– Парень? Какой еще парень? – пробормотала она.

В голове вдруг вспыхнул образ подруги. Бора громко смеялась в компании своего непутевого бойфренда.

– Как можно так легко нарушать обещания? Бесит! – пробурчала Чеби.

Но, может, все было к лучшему.

На следующий день Чеби проснулась рано – сон прервало нечто, упавшее ей на лоб. В полудреме она провела рукой по лицу и вдруг почувствовала что-то холодное и мокрое, извивающееся на коже. Чеби вскочила, громко закричав. На подушке лежала сороконожка, которая перебирала лапками в попытке перевернуться на брюшко. Чеби отпрыгнула на несколько шагов и завизжала так сильно, что, казалось, от ее крика развалится пристройка.

– Ишь ты, стряслось чего?

Хозяйка открыла дверь своим ключом и забежала в комнату.

– С-с-сорок… – Чеби не смогла продолжить и лишь тыкала пальцем на подушку.

Хозяйка облегченно выдохнула. Она взяла стоявшие в углу веник с совком и убрала насекомое. Затем достала из ящика скотч и внимательно осмотрела стену.

– Зараза, опять обоина отошла.

Старушка оторвала кусок скотча и заделала дыру. Было заметно, что место заклеивалось уже не раз.

– Чой-то воняеть? – Хозяйка без всякого смущения внимательно посмотрела на Чеби.

Запах шел от рюкзака и одежды, которые девушка забыла просушить перед сном. Вчера она настолько устала, что нашла в себе силы лишь почистить зубы.

– Скажите, а сколько сейчас времени? – спросила Чеби, придя в себя.

Бабуля из Мокпхо без лишних слов указала на часы, стоявшие на телевизоре. Они показывали половину восьмого.

– Отлично, как раз успею принять душ и постирать. А у вас есть сушка?

– У мя есть сушеная рыбка, сушеный пальцещуп, – ответила старушка.

– Да не такая сушка, а чтобы после стирки… – Чеби опустилась на колени, ощущая безысходность, и печально взглянула на хозяйку. – Можете одолжить свою одежду, пожалуйста?

В итоге из дома Чеби вышла одевшись, в белую блузку и длинную черную юбку, которые ей дала старушка. Взглянув в зеркало, она увидела, что под глазами налились синяки.

– Сильно я вчера врезалась в того парня…

Решив, что в этой ситуации мало чем поможешь, Чеби попросила еще и яркую широкополую шляпу в цветочек, которую обычно надевали во время работы в поле или огороде.

Переулки, утопавшие вчера в темноте, теперь простирались как на ладони. Стояла прекрасная солнечная погода, на небе ни единого облачка. Чеби направилась в студию, прячась в тени каменных оград. Когда она встречала кого-то из жителей деревни, то и дело кивала в знак приветствия, словно болванчик. Местные странно косились на девушку в ответ.

Стоило ей открыть дверь студии, как она тут же увидела Согёна. Он что-то писал в дневнике, но, когда увидел Чеби, тут же опустил ручку. Заморгав от удивления, фотограф вдруг громко рассмеялся.

– Ой, не могу! Простите!

Продолжая хихикать, он поднялся на второй этаж. Вернувшись, мужчина протянул Чеби солнцезащитные очки, улыбка не сходила с его лица.

– Лучше наденьте их вместо шляпы. Будете неотразимы.

Девушка послушалась и приступила к уборке: первым делом пропылесосила пол, затем аккуратно протерла полку, на которой стояли камеры, а после вымыла столики в зале. Через открытую дверь в помещение проникал легкий свежий ветерок. Все это время Согён с мученическим видом искал что-то в ноутбуке.

– Что вы там делаете? – спросила Чеби.

– Смотрю заявки клиентов. Сегодня тоже ни одной.

– Позволите взглянуть? – спросила Чеби, снимая фартук.

– Конечно.

Согён развернул к ней ноутбук. Девушка быстро проверила сайт фотостудии и несколько страниц в соцсетях. Как и сказал начальник, заявок не было. В глаза бросалось и небольшое количество фотографий на сайте – только висевшие на первом этаже студии.

Чеби тяжело вздохнула.

