Еще в начале октября 1943 г., когда 17-я армия вермахта заканчивала тщательно спланированную эвакуацию с Таманского полуострова в Крым, штаб Северо-Кавказского фронта во главе с генералом армии Иваном Петровым выступил с инициативой немедленно начать высадку десанта в Крыму. Во-первых, в конце сентября разведка получила данные, будто бы немцы готовятся к полной эвакуации с полуострова и отводу всех находившихся на нем частей за Днепр. Во-вторых, штаб СКФ хотел «не дать противнику опомниться» и гнать его до самого Перекопа и Севастополя, полностью освободив Крым уже к декабрю 1943 г.

В общих чертах наскоро разработанный план предусматривал одновременную высадку десантов: к северу от Керчи (56-я армия) и к югу от нее в районе Эльтигена (ныне село Героевское) и Камыш-Буруна (18-я армия). Всего в первом эшелоне Петров хотел высадить на побережье 14 дивизий, для чего нужно было одновременно использовать практически все оставшиеся у Черноморского флота малотоннажные суда. После высадки десантов и захвата плацдармов 18-я армия с юга и 56-я армия с севера должны были быстро наступать на Владиславовку и Багерово, а затем на Феодосию, после захвата которой появлялась возможность доставлять подкрепления через ее крупный порт.

Общую подготовку к операции предполагалось закончить уже к 20 октября, а начинать высадку, как только позволят погодные условия. «В условиях продолжающейся эвакуации Крыма, разбросанности сил противника создаются благоприятные условия для вторжения в Крым», – говорилось в журнале боевых действий фронта за 11 октября. Кстати, эти доводы были небезосновательными. Как впоследствии утверждал командующий 17-й армией генерал-оберст Эрвин Йенеке, в связи с продвижением советских войск к Перекопу и создавшейся угрозой изоляции его 17-й армии в Крыму командующий группой армий «А» генерал-фельдмаршал Эвальд фон Клейст уже в октябре 1943 г. издал приказ об эвакуации с полуострова. Однако тот был сразу же отменен Гитлером. «В этом приказе предусматривался вывоз всех военнопленных, а также уничтожение всех предприятий и оборудования, – вспоминал Йенеке. – Несмотря на то что свой приказ фон Клейст должен был по приказу ставки Гитлера отменить через 24 часа после его издания, однако отдельными военнослужащими моей армии были произведены разрушения угольной шахты в Бишуе и сожжены склады в г. Керчи».

В итоге Сталин инициативу штаба генерала армии Петрова одобрил и санкционировал подготовку к операции.

Надо сказать, что ее план с самого начала выглядел крайне авантюрно и имел мало шансов на успех. Во-первых, было невозможно обеспечить эффект внезапности. За два с лишним года войны на Черном море немцы уже привыкли к советским десантам и плацдармам, вдоль и поперек изучили довольно шаблонную тактику их удержания и попыток расширения. Кроме того, районы сосредоточения десантных войск на Таманском полуострове прекрасно просматривались как с западного берега пролива, так самолетами-разведчиками, и не было никакой возможности скрыть концентрацию судов и войск.

Во-вторых, Черноморский флот за время войны понес столь тяжелые потери, в том числе в крупных кораблях и судах, что уже не мог обеспечить тех же масштабов высадки и поддержки, как во время Керченско-Феодосийской операции и даже операции по высадке в районе Новороссийска в феврале 1943 г.

Хотя в общей сложности для операции было выделено около 250 различных плавсредств, большая часть из них представляла сомнительную ценность и обладала крайне низкой вместимостью и мореходностью. Для десанта были привлечены 17 сторожевых катеров, 17 катеров-тральщиков, 10 бронекатеров, 42 катера-буксира, 30 мотобаркасов, 21 сейнер, 20 тендеров, 12 гребных баркасов (!), 37 бочечных плотов, 30 паромов, 14 мотоботов и 1 баржа. Также 19 октября в Ейск по железной дороге дополнительно прибыли 12 катеров-тральщиков и 15 десантных понтонов. На переброску всех запланированных войск на подобных кораблях и судах требовалось слишком много времени и сил. Даже по оптимистическим расчетам штаба СКФ (не учитывавшим погодные условия и иные непредвиденные обстоятельства), на доставку частей 56-й армии в Крым требовалось не менее 15 суток, а на переброску 18-й армии – 30 суток!

В-третьих, постепенно ухудшающаяся погода с сильной облачностью и дождями, с одной стороны, затрудняла высадку, а с другой – не позволяла обеспечить сколь бы то ни было серьезную поддержку десанта с воздуха в течение длительного времени.

В штабе же немецкой 17-й армии тот факт, что в ближайшее время Советы предпримут высадку десанта в Крыму, точно установили уже в середине октября. На это указывали как сведения разведки, так и аэрофотоснимки Таманского полуострова, и данные визуальных наблюдений с берега и аэростатов. Немцам удалось точно установить даже наиболее вероятные районы высадки – пляжи около Эльтигена либо окрестности Керчи. В связи с этим 16 октября дальнобойная артиллерия начала систематические обстрелы побережья Таманского полуострова, косы Чушка и острова Тузла. А в районе Керчи ускоренными темпами совершенствовалась противодесантная оборона, вдоль уреза воды и на проходах, ведущих вглубь побережья, спешно монтировались линии колючей проволоки и устанавливались минные заграждения.

Тем временем советские самолеты совершали регулярные облеты Крымского полуострова, попутно заваливая его тысячами пропагандистских листовок. Немцев и румын пугали угрозой скорого окружения и последующего выбора между утоплением в Черном море или пленом. Но, к разочарованию штаба Северо-Кавказского фронта, никаких признаков эвакуации противника из Крыма, которые вроде бы явно просматривались еще в начале октября, теперь не было. И чем ближе был день высадки, тем яснее становилось, что на противоположном берегу к ней готовы. В ночь на 26 октября немцы начали подсвечивать Керченский пролив прожекторами и многочисленными осветительными ракетами.

Тем временем 24 октября флотская авиация совершила налет на порт Ялта. Летчики доложили о потоплении баржи водоизмещением 1600 тонн, при этом собственные потери составили 2 бомбардировщика Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ. На следующий день налет на ту же цель был повторен, на сей раз был потоплен транспорт водоизмещением 800 тонн. В обоих случаях целью атаки была плавбаза и штабной корабль 30-й флотилии тральщиков Bajkal (бывший советский, 1941 г. постройки, водоизмещением 951 тонна), которые затонули у входа в порт Ялты. А затем 1 ноября шестерка Пе-2 из того же 40-го БАП потопила в порту Феодосии баржу SBD-9 и патрульный катер RF-03.

4-я воздушная армия, в рамках подготовки к операции, 26 и 27 октября осуществила налеты на Ляховку, Аджим-Ушкай, Баксы, Маяк и другие цели к северо-востоку от Керчи. Понятно, что эти авиаудары не причинили серьезного ущерба, зато явно показали противнику район, где будет проходить высадка. Более удачным стал налет 29 октября на станцию Багерово, когда удалось уничтожить матчасть немецкой морской артиллерийской береговой батареи 8/613, которая в тот момент выгружалась из вагонов. Следствием этого стало еще большее усиление бдительности со стороны противника. К концу октября немцы усилили обстрелы районов сосредоточения советских войск, а также освещение пролива, удвоили количество наблюдательных постов.

В этой ситуации фактически единственным условием, при котором операция могла привести к успеху, было бы то, если 17-я армия не стала бы упорно обороняться, а сразу бы начала отход к бывшим Парпачским позициям. Последние были расположены в самой узкой части Керченского полуострова и уже использовались сторонами весной 1942 г. Но и это условие вовсе не гарантировало дальнейшего успешного продвижения на Севастополь и Джанкой.

С другой стороны, какие еще варианты действий были у штаба СКФ осенью 1943 г.? Просто сидеть на восточном берегу пролива и ждать, когда немцы начнут эвакуацию Крыма? Или же ожидать, когда наступающие войска 4-го Украинского фронта ворвутся на полуостров с севера? Как показала история, ждать пришлось бы очень долго! Да и самому Петрову наверняка хотелось опередить «конкурентов» и лично освободить Севастополь, из которого он полтора года назад сбежал.

Ну, а пока на Тамани спешно готовились к операции, ситуация на фронте по другую сторону Азовского моря сильно изменилась. 23 октября подразделения советской 51-й армии заняли Мелитополь, после чего 4-й Украинский фронт под командованием генерала Федора Толбухина продолжил стремительное наступление к низовьям Днепра и Крыму. Уже к исходу 31 октября передовые подразделения 19-го танкового корпуса достигли Турецкого вала, расположенного в северо-западной части Перекопского перешейка. А на рассвете следующего дня танкисты совместно с 36-м кавалерийским полком вели бой в районе Армянска. Ночью командир корпуса генерал Иван Васильев оптимистически доложил в штаб фронта: «19-й ТК в 00.30 1.11.43 овладел проходом Турецкого вала, ворвался в Крым. Прошу с утра прикрыть истребителями».

Штаб 4-го УФ, окрыленный этими успехами, в тот же день поставил задачу 51-й армии стремительно развивать наступление на Перекопском перешейке, к исходу дня занять Армянск и Ишунь, после чего продвигаться на Джанкой. В 15.00 отряд автоматчиков 126-й стрелковой дивизии совместно с 6-й гвардейской танковой бригадой к 15.00 овладел Перекопом, а восточнее 10-й стрелковый корпус начал форсирование Сиваша. При этом Сталин лично приказал срочно всех бойцов, прорвавшихся в Крым, «не считаясь с количеством», массово представить к званию Героев Советского Союза! Этот факт говорил о том, что вождь, придававший большое значение скорейшему освобождению Крыма, поверил оптимистическим донесениям своих военачальников и решил, что полуостров удастся занять с ходу…

Таким образом, Толбухин, еще недавно ведший бои в Донбассе, к удивлению Петрова, ворвался на полуостров раньше его! В таких условиях дальше медлить и ждать у моря погоды, в прямом смысле слова, больше было нельзя, иначе, как казалось, десант мог вообще не понадобиться. В итоге крайне рискованную операцию было решено начать в ночь на 1 ноября.

Дул сильный ветер, поднимавший в море двухметровые волны, а над проливом ярко светила луна, периодически закрываемая быстро проносящимися облаками. Немецкие наблюдатели с тревогой рассматривали в бинокли едва виднеющуюся темную полосу восточного берега, а также водную поверхность, время от времени освещавшуюся лучами прожекторов на несколько километров. Во тьме где-то слышалось привычное стрекотание моторов русских бипланов, периодически где-то в глубине немецкого берега доносились взрывы их бомб…

Около 04.30 эту уже ставшую привычную картину нарушило какое-то едва заметное движение. Присмотревшись, наиболее внимательные часовые увидели, как на востоке со стороны Таманского залива медленно приближаются какие-то темные силуэты кораблей. А через несколько минут в свете прожекторов был виден уже целый флот, идущий в направлении Камыш-Буруна и Эльтигена. Тотчас по всему побережью взвились сигнальные ракеты и была объявлена тревога. Береговая артиллерия, в которой использовались в основном трофейные советские пушки, а также обычные полевые орудия, открыла бешеный огонь по подходящим плавсредствам, и вся водная гладь ощетинилась белыми султанами разрывов.

В результате только части судов удалось достичь берега в районе Эльтигена и под огнем доставить на сушу около 2000 десантников. Во время высадки осколком разорвавшегося поблизости снаряда был убит командир 4-го дивизиона сторожевых катеров Герой Советского Союза капитан 3-го ранга Николай Сипягин, возглавлявший 3-й десантный отряд. При этом 2360 десантников не смогли высадиться на берег и вернулись обратно. По данным штаба 20-го СК 18-й армии, потери личного состава составили 1490 человек (убитыми и утонувшими – 1313 человек, пропали без вести – 177). Но точное количество фактически доставленных на пляжи под Эльтигеном войск и цифры потерь в первую ночь так и остались неустановленными. По немецким данным (журнал боевых действий 5-го армейского корпуса), были захвачены 54 пленных, еще 30 человек из 255-й бригады морской пехоты, которые уже в 10.00 высадились на берег около села Яныш-Такил (ныне Заветное), сдались в плен. С немецкой скрупулезностью подсчитаны трофеи: 11 пулеметов, 2 миномета, противотанковое ружье, две пушки, два подбитых катера.

А вот вышедшие из Темрюка и Пересыпи десантные суда Азовской военной флотилии с частями 56-й армии из-за шторма и вовсе не смогли добраться до назначенного района, вследствие чего в 04.00 высадка была отменена. При этом без потерь тоже не обошлось. При входе в Глухой канал подорвался на мине один бронекатер, второй сел на мель в районе косы Чушка и на следующий день был расстрелян немецкой артиллерией.

Всего 1 ноября флотом было потеряно 37 единиц катеров и плавсредств: торпедный катер (ТКА) № 45, бронекатера (БКА) № 111 и № 114, малые охотники (МО) № 019, № 044, № 0112, сторожевые катера (СКА) № 0128, № 0168, № 0178, катера-тральщики (КТЩ) № 156, № 165 и № 577, десантные боты № 2, 8, 10, 11, 14, 15, 17, 29, 30, 39, 40, мотоботы № 1, 7, 18, 30, 36, 39, 44, 56, 267, сейнер № 2800 «Путина», моторная шхуна М-17, катер КМ-4503. Еще 20 плавсредств были выведены из строя.

Согласно плану операции, с рассветом авиация должна была нанести удары по береговым опорным пунктам противника и позициям артиллерии, обеспечить дальнейшее продвижение пехоты, одновременно прикрыв десантный флот. Кроме того, штурмовики и бомбардировщики должны были нанести удар по немецким аэродромам в Крыму с целью парализовать действия люфтваффе.

Основную ударную силу 4-й воздушной армии (ВА) генерал-полковника Константина Вершинина составляли 230-я ШАД гвардии полковника Семена Гетьмана и 214-я ШАД генерал-майора Степана Рубанова. В состав первой на тот момент входили четыре штурмовых полка (7-й гв. ШАП, 210, 765 и 805-й ШАП) и два эскортных истребительных полка (863-й и 979-й ИАП), в состав второй – два штурмовых полка (190-й и 622-й ШАП) и один эскортный (805-й ИАП). Всего в этих авиадивизиях имелись в строю около 110 Ил-2. Также непосредственно к началу операции на полевую площадку около Тамани перелетел ночной 889-й ночной легкобомбардировочный авиаполк (НЛБАП), вооруженный бипланами У-2.

Значительные силы для обеспечения десанта в Керчь выделили и ВВС ЧФ: 25-й ИАП на ЛаГГ-3 и 11-й ГИАП на Р-39, два штурмовых полка из 11-й ШАД (55 Ил-2), и по одной эскадрилье из 30-го ОРАП, 119-го ОМРАП и 5-го ГМТАП. На аэродром Витязевская перелетела 3-я эскадрилья 62-го ИАП в составе 10 бипланов И-15бис и И-153, которой была поставлена задача: подавление по ночам прожекторных станций и береговых батарей противника. Всего для обеспечения десанта было задействовано свыше 260 боевых самолетов. С такими силами на Тихом океане американцы и японцы проводили стратегические наступательные операции…

В первый день операции советская авиация осуществила 951 вылет, из которых 611 пришлось на 4-ю ВА и 340 – на ВВС ЧФ.

230-я ШАД выполнила 126 вылетов, из них 67 – собственно на штурмовики, а 59 – истребители эскорта из 863-го и 979-го ИАП. Потери составили два ЛаГГ-3: истребитель младшего лейтенанта Виктора Изотова из 863-го ИАП пропал без вести, а другой – столкнулся в воздухе с Як-1. Кроме того, над целью из одного штурмовика выпал воздушный стрелок сержант Логвиненко, который успел раскрыть парашют и приземлился на немецкой территории. 214-я ШАД совершила 181 вылет, в том числе 91 – Ил-2 и 98 – ЛаГГ-3.

В 07.18–07.27, 07.45–07.50, 12.05–12.10, 15.40–15.45 и 17.08–17.15 штурмовики последовательно и по несколько атаковали опорные пункты и огневые позиции немецкой артиллерии в районе плацдарма. Так, 5 Ил-2 из 47-го ШАП сделали восемь заходов на две зенитные батареи в районе села Орта-Эли (ныне Огоньки), на северном берегу озера Табечикское. Истребители в период с 06.50 до 17.50 (все светлое время суток) постоянно сопровождали ударные машины, но за это время произошел лишь один воздушный бой, в ходе которого старший лейтенант Демичев сбил Ме-109[1].

В целом же день прошел при полном господстве советской авиации ввиду практически полного отсутствия вражеской. К примеру, 249-й ИАП осуществил 14 групповых вылетов на разведку и прикрытие десанта, первый из которых начался в 06.45, а последний же самолет вернулся на аэродром Фонталовская в 17.30. И за все это время летчики не имели ни одного контакта с противником.

В то же время летчики ВВС ЧФ, по их донесениям, вели активные воздушные бои с противником и доложили о 6 сбитых самолетах. Вечером летчикам 11-го ГИАП были засчитаны 4 воздушные победы. Майору Давиду Нихамину записали Ме-109, сбитый в районе Багерово, а капитану Борису Литвинчуку, лейтенантам Григорию Колонтаенко и Петру Краснову – сбитые в составе группы 2 Ю-87 и Ме-109. Пилоты ЛаГГ-3 из 25-го ИАП были скромнее и доложили только про один сбитый Ме-109. Еще один сбитый мессер записали на свой счет воздушные стрелки из 214-й ШАД.

В целом же вечерние доклады внушали оптимизм. В штаб фронта было доложено, что авиация уничтожила 4 танка, 34 автомашины, 3 минометные батареи, много повозок и живой силы противника, подавлен огонь 6 полевых и 1 зенитной батареи.

По данным же противника, никаких потерь в воздухе в этот день над Керчью не зафиксировано. Интересно, что основным противником советских летчиков 1 ноября стали отнюдь не немецкие пилоты, как того можно было ожидать, а хорваты. Они входили в 15.(Kroat)/JG52, которая 21 октября прибыла на аэродром Багерово, в 15 км западнее Керчи. Это была отдельная эскадрилья в составе JG52, действовавшая совместно с другими авиагруппами, но не подчинявшаяся им.

В эскадрилье на тот момент насчитывались 15 летчиков во главе с обер-лейтенантом Мато Дуковачем. Все они были добровольцами, носили форму люфтваффе и имели немецкие звания, соответствующие их званиям в хорватской авиации. Внешне отличить их можно было лишь по специальному знаку на левой стороне мундира, указывавшему на принадлежность к Хорватскому воздушному легиону.

Надо отметить, что это было уже третье «пришествие» хорватов на Восточный фронт. Предыдущее закончилось 20 июня того же 1943 г., когда 15.(Kroat)/JG52 приказом рейхсминистерства авиации было запрещено выполнять боевые вылеты и ее отозвали с фронта на аэродром Николаев для переформирования. Это произошло после того, как в мае–июне дезертировали, перелетев на советские аэродромы, сразу три пилота. Затем месяц спустя, 20 июля, еще два хорватских летчика на связном самолете Klemm Kl-35D во время перелета из Симферополя в Николаев изменили курс и, пролетев над Черным морем, достигли нейтральной Турции. И вот теперь после пополнения, в благонадежности которого немцы не сомневались, с 26 октября снова начала участвовать в боевых вылетах на Восточном фронте.

1 ноября хорватская эскадрилья оказалась фактически единственным подразделением люфтваффе, находившимся в непосредственной близости от места высадки советского десанта. II./JG52 гауптмана Герхарда Баркхорна, совершавшая после отлета из Анапы своеобразное «турне» по Украине, перелетая на новый аэродром буквально через каждые 7–10 дней, в тот момент находилась в Херсоне. А I./JG52 гауптмана Хельмута Беннеманна базировалась на аэродроме Каранкут (ныне Вольное), в 17 км юго-восточнее г. Джанкой, почти в 170 км от Керчи, и прикрывала Крымский полуостров со стороны Перекопского перешейка.

С рассвета 1 ноября пилоты хорватской эскадрильи участвовали в боях с советской авиацией. Первым о сбитом в 05.20 Пе-2 доложил фельдфебель Эдуард Мартинко, но эту победу ему не подтвердили. Спустя 10 минут командир 15. (Kroat)/JG52 обер-лейтенант Дуковач в районе села Чурубаш (ныне Приозерное), в 11 км южнее Керчи, сбил Ил-2.

Тут надо заметить, что на территории Крыма немцы использовали поясное восточноевропейское время. В зимний период оно отличалось от советского, так называемого декретного, времени на два часа. То есть если в немецких документах указано время 05.20, то оно соответствует 07.20 «советского» времени.

В ходе следующего вылета фельдфебель Мартинко и унтер-офицер Драгутин Газапи в воздушном бою в Р-39 восточнее Керчи в течение двух минут – в 06.56 и 06.58 – сбили по одному истребителю.

После возвращения из вылета унтер-офицер Йосип Кранич сообщил о сбитом в 07.45 ЛаГГ-3, однако эта победа также не была официально подтверждена командованием.

В 10.50 фельдфебель Мартинко добился очередного успеха, и на этот раз восточнее Эльтигена его жертвой стал Ил-2. Затем в 11.20 в том же районе унтер-офицер Газапи записал на свой счет ЛаГГ-3.

Во второй половине фельдфебель Мартинко одержал третью официально подтвержденную победу в тот день, сбив в 13.43 над Азовским побережьем Керченского полуострова, в районе села Мама-Русская (ныне Курортное), очередной Ил-2. Потом в 14.01 жертвой его ведомого унтер-офицера Владимира Саломона стал ЛаГГ-3.

Кстати, 26-летний Эдуард Мартинко не был хорватом по национальности. Он происходил из чешской семьи, проживавшей около хорватского города Карловац. И фактическим он стал единственным чешским асом в составе люфтваффе.

Затем в боях над Керченским проливом восточнее Эльтигена хорваты сбили еще пару Ил-2: в 14.50 – командир 15. (Kroat)/JG52 обер-лейтенант Дуковач и в 14.55 – унтер-офицер Зденко Авдич.

Всего в течение 1 ноября на счет хорватской эскадрильи были официально записаны 9 побед: 5 Ил-2, 2 «Аэрокобры» и пара ЛаГГов, и еще две победы не получили подтверждений. Этот день стал самым результативным в истории 15.(Kroat)/JG52, и при этом эскадрилья не понесла никаких потерь, ни один из ее Bf-109G-6 даже не получил повреждений.

Все, чем тогда смогли помочь немцы своим союзникам, – это направить утром с аэродрома Каранкут в район Керчи пару «Мессершмиттов». Их пилотировали опытные асы 2./JG52 – обер-лейтенант Пауль Дитрих Дэне, имевший на своем счету к тому моменту 66 побед, и обер-фельдфебель Рудольф Тренкель, одержавший уже 91 победу. Использовав Багерово в качестве аэродрома подскока, они в 10.15 и в 10.18 сбили над Керченским проливом восточнее Эльтигена по одному Ил-2.

В целом заявленные люфтваффе победы близки к реальным. В течение дня советская авиация потеряла 7 Ил-2, 2 ЛаГГ-3 и 1 Як-1, часть из которых стала жертвой зенитного огня.

Всю ночь до самого рассвета в район высадки для ударов по батареям и прожекторам противника вылетали одиночные летающие лодки МБР-2 из 18-й разведывательной авиаэскадрильи 119-го ОМРАП и бипланы И-15бис из 62-го ИАП ВВС ЧФ. В общей сложности они выполнили 30 вылетов. Однако не вернулся с задания командир 3-й эскадрильи 62-го ИАП майор Юрий Владимирский. Скорее всего, его сбила зенитка, так как немецкие «ночники» в эту ночь в район Керчи не вылетали. Это была первая, и весьма чувствительная, потеря сводной истребительной авиагруппы ВВС ЧФ, учитывая тот факт, что пилот воевал с первого дня войны. Одновременно армейские По-2 из 889-го НЛБАП бомбили немецкие позиции в районе Опука, Камыш-Буруна и Ченгелека. Экипажи «ночников» доложили, что уничтожили 5 прожекторов и создали 7 очагов пожара.

В ночь на 2 ноября на плацдарм морем удалось доставить 3271 человека. Была в основном закончена высадка подразделений 318-й горнострелковой дивизии (ГСД) и перевезены первые 550 человек из 117-й гв. СД, включая штаб дивизии во главе с полковником Львом Косоноговым. Также были перевезены четыре 45-мм пушки, 9 минометов (3 – 120-мм, 4 – 107-мм и 2 – 82-мм), 22,7 тонны боеприпасов и 2 тонны продовольствия. Как потом оказалось, эта ночь, в части доставки войск и грузов на плацдарм, стала самой удачной за всю операцию. На плацдарм перевезли почти в два раза больше солдат и вооружения, чем в первую ночь.

Потери же оказались меньше, чем в прошлую ночь, хотя малыми их вряд ли можно назвать. В районе Эльтигена на мине подорвался малый охотник СКА № 055 лейтенанта Владимира Шереметьева из 5-го дивизиона сторожевых катеров, совершавший в ту ночь уже второй рейс на плацдарм, на борту которого находилась 51-я минометная рота. В результате взрыва катер развалился на три части. Погибли 36 человек из числа минометчиков и 11 моряков из команды катера. Оставшиеся в живых 15 десантников и 12 моряков до 4 часов утра плавали на обломках, пока их не подобрали два других катера.

Также были потеряны катер-тральщик КТЩ № 082, катер КМ № 0123, десантные боты № 4, 14, 19, 25, 27 и 29, а также 3 гребных баркаса. Основными причинами гибели стали, как и в предыдущую ночь, прибрежный накат, вражеский огонь и различные аварии. Кроме того, временно вышли из строя малый охотник СКА № 0979, получивший два прямых попадания снарядов, и КМ № 087, севший на мель из-за навигационной ошибки.

В течение светлого времени суток 2 ноября авиация обеих сторон продолжала активно действовать над Керченским проливом.

В 09.30 6 Ил-2 из 8-го ГШАП ВВС ЧФ, направлявшиеся на штурмовку судов в порту Феодосии, в районе мыса Чауда обнаружили 3 вражеских корабля. Это были быстроходные десантные баржи F301, F307 и F312. Штурмовики атаковали их и затем доложили о двух поврежденных баржах. Однако, по данным немецкой стороны, все они остались в строю.

Всего 4-я ВА и ВВС ЧФ осуществили 982 вылета, летчики отчитались о 18 сбитых и 12 подбитых самолетах. Так, 249-й ИАП выполнил 69 вылетов и провел 2 воздушных боя. В 13.45 младший лейтенант Петр Щеблыкин над северо-восточной окраиной Багерово сбил Ме-109Ф, одержав свою пятую победу, а в 13.50 в районе Султановки лейтенант Василий Крючков подбил Ме-110.

На счету 230-й ШАД было 119 вылетов, из которых около половины пришлось на Ил-2. Лейтенант Николай Карташев из 863-го ИАП сбил Ме-109. Потерь от немецких истребителей в дивизии не было, но сразу 5 Илов были подбиты зенитным огнем и совершили аварийные посадки на брюхо на Таманском полуострове.

214-я ШАД выполнила 167 вылетов, основными целями были позиции противника в районе Эльтигена и Камыш-Буруна. Произошло несколько воздушных боев. Так, возвращавшаяся на базу восьмерка Ил-2 из 622-го ШАП (ведущий старший лейтенант Опалев) в районе острова Тузла случайно встретилась с девяткой Ю-87, летевшей навстречу высоте 800 м. Младшие лейтенанты Николай Макеев и Анатолий Семенюк в лоб атаковали «Штуки», сбив две из них. По утверждению летчиков, оба самолета упали в воду в центре пролива.

Сопровождавшие штурмовики ЛаГГ-3 из 805-го ИАП провели четыре воздушных боя, в ходе которых сбили четыре Ме-109. Один из них был на счету командира полка подполковника Дмитрия Жаркова, а еще один, сбитый в районе села Коп-Такыл (ныне является частью села Заветное), – на счету младшего лейтенанта Ивана Демчева. Кроме того, на счету младшего лейтенанта Николая Рябинина был Ме-110, сбитый восточнее Эльтигена.

Собственные потери дивизии составили два самолета. Ил-2 младшего лейтенанта Александра Москалева и старшего сержанта Нечаева был сбит истребителями, а штурмовик младшего лейтенанта Кудалина был поврежден зенитным огнем, но дотянул до восточного берега и совершил вынужденную посадку.

При этом если Ил-2 из 230-й ШАД применяли в основном малокалиберные осколочные бомбы, включая АО-2,5, то их коллеги из 214-й ШАД использовали фугасные авиабомбы ФАБ-100 и осколочные АО-25. Они изменили тактику и теперь экономно расходовали боезапас, атакуя позиции противника по 15–20 минут.

«Ночью противник получил подкрепление в Эльтигене, – сообщал журнал боевых действий немецкого 5-го армейского корпуса. – В 05.00 началась атака, но была безуспешной. Немецкие контратаки отбиты при поддержке русской штурмовой авиации. Сильные атаки русской бомбардировочной и штурмовой авиации продолжались в течение всего дня на Эльтигене и в районе переправы на Керченском проливе».

Помимо «старых» авиаполков, большинству из которых местность была знакома с битвы за Кубань, в боевых вылетах впервые принял участие и «новичок» – 66-й ИАП подполковника Василия Смирнова. Подразделение было сформировано в октябре 1941 г. в Приволжском военном округе и получило на вооружении самолеты Як-1. В разгар битвы за Москву полк был брошен на передовую в составе ВВС Западного фронта. Полк понес большие потери и 30 марта был выведен в тыл, где на его базе создали учебный центр истребительной авиации, функционировавший в течение двух месяцев.

В августе 1942 г. 66-й ИАП вернулся на фронт на истребителях Як-7Б и вошел в состав 1-й воздушной армии. Во время очередной битвы за Ржев подразделение было практически разгромлено и уже 13 октября было снова отправлено на доукомплектование в тыл. Часть снова перевооружили на ЛаГГ-3 и на сей раз отослали на Закавказский фронт. В этот раз летчикам повезло, после окружения 6-й армии в Сталинграде немцы вывели с Кавказа практически всю авиацию, и никаких серьезных воздушных боев на данном направлении вплоть до весны следующего года не было. Ну а потом 66-му полку повезло еще раз. В самом начале воздушной битвы за Кубань – в конце марта 1943 г. – подразделение снова отправили в тыл, на сей раз на авиабазу Аджикабул (Азербайджан) для переучивания на американские истребители Р-39. Обычно этот процесс занимал довольно много времени, в результате чего летчики пересидели в солнечном и мирном Закавказье всю битву за Кубань. На фронт 66-й ИАП вернулся аккурат к высадке десантов в Крыму. 2 ноября летчики выполнили первые 6 вылетов, прошедшие без встреч с противником.

А вот флотская авиация, как и накануне, целый день вела ожесточенные воздушные бои. Истребительную авиагруппу (ИАГр) усилили летчики 9-го ИАП (на ЛаГГ-3) и 6-го ГИАП (на Як-9). Согласно докладам, в течение дня был отражен налет на десант 30 Ю-88. 25-й ИАП претендовал сразу на 18 (!) сбитых самолетов, 11-й ГИАП – на 5, 9 и 6-й ГИАП, а также полки, приданные штурмовым дивизиям, сбили еще 12 немецких самолетов.

С рассветом 2 ноября пилоты 15.(Kroat)/JG52 снова были в воздухе. В 05.20 командир эскадрильи обер-лейтенант Дуковач в районе озера Тобечикское (Тобечик) сбил Ил-2. Однако затем его Bf-109G-4 W.Nr. 14975 в бою с Р-39, прикрывавшими штурмовики, получил попадание в двигатель. Хорвату удалось дотянуть до расположения немецких войск и сесть на брюхо около поселка бывшего совхоза «Мариенталь», в 2 км южнее села Султановка. Самолет был серьезно поврежден и позднее списан.

Можно предполагать, что Дуковач был подбит все же не «Аэрокоброй», а Як-1 младшего лейтенанта Ивана Парфиенко из 25-го ИАП ВВС ЧФ. Последнему в тот день был засчитан один Ме-109, сбитый в районе села Марфовка, в 20 км западнее Тобечика, а также один Ю-87 – в районе Керчи.

Тем временем утром 2 ноября силы люфтваффе в районе Керчи получили серьезное подкрепление. На помощь хорватам на аэродром Багерово начала прибывать II./JG52 гауптмана Герхарда Баркхорна, располагавшая 32 Bf-109G-6. Основной задачей группы было прикрытие He-111 и Ju-87, которые вскоре должны были начать налеты на советские плацдармы в районе Керчи и Эльтигена, а также противодействие советской авиации методом «свободной охоты».

По мере прилета в Багерово немецкие летчики сразу же вступали в бой. Так, уже в 09.25 командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт сбил Як-1.

Затем в 10.15 над Керченским проливом, в районе косы Чушка, унтер-офицер Газапи из 15.(Kroat)/JG52 сбил очередной Ил-2. Но, как и ранее, в случае с его командиром, в бою с истребителями сопровождения его Bf-109G-4 W.Nr. 14543 получил повреждения. И снова хорватский летчик дотянул до своей территории и посадил машину на фюзеляж около Багерово. На этот раз повреждения «Мессершмитта» были около 20 %, и позднее его отремонтировали.

Перед полуднем Ju-87D из III./SG3 гауптмана Хайнца Хоге, базировавшиеся на аэродроме Каранкут, нанесли авиаудар по советским батареям на острове Тузла[2]. В результате на батарее БП-1009 взорвались боеприпасы (31 152-мм осколочно-фугасных снарядов), два человека погибли и шесть ранены. Был поврежден один грузовик и временно нарушена связь, однако сами орудия не пострадали.

«Штуки» прикрывали хорватские истребители, вернувшись из вылета, фельдфебель Мартинко сообщил о том, что в 11.45 в районе Тузлы сбил самолет, который он идентифицировал как биплан И-153.

Потом в 13.30 командир 4./JG52 лейтенант Хайнрих Штурм над Керченским проливом, в районе все той же косы Тузла, записал на свой счет Як-1.

В 14.40 фельдфебель Отто Фённекольд из 5./JG52 над проливом юго-восточнее Эльтигена сбил Ил-2. Тем временем хорваты восточнее села Катерлез (ныне Войково), расположенного в 3 км северо-западнее Керчи, вели бой с истребительным эскортом штурмовиков. Сначала унтер-офицер Авдич в течение двух минут – в 14.45 и в 14.47 – записал на счет 2 ЛаГГ-3, а затем в 14.48 унтер-офицер Краньч сбил третий ЛаГГ.

Всего в течение 2 ноября истребители люфтваффе заявили о 9 победах в районе Керчи. И эти заявки близки к реальности, так как советская авиация в тот день понесла тяжелые потери – 18 самолетов (15 Ил-2, 2 Як-1 и 1 Як-9).

Вечером 2 ноября люфтваффе дважды бомбили порты Тамань и Ильич, где шла погрузка десанта для высадки в районе Керчи. Сначала уже в наступающих сумерках (заход солнца был в 17.20) порты атаковали 12 Не-111Н из I./KG55 «Грайф» майора Рихарда Бруннера, вылетевшие с аэродрома Сарабуз (ныне Гвардейское). Зенитчики открыли огонь с опозданием, позволив «Хейнкелям» спокойно выйти на цель, где были пришвартованы катера, которые должны доставить в Эльтиген разные грузы, включая бочки с бензином.

Немецкие летчики прицельно сбросили полубронебойные осколочные бомбы SD50. Эти боеприпасы имели цельнолитой корпус толщиной 1,0–4,6 мм, в отличие от фугасных бомб общего назначения SC50, у которых корпус был сварного стального листа толщиной 0,4–0,6 мм. Тем самым бомбы SD50 имели большую пробивную силу и могли применяться против целей с не очень сильной броневой защитой.

Одна из бомб попала точно в причал, где произошел мощный взрыв и начался сильный пожар. Загорелся и взорвался катер КМ № 076. Полностью выгорел и затонул бронекатер № 414, четыре моряка из его экипажа погибли, и еще десять, включая командира катера лейтенанта Николая Макарова и командира 2-го отряда 1-го дивизиона бронекатеров старшего лейтенанта Григория Захарова, получили тяжелые ожоги. Сгорел речной катер-тральщик (РТЩ) № 364, а РТЩ № 306 «Диана» был разбит прямым попаданием бомбы. Также были уничтожены мотобаркас № 1 и гребной баркас.

Сгорели 1,5 тонны бензина Б-70, 1,8 тонны автобензина и 0,4 тонны керосина, а также 25 м деревянного покрытия пристани. Были разбиты два грузовика, и еще два «Студебекера» повреждены. Были серьезно повреждены и вышли из строя РТЩ № 304, десантные боты (ДБ) № 5 и № 340, которые в результате сели на грунт, и торпедный катер № 105, незначительные повреждения получил ТКА № 65.

Также было отмечено прямое попадание в позицию тяжелой зенитной артиллерии, и малые взрывы и два пожара на берегу. Всего при налете флот потерял погибшими 6 человек, в том числе командира дивизиона десантных плавсредств капитан-лейтенанта Петра Жукова. Правда, последний официально зачислится пропавшим без вести, так как его тело не нашли. Еще 24 моряка получили ранения.

Зенитным огнем был поврежден один бомбардировщик, однако тот благополучно вернулся в Сарабуз.

Спустя час, уже в темноте, в районе Тамани появились еще шесть «Хейнкелей» из I./KG4. Эта авиагруппа под командованием майора Ханса Георга Бётхера (бывшая I./KG100) базировалась тогда в Николаеве, и для налета на Тамань и Ильич использовала в качестве промежуточного аэродром Саки (в 40 км северо-западнее Симферополя). На сей раз советские зенитчики уже были наготове и не позволили нанести большого ущерба. Помогло также и то, что после первого налета все десантные катера и суда успели рассредоточить.

Советские истребители никак не участвовали в отражении этих налетов. С приближением темноты они все ушли на аэродромы, поскольку подавляющее большинство летчиков не могли летать ночью. По тревоге взлетел лишь один Як-1, который пилотировал начальник штаба 25-го ИАП ВВС ЧФ капитан Иван Калинин. Последний имел опыт ночных полетов и одержал к тому времени 7 личных и 6 групповых побед, правда, все днем. Однако этот одинокий Як появился над Таманью, когда «Хейнкели» уже скрылись в глубине Керченского полуострова.

Тем временем в 13.00 из порта Темрюк, на Азовском побережье Тамани, вышли 48 кораблей и судов, на борту которых находились 2214 бойцов и 9 орудий из состава советской 56-й армии. В 22.40 на восточной оконечности Керченского полуострова, в районе мыса Фонарь, с опозданием началась высадка основного десанта.

Плавсредства 1-й группы высадки под командованием капитана 3-го ранга П.И. Держанина доставили бойцов в район небольшого села Глейки (ныне является восточной окраиной Керчи), непосредственно возле Фонаря. 2-я группа высадки, которой командовал капитан 2-го ранга Николай Кириллов, высаживала бойцов южнее – в районе поселка Опасное.

В течение ночи самолеты 132-й бомбардировочной авиадивизии, входившей в 4-ю ВА, совершили 165 самолето-вылетов на поддержку десанта. Поднимаясь с аэродрома Краснодар, они сбросили на немецкие позиции 31 тонну бомб. Кроме того, 8 А-20 «Бостон» поодиночке, сменяя друг друга, блокировали аэродром Багерово. Правда, трудно объяснить, к чему это делалось, поскольку ночных истребителей или бомбардировщиков люфтваффе, способных действовать ночью, там просто не было.

К следующему утру удалось занять небольшой плацдарм у Глейки и Жуковки. Штурмовые группы 369-го батальона морской пехоты взяли штурмом две немецкие береговые батареи – 5/613.МАА и 6./613.МАА. Причем их пушки были захвачены в полностью исправном состоянии. Морпехи развернули их в обратном направлении и открыли огонь по противнику.

Этот успех стоил десантному флоту новых потерь. Сначала вскоре после выхода из Темрюка подорвался на мине катер-тральщик КАТЩ № 193 «Азовец». Погибли 5 моряков и 15 человек из находившихся на борту 60 десантников. Вместе с катером на дно Азовского моря отправилось и 76-мм орудие. Затем в районе мыса Ахиллеон подорвался на мине сторожевой катер СКА № 0412, который, к счастью, остался на плаву и был отбуксирован к Тамани. Потом уже в районе Глейки на минах погибли СКА № 06, имевший на борту 70 десантников (при взрыве погибли 65 десантников и 13 моряков), и катер-тральщик ЭМТЩ № 86, уже успевший высадить десант. Прямым попаданием немецкого снаряда был потоплен сейнер № 266, а сторожевой катер СКА № 5 был поражен минометным огнем и сгорел.

В ночь на 3 ноября флот планировал использовать уже опробованную в прошлую ночь схему снабжения Эльтигенского плацдарма. Однако этому помешали сразу несколько обстоятельств: начавшее активное противодействие немецкого флота, огонь немецких береговых батарей, а также сильное волнение на море. В течение ночи удалось доставить на западный берег 751 человека, 5 76-мм и 2 45-мм пушки, 2 120-мм миномета, 19,8 тонны боеприпасов и 5 тонн продовольствия.

В 21.40–22.40 летающие лодки МБР-2 из 119-го МРАП и 82-й ОМРАЭ, базировавшиеся в Поти, выполнили 6 самолето-вылетов на подавление прожекторов и огня батарей. Тем не менее артиллерией были расстреляны, а затем выброшены сильными волнами на берег десантный бот № 23, моторные баркасы № 2 и № 50 и два гребных баркаса. На мине подорвался бронекатер БКА № 37 старшего лейтенанта Ивана Запорожца. Погибли 19 моряков, включая командира бронекатера, и примерно 40 десантников.

3 ноября погода над Керченским проливом резко ухудшилась: пошли дожди, а советские аэродромы окутали туманы. В связи с этим интенсивность действий авиации резко снизилась. 230-я ШАД выполнила только 39 вылетов, из которых 27 пришлось на штурмовики. С малой высоты они бомбили и обстреливали различные цели к северо-востоку от Керчи. С задания не вернулись два Ил-2, еще пара получила сильные повреждения от огня с земли и совершила вынужденные посадки на фюзеляж на восточном берегу пролива. А 214-я ШАД в боевой работе не участвовала вовсе, поскольку погода не позволяла ее самолетам подняться в воздух.

Всего же 4-я ВА в этот день ограничилась 95, а ВВС ЧФ – 33 вылетами. Заявки на сбитые самолеты (например, летчики 11-го ГИАП доложили о двух сбитых Ме-109 и одном Ю-87) документами противника не подтверждаются.

Пилоты 5./JG52 заявили лишь о двух победах. Фельдфебель Фённекольд сообщил, что в 11.20 восточнее села Баксы (ныне Глазовка), в 9 км северо-восточнее Керчи, сбил биплан Р-5. Фактически же это был У-2 из 889-го НЛБАП, корректировавший огонь артиллерии. Затем в 14.32 лейтенант Вальтер Вольфрум записал на счет еще один Як-1.

Днем Ju-87 из III./SG3 осуществили налет на Эльтигенский плацдарм, где румынская пехота при поддержке штурмовых орудий несколько раз атаковала позиции десантников. При этом последние обстреливали «Штуки», пикировавшие на цели через имевшиеся разрывы в облачности, из двух трофейных 37-мм зенитных пушек.

На помощь десантникам с аэродрома Анапа вылетели 12 Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ в сопровождении ЛаГГ-3 из 9-го ИАП. Они должны были нанести штурмовые удары по вражеским частям, атаковавшим позиции десантников из 31-го стрелкового полка на Эльтигенском плацдарме. Пилоты штурмовиков в условиях облачности плохо видели поле боя и не могли обнаружить главные цели – самоходные штурмовые орудия. Ведущие групп в таких условиях или вообще отказывались от атак, или наносили удары по первым подвернувшимся целям.

Лишь звено во главе с лейтенантом Борисом Воловодовым обнаружило и атаковало штурмовые орудия. По докладам экипажей, прямыми попаданиями реактивных снарядов были уничтожены одна самоходка и две автомашины. Во время второго захода, в 15.08, Ил-2 лейтенанта Воловодова лоб в лоб столкнулся с немецким двухмоторным самолетом, который наземные наблюдатели определили как «Ю-88». Оба самолета рухнули на землю. Воловодов и штурман 1-й эскадрильи младший лейтенант Василий Быков, выполнявший в том вылете функции бортстрелка, погибли.

Летчики 47-го ШАП по возвращении на аэродром доложили, что их ведущий был сбит или зенитками или шальным попаданием из миномета. Однако на следующие утро в полк из вышестоящего штаба сообщили, что «…ваш „Ил“ совершил таран». Основанием для этого послужили сообщения, поступившие из 1-го батальона 31-го стрелкового полка, чьи солдаты были очевидцами случившегося. Позднее Воловодову посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, а Быкова посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени.

В действительности жертвой тарана стал Bf-110G-2 W.Nr. 5200 «2N+RU» из Kustenstaffel Krim. Оба члена экипажа – пилот обер-лейтенант Хуберт Рейхельт, имевший на счету 5 побед, и бортрадист-стрелок унтер-офицер Р. Шрейбер – погибли. Эта отдельная многоцелевая эскадрилья под командованием гауптмана Ханса Криммлера базировалась тогда на аэродроме Сарабуз, и в ее составе было около десятка Bf-110 и 6 He-111H-6.

Тем временем весь день 3 ноября шла переправа на плацдарм в районе Опасное—Глейки—Жуковка оставшихся подразделений 2-й гвардейской СД генерал-майора Адама Турчинского и 55-й гвардейской СД генерал-майора Бориса Аршинцева. К восьми часам вечера обе дивизии уже были Керченском полуострове. При этом флот понес новые потери, к части из которых приложили руку пилоты люфтваффе.

Около 16.30 у косы Чушка парой Bf-110 из Kustenstaffel Krim были атакованы артиллерийский катер (АКА) № 116 и катер-тральщик КЭМТЩ № 111. В результате на первом погибли три моряка, включая командира катера старшего лейтенанта В.С. Кравцова, а также большинство из находившихся на нем 25 десантников. Поврежденный катер смог дойти до причала на косе Чушка и уже там затонул. Второй катер затонул сразу после атаки «Мессершмиттов», погибли 3 человека из его команды.

Затем в 17.45 в районе Глейки пара Bf-109 обстреляла бронекатер № 112. Погибли 3 моряка, включая командира катера лейтенанта Д.П. Левина, а также 3 десантника. Еще 6 моряков и столько же десантников были ранены. Сам бронекатер получил повреждения и временно вышел из строя.

В ночь на 4 ноября немецкий флот предпринял попытку не допустить дальнейшую доставку войск и грузов на захваченные плацдармы. Пять быстроходных десантных барж (БДБ) должны были блокировать плацдарм восточнее Керчи, а четыре других – Эльтигенский плацдарм. Их должны были поддержать торпедные катера S-26, S-28, S-45, S-47 и S-49, а также два так называемых «раумбота» – катерные тральщики.

Вскоре после полуночи в Керченском проливе произошло несколько скоротечных боевых столкновений, когда противники в темноте теряли друг друга из виду. Сначала в 01.25 в районе мыса Такиль артиллерийским огнем с «раумботов» был поврежден торпедный катер № 81, который после этого ушел в сторону Тамани. В 01.51 в районе Опасное в бою с немецкими БДБ артиллерийским огнем был поврежден СКА № 0112. Он получил надводную пробоину и лишился мачты. Четыре моряка были убиты, а сам катер надолго вышел из строя.

Почти час спустя в районе мыса Такиль в ходе дуэли все с теми же R-204 и R-216 сначала загорелся, а потом в 02.47 затонул торпедный катер № 101 старшего лейтенанта Алексея Макухи. Все семь моряков, находившиеся на его борту, включая командира 2-го отряда ТКА 1-го дивизиона ТКА 1-й бригады ТКА капитан-лейтенанта Владимира Боброва, погибли.

При этом в этих стычках ни один из «раумботов» не получил никаких повреждений. Незначительные повреждения получили БДБ F335, на которой был ранен один моряк, и F578.

Однако эти боевые столкновения в проливе не помешали переправе. Так, за ночь в Эльтиген были доставлены 384 человека, две 45-мм пушки, 18,2 тонны боеприпасов, 10,6 тонны продовольствия и 0,4 тонны медикаментов.

При этом волнами был выброшен на берег и затем расстрелян артиллерийским огнем катер-тральщик № 524. Уже после высадки десанта бесследно исчез сторожевой катер ЗК № 053, вероятно подорвавшийся на мине. Все 12 моряков, включая находившегося на катере командира 3-го дивизиона сторожевых кораблей капитан-лейтенанта Георгия Пупкова, числятся пропавшими без вести. Повреждения, в том числе от артиллерийского огня, получили СКА № 075, КАТЩ № 568, КМ № 0117 и КМ № 0138, моторный баркас № 3.

На плацдарм же восточнее Керчи к утру были переброшены подразделения 85-го гвардейского стрелкового полка 32-й гвардейской СД. А потом в течение дня туда же прибыли и остальные два полка этой дивизии.

4 ноября над районом боевых действий висела плотная облачность на высоте 50–100 м, видимость составляла всего один километр, ограничивая возможности авиации. За весь день летчики 4-й ВА выполнили только 44 самолето-вылета.

Штаб 230-й ШАД получил приказ поднять как можно больше самолетов, чтобы с малой высоты вылить белый фосфор на восточную окраину Баксы. Надо заметить, что для этого использовались так называемые ВАПы – выливные авиационные приборы, которые наполнялись гранулированным фосфором и керосином. Применять ВАПы следовало применять с бреющего полета на минимальной высоте, что было крайне опасно для штурмовиков.

В операции приняли участие 27 Ил-2 из 7-го гвардейского и 210-го ШАП. Пройдя на малой высоте над проливом, штурмовики вышли на цель в 09.05 двумя группами на высоте около 80–100 м. При этом отовсюду по самолетам велся сильный огонь с земли. С трудом обнаружив сквозь облака окрестности Баксы, «черные смерти» вылили фосфор, после чего начали обстреливать видимые цели из бортового оружия.

В это время одна из групп Ил-2 подверглась атаке внезапно вывалившихся из облачности «Мессершмиттов». Они атаковали Илы в момент, когда те выходили из пикирования, после чего сразу несколько машин дымящимися исчезли в тумане, потом где-то внизу сверкнули вспышки от взрывов. Младший лейтенант Зотов из 863-го ИАП атаковал проскочивший мимо него Ме-109 и сбил.

Потери 230-й ШАД во время этого рейда в облаках оказались тяжелыми. Пропали без вести сразу 3 ЛаГГ-3 и 2 Ил-2, еще 2 штурмовика были сбиты огнем с земли. Четыре Ила получили повреждения от атак немецких истребителей и огня зениток и, дотянув до восточного берега пролива, совершили аварийные посадки на брюхо.

«Сильные атаки русской штурмовой авиации. Сбито 14 самолетов (шесть – истребителями, восемь – зенитчиками). Захвачено 20 пленных. Уточняются русские силы путем их допросов…» – гласил отчет 5-го армейского корпуса вермахта. Интересно, что немецкие заявки на воздушные победы совпадают по месту с приведенными выше данными советской стороны, но при этом расходятся по времени.

Первым из летчиков люфтваффе отличился командир 4./ JG52 лейтенант Хайнрих Штурм, который в 09.07 восточнее села Булганак (ныне Бондаренково), в 4 км севернее Керчи, сбил Ил-2. Затем в 10.20 фельдфебель Андреас Штерль из той же 4-й эскадрильи и в том же районе записал на свой счет Як-1. Таким образом, эти победы были одержаны приблизительно в том же районе, где действовали штурмовики из 230-й ШАД со своим эскортом. Села Булганак и Баксы расположены всего в 7 км друг от друга, то есть буквально в паре минут полетного времени истребителей.

После полудня сначала отличился унтер-офицер Карл-Хайнц Оттен из 6./JG52, сбивший в 12.35 восточнее все того же Булганака ЛаГГ-3. По всей видимости, это был истребитель лейтенанта Николая Карташева из 863-го ИАП. Спустя пару минут – в 12.37 – жертвой фельдфебеля Фённекольда из 5./JG52 восточнее Баксы стал очередной Ил-2.

Потом пилоты 4./JG52 одержали еще две победы: в 14.17 командир эскадрильи лейтенант Штурм сбил Як-1, а 14.28 лейтенант Фридрих Пухбергер – ЛаГГ-3. Вероятно, это был ЛаГГ младшего лейтенанта Владимира Бережного из 249-го ИАП. Этот полк 4 ноября выполнил 12 вылетов парами на разведку позиций советских войск в районе Баксы. В ходе одного из них – в 15.53–16.30 – Бережной и пропал без вести. Его ведущий после возвращения не смог объяснить, что именно произошло, – просто в какой-то момент, осматриваясь по сторонам, по его словам, он обнаружил, что ЛаГГ-3 ведомого бесследно исчез…

Необычный случай произошел и в 790-м ИАП. После возвращения из третьего за день вылета, сразу после посадки, младшему лейтенанту Григорию Кошелеву стало плохо, и он умер прямо в кабине. В свидетельстве о смерти в качестве причины было указано «паралич сердца…».

В тот день люфтваффе потеряли над Крымом лишь один самолет, но не истребитель. Это был Не-111Н-11 W.Nr. 110087 «G1+BR» лейтенанта Изера Маннеса из 7./KG55. Пролетая над горной местностью недалеко от южного берега Крыма, в районе села Зеленогорье, он в условиях плохой видимости зацепил крылом за землю. После падения бомбардировщик загорелся, и из пяти членов его экипажа выжил только штурман фельдфебель Вольфганг Кайзер, которому, несмотря на тяжелые травмы, удалось выбраться из кабины.

К вечеру при поддержке авиации частям 55-й СД и 32-й ГСД удалось захватить высоты 119,4 и 144,1, восточную часть села Баксы, а также поселки Джаныкой и Капканы на восточной окраине Керчи. Эти успехи вселили в штаб Петрова надежду на успешное продолжение операции. Чтобы морально поддержать десантников, оказавшихся в сложнейших условиях, штаб Северо-Кавказского фронта представил сразу 52 человек к награждению орденом Ленина, еще 58 – к званию Героя Советского Союза.

В действительности уже тогда стало ясно, что немцы явно не собираются драпать к Феодосии, а, наоборот, полны решимости удержать позиции и сбросить десантников в море. Ну, а главной проблемой предсказуемо стало снабжение.

Вскоре после полуночи 5 ноября «раумботы» R37, R204 и R216, блокировавшие Эльтиген, повредили артиллерийским огнем пытавшиеся прорваться к плацдарму СКА № 0105 и № 035. Оба катера в результате ушли на ремонт. Однако и все три «раумбота» получили попадания, два моряка были убиты и несколько ранены.

Затем на помощь немецкому флоту пришла стихия, когда в ту же ночь в Черном и Азовском морях начался сильный шторм. Переправа на плацдармы через Керченский пролив практически прекратилась.

Отчаянные попытки достичь Крымского побережья дорого обошлись советскому командованию. В течение ночи при высадке в районе Эльтигена мощными накатными волнами на берег были выброшены катера-тральщики № 559 и № 569, гребной баркас и один понтон. Около девяти часов утра на траверзе поселка Чугуры затонул буксир «Сокол», чей старый, ветхий корпус не выдержал ударов штормовых волн. Буксируемый им 60-тонный паром, который мог перевозить тяжелую технику, включая танки и самоходки, выбросило на берег.

В 09.55 у Глейки при погрузке раненых на берег выбросило бронекатер № 33. Там же затонул 12-тонный паром, который вез строительные материалы и крепеж для постройки пристани в Глейках. Учитывая, что надежных пристаней в районе плацдарма не хватало, это стало еще одним ударом по снабжению войск.

В течение дня на косу Чушка, в различных местах, были выброшены СКА № 01, БКА № 75 и № 132. Артиллерийский катер АКА № 126 в условиях плохой видимости был протаранен так и не установленным затем бронекатером и на две недели вышел из строя.

5 ноября советская 4-я воздушная армия осуществила 399 вылетов.

230-я ШАД выполнила 143 самолето-вылета, из 77 – Ил-2. При этом дивизия опять понесла тяжелые потери, на свои аэродромы не вернулся каждый десятый штурмовик. Четыре самолета были сбиты над немецкой территорией, один Ил-2 пропал без вести, а еще три получили повреждения, но дотянули до Таманского полуострова и совершили аварийные посадки.

Штурмовики 214-й ШАД избежали потерь, чего не скажешь об их эскорте из 805-го ИАП. Сначала в районе Эльтигена в результате внезапной атаки из облачности мессерами был сбит ЛаГГ-3 зав. № 6514 младшего лейтенанта Ивана Суслова, который вертикально врезался в землю и взорвался. Затем над Керченским проливом был сбит и упал в воду ЛаГГ-3 зав. № 6359 младшего лейтенанта Александра Тонконога. Оба пилота погибли.

В 13.45 первый за долгое время воздушный бой провели летчики 66-го ИАП. Над селом Баксы четверка «Аэрокобр» атаковала группу Ю-87. Выпустив несколько очередей, ведущий группы командир эскадрильи капитан Яков Багров сделал переворот через крыло, когда его ведомого лейтенанта Михаила Конюкова атаковала пара «Мессершмиттов». Несколькими отчаянными маневрами тот смог уклониться от огня, но своего ведущего после этого больше уже не видел, и на аэродром он не вернулся. Багров начал службу в полку лишь 1 сентября 1943 г., и это был его первый и последний воздушный бой.

После этого «Аэрокобры» провели еще несколько схваток, но отвыкшие от фронтовых условий летчики действовали хаотично. Это нашло отражение и в журнале боевых действий: «Майор Панкратов под прикрытием своего ведомого атаковал одного Ю-87 с дистанции 400–200 м. В это время заметил снизу пару „мессеров“, направлявшуюся на ведомого. Майор Панкратов бросил атаковать Ю-87, погнался за Ме-109, а ЛаГГ-3, который продолжал атаковать Ю-87, ушел вслед за ним и продолжал атаки». Примерно в таком же духе полк вел боевые действия и в последующие дни.

Четыре Як-9 из 42-го ГИАП – ведущие пар Герой Советского Союза старший лейтенант Федор Калугин и старший лейтенант Дмитрий Саратов – юго-западнее Керчи атаковали и сбили одиночный Хе-111. Всем четырем пилотам была засчитана групповая победа. Капитан Петр Коновалов из того же 42-го ГИАП западнее села Баксы сбил Ю-87.

ВВС ЧФ выполнили 272 вылета, большая часть которых – 154 – на атаку наземных целей в районе плацдармов. 61 Ил-2 из 11-й ШАД под прикрытием 23 Як-1 из 9-го ИАП атаковали колонны противника в районе Тобечика, Михайловки и Александровки. Флотские летчики доложили о трех сбитых Ме-109, но командование засчитало лишь два. Одну победу над озером Тобечикское одержал старший лейтенант Егор Шаркевич из 9-го ГИАП, а в районе Камыш-Буруна – младший лейтенант Василий Петренко из 25-го ИАП.

Фактически единственной потерей люфтваффе в районе Керчи в тот день стал Ju-87D-3 W.Nr.140451 «S7+KS» фельдфебеля Ханса Умбрайта из 8./SG3. Он был сбит «Аэрокобрами» в ходе налета на захваченные плацдармы. Оба члена его экипажа с тех пор числятся пропавшими без вести.

«Противник расширяет плацдарм, – констатировал штаб немецкого 5-го АК. – Сильную поддержку русским оказывают штурмовики. Южнее Эльтигена прибило к берегу плот на бочках с 22 чел., среди них три офицера (всего в течение дня взято 49 пленных и отмечено 12 перебежчиков). Уточняются силы противника путем допроса пленных. Сбито 19 самолетов (12 – истребителями и 7 зенитчиками)…»

Утром в ходе одного вылета командир 4./JG52 лейтенант Штурм в течение 15 минут одержал сразу три победы:

– в 07.15 над Керченским проливом, в районе острова Тузла, он сбил Ил-2;

– в 07.22 восточнее Эльтигена – Як-1;

– в 07.30 в районе Тобечика – еще один Як-1.

Фельдфебель Штерль из той же 4-й эскадрильи записал на свой счет также два Яка, сбитых в 07.25 и в 07.32 над побережьем восточнее Эльтигена.

Затем в 10.20 командир 6./JG52 лейтенант Липферт одержал свою 45-ю победу, сбив над побережьем в районе села Тобечик (ныне Челядиново) очередной Як-1. Успеха добился и фельдфебель Фённекольд из 5-й эскадрильи, жертвами которого сначала в 10.24 над Керченским проливом, юго-западнее Тамани, стал Ил-2, а затем в 10.37 в районе того же Тобечика – Як-1, после чего его счет достиг 70 побед.

В ходе следующего вылета лейтенант Штурм над проливом восточнее Керчи сбил еще 2 Як-1: в 11.47 и в 12.07, после чего общий счет его побед достиг 65. Вслед за ним унтер-офицер Ханс Эллендт из 4./JG52 в 12.17 в районе мыса Хрони, на Азовском побережье Керченского полуострова, записал на счет «Аэрокобру».

Точку же в списке побед люфтваффе в районе Керчи 5 ноября поставил лейтенант Штурм, который в 15.00 восточнее Булганака сбил очередной Як-1.

Как видно, практически все пилоты JG52, за исключением Эллендта, идентифицировали атакованные ими истребители как Яки. В реальности же среди сбитых ими самолетов были и ЛаГГ-3 и Р-39. Так, например, можно предположить, что жертвой лейтенанта Штурма в 11.47 стал не Як-1, а упоминавшаяся «Аэрокобра» капитана Багрова из 66-го ИАП.

Тем временем подразделения 32-й гвардейской СД, переброшенной на плацдарм восточнее Керчи, смогли прорваться дальше на север к побережью Азовского моря и к исходу 5 ноября освободить село Оссовины. При этом в условиях приближения советских войск в ночь на 6 ноября немцы были вынуждены взорвать свою РДС, располагавшуюся на мысе Хрони, поблизости от Оссовин.

В 07.30 6 ноября командир 2-й гвардейской СД генерал-майор Адам Турчинский передал открытым текстом по радио: «…прошу вас еще раз доставить продовольствие, его нет, не имею даже лично воды и сухарей». Поскольку части на плацдармах уже сутки не получали боеприпасов и продовольствия, к их снабжению решили привлечь авиацию. Надо отметить, что еще 4 ноября командующий ВВС ЧФ генерал-лейтенант Василий Ермаченков приказал штабу 11-й ШАД подготовить для выброски грузов пять Ил-2. На следующий день уже штаб СКФ возложил доставку грузов на 8-й ГШАП, входивший в состав этой дивизии.

Утром полк выполнил первые 32 самолето-вылета на снабжение Эльтигенского плацдарма, сбросив 7750 кг грузов. При этом «грузовые» вылеты экипажам штурмовиков засчитывались как боевые. Илы сбрасывали грузы на парашютах в мягких транспортных мешках ПДММ-100, ПГ-2К, ПД-БК, которые могли крепиться на узлах внешней подвески. Оптимальная высота была экспериментально определена в 75 м. При этом обеспечивалось полное раскрытие купола парашюта и наполнение его воздухом, устранение раскачки и приземление на амортизаторы.

В тот же день для снабжения советских войск на плацдарме у Керчи были привлечены штурмовики из 4-й ВА. Ил-2 из 210-го ШАП, в сопровождении истребителей ЛаГГ-3, выполнили 29 самолето-вылетов, сбросив в районе горы Хрони, в 6 км северо-восточнее Керчи, 69 мешков с грузом. Таким способом было доставлено 2150 кг сухарей, 165 кг сахара, 213 кг шпика, 440 кг концентратов, 246 кг консервов, 132 кг табака, 59 кг соли, 10 кг чая, 26 тысяч патронов TT, а также почти 9 тысяч винтовочных патронов. Забегая несколько вперед, следует отметить, что это был единственный день, когда плацдарм в районе Керчи целиком снабжался по воздуху путем сбросов.

Интересный случай произошел в 622-м ШАП. Во время штурмовки немецких позиций в районе Эльтигена Ил-2 зав. № 2658 заместителя командира эскадрильи лейтенанта Николая Макеева и старшего сержанта Шпака был подбит огнем с земли и загорелся. Пилот сумел развернуть самолет в восточном направлении, однако тот стал быстро терять высоту и на глазах у товарищей упал в воду в полутора километрах от берега. Практически на 100 % это означало, что экипаж штурмовика погиб, особенно учитывая время года и расстояние до суши. Поэтому вернувшиеся на базу однополчане простились с Макеевым и Шпаком, по традиции помянув обоих. Однако уже на следующий день воздушный стрелок неожиданно вернулся в часть! Как ему удалось выжить и спастись после падения в ледяную воду пролива, остается только догадываться.

В 10.45 над Керченским плацдармом появились немецкие бомбардировщики, после чего станция наведения 4-й воздушной армии приказала всем находившимся в воздухе истребителям следовать на перехват. Над облаками на высоте 4500 м на них вышла четверка Р-39 из 66-го ИАП. Майор Сергей Панкратов первым пошел в атаку, открыв огонь с большой дистанции по крайнему правому самолету, опознанному им как Ю-88. Когда дистанция сократилась до 200 м, «Юнкерс» резко перешел в пике и скрылся в облаках.

После этого Панкратов предпринял вторую атаку на остальную группу, но она была сорвана появившейся сверху сзади парой «Мессершмиттов». Уклонившись от очередей, «Аэрокобра» стала вновь приближаться к уже уходящим бомбардировщикам, но в решающий момент атака опять была сорвана немецкими истребителями, на сей раз появившимися снизу сзади.

Подоспевшая группа Як-1 так же была вынуждена ввязаться в воздушный бой с немецкими истребителями. Тем не менее, вернувшись на аэродром, Панкратов заявил, что западнее поселка Маяк все же догнал и сбил один Ю-88. Этот факт подтвердили два других летчика, хотя те сами в тот момент вели бой с мессерами, и пилоту была засчитана 7-я личная победа.

В действительности советский плацдарм тогда бомбили Не-111 из I./KG55, вылетевшие с аэродрома Сарабуз, которые без потерь вернулись обратно.

Еще одну групповую победу одержали летчики 57-го ИАП. Пара «Аэрокобр», ведущий лейтенант Владимир Шикалов, перехватила и сбила над Керчью самолет-разведчик ФВ-189.

Всего 4-я воздушная армия и ВВС ЧФ осуществили 504 вылета, при этом бомбардировщики совершили налеты на порты Евпатории, Севастополя и Феодосии. Флотские летчики выполнили 204 вылета, из них 49 – на сброс боеприпасов и продовольствия десанту. Соколы-черноморцы доложили о 12 сбитых самолетах. Наиболее отличился 11-й ГИАП, чьи пилоты заявили о 9 воздушных победах. Из них четыре были записаны на счет командира звена старшего лейтенанта Дмитрия Старикова: Ю-87, сбитый над Аджим-Ушкаем, Ю-88 и два Ме-109 – над Керчью, после чего счет его личных побед достиг 15.

По данным противоположной стороны, 2 Bf-109G-6 из состава II./JG52 получили повреждения в ходе боевых вылетов.

По данным люфтваффе, в течение 6 ноября немецкие и хорватские истребители сбили 15 самолетов: 9 Як-1 и по паре Як-7, ЛаГГ-3 и Р-39. Героем дня стал командир 4./JG52 лейтенант Хайнрих Штурм, который в ходе трех боевых вылетов записал на свой счет сразу 6 побед:

– в 07.35 Як-1, сбитый в районе Керчи;

– в 07.45 «Аэрокобру» – в районе Тобечика;

– в 11.05 еще один Як-1 – над Керченским проливом, юго-западнее Тамани;

– в 11.45 и 11.47 еще пару Яков – над Керченским проливом, около мыса Тузла;

– и затем в 15.10 – пятый за день Як-1.

Отличились унтер-офицер Эллендт и фельдфебель Штерль, одержавшие по две победы. Первый в боях восточнее Эльтигена сначала в 05.50 сбил Як-1, а потом в 13.20 – «Аэрокобру». А на счету второго была пара Яков: в 05.55 – в районе Узунларского озера, в 40 км юго-восточнее Керчи, и в 08.17 – в районе села Оссовины, на Азовском побережье Керченского полуострова.

Также успеха добились:

– фельдфебель Фённекольд, сбивший в 09.03 восточнее Керчи Як-1;

– лейтенант Вольфрум, записавший в 09.22 на счет Як-7;

– лейтенант Липферт, чей жертвой в 11.55 юго-восточнее Эльтигена стал еще один Як-7.

В районе Аджим-Ушкая хорваты из 15.(Kroat)/JG52 сбили 2 ЛаГГ-3: первый – в 07.20 унтер-офицер Драгутин Газапи, а второй – в 07.23 унтер-офицер Иван Балтич.

В данном случае немцы и хорваты завысили свои успехи примерно вдвое. В 4-й ВА помимо упомянутого Ил-2 в воздушных боях были подбиты 3 Як-1 из 42-го ГИАП, которые совершили аварийные посадки на своей территории. Так, во время миссии по прикрытию своих войск четверка истребителей в районе косы Чушка провела бой с «Мессершмиттами». В результате Як-1 младшего лейтенанта Г.П. Пыренкова получил множество попаданий и приземлился на фюзеляж в районе поселка Кучугуры. Пилот получил тяжелое ранение и был отправлен в госпиталь. В строй он уже не вернулся. ВВС ЧФ лишились 4 самолетов и 2 летчиков. К примеру, в бою с Ме-109 в районе Керчи был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Павла Корниенко из 25-го ИАП. Пилот погиб.

Во второй половине 6 ноября погода снова начала ухудшаться, и к вечеру волнение на море было 4–5 баллов. Тем не менее под давлением штаба СКФ контр-адмирал Георгий Холостяков, командовавший Новороссийской военно-морской базой и принимавший непосредственное участие в организации десантной операции, выслал к Эльтигену два отряда десантных плавсредств. Командиры отрядов капитаны 3-го ранга Дмитрий Глухов и Александр Жидко получили приказ – произвести выгрузку любой ценой.

Для их поддержки с воздуха, несмотря на сложные метеоусловия, были направлены бипланы из 3-й эскадрильи 62-го ИАП, базировавшиеся на аэродроме около села Витязево, севернее Анапы. С 18.00 6 ноября до 06.05 7 ноября они выполнили 26 самолето-вылетов: 24 – на И-15бис и 2 – на И-153, штурмуя позиции немецких батарей и прожекторов. Два И-15бис были повреждены зенитным огнем и затем разбились при посадке на своем аэродроме. Оба летчика при этом не пострадали. Одновременно те же цели в интервале 20.55–24.00 бомбили 4 летающие лодки МБР-2 из 119-го МРАП ВВС ЧФ.

На Эльтигенский плацдарм удалось доставить 923 человека, 3 76-мм полковые пушки и 1 45-мм противотанковое орудие, 11 пулеметов ДШК, 7,5 тонны боеприпасов, 1 тонну продовольствия и 1,5 тонны разных грузов.

Однако эта операция в ночь на 7 ноября дорого обошлась флоту. Накатом были выброшены на берег и затем уничтожены артиллерией РТЩ № 110, тендеры № 16 и № 26, и десантный бот № 306. Тендер № 66 был потоплен артиллерийским огнем на подходе к пляжам. На берегу оказались и бронекатера № 31 и № 303. Они наскочили на песчаную отмель и потеряли рули, а БКА № 303 еще и левый винт. Их команды вели огонь по огневым точкам противника до полного израсходования боезапаса. Сами же бронекатера получали все новые и новые повреждения от немецкого артиллерийского огня, но окончательно были уничтожены только 12 ноября.

Около 22.30 в район Эльтигена подошли «раумботы» R37, R204 и R216, которые с ходу обстреляли КАТЩ № 526. Катер получил 2 попадания 37-мм снарядов в машинное отделение, но смог своим ходом дойти побережья Тамани. Затем уже на отходе от плацдарма «раумботами» были потоплены еще 3 тендера № 36 (в ходе 2-го рейса), № 65 и № 76, на котором погибли 4 моряка, в том числе командир 6-й группы тендеров старший лейтенант Лев Петунин. Также в районе мыса Тузла подорвался на мине катер ЗК № 073.

В ночь на 7 ноября Не-111 бомбили причалы на Таманском полуострове и суда в Керченском проливе.

Утром 7 ноября «Мессершмитты» вылетали на прикрытие Ju-87D, которые атаковали цели на косе Чушка, а также около станиц Ахтанизовская и Запорожская на Тамани. В ходе этого вылета фельдфебель Фённенкольд из 5./JG52 в 06.50 восточнее села Баксы сбил Як-1.

По советским данным, авиация 4-й ВА в тот день выполнила 317 вылетов, и ее летчики заявили только о двух сбитых Ме-109. Один в районе Баксы сбил младший лейтенант Николай Раенко из 42-го ГИАП. Второй мессер, сбитый в районе Аджим-Ушкая, разделили между двумя пилотами 790-го ИАП, одним из которых был командир эскадрильи капитан Сергей Беседин.

В 08.10 четыре ЛаГГ-3 из 249-го ИАП провели бой с четверкой Ме-109, в котором был подбит истребитель младшего лейтенанта Александра Царенко. Летчик был ранен, но сумел вернуться на аэродром.

Единственной потерей люфтваффе в тот день стал Bf-109G-6 W.Nr.20039 унтер-офицера Владимира Саломона из 15.(Kroat)/JG5, сбитый над Керченским проливом в бою с ЛаГГами. Пилот успел выпрыгнуть на парашюте, но, опустившись в ледяную воду недалеко от берега, вскоре умер от переохлаждения. Это была первая боевая утрата хорватской эскадрильи после возвращения на Восточный фронт в октябре 1943 г.

