

— Никому… кроме старшего брата, Вардея. Только вот не верю я, что он на такое способен. И напраслину на него возводить не стану.

— Тогда ответь, почему ты вообще про него подумал?

— Так вместе мы были. Позвал он меня в тот день на охоту, я и согласился. Взяли коней, доехали до леса, я сразу дичь заприметил, на брата уж не оглядывался. А потом… не помню я ничего.

Ярина усмехнулась, и снова взяв ведро, направилась обратно к зимовке.

— Ну тогда ответь, да только не мне, а себе самому… где был брат твой, когда тебя ранили? И почему не помог, а бросил тебя умирать у края болот?

Деян, зло хмыкнув, ничего не ответил. Ярина же про себя подумала, что ох как непросто будет открыть ему глаза на правду, но спорить не стала. Мужчина должен сам принимать решения, и своим умом до всего доходить. Но все же, помолилась Богам о том, чтобы сохранили они Деяна от его старшего брата. Вспомнила она Вардея, вспомнила сразу, как только имя его услыхала. И больше уже в его причастности к нападению на младшего княжича не сомневалась.

Не успели вернуться в зимовку, как хлынул дождь. Да не простой, а самый настоящий ливень — вода словно стеной стояла от земли до неба. Теперь и думать нечего было о том, чтобы добраться до Ивруча, решили переждать непогоду. Только вот словно кто заговорил небо над лесом — целая седмица пролетела, а дождь не стихал. К счастью, зимовка стояла на возвышенности, но вода неуклонно подбиралась все ближе.

Ярина, и так измотанная бессонными ночами и тяжелыми хлопотами, захворала. Настала очередь Деяна за ней ухаживать, и хоть он к тому приучен не был, старался как мог. Поил невесту целебными травяными отварами, кормил с ложки, отирал с лица и шеи холодный пот. Через несколько дней девушка пошла на поправку, но была встревожена и грустна. В шорохе дождевых капель все время слышался ей чей-то злобный шепот. Но было в том и благо — поняла Ярина, что не обрадовался Леший обещанию Деяна, всеми силами пытался не дать им попасть в Ивруч и пожениться. А значит — быть Деяну князем, и коли сдержит он свое слово, избавится она от любых притязаний Лешего, свободу обретет и любимого мужа.

Чувства их тем временем все крепли. Часто ловила Ярина на себе ласковый взгляд Деяна и все чаще задумывалась о том, чтобы все ему рассказать про свою беду. Но что-то мешало, и каждый раз, как она уже собиралась завести этот разговор, вдруг пугалась и замолкала. «Не время еще, успеется» — думала она про себя, сразу же отвлекаясь на другие дела. Но недосказанность, как тяжелый камень, давила на сердце, и не было ей покоя ни днем, ни ночью.

Ночью уж особенно… больше всего боялась Ярина, что будущий князь увидит, что происходит с ее ногами, как только заходит солнце. Спали они по разным лавкам, но Ярина ночью даже по нужде не вставала, терпела до самого рассвета. Страх когтистой лапой сжимал ее душу, и боялась она, что испугается Деян и бросит ее здесь одну.

Сам же княжич тоже примечал, что с Яриной что-то происходит, но старался не лезть к ней с расспросами. Думал, что волнуется девка перед скорым замужеством — чего ж тут удивительного. Посему старался не давить на нее лишний раз, помогал чем мог по дому, слова ласковые говорил. И вроде, начало это давать плоды — в один из холодных вечеров обнял он Ярину за плечи, и хоть она явно смутилась, но не отодвинулась. Только румянец вспыхнул на высоких скулах, и губы дрогнули в нежной улыбке.

Осмелев, Деян бережно притянул девушку к себе и поцеловал, все так же не встретив сопротивления. Дышала Ярина часто и тяжело, глаз не поднимала, и оттого крепла в Деяне страсть. На землю уже опускался вечер, за окном была сырость и темнота, но в зимовке потрескивал огонь, жарко натопленная печь давала достаточно тепла, чтобы можно было ходить без верхней одежды.

Подхватив девушку на руки, Деян услышал ее смущенный протестующий возглас, но не остановился. Донеся Ярину до лавки, сел, усадив ее к себе на колени, отодвинул с белого плеча край вышитой рубахи. Прикоснулся губами к нежной коже, с наслаждением вдыхая ее запах — необычный, но приятный, возбуждавший его все сильнее. Она пахла травами и медом, еловой смолой и лесом, и Деян растворялся в этом мгновении, позабыв обо всем, что было вокруг.

— Потерпи до свадьбы… твоей назовусь, тогда и… — прошептала Ярина, но не договорив, покраснела.

— Не могу… али не люб я тебе? — ответил, заглянув в глаза.

Дыхание прерывалось, пальцы немели от напряжения. Деян ждал до последнего, боясь обидеть Ярину, но ответом ему было молчание. Девушка закрыла покрасневшее лицо руками, все еще не пытаясь его оттолкнуть. И княжеский сын не справился с искушением — опустил любимую на широкую лавку, развязал хитрым узлом закрепленный на ее талии пояс, и больше не сдерживался. Отвечая на его ласки, Ярина тихо застонала, тут же прикрыв рот ладонью.

— Голубка моя… будешь мне единственной женою, никого не возьму, кроме тебя… — прошептал Деян, накрывая ладонью нежную девичью грудь Ярины.

А солнце все клонилось и клонилось к горизонту, и затянутое тучами небо расколол яростный удар грома. Но Деян и Ярина не видели этого, не слышали осторожных шагов под дверью, и не заметили, как едва слышно скрипнула она, отворяясь.

На пороге, обвитый прядями серого тумана, появился Леший. С ненавистью взглянув на пару, обнимавшуюся на лавке, что-то тихо и зло прошептал, взмахнул рукой и отступил назад, во тьму.

Деян, как раз проводивший ладонью по обнаженному бедру Ярины, вдруг остановился и удивленно взглянул на ее тело, едва различимое в полумраке, царившем в зимовке. Под его пальцами тихо зашуршали белые перья.

Некоторое время Деян обомлело разглядывал их, потом резко отдернул руку и вскочил, разглядывая девушку во все глаза.

— Это… что это?! — его голос предательски дрогнул от страха.

Ярина, все еще пребывавшая в состоянии сладкой истомы, открыла глаза, медленно поднялась и села, стыдливо прикрывшись рубахой, которую буквально несколько минут назад снял с нее Деян. Опустив глаза, увидела свои ноги, снова превратившиеся в птичьи лапы, вскрикнула и залилась слезами.

— Отвечай, ведьма! — на сей раз в голосе княжича звучала откровенная ярость.

— Я… не ведьма… проклял меня Леший, хотел в жены взять, да я отказалась. А он… он… — и девушка снова горько расплакалась, зажав рот рукой.

— Врешь… окрутить меня решила, змея подколодная! Может, это ты меня и подстрелила?! А Вардей… Вардей где? Его, поди, и вовсе со свету сжила?! У, гадина…

Ярина, не веря своим ушам, слушала его слова, и только тихо всхлипывала в ответ. Деян же, с ужасом и отвращением взглянув на нее еще раз, опрометью бросился наружу. Бухнула, закрываясь, дверь, и девушка осталась одна. Вскоре она услышала, как Деян свистом подозвал коня и уехал. Дождь прекратился, на ясном небе засияла полная луна.

Накинув рубаху, Ярина поднялась с лавки, подошла к печи и прижалась к ней, в тщетной попытке согреться. Ее трясло от гнева, огорчения и страха — будущее, ждавшее впереди, рисовало одну жуткую картину: рабство в плену у лесного князя.

— За что же ты так со мной, свет мой ясный… люблю же тебя, а лучше бы и вовсе не знала!

Снова скрипнула дверь, и Ярина обернулась, чуть не бросившись навстречу вошедшему. Глупая… думала она, что это Деян вернулся, надеялась объясниться. Но увидев, что за гость пожаловал в зимовку, вскрикнула от страха и отступила назад к печи, дрожа всем телом.

— Хватит. Нагулялась. Бросил тебя твой княжич, и назад уж не вернется. Сгинет он в Ивруче, а ты… ты — моей станешь!

Леший в одно мгновение оказался рядом с застывшей от ужаса девушкой, схватил ее за руку и в то же мгновение оба они пропали, словно растворившись в воздухе.

В опустевшей зимовке медленно остывала печь, сквозь распахнутую настежь дверь внутрь залетали порывы ледяного ветра…

Глава 4 «Пришла беда — отворяй ворота»

Никогда в жизни Деян так яростно не понукал любимого коня, как в эту жуткую ночь. Встреча с Яриной все больше казалась ему скверной и полной обмана, и он недоумевал, как сразу не заподозрил неладное.

Дочь кузнеца, но продавать на базар принесла не плоды ремесла своего отца, а сушеные лесные грибы… дюже красива, молода, но до сих пор без жениха. Сказывала, что брат старший о ней заботиться, а об отце с матерью — ни слова. Да и сам брат-то где, спрашивается?!

Явилась она из ниоткуда, прозябает в старой зимовке, питается, чем боги пошлют, но держится, словно боярская дочь! И про травы все знает, вон после какой раны на ноги поставила… а как только открылась ее истинная сущность, эка залопотала — Лешего какого-то приплела, мол, свататься к ней стал, а как отказала, проклял. Да где ж это видано, чтобы сам князь лесной за человеческими девками бегал?!

Ни разу Деян не оглянулся назад… дикий страх гнал его в сторону Ивруча, и ночь вдруг стала на диво ясной. Полная луна насмешливо выглядывала из-за облаков, словно осуждая его за трусливый поступок. Но свет ее падал лишь на ту сторону дороги, которая вела к городу. За спиной же расползалась непроглядная тьма, и Деян то и дело морщился и тряс головой, потому что голос совести уже начал шептать ему другие, менее удобные мысли. Бросил он в этой тьме девушку, которую обещал в жены взять, своей называл…

— Хватит! Не пристало княжескому сыну с ведьмой якшаться! — крикнул в голос, и где-то рядом тут же насмешливо ухнул филин.

Деян вздрогнул, и все же обернулся, о чем тут же пожалел. На границе леса стояла темная фигура, одновременно похожая и на человека, и на невысокое дерево. Словно к мужскому телу прилепили ветви, начинавшиеся где-то в области плеч, и широким полукругом обрамлявшие его со спины.

— Пшел вон, щеня… — раздался в голове Деяна голос, полный такой лютой ненависти, что он чуть из седла не выпал на полном скаку.

Схватившись рукой за оберег, висевший на шее, Деян отвернулся и снова шлепнул коня по спине ладонью. Животный ужас, поселившийся в нем, пробирал до костей. И только когда на горизонте показались стены Ивруча, он осмелился дать коню передохнуть, снова инстинктивно оглянувшись назад. Странная фигура исчезла. Лес темнел черной стеной, надежно хранящей свои страшные тайны от чужих любопытных глаз. Но… ведь именно там осталась Ярина. А что, если он неправ, и она вовсе не ведьма? Кто именно показался ему во время позорного бегства из этой жуткой чащи? Неужто и впрямь… Леший?!

Конь хрипел и задыхался после бешеной скачки, и Деян, едва справившись с собой, соскочил на землю. Не зная, что делать, несколько минут стоял, глядя в сторону леса, но затем решился и направился к городу, ведя коня под уздцы. Убедив себя в том, что один на один с Лешим ему в любом случае не справиться, княжич уповал на помощь отца.

Утешая совесть мыслями о скорой встрече с родными, Деян заметил неладное только когда подошел почти вплотную к Ивручу. Стражи на стенах не было, и ворота, наглухо запертые, закрывали путь в город. Деян, привыкший приходить и уходить, когда ему вздумается, нерешительно остановился, вглядываясь в видневшиеся над стенами крыши самых высоких домов. Ни в одном окне не было даже смутного проблеска света. Впервые на памяти Деяна, Ивруч стоял, погруженный в стылую ночную тьму.

— Не к добру все это… надо бы утра дождаться, а там уж погляжу, что происходит. — тихо отойдя от ворот, Деян направился к стоявшей на берегу реки избушке.

Жил там старый рыбак, с которым Деян тайно подружился, будучи еще своенравным подростком, и до сих пор время от времени навещал его, принося гостинцы и полезные в хозяйстве вещи. Княжичу нравилось помогать старику, который всегда радушно встречал его и рассказывал множество баек и старинных сказок, в том числе, о нечисти, живущей в лесу. Теперь же Деян сам отчаянно нуждался в помощи, и очень надеялся, что рыбак пустит его в дом, и расскажет, что произошло в Ивруче.

Подойдя к избушке, он тихо постучал, и внутри тут же раздался тихий шорох шагов.

— Кто? — прозвучал знакомый голос.

— Деян это. Открывай скорее.

Послышался скрип отодвигаемого засова, и из-за двери показалось испуганное, белое как мел, лицо рыбака.

— Батюшки… и впрямь, Деян, княжий сын. С того света что ли припожаловал, по мою душу?

Деян нахмурился.

— Да живой я, не мели языком попусту, дедко.

— Ну, коли живой — сам зайдешь, приглашать не стану… — недоверчиво протянул старик.

Деян, нетерпеливо вздохнув, шагнул через порог. Дед зажег лучину и поднес ее к самому лицу гостя. Облегченно выдохнул и крепко сжал княжича в объятьях.

— И впрямь, ты — радость-то какая! Живой, слава Богам! Ох, Деянушка, да шож эт я… давай-ка живее в избу, и коня заводи, в сенях оставишь. Нельзя, чтобы хоть одна живая душа прознала, что ты здесь объявился.

— Это еще почему?! — изумленно поднял брови Деян.

— Да тише ты, малахольный! Беду накличешь! — оттеснив гостя, старик еще раз выглянул наружу, повертел головой по сторонам, и запер дверь на засов.

Поманив Деяна в комнату, он поставил на стол крынку молока и положил перед княжичем краюху свежего хлеба. Поблагодарив, Деян набросился на угощение, а рыбак тем временем начал свой рассказ.

— Ох, Деянушка… много горя тебе мои слова доставят, токмо ты уж не вини меня, старика. Скажу тебе все, как было, с того самого дня, как ты пропал. Не чаяли уж мы тебя вновь увидеть, думали, извел тебя Вардей, так же, как и Любомира.

— Эй, дедко… ты имя Вардея не порочь. Брат он мне, мы крови единой! — взвился Деян, но старик только махнул на него рукой.

— Слушай, что старый человек тебе говорит, да не перебивай! Дальше — краше… и не такое скажу про твоего брата, а коли не веришь — сам вскоре увидишь. Правит теперь Вардей Ивручем… всем нам на горе.

Деян удивился.

— Что, отдал-таки батюшка ему престол? Неужто передумал?

Старик печально покачал головой в ответ.

— Не отдал… да Вардей силой забрал. Не погнушался против собственного отца ополчиться. Погиб Мстислав, а княгиня, мать твоя, в тереме заперта, пленницей у родного сына.

Деян уронил недоеденный кусок хлеба, и тот упал на пол, но княжич этого даже не заметил.

— То есть как… погиб? — переспросил, мгновенно охрипшим голосом, надеясь, что все это лишь скверный сон.

— А вот так. С помощью жены своей, Мазыри, и отца ее беспутного, подговорил Вардей часть дружины предать Мстислава. Что уж он им, сквернавцам, посулил — не знаю, да только кто-то из них отрубил князю голову, прямо во время погребальной тризны по Любомиру. Верные Мстиславу люди без оружия были, дань уважения к погибшим выказывая. А эти… предатели, не погнушались беззащитных рубить. В тот же вечер и стал Вардей новым князем. А про тебя я от ключницы узнал, что Ладой кличут. Мол, Вардей сам княгине сказал, что помер ты, и он к тому руку свою приложил. Совсем обезумел брат твой, стольких людей погубил, и все ему мало, окаянному…

Деян вскочил на ноги, белый, как полотно. Заметался по горнице, как зверь в клетке, а после резко остановился, едва не налетев на старика.

— Не может того быть… не верю тебе!

Дед тяжело вздохнул, опустив седую голову.

— Да никто не верил, Деянушка… только правда это, и жить нам с этой правдой до конца наших дней. Беда нависла над Ивручем, и пока Вардей в городе княжит, только хуже будет. Не в себе он, а жена его и вовсе разум потеряла — завтра на площади приказала волхвов сжечь.

Деян застонал, понимая, что старик не стал бы ему врать. Но страшная истина никак не желала укладываться в голове.

— А волхвов-то за что?!

Дед пожал плечами.

— Так они ж народу говорят, что ты не погиб вовсе, и быть тебе князем вместо Вардея. За это Мазыря на них и взъелась…

— Поверить не могу, что батюшки больше нет… — Деян снова принялся мерить горницу шагами, взгляд его метался по стенам, глаза щипало от злых слез.

— Да, погиб князь, но мать твоя еще жива, хоть и заперта в покоях своих. Волхвам мы помочь не сможем, а вот княгине подсобить надо… она ж думает, что сгинул ты, как бы умом от горя не тронулась. Двух сыновей и мужа потеряла, представь, каково ей, горемычной.

Деян остановился, упершись взглядом в одну точку. Мир вокруг сминался и рушился прямо на глазах, но старик был прав. Мать надо спасти, пока Вардей и ее со свету не сжил. Только как?.. если сунется один в город, то как пить дать, голову там сложит.

— Как же мне в Ивруч попасть незамеченным, и матушку освободить?.. — пробормотал, больше размышляя, чем спрашивая.

Но ответ рыбака вдруг сильно его удивил.

— Так это дело нехитрое, Деянушка. Не посмел брат твой княгиню тронуть, и боится дюже, что она от горя скончается. Потому дозволяет ей во двор выходить, свежим воздушком побаловаться. Лада сказывала, что хоть и отправляют с ними охрану, только не думает Вардей, что сможет княгиня сбежать, оттого и приставляет к ней всего одного воина.

Деян покачал головой.

— Даже коли так, на воротах да на всех улицах наверняка стражи стоят, из числа верных Вардею. А я хоть и обучен меч в руках держать, против всей дружины один не сдюжу. Да и тот выродок, что за матушкой ходит, как только нас увидит — сразу тревогу подымет.

— А ты не переживай, Деянушка, есть у меня для тебя и добрая весть… — хитро прищурился старик, — стража этого Лада опоить специальным отваром может, так что он нам не помешает. И через город нам бежать не придется, есть под княжьим теремом ход тайный, что как раз наружу ведет, за стены. По нему и пройдем.

Деян удивленно посмотрел на старого рыбака.

— И откуда только тебе такие тайны об Ивруче ведомы, дедко?! Даже я того не знал…

Старик подбоченился, гордо тряхнув бородой.

— Так я у твоего отца в дядьках ходил, пока тебя еще и на свете не было. Это уже потом отправился я на покой, и выделил мне Мстислав избу у реки, чтобы старость коротал, горя не зная. Я о том сам попросил, и не жалею. Вдали от княжьего терема забот завсегда меньше.

— Тогда нечего время терять — идем за матушкой, пока еще чего не приключилось! — резко развернулся Деян, и чуть не спотыкаясь, бросился к двери.

Но старик тут же схватил его за рукав, понукая вернуться.

— Да стой ты, малахольный, куда?! Кто ж без плана в стан врага ломится! Сам голову сложишь, и княгиню погубишь! Такие дела с наскока не делаются, ждать надо, да готовиться. Завтра поутру Лада придет, там и сговоримся как следует. А пока — спать иди, утро вечера мудренее.

Деян горько усмехнулся, понимая, что вряд ли в такую ночь сможет уснуть. Но спорить не стал и лег на лавку, отвернувшись лицом к стене. Горькие мысли мучали его до самого рассвета, а перед внутренним взором представали то Любомир, то отец, то Ярина, и совесть беспощадно травила душу, напоминая ему и о глупости, и о трусости, в коих был виноват лишь он сам…

Едва встало солнце, в дверь послышался тихий стук, и рыбак пошел открывать. Деян, подскочив на лавке, отошел в дальний угол, скрывшись с глаз долой. Вышел, только увидев лицо гостьи — ей была Лада.

Заметив Деяна, старая ключница охнула, а потом со всех ног бросилась к нему и крепко обняла, но тут же отступила, сама смутившись своего внезапного порыва.

— Прости, княжич за своевольство такое… дюже рада видеть, что ты и впрямь жив-здоров! Будет у меня для твоей матушки добрая весть, авось придет в себя хоть немного.

— Как она? — Деян ласково потрепал Ладу по плечу.

— Плохо, княжич… совсем извелась, как князь погиб. Думала, умом с горя тронется, но как-то сдюжила она, только в себе замкнулась. Не ест, не спит почти, только воду пьет, по чуть-чуть, аки птичка, да все Богам молится. Слыхала она что Велемир сказал, последней надеждой живет, что в живых ты остался.

— Ничего… ничего, Лада, скоро спасем мы княгиню. Деян вернулся, а с ним и надежда пришла. Только помощь нам нужна, как мы с тобой ранее сговаривались. Сделай отвар сонный, чтобы стража опоить, что за Варварой смотрит. И дай нам знак, когда он уснет — посвети из окна. Как только мы сей знак увидим, сразу по тайному ходу пройдем и выведем вас из города.

— Добре. Все сделаю, как просите. Ждите вечера, как только стемнеет — дам я вам знак. Только не мешкайте, времени у нас будет мало.

Поклонившись, Лада вышла из дома, а Деян все смотрел ей вслед из окна, пока ключница не скрылась за воротами Ивруча.

— Подготовиться надо… на всякий случай. Дедко, скажи, есть ли у тебя какое оружие?

Рыбак кивнул, подходя к окованному металлическими полосами сундуку. Откинув крышку, покопался внутри и достал меч в богато украшенных ножнах.

— На-ко, держи. Совсем стар я стал, да немощен. А тебе этот меч, поди, добрую службу сослужит.

— Спасибо тебе, дедко… век не забуду помощи твоей и доброты. Коли стану князем — как и при отце, жить будешь в довольстве и покое!

Старик только рукой махнул, снова заняв наблюдательный пост у окна. Деян же, приняв меч, с любовью почистил и наточил клинок.

Дождавшись темноты, вышли из дома и направились к условленному месту. Оделись как простые рыбаки — поверх холщовых рубах и штанов накинули плащи из грубой ткани, на голову нахлобучили шапки, частично скрывавшие лицо.

— Тут побудем, пока Лада знак не пошлет. — старик сел на берегу, возле стены, немигающим взглядом уставившись в темные окна княжеского терема, высившегося почти в центре города.

Деян кивнул, сев рядом. От напряжения чуть скулы не сводило. Наконец, в окнах княгини блеснул огонек.

— Пора! — старик вскочил на ноги, и подойдя к стене, принялся считать камни, — Один, второй, третий, четвертый… сюда! Ну-ка, Деянушка, подсоби!

Вдвоем отодвинули тяжелый камень, за которым скрывался проход, ведущий куда-то вниз, под землю. В лицо пахнуло сыростью и запахом мокрого песка. Деян, пропустив деда вперед, пошел вслед за ним, стараясь двигаться максимально тихо.

Добравшись до выхода, замешкались. Хитрый рычаг, отодвигавший камень, не поддавался. Сколько ни старались — все без толку.

— Вот же… работа византийская! Все испортит сейчас, время на исходе! — сердито прошептал старик, безуспешно дергая механизм.

— Погоди, дедко. Была-не была, придется шуметь… — поняв, в чем проблема, Деян поднял с земли большой камень и с размаху обрушил его на заржавевший ворот. Рычаг с гулким скрежетом наконец-то поддался и камень сдвинулся с места. Выйдя в открывшееся за ним пространство, оказались в подполе, заставленном всяческими съестными припасами. Наверх, в терем, вел круглый люк.

Деян знал это место — порой прибегал сюда в детстве, чтобы стащить сладкий пряник. Над подполом была кухня, а от нее до всхода к башне — рукой подать!

— Скорей, Деянушка, пока на шум вся стража не сбежалась!

Выбравшись из подпола, влезли на пустую, тихую кухню. Но не успели пройти и нескольких шагов, как кто-то вышел из темного угла, преградив путь. Деян тут же схватился за меч, но дед его остановил.

— Тише ты, это ж ключница наша!

Женщина кивнула, поманив их за собой.

— Пришли, соколики… идемте скорее, княгинюшку заберем и бежим отседова!

Пробираясь по темным проходам, Деян нервничал все сильнее. Мстилось ему то и дело, что вот-вот распахнется одна из дверей и выбегут оттуда предатели-дружинники, да порубят их прямо возле покоев княгини.

Но, к счастью, обошлось. Добравшись до комнаты матери, Деян приказал старикам ждать его снаружи и тихо приоткрыл дверь.

Варвара, нервно ходившая по комнате, резко остановилась, затем беззвучно вскрикнула и бросилась к сыну, которого уже не чаяла увидеть.

— Деян! — прижавшись к нему, княгиня держала сына в объятиях несколько секунд, затем взяла себя в руки и отстранилась.

— Про отца знаешь?.. — глухо спросила она, и Деян заметил, что мать постарела и осунулась от горя.

— Знаю… — так же глухо ответил он, затем взял ее за руку и крепко сжал холодные пальцы. — Все после. Идем, матушка. Поспешать надобно.

Княгиня кивнула, метнулась к лавке, подхватила узелок с вещами. Деян, сняв с крючка теплый, отороченный мехом плащ, накинул его Варваре на плечи, и снова взяв ее за руку, вывел из комнаты.

Как ни странно, на пути им так никто и не встретился.

— Где же стража? Ох, не к добру это… может, засаду готовят, проклятые? — прошептала княгиня, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Спят они, Варварушка… беспробудным сном спят, и до завтра не оклемаются. Дурман-траву наварила, да всем им в брагу подлила. — блеснула глазами Лада, загадочно усмехаясь.

— Добре. Это ты хорошо придумала. А куда ж мы теперь?

— Сначала к деду, потом в лес. Знаю я одну зимовку, там пока и схоронимся.

К счастью, покинуть Ивруч им удалось беспрепятственно. В подполе и на кухне взяли запас еды и всякие необходимые мелочи, в доме у рыбака еще прихватили теплые плащи и три колчана стрел, забрали Деяновского коня, да направились в сторону леса.

Не хотел Деян вот так сюда возвращаться, да выбора не было. И в тайне надеялся он, что Ярина простит его и примет обратно. Сам того не ожидая, вдруг понял, что страсть как успел по ней истосковаться. Как же корил он себя за то, что даже не позволил ей все объяснить… не послушал, оттолкнул, и сбежал как последний трус!

Но каким же было разочарование, когда добравшись до зимовки, Деян увидел настежь распахнутую дверь и остывшую печь. Ярины нигде не было видно.

— Что ищешь, сынок? — Варвара, подойдя к Деяну, участливо погладила сына по плечу.

— Здесь девушка жила одна. Это она меня от смерти спасла. Хотел в жены ее взять, а ее и след простыл.

— Взгляни… не ее ли вещь? — княгиня протянула ему бронзовый оберег-лунницу, с затейливой резьбой и литыми пупырышками.

— Ее. Брат у нее кузнец, он ей такую и сделал. Откуда она у тебя?

Княгиня кивнула в сторону зимовки.

— На полу у печи лежала, а рядом с ней клок ткани. На тоже, взгляни.

Деян взял клочок белой ткани с расползающейся красной вышивкой.

— Это от ее рубахи. Что-то плохое случилось, не своей волей ушла. Будьте здесь, я сейчас!

Княгиня что-то кричала ему вслед, но Деян не слушал. Не собираясь мириться с пропажей Ярины, вскочил он на коня, да бросился он в лес, не разбирая дороги.

Деревья недобро шумели, качая ветвями. В голосе ветра слышался чей-то злой шепот. Тропа, ведущая к роднику, вдруг резко вильнула и пропала. На полном скаку Деян ворвался на широкую поляну, которой раньше здесь точно не было. В центре поляны стоял высокий мужчина, с гордой осанкой правителя. Его глаза, зеленые как молодой мох, горели зеленым огнем. За спиной мужчины росли ветви, окутывавшие его наподобие плаща, голову венчала корона из листьев и ягод. На плече его сидел огромный черный филин, то и дело беспокойно переступавший с лапы на лапу и сердито щелкавший клювом.

— Ни шагу дальше, или поплатишься жизнью… — в голове Деяна прозвучал хриплый, ужасающий голос, и его конь, захрипев, припал на передние ноги.

Чудом избежав падения, Деян спрыгнул в густую траву и тут же достал меч из ножен.

— Кто ты такой и где Ярина? Нутром чую — это ты мою невесту увел!

Леший усмехнулся, надменно разглядывая княжича.

— Невесту, говоришь… а не ты ли, щеня, «невесту» свою ведьмой назвал и оттолкнул, сбежавши от нее, поджав хвост? Моя она теперь, поминай, как звали.

Деян, не отвечая, подошел ближе, крепко сжимая рукоять меча.

— Ну, и куда прешь, невежа? Пред тобой сам князь лесной, пади на колени, да поприветствуй, как следует. — Леший явно издевался, чуя за собой перевес силы.

— Пусть тебе медведь кланяется, а мне с татем ночным другой разговор вести. Избавлюсь от тебя, и Ярина вернется!

Леший расхохотался.

— Не вернется. У меня она, тут прав ты, да вот только даже если умру, без воли моей тайных троп к терему моему не сыскать… остынь. Дерзок ты и годами юн, сын Мстислава. А что, если предложу тебе сделку?

— Ничего мне от тебя не надобно, кроме того, что и так мое по праву. Вот коли Ярина сама мне откажет и женой моей быть не захочет — только тогда и отступлюсь. А твои слова ветер носит, да не мне в уши.

Леший на секунду задумался, затем, словно на что-то решившись, улыбнулся.

— А что… дело хорошее — пусть сама и откажет. Только вот, коли сам ты Ярину бросил в чаще лесной, то сам и дорогу к ней отыскать сумеешь. И помни, сын Мстислава — коли до первого дня студня-месяца не найдешь терем мой, да все испытания не пройдешь — не только права на невесту свою потеряешь, но и голову в придачу. А пока — прощай.

С этими словами Леший хлопнул в ладоши и пропал. Поляна погрузилась в стылую темноту.

Глава 5 «Там, за болотом»

Деян, убрав клинок в ножны, вернулся обратно к тропе и вскоре выехал к зимовке, где его ждали встревоженные Лада, Варвара и дед Ратиша.

— Ты куда это девался, окаянный? — налетел на княжича старик, чуть не оттрепал за вихры.

— Простите, что вести злые привез, да только придется вам пока тут без меня обживаться. Украли невесту мою, Ярину, выручать надобно. Матушка… благослови!

Варвара, тяжко вздохнув, отозвала Деяна в сторонку. Он ждал слез, уговоров или ругани, но мать спросила другое.

— Люба она тебе? Не отвечай сразу, сын, подумай. На кону весь Ивруч-град и жители его… благословения моего просишь, а правда ли стоит эта девица того, чтобы ты ради нее долг свой забыл?

Деян нахмурился, понимая, что мать отчасти права. Вардей безумен, Мстислав погиб, Любомир тоже. Народ страдает, и чем дольше Вардей на престоле — тем больше шансов, что погубит он людей безвинных, особенно после того, как пропала княгиня. Но и ему, Деяну, не быть князем, пока не исправит свою ошибку! Оттолкнул он Ярину, испугался… а ведь она ему жизнь спасла. Как ее теперь бросить с этим чудовищем?!

— Да, матушка… люба она мне, и от решения своего не откажусь.

Варвара прикрыла глаза. По бледным щекам потекли слезы.

— Видать, правду волхвы баяли… есть у тебя суженная, и без нее не стать тебе правителем Ивруча. Только знай, сын — коли на путь этот ступишь, дороги назад не будет. Велемир баял — коли выберешь ты ее, а она тебя отвергнет — погибнет весь Ивруч в огне. Да и тебе головы не сносить.