– Почему у вас настолько мало фотографий?

– Ну, я выкладываю лишь те, которыми полностью доволен.

Согён провел рукой по волосам.

– Так нельзя. Нужно выкладывать каждый день. По несколько штук, – решительно сказала Чеби, и сама удивилась своему напору. Девушка испугалась, что начальнику может не понравиться ее прямолинейность.

– Разве?

Было не понятно, согласился ли с ней Согён или, наоборот, возразил.

Опустив руку в карман, Чеби вдруг поняла, что там нет телефона. Нужно отдать гаджет в ремонт, причем сделать это получится только в среду, когда в фотостудии выходной. В итоге она смогла зайти в свой аккаунт в популярной соцсети через ноутбук.

– Ничего себе! У вас тысяча подписчиков! – изумился Согён.

Чеби пожала плечами. Тысяча – не так уж и много, хотя на фоне сорока подписчиков профиля фотостудии выглядит неплохо.

– Давайте я буду заниматься соцсетями. На вас – искусство, на мне – раскрутка.

Фотограф удивленно рассматривал ее. Видимо, он сомневался в успехе этого предприятия. Чеби решила действовать.

– Чем-то же придется выплачивать мне зарплату. К тому же на вас еще выплаты банку.

Согён покраснел.

– Имею в виду, что вам нужны деньги, и в этом нет ничего зазорного. Давайте я займусь рекламой фотостудии!

Наконец начальник кивнул. Сердце в груди Чеби забилось быстрее. На секунду она подумала, что еще никогда не занималась раскруткой бизнеса, но мысль быстро испарилась. Чеби почувствовала, что может все на свете, и расправила плечи, ощущая, как тело переполняет уверенность.

мысленно возмутилась девушка.

Согён уехал, и Чеби решила зайти на гугл-диск скачать фотографии, которые делала когда-то давно. Прошлой весной девушка шла, уставившись в телефон, и, не заметив бордюр, упала и выронила телефон. Она тут же бросилась в ближайший сервис, глотая слезы. Внутри были дорогие сердцу фотографии. Чеби боялась, что сойдет с ума от мысли, что больше никогда не сможет их увидеть.

– Повредился только экран. С памятью все в порядке, – слова мастера прозвучали словно благословение свыше. – Но советую вам на всякий случай сохранять важные изображения на диск.

Она тогда закивала, сжимая в руках телефон.

Чеби плюхнулась на постель и лежа стала просматривать фотографии. Из глаз потекли слезы. Какое-то время она беззвучно плакала, затем вышла из галереи и открыла страничку фотостудии в соцсети. Через четыре дня Чеби удалось увеличить количество подписчиков в десять раз. Она сохранила в своей памяти удивленное, но довольное лицо Согёна.

– Вы такая молодец! Нужно отпраздновать! – воскликнул он.

Чеби отрицательно покачала головой.

– Лучше отметим, когда придет первый клиент, очарованный фотографиями на страничке.

Фотограф улыбнулся, мысленно соглашаясь с ней.

– Тогда тем более не будем вешать здесь, раз все равно никто не увидит!

Согён поднял рамки над головой.

– Наоборот, зайдут и обратят внимание. Здесь прекрасно видно!

Вытянувшись вверх, Чеби прыгала вокруг начальника, пытаясь отобрать фотографии и диплом. За ними наблюдала Белл, сидевшая в углу. Она зевнула и почесала задней лапой за ухом.

Облокотившись на барную стойку, Чеби смотрела в ноутбук. За десять дней количество подписчиков странички фотостудии «Таккуда» выросло более чем на сто человек. Несколько пользователей даже оставили комментарии, что заказали бы съемку, будь они на Чечжудо. Но при этом не было ни одной заявки. Согён протирал камеры от пыли и даже не смотрел в сторону Чеби. Рамки с дипломом и фотографиями висели напротив двери, прямо над барной стойкой.