Тем временем снабжение по морю Эльтигенского плацдарма испытывало все большие и большие трудности. К 8 ноября там находились около 3700 человек, получавшие в сутки по полбанки тушенки и не более 200 граммов сухарей. Катастрофически не хватало снарядов для имевшихся четырех 76-мм и 12 45-мм пушек и мин – для 53 минометов.

В 19.40 7 ноября к Эльтигену снова направились два отряда десантных средств, включавшие 13 единиц. Планировалось переправить 1000 человек, 6 76-мм пушек, 8 реактивных установок БМ-8, 60 тонн боеприпасов и 40 тонн продовольствия.

Для воздушной поддержки переправы в ночных условиях опять были направлены бипланы из 62-го ШАП. Шесть исправных И-15бис выполнили в ночь на 8 ноября 19 самолетовылетов, в ходе которых, согласно докладам летчиков, подавили 3 зенитных орудия и 4 прожектора, а также взорвали склад боеприпасов.

Тем не менее высадка на плацдарм проходила под огнем немецких батарей. Уже в первом же рейсе накатом были выброшены на берег в районе Эльтигена все 3 имевшихся гребных баркаса. Позднее к ним «присоединились» десантный бот № 7 и несамоходный плашкоут ДДБ № 1. Все они уже на берегу были разбиты артиллерийским огнем.

Около 22.00 7 ноября в район высадки подошли немецкие катера R37, R196, R204, R207 и R216, обеспечивавшие блокаду Эльтигена. Началась серия кратковременных боев, продолжавшаяся до утра 8 ноября. При этом «раумботы», действовавшие слаженной группой, имели подавляющее преимущество в огневой мощи. Каждый из них был вооружен одной 37-мм пушкой SKC30 и двумя 20-мм зенитными автоматами.

В 01.08 8 ноября СКА № 081 был вынужден под мощным огнем пройти через колонну «раумботов», пытавшихся прижать его к берегу. В результате катер получил 29 надводных пробоин от снарядов и осколков и еще 69 пулевых пробоин. Был выведен из строя один мотор и разбита радиорубка, убиты три моряка, включая командира звена катеров старшего лейтенанта Петра Чеслера, еще 14 человек вместе с командиром катера старшим лейтенантом Соломоном Флейшнером получили ранения. Тем не менее тяжело поврежденный СКА № 081 смог прорваться и затем своим ходом дошел до пристани Кротков, находившейся на побережье Тамани, посередине между мысами Панагия и Тузла.

Затем около четырех часов утра в районе Эльтигена артиллерийским огнем «раумботов» был расстрелян СКА № 057 лейтенанта Дмитрия Прилепского. Получив серию прямых попаданий, он взорвался и затонул. Погибла вся команда из 21 человека, а также находившийся на его борту командир 9-го дивизиона катеров-тральщиков капитан-лейтенант Михаил Бондаренко и 70 раненых и пленных, вывезенных с плацдарма.

Необходимо отметить, что и «раумботы» не избежали повреждений в этих боях. Так, например, на R37 были выведены из строя все пушки, два моряка получили тяжелые ранения.

В 04.30 «раумботы» перехватили тендер № 55, который, высадив десант и взяв на борт 40 раненых, шел обратно в Кротков. Пытаясь оторваться, тот повернул назад, но в 100 м все же был настигнут. Тендер получил три прямых попадания, один человек был убит и один был ранен вторично. Накатной волной его выбросило на берег, сорвав при этом гребной винт.

В ту же ночь из рейса в Эльтиген не вернулся катер ГК № 057, и все 17 моряков его команды во главе со старшим лейтенантом Владимиром Чаленко числятся пропавшими без вести. Так же в Тузлинской промоине – проливе, отделяющем одноименный остров от Тамани, – подорвался на мине и затонул возвращавшийся с плацдарма КАТЩ № 0411.

На самих пристанях тем временем царили полный хаос и неразбериха, на узком пространстве перемешались подразделения и отдельные солдаты из частей, готовившихся к отправке, тех, что были отправлены, но затем вернулись обратно, заблудившиеся и потерявшиеся, а также из различных тыловых служб и артиллерийских батарей, обстреливавших западный берег. На узких прибрежных дорогах скапливались огромные пробки из грузовиков, подвод и санитарных машин. Периодически эти скопления подвергались артобстрелам и бомбардировкам, создававшим дополнительную панику и сумятицу. 8 ноября генерал армии Петров вынужден был издать специальный приказ о наведении порядка и дисциплины на переправах на восточном берегу пролива.

Вообще же штаб СКФ, еще недавно призывавший войска решительно продолжать наступление на Севастополь, спустя неделю после начала операции впал в нервное состояние. Уж очень происходящее напоминало события девятимесячной давности, когда был быстро захвачен плацдарм в районе Мысхако, но потом, несмотря на титанические усилия по его снабжению и удержанию, так и не удалось использовать этот участок для прорыва обороны противника. Полученные свежие разведданные тоже не вселяли оптимизма. При опросах пленных выяснилось, что немцы в очередной раз готовятся к применению химического оружия, причем именно в Крыму. Зафронтовая агентура же сообщала, что Гитлер приказал любой ценой удерживать полуостров, а также сосредоточить к северу от него танковую армию для грядущего контрнаступления.

Но были и «успокаивающие», лично для командующего СКФ генерала армии Петрова, новости. Начавшееся было наступление 4-го Украинского фронта с севера тоже провалилось! Уже в ночь на 2 ноября немцы нанесли контрудар и в целом восстановили позиции по Турецкому валу. Прорвавшиеся в Крым советские части были отрезаны. Днем же 4-й воздушный флот бросил все наличные самолеты на Перекопский перешеек. Советские наблюдатели зафиксировали 1200 пролетов немецкой авиации в данном секторе! В налетах участвовали как штурмовики Hs-129 и Ju-87, так и двухмоторные бомбардировщики и даже истребители, сбрасывавшие бомбы. Пользуясь мощной поддержкой с воздуха, части 17-й армии провели несколько контратак, в целом отбросив подразделения 51-й армии обратно за Сиваш и Турецкий вал.

3 ноября передовым отрядам советского 19-го ТК удалось вырваться из окружения. Однако это был лишь тактический успех. Главное, что бои на Перекопе неожиданно приняли позиционный характер, а все попытки развить первоначальный успех уперлись в упорную немецкую оборону. Ставка приказала в ночь на 4 ноября нанести бомбардировщиками АДД массированный удар по Перекопскому перешейку, а на следующую ночь повторить его. Линия фронта была обозначена многочисленными кострами, а также сигнальщиками, выпускавшими сигнальные ракеты на расстоянии 250 м друг от друга. Однако авиаудары были сорваны плохой погодой. Днем 8-я воздушная армия тоже не смогла оказать какой-либо серьезной поддержки, выполнив всего лишь 11 вылетов (7 У-2 и 4 Ил-2).

В 14.30 4 ноября после короткой артподготовки 51-я армия предприняла новое наступление и смогла в центральной части Перекопского (Турецкого) вала продвинуться вперед на 3,5 км, достигнув окраины села Армянск. И это был последний успех советских войск на данном направлении. Немцы смогли быстро укрепить позиции на перешейке, а также изолировать Сивашский плацдарм. После этого бои на севере Крыма окончательно приняли позиционный характер, а все попытки советских войск продвинуться дальше и расширить плацдарм в районе острова Русский закончились безуспешно. С 1 по 10 ноября общие потери 51-й армии составили 13 622 человека, в том числе 2800 убитыми и пропавшими без вести. Это составляло примерно пятую часть личного состава, имевшегося к началу месяца.

Утром 8 ноября флотское командование, видимо, все-таки осознало, какую опасность для переправы в Эльтиген представляют «раумботы». 8-й ГШАП ВВС ЧФ получил приказ уничтожить катера, обнаруженные авиаразведкой в 10 часов утра в порту Камыш-Бурун. В 12.48 четверка Ил-2 совершила первый с момента начала десантной операции налет на этот порт.

Хотя катера не пострадали, немцы решили больше не испытывать судьбу и покинули Камыш-Бурун. На переходе в Феодосию группу сначала штурмовали 8 Р-39 из 11-го ГИАП, а потом – 10 Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ. И опять «раумботы» не получили никаких повреждений, при этом зенитным огнем береговых батарей были сбиты 2 Ила.

Тем временем, несмотря на плохую погоду, действия в самом Керченском проливе продолжались. И потери на этот раз несли уже обе стороны.

В 10.35 8 ноября в так называемой Тузлинской промоине подорвался на донной мине и затонул катер КАТЩ № 0211. Затем ночью в районе Эльтигена, получив прямое попадание снаряда, выбросился на берег КАТЩ № 173. На его борту было 8,5 тонны продовольствия и 1 тонна боеприпасов. Его успели разгрузить, перед тем как немецкая артиллерия окончательно его разбила.

В условиях тумана в течение полутора часов произошло три кратковременные стычки с четырьмя немецкими БДБ, которые теперь вместо «раумботов» обеспечивали блокаду плацдарма с моря. На катере СКА № 0102 прямым попаданием снаряда оторвало ствол кормовой 45-мм пушки, погибли 5 моряков. Повреждения также получил КАТЩ № 562, погиб командир катера. С немецкой стороны повреждения получила и БДБ F211, которую спустя два дня отправили на ремонт.

Около 04.00 в районе Глейки подорвался на мине и затонул тендер № 25. Погибли 47 человек, в том числе 3 моряка из команды тендера. Затем в 11.20 там же наскочил на мину и получил повреждения бронекатер № 301.

В ту же ночь два немецких армейских парома типа «Зибель» – Si.Fe.307 и Si.Fe.316 – подорвались на минах и выбросились на мелководье в районе Капканы. Утром они оба были разбиты огнем советской артиллерии.

В районе мыса Еникале БДБ F449 наскочила на остатки опор немецкой подвесной переправы Крым—Тамань. В результате баржа потеряла ход и вскоре села на мель. С берега ее начала обстреливать советская артиллерия, а с моря – торпедные катера 3-го дивизиона 1-й бригады ТКА ЧФ. В итоге немецкие саперы, высадившиеся на баржу, заминировали ее корпус, и в 05.00 F499 была взорвана. Утром того же дня в районе Керчи в условиях тумана БДБ F419 была ошибочно обстреляна другой баржой F304 и получила прямое попадание 75-мм снаряда. В результате произошла детонация боезапаса, сложенного на палубе, и возник пожар. Погибли 6 моряков, в том числе командир группы быстроходных барж лейтенант цур зее Фельдт, еще 4 моряка были ранены или получили ожоги.

Горящую разбитую БДБ отбуксировали в порт Керчи, где затем ее в течение двух дней активно обстреливала советская артиллерия. В 15.00 11 ноября она получила прямое попадание снаряда крупного калибра, а спустя два часа ее корпус подорвали немецкие саперы.

Кроме того, утром 9 ноября в районе мыса Такиль две БДБ – F312 и F476 – были последовательно атакованы тремя шестерками Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ. Баржи шли вдоль берега, что позволяло береговым зенитным батареям прикрывать их. Именно последние и смогли повредить два Ила. Однако F312 все же была повреждена прямым попаданием бомбы, а F476 получила множество осколочных пробоин, загорелась, и ее команда была вынуждена непрерывно откачивать поступавшую через пробоины воду.

Во время атаки третьей группы Ил-2 произошел необычный случай. Воздушный стрелок одного из штурмовиков, уже пикировавшего на цель, случайно выстрелил внутри кабины из сигнальной ракетницы. Вспыхнула электропроводка, повалил черный дым. Пилот, решив, что самолет подбит зенитным огнем, сразу же отвернул, но затем, успокоившись, смог благополучно вернуться на свой аэродром около Анапы. Морякам же баржи F312 этот Ил засчитали как сбитый зенитным огнем.

Затем в 14.05 еще одна шестерка Ил-2 из 11-й ШАД совершила новый налет на Камыш-Бурун, где якобы обнаружили «сторожевые катера». Однако фактически в порту были лишь несколько разбитых и затонувших когда-то рыболовных судов, остовы которых теперь торчали из воды, напоминая силуэты катеров. В первом заходе штурмовики сбросили на «катера» бомбы АО-25, добившись одного прямого попадания. Однако летчики быстро поняли, что атакуют обломки, поэтому во втором заходе нацелились уже на позиции зенитных батарей и пехоты.

9 ноября штаб СКФ после нескольких неудачных попыток в последние дни доставить грузы и подкрепления в Эльтиген морским путем вынужден был доложить в Москву, что вспомогательный плацдарм полностью заблокирован с моря. При этом дела со снабжением основного плацдарма восточнее Керчи обстояли гораздо лучше. Туда днем 8 ноября были доставлены первые пять 152-мм гаубиц 21-го гвардейского артполка, закончилась переправа 339-й СД и началась переправа 383-й СД. Во второй половине 9 ноября переправа последней завершилась, начали переправляться 227-я СД и 58-й гвардейский артполк из 32-й гвардейской СД. Также началась переправа 63-й танковой бригады – до ночи 60-тонный паром № 2 перевез 6 Т-34, 1 тягач на базе тридцатьчетверки и 2 бронетранспортера.

Хотя и там без потерь не обходилось. На минах в проливе около плацдарма подорвались несколько кораблей:

– в 11.20 9 ноября в районе Глейки – бронекатер № 301, который в результате надолго вышел из строя;

– в 08.00 10 ноября в том же районе затонул сейнер № 62, из 42 человек, находившихся на его борту, уцелел лишь один;

– в 16.30 того же дня, в районе поселка Опасное, севернее мыса Еникале, затонул БКА-81 (№ 332) из 1-го гвардейского дивизиона бронекатеров 4-й бригады БКА Азовской военной флотилии. При взрыве из 12 человек его экипажа погибли 10, включая командира катера гвардии старшего лейтенанта Вячеслава Денисова.

Около полудня 10 ноября 2-я гвардейская СД смогла взять важные опорные пункты, расположенные западнее Баксы: гору Иванова (высота 129,6) и курган Марьина Могила.

В целом из-за плохой погоды в районе Керчи в течение 8–10 ноября активность авиации с обеих сторон, особенно истребительной, была крайне низкой. Так, например, 8 ноября 230-я ШАД выполнила всего 10 самолето-вылетов. Лишь летчики ВВС ЧФ продолжали более или менее активные действия: 8 ноября они выполнили 115 самолето-вылетов, доложив о 3 сбитых вражеских самолетах при потере трех своих; 9 ноября – 33 самолето-вылета при двух потерях, 10 ноября – 91 самолето-вылет и одном потерянном самолете. Несла потери и флотская авиация. Так, 9 ноября огнем зениток в районе Керчи был сбит ЛаГГ-3 из 2-й эскадрильи 25-го ИАП ВВС ЧФ. Его пилот – младший лейтенант Константин Муханов – погиб.

Люфтваффе в те же дни тоже потеряли несколько самолетов. Так, 8 ноября метеоразведчик Ju-88D-1 W.Nr.430484 «5Z+CA» обер-фельдфебеля Хайнца Гольдманна из Wekusta 76/1, летевший из-за низкой облачности на малой высоте, был в районе Керчи сбит зенитным огнем. Весь его экипаж числится погибшим. 9 ноября пропал без вести Не-111Н-11 W.Nr.8057 «G1+DS» унтер-офицера Вернера Бауэра из 8./ KG55. Другой бомбардировщик из той же эскадрильи был поврежден зенитным огнем, но вернулся на аэродром Сарабуз с тяжело раненным бортмехаником.

Вечером 9 ноября от пристани Кротков к Эльтигену вышел очередной транспортный отряд: один бронекатер, один сторожевой катер и два катера-тральщика. На буксирах вели два гребных баркаса и десантный бот. Прикрывал эту «армаду» ударный отряд в составе одного торпедного, одного артиллерийского и одного сторожевого катеров. Это было все, что смог собрать Черноморский флот для переправы на плацдарм.

Для поддержки высадки к Эльтигену снова были направлены бипланы из 62-го ИАП ВВС ЧФ: пять И-15бис и пара И-153. Пока позволяли метеоусловия, они наносили удары по вражеским огневым точкам в районе плацдарма.

С немецкой же стороны непосредственную блокаду Эльтигена осуществляли восемь БДБ: F301, F307 и F386 находились на позиции к северу от плацдарма, F335, F547 и F573 – непосредственно перед ним, а F316 и F341 – южнее.

Около восьми часов вечера советские катера были замечены немцами и после пятиминутного боя с F335, F547 и F573 были вынуждены повернуть обратно. При этом ТКА № 114 и АК № 96 получили по одному попаданию 20-мм снаряда.

Каждая БДБ была вооружена одним 77-мм орудием, одной 37-мм пушкой и двумя 20-мм зенитными автоматами. Тягаться с ними огневой мощью в артиллерийской дуэли советские катера были просто не в состоянии.

Спустя час они снова попытались пробиться к плацдарму, но опять были обнаружены и обстреляны. После чего опять отошли от берега. Тем временем туман над проливом сгустился настолько, что высадка просто стала невозможной. Советские катера простояли до утра на якорях, а затем вернулись к пристани Кротков. На обратном переходе перевернулся и затонул один гребной баркас.

Таким образом, в ночь на 10 ноября на Эльтигенский плацдарм не было переправлено ни одного человека и ни одного килограмма груза. Немцам удалось добиться полной морской блокады плацдарма, причем они получили подтверждение этому из данных радиоперехвата.

Надежда теперь оставалась только на авиацию. В 10.40 командир 8-го ГШАП получил приказ снять подвесное вооружение с шести Ил-2 и подготовить их к вылету для сброса грузов на Эльтигенский плацдарм. Во второй половине дня погода улучшилась, и в 16.02 пять Илов вылетели к плацдарму с мешками с боеприпасами и продовольствием.

Одновременно 11-я ШАД получила еще одну задачу – уничтожить четыре БДБ, которые якобы зашли в порт Камыш-Бурун. Дивизия выполнила 15 самолето-вылетов, и еще 16 – 214-я ШАД, которая временно была оперативно подчинена ВВС ЧФ. Однако фактически барж в порту не оказалось, и пилоты «черных смертей», как и ранее, нанесли удары по остовам полузатопленных рыбацких судов и запасным целям на берегу.

К вечеру 10 ноября контр-адмирал Георгий Холостяков подготовил очередной выход к Эльтигену. Катера-тральщики № 60, 525, 562 и 572, а также шхуна МШ № 27 вели на буксире по одному парому, на которые погрузили 2 125-мм гаубицы, 3 76-мм пушки, боеприпасы и продовольствие. КАТЩ № 081 тащил за собой плот с боеприпасами и продовольствием. Командовал этим караваном капитан 3-го ранга Дмитрий Глухов, находившийся на сторожевом катере № 0102. Ударный отряд во главе с капитаном 3-го ранга Александром Жидко, как и прошлой ночью, включал СКА № 098, ТКА № 114 и АКА № 96.

Около полуночи 11 ноября АКА № 96, высланный к Эльтигену на разведку, был обнаружен немецкими БДБ, которых на этот раз поддерживали еще и три торпедных катера S45, S47 и S51. В ходе короткой стычки он получил несколько прямых попаданий, один мотор вышел из строя. Через пробоины внутрь корпуса начала поступать вода, и катер сильно осел на корму. Он дольше не мог находиться в море и ушел обратно в Кротков.

Затем блокаду попытался прорвать СКА № 012. Последовала серия новых кратковременных боев, в которых участвовали СКА № 098 и ТКА № 114. Стороны быстро теряли друг друга из виду в темноте и за дымовыми завесами. При этом Глухов неоднократно приказывал катерам-тральщикам продолжать идти к берегу, однако те при встрече с противником каждый раз поворачивали назад. Причем сделать такой разворот с понтонами на буксире и волнении на море в 3 балла было совсем непросто и опасно.

В конце концов около двух часов ночи Глухов приказал всем отойти на восток, чтобы снова собрать рассеянные катера. К этому моменту в район боя из Тамани подошли бронекатера № 304 и № 306. Далее состоялся интересный радиообмен:

– 02:50 Глухов – контр-адмиралу Холостякову: «…дозор и катера-тральщики вперед не идут…»;

– в 03.00 Холостяков – Глухову: заставить «…идти вперед силой оружия».

Что затем делал Глухов, неизвестно, но к 4 часам утра 11 ноября он наконец собрал караван вместе и снова повел его к Эльтигену.

Отсутствовали только КТЩ № 525 и ТКА № 114. Первый сначала намотал на левый винт оборвавшийся буксирный трос, а затем и вовсе лег в дрейф и был снесен течением к Кроткову. Второй же по какой-то причине отстал и пошел обратно на базу. В 04.08 приблизительно посередине пролива ТКА № 114 обнаружил БДБ F446, производившую постановку минного заграждения, и спустя пару минут произвел пуск торпеды. Однако та при сходе с направляющих в условиях сильного волнения ударилась о кронштейны этих самых направляющих и, сломав их, упала в воду, сразу же отклонившись от курса. После этого катер ушел в Кротков, а БДБ, даже не заметившая торпедной атаки, продолжила идти своим курсом.

Около 5 часов утра караван Глухова снова подошел к Эльтигену и попытался прорвать блокаду. Шедший головным СКА № 0102 попал под мощный огонь сразу пяти немецких барж и получил 9 прямых попаданий. При этом одним из них пробило ствол носовой 45-мм пушки, и при следующем выстреле его разорвало. Корпус катера был искорежен, рули заклинило, погибли все мотористы и расчет кормовой пушки. Капитан 3-го ранга Дмитрий Глухов получил смертельное ранение в голову (он умер 17 ноября, не приходя в сознание), еще семеро моряков были ранены. Потерявший ход катер пришлось взять на буксир и увести обратно в Кротков.

Шедший поблизости от него БКА № 304 (№ 433 зав. № 304) также получил попадания. На нем были убиты 5 и ранены 3 моряка. На обратном пути он тоже потерял ход и сдрейфовал на мель у мыса Тузла. Также прямым попаданием снаряда был выведен из строя мотор на КАТЩ № 081. Ряд осколочных пробоин и мелких повреждений получил СКА № 098.

После этого оставшиеся катера-тральщики повернули обратно и вернулись на свою базу. При этом удивительно, что все буксируемые ими паромы уцелели. В условиях начавшегося шторма на берег выбросило два парома и десантный бот № 1. Были разбиты волнами и затонули КАТЩ № 177 (сейнер № 5) и сейнер «Москва—Донбасс».

В ходе этих боев немецкие БДБ и торпедные катера не получили никаких серьезных повреждений. Однако затем в 07.40 пара Р-40Е из 30-го ОРАП ВВС ЧФ, которые пилотировали старший лейтенант Иван Марченко и младший лейтенант Николай Крайний, в районе мыса Чауда обнаружила два «раумбота». Летчики атаковали один из них, выпустив в нескольких атаках 2000 патронов из своих 12,7-мм пулеметов, и доложили о возникшем на нем пожаре. Это был R204, который был изрешечен пулеметным огнем, четыре немецких моряка были убиты, еще трое ранены. Другой «раумбот» был вынужден пришвартоваться к нему бортом, чтобы не дать затонуть, и затем довел его до Феодосии. R204 поставили в сухой док, где ремонтировали вплоть до весны 1944 г.

В 08.23 для удара по немецким БДБ, в который раз уже «обнаруженным» в Камыш-Буруне, вылетели 6 Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ. Как и следовало ожидать, порт оказался пуст, и штурмовикам в очередной раз пришлось атаковать различные цели на берегу.

Уже вторую ночь подряд флот не смог ничего переправить в Эльтиген. Немецкая морская блокада была признана советским командованием фактически непреодолимой.

11 ноября к снабжению плацдарма по воздуху подключился 622-й ШАП из 214-й ШАД. Первые четыре штурмовика достигли цели в 15.30 и с высоты 50–100 м сбросили 8 мешков-контейнеров с едой и боеприпасами. В 16.15 такое же количество грузов доставила вторая четверка Ил-2. И наконец, уже в сумерках – в 16.30 – третья группа Илов сбросила с высоты 100 м еще 8 мешков, один из которых опустился в воду рядом с берегом.

249-й ИАП в этот день занимался разведкой и фотографированием района аэродрома Багерово. Во время четвертого подобного задания в 14.15 шестерка ЛаГГов в районе села Малый Бабчик (ныне не существует), в 7 км северо-восточнее Багерово, случайно встретилась с большой группой Ю-87. Младший лейтенант Владимир Михайлов сбил одну «Штуку», но после боя пропал без вести ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Василия Зиновьева.

В течение дня Ил-2 из 230-й ШАД выполнили 12 самолетовылетов на штурмовку немецких БДБ, находившихся в порту Керчи. По возвращении летчики доложили о повреждении большой баржи и парохода. Фактически несколько барж в результате пулеметно-пушечного огня получили пробоины.

В то же время 790-го ИАП потерял в районе Керчи сразу три ЛаГГ-3. Погибли младшие лейтенанты Семен Ледков и Петр Кунцев. Третий летчик – младший лейтенант Алексей Добряк, сбитый в бою над северной окраиной города, смог выпрыгнуть на парашюте. Пехотинцы обнаружили его лежащим на земле без сознания. Пилота доставили в 422-й медсанбат, где он в тот же день умер от полученного тяжелого ранения.

Летчики ВВС ЧФ доложили, что выполнили 65 самолетовылетов и сбили 2 самолета. Один Ме-109, сбитый в районе Эльтиген—Керчь, был на счету младшего лейтенанта Анатолия Гудинского из 9-го ИАП.

С немецкой стороны отличились только два пилота. Сначала в 05.23 фельдфебель Мартинко из 15.(Kroat)/JG52 в районе порта Ильич, на побережье Тамани, сбил бомбардировщик Пе-2. Затем днем командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт в ходе одного вылета сбил 2 Ил-2. Первый в 13.45 в 2 км восточнее Катерлеза, а второй – в 13.50 в 10 км северо-восточнее Багерово.

Во второй половине дня в небе над Керченским полуостровом появился еще один союзник люфтваффе – румынская 3-я авиагруппа пикирующих бомбардировщиков (Gr.3 Pic). Она базировалась на аэродроме Каранкут, и в ее составе были три эскадрильи – Esc.73, Esc.81 и Esc.85, оснащенных Ju-87D-3.

В 15.15 девять «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом (лейтенантом) Овидиу Черчелем совершили налет на пристани на Таманском полуострове. Однако из-за плотной облачности румыны не смогли прицельно сбросить бомбы, и нанесенный ущерб оказался незначительным.

Во время их промежуточной посадки в Багерово аэродром был обстрелян советскими истребителями. Однако ни один из «Юнкерсов» не получил повреждений, и все они благополучно вернулись в Каранкут.

Тем временем переправа частей на плацдарм восточнее Керчи шла полным ходом. Туда переправлялась 227-я СД, были доставлены еще 10 Т-34 из 63-й танковой бригады. К 11 ноября на плацдарме находились уже более 27 тысяч человек, 229 орудий и 60 минометов. В тот же день части 383-й СД вышли к морю на восточной окраине Керчи, а 2-я гвардейская СД освободила Аджим-Ушкай. Генерал Петров решил, что в сражении наступает перелом, в связи с чем издал довольно пафосный приказ: «Не прекращать наступление ни днем, ни ночью, для чего обязательно иметь в дивизиях половину сил в бою, половину в резерве – на отдыхе… Бросить войскам живой действенный лозунг «Даешь Керчь». Толково разъяснить на ходу нашим бойцам огромное значение нашего продвижения. Надо, чтобы все поняли, что, пройдя 6–8 км, мы сразу выиграем огромное преимущество».

Немцы тоже почувствовали, что ситуация висит на волоске, поэтому штаб 17-й армии запросил максимальную поддержку авиации.

В связи с этим группировка люфтваффе в Крыму в целом и в районе Керчи была усилена. На рассвете 12 ноября из Каранкута на аэродром Багерово перелетела часть «Мессершмиттов» из I./JG52. Их пилоты сразу же вступили в бой.

Так, унтер-офицер Курт Батен из 1-й эскадрильи уже в 07.15 сбил над побережьем Тамани Як-1. Затем в ходе следующего вылета его жертвой в 10.30 в районе села Малый Бабчик стал еще один Як. Однако в том бою был сбит и Bf-109G-6 W.Nr.410007 самого Батена. Летчик получил ранение и вернулся в строй лишь месяц спустя.

В 13.05 восточнее Баксы командир 2./JG52 обер-лейтенант Герберт Планер сбил Як-9. Но в том же бою затем был сбит и его Bf-109G-6 W.Nr.20590. Немецкий пилот был тяжело ранен, но смог выпрыгнуть на парашюте над окраиной Керчи.

В тот день был сбит и Bf-109G-6 W.Nr.140078 из 5./JG52. Его пилот унтер-офицер Герберт Христ получил ранение и едва не попал в плен, после того как посадил подбитый самолет на фюзеляж прямо на линии фронта. Однако его спасли и вытащили в тыл румынские пехотинцы.

Не повезло, а может, наоборот, повезло фельдфебелю Эдуарду Мартинко из 15.(Kroat)/JG52. В ходе дневного вылета его Bf-109G-6 W.Nr.19680 в районе Керчи был подбит немецкими зенитчиками. Однако хорватский летчик не пострадал и смог совершить вынужденную посадку на живот на своей территории.

Командир хорватской эскадрильи обер-лейтенант Мато Дуковач заявил, что в 14.43 в районе села Малый Бабчик сбил двухмоторный самолет, который он идентифицировал как ДБ-3.

В составе II./JG52 снова отличился командир 6-й эскадрильи лейтенант Липферт, который в тот день достиг рубежа в 50 побед. Сначала он в 08.51 над Керченским проливом, в 1 км восточнее Керчи, сбил Як-1, а затем в 10.47 в 2 км северо-восточнее – Ил-2.

В 10.17 жертвой фельдфебеля Фённекольда из 5./JG52 восточнее Булганака также стал Ил-2.

В 10.27 ефрейтор Хайнц Эвальд из 6./JG52 в районе села Малый Бабчик сбил Як-1. Это была первая победа будущего аса. «Мы вылетели на „свободную охоту“ над восточным побережьем Крыма, – вспоминал он. – Я был ведомым у фельдфебеля Ханса Эллендта^:из 5./JG52. Мы были в воздухе уже 20 минут, но русских самолетов так и не было видно. С командного пункта нам приказали повернуть на юг. Со скоростью свыше 600 км/час мы летели на высоте 1000 м над поверхностью воды. В наушниках раздался голос Эллендта: „Внимание, прямо перед нами русские!“ Теперь и я их видел. Это были четыре Яка, выходившие из облаков. Между нами было около 1000 м. У меня в голове проносится: „Проклятье! Плохо, что мы внизу“.

Я вижу, как русские открывают огонь. Тогда я беру ручку на себя и лечу навстречу им, одновременно нажимая на спуск оружия. Один из Яков проносится мимо, в пяти метрах от меня. Чёрт возьми, „Есау“! Мы с ним чуть не столкнулись лоб в лоб! В наушниках слышно, как Эллендт кричит: „Сбил, сбил!“ Я оглядываюсь: „Где он?“ – „Посмотри в сторону побережья, он там дымит“».

Во второй половине дня отличился унтер-офицер Карл Хайнц Оттен из 6./JG52, сбивший в 14.50 в районе села Кош-Кую (ныне Тасуново), в 5 км юго-западнее Багерово, очередной Ил-2.

Активно действовала и ударная авиация противника. Во второй половине дня 12 ноября румынские Ju-87D-3 трижды атаковали позиции советских частей, сыграв свою роль в остановке наступления. Сначала девятка во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, которую прикрывали шесть Bf-109G из II./JG52, нанесла удар по скоплению войск и бронетехники северо-западнее Керчи. Потом десять «Штук» из Esc.81 под командованием сублокотенанта Мирчи Бадулеску, которых также сопровождала шестерка немецких истребителей, совершила налет на Аджим-Ушкай.

В ходе этих вылетов поблизости появлялись советские истребители. Однако каждый раз в дело вступали «Мессершмитты», которые не давали им даже приблизиться к «Юнкерсам».

Затем десять Ju-87D-3 во главе с тем же сублокотенантом Черчелом сбросили бомбы на советские войска в районе поселка Колонка. На этот раз эскортная шестерка Bf-109G «недосмотрела», и несколько советских истребителей все же смогли атаковать штурмовики. По румынским данным, ни один из самолетов не получил повреждений. В то же время сержант Ромулус Кристя, летавший в качестве бортстрелка/ радиста на «Штуке» адъютанта Думитру Никта, смог подбить один Як.

По советским данным, в небе произошло около 20 воздушных боев, в ходе которых летчики 4-й воздушной армии заявили о 18 сбитых самолетах. Среди последних был и один Хе-111, который, согласно советским данным, в районе села Ляховка (ныне не существует), находившегося западнее села Оссовины, был сбит старшим лейтенантом Виктором Савченко из 57-го ГИАП.

В тот день 249-й ИАП выполнил 9 групповых вылетов. В 12.50 на очередное задание по разведке Керченского полуострова вылетела четверка ЛаГГ-3 во главе с командиром эскадрильи майором Василием Судариковым. Севернее Керчи наши истребители встретили большую группу Ю-87, которых сопровождали «Мессершмитты». Во время завязавшегося воздушного боя лейтенант Петр Щеблыкин в районе села Мама-Русская сбил один пикировщик, который горящим упал в Азовское море. Еще одна «Штука», сбитая в районе села Малый Бабчик, была на счету капитана Степана Васильева.

Но при этом полк понес тяжелую утрату. Пропал без вести ЛаГГ 36-летнего майора Сударикова. Он был кадровым военным, служил в Красной армии с 1930 г., а в 1936 г. стал одним из первых кавалеров нового ордена «Знак Почета». В Великой Отечественной войне Судариков участвовал с июля 1941 г. Что произошло с опытным летчиком, до сих пор неизвестно.

А уже вскоре летчики 249-го полка отомстили за товарища. Во время очередного вылета на разведку в 14.58–16.00 четверка ЛаГГов атаковала над Керчью большую группу Ю-87. Согласно советским данным, лейтенант Петр Батырев сбил два самолета: один – в районе Катерлеза, а второй – в районе села Кезы (ныне не существует), в 3,5 км южнее Мамы-Русской. Еще две «Штуки» были на счету младшего лейтенанта Владимира Жарова: первая – над поселком Колонка (ныне в черте г. Керчь), а другая – в районе Катерлеза. Еще одна «Штука», также сбитая в районе Катерлеза, была на счету младшего лейтенанта Владимира Михайлова.

Чуть позднее в том же районе произошло еще два воздушных боя. На этот раз отличились сразу два Героя Советского Союза из 249-го ИАП: командир полка майор Петр Козаченко, сбивший в районе Булганака один Ме-109, и штурман полка майор Сергей Шевелев, на чьем счету был Ю-87. Еще один мессер в районе высоты 77,9 сбил старший лейтенант Николай Онопченко.

Интересно, что в официальном списке побед Шевелева не числится побед в этот день. Вообще у многих советских летчиков, в том числе упомянутых выше и далее по тексту, списки побед не совпадают с цифрами боевых счетов, указанными в летных книжках, в наградных листах и других учетных документах.

230-я ШАД выполнила 149 вылетов, из которых 79 были на счету эскортных истребителей. Штурмовики наносили удары по немецким позициям в районе Катерлеза, горы Куликовой, северо-западнее Катерлеза, и так называемой Грязевой Пучины – котловины с семью действующими грязевыми вулканами в 2,5 км севернее Булганака. В районе цели произошел бой с четверкой «Мессершмиттов», при этом, по словам наших летчиков, одна пара атаковала штурмовики, а другая прикрывала ее от советских истребителей. Лейтенант Василий Кондауров из 863-го ИАП и старший лейтенант Николай Еремин из 979-го ИАП доложили о сбитых Ме-109. Тем не менее уберечь подопечных ЛаГГи не смогли. Два Ил-2 пропали без вести, и два были сбиты огнем с земли. Как минимум три штурмовика были подбиты и, перетянув через пролив, сели на брюхо на побережье Тамани.

Для 214-й ШАД день 12 ноября прошел более удачно. В 15.30 10 Ил-2 из 190-го ШАП в сопровождении шестерки Р-39 из 66-го ИАП совершили налет на гавань Феодосии, сбросив на нее 24 бомбы ФАБ-100, 10 АО-25 и выпустив 46 реактивных снарядов. В результате у причала загорелась одна баржа, а в порту возникло несколько пожаров. При этом все штурмовики благополучно вернулись на базу.

Истребители эскорта на обратном пути заметили южнее от аэродрома Семь Колодезей (ныне Ленино), в 54 км западнее Керчи, летевший на высоте 200 м Ю-88. Пара в составе ведущего Героя Советского Союза старшего лейтенанта Павла Камозина и ведомого младшего лейтенанта Алексея Владыкина отвернула и атаковала его. По утверждению летчиков, «Юнкерс» был сбит. При этом личную победу записали не опытному асу Камозину, имевшему на счету уже 11 сбитых самолетов, а Владыкину, для которого она стала первой.

Согласно немецким данным, это был Bf-110G-2 W.Nr.5225 из Kustenstaffel Krim, который был подбит, а затем тяжело поврежден при аварийной посадке.

Так же в 66-м ИАП в этот день отличились младшие лейтенанты Анатолий Радченко и Михаил Максименко, которые северо-западнее острова Тузла в паре сбили один Ме-109.

Командир эскадрильи из 790-го ИАП капитан Сергей Беседин и его ведомый младший лейтенант Филипп Морданов южнее села Малый Бабчик в паре тоже сбили один мессер. Однако бою с Ме-109 в районе поселка Колонка погиб младший лейтенант Петр Исаков из того же полка.

Еще три вражеских истребителя были на счету летчиков 42-го ГИАП. Один в районе поселка Колонка сбил заместитель командира эскадрильи Герой Советского Союза старший лейтенант Григорий Павлов, второй над западной окраиной Керчи – старший лейтенант Николай Печеный, а третий был на счету красноармейца Александра Быстрицкого[3].

Ил-2 из 622-й ШАП в течение дня выполнили 71 самолето-вылет на снабжение Эльтигенского плацдарма, сбросив десантникам 13 тонн грузов. Тактика таких миссий уже была отработана: «черные смерти» летели к цели низко над заливом группами по 4 машины в сопровождении истребителей. Заход, как, правило выполнялся с южного направления, перед сбросом мешков-контейнеров все самолеты выстраивались в ряд. Площадка для сброса, выбранная южнее Эльтигена, должна была обозначаться полотнищами, но часто этого не делалось, и летчики сбрасывали груз по своему усмотрению, посему тот не всегда попадал по назначению. Освободившись от подвески, штурмовики сразу отворачивали влево и так же на малой высоте уходили на базу.

Активными были в этот день и ВВС ЧФ. Они выполнили 154 самолето-вылета, не понеся потерь, Ил-2 из 11-й ШАД сбросили десанту в Эльтигене 11 тонн груза, а истребители сбили один самолет противника.

Как потом оказалось, 12 ноября стало пиком работы воздушного моста в Эльтиген. Выполнив 107 вылетов, армейские и флотские Ил-2 сбросили на плацдарм в общей сложности 24 тонны грузов. При этом один вылет – для контроля результатов сброса – выполнил лично командир 214-й ШАД генерал-майор Степан Рубанов.

Как уже говорилось выше, снабжение плацдарма восточнее и севернее Керчи только однажды осуществлялось методом сброса грузов с воздуха – 6 ноября. После его расширения там были оборудованы две взлетно-посадочные площадки: одна – у поселка Маяк, а вторая – между Жуковкой и поселком Опасное. На них летали самолеты 9-го отдельного авиационного полка ГВФ под командованием подполковника Ивана Сегедина, находившегося в оперативном подчинении 4-й ВА и который, как следует из его наименования, был укомплектован бывшими гражданскими летчиками.

Самолеты Ли-2 и ПС-84 из 9-го ОАП ГВФ, базировавшиеся на аэродроме около станицы Ахтанизовская на Тамани, приземлялись на площадке у Жуковки. Более легкие бипланы У-2, СП (модификация У-2 с трехместной пассажирской кабиной) и У-2С (санитарный вариант с отсеком для раненого на носилках) действовали с полевого аэродрома около станицы Фонталовская и садились на площадке около Маяка.

Они доставляли на плацдарм срочно необходимые виды боеприпасов, командированных офицеров, медицинский персонал и оборудование, медикаменты и консервированную кровь, имущество связи, почту и, конечно, различные штабные документы. Обратными рейсами забирались тяжелораненые и командированные.

Кроме того, на плацдарм летала 5-я отдельная санитарная эскадрилья капитана Гавриила Кошкина. Она имела в своем составе 14 самолетов: 2 2-моторных Як-6 и 12 санитарных У-2 различных модификаций.

При этом для летчиков были разработаны жесткие инструкции, которые регламентировали порядок использования площадок на плацдарме и полетов через Керченский пролив. Благодаря их исполнению и, несмотря на большое число полетов, потерь в составе 9-го ОАП ГВФ и 5-й ОСАЭ не было.

В тот же день из Николаева на аэродром Сарабуз в срочном порядке перебазировалась I./KG4 майора Бётхера, которая фактически была одной из элитных бомбардировочных авиагрупп.

Бётхеру и ветеранам его подразделения живописные крымские пейзажи были прекрасно знакомы по весне и лету 1942 г. Тогда «Хейнкели» участвовали в операции «Охота на дроф» – наступлении 11-й армии на Керчь, а затем в штурме Севастополя, наносили авиаудары по советскому флоту в портах и на море. Именно в это время Бётхер поставил несколько рекордов по числу боевых вылетов на Не-111, получил славу снайпера, с особой точностью сбрасывавшего бомбы большой мощности на точечные объекты и успешно выполнявшего самые непростые миссии. Потом было оптимистическое наступление на Кавказ и Сталинград, когда многим летчикам казалось – победа над Советами близка. Затем череда «ужасных катастроф» и поражений, а весной 1943 г. – «новая надежда» – восстановление боевой мощи бомбардировочной авиации до максимальной за всю войну, ряд успешных стратегических воздушных операций. Ну а потом провал операции «Цитадель» и отступление к Днепру. И вот теперь, спустя полтора года, Бётхер и его команда опять вернулись в Крым для того, чтобы помогать 17-й армии сдерживать атаки.

Уже вечером 12 ноября Бётхер, выполнявший свой 597-й боевой вылет, снова увидел знакомые очертания полуразрушенной Керчи. Поднявшись уже в темноте в 20.10 из Сарабуза, «Хейнкели» сбросили на окрестности Аджим-Ушкая полубронебойные осколочные бомбы SD50 и затем в 22.45 вернулись обратно на базу. В районе цели был отмечен огонь трех тяжелых зенитных батарей.

Всего в течение дня, несмотря на сильную облачность, немецкие и румынские бомбардировщики и штурмовики осуществили несколько массированных налетов на Керченский плацдарм, сбросив на него около 2000 бомб всех калибров. В этот день советские наблюдатели зафиксировали 650 пролетов вражеских самолетов, и почти все в районе Керчи. В результате мощной поддержки с воздуха, оказанной в самый нужный момент, части 17-й армии на сей раз смогли сдержать все атаки. Добавим, что и потери, понесенные люфтваффе, оказались одними из самых высоких за всю битву.

Вечером 12 ноября контр-адмирал Холостяков предпринял новую попытку прорвать морскую блокаду Эльтингена. Теперь он решил использовать только одни бронекатера, чья осадка позволяла подойти к берегу вплотную.

В 16.30 из Тамани вышли четыре бронекатера – № 71, 112, 134 и 323. На переходе через Керченский пролив их прикрывали дымовыми завесами два торпедных катера и Илы из 8-го ГШАП. Под огнем артиллерии они смогли достичь плацдарма, быстро выгрузить на берег 14,9 тонны боеприпасов и 2,8 тонны продовольствия и благополучно уйти в Кротков.

С наступлением темноты на подавление немецких батарей и прожекторов в районе Эльтигена вылетали 3 И-153 и 2 И-15бис из 62-го ШАП и 4 МБР-2 из 119-го МРАП. При этом одна летающая лодка не вернулась обратно, и ее экипаж по сей день числится пропавшим без вести.

Перед рассветом 13 ноября бронекатера отправились во второй рейс к Эльтигену. На этот раз они натолкнулись на такой массированный огонь, что к плацдарму смог прорваться только один БКА № 134. Под обстрелом он за 10 минут выгрузил 56 ящиков со 122-мм минами, взял на борт 23 человека – раненых и моряков с погибших ранее катеров – и смог благополучно отойти.

БКА № 112, на котором находился командир 1-го дивизиона БКА капитан-лейтенант Савелий Милюков, три раза пытался подойти к берегу. В ходе последней попытки он сел на мель, но смог самостоятельно сняться и уйти. При отходе все бронекатера получили мелкие повреждения от осколков и смогли вернуться обратно. Четыре моряка из их команд были ранены.

Ранним утром 13 ноября командир 6./JG52 лейтенант Липферт в ходе вылета на разведку погоды сбил сразу два Як-1: первый – в 05.43 в 3 км южнее Булганака, а второй – в 05.47 в 1 км севернее поселка Маяк.

Тут надо заметить, что Липферт в своей группе был «штатным» разведчиком погоды. Он потом так рассказывал об этих вылетах из Багерово: «Как и прежде, я каждое утро почти всегда первым поднимался в воздух. Возможно, такие же люди были и у русских, потому что, когда мы пробыли на аэродроме некоторое время, я во время вылетов на разведку погоды начал сталкиваться с вражеским самолетом, чей стиль полета казался мне уже знакомым.

Такие встречи не могли завершиться победой, потому что противник вовремя замечал меня и не было никакой возможности атаковать его. Пилоты, летавшие на разведку погоды с другой стороны, по крайней мере, были так же хороши, что и мы. Несколько раз я пытался втянуть их в „собачью схватку“. Я приказывал своему ведомому набрать высоту и внимательно следить оттуда. Иногда русский делал то же самое. В результате оба ведомых мирно кружили наверху, не атакуя друг друга, в то время как внизу кипел бой не на жизнь, а на смерть. Каждый испробовал все мыслимые уловки, чтобы поймать другого в прицел, но всегда без успеха.

Русские, которые разрешали вовлекать себя в подобные эксперименты, были экспертами и великолепно владели своими машинами. Единственным результатом таких сорокапятиминутных воздушных боев были два пилота, летевшие домой с трясущимися коленями и в пропитанной потом одежде. Утверждение, что русские были плохими летчиками, ложное. Я могу лишь повторить, что новички среди немецких летчиков-истребителей были столь же неуклюжи в воздухе, как и русские новички».

После двух боевых вылетов утром того же дня хорватские пилоты из 15.(Kroat)/JG52 заявили о шести сбитых ЛаГГ-3. Сначала фельдфебель Эдуард Мартинко в 09.03 около мыса Хрони и в 09.06 над Керченским проливом западнее Тамани сбил два истребителя, а унтер-офицер Драгутин Газапи – третий в 09.04 в районе Аджим-Ушкая.

Вскоре с аэродрома Багерово снова поднялась четверка хорватских Bf-109G-6. На этот раз она имела задачу прикрыть самолет-разведчик Fw-189 из 1.(H)/Aufkl.Gr.21. Когда «раму» попытались атаковать несколько ЛаГГ-3, хорваты за пять минут сбили три из них:

–  унтер-офицер Йосип Краньч – в 10.37 восточнее Керчи и в 10.42 восточнее Баксы;

–  унтер-офицер Зденко Авдич – в 10.40 также восточнее Баксы.

Еще одна заявка Авдича о сбитом ЛаГГе не была официально подтверждена.

В течение дня шестерки румынских Ju-87D-3 дважды появлялись над Керченским полуостровом. Сначала группа сублокотенанта Овидиу Черчела снова нанесла удар по советским позициям северо-западнее Керчи, а потом группа сублокотенанта Мирча Бадулеску сбросила бомбы на Аджим-Ушкай. В обоих вылетах румын прикрывали шесть Bf-109G из II./JG52, и все «Штуки» без помех вернулись на аэродром Каранкут.

Летчики 4-й ВА в этот день заявили о 7 сбитых самолетах. В 249-м ИАП отличились командир полка майор Петр Козаченко и командир эскадрильи майор Федор Кулякин, на счету которых были два Ю-87, сбитые около 10.15 в районе Керчи. Еще одна «Штука», сбитая западнее Керчи, была на счету Героя Советского Союза старшего лейтенанта Федора Калугина из 42-го ГИАП. Другой летчик из того же полка – лейтенант Михаил Косса – сбил над Азовским морем, северо-западнее села Юраков Кут (ныне Юркино), бомбардировщик Хе-111.

66-й ИАП выполнил в этот день 15 вылетов и провел один воздушный бой. В 10.20 младший лейтенант Анатолий Тютин после затяжной схватки, проходившей как над облаками, так и под ними, в районе села Ляховка в лобовой атаке сбил Ме-109. В то же время после этого боя пропал без вести Р-39 бортовой «3» заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Алексея Федотова.

В районе села Малый Бабчик был сбит ЛаГГ-3 командира звена из 790-го ИАП младшего лейтенанта Георгия Жадина. Опытный летчик, воевавший с июля 1942  г. и  имевший на своем счету три личные и четыре групповые победы, погиб.

Потери ВВС КА ограничились этими двумя машинами, следовательно, большая часть воздушных побед немецких и хорватских летчиков не находит подтверждений. Потерь в составе лютваффе и FARR не зафиксировано вообще.

На счету ВВС ЧФ в этот день был 91 самолето-вылет, но ни о своих потерях, ни о сбитых самолетах противника доложено не было.

В ночь на 14 ноября советские бронекатера предприняли очередную попытку прорваться к Эльтигену. Однако начавшийся семибалльный шторм нарушил все планы. Успевший выйти в пролив БКА №  71 получил приказ вернуться обратно, как оказалось, не напрасно. Мощными волнами были разрушены пристани в Кроткове и у Соленого озера, где затонули буксир и бот. Был выброшен на мель БКА №  314, а баржа №  101 – на берег. Сильные повреждения получил БКА №  323, с которого смыло за борт тонну боеприпасов, также были смыты и погибли 7 человек, включая командира катера лейтенанта Петра Козина.

Днем сражение в небе над Керченским полуостровом и проливом возобновилось с новой силой. Летчики 4-й ВА провели 12 воздушных боев, в которых сбили 12 самолетов.

Тяжело сложился боевой день у 230-й ШАД, которая осуществила 148 вылетов (72 Ил-2 и 76 ЛаГГ-3). В момент, когда одна из групп «черных смертей» на высоте 800  м заходила на цель северо-восточнее Керчи, ее атаковали несколько «Мессершмиттов», которые внезапно вывалились из облаков. «Атакуют сзади Ме-109!» – передал по радио капитан Владимир Истрашкин, возглавлявший группу эскортных истребителей из 979-го ИАП. После чего он вышел в хвост одному из нападавших и сбил его. Затем в бой вступила вторая пара ЛаГГов, «завалившая» второй Ме-109. Также на сбитый мессер претендовал воздушный стрелок одного из Ил-2 сержант Горбань.

Однако в целом бой сложился неудачно для советских летчиков. Сразу четыре Ил-2 пропали без вести, еще один был сбит зенитной артиллерией. Кроме того, три «черные смерти» и  два ЛаГГ-3 были подбиты немецкими истребителями, но смогли дотянуть до побережья Тамани и совершить аварийные посадки.

Ил-2 из 214-й ШАД выполнили 57 самолето-вылетов, и еще 44 – сопровождавшие их ЛаГГ-3.

В 13.05 9 Ил-2 из 190-го ШАП в сопровождении четверки Р-39 из 66-го ИАП совершила налет на порт Камыш-Бурун. Летчики доложили о двух потопленных баржах. А младший лейтенант Алексей Глоба над Керченским проливом, между островом Тузла и Эльтигеном, сбил один Ме-109. Затем в 15.15 Камыш-Бурун атаковали четыре Ила из 622-го ШАП, потопившие еще одну баржу.

На этот раз в порту действительно находились немецкие БДБ, покинувшие порт Керчи, после того как к тому вышли советские войска. Фактически все три баржи были лишь незначительно повреждены осколками. Правда, две из них вполне могли погибнуть, когда несколько попаданий пришлись в находившиеся на их борту глубинные бомбы. Однако на борту F307 та просто сгорела, так и не взорвавшись, а на F137 корпуса двух бомб были лишь повреждены осколками.

Основной же задачей 622-го ШАП в течение 14 ноября опять было снабжение Эльтигенского плацдарма. В операции принимали участие 17 Ил-2, которые сбросили 90 мешков с грузами общей массой свыше 8 тонн. Все эти рейды обошлись без потерь.

Истребители эскорта из 805-го ИАП провели над Керченским проливом западнее косы Тузла два воздушных боя, в ходе которых младший лейтенант Николай Рябинин сбил 2 Ме-109: один – лично, а второй в паре с младшим лейтенантом Иваном Смирновым. По докладам советских летчиков, оба мессера упали в пролив.

В то же время «Мессершмитты» сбили ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Александра Шведова из 805-го ИАП, который также упал в море. Это был 39-й боевой вылет летчика, который не имел на счету воздушных побед, но совсем недавно – 6 ноября – был награжден орденом Красного Знамени.

249-й ИАП выполнил 41 вылет на прикрытие частей 56-й армии в районе Булганака. В 15.00 в районе Керчи 8 ЛаГГ-3 встретили группу Ю-87, которую прикрывали «Мессершмитты». В ходе последующего затяжного воздушного боя лейтенант Андрей Кулагин в районе села Марфовка сбил «лаптежник», а его однополчанин младший лейтенант Семен Харламов – истребитель.

Доказательством воздушных побед послужили показания командира эскадрильи майора Федора Кулякина и лейтенанта Петра Батырева, которые под роспись подтвердили в штабе, что оба самолета упали в районе Марфовки. При этом они утверждали, что были сбиты 2 Ме-109. Для Кулагина, который до этого отличился в боях над Кубанью и стал лучшим асом в 249-м ИАП, это была уже 11-я личная победа и в то же время первая в ходе воздушной битвы за Крым. Кроме того, лейтенанты Владимир Сазонов и Николай Кистаев из того же полка над Арабатской стрелкой подбили Хе-111.

При этом собственные потери 249-го ИАП были минимальны. Был побит ЛаГГ-3 лейтенанта Евгения Журавлева, который смог дотянуть до восточного берега. Во время аварийной посадки самолет был полностью разбит, но пилот не пострадал.

Затем еще одна восьмерка ЛаГГ-3 уже во главе с командиром полка майором Петром Козаченко провела в том же секторе еще один воздушный бой. Младшие лейтенанты Семен Харламов и Сергей Мосягин сбили Хе-111, который, по их словам, упал в районе Багерово. Согласно донесениям, майор Козаченко сбил Ю-87[4].

В ходе боя еще два ЛаГГа получили повреждения и, дотянув до Таманского полуострова, совершили аварийные посадки. При этом оба самолета были разбиты, но летчики не пострадали.

Трем летчикам 42-го ГИАП также были записаны два лично сбитых Хе-111: старшему лейтенанту Дмитрию Саратову – над мысом Тархан, младшему лейтенанту Николаю Раенко – западнее Керчи, а старшему сержанту Николаю Глядяеву – юго-западнее села Джейлав (ныне не существует), находившегося в 6  км северо-западнее Багерово. Лейтенант Михаил Косса из того же полка в районе Катерлеза сбил Ме-109.

Флотские летчики в этот день доложили о паре сбитых Ме-109 при одном потерянном ЛаГГ-3. При этом один Ил-2 из 8-го ГШАП ВВС ЧФ в ходе вылета на снабжение Эльтигенского плацдарма был атакован парой Ме-109. Самолет получил повреждения, а его бортстрелок был ранен, но пилот все же смог благополучно вернуться на аэродром в Анапе.

Позднее в ходе очередного «грузового» вылета произошел трагический случай. Один из Илов столкнулся в воздухе с грузовым контейнером, сброшенным чуть ранее другим штурмовиком. В результате самолет разбился и его экипаж погиб.

Фактически в течение 14 ноября люфтваффе не потеряли ни одного истребителя. Был подбит один He-111H из 1./ KG55, его пилот фельдфебель Гердин Куандт был ранен, но все же смог совершить вынужденную посадку на брюхо в расположении немецких войск. Еще два «Хейнкеля» из 3./KG55 и 8./KG55 вернулись на аэродром Сарабуз с убитыми членами экипажа – бортмехаником и бортстрелком.

В свою очередь, истребители люфтваффе в этот день заявили 8 побед: 5  Як-1 и 3 Ил-2.

Первым добился успеха фельдфебель Ханс Эллендт из 4./ JG52, который в одном вылете сбил 2 Як-1: первый – в 08.58 западнее села Джейлав, а второй – в 09.02 в районе Кроткова. Вслед за ним еще один сбитый в 09.15 восточнее Эльтигена Як записал на свой счет командир 6-й эскадрильи лейтенант Липферт.

Незадолго до полудня Эллендт в паре с ведомым ефрейтором Хайнцем Эвальдом снова поднялся в воздух. В бою в районе Тобечика они сбили еще по одному Як-1: Эвадьд – в 11.55, а Эллендт – 12.05.

Во второй половине 14 ноября «Мессершмитты» из II./ JG52 вылетали на перехват Ил-2, атаковавших позиции немецких и румынских частей в районе Керчи. В 13.50 в 6  км северо-западнее Катерлеза жертвой лейтенанта Липферта стал очередной Як-1. В это же время унтер-офицер Карл Хайнц Оттен в районе села Чурубаш сбил один Ил-2, а затем в 14.03 восточнее Баксы фельдфебель Фённекольд – второй штурмовик.

Как видно, в целом эти заявки соответствуют советским потерям, хотя между ними и есть некоторые расхождения по времени.

10 Ju-87D-3 из Esc.81 во главе с сублокотенантом Мирчей Бадулеску, которых прикрывали шесть «Мессершмиттов», совершили налет на поселок Колонка. Затем еще 10 «Штук» из Esc.73 во главе с сублокотенантом Думитру Пасаре, летевших под эскортом двух звеньев Bf-109G, нанесли удар по Аджим-Ушкаю. И снова все штурмовики без потерь вернулись в Каранкут.

Вечером 14 ноября посты ВНОС засекли в районе Комсомольска, на Кубани, звук пролетающего самолета, который был определен как Ю-88. Был открыт заградительный огонь из 85-мм зенитных орудий 1333-го зенитного полка и 21-го зенитного дивизиона РГК. Шансы поразить таким способом одиночную цель в ночных условиях были практически нулевыми, но в 21.55 каким-то чудом самолет был подбит. Он начал терять высоту и в конце концов совершил аварийную посадку на мелководье восточной оконечности острова Тузла.

Как оказалось, это был Do-217M-1 W.Nr.56180 «K7+DH» из 1.(F)/Aufkl.Gr.Nacht. Из четырех человек его экипажа уцелел лишь бортрадист Курт Шпранг, который был взят в плен. Эскадрилья тогда базировалась на аэродроме около села Биюк-Онлар (ныне Октябрьское), в 40  км севернее Симферополя и входила в единственную в люфтваффе авиагруппу дальней ночной разведки. Самолеты выявляли расположение аэродромов, вели наблюдение за ночным передвижением войск и судов, места якорных стоянок последних, а также фиксировали результаты ночных бомбежек. Экипажи «нахтов» были в состоянии вести разведку сил ПВО, в том числе обнаруживать позиции зенитных прожекторов и батарей, скрытых днем маскировочными сетями. На Восточном фронте самолеты 1.(F)/Aufkl.Gr.Nacht обычно вели аэрофотосъемку с небольших высот – 1200–1800  м, предварительно сбросив осветительные бомбы. Вероятно, поэтому посты ВНОС и смогли засечь пролетавший поблизости «Дорнье».

Вечером того же 14 ноября вылеты на снабжение Эльтигенского плацдарма в темное время суток начал 889-й НЛБАП майора Константина Бочарова, оснащенный бипланами У-2. Они сбрасывали грузы на площадку севернее Эльтигена, обозначенную кострами. При этом поначалу, в целях экономии парашютов, производился так называемый беспарашютный сброс без разбора всех грузов – мешки, помещенные в обрешетку из деревянных брусьев, обвязанных проволокой, просто летели на землю, подобно бомбам.

Однако из донесений командира 318-й ГСД полковника Василия Гладкова, возглавлявшего десантников, быстро стало ясно, что после такой «бомбежки» большая часть грузов приходит в негодность. Из жестяных 2,5-кг банок с тушенкой целой оставалась лишь одна из десяти, остальные при ударе о землю лопались, выбрасывая содержимое наружу. Деформировались 80–90  % патронов, а картофель вообще практически весь расплющивался в лепешку. И только сухари оставались в целости и сохранности.

Поэтому в дальнейшем У-2 сбрасывали мешки с боеприпасами, медикаментами и другими ценными грузами только на парашютах, как это делали товарищи из штурмовых полков.

Тем временем все попытки советских войск прорваться в Керчь не увенчались успехом и привели к большим потерям. Так, переброшенная на плацдарм 63-я танковая бригада за 14 ноября потеряла 8 танков (7 Т-34 и один Т-70) и 23 человека. Разведка постоянно докладывала об усилении немецкой обороны, строительстве новых заграждений и укреплений, а также подтягивании резервов из глубины полуострова. Фактически на рубеже Булганак―Аджи-Эли―Султановка создавалась вторая Голубая линия, аналогичная той, что войска Северо-Кавказского фронта так и не смогли прорвать на Кубани.

Эльтигенский же плацдарм вообще повис у штаба фронта камнем на шее. Переброшенных туда войск было совершенно недостаточно для каких-либо активных действий, а продолжавшееся снабжение по воздуху, с одной стороны, отвлекало много сил (штурмовики использовались не по назначению), с другой – едва покрывало минимальные потребности оборонявшихся там бойцов.

И если в штабе СКФ все еще витали какие-то иллюзии по поводу успешного продолжения операции, то в Москве таковые окончательно закончились. 15 ноября Ставка прислала директиву о расформировании Северо-Кавказского фронта с нуля часов 20 ноября. При этом подразделения 18-й армии, которые так и не перебросили в Крым, выводились в резерв Ставки, а позднее были отправлены под Киев, на усиление 1-го Украинского фронта. Вместе с ними отбыл так и не ступивший на крымскую землю начальник политотдела 18-й армии полковник Леонид Брежнев, автор будущего бестселлера «Малая Земля»…

56-я армия была вообще расформирована, а 3-й горнострелковый, 11-й гвардейский, 16-й и 20-й стрелковые корпуса были объединены во вновь сформированную Отдельную Приморскую армию под командованием все того же генерала армии Петрова. Для последнего это, конечно же, являлось понижением в статусе, а также эдаким намеком на то, что бои под Керчью могут затянуться очень надолго.

В ночь на 15 ноября попыток прорваться в Эльтиген по морю не было из-за шторма. В течение дня снабжение плацдарма по воздуху продолжили Ил-2 из 622-го ШАП, сбросившие 24 больших и 22 малых мешка с грузами общим весом около 2,5 тонны.

В течение дня 6 групп Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ и из 214-й и 230-й ШАД атаковали немецкие БДБ в порту Камыш-Бурун, выполнив в общей сложности 28 самолето-вылетов. При этом против них впервые попытались использовать зажигательные фосфорные бомбы, которых подвесили на четыре Ила из 210-го ШАП. Однако применить их сумел только один штурмовик, и, согласно донесению его экипажа, одна баржа загорелась. Летчики остальных Ил-2, имевших обычное оружие, доложили о повреждении еще нескольких кораблей. При этом три самолета были повреждены осколками зенитных снарядов.

Фактически в результате этих налетов пострадали три БДБ:

–  F446 получила множество пробоин от осколков, появилась течь в трюме, вышли из строя оба 20-мм зенитных автомата;

–  на F307 частично затопило машинное отделение, были вырваны 3 бортовые двери в трюм и выгорел груз;

–  F137 получила сотню пробоин от осколков и пушечно-пулеметного огня, в машинное отделение поступала вода, были повреждены 75-мм орудие и оба 20-мм автомата.

Помимо ударов по Камуш-Буруну, еще 6 Ил-2 из 11-й ШАД в 16.20 атаковали позиции немецкой береговой батареи 2./613. Последняя располагалась южнее Эльтигена, и ее дальнобойные 173-мм орудия доставляли немало «неприятностей».

Ранним утром 15 ноября лейтенант Липферт, как обычно вылетев на разведку погоды, в 06.15 над поселком Колонка, у восточной окраины Керчи, сбил Як-9.

Накануне в Багерово из отпуска вернулся командир II./ JG52 гауптман Герхард Баркхорн. Утром он также выполнил первый боевой вылет над Керченским полуостровом в паре с фельдфебелем Хансом Эллендтом. Их миссией было сопровождение группы бомбардировщиков Не-111 из I./KG55. Над Керченским проливом «Мессершмитты» вступили в бой с Як-1, пытавшимися атаковать «Хейнкели». В 10.06 Эллендт сбил один истребитель, а минуту спустя Баркхорн – второй. Однако бой над проливом с советскими истребителями продолжался, постепенно смещаясь на запад, вслед за уходящими «Хейкелями». И в 10.20 в районе порта Камыш-Бурун Баркхорн записал на свой счет еще один Як-1. Тем не менее Не-111Н-16 W.Nr.160256 из 3./KG55 получил повреждения, а на его борту был убит бортстрелок. Бомбардировщик дотянул до аэродрома Сарабуз и совершил аварийную посадку на фюзеляж.

В 12.10 командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в районе Керчи сбил очередной Як-1.

Румыны отметились двумя налетами своих Ju-87D-3. Первая группа из десяти самолетов под прикрытием шестерки Bf-109G атаковала Аджим-Ушкай. А затем 11 «Штук», чей эскорт состоял из 4 мессеров, должны были нанести удар по советских войскам западнее поселка Колонка. Однако из-за испортившейся погоды не смогли обнаружить цель и повернули обратно, так и не сбросив бомбы. В обоих случаях группы возглавлял командир Esc.85 сублокотенант Овидиу Черчел. И снова все румынские самолеты благополучно вернулись на свой аэродром.

Советские летчики доложили о 7 воздушных боях и 3 сбитых и подбитых самолетах. Так, лейтенант Петр Щеблыкин из 249-го ИП в районе Аджим-Ушкая сбил Ю-87. Крайне неудачно сложился боевой день для 42-го ГИАП. Во время утреннего вылета четверка Як-1 во главе с капитаном Иваном Горбуновым в районе Катерлеза была атакована «Мессершмиттами», которые сбили самолет младшего лейтенанта Н.Д. Клаптенко. Горящая машина упала в районе Аджим-Ушкая, а пилот погиб. В следующем вылете на прикрытие своих войск был сбит еще один Як-1, пилот которого тоже погиб. Кроме того, пропал без вести ЛаГГ-3 лейтенанта Петра Киселева из 805-го ИАП.

ВВС ЧФ доложили, что сбили 2 самолета при потере 2 ЛаГГ-3. Таким образом, общие потери советской авиации составили 5 истребителей, что в целом соответствует немецким заявкам. Каких-либо потерь в составе люфтваффе, кроме упомянутого Не-111, не зафиксировано.

Эффективная морская блокада Эльтигена немецкими БДБ, безуспешные попытки авиации уничтожить их или заставить уйти из порта Камыш-Бурун стали причиной того, что где-то в недрах высшего командования Черноморского флота родился фантастический план. Было решено… взять врага на абордаж!

Предполагалось, что ударная группа бронекатеров, торпедных и артиллерийских катеров сначала свяжет БДБ боем, а затем оттеснит их в сторону одной из двух групп ботов ПВО. На тех должны были находиться 250 моряков 393-го батальона морской пехоты и 18 бойцов из разведотдела штаба флота. Они-то и должны были взять на абордаж вражеские суда.

В ночь на 16 ноября эта удивительная миссия начала претворяться в жизнь. Сначала за полчаса до полуночи из Кроткова вышла ударная группа: 3  бронекатера, по одному торпедному, артиллерийскому и сторожевому катеру. Затем около полуночи за ним последовали так называемая северная фланговая группа: сторожевой катер, катер-тральщик и 5 ботов ПВО, и так называемая южная фланговая группа: сторожевой катер, катер-тральщик и 4 бота ПВО. Именно на ботах и находились бойцы, которым предстояло взять штурмом вражеские суда.

Но с самого начала план стал давать трещины. Сначала вышел из строя и встал на якорь бот ПВО №  14 из северной группы, который позднее на буксире привели обратно в Кротков. Затем, когда в 00.45 ударная и южная группы встретились с немецким кордоном и началась серия коротких стычек, оказалось, что это не БДБ, а боевая группа, включавшая «раумботы» R37, R196, R207 и R216.

В каждом из этих эпизодов «раумботы», как и ранее, действовали слаженной группой, обеспечивая себе преимущество в огневой мощи. В то же время советские катера действовали беспорядочно, поскольку командиры групп не имели связи между собой. Морпехи с ботов даже пытались стрелять по врагу из противотанковых ружей. Бронекатер №  306 получил 9 пробоин в корпусе, была разбита рубка, и три моряка получили ранения. На БКА №  71 вышли из строя обе 76-мм пушки, которые только что с трудом отремонтировали, а в корпусе открылась течь.

В свою очередь, командир группы «раумботов» пришел к выводу, что это была очередная неудачная попытка доставить грузы в Эльтиген. Поэтому немцы не стали преследовать советские катера, отходившие на восток. К тому же R207 получил попадание 45-мм снаряда ниже ватерлинии, и, пока его команда заделывала пробоину, два других «раумбота»  – R37 и R196 – пришвартовались к нему по бокам, поддерживая на плаву. В итоге все катера и боты ни с чем вернулись в Кротков. Операция была признана проваленной, а совместные действия бронекатеров и торпедных катеров невозможными из-за разницы в скорости и вооружении.

Утром 16 ноября плохие метеоусловия помешали действиям авиации, но во второй половине дня погода улучшилась. Советская 4-я ВА осуществила 118 вылетов, и ее летчики заявили о 9 сбитых самолетах. Собственные потери составили 3 машины, из которых две совершили аварийные посадки на Таманском полуострове.

Трудный воздушный бой провел в этот день 66-й ИАП. В 13.10 4 «Аэрокобры» во главе с Героем Советского Союза старшим лейтенантом Павлом Камозиным вылетели на прикрытие Эльтигенского плацдарма. Когда истребители находились над морем на высоте 4000  м, с земли поступила команда следовать к Керчи, где «Штуки» бомбили советские войска. Прибыв в тот сектор, летчики увидели сразу три группы Ю-87, часть из которых уже отворачивала после атаки, другие же только заходили на цель.

Камозин и младший лейтенант Алексей Глоба начали заходить для атаки, однако в решающий момент были сами атакованы парой «Мессершмиттов». После короткого боя «Аэрокобры» предприняли вторую попытку, но она снова была сорвана немецкими истребителями. Младший лейтенант Корниил Устюжанин пошел в лобовую атаку на мессер, преследовавший самолет Глобы, и сбил его. Сам же Глоба западнее Аджим-Ушкая догнал один «лаптежник» и  также «завалил» его. Еще одна «Штука», сбитая севернее Керчи, была на счету младшего лейтенанта Алексея Владыкина.

После этого Камозин приказал всем собраться и набирать высоту в сторону солнца. В какой-то момент, обернувшись назад, командир увидел еще одну группу Ю-87, идущую с запада на Керчь. Камозин приказал немедленно развернуться и атаковать их. «Аэрокобры» перешли в пике, но в решающий момент произошло сразу два события. Во-первых, слева и справа пронеслись белые трассеры, заставившие летчиков отказаться от атаки и маневрировать, во-вторых, небо окрасилось черными кляксами от разрывов зенитных снарядов. Камозин почувствовал сильный удар в нижнюю часть самолета, после чего давление масла быстро упало, а мотор начал работать с перебоями.

Для советского аса этот вылет вполне мог стать последним. Он находился над немецкой территорией, причем в одиночестве (остальные летчики после описанных событий потеряли его из виду) и на самолете, который в любой момент мог превратиться в планер. Притом что внизу стреляли зенитки, а где-то сверху и неподалеку находились мессеры! Однако, развернувшись на восток и оглядевшись по сторонам, Камозин увидел лишь пустое небо и облака, а также лежащий прямо впереди Керченский пролив. От рискованного варианта совершить вынужденную посадку на плацдарме или выпрыгнуть над ним с парашютом опытный летчик отказался. Он решил рискнуть и тянуть до Тамани. Периодически выключая и запуская двигатель, Камозин смог избежать его заклинивания. В результате ему удалось пересечь пролив и совершить посадку на брюхо на первой подходящей площадке. Уже на следующий день летчик вернулся в свой полк.

Летчики 249-го ИАП также сбили 2 Ю-87: один – майор Петр Козаченко над высотой 114,2, второй – младший лейтенант Владимир Михайлов в районе Джингов. Всего в этот день пилотам 57-го ГИАП, 66-го и 249-го ИАП были засчитаны шесть сбитых «лаптежников». Кроме того, лейтенант Кулагин над Азовским морем сбил Ме-109, еще один мессер южнее Булганака сбил старший лейтенант Виктор Савченко из 57-го ГИАП.

«Потерей дня» для 4-й воздушной армии стало невозвращение на аэродром после боя в районе Керчи ЛаГГ-3 помощника командира 249-го ИАП по воздушно-стрелковой службе капитана Степана Васильева. Он был кадровым военным и участвовал еще в советско-финской войне. Что с ним произошло в тот день, до сих пор не известно. К этому моменту Степанов успел выполнить 148 боевых вылетов и одержать 5 личных побед.