Услышав это, вздрогнул Деян, но не отступился.

— Благослови, матушка. Именем отца клянусь — верну Ярину и спасу город. Как — и сам не знаю, да только спасу.

Варвара, благословив сына, поцеловала его в щеку и отступила.

— Иди… здесь тебя дождемся.

Поклонившись княгине, Деян хотел уже было прыгнуть в седло, но тут подошла Лада. Принесла его лук, колчан и мешок с припасами.

— Чай не в княжеские палаты едешь, Деянушка, кормить тя в лесу некому будет. Возьми вот.

— Благодарствую. Не печальтесь, враз обернусь! — махнув рукой матери, Ладе и Ратише, Деян ускакал обратно к поляне.

Но сколько ни искал он ту полянку, так и не нашел. В ночной тьме все вокруг казалось зыбким и таинственным, по земле расползался густой, белый как молоко, туман. Пронзительно ухали совы, где-то вдалеке раздался волчий вой. Конь Деяна то и дело вздрагивал, и нервно грыз удила. Деян вздохнул.

— По лесу мне на тебе все равно ехать несподручно будет. Вертай назад, к матушке, и храни ее, как меня. Понял? — потрепав коня по холке, Деян шлепнул его по крупу, и тот послушно, но нехотя поскакал обратно к зимовке.

Оставшись в полном одиночестве посреди темного ночного леса, Деян поежился, но отступать было поздно. Обойдя родник, он отыскал узкую тропу, ведущую незнамо куда, и пошел по ней, то и дело оглядываясь по сторонам. И вдруг, он услышал где-то совсем рядом тихое, встревоженное карканье. Голос ворона был надломленным и уставшим, и Деян, заинтересовавшись, шагнул на звук, стараясь ступать тихо и осторожно.

Под ногами что-то зашуршало, и когда княжич перевел взгляд на землю, то сильно удивился. Прямо перед ним сидел вороненок, совсем еще молоденький, и явно не умеющий как следует пользоваться своими неокрепшими крыльями. Птица выглядела измученной, и Деян понял, что это недавно оперившийся птенец, видимо выпавший из гнезда.

Но когда он шагнул ближе, чтобы поднять вороненка с земли, тот вдруг заговорил человеческим голосом:

— Прошу, не губи меня, Деян, княжий сын! Я тебе еще пригожусь!

Оторопев, Деян застыл, разглядывая птицу во все глаза.

— Что за чудо дивное… ворон людское слово молвит?

Вороненок торопливо закивал.

— И тебя понимаю, и сам говорить способен. Здрав будь, княжич. Приветствует тебя Роек, сын Рауга.

— Ну и имечко чудное… что с тобой хоть приключилось? Из гнезда, поди, выпал?

Вороненок печально кивнул, и Деян задумался. Гнезда воронов находятся высоко в ветвях деревьев, так что поднять вороненка обратно будет непросто. Может, взять его с собой и подождать, пока сам летать научится? Подумав, вздохнул.

— Не бойся. Губить тебя невелик прибыток. Лучше скажи, где мне терем лесного князя найти? Сможешь дорогу показать, или хоть на верную тропу направить?

Вороненок встрепенулся, тревожно оглянувшись по сторонам. Затем приложил к клюву край крыла, словно прося Деяна говорить тише, и с трудом взмахнув крыльями, подпрыгнул, меня забраться княжичу на плечо. Но не долетел и шлепнулся обратно на землю, хрипло каркнув.

— Да куда ж ты, чудо! Давай подмогну, что ли… — Деян поднял несчастную птицу, усадил на плечо.

Ворон что-то благодарно проскрипел в ответ и вдруг тихо шепнул ему на ухо:

— О Лешем здесь никогда громким голосом не говори, сын Мстислава… не то беда приключится. Знаю я дорогу, и покажу путь верный, токмо ты уж потом забери меня с собой из леса, не то падет проклятье Лешего и на меня, и на братьев моих, и на отца с матушкой…

Деян кивнул.

— Отчего ж не забрать. И кормить тебя буду, и поить, и лаской окружу, в благодарность за подмогу. Да хоть и всю семью вашу — нешто князь стаю птиц не прокормит?

Вороненок ласково потерся о его шею и согласно кивнул.

— Коли так, слушай: нет прямого пути к дому Лешего. И тропы в лесу то и дело направление свое меняют. Не знаю я, что ждет тебя впереди, и по какой тропе идти придется. Чую только направление верное, а какова будет дорога к нужному месту — токмо самому Лешему ведомо. Осмелишься пойти?

— Осмелюсь… выбора-то нет. — прошептал в ответ Деян.

— Тогда иди, княжич, воон по той тропе, да под ноги смотреть не забывай. Леший в своих владениях могуч да грозен, чужаков не любит, может и погубить мимоходом. В топь завести, али и вовсе из леса прогнать.

Как в воду глядел вороненок — не успел забрезжить рассвет, как Деян вышел к топям. Тропа, доведя их до края темной, почти черной воды, резко оборвалась и исчезла.

— Ну… была — не была. Придется, значит, через болото идти. Времени мало осталось, обходной путь искать некогда.

Подкрепившись и покормив вороненка, Деян потуже затянул пояс, поправил лямки мешка, висевшего за спиной, взял в руки крепкую ветку, и пошел по топям, проверяя каждый шаг. Двигался он медленно, и к следующему закату все еще был посреди гиблых болот. Кругом росли чахлые осинки, вокруг целыми облачками парила злая, кровососущая мошкара, успевшая за день искусать Деяна с ног до головы.

Едва переставляя нещадно болевшие ступни, княжич брел вперед, следуя за интуицией ворона, и все бы ничего, но направление вдруг стало резко меняться. А затем вороненок и вовсе заснул, окончательно выбившись из сил.

Найдя более-менее сухой участок болота, Деян сел, прислонившись спиной к уродливо искривленной осине, и закрыл глаза.

— Эй, добрый молодец… откель ты здесь взялся?

Вскочив на ноги, Деян испуганно всмотрелся в сторону, откуда исходил голос. И чуть не упал, тут же по колено провалившись в топкую болотную грязь.

— Что ж ты неуклюжий такой, так и сгинуть недолго! — в голос расхохоталась девушка, сидевшая на соседней кочке.

Ее густые, вьющиеся волосы, серебристо-белые, как туман, были распущены и доходили почти до колен. Зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, завораживали. Деян лишь с огромным трудом смог отвести взгляд и тут же охнул, заливаясь румянцем. Девушка была абсолютно обнаженной, и только серебряные локоны частично скрывали ее ладную фигурку. Увидев его реакцию, красавица снова звонко рассмеялась, и словно серебряные колокольчики зазвенели на ветру — таким нежным был ее голос.

Подойдя ближе, она протянула Деяну руку, помогая выбраться из болота.

— Благодарю тебя, девица… — все еще красный, как рак, княжич не смел даже смотреть в ее сторону.

Девушка нахмурилась.

— Вроде не невежа какой, а на вопрос не ответил. Как ты попал сюда, молодец?

Деян виновато развел руками, хоть и сам не понял, за что извинялся.

— Дык Лешего я ищу… вот шел по тропке, к его терему, она меня в болото и завела.

Девушка удивилась, пытливо взглянув на его лицо.

— А зачем тебе князь лесной? К нему люди сами не ходят, опасно это.

Деян усмехнулся. А то он не заметил, что опасно…

— Выбора у меня нет, красавица. Украл Леший невесту мою, Ярину, и сказал, чтоб вернуть ее — должен я терем его отыскать и все испытания пройти. А времени у меня — всего-то до студня-месяца.

Услышав про невесту, девушка вдруг разозлилась. Заходила вокруг Деяна по болоту, как по твердой земле, то сжимая, то разжимая маленькие кулачки. В ее больших зеленых глазах дрожали слезы.

— Ярину, говоришь? Человеческую девку, значит, украл, да в дом к себе притащил? От же сквернавец такой, а сколько слов ласковых говорил, как вокруг вился! Не успела всего-то разок отказать, а он уже новую невесту нашел! Ну я ему покажу!

Деян, что-то смутно соображая, повернулся к незнакомке, снова посмотрев ей в глаза.

— Подожди… так он и к тебе сватался?

Девушка остановилась и зло зыркнула в ответ.

— А то! Все лето умасливал, подарки носил! То рыбку свежую, то лилии водяные, то серьги яхонтовые! А я бы и рада согласиться, да батюшка мой уперся — враг ему Леший, оттого и не хочет замуж меня отдавать. А я люблю его! — и красавица, выпалив все это на одном дыхании, заревела в голос.

Сидя на кочке, она сердито шмыгала носом, пытаясь унять бегущие слезы. Слезы падали на пышный мох, тут же превращаясь в сверкающие бусины. Собрав их в кулачок, девушка тряхнула головой и протянула руку Деяну.

— А ну-ка, возьми, добрый молодец. Не отдам я своего жениха твоей Ярине! Тебе это тоже не в радость, так что — союзничать будем. К терему Лешего я тебя отведу по короткой тропке, еще до зари на месте окажешься. Только и ты мне пообещай отдарку за помощь — возьми мои слезы, да заставь князя лесного их принять, каким угодно способом. Ежели он их в руки возьмет, враз думать про других девок забудет, и ко мне вернется! А уж батюшку я уговорю как-нибудь…

Достав из мешка чистую тряпочку, Деян завернул подарок и убрал поглубже — от такого чудодейственного средства и впрямь отказываться не с руки. Девушка же, увидев, что он согласился, враз передумала расстраиваться, и повернувшись к Деяну спиной, резко хлопнула в ладоши. Перед изумленным княжичем тотчас появилась тропа — узкая, но надежная, по такой идти одно удовольствие.

— А кто отец твой, девица? — вдруг заинтересовался Деян.

— Кто-кто. Болотник, знамо дело. Не видишь, что ли, где живу? — искренне удивилась девушка.

— А почему Леший Болотнику враг?

— Потому. Много будешь знать, скоро состаришься. Поспешай, добрый молодец, и не забудь наказ мой — что хочешь делай, а отдай Лешему слезы. Понял?

— Понял. — твердо ответил княжич, кивнув головой.

— Ну, тогда прощай.

Махнув рукой, девушка сотворила в болотной воде искрящийся водоворот и прыгнула в него, мгновенно пропав из виду. Темная ряска сомкнулась на поверхности, и уже не верилось Деяну, что все это ему не привиделось. Но слезы болотницы все так же лежали в его мешке, а ровная тропка расстилалась под ногами. Не тратя время даром, княжич спорым шагом направился по ней навстречу судьбе.

Как оказалось — болотница его не обманула. Только-только светать начало, когда вышел Деян к краю огромной лесной поляны. Рядом с ней протекал говорливый ручей, вокруг росли высокие, красные сосны и величественные дубы и ели. В самом центре поляны стоял высокий резной терем с красивыми деревянными башенками.

Здесь царил благостный лесной покой — тихо перекликались птицы, журчала чистая вода, стрекотали кузнечики в мягкой, словно шелковой, траве. Восходящее солнце сверкало на каплях росы, легкий ветерок приятно обдувал шею и спину изрядно взопревшего от долгой ходьбы Деяна.

Подойдя к терему, княжич взошел на крыльцо и стукнул пару раз в широкую дверь. Никто не ответил. Рассердившись, Деян попытался открыть ее и войти, но неведомая сила вдруг резко оттолкнула его и княжич слетел с крыльца, упав на траву и больно приложившись лбом о собственный меч.

Вскочив на ноги, Деян хотел снова броситься к крыльцу, но дверь вдруг отворилась и на крыльце появился Леший. Окинув Деяна насмешливым взглядом, подбоченился и сказал:

— Ох, какой гость с самого утра припожаловал. Видать, не только красных девок ты задирать способен, коли сюда добрался. Ну, тогда пора тебе, княжий сын, к первому моему испытанию готовиться. Только вот не знаю, сдюжишь ли?

Деян, отряхнув с кафтана пыль, сердито утерся шапкой.

— Сказывай уже про испытания свои, неча попусту время тратить.

Взгляд, которым в ответ одарил его лесной князь, не предвещал ничего хорошего.

— Ну, коли решился — тогда слушай. Принеси-ка мне, Деян, молодильное яблоко, что растет в саду по ту сторону леса. А то вишь, жениться я собрался, а молодой невесте не по сердцу, что я в летах. Вот съем яблочко, и враз пригожим молодцем стану. — хохотнул Леший, скаля белые зубы.

— Не трогай Ярину! Не твоя она невеста, и не тебе, зубоскалу лесному, на ней жениться! — зло крикнул Деян, но Леший только усмехнулся в ответ и скрылся в тереме.

— Вот же… погань скверная! — плюнул в сердцах княжич.

Но делать нечего — придется теперь искать это яблоко молодильное. Вороненок давно проснулся, но тихо сидел, вцепившись когтями в кафтан княжича, а теперь вдруг заговорил:

— Не печалься, Деян. Найдем мы тот сад, сие дело нехитрое. Он тут один такой на всю округу, так что поспешай по тропе на восток, коли споро идти — к завтрему обернемся!

Делать нечего, побрел княжич в указанную сторону. Ноги болели, во рту пересохло. Припав к роднику, напился Деян, достал из мешка ломоть хлеба, угостил вороненка, и жуя на ходу, углубился в лес.

Тропа в этот раз была широкая и прямая, вела куда надо, знай петляла между деревьями, да только было от этого княжичу тревожно. Не просто так Леший дает ему спокойно разгуливать по своей вотчине, того и гляди, что дурное случится. Так и оказалось…

К вечеру вышел он к краю леса, и тут же неподалеку раздался протяжный вой. В тот же миг целая волчья стая вылетела на тропу, щеря клыки. Впереди остальных держался вожак — крупнее и сильней товарищей. Размером он был почти с коня, мощные лапы рыли землю, хвост следы заметал, а глаза горели злобным огнем.

Недолго думая, бросился он на Деяна, пластаясь в прыжке. И лежать бы княжичу мертвым, если бы не вороненок — хлопая неокрепшими крыльями, соскочил он с плеча княжича и долбанул волка клювом в чуткий нос.

Жутко завыл вожак, рухнув на землю, а и Деян не сплошал — выхватил меч из ножен и приставил острие клинка к волчьей морде.

— Не убивай меня, сын княжеский! — взмолился волк, не смея больше нападать, — Не своей волей Лешему служим, власть ему дана над нами! Любой приказ его обязаны исполнить, пока в бою нас не одолеют!

Деян, не спеша убирать меч, задумался. А вороненок каркнул, привлекая к себе внимание, запросился обратно на плечо. Усевшись поудобнее, зашептал княжичу на ухо:

— Не губи его, Деян, он нам еще пригодится! Ты его в бою одолел, теперь тебе и волей его володеть. Прикажи ему клятву в верности тебе принести, да бери его с нами в путь-дорогу. Волк сей Лешему служил, все тропы тайные в лесу знает, и верхом на нем тебе сподручней будет, чем пешему.

Сказано — сделано. Как только вожак Деяну служить согласился, остальная стая растворилась в лесу, только ее и видели. А Деян сел волку на спину и поехал дальше, молодильное яблоко добывать. По дороге беседовали.

— Скажи-ка, как кличут тебя, серый? — спросил Деян у волка, легкой рысцой несшего его к саду.

— Молчаном, княжич.

— И что, Молчан, хорошо было Лешему служить?

Волк отрицательно помотал головой, не сбавляя ход.

— Нет, княжич, тяжко. Немало врагов у князя лесного, а и неласков он, в гневе лют. Чуть что не так — жди колотушек. А у меня женка и детки малые, вот и приходилось исполнять все, что велено, да поживее.

— А теперь, стало быть, ты мне служишь? А ежели на свободу тебя отпущу, к Лешему в услужение вернешься?

— Нет, княжич, не вернусь. Коли отпустишь — вольным зверем стану.

— Тогда служи хорошо, а как дело закончим — отпущу тебя на все четыре стороны, иди себе к женке своей да малым детушкам.

На том и порешили. Повеселел Молчан, пока бежал на восток, много Деяну рассказал и про лес, и про хозяина прежнего, и про то, что впереди ждет.

— Так, погоди… то есть, сад с яблоками ведьма охраняет?

Молчан кивнул.

— Верно, княжич. И не отдаст она никому свое молодильное яблоко. Для себя держит, оно ж одно раз в сто лет вырастает. Так что красть его придется. Скверное дело, да иначе никак…

Нахмурился Деян. Ему, будущему князю, у кого-то воровать… татем ночным становиться? Нет, надо что-то другое придумать. Словно прочитав его мысли, вороненок вздохнул.

— Зря надеешься, Деян. Не отдаст ведьма яблоко, тут либо красть, либо в смертный бой вступать. Неспроста тебя Леший к ней отправил, знает он, что ведьма та — дюже сильна и волшебством злым владеет. Погубить он тебя надеется, окаянный.

— И что же мне теперь, вором становиться? Честь свою не для того берег… а и не верю я, что договориться нельзя. Разве нет чего-то иного, что той ведьме нужно?

Молчан прянул ушами, слушая их разговор.

— Нет, княжич. В том яблоке — жизнь ее, как у Кощея в игле заветной. Не съест его — мыкаться ей сто лет дряхлой старухой, и силу волшебную растеряет, пока новый плод зреть будет. Леший то знает, и со всех сторон выгоду свою сберег. Коли одолеешь ты ведьму — он потом яблоньку чудесную себе заберет. Коли не одолеешь — от тебя избавится. И ни забот ему, ни хлопот.

Деян сердито рыкнул, поняв, в насколько безвыходное положение загнал его князь лесной. Дальше путь продолжили в молчании, и к середине ночи доехали-таки до сада. Спешившись, Деян в нерешительности стоял у тесаной ограды, за которой находился ведьмин сад, и все никак не мог заставить себя на воровство пойти.

— Решайся, Деян. Коли сейчас яблоко не заберешь, никогда невесту свою не увидишь. Нет у человека сил Лешего в его землях одолеть, даже не подступишься к нему, что ни делай. В нашем лесу его сама земля хранит, ибо он ей хозяин. Только выполнив испытание, сможешь на бой его вызвать.

Деян удивленно взглянул на вороненка.

— Как так? Разве не отдаст он мне Ярину по доброй воле, если все что он приказал, до студня-месяца исполню?

Вороненок насмешливо каркнул в ответ, словно потешаясь над наивностью княжича.

— Ох, Деян, княжий сын… честен ты и прям, да только Леший не таков. Вспомни, о чем ты мне рассказывал про ваш уговор. Разве обещал он тебе невесту твою отдать? Или сказал, что отпустит ее, только если она сама с тобой уйти захочет, и тебе о том прямо скажет?

— Ну… да. Так и сговорились.

Тут уже и Молчан фыркнул, не сдержавшись.

— Эх, Деян… а еще князь будущий. Кто ж так уговаривается? Придумает теперь Леший, как Ярину тебе не отдать, даже не сомневайся.

Рассердился Деян, да только что теперь делать? Решившись, ухватился рукой за край ограды и бесшумно прыгнул на мягкую траву, оказавшись в саду, прямо перед яблоней. Что там Леший удумает — то дело будущее, а пока придется исполнять поручение, сколь бы гадким оно ни было. Все ж, украсть лучше, чем убить, ведь не хотелось ему даже злую ведьму жизни лишать. Но не успел он коснуться наливного яблочка, как по всему саду пронесся порыв ледяного ветра и что-то взвыло, да так, что едва Деян не оглох.

Дверь избы, стоявшей в центре сада, распахнулась, и на пороге появилась всклокоченная старуха с метлой в руках. Глаза ее чуть молнии не метали, когда заметила она ночного вора.

— Это еще кто припожаловал, сад мой портить, да яблоко молодильное воровать?! Ужо я тебе, сквернавец эдакий! Так и знай, коли пошел на покражу — не сносить тебе головы!

И не успел Деян ответить ни слова, как старуха метнула в него сгусток из живого огня. Только чудом успел княжич увернуться, припав на одно колено. Огненный шар пронесся у него над головой и упал на землю, разбрасывая вокруг жаркие искры. А ведьма уже готовила новый, да еще и шептала что-то, явно колдуя.

Через ограду перемахнул Молчан, с вороненком на спине.

— Хватай яблоко, да садись мне на спину, княжич, не медли! — прорычал волк, щеря на ведьму клыки.

— Воры! Охальники! Сквернавцы проклятущие! — вопила ведьма, потрясая метлой и расшвыривая вокруг все новые сгустки огня.

Ограда полыхала, как и половина сада. Деян, оглянувшись, понял, что путь к отступлению отрезан.

— Эх, не хотелось этого, да придется… сослужу я тебе, княжич, верную службу — все не тебе руки марать. — Молчан, до этого державшийся рядом, стряхнул вороненка рядом с княжичем и бросился на старуху.

Одним прыжком долетев до крыльца, опрокинул волк ее на спину и перегрыз горло. Черная кровь ведьмы хлынула на крыльцо, и через несколько секунд все было кончено. Молчан, утирая пасть лапой, хрипел и плевался — от мертвой крови у него огнем горел язык.

— Беги в избу и хватай там ведро с водой! Надо Молчана напоить, не то издохнет! — каркнул вороненок, подгоняя Деяна.

Сделав, как велели, Деян оставил волка отдыхать на травке, а сам забрал молодильное яблоко и спрятал в мешок, рядом со слезами болотницы. Был у него теперь план, как заставить лесного князя их принять, да из рук в руки, как наказывали.

После смерти ведьмы огонь сам собой погас. Молчан приходил в себя, а княжич по совету вороненка вернулся в избу ведьмы и теперь стоял посреди горницы, осматриваясь вокруг.

— Ей уж без надобности, а тебе пригодится. Бери вон меч, что на стене висит, то не простой меч, а богатырский, его еще мечом-Кладенцом кличут. Сила в нем великая, только придется тебе к нему приноровиться. Но ты молодец справный, сдюжишь. И вот эту тряпицу возьми, и кольцо, и вот еще… — каркал вороненок, наполняя мешок Деяна непонятными предметами.

Когда мешок стал настолько тяжелым, что его уже было непросто даже с места сдвинуть, вороненок наконец угомонился и снова забрался к княжичу на плечо, угрюмо нахохлившись. Деян, взяв меч-Кладенец, вышел на крыльцо. В дверь как раз заглядывал Молчан, с любопытством следивший за их действиями.

— Мало тебе яблока было, жадная птица… а ну как там опасное что? Зачем все это хозяину?! — пожурил он вороненка.

Но тот в ответ только клювом щелкнул и обиженно отвернулся. Радел он за Деяна и не хотел, чтобы тот ушел с пустыми руками. Знал Роек, что может пригодится Деяну в жизни то, что он заставил его у ведьмы стащить, и вины своей в том не чувствовал. Подумаешь — покрали… зато друг точно цел будет. Не сказал он Деяну и о том, что ведьму так просто не извести, рано или поздно очнется проклятая, даже если ей голову отрубить, и опять за свои мерзкие дела примется. Вот и нечего у нее оставлять то, с помощью чего она потом людям вредить будет.

Сев на волка, поехал Деян обратно к Лешему. Молчан только кряхтел, таща на себе княжича и поклажу, но молчал. Негоже от службы отказываться, тем более, что за нее свобода обещана. И дал себе Молчан слово, что не оставит он княжича до тех пор, пока тот сам не прогонит.

На рассвете добрались до терема.

Не ожидал Леший, что удастся Деяну справиться с его поручением, надеялся, что сгинет он и никогда назад не вернется. Но слово есть слово, и князь лесной вышел встречать гостей. Завидев Молчана, помрачнел, как грозовая туча, но промолчал. А Деян, показав Лешему яблоко, завернутое в чистую тряпочку, молча протянул добычу, глядя сопернику своему прямо в глаза. Но Леший только усмехнулся, не прикасаясь к тряпочке, и спросил:

— За дурака меня держишь, сын княжеский? Зачем ты мне слезы болотницы притащил, али думаешь, я не знаю, что случится, коли их трону?

Лес вокруг зашумел, словно от порыва ветра. Деян нахмурился, отступая на шаг назад.

Глава 6 «Когда поёт Сирин»

Не зная, что делать, Деян молчал, а лесной князь все смотрел на него, надменно усмехаясь.

— Слезы себе оставь, авось пригодятся. Была одна невеста, будет другая — все ж не бобылем останешься. — наконец хохотнул Леший, знаком показав, чтобы Деян положил яблоко на землю.

Скрипнув зубами, княжич подчинился. Убрав тряпочку со слезами болотницы обратно в мешок, опустил яблоко в зеленую траву и отошел на несколько шагов. Леший, забрав плод, обмыл его в ручье и жадно захрустел спелой мякотью.

Внешность его вдруг начала меняться — прямо на глазах изумленного Деяна Леший помолодел и дюже похорошел. Теперь они казались ровесниками, и только взгляд Лешего, исполненный недоброй, властной мудрости, выдавал его истинный возраст.

— Ну, чтож, сын Мстислава… с первым моим испытанием ты худо-бедно, да справился. Слушай, каким второе будет: иди-ка ты в лес, к черному озеру, да отыщи там птицу Сирин. Излови ее и принеси мне.

Вороненок, сидевший на плече княжича, глухо каркнул, и Деян сразу понял, что дело нечисто.

— О, подвох чует! — расхохотался Леший, и подмигнув, достал прямо из воздуха золотую клетку.

Кинув ее княжичу, чуть помрачнел, когда тот ловко схватил клетку за кольцо.

— Что это? — удивился Деян, разглядывая странный подарок.

— Не так проста птица Сирин, чтоб ее в обычные силки сажать. Бери, пока добрый — пригодится. И ворона своего поблагодарить не забудь, смышленый он у тебя, о хозяйском благе радеет.

С этими словами Леший скрылся в тереме, а Деяну оставалось только затянуть кушак потуже и отправляться в путь-дорогу.

— Садись на Молчана и езжай на юг. Непросто было первый наказ лесного князя исполнить, а второй и вовсе в могилу свести нас может… — прошептал вороненок, сердито нахохлившись у княжича на плече.

— Да уж… слыхал я про эту птицу. Живым от нее мало кто возвращался. — печально сказал волк, подставляя Деяну косматую спину.

— Это почему же? — удивился княжич, бережно поставив клетку перед собой.

Молчан вздохнул. Тени удлинялись, солнце скрылось за облаками и Деян зябко поежился. Того гляди, дождь начнется, и все холодает… а что куда хуже — времени остается все меньше.

— Потому что опасная она. Нелюдимая да злая. Ее всякая тварь в лесу за три версты обходит, боится. Говаривают, что птица эта — и не птица вовсе, а дева, и голос ее любого может ума лишить, да волю чужую себе подчинить на веки вечные.

Деян задумался. Страшно, конечно, да верится с трудом. Одно дело — ведьмы. Они заклинания всякие плетут, с помощью трав и древних предметов, наполненных тьмой. Но чтоб просто голосом с ума сводить и волю подчинять — да ну, сказки.

Молчан, заметив его недоверие, только хмыкнул. На сердце у волка было тревожно, и все чаще вспоминал он свою красавицу-волчицу и малых деток. Как-то они там без него?.. но служба сама себя не сослужит, оттого и бежал он неутомимой трусцой во владения Сирин, даром что боялся ее до одури.

— Что бы там ни было, а мы тебе поможем. На людей голос Сирин действует сильнее, чем на нас, коренных обитателей леса. Если уж тебя одурманит, мы как-нибудь подсобим. Надеюсь… — сказал вороненок, после чего забрался к Деяну за пазуху и задремал.

К сожалению, добираться до черного озера было куда дольше, чем до сада с молодильным яблоком, и к ночи друзья одолели хорошо если треть пути. Решено было остаться ночевать на лесной поляне, чему Деян одновременно был и рад, и не рад. С одной стороны, княжич уже был настолько измотан, что ему срочно требовались еда и сон. С другой… не мог он перестать думать о том, как Леший, превратившийся в молодого и красивого юношу, прямо сейчас пытается соблазнить Ярину.

От этих мыслей Деян скрипел зубами, а руки сами собой сжимались в кулаки. Ну что вот стоило ему, непутевому, просто выслушать свою невесту там, в зимовке! Не было бы сейчас всех этих бед, и ни за какой птицей Сирин ехать было бы не нужно, а Леший так и сидел бы себе один в своем тереме, в обличье седеющего мужика!

Заметив, что хозяин мается и не может уснуть, Молчан подошел поближе и свернулся вокруг Деяна пушистым клубком. Согревшись, княжич и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Снилась ему Ярина, в красивом сарафане и жемчужном кокошнике с длинной фатой, счастливая и довольная. Она стояла перед Деяном, улыбаясь ему и маня к себе. Сон был дивно прекрасен, и Деян любовался невестой, но стоило только ему приблизиться к ней и поцеловать, как Ярина вдруг отстранилась и приподняла подол, показывая Деяну птичьи лапы. Заметив его испуг, девушка начала страшно смеяться, да так, что рот ее все увеличивался, пока не стал размером от уха до уха, и в нем появилось два ряда острых зубов.

— Иди ко мне, Деянушка, любый мой… поцелуй меня… — голосом Лешего прохрипело чудовище, в которое превратилась Ярина, и протянуло к княжичу когтистые руки.

— Верни мою невесту, нечисть поганая! Чур меня! — крикнул Деян, пытаясь во сне достать меч, чтобы отрубить чудищу голову, но сон вдруг изменился.

Деян стоял в покоях своего отца. Князь Мстислав сидел, задумчиво подперев голову рукой и смотрел в окно, где играли трое его сыновей. Любомир, катавший по зеленой травке деревянного коня, повернулся к Вардею спиной, и тот вдруг встал, доставая из сапожка нож. Не успел Любомир защититься, как Вардей вогнал нож ему в спину, по самую рукоять. Князь равнодушно наблюдал, как умер его старший сын, даже не попытавшись помочь. Вардей же, оттолкнув тело Любомира, поднял с земли лук и положил стрелу на тетиву. Деян, поняв, что сейчас брат убьет и его, попытался убежать, но тут же услышал звон тетивы и под лопаткой расплылась жгучая боль. Обернувшись, он увидел, что Вардей отбросил в сторону лук и поднял меч, с которым направился прямо к Мстиславу, продолжавшему равнодушно смотреть в окно.

— Отец, беги, спасайся! — крикнул Деян, но князь его не слышал.

Вардей все ближе подбирался к Мстиславу, и рос с каждым шагом, пока не превратился во взрослого мужчину. Игрушечный меч в его руках стал настоящим и тускло блестел. Тело Любомира, тоже вдруг повзрослевшего, лежало на погребальном костре, в небо поднимался густой, черный дым. Не глядя на брата, Вардей подошел вплотную к отцу, замахнувшись мечом. После этого он повернулся к Деяну, усмехнулся и бросил ему под ноги голову Мстислава.

Деян закричал, пытаясь отползти, но все его тело сковал страх. А лицо Вардея вдруг изменилось, и вот уже вместо него стоял Леший, занося над головой Деяна огромный, сверкающий молот…

— Проснись, княжич, проснись! — раздался чей-то встревоженный голос и сновидение рассеялось.

Вскочив на ноги, Деян вдруг понял, что не может нормально дышать. Жутко испугавшись, он попытался набрать в легкие побольше воздуха, но не смог. В ту же секунду кто-то сбил его с ног и Деян упал на спину, крепко приложившись о землю. От удара он пришел в себя и наконец-то смог вздохнуть как следует. Глаза щипало от слез, легкие мучительно горели, ноги и руки затекли так, что он почти их не чувствовал. Кое-как перевернувшись, Деян встал на четвереньки и с трудом откашлялся. В горло словно травы напихали, от любого движения мутило.

— Что со мной?! — просипел княжич, чувствуя, что Молчан подошел к нему и лизнул руку.