Чеби то и дело поглядывала на ветряной колокольчик в виде осьминога. Как только он начинал звенеть, они с Согёном вздрагивали, думая, что пришли посетители, однако то были просто проказы ветра. Чеби начинала беспокоиться: девушка проработала в студии вот уже полмесяца и до сих пор к ним не обратился ни один клиент. Если так продолжится и дальше, то она готова ехать в аэропорт и раздавать листовки с рекламой, дизайн которых уже начала делать. На задний фон Чеби планировала поместить фотографию студии, а поверх перечислить все регалии Согёна. Конечно, от начальника она держала свой план в секрете.

Дверь открылась, и кто-то вошел. Чеби и Согён как по команде вскочили с мест и улыбнулись.

– Простите, это всего лишь я, – сказал отец малышки Юны.

Он помахал бумажным пакетом, стоя в дверях.

– Мы придумали новое меню в пекарне и обновили дизайн упаковки и пакетов для заказов. Нужно ваше мнение.

Мужчина тут же достал продукцию. Видимо, с самого утра он ездил по деревне и опрашивал жителей.

– Вот эта желтая булочка – с начинкой из мандаринов, а черная – с осьминогом. Мы добавили в тесто чернила каракатицы, чтобы добиться такого цвета, а в начинку положили кусочки осьминога.

Чеби сначала взяла мандариновую булочку.

– Очень вкусно! Совершенно не чувствуется горьковатый вкус цедры. Довольно сладко и нежно.

Девушка показала большой палец.

– Мы добавляем в джем только мякоть, а цвет получаем за счет красителя из гардении, – ответил отец Юны.

Согён попробовал булочку с осьминогом.

– Напоминает такояки, японские шарики с кусочками осьминога. Просто один в один.

Чеби, удивленная такой резкой оценкой, перевела взгляд на пекаря. Он явно побледнел.

– Правда?

– Да. Может, сделаете ее слегка приплюснутой и более хрустящей? Или можно в форме осьминога. В общем, мне кажется, нужно изменить форму.

– Подумаем. – Отец Юны смущенно рассмеялся.

Чеби решила сменить тему:

– А это что? Похоже на закуску к пиву.

– Это чипсы со вкусом осьминога, приправу делаем сами. – Мужчина ощутил на себе взгляд Согёна. – Ну да, подсмотрели идею у одной компании.

Фотограф попробовал угощение и кивнул.

– Действительно, очень похоже на чипсы известной марки.

– Но вот булочка с мандарином аппетитной получилась! Потрясающая идея! – Чеби быстро улыбнулась и выставила вперед два больших пальца.

– Спасибо. – Отец Юны смутился и неловко переступил с ноги на ногу. – Согён сказал, вы теперь у него работаете. Жена просила передать, что можете приходить к нам в гости.

– А, да, спасибо… – Чеби сжалась и отвела взгляд.

– Она до сих пор под впечатлением от того, как вы успокоили Юну.

Внезапно в их разговор влез Согён:

– У Чеби педагогическое образование, ее учили работать с младенцами. Еще какое-то время она работала в фотостудии, где специализировались на фотосессиях детей.

– Вы настоящий мастер своего дела! Так держать!

Отец Юны показал большой палец.

Чеби остановилась прямо перед тем, как нажать кнопку «Отправить».

Какой смысл сейчас напоминать об этом подруге? Все ведь и так уже случилось.

…

Представляю, как тебе обидно

Ни в коем случае не бросай работу из-за него

Ты еще встретишь хорошего мужчину

Чеби радостно прижала расписку к груди и запрыгала по комнате. Взяв скотч, девушка прикрепила лист на дверь. Удивительно, но она смогла прожить целый месяц без кредитки. Спасло в первую очередь то, что в зоне шаговой доступности не было круглосуточных магазинов. Она даже похудела на два килограмма благодаря тому, что перестала есть вредную еду. Полученные деньги пошли на выплаты по кредитной карте, страховке, еще часть Чеби заплатила бабуле из Мокпхо за проживание в следующем месяце. Девушка отчаянно боролась с желанием съехать и найти другое место, но помнила о своем обещании Согёну.

– Вы не злитесь на старушку из-за того, что случилось во время съемки на пляже?

Фотограф отрицательно покачал головой.