Скорее всего, наши истребители в основном бились с румынскими «Штуками». В течение дня Gr.3 Pic дважды атаковала советские войска на Керченском полуострове. Сначала 11 Ju-87D-3 в сопровождении 6 «Мессершмиттов» нанесли удар по позициям около поселка Колонка. Потом 8 Ju-87 под прикрытием шестерки Bf-109G сбросили бомбы на Аджим-Ушкай. И снова обе группы лично возглавлял командир Esc.85 сублокотенант Овидиу Черчел. По румынским данным, зенитным огнем были повреждены сразу три самолета – бортовые номера 19, 20 и 35а. И только один Ju-87 бортовой номер 28а был поврежден во время атаки советского Яка. Однако при этом все четыре штурмовика смогли вернуться в Каранкут, никто из их экипажей не пострадал.

Первым из пилотов люфтваффе в этот день отличился командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, который в 11.40 восточнее Булганака сбил Як-1. Гауптман Баркхорн в первой половине дня дважды поднимался в воздух. Первый вылет для него завершился безрезультатно, но в ходе второго вылета он сбил сразу два Р-39: сначала в 11.57 над Керченским проливом (это была его 180-я победа), а потом – в 12.25 западнее Керчи. Можно предположить, что одна из этих «Аэрокобр» принадлежала старшему лейтенанту Камозину, о котором шла речь выше.

После обеда обер-лейтенант Батц, в ходе очередного вылета, записал на свой счет еще пару Як-1. Причем сбил он их над Таманью: одного – в 13.50 в районе станицы Ахтанизовская, а другого – в 14.15 западнее станицы Запорожская. После этого общий счет Батца достиг 40 побед.

Во второй половине дня гауптман Баркхорн снова вылетел из Багерово. На этот в качестве его ведомого летел унтер-офицер Карл Хейнц Оттен. Последний потом вспоминал: «16 ноября 1943  г. гауптман Баркхорн и я взлетели, чтобы перехватить советские истребители, о которых сообщила служба радиоперехвата. Над Керчью, в направлении Баксы, мы увидели три Як-1, которых мы немедленно начали преследовать и атаковали. Приближаясь сверху справа, мой ведущий открыл огонь по Як-1, летевшему позади. Я видел, как у советского истребителя отлетели части хвостового оперения, после чего его пилот выпрыгнул на парашюте. Як-1, падая вертикально и вращаясь, врезался в землю и взорвался». Это произошло в 14.17 восточнее Баксы.

Как видим, немцы сильно преувеличили свои достижения, помимо упомянутых потерь, только два ЛаГГ-3 из 249-го ИАП получили в воздушных боях различные повреждения.

В ночь на 17 ноября советский флот возобновил попытки достичь Эльтигена в прежнем порядке. В 04.15 из Кроткова вышли два отряда: катер-тральщик №  081 вел на буксире боты ПВО №  10, 17 и 18 и торный баркас №  35, груженные боеприпасами, а сторожевой катер №  01 буксировал «боевые» боты ПВО №  11, 23 и 24, которые в случае чего должны были прикрыть «транспортный» отряд огнем своих 37-мм и 20-мм пушек.

На сей раз план сработал. Когда в 05.10 отряды встретились в тумане с БДБ F333, F386 и F535, «боевые» боты связали их боем, в то время как остальные боты смогли достичь западного берега. Одно попадание получил СКА №  01, а у немцев – баржа F535. Вскоре противники потеряли друг друга в сгустившемся тумане.

На плацдарм удалось доставить 4,2 тонны боеприпасов и 20 человек. Боты ПВО №  10, 17 и 18 приняли на борт 62 раненых, а также 60 человек из управления и штаба 117-й гвардейской стрелковой дивизии во главе с ее командиром генерал-майором Львом Косоноговым. При этом интересно, что генеральское звание последнему присвоили в тот же самый день, так что он отплыл с плацдарма еще в форме полковника.

Дивизия входила в 18-ю армию и должна была полностью переправиться в Эльтиген еще в первом эшелоне. Однако туда успели доставить лишь один полк, управление и штаб дивизии. Напомним, что 15 ноября 18-я армия была выведена из подчинения упраздненного Северо-Кавказского фронта и отозвана в резерв. И поэтому 16 ноября тогда еще полковник Косоногов получил приказ командующего армией покинуть Крым и отбыть со своим штабом обратно на Тамань.

Боты вышли на рейд Эльтигена, там их взял на буксир КТЩ №  081, который повел их в Кротов. При этом генерал-майор Косоногов находился на боте ПВО №  10 (зав. №  351), который специально поставили концевым, чтобы снизить вероятность подрыва на мине. Из-за сильного тумана отряд несколько раз становился на якоря, а во время движения боты постепенно течением сносило на юг. В итоге они вышли к побережью Тамани не у Кротова, а в районе мыса Панагия. Лейтенант Виктор Подупейко – старший в отряде ботов – принял решение отвернуть в море, чтобы не попасть на прибрежные камни.

Что в этот момент произошло на боте ПВО №  10, точно неизвестно, но он своим ходом вышел из строя вправо и пошел вперед прямо к камням в районе мыса. При этом с других катеров и ботов видели, что комдив Косоногов стоял на мостике бота и что-то приказывал его командиру лейтенанту Владимиру Басалаеву, стоявшему перед ним навытяжку. Бот продолжал идти вперед, не отвечая на сигналы семафора старшего в отряде, и вскоре подорвался на мине. Все находившиеся на борту мгновенно погибли. Поскольку тела не были найдены, их объявили пропавшими без вести[5].

17 ноября из-за установившейся плохой погоды активность авиации с обеих сторон значительно снизилась. Тем не менее Ил-2 смогли в течение дня сбросить на Эльтигенский плацдарм 600  кг грузов.

Поскольку переправа по морю накануне ночью прошла в целом успешно, контр-адмирал Холостяков решил повторить ее следующим вечером. В 18.10 из Кроткова вышли груженные боеприпасами боты ПВО №  12, 23, 24 и 25 и моторный баркас №  35. Вместе с ними следовали два сторожевых катера, а в дозоре впереди – два торпедных и один артиллерийский катер.

В проливе снова стоял туман, и три бота смогли благополучно достичь Эльтигена. Были переправлены 4,5 тонны боеприпасов и 21 человек. Боты взяли на борт 27 раненых и 82 (!) командировочных, после чего благополучно вернулись в Кротков вскоре после полуночи.

Бот ПВО №  12 отстал еще на подходе к плацдарму и, не найдя в тумане места высадки, вернулся неразгруженным. Однако пропал без вести моторный баркас №  35. Вероятно потеряв ориентировку, он вышел к берегу южнее Эльтигена у позиций немецкой батареи 2./613, где все находившиеся на нем 12 человек вскоре погибли в бою с румынскими пехотинцами, а сам баркас разбит.

18 ноября из-за плохих метеоусловий над Керченским полуостровом и проливом авиация обеих сторон не летала вообще. К ночи погода улучшилась, и У-2 из 889-го НЛБАП выполнили 133 самолето-вылета на снабжение десантников, сбросив более 15 тонн боеприпасов и продовольствия.

К этому времени обстановка на плацдарме была непростая. Изголодавшиеся десантники вели ночной образ жизни, поскольку днем плацдарм хорошо просматривался противником и при малейшем движении по нему открывался артиллерийский огонь. Среди раненых и больных была крайне высокая смертность. При этом 20  % грузов, сбрасываемых авиацией, приходили в негодность при ударах о землю. Еще треть просто не доставалась десантникам: половина из них падала в море или на вражескую территорию, а другая оказывались на нейтральной территории и затем уничтожалась вражеским артогнем. Командиру 318-й ГСД полковнику Василию Гладкову, руководившему всеми частями на плацдарме, порой приходилось принимать суровые меры, вплоть до расстрела, к нарушителям дисциплины. Прежде всего это относилось к тем, кто под покровом ночи растаскивал и затем скрывал продовольствие из мешков, упавших на нейтральной территории.

Для поднятия морального духа штаб СКФ в ночь на 18 ноября направил на плацдарм радиограмму, в которой сообщал о награждении участников Эльтигенского десанта. Сразу 34 человека, включая Гладкова, получили звание Героев Советского Союза. Многие были награждены орденами и медалями. В этот день в качестве «подарка» десантникам выдали по 300 граммов сухарей.

Утром 19 ноября в Керченском проливе продолжался шторм, но погода для действий авиации постепенно улучшилась. В 07.45 пилоты двух разведчиков Р-40Е из 30-го ОРАП ВВС ЧФ доложили, что в Камыш-Буруне находятся сразу 15 немецких БДБ. Это сообщение вызвало в штабах Приморской армии и Черноморского флота переполох, граничивший с паникой.

Из-за нелетной погоды авиаразведка в последний раз навещала эту военно-морскую базу трое суток назад – 16 ноября. Тогда летчики насчитали только 7 барж. Флотское командование решило, что двукратное увеличение говорит не иначе как о готовящемся противником морском десанте! И это накануне запланированного на 20 ноября наступления советских войск на плацдарме северо-восточнее Керчи. Получив эту информацию, генерал Петров приказал немедленно уничтожить скопление барж ударными силами 4-й ВА и ВВС ЧФ.

К налетам на Камыш-Бурун были привлечены все имевшиеся Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ, 214-й и 230-й ШАД, включая 8-й ГШАП и 622-й ШАП, которые получили приказ временно отвлечься от доставки грузов в Эльтиген. К этому моменту в этих трех авиадивизиях имелось в общей сложности 120 исправных Ил-2.

Налеты на Камыш-Бурун продолжались с 10.10 и до 16.50. Сначала 16 Ил-2 из 7-го ГШАП и 210-го ШАП сбросили на стоявшие у причалов суда фугасные и осколочные бомбы. Затем в 14.13 четверка штурмовиков с бреющего полета вылила на них гранулированный фосфор. Летчики отчитались о двух поврежденных баржах, а сам рейд прошел без потерь.

В 13.35 порт атаковали 10 Илов из 190-го ШАП, сбросившие 26 фугасных и 16 осколочных бомб. Потом их сменила следующая группа в составе 7 Ил-2 из 622-го ШАП.

Всего штурмовики 214-й и 230-й ШАД выполнили 47 вылетов, а флотские – из 8-го и 47-го ШАП, а также 23-го ОШАП – 63. Удар по базе нанесли и 6 Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ. Ими было сброшено около 35 тонн бомб (12 ФАБ-250, 124 ФАБ-100, 145 ФАБ-50, 228 АО-25М-35, 125 АО-25, 24 АО-10 и 114 АО-8), вылито 350  кг фосфора и 105  кг дымовой смеси, выпущено 12 PC-132 и 299 РС-82!

Советские истребители выполнили 101 самолето-вылет на сопровождение штурмовиков и 79 – на расчистку воздушного пространства. Еще 30 самолето-вылетов было совершено на воздушную разведку.

При этом собственные потери советской авиации оказались незначительными. Зенитным огнем в районе Камыш-Буруна был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Бориса Александрова из 3-й эскадрильи 47-го ШАП ВВС ЧФ (экипаж погиб), еще 5 штурмовиков получили повреждения, из которых два затем совершили вынужденные посадки на брюхо уже на Тамани.

В 11.38 пара Ме-109 атаковала четверку Ил-2 из 47-го ШАП и незначительно повредила три из них. Сопровождавшие их пара Як-1 и пара Як-7Б из 9-го ИАП запоздали с помощью, но потом младший лейтенант Анатолий Гудинский доложил об уничтожении в районе Камыш-Буруна одного мессера.

В 16.50 немецкими истребителями были атакованы 5 Ил-2 из 23-го ОШАП, которые в тот день были последней группой, атаковавшей порт Камыш-Бурун. Прикрывавшая их пара Р-39 из 57-го ГИАП вступила в бой, и юго-западнее озера Тобечикское лейтенант Владимир Шикалов сбил 1 Ме-109. При этом в воздушном бою была повреждена и одна «Аэрокобра», пилот был ранен, но благополучно вернулся на свой аэродром.

Большинство же групп Илов вообще не наблюдали вражеских истребителей. Это объяснялось тем, что мессеры в основном действовали в районе Керчи, где в тот день и развернулись основные же воздушные бои.

Помимо авиации, Камыш-Бурун с 14.44 по 17.50 обстреливали советские тяжелые батареи, располагавшиеся на побережье Тамани. Они выпустили 254 100-мм и 177 122-мм снарядов и записали на свой счет одну потопленную БДБ и несколько сильных взрывов в порту.

Налеты на Камыш-Бурун днем 19 ноября стали самым массированным воздушным ударом по военно-морской базе начиная с самого начала войны на Черном море в июне 1941  г.! И их результаты тоже оказались неплохими.

Были серьезно повреждены 4 БДБ:

–  F139 получила 2 прямых попадания бомб и множество пробоин от пушечно-пулеметного огня;

–  в F170 попали 4 бомбы;

–  на F446 в результате прямого попадания бомбы были повреждены надстройки;

–  в артиллерийскую палубу F535 также попали 2 бомбы, на барже вышли из строя машины и рули, был тяжело поврежден корпус.

Другие баржи (количество неизвестно) получили менее значительные повреждения от осколков и пушечно-пулеметного огня. На некоторых кораблях возникли пожары, но к вечеру все они потушены, все баржи остались на плаву. Из команд были ранены только 8 человек. Видимо, это объясняется тем, что на борту БДБ во время стоянки в порту оставались только расчеты зенитных автоматов, а вся остальная команда отдыхала на берегу. Так же в порту сгорела румынская наливная баржа-танкер MR.380 (TL.380).

Однако во время этих налетов немецкий флот все же понес весьма чувствительную потерю в личном составе. По совпадению, именно днем 19 ноября в Камыш-Бурун, для вручения наград морякам из команд БДБ, должен был приехать командующий кригсмарине на Черном море вице-адмирал Густав Кизерицки. Около 14.00 автомобиль «Опель-адмирал», в котором, кроме командующего, водителя и адъютанта, находились командующий сводной корабельной группой в Керченском проливе корветтен-капитан Пильцекер и командир 3-й десантной флотилией корветтен-капитан Мэлер, командовавший тогда всеми БДБ в Керченском проливе, въехал в Камыш-Бурун. Но уже на подъезде к гавани машину внезапно атаковала четверка Ил-2. По одним данным, они только обстреляли машину, по другим – еще и сбросили бомбы. Три человека, включая Кизерицки, погибли на месте, а Мэлер и адъютант получили тяжелые ранения.

Кизерицки стал единственный адмиралом кригсмарине, погибшим в ходе войны на Восточном фронте. Возможно, к тому приложили руку летчики 190-го ШАП из 214-й ШАД, заявившие, что в 13.35–13.45 южнее поселка Горкома (ныне является северной окраиной Камыш-Буруна) уничтожили две автомашины. Или же это была одна из четырех четверок 7-го ГШАП, которые начиная с 14.00 одна за другой наносили удары по зенитным батареям между тем же поселком Горком и Камыш-Буруном. При этом летчики, конечно же, понятия не имели, какой автомобиль обстреливают. Советская разведка узнала о гибели Кизерицки лишь несколько дней спустя.

Как уже упоминалось выше, 19 ноября основные воздушные бои происходили в районе Керчи, где люфтваффе совершили несколько налетов на захваченный советскими войсками плацдарм.

В 11.30 поступило сообщение, что «Штуки» бомбят позиции в районе Аджим-Ушкая. Вскоре туда вылетели шесть ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Уже пролетая над Керченским проливом, летчики увидели, как несколько групп «лаптежников» кружат в воздухе, пикируют, а внизу поднимаются огромные столбы разрывов. Истребители с ходу вступили с ними в бой, в ходе которого старший лейтенант Владимир Сазонов, лейтенанты Андрей Кулагин, Николай Кистаев и Николай Онопченко сбили по одному самолету. При этом сразу 4 ЛаГГа получили повреждения от ответного огня бортстрелков.

Затем в тот же сектор прибыли еще шесть «Лавочкиных», но уже из 62-го ИАП ВВС ЧФ. На этот раз летчики встретили бомбившую плацдарм группу из 12 Хе-111, и младшие лейтенанты Рыбкин и Владимир Холявко в паре сбили один «Хейнкель».

В 15.40–16.39 и 16.54–17.22 на прикрытие десанта в районе Аджим-Ушкая вылетали еще две группы истребителей 249-го ИАП, которые также вели бои с Ю-87 и доложили о трех подбитых самолетах. Один из них был на счету командира полка майора Петра Козаченко. Еще одну «Штуку», сбитую в районе Керчи, в тот день засчитали старшему лейтенанту Василию Исаеву из 42-го ГИАП.

Активно в течение 19 ноября действовал и 66-й ИАП. В 12.40–12.50 северо-западнее Керчи четверка Р-39 провела бой с Ме-109, в ходе которого младшие лейтенанты Виктор Бойченко и Анатолий Тютин сбили по одному самолету. Но вскоре «Аэрокобра» самого Бойченко (бортовой №  9) на высоте 3000  м была со стороны солнца атакована мессером. Истребитель сразу же вошел в штопор и стал неуправляемым, после чего пилот выпрыгнул на парашюте. Учитывая, что все произошло над берегом и дул сильный ветер, Бойченко очень повезло! Он не только приземлился на суше, но и в расположении своих войск на плацдарме. Следующей ночью летчика вывезли на бронекатере «на материк», и через два дня он вернулся в свой полк.

В 16.02 четверка Р-39 из 66-го ИАП на высоте 4500  м над Керчью перехватила группу из 18-ти Ю-88. И затем в районе села Большой Бабчик старший лейтенант Александр Добрынин сбил один бомбардировщик. Еще один «Юнкерс» после атаки младшего лейтенанта Тютина ушел «с черным дымом со снижением».

Вскоре к Керчи прибыли еще 4 «Аэрокобры» из того же 66-го ИАП во главе с Героем Советского Союза старшим лейтенантом Павлом Камозиным. Через короткое время их пилоты увидели 2 истребителя, которые опознали как ФВ-190. Камозин вышел в атаку на один из них, открыв огонь с 200  м. После этого фоккер сразу резко ушел влево с набором высоты, а его ведущий, наоборот, бросил машину в пике. Камозин последовал за первой целью, но в решающий момент произошел довольно редкий случай. Его «Аэрокобра» попала в спутную струю противника, от которой треснуло и вывалилось стекло пилотской кабине! Разумеется, о дальнейшем преследовании не могло быть и речи, и мифические «Фокке-Вульфы» скрылись.

ЛаГГ-3 лейтенанта Павла Боброва из 88-го ИАП был подбит в бою над Керчью. Летчик перетянул через весь пролив, но разбился во время аварийной посадки уже около Темрюка. Также в бою над Керченским проливом был сбит ЛаГГ из 25-го ИАП ВВС ЧФ, его пилот – младший лейтенант Георгий Кругляков – погиб.

Всего 19 ноября 4-я воздушная армия выполнила 436 вылетов, в том числе во второй половине дня Ил-2 из 622-го ШАП, вернувшись к снабжению Эльтигенского плацдарма, сбросили на него 36 мешков с грузами. Армейские истребители провели 17 воздушных боев, в ходе которых, по советским данным, сбили 9 самолетов при двух своих потерянных. На счету ВВС ЧФ было 214 вылетов и 2 сбитых самолета, при потере двух своих.

Увы, никаких потерь в составе люфтваффе и их союзников в этот день не зафиксировано.

Румынские Ju-87D-3 дважды атаковали советские позиции на Керченском полуострове. Сначала восьмерка из Esc.81 во главе с сублокотенантом Мирчей Бадулеску, которую сопровождали шесть «Мессершмиттов», совершила налет на Аджим-Ушкай. В ходе боя с советскими Яками сержант-майор Георге Капдемай, летавший в качестве бортрадиста/стрелка на самолете ведущего группы, смог подбить один истребитель.

Затем 11 «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом нанесли удар по Аджим-Ушкаю. Их тоже прикрывала шестерка немецких истребителей, однако огнем советских истребителей был снова поврежден один румынский самолет с бортовым номером 19. Два дня назад он уже был поврежден зенитным огнем, отремонтирован и введен в строй и вот теперь после возвращения в Каранкут снова должен ремонтироваться.

Первым из немецких летчиков, как обычно, отличился командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт, который в ходе вылета на разведку погоды в 06.30 в 3  км западнее Тамани сбил Як-1. Затем в 09.07 восточнее Баксы жертвой гауптмана Баркхорна стал еще один Як.

Потом пилоты 4./JG52 в одном вылете сбили сразу три Р-39: первые два – фельдфебель Ханс Эллендт: в  10.50 в районе села Ново-Николаевка и в 10.55 в районе села Палапан (ныне Белинское), а третий фельдфебель Штерль – в 10.58 восточнее Керчи.

Во второй половине дня две пары Bf-109G-6 по главе с гауптманом Баркхорном поднялись из Багерово, чтобы прикрыть группу He-111. Над Керченским проливом командир II./JG52 записал на свой счет еще 2 советских истребителя, пытавшихся атаковать бомбардировщики: Р-39 – в 14.15 восточнее Эльтигена и Як-1 – в 14.20 в районе мыса Тузла. Бои продолжались, и в 14.29 восточнее Баксы фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи сбил Як-1.

Затем в 14.58 в бою в районе косы Тузла фельдфебель Эллендт добавил на свой счет уже третью в тот день «Аэрокобру». Точку поставил командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, сбивший в 15.20 восточнее Булганака очередной Як-1. Всего немцы записали себе 9 побед, что примерно вдвое превышает реальные советские потери.

В ночь на 20 ноября шторм в Керченском проливе продолжался, и контр-адмирал Холостяков не рискнул отправить катера с грузами в Эльтиген. Однако погода все же позволяла самолетам подниматься в воздух, и штаб Черноморского флота предпринял активные попытки выяснить ситуацию в атакованном накануне днем порту Камыш-Бурун. МБР-2 из 119-го МРАП ВВС ЧФ начиная с 17.50 19 ноября и до утра 20 ноября выполнили 12 одиночных вылетов на разведку, при этом в 6 вылетах летающие лодки сбросили на порт и стоявшие в нем суда по паре бомб ФАБ-100.

Пилоты двух вылетевших на разведку Р-40 из 30-го ОРАП ВВС ЧФ в 06.45, как и сутки назад, обнаружили в Камыш-Буруне все же 15 БДБ. Было решено снова нанести по порту воздушные удары. Однако привлечь к ним столько же сил, что и накануне, уже не получилось. Штурмовики 230-й ШАД поддерживали наступление на плацдарме северо-восточнее Керчи, а Ил-2 из 8-го ГШАП ВВС ЧФ и из 622-го ШАП должны были продолжать вылеты на снабжение Эльтигена. Плацдарм уже несколько дней был полностью блокирован с моря, а авиация не могла доставить необходимый объем грузов. Так, в ночь на 20 ноября бипланы 889-го НЛБАП совершили всего 13 вылетов.

В течение дня ВВС ЧФ выполнили четыре налета на Камыш-Бурун, в которых участвовали 12 Пе-2 из 40-го БАП, 6 Ил-2 из 47-го ШАП и столько же штурмовиков из 23-го ОШАП. Они сбросили 142 бомбы общей массой 13,6 тонны. При этом использовались в основном бомбы ФАБ-250 (на Пе-2) и ФАБ-100, что отчетливо видно из отношения количества бомб к их общей массе. При этом точность бомбежки на этот раз была выше, чем накануне. Экипажи «пешек» отчитались о потоплении двух барж, а летчики 47-го ШАП доложили о прямых попаданиях в две баржи, одна из которых была повреждена, а вторая – сгорела. Истребители эскорта отразили атаку пары Ме-109, сбив один из них.

Каждую выходившую на цель группу самолетов встречал плотный зенитный огонь, как с берега, так и с БДБ. Повреждений избежали только Пе-2. Из шестерки 23-го ОШАП были повреждены четыре штурмовика, один из которых сел на воду около косы Тузла и затонул (пилот и бортстрелок спаслись), а в 47-м ШАП повреждения получили пять из шести самолетов.

По данным кригсмарине, во время этих налетов 3-я десантная флотилия понесла серьезный ущерб:

–  F386, получив в 15.35–16.17 три прямых попадания бомб, полностью выгорела и села кормой на грунт, фактически от нее остался остов корпуса;

–  в F307 попали 2 бомбы, баржа получила тяжелые повреждения и вышла из строя до конца войны, простояв большую часть времени на ремонте;

–  F446 получила 4 прямых попадания бомб, возникший на ней пожар удалось погасить только через два часа, и ее ремонт занял затем больше месяца.

Еще несколько БДБ отделались мелкими повреждениями от осколков бомб и пулеметно-пушечного огня штурмовиков.

В течение дня Ил-2 из 622-го ШАП, базировавшиеся на аэродроме около станицы Вестеблиевская, несколько раз вылетали для снабжения Эльтигена. Они сбросили на плацдарм мешки с боеприпасами и продовольствием общей массой 2,2 тонны.

В семь часов утра 20 ноября началось наступление советских войск на плацдарме северо-восточнее Керчи. Его целью было взятие села Булганак, который был крупным опорным пунктом в немецко-румынской обороне. Пехота заняла первую линию окопов, но дальше продвинуться не смогла. Лишь небольшие группы из 55-й гвардейской СД добрались до южной окраины Булганака.

Штаб немецкой 17-й армии сразу же запросил поддержку ударной авиации. Утром пара Ju-87D-3 из Esc.73 – ведущий сублокотенант Думитру Пасаре – вылетела с аэродрома Каранкут на разведку погоды над Керченским полуостровом. Никакого истребительного эскорта у румын не было, и им пришлось полагаться только на себя, когда их атаковала пара советских истребителей. В результате на «Штуке» адъютанта Теодора Негулича (бортовой номер 8) были повреждены киль и руль направления. Тем не менее оба самолета благополучно вернулись на аэродром.

Затем в воздух поднялись два Ju-87D-3 из Esc.81 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску. На этот раз их целью была разведка расположения наступающих советских войск. И снова они летели в одиночестве без прикрытия. Советские истребители пытались помешать им и даже повредили одну «Штуку» (бортовой номер 20), но румыны выполнили поставленную задачу.

После полудня обороняющиеся немецкие и румынские части наконец получили и обещанную воздушную поддержку люфтваффе. Первыми советские позиции бомбили He-111 из I./KG4, сбросившие полубронебойные осколочные бомбы SD50. Затем по расположению артиллерийских батарей и по залегшей пехоте нанесли удары две группы «Штук» из III./ SG3. При этом одна группа уже на отходе была атакована истребителями 4-й ВА, которые сбили Ju-87D-3 W.Nr.100034.

Потом около 15.00 8 «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, опять летевших без всякого истребительного прикрытия, беспрепятственно сбросили бомбы на Аджим-Ушкай. Только лишь после разворота на запад они были атакованы приблизительно 20-ю истребителями – Як-1 из 42-го ГИАП и ЛаГГ-3 из 249-го ИАП.

В результате был поврежден Ju-87D-3 бортовой номер 5, его пилот адъютант Костаке Михай был легко ранен в обе руки, а бортрадист/стрелок капрал Василе Морару тяжело ранен в голову и ключицу. Тем не менее он смог совершить вынужденную посадку на аэродроме Багерово, после чего обоих румынских летчиков отправили в госпиталь.

Также повреждения получили еще две «Штуки» с  бортовыми номерами 19 и 8. Однако никто из их экипажей не пострадал, и оба самолета благополучно вернулись в Каранкут.

Несмотря на то что истребители 4-й ВА выполнили 126 самолето-вылетов на прикрытие войск северо-западнее Керчи, они в большинстве случаев не смогли помешать воздушным ударам. Штаб Отдельной Приморской армии отмечал: «Истребительная авиация боевые порядки войск прикрывала слабо, действовала нерешительно. При наличии в воздухе 12–25 истребителей авиация противника бомбила боевые порядки войск безнаказанно, совершив за день до 170 самолето-пролетов бомбардировщиков, нанесла значительные поражения войскам».

Первым из пилотов люфтваффе уже не первый раз отличился лейтенант Хельмут Липферт, который в 06.40 над Керченским проливом, в 4  км западнее порта Ильич, сбил Як-9.

Затем пришел черед хорватских летчиков, которые в ходе одного вылета сбили сразу 3 ЛаГГ-3: первые два – унтер-офицер Зденко Авдич в 10.10 и в 10.12 восточнее Керчи, а третий – унтер-офицер Йосип Краньч в 10.13 над Керченским проливом западнее Тамани.

Можно предположить, что это были самолеты 790-го ИАП. Над Керченским проливом был сбит и упал в воду ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Евграфа Тимофеева. Тело летчика через несколько дней прибило к восточной оконечности косы Чушка, где его похоронили бойцы 55-й гв. СД. В районе мыса Хрони был сбит «Мессершмиттом» и  также упал в море истребитель младшего лейтенанта Павла Щербакова, но тело летчика не было найдено.

Был подбит и ЛаГГ командира эскадрильи старшего лейтенанта Петра Алейникова. Он смог дотянуть до аэродрома Фонталовская, но потерпел катастрофу при посадке. Опытный летчик, воевавший с августа 1942  г. и  имевший на счету 3 личные и 6 групповых побед, погиб.

Однако старший лейтенант Павел Бабайлов из того же 790-го ИАП доложил, что севернее Булганака сбил один Ме-109. Также успеха добился сержант Николай Афанасьев из 66-го ИАП, сбивший западнее Багерово еще один мессер.

Вслед за хорватами с аэродрома Багерово по тревоге, на перехват замеченным около Оссовин советским истребителям, взлетели две пары «Мессершмиттов»: ведущие гауптман Герхард Баркхорн и фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи. В 10.15 в районе мыса Хрони командир II./JG52 сбил Як-1, а спустя две минуты в 3  км северо-западнее того же мыса Хрони второй Як стал жертвой Захсенберга (это была его 40-я победа).

Во второй половине гауптман Баркхорн снова поднялся в воздух. Сначала в 13.40 восточнее Баксы он сбил очередной Як-1, а спустя пять минут над портом Керчи – Р-39.

Вечером 20 ноября, вскоре после наступления темноты, штаб Черноморского флота получил из Эльтигена сообщение, что волнение на море уменьшилось и что выгрузка грузов возможна. Уже в 19.20 из Кротков вышел транспортный отряд: катер-тральщик №  081 буксировал загруженные боты ПВО №  12, 20, 24 и 29. В охранении шли бронекатер №  312 и «боевой» бот ПВО №  25.

Около девяти часов вечера боты на подходе к Эльтигену встретились с тремя немецкими БДБ – F306, F521 и F573, находившимися в дозоре у плацдарма, и затем с ними в течение двух с половиной часов произошли несколько скоротечных боев. Тяжелые повреждения получил бот ПВО №  29, на нем вышла из строя 37-мм пушка, погибли четыре моряка из его команды, еще семь человек были ранены, но смогли добраться до Кроткова. Командир бота ПВО №  20 в ходе этих стычек потерял ориентировку и со всем грузом вернулся обратно. К плацдарму прорвались только два бота ПВО №  12 и №  24, которые доставили 2,3 тонны продовольствия. Взяв на борт 19 раненых, они благополучно вернулись в Кротков.

В пять часов утра 21 ноября вновь загруженные боты ПВО №  12 и №  25 вместе с не разгруженным ранее ПВО №  20 снова отправились к Эльтигену. Как и ранее, большую часть пути через пролив их на буксире вел катер-тральщик №  081. В охранении находились БКА №  321 и торпедный катер №  114.

На этот раз командам ботов пришлось вступить с бой с немецкими торпедными катерами, сменившими в дозоре БДБ, также по ним с берега вела огонь артиллерия. Около 7 часов утра все три бота смогли достичь места выгрузки и доставить на плацдарм 3,4 тонны продовольствия и 15 человек.

Однако при этом боты ПВО №  12 и №  20 были разбиты артиллерийским огнем и остались на берегу. Из их команд погибли несколько человек, включая командира бота №  12 лейтенанта А.А. Митина. Уцелевших, среди которых был тяжелораненый командир отряда ботов ПВО лейтенант Виктор Подупейко, погрузили на бот №  25, который доставил их в Кротков.

С наступлением рассвета штаб ВВС ЧФ для преследования немецких торпедных катеров, уходивших в светлое время от Эльтигена, направил две четверки Ил-2.

Первая из них включала спецштурмовики из 3-й эскадрильи 47-го ШАП, которые, в отличие от обычных серийных Илов, были вооружены двумя 37-мм пушками НС-37, что позволяло уничтожать хорошо бронированные цели. Прикрывали эту четверку пара Як-1 и пара Як-9 из 9-го ИАП ВВС ЧФ, которые смогли связать боем пару Ме-109, в свою очередь прикрывавшую отход торпедных катеров. Штурмовики смогли без помех атаковать врага, но поразить малоразмерные и маневренные цели так и не смогли.

Это было следствием того, что стрельбу из пушек НС-37 пилот Ила мог вести только короткими очередями не более 2–3 выстрелов. Причем при стрельбе сразу из обеих пушек самолет «мотало» по курсу и тангажу, и он сбивался с линии прицеливания. При пальбе же из одной пушки попасть в цель было возможно только первым выстрелом, так как штурмовик резко разворачивало в сторону стреляющей пушки, и поправка в прицеливании становилась практически невозможной.

Затем торпедные катера должна была догнать и атаковать четверка обычных Ил-2 из 8-го ГШАП, которая уже имела больше шансов на успех. Ее ведущим был заместитель командира 1-й эскадрильи старший лейтенант Андрей Дорофеев – опытный пилот, уже выполнивший 86 боевых вылетов и награжденный двумя орденами Красного Знамени, не раз водивший группы на атаки немецких судов между Феодосией и мысом Такиль, а накануне 20 ноября – на штурмовку Камыш-Буруна.

Однако на этот раз случилось непредвиденное. После взлета с аэродрома Анапа Дорофеев благополучно довел свою четверку до Крымского полуострова, но затем во время разворота в районе озера Тобечикское по какой-то причине потерял ориентировку. И вместо того, чтобы лететь на юго-запад, он фактически повернул на восток, к побережью Тамани. Поэтому, когда Дорофеев в 08.38 увидел Кротков, он решил, что это и есть вражеская пристань около мыса Такиль, после чего, не раздумывая, атаковал стоявшие там катера.

Удар пришелся по бронекатеру №  304, который, как было описано выше, получил повреждения в ночь на 11 ноября, потерял ход и был снесен течением на мель около Кроткова, и по находившемуся поблизости катеру-тральщику №  081. В результате бронекатер получил новые повреждения, погиб его командир лейтенант Дмитрий Фомин и два моряка получили ранения. Две пробоины достались и КАТЩ №  081.

Экипажи остальных трех Ил-2 вовремя заметили фатальную ошибку ведущего и в атаку даже не выходили. Приказом командующего Черноморским флотом старший лейтенант Дорофеев был разжалован в рядовые, но остался в своем полку и далее летал в качестве обычного летчика. Затем 6 февраля 1944  г. в  банальной автомобильной аварии около аэродрома Анапа он получил тяжелые травмы и на следующий день умер в госпитале от кровоизлияния…

В течение 21 ноября 4-я ВА выполнила 362 самолето-вылета, а ВВС ЧФ – 76 вылетов, в том числе Ил-2 из 8-го ГШАП и 622-го ШАП сделали 28 рейсов на снабжение Эльтигена, сбросив около 4,5 тонны грузов. Армейские летчики-истребители доложили о 12 воздушных боях и 15 сбитых самолетах, а их флотские коллеги – о трех сбитых самолетах при трех своих потерянных.

Этот день сложился непросто для летчиков 66-го ИАП. В 11.15 шестерка Р-39 во главе со старшим лейтенантом Павлом Камозиным вылетела с аэродрома Вышестеблиевская на очередное задание по прикрытию Керченского плацдарма. Поначалу небо было чистым, но в 11.45 с запада появились четыре Ме-109, и завязался бой «пара на пару».

Стороны периодически менялись ролями: то мессеры заходили в хвост «Аэрокобрам», то наоборот, то и те и другие обстреливали друг друга на встречных курсах. При этом к сражению на ходу подключились еще и истребители ЛаГГ-3. Камозин поначалу атаковал одну пару Ме-109, потом, так и не открыв огонь, переключился на другую, заходившую в хвост его товарищам, и в итоге в районе высоты 175,4 сумел сбить один истребитель.

Тем временем пара младших лейтенантов Михаила Кондакова и Федора Русакова была атакована немцами спереди, со стороны солнца. Разминувшись с противником на встречных курсах, Кондаков развернулся и попытался зайти мессерам в хвост. Однако те тотчас разделились: один резко ушел вверх в сторону солнца, а другой – спикировал вниз.

Во время этих маневров Русаков потерял из виду своего ведущего. Пока он оглядывался по сторонам, его «Аэрокобру» со стороны солнца внезапно атаковал Ме-109. Ведущий пары младший лейтенант Кондаков к этому моменту уже потерял из виду обоих противников, но зато увидел, как горящий истребитель его ведомого падает на землю, а неподалеку раскрылся купол парашюта. Младший лейтенант Русаков приземлился на вражеской территории и был объявлен пропавшим без вести, однако через несколько дней вернулся в полк.

Тем временем третья пара Р-39 из 66-го ИАП вела бой над Керченским проливом. Находясь на высоте 5800  м, младший лейтенант Корниил Устюжанинов увидел, как внизу пара ЛаГГ-3 крутится на виражах с двумя Ме-109. Когда советские истребители зашли им в хвост, немцы применили свой классический прием: один резко пошел на вертикаль, а второй, наоборот, в пике. Опытные пилоты люфтваффе знали, что советские истребители не могут вытянуть до конца оба маневра и в конечном счете отстают, оказываясь в проигрышной позиции. При выходе из пикирования «Лавочкины» и  Яки сильно «проседали», и потому их пилоты были вынуждены начинать вывод раньше противника. А на вертикали мощности советских двигателей не хватало для полного повторения маневра противника.

В этом своими глазами убедился и Устюжанинов. Он увидел, как первый мессер прошел рядом с ним и выровнялся, в то время как ЛаГГ-3 не дотянул и в итоге оказался ниже и перед противником. Теперь уже немец сам вышел в атаку сверху сзади и открыл огонь, но в этот момент был внезапно атакован Устюжаниновым. По утверждению летчика, Ме-109 загорелся и упал в пролив в районе косы Чушка. Этот факт подтвердила и расположенная там станция наведения 4-й воздушной армии.

День 21 ноября стал неудачным и для 249-го ИАП. В полдень во время очередного вылета на прикрытие Керченского плацдарма зенитным огнем был сбит один ЛаГГ-3 и его пилот – младший лейтенант Яков Холявко – погиб. Затем в 15.40 во время атаки группы Ю-87 был сбит истребитель младшего лейтенанта Виктора Ракова, который упал в 3  км севернее Катерлеза.

В это же время другая группа истребителей 249-го ИАП вела бой с немецкими истребителями, и старший лейтенант Николай Онопченко в районе Аджим-Ушкая сбил Ме-109. Однако в районе Керчи был потерян еще один ЛаГГ, при этом его пилот – младший лейтенант Евгений Журавлев – выпрыгнул на парашюте, но дальнейшая его судьба осталась неизвестной.

Во время разбора полетов главной причиной высоких потерь признали действия истребителей мелкими группами, из-за чего те часто оказывались в меньшинстве. Когда к месту боя подходила вторая четверка или шестерка, первая уже была вынуждена покидать его из-за выработки горючего. Когда появлялась третья группа, то предыдущая картина повторялась. Поэтому советское командование решило отныне отправлять на задания только большие группы истребителей по 8–12 машин.

В ходе вылета на разведку северной части Керченского полуострова зенитным огнем в районе аэродрома Семь Колодезей были сбиты сразу два ЛаГГ-3 из 790-го ИАП. Истребитель младшего лейтенанта Николая Степурова упал в 1,5  км юго-восточнее аэродрома и сгорел. Сам же летчик, согласно советским документам, успел воспользоваться парашютом, но его дальнейшая судьба осталась неизвестной. Пилот второго «Лавочкина»  – лейтенант Павел Бабайлов – тоже выпрыгнул с парашютом и угодил в плен. Но не к немцам, а к румынам, явно не тяготившимся спокойной службой в тылу. Уже вскоре летчик умудрился сбежать и удачно перейти линию фронта. Его вывезли с плацдарма, и он вернулся в свой полк. При этом Бабайлов благоразумно умолчал о своем недолгом пребывании в плену, тем самым избежав лагеря в Завидове, где проверку (иногда очень длительную и тщательную!) проходили все летчики, сбежавшие из плена или сбитые над территорией противника и воевавшие в партизанских отрядах и в подполье. В журнале же боевых действий 790-го ИАП после увлекательного доклада записали, что Бабайлов в районе села Султановка (ныне Горностаевка) винтом своего самолета «срезал киль у Ю-88».

В то же время летчики 42-го ГИАП добились успехов без потерь со своей стороны. Отличились сразу три Героя Советского Союза, летавшие в составе полка:

–  старший лейтенант Федор Калугин сбил в районе Булганака сразу два самолета – Ю-87 и Ме-109;

–  капитан Иван Горбунов – один «лаптежник» над северо-восточной окраиной Керчи;

–  лейтенант Ахмет-хан Канкошев – один Ме-109 южнее села Мама-Русская.

Кроме того, еще один мессер, сбитый в районе села Кезы, был на счету младшего лейтенанта Николая Раенко.

Еще три Ю-87 записали на свой счет летчики 88-го ИАП. Два из них сбил командир эскадрильи капитан Афанасий Лукин: один – в районе поселка Колонка, у восточной окраины Керчи, а второй – в районе Аджим-Ушкая. Третью же «Штуку» сбил в районе Булганака старший лейтенант Георгий Наумов. А на счету командира 2-й эскадрильи того же полка лейтенанта Василия Собина был Ме-109, сбитый в районе все того же Аджим-Ушкая.

Днем советские войска предприняли очередную попытку наступления на плацдарме северо-восточнее Керчи. Однако, подвергаясь постоянным артобстрелам и ударам с воздуха, снова продвинуться не смогли. Так, в 10.10–11.50 на окрестности Аджим-Ушкая совершили Не-111 из I./KG4, сбросившие на цель по 32 полубронебойных осколочных бомбы SD50. При этом экипажи бомбардировщиков отметили огонь одной тяжелой зенитной батареи.

Во второй половине дня румынские «Штуки» дважды бомбили советские позиции около Аджим-Ушкая. Сначала девятка во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, а затем еще одна девятка из Esc.81 под командованием сублокотенанта Мирчи Бадулеску. При этом обе группы, как и накануне, летели без прикрытия собственных истребителей.

В бою с Як-1 был подбит Ju-87D-3 W.Nr.110961 бортовой номер 2а сублокотенанта Думитру Пасаре из Esc.73. Румынский летчик смог совершить вынужденную посадку около Багерово. Ни он сам, ни его бортрадист/стрелок сержант-майор Йоан Марсолеску не пострадали, а вот штурмовик вследствие полученных повреждений ремонту уже не подлежал. Интересно, что Пасаре в ходе вылетов на Восточном фронте сбивали уже в четвертый раз, но при этом он каждый не получал даже царапины.

Повреждения также получила «Штука» с  бортовым номером 10, которая благополучно вернулась в Каранкут. В то же время бортстрелки обеих групп по возвращении доложили, что своим огнем смогли повредить несколько атаковавших истребителей.

Что касается немецких «ягеров», то первым по уже сложившейся «традиции» опять отличился командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт. В ходе утреннего вылета на разведку погоды он сначала в 07.00 в 3  км восточнее Эльтигена сбил Ил-2, а спустя пять минут в 8  км юго-западнее Тамани – Як-1.

Главной же задачей «Мессершмиттов», базировавшихся в Багерово, стало прикрытие групп Не-111 и Ju-87, наносивших удары по советским частям, наступающим севернее Керчи:

–  в 09.15 командир 5-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц восточнее Баксы сбил Як-1;

–  в 09.15 командир 15.(Kroat)/JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач над Керченским проливом, западнее Тамани, сбил ЛаГГ-3;

–  в 09.20 на счету обер-лейтенанта Дуковача был Р-39, сбитый восточнее Булганака;

–  в 09.20 унтер-офицер Зденко Авдич из 15.(Kroat)/JG52 сбил восточнее Керчи еще один ЛаГГ-3;

–  в 09.22 отличился командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн, сбивший восточнее Булганака Як-9;

–  в 09.40 еще один Як-1, сбитый восточнее Керчи, снова был на счету Батца;

–  в 09.48 в 6  км северо-восточнее Булганака фельдфебель Хайнц Захсенберг сбил Р-39.

Однако этот вылет стал последним для хорвата Авдича, одержавшего свою 8-ю победу. В бою с ЛаГГами был подбит и его Bf-109G-6 W.Nr.18497. Летчик получил тяжелое ранение в левую руку, кисть которой практически оторвало. Прежде чем потерять создание, он все же смог совершить вынужденную посадку на живот в расположении немецких войск. Солдаты доставили Авдича в полевой госпиталь, где кисть ему ампутировали.

Хорватский летчик позднее вспоминал: «Мы сопровождали „Штуки“, когда два ЛаГГ-3 попытались атаковать. Дуковач быстро расправился с одним, а я устремился за вторым. Приблизившись к нему со стороны солнца, я атаковал снизу. ЛаГГ вошел в штопор и разбился. Несмотря на то что у нас оставалось мало горючего, Дуковач решил побыть над линией фронта немного дольше.

В этот момент я увидел четыре ЛаГГ-3, которые быстро приближались к нам сзади. Наш маневр ухода в таких случаях всегда был в том, чтобы потянуть ручку управления на себя, воспользовавшись лучшей скороподъемностью „Густава“. В ответ на эту тактику русские всегда держали пары самолетов над нами с превышением в 1000  м.

Внезапно в кабине раздался страшный взрыв, и я почувствовал дьявольскую боль в левой руке. Я будто провалился в бездну. Попытался контролировать скорость, но рука не слушалась. К своему ужасу, я увидел, что кисть отделена от остальной руки, при этом ее пальцы все еще лежали на рычаге дросселя. Я должен был двигать им. Зажав ручку управления между ног, я с огромным усилием использовал для этого другую руку. Кровотечение было обширное, и я чувствовал, как в моих глазах темнеет. Почти инстинктивно я позволил своему „Густаву“ лететь самому. Он спланировал и приземлился в 8  км от линии фронта на нашей территории. Появились немецкие гренадеры, которые доставили меня в полевой госпиталь».

Во второй половине дня пилоты II./JG52 сбили еще 3 Як-1:

–  в 13.30 в районе села Бабчик – фельдфебель Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи;

–  в 13.30 в районе косы Тузла – фельдфебель Андреас Штерль из 4-й эскадрильи;

–  в 13.35 в районе мыса Хрони – гауптман Баркхорн.

Всего же истребители люфтваффе заявили о 12 победах. Фактически потери советской авиации составили 9 истребителей. Погибло и пропало без вести 4 летчика, еще 2 получили серьезные ранения.

Незадолго перед рассветом 22 ноября из Кроткова к Эльтигену вышел очередной транспортный отряд: бронекатер №  321 с 3 тоннами груза на борту, катер-тральщик №  5385, ведший на буксире загруженные боты ПВО №  21, 27 и 28. Однако вскоре над Керченским проливом сгустился настолько плотный туман, что командир отряда принял решение повернуть обратно.

Действия авиации в светлое время суток также были сильно ограничены плохими метеоусловиями Керченским полуостровом и проливом. Тем не менее Ил-2 из 622-го ШАП и 8-го ГШАП смогли во второй половине дня 22 ноября выполнить 19 самолето-вылетов на снабжение Эльтигенского и сбросить 3,3 тонны боеприпасов и продовольствия.

Надо сказать, что с плацдарма, из штаба 318-й ГСД, регулярно сообщали, что около трети сбрасываемых авиацией грузов падает в море, на нейтральную или на вражескую территорию. Видимо, в штабе 4-й ВА к этой информации отнеслись с недоверием, восприняв ее как несправедливый упрек. Было решено установить жесткий контроль над процессом доставки грузов. На одном конце воздушного моста отныне специально назначенные люди все мешки пронумеровывали и записывали, под какой конкретно самолет их подвесили. Для учета поступления грузов на другом конце моста также был выделен специальный человек от авиации – укладчик парашютов 622-го ШАП старший сержант Геннадий Безносов. Накануне ночью он был сброшен на парашюте на Эльтигенский плацдарм.

Тем временем штаб немецкой 17-й армии получил информацию об отзыве советской 18-й армии с Таманского полуострова. Днем с аэродрома Сарабуз поднялся Не-111Н-16 W. Nr.8535 из 1./KG4 с очень опытным экипажем. Ему была поставлена задача: прикрываясь низкой облачностью, пролететь над основными дорогами на Тамани, разведав направление передвижений советских войск. Трудная задача была выполнена, факт переброски 18-й армии подтвердился, но сама миссия едва не стала «невыполнимой». Несмотря на плохую видимость, «Хейнкель» был атакован советским истребителем, в результате чего на борту был ранен бортстрелок обер-ефрейтор Ханс Мизен. Тем не менее поврежденный бомбардировщик сумел благополучно совершить посадку в Сарабузе и был введен в строй через 6 дней. Скорее всего, его атаковал кто-то из флотских истребителей, так как ВВС ЧФ в этот день заявили о 6 сбитых самолетах, в то время как армейская авиация не летала.

В пять часов вечера 22 ноября от пристани Кроткова снова отошел очередной транспортный отряд: бронекатер №  306, на который перегрузили груз с вышедшего из строя БКА №  321, все тот же КАТЩ №  5385 с ботами ПВО №  21, 27 и 28 на буксире, а также десантный бот №  20 и «боевой» бот ПВО №  26. Команды находившихся в дозоре у Эльтигена 6 немецких БДБ – F329, F340, F369, F472, F559 и F594 – не заметили прохода ботов, и те смогли благополучно подойти к месту высадки. Они доставили на плацдарм 10,6 тонны продовольствия, 100  кг медикаментов и 44 человека.

Еще около 8,3 тонны грузов в течение ночи на 23 ноября смогли сбросить на Эльтигенский плацдарм бипланы из 889-го НЛБАП.

Взяв на борт раненых, боты в 19.55 начали отход. Однако на этот раз они были обнаружены БДБ, которые своей колонной преградили им путь. В ходе начавшегося боя был тяжело поврежден бот ПВО №  27, который выбросился на берег и затем был расстрелян артиллерийским огнем. Из находившихся на его борту спаслись только двое, включая командира лейтенанта Ивана Осипова.

Бот ПВО №  28 получил два прямых попадания и потерял ход. Потеряв управление и двигаясь по инерции, он ударил в кормовую часть F594 и затем прошел вдоль ее борта, после чего скрылся в темноте. Через некоторое время бот обнаружил и взят на буксир торпедным катером №  114, который приведен его в Кротков. Серьезные повреждения также получил КАТЩ №  5385, который после возвращения пришлось направить на ремонт. Бронекатер №  321 отделался легкими повреждениями.

У немцев были незначительно повреждены несколько БДБ, в частности, одно попадание в надстройку получила F472. Однако все они остались в строю.

Днем 23 ноября погода по-прежнему была крайне неблагоприятной для действий авиации. Это лишний раз подтвердилось, когда в условиях плотного тумана в районе аэродрома Багерово разбился Bf-109G-6 W.Nr.20132 из 4./JG52. Его пилот – унтер-офицер Йоханнес Эренфрид – погиб.

В тот же день эта эскадрилья лишилась еще одного летчика. Это произошло, когда пара истребителей из ее состава вылетела к Феодосии, чтобы прикрыть переход базировавшихся там быстроходных барж к Камыш-Буруну. В условиях низкой облачности «Мессершмитты» случайно оказались в запретной зоне над портом, и по ним немедленно открыла огонь собственная зенитная артиллерия. В итоге меткие немецкие зенитчики сбили Bf-109G-6 W.Nr.20542 фельдфебеля Рудольфа Шукнехта, который рухнул в воду. Пилот погиб.

В ночь на 24 ноября в Эльтиген не было доставлено ни одного килограмма груза. В донесении с плацдарма говорилось: «…море 4 балла, у Эльтигена сильный накат, выгрузка невозможна». Из-за нелетной погоды У-2 из 889-го НЛБАП также не летали. Днем 24 декабря картина была все той же, и Ил-2 из 8-го ГИАП и 622-го ШАП оставались на своих аэродромах.

Наконец, в течение ночи на 25 ноября метеоусловия улучшились, и бипланы из 889-го НЛБАП возобновили полеты на снабжение Эльтигена. При этом они достигли плацдарма уже после рассвета. Тем не менее десять У-2, один за другим – в интервале с 07.05 до 07.50, благополучно сбросили мешки с высоты 5–30  м и затем вернулись на свой аэродром.

Затем начались «транспортные» полеты к Эльтигену и штурмовиков. В период с 10.30 до 15.00 Ил-2 из 622-го ШАП совершили 16 самолето-вылетов, сбросив 45 мешков с продовольствием и боеприпасами. В снабжении плацдарма в этот день участвовали и 12 Ил-2 из 210-го ШАП, которых сопровождали 12 ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. В дождевых условиях они смогли отыскать заданный район и сбросить 25 мешков с продовольствием и боеприпасами.

Всего же 25 ноября Ил-2 из 230-й ШАД выполнили 38 самолето-вылетов, сбросив на плацдарм около 6,3 тонны грузов.

В 10.05 к Керчи вылетела первая четверка Р-39 из 66-го ИАП. Прибыв в заданный район на высоте 4500  м, летчики практически сразу увидели приближающуюся с запада группу из 12 Хе-111, которую сопровождали два «Мессершмитта». Первый воздушный бой произошел на подходе к плацдарму, младший лейтенант Иван Засыпкин и лейтенант Михаил Андрианов атаковали один «Хейнкель», который, по их словам, «перевернулся на плоскость и пошел к земле».

Тем временем ведущий второй пары капитан Николай Сидоров получил со станции наведения сообщение, что с запада приближаются еще две группы Хе-111, и приказ встретить их до того, как они подойдут к цели. В 10.15 летчик действительно увидел над селом Семь Колодезей сначала одну, потом еще две группы немецких бомбардировщиков, также следовавших в восточном направлении. Увидев «Аэрокобры», те сразу же начали собираться в плотный боевой порядок, прижимаясь ближе друг к другу.

Получив доклад об этом, «земля» отдала команду срочно направить к Керченскому проливу подкрепление истребителей, а самому Сидорову – «разогнать» противника. Зная, что атаковать плотный строй «Хейнкелей» вдвоем сзади – это чистое самоубийство, он со своим ведомым младшим лейтенантом Василием Ивановым набрал высоту и атаковал крайний левый бомбардировщик сверху и под углом, что обеспечивало наименьший риск. По утверждению Сидорова, после этого Хе-111, задымив, отвернул влево.

Но в тот же момент его Р-39 бортовой 8 со стороны солнца был внезапно атакован «Мессершмиттами» и  подбит. Были повреждены тяги управления правым элероном и триммерами, а также двигатель. Истребитель стал трудно управляемым, а кабина стала заполняться паром. Однако Сидорову удалось дотянуть до Таманского полуострова и совершить аварийную посадку на брюхо на аэродроме Запорожская.

Около 11.00 воздушный бой с группой Хе-111 также провела девятка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Их пилоты затем доложили о четырех подбитых бомбардировщиках.

Затем в 11.20 прибывшая на подмогу вторая четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе со старшим лейтенантом Александром Добрыниным встретилась с еще одной группой «Хейнкелей», сбрасывавших бомбы на советские позиции около мыса Еникале. Когда те уже развернулись и взяли курс на запад, в атаку вышли ведущий группы и младший лейтенант Анатолий Тютин. Первому удалось поджечь немного отставший от строя самолет, который начал терять высоту. При этом Добрынин преследовал падающий «Хейнкель» и  всаживал в него очередь за очередью. Станция наведения «Рак-1» подтвердила падение Хе-111. Тем временем Тютин слева сзади зашел в хвост другому бомбардировщику и, невзирая на бешеный ответный огонь, сближался с ним до дистанции 50  м, одновременно ведя огонь, после чего отвернул. По утверждению летчика, тот загорелся и со снижением пошел вниз. Сама «Аэрокобра» тоже получила множество попаданий, были повреждены тяги руля направления. Другая пара Р-39 в это время вела бой с Bf-109, отвлекая их от прикрытия «Хейнкелей».

На этом неприятности немцев не закончились, уже в районе Багерово их нагнала третья четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе со старшим лейтенантом Камозиным. Со своим ведомым младшим лейтенантом Михаилом Кондаковым он сразу же ринулся в атаку. Правда, сильно рисковать они не стали, открыв огонь с дистанции 500  м, к тому же после пары очередей летчикам пришлось самим отбиваться от атак «Мессершмиттов». Тем не менее Камозин смог обстрелять еще два бомбардировщика, которые он сам идентифицировал как Ю-88. И все они, по его утверждению, «снижались с дымом». Еще один задымился после трех атак младшего лейтенанта Алексея Владыкина. Сам Р-39 бортовой 26 Камозина также получил множество попаданий. По итогам боя летчику была записана только одна – 12-я личная победа, ибо «подбитые» самолеты в летную книжку не заносились.

Это редкая для военных историков возможность рассказать про отдельный воздушный бой, располагая документами обеих сторон. Итак, в журнал боевых действий 66-го ИАП и летные книжки летчиков лично сбитые Хе-111 были записаны следующим образом:

–  старший лейтенант Александр Добрынин – юго-восточнее Крыма;

–  капитан Николай Сидоров – западнее Аджим-Ушкая;

–  капитан Павел Камозин – район Багерово;

–  лейтенант Анатолий Тютин – район Еникале―Баксы― Маяки;

–  младший лейтенант Иван Засыпкин – западнее Аджим-Ушкая.

Кроме того, по одному лично сбитому Хе-111 были на счету:

–  лейтенанта Владимира Шикалова из 57-го ГИАП – в районе Багерово;

–  командира 249-го ИАП майора Петра Козаченко – в районе Еникале―Баксы.

Немецкие же документы дают следующую картину:

–  Не-111Н-16 W.Nr.160971 «G1+DL» из 3./KG55 был сбит советскими истребителями. Пилот – фельдфебель Вильгельм Хиллебранд – был убит, остальные четыре члена экипажа получили ранения, но выпрыгнули с парашютами над расположением немецких войск;

–  Не-111Н-16 W.Nr.160951 из 3./KG55 был подбит зенитным огнем в районе Керчи, при этом ранение получил бортмеханик унтер-офицер Герберт Линден. Пилот дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на живот. Тяжело поврежденный бомбардировщик позже был списан.

Еще 4 бомбардировщика получили повреждения, но смогли вернуться на аэродром Сарабуз:

–  Не-111Н-16 из 2./KG55 – был атакован истребителями, убит бортстрелок унтер-офицер Хельмут Рейнкер;

–  Не-111Н-16 из 3./KG55 – поврежден зенитным огнем, убит бортмеханик унтер-офицер Вальтер Гауптманн;

–  Не-111Н-16 из 3./KG55 – поврежден зенитками, ранен бортстрелок унтер-офицер Харальд Бреза.

В общем, боевой день сложился для KG55 довольно тяжело, и в основном «благодаря» летчикам 66-го ИАП.

Примерно в это же время, когда шел последний бой с «Хейнкелями»  – в 11.25, девять ЛаГГ-3 из 249-го ИАП тоже провели воздушный бой, но с «Мессершмиттами». В ходе его лейтенант Петр Щеблыкин в районе Аджим-Ушкая сбил истребитель.

Еще два Ме-109 были на счету летчиков 57-го ГИАП. Один восточнее Багерово сбил старший лейтенант Александр Серебряков, а второй, в 5  км южнее села Мама-Русская,  – старший лейтенант Виктор Савченко.

После обеда небо над Керчью немного очистилось, и в 13.18–13.25 та же четверка Р-39 из 66-го ИАП провела еще один короткий бой с мессерами, в ходе которого штурман полка майор Сергей Панкратов сбил один из них. Несмотря на то что никто из однополчан эту воздушную победу и падения самолета не видел, «земля» тоже ничего не подтвердила, летчику все же засчитали 8-ю личную победу. Панкратов воевал в 66-м ИАП с ноября 1941  г. и  уже имел на счету также 10 групповых побед.

В тот день еще по 1 Ме-1090 в том же секторе сбили еще два летчика из того же 66-го ИАП: лейтенант Михаил Андрианов – северо-западнее Керчи, и младший лейтенант Анатолий Радченко – западнее Булганака.

Всего же 25 ноября летчики 4-й ВА записали на свои счета 13 сбитых самолетов. ВВС ЧФ в этот день выполнили только 38 самолето-вылетов и сбили 1 Ю-87 при 1 потерянном Ил-2.

Фактически же люфтваффе потеряли лишь 1 Bf-109G-6 W.Nr.19712 унтер-офицера Йозефа Обендрауфа из 6./JG52. Он был сбит в воздушном бою в районе поселка Колонка и упал в воду. Пилот погиб.

Также вынужденную посадку на живот совершил Bf-109G-6 W.Nr.15770 из 15.(Kroat)/JG52, который, выработав все горючее, просто не смог долететь до Багерово. Хорватский летчик – унтер-офицер Албин Свал – при этом не пострадал.

В свою очередь немецкие истребители заявили о двух сбитых самолетах, что в целом соответствовало действительности. Сначала в 08.59 фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6./JG52 северо-восточнее поселка Колонка сбил Як-1, а потом в 11.10 командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в районе Аджим-Ушкая – ЛаГГ-3.

Во второй половине дня румынские «Штуки» нанесли два удара по советским позициям. Сначала десять штурмовиков – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску – под прикрытием восьми Bf-109G атаковали зенитные батареи в районе Керчи. Затем девятка во главе с сублокотенантом Думитру Пасаре, которую сопровождали шесть «Мессершмиттов», в очередной раз сбросила бомбы на Аджим-Ушкай.

Около 20.30 из Кроткова к Эльтигену вышел очередной транспортный отряд: десантные боты №  12 и 20 и катер-тральщик №  081 с гружеными ботами ПВО №  11, 13, 24 и 26 на буксире. Руководил им командир 2-го отряда ботов ПВО капитан-лейтенант Лев Федоровский, который вскоре выхода потерял ориентировку в проливе. Вместо того чтобы вести отряд к месту выгрузки на плацдарме, он фактически привел его в бухту Камыш-Буруна.

Думая, что отряд находится перед плацдармом, Федоровский приказал десантным ботам и ботам ПВО выстроиться в кильватерную колонну и начать движение к берегу. При этом сам КАТЩ №  081 остался их ждать в проливе. Когда боты через полчаса, еще никем не замеченные, подошли к берегу, их команды вместо ожидаемого эльтигенского пляжа увидели крутой обрывистый берег. В течение следующего часа боты ходили туда-сюда вдоль берега, безуспешно пытаясь найти место высадки.

Долго так продолжаться, фактически под носом у врага, не могло. Незадолго перед полуночью 26 ноября корабли были обнаружены немецкими БДБ F135 и F573, находившимися в дозоре перед Камыш-Буруном и тем самым перекрывавшими выход в пролив. Начался бой, в котором огнем с барж был потоплен бот ПВО №  24. Погибла вся его команда во главе с лейтенантом Николаем Карповичем и находившиеся на борту 11 десантников.

Тяжелые повреждения получили и оставшиеся три бота, которые все же смогли вырваться из бухты Камыш-Буруна:

–  на ПВО №  11 получил множество пробоин корпуса, один мотор вышел из строя, на нем были ранены 15 человек. Чтобы не дать боту затонуть, его командир приказал сбросить в воду все загруженные ящики с боеприпасами. Это помогло дойти до мыса Тузла, где около 01.00 бот выбросился на берег;

–  на ПВО №  13 были тяжело ранены 2 человека, включая его командира лейтенанта М.М. Пустовалова, и около 01.00 он также выбросился на берег около мыса Тузла;

–  на ПВО №  26 были убит 1 человек, и затем он был отбуксирован непострадавшим ДБ №  20 к мели у мыса Гадючий Кут и отставлен там как не подлежащий восстановлению.

Во время боя F135 предприняла неудачную попытку протаранить один из ботов. В этот момент десантники, находившиеся на борту последнего, успели забросить на БДБ несколько связок гранат. В результате был убит командир группы быстроходных барж лейтенант цур зее Дитмер, а командир корабля и еще один моряк получили ранения. Но сама F135 осталась в строю.

Навигационная ошибка капитан-лейтенанта Федоровского дорого обошлась флоту. Но на этом его потери еще не были исчерпаны.

Утром 26 ноября на поиски ботов ПВО №  11 и 13, о судьбе которых еще ничего не было известно, из Кроткова вышел торпедный катер №  114. В 08.18 в 3 милях западнее Кроткова его атаковала пара Ме-109. Получив серию прямых попаданий, катер взорвался и затонул. Погибли 8 моряков, включая командира отряда ТКА капитан-лейтенанта Григория Левищева и командира звена ТКА старшего лейтенанта Константина Тихонова. Уцелел лишь один человек, которого затем подобрал катер, высланный из Кроткова к месту взрыва.

Затем эта же пара «Мессершмиттов» в  08.39 уже в районе Эльтигена атаковала КАТЩ №  081, тоже участвовавший в поиске пропавших ботов ПВО. Он получил множество пробоин ниже ватерлинии, в результате чего были затоплены машинное отделение и носовой кубрик. На ходовом мостике начался пожар, командир катера был убит, а рулевой получил смертельное ранение. Катер с трудом дошел до Кротова, где, чтобы избежать затопления, выбросился на берег.

Очередная попытка морской переправы в Эльтиген потерпела крах. Воздушный мост по-прежнему был единственным надежным способом снабжения плацдарма. Днем 26 ноября Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ и 622-го ШАП, а также из привлеченного к доставке грузов 210-го ШАП выполнили 89 самолето-вылетов и сбросили на плацдарм 155 мешков с грузами общей массой 12,3 тонны.

26 ноября летчики 4-й ВА выполнили 295 самолето-вылетов и провели 9 воздушных боев, доложив о 7 сбитых самолетах. На счету ВВС ЧФ было 72 самолето-вылета и 4 сбитых самолета (3 Ю-52 и 1 Ю-88).

Так, в 12.19 с аэродрома Фонталовская-Северная поднялись 15 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые должны были прикрыть свои войска в районе Керчи. В ходе этого вылета командир эскадрильи майор Федор Кулякин и старший лейтенант Андрей Кулагин сбили по одному Хе-111: первый упал в Керченском порту, а второй – на юго-восточную окраину Керчи. А ведомый Кулагина лейтенант Семен Харламов в районе Катерлеза сбил Ме-109.

Однако не обошлось и без потерь. В воздушном бою был сбит ЛаГГ младшего лейтенанта Павла Рыбкина, летчик пропал без вести. Истребитель лейтенанта Герасима Гришаева получил повреждения, но смог вернуться на аэродром.

В 15.31 группа в составе 12 ЛаГГ-3 из 249-го полка снова вылетела в район Керчи. На сей раз побед не было, но обратно не вернулся один истребитель, и его пилот – младший лейтенант Анатолий Куликов – числится пропавшим без вести.

В боях в том же секторе участвовали и Яки из 42-го ГИАП. Заместитель командира эскадрильи капитан Иван Горбунов сбил северо-западнее Керчи один Ме-109. Однако с боевого задания не вернулся Як-7Б младшего лейтенанта Александра Масюка.

Отличились два командира эскадрилий из 88-го ИАП, сбившие по одному Ю-87: капитан Афанасий Лукин – в районе села Малый Бабчик и лейтенант Василий Собин – в районе Аджим-Ушкая.

Во второй половине дня ВВС ЧФ – шестерка Пе-2 из 40-го ПБАП и 12 Ил-2 из 7-го ГШАП – совершили очередной налет на Камыш-Бурун. В результате ранее забросанная гранатами БДБ F135 получила множество осколочных пробоин, в том числе ниже ватерлинии, и приняла много воды. Также в результате полученных повреждений была выведена из строя и F521.

В 12.30–14.20 «Хейнкели» из I./KG4 и III./KG55 подвергли бомбежке северо-восточные окраины Керчи, как обычно «обработав» их полубронебойными осколочными SD50. При этом в районе цели были замечены 8 советских истребителей. Согласно докладам экипажей бомбардировщиков, Не-111Н-11 W.Nr.110085 «G1+AS» обер-фельдфебеля Франца Янсена из 8./KG55 был сбит «в результате тарана советского истребителя». Самолет рухнул в пролив в 8  км юго-восточнее Керчи, и все пять членов его экипажа пропали без вести. Среди них был и командир 8-й эскадрильи гауптман Йоханнес Вебер, летевший в качестве штурмана.

Еще один «Хейнкель» из той же эскадрильи был поврежден зенитным огнем в районе поселка Опасное и вернулся на аэродром Сарабуз с раненым бортстрелком.

В течение дня румынские Ju-87D-3 дважды появлялись над Керченским полуостровом.

Сначала утром 10 «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, которых прикрывали 6 Bf-109G, нанесли удар по советским взлетно-посадочным площадкам – у поселка Маяк и между Жуковкой и поселком Опасное, на которые по ночам садились советские транспортные самолеты.

Штурмовики натолкнулись на плотный зенитный огонь, а потом их атаковали советские истребители. В результате были повреждены сразу три Ju-87D-3. Самолет с бортовым номером 36а адъютанта Раду Алексьевича из Esc.85 совершил вынужденную посадку на аэродроме Семь Колодезей, а два других – бортовые номера 3 и 4 – смогли вернуться в Каранкут.

Затем во второй половине дня восьмерка штурмовиков, которую опять возглавлял сублокотенант Черчел и которую снова сопровождали шесть «Мессершмиттов», совершила налет на позиции советских войск около Аждим-Ушкая. На этот раз вылет для румын прошел без осложнений.

Среди истребителей люфтваффе первым в тот день успеха добился обер-лейтенант Вильгельм Батц, который сначала в 07.40 над Таманским полуостровом сбил первый Як-1, а потом в 10.37 западнее Тамани – второй.

В 10.38 в бою юго-восточнее Керчи на счету командира II./ JG52 гауптмана Герхарда Баркхорна также был Як-1. Еще один Як, сбитый две минуты спустя в районе косы Тузла, записал на свой счет фельдфебель Ханс Эллендт из 6./JG52.

Во второй половине дня немецкие летчики заявили еще о 4 Як-1, сбитых в бою районе Керчи: в  13.59 – фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи, минуту спустя – унтер-офицер Йоханнес Блэттер из той же эскадрильи, затем в 14.03 и 14.05 – гауптман Баркхорн.

Однако в том же бою был сбит Bf-109G-6 W.Nr.20564 унтер-офицера Хайнца Маэннеля из 5./JG52. Летчик получил ранение, но все же смог выпрыгнуть на парашюте над расположением немецких войск.

Также зенитным огнем был подбит Bf-109G-6 W.Nr.15505 уже упоминавшегося выше унтер-офицера Блэттера. Он также был ранен и пытался дотянуть до Багерово, но в районе села Малый Бабчик все же был вынужден выпрыгнуть на парашюте.

На сей раз немцы завысили свои достижения вдвое. Только четыре из восьми заявленных воздушных побед подтверждаются советским данными. Наши же летчики преувеличили успехи примерно в два с половиной раза.

В ночь на 27 ноября в Керченском проливе опять начался шторм, и катера и боты не могли выйти из Кроткова в Эльтиген. В который раз плацдарм снабжала только одна авиация. Сначала У-2 из 889-го НЛБАП выполнили 49 самолето-вылетов, сбросив 4,6 тонны продовольствия. Затем с наступлением светлого времени суток Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ и 622-го ШАП совершили еще 64 самолето-вылета на снабжение Эльтигена, сбросив около 12 тонн грузов. При этом истребители эскорта из 805-го ИАП не только прикрывали штурмовики, но и фотографировали результаты сбрасывания.

Немцы тоже наконец предприняли меры, разместив свои зенитные орудия ближе к советскому плацдарму. В результате сразу 2 Ил-2, совершавшие транспортные миссии, были подбиты, но смогли дотянуть до Таманского полуострова и совершить вынужденные посадки.

Утром с плацдарма по рации снова пришло сообщение, что значительная часть сброшенных штурмовиками мешков приземлилась на нейтральной территории, а немцы плотным огнем препятствуют десантникам, пытающимся вытащить мешки на свои позиции. Поэтому штабу 230-й ШАД пришлось спланировать и провести в районе Эльтигена еще одну «спецоперацию».

Направленные туда Ил-2 подходили к плацдарму на малой высоте, а затем поочередно обстреливали немецкие окопы из бортового оружия и «эрэсами». Как только противник залегал и прекращал огонь, группы бойцов вылезали из укрытий и перебежками направлялись к мешкам. Очухавшись, немцы снова начинали стрелять, но вскоре со стороны моря появлялась очередная «черная смерть», снова начиналась та же «карусель». В результате десантникам под прикрытием штурмовиков все же удалось оттащить часть ранее сброшенных грузов на свои позиции.

Во второй половине 27 ноября 6 Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ совершили очередной налет на Камыш-Бурун. Видимость в районе порта была очень плохая, и удар пришелся мимо цели. При возвращении в Анапу два штурмовика столкнулись в воздухе, один из них разбился, а второй смог дотянуть до своего аэродрома.

В этот день 4-я ВА и ВВС ЧФ выполнили 395 самолетовылетов, армейские летчики заявили о 14 сбитых самолетах, а флотские – о 4. Среди отличившихся были три летчика 42-го ГИАП, сбивших по одному Ме-109: старший лейтенант Федор Калугин – над западной окраиной Керчи, старший лейтенант Дмитрий Саратов – в районе села Джейлав, а также красноармеец Александр Быстрицкий.

В то же время в бою в районе Эльтигена был сбит ЛаГГ-3 из 790-го ИАП. Его пилот – младший лейтенант Анатолий Кузьминых, для которого это был 18-й боевой вылет,  – погиб.

По данным противоположной стороны, в тот день потерь в составе люфтваффе над Керченским полуостровом не зафиксировано. В свою очередь, немецкие истребители доложили о 6 победах. Утром 27 ноября фельдфебель Отто Фённекольд из 5./JG52 сбил 2 Як-1: первый – в 08.39 в районе Тобечика, а второй – в 08.56 восточнее Булганака. Затем в ходе вылета на прикрытие группы Ju-87 командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн и командир 6-й эскадрильи лейтенант Хельмут Липферт сбили по одной «Аэрокобре»  – в 09.45 и в 09.48.