— Мавка ночью пришла… извловили уже, но часть своего мерзкого дела она все же исполнила. Отвечай, проклятая, кто тебя послал?!

Деян, приподняв голову, увидел, что к дереву неподалеку привязана девочка в прозрачных одеждах, скрепленных серебряным шнурком. Ее длинные зеленые волосы, распущенные, как и у болотницы, скрывали лицо, потому что мавка наклонилась и судорожно дергалась, пытаясь освободиться. Вопрос она оставила без внимания, а зря.

Разъярившийся вороненок скакнул мавке на голову и принялся почем зря долбить ее клювом прямо по темечку. Не ожидая такой атаки, мавка заверещала страшным писклявым голосом, и наконец-то подняла голову. Деян, увидев ее лицо, вскрикнул и отшатнулся, тут же поймав новый приступ дурноты.

Та, что он принял за девочку-подлетку, оказалась отвратительной страшилищей. Кожа мавки была серо-зеленого цвета, вся сморщенная и покрытая трупными язвами, из которых сочился омерзительный, желто-зеленый гной. Глаза, лишенные зрачков, были абсолютно черными, их бездонная глубина цепляла взгляд и затягивала куда-то в пустоту. Рот, слишком широкий и полный острых зубов, был приоткрыт, и из него стекала коричневая слюна вперемешку с кровью.

— Укусила-таки, сквернавка! Ужо мы тебе — и руки, и ноги оторвем, а потом сожжем и пепел в поле развеем! Говори быстро, гадюка, кто тебя послал?! — рявкнул Молчан и для пущей убедительности лязгнул клыками.

Мавка, быстро оценив ситуацию, перестала трепыхаться, смирилась и прошипела:

— Лешшшшший посссслал. Сссказал княжича оссссслабить. Отпусссстите подобру-поздорову, а я вам расссскажу, что Лешшшший удумал…

Вороненок запрыгнул к Деяну на плечо, подозрительно косясь на пойманное чудище.

— Ну, говори. Да только если от твоих слов пользы не будет — живой не уйдешь. — снова рыкнул волк.

Мавка кивнула.

— Лешшший ссссказал — птица Сссссирин княжича погубит… голосссс у нее оссссобенный, ссссладкий. Поссслушает он ее и ссссгинет! А коли не сссгинет, то ссссобрать вссссех мавок и руссссалок, и убить его вссссе равно! Коли отпусссстите, сссвоим сссскажу, чтобы не трогали вассс!

Деян задумался. Ждал он от Лешего любого подвоха, но чтоб до такой степени низко пасть — спящего убить или засаду устроить… худшее бесчестье и придумать сложно. Но, видимо, у лесного князя на сей счет было другое мнение.

Не зная, что делать с мавкой, княжич покосился на вороненка, и тот кивнул, поняв, что Деян оставляет решение за ним.

— Отдай нам пояс свой, тогда отпустим.

Мавка, дернувшись, дико зашипела и завыла, снова пытаясь освободиться. Почему-то пояс она отдавать категорически не хотела. Но Молчан угрожающе зарычал, показывая крепкие зубы, и мавка затихла, что-то обдумывая.

— Ладно, ссссснимайте! — прошипела она, чуть не плюясь в Молчана.

Но тот только хмыкнул в ответ.

— Руки тебе освободим, сама и развяжешь. Не хватало еще, чтобы на нас проклятье твое пало за этот пояс.

Поняв, что хитростью волка с вороном не проймешь, мавка сняла пояс и положила его на траву.

— Ссссс добром отдаю. Ых, бессссстыжие! — погрозив пальцем, чудовище отвернулось и со спины снова стало похоже на безобидную девчушку.

Отбежав подальше, мавка обернулась, еще раз что-то прошипела, и скрылась в тени леса. А Деян засыпал Молчана вопросами.

— Кто это такая была?! Это она со мной сделала? До сих пор ни стоять, ни дышать спокойно не могу… и зачем нам пояс ее, какой в нем прок?!

Молчан осторожно подцепил пояс лапой и бросил его Деяну.

— Убери в мешок, да свету дневному не показывай, не то растает, а вместе с ним и связь с мавкой пропадет. На вопросы ответим, только сначала разведи костер, да воды вскипяти — лечить тебя будем. Мавкины укусы обработать надо, не то худо станет.

Деян тронул шею, где багровел след от мавкиных зубов, и поморщился — и впрямь, болит… да еще и опухло все, ну точно, хоть чем-то обработать надо. Молчан тем временем начал рассказ:

— Мавки — дети да подлетки утопленные. Кого сгубили, кто сам в болото али в прорубь провалился… кто сам утоп — у тех на руке иль на ноге браслет златой. Кого утопили — у тех пояс серебряный. Они вот — самые лютые из всех, обида в них на людей, да боль сильная. Пояс забрав, мы ту мавку силы лишили, да запрет дали на тебя нападать или других к тому подстрекать. Иначе сожжем мы тот пояс, и мавка сгинет, в страшных муках. Леший ее послал, чтобы сил тебя лишила, вот она и присосалась к тебе, пока ты спал. Тихо подкралась, обернувшись туманом, даже мы ее не сразу заметили. А теперь, коли специальным отваром раны не обработать — погибнешь и сам в нечисть обратишься.

— А я чувствовал боль, да никак проснуться не мог… и сон еще такой был, страшный, да явственный! — посетовал Деян.

— Конечно явственный… мавки кошмары насылают, заставляя жертву переживать самые жуткие свои страхи как наяву. Это еще повезло, что мы тебя разбудить успели, да и мавка слабенькая попалась, видать, в полную силу еще не вошла.

— Ничего себе, «в полную силу не вошла»… да она меня чуть не убила. — рыкнул Деян, под присмотром вороненка собирая указанные им травы для отвара.

— А вошла бы в силу, так и убила бы… — угрюмо буркнул Молчан, притащив к костру несколько крупных веток.

— Довольно собрали, княжич. Пали костер, доставай котелок. Время уходит…

Два полных дня провели они на той поляне, дожидаясь, пока Деяну полегчает. После нападения сам он идти не мог, от любого движения слабость разливалась по всему телу и мутило страшно. На Молчане ехать тем более не вышло — через каждые несколько шагов Деян сознание терял, да на землю падал, как куль с пшеницей. Волк и ворон с лап сбились, пытаясь помочь.

Наконец, снова в путь двинулись, шли медленно, но времени больше терять было нельзя — близился Студень-месяц…

Только спустя три дня вышли они к черному озеру. И чем ближе подходили, тем сильнее становилось чувство тревоги. То и дело по сторонам оглядывались, к берегу пробираясь. Но… ничего необычного и опасного у озера не обнаружилось.

Стрекотали в траве кузнечики, тихо шелестел на ветру камыш, в воду падали золотистые березовые листочки, в лесу пели птицы. Все вокруг дышало миром и покоем, как в сказке.

— Эй, что это там? — прошептал Молчан, указав лапой на другой берег.

Деян всмотрелся, прикрыв глаза от солнечного света, бьющего прямо в лицо.

— Дом, кажись… вот только чей? Разве тут люди живут?

Порыв холодного ветра заставил всех, кроме Молчана, поежиться. Вороненок взъерошил перья, зябко переступив с лапы на лапу у княжича на плече.

— Что люди… у Лешего вон какой терем, а он ни разу не вашего роду-племени. Али ты думаешь, только люди строить умеют? Ладно… что толку тут препираться, выведать надо, кто там живет.

— А зачем?.. — снова вступил в разговор Молчан, — Мы же за птицей шли. Чего ей в доме делать? Пойдемте лучше Сирин искать, и так время потеряли.

Но вороненок уже сорвался с плеча Деяна и полетел вдоль берега, изо всех сил напрягая слабые еще крылья. Переглянувшись, княжич с волком вздохнули, но все же пошли вслед за ним.

Подойдя к дому, Деян остановился, разглядывая открывшуюся перед ним картину. Резные наличники на окнах, с обережными птицами, только какие-то не такие, как в Ивруче… рядом с домом — огород разбит, да ничего не растет. Из трубы дымок валит, дверь приоткрыта, да внутри — никого.

Но стоило только Деяну открыть рот, чтобы предложить своим спутникам пойти поискать Сирин в лесу вокруг озера, как сзади раздался шорох.

Резко обернувшись, Деян застыл. В паре шагов от него стояла девушка, одетая в черный сарафан с серебряной вышивкой. Не уродливая, но и не прям чтоб раскрасавица. Худющая… глаза серые, светлые-светлые, губки бантиком, а коса… алая. Прям цветом как закат или густая кровь.

На шее девушки красовался высокий воротник, закрывавший всю шею и ключицы. Сделан он был из драгоценных камней, жемчуга и серебристых перьев. Помимо воли, Деян залюбовался ею, хоть и без лишней страсти. Было в незнакомке что-то неуловимо привлекательное, отличное от остальных. Девушка, чуть склонив голову набок, тоже заинтересованно рассматривала незваных гостей, но ничего не говорила. Она явно не испугалась, хотя любая другая на ее месте точно бы держалась с опаской. Не всякий день к тебе приходит чужак с огромным волком и вороном, умеющим говорить.

— Поздорову тебе, красна девица. — первым решил нарушить молчание Деян.

Девушка усмехнулась, подходя ближе. Деян сглотнул, не зная, кто это и чего от нее ждать. Вдруг снова чудище какое, сейчас как набросится и шею перегрызет…

Но девушка лишь склонила голову в приветственном кивке и поманила княжича в дом. Как зачарованный, он шагнул следом, не обращая внимания на Молчана и вороненка.

— И тебе поздорову, добрый молодец. Дело пытаешь, али от дела лытаешь? — голос незнакомки, чистый как воздух, и глубокий, как горная река, наполнил все вокруг.

Мир дрогнул, рассыпаясь на части. Девушка смотрела Деяну прямо в глаза, и он забыл обо всем на свете. Кто он, откуда, зачем пришел сюда, кто был с ним — все это стало неважно. Голос красноволосой стал единственным, что имело смысл.

— Я… к тебе пришел. — сипло прохрипел Деян, не в силах отвести от нее взгляд.

И почему он решил, что она не красавица?.. век бы смотрел, не отрываясь.

— Ну, тогда оставайся. Угощение мое попробуй, да отдохни с дороги. — ласково сказала девушка, откинув с лица выбившуюся из косы прядь волос.

Локон сверкнул в лучах солнца, как раскаленный уголь.

Кивнув, Деян подошел к незнакомке вплотную, положил ей руки на плечи, и застыл. Девушка засмеялась, с любопытством всматриваясь в глаза княжича.

— Добре… верным рабом станет. И откуда мне сегодня такая удача? — усмехнулась она, толкнув Деяна на лавку.

Выйдя на крыльцо, девушка осмотрелась, но волк и вороненок пропали, словно их и не было. Досадливо цокнув языком, красноволосая захлопнула дверь в избу, тут же забыв про них и принявшись хлопотать у печи. Деян недвижимо сидел на лавке, бессмысленным взглядом уставившись в стену.

Тем временем, Молчан и Роек прятались в лесу, причем ворон скрипел клювом в бессильной ярости, а Молчан едва сдерживал желание тоскливо завыть. Потеряли Деяна! Заворожила его Сирин, даже сообразить не успели, как помочь — насилу сами ноги унесли…

— Все мавка проклятая виновата, не сказала, что у нее не только голос чарующий, но и взгляд ворожбы полон! Нарочно умолчала, сквернавка! — хрипло буркнул Роек, осторожно выглядывая из-под раскидистых ветвей исполинской ели.

Дом Сирин отсюда был виден, как на ладони, да вот только окна выходили на другую сторону, и понять, что происходит внутри, было невозможно.

— Жаль, слово дали эту погань не трогать… так бы и разорвал ее пояс, чтоб помучалась. Но ладно, после все, сейчас надо думать, как хозяина выручать. Есть у тебя думы какие, чем помочь?

Роек спрыгнул на землю, тяжело опираясь на трясущиеся от натуги крылья. Эх, непросто без родительской помощи дается летная наука…

— Не ведаю. Я эту деву-птицу тоже в первый раз вижу. Мы от нее всегда старались подальше держаться, да и далеко живем, зачем нам про нее знать. Одно только слышал… коли она в свои сети кого-то поймала, до полуночи жертву еще можно спасти. А вот потом — все. До самой смерти будет ей служить. Оттого ни один ворон лесной к этому озеру не летает, да и другие птицы поодаль держатся, из леса на открытое место клюва не кажут.

— Ох, беда… — простонал Молчан, закрывая морду лапами, — Это нам что, до полуночи надо Деяна вызволить? Я разумел его утащить, когда эта куда-нибудь выйдет. А теперь, видимо, не миновать боя, да не на жизнь, а на смерть!

Роек, нахохлившись, молча думал. В голове вороненка начал зреть план. Только вот он был не уверен, что удастся его исполнить…

— Вот что. Сиди тут и карауль, вдруг Сирин из дома выйдет. Тогда хватай Деяна и беги на ту поляну, где мавка напала, я вас найду. А если не выйдет до ночи — на рожон сам не лезь, меня жди.

— А ты куда?! — удивился Молчан.

— За Разрыв-травой… — мрачно ответил Роек, и запрыгнув на ветку, тяжело взлетел.

Молчан следил за ним до тех пор, пока вороненок не скрылся из виду среди высоких елей и осин, тяжело вздохнул, устроился поудобнее на пестрой осенней листве, и принялся наблюдать за домом.

— Удачи тебе, друг! — тихо пробормотал волк, искренне надеясь, что у Роека все получится.

Вороненок, тем временем, порхал с дерева на дерево, как белка-летяга, с трудом планируя на трясущихся от натуги крыльях. Острое птичье зрение помогало ему без труда разглядеть все растения, росшие в лесу, но удача не улыбалась — Разрыв-травы нигде не было видно. И неизвестно, сколько бы еще летал он по лесу, выбиваясь из последних сил, как вдруг заметил впереди древесную душу.

Выглядела она, как юная дева в белом сарафане с зеленой каймой и черными полосками неровной формы. Березовая, значит… Роек обрадовался. Березовые духи — самые ласковые, их весь лес любит. Подлетев поближе, спрыгнул на землю и смешно переваливаясь на лапках, подошел ближе. Тихо каркнул, привлекая внимание, и дева подняла голову. Заметив вороненка, улыбнулась и протянула ему раскрытую ладошку — прыгай, мол, не бойся.

— Это что за гость такой ко мне припожаловал? — проговорила она, нежно погладив Роека по спине.

Вороненок зажмурился от удовольствия, тряхнул уставшими крыльями.

— Здравствуй, красна девица. Я Роек, сын Рауга, из западного леса. Помощь твоя мне нужна… не откажешь?

— Не откажу. — снова улыбнулась дева. — Что тебе надобно, Роек, сын Рауга?

— Разрыв-травы стебелек… всего один, заклятье мне снять надобно со спасителя своего. Околдовала его птица Сирин, хочет в раба превратить.

Березовая душа вздохнула, покосившись в сторону озера.

— Будет тебе Разрыв-трава. Хоть Сирин и хозяйка этой части леса, а все — негоже людей в рабов превращать… идем со мной.

Поднявшись, дева пошла куда-то в глубь леса, легко ступая. В ее ушах вместо сережек покачивались глянцевые березовые листочки, на рукавах сарафана дрожали капли росы.

— Повезло мне встретить тебя до зимнего сна. Век благодарен буду за твою помощь.

Услышав такие слова, березовая душа покраснела, как маков цвет и махнула на вороненка рукой — скажешь, мол, тоже.

— Обитатели леса помогать должны друг другу, да жить в мире и согласии. Одним домом живем, одним миром, и все друг с другом связаны. Тем более, вон ты махонький какой, едва на крыло встал — а уже друга нашел, и помочь ему стараешься. Как же я тебе в таком деле не подсоблю?

Дойдя до небольшой полукруглой полянки, дева остановилась. Взмахнула рукой, и все растения вокруг зашелестели, словно от порыва ветра. Последовав за внутренним чутьем, она прошла к краю поляны, заросшему лещиной, наклонилась, и пошарив рукой в переплетениях травы, вытащила один крохотный стебелек. На месте разрыва у стебелька багровел алый сок, похожий на капельку крови.

— Держи, Роек. Надеюсь, ты знаешь, как обращаться с Разрыв-травой, чтобы она подействовала, как тебе нужно.

— Порвать на части, выдавить сок, смешать тот сок с ключевой водой и дать заклятому выпить все до последней капли.

Березовая душа улыбнулась, снова погладив вороненка.

— Верно все, только у Сирин заклятья особенные, большой силой наделена она от природы. Так что дам я тебе вместо ключевой воды немного сока от своего дерева. С ним точно задуманное получится. Но времени у тебя немного будет — до полуночи успей дать настой спасителю своему, иначе даже Разрыв-трава ему не поможет. Не просто рабом станет, Сирин душу у него отберет.

Забрав траву и сок, Роек хотел лететь обратно, но дева, сжалившись над ним, донесла вороненка почти до самого озера. Дальше ей путь был заказан, и Роек, еще раз поблагодарив свою добрую помощницу, отправился к Молчану.

Завидев его, волк вскочил. Вместе приготовили настой и принялись ждать ночи. Сирин так и не вышла из дома, и с каждой минутой Молчан все мрачнел, предвкушая неминуемый бой.

— А ежели она и нас рабами сделает? И Деяну не поможем, и сами сгинем. — наконец высказал он то, что мучало его весь вечер.

— Не сделает. В глаза ей, главное, не смотри, и делай как уговорились. В дом ворвешься, сразу беги к Деяну и пои его настоем. А я Сирин отвлеку, чтоб не мешала. Как княжич в себя придет, под действием Разрыв-травы будет у него немного времени, чтобы Сирин пленить и в клетку золотую посадить. Чую я на той клетке чары — хитер Леший, знает, как себя от ее голоса обезопасить…

— Так и я про что! В глаза не смотреть — это еще ладно. А как говорить начнет — что делать будем?!

Роек на секунду задумался, потом подскочил к дереву и принялся отдирать от него кусочки сухого мха.

— На вот. Уши тебе заткнем, чтоб ничего не слышал.

— Ну, хоть что-то… — проворчал волк, немного успокаиваясь.

Наконец, наступила ночь. Звезды, огромные и яркие, загорелись в бездонной глубине неба, из-за облаков показался тоненький серп молодого месяца. Молчан с Роеком прокрались к дому, и вороненок осторожно заглянул в окно. Представшая его глазам картина казалась настолько умиротворяющей, словно в ней не было и капли опасности.

Сирин с Деяном сидели рядом, за широким резным столом, накрытом узорчатой скатертью, и коварная девушка угощала княжича, подкладывая ему еды то из одной, то из другой миски. Деян, зачарованно уставившись на нее, ел, не замечая, что делает, то и дело ложку мимо рта проносил. Но Сирин только смеялась, видимо, княжич ее забавлял.

Вокруг становилось все темнее, звезды сияли ярче, а вода в озере стала совсем черной. По ее поверхности вдруг разошлась рябь, чего не заметил ни Молчан, ни Роек. Близилась полночь. Вдруг Сирин резко обернулась, глянула в окно и вскочила с лавки, потянув Деяна за собой. Вороненок так испугался, что упал на землю, и Молчан, бережно ухватив его зубами, потащил Роека за угол дома. Схоронившись, наблюдали что будет дальше, надеясь поймать самый подходящий момент.

Сирин с Деяном показались на пороге, и девушка потащила его за собой к берегу озера. Не зная, зачем ей это, волк с вороном рванули за ними, и Молчан, бросившись на Деяна со спины, сбил его с ног.

Упав, Деян так и остался лежать, глядя пустыми глазами в ночное небо. Сирин же, отбиваясь от Роека, кричала не своим голосом — вороненок зло клевал ее, метя попасть в лицо. Не выдержав такого яростного натиска, Сирин ударилась оземь, и тут же приняла другое обличье — вместо девушки в длинном сарафане перед Роеком и Молчаном появилось существо из древних, темных легенд…

Верхняя часть ее туловища осталась человеческой. Грудь Сирин скрывали легкие, серебристо-черные перышки с голубым отливом, на нежной коже от холода появились пупырышки. Обнаженные плечи были белыми, как первый снег, серебряные глаза сверкали от гнева, алая коса казалась сотканной из жаркого пламени.

Нижняя же часть ее тела стала птичьей — перья образовывали красивый узор, с переливом от голубого и серого — до синего и черного тонов. Длинный хвост был в тон волосам, и только по краям уходил в угольную черноту. Ноги Сирин стали лапами, украшенными острыми, длинными когтями, а руки превратились в огромные крылья. Без труда взмыв в воздух, дева-птица глубоко вдохнула и… запела.

Роек, который в отличие от Молчана не смог закрыть уши кусочками мха, застыл. Черные бусинки его внимательных глаз были мечтательно полуприкрыты, крылья расслабились, и он упал на землю, глухо ударившись об нее спиной.

К счастью, того времени, которое он смог дать Молчану, хватило. Не особо церемонясь, волк ухватил фляжку с настоем зубами, и заставил Деяна выпить все до последней капли. Теперь княжич, плохо понимая, что происходит, слушал команды волка, пытаясь отстегнуть с его спины золотую клетку. Заметив ее, Сирин впала в ярость и бросилась на княжича, метя когтями то ли в его руки, то ли в злополучную клетку.

Но стоило Сирин оказаться достаточно близко, как Деян распахнул дверцу, и ловко увернувшись от атаки, схватил ее за крыло. Безо всяких церемоний запихав ее внутрь, княжич защелкнул золотой замочек, и клетка засияла, подавляя чары своей пленницы. Сирин вдруг резко уменьшилась в размерах, и снова вернулась в человеческий облик. Лежа на дне клетки, она молчала, но так яростно сверкала глазами, что Деян смущенно отвел взгляд.

Наказы Лешего ему все больше не нравились. То красть, то с красными девками воевать… да уж, не о таких подвигах ему мечталось. Но думать об этом было некогда — Роек все еще лежал на земле, так и не придя в себя. Молчан, вытряся мох из ушей, подошел ближе, виновато заглянув княжичу в глаза.

— Прости… не уберег я его. И что теперь делать — не ведаю.

— Так может, эту спросим? — Деян зло тряхнул клетку, и Сирин вскрикнула, ударившись о прутья, но тут же вскочила и уже Деян закричал не своим голосом.

Хоть клетка и ослабила магию девы-птицы, вести себя с ней небрежно все еще не стоило. Одним прикосновением своих волос Сирин раскалила прутья, да так, что княжич обжег все пальцы. Мстительно зашипев, девушка убедилась, что ожоги достаточно глубокие, и удовлетворенно кивнув, повернулась к Деяну спиной.

— Ах ты сквернавка пакостная! Погоди, отдадим тебя Лешему, он тебе все перья повыдергает и подушки ими набивать будет! А ну говори, что ты с другом моим сделала? — рыкнул Молчан, пытаясь добраться до клетки.

Но Сирин только фыркнула в ответ, перебросив косу через плечо. Поняв, что ответа от нее добиться не получится, волк в отчаянии обернулся к Деяну.

— Что делать будем, хозяин?! Нельзя его так оставлять, вдруг погибнет или рабом ее станет?

— Успокойся… как вы меня-то от заклятия избавили?

— С помощью Разрыв-травы, будь она неладна. И как только нашли ее, от всей ведь избавилась… — прошипела вдруг Сирин.

Молчан испуганно закрыл лапами уши, но ничего не произошло. Видимо, клетка и впрямь не давала Сирин использовать магию своего голоса.

— Молчан. Ты знаешь, где эту траву искать?

Волк печально покачал головой. Деян удивился.

— А как вы ее в первый раз нашли?

— Не знаю… — буркнул волк, — Роек сам летал, сам принес. Мне ни о чем не сказывал. Знаю только, что он в лесу был.

— Ах вот оно что… — снова подала голос Сирин, — древесная душа помогла. Надо было выгнать ее из моих земель, так нет, пожалела… дерево тут у нее, любимое. И ведь как отплатила за ласку мою, гадюка такая!

— И где эту душу искать? — не подумав, спросил у нее Деян, но Сирин так на него посмотрела, что он тут же осекся.

— Ага, так я тебе и расскажу, держи мошну шире. Я и сама свое заклятье снять могу, чтоб ты знал. Только вот для начала клетку отпереть надо, меня выпустить, да как следует повиниться.

— Вот прям сейчас на колени упадем и просить будем, точно. — рыкнул Молчан, щеря клыки.

Сирин обиженно замолчала, а Деян принялся ходить туда-сюда, думая, что теперь делать. Время поджимало, нужно было как можно быстрее брать клетку и ехать обратно к Лешему.

— Ты что, прямо сильная такая, да? — вдруг спросил он, посмотрев на Сирин.

В ответ дева-птица кивнула, довольно улыбнувшись.

— И что, кроме разрыв-травы и тебя самой, никто твои чары отменить не может?

— Почему никто… — сердито шмыгнула носом Сирин, — Леший может. Сам же видишь, что он клетку сделал такую, что даже меня удержать способна.

Услышав это, княжич довольно улыбнулся.

— Спасибо, красавица. Именно этот ответ мне от тебя и был нужен. — бросил Деян, суя все еще пребывавшего в забытьи Роека себе за пазуху.

— Ах ты, злодей коварный! Ничего больше от меня не услышишь, будь ты трижды неладен! А еще хоть раз что-то спросишь — прокляну, да так, что и сам князь лесной не поможет! Понял?!

— Понял. — примирительно поднял руки над головой Деян, но тут же улыбнулся, — И еще понял, что не чужая ты Лешему. Магия у вас схожа, мне о том еще Роек говорил.

— Не твоего ума дело. — скорчив гримасу, дева-птица отвернулась и намертво замолчала.

Сев на Молчана, княжич поехал к Лешему. И никто, кроме Сирин, не заметил, как по поверхности озера снова разошлись круги, и из воды поднялась темная фигура, внимательно смотревшая вслед ушедшим.

Глава 7 «Дух воды»

Молчан, развив немалую прыть, неутомимо бежал вперед, переживая за вороненка. Сидя на спине волка, Деян только и думал, как бы не упасть, бережно прижимая к себе клетку со своенравной девицей, которая с той самой ночи не произнесла ни слова.

Волк же буквально летел по полузаросшим тропам, в один прыжок перемахивая ручьи и овраги, потому что звериное чутье подсказывало ему — быть беде.

Честно пытался он понять, в чем дело, но опасность словно исходила отовсюду. Лес таинственно шумел, то и дело в полумраке мелькали юркие тени неведомых существ, и знай довольно ухмылялась Сирин, словно чего-то ждала. Понимая, что спрашивать ее напрямую нет никакого смысла, Молчан довез княжича до той самой поляны, где на них напала мавка, и остановился.

— Ты чего, устал?

Волк кивнул, а затем отозвал Деяна подальше, так, чтобы Сирин не слышала их разговор.

— Как там Роек, дышит еще? — встревоженно спросил волк, заглядывая княжичу в глаза.

— Жив, дышит. Спит он… эх, лишь бы Леший не отказал в помощи, снял с него заклятье. Не нравится ему Роек, слишком много знает, и помогает мне испытания проходить, а Лешему это не в радость.

— А ты не отдавай ему эту, пока Роеку не поможет… — волк мотнул головой в сторону клетки.

Деян тяжело вздохнул, разглядывая крохотную фигурку девы-птицы, следившей за ними с недоброй усмешкой.

— Ему поди не отдай… магией оттолкнет и из рук вырвет. Попробую конечно, что ж делать. А ты почему именно тут остановился, другого места не нашлось? — Деян с отвращением вспомнил мерзкое обличье мавки и зябко поежился.

— Тут всего безопасней. Мавки не полезут туда, где одну из них чуть не пришибли. Так что переночуем здесь, а на рассвете сразу в путь тронемся. Устал я… лапы болят.

— Отдохни и посторожи ее, а я пока хвороста наберу.

Кивнув, Молчан вернулся к клетке, свернувшись рядом с ней пушистым холмиком, а Деян отправился в лес. Далеко не отходил, чутко прислушиваясь к происходящему на поляне, и потому сразу услышал отчаянный волчий вой. Бросив собранные ветки, княжич выхватил меч и со всех ног побежал к другу.

Выскочив на поляну, Деян увидел странную картину: волк боролся с каким-то высоким мускулистым чудищем, чье лицо рассмотреть не удавалось из-за копны серебристо-белых волос. Оба рычали и выли на все лады. Сирин же в очередной раз пыталась расплавить прутья клетки, но завидев Деяна, замерла.

— Он здесь! — крикнула она, явно обращаясь к незваному гостю, но у Деяна и волка были другие планы.

Не успело чудище сообразить, что происходит, как княжич подоспел Молчану на подмогу, и вдвоем им наконец-то удалось повалить чужака на землю. Откинув с лица копну мерцающих волос, тот зло взглянул на Деяна, кубарем откатился в сторону, уходя из-под удара меча и тут же метнулся к клетке.

Схватив ее, незнакомец прижал драгоценную добычу к себе, обжигая пальцы об еще не остывший металл, и застыл, явно раздумывая, что делать дальше.

— Поставь, откуда взял, не то головы тебе не сносить. — мрачно пообещал чужаку Деян, но тот лишь усмехнулся в ответ.

— Эй, хозяин… поди-ка сюда. — прошептал волк, подойдя к княжичу вплотную.

Деян недоуменно взглянул на друга, но спорить не стал. Волк, склонившись к его уху, прошептал:

— Плохи наши дела… без меча-Кладенца мы с этим чудом-юдом не справимся. Это дух речной, Бродник. Людям он не враг, но у нас случай особый… мы, кажись, любимую его украли. Всех Богов славить будем, если договориться удастся, да миром это дело решить.

Деян упрямо мотнул головой, не собираясь отпускать добычу. Слишком многое было поставлено на кон.

— Не могу я Сирин отпустить… если испытание не выполним, Леший Ярину навек рабой своей сделает. Лучше голову сложить, чем жить без нее.

Молчан вздохнул.

— Молодо-зелено… слушай да помалкивай.

И не успел Деян вставить хоть слово, как Молчан вышел вперед и дружелюбно склонил голову, приветствуя чужака. Бродник, заметив его жест, чуть расслабился, но клетку отпускать все еще не собирался.

— Поздорову тебе, правитель рек. Жаль, что раздор меж нами вышел невольный, да только не обессудь — уступить мы тебе не можем. Сам князь лесной приказал вернуть деву Сирин, а в его землях даже ты спорить не смеешь.

— Смею. Моей она назвалась, и вовек моей будет. — певуче ответил Бродник, зло сверкнув глазами. — А вы, тати ночные, похитить ее посмели с моей территории, а не с земель Лешего. Так что я всего лишь свое возвращаю.

Волк насмешливо фыркнул в ответ.

— Ну, свое ли, это еще как поглядеть. Не было ж у вас свадебного обряда?

Бродник нахмурился, видимо, Молчан попал по больному.

— Молчишь. Значит, не было. Ну, а коли не было, значит — не твоя она. Всякая девица немужняя отцу своему принадлежит, и пока ветер, вода и огонь ваши клятвы не примут, быть деве Сирин во власти Лешего.

Бродник отступил на шаг, прижимая к себе клетку. Деян с волком двинулись за ним.

— Не отдам. С вами разберусь, а потом и обряды проведем.

Молчан обреченно вздохнул, изготовившись к бою. Разговор явно зашел не туда. И вдруг заговорила Сирин.

— Погоди, любый мой, убить ты их всегда успеешь. К тому же, клетку эту кроме отца и похитителя моего, никто не откроет, даже мне не удалось ни сломать ее, ни расплавить. Упрямиться будем — как бы хуже не вышло… лучше спросить, чего им надобно. Вдруг мы лучше Лешего помочь сможем?