– Она единственная не считала меня чужаком. – Согён сидел у окна на первом этаже и в свете заката протирал объектив камеры. – Как ты знаешь, поблизости нет ни одного кафе или столовой, так что я первое время ел у нее, когда сюда приехал. Около месяца, пока перестраивал гостиницу, питался рамёном, но лапшу быстрого приготовления, очевидно, долгое время не поешь. Я стал ходить по соседям, спрашивал, может ли кто-нибудь приготовить мне домашней еды. Обещал, что заплачу. Все отказывали, ведь я был нездешний. Согласилась лишь бабуля из Мокпхо. Однажды, когда мы ужинали вместе, она, видимо, заметила, что я выгляжу неважно. Мне и впрямь было трудно: никак не мог сблизиться с местными. Тогда она сказала мне.

– Что сказала?

– «Ты слыхал, что такое квендан?» – ответил Согён, подражая говору бабули из Мокпхо.

– Квендан? – переспросила Чеби.

– Ага. Этим словом на Чечжудо называют кровные узы, любовь к своим родным. Когда происходит что-то неприятное, все поддерживают друг друга и помогают. Бабуля добавила еще кое-что: «Если хошь стать своим, нужно жениться, стать частью квендан». Я спросил: «Вы так и поступили?» Она кивнула и ответила: «Присмотрися к Янхи. Она с дитенком совсем одна. В нашей деревне, окромя ее, молодых больше нет. Мы с ней каждый день ходим в море. Приходи опосля на берег, познакомишься».

Чеби разозлилась на хозяйку за то, что именно она была виновата в неразделенной любви Согёна, но все равно решила остаться и в следующем месяце. Не только потому, что девушку попросил сам фотограф, но и потому, что бабуля из Мокпхо потрясающе готовила. Иногда Согён предлагал Чеби поужинать вместе в фотостудии. Но когда она задумывалась о предложении, понимала, что это довольно странно – начальник готовит для своей помощницы. Да и он редко спрашивал, что бы ей хотелось съесть. К тому же после ужина ей приходилось мыть посуду. Зато когда она ела вместе с хозяйкой, делать ничего было не нужно. Бабуля готовила салаты из латука и зеленого лука с грядки, делала на пару блюда из моллюсков и черепах, которых ловила в море, – все это Чеби уплетала за обе щеки. Когда девушка возвращалась домой после ужина с Согёном, обязательно покупала по дороге мороженое. Но если Чеби ела со старушкой, то ей даже думать не хотелось о десерте.

– Ишь ты, как птичка поклевала. Девчушка должна есть много, – возмущенно говорила женщина, и Чеби чувствовала в ее словах необыкновенное тепло. Вынужденная с раннего детства жить со строгой бабушкой, девушка изголодалась по заботе.

Те деньги, которые у нее остались, Чеби отложила. Изначально планировала заняться инвестициями, как предлагали многочисленные книги, но потом поняла, что лучше вкладывать деньги в те части рынка, в которых разбираешься. Таких пока не наблюдалось, поэтому Чеби решила подкопить, пока не станет профессионалом в какой-либо области. А до тех пор часть карманных расходов она потратила на качественный собачий корм.

– Интересно, у нас будут еще заказы? Уже конец августа.

Чеби насыпала в собачью миску корм со вкусом лосося. Белл тут же примчалась на всех парах с высунутым языком и горящими глазами.

– Ничего страшного, туристический сезон на Чечжудо до конца сентября. Многие приезжают именно в это время, когда здесь немноголюдно.

Согён менял фотографии на стенах.

– Иди сюда, оцени.

Налив воды в другую миску, Чеби поднялась. Самой первой она увидела фотографию с изваянием пальцещупа. После нее шли фотографии поездки гонщиц по прибрежной дороге. Среди всех остальных снимков внимание Чеби привлек тот, где на черном фоне был виден красный язык и сверкающие зубы мудрости. Этот кадр обладал своеобразной магией, будто распалял внутри смотрящего жажду открытий. Рядом висела фотография Чонми, которую Чеби сделала на телефон.

– Думаете, она имеет право здесь висеть? Все же мне далеко до вашего уровня… – удивилась Чеби, повернувшись к Согёну.

– Конечно! Я подписал автора. – Он улыбнулся и указал на небольшой листок, прикрепленный рядом с рамкой.