Во второй половине дня в боях над Керченским проливом успехов добились командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, сбивший в 13.45 в районе Кроткова Як-1, и снова лейтенант Липферт, чьей жертвой в 14.40 в 8  км восточнее Эльтигена стал Як-9.

В этот раз немцы втрое завысили свои успехи. Помимо упомянутого ЛаГГ-3 в районе Эльтигена в воздушном бою был сбит истребитель лейтенанта В.В. Баранея из 9-го ИАП ВВС ЧФ. Пилот погиб.

В ночь на 28 ноября снова ни один советский корабль не вышел к Эльтигену. Причина на сей раз была не в погоде, а банальном отсутствии плавсредств. К этому дню в Кроткове остались в строю лишь три десантных бота и один сторожевой катер. Имелись еще три катера-тральщика, но те были заняты своим прямым делом – тралением фарватера вдоль Таманского побережья. Все, что было ранее,  – бронекатера, сторожевые и артиллерийские катера, катера-тральщики, боты ПВО и т.  д.  – или погибло в ходе рейдов к плацдарму, или вышло из строя и находилось на ремонте.

Эльтиген продолжал еще держаться фактически благодаря только авиации. В течение ночи бипланы 889-го НЛБАП совершили 126 самолето-вылетов и сбросили 13,3 тонны грузов. Затем днем 28 ноября Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ сбросили еще около тонны грузов, а штурмовики 622-го ШАП – 76 мешков общей массой 7,18 тонны.

Однако в ходе этих «транспортных» вылетов 622-й ШАП потерял сразу 4 самолета:

–  Ил-2 зав. №  6313 младшего лейтенанта Егора Чалова и сержанта Александра Мигачева был сильно поврежден зенитным огнем: пробита правая плоскость, перебиты тяги управления элеронами и рулем направления, воздушная система. Тем не менее пилот каким-то чудом дотянул до своего аэродрома около станицы Вышестеблиевская и сел на брюхо. При этом штурмовик развалился пополам, но экипаж остался цел;

–  Ил-2 зав. №  8754 младшего лейтенанта Евгения Богданова и сержанта Федора Афанасьева был подбит истребителем, при этом воздушный стрелок получил тяжелые ранения и потерял сознание. Но пилоту удалось перетянуть через пролив и совершить аварийную посадку в районе Тамани;

–  Ил-2 зав. №  6750 младшего лейтенанта Евгения Мышко и сержанта Петра Синельщикова также был подбит «Мессершмиттами». При этом пилот был тяжело ранен в живот, но все же смог сесть на воду недалеко от восточного берега пролива. Экипаж был подобран катером. Мышко доставили в госпиталь, где 2 декабря он умер от ран;

–  одноместный Ил-2 младшего лейтенанта Аркадия Гришина тоже был подбит истребителями, но смог совершить аварийную посадку в районе Тамани.

Флотская авиация утром 28 ноября снова атаковала Камыш-Бурун: сначала – шестерка Ил-2 из 47-го ШАП, которую прикрывали две пары Як-1 и Як-7Б из 9-го ИАП, а затем – 6 Илов из 8-го ГШАП, летевшие в сопровождении шестерки ЛаГГ-3 из 25-го ИАП. Однако плотный зенитный огонь не позволил нанести прицельный удар, и немецкие БДБ, находившиеся в порту, практически не пострадали. При этом зенитками был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Павла Литвинова из 1-й эскадрильи 47-го ШАП (его экипаж погиб).

Затем на отходе штурмовики были атакованы звеном Ме-109. Были сбиты по одному Ил-2 из каждой шестерки, а также один ЛаГГ-3. Еще один ЛаГГ был подбит, но дотянул до Таманского полуострова, где и совершил вынужденную посадку. По возвращении младший лейтенант Василий Петренко из 25-го ИАП доложил, что в районе Камыш-Буруна он сбил один Ме-109.

Можно с большой долей вероятности утверждать, что «черные смерти» стали жертвами асов из II./JG52. Сначала в 07.10 фельдфебель Хайнц Захсенберг у побережья Таманского полуострова, в 12  км юго-восточнее мыса Тузла, сбил Як-1. Затем фельдфебель Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи сбил 2 Ил-2: первый – в 08.42 в районе Камыш-Буруна, а второй – в 08.50 в районе села Тобечик. На счету командира группы гауптмана Герхарда Баркхорна были истребители, которых он идентифицировал как Як-1: сначала в 08.44 – в районе Тобечика, а потом в 08.47 и в 09.00 – в районе Камыш-Буруна.

Однако уже вскоре летчики 230-й ШАД расквитались за своих коллег. В 13.25 Камыш-Бурун атаковали 4 Ил-2 из 210-го ШАП, сбросившие 752 противотанковые бомбы ПТАБ. Последние только что поступили в 4-ю ВА, и это было их первое боевое применение. Поэтому для контроля результатов удара вылетел еще и пятый штурмовик, который пилотировал лично командир 230-й ШАД полковник Семен Гетьман. Сопровождали группу 8 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП.

Результаты налета оказались отличными. БДБ F594 получила несколько прямых попаданий ПТАБ, на ней взорвался боезапас, после чего она разломилась на части и затонула со всем экипажем из 22 человек. Также были повреждены прямыми попаданиями бомб и осколками, но остались в строю F-369 и F-315.

Уже на отходе Ил-2 были атакованы мессерами. Однако 4 Р-39 из 57-го ИАП связали вражеские истребители боем, чем дали возможность всем штурмовикам благополучно вернуться на аэродром.

Интересно, что, несмотря на хороший результат применения ПТАБ против немецких БДБ, эти бомбы затем ни разу не использовались в последующих налетах не только на Камыш-Бурун, но и вообще по морским целям. Возможно, это объяснялось тем, что ВВС ЧФ совсем не получали ПТАБ, а штурмовики 4-й ВА начали их применять исключительно против немецких танков и самоходных орудий, для борьбы с которыми они, по правде говоря, и были созданы.

С немецкой стороны отличился командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, который сначала в 11.27 в районе Камыш-Буруна сбил Як-1, а затем в 11.33 западнее Тамани – Р-39. Фельдфебель Отто Фённекольд сбил в 11.40 в районе мыса Тузла Ил-2, одержав свою 80-ю победу. Вероятно, это был один из двух упоминавшихся выше самолетов 622-го ШАП, вылетавших в тот день на снабжение Эльтигена.

В свою очередь, летчики из 805-го ИАП провели шесть воздушных боев и сбили 2 Ме-109. Групповые победы были на счету пары – младшие лейтенанты Николай Степаненко и Александр Киселев и пары – лейтенант Николай Рябинин и младший лейтенант Иван Смирнов.

Всего же в течение 28 ноября летчики 4-й ВА выполнили 430 вылетов и доложили о 4 сбитых самолетах, еще на 7 побед претендовали ВВС ЧФ при потере 4 своих машин.

По данным противоположной стороны, никаких потерь у люфтваффе над Керченским полуостровом не было.

К вечеру погода снова ухудшилась, в Керченском проливе начался шторм. В ночь на 29 ноября волнами на берег около Тамани был выброшен бот ПВО №  23, там же затонули десантные боты №  20 и 388. Однако по большому счету это было не важно, поскольку необходимых плавсредств для организации снабжения Эльтигена по морю у Черноморского флота уже просто не было.

В светлое время суток в районе Керченского пролива произошло лишь несколько коротких воздушных схваток.

В 11.50–12.20 четверка Р-39 из 66-го ИАП проводила тактическую разведку Керченского полуострова с попутным обстрелом подходящих целей. В какой-то момент самолет младшего лейтенанта Ивана Засыпкина (бортовой 17), идущий на бреющем, был внезапно атакован парой Bf-109. Самолет получил несколько попаданий, но летчик уклонился от последующих очередей и потом благополучно вернулся на базу. В свою очередь, капитан Николай Сидоров доложил, что северо-восточнее озера Тобечикское догнал один из мессеров и на длинном вираже «завалил» его.

Похожий случай произошел и в 249-м ИАП. В 13.25 патрулировавшую над Керченским плацдармом группу из 6 ЛаГГ-3 из-за облаков атаковала пара «Мессершмиттов», которые подбили истребитель младшего лейтенанта Владимира Жарова. У него была пробита система охлаждения, вскоре вся вода вытекла, и двигатель заклинило. Тем не менее Жаров сумел дотянуть до Фонталовской и сесть на брюхо. Самолет был полностью разбит, а пилот, имевший к тому времени на счету 4 личные победы, получил травмы и был отправлен в госпиталь. В свою очередь, младший лейтенант Николай Кистаев после вылета заявил об одном сбитом Ме-109.

Младший лейтенант Филипп Морданов из 790-го ИАП севернее села Орта-Эли сбил Ме-109. А в ходе вылета к Эльтигену пропал без вести ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Федора Михальченко из 863-го ИАП.

По данным противоположной стороны, в тот день истребители II./JG52 в ходе вылетов на «свободную охоту» сбили в районе Эльтигена 4 советских истребителя. Сначала в 10.15 командир группы гауптман Баркхорн записал на свой счет Р-39. Затем в 11.27 восточнее озера Чурбашское фельдфебель Эллендт из 4-й эскадрильи сбил Як-1. Потом в 14.20 восточнее Эльтигена жертвой гауптмана Баркхорна стал еще один Як, а спустя минуту в 5  км юго-восточнее Эльтигена такой же истребитель был сбит командиром 6-й эскадрильи лейтенантом Хельмутом Липфертом. Фактически 4-я ВА потеряла 2 истребителя.

В течение 30 ноября Ил-2 из 622-го ШАП опять занимались снабжением Эльтигенского плацдарма. Они совершили 28 самолето-вылетов и сбросили 5,2 тонны грузов. При этом из печального опыта предыдущих дней, когда зенитным огнем были подбиты и повреждены несколько самолетов, сделали выводы. Теперь перед каждой «транспортной» группой сначала над плацдармом появлялись еще три-четыре штурмовика с обычным боезапасом: осколочными бомбами АО-25 и «эрэсами». Их задачей было подавить огонь зенитной артиллерии.

Мера оказалась эффективной, и ни один Ил-2 не был даже поврежден. Истребители сопровождения также оказались на высоте и отразили все атаки. Один ЛаГГ-3 получил незначительные повреждения.

В то же время штурмовики 230-й ШАД выполнили 151 самолето-вылет, нанося удары по вражеским опорным пунктам в районе поселка Коммуны Инициатива, в 4  км южнее Эльтигена. При этом ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, прикрывая штурмовики, провели несколько боев с Ме-109. По советским данным, в их ходе капитан Владимир Истрашкин, старший лейтенант Василий Шумов, лейтенант Алексей Алихашкин и сержант Любомирский сбили по одному истребителю.

Однако «Лавочкины» все же не смогли уберечь штурмовики от атак мессеров. Были потеряны 2 Ил-2:

–  самолет младшего лейтенанта Михаила Гапонова и сержанта Михаила Харина из 765-го ШАП упал около заброшенного медного рудника, приблизительно в 3  км северо-западнее Эльтигена;

–  штурмовик младшего лейтенанта Рабиновича и сержанта Пухова рухнул в Керченский пролив.

Еще один Ил лейтенанта Силы Григорьева и сержанта Андрея Кузина был сбит зенитным огнем с земли и упал в озеро Тобечикское, у его восточного берега в районе села Орта-Эли. Все три экипажа погибли. В журнале боевых действий немецкого 5-го армейского корпуса в тот день было отмечено: «Свыше 100 штурмовиков и 90 истребителей поддерживают десант на Эльтигене, сбрасывая бомбы и штурмуя наши позиции. Авиация противника в течение дня сбрасывала грузы десантникам. Сбито восемь самолетов истребителями и девять – зенитчиками».

В первой половине дня два боя с Ме-109 провели и летчики 249-го ИАП. Сначала в 08.15 шестерка ЛаГГ-3 билась с парой мессеров, после чего лейтенант Семен Харламов доложил о сбитом Ме-109.

Затем в 11.50 уже десять ЛаГГов встретились на высоте 3500  м с восьмеркой Ме-109. Лейтенанты Харламов и Герасим Гришаев донесли о двух подбитых мессерах, но в ходе боя были серьезно повреждены три свои машины. На истребителе лейтенанта Петра Батырева были пробиты плоскости, на самолете лейтенанта Андрея Кулагина – перебиты тяги управления, а на машине лейтенанта Харламова была повреждена гидросистема, в результате чего «выпала» одна стойка шасси. Тем не менее все три «Лавочкина» смогли благополучно вернуться на аэродром Фонталовская-Северная.

Днем 30 ноября Ил-2 из 11-я ШАД ВВС ЧФ совершили четыре налета на Камыш-Бурун: три – 47-й ШАП и один 8-й ГШАП. Было выполнено 28 самолето-вылетов, при этом часть Илов впервые использовали бомбы ФАБ-250, которые до этого сбрасывали на порт только Пе-2 из 40-го ПБАП ВВС ЧФ. При этом все четыре группы натолкнулись на плотный зенитный огонь. Два Ил-2 были сбиты, один из которых сел на брюхо на Эльтигенском плацдарме. Еще два поврежденных штурмовика дотянули до Таманского полуострова, где тоже совершили аварийные посадки.

Во время налета на Камыш-Бурун в 14.05–14.20 два прямых попадания бомб получила БДБ F306. В результате баржа сразу же затонула. Близкими разрывами бомб была серьезно повреждена F304, она получила пробоины ниже ватерлинии, и на ней вышло из строя рулевое устройство.

Главным «петухом», всегда встававшим в ранищу, во II./ JG52 опять был командир 6-й эскадрильи лейтенант Липферт. В ходе вылета на разведку погоды в этот последний ноябрьский день в 06.10 в 5  км юго-восточнее мыса Такиль он сбил Як-1. Затем в 09.50 над Керчью, западнее поселка Колонка, жертвой командира группы гауптмана Герхарда Баркхорна стал еще один Як.

Это была его 200-я победа, и на этот момент он уступал только трем немецким асам: командиру I./JG54 гауптману Вальтеру Новотны (255 побед), командиру III./JG52 гауптману Гюнтеру Раллю (252 победы) и командиру JG11 майору Герману Графу (204 победы). Главный же будущий соперник Баркхорна в «борьбе» за звание лучшего аса люфтваффе лейтенант Эрих Хартман из 9./JG52 имел пока только 148 побед.

Спустя пять минут – в 09.55 – своего командира поддержал и фельдфебель Петер Дюттманн из 5-й эскадрильи, который юго-восточнее того же поселка Колонка сбил очередной Як-1. Затем в 10.20 командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц над Керченским проливом, юго-западнее Тамани, сбил Ил-2.

Вскоре после полудня отличился командир 4-й эскадрильи лейтенант Хайнрих Штурм, на счету которого который в течение четырех минут была пара Яков: первый – в 12.03 в районе села Тобечик, южнее Эльтигена, а второй – в 12.07 южнее Керчи. Потом в 13.13 над Керченским проливом, в районе мыса Тузла, унтер-офицер Людвиг Буххайт из 5./JG52 сбил Р-39. А в 13.45 в 3  км юго-западнее Эльтигена лейтенант Липферт записал на свой счет еще один Як-1.

Так сказать, «завершил» день 30 ноября фельдфебель Ханс Эллендт, сбивший над Керченским проливом еще два самолета: сначала в 14.11 юго-восточнее Керчи – Ил-2, а спустя минуту в районе мыса Такиль – Як-1. При этом немцы сильно завысили свои успехи, особенно против советских истребителей. В воздушных боях были серьезно повреждены только 4 ЛаГГ-3, но все они сумели вернуться на свою территорию. Наши же заявили о 6 сбитых Ме-109, но ни одна из этих побед не находит подтверждений.

21  ноября командир 5-го армейского корпуса вермахта генерал инфантерии Карл Альмендингер принял решение провести операцию по ликвидации Эльтигенского плацдарма. Во-первых, к этому моменту 98-я пехотная дивизия сумела создать достаточно прочную линию обороны к северу от Керчи. Это позволяло временно ослабить это соединение, перебросив под Эльтиген тяжелую артиллерию и штурмовые орудия. Во-вторых, командующий силами кригсмарине на Черном море контр-адмирал Хельмут Бринкман прямо заявил, что не сможет долго поддерживать морскую блокаду плацдарма из-за нехватки и регулярных потерь быстроходных десантных барж.

22 ноября штаб румынской 6-й кавалерийской дивизии получил приказ готовиться к наступлению, для которого были дополнительно выделены 5-й и 10-й румынские горные батальоны, и 191-й дивизион штурмовых орудий, а также 99 немецких орудий, включая 30 пушек и гаубиц калибра 150–173 мм. Для противовоздушного прикрытия операции были выделены 24 88-мм орудия, 27 37-мм орудий и 24 20-мм зенитных автомата из состава 27-го зенитного полка люфтваффе. Важным условием была мощная поддержка со стороны авиации, в первую очередь штурмовиками Ju-87. Немецкие истребители должны были прикрыть их, а также защитить ударную группировку от ударов советских штурмовиков и бомбардировщиков и по возможности нарушать снабжение десантников по воздуху.

На тот момент Эльтигенский плацдарм имел длину около 3  км и ширину 1–1,5  км. Согласно плану операции, главный удар должен был наноситься с юга вдоль берега. Предполагались и два вспомогательных удара: в  центре – в направлении школы и с севера – в направлении высоты 37,4.

В штабе командира 318-й ГСД полковника Василия Гладкова, руководившего плацдармом, впервые узнали о готовящемся противником наступлении 28 ноября. Накануне ночью его разведчики взяли двух языков из 14-го румынского пулеметного батальона. Они рассказали, что ожидается подход свежих сил и что в ближайшее время будет большая атака. Затем 30 ноября те же данные получили и в штабе Черноморского флота. Их подтвердили взятые в плен немецкие моряки с БДБ F-341 и F-574, севших на мель у косы Тузла.

Точная дата планируемого наступления на Эльтиген для советского командования оставалась неизвестной. Однако части на плацдарме получили приказ усилить бдительность и быть готовыми к удару. Добавим, что вопреки расхожим рассказам о «суровых погодных условиях», в которых проходили бои, в начале декабря на Керченском полуострове стояла теплая погода. Температура воздуха днем поднималась до плюс 15 градусов. Фактически в Крыму продолжалась осень, эдакое второе бабье лето!

1 декабря дата предстоящего наступления – 4 декабря – была доведена генералом Альмендингером до штабов 6-й кавалерийской дивизии, 1-го авиакорпуса люфтваффе и командующего силами кригсмарине на Черном море. В тот же день, в рамках подготовки к наступлению, начались налеты на Эльтиген бомбардировщиков Не-111 из I. и  III./KG55. Их главными целями были полевые укрепления и блиндажи в южной, наиболее укрепленной части плацдарма.

Тем временем Черноморский флот предпринимал очередные попытки наладить снабжение десантников. В ночь на 1 декабря из Кроткова в Эльтиген вышел артиллерийский катер №  106, который вел на буксире… одну шлюпку с шестью моряками. Дело было в том, что на рациях в штабе полковника Гладкова срочно требовалось заменить аккумуляторные батареи. Сбросить их с самолетов почему-то не решились, и потому их погрузили на эту самую шлюпку. Одиночный катер смог незамеченным проскочить к плацдарму. Далее шлюпка с батареями и сопровождающими моряками уже на веслах достигла берега. Она должна была вернуться обратно к ожидавшему ее в море АКА №  106, но не смогла преодолеть полосу сильного прибрежного прибоя. В результате моряки остались на плацдарме, а катер ушел обратно в ВМБ Кротков.

Для сравнения на плацдарм северо-восточнее Керчи в течение 1 декабря через пролив было перевезено 1806 человек, 16 152-мм орудий, 8 120-мм минометов, 15 реактивных установок, 6 танков, 38 автомобилей, 630 тонн боеприпасов и 344 тонны других грузов.

В течение ночи вылеты на снабжение Эльтигена продолжали выполнять бипланы из 889-го НЛБАП. При этом один из них так и не вернулся обратно на аэродром. Это была единственная потеря полка за все время полетов на плацдарм. Как позднее стало известно, на У-2 прямо над Эльтигеном отказал двигатель, возможно поврежденный зенитным огнем, но пилот не растерялся и посадил тихоходный кукурузник прямо на одну из улиц села.

Днем 1 декабря 12 Ил-2 из 622-го ШАП в сопровождении ЛаГГ-3 из 805-го ИАП совершили 47 самолето-вылетов на снабжение плацдарма. Они сбросили почти 9 тонн грузов: 44 мешка с минами, 44 – со снарядами и один – с патронами.

В ходе этих рейсов сами транспортники потерь не понесли, а вот эскорт потрясла крайне болезненная утрата. После воздушного боя с Ме-109 пропал без вести командир 805-го ИАП подполковник Дмитрий Жарков. Он возглавлял полк с самого начала его формирования в октябре 1941  г. и  участвовал с ним сначала в боях за Кавказ, а затем и за Кубань. К этому дню на его счету было 4 личные победы.

В бою с мессерами был сбит и ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Владимира Витушкина. Летчик сумел совершить вынужденную посадку на воду и, несмотря на ранение в руку, выбрался из кабины до того, как самолет скрылся под водой. Ему очень повезло, так как вскоре его обнаружил и подобрал катер. Был также сильно поврежден ЛаГГ младшего лейтенанта Петра Жирнова. Он перетянул через пролив, однако во время посадки на аэродроме около поселка Гаркуша, на берегу Таманского залива, истребитель потерпел катастрофу и летчик погиб.

Всего 1 декабря 4-я ВА выполнила 574 самолето-вылета. Штурмовики 230-й ШАД нанесли превентивные удары по группировке противника около Эльтигена. Также Ил-2 атаковали станции Ак-Монай и Семь Колодезей, бомбили и обстреливали позиции немецких войск около Керчи. По докладам экипажей, ими были уничтожены и повреждены 12 танков и до 30 автомашин.

В тот день в журнале боевых действий немецкого 5-го армейского корпуса отмечено: «Атаки немецких войск на плацдарм в Эльтигене. Противник оказывает сильнейшее сопротивление. Десантников поддерживает русская авиация. Самолеты беспрерывно бомбят и штурмуют позиции немецких и румынских войск, наносят удары по артпозициям. Одновременно руские пытаются снять напряжение под Эльтигеном: атакуют наши войска на плацдарме под Керчью. Ведут наступление в направление Булганака (имеется в виду безрезультатный штурм высоты 101,3, во время которого было потеряно 11 танков.  – Авт.)».

Истребители 4-й ВА провели 25 воздушных боев и поначалу заявили о 20 сбитых самолетах, но позднее эту цифру сократили до 7. Так, 66-й ИАП выполнил в течение дня 44 вылета. В 13.00 западнее Багерово младший лейтенант Иван Засыпкин сбил Ме-109, а затем в 16.00 младший лейтенант Анатолий Тютин северо-западнее села Чурубаш «завалил» еще один мессер. Еще один немецкий истребитель, сбитый северо-западнее села Орта-Эли, был засчитан старшему лейтенанту Сергею Мартынову из 57-го ГИАП.

Авиация ВВС ЧФ, начиная с восьми часов утра, совершила три налета на Камыш-Бурун: Пе-2 из 40-го ПБАП выполнили 23 самолето-вылета и еще столько же Ил-2 из 11-й ШАД. 8  вылетов по той же цели сделали штурмовики 190-го ШАП из 214-й ШАД, которая оперативно подчинялась ВВС ЧФ.

Результаты налетов оказались отличными:

–  БДБ F573 была потоплена двумя прямыми попаданиями бомб ФАБ-250;

–  в F472 угодила одна ФАБ-100, и еще одна бомба разорвалась около ее борта. Через разошедшиеся от гидравлического удара швы корпуса вода затопила машинное отделение, и поврежденную БДБ на следующий день отправили на ремонт;

–  F340 получила 2 прямых попадания ФАБ-100 и также на следующий день отправилась на ремонт;

–  в F559С2 попали 5 бомб АО-10, внутрь корпуса поступило много воды, были большие потери среди команды. Баржа осталась в строю, но ее отнесли к категории «ограниченно боеспособных».

В итоге к вечеру в Камыш-Буруне остались лишь две полностью боеспособные баржи – F333 и F369!

При этом немецкие зенитчики всякий раз при появлении советских самолетов сначала открывали плотный заградительный огонь, а затем начинали прицельно бить по отдельным атакующим штурмовикам. Поэтому этот успех дорого обошелся советской авиации. Так, прямо над портом прямое попадание зенитного снаряда получил Ил-2 командира эскадрильи 190-го ШАП старшего лейтенанта Василия Маркова и старшего сержанта Владимира Матвеева. Самолет развалился пополам и упал в воду в 2  км от берега, один член экипажа успел выпрыгнуть с парашютом. Огнем зениток были сбиты еще три «черные смерти», а две получили повреждения, но вернулись на аэродром.

Также зенитками были подбиты два Пе-2, один из которых затем сел на брюхо, а второй все мог дотянуть до своего аэродрома в Геленджике. Еще один бомбардировщик был поврежден осколками зенитных снарядов.

Летчики 25-го ИАП ВВС ЧФ, сопровождавшие Пе-2 из 1-й эскадрильи 40-го ПБАП, доложили об одном сбитом Ме-109. Однако при этом истребители противника в районе Камыш-Буруна сбил одну пешку, которая взорвалась в воздухе. Ее экипаж – пилот младший лейтенант Юрий Боровиков, штурман старший лейтенант Николай Мозжухин и воздушный стрелок сержант Иван Кабыш – погиб.

Можно утверждать, что этот бомбардировщик стал жертвой фельдфебеля Отто Фённекольда из 5./JG52. Согласно данным люфтваффе, именно он в 13.45 севернее Эльтигена сбил Пе-2, который был единственным самолетом этого типа, заявленным в тот день немецкими летчиками-истребителями.

Первым же из них отличился командир 5-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц, сбивший в ходе утреннего вылета над Керченским проливом сразу два самолета: сначала в 07.20 восточнее Эльтигена – Як-1, а спустя три минуты западнее мыса Тузла – Р-39. А 07.22 в районе села Тобечик уже упоминавшийся фельдфебель Фённекольд записал на свой счет Ил-2.

Затем бои над проливом продолжились. В 11.10 восточнее Эльтигена обер-лейтенант Батц сбил Ил-2, а в 11.47 в 4  км юго-западнее Тамани лейтенант Хельмут Липферт – Як-1. Позднее в бою юго-восточнее Эльтигена пилоты II./JG52 за три минуты сбили еще 3 самолета. На счету обер-лейтенанта Батца сначала в 14.09 был Як-1, а спустя минуту – Ил-2. Затем в 14.12 еще один Ил стал жертвой командира группы гауптмана Баркхорна.

Последнего успеха 1 декабря добился фельдфебель Эдуард Мартинко из 15.(Kroat)/JG52. Хорватский летчик в 14.40 южнее села Михайловка (ныне не существует), находившегося в 5  км западнее Чурубаша, сбил ЛаГГ-3. Всего немцы заявили 9 побед, из которых достоверно подтверждаются только три.

В темное время суток с 1 на 2 декабря бипланы из 889-го НЛБАП выполнили 74 самолето-вылета на снабжение Эльтигена, сбросив 7,2 тонны продовольствия. Одновременно пять У-2 сделали по 3 вылета для… борьбы с немецкими торпедными катерами.

После фактического разгрома флотилии БДБ в ходе налетов на Камыш-Бурун контр-адмирал Бринкман вечером 1 декабря направил из Феодосии для морской блокады Эльтигена отряд из пяти 100-тонных торпедных катеров. Они стояли в дозоре около плацдарма с заглушенными моторами и прослушивали воду гидрофонами, чтобы засечь возможный подход советских катеров. Около девяти часов вечера с катеров, стоявших в полной тишине, по характерному тарахтенью в воздухе, обнаружили один из У-2, возвращавшихся после сброса груза. Катера открыли огонь и смогли повредить биплан.

Этот, в общем-то, мелкий эпизод стал причиной того, что командир 132-й БАД генерал-майор Иван Федоров приказал командиру 889-го НЛБАП атаковать катера. В итоге специально выделенные экипажи У-2 вели поиск катеров, сбрасывая осветительные бомбы. В случае их обнаружения они пытались поразить эти малоразмерные и быстроходные цели бомбами АО-25 и АО-2,5. При этом последние сбрасывались летчиками-наблюдателями вручную.

Утром 2 декабря для атаки этого отряда торпедных катеров, который после рассвета пошел обратно в Феодосию, вылетели две шестерки Ил-2 из 47-го ШАП 11-й ШАД ВВС ЧФ. Они догнали катера в 08.30, когда те уже проходили мыс Такиль. Боевое столкновение завершилась ничем, катера уклонились от бомб, а штурмовики без потерь ушли на свой аэродром.

В то же время шестерку ЛаГГ-3 из 25-го ИАП, сопровождавшую вторую группу штурмовиков, атаковали «Мессершмитты» во главе с командиром 6./JG52 лейтенантом Липфертом. Которые, в свою очередь, были посланы из Багерово для прикрытия отхода этого самого отряда торпедных катеров.

После первой же атаки ведущий ЛаГГов потерял управление над своей группой. Самолеты разошлись, летчики потеряли друг друга из виду, что повлекло за собой тяжелые последствия. В течение чуть более четверти часа – в 06.39, в 06.48 и в 06.55 – Липферт в районе мыса Такиль последовательно сбил три советских истребителя, один из которых он, правда, опознал как Як-1. Все три летчика погибли, среди них был и младший лейтенант Дмитрий Кусенко, успевший одержать в тому моменту 4 личные и 4 групповые победы.

Днем 2 декабря Ил-2 из 214-й ШАД и из 210-го ШАП выполнили 49 самолето-вылетов на снабжение Эльтигена, еще 69 вылетов совершили истребители эскорта. С 07.30 до 16.00 «черные смерти» сбросили на плацдарм 97 мешков: 66 – со снарядами, 29 – с минами и 2 – с радиоаппаратурой, общей массой около 11 тонн. Обратно не вернулся Ил-2 зав. №  6254 младшего лейтенанта Ивана Щербатова и сержанта Сергея Батова. По неизвестной причине штурмовик упал в воду в 25  м от берега в районе Эльтигена и затонул вместе с экипажем. Во время сопровождения штурмовиков из 7-го ГШАП были сбиты истребителями 2 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП. «В течение дня штурмовики с сильным истребительным эскортом наносили непрерывные мощные удары в районе южного плацдарма, бомбили и обстреливали из пулеметов наши позиции. 104 контейнера с грузами сброшены в районе Эльтигена», – сообщал журнал боевых действий штаба контр-адмирала Бринкмана.

Днем командующий Отдельной Приморской армией генерал армии Петров прислал командиру 318-й ГСД полковнику Василию Гладкову радиограмму с обращением к десантникам. В нем он сообщал о грядущем наступлении противника на Эльтиген, обещал помощь и требовал стойкости. Это обращение было зачитано во всех подразделениях.

Всего в течение 2 декабря 4-я ВА выполнила 635 вылетов, еще 83 – ВВС ЧФ.

На счету 230-й ШАД было 137 вылетов, из них 70 пришлось на штурмовики и 67 на истребители эскорта. «В течение дня противник усилил противодействие за счет истребительной авиации,  – говорилось в журнале боевых действий дивизии,  – тактика действий которой видоизменена. Именно: действуя парами на разных высотах, ИА противника, двумя парами, барражирующими на высоте от 800 до 2000  м, отвлекают внимание наших истребителей сопровождения. В то время как другие две пары Ме-109 попеременно атакуют штурмовиков на бреющем полете. В результате чего имеем потери 2 Ил-2».

В то же время советские летчики сообщили о 17 сбитых самолетах, причем только флотские истребители заявили о 8 сбитых Ме-109 и 1 гидросамолете «Гамбург-138».

Так, 66-й ИАП выполнил 54 вылета и доложил о 3 воздушных победах. 2  Ме-109, сбитых в 09.30 и 09.55 западнее Керчи, были на счету младшего лейтенанта Анатолия Тютина. Затем в 11.08 северо-западнее села Александровка (ныне не существует), находившегося в 2,5  км западнее Камыш-Буруна, лейтенант Михаил Андрианов, младшие лейтенанты Анатолий Радченко и Василий Иванов в группе сбили еще один мессер.

Командир эскадрильи 88-го ИАП капитан Афанасий Лукин сбил западнее Эльтигена один Ю-87. Однако после вылета к плацдарму не вернулись два истребителя из того же полка. Оба летчика – сержант Григорий Тепленко, успевший выполнить 28 боевых вылетов, и сержант Михаил Пукаков, на чьем счету было 17 вылетов,  – числятся пропавшими без вести.

Также после воздушного боя в том же секторе исчез ЛаГГ-3 младшего лейтенант Николая Еланцева из 863-го ИАП. Над плацдармом была сбита и «Аэрокобра» младшего лейтенанта Якова Дементеева из 101-го ГИАП. Летчик успел выпрыгнуть на парашюте западнее Эльтигена, и его дальнейшая судьба неизвестна.

Фактически же люфтваффе и их союзники безвозвратно потеряли 2 декабря только один самолет. Вылетевшая на разведку к Керченскому полуострову летающая лодка Bv-138C-1 W.Nr.0109 «NJ+HK» из 1./SAGr.125 действительно была подбита советским истребителем. Ее пилот попытался дотянуть до своей базы в гавани Севастополя, но в итоге был вынужден садиться у южного побережья Крыма, на траверзе горы Бал-чик. Из-за сильного волнения летающая лодка потерпела катастрофу, но экипаж успел дать радиограмму со своими координатами и перебраться в надувную лодку. В итоге летчики были подобраны высланным за ними катером.

8 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом совершили налет на позиции советской артиллерии северо-восточнее Керчи. Несмотря на то что румын сопровождали 8 Bf-109G, четверка Як-7 все же смогла атаковать «Штуки». В результате серьезные повреждения получил штурмовик с бортовым номером 20, который все же смог дотянуть до своего аэродрома.

Удар пикировщиков оказался настолько эффективным, что огонь батарей был подавлен. И в тот же день командир Gr.3 Pic командор Франциск Галено получил радиограмму с благодарностью из штаба 5-го армейского корпуса.

Сильные повреждения в бою с советскими истребителями также получил Bf-109G-6 W.Nr.15990 из 5./JG52. Еще один самолет из 6-й эскадрильи был поврежден, когда во время посадки в Багерово у него подломилась стойка шасси.

У немцев, помимо лейтенанта Липферта, отличились еще семь пилотов II./JG52. Утром в бою в районе Эльтигена командир 4-й эскадрильи лейтенант Хайнрих Штурм сбил три самолета: в  07.19 южнее Эльтигена – Як-1, в 07.25 юго-восточнее села Тобечик – Ил-2 и в 07.29 юго-восточнее села Орта-Эли – еще один «цементбомбер». На счету фельдфебеля Эрнста Керкхоффа из той же эскадрильи также был Ил-2.

Затем в бою над Керченским проливом командир группы гауптман Баркхорн записал на свой счет сразу три победы: сначала в 10.27 в районе косы Тузла – Як-1, затем в 10.39 южнее Эльтигена – Р-39 и в 10.48 восточнее того же Эльтигена – Ил-2. На счету командира 5./JG52 обер-лейтенанта Вильгельма Батца были еще два самолета, сбитые в районе косы Тузла: в  11.05 – Як-1 и в 11.35 – Ил-2. В 13.52 фельдфебель Ханс Эллендт из 4-й эскадрильи в районе Багерово сбил Як-1.

Однако воздушные бои в основном проходили южнее. Так, в 13.53 жертвой обер-лейтенанта Батца западнее поселка Горком стал ЛаГГ-3. Затем в районе Камыш-Буруна фельдфебель Андреас Штерль из 4-й эскадрильи (13.55) и командир группы гауптман Баркхорн (в 14.15, в 14.18 и в 14.23) сбили четыре Як-1. Обер-лейтенант Батц сначала в 14.15 в районе Эльтигена сбил один Ил-2, а затем спустя четыре минуты в районе Керчи – второй Ил.

В боях восточнее и юго-восточнее Эльтигена фельдфебель Отто Фённекольд из 5./JG52 записал на счет ЛаГГ-3 (в 14.20) и Ил-2 (в 14.26), и еще один «цементбомбер» (в 14.28) был на счету фельдфебеля Керкхоффа.

Указанные выше данные о победах истребителей люфтваффе довольно близки к действительности. Потери советской авиации в тот день составили 18 самолетов, из которых как минимум десять были сбиты в воздушных боях, и еще два совершили аварийные посадки на своей территории. Помимо уже упоминавшихся, в воздушном бою с «Мессершмиттами» в  районе Чурбаша был сбит Р-40Е младшего лейтенанта Г.Т. Кадущенко из 30-го ОРАП ВВС ЧФ. «Григорий Кадущенко выпрыгнул с парашютом и остался жив, но попал в руки местных фашистских прихвостней,  – утверждал позднее его сослуживец О.А. Вороненко.  – Они выкололи ему глаза, отрезали уши, нос, кисти рук, привязали к лошади и пустили её вскачь. Обезображенный труп бросили гитлеровским волкодавам». Об этих фактах нашим стало известно из неких агентурных данных, по всей видимости, от партизан.

К вечеру 2 декабря Черноморскому флоту удалось отремонтировать и ввести в строй ряд катеров и ботов. Поэтому контр-адмирал Холостяков запланировал провести очередную операцию по снабжению Эльтигена морем. Из Тамани должны были выйти два катера-тральщика с двумя гружеными паромами на буксире, а также три бота ПВО и два десантных бота. Сопровождать их должна была группа торпедных катеров. Однако последняя не смогла выйти из Анапы из-за очередного ухудшения погоды, и выход транспортного отряда не состоялся.

3 декабря на Керченском полуострове царило затишье, вызванное пасмурной и дождливой погодой, на море штормило. Авиация с обеих сторон практически не поднималась в воздух. Даже воздушный мост в Эльтиген временно прекратил работу.

Тем не менее 8 Ju-87D-3 из Esc.81 во главе с сублокотенантом Мирчей Бадулеску, вылетевшие с аэродрома Каранкут, нанесли очередной удар по позициям советской артиллерии северо-восточнее Керчи. Их прикрывали восемь «Мессершмиттов». Вылет прошел спокойно, поскольку из-за неблагоприятной погоды советские истребители оставались на своих аэродромах на Таманском полуострове.

В тот же день часть румынских «Штук» перебазировались из Каранкута в Багерово. Одновременно туда же прибыл и гауптман Ханс Нойманн – опытный 27-летний летчик-штурмовик, сначала командовавший 3-й эскадрильей StG77, а потом – с 1 апреля 1943  г.  – II./StG3. Затем с 13 августа и до конца сентября он был офицером связи люфтваффе при штабе Gr.3 Pic, после чего служил в штабе 4-го воздушного флота.

Появление Нойманна было вызвано тем, что румынам в ближайшие дни предстояло из Багерово действовать в новом для себя секторе, а именно в районе Эльтигена. И его задачей было обеспечение четкого взаимодействия между Gr.3 Pic и II./JG52.

Одновременно в советских штабах нарастало напряжение. Полковник Василий Гладков направил с плацдарма радиограмму командующему Отдельной Приморской армией генералу армии Петрову радиограмму о том, что вражеское наступление на плацдарм ожидается на следующий день. В ответ от Петрова пришла радиограмма, в которой в том числе говорилось: «…Рекомендую вам собрать военный совет, где решить, куда вам пробиваться. Помочь вам живой силой не могу. Артиллерия и авиация будут действовать по вашему указанию. Рекомендую маршрут через Камыш-Бурун, Горком на мыс Ак-Бурун».

Фактически это означало признание командарма в том, что плацдарм обречен и его дни сочтены. Вероятно, поэтому Гладков никому не показал эту радиограмму, а получившему ее связисту приказал держать язык за зубами. Перед комдивом встала тяжелая проблема: как быть в случае прорыва с многочисленными ранеными? На их эвакуацию надежды не оставалось.

Параллельно генерал армии Петров напрямую обвинил флот в саботировании снабжения Эльтигенского плацдарма под разными предлогами. 3  декабря контр-адмирал Георгий Холостяков направил командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Льву Владимирскому, у которого тоже были непростые отношения с командующим Приморской армией, шифрограмму, в которой в том числе говорилось: «Генерал армии Петров сегодня по прямому проводу указал мне, что серьезного желания у флота выполнять задачу не имеется, обвиняет меня в стремлении не выполнять задачу, ссылаясь на объективные причины. Сейчас погода не позволяет выходить на выполнение задач…»

К вечеру метеоусловия улучшились, что позволило авиации возобновить снабжение Эльтигена. Чтобы доставить на плацдарм как можно больше грузов, на помощь 889-му НЛБАП прибыли 10 У-2 из 46-го гвардейского НЛБАП. Этим полком командовала гвардии майор Евдокия Бершанская, и все экипажи состояли из молодых девушек и женщин.

В ночь на 4 декабря экипажи бипланов из этих двух полков, не щадя сил, осуществили 144 вылета, сбросив на плацдарм 14,2 тонны грузов. Это было максимальное число вылетов кукурузников за одну ночь в течение всей операции по воздушному снабжению Эльтигена.

Одновременно У-2 из 46-го гвардейского НЛБАП совершили 9 самолето-вылетов для атаки немецких торпедных катеров, осуществлявших морскую блокаду Эльтигена. Сбрасывая сначала осветительные бомбы, а затем ФАБ-50, они, согласно докладам экипажей, добились попаданий в два катера. Фактически же в 21.10 осколками разорвавшихся бомб был поврежден катер S-49. На нем вышел из строя один мотор, был разбит главный компас, ранение получил один моряк. «Шнелльбот» остался на ходу, но был вынужден уйти на ремонт в Феодосию.

В 06.00 4 декабря еще темное крымское небо озарилось сотнями ярких вспышек и сотряслось грохотом разрывов. В течение 50 минут немецкие и румынские гаубицы вели огонь по Эльтигенскому плацдарму. В 06.50, когда вся его площадь покрылась дымом от разрывов, в небе появилась He-111, которые сбросили на позиции 318-й горнострелковой дивизии, 335-го гвардейского стрелкового полка и 386-го отдельного батальона морской пехоты фугасные и осколочные бомбы. Затем до обеда «Хейнкели» He-111 из I. и  III./KG55 группами от 15 до 30 самолетов совершили еще два налета на плацдарм.

Активно действовали и румынские штурмовики, летавшие теперь из Багерово. Девятки Ju-87D-3, которые возглавляли сублокотенант Думитру Пасаре, сублокотенант Мирча Бадулеску и снова Пасаре, трижды наносили удары по Эльтигену, поддерживая наступление подразделений румынских 3-й горнострелковой и 6-й кавалерийской дивизий. Во всех вылетах «Штуки» прикрывали шесть или восемь «Мессершмиттов» из II./JG52 и 15.(Kroat)/JG52, которые срывали все попытки советских истребителей атаковать пикировщики. Однако зенитным огнем был поврежден самолет с бортовым номером 22а. Он вернулся в Багерово, но был выведен из строя на несколько дней.

Всего в течение первой половины 4 декабря немецкие и румынские самолеты сбросили на Эльтиген 118,6 тонны бомб. Затем «Хейнкели» переключились на Керченский плацдарм, где советские войска пытались предпринять очередное наступление.

Тем временем ударные группы 6-й румынской кавалерийской дивизии при поддержке 20 немецких штурмовых орудий StuG.IIIF начали наступление на Эльтиген с юга. Они смогли прорвать фронт 335-го гвардейского стрелкового полка и продвинулись вдоль берега на один километр на север.

Понятно, что основные усилия авиации 4-й ВА в тот день были направлены на сдерживание вражеского наступления на Эльтиген. Штурмовики, а также 14 «Бостонов» из 132-й БАД, которых впервые с начала десантной операции использовали днем, суммарно сбросили на вражеские позиции 63,8 тонны бомб. Вдобавок к бомбовой нагрузке «черные смерти» израсходовали около 550 реактивных снарядов PC-82 и РС-132, 23 тысячи 23-мм снарядов для пушек ВЯ и 65 тысяч патронов калибра 7,62 мм к пулеметам ШКАС.

230-я ШАД выполнила рекордное количество вылетов с начала операции – 256. Штурмовики сделали 154 самолетовылета, в том числе 7-й гв. ШАП – 44, 210-й ШАП – 38, 43-й ШАП – 43 и 765-й ШАП – 29. Еще 102 самолето-вылета пришлось на ЛаГГ-3 истребительного эскорта, из них 64 – на 979-й ИАП и 38 – на 863-й ИАП. В районе Эльтигена штурмовики бомбили и обстреливали позиции немецких войск у поселка Коммуна Инициатива, находившегося южнее плацдарма, а также в районе заброшенного медного рудника, приблизительно в 3  км северо-западнее плацдарма.

Также с утра и до полудня штурмовики 230-й ШАД совершили 38 самолето-вылетов для поддержки наступления частей 11-го стрелкового корпуса. Они наносили удары по вражеским батареям и бронетехнике в Булганаке и по высотам на окраинах Керчи.

В течение 4 декабря 230-я ШАД лишилась 13 самолетов. Три Ил-2 были сбиты зенитным огнем, один пропал без вести, один потерпел катастрофу. Еще семь штурмовиков и один ЛаГГ-3 были подбиты истребителями и зенитками, но дотянули до Таманского полуострова и совершили аварийные посадки.

На 214-ю ШАД пришлось 120 самолето-вылетов, которые поровну разделились между штурмовиками и истребительным эскортом. На сей раз все Ил-2, включая 622-й ШАП, действовали исключительно по прямому назначению – бомбили и обстреливали вражеские войска, наступающие на Эльтигенский плацдарм.

Дивизия потеряла 4 «черные смерти», две из которых были сбиты зенитками и упали на немецкой территории, одна была подбита истребителем и потерпела аварию при посадке на своем аэродроме, еще одна была повреждена зенитным огнем и совершила вынужденную посадку на Таманском полуострове.

Чувствительную потерю понесла и 132-я БАД. Во время налета на позиции вражеской пехоты и артиллерии в районе поселка Коммуна Инициатива зенитным огнем были сбиты сразу два «Бостона» из 277-го БАП. Один принадлежал командиру полка подполковнику Сергею Кужелеву, а второй – заместителю командира эскадрильи лейтенанту Василию Кононову. Бомбардировщики упали в Керченский пролив, и все летчики погибли. При этом в экипаж Кужелева входил и штурман полка 277-го БАП майор Зельман Уринцев.

Результативный боевой день провел 66-й ИАП, который рано утром получил задачу уничтожать вражеские бомбардировщики над Эльтигеном. Правда, когда в 08.17 первая четверка Р-39 во главе со старшим лейтенантом Павлом Камозиным достигла плацдарма, никаких «бомберов» летчики не увидели. Зато перед ними раскинулась панорама боя большой группы ЛаГГ-3 с шестью Ме-109. Воспользовавшись тем, что немцы, увлекшись боем, не заметили приближающиеся с востока «Аэрокобры», Камозин незаметно пристроился в хвост одному из мессеров, атаковавшему в тот момент «Лавочкина», и открыл огонь. По утверждению летчика, Ме-109 отвесно упал море северо-восточнее Эльтигена.

Через какое-то время Камозин увидел, как вторая группа Р-39 (ведущий младший лейтенант Анатолий Тютин) над островом Тузла также вступила в бой с немецкими истребителями. Летчик тотчас отправился туда, снова незаметно пристроился в хвост к одному из противников и сбил его. Действия самой второй четверки тоже оказались удачными: младший лейтенант Виктор Бойченко сбил Ме-109, а младший лейтенант Мкртыч Крбашян подбил еще один.

В 11.50 барражировавшая в районе Булганака третья четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с майором Сергеем Панкратовым присоединилась к воздушному бою, который вели ЛаГГ-3 с парой Ме-109. Заметив на этот раз приближающиеся «Аэрокобры», немцы начали уходить с набором высоты. Младший лейтенант Алексей Глоба устремился за ними, но был сам атакован свалившейся сверху другой парой «Мессершмиттов» и  вынужден был отвернуть. Но в этот момент Панкратов принял эстафету и продолжил атаку первой пары, выпустил шесть очередей, после чего один из истребителей упал к северо-востоку от Керчи.

Еще более результативно сложился следующий воздушный бой, который в 13.40 провели 8 Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Николаем Сидоровым. Прибыв к Эльтигену, летчики увидели уходящую на запад группу Ю-87, только что отбомбившуюся по плацдарму. Однако станция наведения не разрешила преследовать их, приказав истребителям оставаться в том же районе.

Вскоре в небе появилась четверка Ме-109. Первым в атаку вышел заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Афанасий Григорьев. Ведущий мессер сначала заложил вираж, затем резко ушел вверх. Тем временем лейтенант Михаил Андрианов южнее Эльтигена атаковал его ведомого, который, по словам летчика, после шести очередей начал падать, а на высоте 1000  м развалился в воздухе. Еще по одной победе в районе села Сараймин (ныне не существует), находившегося в 7  км северо-западнее села Орта-Эли, одержали младшие лейтенанты Анатолий Радченко и Василий Иванов.

В общем, если верить докладам пилотов 66-го ИАП, а все они были подтверждены взаимными показаниями, то в этом бою они без потерь со своей стороны (только «Аэрокобра» младшего лейтенанта Иванова получила повреждения) сбили всех своих четырех противников!

Вылеты следующих двух восьмерок прошли без воздушных боев, а вот во время вылета группы капитана Николая Сидорова произошло несколько воздушных боев. При этом сам ведущий юго-восточнее Эльтигена и младший лейтенант Анатолий Тютин в районе села Сараймин сбили еще по одному Ме-109. Всего же в течения дня летчики 66-й ИАП выполнили 48 вылетов и заявили о 7 сбитых мессерах.

Кроме того, 4 декабря лично сбитые Ме-109 были засчитаны командиру звена из 42-го ГИАП Герою Советского Союза лейтенанту Ахмет-хану Канкошеву и лейтенанту Василию Собину из 88-го ИАП. При этом ЛаГГ-3 последнего в бою с четырьмя мессерами над Керченским проливом также был подбит. Летчик пытался на горящем самолете дотянуть до восточного берега, но все-таки был вынужден сесть на отмели недалеко от побережья Тамани. Собин провел в ледяной воде около двух часов, пока его не подобрал высланный за ним катер.

Отличился командир эскадрильи 790-го ИАП капитан Сергей Беседин, который сбил сразу два Ме-109: один – юго-восточнее села Большой Бабчик, а второй – в районе села Карама (ныне не существует), находившегося в 2  км северо-западнее аэродрома Багерово.

Вечером 6 ЛаГГ-3 того же полка вылетели на разведку в район Керчи. Около пяти часов вечера они атаковали большую группу Ю-87, которая только отбомбилась по советским позициям северо-западнее Аджим-Ушкая. В ходе боя лейтенант Агафон Санников сбил северо-западнее Булганака одну «Штуку». Еще один такой же самолет, но уже в районе Эльтигена, был на счету старшего лейтенанта Виктора Савченко из 57-го ИАП.

Для 249-го ИАП день 4 декабря прошел не очень успешно. Его летчики выполнили 43 вылета и доложили о двух победах при двух своих потерях. В 08.35 во время сопровождения штурмовиков Ил-2 в район Эльтигена 4 ЛаГГ-3 провели воздушный бой с парой Ме-109. И в ходе его старший лейтенант Герасим Гришаев юго-восточнее поселка Горком сбил один из них. Следующая четверка в 09.20 также вступила бой с немецкими истребителями, при этом был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Андрея Дорошенко, для которого это был 29-й боевой вылет. Товарищи видели, как горящий самолет упал в озеро Тобечикское, южнее Эльтигена. А в 11.20 во время вылета на разведку в районе Эльтигена немецкие истребители сбили ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Александра Царенко. Самолет упал в районе села Александровка, и летчик, успевший выполнить 104 боевых вылета, погиб.

Вылеты следующих пяти групп прошли без встреч с противником. Затем вечером, в уже наступающих сумерках, с аэродрома Фонталовская-Северная поднялась четверка ЛаГГ-3 во главе с командиром 249-го ИАП майором Петром Козаченко. Летчики получили приказ перехватить над Керченским полуостровом группу вражеских бомбардировщиков. Это были 17 Не-111, которые вскоре после 17.30 совершили налет на плацдарм в районе Керчи. ЛаГГи догнали противника уже на отходе, и уже в темноте комполка в районе озера Чокракское атаковал и сбил один «Хейнкель».

В атаке этой группы Не-111 участвовала и пара А-20G из 63-го БАП во главе с командиром полка подполковником Василием Тоцким, которая в роли ночных истребителей патрулировала над Керчью. И здесь опять отличился комполка, который доложил об одном сбитом и одном «вероятно» подбитом «Хейнкеле».

Всего же авиация 4-й ВА выполнила в тот день 822 самолето-вылета, а ВВС ЧФ – 65. Армейские и флотские летчики заявили о 21 сбитом вражеском самолете.

Действия истребителей II./JG52 в течение 4 декабря тоже, по вполне понятным причинам, были сконцентрированы в районе Эльтигена.

Утром первыми отличились пилоты 5-й эскадрильи. Сначала ее командир обер-лейтенант Вильгельм Батц в 06.30 южнее Эльтигена сбил Ил-2. Затем на счету фельдфебеля Отто Фённекольда в 07.08 восточнее плацдарма был еще один «цементбомбер», а потом в 07.17 юго-западнее Эльтигена – ЛаГГ-3. В ходе следующего вылета жертвой обер-лейтенанта Батца в 08.20 северо-восточнее Эльтигена стал Як-1.

Затем командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн в 09.06 над Керченским проливом, восточнее плацдарма, сбил Ил-2. А потом в 09.15 юго-западнее Эльтигена свой второй в тот день Ил сбил все тот же обер-лейтенант Батц.

Успеха добился и командир 15.(Kroat)/JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач, который в бою южнее Керчи в 09.20 сбил Як-1.

Снова вылетев к плацдарму, фельдфебель Фённекольд записал на свой счет еще пару Ил-2: первый – в 11.02 юго-восточнее Эльтигена, а второй – в 11.12 юго-западнее Эльтигена.

В боях над Керченским проливом немецкие пилоты сбили еще 2 истребителя: фельдфебель Хайнц Захсенберг в 11.56 в 6  км западнее косы Тузла – Як-1, а хорват фельдфебель Эдуард Мартинко в 12.05 южнее Эльтигена – ЛаГГ-3.

Во второй половине дня гауптман Баркхорн вместе со своим ведомым унтер-офицером Вернером Биезманном опять направился к плацдарму и в 14.09 восточнее Эльтигена сбил Ил-2. Затем «Мессершмитты» в  районе озера Тобечикское вступили в бой с советскими истребителями. И этот бой стал последним для Бизманна, который оторвался от своего ведущего. Его Bf-109G-6 W.Nr.20170 был сбит и упал в Керченский пролив. При этом немецкий летчик успел выпрыгнуть на парашюте, но затем его так и не нашли. Это была единственная безвозвратная потеря люфтваффе в боях над Керченским полуостровом за 4 декабря. Еще один Bf-109G-4 W.Nr.14822 из 15.(Kroat)/JG52 потерпел аварию во время взлета с аэродрома Багерово. Самолет получил повреждения, но хорватский летчик не пострадал.

Таким образом, суммарно немецкие и хорватские летчики одержали 12 побед. Безвозвратные потери советской авиации действительно оказались тяжелыми – 15 машин, из которых как минимум 5–6 были сбиты в воздушных боях.

В течение дня немецко-румынские войска смогли обеспечить себе на Эльтигенском плацдарме полное превосходство в артиллерийской поддержки. Советские дальнобойные 122-мм гаубицы, стрелявшие с таманского берега пролива, уже к полудню практически прекратили огонь из-за банального отсутствия снарядов. При этом 122-мм снаряды, в общем-то, имелись на ближайших тыловых складах и станциях, но их почему-то не удосужились доставить на позиции береговых батарей в преддверии вражеского наступления. В то же время немцы и румыны израсходовали на обстрел Эльтигена 236 тонн боеприпасов: артиллерия выпустила 5785 снарядов, самоходки – 1981 снаряд, а минометчики – 3750  мин.

После непрерывных обстрелов и бомбардировок плацдарм во многих местах был буквально перепахан, траншеи разрушены или засыпаны. Днем из-за вражеского огня было временами невозможно передвигаться, линии связи постоянно нарушались. Командный пункт полковника Гладкова в ходе налетов уцелел только чудом.

К наступлению темноты румынские горные стрелки при поддержке дивизиона немецких самоходок StuG.IIIF смогли продвинуться вслед за ударной группой в южной части поселка Эльтиген. И хотя десантникам в целом пока удалось удержать свои позиции, полковнику Гладкову стало понятно, что шансов удержать плацдарм практически не остается. Он решил все же последовать ранее полученному совету генерала Петрова. Офицеры штаба 314-й ГСД и командиры других подразделений, находившихся на плацдарме, были собраны Гладковым на импровизированный военный совет. Мнения высказывались разные: одни настаивали на продолжении обороны, надеясь на поддержку с воздуха и артиллерией, другие предлагали прорываться в южном направлении – к партизанам. Однако большинство поддержало решение пробиваться на север в направлении Керчи. Прорыв был назначен на вечер 5 декабря.

Вечером Черноморский флот предпринял отчаянную попытку прорваться в Эльтиген. Около десяти вечера 4 декабря из Кроткова вышел очередной транспортный отряд: артиллерийский катер №  96, десантный бот №  5 и речные тральщики №  398 и 415, которые вели на буксире груженный 10 тоннами боеприпасов паром №  3. Отряд охранения включал боты ПВО №  21, 25, 28 и 29.

Чтобы как-то помочь морякам, в период с 18.30 по 22.15 9 И-15бис и 2 И-153 из 3-й эскадрильи 62-го ШАП ВВС ЧФ атаковали вражеские огневые точки и позиции прожекторов в районе Эльтигена. При этом один И-15бис был подбит зенитным огнем, но смог благополучно дотянуть на своего аэродрома около станицы Витязевская.

Вскоре после полуночи 5 декабря караван катеров на подходе к плацдарму был обнаружен немецкими баржами, осуществлявшими блокаду. Начался ожесточенный бой, в ходе которого артогнем были сначала повреждены и загорелись, а затем в 200  м от берега затонули РТЩ №  398 и паром №  3. Уцелел лишь один моряк с тральщика, которого подобрал один из ботов ПВО. РТЩ №  415 получил множество пробоин, в том числе ниже ватерлинии, 2 моряка из команды были ранены. Был поврежден бот ПВО №  25, на котором был убит один моряк, и еще трое, включая его командира, тяжело ранены.

В итоге западного берега удалось достичь только одному ДБ №  5, который доставил 4,2 тонны боеприпасов и 12 бойцов. Взяв на борт 19 раненых и 7 человек командированных, бот отправился обратно в Кротков. Однако вскоре он натолкнулся на дозорные БДБ и был вынужден снова отойти к Эльтигену. Через некоторое время командир бота решил повторить попытку, и на этот раз ему посчастливилось миновать врага и вернуться на базу. Этот ДБ №  5 стал последним десантным судном, доставившим грузы на плацдарм.

У немцев в ходе боя одно попадание 37-мм снаряда получила баржа F342. При этом один моряк был смертельно ранен, один – тяжело ранен и еще семеро, включая командира группы БДБ корветтен-капитана Тьяркса, получили легкие ранения.

Командующий 17-й армией генерал-оберст Эрвин Йенеке направил в штаб кригсмарине радиограмму, в которой говорилось: «В ночь с 4 на 5 декабря русские сделали серьезную попытку доставить свежие войска и припасы на Эльтигенский плацдарм, который последние несколько дней снабжался только по воздуху. Эта попытка, как и все остальные, была сорвана силами береговой обороны, хотя они и понесли серьезные потери. В благодарность за такую действенную помощь я хотел бы сказать следующее: действия флота в битве за плацдармы оказали решающее влияние и, несмотря на потери, были незаменимыми».

В ночь на 5 декабря бипланы У-2 из 889-го НЛБАП сбросили на плацдарм еще 16 тонн боеприпасов и продовольствия.

На рассвете Эльтиген снова сотрясли мощные разрывы, поднимавшие ввысь огромные столбы земли. В артиллерийской подготовке на сей раз участвовали 210-мм гаубицы и тяжелые 320-мм реактивные минометы. Всего в этот день немецкая артиллерия выпустила по плацдарму 150,5 тонны снарядов всех калибров.

Затем пришла очередь немецких Не-111 и румынских Ju-87D. Последние трижды атаковали плацдарм: сначала двумя группами по 9 «Штук» и  в последний раз – группой из 8 штурмовиков. Во всех случаях ведущим был сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81. Пикировщики один за другим подходили с запада, пикировали, сбрасывали бомбы на узкую полоску земли, а затем выходили из пике над самой водой. В каждом вылете их прикрывали 4–6 Bf-109G, отсекавшие советские истребители.

В 09.00, когда все позиции десантников заволокло клубами дыма, штурмовые группы снова пошли в атаку на центральную часть плацдарма, явно пытаясь разрезать его на две части. Однако первый натиск не удался. После этого последовали еще два налета «Штук», и затем в 10.45 наступление возобновилось. При этом командующий 17-й армией генерал-оберст Йенеке приказал продолжать операцию, не считаясь с потерями.

Утром три четверки Ил-2 из 622-го ШАП попытались сбросить на плацдарм очередную партию грузов, но столкнулись с большими трудностями. Под контролем десантников осталось лишь полтора километра берега, видимость в районе цели ограничивалась многочисленными пожарами и дымом, а летевшие на высоте 75–100  м штурмовики подвергались сильному обстрелу с земли. В результате «черные смерти» смогли из 25 мешков сбросить только 19, но примерно половина из них упала на территории, уже занятой противником.

Еще тяжелее прошел следующий вылет 622-го ШАП на штурмовку вражеских частей, наступающих на плацдарм. Ил-2 младшего лейтенанта Георгия Сарковаянца и старшины Федора Прокопенко получил несколько прямых попаданий зенитных снарядов. Горящий самолет упал в районе Эльтигена, и оба летчика погибли. Штурмовик лейтенанта Александра Дубенко и старшины Степана Канева был подбит истребителем, с трудом дотянул до восточного берега и сел на брюхо в районе Тамани. Когда пилот выбрался из кабины, он обнаружил своего товарища не подающим признаки жизни. Еще один Ил-2 также вернулся на аэродром с мертвым воздушным стрелком – младшим сержантом Николаем Алексеевым, которому прямо в голову попал 20-мм зенитный снаряд.

В свою очередь летчики 805-го ИАП, сопровождавшие штурмовики, доложили о четырех победах. По одному Ме-109 были записаны младшим лейтенантам Николаю Рябинину (в районе Камыш-Буруна), Николаю Воронцову и Алексею Пушкину, а также лейтенанту Семену Джамбазишвили (северо-западнее Эльтигена).

«Черные смерти» из 230-й ШАД выполнили 126 вылетов, а истребители эскорта – 99. Над Керченским полуостровом произошло несколько боев с Ме-109, после чего пилоты ЛаГГ-3 и воздушные стрелки штурмовиков заявили о 6 сбитых вражеских истребителях. Собственные потери этот раз оказались небольшими – только 3 Ил-2 были сбиты зенитным огнем и истребителями. «Отличными боевыми действиями наших штурмовиков и истребителей противнику нанесен особо большой урон. Тем самым сорвано большое наступление немцев против нашей группировки в Эльтигене и тем предупредило ее о грозящем своем положении», – витиевато сообщалось в журнале боевых действий 230-й ШАД.

В свою очередь в аналогичном документе 5-го армейского корпуса вермахта 5 декабря была сделана запись: «Наши атаки на десант в Эльтигене. Сильнейшее сопротивление, русская артиллерия с косы Тузла поддерживает десантников. Над Эльтигеном целый день висит авиация противника: беспрерывные атаки. Под Керчью артиллерийская подготовка и атаки…»

Авиация ВВС ЧФ, начиная с 09.15 совершила серию очередных налетов на военно-морскую базу Камыш-Бурун. В них участвовали 12 Пе-2 из 40-го БАП, 24 Ил-2 из 8-го ГШАП и отдельного 23-го ШАП. Над портом их встречал плотный зенитный огонь, которым были подбиты 3 Ила и 1 бомбардировщик.

Тем не менее флотские летчики снова добились успеха. Получив к 13.30 по пять прямых попаданий бомб ФАБ-250 и ФАБ-100, сначала загорелись, а потом после взрывов боеприпасов и затонули баржи F305 и F369. На F447 после прямого попадания возник пожар, и тоже начали взрываться боеприпасы. Однако три моряка-добровольца вывели баржу на середину гавани и смогли потушить огонь. Баржа осталась на плаву, но вышла из строя.

Снова в районе плацдарма активно действовали «Аэрокобры» из 66-го ИАП. Первая встреча с двумя парами Ме-109 над Эльтигеном произошла поутру – в 08.50. Однако немцы не стали рисковать и после скоротечной стычки удалились.

Вторая четверка Р-39 во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Афанасием Григорьевым в 09.35 снова встретилась с немецкими истребителями. Младший лейтенант Михаил Андрианов атаковал один из них, после чего мессер пошел вверх, но был вторично атакован им и сбит. По докладу летчиков, горящий истребитель упал к югу от Керчи. В ходе боя ведущий группы в какой-то момент исчез из виду и перестал выходить на связь. Затем его разбившуюся «Аэрокобру» нашли в районе Тамани, старший лейтенант Григорьев был мертв.

Вскоре, вероятно, с теми же самыми Ме-109 южнее Эльтигена вступила в бой четверка старшего лейтенанта Павла Камозина. По утверждению наших летчиков, были сбиты два вражеских истребителя, которые упали в море восточнее села Яныш-Такил. Один из них засчитали Камозину, а второй – младшему лейтенанту Алексею Глобе.

В 10.20 к Эльтигену прибыли уже 8 «Аэрокобр» из 66-го ИАП. Летчики увидели, как девятка Ju-87, только что закончившая бомбежку плацдарма, собирается в боевой порядок и разворачивается на запад. Однако атаковать заманчивую цель не удалось, ибо им пришлось сразу же вступить в бой с Ме-109, прикрывавшими пикировщики. Согласно рапортам летчиков, бой, проходивший севернее села Джелькеджи-Эли (ныне Пташкино), сложился успешно. Штурман полка майор Сергей Панкратов, капитан Николай Сидоров и младший лейтенант Владимир Бойченко записали на свой счет по одному мессеру.

В 11.40 эстафету над Эльтигеном приняла новая шестерка Р-39. И вот как был описан в журнале боевых действий 66-го ИАП следующий воздушный бой над плацдармом (разбивка на абзацы выполнена для лучшего понимания событий):

«Патрулируя на высоте 3000  м, заметили приближение группы 8–9 Ю-87 к Эльтигену. В 12.15 на высоте 800  м старший лейтенант Камозин со своим ведомым атаковал эту группу бомбардировщиков и рассеял ее.

В это время появилась группа 8 Ме-109 и атаковала группу «Аэрокобр» в  хвост под ракурсом. Пара Ме-109 зашла вплотную к младшему лейтенанту Устюжанину и с дистанции 300–200  м открыли огонь. Капитан Капустик со своим ведомым эту атаку отбили.

Младший лейтенант Устюжанин (Р-39 бортовой «29») по радио попросил своего ведомого младшего лейтенанта Глоба, чтобы его прикрыл при следовании домой, так как в бою был ранен. Младший лейтенант Глоба со своим ведущим младшим лейтенантом Устюжаниным ушли на свой аэродром…

По данным младшего лейтенанта Владыкина, старший лейтенант Камозин подал команду: „Идем в атаку“, и пошел на Ю-87. После атаки Ю-87 ушли боевым разворотом на запад – в облака.

К младшему лейтенанту Владыкину зашли в хвост 2 Ме-109. По радио попросил старшего лейтенанта Камозина, чтобы отбил атаку. Атаку этих Ме-109 отбил капитан Капустик. После этого младшего лейтенанта Владыкина зажали 2 Ме-109.

Старший лейтенант Камозин сообщил, что он с переворотом ушел на свою территорию или в облака. С резкого пикирования он ушел на свою территорию, преследуемый 2 Ме-109. В момент разворота младший лейтенант Владыкин потерял своего ведущего старшего лейтенанта Камозина».

Оставшийся в одиночестве Камозин оказался на краю гибели. Его новенькая «Аэрокобра», еще даже не имевшая бортового номера, получила несколько попаданий. Двигатель заглох, а самолет стал трудноуправляемым. Летчик смог дотянуть до косы Тузла, на которой и сел на живот.

Тут следует отметить, что 5 декабря в журнале боевых действий 66-го ИАП за старшим лейтенантом Камозиным числится только одна личная победа – Ме-109, сбитый утром в районе Яныш-Такила. Однако потом в его послужном списке появились еще три победы: два Ю-87, сбитых в районе Эльтигена, и один еще мессер! Причем последний ему засчитали задним числом по результатам описанного боя над проливом. Летчик утверждал, что уже с заглохшим мотором, на планировании, поймал в прицел проскочивший вперед Ме-109 и сбил его, а уже потом пошел на вынужденную посадку на Тузлу. Это письменно подтвердили находившиеся на косе начальник оперативного отдела 318-й ГСД и командир 720-го БП. Они оба заявили, что видели, как подбитый Ме-109 ушел на запад и затем упал южнее Эльтигена, в районе поселка Коммуна Инициатива.

Воздушные бои тем временем продолжались. В 14.20 очередная шестерка Р-39 из 66-го ИАП опять стала свидетельницей налета Ю-87 на Эльтиген. Советские истребители атаковали их и уже вскоре сами попали по удар сверху – спереди пары Ме-109. Тем не менее младший лейтенант Иван Засыпкин доложил о двух сбитых «Штуках».

Капитан Владимир Проворихин из 57-го ГИАП в районе Аджим-Ушкая сбил еще один Ю-87. Но в районе Эльтигена жертвой вражеских истребителей стала одна «Аэрокобра» из того же полка. Ее пилот – заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Павел Красненков – погиб. В то же время капитан Борис Шапочкин из 25-го ИАП ВВС ЧФ в бою над плацдармом сбил один Ме-109.

ЛаГГ-3 из 249-й ИАП в течение 5 декабря выполнили 47 вылетов на разведку и прикрытие войск в районе Эльтигена. При этом миссии первых шести групп прошли без встреч с противником, и лишь около 16.00 над островом Тузла летчики впервые вступили в бой. В ходе его старший лейтенант Николай Онопченко и лейтенант Николай Кистаев сбили по одному Ме-109, которые, по докладам летчиков, упали в Керченский пролив в 3  км южнее острова.

В районе Булганака зенитным огнем был сбит ЛаГГ-3 из 790-го ИАП. Его пилот – младший лейтенант Борис Маштаков – выпрыгнул на парашюте. Но дальнейшая судьба летчика, успевшего выполнить 28 боевых вылетов, осталась неизвестной.

Уже в наступавших сумерках 6 ЛаГГов из 249-го ИАП во главе с командиром эскадрильи майором Федором Кулякиным вылетели в район Керчи. Там они, как и накануне, в 17.30 встретили группу Хе-111. Затем летчики доложили, что в ходе боя сбили два бомбардировщика: один – майор Кулякин, северо-западнее села Катерлез, а второй – заместитель командира полка по политической части майор Николай Шатилов, над Керченским проливом.

Всего в течение 5 декабря авиация 4-й ВА выполнила 803 самолето-вылета, а ВВС ЧФ – еще 106. Летчики доложили о 19 сбитых самолетах противника и об уничтожении 9 танков и 10 автомашин. Уже традиционно, в отчетных документах свои потери занижались под разными предлогами, например, с расплывчатой формулировкой «не вернулся на аэродром», а потери противника, наоборот, преувеличивались.

По данным противоположной стороны, в тот день не было зафиксировано никаких потерь в составе II./JG52 и 15.(Kroat)/ JG52, а также среди немецких и румынских групп Ju-87, участвовавших в налетах на Эльтиген и Керчь.

Первыми из немецких летчиков-истребителей отличились командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц и фельдфебель Ханс Эллендт из 4-й эскадрильи, которые поднялись в воздух на рассвете, с первыми лучами света. Первый в 05.50 западнее Эльтигена сбил Ил-2, а затем над Керченским проливом, южнее и западнее косы Тузла, еще два штурмовика (в 06.08 и в 06.15). Обер-лейтенант Батц также в 05.50 записал на свой счет Як-1, а потом в боях над проливом, юго-восточнее и восточнее Эльтигена,  – один Ил-2 (в 06.10) и еще один Як (в 06.11).

Затем в 07.15 восточнее Эльтигена жертвой фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6./JG52 стал еще один Як-1. Две следующие победы были на счету командира 6-й эскадрильи Хельмута Липферта, сбившего над Керченским проливом, в районе косы Тузла, еще два Яка. Немецкий летчик оставил подробные описания своих вылетов в течение того дня, которые дают представление о том, как выглядели воздушные бои с другой стороны:

«5 декабря 1943  г. во время вылета на разведку погоды моим компаньоном был молодой фельдфебель Манфред Штольпе. Мы взлетели в 07.10. С командного пункта сообщили о двух „индейцах“ к востоку от Керчи на высоте 2000  м. Вместо того, чтобы сразу направиться на восток, я повернул на запад, чтобы набрать некоторую высоту. Достигнув отметки в 2500  м, мы заняли позицию прямо под нижней кромкой облаков и взяли курс на восток, в направлении врага.

Русские, как предполагалось, были над Керченским проливом, так что над Керчью мы ушли в облака. Это, конечно, был опасный маневр, потому что мой ведомый и я должны были лететь крылом к крылу, чтобы поддерживать визуальный контакт. Однако эти облака скорее были высотным туманом, что позволило нам лететь в сомкнутом строю. Но мы недолго оставались в этой серости и скоро снизились.