От такого предложения у Деяна брови вверх поползли, но он промолчал, полагаясь на волка. А тот крепко задумался, и помолчав, сказал:

— Ты, поди, князя лесного получше нас знаешь. Как-никак, родная дочь. Невесту он украл у Деяна, и теперь, чтоб вернуть ее, должен княжич три испытания пройти. Первым делом потребовал твой батюшка молодильное яблоко. Вторым — тебя поймать, да к нему невредимой доставить. И то, и другое дело нам не по сердцу, да выбора нет… коли не справится Деян с испытаниями, не видать ему невесты, как своих ушей. Вот скажи теперь — чем ты нам подсобить можешь?

Сирин, выслушав Молчана, громко расхохоталась, да так, что аж слезы из глаз потекли. Бродник лишь сдержанно улыбнулся, но было ясно, что и его рассказ волка знатно позабавил.

— Ох, батюшка, ох, хитрец… чужими руками и омолодился, и дочь вернул, и при юной красавице-жене скоро жить будет. — продолжала хохотать дева-птица, а вот Деяну с волком было не до смеха.

— Это как понимать — при молодой жене? — зло спросил Деян, крепче стиснув рукоять меча.

— А так и понимать, добрый молодец. Как только выполнишь ты все испытания, вызовет тебя батюшка на смертный бой, в котором ты голову и сложишь. Без меча-Кладенца и моей силы огненной никак с Лешим не справиться. Велика его сила, а в самом центре его владений, там, где терем его стоит, и вовсе думать нечего, чтобы без моей помощи с ним воевать.

Деян в отчаянии опустился на траву, пытаясь осознать и принять услышанное. Волк же, вздохнув, снова обратился к Сирин.

— Тогда, может, и договоримся мы с вами. Только для начала сними чары свои с вороненка. Негоже переговоры вести, пока друг в плену.

— А я не в плену? — насмешливо пожала плечами Сирин, сверля волка суровым взглядом.

— Знамо дело… да только ты сама сказала, что кроме Лешего и Деяна никто тебя из клетки выпустить не сможет. Так будешь помогать, али нет?

Сирин фыркнула, но задумалась. Бродник, бережно опустив клетку на землю, сел рядом, дожидаясь решения невесты.

— А, ладно! Быть по-вашему. Несите сюда своего вороненка. Но если обманете и миром договариваться не станете, все здесь поляжете. По частям.

Бродник, улыбнувшись в ответ на слова невесты, сотворил из воздуха прозрачный водяной клинок и взмахнул им, целясь в близстоящее дерево. Раздался сочный хруст и дерево упало, круша молодую поросль. Деян и волк вздрогнули.

— Будем, будем. Снимай давай чары, да не грозись раньше времени. И так знаем, на что суженый твой способен…

Довольно улыбнувшись, Сирин подошла к прутьям и легонько погладила Роека, которого поднес ей на вытянутой руке Деян. Роек открыл глаза, глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Деян, обрадовавшись, тут же прижал друга к груди и отошел на несколько шагов назад, пока Сирин не передумала.

Хоть Роек и пришел в себя, но все еще был слаб. Положив его отлеживаться в мягкой травке, Молчан с княжичем вернулись к переговорам.

— Слушайте меня внимательно, да запоминайте сразу. Батюшка мой никогда по доброй воле не расстанется с тем, что любо ему. Видимо, дивно хороша невеста твоя, молодец, коли уж сам князь лесной в жены ее взять хочет. Сделаем вот что… коли вы яблоко молодильное у ведьмы забрали, то знаете, где дом ее стоит. В том доме должен быть меч-Кладенец. Отдохните ночь, а на рассвете поезжайте за тем мечом и сюда возвращайтесь.

— А дальше что? — угрюмо спросил Деян, не спеша говорить Сирин, что меч и так у него.

— А дальше учиться тебе придется. Непросто тем мечом овладеть, своенравен он, и собственной волей обладает. Коли примет тебя — дам тебе часть своих сил, отправишься на бой с Лешим. Ну, а коли не примет — и думать забудь о том, чтобы невесту свою из плена вызволить.

Деян задумался. Говорить Сирин про меч не хотелось. Но Роек вдруг позвал его, и княжич подошел к вороненку, снова взяв его на руки.

— Послушай ее… достань меч и делай, как скажет. С самого начала я знал, что не избежать тебе боя с Лешим, правду сказала Сирин — не отдаст он тебе Ярину, сколько испытаний ни исполни.

— А чего раньше не сказал? — проворчал Деян, глада вороненка по мягким перышкам.

— Не знал, что еще нужно, чтобы с князем лесным на равных сойтись… оказывается, дочь его своим волшебством подсобить может. Не отказывайся, Деян, иначе сгинешь в этом лесу.

Устав от долгих речей, Роек склонил голову на грудь, моментально уснув. Деян же достал меч и подошел к клетке, показывая его деве-птице.

— Об этом мече говорила? Ну так вот он, учи теперь, как мне силой его овладеть.

Увидев меч-Кладенец, Сирин захлопала в ладоши.

— Ай да Деян, ай да княжий сын! Доставай меч из ножен, да держи в руках, покуда сил хватит.

Не поняв, что в этом такого сложного, княжич вытащил меч-Кладенец, но тот вдруг сделался настолько тяжелым, что Деян не устоял на ногах. Выронив клинок, он тут же попытался его поднять, но меч не поддавался. С огромным трудом оторвав Кладенец от земли, Деян вернул его в ножны. Тяжесть тут же пропала.

Бродник, не удержавшись, снова насмешливо фыркнул.

— Эх… все куда хуже, чем я предполагала. — буркнула дева-птица, с жалостью глядя на княжича.

— И что теперь делать? — зло спросил Деян, раздосадованный неудачей.

— Придется кузнеца искать… такого, что с заговоренным оружием работу вести способен. Своих силенок тебе точно не хватит… — пожала плечами Сирин.

— И где ж мне такого взять?.. в Ивруче подобных мастеров нет, я о них только в древних сказаниях читал.

Сирин ненадолго задумалась, а после улыбнулась и махнула рукой в сторону старой костровой ямы.

— Спать ложись, добрый молодец. Утро вечера мудренее.

Бродник подхватил клетку и направился к Молчану. Сев рядом с волком, устроил временное жилище Сирин у себя на коленях и расслабился, прислонившись спиной к высокому, раскидистому дубу. Деян, пожав плечами, пошел искать брошенную охапку хвороста.

Разведя костер, он некоторое время сидел, глядя на танцующие языки пламени и раздумывая о том, что делать дальше, и вскоре сам не заметил, как задремал.

Сон, глубокий как море, окутал княжича, погружая его в вереницу смутных видений, но вдруг картинка стала ярче и четче. С удивлением Деян обнаружил, что стоит возле зимовки, той самой, где он впервые увидел Ярину.

Дверь отворилась и на пороге показалась его невеста, только вот не такая радостная и улыбчивая, как прежде. Лицо ее осунулось и побледнело, правая рука была сжата в кулак. Подойдя к Деяну, девушка остановилась, печально взглянув на него. По бледной щеке скатилась прозрачная слезинка.

— Здравствуй, Деян. Думала, не свидимся больше. Как живешь-поживаешь?

Княжич смутился, не зная, как вести себя после таких слов. В голове Ярины явно прозвучала укоризна и тоска, так что сразу стало понятно — несладко ей приходится в плену у Лешего.

— Прости меня, милая… что не послушал тебя, и что злым словом обидел — за все прости. Не бойся только, я все сделаю, чтобы тебя из полона вызволить.

Ярина, коснувшись левой рукой его груди, на пару секунд закрыла глаза.

— Не врешь… ровно сердце бьется, значит, и впрямь веришь в то, что сказал. Только ведомо мне, что беда у тебя, Деян. Не знаешь, как меч-Кладенец приручить… а без него тебе и впрямь Лешего не одолеть. Знаешь ли, где искать такого мастера, чтоб обучить тебя смог?

Деян, потупившись, отрицательно мотнул головой. Проблема с поиском мастера и ему самому не давала покоя.

Ярина вздохнула, ободряюще потрепав княжича по плечу.

— Держи, любый мой… — протянула она правую руку, разжимая кулак.

На ладони Ярины лежала бронзовая серьга с фигуркой летящего журавлика. Деян, не понимая, зачем она дает ему свое украшение, все же с благодарностью принял подарок. Ярина же, вложив сережку ему в ладонь, загадочно улыбнулась…

— Не печалься, Деян. Даже князь лесной не может победить сердце, в котором огонь верной любви горит. Потому и смогли мы встретиться, что связь между нами, и с каждым днем она все крепнет. Только… не предавай меня больше.

Шагнув к Ярине, княжич порывисто обнял ее, прижимая к груди.

— Лада моя… прости. Никогда больше не отступлюсь от тебя, все преодолею, но станешь моей! В жены тебя возьму, как обещал, и на птичьи лапы не посмотрю. Не думай даже, что предам снова — нет мне без тебя ни счастья, ни жизни!

Уткнувшись лбом в плечо жениха, Ярина прошептала:

— И ты мне люб, Деян… ждать тебя буду, тебя одного. До первого снега!

Деян, отстранившись, устало взглянул на Ярину.

— Даже думать боюсь, что будет, коли кузнеца справного не найду… есть ли способ сбежать тебе от Лешего?

Ярина отрицательно помотала головой.

— Нет, любый мой. Но голову не вешай — знаю я, где мастера тебе искать. Брат мой, Светозар, любое оружие сковать может. От батюшки ему дар достался… затем и дала тебе сережку свою — покажи ее моему старшему брату, и он научит тебя, как меч-Кладенец приручить.

Деян почувствовал, как огонь надежды снова вспыхнул внутри, и крепче прижал к себе невесту, надеясь продлить их встречу хоть на миг. Но Ярина уже таяла в его руках, становясь прозрачной, как утренняя тень.

— Ты найдешь Светозара в деревне, расположенной у восточного края леса. Его кузница стоит у реки. Верь Сирин, у нее доброе сердце, даром что дочерью Лешего уродилась. Выполни ее просьбу, и она поможет тебе! Торопись, Деян, времени почти не осталось…

— Подожди! — крикнул княжич, пытаясь удержать Ярину, но она растворилась в воздухе.

Резко проснувшись, Деян вскочил на ноги, разбудив и Молчана с вороненком, и Брондика с Сирин. Дева-птица довольно улыбнулась и проговорила:

— Ну что, добрый молодец, видел свою нареченную? Знаешь теперь, где брата ее искать? Мне она ни словечка не сказала, потребовала с тобой встречу устроить. Ты с ней поаккуратнее… с характером девка, такой палец в рот не клади.

Деян, не веря своим глазам, рассматривал сережку с журавликом, лежавшую у него на ладони.

— Видел… так это ты подсобила? Век благодарен буду, дивная птица. На рассвете отправляюсь, куда Ярина сказала. Ждите нас здесь, как только овладею я силой меча-Кладенца, тут же вернусь!

Сирин хотела уже согласиться, но Бродник, тяжело глядя на княжича, встал на ноги.

— Открой клетку. Слово тебе даю, что мы с Сирин вас дождемся. Она уже и друга твоего освободила, и помощь оказала. Не бесчесть себя, княжеский сын, прояви доброту, коли в ответ добра ждешь.

Молчан хотел вмешаться, но Деян, вспомнив слова Ярины, кивнул. Подойдя к клетке, обратился к Сирин:

— Даешь ли и ты слово, что будет, как жених твой сказал? Без твоей силы не победить мне Лешего, даже с мечом-Кладенцом. Если пообещаешь помочь… отпущу тебя на вольную волю.

— Обещаю… — усмехнулась Сирин, искоса взглянув на своего нареченного.

Деян, не проронив больше ни слова, повернул золотой замочек. Дверца клетки, скрипнув, отворилась.

Выскочив наружу, Сирин тут же снова приняла боевой облик. Ее громкий, пронзительный крик эхом отозвался в ушах всех присутствующих, и Деян, не ожидавший такого поворота событий, попятился назад. Сирин взглянула на него с высоты, одарив сердитым взглядом серебряных глаз.

— Говорил же тебе, что нельзя ей на слово верить! Обманет — недорого возьмет! В лес беги, на открытом месте у нее преимущество в бою будет! — прохрипел Молчан, оскалив клыки.

— Он никуда не пойдет. — ледяной тон Бродника облил княжича холодом.

Не дыша, он обернулся, краснея от гнева.

— Вы же обещали! — выкрикнул Деян, с ненавистью взглянув в глаза речного духа.

Но Бродник лишь равнодушно пожал плечами, не удостоив его ответом…

Глава 8 «Живой клинок»

Не тратя времени даром, Сирин резко спикировала вниз, ловко увернувшись от выпада меча. Но в ту секунду, когда острые когти должны были исполосовать лицо княжича, она вдруг просто легонько толкнула его, так, что Деян пошатнулся, неловко отступил назад и упал, не удержав равновесие.

Приземлившись, Сирин приняла облик человека и недовольно цокнула языком. Деян, ничего не понимая, во все глаза смотрел на своевольную девицу, которая уперла руки в бока и тут же принялась его отчитывать.

— Вот тебе и сын княжеский — боевая подготовка хуже, чем у деревенского пахаря! Как ты с батюшкой моим сражаться будешь, коли даже мне бой проиграл?! Или ты надеешься, что подчинив меч-Кладенец, непобедимым воином станешь?

— Да я вовсе не… что сие вообще было?! — путаясь в словах, проговорил Деян.

Перед глазами все еще стояли длинные, острые когти, метящие ему в лицо.

— Что было, что было… проверяла я, насколько ты боец справный! Одного выпада хватило, чтоб понять — с твоей сноровкой не видать нам победы, как своих ушей! Вот что… как от кузнеца вернешься, будет тебя Бродник тренировать. Ну, что так смотришь? Сам во всем виноват.

Фыркнув, Сирин отошла к жениху, по-детски спрятавшись за его плечом. Бродник улыбнулся, с удовольствием наблюдая за проказами невесты, затем перевел взгляд на княжича, как раз поднимавшегося с земли.

— Время даром не трать. Садись на волка, да поезжай, куда отправили. Ждать тебя будем, как уговорились. Вернешься — дам тебе столько уроков, сколько потребуется. Вода камень точит, против грубой силы искусностью берет. Передам я тебе свою науку, коли не дурак — натренируешься, справный воин из тебя выйдет. Задатки-то есть, вижу…

Деян только головой покачал в ответ. А еще говорили что-то про Ярину, мол палец в рот не клади. Чья бы корова мычала, а Бродникова молчала…

Тем не менее, к совету княжич прислушался, забрал Роека, и сев на Молчана, отправился в дорогу. До восточного края леса путь предстоял неблизкий, а вместе со всеми тренировками времени и вовсе могло уйти немеряно. На одно только надеялся Деян — успеть вернуться до первого снега…

Ночи уже стали холодными, порывистый ветер заставлял ветви деревьев скрипеть, на землю осыпались последние золотые и багряные листья. Утренняя роса была ледяной, и Молчан бежал, чуя, как становятся непослушными мокрые, замерзшие лапы. Но понимая важность возложенной на него задачи, терпел, не выдавая усталости. Утешал себя тем, что когда до деревни доберутся — можно будет подремать в тепле, возле кузнечного очага.

Но все его надежды пошли прахом, потому что стоило им достигли деревни, где жил Светозар, как выяснилось, что заботы Молчана только начинаются.

Брат Ярины оказался справным молодым мужчиной: косая сажень в плечах, крепкие ноги, обутые в кожаные сапоги, мускулистые руки, привыкшие орудовать тяжелым молотом, и непоколебимый стальной блеск в глазах. Высокий и статный, Светозар буквально излучал могутную силу, и только те, кто близко его знали, умели заметить в нем доброту души. У тех же, кто встречал Светозара впервые, складывалось впечатление, что он суров и непоколебим, как скала.

Кузнец внимательно выслушал все, что рассказал ему Деян, единожды кратко поклонился, узнав, что перед ним сын самого князя, и более почтения не проявлял. В его взгляде, когда он взял в руки сережку сестры, промелькнула затененная боль, но он, не перебивая, дал Деяну выговориться, чтобы тот объяснил цель своего визита. После этого, так и не дав согласия на обучение, Светозар позвал гостей в дом, к вечерней трапезе, и уложил всех спать, сказав лишь, что остальное обсудят завтра.

Жена и дети, побаивающиеся внезапно нагрянувших незнакомцев, сразу после вечери скрылись в горнице, за что кузнец был им премного благодарен. Люди к нему захаживали разные, были среди них и те, от чьих заказов Светозар попросту отказывался. Например, разбойники, решившие получить больше силы и власти за счет заговоренного оружия, выдворялись им сразу же, какую бы плату ни предлагали. К сожалению, не все из них принимали отказ спокойно, но до сих пор сила и воинская стать кузнеца позволяли ему достойно беречь свою семью. Только с Яриной иначе вышло…

Постелив Деяну в клети, Светозар ушел спать. Княжич, мучаясь от переживаний, то и дело ворочался с боку на бок, смущенный неожиданно прохладным приемом. Но, как и Светозар, тоже слов попусту не тратил, знай молился всем Богам, чтобы тот согласился помочь.

Светозар же, стоя у окна в горнице, пристально смотрел в ночную тьму, мучительно размышляя. Сделать, как просила сестра, или самому идти ее выручать? Не будет ли хуже, если проявить своеволие? Вдруг Леший откажется биться с ним или вовсе закроет и ему, и Деяну, доступ в свои владения? Если бы не этот нюанс, кузнец бы точно потребовал от княжича отдать ему меч-Кладенец. В том, что клинок примет его, Светозар не сомневался — уже успел убедиться, что без труда его поднимает, чем сильно удивил Деяна. В княжиче же он видел лишь горячего нравом юнца, которому было страшно доверить столь опасное дело. Тревоги и переживания мучали Светозара до самого рассвета, но когда он вместе с женой и детьми спустился вниз, решение было принято. Раз Ярина сама отправила к нему Деяна, и ни о какой другой помощи не попросила — так тому и быть.

Деян, сняв рубаху, тренировался во дворе, и Светозар дружелюбно хмыкнул, разглядывая эту картину. Волк скакал рядом, раздавая советы, которым княжич пытался следовать, над головой Деяна вился вороненок, изображая мишень, по которой княжич должен был попасть. Все это выглядело скорее уморительно, чем серьезно, но кузнец сумел подавить улыбку, и приняв серьезный вид, позвал горе-воителей завтракать.

Когда с едой было покончено, Светозар приказал Деяну взять с собой обоих спутников и отвел их на широкую поляну, где обычно устраивали деревенские праздники. Сейчас все жители были заняты сбором урожая, поэтому площадь пустовала. Зато было на ней то, что должно было помочь Деяну в тренировках: множество препятствий, обычно использовавшихся в представлениях.

— Бери два ведра и коромысло. Наберешь воды из колодца, и с ведрами пройдешь все препятствия, да чтоб ни капли не расплескал. Волк твой пойдет со мной, а ворон пусть летает над тобой, не зная роздыха, да ловит клювом воду, что из ведер плескаться будет. Тренировку не прекращать до тех пор, пока мы с Молчаном не вернемся.

И не добавив больше ни слова, ушел, поманив волка за собой. Деян согласно кивнул, тут же приступив к тому, что было велено, но оказалось, что с наскока это дело не возьмешь… а ведь княжич считал себя справным охотником, умениями своими гордился.

Но Роек, не издавая ни звука, летал вокруг него, послушно пытаясь на лету пить воду, льющуюся из ведер на каждом шагу, и Деяну ничего не оставалось, как прикладывать все усилия, стиснув покрепче зубы.

Молчан же, дойдя вслед за кузнецом до его рабочего места, хотел уже улечься возле очага, но Светозар, усмехнувшись, взял длинную цепь с кандалами, и закрепив их у волка на всех четырех лапах, принялся гонять его по лесу возле деревни, заставляя прыгать на стволы поваленных деревьев, мягко приземляться на лапы, тут же вскакивать и бежать дальше, да чем скорее, тем лучше.

Стоит ли говорить, что добрый хозяин умотал своих гостей, да так, что к ночи они едва на ногах держались… Деян, хрипя от натуги, шел по необтесанному бревну, норовившему выскользнуть из-под ног, но от усталости уже плохо соображал, и в какой-то момент споткнулся, зацепившись за коварно торчащий сучок. Ведра полетели на землю, а сам княжич растянулся на бревне, придавив вскрикнувшего вороненка.

Покачав головой, Светозар повел всех в баню, которую уже истопила его супруга, и от души отпарил Деяна березовым веником, после чего, накормив гостей вечерей, снова отправил их спать в клети.

Лежа на пушистом боку Молчана, все еще надсадно хрипевшего от натуги, Деян гладил Роека, свернувшегося у него на груди, и молчал, глядя в темноту. Истома усталости наполнила все его тело, и он с ужасом думал о том, что завтра вряд ли справится с тренировкой. Ноги гудели, сердце тяжело билось, но оплошать перед братом Ярины княжич не мог. Не ровен час, решит еще кузнец, что Деян не способен спасти его сестру, да прогонит их прочь, не солоно хлебавши. Видимо, такие же думы одолевали и волка, потому что Молчан, вдруг подняв голову, сказал:

— Эх, Деян, не готовила нас жизнь к такому, коли не справимся — что делать-то будем? Весь день я по лесу скакал, а он за мной следил, да ухмылялся жалостливо, так, что я волчонком несмышленым себя чуял. Проверяет нас кузнец, и хороша его наука, только хватило бы сил ее освоить…

Княжич вздохнул, устало потерев лоб рукой.

— Главное, чтоб времени хватило. Понимаю, что нет во мне сноровки воинской, только вот, поможет ли она мне мечом-Кладенцом овладеть? Не все с ним так просто, думаю, чтобы он в руки мне дался, не только телесная могута нужна. И спросить Светозара страшно — а ну как подумает, что от дела уклониться хочу?

Роек, не открывая глаз, шевельнулся и вдруг тоже вступил в разговор.

— К бою нас всех готовит кузнец. Не только тебе мечом овладеть надо, но и нам понять, как тебе подсобить. Молчану в кандалах прыгать-скакать велит, чтобы его во время битвы тело не подвело. Слыхал я, что в своей истинной ипостаси, князь лесной ростом с исполинский дуб. К такому с земли не подберешься — значит, в бою ты верхом на Молчане будешь. А мне летать велел, да воду ловить, чтобы отвлекать я Лешего смог, вас с Молчаном в бою прикрывая. Мечом и впрямь овладеть не могута телесная поможет. Только без нее даже с таким оружием не видать нам победы. Волю в кулак соберите, да делайте, что велено — все на пользу будет.

Поразмыслив, Молчан с княжичем согласились, что Роек прав, и уже не терзаемые сомнениями, погрузились в крепкий сон.

На рассвете снова разбудил их Светозар, и все повторилось, как в предыдущий день. Только в этот раз уже получалось у всех троих получше, и снова воспряла в Деяне надежда на скорую встречу с Яриной.

Шли дни. Ночами свирепствовал ветер, днем моросили ледяные дожди. Из-за сырости появилась на препятствиях ледяная корка, по которой то и дело скользили ноги. Но тело княжича споро принимало науку, и вскоре уже мог он пройти свою часть тренировки даже с закрытыми глазами. Роек, летавший вокруг него, легко ловил воздушные потоки упругим крылом, умудрялся даже выделывать в воздухе разные трюки, уклоняясь от тяжелых ведер. А так как вода из них больше не плескалась, прямо на лету склонялся, набирал в клюв глоток холодной влаги, и тут же входил в новый замысловатый вираж.

Молчан теперь прыгал по лесу не только с цепями на лапах, но и с изрядным весом не спине. Легко приземлялся, уклоняясь от бросаемых Светозаром шишек, и тут же отпрыгивал, продолжая тренировку.

Наконец, наступил день, когда Светозар приказал им остановиться и следовать за ним к реке. Молчан вспрыгнул на самую верхушку тренировочных брусьев, княжич оседлал его, продолжая удерживать на плечах коромысло, и волк приземлился на землю, да так мягко, что ни капли не стекло на подтаявший лед. Роек, камнем упав с огромной высоты, в последний миг расправил крылья и уселся на плече Деяна, даже не оцарапав его острыми коготками.

Опустив ведра на землю, княжич верхом на волке поехал за кузнецом, и вскоре они оказались на берегу звенящей реки.

Стылые воды были серо-стального цвета, и от одного взгляда на них становилось зябко. Но Светозар не терпящим возражений тоном приказал Деяну раздеться и направиться к центру реки по перекинутому через нее бревну.

Выполнив указание кузнеца, княжич застыл, не зная, что делать дальше. А Светозар достал из его мешка Кладенец, вынул его из ножен и зашвырнул прямо в реку, туда, где таились глубокие, опасные омуты.

— Чтобы меч-Кладенец принял тебя своим хозяином, судьбы и жизни ваши сплестись должны воедино. Рискнешь ли попытаться достать его со дна речного? — тяжело проговорил кузнец, глядя Деяну прямо в глаза.

Княжич сглотнул, разглядывая водовороты, возникавшие на поверхности ледяной воды. Помедлил немного, но все же кивнул, приготовившись к неизбежному.

— Ныряй. — только и обронил Светозар, садясь на край бревна.

Молчан тревожно вздохнул, хрипло каркнул Роек, понимая, что ничем не может подсобить другу. Деян же, взяв себя в руки, оттолкнулся от бревна и прыгнул. Серые волны сомкнулись над ним, и оставшиеся на берегу принялись неотрывно следить за поверхностью реки, ожидая, когда он вернется.

Но время шло, а Деяна все не было видно. Молчан, не утерпев, бросился к воде, попытался разглядеть, что происходит, но ничего не увидел. Солнце дробилось на волнах, слепя глаза. Роек, последовав примеру друга, хотел уже взлететь над рекой, но Светозар вмешался, резко вскинув правую руку.

— Вот он. — указал кузнец на бревно.

Мокрый и дрожащий от холода, Деян хватался немеющими пальцами за сучки, пытаясь выбраться из воды. Не сговариваясь, Роек с Молчаном горестно охнули — в руках княжича все еще не было меча.

— Довольно… идем в баню. — тяжело обронил Светозар, покачав головой, и щеки Деяна покраснели от стыда.

В этот раз перед сном никаких разговоров не вели. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и все понимали, что настала финальная часть испытания — само будущее зависело от того, справится ли с ним Деян.

На следующее утро Светозару даже не пришлось их будить. Когда он вышел из дома, чтобы позвать друзей к трапезе, Деян уже упражнялся во дворе. Только теперь его тренировка мало напоминала ту смешную возню, которую кузнец наблюдал вначале.

Сосредоточившись на способностях своего тела и готовя его к новому погружению в ледяную воду, Деян кружился по двору с тяжелой палицей, то приседая, то уклоняясь от ударов невидимого противника. Движения его стали более плавными, но точными, ноги упруго касались земли, на плечах перекатывались налившиеся мышцы.

Деревенские девчонки, шедшие за водой, забыли обо всем на свете, глядя на воинский танец красивого юноши. Теребили цветастые платочки, заливаясь краской всякий раз, когда княжич поворачивался к ним лицом. Но напрасно смущались — Деян, погруженный в тренировку, даже не замечал, что за ним наблюдают.

Завидев Светозара, девушки с визгом и хохотом разбежались, с сожалением оторвавшись от захватывающего зрелища. Деян же, словно очнувшись, посмотрел на кузнеца, и тот одобрительно покачал головой — взгляд княжича был исполнен решимости.

— Идите ешьте, да попробуем снова. Но помни, Деян — сегодня последний день, когда вы у меня отсиживаетесь. Если не достанешь меч, я сам его со дна подниму, и отправлюсь Ярине на помощь.

Деян, не споря, кивнул. Про себя же решил, что если не сможет поднять Кладенец, то и сам останется с ним на дне. Но о решении своем никому не сказал, зная, что друзья не позволят ему совершить подобный поступок.

И вот уже снова стояли они на берегу, только в этот раз княжич сам скинул рубаху и легко вспрыгнул на бревно, подбираясь к нужному месту. Нырнул без всплеска, погрузившись в холодную воду, и позволил ей увлечь себя на дно, не тратя зря силы и воздух на борьбу с течением.

Меч, тускло блеснувший среди водорослей и песка, ждал его. По воде расходилась вибрация от своевольного, живого клинка. Как и в прошлый раз, он попытался оттолкнуть Деяна, чтобы тот напрасно тратил время, пытаясь хотя бы подобраться к нему вплотную. Но Деян, зная что будет, не позволил мечу отгонять его магией. Слившись с вихревым током воды, он увернулся от импульса и скользнул ближе, пользуясь тем, что вода тянет его в центру воронки, где и застрял Кладенец. Меч недобро вспыхнул, озарив воду, но сделать уже ничего не мог — пальцы Деяна железной хваткой оплели рукоять. Используя клинок, как опору, он уперся ногами в каменистое дно и замер, прислушиваясь к ощущениям.

Легкие уже начинали мучительно гореть без воздуха, но княжич медлил не просто так. Кладенец все еще сопротивлялся, испытывая его на прочность, проверяя решимость идти до конца. Деян улыбнулся, не спеша возвращаться на поверхность, и только сильнее обхватил рукоять.

— Я навеки останусь с тобой. Либо там, либо здесь. — проговорил Деян, выпуская остатки воздуха из груди.

Толкая друг друга, пузыри заторопились на поверхность, и Кладенец дрогнул, хоть все еще и сохранял немыслимую тяжесть. Княжич позволил ему решить, не таща меч на себя. И в тот момент, когда он уже почти потерял сознание от нехватки воздуха, Кладенец принял решение — резко выскользнув из щели между камнями, он сам метнулся вверх, навстречу воздуху и солнечному свету.

Деян, продолжая держать его в руке, вылетел из воды наружу, тут же шмякнувшись на берег. От удара резко заныли все кости, но он почти не чувствовал боли, наслаждаясь тем, что снова может свободно дышать. И в этот момент в его голове раздался голос, который мог принадлежать только самому Кладенцу:

— Так и быть… я принимаю тебя своим хозяином. Но не вздумай заставлять меня совершать бесчестные дела — иначе я обернусь против тебя же. Ты уже достаточно обесчестил себя, ленью, глупостью и воровством. А я служу только правде, справедливости и добру.

Когда шипение меча стихло, Деян открыл глаза, не смея верить своему счастью. Сумел… меч принял его. Теперь они связаны, и спасение Ярины — не за горами!

— Собирайся в путь. Я знаю, что тебя ждут. И не пренебрегай учением Бродника — он лучший учитель из всех, что ты мог встретить на своем пути.

Светозар поставил перед княжичем его мешок и котомку с припасами. Рядом на песке лежала сменная сухая одежда.

— Я спасу Ярину и пришлю тебе весть. Благодарю, что поверил в нас и позволил попытаться спасти твою сестру, Светозар. Надеюсь, что и против нашего брака ты возражать не станешь.

Кузнец хмыкнул, махнув рукой на прощание, и Деян улыбнулся, наконец-то разглядев в нем те качества, что скрывались за напускной суровостью.

Уже через несколько минут он ехал в сторону леса, верхом на Молчане. Волк несся стрелой, быстро преодолевая путь к Броднику и Сирин, а Деян сжимал в руках Кладенец, мысленно благодаря его, и обещая, что больше никогда не осквернит себя неправым делом. Но вредный меч, хоть и явно слышал его мысли, не спешил отвечать, только шипел время от времени что-то нечленораздельное.

Глава 9 «Аука и Свида»

Сирин беспокойно ходила по поляне, то и дело глядя в ту сторону, откуда должен был появиться Деян. Солнце клонилось к горизонту, макая золотой краешек в лесную тень, и дева-птица тревожилась все больше. Вещие сны никогда ее не обманывали, и она знала, что княжич сумел приручить меч, но в воздухе витала неясная угроза, и даже Сирин не знала, в чем дело. Бродник тоже напряженно молчал, вслушиваясь в шум леса, в котором ему слышался чей-то злой шепот.