На нем была выведены дата и имя человека, который сделал фото. Чеби прикрыла рот рукой, испугавшись, что может закричать от счастья.

– Ух ты, я словно сделала первый шаг в мир профессиональной фотографии.

Согён рассмеялся.

– Хочу дать тебе шанс. К нам будут приходить клиенты, увидят твою фотографию и точно будут ею восхищаться. Именно поэтому я повесил ее здесь. Но на самом деле для становления профессиональным фотографом этого недостаточно. Вот когда за твою работу заплатят, тогда да.

– Странно слышать от вас разговоры про деньги. Вы ведь человек искусства, – усмехнулась Чеби.

– Почему? Я заинтересован в деньгах. Говорил же, что урвал этот дом на торгах. – Согён принялся протирать сухой тряпкой стекло в рамках. – У меня плохо получается работать с клиентами, так что мне повезло встретить тебя. Чеби, ласточка, некоторые думают, что деньги и искусство – две разные вещи. Другие считают, настоящее искусство – это то, на что ты можешь потратить деньги. Ведь в мире после собственной жизни самую большую ценность имеют именно они. Лишь то, что можно продать, достойно назваться искусством. И чем дороже, тем выше ценность.

Чеби внимательно слушала и вспоминала фотографов, с которыми приходилось работать прежде. Они были неприятными людьми и плохо к ней относились, но все же продавали свои работы. Пусть и немного, но Чеби прониклась к бывшим коллегам уважением.

– Твои фотографии будут висеть здесь, – улыбнулся Согён.

– Я постараюсь поймать как можно больше хороших кадров. – Чеби смущенно закусила губу.

– Постарайся. Но скорее всего, у тебя не получится. Это… – он указал на фотографию Чонми, – удача новичка. Запомни: как только пообещаешь себе, что будешь делать только хорошие снимки, у тебя начнут получаться сплошь плохие. Но ты должна продолжать, и однажды погоня за хорошими кадрами сойдет на нет. Вот тогда станешь настоящим фотографом.

Чеби стала смущенно выписывать носком ботинка на полу узоры.

– Непривычно слышать нечто подобное о себе.

– Неважно, кто фотограф, важно лишь то, как человек фотографирует. Вне зависимости от авторства удачный кадр все равно получит признание.

– Кто это сказал? Снова ваш Стефан?

– Нет, Ли Согён.

Чеби заметила, что начальник выглядит хмуро. А если точнее, он был таким с самого утра.

– Вас что-то беспокоит?

– Меня? Вот еще.

Согён продолжал протирать сухой тряпкой фоторамки. Вдруг он достал из кармана телефон и приложил к уху. Чеби прислушалась в надежде, что может расслышать речь его собеседника, но Согён уже завершил звонок и теперь стоял решительно сжав кулаки.

– Чеби, нам разрешили прийти!

– Кто разрешил? Куда?

Ощущая замешательство, Чеби даже не заметила, как ее усадили на мотоцикл и застегнули на голове шлем. Деревню пальцещупа окутал густой туман.

Мотоцикл остановился перед длинным белым зданием, на котором висела табличка:

Чеби все же зашла в воду по щиколотку, неловко потопталась на месте и вскоре вернулась в студию. Опершись о барную стойку, она привычно проверила соцсети: им пришел еще один запрос на фотосъемку. Девушка быстро поднялась по лестнице на крышу. Согён готовился провести там небольшую вечеринку: поставил деревянные столики и стулья, развесил разноцветные фонарики.

– А вы когда-нибудь занимались фридайвингом? Нам написал еще один заказчик, просит подводные съемки! – воскликнула Чеби.

Согён включил освещение на крыше и перевел взгляд на помощницу. Тут же подбежала Белл и принялась лизать сандалии Чеби.

– Да. Решил, что в будущем, когда будет собственная фотостудия, это пригодится.

Чеби посмотрела на фонарики, сияющие под светом солнца. Они показались ей совершенно неуместными.

– Сможете фотографировать под водой? Все же нырять с камерой не очень-то просто…

Чеби прижала к себе Белл и потрогала лампочку.