Сначала я не видел ничего, даже притом, что вертелся вокруг в своем кресле, но затем перевернул самолет на спину и увидел двух русских, летевших непосредственно под нами в том же самом направлении. Все еще находясь в перевернутом положении, я закрыл дроссель, открыл створки радиатора и подождал, пока эти двое не появились перед моим носом. Тогда Штольпе и я круто спикировали и зашли к ни о чем не подозревавшим русским в хвост. Прежде чем кто-то из них понял, что случилось, ведущий уже потерял свое левое крыло. Его ведомый кружился вокруг падающего по спирали самолета. Он все еще не осознал, что происходило.

Я снова вышел на дальность прямого выстрела и начал стрелять по второму самолету, пока его правое крыло внезапно не отлетело. Ведущий еще не достиг поверхности воды, когда его ведомый отправился вслед за ним. Ни один из пилотов не смог воспользоваться парашютом».

В 07.43 успеха добился командир 4./JG52 лейтенант Хайнрих Штурм, сбив южнее косы Тузла Як-9. Затем обер-лейтенант Вильгельм Батц в боях западнее и южнее Эльтигена записал на свой счет один Р-39 (в 08.35) и один Як-1 (в 08.50). В 09.33 фельдфебель Эллендт над Керченским проливом, южнее косы Тузла, атаковал и сбил очередной Ил-2.

Затем пилоты II./JG52 в ходе вылета на «свободную охоту» сбили подряд три «Аэрокобры». Первую победу в 10.10 юго-западнее Эльтигена одержал фельдфебель Карл Хайнц Оттен из 6-й эскадрильи. Затем в 10.20 и в 10.23 в районе косы Тузла фельдфебель Ханс Эллендт и лейтенант Хельмут Липферт записали на счет еще по одному Р-39.

Липферт, чьим ведомым в тот раз был унтер-офицер Хайнц Эвальд, перед этим сначала безуспешно атаковал один советский истребитель, а затем сам уклонился от атаки другого истребителя. «Затем я оказался за третьим самолетом, который набирал высоту в восточном направлении, оставляя позади шлейф черного дыма,  – вспоминал он. – Когда я был уже готов открыть огонь, вражеский пилот оглянулся назад. Он вошел в крутой разворот, за обеими законцовками его крыльев потянулись конденсационные следы. Этот парень был опытным пилотом…

В ходе следующей атаки русский наблюдал за тем, как я приближаюсь. Но он летел спокойно в восточном направлении, пока я не оказался на дистанции огня. Тогда он резко развернулся в моем направлении. Я ушел в сторону…

Эвальд атаковал, но русский уклонился от него. Вместо востока он теперь летел на запад в направлении Крыма. Он мчался на высоте 200  м и продолжал снижаться еще больше…

Как и ожидалось, вражеский пилот снова начал разворот. Но я развернулся вслед за ним, настолько круто, что у меня потемнело в глазах, а весь самолет задрожал. Однако я остался у него на хвосте.

Началось потрясающая гонка на виражах. Должно быть, иван был настоящим экспертом. Он просто не позволял мне сделать ни одного выстрела, даже притом, что я был всего лишь в 30  м позади него. Мы выполняли один полный разворот за другим… Я ожесточенно вцепился в него, но понимал, что не смогу приблизиться к нему подобным образом. Я должен был попробовать другой способ.

Я поднялся на 100  м, перевернул самолет на спину и атаковал русского на крутом развороте со снижением. Этот маневр настолько озадачил его, что он сделал необдуманный шаг. Он спикировал вниз и тем самым дал мне шанс открыть огонь. Я использовал эту возможность и добился первых попаданий в него. Затем он снова отвернул, в то время как я с трудом выровнял свою машину прежде, чем она ударилась о воду…

Я должен был прекратить преследование русского. Он увидел в этом шанс и попробовал продолжить свой путь. Тогда Эвальд зашел к нему в хвост, и он должен был снова развернуться. В то время как Эвальд преследовал его, выполнив три полных круга, выше нас собрались несколько сто девятых. Их пилоты давали любезные советы, как лучше сбить этого товарища, который к настоящему времени, должно быть, был мокрым от пота. Я ничего не сказал и, снижаясь, на втором круге смог подобраться к нему весьма близко. Я открыл огонь на дистанции прямого выстрела и видел, что от вражеского самолета полетели куски. Тогда он выровнялся и полетел в направлении маленького острова в Керченском проливе, коса Тузла. Хотя я продолжал стрелять, я не смог помешать русскому выполнить гладкую посадку на живот на острове, занятом противником».

Судя по описанию Липферта, можно с большой долей вероятности полагать, что его противником был старший лейтенант Павел Камозин из 66-го ИАП. О подробностях этого боя, согласно советским документам, было рассказано выше.

В 11.22 фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52 восточнее Эльтигена сбил Як-1. Затем три победы одержали хорватские летчики. Сначала командир 15.(Kroat)/JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач в 11.40 в районе мыса Тузла сбил ЛаГГ-3, а потом над побережьем Таманского полуострова, в районе Кроткова, он и унтер-офицер Иван Балтич в 11.50 и в 11.52 сбили по одному Ил-2. Потом жертвой фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи в 12.30 южнее косы Тузла стал Р-39. А спустя почти час – 13.20 – фельдфебель Отто Фённекольд из 5./JG52 в бою юго-западнее Эльтигена записал на свой счет еще одну «Аэрокобру». Следующую победу одержал унтер-офицер Хайнц Эвальд, причем ее обстоятельства были довольно необычными.

Накануне был сбит и погиб унтер-офицер Вернер Биезманн, летавший в штабном звене II./JG52 в качестве ведомого командира группы. Поэтому 5 декабря гауптман Баркхорн назначил своим новым постоянным ведомым унтер-офицера Эвальда, успевшего к этому времени сбить два советских самолета.

После полудня новоиспеченный ведомый получил первое задание – облетать командирский «Мессершмитт», на котором только что отремонтировали двигатель. Эвальд был в воздухе над аэродромом Багерово, когда неожиданно услышал с командного пункта: «Несколько штурмовиков и истребителей в районе Эльтингена!» Хотя это сообщение предназначалось паре фельдфебелей Захсенберга и Отта, Эвальд немедленно развернулся и полетел к Эльтигену. «Вскоре я увидел „Мессершмитты“ Саксенберга и Отта,  – вспоминал он, – и подумал: „Я не могу говорить с ними по рации, иначе меня, возможно, услышит Баркхорн и отзовет обратно“. Саксенберг был немало удивлен, увидев самолет Баркхорна. Не отвечая на его вызовы по рации, я приблизился к нему вплотную. Слава богу, он узнал меня и помахал рукой. Мы начали искать русские штурмовики».

В итоге унтер-офицер Эвальд, пилотируя «Мессершмитт» с  шевронами командира группы на борту, в 13.35 юго-западнее Эльтигена сбил Ил-2. Затем немецкие пилоты над Керченским заливом, западнее и северо-западнее косы Тузла, сбили 3 Ил-2: в  13.55 – лейтенант Хельмут Липферт, в 14.07 – обер-лейтенант Вильгельм Батц и в 14.15 унтер-офицер Людвиг Буххайт из 5-й эскадрильи.

Всего немецкие и хорватские пилоты заявили о 26 сбитых самолетах, в том числе 11 Ил-2. И эти данные не были сильно преувеличены. Фактически потери авиации 4-й ВА и ВВС ЧФ составили 19 самолетов, включая 11 Ил-2, из которых 9 совершили вынужденные посадки на своей территории вследствие полученных повреждений.

Тем временем к вечеру 5 декабря румынские ударные группы, поддержанные самоходками StuG.IIIF из 191-го дивизиона штурмовых орудий, которых наши десантники приняли за тяжелые танки «Тигр», захватили западную окраину села Эльтиген и южную часть пляжей. За два дня боев советские подразделения на плацдарме потеряли убитыми и ранеными около 1000 бойцов, то есть треть личного состава.

В 18.00 полковник Гладков направил генералу армии Петрову радиограмму: «…противник овладел западной окраиной Эльтигена. Боеприпасы на исходе. Потери большие. Если ночью не поможете, буду выполнять ваш приказ 05 (о прорыве с плацдарма)…» Спустя четыре часа командующий Отдельной Приморской армией ответил: «Боеприпасы вам сегодня сбрасываются самолетами… Приказываю: весь день 6 декабря прочно удерживать занимаемый район, не давая противнику разрезать ваши боевые порядки. В течение дня тщательно готовить выполнение приказа 05. Команду на исполнение дам я».

Затем незадолго до полуночи генерал армии Петров прислал еще одну радиограмму: «Завтра примите все меры, но до вечера продержитесь. С наступлением темноты собрать все боеспособное для действия по 05. Время ночью определите сами и донесите. При отсутствии донесения буду считать, что начинаете в 22 часа. Авиация, артиллерия будут действовать, как указано в директиве. Делаю все, что могу. Уверен, бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца».

Около двух часов ночи 6 декабря из Кроткова к Эльтигену вышел очередной транспортный отряд, сформированный контр-адмиралом Холостяковым: десантные боты №  5 и 20, боты ПВО №  21 и 25 и речной тральщик №  105 с десантным ботом №  340 на буксире. Отряд охранения включал три «боевых» бота ПВО №  18, 28 и 29. Однако погода уже в который раз нарушила все планы. Начавшийся шторм заставил катера повернуть обратно. Уже к утру мощными накатными волнами на таманский берег у Кроткова выбросило бот ПВО №  25.

В течение ночи У-2 из 8889-го НЛБАП и 46-го гвардейского НЛБАП выполнили 116 самолето-вылетов на снабжение плацдарма. Они сбросили 11,3 тонны грузов, но сколько из них действительно попали в руки десантников, остается только догадываться. Экипажи бипланов докладывали, что поселок Эльтиген весь объят пожарами, а в их отблесках на воде четко видны силуэты немецких кораблей, блокирующих подходы и ведущих огонь по берегу.

Одновременно «Бостоны» из 132-й БАД бомбили позиции вражеской пехоты и артиллерии в районе высоты 56,8. При этом обратно на аэродром Крымская не вернулся самолет командира эскадрильи 63-го БАП Героя Советского Союза капитана Михаила Горкунова. Что с ним произошло, осталось неизвестным, и с тех пор Горкунов и три других члена его экипажа – штурман лейтенант Александр Базовой, радист старший сержант Тимофей Делевой и воздушный стрелок старший сержант Григорий Селявин – числятся пропавшими без вести.

За ночь румынская 6-я кавалерийская дивизия провела очередную перегруппировку и в 9 часов утра 6 декабря возобновила наступление на Эльтиген. Его поддерживали мощный артиллерийский огонь и удары с воздуха. Немецкая и румынская артиллерия израсходовала 270,7 тонны снарядов. Не-111 не участвовали в налетах, но Ju-87 совершили 179 самолето-вылетов, сбросив 86 тонн бомб на позиции советских частей.

Еще на рассвете командир 230-й ШАД полковник Семен Гетьман получил приказ не позднее 08.10 нанести удар по противнику в окрестностях Эльтигена, а также возобновить вылеты на снабжение плацдарма. В этот день над Керченским проливом висела плотная сильная облачность, дул сильный северо-западный ветер, а температура воздуха составляла плюс 4 градуса.

Первый вылет Ил-2 проходил в тяжелых метеоусловиях, Керченский пролив едва проглядывал через разрывы в облаках. Достигнув западного берега, штурмовики «вываливались» из туч и с пологого пикирования сбрасывали бомбы на южную и западную часть Эльтигена. Налет оказался настолько неожиданным, что немецкая зенитная артиллерия, находившаяся на возвышенностях к западу от плацдарма, даже не успела открыть огонь.

Вслед за этим над плацдармом появилась пятерка Ил-2 из 622-го ШАП, которая сбросила 9 мешков с боеприпасами. При этом летчики старались попасть в северную часть плацдарма, еще остававшуюся в руках десантников. Всего же в тот день полк выполнил 10 самолето-вылетов на снабжение Эльтигена, сбросив 1,9 тонны боеприпасов.

Следующие миссии штурмовиков 230-й ШАД прошли не столь гладко. Зенитная артиллерия и Ме-109 сбили 5 Ил-2 и 2 ЛаГГ-3 из истребительного эскорта. Еще 3 штурмовика и 1 истребитель получили сильные повреждения и, дотянув до таманского побережья, сели на брюхо.

Также налет на вражеские позиции около Эльтигена совершили 14 «Бостонов» из 132-й БАД. Командование 4-й ВА повторно использовало их в дневное время, но, несмотря на плотный огонь зениток, на сей раз обошлось без потерь.

Активно действовали над плацдармом ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, которые в этот раз не только сопровождали штурмовики, но и занимались Эльтигеном с воздуха. 6  ЛаГГов во главе со старшим лейтенантом Петром Зазнобиным в 10.20–11.00 провели затяжной воздушный бой, в ходе которого младший лейтенант Баранов сбил Ю-88, а младшие лейтенанты Николай Боровик и Николай Степаненко – по одному Ме-109.

Во втором бою над плацдармом летчики 805-го ИАП коллективно сбили один «Мессершмитт», а во время третьего – еще два. Личные победы были на счету старшего лейтенанта Ивана Демчева – в районе мыса Такил, и младшего лейтенанта Николая Рябинина – в районе Камыш-Буруна.

В то же время из вылета в район Эльтигена не вернулась пара ЛаГГ-3. Оба летчика – старший лейтенант Петр Зазнобин и младший лейтенант Алексей Пушкин – числятся пропавшими без вести. Причем первый был самым опытным пилотом в полку, начав войну 22 июня 1941  г. еще на западной границе в составе 149-го ИАП.

Продолжил днем 6 декабря громить врага и 66-й ИАП. Во время первого воздушного боя юго-восточнее Эльтигена в 11.20 были сбиты 2 Ме-109, отличились капитан Николай Сидоров и младший лейтенант Анатолий Радченко.

После второго боя (в 12.35) по одному лично сбитому мессеру были засчитаны младшему лейтенанту Анатолию Тютину – южнее Эльтигена, и старшему лейтенанту Александру Добрынину – северо-западнее Эльтигена.

Наиболее затяжной бой (в 13.20) провела четверка Р-39, которую возглавлял помощник командира 66-го ИАП по воздушно-стрелковой службе капитан Федор Капустик. Прибыв к плацдарму на высоте 3000  м, летчики увидели четыре Ю-87, заходившие на цель. Согласно составленному затем ими довольно типичному рапорту, наши истребители внезапной атакой разогнали и рассеяли «Штуки», после чего те начали хаотично сбрасывать бомбы на свою территорию, а потом уходить на запад. Капустик догнал один из штурмовиков и сбил его к северо-западу от Эльтигена.

После этого сами «Аэрокобры» были сверху из-за облаков атакованы парой «Мессершмиттов». Летчики выполнили стандартный прием, попросту развернувшись им навстречу. Немецкие истребители в таких ситуациях, как правило, не шли в лобовую атаку, а отворачивали.

Тем временем Капустик сквозь разрывы в облачности увидел еще одну группу Ю-87, подходящую к Эльтигену. «Аэрокобры» ринулись вслед за ними, но только младший лейтенант Виктор Бойченко и сержант Николай Афанасьев успели в паре атаковать и, по их докладу, сбить одну «Штуку», после чего всей группе снова пришлось вступить в бой с мессерами. В ходе него был подбит Р-39 бортовой 6, но его пилот – младший лейтенант Мкртыч Крбашян – дотянул до Таманского полуострова и совершил аварийную посадку в районе Темрюка.

Вскоре после этого следующая группа «Аэрокобр» во главе с младшим лейтенантом Иваном Засыпкиным также провела воздушный бой сначала с Ю-87, а затем с Ме-109. После возвращения Засыпкин заявил о том, что западнее села Александровка сбил одну «Штуку».

В 14.50 четверка Р-39 уже во главе со штурманом 66-го ИАП капитаном Сергеем Панкратовым также провела над Эльтигеном два боя. Сперва бились с немецкими истребителями, затем опять появились Ю-87. Панкратов вышел в атаку на ведущий штурмовик сверху сзади. Бортстрелки открыли ответный огонь, по «Аэрокобре» застучали пули, а затем сзади сбоку ее атаковала пара Ме-109. Панкратов резко взял ручку на себя и ушел вверх. Однако потом он все равно доложил, что, наверное, сбил Ю-87, так как «бил по нему в упор», и летчику засчитали 11-ю личную победу.

Летчики 88-го ИАП после боя северо-западнее Эльтигена также записали на свой счет 2 Ю-87. Один – командир эскадрильи капитан Афанасий Лукин, а другой – старший лейтенант Георгий Наумов. А капитану Владимиру Проворихину из 57-го ГИАП был засчитан Ме-109, сбитый юго-западнее Эльтигена.

Лейтенант Агафон Санников из 790-го ИАП восточнее села Яныш-Такил сбил Ме-109. У летчиков 249-го ИАП боевой день прошел без серьезных событий. Выполнив 12 вылетов, они заявили всего об одном подбитом Ме-109.

Отметим, что во время прикрытия Эльтигенского плацдарма советские истребители продолжали действовать в «традиционном» духе. То есть перехватывали ударные самолеты противника не на подходе к цели и на маршруте полета, а непосредственно над ней. В результате те, как правило, беспрепятственно сбрасывали бомбы и только потом подвергались атакам. И то не долго – советские истребители преследовали врага максимум 20–30  км. Затем истребители снова возвращались к прикрываемому объекту, где их сменяли следующие группы, также барражировавшие над головами тех, кого им приказывали прикрывать.

Шаблонность и неэффективность этой тактики много раз призналась штабами авиаполков, дивизий и воздушных армий начиная с лета 1942  г. Многочисленные обобщения боевого опыта и выводы на эту тему были сделаны и по итогам недавней битвы за Кубань, во время которой истребительная авиация полностью провалила задачу по прикрытию своих войск. Однако во время следующего сражения над Керченским полуостровом в 4-й воздушной армии ровным счетом ничего не изменилось.

Так, в течение 6 декабря румынские штурмовики восемь раз беспрепятственно атаковали Эльтиген:

–  9 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81, эскорт 4 Bf-109G;

–  4 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Думитру Пасаре из Esc.73, эскорт 4 Bf-109G;

–  4 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81, эскорт 4 Bf-109G;

–  5 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81, эскорт 2 Bf-109G;

–  4 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Думитру Пасаре из Esc.73, эскорт 2 Bf-109G;

–  4 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81, эскорт 2 Bf-109G;

–  3 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Думитру Пасаре из Esc.73, эскорт 4 Bf-109G;

–  6 Ju-87D-3 – ведущий сублокотенант Мирча Бадулеску из Esc.81, эскорт 2 Bf-109G.

При этом советские истребители лишь однажды – в ходе третьего вылета – смогли приблизиться к румынской четверке. Однако пилоты 15.(Kroat)/JG52, прикрывавшие «Штуки», сбили трех из них (см. ниже).

Можно с уверенностью утверждать, что точечные удары пикировщиков из Gr.3 Pic внесли самый серьезный вклад в конечную ликвидацию Эльтигенского плацдарма.

В тот день летчики 4-й ВА в условиях ограниченной видимости выполнили 314 самолето-вылетов. При этом истребители провели 25 воздушных боев и заявили о рекордном количестве сбитых самолетов – 22.

В действительности же у противника отмечена всего одна безвозвратная потеря. Над Эльтигеном в бою с советскими истребителями был подбит Bf-109G-6 W.Nr. 410252 ефрейтора Вальтера Хишманна из 5./JG52. Летчик попытался совершить вынужденную посадку на живот, но потерпел катастрофу и погиб.

В ходе первого утреннего вылета командир 5-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц сначала в 08.00 северо-восточнее Эльтигена сбил Як-1, а спустя шесть минут уже южнее Эльтигена – Ил-2. Затем в 08.12 в бою над плацдармом еще один Як записал на свой счет фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52.

Потом пришла очередь пилотов 15.(Kroat)/JG52, которые, прикрывая румынские Ju-87, в районе села Тобечик сбили 3 советских истребителя: в  08.35 фельдфебель Эдуард Мартинко – Р-39, а в 08.40 и в 08.50 командир эскадрильи обер-лейтенант Мато Дуковач – 2 ЛаГГ-3.

В 09.29 юго-восточнее Эльтигена жертвой лейтенанта Вальтера Вольфрума из 5./JG52 стал Ил-2. В 10.18 свою 50-ю победу одержал фельдфебель Ханс Эллендт из 4-й эскадрильи, сбивший восточнее Эльтигена очередной Ил.

А вот Як-1, сбитый в 10.33 северо-западнее мыса Тузла, стал первым самолетом на счету унтер-офицера Фридриха Хааса, который лишь полтора месяца назад прибыл в 5./JG52. Через пару минут фельдфебель Хайнц Захсенберг, также над Керченским проливом, в 6  км юго-западнее Тамани, сбил истребитель, который он идентифицировал как МиГ-3.

Во втором вылете к Эльтигену обер-лейтенант Батц в 10.41 записал на свой счет «Аэрокобру». Затем в 11.40 снова отличился хорват обер-лейтенант Дуковач, который в районе все того же Тобечика сбил уже третий за день ЛаГГ-3.

Воздушные бои над плацдармом продолжались, и немецкие пилоты сбили еще 2 Ил-2: первый – в 11.50 обер-фельдфебель Йозеф Рабига из 5./JG52, а второй – в 13.45 фельдфебель Эллендт. Во второй половине на «свободную охоту» вылетел и командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн. Сначала он в 14.21 западнее косы Тузла сбил Як-1, а потом в 14.37 юго-восточнее Эльтигена – Ил-2.

Всего летчики II./JG52 и 15.(Kroat)/JG52 заявили о 16 победах. В действительности потери 4-й ВА составили 7 самолетов, из которых как минимум 5 были сбиты истребителями.

Тем временем к вечеру 6 декабря наступающие румынские и немецкие подразделения захватили южную часть Эльтигена. При этом в подвалах домов находились раненые красноармейцы. По немецким данным, было взято 226 пленных, из них 6 офицеров.

Командир 318-й ГСД полковник Гладков отправил командующему Отдельной Приморской армией последнюю радиограмму: «Противник захватил половину Эльтигена. Часть раненых попала в плен. В 16.00 решаю последними силами перейти в контратаку. Если останемся живы, в 22.00 буду выполнять ваш 05».

В результате контратаки половину поселка удалось снова отбить. К восьми часам вечера на плацдарме насчитывалось около 3100 человек, из них 500 – легкораненых и 300 – тяжелораненых. В 18.00 контр-адмирал Георгий Холостяков получил от генерала армии Петрова приказ эвакуировать десант из Эльтигена. Учитывая, какие средства имелись в распоряжении флота, а также немецкую морскую блокаду плацдарма, было ясно, что это заведомо невыполнимая задача.

Тем не менее в 20.30 от пристани Сенная, в Таманском заливе, к Эльтигену вышел транспортный отряд. Сторожевые катера №  036, 031 и 0141 вели на буксире десантные боты №  387, 503 и 509. Погодные условия были не лучшими: сильный северо-западный ветер, волнение моря 3 балла, плохая видимость. Поэтому на выходе из залива сразу два катера – СКА №  031 и СКА №  0141 – сели на мель восточнее Тамани. И если первый вскоре смог самостоятельно сняться с нее и продолжить путь, то второй остался там до следующего вечера.

А на плацдарме в это время шла подготовка к прорыву. Все штабные документы были сожжены, а остававшееся тяжелое вооружение выведено из строя. Раздали все имевшееся продовольствие, получилось по несколько сухарей и по полбанки тушенки на человека.

Прорыв был назначен на 22.00. Перед этим по вражеским позициям с восточного берега пролива открыла огонь дальнобойная артиллерия. Подключилась и авиация – А-20 из 132-й БАД. Сначала 14 бомбардировщиков атаковали скопление войск на южной окраине Эльтигена, затем еще 20 самолетов поодиночке бомбили различные цели западнее и южнее поселка. При этом зенитным огнем был сбит один «Бостон».

В десять часов вечера группа прорыва под командованием полковника Гладкова – 1139-й стрелковый полк и 386-й отдельный батальон морской пехоты – пошла в атаку. С флангов двигались два остальных полка из 318-й ГСД, а позади – медсанбат с 200 способными передвигаться ранеными. Перебив румынский заслон из 14-го пулеметного батальона, десантники перешли вброд заболоченную часть Чурбашского озера, после чего прорвались в степь.

Тем временем в 22.50 от пристани Сенная отошел еще один наспех собранный транспортный отряд: речной тральщик №  105, десантные боты №  20 и 514 и боты ПВО №  16 и 18. Он должен эвакуировать из Эльтигена оставшихся там раненых.

В течение ночи на 7 декабря катера из обоих транспортных отрядов вступали в скоротечные стычки с немецкими БДБ, блокировавшими плацдарм с моря. В итоге к Эльтигену под огнем противника смогли прорваться только бот ПВО №  18 и РТЩ №  105. Первый взял на борт 29 человек, в том числе 15 раненых, и отправился в Кротков. Вскоре бот был обстрелян немецкими баржами, на нем были убиты 4 человека, но, несмотря на повреждения, смог к утру дойти до базы.

Судьба же РТЩ №  105 осталась неизвестной. Предположительно он взял на борт в Эльтигене около 80 человек, но затем утром был потоплен в бою с немецким флотом. Удивительно, что этот речной тральщик начал войну еще 22 июня 1941  г. в  составе Дунайской военной флотилии…

Тем временем основная прорвавшаяся из Эльтигена группа во главе с полковником Гладковым, громя вражеские тылы, продвигалась на северо-восток. Ранним утром она достигла села Солдатская Слободка (ныне в черте Керчи). Там бойцы захватили склад с продовольствием, где среди прочего обнаружился даже шоколад. После короткого отдыха группа продолжила путь и к 5 часам утра вышла к подножию горы Митридат, расположенной на тогдашней южной окраине Керчи. Этот высокий холм господствовал над всей окружающей местностью, с него просматривался не только весь город и его окрестности, но было хорошо виден и восточный берег пролива. Поэтому на Митридате располагались посты немецких артиллерийских наблюдателей.

Спустя полчаса десантники пошли в атаку, которая стала полной неожиданностью для немцев. И к семи часам утра гора была захвачена остатками полков 318-й ГСД. Одновременно были взяты высоты 108,4 и 91,4, соответственно в 900  м западнее и в 400  м северо-западнее Митридата. Среди трофеев нашлась вполне пригодная рация, при помощи которой полковник Гладков смог связаться со штабом генерала армии Петрова.

Надо отметить, что после прорыва в степь отдельные подразделения в темноте потеряли связь с основной группой. Далее они действовали самостоятельно, и судьба их сложилась по-разному. Так, одна группа обошла Керчь с запада, но затем погибла в бою с немцами в районе Булганака. В то же время маленький отряд морских пехотинцев, достигнув горда, сумел сначала пробиться прямо через городские кварталы, далее преодолеть линию фронта и в завершение выйти к позициям 339-й СД!

Тем временем ночью и утром 7 декабря в Керченском проливе разыгрывался последний акт трагической истории Эльтигенского десанта. Бойцы из подразделений, прикрывавших прорыв основной группы, и оставшиеся раненые пытались доплыть до таманского берега на найденных на берегу маленьких шлюпках, на самодельных плотах и просто на досках, ящиках и бочках. Огнем немецких быстроходных барж были уничтожены две рыболовецкие шлюпки и два плота. Согласно докладам их команд, к утру в проливе наблюдались еще до 40 плотов, бочек и т.  п.

По приказу контр-адмирала Холостякова для спасения людей были направлены пять катеров: два торпедных, два сторожевых и один артиллерийский. Под огнем немецких береговых батарей они находили и поднимали уцелевших на борт. При этом в районе острова Тузла на мине подорвался СКА №  031, один человек погиб, и четверо были ранены. Однако катер остался на плаву, и СКА №  036 отбуксировал его в Кротков. Артиллерийским огнем также были повреждены оба торпедных катера.

С воздуха катера прикрывали истребители 66-го ИАП. Сменяя друг друга, над ними почти непрерывно барражировали четверки Р-39. Однако в полдень произошла накладка. Звено «Аэрокобр», выполнив задание и выработав горючее, приземлилось на аэродроме полка около станицы Вышестеблиевская, в то время как четверка, которая должна была сменить его в воздухе, еще только готовилась к взлету.

В результате АКА №  96, который, доставив спасенных в Кротков, снова вышел на поиск, остался без прикрытия. В 11.58 около мыса Такиль его атаковала пара Ме-109, которая беспрепятственно сделала шесть заходов на цель. Катер получил многочисленные пробоины, два моряка погибли, и еще пятеро, включая командира катера, были ранены. Согласно донесению экипажа, ему удалось во время последней атаки сбить один мессер, после чего второй ушел на запад. От полученных повреждений АКА №  96 через час затонул, а его команду взяли на борт присланные на помощь торпедный и сторожевой катера.

Еще утром, сразу после захвата Митридата, полковник Гладков направил командующему Отдельной Приморской армией радиограмму: «Обманули фрицев. Ушли у них из-под носа. Прорвали фронт севернее Эльтигена. Прошли по ранее намеченному маршруту. К 7.00 захватили Митридат и пристань. Срочно поддержите нас огнем и живой силой». Через полчаса от генерала армии Петров пришел ответ: «Ура славным десантникам! Держите захваченный рубеж. Готовлю крупное наступление. Вижу лично со своего НП ваш бой на горе Митридат. Даются распоряжения командиру 16-го СК генералу Провалову о переходе в наступление для захвата Керчи и соединения с вами».

Фактически же упомянутое Петровым «крупное наступление» существовало только в его голове. Части ОПА, и в частности 16-го СК, к утру 7 декабря уже исчерпали все свои наступательные возможности в ходе бесплодных попыток прорвать вражескую оборону северо-восточнее Керчи в течение трех предыдущих дней. Все имевшиеся на плацдарме резервы, как в личном составе, так и техники и боеприпасов, были ими израсходованы.

Тем не менее командир дивизии 339-й СД получил приказ прорваться через Керчь к Митридату и соединиться там с группой полковника Гладкова. Начиная с 09.30 стрелковые полки дивизии при поддержке 18 Т-34 из 63-й танковой бригады и 7 КВ-1 из 85-го отдельного танкового полка предприняли несколько атак в районе поселка Колонка. Все атаки завершились ничем, не удалось даже вклиниться в немецкую оборону, были подбиты две тридцатьчетверки.

В то же время оберст Карл Фаульхабер, руководивший береговой обороной южнее Керчи, спешно собрал ударную группу из трех рот. Он лично повел ее в атаку на десантников полковника Гладкова, занявших ранним утром высоту 108,4. После ожесточенного боя немцы к 11.30 снова заняли эту ключевую позицию. Позднее оберст Фаульхабер за решительные действия в течение ночи и утра 7 декабря был награжден Рыцарским крестом.

О снабжении окруженной на Митридате группы полковника Гладкова морем не могло быть и речи, причем как в дневное, так и в ночное время. И опять помочь могла только одна авиация. В течение дня 7 декабря Ил-2 из 622-го ШАП выполнили 15 «транспортных» самолето-вылетов к Митридату, сбросив 29 мешков с патронами и гранатами, а также с продовольствием общей массой 2,9 тонны. Причем в условиях низкой облачности это было непростой задачей, поскольку зона сброса имела не более 100  м в диаметре. По этой же причине часть грузов просто не попадала по месту назначения.

Утром четверка из 7-го ГШАП сбросила 600  кг боеприпасов и в окрестностях школы в северной части Эльтигена, где все еще оборонялась одна из последних групп бойцов. Также в интервале 11.15–12.20 в район Эльтиген―Камыш-Бурун с задачей «прикрытия войск» вылетали 4 Як-1 из 42-го ГИАП. По донесению ведущего, над Керченским проливом летчики встретили и «прогнали на запад» пару Me-109.

Всего в течение дня 4-я ВА выполнила 339 самолето-вылетов. Истребители провели 9 воздушных боев, после которых летчики 66-го ИАП заявили о двух сбитых Ме-109. Один из них был на счету капитана Николая Сидорова, причем эту победу он одержал над Эльтигеном.

В то же время зенитным огнем в районе Камыш-Буруна был сбит ЛаГГ-3 из 790-го ИАП. Его пилот – младший лейтенант Климентий Михалев, успевший совершить всего 8 боевых вылетов,  – погиб.

Со своей стороны пилоты II./JG52 заявили о том, что в боях над Керченским проливом сбили 7 самолетов. Сначала в 08.58 западнее косы Тузла жертвой фельдфебеля Ханса Эллендта из 4-й эскадрильи стал Р-40. Затем отличился командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, который в ходе одного вылета на «свободную охоту» одержал сразу три победы. В 09.30 севернее Керчи и 09.38 юго-западнее поселка Горком он сбил два Р-39, а затем в 10.10 юго-восточнее Керчи – Як-1, достигнув рубежа в 75 побед. В 12.40 еще один Як снова в районе Керчи записал на счет фельдфебель Андреас Штерль из 4-й эскадрильи. Потом две «Аэрокобры» стали жертвами фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6./JG52. Первую он сбил в 14.50 в 12  км западнее Тамани, а вторую – в 14.55 в 9  км северо-западнее Тамани, и это была его пятидесятая победа. По советским же данным, только 2 Ил-2 были повреждены немецкими истребителями, но смогли вернуться на базу.

К вечеру 7 декабря румынские подразделения закончили зачистку Эльтигена от последних очагов сопротивления, захватив 179 пленных. Всего же с 4 декабря на плацдарме в плен попали 1562 человека, в том числе 20 офицеров и 15 женщин-медработников. Поскольку советское командование не имело точной информации о ситуации, было предположение, что какие-то разрозненные группы бойцов продолжают сопротивление в Эльтигене. В ночь на 8 декабря У-2 из 889-го НЛБАП совершили туда 11 самолето-вылетов, которые, как затем оказалось, стали последними «транспортными» полетами в этот сектор.

Основной же задачей бипланов 889-го НЛБАП и 46-го гвардейского НЛБАП теперь стало снабжение Митридатского пятачка. В течение ночи они выполнили 174 самолето-вылета и сбросили около 4 тонн продовольствия и свыше 7,5 тонны боеприпасов.

Одновременно штаб Азовской военной флотилии, в чью зону ответственности входила Керчь, лихорадочно готовился к новой десантной операции. В качестве помощи группе полковника Гладкова предполагалось высадить около Мидридата 305-й батальон 83-й отдельной морской стрелковой бригады (ОМСБ). Около трех часов ночи 8 декабря от причалов в бухте Опасная отошел десантный отряд под командованием капитана 2-го ранга Филипа Тетюркина: бронекатера №  124 и 306 и десять тендеров. Под покровом темноты, в условиях сильного тумана и волнения на море, отряд смог беспрепятственно пересечь Керченский залив и подойти к полуразрушенной пристани судоверфи поблизости от Митридата. На берег, помимо 380 морских пехотинцев, были доставлены одна 45-мм пушка, 6 минометов, 7 станковых пулеметов и 12 противотанковых ружей, а также боеприпасы и продовольствие.

Погрузив 300 раненых, отряд уже на рассвете отправился в обратный путь. На этот раз проскользнуть незаметно через Керченский залив не удалось. Бронекатера и тендеры сначала были освещены прожекторами, а потом по ним открыла огонь немецкая артиллерия. Несколько тендеров получили повреждения, на них имелись убитые и раненые.

Утром 8 декабря подразделения 383-й и 339-й СД снова попытались прорвать вражескую оборону в районе поселка Колонка. Однако огонь немецкой артиллерии, а также налет десяти Не-111 поставили крест на этой затее. Советские войска на плацдарме северо-восточнее Керчи окончательно перешли к обороне и попыток наступления больше уже не предпринимали.

Немцы же в течение ночи сосредоточили для атаки на Митридат ударную группу оберста Фаульхабера. Огнем ее поддерживали 70 крупнокалиберных орудий, в том числе 24 – 155-мм и 33 – 105-мм, а также 8 самоходок StuG.IIIF из 191-го дивизиона штурмовых орудий.

Утром сначала начался артиллерийский обстрел горы, а затем по ней несколько раз отбомбились румынские Ju-87D из Gr.3 Pic. В 12.15 немцы перешли в атаку, и до вечера на Митридате и расположенной рядом высоте 91,4 шли ожесточенные бои. В какой-то момент противнику даже удалось захватить КП полковника Гладкова, который был затем отбит контратакой морпехов. В результате к вечеру группа оберста Фаульхабера закрепилась на высоте 91,4, а группа полковника Гладкова удержала свои позиции на Митридате и на берегу.

Десантников, в свою очередь, поддерживала артиллерия 56-й армии, ведшая огонь из района села Баксы, и, конечно же, авиация. При этом последней приходилось действовать в плохих погодных условиях, в районе Керченского пролива висела низкая облачность и периодически шли ливневые дожди.

Ил-2 из 622-го ШАП и четверка из 43-го ГШАП выполнили 110 самолето-вылетов на снабжение и сбросили на Митридата 191 мешок с боеприпасами общей массой 3,1 тонны. При этом были потеряны Ил-2 №  9554 младшего лейтенанта Василия Сасина и старшины Адурахмана Ахуньянова и Ил-2 №  0251 младшего лейтенанта Николая Шувалова и сержанта Владимира Лебедева из 622-го ШАП. На них огнем зенитных пулеметов были подожжены подвешенные мешки с боеприпасами, самолеты рухнули в окрестностях Митридата, и с тех пор оба экипажа числятся пропавшими без вести. Еще одна «черная смерть», поврежденная зенитным огнем, смогла дотянуть до таманского берега и сесть на брюхо.

Параллельно другие самолеты 230-й и 214-й ШАД наносили удары по врагу, атакующему Митридат. Эти вылеты тоже не обходились без потерь. Так, мессеры сбили Ил-2 младшего лейтенанта Степана Пашнина и сержанта Бориса Кузнецова из 190-го ШАП. Штурмовик упал в Керченский пролив, при этом товарищи видели, как в последний момент над водой раскрылся купол одного парашюта. «Штурмовики бомбардируют блокирующие войска на горе Митридат и Керчь»,  – сообщал журнал боевых действий кригсмарине. Аналогичная запись есть и в журнале боевых действий 5-го армейского корпуса: «Сильные бои на горе Митридат. Противник стойко защищается. Русские с северного плацдарма предприняли контратаку в районе Колонки силой батальона при поддержке 6 танков. Сильная поддержка атак противника артиллерией и авиацией…»

Всего 8 декабря авиация 4-й ВА осуществила 600 вылетов, из них 319 – на атаку наземных целей. В воздушных боях были уничтожены два Ме-109, один из которых над западной окраиной Керчи сбил заместитель командира эскадрильи 42-го ГИАП Герой Советского Союза старший лейтенант Григорий Павлов.

В течение дня штурмовики ВВС ЧФ – три шестерки Ил-2 из 8-го ГШАП и одна шестерка из 23-го ОШАП – в очередной раз атаковали ВМБ Камыш-Бурун. Над портом их по традиции встречал плотный зенитный огонь, и три самолета были повреждены осколками зенитных снарядов. Еще один Ил получил несколько пробоин во время атаки Ме-109. По докладам экипажей штурмовиков, ими были потоплены две БДБ и один сторожевой катер, а еще одна БДБ повреждена. Однако данные противоположной стороны этого не подтверждают.

В течение 8 декабря в составе II./JG52 потерь не было, хотя зенитным огнем был поврежден Bf-109G-6 W.Nr.140191. Так же благополучно вернулись все Не-111 из KG55, бомбившие позиции Отдельной Приморской армии около Аджим-Ушкая и завода имени Войкова, в 4,5  км восточнее Керчи, а также причалы на восточном берегу пролива.

В тот день пилоты II./JG52 сбили 6 Ил-2. Сначала отличился фельдфебель Ханс Эллендт из 4-й эскадрильи: в  07.16 – западнее Катерлеза и в 07.38 – южнее села Юраков Кут. Затем в 07.50 севернее села Джаныкой еще одну победу одержал фельдфебель Андреас Штерль из той же эскадрильи, а в 07.58 севернее Катерлеза успеха добился командир 5./JG52 лейтенант Хельмут Липферт. Потом лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи в районе Керчь―Колонка сбил два «цементюмбера»  – в 13.53 и в 13.59, преодолев тем самым рубеж в 90 побед. Еще одну победу одержал командир 15. (Kroat)./JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач, который в 10.15 сбил Р-39. В действительности потери советской авиации составили 6 самолетов.

После того как днем 8 декабря стало ясно, что наступление восточнее Керчи окончательно застопорилось и прорваться оттуда к Митридату вряд ли получится, Петров решил усилить новый плацдарм, чтобы затем нанести удар по Керчи с юга. Для этого он направил командующему Азовской военной флотилией контр-адмиралу Сергею Горшкову приказ о высадке предстоящей ночью у Митридата подкрепления: 1000 человек, 12 пушек, 7 минометов и 20 тонн боеприпасов и продовольствия.

Немцы понимали, какую потенциальную угрозу для всей обороны на Керченском полуострове несет этой небольшой клочок земли. В тот день в журнале боевых действий штаба командующего кригсмарине на Черном море контр-адмирала Хельмута Бринкмана было отмечено: «Так как противник, прорвавшийся из Эльтигена, занял холм Митридат и побережье между южным молом и нефтяной гаванью Керчи, то в настоящее время задача патрульных сил в Керченском проливе состоит в том, чтобы всеми имеющимися в их распоряжении средствами пресечь всякое движение противника. Если эта группа не могла быть сразу уничтожена, то, учитывая угрозу нашему главному фронту у Керчи, ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы ей был обеспечен подвоз подкреплений и припасов…»

С наступлением темноты БДБ F33, F395, F401 и F559 заняли позицию в южной части Керченской бухты – между портом и южным молом. Еще две баржи и несколько «раумботов» несли дозор между Камыш-Буруном и Павловским каналом. Последний представляет собой самую южную часть морского судоходного канала длиной 26,4  км и глубиной 7,3  м, созданного в мелководном Керченском проливе еще в конце XIX в.

В 01.15 9 декабря от причалов в бухте Опасная отошел десантный отряд: бронекатера №  124 и 306, десять тендеров и десантный бот №  520. На их борту были 580 человек из 144-го батальона 83-й ОМСБ, две 45-мм пушки, три миномета и 17 тонн грузов. В 03.46, когда отряд уже был на подходе, его осветили два немецких прожектора, установленных на мысе Ак-Бурун, и береговая артиллерия немедленно открыла огонь.

Но, в общем-то, десантникам крупно повезло, так как приблизительно за полчаса до этого все четыре БДБ вышли из Керченской бухты. Задул сильный юго-западный ветер, который, как опасались немецкие моряки, может снести баржи на собственные минные заграждения. Под артиллерийским огнем бронекатера ставили дымовые завесы, что позволило избежать серьезных потерь и провести высадку. Взяв на борт более 350 раненых, отряд к восьми часам утра вернулся в бухту Опасная. Повреждения от огня артиллерии получили оба бронекатера и три тендера.

В ту же ночь еще 4 тонны грузов сбросили на Митридат бипланы из 889-го НЛБАП.

В 07.30 плацдарм после мощной артподготовки атаковала ударная группа 282-го гренадерского полка оберста Фаульхабера. В ходе ожесточенного боя немцам удалось потеснить морпехов и захватить еще одну высоту поблизости от горы Митридат. Из-за нелетной погоды авиация не могла помочь десантникам отбить атаку.

Утром пара Р-40 из 30-го ОРАП ВВС ЧФ, вылетевшая на разведку Керченского полуострова, попутно атаковала Ме-109, стоявшие в капонирах аэродром Багерово. Затем летчики доложили, что в 08.25 подожгли один истребитель.

К полудню 9 декабря (по московскому времени) погода несколько улучшилась, и штурмовики 230-й ШАД совершили 34 вылета к Митридату. Ил-2 сбрасывали бомбы, включая ПТАБ, на окрестности горы, и обстреливали пулеметно-пушечным огнем высоты и склоны, занятые противником. При этом летчикам приходилось действовать с малых высот, чтобы распознать цели, затерянные среди складок местности и растительности. Так, около 12.00 четверка Ил-2 из 7-го ГШАП в сопровождении 10 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП наносила удар по бронетехнике в южной части Керчи. При выходе из атаки в условиях плохой видимости штурмовики растянулись, а большая часть истребителей ввязалась в бой с мессерами. В результате был сбит Ил-2 младшего лейтенанта И.А. Чернеца и младшего сержанта В.П. Уманца. Горящий самолет совершил аварийную посадку в районе Опасной и разбился. При этом пилот получил ожоги лица, рук и ног, а воздушный стрелок – тяжелое ранение правой руки. Ил-2 младшего лейтенанта А.Я. Плешакова получил многочисленные попадания, а сам пилот был ранен в голову. Штурмовик совершил вынужденную посадку на остров Тузла. «Черная смерть» подполковника Х.Я. Хашпера была сперва подбита зенитчиками, а потом атакована парой мессеров. Самолет выполнил аварийную посадку на воду рядом с Тузлой. Также пропал без вести ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, еще один «Лавочкин» из 88-го ИАП был подбит и получил тяжелые повреждения в ходе аварийной посадки на советской территории.

Всего авиация 4-й ВА выполнила 228 самолето-вылетов. Общие безвозвратные потери составили 6 самолетов, из них как минимум четыре были сбиты в воздушных боях. Что полностью совпадает с немецкими данными.

Сначала отличился командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн, который в 10.18 южнее села Джаныкой сбил Ил-2, а потом в 10.25 восточнее поселка Колонка – Як-1. Затем пришла очередь командиров 6-й и 4-й эскадрилий лейтенантов Хайнриха Штурма и Хельмута Липферта. Они практически одновременно – в 11.15 – сбили два самолета, первый из них юго-восточнее косы Тузла – Ил-2, а второй в 10  км севернее Тамани – Як-1.

После утренней атаки гренадеров оберста Фаульхабера в штабе Отдельной Приморской армии, где еще накануне планировали большой десант и прорыв, пришли к выводу, что Митридат далее не удержать. Это в своей радиограмме на имя генерала армии Петров подтвердил и полковник Гладков. В итоге контр-адмирал Сергей Горшков получил новый, противоположный предыдущему, приказ – предстоящей ночью провести эвакуацию плацдарма. И в 01.30 10 декабря из бухты Опасная вышел транспортный отряд: бронекатер №  321, сторожевой катер №  04, катера-тральщики №  176 и 182, бот ПВО №  23 и три десантных бота, 11 тендеров и один сейнер.

На траверзе мыса Змеиный, на северном берегу Керченской бухты, отряд был освещен лучами 4 немецких прожекторов с мыса Ак-Бурун. И в дальнейшем его движение проходило под артиллерийским огнем, как с берега, так и с двух БДБ. При этом последние маневрировали в районе Генуэзского мола, в южной части Керченского порта, и поблизости от Митридата, то есть практически преграждали путь к месту посадки.

Командир транспортного отряда капитан 2-го ранга Филип Тетюркин запросил поддержку своей артиллерии. В итоге баржи попали не только под огонь советских батарей, но и своих, которые вели обстрел Митридада и чьи снаряды порой перелетали цель. На F333 вышли из строя 75-мм пушка и один мотор, были убиты два и ранены еще два моряка. Чтобы дальше не искушать судьбу, обе БДБ покинули бухту и ушли в Камыш-Бурун.

Это позволило в 04.20 подойти к берегу около Митридата двум десантным ботам и трем тендерам, но тот оказался пуст. Простояв под вражеским огнем 15 минут, они начали отход. И в этот момент на берег вышли первые 35 человек, которых успели погрузить на ДБ №  520, отходивший последним. Оказалось, что основные силы десантников были прижаты к земле мощным артогнем и просто не могли выйти на берег к назначенному времени.

Тем временем десантный бот №  503 и тендер №  35, вышедшие к берегу в районе причала Бочарного завода, в 2  км к югу от назначенного места, подорвались на немецком минном заграждении. И если команду первого удалось спасти, то команды тендера из 4 человек погибли.

Наконец, около пяти часов утра 10 декабря на берег вышла основная группа десантников. За полчаса на оставшиеся боты и тендеры были погружены 1080 человек, главным образом остатки 318-й ГСД, включая ее штаб во главе с полковником Василием Гладковым. К девяти утра отряд вернулся в бухту Опасная. Артиллерийским огнем были повреждены, в том числе тяжело, КАТЩ №  176, 2 бота и 5 тендеров, 22 человека из их команд были убиты, и еще 38 ранены.

После этого на Митридате осталось не более 700 морских пехотинцев во главе с командиром 83-й ОМСБ полковником П.А. Мурашевым. Рассчитывать им было уже больше не на кого, в том числе и на авиацию, которая из-за нелетной погоды практически весь день простояла на земле.

В 07.15 после мощной артподготовки ударная группа оберста Фаульхабера начала последний штурм и спустя три часа полностью овладела Митридатом. Одна часть оставшихся морпехов укрылась на берегу, а другая – в южной части Керченского порта, 179 человек попали в плен.

Азовская военная флотилия получила приказ эвакуировать всех оставшихся на плацдарме. В 01.15 11 декабря из бухты Опасная вышел уже четвертый по счету отряд: 2  сторожевых и 1 артиллерийский катер, 2 катера-тральщика, 1 бот ПВО, 5 десантных ботов и 5 тендеров. Его снова возглавлял капитан 2-го ранга Филипп Тетюркин, находившийся на СКА №  04.

И снова отряд в Керченской бухте был освещен немецкими прожекторами и попал под артиллерийский огонь. Около трех часов ночи, уклонившись от намеченного курса, подорвался на мине и затонул СКА №  04. Погибли шесть моряков, остальных же, включая командира отряда, подобрали два других катера.

Спустя час к берегу у Митридата прорвались три тендера, а затем в 04.20 – еще один десантный бот. До семи утра они приняли на борт всех вышедших на берег, включая полковника Мурашева, а затем отошли уже под огнем немецких автоматчиков. Часть морских пехотинцев пыталась добираться до катеров на бревнах и других подручных средствах, а также просто вплавь. Всего под утро 11 декабря с берега и из воды было подобрано 360 человек.

Отдельные мелкие группы морских пехотинцев, отрезанные от берега, продолжали сопротивление до полудня. Журнал боевых действий 5-го армейского корпуса вермахта сообщал: «К 12.00 десант полностью уничтожен. 98-я ПД дивизия взяла 404 пленных, из них 36 офицеров…»

Около 11.00 две шестерки Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ совершили налет на Камыш-Бурун. Одна бомба ФАБ-100 попала в БДБ F559 и, пробив надстройку, взорвалась в трюме. Вода хлынула, и, чтобы не затонуть, баржа выбросилась на берег.

11 декабря авиация 4-я ВА выполнила 165 самолето-вылетов, сбив при этом лишь один Ме-109. Единственную победу юго-восточнее Керчи одержал лейтенант Анатолий Иванов из 57-го ГИАП.

В течение дня люфтваффе бомбили позиции советских войск в районе завода имени Войкова и острове Тузла, пристани в бухте Опасная и в Кроткове, а также аэродром Тамань. При этом зенитным огнем был подбит Не-111Н-16 W. Nr.8549 «6N+BK» из 2./KG4, погиб бортстрелок обер-ефрейтор Арно Шольц и тяжело ранен унтер-офицер Хельмут Майферт. Пилот «Хейнкеля» смог дотянуть до расположения немецких войск и совершить аварийную посадку на живот.

Восемь Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну под прикрытием сразу 12 Bf-109G беспрепятственно нанесли удар по артиллерии и пехоте в районе Аджим-Ушкая. На обратном пути в Каранкут, уже над Азовским морем, на самолете адъютанта Паула Лазароя (бортовой номер 20) неожиданно отказал двигатель. Пилот смог посадить самолет на воду и вместе с бортрадистом-стрелком капралом Йоаном Опринкой перебраться в спасательную шлюпку. Через некоторое время румынские летчики были подобраны немецким катером.

В первой половине дня пилоты II./JG52 сбили над Таманским полуостровом и Керченским проливом четыре советских истребителя. Первую победу в 09.11 севернее Тамани одержал лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи, записавший на счет Як-1. Затем в 11.37 командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт в 2  км восточнее поселка Маяк сбил Як-7, а спустя три минуты командир 4-й эскадрильи лейтенант Хайнрих Штурм – Р-39. Потом в 12.11 еще одна «Аэрокобра» восточнее Керчи стала жертвой лейтенанта Вальтера Вольфрума из 5./JG52.

В тот день Хельмут Липферт одержал свою 75-ю победу, но, как она ему далась, он потом вспоминал:

«Я возглавлял третье звено из четырех самолетов. „Хейнкели“ беспрепятственно сбросили свои бомбы и повернули домой. Не было видно ни одного русского, как бы мы сильно ни напрягали свои глаза.

Я расстался с бомбардировщиками недалеко от нашего аэродрома на высоте 4000  м. Я хотел полететь обратно к линии фронта со своим звеном, в то время как другие восемь машин начали снижение, чтобы приземлиться.

Мы медленно поднялись на 5000  м. Ведомый доложил о двух самолетах, приближавшихся с запада на высокой скорости. Двое русских? Я был наэлектризован, но из осторожности запросил по радио: „Любые «велосипедисты», курсом на восток над «садовым забором», высота 6000?“

Никакого ответа.

Я повторил запрос, но прежде, чем я осознал, что произошло, эти две машины выполнили полубочку и спикировали на наши бомбардировщики. Мы сразу же сделали то же самое. Хотя мы были ближе к „Хейнкелям“, чем они, они обогнали нас за счет большей скорости. Игнорируя нас, они приблизились к ползущим бомбардировщикам и открыли огонь из всего, что имели. Я видел, как от одного Не-111 полетели куски обшивки.

Русские начали второй заход, но теперь мы уже были поблизости. Замыкавший иван забыл о наших бомбардировщиках; вместо этого он оставил своего ведущего и спикировал вниз. Даже несмотря на то, что я был недостаточно близко, я должен был открыть огонь, иначе бы русский обстрелял последний Не-111 во второй раз.

Первоначально он не обращал внимания на мои пулеметные очереди, пока не получил несколько попаданий. Тогда он резко отвернул, оставляя плотный инверсионный след, и спикировал на северо-восток в направлении „гнилого озера“. Я пошел наперерез и приближался к нему на высокой скорости. Мой указатель воздушной скорости показывал более 750  км/ч, и я едва мог удерживать машину на курсе. Я практически до упора вдавил правую педаль руля направления и обеими руками вцепился в ручку управления, чтобы удержать свой „Ме“ позади русского.

Я никогда прежде не сталкивался с таким русским. Обычно 600  км/ч были их пределом. Вражеские самолеты имели легкую конструкцию, и их приходилось выводить из пикирования, независимо от того, на что были способны их пилоты. На хорошем Bf-109G-6 можно были пикировать на скорости более 850  км/ч. На больших значениях самолет очень редко подчинялся пилоту. Результирующие силы, действовавшие на органы управления, были огромными.

Как уже упоминалось, я мог удерживать свою машину позади русского, лишь используя силу обеих рук. Вражеский самолет становился все больше и больше. Он почти заполнил прицел; теперь я мог открывать огонь.

Медленно, не уменьшая усилия на ручке управления, я нащупал кнопку спуска пулеметов и переместил большой палец на кнопку спуска пушки. Русский, казалось, все еще не замечал, что я сидел у него на хвосте, полагая, что избавился от меня в ходе своего сумасбродного пикирования. Первые же выстрелы, сделанные мною, достигли цели. Взрывавшиеся пушечные снаряды вызывали небольшие клубки черного дыма на его фюзеляже.

Внезапно русский выровнял самолет, а затем начал пикировать еще более круто. Я не мог последовать за ним, так как моя скорость была уже более 850  км/ч. Я инстинктивно закрыл дроссель и открыл створки радиатора, а потом с некоторым трудом перевернул „Мессершмитт“ на спину. Именно тогда я увидел русского, проходившего подо мной. Он слегка дымился, и его левая стойка шасси выпала из своей ниши. Тем временем моя скорость уменьшилась, так что я снова атаковал его.

На сей раз я сначала при помощи триммера перетяжелил самолет на нос, так как русский все еще пикировал, хотя и не так круто, как прежде. Я снова зашел к нему в хвост на высоте 3000  м. Теперь он увидел меня, но продолжал лететь прямо вперед. Я открыл огонь слишком рано, но он не изменил направление полета, а вместо этого внезапно на мгновение опустил свой нос вниз так, чтобы я оказался выше него. Я тоже опустил свой нос вниз, но едва собрался открыть огонь, как он снова выровнял самолет, и на этот раз я оказался ниже его. Русский выполнял эти маневры с таким умением, что я просто был неспособен вести огонь. Также он постоянно изменял скорость, очевидно пытаясь вынудить меня проскочить вперед. Если бы он преуспел в этом, то, как искусный пилот, конечно, смел бы меня с неба или, по крайней мере, добился бы попаданий.

Но я был достаточно осторожен, чтобы не приближаться слишком близко к нему. Время от времени я нажимал на спуск и распылял вокруг него пули. Мой прицел не был точным, но все же он получал одно попадание за другим. Через некоторое время он разочаровался в своей защитной тактике и начал разворот.

Моя красная лампочка уже мерцала. Быстрый взгляд вокруг показал, что в воздухе, помимо нас, не было никаких других самолетов. Пороховой дым просачивался в мою кабину и щекотал мои нервы, если это вообще еще было возможно. Подбитый и с одной стойкой шасси, висящей вниз, русский сражался за свою жизнь, доказывая своими навыками, что противник тоже имел выдающихся летчиков и истребители.

Я снова положил свою машину на спину, после того как он в свою очередь пошел вниз, и открыл огонь с достаточным упреждением. Он выполнил маневр ухода от огня, но я тем не менее попал в законцовку крыла, которая немедленно отлетела. Теперь для него всего было кончено. Теперь ему стало слишком тяжело эффективно защищаться. Я поразил его целой очередью. Пушечные снаряды разнесли его хвостовое оперение, и затем он, загоревшись, по спирали начал нападать на землю. Я вытер пот со лба, расстегнул свою летную куртку и следовал за вражеским самолетом, пока тот не врезался в „гнилое озеро“ в нескольких сотнях от берега».

В данном случае почти все заявки немецких летчиков находят подтверждение. В 13.45 в воздушном бою с мессерами был Як-1 младшего лейтенанта В.И. Смоленко из 42-го ГИАП. С вывалившейся стойкой шасси и букально изрешеченный пулями и снарядами, истребитель перетянул через пролив, но при попытке совершить аварийную посадку в районе Кордона Ильича упал и сгорел. Пилот погиб. Вероятно, именно Смоленко и стал жертвой Липферта. В 57-м ГИАП также была сбита одна «Аэрокобра», пилот которой погиб. А в районе Камыш-Буруна немецкими истребителями был сбит Як-9 из 6-го ГИАП ВВС ЧФ. Летчик тоже пополнил список погибших.

Окончательная ликвидация Эльтигенского плацдарма имела для немцев большое тактическое значение. Высвободились силы флота, авиации, артиллерии и пехоты, которые теперь можно было использовать на других участках. Было очевидно, что Черноморский флот, понесший большие потери, уже не способен на высадку столь же масштабных десантов и на снабжение новых плацдармов.

Но едва ли меньшим было и пропагандистское значение этой победы для стремительно теряющего свои владения Третьего рейха. В октябре―ноябре 1943  г. немцы провели успешные операции на Средиземном море, захватив ряд крупных островов (Кос, Лерос, Левитха, Стампалия и др.), ранее сданных англичанам бывшими итальянскими союзниками. Они проходили в духе первых лет войны – при мощной поддержке Ju-87 и с выброской воздушных десантов с Ju-52. Эти события широко освещались германскими СМИ как доказательство «перелома» в  войне.

И тут как нельзя кстати пал советский плацдарм в Крыму. Это событие, с одной стороны, как казалось, подтверждало, что вермахт по-прежнему способен побеждать, с другой – показывало, что «нерушимое братство» с  румынами все еще в силе. Кинохроника с развалинами Эльтигена, разбитыми судами и множеством тел убитых советских солдат была показана в очередном выпуске «Дойче Вохеншау», а фотографии были напечатаны во многих газетах и журналах.

К 11 декабря размеры плацдарма, захваченного Отдельной Приморской армией северо-восточнее Керчи, были примерно 10 на 10  км. На этом пятачке к этому моменту находилось 47 535 человек, 560 орудий, 56 зенитных орудий, 494 миномета, 2778 лошадей, 860 автомобилей, 354 «Катюши», 74 танка и т.  д. Фактически он был буквально забит людьми и техникой, причем вся эта группировка требовала постоянного и бесперебойного снабжения.

Однако переправа подкреплений и грузов с причалов на Азовском побережье Таманского полуострова в бухту Опасная постоянно осложнялась штормами, сильными ветрами и низкой мореходностью остававшихся в строю плавсредств. К тому же суда регулярно подвергалась артобстрелам, также большую угрозу представляли донные мины.

Так, в 12.30 14 декабря на подходе к Еникале подорвался 60-тонный понтон №  2, на борту перевозили 135 человек и 60 тонн боеприпасов. В результате погибли 45 бойцов, но остальных, в числе которых оказалось 40 тяжелораненых, удалось спасти. Затем 20 декабря во время перехода из бухты Опасная к причалам у поселка Кордон Ильича в 20.40 на своей же мине заграждения №  4/83 погибла большая трофейная баржа «Дунай-1» (бывшая румынская Dunarea-I, 1190 тонн).

С окончанием боев за Эльтиген и Митридат активность авиации значительно снизилась, чему в немалой степени также способствовало и общее ухудшение погоды. Крымское бабье лето закончилось, и если 11 декабря температура воздуха в районе Керченского пролива еще поднималась до плюс 7 градусов, то 15 декабря начал идти снег и установился легкий морозец. Небо практически постоянно было затянуто облачностью.

Авиация 4-й ВА эпизодически, когда позволяли метеоусловия, наносила удары по вражеским позициям в районе Керчи: днем – Ил-2 из 230-й и 214-й ШАД, а ночью – У-2 из 889-го НЛБАП и 46-го гвардейского НЛБАП. Самолеты ВВС ЧФ выполняли рутинные облеты побережья и время от времени атаковали попавшиеся немецкие корабли и суда. По ночам на площадки у поселка Маяк и между Жуковкой и поселком Опасное совершали транспортные рейсы самолеты из 9-го ОАП ГВФ.

В среднем в день происходило не более одного-двух воздушных боев, но изредка случались и серьезные схватки.

Так, в 09.46 13 декабря командир 4./JG52 лейтенант Хайнрих Штурм восточнее Эльтигена сбил Р-40.

На следующий день – 14 декабря – о двух сбитых Ме-109 доложили советские летчики. Лейтенант Андрей Кулагин из 249-го ИАП сообщил, что одержал победу в районе Катерлез―Булганак, а старший лейтенант Сергей Мартынов из 57-го ГИАП – юго-западнее мыса Тархан.

15 декабря истребители II./JG52 вылетали на сопровождение группы Не-111, бомбившей плацдарм и причалы. В ходе вылета мессеры встретились с группой Ил-2 и Як-1, но стычка завершилась безрезультатно для обеих сторон. При этом в числе немецких пилотов был унтер-офицер Хайнц Эвальд – ведомый гауптмана Баркхорна, который снова летел на истребителе с шевронами командира группы на борту.

16 декабря метеоусловия были неблагоприятные для действий авиации: сильная облачность, время от времени шел мокрый снег. Воздушных боев в этот день не было, но 6./ JG52 потеряла сразу два самолета вместе с пилотами. В ходе перегоночного перелета из Багерово в Каранкут пропали без вести 2 Bf-109G-6: W.Nr.15750 унтер-офицера Фердинанда Караса и W.Nr.20446 фельдфебеля Антона Низена. Что с ними произошло, так и осталось неизвестным.

В тот же день ВВС ЧФ попытались провести очередную атаку немецких БДБ в Камыш-Буруне. Но этот раз это были не Ил-2 или Пе-2, а набитый взрывчаткой торпедный катер №  42. Им по радио управлял оператор, находивший на борту летающей лодки МБР-2. Этот «брандер» предстояло вывести в порт, направить в район якорной стоянки барж и затем подорвать. Однако «операция месяца» завершилась полным провалом. Несмотря на то что летающую лодку прикрывала целая эскадрилья истребителей, радиооператор, видимо, перенервничал и в итоге загнал катер на песчаную косу. Самостоятельно сняться с мели «брандер» уже был не в состоянии, и его пришлось взорвать по радиосигналу.

Без потерь в этом вылете не обошлось. Зенитной артиллерией в районе Камыш-Буруна был сбит Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ. Его экипаж – пилот младший лейтенант Яков Шевердяев и штурман звена лейтенант Петр Мараев, летевший в тот день в качестве воздушного стрелка,  – погиб.

17 декабря погода несколько улучшилась. Авиация 4-й ВА выполнила 102 самолето-вылета, истребители заявили о 5 сбитых самолетах.

Так, в районе Керчи советские летчики сбили 3 Ме-109: над северо-восточной окраиной – старший лейтенант Александр Добрынин из 66-го ИАП, над юго-восточной окраиной – заместитель командира эскадрильи 42-го ГИАП Герой Советского Союза старший лейтенант Григорий Павлов и южнее поселка Колонка – старший лейтенант Александр Серебряков из 57-го ИАП.

Группа ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с командиром эскадрильи капитаном Афанасием Лукиным над Азовским побережьем Керченского полуострова, в районе села Мама-Русская, атаковала группу Не-111. Затем летчики доложили, что сбили 2 бомбардировщика. Одну личную победу засчитали капитану Лукину, а вторую – разделили между шестью пилотами, в числе которых были тот же Лукин, старший лейтенант Георгий Наумов и лейтенант Петр Селезнев.

Кроме этого, пара «Аэрокобр» в  Керченском проливе атаковала немецкий транспорт водоизмещением 1000 тонн, шедший в сопровождении двух сторожевых катеров. По докладу пилотов на судне возник пожар.

Собственные потери 4-й ВА в тот день составили 2 самолета, в том числе ЛаГГ-3 лейтенанта Павла Бабайлова из 790-го ИАП. Этому летчику ранее один раз уже крупно повезло. Как упоминалось выше, 21 ноября он был сбит, попал в плен к румынам, лихо сбежал и вернулся в свой полк. И вот опять удача была на его стороне, самолет упал на мелководье в 100  м от косы Чушка, и Бабайлов смог благополучно добраться до берега.

Согласно данным противоположной стороны, 17 декабря пилоты II./JG52 одержали три победы.

Ранним утром командир 6-й эскадрильи лейтенант Хельмут Липферт в паре с ведомым фельдфебелем Теодором Мором вылетел на разведку погоды над Керченским плацдармом и проливом. Через некоторое время «Мессершмитты» по команде станции наведения перехватили Пе-2, и после долгого преследования, наконец, в 06.43 в районе станицы Старотитаровская Липферт сбил его. После этой погони у аса остался лишь минимальный запас топлива, необходимый для возвращения в Багерово. Однако чтобы избежать встречи с советскими истребителями, которые могли быть подняты в воздух по тревоге, он был вынужден лететь не прямо на запад над Таманским полуостровом, а отклониться к югу. Он пересек Керченский пролив к югу от Эльтигена на высоте 700  м. Двигатель «Мессершмитта» остановился, когда Липферт уже заходил на посадку. Но это уже ничего не значило, и в 07.05 пилот выполнил плавное приземление. Правда, подтверждений этой рискованной победы аса найти не удалось…

Затем в 09.45 с аэродрома Багерово для прикрытия очередной группы Не-111 поднялась пара истребителей – командир группы гауптман Герхард Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд. При этом последний в очередной раз летел на истребителе с двумя шевронами на борту. В ходе этого вылета они вступили в бой с советскими истребителями. В 10.11 севернее поселка Горком унтер-офицер Эвальд сбил Як-1, а две минуты спустя гауптман Баркхорн – Р-39. Однако затем Эвальд не смог вернуться обратно в Багерово. На его «командирском» Bf-109G-6 неожиданно отказал двигатель, и в 10.17 он совершил вынужденную посадку на живот в расположении немецких войск.

На следующий день – 18 декабря – советские зенитчики сбили над Керчью Ju-87D-3 из III./SG3. Также был подбит Не-111Н-16 W.Nr.8201 лейтенанта Ханса Гёнсхирта из 2./KG4. Пилот смог дотянуть до немецкой территории и сесть на брюхо. Один член экипажа – бортстрелок унтер-офицер Йозеф Паннингер – был убит, а остальные четверо ранены.

19 декабря заместитель командира эскадрильи 11-го ГИАП ВВС ЧФ старший лейтенант Николай Кисляк сбил над Керченским заливом двухмоторный самолет, который идентифицировал как Ю-88. В тот же день у немцев произошел мощный взрыв на складе трофеев, захваченных в Эльтигене и на Митридате. В результате погибли офицер и 13 солдат, а еще 12 были тяжело ранены. Причину взрыва установить так и не удалось.

В течение последующей недели над всем Керченским полуостровом и проливом висела плотная облачность и туман. Авиация обеих сторон лишь изредка поднималась в воздух.

21 декабря из Багерово взлетела пара хорватских Bf-109G-6, которые пилотировали унтер-офицеры Иван Балтич и Йосип Краньч. В районе Керчи они встретились с группой Р-39 и в ходе завязавшегося боя потеряли друг друга из виду. В какой-то момент Балтич сошелся лоб в лоб с одной из «Аэрокобр». Противники неслись навстречу друг другу, стреляя из всех стволов, и оба получали попадания. В последний момент Балтич успел дернуть ручку управления на себя, и дымящийся советский истребитель промчался под ним.

Однако «Мессершмитт» получил серьезные повреждения, из-под капота двигателя шел дым. Хорвату ничего не оставалось, как попытаться сесть на ближайшем поле. Во время посадки на фюзеляж истребитель скапотировал и перевернулся на спину. Самолет уже не подлежал ремонту, но сам Балтич получил серьезную травму спины. Поскольку он не видел места падения подбитой им «Аэрокобры», то эту победу ему не засчитали.

Его напарник унтер-офицер Йосип Краньч в той схватке уцелел. Позднее в тот же день он перелетел на аэродром Каранкут, откуда в паре с унтер-офицером Владимиром Находом вылетел на разведку погоды над Перекопом. В условиях плотной облачности его «Мессершмитт» врезался в землю и Краньч погиб.

Наконец, 27 декабря в связи с улучшением погоды действия авиации активизировались. В течение дня 4-я ВА выполнила 279 самолето-вылетов. Летчики провели 6 воздушных боев и заявили о 4 сбитых и 3 подбитых самолетах, собственные потери составили 1 самолет. Транспортная авиация, главным образом 9-й ОАП ГВФ, доставила на плацдарм 42 тонны продовольствия и 4 тонны других грузов и вывезла обратными рейсами 35 раненых.

Утром лейтенант Липферт в паре с унтер-офицером Хербертом Миддельдорфом вылетел на «свободную охоту». На этот раз он летел на Bf-109G-6/R4, который в дополнение к стандартному вооружению: одной 20-мм пушки MG151/20 и двум 13-мм пулеметам MG131, нес под крыльями еще две подвесные гондолы с пушками MG151. «С высоты 1000  м я заметил внизу на поверхности воды след,  – вспоминал немецкий ас.  – Следуя к его источнику, я обнаружил маленький скоростной катер. Я приказал Миддельдорфу остаться наверху, а сам начал снижаться, чтобы осмотреть его с меньшей высоты…

Даже на дистанции 100  м я не был уверен, был ли это друг или противник… Когда я отвернул, то услышал по радио сообщение, что это русский торпедный катер. Скоро после этого наземный командный пункт, который управлял действиями над Крымским побережьем, отдал мне приказ атаковать его… Я не полетел непосредственно к катеру, а предпочел действовать так, как будто не видел его. Я спикировал на высокой скорости в точку вдали от одного борта катера. Оказавшись немного выше волн, я изменил курс и полетел к нему…

Я открыл огонь, когда находился приблизительно в 200  м. Едва ли я мог промахнуться. Вспышки попаданий были по всей длине палубы и бортов катера. Русские, должно быть, на секунду испугались, потому что не стреляли, пока я не развернулся прямо перед ними и не полетел прочь. Но затем они обрушили на меня настоящий град пуль. Трассеры освещали все вокруг меня, и я был вынужден вертеться и крутиться, словно угорь. К счастью, в меня попали лишь три пули, две – в фюзеляж и одна – в правое крыло.

Катер извергал дым и пар, но продолжал идти, его скорость не уменьшилась… Я снова опустился к самой воде и открыл огонь с большей дистанции, корректируя прицел по мере приближения… Теперь катер дымился довольно интенсивно. Русский заградительный огонь резко прекратился. Я закрыл дроссель и открыл створки радиатора, чтобы уменьшить скорость, и затем тщательно прицелился в переднюю треть борта катера. Подойдя почти вплотную, я был вынужден отвернуть. Оглянувшись назад, я увидел огромный взрыв. Большие, плотные облака серого и белого дыма поднялись в воздух, и, когда мы на высоте 800  м выполняли круг над катером, он начал медленно крениться на один борт, выбрасывая пар. Прежде чем мы закончили круг, на его борту вспыхнул большой пожар. После еще двух кругов торпедный катер в течение нескольких секунд затонул».

Жертвой Липферта стал торпедный катер №  121 (зав. №  425) из отдельного отряда торпедных катеров Азовской военной флотилии, совершавший переход от причала на косе Чушка в Тамань. Вся команда катера во главе с лейтенантом Дмитрием Смеховым погибла.