— Батюшка твой гневаться изволит. Видать, стало ему известно о нашем уговоре с княжеским сыном. Не к добру это… — мрачно проговорил дух воды, устав от тяжелых мыслей.

— Еще посмотрим, кто кого… мы тоже не лаптем щи хлебаем, и даже отец не имеет права указывать мне, за кого замуж идти. Обладатель меча-Кладенца — наша последняя надежда, и я его не упущу. — зло ответила Сирин, сверкнув глазами.

Ее огненно-алая коса снова начала мерцать, как тлеющий уголь, выдавая раздражение хозяйки, и Бродник примирительно поднял руки над головой.

— Лада моя, не изводи себя попусту. Чему быть — того не миновать. Если Богам то угодно — вернется княжич, и я передам ему науку текучего боя. Сама же знаешь, на что он тогда станет способен.

— Знаю… — кивнула Сирин, — да только не нравится мне голос леса. Словно кто-то сети плетет, и повсюду они, не знаю уже куда метнуться, чтобы в ловушку не угодить. Беда в другом — в отличие от нас, Деян этого не ощущает. Как бы не пропал на обратной дороге.

— Можем навстречу им пойти, коли хочешь. — предложил Бродник, но Сирин отрицательно помотала головой в ответ.

— Нельзя. Если разминемся по дороге, этот шальной юнец бросится в бой без обучения. Время поджимает, любая проволочка к беде приведет. А если он проиграет…

Сирин замолкла, снова начав ходить туда-сюда. Впрочем, Бродник и не нуждался в пояснениях. Оба знали, что будет, если Деян не справится с Лешим.

Княжич, тем временем, как раз выехал на лесную тропу, ведущую к заветной полянке. Дав Молчану напиться из чистого, говорливого ручья, он опустил в воду фляжку. Волк, тяжело дыша, лакал воду, в вечернем воздухе от него клубами валил пар.

— Передохнем или довезешь? — заботливо спросил княжич, но волк отрицательно мотнул головой.

— Ехать надобно. — рыкнул он, подставляя хозяину спину.

Но едва Деян уселся на волка, как солнце окончательно скрылось за лесом, и со всех сторон зазвучали хриплые, пугающие голоса.

— Убить чужака… — шипели одни.

— Смерть ему… — вторили другие.

— Враг Лешего — враг леса! — бесновались третьи.

Деян, не зная в какую сторону повернуться, чтобы быть лицом к нежданной угрозе, подошел к могучей березе, росшей неподалеку, и прижался к дереву спиной. Волк и Роек держались рядом, но ни один из них не знал, что предпринять.

Принять бой? Бежать? Попытаться договориться?

Хуже всего было то, что ни оценить численность врагов, ни понять, насколько они опасны, не удавалось из-за ранней осенней темноты, в которой клубился густой, как молоко, туман.

— Что делать будем? — тихо спросил Деян вороненка, но тот ничего не ответил и взлетел, тут же растворившись во мгле.

— На разведку отправился… добре. Главное, чтоб не попался. — проворчал волк, как всегда переживавший за Роека.

— Не попадется, проворный стал. Опять Леший препятствия чинит да нечестную игру ведет. Взять, что ли, Кладенец, да разогнать всю эту погань? — прошептал Деян, нащупав рукоять клинка.

— Подневольных существ губить не стану. Сам разбирайся. — ответил вредный клинок и снова стих.

Деян едва удержался от того, чтобы не возвести глаза к небу. Вот же праведник выискался… что теперь, голову тут сложить из-за того, что лесная нечисть вынуждена приказам Лешего подчиняться? С другой стороны, ему и самому не хотелось губить тех, кто не имел своей воли.

— Ну а просто их напугать ты не можешь? Оттолкнуть, чтобы дорогу освободили. Я про «губить» ни слова же не сказал…

Меч, казалось, задумался. Потом нехотя согласился.

— Достань меня из ножен и садись на волка. Как к тропе подберетесь, оттолкну тех, кто на пути встанет. Только рубить никого не смей, понял?

— Понял, понял… — пробурчал княжич, садясь Молчану на спину.

В этот момент вернулся Роек.

— Не выйдет. У них приказ — разорвать нас всех, не то Леший их самих жизни лишит. По следу пойдут, и не отстанут, пока наказ не выполнят.

— Значит, волку придется бежать побыстрее… — прошелестел Кладенец, тускло поблескивая, и намертво замолчал.

Молчан уже хотел возмущенно на него рявкнуть, но Деян предостерегающе покачал головой, и волк только тихо рыкнул, оставив свои мысли невысказанными.

— Едем. Кладенец обещал хотя бы путь нам расчистить. Доберемся до Сирин с Бродником, там легче оборону держать будет.

Когда Молчан добрался до края тропы, все вокруг уже кишело мерзкими, агрессивными существами. Были здесь и мавки, и русалки, и болотницы, и злые древесные души, и боровики, и жердяи, и дрекаваки, и много других, о которых княжич допрежь даже не слышал.

Вся эта толпа хрипела, выла и шипела на разные голоса, протягивая к Молчану скрюченные когтистые пальцы. И если бы не Кладенец, то и дело отбрасывающий нападавших в разные стороны, волк, княжич и вороненок погибли бы, растерзанные в клочья обезумевшей толпой лесной нечисти.

Но даже с помощью живого меча приходилось тяжко — слуги Лешего лезли со всех сторон, бежали следом, пытаясь догнать ускользающую добычу, и весь лес гудел от их замогильного воя.

Молчан, натренированный Светозаром, летел вперед, как выпущенная из лука стрела, и все ближе была поляна, где ждали Бродник и Сирин. Но только к рассвету добрались они, преследуемые нечистью, до места встречи.

Добежав до поляны, волк вдруг споткнулся, и Деян упал с его спины, кувырком пролетев несколько метров по земле и крепко приложившись спиной об дерево.

Чуть отставшая нечисть с воем выкатилась следом, ведомая крупной русалкой с пепельно-синими волосами. Деян вскочил на ноги, чувствуя головокружение после удара, но сказывалась полученная от кузнеца наука — тело само изготовилось к бою. И вдруг ряды преследователей дрогнули. Синеволосая русалка, заметив что-то у княжича за спиной, охнула от испуга и попятилась назад, но напиравшие сзади сообщники всей гурьбой снова вытолкнули ее на поляну.

Русалка, покраснев как маков цвет, упала на колени и подняла руки в умоляющем жесте.

— Бродник, батюшка, не губи! Не по своей воле на это дело пошли — Леший заставил!

Все стоявшие позади русалки тоже согнули спины, по рядам нечисти пронесся встревоженный шепот. Видимо, дух воды пользовался у жителей леса большим почетом. А когда рядом с ним, выйдя из тени, встала Сирин, часть врагов попросту как ветром сдуло. На поляне остались Деян, Роек, Молчан, русалка, (все еще стоявшая на коленях), и несколько крупных мавок да дрекаваков.

— Подойди-ка сюда, милая… — сладкий голос Сирин не предвещал ничего хорошего.

Дрожа, та поднялась на ноги и шагнула ближе, склонив голову.

— Как сядет солнце, пройдешься по лесу и подружкам своим скажешь, что коли не хотят они погибнуть от рук княжны лесной, то оставят Деяна и спутников его в покое. Княжич, волк и ворон — под нашей с Бродником защитой. Что там с вами будет — меня мало волнует. Прячьтесь от Лешего, бегите куда хотите, но чтоб и духу вашего рядом с нами не было! Понятно говорю?

— Понятно, еще как понятно! — торопливо закивала русалка, медленно пятясь назад.

— Добре. А чтоб еще понятнее было, вот вам от меня прощальный подарочек! — рявкнула Сирин, направив на мнущихся в нерешительности дрекаваков несколько жгучих, злых огоньков.

Прикасаясь к нечисти, огоньки причиняли ей сильную боль. Поняв, что дочь Лешего не шутит, дрекаваки, охая и подвывая, бросились прочь, вскоре растворившись в лесу. Огоньки какое-то время летели за ними, потом вернулись к хозяйке. Сирин, довольно улыбнувшись, повернулась к Деяну.

— Ну, что, добрый молодец — здравствуй снова. Знаю, приручил ты меч-Кладенец, и вижу, что сноровки воинской в тебе прибавилось. Осталось только у жениха моего ведению боя поучиться, и можно будет идти невесту твою из полона вызволять. Готов ли к обучению приступить немедля?

Деян, широко ухмыльнувшись, кивнул. Не терпится девице замуж, вон с каким воодушевлением за дело принялась.

— Тогда идем, княжич. — скупо молвил Бродник, приглашающим жестом указав на другой край поляны.

А Сирин, вздохнув, отправилась за хворостом. Нужно было обживать временное пристанище и готовить еду.

К ночи Деян устал настолько, что упал на Молчана и заснул богатырским сном. Наука «текучего боя», как величал свое искусство Бродник, давалась ему неимоверными трудами. Приемы в этом искусстве были основаны на умении ускользать от удара, переходя из одной стойки в другую, и при этом умудряться улучать момент для собственной атаки.

«Стань водой. Будь как капля росы, скользящая по листу.» — неустанно повторял дух воды, буравя Деяна непреклонным, суровым взглядом. А княжич и рад был прислушаться к нему, да только не понимал, как. Раз за разом Бродник отправлял его в «полет», и Деян оказывался на земле, с трудом соображая, как вообще это произошло. Неудачи и злили, и разочаровывали, но юноша продолжал тренировку, решив упорством добиться того, чего от него хотели.

Сирин, расстроенная тем, что ужин пропадает зря, подошла к жениху, шепотом поинтересовавшись у него, как идут дела.

— Плохо. Он не понимает, что от него требуется, хотя вполне способен отразить любой мой выпад. Но пока он не поймет все сам, объяснять ему суть приемов бесполезно. Движения воды необходимо чувствовать, а он пытается действовать с помощью одной грубой силы.

Дева-птица вздохнула, покосившись на Деяна.

— Значит, остается лишь ждать…

Следующие два дня прошли во все тех же бесконечных тренировках. Княжич чувствовал, что вот-вот поймет, как именно раз за разом побеждает его дух воды, осознание было буквально на самой поверхности, но… что-то мешало ему, все больше изводя и расстраивая.

В конце концов Деян прервал урок и ушел в лес, решив немного отвлечься от тяжелых мыслей, мешавших бою. Бродник не удерживал его, лишь посоветовал добраться до ближайшего родника и понаблюдать за водой. Роек, усевшись Деяну на плечо, увязался с хозяином, сам не зная, зачем. Он слышал ночной разговор Сирин и Бродника, но понимал, что рассказывать об этом нельзя.

Убедившись, что вокруг тихо, вороненок оставил Деяна и отправился на охоту. В лесной траве пряталось множество аппетитных мышей…

Дойдя до родника, Деян уселся в густую траву и принялся сосредоточенно наблюдать за течением воды. Прозрачные волночки струились поверх разноцветной гальки, то собираясь в крохотные буруны, то расходясь плавными дугами. И вдруг Деян понял…

Вскочив на ноги, он уже собирался броситься обратно к поляне, как вдруг кто-то окликнул его, и княжич обернулся, не веря своим ушам.

На другом берегу ручья стояла… Ярина. Бледная, растрепанная, с репьями и листьями, застрявшими в косе, покрасневшими от слез глазами и порванным по подолу сарафаном. Увидев ее, Деян застыл, слова застряли в горле, и только сердце забилось так часто, что грозило вот-вот выпрыгнуть из груди.

— Любый мой, наконец-то нашла тебя! Столько по лесу брела, без дорог и троп, уж думала, так и сгину здесь!

Деян, шагнув к девушке, замер. Неприятное предчувствие заставило его зябко поежиться.

— Ты ли это, лада моя? — все же спросил он, не смея поверить своему счастью.

Ярина кивнула, утирая тыльной стороной ладони часто бегущие слезы. Улыбнулась, и поманила княжича к себе, а он и рад бы пойти, да только тревога все крепла, не давая сделать и шагу.

— Деянушка, подмогни! Столько шла к тебе, что все ноги сбила об корни. Нет сил и шагу ступить… — девушка пошатнулась и упала на колени, покрытые синяками запястья утонули в густой траве.

И княжич дрогнул. Что бы ни шептал ему здравый смысл, видеть любимую в таком состоянии он просто не мог. Перепрыгнув через ручей, бросился к Ярине, подхватил на руки, прижал к груди. Услышав ее тихий всхлип, вздрогнул всем телом. Его невеста, живая и теплая, доверчиво льнула к нему, отвечая на долгожданную ласку.

— Деянушка, любый мой, подыми меня на руки. Уходить нам надобно, вскорости будет здесь князь лесной. Сбежать-то я от него сбежала, да только не вовремя он в терем вернулся, заметил да погнался следом, насилу спряталась от него в этой глуши.

Деян, словно зачарованный, кивнул. Подняв невесту на руки, хотел вернуться к поляне, но Ярина указала ему в другую сторону, убеждая, что именно там они смогут скрыться от Лешего. Повинуясь ее желанию, княжич, словно в бреду, пошел в темную лесную чащу.

Разлапистые ели сомкнулись за его спиной, сама собой расправилась трава, скрывая следы. Легкий ветерок подул княжичу вслед, даже запах его стирая с этого места. И в тот же миг встрепенулась сидевшая возле костра Сирин.

— Деяна увели! Молчан, чего лежишь — а ну, живо за ним в погоню!

Дважды повторять не пришлось. Волк мгновенно вскочил, Сирин перекинулась в боевое обличье, и взлетев, направилась к ручью. Волк бежал за ней, пытаясь учуять след княжича, но все было напрасно.

А Деян в это время уходил все дальше. Ярина, шепча ему на ухо всякие нежности, вальяжно разлеглась у княжича на руках, то болтая ногами, то весело смеясь, причем голос ее уже совсем не напоминал девичью молвь. Хриплые, скрежещущие нотки все чаще проскальзывали в голосе девушки, но Деян не замечал этих странностей. Его разум, затуманенный магией, воспринимал все это, как данность.

Не видел он и того, что тело Ярины было мерцающим и полупрозрачным, словно на истинную форму натянули плохо скроенную оболочку. И там, под этой оболочкой, проглядывали жуткие, уродливые формы существа, лишь отдаленно напоминавшего человека.

Наконец, «Ярина» приказала княжичу остановиться, спрыгнула на землю и принялась кружить вокруг раскидистого дуба, к которому и пришел Деян. Что-то приговаривая себе под нос, она пыталась сплести защитное заклинание, чтобы никто не помешал ее скорой трапезе.

Из высокой травы рядом с деревом выглянуло еще одно существо, напоминавшее скрюченного, синюшного младенца, с неприглядно огромным ртом и мутными глазами.

— Ау! — тихо пискнуло оно и довольно заулыбалось, во все глаза разглядывая княжича.

— Не аукай тут, не твоя добыча! — зло ощерилась нечисть, сманившая Деяна.

— Злой ты, Свида… — пробубнил синюшный младенец, почесывая голый живот.

— А ты — бесполезный. Толку-то с тебя, Аука?! — огрызнулся Свида, принимая, наконец, свой истинный облик.

Высокий и худой, как жердь, он казался отчасти похожим на человека мужского пола, но излишне широкие плечи с сучками по краям, и лысая, обтянутая серой кожей головенка, выдавали в нем существо совершенно иного рода.

Свида был одним из тех, кого больше всего боялись шедшие в лес люди. Плотоядный и жадный до людской крови, он рыскал по чаще, и завидев жертву, принимал образ знакомого или родного человека. Заманивая добычу все дальше в лес, Свида приводил несчастных людей на свою излюбленную поляну, где и обедал ими, наслаждаясь предсмертными криками и агонией умирающих.

С Аукой, более слабым, но не менее мерзким существом, Свида встретился уже давно, и с тех пор они не только охотились на одиноких охотников и грибников, но и забавлялись с ними, устраивая себе жуткие игры. Свида все так же принимал облик человека, а Аука заманивал жертв поближе, имитируя голос плачущего в лесу ребенка.

Оба еще помнили недавнюю такую «игру». Аука сумел заманить на поляну к Свиде пожилую женщину, пришедшую в лес за хворостом. Притворившись обычным младенцем, он улегся возле корней дуба, и когда женщина подошла ближе, набросился на нее, вонзив острые зубы бедняге прямо в шею. Свида же до сих пор злился на то, что Аука не дал ему поучаствовать в забаве со старушкой, да еще и оставил ему на поживу только ее руки да ноги.

— Что толку, говоришь? Да ведь я так ловко ту бабку поймал! И тебе часть оставил… — скривился Аука, понимая, что зря пожадничал.

— Кости ты мне оставил, земной поклон тебе в ноги. Только все, кончилось твое время. И без тебя я научился голос нужный создавать. И магия моя все крепнет, вон какую добычу привел — не чета твоей! — самодовольно усмехнулся Свида, понимая, что победит в этом споре.

— Ну поделиииись! — заныл Аука, подходя ближе и преданно заглядывая Свиде в глаза.

— Пшел прочь! Сам себе еду ищи! — оттолкнул тот сообщника, щеря зубы.

— Эй, вы… погань лесная. А не много ли на себя берете?

Свида с Аукой, не сговариваясь, резко обернулись, с удивлением взглянув на пришедшего в себя княжича.

— Быть по-твоему, поищу-ка я себе другую жертву… — злорадно усмехнулся Аука, бросившись бежать.

Свида зашипел, проводив труса презрительным взглядом, и снова попытался сменить облик, но по насмешливому взгляду княжича понял, что он больше не поддастся на морок.

— Ну, иди сюда, сквернавец. Угощу тебя от души, да только не плотью своей, а мечом-Кладенцом… — мрачно скривился Деян, поманив нечисть к себе.

В руках его ослепительно сверкнул обнаженный клинок. На сей раз вредный меч не видел никакой беды в том, чтобы отрубить злой нечисти голову.

Свида, заметив Кладенец, пронзительно заверещал и попытался удрать, но Деян не дал ему такого шанса. Нагнав поганца в несколько широких прыжков, он взмахнул мечом, и отрубленная голова Свиды покатилась по траве, расплескивая вокруг отвратительно пахнущую, черную, как смоль, кровь.

— Второго догонять не стану, и так время потеряли… — пробормотал Деян, намереваясь уйти, но меч вдруг потянул его в обратную сторону.

— Долг свой исполни. Кто мной владеет, от зла людей хранит. Следуй за врагом, прямо на север. Недалеко он ушел, схорониться вздумал. Нагоним быстро, а там и волк твой подоспеет… — прошипел клинок, продолжая тянуть хозяина к цели.

Делать нечего, пришлось Деяну подчиниться. К счастью, меч оказался прав — Аука нашелся буквально в пяти минутах ходьбы к северу. Уверенный в том, что его не заметят, он попытался спрятаться в зарослях лещины, зло глядя на княжича из-под ветвей. Деян же, не говоря ни слова, метнул в него меч, и Кладенец, изогнувшись в полете, сам нашел свою цель — вошел Ауке аккурат промеж глаз.

— Отмой меня в ключевой воде, да не трать время зря… — прошелестел вредный клинок, снова погружаясь в безмолвный сон.

Пока Деян раздумывал, как исполнить поручение Кладенца, послышался топот и чьи-то тревожные крики. Молчан, Роек и Сирин выскочили прямо перед княжичем, явно готовясь спасать его от похитителей.

— Поздно. Мертвы оба. Поехали обратно, кажется понял я, что за бой такой «текучий» у жениха твоего, девица. — улыбнулся Деян, демонстрируя окровавленный меч.

— Вот те и сын княжеский… — тихо пробормотала Сирин, с удивлением разглядывая Деяна, — Того гляди, новым богатырем станет, ох и прибавится нам с ним проблем…

Роек же, сев Деяну на плечо, сердито клюнул его в щеку. Вороненок страшно расстроился тем, что не смог помочь другу в бою.

Глава 10 «Последнее испытание»

Сирин, Молчан и Роек зачарованно следили за боем Бродника и Деяна. Теперь там было, на что посмотреть — княжич и впрямь понял, в чем суть, его движения стали плавными и текучими, как вода.

Сойдясь в схватке, противники кружили по поляне, выискивая бреши в обороне друг друга, и казалось, вовсе не уставали, хоть с момента начала боя прошла уже пара часов. Деян, бледный и сосредоточенный, удерживал меч-Кладенец, Бродник же пользовался привычным ему водяным клинком, прозрачным и острым, как бритва.

Наконец, дух воды отступил, светло улыбнувшись.

— Больше мне нечему учить тебя, княжий сын. Ешь, спи, набирайся сил — завтра отправимся к терему Лешего. Дольше медлить нельзя, всего пара ночей осталась до прихода зимы.

Деян поклонился, благодаря за науку. Спрятал Кладенец в ножны и сел у костра, с наслаждением набросившись на еду. Сирин, довольная тем, что все радуются ее стряпне, знай подкладывала жениху самые аппетитные кусочки мяса — Молчан, поохотившись, принес кролика, которого Сирин и зажарила на углях.

Закончив с трапезой, уснули, оставив дозорным Роека. Вороненок уселся на самой вершине дерева, неустанно оглядывая лес, чтобы никто не смог незамеченным подобраться к спящим. После полуночи его сменил Молчан, но проснувшийся Бродник прогнал его дремать дальше — от волка многое зависело в предстоящем бою с Лешим.

На рассвете собрались и отправились в путь. Шли молча, каждый был погружен в свои мысли, и только Молчан вздыхал, вспоминая, как давно не видел ни жену свою, ни малых деток. Выросли уж, поди… признают ли отца, когда вернется домой? Точнее — если вернется.

Терем Лешего, окутанный утренней мерцающей дымкой, стоял на прежнем месте. Только в этот раз звать хозяина не пришлось — лесной князь сам вышел навстречу гостям, по привычке недобро усмехаясь.

— О, вернулся, добрый молодец… а я уже дождаться отчаялся. Хорошо хоть, не пришибли тебя по дороге. Да еще и новых товарищей привел. — весело оскалил он зубы, разглядывая всю честную компанию.

Бродник сдержанно поклонился, Деян нахмурился, Сирин же и вовсе фыркнула, повернувшись к отцу спиной. Леший, рассерженный ее дерзким поведением, смерил Деяна тяжелым взглядом.

— Почему птица Сирин не в клетке златой? Али ты забыл наш уговор, сын Мстислава? Не справился ты с испытанием моим, так что поди прочь, и про невесту свою забудь.

С этими словами Леший повернулся и хотел было уйти, но Деян остановил его.

— Уговор наш был в том, что я должен доставить тебе Сирин живой и невредимой. О том же, чтобы именно в твою клетку ее сажать, ты не сказал ни слова. Ну вот, я ее привел, задание твое выполнено. А я теперь в праве третье испытание для себя сам выбрать.

Леший остановился, скрипнув зубами. Яростно тряхнув головой, обернулся, буравя дочь взглядом.

— Ты ему подсказала, верно?

Сирин, усмехнувшись, пожала плечами и наконец-то подошла ближе к отцу.

— А коли и я, что с того? Честь и доблесть свои он доказал, и есть у него теперь священное право — вызвать тебя на бой смертный. Откажешься — власть свою потеряешь. Так что делать-то будешь, батюшка?

— Поганка лесная, да как смеешь ты! — вскипел было лесной князь, но взял себя в руки и взглянул на Деяна, — Так и быть… боя хочешь, щеня? Будет тебе бой. Один на один, при свете Даждьбога.

Деян хотел уже согласиться, но Сирин снова вмешалась.

— Нет уж, батюшка… один на один на равных сражаются. Пусть Деяну волк да ворон помогут. Али ты забоишься зверя лесного, да птенца неокрепшего?

Леший заскрежетал зубами, понимая, что родная дочь упорно загоняет его в ловушку.

— Забыла ты, что гнев родительский тебе сулит… эх, Сирин, один ведь растил тебя, когда матушки твоей не стало, всю ласку да любовь тебе отдавал. Не знал, что кровь от моей крови против меня, как змея, обернется.

Сирин вздохнула, но решимость не растеряла.

— Верно говоришь, батюшка. И за все тебе благодарна. Только чужих невест красть, да единственную дочь в клетке держать — не правое дело. Станешь таким, как прежде — тогда и уважу тебя. И как родителя, и как князя лесного. Сам погляди, что в лесу происходит: нежить да нечисть распоясалась, людей крадут то и дело, уже вплотную к селениям подбираются. Звери да птицы на зиму без корма останутся, приплод потеряют. А все потому, что ты заботы свои оставив, за красными девками гоняешься. Еще и болотницу обидел, с водяными разлад теперь. А моего жениха так и вовсе плетью прогнал, когда тот свататься пришел! Не прощу тебя, батюшка, пока вредить да губить не перестанешь.

Прочитав Лешему целую отповедь, Сирин фыркнула, коса ее снова раскалилась, сверкая в лучах солнца. Но Леший ничего не ответил, только упрямо качнул головой и отошел.

— Готов ли ты к бою, сын княжеский?

— Готов. — твердо ответил Деян, садясь волку на спину. Меч-Кладенец, блестя на солнце, сверкнул в его руке.

— Добре. — проскрежетал голос Лешего, становясь звучнее и громче.

Он быстро увеличивался в размерах, превращаясь в настоящего великана. На голове лесного князя появился шлем, на теле — доспехи. Выглядели они, как обычная древесная кора, но Деян сразу понял, что по прочности эта броня вряд ли уступает металлу. Глаза Лешего мерцали, как зеленые угли, за спиной вырастали ветви, создавая защиту для слепой зоны. В руках хозяин леса держал огромную деревянную палицу, утыканную острыми шипами, и щит размером с валун.

Не тратя время зря, Леший размахнулся, метя попасть по Молчану, но тот ловко отпрыгнул в сторону и широкими скачками помчался великану под ноги, надеясь, что так ему будет сложнее атаковать. Но и Леший не собирался давать врагу преимущество — отступив на шаг, оторвал правую ногу от земли, и попытался раздавить дерзкого волка.

Уворачиваясь от выпадов Лешего, Молчану приходилось то и дело отскакивать на несколько метров, то в одну, то в другую сторону. И тут на помощь пришел Роек.

Вороненок, искусно пользуясь небольшим размером своего тела, постоянно мелькал у Лешего перед лицом, закрывая ему обзор. В итоге, лесной князь то и дело был вынужден отмахиваться от волка вслепую, и в какой-то момент Молчан вспрыгнул прямо на его палицу, проскакав по ней до руки великана. Одним могучим прыжком распластался Молчан в воздухе, поднеся Деяна как можно ближе к лицу противника.

Княжич, пользуясь счастливой возможностью, занес меч для удара, и Сирин, наблюдавшая за боем с земли, направила на клинок свою магию. Кладенец вспыхнул, объятый жарким пламенем, и ударил Лешего прямо в лоб, расколов его шлем на части. К сожалению, даже этого не хватило, чтобы серьезно его ранить, и Молчан приземлился, тут же бросившись в другую сторону.

Леший, яростно взревев, наконец-то сумел отмахнуться от Роека и швырнул в волка палицу, а когда тот увернулся, ловко пнул его ногой. Удар пришелся по груди, и Молчан, невольно заскулив от боли, упал на землю. Так бы Леший и раздавил его, но Роек, подлетев вплотную к его лицу, клюнул великана в глаз.

Рев лесного князя огласил всю округу, аж птицы с деревьев снялись, разлетевшись как можно дальше от опасного места. Казалось, что и ветер стих, и каждая травинка напряглась в ожидании исхода этого поединка.

Молчан, щеря клыки, поднялся на ноги, и снова бросился в атаку, пользуясь тем, что Леший даже не смотрит в его сторону. Лесной князь в этот момент как раз поднимал с земли свою палицу, прикрываясь щитом. Но стоило ему немного опустить щит, как Молчан перепрыгнул на него и опять взвился в прыжке, силясь допрыгнуть до шеи великана. И ему удалось — Кладенец, продолжая гореть с помощью магического огня, нашел свою цель — Деян лишь немного направил клинок, и тот с неприятным хрустом вошел в незащищенное тело Лешего. Рана, появившаяся у него в горле, заставила великана бросить оружие и упасть на колени, сжимая шею обеими руками.

Золотисто-зеленая, как древесный сок, кровь, стекала по пальцам Лешего, горящие злобой глаза смотрели прямо на княжича.

— Добивай, сын Мстислава. Твоя нынче победа. Только помни… пройдет время, и я появлюсь снова.

— Деян, спрыгнув с волка, подошел к поверженному противнику, и вдруг светло улыбнулся.

— Зачем же мне добивать тебя, князь лесной? Не за тем я пришел. Лучше поклянись исполнить одно мое желание, да разойдемся мы с тобой миром.

Леший лишь усмехнулся в ответ и отрицательно покачал головой.

— Знаю я твое желание, Деян. Только покуда я жив — не видать тебе Ярины, как своих ушей.

— А мое желание с Яриной никак не связано. — рассмеялся княжич, разводя руками.

Позади тихо хихикнул Сирин. Именно она надоумила княжича завести с Лешим сей разговор, если удастся одолеть его в бою.

— Хм… ну, коли не связано, то так и быть — исполню я твое желание. Только после этого ты уберешься из моего леса и больше нос свой сюда никогда не сунешь. Согласен, сын княжеский?

— А согласен. Ну, смотри теперь — слово свое обратно ты взять не сможешь. Желание же мое в том, чтобы принял ты от меня по доброй воле подарочек. Долго он у меня лежит, тебя дожидается. — и покопавшись в мешке, Деян протянул Лешему тряпочку со слезами болотницы.

— Ах ты, сквернавец коварный… нашел-таки способ мне эту пакость всучить… — Леший, уменьшившись в размерах, с каким-то злым весельем взглянул на Деяна.

— Что поделать… бери теперь, коли обещал.

Лесной князь тяжело вздохнул и склонил голову, признавая поражение. Забрав слезы, прикоснулся к ним голой рукой, и они тут же растворились на его коже. На краю поляны появилась уже знакомая Деяну девушка, с длинными серебряными волосами и зелеными глазами. Едва касаясь стебельков травы под ногами, она побежала навстречу лесному князю, и оказавшись с ним рядом, со счастливым смехом прижалась к груди любимого.

— Наконец-то, любый мой, признал меня своей нареченной! — словно серебряный колокольчик, зазвучал ее голос.

— Сильно не радуйся, характер у отца скверный. Как первая влюбленность спадет, еще не рада будешь, что замуж за него вышла. — вредная Сирин и тут не удержалась от насмешки.

Но болотница только показала ей язык, во все глаза разглядывая изрядно помолодевшего, красивого Лешего. Видимо, таким он понравился ей еще больше, и девушка чуть не пела от счастья. Леший же, скупо ей улыбнувшись, осторожно погладил болотницу по серебряным волосам, от чего она замурлыкала, как котенок.

— Идем, любый мой, с батюшкой моим замиряться! Пир будет! И Сирин с Бродником с собой возьмем — пока батюшка опять не передумал, две свадьбы сыграем!

Леший нехотя кивнул, возведя глаза к небу. Видимо, со своим браком он все же смирился. Сирин обрадованно чмокнула Бродника в щеку, и схватив его за руку, подбежала к отцу.

— Можно, батюшка? Ну ведь можно?!

— Да можно, что с тобой делать… — проворчал Леший, старательно не глядя ни на дочь, ни на ее жениха.

Болотница, без долгих разговоров, снова открыла светящийся портал. Все четверо шагнули в него, тут же скрывшись из виду, причем Деяну показалось, что лесной князь как-то странно усмехнулся, бросив косой взгляд в сторону терема.