– Не волнуйся. – Согён провел рукой по волосам. – Однажды Стивену Герцу пришлось снимать под водой затонувший танкер. Я изучал его фотографии, чтобы понять технику.

– Удивительно, умеете прямо все на свете! – Чеби показала начальнику большой палец.

Согён спустился на второй этаж и направился в свою спальню. Он вытащил камеру, водонепроницаемый кейс для фотоаппарата и достал из-под кровати коробку со снаряжением для подводного плавания.

– А что мне делать, пока вы будете заняты съемками? – Чеби просунула голову в приоткрытую дверь. – Знаете ведь, я не умею плавать. На этот раз ничем не смогу помочь.

– Тогда с тебя ужин для наших гостей. Договорились? – спросил Согён.

– Я не очень хороший повар. – Чеби слегка прикусила губу.

– Думаешь, у всех получается с первого раза? Я тебя научу. Сначала приготовишь все ингредиенты, так будет проще. А я уже остальное. Но особо не надейся – подводные съемки заберут много сил.

Чеби неуверенно кивнула.

– А где будете снимать?

– Тут, недалеко.

Согён достал нож для подводной охоты, раскрыл и слегка взмахнул.

– В этих местах разрешено заниматься дайвингом? Неужели можно спрыгнуть прямо с утеса в море?

– Сомневаюсь. – Согён обернулся, продолжая держать в руке нож. – Если спрыгнешь, разобьешься насмерть. Внизу подводные скалы. Бабуля из Мокпхо рассказывала, что когда-то здесь сводили счеты с жизнью. Именно поэтому гостиницу продали дешево. К тому же фридайвинг – не прыжки со скал в море. Смотри, есть погружение с аквалангом, обычно на большую глубину, а когда ныряют неглубоко без него – это как раз называется фридайвингом. Для съемки идеально подойдет место, где обычно ныряют хэнё. Правда, есть одна проблема.

Согён сложил нож и бросил его в сумку.

– Какая?

– Да нет, ничего. Думаю, обойдется.

Чего она боялась больше, чем утонуть? Девушка может научиться плавать, стать гонцом пальцещупа и предотвратить эту беду. Вдруг в ее груди расцвела надежда. Своим огнем она словно растапливала лед внутри сердца. Шаг вперед. Еще один. Почувствовав азарт, Чеби зашагала вперед. Вдруг неожиданно для самой себя она рассмеялась, и в этот момент в рот хлынула соленая вода.

Возможно, Янхи была права.

– И вы все равно позволяете ему проводить время с Хёчжэ? – спросила Чеби.

Янхи бросила взгляд в сторону раздевалки. Хёчжэ забрался на спину фотографа и что-то громко кричал от радости.

– В деревне совсем не осталось молодых мужчин. А те, кто есть, не хотят играть с Хёчжэ. Так что я никак не могу препятствовать их общению.

Янхи тяжело вздохнула и хлопнула Чеби по руке.

– Что ты копаешься, давай быстрее! Мы не поспеваем за другими.

– Ой. – Чеби тут же пришла в себя.

Она схватила морского ежа, который полз к морю, перебирая своими колючками, и разрезала его пополам.

Когда работа была завершена, Согён подвез все семейство Янхи до дома, хотя ныряльщица всячески упиралась и отказывалась ехать. Фотограф сказал, что ребенку и ее пожилой маме не стоит ходить под дождем. Хёчжэ захотел поехать на пассажирском сиденье рядом с водителем, так что Чеби села назад вместе с наставницей. С тех пор как количество заказов на съемку увеличилось, Согён взял у старосты деревни внедорожник в аренду на долгий срок.

Уже через пять минут они оказались перед каменным домом с серой крышей. Он выглядел довольно современно: опрятный и симпатичный, видимо, после реставрации. Мать Янхи сказала, что гостей ни в коем случае нельзя отпускать без угощений, поэтому фотографа с помощницей пригласили в дом. В маленькой, но уютной гостиной был постелен старенький деревянный пол, на окне, выходящем во двор, висели занавески в цветочек. Вдоль стен стояли шкафы, снизу доверху забитые книгами. Чеби пила чай и чувствовала себя крайне неловко: она вспомнила, как смотрела на нее Янхи, когда увидела, что в ее комнате совсем нет книг.