Около полудня (по немецкому времени) 22 Не-111 из I./ KG4 совершили налет на причалы в Еникале и в бухте Опасная. Каждый из них сбросил на цель по 23 полубронебойных осколочных бомбы SD50. В результате прямых попаданий взорвался склад с 70 тоннами боеприпасов. Грохот от взрыва был слышен за десятки километров от эпицентра. При этом погибли и получили ранения 119 человек, потоплена баржа №  23 и уничтожены 5 автомобилей. По немецким данным, бомбардировщики подверглись зенитному обстрелу, а также были атакованы двумя истребителями.

На перехват бомбардировщиков вылетели ЛаГГ-3 из 790-го ИАП и Р-39 из 57-го ГИАП. После затяжного воздушного боя советские летчики доложили о 4 сбитых Ме-109 и 3 подбитых Хе-111. В том числе по одному мессеру были засчитаны младшему лейтенанту Сергею Кологривову из 790-го ИАП (в районе поселка Маяк), командиру эскадрильи 57-го ГИАП старшему лейтенанту Виктору Савченко (восточнее села Марфовка) и командиру звена из того же 57-го ГИАП старшему лейтенанту Александру Серебрякову (в районе Камыш-Буруна).

В действительности все «Хейнкели» без потерь в 12.55 (по берлинскому времени) благополучно вернулись в Сарабуз. Не было потерь и в II./JG52, чьи пилоты во главе с командиром группы гауптманом Баркхорном прикрывали бомбардировщики. В их числе был и вездесущий лейтенант Липферт, который затем рассказывал: «Группа была назначена сопровождать соединение Не-111, и все формирование собралось над Керчью на высоте 4500  м. После успешного налета на цели на побережье бомбардировщики повернули на северо-запад. Пока все шло, как было запланировано. Задачей истребителей было держаться поближе к бомбардировщикам и прикрывать их также и на обратном пути.

Едва мы развернулись, сначала на север, а потом на запад, над точкой сброса бомб появилась одиночная машина. Это мог быть только русский. Я коротко покачал крыльями, сигнализируя ведомому, что он должен следовать за мной, но тот не прореагировал. Не колеблясь ни мгновения и без того, чтобы предварительно сообщить командиру группы, я покинул боевой порядок и полетел обратно. Поскольку я хотел вернуться к группе настолько быстро, насколько это возможно, то перед атакой даже не попытался подняться выше вражеского самолета. Я толкнул рычаг дросселя вперед и зафиксировал его. Затем я спикировал еще на 500  м, и, используя скорость, набранную при этом, приблизился к вражескому самолету, который летел в моем направлении приблизительно на 1000  м выше.

Я перешел в почти вертикальный набор высоты, со значительным упреждением. Так же быстро, как увеличивались показания альтиметра, так же быстро уменьшались и цифры указателя воздушной скорости. К тому времени, когда мой самолет почти остановился и был грани сваливания, русский находился в 150  м непосредственно передо мной. Я начал стрелять, сначала перед его носом, а затем в его фюзеляж. На этом мой трюк закончился. „Мессершмитт“ завалился и начал стремительно, почти вертикально падать к земле, тем же способом, которым только что набрал высоту…

Едва я восстановил управление над „Мессершмиттом“ и вывел его из пикирования, как сбоку в нескольких сотнях метрах увидел русскую машину, падающую в вертикальном пике и оставлявшую плотный шлейф охлаждающей жидкости».

Вместо поздравлений с очередным успехом Липферт немедленно после посадки в Багерово был вызван на командный пункт II./JG52. Там гауптман Баркхорн, не особо выбирая выражения, строго отчитал подчиненного за невыполнение основной задачи, а именно сопровождения Не-111, и не стал подтверждать одержанную им победу. Правда, через месяц командир группы все же смягчился и простил Липферту самовольные действия, и ему официально был засчитан Р-39, сбитый в 12.04 над побережьем Керченского полуострова, в 2  км северо-западнее поселка Маяк.

При этом интересно, что сам гауптман Баркхорн в том вылете спустя семь минут в районе села Баксы сбил еще одну «Аэрокобру».

Обе эти победы известных немецких асов с большой долей вероятности подтверждаются советскими данными. В ходе боевого вылета на прикрытие войск в районе Еникале 57-й ГИАП потерял 2 Р-39. Один летчик – младший лейтенант Иван Дербышев – сумел дотянуть до Таманского полуострова, но затем во время вынужденной посадки «Аэрокобра» потерпела катастрофу и сгорела. Дербышев получил тяжелые ожоги и умер в госпитале 15 января 1944  г. Не вернулся из миссии и Р-39 старшего техника-лейтенанта Энрике Флореса. Это был 26-летний испанский коммунист, эмигрировавший в СССР в 1939  г. после поражения республиканских сил в гражданской войне в Испании. В 1942  г. он вступил в Красную армию и прошел подготовку как летчик-истребитель. Что произошло в тот день с его «Аэрокоброй», осталось неизвестным, и Флорес считается пропавшим без вести.

Вечером загадочный эпизод произошел с летчиками все того же 57-го ГИАП. В 16.10 в районе косы Чушка группа Р-39 во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Виктором Савченко неожиданно встретила вынырнувшую из дымки пару настоящих «самолетов-призраков». По описанию летчиков, это были полностью черные Як-1 с белыми коками винтов.

Пока пилоты «Аэрокобр» гадали, кто это такие – может, какой-то секретный спецполк,  – незнакомцы повели себя враждебно и начали заходить для атаки. Савченко тем временем запросил станцию наведения о наличии своих самолетов над Керченским проливом и с изумлением получил ответ, что, кроме его «Аэрокобр», там никого не должно быть! После этого истребители провели скоротечный и безрезультатный бой с «призраками», после чего повернули к своему аэродрому около хутора Станишевского, в 9  км западнее станицы Вышестеблиевская. Незнакомцы преследовали группу Савченко почти до самого аэродрома, а затем столь же таинственно растворились в наступающих сумерках…

Тут надо заметить, что начиная еще с апреля 1943  г. советские летчики периодически докладывали о том, что встречали сначала над Кубанью, а позднее над Таманским и Керченским полуостровами Яки с необычной окраской. Так, например, вечером 28 мая Як-1 из 402-го ИАП 265-й ИАД в районе станицы Киевская был атакован одновременно Ме-109 и двумя Як-1 без номеров, но с красными коками винтов и звездами, у которых правая плоскость имела полосатую окраску, а левая – зеленую.

Подобные встречи происходили настолько регулярно, что командование 4-й ВА в отдельные дни лета 1943  г. запрещало полеты полкам, оснащенным Як-1. При этом все остальные истребители получали приказ сбивать без разбору все встреченные в воздухе «призраки». Такие экстраординарные меры имели под собой реальную основу, поскольку именно в ходе боевых действий на южном фланге Восточного фронта, в руки к люфтваффе при различных обстоятельствах попали несколько целеньких Як-1.

28  декабря над Керченским полуостровом установилась относительно хорошая погода, что вызвало настоящий всплеск активности с обеих сторон.

В тот день авиация 4-й ВА осуществила 509 самолето-вылетов, а ВВС ЧФ – 75. Главными целями штурмовиков из 230-й и 214-й ШАД стали вражеские позиции в районе Грязевой Пучины, Катерлеза и Малого Бабчика, а также аэродром Багерово. Истребители сбили 22 самолета противника, в том числе 16 Ме-109. Собственные потери при этом составили 10 машин. Транспортные самолеты из 9-го ОАП ГВФ доставили на плацдарм 12 тонн грузов и вывезли 56 раненых.

В 08.05–08.30 четверка Р-39 из 66-го ИАП провела тактическую разведку Керченского полуострова. Сначала летчики пролетели над Камыш-Буруном, обнаружив, что гавань пуста и немецких БДБ в ней нет. Затем они направились к Багерово. На одноименной железнодорожной станции летчики увидели состав, идущий в сторону Керчи, а вот близлежащий аэродром был закрыт туманом. Не встретив в небе ни одного самолета, «Аэрокобры» вернулись на свой аэродром около станицы Вышестеблиевская.

Следующая четверка из 66-го ИАП прибыла в район Керчи в 09.31, как раз в тот момент, когда там уже шел бой между несколькими Ме-109 и ЛаГГ-3. «Аэрокобры» тотчас включились в него. Старший лейтенант Александр Добрынин атаковал одного мессера на вираже, после чего тот резким переворотом ушел в южном направлении, якобы «задымив». Затем уже младший лейтенант Анатолий Тютин атаковал и сбил Ме-109, который, по его словам, упал севернее Камыш-Буруна.

В 09.45 третья четверка Р-39 из 66-го ИАП так же провела воздушный бой с парой «Мессершмиттов» в  районе Катерлеза. После возвращения младший лейтенант Иван Засыпкин доложил, что «предположительно» сбил один Ме-109, и ему была засчитана личная победа.

Наконец, в 11.35 группе «Аэрокобр» во главе со старшим лейтенантом Павлом Камозиным удалось выполнить ранее поставленную задачу – провести разведку аэродрома Багерово. По возвращении летчики доложили, что там находится 20 Ме-109 и 5 Ю-88, а также большое количество людей и автомашин. После того как эта информация была получена в штабе 4-й ВА, ожидавшие сигнала штурмовики получили приказ взлетать.

Тем временем в 11.40 радиолокационные станции РУС-2 «Редут» на Таманском полуострове засекли приближение к плацдарму большой группы немецких самолетов. Через пять минут с аэродрома Фонталовская-Восточная на перехват взлетела шестерка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП во главе с командиром эскадрильи капитаном Сергеем Бесединым.

Прибыв в заданный район, истребители встретили там четыре Ме-109. Начавшийся бой, можно сказать, закончился вничью. Младший лейтенант Филипп Морданов в районе мыса Тархан сбил один мессер, но в то же время атакой снизу сзади был сбит «Лавочкин» командира звена младшего лейтенанта Николая Москалева. Самолет упал в Керченский пролив, в 1  км восточнее села Оссовины, но летчик успел выпрыгнуть на парашюте. Он опустился в воду в полукилометре от берега, но был найден уже мертвым. Это был 45-й боевой вылет Москалева, и на его счету к этому моменту были три личные и две групповые победы.

В 13.38 советские РЛС вновь засекли приближение с запада большой группы целей. Через пять минут с аэродрома Вышестеблиевская поднялись 8 Р-39 из 66-го ИАП. Одну четверку вел лично командир полка подполковник Василий Смирнов, а другую – командир эскадрильи старший лейтенант Александр Добрынин.

В 13.53 в районе села Марфовка, западнее Эльтигена, летчики увидели противника. Это были 24 Не-111 из I./KG4 во главе с командиром группы майором Хансом Бётхером, которые в сопровождении 6 истребителей летели к Керченскому плацдарму. Согласно записям в летной книжке командира, их целью были позиции советских войск восточнее Керчи, в районе поселка Колонка и завода имени Войкова, и каждый самолет нес по 32 полубронебойных осколочных бомбы SD50.

«Аэрокобры» разделились: четверка старшего лейтенанта Добрынина атаковала бомбардировщики в лоб, а четверка подполковника Смирнова – снизу спереди. По утверждению наших летчиков, немцы сразу же начали сбрасывать бомбы на свою территорию. Смирнов обстрелял один «Хейнкель», который после этого взорвался в воздухе. Младший лейтенант Федор Русаков сначала повредил еще один бомбардировщик, а затем комполка Смирнов его добил, и тот упал в районе Багерово.

Затем штурман 66-го ИАП майор Сергей Панкратов атаковал еще один бомбардировщик, и тот горящим упал в районе Булганака. Наконец, старший лейтенант Александр Добрынин и младший лейтенант Анатолий Тютин атаковали еще одну восьмерку Хе-111 и сбили по одному самолету: первый – южнее Камыш-Буруна, а второй – южнее Керчи.

Попутно «Аэрокобры» вели бой и с Ме-109, сопровождавшими бомбардировщики. Потом помощнику командира полка по воздушно-стрелковой службе капитану Федору Капустику засчитали истребитель, сбитый южнее Багерово, а сержанту Николаю Афанасьеву – мессер, сбитый северо-восточнее Булганака.

В общем, если верить рапортам летчиков 66-го ИАП, бой закончился разгромом противника. Были сбиты сразу пять Хе-111 и пара Ме-109. В тот день еще один «Хейнкель», сбитый западнее мыса Ак-Бурун, был засчитан старшему лейтенанту Владимиру Сазонову из 249-го ИАП.

Не обошлось и без потерь. Обратно в Вышестеблиевскую не вернулся Р-39 (бортовой 4) младшего лейтенанта Александра Андриевского из 66-го ИАП. Подполковник Смирнов видел, как тот горящим падал в Керченский пролив восточнее Эльтигена. Выпрыгнувшего на парашюте летчика подобрал катер, и он позже вернулся в полк.

В действительности же Не-111 из I./KG4, несмотря на атаки «Аэрокобр», выполнили свою задачу, сбросив бомбы на советские позиции около поселка Колонка и завода имени Войкова. Во время бомбежки погибли 20 и были ранены 37 человек, были повреждены несколько орудий и автомобилей, убито 32 лошади и причинен прочий ущерб. В летной книжке майора Бётхера отмечена атака 4 советских истребителей. При этом был тяжело поврежден Не-111Н-16 W.Nr.162365 из 2./KG4, который совершил аварийную посадку на своей территории и позже был списан. Один человек из его экипажа – обер-ефрейтор Франц Райхманн – был убит, и еще один ранен. Остальные же «Хейнкели» благополучно вернулись на аэродром Сарабуз.

В 14.05 с аэродрома Запорожская на прикрытие войск на Керченском плацдарме вылетела четверка Як-1 из 42-го ГИАП. Ее возглавлял командир эскадрильи Герой Советского Союза капитан Иван Горбунов, имевший на счету 18 личных и 1 групповую победу. Кроме него, в составе четверки были еще два аса: заместитель командира эскадрильи Герой Советского Союза старший лейтенант Амет-хан Канкошев, одержавший 14 личных побед, и старший лейтенант Николай Печеный, имевший уже 17 личных и 3 групповые победы.

К этому моменту эти три летчика были самыми результативными в 42-м ГИАП, громко прославившимися во время воздушной битвы за Кубань весной―летом 1943  г. Однако этот вылет сложился для них крайне неудачно. Сначала над Керченским проливом от группы отстал один Як, который пилотировал менее опытный летчик и на котором вышла из строя рация. Затем оставшаяся тройка в районе Аджим-Ушкая была внезапно атакована «Мессершмиттами». Уходя резким маневром из-под огня, Канкошев и Печеный сорвались в штопор. На выходе из него Як-1 старшего лейтенанта Печеного был подбит. Летчик с трудом дотянул до косы Чушка и сел на воду рядом с берегом.

Оставшись вдвоем, Горбунов и Канкошев атаковали один из мессеров. Тот показался им подбитым, и если Канкошев стал далее преследовать немца, чтобы добить его, то Горбунов почему-то отвернул в сторону и погнался за другим Ме-109. Летчики быстро потеряли друг друга из вида. Что затем произошло со старшим лейтенантом Канкошевым, точно неизвестно. Наблюдатели со станции наведения 4-й ВА, а также находившийся на месте своей вынужденной посадки старший лейтенант Печеный, видели, как горящий истребитель рухнул в Керченский пролив, подняв огромный столб воды. При этом они посчитали, что это был вражеский мессер. В итоге капитан Горбунов вернулся на аэродром в одиночестве, и ему был засчитан Ме-109, сбитый над Керченским проливом. А старший лейтенант Амет-хан Канкошев, для которого это был 174-й и, как оказалось, последний боевой вылет, с тех пор числится пропавшим без вести.

Вечером авиация 4-й ВА наконец провела налет на аэродром Багерово. Предполагалось, что 10 Ил-2 из 43-го ГШАП сначала подавят огонь зениток, после чего 8 штурмовиков из 230-й ШАД: по одной четверке из 210-го ШАП и 7-го ГШАП, заходя с северо-запада, с одного захода нанесут удар непосредственно по стоянкам самолетов. Их сопровождали 16 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП и из 805-го ИАП. Еще две восьмерки Р-39 из 66-го ИАП и 57-го ГИАП должны были блокировать аэродром, чтобы не допустить взлета вражеских истребителей.

Однако на практике, как это уже не раз случалось, все пошло не по плану. Сначала «Аэрокобры» не вышли к Багерово в назначенное время, и потому оттуда, еще до появления советских самолетов, спокойно успели подняться 4 Ме-109.

Затем в 16.08 первыми над аэродромом появились вовсе не Ил-2 из 43-го ШАП, а ударная группа во главе с командиром 210-го ШАП майором Артемом Кондратковым, которую встретил плотный заградительный огонь пяти зенитных батарей. В результате 2 Ил-2 были сбиты зенитным огнем и упали в районе цели. Еще один штурмовик из 210-го ШАП затем вернулся обратно с мертвым воздушным стрелком старшим сержантом Федором Подрябинкиным, который был убит осколками зенитных снарядов.

Оставшиеся в пологом пикировании с высоты 600 до 100  м сначала сбросили на аэродром бомбы ФАБ-100, ФАБ-50, АО-8 и ПТАБы, а затем обстреляли стоявшие в капонирах вражеские самолеты «эрэсами» и  пулеметно-пушечным огнем. Согласно донесениям экипажей, они уничтожили 4 Ме-109, из них 3 в капонирах, и 1 Ю-88. По данным же противоположной стороны, во время налета на Багерово был выведен из строя лишь один самолет – Bf-109G-6 W.Nr.20749 из II./ JG52.

Спустя четыре минуты над Багерово появилась десятка из 43-го ГШАП, чьи экипажи затем доложили, что они подавили огонь одной зенитной батареи, уничтожили ангар и склад боеприпасов.

После выхода из атаки обе группы были атакованы Ме-109. Сбитый Ил-2 из 7-го ГШАП врезался в землю в 3  км северо-восточнее села Карама. Эго экипаж – пилот младший лейтенант Илья Чапайкин и воздушный стрелок сержант Алексей Куликов – погиб. 43-й ГШАП потерял сразу три самолета. Один экипаж – летчик младший лейтенант Виктор Чепуренко и воздушный стрелок сержант Борис Говрукович – с тех пор числится пропавшим без вести. Пилот второй сбитой «черной смерти» старший лейтенант Иван Огарков через несколько дней вернулся в полк, а его воздушный стрелок сержант Иван Алясов погиб. Ил-2 лейтенанта Анатолия Лебедева едва смог дотянуть до линии фронта и сел на брюхо на нейтральной полосе. Пехотинцы 11-го гвардейского СК вытащили раненых летчика и воздушного стрелка и отправили их в медсанбат.

Летчики 805-го ИАП сообщили, что сбили 3 Ме-109. Два из них – в районе аэродрома Багерово и мыса Мама-Русская – были на счету младшего лейтенанта Семена Дзамба-зишвили, а третий – поделили между собой младшие лейтенанты Михаил Кузнецов и Валерий Денисов. Однако зенитной артиллерией сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Николая Степаненко. Он упал в Азовское море в 2  км от мыса Тархан, и летчик, для которого это был 67-й боевой вылет, погиб. К этому моменту он успел одержать две личные победы.

Еще один мессер был на счету младшего лейтенанта Владимира Касабуко из 863-го ИАП. Согласно донесению летчика, тот упал в 2  км северо-восточнее аэродрома Багерово. Но огнем с земли был поврежден и ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Дмитрия Гонцова из того же полка, который тем не менее смог благополучно дотянуть до своего аэродрома Татарский.

Успели принять участие в боях с вражескими истребителями и Р-39 из группы «блокирования аэродрома и расчистки воздушного пространства», прибывшие в назначенный район лишь в 16.20 – позже всех групп. Старшие лейтенанты Виктор Савченко и Сергей Мартынов из 57-го ГИАП сбили 2 Ме-109: первый – в районе станции 2-я Октябрьская (ныне Октябрьское), в 6  км западнее Керчи, а второй – в районе Камыш-Буруна. А капитану Федору Капустику из 66-го ИАП засчитали еще один мессер, который, по его словам, упал в 1,5  км восточнее села Карама.

В бою с немецкими истребителями в районе Булганака был подбит ЛаГГ-3 заместителя командира эскадрильи 88-го ИАП старшего лейтенанта Георгия Наумова. Летчик получил ранение в руку, и, немного не дотянув до таманского побережья, сел на мелководье в 300  м от берега. Нос ЛаГГа уткнулся в дно, а хвост остался торчать над водой. Наумов сумел выбраться из кабины, влез на торчащую над поверхностью часть фюзеляжа и стал ждать помощи. Казалось бы, повезло – дотянул до своей территории, сел на мелководье, остался жив… Однако Наумова обнаружили только к вечеру, когда он потерял уже много крови. К тому же, когда его наконец доставили в 623-й полевой передвижной госпиталь, у него началась гангрена. Несмотря на срочную ампутацию руки, спасти летчика не удалось, и 31 декабря он умер. Всего Наумов выполнил 145 боевых вылетов и одержал 6 личных и 3 групповые победы.

Не обошлось и без происшествий. При взлете с аэродрома Славянская потерпел катастрофу А-20 из 366-го ОРАП лейтенанта Федора Кравцова, который при этом врезался в Пе-2 из того же полка, стоявший на техническом обслуживании. В результате погибли как сам Кравцов и летчик-наблюдатель старший лейтенант Иван Шабанов, так и старший техник-лейтенант и два авиамеханика, работавшие в тот момент на пешке.

С немецкой стороны 28 декабря первым, как это уже не раз бывало ранее, успеха добился командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт. В 07.16 северо-восточнее поселка Маяк он сбил биплан Р-5. После этого Липферт и его ведомый над Керченским проливом вступили в бой с несколькими Як-1. И в 07.28 севернее косы Тузла унтер-офицер Герберт Миддельдорф сбил один Як, но был подбит и его собственный Bf-109G-6 W.Nr.410286. Немецкий летчик получил ранение, но все же смог сесть на живот в районе Камыш-Буруна.

Затем пришла очередь командира II./JG52 гауптмана Герхарда Баркхорна. Сначала его жертвой в 08.47 севернее мыса Варзовка стал Як-1, а потом в 08.53 в районе села Джаныкой – Ил-2.

В 09.25 фельдфебель Петер Дюттманн из 5-й эскадрильи западнее мыса Тархан сбил Р-39.

В ходе своего второго в тот день вылета на «свободную охоту» гауптман Баркхорн записал на счет еще 2 Як-1: первый в 10.20 восточнее мыса Хрони, а второй – спустя три минуты уже западнее того же мыса Хрони.

Затем успеха снова добился фельдфебель Дюттманн, который в 10.57 западнее мыса Тузла сбил еще один Як.

Вскоре после полудня гауптман Баркхорн в течение 14 минут – с 12.07 по 12.21 – сбил над Керченским заливом 2 Як-1 и 1 Р-39. Всего в течение 28 декабря он одержал 7 побед, и это был, как затем оказалось, самый успешный день в его боевой карьере за всю войну. При этом почти все они с высокой долей вероятности подтверждаются советскими данными. Теперь на счету Баркхорна были 222 победы, и в тот момент он уступал лишь двум асам – командиру I./JG54 гауптману Вальтеру Новотны и командиру III./JG52 гауптману Гюнтеру Раллю, имевшим на счету соответственно 255 и 252 победы.

Во второй половине дня в ходе отражения налетов Ил-2 на аэродром Багерово пилоты II./JG52 сбили сразу 6 штурмовиков:

–  в 14.08 в районе Катерлеза – унтер-офицер Герхард Бартель из 4-й эскадрильи;

–  в 14.08 около села Мама-Русская и в 14.12 в районе села Кезы – лейтенант Фридрих Пухбергер из той же эскадрильи;

–  в 14.15 восточнее Багерово – обер-фельдфебель Зигфрид Фосс из 6-й эскадрильи;

–  в 14.15 в районе села Малый Бабчик и в 14.17 около Кезы – фельдфебель Ханс Эллендт из 4-й эскадрильи.

Кроме того, в 14.12 обер-фельдфебель Людвиг Кун из 6./ JG52 в районе мыса Тархан сбил Як-1.

Фельдфебель Эллендт затем атаковал и третий штурмовик, однако при этом его Bf-109G-6 W.Nr.410261 был подбит ответным огнем бортстрелка «цементбомбера». Эллендт получил тяжелое ранение, но все же смог в 14.22 сесть на брюхо в районе того же села Кезы.

На следующий день – 29 декабря – погода в целом снова благоприятствовала действиям авиации. Ранним утром над плацдармом и Керченским проливом стоял туман, который постепенно рассеялся. Несмотря на слои облачности, видимость была хорошая.

Авиация 4-й ВА осуществила 283 самолето-вылета, летчики провели 17 воздушных боев и доложили о 4 сбитых и нескольких подбитых самолетах.

Первыми над Керченским полуостровом появились ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. В 07.34 аэродрома Фонталовская-Северная взлетела восьмерка истребителей с заданием провести разведку погоды над плацдармом. Вылет прошел без встреч с противником, и все самолеты благополучно вернулись обратно.

Затем в 08.40 с аэродрома Фонталовская-Восточная поднялась четверка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Сергеем Буряком. Ее задачей было прикрытие плавсредств, доставлявших подкрепления и грузы на Керченский плацдарм. Поскольку над проливом висел слой облаков, ЛаГГи разделились. Пара Буряка начала барражировать под облаками, а менее опытные младшие лейтенанты Агафон Санников и Георгий Мартынов – над ними.

В 09.10 последние заметили приближающуюся с запада пару Ме-109 и вступили с ними в бой. Затем, согласно докладу Санникова, немцы применили коварный прием: ведомый «позволил атаковать себя» и стал уходить пикированием, вроде изображая, что он «подбит».

Стремясь одержать победу, Мартынов бросился его преследовать. Увлеченный погоней, он не заметил, как снизу сзади его самого атакует другой мессер. В результате ЛаГГ-3 был сбит и, загоревшись, упал в воду в 1,5  км южнее косы Чушка. При этом летчик успел выпрыгнуть на парашюте, но обнаружить его не удалось. С тех пор младший лейтенант Георгий Мартынов, успевший совершить 44 боевых вылета, числится «не вернувшимся с задания».

Следующий вылет 790-го ИАП прошел еще менее удачно. В бою с Ме-109 были сбиты 2 ЛаГГ-3. Один самолет упал в 2  км восточнее села Малый Бабчик, и его пилот младший лейтенант Анатолий Смирнов, для которого это был 27-й боевой вылет, погиб. Второй истребитель был разбит при аварийной посадке севернее села Жуковка, но его пилот младший лейтенант Валерий Средин уцелел.

В 11.10 четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Герасимом Гришаевым провела в районе Керчи воздушный бой с немецкими бомбардировщиками и истребителями. Помимо Гришаева, в состав этой четверки входили младшие лейтенанты Александр Богачев, Владимир Евстафьев и Аркадий Николаев.

Журнал боевых действий полка сообщает о нем лаконично:

«В результате Гришаев подбил 1 Ме-109, подтверждают Евстафьев, Богачев.

Гришаев и Богачев подбили Хе-111. Подтверждает Николаев».

Тем временем на прикрытие войск в районе Керчи вылетели еще 8 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые пилотировали лейтенанты Василий Крючков, Семен Харламов и Петр Батырев, и младшие лейтенанты Дмитрий Подоляк, Игорь Стрельцов, Владимир Михайлов, Юрий Евстафьев и Александр Керов. В 11.30 они провели следующий бой, который был снова крайне лаконично отражен в журнале боевых действий полка:

«Вели воздушный бой, в результате Стрельцов подбил Хе-111, подтверждают Подоляк, Харламов.

Харламов подбил Ме-109, подтверждают Евстафьев, Керов.

Батырев подбил Ме-109, подтверждает Михайлов.

Керов подбил 1 Ме-109 в районе Керчь, подтверждают Евстафьев, Батырев. Не вернулся Евстафьев».

Для 22-летнего младшего лейтенанта Юрия Евстафьева это был только лишь второй боевой вылет.

Заметим, что вопреки мнению о будто бы существовавших «невероятных трудностях» с  подтверждением воздушных побед в ВВС РККА, в большинстве случаев летчику для этого вполне хватало слов своих товарищей. Которые, понятное дело, не отказывали коллегам, ибо им самим в дальнейшем требовались аналогичные «свидетельства». В данном же случае возникает резонный вопрос: каким образом пропавший без вести в ходе это вылета Юрий Евстафьев мог подтвердить победы Харламова и Керова?! Или же он передавал это по радио открытым текстом уже во время воздушного боя?

Летчики 66-го ИАП в ходе боя в районе Катерлеза сбили 2 Ме-109. Победы одержали капитан Федор Капустик и младший лейтенант Анатолий Тютин. И еще один мессер, сбитый около Камыш-Буруна, был на счету младшего лейтенанта Анатолия Радченко из того же полка.

Кроме того, еще по одному сбитому Ме-109 засчитали капитану Владимиру Проворихину из 57-го ГИАП – в районе Булганака, и старшему лейтенанту Павлу Бабайлову из 790-го ИАП – северо-западнее села Юраков Кут.

Первым из немецких пилотов 29 декабря успеха в очередной раз добился командир 6./JG52 лейтенант Липферт, который в 07.12 сбил Як-1. Можно предположить, что в действительности это был ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Мартынова из 790-го ИАП, о котором речь шла выше.

В девять часов утра с аэродрома Багерово поднялись две пары Bf-109G-6 во главе с командиром II./JG52 гауптманом Герхардом Баркхорном. Они прикрывали группу Не-111, которая бомбила позиции советских войск северо-восточнее Керчи. В 09.35 ведомый Баркхорна унтер-офицер Хайнц Эвальд в районе мыса Хрони сбил Як-1. А спустя три минуты отличился и его ведущий, чьей жертвой в районе Катерлеза стал Як-9. Затем в 09.40 унтер-офицер Людвиг Буххайт из 5-й эскадрильи северо-западнее мыса Тархан записал на свой счет ЛаГГ-3.

Тем временем над Керченским проливом, от южной оконечности Тамани и обратно, на высоте 6000  м патрулировала еще одна пара «Мессершмиттов». Это были Липферт и его ведомый фельдфебель Теодор Мор, получившие от командира II./JG52 особое задание: сбить самолет, который, по данным радиоперехвата, должен был доставить на площадку около поселка Жуковка некоего генерала.

В конце концов, Липферт заметил летевший на небольшой высоте над проливом к северу от Тамани двухмоторный самолет, который сопровождали две четверки истребителей. Он принял решение спикировать между истребителями и, используя преимущество в скорости, атаковать цель с ближней дистанции. «У нас имелось время, чтобы сделать только один заход на двухмоторную машину,  – вспоминал потом Липферт.  – „Бостон“ быстро увеличивался в моем прицеле, пока не заполнил его полностью… Наконец с дистанции около 400  м я открыл огонь из всего оружия, и вражеская машина задымилась. Передо мной были вспышки, искры и дым. Я был так близко, что каждая очередь попадала в цель. Я попал в поток от пропеллеров „Бостона“, и мою машину начало так болтать, что прицеливаться точно было больше уже невозможно.

Обломки русского самолета пролетали мимо меня. Он изрыгал огонь, и я был вынужден уйти вверх, чтобы не врезаться в свою жертву. Я пролетел над „Бостоном“, затем спикировал до уровня воды и через несколько секунд был уже над землей».

Липферт и его ведомый благополучно избежали огня советских зениток и оторвались от истребителей эскорта, пытавшихся их догнать. Он продолжал свой рассказ: «Я вызвал Мора. Затем мы развернулись влево и начали набор высоты. Я должен был знать, что стало с двухмоторной машиной. Осматриваясь вокруг, я увидел огромное облако дыма над восточной оконечностью Крыма, в месте, где, как я полагал, разбился „Бостон“.

Мы сначала направились на восток, затем на север и увидели обломки „Бостона“. Русские солдаты роились вокруг горящей машины, очевидно пытаясь кого-нибудь спасти. Мы открыли огонь по „Бостону“ с 1000  м, чтобы гарантировать, что русским не останется ничего для восстановления.

Когда я выравнивал самолет, то почувствовал мощный удар, который подбросил его в воздухе. Поскольку он все еще реагировал на управление, это не могло быть серьезным повреждением. Мчась низко над землей, я оглянулся назад и увидел, что огромное облако дыма скрыло место падения самолета. „Бостон“, должно быть, взорвался в тот самый момент, когда я пролетал над ним, и это взрывная волна подбросила меня в воздухе».

В итоге Липферту был засчитан «Бостон», сбитый в 10.05 над побережьем Керченского полуострова, в полукилометре юго-восточнее поселка Маяк. Это была 80-я победа немецкого аса. Однако он ошибся, приняв атакованный двухмоторный самолет за «Бостон», что, впрочем, в тех обстоятельствах было совсем нетрудно. Фактически же это был транспортный самолет Ли-2 из 1-й эскадрильи 9-го ОАП ГВФ (командир экипажа капитан Василий Курепин), вылетевший с аэродрома около станицы Ахтанизовская на Керченский плацдарм. После атаки «Мессершмитта» он загорелся и уже горящим сел около поселка Жуковка. Из находившихся на его борту один человек погиб, а двое были ранены.

В доступных в настоящее время советских документах нет сведений о том, кто на борту этого самолета мог «заинтересовать» немецкое командование. Однако Ли-2 и ПС-84 из 9-го ОАП ГВФ регулярно перевозили на плацдарм и обратно командированных генералов и высших офицеров, в том числе из Генерального штаба РККА. Также они доставляли и срочно необходимые виды боеприпасов, чем можно объяснить сильный взрыв на борту упавшего самолета, который видел Липферт.

После полудня в бою с советскими истребителями над Керченским проливом отличились пилоты 5./JG52, одержавшие сразу четыре победы. Три из них были на счету фельдфебеля Петера Дюттманна. Сначала в 12.23 в районе мыса Хрони его жертвой стал ЛаГГ-3, десять минут спустя юго-восточнее Керчи – Як-7, и в 12.50 южнее бухты Опасная – Р-39. При этом и его Bf-109G-6 получил попадание в радиатор, однако Дюттманн благополучно дотянул до Багерово и в 13.00 совершил нормальную посадку на шасси. Еще одна «Аэрокобра», сбитая в 12.35 юго-восточнее Керчи, была счету унтер-офицера Фридриха Хааса.

В 13.00 гауптман Баркхорн вместе со своим ведомым унтер-офицером Эвальдом снова поднялся в воздух. Они прикрывали очередную группу из 12 Не-111, которые бомбили советские позиции в районе Аджим-Ушкая и поселка Колонка. В ходе этого вылета Баркхорн сбил еще три советских истребителя: в  13.35 восточнее бухты Опасная – Р-39, в 13.45 южнее Булганака – Як-1 и три минуты спустя севернее села Джаныкой – очередной Як.

Далее во второй половине дня пары «Мессершмиттов» с  малых высот несколько раз обстреливали причалы около Маяка, Еникале и в бухте Опасная.

Суммарно немецкие летчики заявили об 11 сбитых самолетах. Фактически потери 4-й ВА составили 7 машин, в том числе 4 ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и еще 4 истребителя получили повреждения.

30 декабря погода опять испортилась: пошли дожди, и видимость значительно ухудшилась. Правда, при этом потеплело до плюс 6 градусов. Активность авиации с обеих сторон упала, и в течение дня в небе над Керченским полуостровом и проливом произошло лишь несколько коротких схваток.

Однако все они завершились не в пользу советских летчиков. 790-й ИАП потерял 2 ЛаГГ-3 вместе с летчиками. В районе села Бабчик погиб командир эскадрильи старший лейтенант Сергей Буряк. Это был один из самых опытных летчиков в составе полка, воевавший с июня 1942  г. К этому моменту он совершил 183 боевых вылета и имел на счету 8 личных и 1 групповую победу. В районе Баксы был сбит командир звена 6-го отдельного учебно-тренировочного авиаполка (ОУТАП) младший лейтенант Алексей Углев, находивший на стажировке в 790-м полку, для которого это был 35-й боевой вылет.

Вероятно, они стали жертвами командира II./JG52 гауптмана Герхарда Баркхорна. Согласно немецким данным, он в тот день сбил два истребителя, которых идентифицировал как Як-1: первый – в 09.30 севернее Булганака, а второй – в 13.23 уже восточнее того же Булганака.

Около полудня на прикрытие плавсредств в Керченском проливе вылетела четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП во главе с лейтенантом Василием Крючковым. Она провела бой с четверкой Ме-109, в ходе которого подбит самолет младшего лейтенанта Владимира Сладкевича. Он смог дотянуть до Таманского полуострова и совершил вынужденную посадку на аэродроме Запорожская.

Можно предположить, что на этот раз отличился фельдфебель Петер Дюттманн из 5./JG52. Ему был засчитан Р-39, сбитый в 13.45 в бою над Керченским проливом, юго-восточнее бухты Опасная.

В последний день «переломного» для Красной армии и Советского Союза в целом 1943  г. погода над Керченским полуостровом по-прежнему не сильно благоприятствовала действиям авиации. С утра снова висела облачность с дождями, волнение на море достигало 5 баллов. Авиация начала действовать лишь около полудня, когда в небе немного прояснилось. До конца дня 4-я ВА выполнила 218 самолето-вылетов.

Сразу после полудня с аэродрома Вышестеблиевская поднялась шестерка Р-39 из 66-го ИАП во главе с Героем Советского Союза старшим лейтенантом Павлом Камозиным. Ее заданием было провести разведку тылов противника в секторе: вдоль железнодорожной линии Керчь―Багерово―Чистополье и далее на запад до села Заморск (ныне Верхнезаморское), на берегу Казантипского залива, и севернее этой линии вплоть до мыса Тархан.

Долетев в 12.55 до западной точки своего маршрута, летчики заметили впереди на высоте 4000  м летевший на восток двухмоторный транспортный самолет, тип которого они не смогли определить. Его сопровождали две пары Ме-109: одна держалась позади, а вторая – сбоку.

Согласно последующему донесению Камозина, он со своим ведомым младшим лейтенантом Алексеем Владыкиным сначала атаковал неизвестный самолет в лоб, а затем, развернувшись, выполнил еще две атаки с задней полусферы с дистанции 20–25  м, ведя огонь из всех стволов. В результате самолет упал на землю около разъезда Ташлыяр (ныне Станционное) и загорелся. «Аэрокобры» не стали ввязываться в затяжной бой с истребителями сопровождения, поскольку были в 40  км за линией фронта. Они просто ушли в облака и повернули обратно на восток.

В этом эпизоде есть пара интересных моментов. Во-первых, почему советские летчики не опознали тип вражеского самолета, но при этом уверенно доложили, что он «транспортный». Большинство транспортных авиагрупп люфтваффе имели трехмоторные Ju-52m3, хорошо известные всем советским летчикам, использовались также четырехмоторные FW-200 и Ju-290, шестимоторные Ме-323. Единственной же транспортной авиагруппой, которая имела двухмоторные самолеты – Ar-232A и LeO-451,  – была IV./TG4, однако в тот момент она находилась вдали от Крыма. Во-вторых, эту победу старшему лейтенанту Камозину засчитали далеко не сразу. Это произошло лишь после того, как Керченский полуостров был освобожден весной 1944  г., и оставшиеся жители села Мескечи и разъезда Ташлыяр подтвердили падение (или приземление) немецкого самолета. При этом нигде не говорится, что были найдены какие-то следы этого падения.

В 14.06 с аэродрома Фонталовская-Северная поднялись 6 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Герасимом Гришаевым, которые имели задачу провести разведку позиций противника севернее Керчи. В ходе вылета они вступили в бой с Ме-109 и совместными усилиями сбили один немецкий истребитель. При этом был поврежден и ЛаГГ лейтенанта Петра Батырева, вернувшийся обратно с пробоиной в центроплане.

В 16.00–16.10 аэродром Багерово снова атаковала восьмерка Ил-2 из 7-го ГШАП, которую сопровождали 12 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП. На сей раз в районе цели стоял туман, сама атака выполнялась с одного захода, и потому экипажи штурмовиков затем честно доложили, что результатов удара не наблюдали.

В районе цели Илы были атакованы немецкими истребителями. Уклоняясь от огня, пилот одного из них – младший лейтенант Борис Степанов – круто взял влево, но затем, видимо, не справился с управлением. Штурмовик перевернулся на спину и в таком положении упал в Чокракское озеро. При этом однополчане видели, что пилот успел выпрыгнуть из кабины и раскрыть парашют до того, как самолет рухнул в воду, подняв огромный столб брызг. Летчик приземлился на немецкой территории, воздушный стрелок же, видимо, утонул вместе с машиной.

При этом летчики 863-го ИАП сбили один Ме-109, еще один был записан воздушному стрелку Ил-2 старшине Федорову. Однако в районе Багерово был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Валида Трахова. Он выполнял фотоконтроль результатов налета, но доставить отснятые материалы на базу уже не смог. Трахов воевал с августа 1943  г. и  успел совершить 66 боевых вылетов, но воздушных побед на своем счету не имел.

Две группы «Аэрокобр» из 66-го ИАП – в общей сложности 14 истребителей,  – которые должны были «расчистить воздух» перед налетом, снова прибыли к Багерово с большим опозданием. Затем летчики заявили, что в завязавшем бою сбили сразу 5 Ме-109. Две победы в районе озера Чокракского одержал лейтенант Михаил Андрианов. Еще два мессера, сбитые северо-западнее села Карама, были на счету младшего лейтенанта Бориса Шугаева. И одна победа в районе того села Карама была записана капитану Николаю Сидорову. При этом 3 «Аэрокобры» получили сильные повреждения, в том числе на двух были повреждены моторы, однако они все смогли вернуться на свой аэродром.

При отражении налета советской авиации на аэродром Багерово сначала отличился фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6./JG52. В 14.18 в районе поселка Новый Свет (ныне не существует), находившегося западнее косы, отделяющей Чокракское озеро от Азовского моря, он сбил Ил-2. С большой долей вероятности можно полагать, что это был самолет младшего лейтенанта Бориса Степанова из 7-го ГШАП. Спустя две минуты в районе горы Ташкалак, юго-восточнее Чокракского озера, его жертвой стал Р-39.

В 14.22 в районе того же поселка Новый Свет уже унтер-офицер Хайнц Эвальд из штабного звена II./JG52 сбил истребитель, который он опознал как Як-1. Скорее всего, и его жертвой стал ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Валида Трахова из 863-го ИАП. «После полудня все машины II./JG52 приземлились после сопровождения бомбардировщиков Не-111,  – вспоминал позднее Эвальд.  – Вылет был успешным в том отношении, что ни один Не-111 не был потерян и не совершил вынужденной посадки. Наши бомбардировщики высыпали на русский плацдарм по 36 стокилограммовых бомб…

Внезапно раздался гонг на позициях легкой зенитной батареи, располагавшихся непосредственно за стоянками нашей группы. Тревога! Тревога! И действительно, русские штурмовики и истребители атакуют наш аэродром в Багерово. Так как местность в сторону Азовского моря достаточно плоская, мы видим, как русские появляются на горизонте, над озером, словно много мелких комаров.

Наши машины еще не готовы, они требуют заправки и частично пополнения боекомплекта. Я бегу к командиру, который стоит перед сараем для дров, служащим нам командным пунктом группы. Молодцевато встаю перед ним и спрашиваю: „Герр гауптман, прошу разрешения взлететь по тревоге!“ – „Давай, малыш, но не дай себя сбить!“

Так как моя машина тоже еще не готова, я бегу к подготовленному к взлету Ме-109 адъютанта группы лейтенанта Вилли Ван де Кампа, который летает не так часто. Все техники и механики видят, что происходит. В то время как я запрыгиваю в кабину, двое из них уже крутят ручку стартера. Быстрее, затянуть ремни, закрыть фонарь кабины, зажигание в позиции М1 и М2, стартер работает – 1400-сильный DB605 завывает, рычаг дросселя медленно вперед, и машина катится, полный газ, и я начинаю разбег поперек старта. Самолет становится все быстрее и быстрее, приплясывает, отрывается и парит в воздухе,  – я нажимаю еще на кое-что, шасси убраны, и на всех парах мчусь на бреющем в западном направлении.

Во время моего поперечного старта появляются Ил-2, которые, слава богу, стреляют выше меня, в то время как истребители сопровождения вертятся вокруг, словно чертовы мыши. Дико стреляющие зенитки не наносят русским никакого ущерба…

Между тем на высоте 200  м я развернулся назад и лечу над аэродромом вслед за Ил-2. Миновав нашу стоянку, я вижу опускающийся парашют и кружащийся вокруг него Як. Когда я приближаюсь, Як разворачивается в сторону линии фронта, пытаясь догнать уходящую группу русских. Очередь из всех стволов моего Ме поражает противника по всей его длине. Куски и обломки кружатся в воздухе. Один кусок пролетает точь-в-точь над крышей моей кабины. Остаток, горящий кусок с хвостовым оперением, падает на позиции зенитной артиллерии…»

Затем унтер-офицер Эвальд в течение пяти минут – в 14.25 и в 14.30 – в бою с «Аэрокобрами» в  районе села Мама-Русская одержал еще две победы. При этом и Bf-109G-6, на котором он летал, получил 28 попаданий. Летчик благополучно приземлился в Багерово, но затем самолет был отправлен на ремонт в Германию. Эвальд рассказывал, что адъютант II./JG52 лейтенант Вилли Ван де Камп еще некоторое время обижался на него за свой «испорченный» истребитель.

Никаких иных потерь в составе люфтваффе над Керченским полуостровом в тот день зафиксировано не было.

Противоборствующие стороны встречали окончание 1943  г. с  двойственными чувствами. С одной стороны, командующий Отдельной Приморской армией генерал армии Иван Петров должен был быть доволен тем, что его войска крепко удерживали Керченский плацдарм. Морская переправа работала устойчиво, и к 31 декабря там уже находились почти 60 тысяч человек, 608 орудий (в том числе 78 – 152 мм), 77 зенитных орудий, 462 миномета, 3312 лошадей, 917 автомобилей, 193 трактора и тягача, 91 танк и САУ, 19 бронемашин и бронетранспортеров.

С другой стороны, все попытки прорыва фронта в районе Керчи с целью расширения плацдарма потерпели неудачу. Бои на Эльтигенском плацдарме, несмотря на все усилия по его снабжению со стороны Черноморского флота и 4-й ВА, завершились крахом. Ставка Верховного главнокомандования в Москве была недовольна этим, и над головой генерала Петрова уже начинали сгущаться тучи.

Командованию вермахта тоже, с одной стороны, было чему радоваться, так как ситуация на южном фланге Восточного фронта к концу года в целом стабилизировалась. 6-й армии удалось удержать фронт от Никополя до Херсона, а также большой плацдарм на юго-восточном берегу Днепра. Далее линия фронта проходила на северо-запад мимо Кривого Рога и Кировограда, снова выходила к Днепру в районе Черкасс и Канева, затем дугой изгибалась вдоль огромного Киевского выступа, захваченного и в ожесточенных боях удержанного войсками 1-го Украинского фронта в ноябре―декабре 1943  г.

С другой же стороны, 17-я армия была блокирована на Крымском полуострове, от ближайших позиций 6-й армии ее отделяло около 70  км. Снабжение армии пока удавалось в полном объеме обеспечить по морю из Одессы и Констанцы, а также по воздуху, но ее командующий генерал-оберст Эрвин Йенеке уже несколько раз обращался в штаб Главного командования вермахта и к Гитлеру, как главнокомандующему, с просьбой разрешить эвакуацию из Крыма. Во-первых, удержание и снабжение «Готенланда» отнимало много сил и средств, во-вторых, в случае дальнейшего продвижения Красной армии к Карпатам возникала угроза полной потери связи с «материком».

Гитлер же считал создавшееся положение вполне приемлемым и отметал все доводы своих подчиненных о необходимости эвакуации 17-й армии. А тот факт, что удалось не только отбить атаки Советов в районе Керчи, но и ликвидировать Эльтигенский плацдарм, только укрепил фюрера в желании и дальше удерживать Крым «из политических соображений».

В первый день наступившего 1944  г. над Керченским полуостровом было пасмурно, что несильно способствовало активным действиям авиации. Утром Р-40 из 30-го ОРАП ВВС ЧФ провели разведку вражеских позиций, а также аэродрома Багерово.

Затем в 11.55 с аэродрома Фонталовская-Северная вылетела четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Ее задачей было прикрытие плавсредств в Керченском проливе, доставлявших пополнение и различные грузы к причалам в бухте Опасная, около Еникале и Маяка. «Вели воздушный бой с 4 Ме-109, в результате сбит 1 ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Николаева»,  – лаконично сообщал журнал боевых действий полка. К этому моменту младший лейтенант Аркадий Николаев успел выполнить 52 боевых вылета.

Тут необходимо отметить, что советские летчики в своих донесениях практически всегда удваивали, а то и утраивали число немецких истребителей, с которыми вели бой. По всей видимости, это делалось «по умолчанию», чтобы в отчетности боевая работа выглядела более эффектно. В случае успеха получалось, что «сталинские соколы» разгромили численно превосходящего (или хотя бы равного по численности) врага, а в случае потерь – пали в неравной схватке. Поскольку в конце 1943 – начале 1944  г. наши истребители в основном действовали четверками, чаще всего в их донесениях фигурировали 4–6 Ме-109.

Бой с мессерами над Керченским проливом провели и «Аэрокобры» из 66-го ИАП. По возвращении советские летчики доложили, что сбили два немецких истребителя. Одну победу – западнее Керчи – засчитали старшему лейтенанту Павлу Камозину, а вторую – в районе косы Тузла – его ведомому младшему лейтенанту Алексею Владыкину.

Во второй половине дня в дело вступила авиация ВВС ЧФ. Начиная с 14.19 три четверки Пе-2 из 40-го ПБАП бомбили вражеские позиции около села Катерлез. Их прикрывали 12 Як-9 из 6-го ГИАП и 10 Р-39 из 11-го ГИАП.

Немецкими истребителями был подбиты два бомбардировщика. Одна пешка из 1-й эскадрильи упала в районе цели, и весь ее экипаж – пилот младший лейтенант Павел Курышев, штурман младший лейтенант Александр Кузнецов и воздушный стрелок сержант Анатолий Мальцев – погиб. Второй Пе-2 из 2-й эскадрильи смог дотянуть до Таманского полуострова, где разбился во время аварийной посадки на брюхо. Погибли пилот заместитель командира эскадрильи младший лейтенант Юрий Боровиков и штурман старший лейтенант Николай Мозжухин.

По возвращении на аэродром Анапа два летчика 6-го ГИАП, в том числе сержант Борис Акулов, доложили, что они совместно в районе Катерлеза сбили 1 Ме-109. Однако данные противоположной стороны этого не подтверждают.

«Пешки» стали жертвами командира II./JG52 гауптмана Баркхорна, который одержал в этот день сразу четыре победы. Сначала в 10.43 он над проливом, восточнее Керчи, сбил Як-1. Во второй половине дня он в паре с унтер-офицером Хайнцем Эвальдом вылетел по тревоге на перехват советских бомбардировщиков. Над Азовским побережьем Керченского полуострова они встретили группу Пе-2, оказавшуюся в тот момент без истребительного прикрытия. В результате Баркхорн в течение трех минут – в 13.08, в 13.09 и в 13.10 – сбил 3 Пе-2. Первые два – в районе мыса Тархан, а последний – в районе мыса Хрони.

Тем временем морская переправа на плацдарм продолжала исправно функционировать. В первый день 1944  г. Азовская военная флотилия доставила туда 445 человек, 4 орудия, 3 машины, 77 лошадей и 50 тонн боеприпасов и продовольствия. Также более надежным стало и воздушное сообщение. В районе поселка Опасное, на побережье Керченского пролива, завершилось оборудование полевого аэродрома, который теперь мог использоваться не только для посадок транспортных самолетов, но и как передовая площадка для истребителей. Первой на крымский берег приземлилась группа ЛаГГ-3 из 88-го ИАП, а затем этот передовой аэродром периодически использовался разными полками, в том числе и для аварийных посадок.

2 января погода над Керченским полуостровом была нелетной. Небо затянуло сплошной облачностью в 10 баллов, временами шел мелкий дождь, местами над землей и проливом стелился туман. Активность авиации с обеих сторон была практически нулевой. Лишь иногда в небе был слышен гул одиночных самолетов-разведчиков. Так, над плацдармом и Таманским полуостровом прошел Ju-188F из 3.(F)/Aufkl. Gr.121, вылетевший с аэродрома в Одессе.

Единственное, чему такая погода не мешала, а, вероятно, скорее способствовала,  – это была все та же переправа через Керченский пролив. В течение дня паромы перевезли на плацдарм новые подкрепления в живой силе и технике, включая 15 45-мм пушек, а также 110 тонн боеприпасов и свыше 300 тонн продовольствия.

К этому времени штаб Отдельной Приморской армии заканчивал подготовку к новой операции по прорыву немецкой обороны на Керченском полуострове. Ее план, как и все предыдущие, был довольно незамысловатым. Поскольку в прошлом году все попытки прорвать вражескую оборону в лоб потерпели неудачу, теперь предполагалось прибегнуть к «обходному маневру».

Суда Азовской военной флотилии должны были высадить на мысе Тархан, на северном побережье Керченского полуострова, тактический десант: 166-й гвардейский стрелковый полк, 143-й батальон морской пехоты, отдельный парашютно-десантный батальон ВВС ЧФ и 613-ю штрафную роту Черноморского флота – всего 2925 человек. Одновременно части 11-го гвардейского СК и 16-го СК должны были начать наступление с целью смять левый фланг немецкой 98-й пехотной дивизии и, обойдя Керчь с севера, выйти на соединение с десантом и тем самым создать условия для дальнейшего расширения плацдарма вглубь полуострова.

Тут необходимо отметить два момента. Во-первых, в это время командующий Азовской военной флотилией контр-адмирал Сергей Горшков находился в госпитале на лечении. Это по официальной версии, а по неофициальной – 33-летний отличавшийся крепким здоровьем моряк на самом деле был временно отстранен от командования из-за конфликта с командующим Отдельной Приморской армией генералом армии Иваном Петровым. И этот конфликт не в последнюю очередь был связан с планами новой десантной операции на мыс Тархан.

Поэтому 1 января временно исполняющим обязанности командующего Азовской военной флотилией был назначен контр-адмирал Георгий Холостяков. С точки зрения высшего командования – исполнительный командир с опытом десантных операций в Керчи и Эльтигене, пусть и не всегда положительным, но, главное, имевший предсказуемый и покладистый характер.

Во-вторых, начиная с битвы за Кубань весной 1943  г. обеим противоборствующим сторонам еще ни разу не удавалось скрыть друг от друга цели и направления предстоящих операций. Нередко в передовых частях о том, что вскоре предстоит наступление или, наоборот, отход, узнавали от захваченных языков раньше, чем поступал соответствующий приказ из вышестоящего штаба. Не стал исключением и январь 1944  г. Уже 3 января командир 5-го армейского корпуса генерал Карл Альмендингер доложил своему непосредственному начальнику – командующему 17-й армией генерал-оберсту Эрвину Йенеке, что в ближайшие дни Советы, вероятно, предпримут мощные атаки на северном фланге Керченского плацдарма, которые будут скоординированы с высадкой морского десанта в тыловом районе.

События в воздухе тем временем шли своим чередом. В первой половине 3 января над Керченским полуостровом произошла серия воздушных схваток, при этом обе стороны сильно переоценили свои успехи. Так, летчики 4-й ВА провели 11 воздушных боев и доложили о 9 сбитых самолетах: 7  Ме-109, 1 Ю-87 и 1 Хе-111.

Выделялся, как обычно, 66-й ИАП, чьи летчики, без потерь со своей стороны, сбили сразу 5 мессеров. Среди отличившихся был младший лейтенант Виктор Бойченко, одержавший две победы в районе Аджим-Ушкай и восточнее села Малый Бабчик. Младший лейтенант Анатолий Тютин в районе того же Малого Бабчика записал на свой счет 15-ю личную победу. А старший лейтенант Александр Добрынин доложил о еще одном Ме-109, сбитом южнее Керчи.

В 10.30 в ходе боя с «Мессершмиттами» над Керченским проливом был сбит ЛаГГ-3 командира эскадрильи 249-го ИАП капитана Османа Зиядинова. Самолет упал на побережье Таманского полуострова, и летчик погиб. Еще три истребителя получили повреждения, но благополучно вернулись на свой аэродром.

На перехват группы «Хейнкелей», в очередной раз бомбивших Керченский плацдарм, с полевого аэродрома Опасная взлетела четверка ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с командиром эскадрильи Героем Советского Союза капитаном Василием Князевым. По советским данным, в ходе тяжелого боя в районе Катерлеза был сбит один и повреждены еще два бомбардировщика.

Сбитый «Хейнкель» был на счету Князева. Это была его 16-я личная победа, и единственная в тот день полностью подтверждающаяся данными противоположной стороны. В районе Катерлеза был сбит Не-111Н-16 из Kustenstaffel Krim, базировавшейся на аэродроме Сарабуз, и его экипаж по главе со штабс-фельдфебелем Хельмутом Баллхеймером пропал без вести.

Еще 2 Ме-109, сбитые севернее Булганака, были засчитаны младшему лейтенанту Павлу Лысенко из того же 88-го ИАП и лейтенанту Агафону Санникову из 790-го ИАП.

Истребители II./JG52 впервые поднялись в воздух в 07.45. Их задачей было прикрытие групп Не-111 и Ju-87D, бомбивших советские войска на Керченском плацдарме и на побережье Тамани. В ходе этого вылета отличились пилоты 5./ JG52, которые в бою над Керченским проливом сбили 3 Р-39. Первые две победы одержал фельдфебель Петер Дюттманн: в  08.17 – западнее мыса Тузла и в 08.25 – южнее бухты Опасная. Через минуту восточнее Керчи третий советский истребитель на свой счет записал унтер-офицер Фридрих Хаас.

В 10.00 «Мессершмитты» снова взлетели из Багерово для сопровождения очередной группы Ju-87. Над побережьем Тамани они встретились с группой Як-1, и в 10.45 в районе поселка Кордон Ильича командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн сбил один Як. В ходе следующего вылета жертвой фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи в 11.45 восточнее поселка Колонка стал Як-7.

На самом деле безвозвратные потери авиации 4-й ВА в тот день составили лишь один самолет – уже упоминавшийся выше ЛаГГ-3 капитана Османа Зиятдинова.

После наступления темноты над Керченским плацдармом появились Не-111Н из I./KG4. Они сбросили на фарватер Павловского канала, южнее буты Опасная, донные мины LMB.

Азовская военная флотилия перевезла в тот день через пролив еще 827 человек, 11 танков, 15 автомашин и 250 тонн различных грузов. При этом около 20.00 на входе в Керченский пролив подорвался на мине буксирный катер ЧФ-2.

Еще днем 3 января командующий Отдельной Приморской армией генерал армии Петров приказал командующему 4-й ВА генерал-полковнику Константину Вершинину, в рамках подготовки к предстоящему наступлению, нанести на рассвете 4 января новый удар по аэродрому Багерово. План операции был таким же, что в прошлые разы: первыми к цели должны были прибыть «Аэрокобры» из 66-го ИАП, чтобы блокировать аэродром и не допустить взлета немецких истребителей, ну и т.  д.

В суровой военной реальности все опять пошло не по плану. На сей раз «Аэрокобры» прибыли к цели в назначенное время и даже успели провести безрезультатный бой с Ме-109, возвращавшимися после сопровождения группы Ju-87, но ударной группы все не было видно. В конце концов, когда горючего оставалась только на обратный путь, летчики 66-го ИАП, так и не дождавшись штурмовиков, взяли курс на восток.

В итоге, когда 13 Ил-2 из 7-го ГШАП 230-й ШАД в сопровождении 24 ЛаГГ-3 из 863-го и 979-го ИАП наконец появились в районе Багерово, блокировать аэродром было уже некому. Оттуда навстречу штурмовикам по тревоге беспрепятственно поднялись несколько Bf-109G-6 из 5./JG52.

В результате был сбит один Ил-2, который врезался в землю и взорвался в районе Мамы-Русской. Его экипаж – пилот сержант Александр Ковалкин и воздушный стрелок сержант Федор Урлин – погиб. Еще один штурмовик и два «Лавочкиных» были серьезно повреждены, но смогли дотянуть до своих аэродромов. Сам же налет на Багерово не причинил практически никакого ущерба противнику.

С немецкой стороны отличился обер-фельдфебель Йозеф Рабиега, который сначала в 06.37 сбил Ил-2, а спустя две минуты – истребитель, который он идентифицировал как Р-39. Затем в 06.43 в районе мыса Хрони лейтенант Отто Фённекольд записал на свой счет еще один «цементбомбер».

После полудня 11-я ШАД ВВС ЧФ штурмовала вражеские позиции около Катерлеза. Удары наносили две шестерки Ил-2 из 47-го ШАП и 8-го ГШАП, которых прикрывали сразу 19 Як-9Д из 6-го ГИАП. Затем в 15.05 группа из 11 Ил-2 из 8-го ГШАП совершила налет на порт Феодосии, доложив об одной уничтоженной и одной поврежденной БДБ, что не подтверждается немецкими данными. Эти рейды обошлись без безвозвратных потерь. При этом младший лейтенант Владимир Воронов из 6-го ГИАП сбил один из Ме-109, пытавшихся атаковать штурмовики.

Вечером во время посадки на площадке Жуковка, на Керченском плацдарме, потерпел катастрофу самолет УТ-2 из 8-й отдельной авиаэскадрильи связи. Его пилот младший лейтенант Степан Стешенко погиб.

Тем временем высадка десанта на мысе Тархан и наступление Отдельной Приморской армии на северном фланге Керченского плацдарма, первоначально планировавшиеся на утро 4 января, были отложены. В следующие дни над Керченским полуостровом стояла пасмурная и облачная погода, авиация обеих сторон ограничивалась в основном разведывательными полетами. Новая дата высадки десанта была сначала назначена на ночь с 5 на 6 января, затем перенесена на сутки, а потом снова отложена из-за густого тумана на море и нелетной погоды.

Все это время исправно работала лишь переправа через Керченский пролив. В течение 4–7 января на плацдарм доставили 2698 человек, 39 85-мм зенитных орудий, 12 120-мм минометов, 5 122-мм гаубиц, 4 76-мм пушки и 1 152-мм орудие, а также 12 танков, 102 автомашины и трактора и 350 лошадей. Паромы перевезли 2098 тонн боеприпасов, продовольствия, фуража и других грузов.

9 января тучи над Керченским полуостровом немного развеялись, и в небе опять послышался разноголосый гул самолетов.

В первой половине дня над плацдармом, после большого перерыва, снова появились румынские Ju-87D-3 из Gr.3 Pic, базировавшиеся на аэродроме Каранкут. Сначала десять штурмовиков во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну под прикрытием четверки Bf-109G-6 нанесли удары по позициям советских зенитных батарей. При этом была серьезно повреждена «Штука» с  бортовым номером 35а адъютанта Раду Алексьевича из Esc.85. Пилот смог дотянуть до Каранкута, но уже при посадке самолет потерпел аварию. Алексьевич и его бортрадист-стрелок сержант Николае Даньяну получили ранения и отправлены в госпиталь.

Через некоторое время повторный налет на позиции зениток совершили семь Ju-87D-3 из Esc.73 во главе с сублокотенантом Думитру Пасаре, которых сопровождали уже восемь «Мессершмиттов». На этот раз, выполнив задание, все самолеты благополучно вернулись обратно.

Затем около 14.00 в районе Керчи под прикрытием Bf-109G-6 из II./JG52 появились 18 Не-111 из I./KG4 «Генерал Вефер». Они сбросили на позиции советских войск в районе поселка Колонка и села Аджим-Ушкай около 600 полубронебойных осколочных бомб SD50.

Им на перехват вылетела четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе со штурманом полка майором Сергеем Панкратовым. Истребители нагнали бомбардировщики уже после того, как те сбросили бомбы и развернулись на запад. Дальнейшее в журнале боевых действий полка описано так: «Старший лейтенант Камозин и младший лейтенант Владыкин атаковали одного Хе-111, били его до Багерово, Хе-111 в воздухе загорелся, падения не наблюдали, т.  к. вступили в бой с Ме-109. Камозин наблюдал, как один самолет Хе-111 в районе Багерово упал и взорвался. Майор Панкратов атаковал одного Хе-111 и с дистанции 75  м открыл со всего оружия огонь, в это время его атаковал один Ме-109, произвел одну очередь, старший лейтенант Панкратов подбит. Капитан Капустик вел бой с четырьмя Ме-109, одного Ме-109 атаковал под ракурсом 0/4, открыл огонь со всего оружия, результат не наблюдал. Капитан Капустик наблюдал 2 горящих Х-111 (так указано в документе), уходящих на запад. Результат: сбит 1 Х-111 и 2 Х-111 подбиты».

Из описания видно, что бой велся довольно хаотично, и кто кого атаковал и сбил, не совсем понятно. Тем не менее по одному Хе-111, сбитому в районе Катерлеза, были засчитаны майору Сергею Панкратову – это была его 13-я личная победа, и младшему лейтенанту Ивану Засыпкину, о котором в донесении почему-то не упоминалось. Еще один бомбардировщик, сбитый в районе Багерово, засчитали как групповую победу старшему лейтенанту Павлу Камозину и его ведомому младшему лейтенанту Алексею Владыкину, а капитану Федору Капустику – Ме-109.

На перехват бомбардировщиков также были направлены и несколько групп истребителей из 229-й ИАД. Четверке ЛаГГ-3 из 249-го ИАП также удалось атаковать «Хейнкели». Затем летчики доложили о двух Хе-111, сбитых южнее Булганака: один был на счету лейтенанта Андрея Кулагина, а вторую победу поделили два пилота, в том числе лейтенант Василий Крючков. Младший лейтенант Игорь Стрельцов сообщил, что севернее Булганака сбил Ме-109 – это была его первая победа.

Однако был подбит и ЛаГГ-3 лейтенанта Крючкова, причем, по свидетельству других летчиков 249-го ИАП, своими же зенитками. Истребитель загорелся, летчик получил ожоги лица и рук, но все же смог выброситься с парашютом. Крючков приземлился на советской территории в районе села Баксы и был отправлен в госпиталь.

Ударная авиация 4-й ВА в течение 9 января так же несколько раз атаковала наземные части противника. Так, 10 Ил-2 из 622-го ШАП в сопровождении 20 ЛаГГ-3 штурмовали вражеские позиции в районе Катерлеза, а восьмерка из 43-го ГШАП, которую прикрывали 24 ЛаГГ-3, совершила налет на позиции в районе Булганака.

При этом Ме-109 подбили один Ил-2 из 43-го ГШАП. Был тяжело ранен воздушный стрелок, но пилот смог дотянуть до своего аэродрома около станицы Анастасиевская. Также получили повреждения и затем совершили вынужденные посадки на своей территории два «Лавочкина». Лейтенант Иван Похлебаев из 101-го ГИАП в районе Керчи сбил Ме-109.

Всего в течение дня истребители 4-й ВА доложили о 20 воздушных боях и 7 сбитых самолетах. По данным же противоположной стороны, были потеряны только два самолета. Советскими истребителями был сначала подбит и затем при аварийной посадке в районе Багерово разбился Не-111Н-11 W.Nr.110061 из 3./KG4. Один член его экипажа – ефрейтор Эмиль Меллманн – погиб. А в воздушном бою севернее Катерлеза был сбит Bf-109G-6 W.Nr.20126 унтер-офицера Хайнца-Хельмута Янссена из 4./JG52. Пилот погиб.

Безвозвратные же потери 9 января советской авиации составили 4 ЛаГГ-3 и 1 Як-1. Еще семь самолетов получили повреждения, но смогли вернуться на свои аэродромы. При этом немецкие истребители заявили всего о трех победах, и все они были на счету пилотов 5./JG52. В 09.00 фельдфебель Петер Дюттманн юго-западнее Эльтигена сбил Як-1. Затем жертвой лейтенанта Отто Фённекольда сначала в 12.01 в районе Аджим-Ушкая стал Р-39, а потом в 14.40 в районе Маяк― Баксы – ЛаГГ-3. 

Вечером 9 января в штабе командующего 17-й армией генерал-оберста Эрвина Йенеке в Симферополе состоялось совещание, на котором представитель абвера доложил, что агент в штабе Отдельной Приморской армии сообщил, что советское наступление на Керченском плацдарме начнется следующим утром. Это было неудивительно, поскольку утечка информации из советских армейских штабов на Тамани шла и ранее. По некоторым данным, немецким агентом был помощник начальника оперативного отдела штаба 18-й армии.

В любом случае эти данные были верными. В 20.00 на причалах у поселка Кордон Ильича началась погрузка десанта на плавсредства Азовской военной флотилии. 1-й отряд высадки, включавший сторожевой катер, бронекатер, катер-тральщик, 2 малых охотника, 2 бота ПВО и 10 десантных ботов, взял на борт отдельный парашютно-десантный батальон ВВС ЧФ майора Н.Д. Алексеенко. Суда 2-го отряда высадки – 2 сторожевых и 2 бронекатера, 2 бота ПВО, 6 десантных ботов и 18 тендеров – приняли 166-й гвардейский стрелковый полк Героя Советского Союза подполковника Георгия Главацкого, 143-й отдельный батальон морской пехоты капитана Левченко и 613-ю штрафную роту Черноморского флота старшего лейтенанта Федора Аверченко.

Несмотря на то что от метеослужбы поступило штормовое предупреждение, генерал армии Петров не решился в очередной раз отложить десантную операцию, а значит, и наступление под Керчью. Не последнюю роль в этом сыграло присутствие в его штабе представителя Ставки ВГК маршала Климента Ворошилова и начальника Оперативного управления Генерального штаба генерал-полковника Сергея Штеменко, которые уже заждались обещанного наступления.

В 23.35 весь флот начал движение от Кордона Ильича к мысу Тархан. Планировалось, что первый отряд высадки под командованием капитана 3-го ранга Аркадия Шальнова доставит десант в районе высоты 115,5, приблизительно в 5  км юго-восточнее мыса Тархан, а второй отряд высадки капитана 2-го ранга Николая Кириллова высадит десант около рыболовецкой артели, чьи постройки располагались в 1  км восточнее мыса Тархан.

Тем временем погода начала портиться. Если на момент выхода волнение моря было 2 балла, то к 01.30 10 января начался настоящий шторм в 5 баллов. Сила ветра составляла до 7 баллов, температура воздуха опустилась до минус 2 градусов.

Десантные боты с маломощными моторами стало валить на борт и заливать волнами. В результате на дно Азовского моря ушли семь ботов: №  2, 19, 26, 27, 33, 40 и 47. Вместе с ними погибли практически все находившиеся на них десантники. ДБ №  34 (зав. №  509), на котором находились 69 человек, потерял ход и, приняв много воды, накренился на борт. Корабль унесло в Азовское море, но, к счастью, он уцелел, и его затем выбросило на Таманское побережье около Кучугур. С трех десантных ботов – №  24, 28 и 29 – удалось снять десантников, а сами боты отбуксировать в Тамань. Командир ДБ №  5, взявший на борт десантников с других ботов, самостоятельно принял решение повернуть обратно и смог благополучно дойти до пристани на косе Чушка.

В итоге в обоих отрядах высадки остались только пять десантных ботов. Кроме того, вместе с командой и десантом затонул бот ПВО №  29. Спастись удалось лишь одному командиру катера лейтенанту Лопатенко.

Тем временем в 03.00 штаб немецкого 5-го армейского корпуса получил первые сообщения о вероятной высадке десанта где-то к северу от Керчи. Установить же точный сектор помогла… советская дальнобойная артиллерия, которая ровно в 05.00, согласно плану, открыла огонь по мысу Тархан и его окрестностям. Планировалось, что первые суда с десантом вскоре достигнут берега, однако из-за шторма те двигались очень медленно и вышли в район высадки лишь в 08.05, уже после рассвета.

Сама высадка, как это уже было ранее в районе Эльтигена и Керчи, проходила в полном хаосе под сильным артиллерийско-минометным огнем. Прямыми попаданиями был потоплен десантный бот №  23. Первая группа – 374 человека – оказалась на берегу только к 09.50. Причем большая часть десантников высаживалась в 25–30  м от берега, в прибрежные ледяные волны, и при этом потонула значительная часть вооружения и боеприпасов.

Тем временем суда десанта начали подвергаться еще и ударам с воздуха. В 08.25 пара Ме-109 атаковала сторожевой катер №  048, который потерял ход и загорелся. При этом погибли находившиеся на катере командир 2-го отряда высадки капитан 2-го ранга Николай Кириллов и флагманский штурман отряда лейтенант Борис Бувин. Немного позже атаке с воздуха подвергся СКА №  0612, который тоже загорелся, после чего выбросился на берег около мыса Варзовка. Его командир капитан-лейтенант Николай Шатаев был смертельно ранен. Также в результате ударов авиации затонул бот ПВО №  21.

В конце концов, к 10.30 под огнем и бомбежками удалось высадить на берег 1765 бойцов. Десантникам удалось отчаянной атакой захватить две зенитные батареи, прожекторный пост и вещевой склад, заняв небольшой плацдарм.

Итоги операции оказались неутешительными. Азовская военная флотилия потеряла 2 сторожевых катера, 8 десантных ботов, 2 бота ПВО и 2 тендера. Были убиты 309 человек, утонули в море 413 десантников и моряков, и еще 284 числились пропавшими без вести. Позднее командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Владимирский возложил вину за это не на контр-адмирала Георгия Холостякова, исполнявшего обязанности командующего флотилией, а на погибшего капитана 2-го ранга Николая Кириллова, посмертно обвинив его в «задержке движения отрядов высадки».

Параллельно с переходом судов Азовской военной флотилии к мысу Тархан началась подготовка к наступлению на плацдарме севернее Керчи. В течение ночи бипланы У-2 из 889-го НЛБАП и 46-го гвардейского НЛБАП выполняли беспокоящие налеты на вражеские позиции, а Су-2 и Р-5 из 650-го ББАП бомбили район Катерлеза.