Убрав потухший Кладенец в ножны, Деян бросился к жилищу Лешего. С радостью убедившись, что магия не отталкивает его от входа, распахнул дверь, тут же ворвавшись внутрь.

— Ярина! — крикнул, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди.

Но ответом княжичу была лишь гнетущая тишина.

— Ждите здесь… облечу весь терем, как найду невесту твою — покликаю вас. — Роек, снявшись с плеча Деяна, быстро скрылся в полумраке коридоров.

Через некоторое время он вернулся, но радостных вестей не принес.

— В тереме окромя трех голубок в башенной горенке, никого живого нет. Видать, спрятал Леший твою невесту, и где теперь ее искать — неведомо. Что хуже, завтра — последний день из срока, что дал тебе князь лесной, на то, чтобы услышать от Ярины согласие, да забрать ее по доброй воле из полона.

— Покажи мне тех трех голубок… — тяжело молвил Деян, понимая, что его испытания все еще не закончились.

Вошли в горенку на самом верху башни, огляделись. На деревянном резном столе у окна и впрямь сидели, тихо воркуя, три белоснежные голубки. Все — как одна, ни в чем разницы нет. И сколько ни рассматривал их Деян, сколько ни звал Ярину, ничего не происходило. Рядом со столом была полочка, с разложенным на ней девичьим убранством. Бусы, серьги, колечки, платки, кокошники, ленты — чего там только ни валялось, пестрой, переливающейся грудой. Но особенно выделялась на общем фоне золотистая, с белым отливом, лента. Хоть и не попадали на нее солнечные лучи, она тихо мерцала, словно вода. Повертев ленту в руках, Деян положил ее и отошел, не зная, что делать.

Он явно чувствовал, что Ярина — одна из этих трех голубок, но как понять, какая именно?! Молчан и Роек наперебой давали советы, только ни один не привел к нужному результату. Вконец измотавшись, Деян присел на подоконник, и тоскливо глядя в темнеющее небо, незаметно для себя задремал.

Сон, полный липкой тьмы и тревожащих шорохов, окутал его разум, и Деян увидел, как бредет по темной лестнице куда-то вниз, к покрытой узорчатыми пластинами двери. Откуда-то он знал, что делать, чтобы дверь открылась — нужно было одновременно нажать на две неприметные вставки в виде птичьих голов, и дождавшись щелчка, потянуть ручку двери на себя и вверх.

Скрипнув, дверь отворилась, за ней расползалась клубящаяся темнота. И вдруг в глубине комнаты что-то блеснуло, разгораясь ярче. Деян подошел ближе, наклонился и хотел уже взять в руки сверкающий предмет, похожий на маленькое золотое зернышко, но стоило лишь княжичу коснуться его рукой, как дверь с грохотом захлопнулась, и тьма, обступив его со всех сторон, сжала тело Деяна с чудовищной силой. Кости трещали, от лютой боли княжич чуть не потерял рассудок.

Закричав от ужаса, он проснулся, утер со лба липкий пот и огляделся. Роек, встревоженный его криком, вертелся рядом, заглядывая Деяну в глаза.

— Что приключилось?! Сон дурной увидел?

Деян, медленно приходя в себя, встал на ноги и тряхнул головой, отгоняя морок.

— Да. Когда ты терем облетал, не видел ли спуска вниз, да двери узорчатой?

— Видел. Только вряд ли там невеста твоя, от той двери холод могильный идет и тьмой смердит. Не ведаю, что уж там Леший держит, а только лучше туда не соваться.

Деян горько усмехнулся.

— Прости, друг. Только вот — именно туда нам и надобно. Сердцем чую, то Ярина подсказку мне дала, как ей человеческий облик вернуть. За дверью той комната темная, а в ней — золотое зерно. Придется добыть.

Настал черед Роека тяжело вздыхать. В этот самый момент в горницу ворвался Молчан, исследовавший все это время терем Лешего в поисках еды.

— Что орете, как малахольные? Случилось чего?!

— Случилось… по дороге расскажем. Пошли. — мрачно скрипнул Роек, запрыгивая Деяну на плечо.

Вскоре они втроем стояли у двери, рассматривая орнамент.

— Ну и как нам ее открыть? — в голосе вороненка прозвучал явственный страх.

— Нажать надо здесь и вот здесь, а после ручку на себя потянуть и чуть приподнять ее кверху. Для такого три руки надобно, а у меня всего две. Молчан, подмогни — по слову моему надавишь вооон на ту птичью черепушку.

Волк кивнул, изготовившись исполнять наказ. С неприятным скрипом оба птичьих черепа вошли в невидимые пазы, раздался глухой щелчок. Деян, не дыша, потянул на себя ручку, тут же дернув ее вверх. Как и в его недавнем сне, дверь распахнулась.

— Назад! — истошный крик Роека эхом отдавался от стен.

Не сговариваясь, все трое бросились вверх по ступеням, свернув в широкий проход. От двери, оставшейся внизу, по полу скользили черные, сотканные из дыма змеи. Когда ядовитые гады достигли края лестницы, то не найдя цели, распались на хлопья зловонной гари.

— Что это было, а?! — испуганно прошептал Молчан, глянув на Роека.

Вороненок распушил перья, переступая с лапы на лапу. Он весь дрожал, не рискуя высунуться обратно в коридор.

— Слуги князя лесного… создания ночи. Они злы и ядовиты, только яд их не тело убивает, а саму душу. Видать, поставил их там Леший в качестве стражи. Если не хозяин дверь откроет — они и лезут, проклятые.

— А ты откуда про них знаешь? — заинтересовался волк.

— Они крадут птенцов и обращают в себе подобных… — хрипло ответил Роек, все еще трясясь, как в ознобе.

— Плохо… что делать-то будем? Мне в ту горницу за дверью попасть надобно, с пустыми руками уйти нельзя. — Деян виновато посмотрел на вороненка.

— Дайте подумать… сами вниз не ходите, слетаю разведать, нет ли там больше змей.

Через некоторое время Роек вернулся, и сел на пол возле княжича, задумчиво нахохлившись.

— Ну? Что там? — поторопил его Молчан.

— Змей больше нет, и в комнате, как и говорил Деян, лежит золотое зерно. Вокруг него — два магических орнамента нарисованы. Один прямо у зернышка, край второго — в шаге от входа. Кто в орнамент этот попадет — тотчас сгинет.

Деян мысленно застонал. Все продумал треклятый Леший! Неужели нет выхода из этой ловушки?!

— Но… если удастся как-то сей орнамент нарушить — можно будет без страха к зерну подходить. Вот только как… начерчен-то он прямо на полу каменном.

Волк, Роек и Деян переглянулись. Ни у кого не было мыслей насчет того, что делать. И тут раздался шипящий голос меча-Кладенца.

— Долго думать будешь, бестолковый? Что за хозяин такой достался… Меня кинь, разрублю я и камень, и орнамент этот ваш вместе с ним.

Деян на радостях даже не обиделся на вредный меч. Достав Кладенец, сбежал по ступеням вниз, и остановился в недоумении.

— Эй, Роек? О каком таком орнаменте ты речь ведешь? Ничего тут нет… — с этими словами Деян уже собирался войти в комнату, как волк и ворон схватили его за кафтан и оттащили назад.

— Как это «нет»?! Вон он, прямо перед тобой — тьмой сочится и весь мерцает! Его ж за версту видно! — прорычал волк, глядя на Деяна, как на безумного.

— Уймись, серый… он его не видит. — тихо скрипнул Роек, — Ждите здесь, сейчас вернусь.

— А вороненок твой, в отличие от тебя, не глуп… — захихикал Кладенец.

Вернувшись, Роек принес в когтях несколько светлых камушков. Сложив их перед Молчаном, сел княжичу на плечо.

— Ну, чего встал? Толкни лапой камень до первого круга. А ты, Деян, готовься туда меч бросать.

Молчан примерился, и толкнул лапой камень. Тот, пролетев около метра, остановился. Волк довольно осклабился.

— Вот. Туда кидай.

Примерившись, княжич бросил клинок, зазвеневший в воздухе. Рассекая тьму, Кладенец приземлился аккурат в указанное место, и вдруг раскалился, оплавляя камни. Часть орнамента исчезла, в комнате стало светлее. Деян осторожно ступил внутрь, приближаясь к мечу. Убедившись, что все в порядке, он уже хотел позвать с собой друзей, но что-то остановило княжича. Смутное чувство тревоги, такое же, как при встрече со Свидой, не давало ему покоя.

— Оставайтесь снаружи. Недоброе предчувствую. Дальше пойду сам, только камень киньте, где там этот второй орнамент…

Молчан хотел было возразить, но Роек шикнул на него, и волк, вздохнув, подчинился. Второй камушек скользнул по полу, остановившись неподалеку от сияющего золотого зернышка. Деян подошел к нужному месту, и размахнувшись, изо всей силы ударил по полу мечом.

Раздался гул и скрежет, по полу и стенам пошли трещины. Не удержав равновесие, княжич упал, продолжая держаться за рукоять застрявшего в камне меча. Дверь дрогнула и предательски захлопнулась за спиной. Вскочив, Деян бросился к зерну и схватил его, тут же спрятав в рукавице. Но стоило только ему это сделать, как со всех сторон опять полезли дымные змеи. Помимо них, к княжичу подбирались такие же, сотканные из огня и теней, вороны и совы, филины и чайки, по стенам сбегали огромные пауки с горящими алыми глазами. Отбиваясь от них с помощью Кладенца, княжич применял всю науку, что вбили в него Светозар с Бродником, но врагов было так много, что сразу стало понятно — долго ему не продержаться.

В это же время, по ту сторону двери, Роек с Молчаном отчаянно пытались открыть проход. Но вороненок был слишком мал, его веса не хватало для того, чтобы нажать на одну из птичьих голов с достаточной силой. Обезумев от страха за друга, Роек бросался на череп всем телом, но все было тщетно.

— Меняемся! Попробуй ручку на себя потянуть, а с черепами я сам как-нибудь справлюсь! — рявкнул волк, вставая на задние лапы.

Раздался заветный щелчок, силы Молчану с лихвой хватило. В ту же секунду, вороненок, хлопая крыльями, потянул на себя ручку, и убедившись, что она поддалась, судорожно бился в воздухе, поднимая ее вверх. Дверь приоткрылась, и Молчан, схватившись за ручку зубами, яростно рыча и пятясь назад, пытался открыть ее шире, но просевший потолок мешал, не давая ему осуществить задуманное. Дверь намертво застряла, больше не двигаясь. Не видя, что происходит в глубине комнаты, волк завыл от отчаяния.

И в этот самый момент на дверь обрушился невиданной силы удар. Каменное крошево разлетелось по сторонам, часть двери сломалась и рухнула на пол, а в проеме показался Деян, с бледным, перекошенным лицом. Кладенец, тянувший его за собой, рванулся снова, и княжич ввалился в коридор, обдирая лицо, руки и бока об неровные сколы прохода.

Убедившись, что он жив, друзья бросились наверх, спасаясь от преследовавшей их орды дымных теней. Влетели в башенную горницу и закрыли дверь, едва успев спастись.

— Скорее дай голубкам золотое зерно, долго нам тут не продержаться! — Роек отскочил подальше от двери и подлетел к окну, распахивая деревянные створки.

— Главное Ярину спасти, а там я вас наружу вынесу! Спрыгнем вниз, обратно я в этот проклятый терем не сунусь! — прорычал волк, вздрагивая всем телом.

Деян положил перед голубками золотое зерно и отступил на шаг, не зная, что делать дальше. Птицы заинтересованно на него посмотрели, но ничего не произошло.

— Что мы сделали не так? — в отчаянии прошептал Деян.

— Не знаю… осмотрись здесь, авось поймешь причину. Зерно это непростое, сила от него исходит. Значит, чего-то к нему не хватает, ищи! — каркнул Роек.

Деян метался по комнате, перебирая все попадавшие под руку предметы и принося их к голубкам, но все было тщетно. И вдруг одна из птиц, сидящая справа, тихо заворковала и посмотрела на ту самую золотую ленту, которую Деян заприметил еще до сна.

Не понимая, чем может помочь кусок ткани, Деян тем не менее, взял ленту в руки и положил перед голубкой. Но та выразительно взглянула на зерно, и осталась недвижима. Не понимая, что от него требуется, Деян пододвинул к ней оба предмета поближе. Безуспешно. Голубка, убедившись, что Деян ждет от нее подсказки, посмотрела на полку за столом. Деян рванулся туда. На полке лежал золотой гребень и зеркальце. Схватив их, княжич положил безделушки на стол.

— Постой, Деян! Я знаю, что делать! Роек, лети за водой из ручья, да поспешай, враги прорываются! — рявкнул вдруг Молчан, от чего все присутствующие вздрогнули.

Не споря, вороненок схватил со стола деревянный кубок и полетел к ручью.

— Слышал я об этом обряде, еще когда у Лешего служил! Только ни к чему оно мне было, крепко не запомнил… что ж там надобно было — положить золотое зерно в чашу с водой, взять зеркало и поймать луч месяца, чтобы тот в воде отразился! А потом… потом… — сбивчиво перечислял магические манипуляции Молчан, напряженно хмурясь.

Вернулся Роек. Бросив зерно в кубок, Деян поднес его к окну, дожидаясь, пока серп молодой луны покажется из-за облаков. Как назло, ночь была пасмурной, ледяной ветер гнал по небу косматые тучи, сочившиеся дождем.

— Открой мешок свой! — вдруг каркнул Роек, то и дело поглядывая на дверь, из-под которой уже начал сочиться мерзкий темный дым.

Попав в горницу, дым съежился, обретая форму гигантского паука. Он тут же бросился на Деяна, но тот успел развязать тесемки мешка и отразил атаку, пригвоздив паука Кладенцом к дощатому полу. Враг лопнул, разлетаясь хлопьями гари.

Роек же в это время копался в мешке, отыскивая что-то ведомое лишь ему. Наконец он достал небольшой мешочек, который взял еще из дома той самой ведьмы, в саду которой росла волшебная яблоня.

— Там камень лунный, достань! И к окну поднеси, он свет полумесяца приманить может!

Подчинившись, Деян сделал, как велел Роек, и свершилось чудо — в облаках появилась крохотная прореха, серебристо-белый луч скользнул прямо к окну, и отразился в воде кубка с погруженным в него зерном. В ту же секунду вода засияла, зерно растворилось в ней, став жидким золотом.

— Вспомнил! — воскликнул Молчан, подбегая к княжичу, — Окуни гребень в воду, да расчеши перья той голубке, которую считаешь невестой своей!

Деян, подхватив гребень, хотел уже окунуть его в кубок, но из-под двери снова полез дым. Пришлось отбиваться от новых врагов.

Вскоре на полу уже лежало столько зловонного черного пепла, что в горнице, несмотря на открытое окно, было нечем дышать. А враги все лезли и лезли, уже проделав в двери несколько отверстий. Мерзкий дым обжигал все, чего касался, и Деян понял, что если так пойдет и дальше — рано или поздно обвалится пол, в котором уже и так зияло множество обугленных дыр.

— Иди, никчемный… сам разберусь, так и быть. — проскрипел Кладенец, вырываясь из рук Деяна, — Времени много не дам, но пара минут у тебя есть. Завершай ритуал.

Деян, мысленно поблагодарив клинок, бросился к столу и расчесал перья голубки, внимательно смотревшей на него все это время. Две другие птицы исчезли, слившись с той, что сидела справа. Тело голубки стало меняться, принимая человеческую форму. Глаза ее закрылись, и вскоре Деяну на руки упала Ярина. Живая, но недвижимая и холодная, словно мертвая. Пряди ее блестящих волос рассыпались по плечам и спине шелковым плащом.

— Молчан… что дальше делать?!

Волк на несколько секунд зажмурился, даже голову лапами обхватил, пытаясь вспомнить.

— Погрузи ленту в воду, а после заплети Ярине волосы в косу и лентой золотой перевяжи.

Стоит ли говорить, что не обучен был княжич красным девицам косы плести?.. но делать нечего, хоть и с трудом, да справился.

Как только лента связалась в узелок, закрепляя косу, Ярина вздохнула и подняла на Деяна глаза, медленно приходя в себя.

— Добре! Хватай ее и садитесь мне на спину! — взвыл Молчан.

Роек, подняв с пола мешок Деяна, вылетел в окно. Следом за ним скакнул и волк, унося на себе княжича и его невесту. Приземлившись, Молчан упал — высота, все же, была слишком большой, и тихо рыкнул, чувствуя сильную боль в правой лапе.

— Стой… Деян, а зеркало, зеркало-то золотое забрал ты из горницы?

— Нет… — тихо прошептал княжич, с ужасом взглянув на волка.

Тот застонал, и от боли, и от огорчения.

— Беда! Ритуал завершить надо! Чтобы вспомнила она себя, нужно ей в то зеркало посмотреть! А я на такую высоту обратно не вспрыгну!

Роек, услышав его слова, взлетел, направляясь к башне. На подоконнике лежало брошенное Деяном золотое зеркальце.

Дымные твари, заполонившие горницу, рванулись ему навстречу, стоило только Роеку приблизиться к окну. Но вороненок умудрился извернуться в воздухе и толкнуть зеркало вниз. Оставив врагов позади, он камнем бросился вслед сверкнувшему в воздухе зеркалу, и каким-то чудом успел подхватить его у самой земли.

Деян, не зная как и благодарить друга за подвиг, прижал вороненка к себе, одновременно гладя Молчану мягкие уши.

— Спасибо! Век благодарен буду, что бы делал без вас, не знаю!

Отпустив друзей, княжич взял зеркальце и аккуратно вложил его Ярине в правую руку. Его невеста, хоть и пришла в сознание, смотрела в пустоту бессмысленным взглядом, явно не замечая ничего вокруг. Но стоило зеркалу оказаться прямо перед ее лицом, как все изменилось.

На щеках Ярины проступил румянец. В глазах появился живой блеск, густые ресницы дрогнули, девушка недоуменно моргнула и обернулась, пытаясь понять, кто держит ее в объятиях.

— Деян… любый мой. Ты ли?

— Я. — коротко ответил княжич, приникая к губам Ярины в долгом поцелуе.

Глава 11 «Пророчество старейшины»

Не успели порадоваться воссоединению, как на горизонте появились новые проблемы: у Молчана была сломана лапа, так что добираться по лесу до зимовки или до родной деревни Ярины нужно было пешком. Ярина же, и так ослабевшая после долгого пребывания в плену у Лешего, едва шла, только-только возвращая себе способность нормально передвигаться в человеческом облике.

К счастью, ноги у нее теперь были совершенно нормальными, человеческими, и по ночам в птичьи лапы не превращались. Видимо, Леший все же оставил девушку в покое, хотя условия для снятия его чар так и не были полностью выполнены. Без родительского благословения и волхвов Деян не мог взять Ярину в жены, и единственное, что им оставалось — поклясться полуденному Солнцу в своей любви друг к другу.

То ли искренние обеты сработали, то ли Леший уже был счастлив с болотницей, но в лесу царил благостный покой. Никто не нападал на путников, и они медленно шли в сторону зимовки, решив для начала забрать княгиню, а уж потом идти к Светозару.

Но стоило Деяну с Яриной добраться до зимовки, как Роек, улетевший по своему обыкновению на разведку, вернулся с тревожными вестями. Притворившись обычной птицей, вороненок долетел до нужного места, схоронился в ветвях густого дерева, и увидел, как из домика выходят дружинники Вардея. Из их разговора Роек узнал, что на зимовку они наткнулись случайно, отправившись собирать дань по окрестным деревням, и найдя в ней княгиню, очень сильно удивились. Теперь предатели решали, что делать — забрать княгиню с собой и ехать дальше, или отвезти Варвару обратно в Ивруч и отдать ее Вардею, в надежде на княжескую ласку и щедрую награду.

Также Роек узнал, что после исчезновения матери, Вардей отказал Мазыре в ее намерении казнить волхвов. Заключив их в темницу, безумец мучал несчастных, чтобы волхвы рассказали, какое будущее его ждет, и что в нем можно изменить, чтобы остаться правителем города. Вардей уже знал от Велемира, что Деян может быть жив, и догадывался, что исчезновение Варвары не обошлось без участия младшего брата. Мазырю, которая все больше доставала мужа своими жалобами и претензиями, Вардей казнить не смог, опасаясь гнева ее отца-сотника. Но, окончательно устав от нее, Вардей запер докучливую, безумную жену в бывших покоях Варвары и развлекался с молодыми незамужними девушками, силой заставляя их вступать с ним в порочную связь. Некоторые из опозоренных им девиц наложили на себя руки, и жители Ивруча попытались поднять восстание, но дружина, и так державшая город в страхе, разогнала толпу, убив зачинщиков и повесив их тела на городской площади.

Вонь от трупов стояла неимоверная, невзирая на прохладную погоду. Город накрыло волной болезней, страха и безысходности — люди не чаяли выжить при безумном князе. А Вардей, страшно боясь за свое место на престоле, уже отправил людей искать кузнеца, что способен ковать волшебное оружие. С его помощью он собирался сделать свою дружину непобедимой. Роек не сомневался, что речь идет о брате Ярины, Светозаре, и сообщил, что Вардею рассказал о нем один из пойманных в городе разбойников.

— Надо думать, как княгиню забрать, да скорее отправляться за кузнецом, не то поздно будет… — закончил свой невеселый рассказ Роек.

— Ладу и деда видел? — в голосе Деяна звучали страх и злость.

— Нет. Кроме этих двоих из зимовки никто не выходил. Но трупов рядом не было, вряд ли они бы стали мертвые тела прямо в доме держать. И стряпней пахло. Сильно сомневаюсь, что княгиня или эти головорезы еду сготовить умеют.

— Мать умеет… но для них не стала бы даже под страхом смерти. Скорее всего, Ладу заставили. — чуть успокоился Деян.

— Что делать будем? Надо спасти княгиню и к брату торопиться… — Ярина, услышав рассказ Роека, аж побелела.

Обняв невесту, Деян крепко задумался. Как подобраться к предателям-дружинникам так, чтобы пленными не прикрылись?..

Молчан, лежавший и вылизывавший больную лапу, с трудом поднялся.

— Вот что. Дождемся в засаде, пока они снова наружу выйдут. Я на них нападу, а вы хватайте пленников и отправляйтесь к Светозару. Если сдюжу — за вами следом отправлюсь. Если нет — не поминайте лихом.

— Не бывать тому. И думать забудь. У тебя лапа сломана, одного против двоих не оставлю. Другое что-то придумать надо.

Роек хрипло каркнул, взмыв воздух.

— Ждите здесь. Соберу я нам подмогу.

Напряженное ожидание продлилось до самой ночи. Деян с Яриной уже места себе не находили, когда вдруг снова раздались хлопки крыльев, и Роек, крайне довольный, опустился княжичу на плечо. В клюве вороненка была зажата небольшая склянка, в которой плескалась светящаяся красная жидкость.

— Дай Молчану, пусть выпьет до капли. У старейшины достал… — Роек отдал склянку Деяну.

Княжич, откупорив пузырек, дал волку проглотить странную жидкость. Несколько секунд ничего не происходило, потом Молчан подскочил на ноги и взвыл, прыгая на трех лапах и тряся сломанной четвертой.

— Ты что ему такое дал? — ужаснулся Деян.

— Кровь прародителя… теперь его рана пройдет куда быстрее. Но придется чуть-чуть потерпеть, процесс болезненный. Сейчас у него как раз срастаются кости, мышцы и плоть. — горделиво ответил ворон, чистя блестящие перья.

Молчан и впрямь вдруг остановился, осторожно опустив больную лапу на землю.

— Прошло… — ошарашенно произнес волк, не веря своим глазам.

Перелома и впрямь как не бывало.

— Какой же ты умница. Вот просто умница! — захлопала в ладоши Ярина, а потом почесала Роеку шейку.

Вороненок довольно зажмурился.

— Теперь можно идти. Мои родичи ждут нас возле зимовки… старейшина собрал всю стаю.

— Спасибо, Роек. Идем. Только постарайтесь обойтись без лишнего геройства — вы мне оба живые нужны. — Деян возглавил маленький отряд, первым двинувшись в сторону зимовки Ярины.

Когда они, хоронясь в стылой ночной темноте, добрались до места, то застали очень странную картину: возле домика, прикрывая голову, с криками бегали двое мужчин в кольчугах, слепо отмахиваясь мечами от атаковавших их со всех сторон птиц.

Прекрасно видящие в темноте, вороны ловко уворачивались от ударов, и неустанно клевали и полосовали острыми когтями незадачливых предателей.

— Откуда взялись эти треклятые птицы?! — крикнул один из них, после особо чувствительного удара клювом.

— Я откуда знаю?! Весь этот лес какой-то чудной, видать тут и птицы со зверями ум потеряли! Возвращайся в дом, авось сами отстанут!

Но выполнить задуманное у них не получилось. Деян, подойдя к обоим по очереди, безжалостно ударил каждого мечом в область сердца. Так и не поняв, откуда пришла смерть, дружинники упали, и вороны тут же прекратили атаку.

Большая часть птиц тут же разлетелась, оглашая воздух хриплым прощальным карканьем, но трое воронов остались и подобрались ближе, внимательно разглядывая Деяна.

— Это мои отец и мать… а за ними — старейшина Руг. — прошептал Роек, снова сев княжичу на плечо.

Деян склонил голову в приветственном кивке.

— Хочешь отправиться с ними домой? Скажи прямо — неволить не буду.

Но Роек отрицательно покачал головой.

— Мое место — рядом с тобой. Родители просто хотели понять, что ты за человек.

— И мы видим, что он достоин того, чтобы вести за собой нашего сына. Пусть лунный свет всегда сияет в его глазах, а солнце озаряет сердце. — проговорил крупный ворон, сидевший рядом со старейшиной стаи.

— И пусть по завершении его жизненного пути Небо поднимет его в чертог рассвета. Не посрами нас, сын. Служи верно. Мы отпускаем тебя. — сказала ворониха, державшаяся чуть поодаль, незаметно утерев крылом слезы.

Роек опустил голову, прощаясь с родными. Его мать и отец улетели, растворившись во тьме. Остался только старейшина. Внимательно посмотрев на Деяна, Руг встретился с ним взглядом, и княжич застыл, ощутив, что ворон смотрит прямо ему в душу.

— В Ивруче прольется кровь священного рода. После ты похоронишь отца и обоих братьев. Но сын сестры кузнеца всю жизнь будет страшиться волчьего меха. Если беда настигнет твой род — найди нас.

Сказав эти совершенно непонятные слова, Руг улетел. Деян хотел было расспросить вороненка о том, что это было, но решил отложить разговор на потом. Из зимовки до сих пор не доносилось ни звука.

Решительно распахнув незапертую дверь, Деян уже хотел ступить внутрь, но чуть не получил по лицу ухватом. Отшатнувшись, он отскочил назад и схватился за меч, но тут же успокоился. В полумраке зимовки, бледный и растрепанный, стоял дед Ратиша. За ним прятались перепуганная Лада и княгиня, их лица, перекошенные от ужаса, смутно белели в темноте.

— Матушка, это я. Некого больше бояться. Вернулись мы… теперь уже не разлучимся. — Деян улыбнулся, глядя на Варвару.

Княгиня, бросившись к сыну, расплакалась от радости, и все никак не могла наглядеться на него, так, что даже не сразу заметила стоящую в стороне Ярину. За спиной девушки скромно примостились Роек с Молчаном.

— Сынок! Там волк, огромный! — выкрикнула Варвара, глаза ее расширились и потемнели от страха.

— А, это Молчан, друг мой верный. А это — Роек, его родичи как раз помогли вас спасти. — указал Деян на волка и вороненка, — А это, матушка, невеста моя, Ярина…

Девушка подошла ближе, поклонилась в пояс и застыла, боясь даже смотреть на будущую свекровь. В этот момент она ощутила жуткую слабость в ногах. Не каждый день обычной селянке доводится стоять прямо перед княгиней, да еще и будучи невестой ее сына. А вспомнив, что ради собственного спасения и вовсе хотела мужа ее соблазнить, Ярина вспыхнула до корней волос и чуть не заплакала. Странно было и стыдно, под изучающим взглядом Варвары.

— Красавица… скромница. Хорошую ты девицу нашел, сынок. — вдруг улыбнулась княгиня, обнимая невестку.

Ярина облегченно выдохнула, робко ответив на объятия, и враз сломался меж ними лед. Девушка взглянула в лицо Варваре, улыбающейся ей с материнской нежностью, и хоть немного успокоилась, страх отступил, сменившись радостью. Все живы, все здесь, наконец-то!

Но следом тут же пришли мысли о брате.

— Деян… умоляю, отправляемся скорее к Светозару! Боюсь я людей Вардея, как бы не поубивали его семью, в случае отказа от работы…

— И правда. — нахмурился княжич, — Матушка, конь мой все еще здесь?

— Да, позади дома его привязали, он все защитить нас пытался, даже лягнул одного из этих… — княгиня с отвращением взглянула на тела мертвых дружинников.

— Берите его и садитесь с Ладой верхом. Мы с Яриной и дедом на Молчана сядем, ехать нам надо как можно скорее.

Княгиня кивнула, отправившись в дом за вещами. Рядом с ней причитала Лада.

— Да погодите ж вы, неугомонные! Кто без еды в дальний путь собирается? Без щей да каши от воина толку мало — сил-то без пищи нет! Хоть бы повечеряли, да потом уж ехать.

— Она права, Деян. Идите ешьте, поговорите заодно, чай есть, что рассказать. А мы с Молчаном на охоту отправимся, всем силы нужны. Кто его знает, что там в деревне у Светозара происходит…

Княжич неохотно кивнул, отпустив друзей. Как бы ни хотелось ему поскорее отправиться на помощь к кузнецу, но Роек и Лада были правы. «Без еды не вывезти беды» — любил говаривать дед Ратиша, принося с рыбалки блестящих окуньков. Эх, как же хорошо было в те далекие, светлые дни. Когда были все живы… и стояло звенящее, жаркое лето, а не промозглая ледяная осень.

Повечеряли. Поговорили. Собрали нехитрые пожитки и взнуздали Деянова коня. Дождались Молчана и Роека с охоты. Путь был чист и спокоен, посему без долгих разговоров выехали в ночь, направляясь в деревню кузнеца.

По дороге молчали, каждый был погружен в свои мысли. Ярина уснула, сидя на волке перед Деяном. Согревая невесту в кольце своих рук, княжич смотрел на нее, хрупкую, словно цветок незабудки, и думал, сколько еще бед придется вынести им обоим, чтобы вернуть мир в Ивруч.

Вардей не отдаст город без боя… а если они опоздали, и Светозар уже успел выковать хотя бы часть заговоренных мечей — крови прольется много. Удастся ли победить? Ведь даже с мечом-Кладенцом он был один. Отправлять Молчана и Роека раз за разом на верную гибель? Просить друзей рискнуть ради него головой, снова? Нельзя… и не отпустишь ведь обоих, Роек уже улетать отказался, а Молчан скажет, что клятвой связан, пока долг не исполнит. Разве что запереть их, чтоб не выбрались. Простят ли потом?..

— Не думай о том, что будет. Думай о том, что есть. — тихо проскрипел ему на ухо вороненок, высунув голову из-под крыла.

— Страх во мне… за мать и за Ярину. За близких. И за вас с Молчаном. Все нутро выгрыз…

— Страх — страху рознь. Твой верой да упорством победить можно. Обуздай его, и помни: ты не один. — Роек шутливо клюнул Деяна в щеку и снова сунул голову под крыло.

К счастью, когда приехали в деревню, оказалось, что все же поспели вовремя. Светозар работал в кузне, и поблизости не было видно никого из людей Вардея.