желала ответить ей Чеби. Такой же сильной, как твоя бабушка.

Когда четыре года назад Чеби поняла, что беременна, она испытала настоящий ужас. Но в одном была точно уверена: она станет лучшим родителем, чем ее отец с матерью. Будет дарить своему ребенку тепло, в отличие от бесчувственной бабушки.

С раннего возраста Чеби мечтала о семье с любимым человеком. Именно поэтому решила выучиться на воспитателя. Но в итоге молодой человек хладнокровно бросил ее, и Чеби осталась совсем одна. Тогда ей пришлось осознать, насколько бесполезна вся теория по уходу за новорожденным. Мать должна быть настоящим воином: в любой ситуации оставаться ментально и физически сильной. Однако, будучи совсем юным солдатом, Чеби не смогла выдержать бой. Но хотя бы выжила.

В темной и холодной воде Чеби думала о женщине, которая поднимала со дна раковины, ловила морскую живность, хотя у самой еще продолжал висеть живот, а тело было отечным. Почему же столь опытная ныряльщица в итоге погибла? Возможно, бабуля из Мокпхо знала ответ на этот вопрос.

– Почему вам не нравится мой начальник? – снова спросила Чеби у Янхи, когда их урок подошел к концу.

Чеби быстро обтерлась полотенцем и надела теплую куртку.

– Уже говорила тебе в прошлый раз. Он просто хочет меня использовать. – Янхи сняла свой пуховик и протянула ученице, затем вытянула руки и начала разминаться.

– Почему так в этом уверены? – спросила Чеби. – Откуда знаете, хочет он вас использовать или просто любит? Вы ведь не ходили с ним ни на одно свидание.

– А ты веришь, что можно любить ту, что для тебя лишь разменная монета?

«Разменная монета?» – Чеби задумалась, плохо понимая смысл этого выражения.

– Янхи, а почему вы не используете местный говор в общении со мной?

– А ты хочешь, чтобы использовала?

Наставница обернулась к ней, зайдя по щиколотки в воду. Затем зачерпнула маской воду и стала поливать руки и ноги.

– Мне кажется, когда вы говорите на диалекте, то более честны, – сказала Чеби.

Янхи громко усмехнулась, будто услышала что-то нелепое.

– Есть и те, кто плетет интриги даже на местном говоре.

– Да, наверное… – хотела было согласиться Чеби, когда вдруг до нее дошло. – Мой начальник не такой!

– Почему ты так в этом уверена?

– Он каждый день записывает в дневнике, что хотел бы сделать, стань отцом, – сказала Чеби. – Где еще в мире вы найдете такого мужчину?

Янхи перебросила через плечо сети и веревку с буем и, размахнувшись, забросила далеко в море.

– Пусть выражает свои чувства на том говоре, к которому привык. Меня раздражают люди, пытающиеся нелепо говорить на диалекте.

Она погрузилась в море, проплыла какое-то время, сильно загребая руками воду, а потом скрылась под водой. Чеби тут же вскочила и бросилась к раздевалке ныряльщиц. Единственная мысль, которая билась у нее в голове: поскорее бы оказаться в теплой воде.

Чеби пыталась снять водолазный костюм, прыгая на одной ноге. Ничего не получилось, и она громко выругалась. Тут ей вспомнилась геолог, которая отреагировала точно так же, когда поняла, что починить фотоаппарат невозможно. Чеби усмехнулась. Наполнив большой таз теплой водой, девушка тут же в него села.

«Интересно, почему все-таки Сонхва решила стать геологом? Неужели Герц прав и на нее повлияла какая-то детская травма? Или же она выбрала это направление, потому что уважала своего преподавателя?»

Чеби зачерпнула ладонями воду и полила плечи. Возможно, Герц и впрямь попал в точку. Вдруг Сонхва так же, как и Согён, выбрала свою профессию под чьим-то давлением?

В голове вдруг раздался обворожительный голос Герца:

Оторвав полоску скотча, Чеби заделала отверстие и решила, что после завтрака нужно пройтись по стыкам шпаклевкой. Она встряхнула одеяло над ведром, затем вышла в огород и выбросила сороконожку неподалеку от грядок.