Затем в 06.15 началась полуторачасовая артподготовка, после окончания которой части Отдельной Приморской армии пошли в наступление: 11-й Гвардейский СК – в районе высоты 71,3, а 16-й СК – южнее Булганака и в секторе высоты 133,3. Потеряв за день почти 2000 человек, они смогли немного потеснить противника, захватив первые линии траншей, несколько ДОТов и небольших высот, но далее развить успех не удалось.

10 января над Керченским полуостровом стояла хорошая погода, которая благоприятствовала действиям авиации. В течение дня ударная авиация люфтваффе бомбила как вновь образованный плацдарм и находившиеся поблизости от него суда Азовской военной флотилии, так и наступающие части севернее Керчи.

Так, I./KG4 свой первый вылет – в 09.30–11.35 – осуществила в район мыса Тархан. При этом бомбардировщики были атакованы шестеркой Р-39, которые подбили Не-111Н-16 W.Nr.162402 лейтенанта Вольфганга Шэфера из 1-й эскадрильи. Пилот и еще двое членов его экипажа – унтер-офицер Густав Котте и обер-ефрейтор Рудольф Мерм – были ранены. Шэфер совершил вынужденную посадку на живот на своей территории, при которой самолет получил новые тяжелые повреждения. В то же время бортстрелку унтер-офицеру Шрайеру из 3./KG4 была засчитана «Аэрокобра», сбитая в 10.54.

Второй раз бомбардировщики поднялись в воздух в 15.10, и в качестве цели был обозначен сектор Тархан―Керчь. Третий вылет I./KG4 состоялся уже после наступления темноты: в  20.20–22.30. На сей раз полубронебойные осколочные бомбы SD50 были сброшены на позиции советской артиллерии севернее Керчи.

Румынские Ju-87D-3 из Gr.3 Pic дважды появлялись над Керченским полуостровом. Сначала утром пять «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом атаковали десантные суда у мыса Тархан. Их жертвами стали уже упоминавшиеся выше СКА №  0612 и бот ПВО №  21.

Спустя несколько часов четверка во главе все с тем же сублокотенантом Черчелом, которую прикрывали четыре Bf-109G, нанесли удар по советским частям на основном плацдарме. Один пикировщик был поврежден зенитным огнем и совершил вынужденную посадку на аэродроме Багерово. Еще один Ju-87D-3, поврежденный советскими истребителями, смог вернуться в Каранкут.

С советской стороны первыми над Керченским плацдармом появились Р-39 из 57-го ГИАП. Они провели воздушный бой с немецкими истребителями и, по докладам летчиков, сбили три из них. В числе отличившихся был старший лейтенант Александр Серебряков, которому засчитали Ме-109, сбитый в паре в районе Булганака.

Следующая группа «Аэрокобр» из того же 57-го ИАП атаковала уже Хе-111 и Ю-87, бомбившие десант и суда в районе мыса Тархан. На этот раз успеха добились старшие лейтенанты Виктор Савченко и Сергей Мартынов, которые в районе мыса Тархан соответственно сбили «Штуку» и  Ме-109. Затем эти же летчики в районе Багерово сбили еще по одному «Хейнкелю».

В 12.00 четверка Р-39 из 101-го ГИАП во главе со штурманом полка майором Александром Беркутовым западнее села Кезы встретила тройку Хе-111, приближавшуюся к плацдарму. Ведущий пять раз атаковал один из бомбардировщиков, после чего тот загорелся и врезался в землю в районе Кезы. После этого, согласно докладу летчиков, шедшая чуть позади следующая группа Не-111 попросту испугалась и развернулась.

В 12.30 про вызову станции наведения навстречу очередной группе вражеских бомбардировщиков с аэродрома Станишевский вылетели 6 «Аэрокобр» из 57-го ИАП во главе с капитаном Виктором Чернецовым, ведущие пар старший лейтенант Владимир Шикалов и капитан Владимир Проворихин. На высоте 3500  м над побережьем Азовского моря, в районе села Мама-Русская, они обнаружили пять Хе-111, летевших под прикрытием четверки Ме-109.

Вот как позднее капитан Проворихин описал начавшийся бой (стилистика и орфография сохранена): «При сближении ведущий группы гвардии капитан Чернецов подал команду: „Я атакую Хе-111, Шикалову атаковать Ме-109 нижнюю пару мессеров, Проворихин, следите за верхней парой Ме-109“. Команда была принята.

Гвардии старший л-т Шикалов на лобовой атаке, которую Ме-109 не приняли – ведомый ушел переворотом вниз под Хе-111, ведущий Ме-109 боевым [разворотом] старался уйти вверх с разворотом влево, где был настигнут и сбит гвардии старшим л-том Шикаловым.

Во время разворота гвардии капитан Чернецов на группу Хе-111 верхняя пара Ме-109 с переворота хотела атаковать его, но, увидев погоню пары гвардии капитана Проворихина, прекратила атаку и пыталась уйти. Ведущий Ме-109 сделал петлю и при выходе из нее был сбит Проворихиным. Второй Ме-109 вышел вперед горкой и ушел вниз. Напарник Проворихина проскочил вверх и прикрывал ведущего находясь слева сверху.

При атаке группу Хе-111 гвардии капитаном Чернецовым был сбит 1 Хе-111. В результате боя бомбардировщики были разогнаны и, сбросив бомбы на свою территорию, ушли на запад».

В итоге капитану Виктору Чернецову засчитали сбитый бомбардировщик – это была одна из двух личных побед, имевшихся на его счету. На счету капитана Владимира Проворихина и старшего лейтенанта Владимира Шикалова были по одному Ме-109, сбитых соответственно северо-восточнее села Мама-Русская и западнее мыса Тархан. По утверждению летчиков, один мессер взорвался в воздухе и упал в Азовское море.

Через три минуты те же «Аэрокобры» атаковали над Азовским морем, севернее мыса Тархан, другую четверку Хе-111, которую сопровождал один Ме-109. И старший лейтенант Владимир Шикалов сбил еще один «Хейнкель».

Хватило целей и другим советским истребителям. Примерно в это же время четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП также в районе села Мама-Русская провела бой с большой группой бомбардировщиков, которые были идентифицированы как Хе-111, Ю-88 и Ю-87. Отличились младшие лейтенанты Владимир Михайлов, которому засчитали Ю-88, и младший лейтенант Александр Богачев, сбивший над Азовским морем северо-западнее мыса Зюк «Хейнкель». Младший лейтенант Владимир Жаров из 249-го ИАП восточнее того же мыса Зюк сбил Ю-87.

В 12.45 четверка Як-1 из 42-го ГИАП во главе с заместителем командира эскадрильи капитаном Иваном Горбуновым атаковала в районе мыса Тархан группу Ю-87, летевшую под прикрытием Ме-109. Ведущий сбил Ме-109, а лейтенант Михаил Косса и младший лейтенант Николай Раенко – по одной «Штуке», соответственно северо-западнее мыса Тархан и в районе села Большой Бабчик. Еще один Ю-87 в районе высоты 88,5, в километре южнее мыса Тархан, сбил Герой Советского Союза старший лейтенант Федор Калугин из 42-го ГИАП.

После 15.00 отличились и летчики 790-го ИАП. Пятерка ЛаГГ-3 во главе с командиром полка подполковником Федором Королёвым в районе Тархана атаковала группу аж из 20 Ю-87. В результате комполка, а также командир эскадрильи капитан Сергей Беседин (южнее мыса Тархан) и старший лейтенант Павел Бабайлов (севернее мыса Тархан) сбили по одному «лаптежнику». Затем Королёв и Бабайлов в бою с Ме-109 западнее мыса Тархан «завалили» еще и по одному вражескому истребителю.

В 15.15 над плацдармом появилась четверка Р-39 из 66-го ИАП. Через какое-то время летчики увидели, как пара Ме-109 с пикирования обстреливает позиции советских войск около Грязевой Пучины. Младший лейтенант Анатолий Тютин в пикировании открыл огонь по мессерам, но те, выполнив переворот, ушли в сторону Багерово.

Тут следует отметить, что станция Багерово и расположенный поблизости от нее одноименный аэродром на протяжении всего времени боев над Керченским полуостровом были своеобразной «красной линией» для наших летчиков-истребителей, за которую они, как правило, не залетали. Это притом, что они находились всего в 15  км от линии фронта. На остальной же и большей части Крымского полуострова немецкие и румынские пилоты могли чувствовать себя практически как дома.

Старший лейтенант Александр Добрынин вместе с ведомым предпринял попытку атаковать другую пару Ме-109, но и она закончилась аналогично. Те сначала заложили длинный вираж, а потом резким маневром удалились на запад. При этом пилоты «Аэрокобр» выжгли почти все горючее и потому, когда в 15.40 над полем боя появилась группа «Штук», атаковать их толком уже не смогли и ушли на свой аэродром.

Впрочем, на смену четверке Добрынина уже прибыла тройка Р-39 из того же 66-го ИАП, которые пилотировали лейтенант Михаил Андрианов и младшие лейтенанты Иван Засыпкин и Михаил Максименко. К тому времени Ю-87, встав в круг, поочередно пикировали на позиции десантников около высоты 136,0, в 2  км юго-восточнее мыса Тархан, и внизу поднимались огромные столбы разрывов. «Аэрокобры» атаковали пикировщики, и лейтенант Андрианов и младший лейтенант Засыпкин сбили по одному «лаптежнику». Согласно докладу летчиков, оба самолета горящими упали в море.

В течение 10 января активно действовала и советская ударная авиация. Ил-2 выполнили в общей сложности 165 вылетов, из них 53 – 214-я ШАД, 58 – 230-я ШАД и 54 – 11-я ШАД ВВС ЧФ. При этом был зенитным огнем в районе Булганака сбит штурмовик младшего лейтенанта Михаила Блошенко из 201-го ШАП 214-й ШАД, экипаж погиб. Еще 4 Ила получили повреждения. Эскорт из 805-го ИАП потерял 2 ЛаГГ-3.

А вот флотская авиация лишилась сразу 3 Ил-2. Зенитной артиллерией в районе Кактерлеза был сбит штурмовик из 2-й эскадрильи 8-го ШАП ВВС ЧФ, его экипаж – летчик младший лейтенант Мойша Пахтер и воздушный стрелок младший сержант Михаил Хлебов – погиб. Не вернулись обратно «черные смерти» младших лейтенантов Анатолия Рыжова из 2-й эскадрильи и Семена Угрюмова из 3-й эскадрильи 47-го ШАП ВВС ЧФ. Погибли и воздушные стрелки обоих самолетов – старшие краснофлотцы Григорий Муленко и Анатолий Дуров. Также были потеряны два истребителя, и еще один самолет получил повреждения.

Еще один Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ потерпел катастрофу при взлете с аэродрома Анапа. Его экипаж – пилот заместитель командира 2-й эскадрильи старший лейтенант Семен Симонян и штурман – воздушный стрелок младший лейтенант Федор Кружнов – погиб.

Также в районе Булганака был сбит Пе-2 из 2-й эскадрильи 40-го ПБАП ВВС ЧФ. Все три члена его экипажа, включая пилота младшего лейтенанта Александра Таратутко и штурмана младшего лейтенанта Ивана Гапоняко, погибли.

В то же время командир 6-го ГИАП ВВС ЧФ Герой Советского Союза майор Михаил Авдеев в районе села Либкнехтовка и мыса Зюк сбил сразу два Ме-109. Еще по одному мессеру в бою около того же мыса Зюк записали на свой счет его подчиненные – старшие лейтенанты Иван Белозёров и Борис Маслов.

Капитан Борис Шапочкин из 25-го ИАП ВВС ЧФ в районе Катерлеза также сбил Ме-109, а заместитель командира эскадрильи 11-го ГИАП ВВС ЧФ старший лейтенант Николай Кисляк доложил, что над Керченским проливом сбил… Ю-52. В отношении последнего возникает вопрос, как он вообще мог оказаться там. В тот день Ju-52m3 из II./TG2 перевезли из Одессы на аэродром Багерово более 700 немецких и румынских военнослужащих. Однако все самолеты шли с запада, из глубины Крымского полуострова, стараясь не перелететь Багерово ни на один лишний километр на восток в сторону линии фронта, не говоря уж о том, чтобы вообще лететь над Керченским проливом.

Всего в течение 10 января летчики 4-й ВА и ВВС ЧФ заявили о том, что сбили 36 самолетов, из них 18 – Ме-109. Еще 16 самолетов посчитали подбитыми. И это был абсолютный рекорд с начала воздушной битвы за Крым!

На самом деле люфтваффе, кроме одного сбитого Не-111Н-16 из 1./KG4, о котором шла речь выше, потеряли еще четыре истребителя. В 09.25 (берлинское время) в бою восточнее мыса Тархан был сбит Bf-109G-6 W.Nr.20594 фельдфебеля Карла Хайнца Оттена из 6./JG52. Самолет упал в Азовское море, и его пилот, имевший к этому моменту на своем счету 9 побед, пропал без вести. Также пропал без вести обер-фельдфебель Карл Даннеккер из 5./JG52, чей Bf-109G-6 W.Nr.410097 в 11.50 был сбит в бою западнее Керчи и затем упал в районе Булганака. Был сбит еще один истребитель из 6-й эскадрильи, но его пилот унтер-офицер Одкамп уцелел, хотя и получил ранение.

Самим же пилотам II./JG52 в тот день были засчитаны только две победы над Керченским полуостровом. Сначала в 07.18 фельдфебель Хайнц Пильц из 6-й эскадрильи в районе мыса Тархан сбил Пе-2, которым, вероятно, был упоминавшийся выше самолет из 40-го ПБАП ВВС ЧФ. Затем лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи в 09.45 в районе Булганака сбил Ил-2. Еще о трех самолетах, сбитых в течение 10 января, заявил фельдфебель Петер Дюттманн из 5./ JG52: в  06.55 западнее Керчи – Як-1, в 09.40 северо-восточнее поселка Колонка – Ил-2 и в 14.05 северо-восточнее мыса Хрони – Р-39. Однако эти все победы не были ему засчитаны, поскольку они не получили надлежащего подтверждения.

Фактические безвозвратные потери советской авиации составили 9 самолетов: 6  Ил-2, 2 ЛаГГ-3 и 1 Пе-2. Еще 19 машин были повреждены, но смогли вернуться на базы.

К концу дня в штабе Отдельной Приморской армии подвели итоги первого дня новой наступательной операции. А были они неутешительными. В районе мыса Тархан самоотверженными действиями десанта был захвачен небольшой плацдарм площадью около 3 квадратных километров. Линия фронта проходила по восточным скатам высоты 88,5 и далее по высотам 164,5 и 136,0. При этом десант был отрезан от основных сил на плацдарме севернее Керчи. Наступление 11-го гвардейского СК и 16-го СК оказалось безрезультатным, они не смогли прорвать вражескую оборону. При этом войска понесли серьезные потери: так, 63-я танковая бригада потеряла 34 танка, в том числе 13 КВ и 16 Т-34, часть из которых подорвались на минных полях, а другие были подбиты противотанковыми орудиями и сгорели на поле боя.

Генералу армии Ивану Петрову, который уже осознавал шаткость своего собственного положения, ничего не оставалось, как давить на своих подчиненных, угрожая им всяческими карами. Например, командир 32-й гвардейской СД 11-го гв. СК полковник Гавриил Василенко получил радиограмму, в которой в том числе говорилось: «Целый день дивизия протопталась, не выполнив задачу… действия дивизии проходят неорганизованно, без должного напора. Предупреждаю, что если дивизия не выполнит задачу… буду вынужден ходатайствовать перед Ставкой лишить дивизию звания гвардейская, а в отношении руководителей в лице командира и зам. по политчасти принять орг. меры».

11 января погода в районе Керченского пролива была переменной. Утром видимость была нормальной, но ближе к обеду начался сильный ливень, закончившийся ближе к 14.00.

Авиация 4-й ВА выполнила 410 самолето-вылетов, но многие из них прошли «вхолостую». К примеру, с аэродрома Вышестеблиевская в 11.45 и 12.25 на задание вылетали две четверки Р-39 из 66-го ИАП, и оба раза самолеты, долетев до косы Чушка, попадали в сплошную стену дождя и разворачивались обратно.

Позднее метеоусловия улучшились, и к концу дня летчики 4-й ВА снова доложили о громких успехах – провели 17 воздушных боев, в которых сбили 19 самолетов (15 Ме-109 и 4 Ю-87).

В 12.49–14.00 десятка ЛаГГ-3 во главе с командиром 790-го ИАП подполковником Федором Королёвым выполняла задание по прикрытию войск севернее Булганака. В районе мыса Тархан летчики увидели, как группа Ю-87 заходит для бомбежки позиций десанта на захваченном плацдарме. Помешать «Штукам», что и было основной задачей истребителей, «сталинским соколам» не удалось, зато они провели затяжной и трудный бой с Ме-109, сопровождавшими пикировщики.

Сначала четверка ЛаГГ-3 атакой сверху сзади сбила один мессер. Личную победу засчитали младшему лейтенанту Василию Сумарокову. Затем старший лейтенант Павел Бабайлов атаковал еще одну пару Ме-109, в результате чего один из них упал в 3  км северо-западнее Катерлеза, а второй был подбит и «пошел к земле». Затем последний истребитель также засчитали Бабайлову, как упавший северо-восточнее села Кезы.

После этого Бабайлов заметил севернее мыса Тархан другую пару мессеров, заходящих в хвост группе ЛаГГ-3, после чего атаковал их и одержал третью победу. Общее число личных побед старшего лейтенанта Бабайлова в тот день достигло 17.

Тем временем оставшаяся шестерка 790-го ИАП продолжала патрулировать в назначенном секторе. Им удалось догнать уходящую на запад группу Ю-87, и севернее села Малый Бабчик младший лейтенант Филип Морданов сбил один «лаптежник».

Через которое время уже сами «лавочкины» в  районе мыса Зюк были атакованы четырьмя Ме-109, которые, согласно докладу летчиков, вывалились из облаков. В завязавшемся бою снова отличился младший лейтенант Морданов, который атакой снизу сзади сбил один вражеский истребитель, который упал в море. Однако затем мессеры над мысом Тархан все же подбили один ЛаГГ-3. И это был самолет командира 790-го ИАП подполковника Федора Королёва, который смог дотянуть до полевого аэродрома около поселка Опасное, на побережье Керченского пролива. И когда уже казалось, что все обойдется, истребитель неожиданно врезался в землю почти у самой посадочной полосы. Опытный летчик, воевавший с августа 1941  г., погиб. К этому времени Королёв выполнил 88 боевых вылетов и одержал одну личную победу.

Результативно сложился боевой день и у 66-го ИАП. В 13.33 четверка Р-39 лейтенанта Михаила Андрианова в районе мыса Тархан встретилась с Ме-109. Первым отличился младший лейтенант Михаил Максименко, который после боя на виражах сбил один немецкий истребитель. По докладу летчиков, тот упал на берегу и взорвался. Затем западнее села Мама-Русская младший лейтенант Анатолий Радченко с дистанции 200  м атаковал вывалившийся из облаков мессер, который также упал и взорвался.

Тем временем ведущий группы лейтенант Андрианов видел, как из облаков появился Р-39 младшего лейтенанта Василия Иванова. У него на хвосте «висела» пара Ме-109, и были отчетливо видны вспышки выстрелов их пушек и пулеметов. После этого «Аэрокобра» села на воду примерно в километре от мыса Тархан. Товарищи видели, как истребитель быстро ушел под воду, летчика на поверхности видно не было.

Уже через несколько минут к северу от Булганака следующая четверка из 66-го ИАП атаковала группу Ю-87. Старший лейтенант Павел Камозин и его ведомый младший лейтенант Алексей Владыкин сбили по одному пикировщику, причем падение обоих подтвердила станция наведения 4-й воздушной армии.

Затем в 14.50 и 15.26 летчики 66-го ИАП провели еще два боя. Первый завершился безрезультатно, а во время второго в районе Катерлеза старший лейтенант Александр Добрынин сбил Ме-109, который на небольшой высоте выходил в атаку на действовавшие в том секторе Ил-2. И в данном случае падение горящего «Мессершмитта» подтвердила наземная станция наведения, а Александру Добрынину была записана 9-я личная победа.

В 15.31 с аэродрома Вышестеблиевская на прикрытие войск севернее Керчи снова вылетели четыре Р-39 во главе со старшим лейтенантом Павлом Камозиным. В 15.45 в районе Катерлеза ими была замечена пара Ме-109. Ведущий лично ринулся в атаку и, пикируя на противника, открыл огонь из всех стволов. В результате один мессер загорелся, полого пошел вниз и врезался в землю восточнее Багерово. После этого четверка по команде станции наведения вышла на бомбившие советские войска Ю-87. В 15.52 северо-западнее Булганака старший лейтенант Камозин сбил один из них, одержав свою третью в тот день личную победу и 25-ю в «общем зачете». Остальные вылеты полка в этот день прошли без встреч с противником.

Успеха также добился капитан Владимир Истрашкин из 979-го ИАП, который в районе высоты 88,5 сбил Ме-109. После боев северо-западнее Катерлеза еще по одному мессеру были засчитаны капитану Ивану Горбунову из 42-го ГИАП и старшему лейтенанту Владимиру Сазонову из 249-го ИАП.

В действительности 11 января потери вражеской авиации оказались минимальны. Ju-87D-3 W.Nr.110990 «S7+HS» из 8./ SG3 был сбит зенитным огнем восточнее села Кичук-Тархан (ныне не существует), находившегося в 3,5  км северо-западнее Булганака. Оба летчика успели выпрыгнуть на парашютах, один из них – бортрадист унтер-офицер Лотар Фесс – был тяжело ранен.

С наступлением 1944  г. люфтваффе стали все реже использовать в дневное время двухмоторные бомбардировщики. Это касалось как Восточного фронта в целом, так и Крыма в частности. С одной стороны, атаки советских истребителей приводили хоть и к небольшим, но регулярным потерям. Бомбардировочная авиация уже не могла восполнять их так же быстро, как в былые годы, стала ощущаться нехватка кадров. С другой стороны, имевшееся навигационное оборудование и бомбовые прицелы позволяли выполнять задачи с высокой эффективностью в ночных условиях.

Вот и 11 января Не-111 из I./KG4 во главе с майором Хансом Бётхером впервые появились над сектором Тархан―Керчь только в 19.50, то есть уже после наступления темноты. Вернувшись в Сарабуз в 20.35, они после заправки и подвески нового боекомплекта в 21.50 снова поднялись в воздух. Сбросив на позиции советских войск по 32 полубронебойные осколочные бомбы SD50, они без потерь вернулись на свой аэродром. Затем в течение ночи на 12 января «Хейнкели» из I./KG4 выполнили еще два налета на район севернее Керчи. При этом майор Бётхер каждый раз лично возглавлял свою группу, это были 630-й – 633-й боевые вылеты в его длинной карьере пилота бомбардировочной авиации.

Подобная интенсивность вылетов была вызвана тем, что части 11-го гв. СК вечером 11 января наконец прорвали фронт и вышли к высотам 164,5 и 115,5 юго-восточнее мыса Тархан. Оставшиеся десантники смогли выйти на соединение с ними, но при этом им пришлось оставить противнику западную часть ранее захваченного плацдарма. Потери десанта за два дня боев составили около 500 человек погибшими и 177 пропавшими без вести. Само же наступление, как это уже ранее в 1943  г. много раз бывало на Кубани, свелось к захвату нескольких высот и небольшому перемещению линии фронта к новым позициям противника.

Основной задачей пилотов II./JG52 в течение дня было прикрытие групп Ju-87 и своих войск, с чем они в целом справились без потерь со своей стороны. При этом им засчитали три победы. Фельдфебель Хайнц Пильц из 6-й эскадрильи в 09.30 в районе Аджим-Ушкая сбил Ил-2. Вероятно, это был самолет младшего лейтенанта Семена Угрюмова из 3-й эскадрильи 47-го ГШАП ВВС ЧФ. Затем в 11.27 жертвой командира 6./ JG52 лейтенанта Липферта севернее мыса Тархан стал Р-39 – возможно, «Аэрокобра» младшего лейтенанта Василия Иванова из 66-го ИАП. И в 13.32 лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи в районе Аджим-Ушкая сбил ЛаГГ-3.

Безвозвратные боевые потери 4-й ВА составили в тот день 4 истребителя: 3  ЛаГГ-3 и 1 Р-39. Не вернулись обратно и 3 Ил-2 из 214-й ШАД: самолеты младших лейтенантов Владимира Солонищева и Алексея Шибалина из 622-го ШАП и штурмовик лейтенанта Григория Молостова из 190-го ШАП. Все они были сбиты зенитным огнем, первые два – в районе Булганака, а третий – в районе высоты 136,0. Также в районе высоты 88,5 зенитной артиллерией был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Александра Заливадного из 43-го ГШАП 230-й ШАД. Все экипажи штурмовиков погибли. По документам же ВВС ЧФ: «один самолет не вернулся на свой аэродром и один упал в море».

На следующий день – 12 января – над Керченским полуостровом стояла хорошая погода. Преимущественно было солнечно, дул слабый ветер, поэтому воздушные бои продолжались с утра до позднего вечера.

В течение дня действия советской ударной авиации были сосредоточены в районе Булганака, где подразделения 11-го гв. СК продолжали попытки дальнейшего наступления.

Сначала ранним утром А-20J из 244-го БАП совершили налет на вражеские позиции в районе высоты 101,6 западнее Булганака. При этом Ме-109 подбили два бомбардировщика. Один из них упал западнее Булганака около высоты 90,8, погибли пилот заместитель командира эскадрильи лейтенант Валентин Мухрин и штурман старший лейтенант Яков Сиротин. Начальник связи эскадрильи старший лейтенант Владимир Кокоулин и воздушный стрелок сержант Иван Мозиливец успели воспользоваться парашютами, но спастись удалось лишь второму. Пилот другого «Бостона» младший лейтенант Николай Александров почти смог дотянуть до своего аэродрома в Краснодаре. Однако при заходе на посадку самолет потерпел катастрофу в районе городского ипподрома, и весь экипаж погиб.

Можно уверенно утверждать, что эти бомбардировщики стали жертвами лейтенанта Отто Фённекольда из 5./JG52, которому был засчитан «Бостон», сбитый в 06.50 в районе мыса Хрони, и командира 4./JG52 лейтенанта Хайнриха Штурма, сбившего такой же самолет в 06.55 в районе Аджим-Ушкая.

Затем район Булганака начала бомбить флотская авиация. В первой половине дня Пе-2 из 40-го ПБАП ВВС ЧФ выполнили 15 самолето-вылетов, а прикрывавшие их Р-39 из 11-го ГИАП ВВС ЧФ – 22 вылета. При этом зенитным огнем был сбита пешка командира 1-й эскадрильи капитана Андрея Кондрашина. Экипаж бомбардировщика, включая штурмана эскадрильи капитана Анатолия Коваленко, погиб.

После пешек удары по вражеским позициям в секторе мыс Тархан – Булганак нанесли 24 Ил-2 из 23-го ОШАП ВВС ЧФ, которых сопровождали 25 ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ. Зенитным огнем в районе мыса Тархан был сбит один штурмовик, его экипаж – пилот заместитель командира 1-й эскадрильи капитан Владимир Панин и воздушный стрелок сержант Павел Мухачев – погиб.

Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ совершили 42 самолето-вылета, и еще 48 – прикрывавшие их Як-9 из 6-го ГИАП. При этом немецкими истребителями в районе Булганака был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Василия Максимова из 3-й эскадрильи 47-го ШАП ВВС ЧФ, экипаж тоже погиб.

Штурмовики 230-й ШАД выполнили 63 самолето-вылета, а 214-й ШАД – 39. В районе Грязевой Пучины Ме-109 сбили Ил-2 из 7-го ГШАП, его пилот сержант Василий Алексеев и воздушный стрелок старший сержант Владимир Дегтярев погибли. Еще четыре Ила совершили вынужденные посадки на своей территории после полученных повреждений. Были подбиты и разбились во время аварийных посадок еще два «Лавочкина» из эскортного 805-го ИАП.

Активно действовали 12 января и истребители 4-й ВА, чьей основной задачей была защита войск от налетов вражеской авиации. Утром первыми в секторе Катерлез―Булганак – мыс Тархан появились Як-1 из 42-го ГИАП во главе с капитаном Иваном Горбуновым. Сначала они провели бой с Ме-109, в котором успеха добились два других Героя Советского Союза, имевшиеся в тот момент в этом полку. Один мессер в районе высоты 88,5, в 1  км южнее мыса Тархан, сбил заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Григорий Павлов, и еще один северо-восточнее мыса Тархан – старший лейтенант Федор Калугин. Одну потерю понес и 42-й ГИАП – был подбит Як-1 младшего лейтенанта Даниила Кузьменко. Почти перетянув через Керченский пролив, он совершил аварийную посадку на брюхо на косе Чушка. При этом истребитель был разбит, а летчик получил травмы.

Затем северо-восточнее Катерлеза Яки успешно атаковали появившуюся с запада группу Ю-87. На этот раз отличились капитан Горбунов, капитан Николай Печеный и лейтенант Михаил Косса, сбившие по одному «лаптежнику». Тут следует сказать, что в списке побед лишь одного Николая Печеного в тот день есть сбитый самолет. Как уже отмечалось выше, у многих советских асов эти списки не совпадают по датам и числу побед с данными в журналах боевых действий полков и прочих документах. Капитану Петру Коновалову из того же 42-го ГИАП засчитали Ме-109, сбитый западнее того же Катерлеза.

Приблизительно в это же время – в 08.45 – еще одну группу Ю-87 атаковали «Аэрокобры» из 66-го ИАП. Старший лейтенант Павел Камозин и его ведомый младший лейтенант Алексей Владыкин сначала северо-западнее Катерлеза сбили по одному пикировщику. После этого ведущий ввязался в соседний воздушный бой, который вели ЛаГГи, и в районе села Малый Бабчик «завалил» еще одну «Штуку».

Эту же группу Ю-87 также атаковали и «Аэрокобры» из 57-го ГИАП. Старший лейтенант Анатолий Иванов с дистанции 20–30  м расстрелял вражеский самолет, после чего тот взорвался в воздухе и упал южнее мыса Тархан.

А в 09.10 над Керченским проливом четверка во главе с помощником командира 66-го ИАП по воздушно-стрелковой службе капитаном Федором Капустиком была со стороны солнца внезапно атакована «Мессершмиттами», которые сбили Р-39 бортовой 10. Летчик младший лейтенант Мкртыч Крбашян получил тяжелое ранение головы, но смог сесть на брюхо на косе Чушка. Его доставили в госпиталь, и впоследствии он был демобилизован по ранению.

Затем в течение дня летчики 66-го ИАП провели еще несколько воздушных боев. Успеха добились младшие лейтенанты Анатолий Радченко и Михаил Кондаков, сбившие по одному Ме-109. Первый – в 10.40 севернее Малого Бабчика, а второй – в 11.30 в районе Багерово. Еще один мессер с формулировкой «с пикированием пошел к земле» засчитали младшему лейтенанту Анатолию Тютину.

В 13.00 с аэродрома около станицы Вышестеблиевская поднялись четыре Р-39 во главе с командиром 66-го ИАП подполковником Василием Смирновым. В 13.42 станция наведения направила «Аэрокобры» в  район Багерово, где они встретили летящую на восток группу Ю-87. Комполка последовательно атаковал в лоб два самолета, а затем уже сзади обстрелял третий «лаптежник», уже пикировавший на советские позиции около Катерлеза. По утверждению Смирнова, горящий вражеский самолет упал на землю. Одновременно с ним еще один штурмовик сбил ведущий второй пары старший лейтенант Павел Камозин.

Исходя из последующих событий можно предположить, что оба ведущих преследовали пикировавшие на цель Ю-87, как говорится, «до последнего», с дальнейшим выводом с большой перегрузкой и на пересекающих курсах. Как бы там ни было, но при выходе из атаки «Аэрокобры» их ведомых – младших лейтенантов Михаила Конюкова и Алексея Владыкина – в районе Булганака столкнулись друг с другом. Затем Смирнов и Камозин сообщили, что слышали по рации слова Конюкова «пошел выполнять 4-й вариант», что означало вынужденную посадку на полевом аэродроме около поселка Опасное. Однако живыми их ведомых больше никто уже не видел. Обе «Аэрокобры» упали в расположении советских войск, останки пилотов были найдены и опознаны[6].

Примерно в это же время группу Ю-87 атаковала и семерка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Затем летчикам засчитали два сбитых пикировщика: лейтенанту Герасиму Гришаеву – в районе высоты 102,5, а младшему лейтенанту Владимиру Жарову – в районе высоты 90,8.

В 15.25 на прикрытие войск снова вылетела четверка Р-39 из 66-го ИАП. Ее возглавлял старший лейтенант Камозин, летевший уже с новым ведомым младшим лейтенантом Федором Русаковым. В 15.40 севернее Катерлеза летчики увидели разведчик ФВ-189, уходивший на запад на малой высоте. Такие самолеты были настоящей «экзотикой» над Керченским полуостровом, где дневную разведку проводили обычные истребители.

Сбить его взялся сам Камозин. Атака проходила на бреющем, летчик стрелял из всех стволов, и через какое-то время от разведчика пошел черный дым. Затем добивать его взялся Русаков. Тем не менее «рама» упорно продолжала лететь на запад и вскоре пересекла так называемую «красную линию» (меридиан Багерово).

В этот момент обе «Аэрокобры» были сверху сзади атакованы парой Ме-109. Камозин долго бился с ними на виражах, а затем начал уходить на восток. Когда он летел вдоль побережья Азовского моря, сзади за кабиной «Аэрокобры» неожиданно раздались несколько ударов, после чего двигатель самолета сразу начал сбоить и снизу повалил дымок. Опытный ас резким маневром вышел из-под огня.

Каково же было удивление Камозина, когда он увидел проскочивший мимо него ЛаГГ-3! Уже в третий раз за время боев над Керченским полуостровом летчик оказался в критической ситуации, но погибнуть от огня своего же истребителя – это было уже слишком! Но и в этот раз Камозину удалось дотянуть до своей территории и совершить вынужденную посадку. А вот младший лейтенант Федор Русаков после атаки «Мессершмиттов» на связь больше не выходил и на свой аэродром не вернулся.

Затем в 16.25–16.30 летчики 66-го ИАП сбили еще два Ю-87. Отличились лейтенант Иван Засыпкин, одержавший победу северо-западнее Катерлеза, и младший лейтенант Борис Шугаев – западнее мыса Тархан.

Суммарно в течение дня 66-й ИАП выполнил 59 вылетов и доложил о 14 сбитых и «зажженных» вражеских самолетах. При этом полк потерял пять «Аэрокобр» и  четырех летчиков.

В вечернем бою с Ю-87 приняли участие и ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Снова отличился старший лейтенант Герасим Гришаев, который в районе высоты 90,8 сбил очередной пикировщик. Также о сбитых «лаптежниках» доложили сержант Александр Богачев – северо-восточнее высоты 37,2 около Керчи, и младший лейтенант Владимир Михайлов – в районе высоты 131,1. А старший лейтенант Владимир Сазонов над юго-западной окраиной села Юраков Кут сбил Ме-109. Два самолета, сбитые в районе Булганака, засчитали и летчикам 88-го ИАП. Командиру 2-й эскадрильи лейтенанту Василию Собину – Ю-87, а лейтенанту Гавриилу Афанасенко в паре с ведомым – Ме-109.

Всего же в течение 12 января летчики 4-й ВА заявили о 33 сбитых вражеских самолетах: 19 Ю-87, 13 Ме-109 и ФВ-189. Еще 10 самолетов посчитали подбитыми и «зажженными». Люфтваффе действительно понесли тяжелейшие по их меркам потери, но они были в 6–7 раз меньше записанных в советских документах.

В этот день удары немецких и румынских Ju-87D также были сконцентрированы в секторе Булганак – мыс Тапхан. Так, штурмовики из Gr.3 Pic совершили три налета на позиции советских войск в этом районе. Сначала это была четверка, затем – пять «Штук» и  потом снова четверка, и всегда ведущим был командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей. Всякий раз их сопровождали четыре Bf-109G-6, но в каждом вылете советским истребителям все же удалось повредить по одной «Штуке».

Тем не менее все румынские экипажи благополучно вернулись на аэродром Каранкут, чего нельзя было сказать об их немецких товарищах. Советские истребители подбили Ju-87D-5 W.Nr.130877 «S7+JD» из штабного звена III./SG3, который затем разбился при аварийной посадке. Пилот уцелел, а вот бортрадист-стрелок унтер-офицер Вильгельм Холле был тяжело ранен. Это был единственный пикировщик, безвозвратно потерянный в тот день в ходе вылетов над Керченским полуостровом.

Большие потери, по меркам люфтваффе, понесла в тот день и II./JG52. В бою западнее Керчи был сбит Bf-109G-6 W.Nr.140185 унтер-офицера Людвига Буххайта из 5-й эскадрильи. Пилот получил ранение и западнее села Баксы выпрыгнул на парашюте. Севернее Керчи был сбит и Bf-109G-6 W.Nr.204494 из 6-й эскадрильи, но в этом случае его пилот лейтенант Хельмут Томас, одержавший к тому времени 8 побед, погиб. А в районе мыса Тархан был сбит еще один истребитель из той же 6-й эскадрильи – Bf-109G-6 W.Nr.140191 унтер-офицера Роберта Хана. Летчик тоже был ранен и успел воспользоваться парашютом.

В свою очередь пилотам «Мессершмиттов» в  тот день засчитали 8 самолетов, сбитых над Керченским полуостровом, и еще одну «Аэрокобру»  – унтер-офицеру Людвигу Дарсову из 8./SG3. С учетом самолетов, сбитых зенитным огнем, эти данные ненамного расходятся с фактическими потерями 4-й ВА.

Сначала ранним утром, как уже упоминалось выше, лейтенанты Фённекольд и Штурм сбили два «Бостона». Затем в 06.55 унтер-офицер Фридрих Хаас из 5./JG52 в районе мыса Тархан сбил Р-39. Спустя две минуты жертвой того же Хайнриха Штурма в районе Багерово стала еще одна «Аэрокобра».

В 09.18 с аэродрома Багерово взлетели две пары Bf-109G-6, в том числе командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд. Их задачей было вполне рутинное сопровождение очередной группы Ju-87. В ходе вылета немецкие пилоты встретили Ил-2, атаковавшие немецкие позиции, и в 10.07 Баркхорн восточнее Булганака сбил один штурмовик.

Затем в 11.30 командир 4-й эскадрильи лейтенант Хайнрих Штурм в бою в районе села Малый Бабчик записал на свой счет очередной Р-39. В 13.00 отличился командир 15.(Kroat)/ JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач, который в ходе вылета на прикрытие «Штук» сбил в районе Маяк―Баксы один Як-1.

Две последние победы были на счету лейтенанта Отто Фённекольда. В 13.46 в районе мыса Тархан он сбил «Аэрокобру», а в 14.06 в секторе Маяк―Баксы – Ил-2, после чего его общий счет превысил рубеж в 100 побед.

Фактически советская авиация потеряла 17 самолетов: 6  Ил-2, 5 Р-39, 3 ЛаГГ-3, 2 А-20 и 1 Як-1. Еще около десяти требовали ремонта после полученных повреждений.

Добавим, что, если верить донесениям «сталинских соколов» за три дня – с 10 по 12 января, получается, что в воздушных боях было сбито 70 немецких самолетов, еще около 40 ушли с повреждениями. После такого разгрома небо над Керчью должно было попросту опустеть от самолетов со свастиками!

К этому времени советская статистика итогов воздушных боев над Керченским полуостровом стала все больше напоминать то, что происходило в ходе битвы за Кубань весной и летом 1943  г. Чем дольше затягивалось сражение на земле и чем сильнее становилось сопротивление противника, тем больше побед в небе одерживали летчики 4-й воздушной армии. В ноябре – начале декабря 1943  г., когда казалось, что оборону 17-й армии вот-вот удастся опрокинуть, они докладывали о 5–6 сбитых самолетах в день. В январе же 1944  г., когда стал очевиден затяжной и бесперспективный характер битвы за Керчь, ежедневно заявлялось уже по 20–30 воздушных побед.

Так было ранее и на Кубани: чем больше наземные войска наталкивались на непробиваемую оборону немцев, тем больших успехов добивалась летавшая над ними авиация. При этом целый ряд советских асов, ранее отличившихся над Голубой линией, теперь продолжили пополнять списки своих побед в вылетах над Керченским полуостровом. Правда, когда начинался следующий день, вражеских самолетов в небе меньше не становилось. 

В ночь на 13 января бомбовые удары по позициям и тылам советских войск севернее Керчи снова нанесли Не-111 из I./ KG4. Затем ранним утром налет на тот же сектор совершила группа Ju-87D из III./SG3, которую прикрывали истребители из 5./JG52. Последние вступили в бой с Як-1, пытавшимися атаковать пикировщики, и в 07.26 лейтенант Отто Фённекольд в районе Аджим-Ушкая сбил один Як. Как потом оказалось, это была единственная победа немецких пилотов в тот день.

Утром на аэродром Багерово перелетели девять Ju-87D-3 из Gr.3 Pic. Они должны были в течение дня нанести несколько ударов по Керченскому плацдарму. Но уже вскоре погода над полуостровом в очередной раз окончательно испортилась. Над сушей и морем стоял туман, висела низкая облачность, время от времени шел снег с дождем. В итоге румыны вынуждены были вернуться обратно в Каранкут.

Летчики 4-й ВА успели провести несколько воздушных боев, после чего доложили, что сбили 7 Ю-87 и 6 Ме-109. Львиная доля побед в тот день была на счету истребителей 229-й ИАД, успевших выполнить 86 самолето-вылетов. Им засчитали 5 Ю-87 и 4 Ме-109. Так, старший лейтенант Павел Бабайлов из 790-го ИАП северо-восточнее села Малый Бабчик сбил 2 Ме-109: один – лично, а второй – совместно со старшим лейтенантом Владимиром Сазоновым из 249-го ИАП. Еще один мессер, сбитый юго-западнее Грязевой Пучины, засчитали младшему лейтенанту Филипу Морданову из 790-го ИАП.

Старший лейтенант Николай Онопченко из 249-го ИАП и лейтенант Михаил Косса из 42-го ГИАП сбили по одному Ю-87. Первый – в районе высоты 77,1, а второй – около мыса Тархан. Еще один Ме-109, сбитый в том же секторе, был засчитан младшему лейтенанту Анатолию Тютину из 66-го ИАП.

Капитан Петр Коновалов и старший лейтенант Василий Исаев из 42-го ИАП также сообщили, что соответственно западнее Катерлеза и в районе Тархан сбили по одному Ме-109. Однако затем был подбит и Як-1 самого капитана Коновалова, вероятно, он стал жертвой упоминавшегося выше лейтенанта Отто Фённекольда. Советский летчик совершил аварийную посадку в расположении своих войск восточнее Баксы, при этом его самолет был разбит, но сам Коновалов уцелел.

В том же районе сел на брюхо и сбитый ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Павла Кулика из 249-го ИАП. Пехотинцы вытащили летчика из кабины в бессознательном состоянии и истекающего кровью (пуля попала ему в ногу) и отправили его в медсанбат. Во время сопровождения семерки Ил-2 из 622-го ШАП был подбит ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, который также разбился во время аварийной посадки на своей территории.

Суммарные потери 4-й воздушной армии составили 2 ЛаГГ-3 и по одному ДБ-3 и Як-1.

14 января на Керченском полуострове снова наступило затишье, поскольку советское наступление севернее Керчи окончательно остановилось. Погода в целом оставалась неблагоприятной для авиации.

Утром смешанная группа Ju-87D, включавшая самолеты из III./SG3 и Gr.3 Pic, снова нанесла удар по сектору мыс Тархан―Булганак. Однако обратно в Каранкут не вернулись два самолета. Позднее выяснилось, что они оба были подбиты советскими истребителями и, дотянув до своей территории, безуспешно пытались совершить аварийные посадки. Разбился и сгорел на земле Ju-87D-3 W.Nr.110077 «S7+MR» из 7./SG3. Его пилот лейтенант Хорст Труйек выжил, хотя и получил тяжелое ранение, бортрадист-стрелок унтер-офицер Хайнц Лау погиб. В районе села Ислам-Терек (ныне Кировское) пытался сесть румынский Ju-87D-3 бортовой номер 28а из Esc.85. Однако шасси самолета увязли в земле, раскисшей после дождей, и он скапотировал и упал на спину. В результате пилот адъютант Георге Каменита погиб на месте. Бортрадист-стрелок капрал Георге Новак, которого при ударе о землю выбросило из кабины, получил тяжелые травмы, в том числе числе перелом позвоночника. Его доставили сначала в госпиталь в Симферополе, а потом – в Тирасполь. Затем брат Новака, в то время очень известный в артистических кругах Бухареста, постарался, чтобы летчика перевезли в одну из столичных больниц. Но, несмотря на все усилия, через несколько недель Георге Новак скончался.

Утром летчики 57-го ГИАП, совершавшие очередной разведывательный полет, увидели, что на станцию Багерово прибыли несколько железнодорожных составов. При этом близлежащий одноименный аэродром был скрыт туманом. Получив информацию об эшелонах, в штабе Отдельной Приморской армии сделали вывод, что противник доставляет крупные подкрепления на Керченский фронт. В связи с этим был отдан приказ всеми имеющимися в наличии штурмовиками срочно нанести удар по станции.

В 12.23 над Багерово появилась первая группа Ил-2 из 230-й ШАД. Затем с 14.00 до 16.00 по станции отбомбились и отстрелялись «эрэсами» штурмовики ВВС ЧФ: 14 Ил-2 из 8-го ГШАП, которых прикрывали 18 Як-9 из 6-го ГИАП, и пятерка из 47-го ШАП в сопровождении 8 ЛаГГ-3 из 3-го отдельного ИАП.

Затем Багерово с большими интервалами атаковали остальные группы «черных смертей» из 230-й ШАД, причем последняя сбрасывала бомбы уже в сумерках. Всего штурмовики 7-го ГШАП выполнили 22, 43-й ШАП – 14, и 210-й ШАП – 24 самолето-вылета. На их сопровождение ЛаГГ-3 из 979-го ИАП совершили 27, а из 863-го ИАП – 46 самолето-вылетов. Летчики доложили об уничтожении одного паровоза и 14 вагонов с боеприпасами и что вокруг станции взрывались штабели с боеприпасами и груженные ими грузовики и конные подводы.

Этот успех стоил советской авиации трех Ил-2. Самолет из 43-го ГШАП был сначала поврежден зенитным огнем, а затем добит Ме-109. Он упал в районе Багерово, и его экипаж – летчик лейтенант Петр Тертычный и воздушный стрелок старший сержант Иван Гудзь – погиб. При этом следует отметить, что в тот день немецкие и хорватские пилоты вообще не одержали ни одной победы. Пропали без вести два штурмовика из 8-го ГШАП ВВС ЧФ – летчики лейтенант Иван Кучерков и младший лейтенант Владимир Бационов. Еще несколько Ил-2 вернулись на аэродромы с повреждениями. Также в бою с Ме-109 был подбит ЛаГГ-3 командира 979-го ИАП майора Александра Шевцова, который смог дотянуть до своего аэродрома около станицы Джигинская.

В свою очередь истребители эскорта не поскромничали, доложив, что в районе Багерово провели бой с 12 мессерами и уничтожили половину из них, а также что пути к цели и обратно сбили еще 4 Ю-87. Больше всех отличились летчики 863-го ИАП, которые претендовали сразу на 5 Ме-109 и 3 Ю-87. Еще одна «Штука», сбитая около высоты Орлова Могила, в 3  км северо-западнее станции Багерово, была на счету капитана Михаила Феоктистова из 6-го ГИАП ВВС ЧФ.

Эту оптимистическую картину дополнили рапорты летчиков 229-й и 329-й ИАД, которые, выполнив 252 самолето-вылета, заявили еще о 7 сбитых самолетах: 4  Ю-87 и 3 Ме-109.

По одной «Штуке» записали на свой счет:

–  помощник командира 66-го ИАП по воздушно-стрелковой службе капитан Федор Капустик – севернее Багерово;

–  старший лейтенант Александр Добрынин из того же 66-го ИАП – западнее мыса Тархан;

–  заместитель командира эскадрильи 42-го ГИАП Герой Советского Союза старший лейтенант Григорий Павлов – северо-западнее Керчи;

–  младший лейтенант Павел Лысенко из 88-го ИАП – в районе Булганака.

Еще по одному мессеру сбили:

–  младший лейтенант Анатолий Тютин из 66-го ИАП – южнее Чокракского озера;

–  старший лейтенант Николай Печеный из 42-го ГИАП – севернее Булганака;

–  лейтенант Анатолий Иванов из 57-го ГИАП – в районе Катерлеза.

Суммарно советские авиаторы доложили о 21 сбитом самолете (12 Ю-87 и 9 Ме-109). Из этого количества 17 были официально засчитаны. В действительности упомянутые выше две «Штуки» стали единственными потерями вражеской авиации в ходе боевых вылетов над Керченским полуостровом в течение 14 января. А вот кто сбил наши самолеты, непонятно, ибо за JG52 в этот день не числится ни одной официально засчитанной воздушной победы.

На следующий день – 15 января – погода снова не была благосклонной к летчикам. Висела плотная облачность в 10 баллов, временами шел снег.

С советской стороны действовала в основном только ударная авиация. Ил-2 из 502-го и 622-го ШАП совершили повторный налет на станцию Багерово, доложив еще о 10 уничтоженных вагонах. Штурмовики 230-й ШАД атаковали вражеские позиции севернее Керчи. При этом 210-й ШАП выполнил 16, 43-й ГШАП – 12 и 7-й ГШАП – 18 самолето-вылетов, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 863-го и 979-го ИАП – 48 самолето-вылетов.

При этом зенитной артиллерией в районе Булганака были сбиты самолеты младших лейтенантов Андрея Каширина и Ивана Денисова из 210-го ШАП. Оба экипажа погибли. Еще две «черные смерти» получили повреждения и совершили аварийные посадки на своей территории. Также зенитным огнем был подбит ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, который вынужденно сел на Керченском плацдарме.

По переднему краю и ближнему тылу немецкой 98-й пехотной дивизии «работали» и  штурмовики 11-й ШАД ВВС ЧФ. Но тут флотские летчики отличились в худшую сторону. Четверка Ил-2 из 8-го ГШАП ВВС ЧФ во главе с младшим лейтенантом Константином Благодаровым из-за плохой видимости сбилась с курса, потом ведущий перепутал наземные ориентиры, в результате удар был нанесен по своим войскам. Впрочем, серьезного ущерба он не причинил.

В районе мыса Тархан был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Гавриила Дубчака из 3-й эскадрильи 47-го ШАП ВВС ЧФ. Можно утверждать, что он стал жертвой фельдфебеля Петера Дюттманна из 5./JG52, которому в тот день засчитали «цементбомбер», сбитый в 07.21 севернее мыса Тархан. Причем это была единственная победа немецких пилотов в тот день.

Отличились в тот день и двое летчиков 57-го ГИАП, в том числе старший лейтенант Александр Серебряков, которые, действуя парой, севернее мыса Зюк сбили Ме-109. Еще один мессер, сбитый в том же районе, был на счету младшего лейтенанта Федора Петрова из 66-го ИАП.

Вражеская ударная авиация в тот день над Керченским полуостровом вообще не появлялась. С одной стороны, это объяснялось плохой погодой. С другой же стороны, от люфтваффе не требовалась постоянная и мощная поддержка, как это было ранее во время сражения на Кубани, где именно авиаудары срывали успешно начинавшиеся атаки советских войск и приводили порой к гибели целых подразделений.

Теперь эти задачи в районе Керчи выполняла артиллерия вермахта. Она работала в прямом смысле «убойно», простреливая плацдарм вдоль и поперек. От ее снарядов гибли не только бойцы в окопах и тыловики, но и высшие штабные чины. Так, в 15.30 15 января прямым попаданием крупнокалиберного снаряда в блиндаж наблюдательного пункта на высоте 115,5 были убиты командир 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майор Борис Аршинцев, командующий артиллерией корпуса полковник Александр Антипов и начальник разведотдела корпуса полковник Тимофей Лобакин. Еще два десятка офицеров и солдат получили ранения.

В последующие дни штурмовики 4-й ВА, когда позволяла погода, наносили удары по вражеским позициям в секторе Керчь – мыс Тархан.

Так, 17 января Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД выполнили 59 самолето-вылетов на бомбежку окраин Катерлеза и Керчи. Эти рейды стоили пяти штурмовиков, которые были подбиты зенитной артиллерией и немецкими истребителями. Два из них упали за линией фронта, а остальные совершили аварийные посадки на советской территории, в том числе 2 Ила из 190-го ШАП сели на косе Тузла.

Экорт также понес потери. В районе Булганака огнем зенитной артиллерии был подбит и загорелся ЛаГГ-3 лейтенанта Николая Глушкова из 805-го ИАП. В районе села Баксы летчик выпрыгнул на парашюте, однако купол последнего не раскрылся, и он погиб. Еще три «Лавочкиных» из-за отказа моторов совершили вынужденные посадки и были разбиты. 979-й ИАП лишился двух ЛаГГ-3: один был поврежден зенитками и затем разбился в ходе аварийной посадки, а второй – также стал жертвой отказа мотора.

Около полудня в районе поселка Колонка четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе со старшим лейтенантом Александром Добрыниным провела бой с тремя Ме-109, который завершился не в пользу советских летчиков. На «Аэрокобре» младшего лейтенанта Анатолия Тютина были пробиты фонарь кабины, топливный бак и плоскости, а на самолет его ведомого младшего лейтенанта Василия Ананченкова – обе плоскости и лопасть винта. Оба летчика смогли дотянуть до таманского берега, где первый на своем аэродроме около станицы Вышестеблиевская, а второй – на аэродроме Запорожская.

Затем в 12.45 в районе мыс Тархан в бою с Ме-109 были сбиты 2 Р-39 из 57-го ГИАП. Самолет младшего лейтенанта Алексея Гребенюка упал около высоты 166, и летчик погиб. Вторая «Аэрокобра» разбилась во время вынужденной посадки на брюхо поблизости от села Оссовины, но, к счастью, пилот – младший лейтенант Григорий Волик – уцелел. В то же время капитан Владимир Проворихин из того же 57-го ГИАП северо-восточнее Багерово сбил Ме-109.

Уже вечером зенитным огнем была сбита пара Як-1 из 42-го ГИАП, летевшая на малой высоте. Самолеты совершили аварийные посадки в районе села Баксы, при этом оба летчика – старший лейтенант Юрий Сорокин и красноармеец Александр Быстрицкий – не пострадали.

С противоположной стороны первым успеха добился фельдфебель Петер Дюттманн из 5./JG52, который в 06.41 северо-восточнее Баксы сбил Ил-2. Через пять минут юго-восточнее Булганака жертвой командира 6./JG52 лейтенанта Липферта стал ЛаГГ-3.

Потом в 09.04 фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи в 4  км северо-западнее Баксы записал на свой счет Р-39, вероятно, из 66-го ИАП. Затем в 10.40 лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи в районе мыса Тархан сбил еще одну «Аэрокобру», и снова можно предположить, что это был самолет из 57-го ГИАП.

После последующих вылетов фельдфебелю Захсенбергу были засчитаны еще два сбитых истребителя: в  11.37 в 2  км юго-восточнее Керчи – Р-39, и в 14.40 в 8  км северо-западнее Аджим-Ушкая – Як-7. Еще на одну «Аэрокобру», сбитую около 15.00, претендовал ведомый командира группы унтер-офицер Хайнц Эвальд, однако эту победу ему не подтвердили.

Утром 18 декабря «Штуки» нанесли два удара по позициям 11-го гвардейского СК в районе высот 71,3 и 115,5. В этих налетах участвовали Ju-87D-5 из III./SG3 и 8 Ju-87D-3 из Esc.81 во главе с командиром локотенантом Виктором Бекяну.

Одна из сброшенных ими бомб поразила блиндаж командного пункта 80-го гвардейского СП. В результате погибли сразу девять офицеров: заместитель комполка по политчасти майор Андрей Щербина, помощник комполка по тылу капитан Василий Петренко, помощник начштаба капитан Михаил Семячкин, помощник начштаба по связи капитан Илья Фомин, начальник артиллерии полка капитан Василий Дедыдь, старший врач полка капитан медицинской службы Александр Минаев, командир ремонтного батальона старший лейтенант Владимир Козак, командир роты старший лейтенант Митрофан Шишкин и сотрудник дивизионной газеты капитан Елисей Титишин. Одновременно была уничтожена вся боевая документация полка. Этот пример показывает, как порой было достаточно одного прицельного попадания, чтобы фактически уничтожить штаб целого подразделения.

Слабым утешением для советской стороны стал тот факт, что зенитным огнем был подбит Ju-87D-3 бортовой номер 1 сублокотенанта Думитру Пасаре. Румынский пилот смог перетянуть через линию фронта и попытался приземлиться на неиспользовавшемся полевом аэродроме около западной окраины Керчи. Однако самолет разбился, но при этом Пасаре и его бортрадист-стрелок капрал Питя не пострадали.

Штурмовики 4-й ВА в этот день боевых вылетов не совершали из-за плохой погоды. Истребители же выполнили 228 самолето-вылетов, из них 191 – на прикрытие своих войск на плацдарме и плавсредств в Керченском проливе. Успеха добиться удалось лишь одному лейтенанту Андрею Кулагину из 249-го ИАП, которому в тот день ему засчитали Ме-109, сбитый в районе высоты 88,5.

Со своей стороны пилоты люфтваффе без потерь со своей стороны заявили о двух победах. В 09.32 фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6./JG52 в 5  км севернее села Баксы сбил Як-7. А в 10.45 с аэродрома взлетели 6 Bf-109G-6, в том числе командир II./JG52 гауптман Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Эвальд. Их миссией было сопровождение одной из упоминавшихся выше групп Ju-87D. В районе Керчи мессеры вступили в бой с Р-39, и в 11.27 Баркхорн сбил один из них.

По советским данным, после боев с немецкими истребителями обратно не вернулись три самолета. Был сбит и совершил вынужденную посадку на плацдарме ЛаГГ-3 из того же 249-го ИАП. В районе села Юраков Кут упал «Лавочкин» младшего лейтенанта Николая Самусенко из 790-го ИАП. Летчик, для которого это был всего лишь пятый боевой вылет, погиб. А над Керчью был сбит Р-39 старшего сержанта Андрея Кривоноса из 57-го ГИАП. Пилот выпрыгнул на парашюте в районе поселка Колонка и пропал без вести. Вероятно, он и стал жертвой Баркхорна. Еще несколько советских истребителей получили повреждения, но вернулись на свои аэродромы.

Уже после наступления темноты – в 17.57–18.47 – подполковник Андрей Маркелов из управления 229-й ИАД в паре со старшим лейтенантом Андреем Кулагиным из 249-го ИАП совершили на ЛаГГ-3 ночной вылет на перехват немецких самолетов. После возвращения Маркелов сообщил, что сбил двухмоторный бомбардировщик типа… «Горд-Гот»! Оба летчика подтвердили, что горящая вражеская машина упала севернее Керчи.

Что уж там померещилось советским летчикам в ночном небе, трудно сказать. Но, вероятно, это был «обычный» Не-111Н-16 W.Nr.162407 «6N+IK» из 2./KG4, который тем вечером не вернулся после бомбежки Керченского плацдарма. Все четыре члена его экипажа – фельдфебель Алоиз Реше, унтер-офицер Отто Киттель, обер-ефрейторы Йозеф Май и Арно Хельфер – с тех пор числятся пропавшими без вести.

Из-за погодных условий 19 января авиация обеих сторон действовала ограниченно. Во второй половине дня Ил-2 из 230-й ШАД выполнили 20 самолето-вылетов, атакуя вражеские автоколонны в районе железнодорожных станций Багерово и 2-я Октябрьская. При этом в 16.27 во время вылета на сопровождение штурмовиков зенитной артиллерией был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Федора Погорелова из 863-го ИАП. Самолет упал в озеро Чурбашское, и летчик погиб.

Зенитным огнем были сбиты еще 2 ЛаГГ-3 из 790-го ИАП, а один – немецкими истребителями и совершил аварийную посадку на брюхо на восточном берегу пролива. Также был сбит и упал в Керченский пролив Як-1 младшего лейтенанта Стефана Колтовича из 42-го ГИАП. Летчик, успевший совершить 46 боевых вылетов, погиб.

Немецкие истребители в этот день заявили только одну победу – в 12.10 лейтенант Отто Фённекольд из 5./JG52 в районе поселка Маяк сбил Ил-2.

На следующий день из-за плохой погоды самолеты практически не поднимались в воздух. Над Керченским плацдармом, проливом и Таманским полуостровом висела десятибалльная облачность с нижней кромкой на высоте 150–200  м, временами шел сплошной снегопад.

Ранним утром 21 января после мощной артподготовки немецкая 98-я пехотная дивизия при поддержке штурмовых орудий атаковала высоту 115,5, расположенную приблизительно в 5  км юго-восточнее мыса Тархан. Целью наступления, проводившегося по приказу командующего 17-й армией генерал-оберста Эрвина Йенеке, было отсечь и разгромить северный фланг 11-го гвардейского СК. В течение дня немцам удалось потеснить советские части лишь на несколько сотен метров. Однако при этом ударные группы 98-й дивизии потеряли около 600 человек убитыми и ранеными, и к вечеру наступление полностью выдохлось.

Тем временем небо над Керченским полуостровом немного прояснилось, что позволило авиации снова начать действовать. Штурмовики из 230-й ШАД совершили 27 самолето-вылетов, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 863-го и 979-го ИАП – 37. Днем они наносили удары по вражеским самоходкам, артиллерии и зенитным батареям в секторе мыс Тархан―Катерлез―Булганак, с целью помочь остановить немецкое наступление. Затем уже вечером две группы штурмовиков атаковали железнодорожные составы на перегоне Владиславовка – Семь Колодезей.

Зенитным огнем были сбит Ил-2 младшего лейтенанта Петра Толчанова и сержанта Евгения Терещенко из 43-го ГШАП. Экипаж погиб. Также обратно не вернулся один ЛаГГ-3, и еще два истребителя совершили вынужденные посадки на своей территории.

Утром советские самолеты-разведчики обнаружили на станции Багерово эшелоны, прибывшие прошедшей ночью. И после полудня туда были направлены две четверки Ил-2 из 190-го и 622-го ШАП в сопровождении 14 ЛаГГ-3 из 88-го и 805-го ИАП. Незадолго до их подхода к Багерово там должны были появиться Р-39 из 66-го ИАП, чьей задачей была «расчистка воздуха». Однако в очередной раз рейд прошел не по плану.

Уже на подлете «черные смерти» были атакованы несколькими парами Ме-109, которые сумели связать боем практически весь эскорт. В результате были сбиты 3 ЛаГГ-3, которые упали на немецкой территории, в том числе самолет младшего лейтенанта Бориса Нежурина из 805-го ИАП. Правда, младший лейтенант Иван Смирнов из того же полка затем доложил, что в районе озера Тобечикское он сбил один мессер.

При этом истребители 66-го ИАП вышли в назначенный район с опозданием. К тому же в районе села Кезы прямым попаданием зенитного снаряда была сбита «Аэрокобра» младшего лейтенанта Георгия Козьмина. Перед тем как самолет развалился в воздухе, летчик успел выпрыгнуть на парашюте. Опустившись на вражеской территории, он попал в плен, из которого был освобожден лишь после окончания войны.

Затем немецкие истребители сбили 2 Ил-2 из 622-го ШАП – командира эскадрильи капитана Георгия Карлова и младшего лейтенанта Михаила Куликова. При этом в качестве воздушного стрелка на первом штурмовике летел заместитель начальника политотдела 214-й ШАД майор Иван Сальников, а воздушным стрелком второго штурмовика был комсорг полка младший лейтенант Леонид Стаценко. Оба самолета упали в расположении вражеских войск, и с тех пор оба экипажа числятся пропавшими без вести. Еще один самолет был поврежден и, дотянув до своей территории, совершил аварийную посадку на брюхо, а четыре вернулись на аэродромы с многочисленными пробоинами.

Также в тот день в районе Багерово был подбиты 2 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП. Самолет младшего лейтенанта Петра Черепнина врезался в землю, и летчик, для которого это был 61-й боевой вылет, погиб. Второй же пилот – 21-летний младший лейтенант Дмитрий Шульженко – смог дотянуть до восточного берега и уже на горящей машине сесть на брюхо в 1,5  км южнее Тамани. Однако затем раненый летчик, вероятно, потерял сознание и сгорел на земле вместе со своим истребителем. Он успел совершить 39 боевых вылетов.

В то же время отличился старший лейтенант Сергей Мартынов из 57-го ИАП, который в бою в районе кургана Собачий (высота 77,9), около юго-западной окраины Керчи, сбил сразу 2 Ме-109.

По данным противоположной стороны, единственной потерей в течение 21 января стал Bf-109G-6 W.Nr.140206 ефрейтора Карла Хогевега из 4./JG52. Он был подбит в воздушном бою и разбился при аварийной посадке юго-западнее Багерово. Летчик уцелел, хотя и получил ранение.

В тот день немецким пилотам засчитали шесть побед, причем все они были одержаны в промежутке 12 минут. Первым успеха в 11.41 добился фельдфебель Петер Дюттманн из 5./ JG52, который юго-западнее Эльтигена сбил советский истребитель. Он идентифицировал его как Р-40, но, вероятно, это был ЛаГГ-3 из 805-го ИАП.

В 11.45 в районе Эльтигена ефрейтор Вернер Корс из 5-й эскадрильи и в 11.53 в 4  км юго-западнее села Чурубаш командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт сбили по одному Ил-2. Если для первого пилота это была первая победа, то для второго – уже 83-я. Их жертвами стали штурмовики из 622-го ШАП, о которых шла речь выше.

Тем временем в 11.47 фельдфебель Теодор Мор из 6-й эскадрильи также одержал свою первую победу, сбив Як-1. Потом в 11.52 были сбиты еще 2 Яка: один – лейтенантом Фридрихом Пухбергером из 4./JG52 в районе мыса Тархан, а второй – фельдфебелем Хайнцем Пилцем из 6./JG52 в районе Керчи. В целом эти заявки соответствуют советским потерям.

Фактически неделя с 13 по 21 января напоминала эдакие штурмовые «качели». После того как наступление выдохлось, советские штурмовики как бы по инерции продолжали бить по различным целям в тылу противника, в ответ румынские и немецкие «превентивно» бомбили советские позиции и тылы, чтобы закрепить успехи в обороне.

22  января над Керченским полуостровом было облачно, но погода в целом позволяла авиации действовать.

Основной задачей штурмовиков 4-й ВА снова стали налеты на железнодорожный перегон Владиславовка―Багерово. Во второй половине дня удар нанесли Ил-2 из 230-й ШАД: 6 – из 7-го ГШАП, 8 – из 43-го ГШАП и 7 – из 210-го ШАП, которых сопровождал 21 ЛаГГ-3 из 863-го и 979-го ИАП. На сей раз вылет прошел как по маслу.

Противодействия немецких истребителей не было, поскольку летчики 66-го ИАП, которым в очередной раз поставили задачу – заранее прибыть к Багерово и блокировать аэродром либо связать мессеры боем, наконец-то с ней справились. Шестерка Р-39 прибыла в назначенный район в 15.14 и сразу же встретилась там с шестью Ме-109, барражировавшими на высоте 1000  м.

Одним из пилотов «Аэрокобр» был лейтенант Михаил Андрианов, который затем писал в своих воспоминаниях:

«При подходе к аэродрому увидели кружащую над ним стаю мессеров. Единственный выход – ввязаться с ними в бой.

–  Макс, атакуй ведомого,  – даю команду своему напарнику летчику Максименко,  – я иду на ведущего.

Очередь, другая… Вражеские истребители увертываются… Снова ловлю в прицел мессера. Еще длинная очередь… Задымил фриц! „Ага, попался, проклятый!“ – торжествовал я, наблюдая, как тот, кувыркаясь, стремительно приближался к земле. Посмотрел в сторону, ища глазами Максименко.

Еще больше обрадовался – горел и второй мессер! Его поджег мой напарник. Такой результат боя привел в ярость немецких летчиков. Они, как коршуны, набросились на нашу четверку. Более десятка мессеров кружились вверху, внизу, справа, слева, зажав нас в „клещи“. А тут еще ведомые летчики сообщали по радио: „Я 17-й, подбит, ухожу“, „Я 19-й, выхожу из боя, подбит мотор“.

Значит, остались вдвоем, и помочь некому. Не успел об этом подумать, как увидел: самолет Максименко, резко снижаясь, врезался в землю.

Теперь я остался один. А немцы все наседают и наседают. „Ну что же, погибать, так с музыкой!“ Разворачиваю свой самолет и устремляюсь в сторону немецкого аэродрома. Решил: если подобьют, направлю свою машину на вражеские, что стоят на земле. Но иногда из безвыходного положения можно найти выход. На какие-то секунды в стае кишащих мессеров произошло замешательство. Этого было достаточно, чтобы оторваться от них.

Прижимаясь к земле, разворачиваюсь и иду в сторону Азовского моря. „Неужели уцелел?“ – думаю. Даже не верится, что стая врагов уже позади. Оглянулся. Вижу: на большой скорости догоняет меня мессер. „Значит, не оставили, решили все же расправиться“,  – заключил я. Но теперь куда легче: ведь один на один. Мы еще поборемся!

Лечу прежним курсом, на прежней высоте, никакого замешательства. Все это для того, чтобы фриц не сообразил, что я его заметил. Подпустив мессера поближе, делаю полупетлю и оказываюсь у него в хвосте. Прицел, длинная очередь, и преследователя поглощают морские волны. До своего аэродрома еле дотянул: кончился бензин. Приземлился в сумерках. Меня, конечно, не ждали, считали погибшим».

Как это нередко бывает, мемуары, написанные спустя много лет по памяти, несколько отличались от реальности. Во-первых, в бою участвовали не четыре, а шесть «Аэрокобр». Во-вторых, согласно журналу боевых действий 66-го ИАП, первую атаку выполнила пара младших лейтенантов Бориса Шугаева и Федора Петрова, которая на вираже сбила один Ме-109. Затем личная победа была засчитана первому летчику. После этого один из немцев зашел в хвост младшему лейтенанту Михаилу Максименко, но лейтенант Андрианов оттянулся назад и сбил этот мессер. По словам летчиков, тот упал в 1  км южнее Багерово. Андрианов видел, как его ведомый также на небольшой высоте сбил еще один вражеский истребитель и тот горящим врезался в землю.

Но поздравить с победой товарища он уже не смог. В журнале боевых действий 66-го ИАП записано: «Младшего лейтенанта Максименко на высоте 300  м атаковали 4 Ме-109. Лейтенант Андрианов все время отбивал атаки. На вираже один Ме-109 младшего лейтенанта Максименко сбил, упал южнее станции Багерово 2  км. При ударе о землю самолет взорвался».

Забегая несколько вперед, отметим, что, по данным противоположной стороны, 22 января в боях над Керченским полуостровом не было потеряно ни одного истребителя.

Тем временем около 15.30 все штурмовики 230-й ШАД без помех со стороны противника вышли в назначенный район, выполнили атаки и точно по плану ушли обратно. Наиболее удачным стал удар Ил-2 из 7-го ГШАП. На бреющем они обошли позиции немецких зенитчиков и атаковали два эшелона, которые без хода стояли в 2  км от Владиславовки и в 5  км от станции Семь Колодезей.

Экипажи «черных смертей» доложили о прямых попаданиях в 12 вагонов, после чего четыре из них загорелись, а в одном произошел взрыв боеприпасов. Пилоты же ЛаГГов сообщили об одном сбитом Ме-109. В журнале боевых действий 230-й ШАД было отмечено: «Боевая работа прошла без единой потери с нашей стороны, что является особенностью боевого дня».

Чего было не сказать о 214-й ШАД. 8  Ил-2 – четверка из 190-го ШАП во главе с младшим лейтенантом Иваном Гринько и четверка старшего лейтенанта Дмитрия Луговского из 502-го ШАП – должны были атаковать станцию Ташлыяр. Однако через некоторое время после взлета ведущий второй группы потерял в облачности летевшие впереди самолеты 190-го ШАП. Поэтому, снова увидев через некоторое время четверку Ил-2, Луговской спокойно пристроился за ней. Однако это были штурмовики 230-й ШАД, летевшие в район своей цели похожим курсом.

Ведущий понял свою ошибку лишь над Керченским полуостровом, в районе высоты 88,5 южнее мыса Тархан. К тому же в тот момент на штурмовике старшего сержанта Александра Данилкина и на ЛаГГ-3 из 805-го ИАП младшего лейтенанта Николая Воронцова возникли технические проблемы, и они повернули на восток. Вместе с ними ушел и второй «Лавочкин», сопровождавший «черные смерти». Оставшись без прикрытия, старший лейтенант Луговской и два других летчика израсходовали имевшийся боезапас по вражеским позициям на высоте 88,5 и тоже ушли на свой аэродром.

Тем временем оставшаяся четверка из 190-го ШАП, согласно докладам экипажей, с высоты 100–150  м сбросила бомбы на десяток железнодорожных вагонов, отдельно стоявших на станции Ташлыяр. Однако примечательно, что летчики второй пары ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, сопровождавшей звено младшего лейтенанта Гринько, после возвращения сообщили, что штурмовики вовсе не были над заданной целью, а сбросили бомбы на скопление автомашин севернее села Кезы, то есть в 28  км северо-восточнее. В журнале боевых действий 241-й ШАД по этому поводу лаконично отмечено: «Производится расследование».