Увидев Ярину, кузнец порывисто обнял сестру, крепко прижав девушку к себе. Облегченно выдохнул, тревога ушла из взгляда, но было видно, что до самой этой встречи Светозар готовился к худшему.

— Поди в дом, сестренка. Мои тебя заждались. Помоги обед состряпать, а мы тут пока дело обсудим.

Ярина, кивнув, ушла. Вскоре из дома донеслись радостные возгласы детей и Купавы, обрадованных ее возвращением.

Услышав недобрые вести, Светозар даже бровью не повел.

— Давно я знал, что этот день настанет. Яринка тяжело рождалась, мать наша тогда чуть не убилась родами. Бабка-повитуха, которая Ярину на руки принимала, сказала, что судьба у сестры будет непростая, и всех нас затронет ее горе. Не сказала лишь, чего именно опасаться. Ну, что ж, коли так — подсоблю чем смогу. Вардеевы люди сюда еще не добрались, но вскорости будут. Время терять нельзя, людей собирать надобно, да идти в Ивруч. Быть бою.

— Быть бою… — эхом повторил Деян, тоскливо глядя на линию горизонта, укрытую холодной дымкой.

С серо-стального неба медленно падал первый, девственно чистый снег.

Светозар шустро сновал по кузне, собирая инструменты и прочие нужные в кузнечном деле вещи. Погрузив собранное в два огромных мешка, вытащил все наружу и направился в дом.

— Переезжать думаешь? Правильно, тут оставаться нельзя… — деловито сказал Молчан, обнюхивая мешки.

— Людей под мечи предателей подводить не хочу. Соберем всех, кто оружие держать способен, и направимся в соседнюю деревню. Там скую то, чего от меня Вардей хотел… только не для его головорезов, а для тех, кто землю родную от него, сквернавца, отстаивать будет.

К ночи покинули деревню, собрав самые необходимые вещи. Женщин и детей отправили к лесным соседям, чье селение находилось в нескольких часах ходьбы к югу. Туда люди Вардея не сунутся даже за данью — места там были глухие да опасные, а местные жители не подпускали чужаков даже к границе своего леса, отстреливаясь из луков. Впрочем, с соседями жили мирно и в помощи не отказывали — испокон веков велась между двумя деревнями торговля.

Сами же направились на север. Именно там находился еще один городок, подчинявшийся воле Мстислава. Впрочем, городом его можно было назвать весьма условно — скорее, это была очень крупная, богатая деревня. Туда люди Вардея обязательно должны были прийти за данью, и хорошо если не в первую очередь. Мужики, собранные Светозаром, тихо переговаривались по дороге, обсуждая происходящее. Не столько боялись, сколько гневались — за родной дом и близких переживали, готовились к схватке с дружинниками. Все понимали, что против обученных воинов шансы у сельчан невелики, но надеялись на заговоренное оружие, что пообещал сковать им кузнец.

Не зная, сколько отрядов отправил Вардей, спешили как могли — боялись за местных. Если уж предупредить не успеют, так хоть обороняться помогут. Насчет того, что местный староста откажется платить дань Вардею, Деян даже не сомневался. Гордый был мужик, и жил по правилам, никому, кроме самого Мстислава и правой его руки — сотника Ужаты, не верил. А Вардеевы люди церемониться не станут. Если староста хоть слово поперек скажет, отрубят голову, да дело с концом. И хорошо если только ему одному…

Добрались на закате, но общим решением оставались в укрытии до самой ночи, незаметно наблюдая за происходящим. Тишина, царившая в деревне, настораживала — ни ребячьего гомона, ни смеха молодых парней и девок, собравшихся у колодца — словно вымерло все вокруг.

— Не к добру это… засаду чую. — молвил Светозар, напряженно вглядываясь в густевшую темноту.

— Роек, слетай на разведку, только осторожен будь, как бы враги не приметили. Лесного ворона в людской деревне поди еще встреть. — попросил вороненка Деян.

Уговаривать не пришлось. Хрипло каркнув, Роек взмыл в воздух и вскоре исчез, растворившись в темноте.

Вернулся он уже через несколько минут, изрядно разочарованный.

— Тишина. Никого не видел, в домах темно, на улицах пусто. Тем не менее, люди там есть, только по домам все попрятались, словно стряслось у них что.

— Думаешь, Вардеевы люди раньше нас поспели? — огорчился Деян.

— Не уверен… запах странный там чую. Словно зверь большой рядом, да не простой. Запах мне незнаком, но уверен — добра от него не жди. Зло рядом притаилось, настороже быть следует.

Светозар угрюмо хмыкнул, доставая из мешка тяжелый кузнечный молот.

— Придется идти. Коли там зверь, людям надо помочь.

Добравшись до бревенчатого тына, остановились. Тяжелые ворота были закрыты, деревня стыла в ночной тишине, и от гнетущей атмосферы этого места у Ярины мороз пробежал по коже. Варвара и Лада держались к ней поближе, и три женщины стояли за спинами мужчин, сбившись в кучку. Деян, оценив высоту тына, повернулся к Светозару.

— Ну-ка, подсоби.

Кузнец подставил ему руки для опоры, и княжич, ухватившись за тесаные бревна, подтянулся, перекинул тренированное тело через ограду и вскоре уже стоял с другой стороны. Раздался скрежет отодвигаемого засова, и створка ворот со скрипом распахнулась. Путники вошли в деревню, настороженно оглядываясь по сторонам.

Все было так, как описал Роек: в деревне царила тишина, окна домов угнетали отсутствием света, но за запертыми дверями курятников и овинов раздавались голоса животных. Протяжно замычала корова, и этот звук заставил собравшихся вздрогнуть.

— Может, постучимся к кому из местных? Ситуацию разведаем… — осторожно предложил дед Ратиша, но Деян отрицательно мотнул головой.

— Нельзя. Если б я засаду здесь устроил, распределил бы своих людей по ближайшим к воротам домам, да ждал, пока кто постучит. Не с руки нам лишний шум разводить, и к старосте сразу не сунешься. Давайте лучше деревню осмотрим, авось что заметим. И про зверя не забывайте. Я чутью Роека доверяю, раз сказал, что опасность рядом, значит…

Речь Деяна прервал гулкий вой, раздавшийся где-то неподалеку. Не сговариваясь, весь отряд обернулся в сторону, откуда послышался звук. Сельчане задрожали, гурьбой отступив назад, к воротам.

В дальнем конце улицы показался темный силуэт. Из-за стоявшего на углу покосившегося домишки выступало чудовище, увидев которое, княгиня не сдержала хриплый, испуганный вздох.

Неведомое существо ступало, опираясь на мощные лапы, покрытые густой шерстью. Выглядело оно жутко: серый волчий хвост, когти длиной с лезвие ножа, мощная грудь и спина с вставшей дыбом холкой, а голова — что — то среднее между человеческим лицом и волчьей мордой. Чуткие уши зверя моментально уловили вздох Варвары, и он медленно повернул голову, вглядываясь в стоявших на улице людей. Увидев отряд Деяна, существо глухо зарычало, и пригнувшись, изготовилось к атаке.

— Волколак… — побелевшими губами прошептал Светозар, как зачарованный, вглядываясь в чудовище.

Молчан ответил на вызов зверя, ощерив клыки, и уже хотел броситься в бой, но Деян его остановил.

— Защищай мать, Ладу и Ярину! Дедко, ты тоже в бой не лезь, мы со Светозаром удар на себя примем!

Сельчане, надо отдать им должное — хоть и перепугались до полусмерти, все же не убежали. Встали плотным кольцом вокруг женщин и Ратиши, а чуть впереди них, напряженно пригнувшись, замер Молчан.

Волколак, бешено рыча и захлебываясь слюной, оттолкнулся от земли, взвившись в прыжке. Никто не ожидал от него такой прыти, но Светозар, увидев стремительно приближавшегося противника, успел парировать удар когтистой лапы молотом, при том едва устояв на ногах.

Волколак, заскулив от боли, яростно щелкнул зубами, и развернулся к Деяну. В его выпученных глазах отразилась полная Луна, как раз появившаяся из-за облаков.

Прыгнув на княжича, зверь подался вперед, метя укусить его в плечо, но Деян отмахнулся мечом, и волколак, увидев вблизи Кладенец, моментально отскочил назад.

Вскинув голову, он протяжно завыл, в голосе зверя звучала дикая злоба и одновременно — разочарование. Добыча оказалась куда опаснее, чем ему бы хотелось, но отступать чудовище не собиралось. Лунный свет сводил его с ума, наполняя разум одним желанием: убивать. Рвать на части, пьянея от запаха крови. Погружать клыки и когти в податливую, теплую плоть.

Повинуясь инстинктам, волколак снова пошел в атаку, но на сей раз попытался обойти врагов со спины. Светозар, разгадав его маневр, бросился к Молчану, Деян резко развернулся на пятках, с трудом успевая отслеживать движения зверя. Снова клацнув зубастой пастью, волколак вскочил на крышу дома, пробежал по ней и скрылся во тьме.

— Не расслабляйтесь! Это еще не конец! — Светозар вертел головой, не зная, откуда волколак будет атаковать в следующий раз.

— Сзади! Обернись! — не своим голосом крикнул Деян, указывая рукой куда-то за спину кузнеца.

Волколак, поняв что нахрапом врагов не взять, решил пойти на хитрость: пользуясь темнотой, оббежал несколько домов и выскочил из темного проулка, надеясь ударить Светозара в спину.

Кузнец, услышав крик Деяна, понял, что уже не успеет отразить атаку, и бросился ничком на землю, тут же уходя из-под атаки с помощью кувырка. Деян же, памятуя об особенности Кладенца самостоятельно находить брешь в защите врага, широко размахнулся и бросил меч вперед.

Вспыхнув голубым пламенем, Кладенец нашел свою цель. Пролетев несколько метров, клинок с шипением вошел прямо в грудь зверя. Волколак пошатнулся, попытавшись ухватиться за меч лапой и вытащить его из глубокой колотой раны, но Кладенец только глубже входил внутрь его тела. Острие меча вышло из спины волколака, пронзив его насквозь. С противным хрустом, меч, продолжая гореть, повернулся, словно ключ в замочной скважине. Волколак, рыча и воя, рухнул на колени, несколько раз дернулся, и затих.

— Ну и пакость… достань уже меня отсюда, разиня… — послышался сердитый голос меча в голове Деяна.

Княжич хмыкнул, с трудом вытащил клинок из груди чудовища, и аккуратно вытер его мягкой тряпочкой, прежде, чем вернуть в ножны.

— Спасибо… — мысленно прошептал он, обращаясь к Кладенцу, но тот лишь раздраженно хмыкнул в ответ.

В близстоящем доме скрипнула, отворяясь, дверь, и на крыльце показался мужчина, босой, всклокоченный, и белый от страха. Оглядев присутствующих, заметил труп волколака и отшатнулся, творя рукой охранные знаки.

— Батюшки… неужто издох, лиходей поганый? Быть того не может…

Светозар приветственно кивнул в ответ, опираясь на молот.

— Может, как видишь. Нежата, староста ваш, жив ли?

— Жив, жив! — радостно закивал мужик, опасливо подходя ближе и продолжая недоверчиво рассматривать тело мертвого зверя.

— Добре. Проводишь к нему?

— Провожу, как не проводить. Токмо у него там гости княжеские, давеча пожаловали. Мы уж обрадовались, помощи от них ждали, а они, значит, только за данью приехали. Сказали самим тут разбираться, а они, мол, обоз соберут, да обратно в Ивруч поедут. Нежата тож нравом крут, ответил, что не видать им дани, пока волколака извести не помогут, так они его чуть не зашибли, да силой все забрали, и сверх меры еще взяли, мол, за обиду… а вы, гости дорогие, кто такие будете?

Деян стиснул зубы, аж скрип послышался. Мужик испуганно отошел назад, опасливо разглядывая молодого княжича.

— Я сын князя Мстислава, Деян. Отец погиб, а «люди княжеские» — простые головорезы-предатели, кои руку к убийству князя своего приложили. Никакой дани им здесь не положено, и живыми их никто не отпустит. Веди нас к дому старосты, сами там разберемся.

Мужик, поклонившись Деяну в ноги, выскользнул на улицу и, то и дело оглядываясь, повел весь отряд в центр деревни. Остановившись у дома, который был выше и больше прочих, указал на него рукой и отступил назад.

— Вот он, дом Нежатин. Пришедшие там на ночь заперлись, а старосту нашего к соседям отправили, вместе с женой и дитями. Так что кроме них там никого, поди, не осталось.

— Тем лучше… — в голосе Светозара прозвучали жесткие нотки.

Деян кивнул, и подойдя к дому, занял позицию справа от входа. Светозар, размахнувшись, обрушил удар молота в центр двери, от чего пара досок сразу раскололась и изнутри послышалась злобная брань.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился один из запершихся внутри людей Вардея. Он хотел бросился на Светозара, но кузнечный молот, ударивший его в грудь, отправил нападавшего обратно в дом. Отлетев к стене, словно тряпичная кукла, он уже не смог подняться — проломленная грудина не давала ему даже вздохнуть.

Не обращая на него внимания, Светозар шагнул в дом. Второй из прятавшихся там предателей оказался разумнее своего товарища — не ввязываясь в драку, попытался сбежать, сиганув на улицу через окно. Но Молчан не дал ему осуществить задуманное — в два прыжка догнав бегущего по улице дружинника, волк прыгнул ему на спину и подмял под себя. Острые зубы сомкнулись на горле верещащего не своим голосом мужчины, и его крик быстро прервался — мотнув головой, волк сломал ему шею.

Деян, убрав меч в ножны, отправился к соседям — искать Нежату. Нашли его быстро, староста, побитый людьми Вардея, сидел на лавке, силясь встать на ноги. Жена, обнимая его за плечи, горестно стенала, не желая отпускать мужа на улицу, но завидев гостей, примолкла, разглядывая их во все глаза.

— Все. Некого больше бояться. Волколака убили, пришлых тоже. Здрав будь, Нежата, помнишь ли меня? — Деян шагнул ближе к раненому, чтобы тому было сподручнее его разглядеть.

Староста моргнул, удивленно вглядываясь в его лицо.

— Деян, княжич, ты ли?! — лицо Нежаты озарила слабая улыбка.

— Я. Недобрые вести я принес тебе, староста. Отец и Любомир погибли от рук моего брата Вардея и его жены, Мазыри. В Ивруче людей извели немало, подмога нужна. Дашь ли воинов из ополчения вашего?

Староста судорожно вздохнул, прикрыв лицо рукой. Князя Мстислава, как и всех его сыновей, он знал лично, и теперь, услышав такие вести, никак не мог поверить в случившееся. Но Нежата был не только суров, но и разумен — понимал, что отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Дам, княжич. И сам бы с вами отправился, да не могу — люди твоего брата ногу мне отрубили, чтоб другим сопротивляться неповадно было. Только, не суди строго — отвыкли мы от боя-то. Батюшка твой хорошим князем был, ласковым… при нем обороняться не от кого было, да и во всем мы на княжескую защиту полагались. Те, что мне ровесники, еще воинскую науку помнят, а вот молодежь мы к тому не готовили…

— Ничего. Есть кому научить, и оружием вас снабдим. Кузня-то в деревне есть. Заодно отправь самых быстроногих ребятишек по окрестным селениям, пусть созывают народ — если Вардей останется на престоле княжеском, никого беда не обойдет. Настало время отплатить за ласку и добро, соберем отряд из всех, кто меч али лук держать может, да пойдем. Зима на пороге, сам понимаешь — не с руки нам время терять.

Светозар, неслышно вошедший в дом, поддержал Деяна, и староста хмуро кивнул, соглашаясь.

— Решено. Все будет, как просите, и без помощи Ивруч не оставим.

Пролетела неделя, за ней другая… ковались мечи, тесались стрелы, вились тетивы для луков, собирались в дорогу припасы. Каждый день устраивал Деян тренировки на наспех оборудованной площадке. Благо вбил в него Светозар науку, которую теперь уж тело никогда не забудет.

Приходили новые люди — пусть и простые охотники да землепашцы, но всех их объединяло одно — пламя, мрачно горевшее в глазах. Не бывать отцеубийце на престоле Ивруча. Не собирать ему дань с подданных Мстислава. Не губить ему жизни безвинных людей.

Быть бою.

Глава 12 «Город в огне»

Уже вовсю выли ледяные ветра, когда отряд Деяна наконец-то был собран. Много людей шагало под княжеским стягом в сторону Ивруча. Шеломы и кольчуги сверкали на солнце, маленькая конница во главе с княжичем, восседавшем на волке, двигалась впереди, пехота ровными рядами шла следом. Замыкали процессию повозки с припасами. В них же ехали Ярина, Лада, дед Ратиша и княгиня Варвара. Даже в пути женщины трудились, не покладая рук — пропитывали повязки целебными травяными отварами, готовясь помогать лечить раненых. Готовили еду на редких привалах, носили воду и хворост. Все, лишь бы бойцы берегли силы перед грядущей битвой.

Уже подходили к лесу, за которым высился Ивруч, как навстречу показался еще один отряд. Конница окружила пришедших, но Деян приказал опустить оружие — пришла подмога, откель не ждали. Лесное племя в кои-то веки тоже решило вступить в чужой бой. Старейшина скрытой деревни послал лучших воинов-следопытов, быстрых и ловких охотников.

Приняв в свои ряды лучников, двинулись дальше, но подойдя к лесу, остановились. Деян медлил, не зная, как воспримет Леший передвижение целого войска по его землям.

Не прошло и пары минут, как в воздухе появилась сияющая воронка, из которой выпрыгнули двое — девица с алыми волосами, покрытыми серебристой, полупрозрачной фатой, и суровый мужчина со сверкающим клинком в руке.

— Сирин… Бродник! А вы здесь откуда?! — в голосе Деяна послышалаись и опаска, и радость.

Не знал он, чего ждать от бывших союзников. Кто их вообще поймет, этих лесных духов — вдруг не с добром пришли?

Но Сирин лишь задорно усмехнулась, взглянув на княжича, и сразу поспешила в повозку, а Бродник, спрятав водный клинок, коротко склонил голову, отвечая на приветствие.

— Негоже бросать в беде тех, кто тебе хоть единожды помог. С вами пойдем, авось меньше людей потеряешь. Что зря кровь безвинную проливать?

Радости Деяна не было предела, а вот его войску такие помощники не очень понравились. Вчерашние селяне сжимали рукояти мечей, приготовившись дорого отдать свои жизни — никто из них не верил, что обычным людям может помочь лесная нечисть.

Кое-как всех удалось успокоить, причем благосклоннее прочих к Броднику и Сирин отнеслись жители лесного племени. Их, понятное дело, даже духом воды вряд ли можно было удивить. С кем только ни сталкивались за годы, проведенные во владениях князя лесного…

— А сам Леший где? Неужто даже поздороваться не выйдет? — съязвил Светозар, хмуро уставившись на Сирин, которая уже сидела в повозке, с любопытством рассматривая Ярину.

— Велика честь, чтобы батюшка мой с простыми кузнецами да пахарями здоровался. — чуть не пропела в ответ вздорная девица, и волосы ее под серебристой фатой заискрились, как угли. — Но ты не переживай, сами управимся. А будешь много болтать, прямо сейчас силой померяемся.

Светозар, хмыкнув, отошел, по достоинству оценив слова девы-птицы. А Сирин тотчас переключилась на Ярину, которая даже глаза на нее поднять боялась.

— Хорошенькая… — вздохнула дочь Лешего, но тут же улыбнулась. — Наконец-то встретились. Эх, девка, сколько шума из-за тебя было… а, впрочем, оно и к лучшему. На-ко, держи подарочек. Батюшка велел передать — тебе на свадебное убранство. Желает вам с Деяном счастья в жизни семейной, и чтоб детки у вас были, как ягодки.

Ярина наконец-то подняла голову, и Сирин сунула ей в руки мешочек, украшенный диковинными узорами. Открыв его, Ярина ахнула — внутри лежали украшения, которые впору было носить настоящей княгине. Жарко горели в лучах рассветного солнца янтарные бусины, мерцали бронзовые подвески в виде листьев и трав, а в самом центре ожерелья задорно улыбалось обережное солнышко.

— Красиво… — похвалила Варвара, ласково погладив невестку по руке. — Примерь, Яринушка, к лицу ли будет?

Девушка приложила украшения, и Сирин довольно захлопала в ладоши.

— Ах, хороша! Хотя на такой красавице все лепо смотреться будет, даже самая распростая ленточка.

— Спасибо… — пробормотала Ярина, жарко покраснев, и убирая украшения обратно в мешочек.

— Ой, не благодари, милая. А вот этот подарок тебе уже от нас с мужем моим.

Сирин взмахнула рукой и из ниоткуда появилось платье несказанной красоты. Плечи, ворот и рукава у него были расшиты золотыми нитями и речным жемчугом, алые ленты крепились на поясе, а подол, цвета утреннего летнего неба, был нежнее первого снега.

— Вот тебе и убранство свадебное. Счастлива будь.

Ярина даже не знала, как благодарить, но Сирин только отмахнулась, вылезла из повозки и отправилась к мужу. Отряд, тем временем, вошел под сень мрачного леса, и двигаться теперь приходилось по двое — широких дорог здесь отродясь не было.

— Не пугайтесь, будут к нам по пути союзники подходить. Никого без приказа не тронут, от батюшки моего помощь. — молвила Сирин, после чего приняла истинное свое обличье.

Дочь Лешего не обманула — из сумрака то и дело выныривали мрачные фигуры, присоединявшиеся к отряду. Ратники поначалу пугались, потом попривыкли и только настороженно посматривали на странных союзников, которые тоже мрачно зыркали на них в ответ. Держались они чуть поодаль, неслышно скользя между деревьев, и кого тут только не было…

Русалки, то и дело смеявшиеся и кидавшие дерзкие взгляды на симпатичных молодых селян. Свиды, назло всем присутствующим принимающие то одно, то другое обличье. Волки, с горящими бешеной зеленью глазами и вздыбленной шерстью. Вороны, глухо каркающие в вечерней тишине. Рыси и медведи, настороженно оглядывающие людское войско чуть не на каждом шагу. Мавки, старающиеся не показывать свои лица, и прячущие пояса и браслеты в складках одежды. И многие, многие другие, которых даже Деян не видел ни разу, что уж говорить об остальных.

— Ох, не нравится мне все это… — встревоженно прошептала княгиня, обнимая невестку за плечи.

— Они не опасны, и впрямь не нападут, пока не прикажут… — так же тихо ответила Ярина, сжимая ледяные пальцы Варвары в ободряющем жесте.

— Может и так, да только… перепугаем мы весь народ в Ивруче, с такими-то союзниками. Была б на сносях, уже от страха родила бы. — усмехнулась княгиня.

— Верно, вот только и враги наши испугаются, а нам только того и надобно. К тому же, нечисть лесную убить труднее, чем человека, и сильнее они гораздо. А нам сейчас такие помощники ой как пригодятся. — вступила в разговор Лада.

— Ох, Ладушка, и откуда ж в тебе столько смелости… воин ты, даром что в юбке. — одобрительно улыбнулся Ратиша, и Лада зарделась, как юная девушка.

Варвара и Ярина переглянулись, едва не засмеявшись. Кажется, еще одна пара образовалась за время похода. А что… истинной любви даже седина не помеха.

Деян, вернувшийся ненадолго к возку, спрыгнул с Молчана, давая волку передохнуть, и сел рядом с матерью.

— Следующим вечером будем у стен Ивруча. Дождемся ночи и по тайному ходу проникнем в город. Нужно застать Вардея врасплох, так проще будет избежать лишних жертв. Как вы тут, все ли в порядке?

Ярина улыбнулась жениху, радуясь возможности хоть недолго побыть вместе. С тех самых пор, как они приехали к Светозару, общаться толком не получалось — Деян был слишком занят подготовкой к походу. Сейчас же, видя его, сосредоточенного, но радостного от вовремя пришедшей подмоги, девушка расцветала, чувствуя, что ее чувства взаимны. Деян же, глядя в ее глаза, боролся с безумным искушением — хоть бы раз прикоснуться губами к губам невесты. Но такие мысли перед боем только мешали, и княжич, обняв мать и Ярину, снова отправился к первым рядам воинов, неутомимо шагавших сквозь лес.

Тропа, никем не зачарованная, ровно стелилась под ноги, остывшие деревья и травы стыли в морозном воздухе. С неба снова падал снег, путаясь в кронах вековечных елей, и все вокруг оттого казалось зыбким и ненастоящим. Деян, полной грудью вдыхая аромат засыпающего леса, думал о том, что уже скоро наступит тот миг, когда гнет Вардея спадет с родного города, и он наконец-то сможет вернуться домой. Домой…

Мысли об отце и брате накрыли его с головой. Любомир, как живой, встал перед глазами махнул рукой, словно подзывая к себе. Совсем как тогда, еще в далеком детстве, когда Деян всюду следовал за старшим братом, а Любомир с энтузиазмом придумывал для него все новые забавы и приключения.

Вспомнился и Мстислав. Теплые руки отца, казалось, легли Деяну на плечи, благословляя на битву. «Быть тебе моим наследником, князем, тебе свой престол отдаю — правь мирно и справедливо, люби людей, что живут под твоей защитой, храни семью, что стоит за твоей спиной, день за днем, в чести, любви и вере.»

Голос князя эхом отдался в ушах Деяна, и он почувствовал, как по щекам стекают слезы, чертя неровные дорожки на обветренном лице.

— Будет все, как ты учил, батюшка… — беззвучно прошептал княжич, расставаясь с тоской.

Будет еще время горевать о мертвых. Сейчас же — нужно спасать живых.

Роек, то и дело улетавший на разведку, вернулся аккурат к тому моменту, когда первые ряды странного войска ступили в пролесок, миновав и чащу, и топкие болота. До Ивруча пешим ходом оставалась всего-то пара часов.

Именно здесь Ярина впервые нашла будущего жениха, лежавшего в беспамятстве из-за глубокой раны. Именно здесь впервые предал Деяна Вардей. Именно здесь ныне остановится войско будущего князя, на последний привал перед атакой.

— Не жгите костры. Осталась еще пища с прошлой стоянки. Как наступит ночь — выступаем к городу.

Княгиня, глядя на сына, поневоле задавалась вопросом — откуда в нем вдруг появилась та самая стать и незримая, но ощутимая сила, присущая лишь истинным правителям? Видимо, многое пришлось перенести Деяну за столь короткое время, раз он так повзрослел, превратившись из взбалмошного мальчишки — в мужчину. И верила Варвара, что удастся ее младшенькому отстоять Ивруч. Но на душе все равно было тяжело.

Не к простому врагу шли — к сыну и брату. К тому, кто попрал все мыслимые законы, и божеские, и человеческие, убив родного отца. И все же… Вардей был, есть и будет родным человеком.

Княгиня сжала руки в кулаки, ногти до крови впились в ладони. Глухая боль ворочалась в ней, как гадюка, свернувшаяся в тугой клубок. Любомира схоронила… Мстислава схоронила… теперь, поди, и Вардея схоронить придется. Не простит его народ, потребует кровавую жертву в качестве расплаты.

Варвара смахнула выступившие на глазах слезы, и скрылась в повозке, плотнее запахнув теплый плащ. Вардей сделал свой выбор… больше она ничем не сможет ему помочь. Теперь его судьба в руках Деяна и жителей Ивруча.

И все же, боль рвалась наружу, со слезами, с тихим, горестным стоном — сквозь сжатые до боли зубы. Сын… родной сын, которого носила на руках и прикладывала к груди, который улыбался ей, сверкая серыми глазенками, прибегал в детстве со двора, запрыгивал на колени и взахлеб рассказывал, как играл с Любомиром в богатырей… когда, когда же успел он превратиться в блудодея, сквернавца и отцеубийцу? Что поселило в его душе семена безумия и жажды крови? Неужели… это они с Мстиславом виноваты в том, что он стал таким?

Лада и Ярина сели по бокам от безутешно рыдающей Варвары, обняли и прижались к ней, делясь лаской и теплом. Постепенно она немного успокоилась, но говорить все еще была не в состоянии. Так и уснула, намаявшись от переживаний.

Наконец, стемнело. Из леса вылетело несколько крупных филинов, присоединившись к уже и без того большому войску. Деян, сев на Молчана, приказал выдвигаться к Ивручу, оставив на границе леса только повозки и часть людей в качестве охраны. Конечно, ни Лада, ни Ратиша, ни Ярина с княгиней тоже не смогли последовать за княжичем, и им оставалось только ждать, надеяться и молиться.

Деян же, ни разу не оглянувшись, сосредоточился на предстоявшем бое — его рука лежала на рукояти меча, и Кладенец в кои-то веки не ворчал, жалуясь на бестолковость хозяина. Волшебный клинок готовился ощутить вкус человеческой крови, и синее пламя, окутавшее его, рвалось наружу, то и дело мерцая у рукояти.

Дошли до стен города, и не останавливаясь, двинулись по берегу реки к тому самому камню, который закрывал тайный проход в Ивруч.

— Ну-ка, подсобите. — Деян спрыгнул на землю и надавил на крупный белый валун, почти сразу услышав щелчок.

Ратники поспешили на помощь, отодвинули камень, и вскоре на берегу можно было наблюдать странную картину: люди и лесная нечисть по очереди подходили к стене и исчезали, словно проходя ее насквозь.

— Как доберемся до конца прохода, сразу вылезайте наверх и проходите дальше. Если заметите кого-то из людей Вардея — не мешкайте, рубите сразу. Чем позже брат узнает о нашем приходе, тем меньше людей пострадает во время боя. — Деян, шедший первым, напутствовал воинов, внутренне содрогаясь от мысли о том, что может произойти уже совсем скоро.

Несмотря на то, что княжич понимал необходимость защитить мирных жителей Ивруча от безумного князя, самолично казнить брата ему не хотелось. Он бы вообще предпочел обойтись без новых жертв на территории города. Собрать бы всех, кто предал Мстислава, и отправить к великому князю — пусть сам решает, что с ними делать. Но если дать слабину, как потом править? Вот и думай, решай теперь, поднимать ли меч на родича, пусть и столь омерзительного, или отдать его на суд кому другому…

В одном Деян был уверен точно: Мазырю он не пощадит. Пусть и женщина, но ответить должна по всей строгости. Именно эта скверная баба толкнула Вардея на преступления, до которых он сам еще не враз бы додумался. И были бы живы и Любомир, и отец…

За этими мыслями сам не заметил, как добрались до лаза наверх. И тут Деяна ждал неприятный сюрприз. Камень, ранее закрывавший проход в погреб, был убран. И рядом, в погребе, кто-то был…

— Тихо! — прошептал княжич, приложив палец к губам.

Идущие за ним воины остановились, по цепочке передавая приказ. Деян, едва дыша, крадучись приблизился к отверстию, за которым слышались чьи-то встревоженные голоса.

— И долго нам тут сидеть?! Совсем Вардей обезумел, уже во всю чушь верит, что ему Велемир скажет! А этот дурень и сам не знает, когда именно придут к нам эти «чудища». Я так и вовсе не верю, что сие возможно…

Деян вслушивался в голос невидимого врага, и что-то в нем казалось смутно знакомым. Напрягши память, княжич вдруг понял, что знает говорившего — речь держал бывший княжеский сотник Ратимир, отец Мазыри.

— А я почем знаю, долго али нет? — огрызнулся собеседник Ратимира. — Сказано ждать, вот и ждем. А Велемира дочь твоя пытала чуть не до смерти, вряд ли брехать бы стал про столь важные вести. Придет еще щенок Мстислава по наши головы, не сомневайся. Что же насчет чудовищ, кои ему помогать будут — тут уже волхв загнул, ясное дело. В такие бредни токмо бабы да дети малые верят.