– Снова лезуть, поганки? – нахмурилась бабуля из Мокпхо, перестав собирать брокколи.

Она взяла мотыгу, ударила ею несколько раз по сороконожке и закопала останки.

– В этот раз чей-то больно мелкая.

Чеби забрала у женщины корзинку, и они вместе отправились на кухню. Раньше хозяйка в основном сажала салат и лук, однако осенью решила посеять брокколи. А все потому, что Чеби очень любила есть свежую капусту, макая в острый соус.

Они поели – для Чеби это был поздний завтрак, а для бабули из Мокпхо – ранний обед – и вышли из дома. За плечами у них висели огромные кузовки, наполненные раковинами моллюсков, которые хозяйка насобирала за целый год. Вопреки преклонному возрасту – старушке было уже далеко за восемьдесят, – она шла с идеально ровной осанкой и ни на шаг не отставала от Чеби. Все полчаса, пока они двигались к месту собрания ныряльщиц, к ним присоединялись другие хэнё с такой же ношей.

– Дя, мож, вы видели, растуть ли на побережье водоросли? – спросила низким голосом одна из ныряльщиц.

Это была женщина чуть старше пятидесяти, с высокими скулами и цепким взглядом; завитые волосы отливали рыжиной.

– Нету их. Море стало теплеть. Мож, есть на глубине?

– Нету. Я испереживалася вся, как мы теперича будем зарабатывать.

Водоросли, которые нельзя было собирать зимой, начинали добывать с марта. Однако, несмотря на то что уже наступила середина февраля, они все никак не начинали расти, что сильно беспокоило ныряльщиц. Обычно заработок женщин напрямую зависел от погоды – при слишком высоких волнах они не могли работать. Но еще хуже, если в море не было наживы, тогда они впустую тратили время и силы.

– Надобно молиться за хороший улов на празднике, – сказала ныряльщица.

Как только они открыли дверь здания, где обычно проходили собрания хэнё, Чеби окутал запах водорослей. Здесь собрались все ныряльщицы деревни – двадцать с небольшим. Они были готовы к предстоящей работе. Внутри дома обнаружились еще три комнаты, в каждой находились хэнё. Они напоминали Чеби осьминогов, забившихся в небольшие подводные пещеры. Следуя за бабулей из Мокпхо, девушка прошла в узкую комнатку. Ныряльщицам, которые находились там, пришлось потесниться.

– Все знають, чаво делать? Так вперед, за работу! – провозгласила старшая ныряльщица, и работа закипела.

В каждой комнате женщины брали плотную бумагу, выделанную по традиционному рецепту, и складывали ее, чтобы на поверхности появились изломы. Бумага была оранжевая, окрашенная красителем из хурмы. Один человек сворачивал лист, связывал сверху и снизу и предавал следующей. Та вкладывала внутрь раковины, отбирая самые некрасивые. Следующая ныряльщица, получив бумажную трубу, аккуратно зашивала ее длинным кусочком водорослей. Их специально нарезали тонко, чтобы вдеть в игольное ушко. Чеби было поручено прикреплять сверху бумажного конвертика, напоминавшего сосиску, кусочки раковин другого моллюска. В каждом из них было проделано два отверстия, через которые девушка продевала иглу и таким образом пришивала к бумаге.

Компания, сидевшая в гостиной, делала еще больший конверт. Размерами и формой он напоминал огромный воздушный шар, который иногда используют в рекламе. Внутрь ныряльщицы поместили раковины и зашили по периметру нитями водорослей. Чтобы конверт не лопнул, они держали его, встав к нему спинами. Затем еще одна ныряльщица аккуратно загибала край сверху вниз, две другие сшивали водорослями снизу крест-накрест, чтобы сохранить форму. Потом они стали соединять шар с другими шестью или семью бумажными конвертами, напоминающими сосиски. Через несколько часов творение ныряльщиц было готово. Получился осьминог размером с небольшую конуру. Сверху были пришиты две полоски водорослей, напоминавшие лямки рюкзака. Когда начнется праздник, Чеби должна будет надеть творение на плечи и войти в море.