— Добре… но коли никто и сегодня не явится, лично Велемиру башку срублю. Чтоб языком не молол попусту, брехливый старик. — выругался Ратибор, смачно сплюнув на пол.

Не в силах больше слушать ненавистный голос, Деян кивнул ратникам и первый выскочил из прохода, обнажая меч. Собеседник Ратимира, сидевший у стены напротив прохода, даже не успел встать — Кладенец с шипением вспорол ему шею, и алая кровь окропила припасы, до сих пор стоявшие в погребе.

Боковым зрением Деян заметил, как бросился к выходу отец Мазыри, ругаясь на бегу последними словами.

— Подъем, бестолковые! Враг на пороге! — кричал Ратимир, призывая приспешников Вардея на подмогу.

Из кухни, примыкавшей к погребу, раздались злобные голоса и лязг оружия. Деян, встав у прохода, приготовился лично зарубить любого, кто войдет первым, но взглянул себе под ноги и отшатнулся — по полу с невиданной скоростью ползли разрастающиеся древесные корни. В тот же момент стена справа от него дрогнула, и княжич отскочил в сторону, укрываясь от обломков, полетевших во все стороны.

Неведомая сила крушила стену и пол, все вокруг покрыли брызги ледяной воды. В образовавшемся проеме возникла фигура Бродника, сжимавшего в обеих руках по прозрачному клинку. За его спиной маячила Сирин, поджигавшая вопивших от боли дружинников, мечущихся по просторной кухне и натыкающихся на столы и стены.

— Иди на городскую площадь, там волхвы ваши к столбам прикованы! — крикнула дева-птица, отвлекшись от своей страшной забавы.

Деян кивнул, бросившись во двор сквозь пролом в стене. Оглянувшись, увидел, как из тайного лаза выныривают один за другим его союзники, сразу вступая в бой и рассредоточиваясь по терему в поисках врагов. Поняв, что там обойдутся и без него, княжич более не оборачивался, отправившись на помощь Велемиру.

Добежав до площади, он сразу заметил несколько вкопанных в землю столбов, к которым и впрямь были прикованы люди. Велемиру отвели место в центре, и он уже на ладан дышал, с трудом оставаясь в сознании. Сняв с него оковы, Деян отвязал остальных, и убедившись, что они будут жить, вернулся к старому волхву, обессиленно лежавшему на утоптанной земле.

— Пришел, наконец… дождались. — прохрипел Велемир, силясь улыбнуться.

— Не трать силы. Сегодня все кончится, так что не вздумай умереть — тебе еще обеты мои принимать. Не один я на престол воссяду, с невестой вернулся. Все как ты предрек…

Деян махнул рукой двум младшим волхвам, и те, с трудом переставляя затекшие ноги, подошли ближе.

— Берите Велемира и ищите безопасное место подальше от терема. Как сеча кончится, поговорим.

— Как скажешь, князь… — ответил один из них, поспешив выполнить приказ.

Убедившись, что волхвы порядочно удалились от эпицентра битвы, Деян вернулся, сразу же столкнувшись во дворе терема с двумя дружинниками, бежавшими ему навстречу. Упокоив обоих, Деян стряхнул кровь с клинка и вошел внутрь через главный вход, сразу направившись туда, где бой кипел злее всего.

Через час все было кончено. Под присмотром ратников сидела кучка оставшихся в живых людей Вардея, сам же он вместе с женой заперся в покоях Мстислава, трусливо бросив своих воинов на верную смерть. Чего еще ждать от отцеубийцы, предавшего свой род…

К сожалению, совсем без потерь обойтись не удалось — предатели засели по всему городу, и не постеснялись поджечь дома и сараи, надеясь если уж и погибнуть, так хоть не в одиночестве. Несколько жителей Ивруча сгорели, многие получили ожоги и раны, но большую часть людей удалось спасти. Пожары помогли потушить русалки, а там, где злее всего полыхал огонь, появлялся Бродник. Хуже всего было то, что неподготовленные люди, завидев лесную нечисть, бросились обратно в полыхающие дома, и вытаскивать их оттуда было куда сложнее, что замедляло попытки не дать огню распространиться. В итоге, когда все было кончено, Деян пребывал в состоянии крайнего ожесточения. Хорошо хоть, Вардей под руку не попался — за погибших людей княжич в порыве ярости без оглядки снес бы ему голову.

Вернувшись в терем, Деян подошел к покоям отца и резко постучал.

— Выходи, брат. Коли сам дверь отопрешь — пощажу. Если же нет… погибнешь в огне, так же, как Любомир погиб. — в голосе Деяна звучали боль и гнев.

Но не осталось в нем ни жалости, ни страха — нельзя жалеть тех, кто без сомнений воткнет тебе нож в спину. И все же, он дал брату выбор. Тот самый выбор, которого ни у Любомира с Зоряной, ни у Мстислава, ни у погибших горожан попросту не было.

В княжеских покоях раздался шорох — видимо, Вардей почел за лучшее попасть на суд к Деяну. Но тут же зазвучал безумный голос Мазыри, увещевавшей мужа не отпирать, и убеждавшей в том, что брат ему лжет. Вардей что-то резко ей ответил, послышался звук, какой бывает, когда кому-то дают хлесткую пощечину, а потом короткий мужской вскрик. Следом за ним последовал истошный вопль и дикий хохот Мазыри.

Устав слушать ее визг, Деян ударил по двери мечом. Кладенец, ярко вспыхнув, расколол доски, дверь отлетела к стене, и перед собравшимися открылся проход.

В покоях, неподалеку от входа, сидел Вардей, с белым, перекошенным лицом. Рядом с ним стояла Мазыря, держа рукоять ножа, лезвие которого полностью скрылось в груди Вардея. Глядя на смертельную рану, собственноручно нанесенную мужу, безумная истерически хохотала, и чуть не приплясывала на месте от радости.

— Убила, убила, вот и убила! Кровушки твоей испить бы, да гнилая совсем! — восклицала дочь сотника, с упоением вглядываясь в тускнеющие глаза мужа.

— Взять ее. Поместите в поруб, завтра люди решат, что с ней делать. Да свяжите понадежнее, чтоб не сбежала. — побелевшими губами выговорил Деян, с трудом сдерживая рвотный позыв.

Светозар и Бродник шагнули вперед, оттащили истошно визжавшую, бранившуюся и дергающуюся Мазырю, крепко связали ей руки и ноги, и унесли с глаз долой.

Деян, не отводя взгляд и почти не моргая, приблизился к Вардею вплотную. По дорогому кафтану безумного князя расплывалось темное пятно, короткие резкие вздохи заставляли кровь толчками выходить из раны.

— Ну здравствуй, брат… — тяжело молвил Деян.

Вардей поднял правую руку, судорожно вцепившись в его рубаху, и с трудом поднял голову, посмотрев Деяну в глаза.

— Прости… за все. Матушке передай… — прохрипел, едва шевеля губами.

Глаза его закрылись, последний тяжелый вздох коснулся губ, и голова Вардея склонилась на грудь. Из его рта сочилась темная, густая кровь, руки безвольно повисли вдоль тела. Деян отшатнулся, отступая назад, и мертвое тело Вардея рухнуло на пол, потеряв опору.

Княжич некоторое время смотрел на него, чувствуя жгучую пустоту в душе, затем машинально вытер меч, и убрав его в ножны, подошел к любимому резному креслу отца. Оно стояло у окна, все так же укрытое теплым, мягким мехом, и Деян сел, закрыл лицо руками, и затих.

Слезы бежали по его щекам, но он не замечал этого. Отец… Любомир… Вардей… все мертвы. Зоряна и ее не рожденный сын — тоже. И не вернуть никого из них, а все по вине безумной бабы, рвавшейся к власти, и слабости того, кто должен был держать ее в узде.

До этого момента у Деяна не было ни сил, ни времени оплакивать погибших. Все пришлось просто принять и двигаться дальше, чтобы избежать новых жертв. С того самого дня, как Вардей напал на него, выстрелив в спину, он жил как во сне — подчинялся происходящему, и думал только о том, как спасти тех, кому еще можно было помочь.

Теперь же, когда все было позади, наконец-то пришла боль, которую уже не удавалось ничем унять. Воя, как раненый зверь, Деян вскочил и ударил кулаком по стене, с такой силой, что кожа на костяшках пальцев лопнула, и по руке побежала кровь. Но он не чувствовал боли, и продолжал до тех пор, пока что-то не дернуло его за плащ и княжич упал на пол, не удержав равновесие.

— Вот же дурень… руку сломал. У тебя, часом, еще того зелья чудесного нету? Ну, того, коим мне лапу лечили. — раздался рядом голос Молчана.

— Нету. Все на тебя извели, мохнатый. Да и не надо ему, пусть поболит, будет знать, как свое же тело калечить. — сердито буркнул Роек, приземлившись рядом с другом.

Деян, лежа на полу, не открывал глаз. Когда волк оттащил его от стены, он наконец-то почувствовал лютую боль в руке, которая буквально грызла его изнутри. И впрямь, кажется сломал… а впрочем, какая разница. Ничто не заглушит страдания от потери родных. По крайней мере, пока не пробегут долгие годы, утешая и притупляя горечь потери.

— Отдохнуть ему надо… кликни кого, что ли. Пусть отведут его в покои, хоть поспит. Завтра день тяжелый. — снова раздался голос Молчана.

— Не надо никого звать. Я сама. — в покои вошла Сирин, неспешной походкой приблизившись к Деяну.

Княжич открыл глаза, взглянув на вошедшую. Сирин мягко улыбнулась, возвращая себе человеческий облик.

— Спи… дурень. — мягко сказала дочь Лешего, и странно усмехнувшись, погладила княжича по голове.

Темнота навалилась на Деяна, как тяжелое одеяло, укутав его в теплые свои объятья. И не было там ни горя, ни боли, ни потерь — только тишина, исцелявшая душу.

Глава 13 «Бысть тишина»

Часы ожидания тянулись, как годы. Мысли кружились вихрем, от исступленных надежд до колючего страха, и обратно. Княгиня, раскачиваясь из стороны в сторону, тихо шептала молитвы светлым Богам, а Ярина, внешне застыв, внутренне сгорала от переживаний.

Близился рассвет, когда охранявшие их ратники завозились, громко окликая показавшегося на дороге всадника.

— Отбили Ивруч! Все наши живы! — прогремел голос, словно гром посреди ясного неба.

Ярина, стоявшая у повозки, не удержалась на ногах и обессиленно упала на колени, закрывая лицо руками. По ее щекам потекли слезы, внутреннее напряжение наконец отпустило. Девушка, плача от счастья, обняла подошедшую к ней Ладу, стиснув старушку в объятиях.

— Ну, будет тебе, будет! Собираемся поскорее, да едем в город. Ох, раненых поди много, неча без дела сидеть, подмогнуть надобно!

Заскрипели колеса, первый возок сдвинулся с места, за ним и другие. Княгиня, не спавшая уже сутки, наконец-то забылась тревожным сном. Ярина, Лада и Ратиша шли сами, да не шли, а словно на крыльях летели — старый рыбак на радостях даже забыл про свою больную спину и улыбался, глядя на показавшийся вдали город.

И все же, сразу стало понятно, что бой был тяжелым… над Ивручем там и сям поднимались столбы дыма, в воздухе разливался запах горелого дерева и… жженого мяса.

Ярине захотелось броситься вперед и бежать до самого княжеского терема, лишь бы поскорее убедиться, что Деян жив. Упасть в его объятия, уткнуться лбом в плечо и не отпускать… никогда больше не отпускать!

Но оставить Варвару девушка не решилась, и шла, то и дело кусая губы от нетерпения. Ее руки сжимались в кулаки, так, что ногти до крови впивались в ладони. Точно ли все живы? Не только Деян, но и Светозар… все ли с ним хорошо? Не ранен ли? Ведь знала Ярина, что брат точно окажется в самой гуще боя. 'Ч'и'т'а'й' 'к'н'и'г'и' 'на' 'К'н'и'г'о'е'д'.'н'е'т'

Наконец, дошли. Уже не скрывая жгучего нетерпения, Ярина позволила себе побежать к терему, оставив княгиню на попечение Лады и Ратиши.

— Где княжич Деян? — спросила девушка у проходивших мимо ратников, несших стонущего товарища, прижимавшего к груди обрубок левой руки.

— Дак это… в тереме он, в покоях княжеских. Токмо не пускают к нему…

Последние слова ратник договаривал уже Ярине в спину. Девушка взлетела по ступеням крыльца, и тут же резко остановилась. Надо было спросить, где те покои, да она забыла. Решив, что скорее всего, княжеские комнаты будут подальше от входа и точно не на первом этаже, Ярина наугад побежала вверх по широкой деревянной лестнице.

Впереди раздавались сердитые голоса. Кто-то ожесточенно спорил, и мужской голос уже звучал, как крик.

— Да с ума ты что ли сошла, девка?! Ты кто такая, чтоб меня, сотника княжеского, к Деяну не допускать? А ну скажи ему, что Ужата пришел, он вмиг меня примет! Я батюшке его, Мстиславу, друг верный!

— Да хоть Даждьбогу самому сват и брат… не пущу я тебя, Деяну отдохнуть надобно, а не твои вопли выслушивать. И тон сбавь, человечишка… не с бабой базарной, а с дочерью князя лесного говоришь. — раздалось знакомое шипение, и Ярина радостно рванулась на голос.

— Сирин! — воскликнула она, подходя вплотную, и тут же бросилась обнимать деву-птицу.

— А вот это уже совсем без надобности… — проворчала дочь Лешего, но все же ответила на движение Ярины, небрежно погладив ее по спине.

— Да что тут за бабский сбор?! А ну-ка, отошла в сторону! — окончательно разъярился Ужата, попытавшись отодвинуть Сирин в сторону от двери.

Коса девы-птицы полыхнула яркими углями, и Сирин, оттолкнув Ярину на безопасное расстояние, приняла свой настоящий облик. Ужата, явно не ожидавший подобного, изумленно крякнул и поневоле отступил на пару шагов назад.

— Сказано ж тебе, невежа — отдыхает княжич! И не лезь, куда не просят, не то без глаз оставлю, чтоб не зыркал тут на меня!

— Хватит! — дверь распахнулась и на пороге показался Деян.

Бледный, уставший, с растрепанными волосами и черными кругами под глазами, он казался бледной тенью себя прежнего, но Ярина, лишь увидев его, ощутила, как гулко екнуло ее сердце. Жив! Вскрикнув от радости, девушка бросилась к любимому, наконец осуществив свою мечту — отбросив стеснение, всем телом прижалась к княжичу, уткнулась лбом в широкую грудь, и замерла.

— Лада моя… наконец-то ты здесь. А матушка где? Все ли в порядке?

— В порядке… во дворе она, спит, умаялась больно. — прошептала Ярина, не открывая глаз.

Вдохнув полной грудью знакомый запах, почувствовала, как уходит страх и холод, сковавшие ее изнутри. И вдруг… все вокруг поплыло. Теряя сознание, Ярина разжала руки и упала бы на пол, но Деян подхватил ее и бережно внес в комнату.

— Что с ней? — встревоженно спросил он у Сирин, и дева-птица взглянула на него, как на умалишенного.

— Ну а ты сам как думаешь? В забытье она, что ей токмо на пользу. Устала бедная, за тебя, дурака, переживаючи. Оставь ее спать, пусть отдыхает, а нам пора прощаться.

— Уже? — вздохнул Деян, с тоской вспоминая, сколько впереди дел.

Страшно хотелось есть, пить и спать, а еще — остаться с Яриной, хоть ненадолго. Но за спиной Сирин мрачной тенью маячил Ужата, которому тоже требовалось уделить внимание, в Ивруче было полно погорельцев, чьи дома уничтожил пожар, а еще — город нельзя было надолго оставлять без князя. Значит, нужно начинать готовиться к церемонии, а еще выяснить, что там с Велемиром и остальными волхвами. Необозримая гора дел и обязанностей казалась настолько несвоевременной и нежеланной, что Деяну пришлось на секунду зажмуриться, чтобы взять себя в руки.

— Уже. Почти. Для начала, поможем город отстроить. Чай не май-месяц на дворе, люди померзнут.

— Правда?! Ох, Сирин, ну удружила! Спасибо тебе!

— Не мне, а батюшке моему. За обиду, что причинил, добрым делом извиниться желает. Примешь же от него подмогу?

— Приму. — вздохнул Деян, понимая, что после того, как принял лесное войско, отказываться от новой помощи было бы просто лицемерно и глупо.

Тем более, что людям и впрямь нужен кров и еда, а запасы княжеские и место в тереме не безграничны.

— Тогда пошли. — махнула рукой Сирин, направляясь к выходу.

Деян уже было направился следом за ней, но тяжелая рука сотника легла ему на плечо.

— Прости за своевольство, княжич, да только вести у меня дурные, и твоего вмешательства требуют.

— Что случилось? — Деян остановился, понимая, что Ужата не стал бы так настаивать из-за пустяков.

— Мазырю, жену брата твоего… кто-то из поруба вытащил, да в горящую избу запихнул. Мои сказывают — люди то были, из числа простых жителей. У одного из них жена сгорела, а у второго дети пострадали. И все, как один, друг друга покрывают, так что виновника найти сложно будет.

— И не надо. — мрачно молвил Деян, глядя Ужате прямо в глаза, — Я и сам думал ее на суд людской отдать. Она то заслужила. Или не согласен?

Ужата вздохнул.

— Согласен, княжич… токмо, баба все-таки. Можно было просто казнить, а не сжигать заживо. Это ж какие муки…

— По ее вине брат мой старший сгорел, а средний ума лишился. Отца потерял — тоже она виновата, Вардея сговорила. Не кори себя за то, что случилось, люди свое слово сказали, и я с ними спорить не стану. Не нашли виновного — значит, так тому и быть. Идем лучше с нами, подмогнешь, коли в силах.

Ужата кивнул, успокоив себя тем, что его вины в гибели Мазыри не было. Тем более, что в глубине души он понимал — если бы Деян отдал эту бабу народу, люди бы на куски ее порвали, причем голыми руками. И были бы в своем праве…

Вышли на улицу, Сирин кликнула нечисть на подмогу, и работа закипела. Деян не верил своим глазам, наблюдая за происходящим. С помощью волшебства Сирин и жителей леса, новые дома вырастали один за другим, как грибы после дождя. К ночи город уже выглядел так, словно и не было никакого пожара — наоборот, вокруг витал запах свежеспиленного дерева и ароматного сена, смешивавшийся с запахом еды. Люди, обустраиваясь в новых домах, готовили пищу, лечили раненых, топили печи. И стало понятно — переживет Ивруч зиму, без новых потерь и смертей.

Сирин и Бродник, снова стоявшие вместе, помахали Деяну на прощание и шагнули в открывшийся перед ними портал. Следом потянулись и остальные обитатели леса, и вскоре в городе остались только люди, Молчан, да Роек.

— Где были, красавцы? — усмехнулся Деян, глядя на друзей.

Роек подлетел ближе, уселся княжичу на плечо и нежно клюнул в щеку.

— К родным летал после боя, напоследок прощался. Рассказал, что живы все, а то матушка бы сама вырвалась, не утерпела. А у нее еще мои младшие братья, и всем забота нужна.

— И я, хозяин, к своим ходил… и, коли уж все кончилось, решил тебе челом бить…

Деян улыбнулся, потрепав Молчана по холке.

— Свободы просишь? Отпускаю. Спасибо и за службу, и за дружбу — волен ты теперь идти, куда пожелаешь.

Молчан ошарашенно уставился на княжича, и вдруг откуда-то из-за стоявшей рядом избы, раздался тихий рык. Казалось, что он мог принадлежать расшалившемуся щенку, и оказалось, что так и есть — прямо под ноги Деяну выкатился пушистый серый колобок. Развернувшись, заливисто то ли тявкнул, то ли рыкнул, и тут же следом за ним из-за дома вышла красавица-волчица.

Схватив волчонка за шкирку, она виновато посмотрела на княжича и отступила к Молчану, стыдливо сгорбившись. А из-за дома выкатилось еще трое колобков, тут же ускакавших к матери за спину.

— То есть, с тобой остаться нельзя? — мрачно спросил волк, глядя на оторопевшего Деяна, — Ну, что же… тогда прощай, княжич, не поминай лихом.

— Эй, а ну-ка, постой! — расхохотался Деян, шутливо погрозив волку пальцем. — Это ты что же, семью ко мне привел?

— Да. Это жена его и детки. Те самые, о которых он мне все уши прогавкал… — сердито каркнул Роек, держась от шумного волчьего семейства подальше.

Волчата же, поняв, что ругаться никто не будет, окружили Деяна со всех сторон, шумно обнюхивая его сапоги.

— И ничего я тебе не прогавкал, ишь, гадость пернатая! — рявкнул волк, и волчица засмеялась, смущенно толкнув его в бок.

— Коли остаться хотел — так и скажи. Приму я и тебя, и женку твою, и детей. Только уговор: людей не обижать, никого не кусать, не пугать и вообще, жителям никак не вредить. Если согласны — оставайтесь у меня, будете в сытости и довольстве.

— Согласны, княжич… — тихо ответила волчица, с обожанием глядя на Молчана.

Вот она, волчья верность… куда бы муж ни пошел, жена всегда с ним рядом будет.

— Идемте, накормлю. У самого уже незнамо сколько во рту даже маковой росинки не было. Заодно и со своей невестой познакомлю, если уже очнулась лада моя.

Вся честная компания двинулась к терему. Завывал ветер, обрушивая на землю тучи сверкающих снежинок — начиналась первая в этом году метель.

Ярина уже проснулась и спустилась вниз, помогала кашеварить на кухне. Собирали большую трапезу — для выживших дружинников, из числа тех, что сохранили верность Мстиславу, и за то отсидели в темнице все то время, что правили Вардей с Мазырей. Для ратников, что храбро помогали отстоять город, и на следующее утро собирались в обратный путь к своим селениям. Для слуг, что тоже немало натерпелись от среднего сына Мстислава и его безумной жены.

Столы накрыли в большой, светлой гридне, но даже так, места всем не хватило, пришлось кормить людей, разбив всех на отряды по двадцать человек в каждом. Деян с Яриной, Ладой, Ратишей, Ужатой и волхвами поели в последнюю очередь, зато все вместе, и во всем городе в ту ночь не было веселее их шумного, счастливого сборища.

Велемир и остальные волхвы пошли на поправку, пищу вкушали с удовольствием, не жалуясь на раны. И хоть у Велемира все лицо было пегим от синяков, и до сих пор болело вывихнутое плечо, старший волхв с одобрением смотрел и на Роека, и на Ярину. И на Молчана с семейством, устроившихся в дальнем углу и с аппетитом поедавших сырую оленину.

— Хороша и невеста, и други твои, княжич. Сбылось пророчество, не погиб Ивруч в огне, роль ты свою исполнил, и за мужество твое будет тебе награда — власть княжеская и жизнь долгая, да счастливая. — молвил он наконец, хитро поблескивая глазами из-под седых бровей.

Остальные волхвы чинно кивнули головами, соглашаясь с его речью. Деян улыбнулся, с любовью взглянув на покрасневшую невесту.

— Нет лады моей краше, и друзей моих вернее. И счастлив я, что удалось столько людей спасти.

— Жаль только, что Мстислава с Любомиром нет больше с нами… и Зоряны. И сына ее… — вдруг молвила княгиня, и по бледному ее лицу скользнула одинокая слеза.

Велемир тяжело вздохнул, положив руку на плечо Варвары.

— Такова судьба, княгинюшка… терпи. Встретишься ты с мужем своим, не в этом мире, в следующем. Но встреча ваша неизбежна, таков замысел самих Богов. А сын твой старший, и жена его, и младенец их, что пожить не успел — все переродятся, и в этом мире явятся вскоре.

Княгиня, взглянув в мудрые очи волхва, только кивнула, но лицо ее просветлело, тоска чуть притупилась. Радостные вести принес ей Велемир, и уже не так тяжело было на сердце.

— А… Вардей? — спросила она еле слышно, словно сама стеснялась своего вопроса.

Но Велемир мрачно нахмурился и отрицательно качнул головой.

— Дух его погряз во тьме… и пока не искупит он грехи свои, и не переживет его душа сонм очищающих страданий, не переродиться Вардею, закрыт ему путь в наш мир.

— Благодарю тебя за честный ответ, Велемир. Позвольте оставить вас, нехорошо мне… — прошептала княгиня.

— Провожу тебя, матушка. — встал с места Деян, и взяв мать под руку, увел ее отдыхать.

Текли дни, как быстрая вода в светлой реке. Уходило горе, приходили новые заботы. Деян и Ярина работали, не покладая рук, каждый в своем деле, но оба — на благо Ивруча.

Светозар с семьей переехал в город, принеся радостные вести — получил он весточку от отца и матери, и много счастливых слез пролила Ярина, читая их письмо, написанное на заморском пергаменте из тонкой кожи.

Отец их писал, что отправившись на заработки, угодил вместе с женой в засаду разбойничью, и попали они оба к заморскому купцу, охочему до редких диковинок. И век бы им быть рабами в его доме, да вдруг приснился тому купцу зловещий сон: явился ему муж грозный, весь увитый ветвями да листьями, и приказал немедля отпустить кузнеца с женой на свободу, да еще и снабдить деньгами на возвращение в родимую сторону. Страшно испугавшись, купец поступил, как велено, и теперь родители Ярины и Светозара уже должны были плыть на корабле через буйное море, возвращаясь домой.

Немало еще времени прошло, прежде чем Деян воссел на княжеский престол. Многое ему нужно было узнать, многое понять, многое сделать. Но когда все окончательно устаканилось, началась подготовка.

После поминальной тризны по Любомиру, Зоряне и Мстиславу, Велемир позвал княжича к себе. Долгий пост и испытания, назначенные ему волхвами, юноша прошел с честью. Народ его принял, как и вызволенные из темницы дружинники, которыми снова командовал Ужата.

Обряд прошел на высоком холме неподалеку от Ивруча. Там, где стояли идолы богов, и округлое, утоптанное капище вместило всех желающих посмотреть на своего нового князя. Ярина, стоя отдельно от толпы, рядом с княгиней, не отводила взгляда от будущего мужа, и даже почти не моргала. Настолько было ей хорошо видеть любимого, освещенного лучами холодного зимнего солнышка. И почему-то вспомнился тот давний их разговор у родника, рядом с зимовкой. Как Деян тогда признался, что нет в нем княжеской стати, кою обещал обрести.

Сейчас же, глядя на него, девушка улыбалась, думая о том, что ее суженный исполнил все, что ей обещал… и даже ту самую стать незаметно обрел, превратившись из симпатичного юноши в сильного и справного молодого мужчину.

Приняв власть, Деян сразу же приказал готовиться к свадьбе. Но тут уже на себя взяла главную роль княгиня Варвара, и в итоге, свадьбу готовили до самой весны. Заодно ждали родителей Ярины — негоже ведь девке женой становиться без родительского благословения.

Зато, лишь ударила золотая, звенящая капель, и стало сладко пригревать солнышко — собрали свадебный поезд.

Соблюдя все обряды, Деян и Ярина снова поклялись в верности и любви, уже и пред Богами, и пред людьми. И стоило только им надеть друг другу створчатые свадебные браслеты, как солнце, выглянув из-за облаков, мерцающей дымкой окутало весь город.

В этом неземном свете все вокруг казалось ненастоящим… светлые лица, блистающий снег, уже начавший таять, запах хмельных янтарных медов, радостные возгласы присутствующих, и первый поцелуй в качестве мужа и жены — все это словно возносило Деяна и Ярину над землей, даря крылья, сотканные из счастья.

Поздравления и подарки сыпались со всех сторон — чуть не каждый житель города хотел хоть что-то подарить любимому князю и его жене. Родители Ярины и княгиня Варвара быстро нашли общий язык, благо мать Деяна была женщиной доброй и простой, радушно принимая и невестку, и всех ее родных. А им, в свою очередь, люб был Деян, лучшего мужа для дочери своей и помыслить не могли.

Разместили всех в княжеском тереме, порешив, что коли уж и Светозар с женой перебрались в Ивруч, лучше будет здесь открыть кузню, благо в городе ценилась искусная кузнечная работа, и заказов было хоть отбавляй.

В первую брачную ночь, оставшись наедине, Деян и Ярина с трудом избавились от тяжелых, затканных золотом, и украшенных драгоценными камнями одежд. Деян, подхватив любимую на руки, покрыл ее нежную кожу поцелуями, от губ до груди, и Ярина застонала, чувствуя, как внутри разгорается настоящее пламя.

Уложив любимую на огромную, застеленной парчой и мехами кровать, стоявшую на четырех резных столбах, Деян нежно провел рукой по ее телу, наслаждаясь шелковистой гладкостью кожи. Ярина тяжело дышала, скулы ее покраснели от смущения и желания.

— Люб ли тебе, лада моя? — спросил Деян, притянув девушку к себе и накрыв ладонью упругую грудь.

— Люб… — едва выдохнула Ярина, закрыв глаза.

Ласки мужа доводили ее до исступления, хотелось чтобы он не останавливался, и Деян, правильно поняв ее желание, лег на спину, посадив Ярину на себя. Она охнула от удовольствия, чуть откинувшись назад и принимая его целиком.

Через секунду охнула от резкой боли, но князь, приподнявшись, обхватил затылок Ярины рукой и накрыл ее губы своими в сладком поцелуе. Постепенно боль отступила, и удовольствие, возраставшее с каждым новым движением Деяна, накрыло Ярину с головой.

— Люблю… — выдохнула она, обессиленно опустившись ему на грудь, и чувствуя, что после того, что было сейчас меж ними, вскоре может зародиться в ней новая жизнь.

— И я… — чуть слышно ответил ей князь, бережно прижимая жену к груди.

Так и уснули, не разрывая объятий, и согревая друг друга теплом разгоряченных от ласки тел.

В это же время, Велемир, лежавший в доме волхвов, неслышно встал и подошел к двери. Распахнул ее, впуская внутрь морозный воздух, и вышел, встав на крыльце. Тени, сгустившиеся перед ним в темноте, приняли очертания Лешего. На плече лесного князя сидел огромный ворон.

— Здравствуй, брат. — проговорил Леший, пристально глянув Велемиру в глаза.

— И тебе не хворать. Зачем разбудил?

— Пророчество твое исполнилось, но и моего не миновать… сам знаешь, не моя на то воля, а самих Богов. Предупреди Деяна, негоже ему правды не знать.

— Ты о том, что с первенцем его случится?

Леший хмуро кивнул, с сожалением посмотрев на княжеский терем, высившийся вдалеке.

— Коли и впрямь воля Богов, то ее не избежать… значит, и впрямь быть сыну князя волколаком. Не против ли Боги, что он о том пророчестве узнает?

— Не против. Проклятие темное лежит на роду Мстислава, и коли первенец Деяна победит в себе зверя, проклятие то спадет навек. Ведьма, что его наложила, в ближайшие сто лет не сможет войти в полную силу — так что лучшего шанса не найти.

Велемир поклонился старшему брату, и Леший, кивнув, растворился во тьме. Ворон пропал вместе с ним, глухо каркнув на прощание.

— Значит, Руг говорил правду… быть сыну Деяна и Ярины волколаком. Беда… — пробормотал волхв, возвращаясь в избу.

На его лицо легла тень гнева и страха, но Велемир быстро взял себя в руки. Судьбы людей — в руках Богов, а они явно благоволили новому князю и его жене. Да и они с Лешим — чем не подмога? Пусть и не досталось Велемиру сил, что получил его старший брат, ставший лесным князем, но он тоже был мудр и силен. А значит — найдет способ помочь первенцу Деяна, на путь верный его наставив… а там и проклятие будет разрушено, уже навсегда. И наконец-то в многострадальном Ивруче бысть тишине…