Рискованную операцию провели в этот день и ВВС ЧФ. После обеда 17 Ил-2 из 11-й ШАД в сопровождении 24 Як-9 из 6-го ГИАП совершили налет на порт Феодосии. Летчики доложили о потоплении транспорта водоизмещением 3000 тонн, что, впрочем, не подтверждается данными другой стороны. Кроме того, летчики Яков сообщили, что на пути к цели в районе мыса Чауда сбили случайно повстречавшийся Хе-111, который упал в море в 20  км от берега. В то же время обратно на аэродром Анапа не вернулся один Як-9 и его пилот – младший лейтенант Николай Маркин – пропал без вести.

22 января пилотам 6./JG52 были засчитаны всего три победы. Отличился фельдфебель Хайнц Захсенберг, который сначала в 13.28 юго-восточнее Багерово сбил Р-39, вероятно, младшего лейтенанта Максименко из 66-го ИАП, а потом в 13.40 в районе мыса Тархан – Як-7. Еще один Як-7, сбитый в 13.30, был на счету унтер-офицера Ханса Пирера.

После неудачи на северном фланге Керченского плацдарма командующий Отдельной Приморской армией генерал Петров ясно понимал, что терпение Ставки ВГК небезгранично и что необходимо срочно как-то реабилитироваться в глазах Москвы. Посему в его штабе родился план наступления теперь уже на южном фланге плацдарма силами 16-го СК, которому должна предшествовать высадка очередного морского десанта – на сей раз непосредственно в порту Керчи.

Предполагалось, что десантный отряд №  1 – 393-й отдельный батальон морской пехоты (ОБМП) майора Георгия Ларионова численностью около 600 человек – высадится на берег восточнее мола Защитный, на участке шириной 500  м. Затем морпехи должны были наступать в северо-восточном направлении на соединение с частями 339-й СД 16-го СК, которые начнут наступление на южном фланге основного плацдарма.

Десантный отряд №  2 – 369-й ОБМП майора Николая Сударикова численностью около 500 человек – высаживался юго-западнее, на участке Защитный мол – Широкий мол. Его задачей было взять железнодорожную станцию Керчь-1 и удерживать ее до высадки на захваченный плацдарм десантного отряда №  3 – около 600 человек из 1133-го стрелкового полка подполковника Михаила Трепетуна. Затем оба отряда должны были взять центральную часть Керчи и после подхода частей 339-й СД наступать вместе с ними в направлении станции Керчь-2, на западной окраине города.

Далее планировалось, что, опрокинув немецко-румынскую оборону в северо-восточной и центральной части города, советские войска полностью освободят Керчь. Тем самым немецкая 98-я пехотная дивизия теряла ключевой опорный пункт обороны на Керченском полуострове, после чего путь вглубь Крыма практически становился открыт.

Как видно, план нового наступления выглядел незамысловато, а главное, он практически повторял предыдущий – высадка десанта на занятом немцами побережье с последующим встречным ударом с основного плацдарма. Правда, штабисты все же предусмотрели кое-что оригинальное, на сей раз десантный отряд выходил в море не от причалов на Таманском полуострове, а непосредственно с Керченского плацдарма – из бухты Опасная. Это позволяло сократить время перехода для тихоходных плавсредств и давало больше надежд на внезапность.

С наступлением вечера 22 января в Опасной началась погрузка десанта на 16 тендеров, разделенных на два отряда высадки в соответствии с номерами десантных отрядов. Исходя из того, что тендер мог взять на борт не более 60 человек, им предстояло сделать как минимум по два рейса к местам высадки. Кроме того, Азовская военная флотилия, которой по-прежнему временно командовал контр-адмирал Георгий Холостяков, выделила отряд артиллерийской поддержки из 4 бронекатеров и отряд траления – 1 катер-тральщик и 2 мотобота.

В 19.40 караван под командование капитана 2-го ранга Филипа Тетюркина начал движение к Керченскому порту, на борту тендеров находились первая волна десанта в составе 598 человек. Тут надо заметить, что и генерал армии Петров, и контр-адмирал Холостяков, вероятно предчувствуя неладное, все приказы и распоряжения перед и непосредственно в ходе десантной операции отдавали только устно, не утруждая свои штабы оформлением их в письменном виде.

Вскоре советская дальнобойная артиллерия с восточного берега Керченского пролива открыла огонь по мысу Ак-Бурун. Затем там появились три торпедных катера, которые имитировали высадку десанта в том секторе.

Движение же отрядов высадки шло с часовой задержкой. На траверзе мыса Змеиный были обнаружены остатки рыболовецких сетей, запутавшиеся на торчащих из воды сваях. Поэтому пришлось ждать, пока команды мотоботов, выполнявших фукции тральщиков, их обрежут. В итоге десантная флотилия подошла к мрачным причалам Керченского порта около 23.00.

К тому времени городские кварталы и порт представляли собой не самое приятное зрелище. К многочисленным следам разрушений, оставшимся после боев в мае 1942  г., прибавились новые, причиненные снарядами и бомбами уже в конце 1943 – начале 1944  г. Старинные здания зияли черными обгоревшими глазницами окон, извилистые узкие улочки были перегорожены грудами камней и паутиной колючей проволоки, из воды в гавани торчали остовы затонувших судов, сваи и обломки разбитых пристаней, а портовые сооружения были полностью разрушены.

Если переход десантных судов из Опасной к Керченскому порту прошел незаметно для противника, то при подходе к берегу восточнее мола Защитный и после начала артиллерийской подготовки десант был обнаружен. Высадка, начавшаяся в 23.30, проходила уже под пушечно-пулеметным огнем с берега. Тендеры встали в 150  м от берега, и морпехи из 393-го ОБМП вынуждены были спрыгивать в ледяную воду метровой глубины. При этом выяснилось, что сгрузить в таких условиях тяжелое вооружение – пулеметы ДШК и минометы – невозможно, и его пришлось оставить на тендерах.

К тому же по десантным судам в районе высадки открыла огонь тяжелая немецкая артиллерия – четыре 170-мм орудия береговой батареи 4./МААб13. В результате в 23.40 был тяжело поврежден и загорелся тендер №  31. Под прикрытием дымовой завесы людей с него удалось пересадить на другой тендер. Затем горящее судно прибило течением к причалу завода имени Войкова, где оно и затонуло. Повреждения также получили все три бронекатера и два тендера.

Одновременно с началом высадки десанта после короткой артподготовки перешла в наступление и 339-я СД. Ее части смогли прорвать позиции румынского 21-го горнострелкового батальона и немецкого 282-го пехотного полка. Пробиваясь вдоль северного берега Керченской бухты, они заняли восточные окраины Керчи и около двух часов ночи 23 января соединились там с морпехами 393-го ОМБП. Правда, затем утром дальнейшее продвижение дивизии было остановлено вражескими контратаками и сильным ружейно-пулеметным огнем с фланга и высоты 33,9 в северной части города. В итоге красноармейцы залегли, начали проводить разведку и упустили шанс ворваться дальше вглубь городских кварталов.

Куда хуже дела обстояли у десантного отряда №  2. Под сильным вражеским огнем 369-й ОБМП во главе с майором Судариковым в 00.15 23 января высадился в порту в районе Широкого мола. Морпехи выполнили поставленную задачу, захватив уже к двум часам ночи станцию Керчь-1, где заняли круговую оборону в ожидании высадки и подхода десантного отряда №  3.

Однако майор Судариков так и не дождался его прибытия. Шесть тендеров, на которые были погружены 412 человек из 1133-го СП во главе с командиром полка и две 45-мм пушки, доставили их не туда, где их ждали – в Керченский порт к Широкому молу, а на северный берег бухты в тыл наступающих частей 339-й СД! Как это случилось, история умалчивает.

Около трех часов утра несколько тендеров доставили к Широкому молу второй эшелон 369-го ОБМП. При этом в 03.15 сел на мель и затем был разбит артиллерийским огнем десантный бот №  45, погибла вся его команда. Морпехи, державшие оборону на станции Керчь-1, подвергались мощному обстрелу и атакам. Поняв, что появления обещанного подкрепления в виде десантного отряда №  3 уже не дождаться, майор Судариков сначала отвел батальон к Широкому молу, чтобы помочь высадке второго эшелона, а затем к семи часам утра – в район Консервного завода.

У морпехов заканчивались боеприпасы, а помощи ждать было неоткуда. Штабная рация утонула еще во время высадки, и связи с командованием не было. Поэтому к исходу дня 23 января майор Судариков, сам получивший к этому времени ранения в грудь и левое бедро, принял решение оставить район высадки и прорываться на восток к основному плацдарму. Как вскоре выяснится, это решение станет роковым в судьбе 36-летнего кадрового офицера. Около двух часов ночи 24 января он смог вывести в расположение 16-го СК в районе высоты 34,0, по разным данным, от 70 до 250 человек, включая способных ходить раненых. 369-й ОБМП потерял убитыми 30 человек, включая пять офицеров, еще 86 человек пропали без вести, ранения получили 154 человека.

Штаб 4-й ВА получил приказ начиная с рассвета 23 января всеми силами поддержать высадку десанта и наступление частей 16-го СК. Благо метеоусловия позволяли это сделать.

Первые Ил-2 из 230-й ШАД взлетели уже в 08.45. В течение дня они выполнили 42 самолето-вылета, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 – 42 вылета. Целями штурмовиков были вражеские пехота, артиллерия и штурмовые орудия в районе высот 22,7 и 48,0 севернее Керчи, мыса Ак-Бурун, станции Керчь-2, на дороге Керчь―Катерлез и около горы Митридат.

Относительно последней стоит немного пояснить. В первой половине дня шли противоречивые донесения от частей, ведущих бои в городских кварталах Керчи. Фактически в штабе Отдельной Приморской армии толком не знали, что там происходит и где на самом деле проходит линия фронта. Так, после полудня было получено сообщение о боях на горе Митридат, из чего был сделан ошибочный вывод, что большая часть города уже в руках советских войск. В 14.10–14.15 штаб 4-й ВА даже отправил во все авиаполки оптимистическую телеграмму: «Нашими войсками занята гора Митридат!»

Фактически днем на этой высоте, видимо, еще сражались последние оставшиеся морпехи из второй группы 369-го ОБМП. Эта группа, высаженная у Широкого мола после 03.00, так и не смогла соединиться с первой группой своего батальона во главе с майором Судариковым. Морпехи почти четыре часа удерживали плацдарм, также ожидая прибытия десантного отряда №  3, но к шести часам утра были оттеснены противником к горе Митридат, где затем вели бой уже в полном окружении. Радиосвязь с этой группой прервалась в 07.32.

В ходе боевых вылетов штурмовики 230-й ШАД, согласно донесениям экипажей, уничтожили и повредили танк, три автомашины и один ДЗОТ, подавили огонь одной зенитной батареи и трех огневых точек. При этом дивизия потерь не понесла, в отличие от 214-й ШАД.

Ил-2 из 190-го и 502-го ШАП также начали вылеты в 08.45, третий же полк дивизии – 622-й ШАП – в тот день вообще не летал. В течение 23 января штурмовики совершили 58 самолето-вылетов под прикрытием ЛаГГ-3 из 88-го и 805-го ИАП. Они атаковали вражеские позиции в районе высот 61,8 и 96,3, Катерлеза, Булганака и станции Керчь-2, а также артиллерию на северо-западных скатах все того же Митридата. При этом было сброшено 42 бомбы ФАБ-100, 220 АО-25, 445 АО-8 и 308 ПТАБ-1,5 и выпустили 193 РС-82. Однако в большинстве случаев результаты налетов остались неизвестны, в журнале боевых действий дивизии отмечено, что «из-за плохой видимости и дыма наблюдение было затруднено».

При этом 502-й ШАП потерял два штурмовика с экипажами. Ил-2 зав. №  8808, подбитый зенитной артиллерией, пытался сесть на полевом аэродроме около бухты Опасная, но потерпел катастрофу и сгорел. Его экипаж – летчик младший лейтенант Александр Сосненков и воздушный стрелок сержант Альберт Мусаян – погиб. Прямым попаданием зенитного снаряда на Ил-2 зав. №  8957 оторвало одну плоскость. Штурмовик упал южнее Катерлеза, и его экипаж – летчик старший сержант Александр Данилкин и воздушный стрелок сержант Валентин Прокофьев – числится пропавшим без вести.

Зенитным огнем был поврежден Ил-2 зав. №  8992 младшего лейтенанта Григория Литвина из того же 502-го ШАП. Он смог дотянуть до Таманского полуострова и совершил аварийную посадку на брюхо севернее поселка Татарский. При этом летчик и его воздушный стрелок старший сержант Закий Мазипов не пострадали. Так же сильные повреждения от зенитного огня получил Ил-2 зав. №  5762 из 190-го ШАП. На нем среди прочего были оторваны руль поворота и правый элерон. Однако летчик сержант Павел Какоха тоже дотянул до Тамани и благополучно сел на фюзеляж около поселка Пересыпь.

Жертвами вражеских зенитчиков стали и два истребителя из 805-го ИАП, сопровождавшие штурмовики. ЛаГГ-3 зав. №  6220 младшего лейтенанта Николая Воронцова сел на брюхо в 2  км южнее поселка Береговая. При этом у самолета треснул хвост и был сорван водорадиатор. «Лавочкин» младшего лейтенанта Божана таким же способом приземлился в 1  км западнее аэродрома возле поселка Совхоз Бугас.

В течение дня А-20 из 132-й БАД трижды – в 08.45, в 09.45 и в 13.00 – бомбили позиции немецко-румынских войск в районе Керченского порта и горы Митридат. Во всех вылетах бомбардировщики прикрывали Р-39 из 66-го ИАП. При этом встреч с вражескими истребителями отмечено не было.

Активно действовали 23 января и штурмовики ВВС ЧФ. Правда, подняться в воздух они могли лишь при помощи человеческих рук, причем в прямом смысле. Дело было в том, что после дождей и снегопадов стоянки на аэродроме Анапа, где базировалась 11-я ШАД, превратились в настоящее болото. Самолеты застревали в грязи, и техники вместе со свободным летным составом буквально на руках тащили их на старт.

В 08.30 восьмерка Ил-2 из 47-го ШАП, которую сопровождали 8 Як-9Д из 6-го ГИАП, нанесла удар по позициям вражеской артиллерии на юго-западной окраине Керчи. Над целью флотских летчиков встретил плотный зенитный огонь. В результате был сбит самолет командира 3-й эскадрильи 47-го ШАП капитана Николая Герасимова. Горящий Ил упал севернее Катерлеза, в районе балки Глубокая. При этом сам летчик успел выпрыгнуть на парашюте и попал в плен, а воздушный стрелок младший сержант Павел Комоцкий погиб.

Из следующего вылета не вернулся Ил-2 капитана Василия Чернова из 8-го ГШАП ВВС ЧФ. Позже выяснилось, что после попадания в водорадиатор он совершил вынужденную посадку в расположении советских войск около Аджим-Ушкая. Еще две «черные смерти» были повреждены, но тоже дотянули до своей территории. Кроме того, в воздушном бою с Ме-109 в районе Керчи был сбит Як-9Д младшего лейтенанта Станислава Репинского из 2-й эскадрильи 6-го ГИАП ВВС ЧФ. Летчик пропал без вести. Еще два Яка, поврежденных мессерами, смогли вернуться на аэродром Анапа.

Жертвой зенитного огня около Керчи стал и ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ, его пилот – младший лейтенант Сергей Загайнов – погиб. Из вылетов в район Керчи также не вернулись два истребителя из 62-го ИАП ВВС ЧФ. Оба летчика – командир звена майор Юрий Владимирский и старший лейтенант Иван Протасов – также пропали без вести.

В ответ флотские истребители уничтожили 5 самолетов врага. Летчики 6-го ГИАП доложили, что в бою над сопкой Джарджава, у юго-западной окраины Керчи, сбили 3 Ме-109. По одной победе одержали командир звена Герой Советского Союза капитан Михаил Гриб, старший лейтенант Михаил Кологривов и лейтенант Александр Иванов.

На счету командира эскадрильи того же 6-го ГИАП капитана Стефана Войтенко был Ю-87, сбитый в районе Катерлеза. И еще один «лаптежник» в  районе поселка совхоза Турмень, в 5  км западнее Катерлеза, сбил капитан Борис Шапочкин из 25-го ИАП.

23 января не остались без дела и истребители 4-й ВА, начавшие вылеты на прикрытие своих войск сразу же после рассвета. Так, первая шестерка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП поднялась в воздух в 07.13, однако вылет прошел без встреч с противником. Следующая группа, взлетевшая в 07.55, тоже никого не встретила. Ни с чем вернулась на базу и третья четверка полка, стартовавшая с аэродрома Фонталовская-Северная в 09.10.

В итоге летчики 249-го ИАП провели первый бой только в 11.25, когда удалось перехватить группу из 13 Ю-87, бомбившую Керченский порт. По возвращении они сообщили об одном сбитом пикировщике, а младший лейтенант Михаил Комаров заявил о сбитом Ме-109.

В отражении этого налета «Штук» участвовала и эскадрилья ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с командиром полка Героем Советского Союза майором Василием Максименко, чьи действия оказались более эффективными. Были сбиты сразу три Ю-87. По одной победе над станцией Керчь-2 и в районе высоты 98,3 соответственно одержали комполка Максименко и лейтенант Андрей Кулагин. Третью же победу поделили между собой лейтенанты Василий Собин и Гавриил Афанасенко и младший лейтенант Павел Лысенко.

После этого 249-й ИАП выполнил в течение дня еще четыре групповых вылета, но все они снова оказались безрезультатными. Однако был сбит ЛаГГ-3 командира эскадрильи старшего лейтенанта Герасима Гришаева. Во время вынужденной посадки истребитель потерпел катастрофу, и летчик, успевший выполнить 397 боевых вылетов и одержать 8 личных побед, погиб.

Днем Р-39 из 66-й ИАП дважды вылетали на прикрытие некоего «спецкатера», следовавшего сначала от пристани Кордон Ильича в бухту Опасная, а через некоторое время – обратно. По всей вероятности, тот перевозил с восточного берега на плацдарм и обратно какого-то важного чина из штаба Отдельной Приморской армии, возможно, и самого генерала Петрова.

Затем в 16.21 четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе со старшим лейтенантом Павлом Камозиным вылетела в сектор Митридат – мыс Ак-Бурун. В 16.35, когда истребители на высоте 600  м пролетали прямо над горой, из-за облаков появились несколько Ме-109, которые, как показалось летчикам, заходили на штурмовку советских войск. Камозин и его ведомый лейтенант Николай Соболев тотчас устремились в атаку. Первый с дистанции 25  м расстрелял противника. После чего мессер развалился в воздухе и, «горящий частями, стал падать на землю».

Однако после этого «Аэрокобра» самого Камозина была атакована другой парой Ме-109 и получила многочисленные попадания. В кабине была разбита приборная доска, пробита левая плоскость и повреждены тяги рулей. Оказавшись в очередной раз в шаге от гибели, советский ас, к счастью, не пострадал. Он сумел резким маневром выйти из-под огня, затем пересечь Керченский пролив и благополучно сесть на аэродроме Вышестеблиевская.

По возвращении лейтенант Соболев тоже доложил об одном сбитом Ме-109, который, по его словам, упал в городской черте Керчи. Еще один мессер, сбитый в тот день севернее села Юраков Кут, был засчитан капитану Николаю Сидорову из того же 66-го ИАП.

Вечером ЛаГГ-3 из 88-го ИАП снова атаковали над Керчью очередную группу Ю-87. И на этот раз успеха добился еще один Герой Советского Союза, летавший в составе этого полка,  – командир эскадрильи капитан Василий Князев, который в 16.10 в районе высоты 164,0 сбил один пикировщик.

В тот день в боях над Керченским полуостровом отличились и летчики 101-го ГИАП. Штурман полка майор Александр Беркутов в бою в районе села Александровка, в 2,5  км западнее Камыш-Буруна, сбил сразу 2 Ме-109. Две первые победы были засчитаны лейтенанту Сергею Иванову, который доложил, что сначала восточнее горы Митридат в лобовой атаке с дистанции 100–50  м сбил Ю-87, а потом в районе косы Тузла – еще один мессер.

При этом 101-й ГИАП потерял один Р-39. Он не вернулся обратно после боя с Ме-109 в районе Керчи, и его пилот – младший лейтенант Николай Колонденок – числится пропавшим без вести.

Всего в течение дня летчики 4-й ВА и ВВС ЧФ доложили о 18 сбитых самолетах.

Ну а что же противоположная сторона? Еще утром 23 января командир 5-го армейского корпуса генерал Альмендингер отправил несколько панических донесений в штаб 17-й армии, в которых сообщал, что сплошной линии фронта нет, что «русские неизвестно где» и  что ситуация около Керчи в целом висит на волоске. Он просил срочно прислать подкрепления и усилить группировку ударной авиации в Крыму. В свою очередь генерал-оберст Эрвин Йенеке позвонил командующему группой армий «А» генерал-фельдмаршалу Эвальду фон Клейсту, а тот – в «Волчье логово». Информация довольно быстро дошла до фюрера, который распорядился немедленно принять меры, не считаясь с кризисным положением на других участках фронта.

Однако на прохождение команд, подготовку авиагрупп к перебазированию и сами перелеты требовалось время. Поэтому пока приходилось рассчитывать на имевшиеся в Крыму небольшие силы люфтваффе и их союзников.

В первой половине дня 6 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом нанесли бомбовый удар по позициям советских зенитных батарей в районе поселка Колонка, восточнее Керчи. При этом два пикировщика – бортовые номера 24 и 36а – были повреждены огнем зениток, но смогли благополучно вернуться на аэродом Каранкут.

«Штуки» сопровождали сразу 12 Bf-109G-6 из II./JG52, но, несмотря на это, советские истребители все же смогли атаковать их. Румынские экипажи затем доложили, что это были 10 Ла-5, но в действительности это были ЛаГГ-3 из 249-го и 88-го ИАП, которые упоминались выше.

В ходе боя был поврежден Ju-87D-3 бортовой номер 21а из 81 Esk., который тоже смог дотянуть до своего аэродрома. При этом бортрадист/стрелок этого самолета – капрал Василе Попеску – успел сбить атаковавший Ла-5.

Вслед за румынами Керченский плацдарм без потерь со своей стороны атаковали уже немецкие «Штуки» из III./SG3 гауптмана Хайнца Хаместера.

Вечером 23 января 6 Ju-87D-3 во главе с все тем же командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, а также Ju-87D-5 из III./SG3 повторно бомбили советские позиции в районе Керчи. И снова все участвовавшие в них пикировщики беспрепятственно вернулись обратно в Каранкут.

В части потерь противоположной стороны своеобразным «героем дня» стал лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52. Сначала утром его Bf-109G-6 во время атаки группы Ил-2 получил попадание в радиатор. Ему пришлось срочно возвращаться в Багерово, где он около 08.00 благополучно приземлился.

Вскоре Дюттманн снова поднялся в воздух, пересев в другой истребитель. На этот раз в бою с Р-39 его мессер получил три попадания в двигатель, и снова, дотянув до аэродрома, он в 09.03 совершил гладкую посадку на шасси.

Но, как говорится в таких случаях, бог любит троицу. Во второй половине дня Дюттманн уже на третьем за день Bf-109G-6 снова участвовал в бою с «Аэрокобрами». На сей раз 37-мм снаряд угодил в нижнюю часть двигателя, разнеся маслорадиатор. Из-под пробитого капота двигателя сначала повалил дым, а вскоре показались и языки пламени. Однако мотор, как ни странно, еще продолжал работать, хотя и с перебоями. Дюттманн развернулся в сторону Багерово и в течение последующих 15 минут отчаянно тянул на «Мессершмитте», оставлявшем за собой плотный дымный шлейф. Уже на подходе к аэродрому поврежденный двигатель окончательно заклинило. Но все же удача в тот день была на стороне Дюттманна, и в 14.45 он благополучно приземлился на шасси в Багерово.

Первыми же успеха в тот день добились пилоты все из той же 5-й эскадрильи, сбившие 2 Ил-2. Первый – в 06.41 в районе мыса Тархан – сбил лейтенант Детлеф Петерсен, а второй – в 06.47 над Керченским проливом, в районе поселка Малый Кут на побережье Тамани,  – лейтенант Отто Фённекольд.

Затем в 07.08 жертвой командира 6./JG52 лейтенанта Хельмута Липферта в бою в районе Керчи стал Як-7, а фельдфебель Хайнц Захсенберг из той же эскадрильи в 07.25 сбил около мыса Хрони «Аэрокобру», одержав тем самым свою 60-ю победу.

Липферт потом вспоминал об этом бое:

«Я появился над Керченским проливом на безопасной высоте, на 5000  м, и сразу же заметил двух русских приблизительно в 1000  м ниже меня. Я оставил ведомого выше и атаковал эти два Яка. Они, должно быть, увидели меня, потому что немедленно попытались развернуться.

…Я ушел вверх и немедленно выполнил вторую атаку. Два ивана резко отвернули, за ними заструился конденсационный след. Я спикировал ниже их, затем ушел в сторону и стал набирать высоту, пока не оказался выше их, а потом выполнил третий заход. Я сбросил скорость своего сто девятого, перевернул его на спину и круто пошел вниз. Я оказался близко позади ведомого вражеского истребителя. Последний сделал переворот и начал полупетлю.

…Я не спикировал за ним, а предпочел вцепиться в хвост другого русского. Очевидно, тот был слишком горд, чтобы сделать полупетлю, подобно ведомому. Он позволил мне приблизиться почти на дистанцию открытия огня, а затем бросил самолет в энергичный вираж. Поскольку я ожидал этого, то сделал то же самое и остался позади. Когда в течение нескольких мгновений он летел только прямо, я добился первых попаданий. Русский немедленно снова начал разворот.

Я выполнил разворот с немного меньшим радиусом, чем мой противник, прицелился в точку перед его носом и открыл огонь. Я снова несколько раз попал в русского. В то время как он выполнял в воздухе самые удивительные фигуры, я летел прямо вперед, не позволяя ему уйти, и добился большого количества попаданий…

Этот „товарищ“ также был неплохим летчиком. Он маневрировал без остановок и не позволял мне занять позицию для стрельбы. Мы крутились уже в течение более десяти минут, когда пилот впереди меня выровнял самолет и круто спикировал. Именно на это я надеялся и этого ждал. Поскольку „Мессершмитт“ был тяжелее Яка, я быстро приблизился к нему и затем нажал на все кнопки спуска оружия. В следующий момент передо мной раздался взрыв, и все, что упало в Керченскую гавань, было лишь обломками. Русский пилот раскачивался под куполом своего парашюта».

Можно предположить, что Липферт сбил Як-9Д младшего лейтенанта Станислава Репинского из 2-й эскадрильи 6-го ГИАП ВВС ЧФ, о котором упоминалось выше. Когда немецкий ас выходил из атаки, его самого сзади сверху обстрелял второй Як. «Мессершмитт» получил попадания, но Липферт резко бросил его в пикирование и, используя преимущество в скорости, оторвался от противника. Однако затем ему пришлось приложить значительные усилия, чтобы успеть выровнять самолет прямо над городскими кварталами Керчи.

Он продолжал свой рассказ:

«Поскольку я еще держался в воздухе, то осмотрел машину и обнаружил пулевую пробоину в крыле, прямо около конца элерона. Я был потрясен, когда, отклонив ручку управления влево, обнаружил, что элерон заклинило и он лишь слегка двигается… Но это было еще не все. Я нашел свой аэродром и собирался начать заход, когда самолет начал сваливаться в пикирование, едва скорость стала ниже 300  км/ч.

Тем временем я приблизился к аэродрому со стороны. Я был уже слишком близко для посадки на живот на скорости 300  км/ч, но было ясно, что должен буду сделать этого. Я начал разворачивать машину, пока она не встала по оси аэродрома. Он лежал передо мной во всю длину, и мне повезло, что в тот момент никто не собирался взлетать или садиться.

Я осторожно снижался к летному полю и убрал газ перед самой посадкой. Лопасти винта немедленно ударили по земле. Машина подпрыгнула и упала на землю, затем снова подпрыгнула в воздух и опять ударилась о землю. Это повторилось несколько раз, удары становились все слабее, пока наконец самолет не остался на земле и не заскользил на животе. В конце концов он остановился перед маленьким пригорком на краю посадочной полосы.

Я выбрался наружу и осмотрел повреждения. На сей раз я получил только два попадания,  – но в этом случае мне больше и не требовалось».

В 09.00 с аэродрома Багерово, чтобы прикрыть шестерку румынских Ju-87D-3, поднялись 12 Bf-109G-6 из II./JG52. В числе немецких пилотов были и командир группы гауптман Герхард Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд. В районе Керчи «Штуки» были перехвачены, согласно немецким данным, 16 Як-1 и Р-39. В ход завязавшегося боя Баркхорн сбил два Яка: первый в 09.27 в районе поселка Маяк, а второй – в 09.29 около Керчи.

В 11.30 пилоты II./JG52 во главе с гауптманом Баркхорном вылетели на сопровождение очередной группы Ju-87D-5 на сей раз из III./SG3. Сначала в 12.08 успеха снова добился лейтенант Хельмут Липферт, сбивший над Керченской бухтой Як-7. Затем в 12.15 свою третью победу в тот день одержал гауптман Баркхорн, жертвой которого в районе Керчи стала «Аэрокобра». Спустя две минуты отличился его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд, который в районе станции Багерово сбил еще один Р-39.

В 14.00 «Мессершмитты» снова взлетели из Багерово, опять получив приказ прикрыть «Штуки», бомбившие советские позиции в районе Керчи. Они провели скоротечный бой с «Аэрокобрами». По возвращении унтер-офицер Эвальд доложил об одном сбитом истребителе, но эту победу ему не подтвердили.

Таким образом, всего пилоты JG52 одержали в районе Керчи 10 побед. Фактически боевые потери советской авиации составили 16 самолетов, причем как минимум половина из них стала жертвой истребителей.

Во второй половине 23 января на аэродром Багерово начали прибывать подкрепления. Ju-52m3 из II./TG2 доставили с «материка» два немецких пехотных батальона. Глядя в иллюминаторы летевших на восток транспортных «Юнкерсов», солдаты несколько раз видели «Мессершмитты», проносящиеся поблизости параллельным курсом. Это были истребители из I./JG52, действовавшей в района Кировограда. Ее командир майор Йоханнес Визе получил приказ направить часть группы на усиление II./JG52.

Также в Багерово прибыла II./SG2 гауптмана Вернера Дёрнбрака. Эта группа только что завершила переформирование, в ходе которого была перевооружена на FW-190F, а ее пилоты прошли соответствующее переобучение. Действуя в качестве самолетов непосредственной поддержки войск на поле боя, «Фокке-Вульфы» могли наносить эффективные бомбовые удары, как и Ju-87. При этом, в отличие от последних, они не требовали особого прикрытия, поскольку в случае появления вражеских истребителей вполне могли постоять за себя сами. Тот же Дёрнбрак был не только опытным пилотом штурмовой авиации, награжденным Рыцарским крестом, но также имел на своем счету к этому моменту уже 11 сбитых самолетов.

Перелет 30 FW-190F-3 из II./SG2 едва не закончился трагедией. «Я летел в последнем звене,  – вспоминал потом обер-фельдфебель Герман Бухнер, служивший тогда в 6-й эскадрилье.  – Я прибыл в Багерово, когда уже начало темнеть. Часть аэродрома была подготовлена к уничтожению, и вокруг него были закопаны 1000-килограммовые бомбы. Аэродром Багерово к западу от Керчи фактически имел три летных поля, о чем мы тогда не знали. Нам чрезвычайно повезло, и мы приземлились между бомбами. Люди на земле были чрезвычайно взволнованы и сигнализировали нам, чтобы мы остававались на месте, заглушили двигатели и покинули самолеты. Между тем уже совсем стемнело, и трактора отбусировали наши сто девяностые в зону рассредоточения».

После наступления темноты Не-111 из I./KG4 наносили бомбовые удары по целям на Керченском плацдарме, по причалам, районам сосредоточения войск и аэродромам на Таманском полуострове. Так, в 02.10 24 января пара «Хейнкелей» совершила внезапный налет на аэродром Совхоз Бугас, на котором базировался 889-й НЛБАП. По советским документам, они сбросили 30 фугасных и множество мелких осколочных бомб SD2.

Бомбежка началась в тот момент, когда полк готовился к вылету в район Керчи. В итоге были уничтожены 4 У-2б, еще несколько бипланов получили повреждения. Погибли летчик лейтенант Александр Васильев и штурман лейтенант Георгий Пудовеев, а также авиамеханики старший сержант Павел Довженко и старший сержант Николай Василевский. Техник старший сержант Николай Лобанов получил тяжелое ранение, от которого вскоре скончался. Еще девять летчиков и четыре механика были ранены. В результате понесенных потерь, особенно среди летного состава, 889-й НБАП надолго выбыл из строя.

Не-111 также бомбили полевой аэродром около хутора Станишевский, где базировался 57-й ГИАП. При этом все «Аэрокобры» остались невредимыми, как личный состав полка. Однако под бомбами погибли 4 человека из 459-го батальона аэродромного обслуживания.

Тем временем в ночь на 24 января в самой Керчи продолжались ожесточенные уличные бои. В сражение была введена «свежая» 89-я гвардейская СД, усиленная 244-м отдельным танковым полком. Последний имел на вооружении американские средние танки М3с «Ли» и  легкие М3л «Стюарт», а также трофейные немецкие Pz.III. В результате советским частям удалось выйти к консервному заводу, поблизости от Керченского порта.

В течение 24 января штурмовики 214-й ШАД выполнили 51 вылет, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 805-го ИАП – 24. С 08.40 по 16.50 четверки Ил-2 из 190-го, 502-го и 622-го ШАП наносили удары по вражеским опорным пунктам и войскам северо-западнее Булганака, в районе Катерлеза, станции Керчь-2 и села Скасиев Фонтан у западной окраины Керчи.

При этом произошло «недоразумение». После полудня две четверки Ил-2 из 502-го ШАП – ведущие командир эскадрильи майор Корней Ефременко и командир звена лейтенант Лев Брут – должны были атаковать вражеские позиции на северной и северо-западной окраине Булганака. Однако вместо этого штурмовики нанесли удар по своим частям в районе Аджим-Ушкая. Об ущербе, нанесенном «дружественным огнем», журнал боевых действий 214-й ШАД умалчивает, но при этом отмечено, что уничтожены вражеская артбатарея и автомашина, подавлен огонь минометной и зенитной батарей.

В районе Керчи зенитным огнем был сбит Ил-2 зав. №  8901 младшего лейтенанта Дмитрия Петрова и сержанта Григория Афанасьева из 502-го ШАП. Самолет упал за линией фронта юго-восточнее Катерлеза, экипаж пропал без вести. Также в бою с Ме-109 в районе высоты 100,0, около Катерлеза, был подбит ЛаГГ-3 зав. №  6416 младшего лейтенанта Дмитрия Ланцова из 805-го ИАП. Летчик дотянул до аэродрома около бухты Опасная, где благополучно приземлился на шасси.

Штурмовики 230-й ШАД выполнили 49 самолето-вылетов, и еще 41 – сопровождавшие их ЛаГГ-3. Утром они атаковали позиции полевой артиллерии и пехоты на северных скатах горы Митридат, а затем днем – батареи в районе мыса Ак-Бурун.

В очередной раз действия этой дивизии оказались более эффективными, чем у коллег из 214-й дивизии. Экипажи сообщили, что уничтожили 2 орудия, 2 железнодорожных вагона и 3 огневые точки, подавили огонь 2 зенитных батарей. А летчики 863-го и 979-го ИАП, прикрывавшие штурмовики, заявили о двух сбитых Ме-109.

При этом зенитным огнем был подбит один Ил-2 из 210-го ШАП. Он совершил вынужденную посадку на брюхо на плацдарме, и его экипаж не пострадал. Мессеры сбили ЛаГГ-3 лейтенанта Николая Урлапова из 863-го ИАП. Летчик был ранен в ногу, но смог посадить горящий самолет в расположении советских войск возле завода имени Войкова, восточнее Керчи. Во время аварийной посадки истребитель был полностью разбит.

Днем налет на железнодорожную станцию Керчь-2 совершили А-20 из 244-го БАП. Осколками зенитного снаряда был поврежден один «Бостон», погиб воздушный стрелок сержант Сергей Алексеев. Еще один бомбардировщик был подбит немецкими истребителями, но смог дотянуть до аэродрома Краснодар, где сел на брюхо.

Истребители 4-й ВА в этот день выполнили 262 самолето-вылета, из них 149 пришлись на 329-ю ИАД и 113 – на 229-ю ИАД.

Во время утреннего вылета на прикрытие войск в районе Керчи в бою с Ме-109 был сбит Р-39 командира эскадрильи 101-го ГИАП старшего лейтенанта Григория Заводчикова. Истребитель упал в городской черте, в 1  км северо-западнее пристани Керчь, и летчик погиб.

Затем командир 88-го ИАП Герой Советского Союза майор Василий Максименко и командир эскадрильи майор Афанасий Лукин, действуя в паре, в районе Керчи сбили Ю-87. Однако мессера подбили ЛаГГ-3 лейтенанта Алексея Базунова из того же полка. Раненный в руку и ногу летчик с трудом смог совершить аварийную посадку на плацдарме около поселка Жуковка, самолет при этом также был полностью разбит.

На счету командира эскадрильи 790-го ИАП капитана Сергея Беседина был Ме-109, который, по его словам, упал западнее Булганака. При этом в бою был поврежден и один «Лавочкин», который смог дотянуть до аэродрома Фонталовская-Восточная и сесть там на фюзеляж. Еще один мессер, сбитый северо-западнее Булганака, засчитали штурману 66-го ИАП майору Сергею Панкратову.

Старший лейтенант Виктор Савченко из 57-го ГИАП над северной окраиной Аджим-Ушкая сбил Ме-109. Но в 16.00 в ходе первой встречи с FW-190F из II./SG2 был поврежден один Р-39 из того же полка. Летчик старший лейтенант Евгений Ординарцев смог долететь до своего аэродрома около хутора Станишевского и совершить нормальную посадку на шасси. Отличился старший лейтенант Павел Камозин из 66-го ИАП, который в бою в районе села Кезы сбил 2 Ме-109: один – лично, а второй – в паре с другим летчиком.

Летчики из 6-го ГИАП ВВС ЧФ также заявили, что в районе села Малый Бабчик сбили один Ме-109. Групповая победа была засчитана трем пилотам, в том числе сержанту Борису Акулову. При этом полк потерял один Як-9Д.

У вражеской авиации утро того дня выдалось недобрым. На аэродроме Каранкут шла подготовка Ju-87D-3 из Gr.3 Pic к очередному налету на Керченский плацдарм. На штурмовики уже были подвешены бомбы, когда одна из них неожиданно сорвалась с бомбодержателя под плоскостью самолета с бортовым номером 3а. При ударе о землю бомба сдетонировала. В результате взрыва «Штука» была полностью уничтожена, погибли пять румынских авиатехников: сержант, два капрала и два рядовых, а также три немецких механика. Вылет был отменен. Поскольку возникли подозрения в диверсии, были проверены все Ju-87D, причем не только румынские, но и базировавшиеся на том же аэродроме самолеты III./SG3. Ничего найдено не было, и причиной трагического происшествия, скорее всего, стала банальная небрежность одного из оружейников, подвешивавших эту злосчастную бомбу.

Что касается истребителей, то первыми 24 января успеха добились пилоты 6-й эскадрильи JG52. Сначала в 06.30 лейтенант Хельмут Липферт над северной окраиной Керчи сбил Р-39. Затем фельдфебель Хайнц Захсенберг в 07.10 в 3  км восточнее поселка Колонка записал на свой счет Як-1.

В 09.50 с аэродрома Багерово поднялись 4 Bf-109G-6 из штабного звена II./JG52 во главе с гауптманом Герхардом Баркхорном. Они прикрывали группу Ju-87D-5 из III./SG3, которые в конце концов вылетели из Каранкута. Над плацдармом произошло несколько скоротечных стычек с советскими истребителями, но все они завершились безрезультатно. Однако немецкие пилоты свою основную задачу выполнили, и все «Штуки», сбросив бомбы, благополучно ушли на свой аэродром.

Тем временем победу одержал хорватский летчик – унтер-офицер Владимир Нацход из 15.(Kroat)/JG52. Ему засчитали Р-39, сбитый в 10.30 в районе Керчи. Затем в 12.45 фельдфебель Захсенберг в 5  км восточнее Камыш-Буруна сбил еще один Як-1.

Во второй половине дня первые удары по советским позициям на Керченском плацдарме нанесли FW-190F-3 из II./ SG2. Они выполнили два вылета в 14.00 и в 15.15.

В 14.40 гауптман Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд по команде станции наведения взлетели по тревоге на перехват группе Ил-2. Первым успеха добился командир группы, который в 14.56 около мыса Тархан сбил Як-1, а спустя две минуты его ведомый в районе Багерово – Ил-2. Затем Эвальд доложил, что около 15.00 сбил еще один Як-1, но эту победу не засчитали.

К вечеру января бойцы советской 339-й СД смогли захватить участок железной дороги между станцией Керчь-1 и Пристанью. Одновременно смогли несколько продвинуться вперед в районе высоты 30,9, севернее Керчи, и подразделения 383-й СД. Вместе с тем все атаки частей 3-го ГСК и 11-го гвардейского СК в секторе мыс Тархан―Керчь потерпели неудачу. Становилось все очевидней, что наступление на Керченском плацдарме выдыхается и что бои снова принимают затяжной позиционный характер.

В течение дня 25 января Ил-2 из 214-й ШАД выполнили 47 самолето-вылетов и еще 16 – сопровождавшие их ЛаГГ-3. Штурмовики атаковали «скопления вражеской пехоты, артиллерии и танков» на северо-западной окраине Булганака и на горе Митридат. Они сбросили 52 бомбы ФАБ-100, 98 АО-25, 306 АО-8 и 752 ПБАБ и выпустили 138 РС-92. Экипажи доложили, что уничтожили 2 танка, 12 автомашин и склад боеприпасов, подавили огонь 2 батарей полевой артиллерии и 2 зенитных батарей.

При этом был поврежден Ил-2 командира эскадрильи 502-го ШАП капитана Ивана Барсукова. Самолет благополучно совершил вынужденную посадку на полевом аэродроме около бухты Опасная, и никто из его экипажа не пострадал. Прикрывавшие штурмовики ЛаГГ-3 из 805-го ШАП провели один бой с Ме-109, закончившийся безрезультатно.

Летчики 230-й ШАД произвели 86 самолето-вылетов, нанося удары по пехоте и танкам в районе горы Митридат и консервного завода, а также по городским кварталам Керчи. Экипажи штурмовиков сообщили, что уничтожили один танк и подавили огонь 1 зенитной батареи и 4 установок «эрликон». Истребители же доложили, что в воздушном бою сбили один Ме-109. Все самолеты дивизии благополучно вернулись на свои аэродромы.

В 14.30 налет на вражеские позиции на горе Митридат совершила А-20J из 132-й БАД. Уже на обратном пути «Аэрокобры», сопрождавшие бомбардировщики, над Керченским проливом ввязались в бой с Ме-109 и ФВ-190 и на какой-то момент оставили подопечных без прикрытия. Тут со стороны солнца внезапно спикировали еще несколько мессеров, которые сбили «Бостон» из 277-го БАП. Самолет упал в воду в районе косы Тузла, и весь его экипаж – летчик младший лейтенант Анатолий Грачев, штурман младший лейтенант Иван Есаулов, воздушные стрелки старший сержант Василий Ильчук и младший сержант Петр Рыжов – погиб.

Истребители 229-й и 329-й ИАД выполнили 243 самолетовылета. Они провели 32 воздушных боя, после которых доложили о 8 сбитых Ме-109, 4 ФВ-190 и 2 Ю-87. При этом безвозвратные потери составили всего 1 ЛаГГ-3.

Больше всех отличились летчики 101-го ГИАП. Штурман полка майор Александр Беркутов сначала севернее высоты 115,5 сбил Ме-109, а затем в районе Катерлеза – ФВ-190. На счету лейтенанта Ивана Похлебаева был Ю-87, также сбитый около Катерлеза, и еще один «Фокке-Вульф»  – в районе Керчи.

Летчики 249-го ИАП совершили днем 25 января 28 вылетов, участвовали в двух серьезных воздушных боях и одержали три победы. В 12.50 четверка ЛаГГ-3 над плацдармом билась с четырьмя Ме-109 и парой ФВ-190, и младший лейтенант Александр Богачев подбил один фоккер. В то же время был сбит истребитель младшего лейтенанта Владимира Евстафьева, который совершил аварийную посадку на аэродроме Опасная. Истребитель был разбит, но летчик не пострадал.

В 13.50 другая четверка из 249-го ИАП атаковала большую группу Ю-87, летевшую в сопрождении Ме-109. Восточнее Катерлеза лейтенант Николай Кистаев сбил одну «Штуку», а на счету лейтенанта Андрея Кулагина был мессер, упавший юго-западнее того же Катерлеза. Для последнего это была уже 18-я личная победа.

Еще три победы одержали летчики 66-го ИАП. Штурман полка майор Сергей Панкратов и младший лейтенант Виктор Бойченко сбили по одному Ме-109. Первый соответственно – в бою над сопкой Джарджава, у юго-западной окраины Керчи, а второй – северо-западнее Булганака. На счету же капитана Николая Сидорова был ФВ-190, сбитый в районе Керчи.

По одному сбитому мессеру засчитали младшему лейтенанту Сергею Коростылеву из 790-го ИАП – северо-восточнее поселка завода имени Войкова, и лейтенанту Василию Собину из 88-го ИАП – восточнее Катерлеза.

Весь день 25 января в небе над плацдармом «висела» ударная авиация люфтваффе. Так, FW-190А-3 из II./SG2 поднялись из Багерово уже в 06.50, а затем выполнили еще два вылета – в 08.35 и в 14.35. Фоккеры вместе с Ju-87D-5 из III./ SG3 группами по 18–27 машин бомбили и обстреливали боевые порядки частей 16-го СК севернее Керчи и в районе Керченского порта. Именно их удары фактически положили конец советскому наступлению.

В 12.00 (по немецкому времени) с аэродрома Багерово поднялись Bf-109G-6 из II./JG52. Их задачей было прикрытие очередной группы «Штук», а также своих войск. И в 12.27 восточнее Булганака командир 6-й эскадрильи лейтенант Хельмут Липферт сбил Як-1.

Затем немецкие пилоты над Керченским проливом, в районе косы Тузла, атаковали группу «Бостонов». По одному сбитому бомбардировщику – в 12.37 и в 12.40 – были засчитаны тому же Липферту и лейтенанту Отто Фённекольду из 5-й эскадрильи. Однако, скорее всего, они атаковали один и тот же самолет из 277-го БАП, о котором упоминалось выше.

Потом в 12.50 командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн в районе Камыш-Буруна сбил Р-39. Его ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд в тот день также заявил об одном сбитом Як-1, но в очередной раз победу ему не подтвердили.

В 15.30 успеха добился унтер-офицер Йозип Елачич из 15.(Kroat)/JG52. В бою в районе Керчи хорватский пилот сбил ЛаГГ-3 – это была его первая и, как потом оказалось, единственная победа. Итог дня: немцы, как обычно, завысили свои успехи примерно вдвое, в то время как победы «сталинских соколов» не находят подтверждений вовсе…

Тем временем к вечеру 25 января подразделения 89-й СД заняли Кирпичный завод, часть станции Керчь-1 и квартал домов №  40, вернее, оставшихся от них руин. Противник отступил оттуда, оказавшись в полуокружении с трех сторон. Советские части захватили 41 пленного, один из которых рассказал ценные сведения о дислокации на Керченском полуострове немецкой РЛС ПВО. В результате армейская и флотская разведка 27 января получила указание установить с помощью партизан ее точное местонахождение, а затем уничтожить ударами с воздуха!

В последние дни января люфтваффе стали активно действовать над советским плацдармом не только в светлое время суток, но и ночью. До этого в темноте летали в основном советские кукурузники и, реже, «Бостоны».

Помимо II./SG2, в Багерово из Каранкута прибыла еще одна ударная эскадрилья – 2./NSGr.6. Она была оснащена бипланами Go-145, которые выполняли задачи, аналогичные советским У-2, то есть наносили ночные беспокоящие удары по вражеским позициям. Вот и в ночь на 26 января экипажи из 2./NSGr.6 несколько раз бомбили тылы советских частей на восточной окраине Керчи, в районе поселков Колонка и завода имени Войкова. При этом немцы периодически включали на горе Митридат мощные прожекторы, которые своими лучами подсвечивали советский плацдарм.

Тем временем Не-111Н из I./KG4 в течение ночи сбрасывали на плацдарм тяжелые бомбы. Одному из них удалось добиться прямого попадания в большой склад боеприпасов около бухты Опасная. Пожары и взрывы на нем продолжались и после рассвета.

В то же время зенитным огнем был поврежден He-111H-20 W.Nr.700113 фельдфебеля Фрица Лутца из 1./KG4. Пилот пытался вернуться на аэродром Сарабуз, но в районе села Ново-Николаевка, в 30  км западнее Керчи, самолет потерпел катастрофу. Погибли четыре члена экипажа, включая Лутца, а двое получили ранения.

26 января штурмовики из 214-й и 230-й ШАД выполнили всего 27 самолето-вылетов, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 – 38. Кроме того, пара ЛаГГов из 805-го ИАП безуспешно вылетала на перехват разведчика Ю-88, замеченного в районе аэродромов Вышестеблиевская и Совхоз Бугас.

«Черные смерти» атаковали вражеские войска в районе горы Митридат и скопление грузовиков около селения Труд Крестьянина (ныне не существует), находившегося южнее станции Багерово. При этом во время штурмовки немецких самоходок на западной окраине Керчи зенитным огнем были сбиты два Ил-2 из 7-го ГШАП. Один из них пытался сесть на брюхо в расположении советских войск на плацдарме, но потерпел катастрофу и сгорел на земле. Экипаж – летчик младший лейтенант Сергей Пауков и воздушный стрелок старшина Михаил Федоров – погиб. Второй самолет сел на воду и затем утонул около Таманского побережья. При этом спастись удалось только одному пилоту.

Еще один Ил, а также ЛаГГ-3 из 979-го ИАП были подбиты истребителями и совершили аварийные посадки на своей территории.

В течение дня истребители 4-й ВА провели 26 воздушных боев. По возвращении летчики доложили о 14 сбитых самолетах: 6  Ме-109, 6 ФВ-190 и 2 Ю-87. Собственные безвозвратные потери составили 7 самолетов.

Утром 26 января из боевого вылета на разведку движения на железнодорожном перегоне Керчь―Владиславовка не вернулся Р-39 командира звена 101-го ГИАП младшего лейтенанта Николая Гундобина. Однако его товарищи отомстили за него. Штурман полка майор Александр Беркутов над станцией Керчь-2 сбил Ю-87, а лейтенант Иван Похлебаев в районе Керчи – Ме-109.

С переменным успехом проходили вылеты 57-го ГИАП. В 13.30–14.00 в ходе затяжного боя был сбит один Р-39, и еще одна поврежденная «Аэрокобра» совершила аварийную посадку на Керченском плацдарме. В то же время капитану Владимиру Проворихину засчитали мессер, сбитый около Камыш-Буруна.

Отличились в тот день и уже известные асы из 66-го ИАП. Старший лейтенант Павел Камозин в 14.45 западнее Керчи одержал 30-ю личную победу, сбив ФВ-190, а младший лейтенант Анатолий Тютин над северной окраиной города сбил Ме-109. Еще один мессер, сбитый в бою над проливом между косой Тузла и Керчью, был на счету младшего лейтенанта Бориса Шугаева.

Еще один фоккер, сбитый в районе Керчи, записал на свой счет лейтенант Петр Селезнев из 88-го ИАП. Свою 22-ю личную победу одержал заместитель командира эскадрильи 42-го ГИАП Герой Советского Союза капитан Иван Горбунов, который в бою над юго-западной окраиной Керчи сбил ФВ-190. А старший лейтенант Андрей Кулагин из 249-го ИАП в 16.30 южнее Катерлеза записал на свой счет Ю-87.

По немецким данным, 26 января в районе Керчи действительно были потеряны 2 «Фокке-Вульфа». В воздушном бою был сбит FW-190F-3 W.Nr.670479 унтер-офицера Отто Блайма из 6./SG2. Пилот получил ранение, но смог совершить вынужденную посадку на фюзеляж в расположении своих войск в районе Катерлеза.

Около 08.00 жертвой зенитного огня стал «Фокке-Вульф» обер-фельдфебеля Германа Бухнера из той же 6-й эскадрильи. Немецкий пилот, для которого это был уже 414-й боевой вылет, затем вспоминал:

«26 января меня подстрелили во время атаки русских позиций с малой высоты, и только я с большим трудом смог дотянуть до собственных позиций, как двигатель встал, и мне пришлось совершить аварийную посадку в нашем тылу. Я посадил машину в поле северо-западнее Керчи, скрежеща и поднимая облако пыли, она перевернулась прежде, чем наконец остановилась. Однако самолет оперся на хвост, и я выполз из обломков – непострадавший!

Ни рядом, ни вдали не было видно домов или деревьев, пейзаж вокруг меня был тоскливым и пустынным, лишь несколько низкорослых лошадей паслись поблизости. Местность не была возделана, и я не знал, где точно нахожусь. Какое-то время я пытался поймать одну из лошадей. Спустя приблизительно час приехали два солдата на мотоцикле с коляской, которые спросили, не ранен ли я, кто меня сбил и откуда я взлетел. Это были саперы из дорожной части, видевшие, как меня сбили, и которые из любопытства поехали посмотреть на место падения. Они могли лишь сказать, что линия фронта лежит приблизительно в 2  км на восток и что главная дорога должна быть южнее. Затем они умчались, поскольку ничем не могли помочь мне.

Я снова остался один и задумался, что следует сделать. Я осмотрел самолет или то, что от него осталось, достал летную книжку и карту и направился на юго-запад. Я должен был, в конце концов, добраться до дороги. Через некоторое время я предпринял вторую попытку поймать лошадь. Добившись успеха, я попытался влезть на ее спину, чтобы дальше совершить поездку верхом. Это не было легко, так как я не был наездником, и к тому же без седла, но это было определенно лучше, чем брести, спотыкаясь, по этому пейзажу. Так или иначе, это было быстрее, и маленькая лошадь подо мной хорошо вела себя».

Лишь к вечеру Бухнер смог добраться до дороги, которая, по его словам, была больше похожа на разбитый трек для мотогонок. Отпустив лошадь, которую предварительно угостил найденным в кармане кусочком сахара, летчик остался на обочине ждать появления какого-нибудь транспорта. Уже темнело, когда с востока показался Kfz.17 – автофургон-радиостанция. Рядом с водителем сидел майор-артиллерист, который ехал на свой командный пункт около станции Багерово. После короткого объяснения он согласился взять с собой сбитого пилота, чьи приключения, казалось бы, на этом закончились.

Бухнер продолжал свой рассказ:

«Мы, трясясь, ехали по этой зверской дороге на запад… Спустя приблизительно час раздался хруст, и фургон завалился на левый бок. Водитель выбрался и осмотрел автомобиль. Левая полуось была сломана, и наша поездка закончилась. К этому времени уже наступила ночь, но майор решил продолжить путь пешком. У меня был выбор остаться с водителем, которому было приказано ждать прибытия ремонтного грузовика, или отправиться на прогулку.

Сомневаясь, но тем не менее я решился сопрождать майора пешком в Багерово, и мы отправились в темную ночь. Дорога была размокшей и грязной, у майора была хорошая обувь, а я в своих летных ботинках оказался в крайне неблагоприятном положении. С каждым шагом я увязал в грязи. Я должен был действительно упорно работать, чтобы не отстать от офицера…

К полуночи мы добрались до его командного пункта в Багерово. Мы перекусили, ну и, конечно, водка – это было мое спасение. Вскоре майор связался с моей группой и сообщил, что подобрал меня на дороге и привез сюда. Теперь все происходило быстро. Спустя час на автомобиле приехал наш унтер-офицер и забрал меня».

Немецкие истребители одержали в этот день шесть побед, из которых только две были на счету пилотов II./JG52. Первым же успеха добился лейтенант Франц Шалль из 3./JG52, который в 07.52 восточнее Булганака сбил Ил-2. Затем еще два Ила в районе Керчи в 07.54 и в 07.59 записали на свой счет лейтенант Карл Хайнрих Плюккер из 2./JG52 и командир I./JG52 майор Йоханнес Визе. Можно предположить, что их жертвами стали штурмовики из 7-го ГШАП, о которых шла речь выше.

В 11.40 унтер-офицер Хайнц Эвальд в бою около Багерово сбил Р-39, а в 12.00 в том же районе еще одну «Аэрокобру» записал на свой счет его ведущий – командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн. Вероятно, на этот раз их противниками были истребители из 57-го ГИАП. Затем в 14.40 отличился обер-фельдфебель Вальтер Янке из 2./JG52, который в бою в районе Керчи сбил еще одну «Аэрокобру». Это была его 40-я победа.

В ночь на 27 января «Готы» из 2./NSGr.6 и «Хейнкели» из I./KG4 продолжали наносить удары по Керченскому плацдарму. К ним присоединились несколько бомбардировщиков из I./KG27 «Бёльке», которые специально для этого прилетели в «боевую командировку» на аэродром Сарабуз.

В их числе был и He-111H-16/R1 W.Nr.162367 «1G+KH» фельдфебеля Отто Кюна из 1-й эскадрильи. В 02.26 он вылетел из Сарабуза, но обратно уже не вернулся. По имеющимся немецким данным, в 03.25 над Керчью прямым попаданием зенитного снаряда у бомбардировщика оторвало одну плоскость. «Хейнкель» упал в расположении советских войск в районе Кирпичного завода, в северной части города, и все пять членов его экипажа с тех пор числятся пропавшими без вести.

Днем 27 января наземные бои в районе Керчи на земле окончательно приобрели позиционный характер. Ни о каком наступлении уже не было, что наглядно видно по интенсивности действий советской ударной авиации.

Около трех часов дня 7 Ил-2 из 190-го ШАП и 4 Ила из 622-го ШАП атаковали вражеские артиллерийские позиции на юго-западной и западной окраине Булганака. Их сопровождала четверка ЛаГГ-3 из 805-го ИАП. Этим и ограничилась боевая деятельность 241-й дивизии в тот день. Штурмовики 502-го ШАП вообще не появлялись над плацдармом, как записано в журнале боевых действий дивизии, полк «производил учебные полеты по вводу в строй молодого личного состава».

Аналогичная картина была и в 230-й ШАД, штурмовые полки которой выполнили за день 18 самолето-вылетов. Экипажи Ил-2 доложили, что, атакуя вражеские войска на юго-западной окраине Керчи, уничтожили одно полевое орудие и одну автомашину, и подавили огонь одной зенитной батареи. Эскортные 863-й и 979-й ИАП совершили 23 самолето-вылета и сообщили об одном сбитом и одном «подбитом» Ме-109.

В то же время истребители 4-й ВА рапортовали о 19 сбитых самолетах: 9  Ме-109, 7 Ю-87, 2 ФВ-190 и 1 Хе-111.

В 08.45 шестерка Р-39 из 249-го ИАП атаковала группу из 12 «Штук», которая под прикрытием «Мессершмиттов» бомбила советские позиции в районе Керчи. В результате старший лейтенант Кулагин и младший лейтенант Игорь Стрельцов сбили по одному Ю-87: первый соответственно – юго-восточнее Катерлеза, а второй – западнее села Туркмен (ныне не существует), находившегося в 2  км севернее станции 2-я Октябрьская.

Когда пикировщики скрылись в западном направлении, прикрывавшая их четверка Ме-109 осталась в том же секторе. Через пять минут она на высоте 4500  м была атакована парой «Аэрокобр» из 66-го ИАП: ведущий младший лейтенант Анатолий Тютин, ведомый младший лейтенант Василий Ананченко. Однако мессеры уклонились от боя и тоже ушли на запад.

После этого Р-39, пролетев на север и развернувшись над Азовским морем на юг, в 09.05 на высоте 3500  м в районе мыса Тархан встретили пару Ме-109, летевшую встречным курсом. Журнал боевых действий 66-го ИАП сообщал: „Аэрокобры“ подошли снизу незамеченными и атаковали снизу спереди. Младший лейтенант Тютин атаковал ведомого „Мессершмитта“, а его ведомый младший лейтенант Ананченко – ведущего Ме-109. Ведущий Ме-109 после первой очереди, выпущенной младшим лейтенантом Ананченко с дистанции 100–50  м, переворотом ушел вниз. Младший лейтенант Тютин после атаки снизу сделал горку и полупереворотом зашел в хвост, продолжая вести огонь с дистанции 50–25  м. Ме-109 перевалил через крыло и пошел к земле. Упал в районе Тархан».

Это была двадцатая личная победа младшего лейтенанта Анатолия Тютина. Из них 15 он одержал в боях над Керченским полуостровом, начиная с 19 ноября 1943  г.

Затем в 09.25 другая четверка из 66-го ИАП встретила и атаковала 6 ФВ-190, которые в тот момент заходили для атаки советских позиций западнее Керчи. Старший лейтенант Павел Камозин пристроился в хвост к одному «Фокке-Вульфу» и  на левом вираже с дистанции 50  м сбил его. Вражеский самолет перевернулся и, согласно докладу Камозина, упал в 2  км западнее Катерлеза.

После этого четверки Р-39 из 66-го ИАП еще шесть раз вылетали к Керчи, барражируя над ней от 25 до 30 минут. Кстати, в полку почему-то не использовали подвесные топливные баки, которые позволяли «Аэрокобрам» находиться в воздухе до полутора часов. В ходе боев над Керченским полуостровом, в отличие от предыдущего сражения над Кубанью, наши истребители предпочитали короткие вылеты продолжительностью не более 40–45 минут.

В 15.00 с аэродрома Вышестеблиевская для прикрытия войск в секторе мыс Тархан―Керчь―Булганак снова вылетели четыре «Аэрокобры»: ведущие пар – заместитель командира полка по воздушно-стрелковой службе капитан Федор Капустик и старший лейтенант Павел Камозин. Южнее Керчи советские летчики, летевшие на высоте 6000  м, заметили выше – на высоте 7000  м – пару Ме-109.

Журнал боевых действий полка так описывал последующий бой: «Пара капитана Капустика ушла на солнце, а Камозин перед Ме-109 сделал переворот и начал делать вид, что уходит от Ме-109. 2  Ме-109 в это время с высоты начали пикировать на Камозина. Капитан Капустик со стороны солнца зашел одному Ме-109 в хост, атаковал и сбил. Ме-109 загорелся и горящий упал в районе Эльтигена. Второго Ме-109 атаковали Камозин и Глоба, на пикировании сбили, Ме-109 упал зап. Эльтиген».

Интересно отметить, что из этого описания следует, что второй мессер сбили совместно старший лейтенант Камозин и его ведомый младший лейтенант Алексей Глоба. Однако в перечне побед первого летчика в тот день почему-то значится личная победа, в то время как у второго – групповая.

27 января отличились и летчики 57-го ГИАП, сбившие в боях над Керчью 2 Ме-109. Первый – около поселка Колонка – был на счету старшего лейтенанта Виктора Савченко, а второй – в районе села Капканы, у северной окраины Керчи – был засчитан старшему лейтенанту Сергею Мартынову. При этом 57-й ГИАП потерял одну «Аэрокобру», но ее пилот – капитан Виктор Чернецов – спасся, выпрыгнув с парашютом над расположением советских войск.

Вечером РЛС 4-й ВА засекли приближение с запада большой группы вражеских самолетов. Навстречу были направлены сразу несколько групп Р-39 и ЛаГГ-3 из 229-й и 329-й ИАД. В итоге в 16.30–17.00 над Керчью произошел крупный воздушный бой. С советской стороны он выглядел успешным. В то время как одни истребители связали боем мессеры, другие последовательно атаковали идущие на высоте 3000  м группы Ю-87.

Летчики 42-го ГИАП доложили, что сбили четыре самолета. В числе отличившихся были сразу два Героя Советского Союза, летавшие в этом полку. Заместитель командира эскадрильи капитан Григорий Павлов над северо-западной окраиной Керчи сбил один «лаптежник», а старший лейтенант Федор Калугин севернее Катерлеза – ФВ-190. Еще по одному Ю-87, сбитому западнее Керчи и западнее того же Катерлеза, соответственно засчитали старшему лейтенанту Василию Исаеву и старшему сержанту Николаю Глядяеву.

Два «лаптежника», сбитые южнее и юго-восточнее Катерлеза, были на счету летчиков 790-го ИАП – капитана Сергея Беседина и младшего лейтенанта Сергея Коростылева. Еще два пикировщика были засчитаны летчикам 101-го ГИАП. Правда, одна «Аэрокобра» из этого полка была подбита и затем разбилась в ходе аварийной посадки.

В этот день «Фокке-Вульфы» из II./SG2 трижды вылетали из Багерово на бомбежку советских позиций – в 08.10, в 10.35 и в 13.30. При этом зенитным огнем был поврежден один штурмовик.

Удары наносили и самолеты III./SG3. Во время атаки целей восточнее Катерлеза Ju-87D-5 W.Nr.140710 «S7+AT» командира 9./SG3 лейтенанта Кристиана Кюнкеля получил прямое попадание зенитного снаряда. На выходе из пикирования «Штука» врезалась в землю, опытный летчик, успевший выполнить около 500 боевых вылетов, и его бортрадист-стрелок унтер-офицер Ханс Йоахим Боде погибли.

Один налет на Керченский плацдарм также совершили 7 Ju-87D-3 из Gr.3 Pic – ведущий командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей. Их сопровождали 6 Bf-109G-6 из II./ JG52, но советские истребители все же повредили один румынский самолет (бортовой номер 5а). Однако он благополучно вернулся на аэродром Каранкут.

В боях в районе Керчи также были потеряны два истребителя. Сначала в ходе утреннего вылета в бою восточнее Керчи, около поселка Колонка, был подбит Bf-109G-6 W.Nr.140184 унтер-офицера Людвига Фогеля из 5./JG52. Пилот получил ранение и совершил вынужденную посадку на своей территории. А днем в бою с «Аэрокобрами» был сбит Bf-109G-6 W.Nr.20581 унтер-офицера Антона Реша из 3./JG52. При этом самолет получил 26 попаданий, пилот был тяжело ранен, но все же смог сесть на живот в расположении немецких войск.

Со своей стороны немцы сбили два Р-39. Первый – в 11.40 в районе Аджим-Ушкая – унтер-офицер Алоиз Зайбель из 3./JG52, а второй – спустя десять минут около поселка Маяк – лейтенант Карл Хайнрих Плюккер из 2./JG52. Вероятно, это и были упомянутые выше «Аэрокобры» из 57-го и 101-го гвардейских авиаполков.

С наступлением темноты удары по Керченскому плацдарму продолжили наносить уже He-111H из I./KG4 и бипланы Go-145 из 2./NSGr.6. Взрывы периодически гремели в районе Аджим-Ушкая и снова на восточных окраинах Керчи, в поселках Колонка и завода имени Войкова.

С аэродрома Крымская поднялась пара ночных истребителей А-20 из 63-го БАП – летчики лейтенанты Николай Макеев и Николай Гапотченко. Выполняя ночных истребителей, они в 17.40 начали патрулирование в районе Керчи.

В 17.55 стрелок-радист ведущего «Бостона» заметил сзади и выше себя одиночный Хе-111, делающий заход для сброса бомб. Макеев пропустил вражеский бомбардировщик над собой, после чего с дистанции 100  м открыл огонь сначала по кабине заднего стрелка, а затем с 25  м – по кабине пилота и двигателям. Вскоре с наземной станции наведения пришло сообщение о том, что вражеский самолет упал. Причем экипаж с победой поздравил лично командующий 4-й ВА генерал-полковник Константин Вершинин.

Тем временем в 18.00 с аэродрома Фонталовская взлетела пара ЛаГГ-3 из 249-го ИАП – летчики старший лейтенант Андрей Кулагин и лейтенант Николай Кистаев. В районе Керчи они увидели темные силуэты Хе-111, кружащих над землей на высоте около 1000  м. Кулагин смог незаметно подойти к одному из бомбардировщиков и с близкой дистанции выпустил по нему очередь из пушки, после чего тот загорелся и упал на землю. Кистаев также доложил об одном подбитом «Хейнкеле». А уже вскоре в штаб 229-й ИАД пришло подтверждение победы Кулагина и поздравление ему, но на сей раз лично от командующего Отдельной Приморской армией генерала армии Ивана Петрова!

По данным же противоположной стороны, тем вечером в ходе вылетов в район Керчи не было потеряно ни одного бомбардировщика из KG4 или из KG27.

Как уже отмечалось выше, к 27 января советское наступление в районе Керчи окончательно выдохлось. И вечером того же дня точку на нем уже официально поставила Москва. В 17.20 Ставка ВГК выпустила директиву №  220014 с довольно расплывчатым названием «О перенесении направления главного удара в операции по освобождению Керчи». В ней, в частности, говорилось:

«Бои в городе приводят к большим потерям в живой силе и затрудняют использование имеющихся в армии средств усиления – артиллерии, PC, танков, авиации…

Такую тактику командования армии Ставка считает в корне неправильной, выгодной для противника и совершенно невыгодной для нас…

Разговоры о том, что невозможно прорвать сильную оборону противника в открытом поле, лишены всяких оснований, ибо даже такая оборона, какую имели немцы под Ленинградом, втрое сильнейшую, чем оборона немцев под Керчью, оказалась прорванной благодаря умелому руководству».

Последний абзац фактически прямо обвинял командующего Отдельной Приморской армией генерала армии Ивана Петрова в неумелой подготовке и руководстве наступлением. Однако в советской действительности не было такого, чтобы руководитель по своей воле признавал свои ошибки и просчеты. В них всегда должен был быть виноват «стрелочник»  – кто-то из подчиненных, халатно исполнявший мудрые планы и указания своего командира. Так, в прошлый раз, после неудачной высадки десанта у мыса Тархан в ночь на 10 января, вся вина была возложена на погибшего капитана 2-го ранга Николая Кириллова, а не, например, на контр-адмирала Георгия Холостякова, исполнявшего обязанности командующего Азовской военной флотилией.

Вот и сейчас начались поиски нового «стрелочника». И он быстро нашелся, и, к сожалению, среди живых. Это был командир 369-го ОБМП майор Николай Судариков. Как рассказывалось выше, он во главе десантного отряда №  2 в ночь на 23 января под мощным огнем противника высадился в Керченском порту в районе Широкого мола. Выполнив свою задачу, морпехи в течение суток сражались в полном окружении, но так и не дождались прибытия десантного отряда №  3, который по неизвестной причине был высажен судами Азовской военной флотиии в тылу собственных войск. Не имея связи с командованием, Судариков, сам получивший ранения в грудь и левое бедро, принял решение идти на прорыв и к двум часам ночи 24 января смог выйти с остатками своего батальона к позициям 16-го СК.

И вот теперь майор Судариков был арестован и предан суду Военного трибунала Азовской военной флотилии. Причем обвиняли его отнюдь не в трусости, как можно было подумать, а по статье 193-21 пункт «б» Уголовного кодекса РСФСР, устанавливавшей ответственность «за отступление от данных во время боя распоряжений», то есть самой подходящей в данной ситуации.

Тут необходимо вспомнить, что штабная рация 369-го ОБМП утонула еще во время высадки. И было совершенно непонятно, как Судариков мог получать от командования во время боя какие-то распоряжения. Однако трибунал такие мелочи не интересовали, и следствие было недолгим. Уже 31 января трибунал во главе с майором юстиции Григорием Фроловым приговорил Сударикова к высшей мере наказания – расстрелу, с лишением воинского звания и всех наград. Бывшего майора перевезли обратно на плацдарм и 6 февраля около поселка Глейки перед строем 369-го ОБМП, многим бойцам которого он фактически спас жизнь, пустили пулю в затылок.

7 февраля 1944  г. генерал армии Иван Петров подписал приказ, в котором в том числе говорилось: «В результате преступного отношения майора Сударикова к выполнению боевой задачи и самовольного оставления рубежа обстановка для наших частей резко усложнилась, части понесли большие потери и задача по овладению гор. Керчь была сорвана». Как говорится, что и требовалось доказать, виновный в провале очередного наступления, задуманного Петровым, был найден и понес суровое наказание[7].

Вернемся же к событиям 27 января 1944  г. Полученная вечером того дня штабом Отдельной Приморской армии директива Ставки ВГК приказывала: «Перенести основные боевые действия войск армии в открытое поле. Действия в городе ограничить операциями, имеющими вспомогательную роль в отношении действий главных сил армии в открытом поле». Однако при этом директива не уточняла, какими силами вести эти самые действия «в открытом поле».

В течение января советские части на Керченском плацдарме понесли тяжелые потери и были измотаны в боях, в том числе в уличных. В стрелковых полках 11-го гвардейского СК насчитывалась лишь десятая часть от штатной численности, а в составе 166-го гвардейского СП вообще осталось 23 человека. Не лучше дела обстояли и в 16-м СК, где потери составляли до двух третей личного состава. За месяц боев 63-я танковая бригада потеряла 53 машины – весь свой состав с учетом пополнений, а в 1449-м самоходном артполку осталась одна самоходка СУ-122.

Был еще один факт, ярко характеризовавший сложившуюся обстановку. В январе 1944  г. Военный трибунал Отдельной Приморской армии вынес столько же приговоров, сколько трибунал Северо-Кавказского фронта вынес за всю вторую половину 1943  г. Недаром солдатская молва окрестила армию генерала Петрова «штрафной».

28  января боевые действия в воздухе над Керченским полуостровом продолжились прежним порядком.

Ил-2 из 214-й ШАД совершили 20 самолето-вылетов, атаковав позиции врага около высоты 101,8 и на северо-западной окраине Булганака. Сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 805-го ИАП выполнили 6 вылетов и провели безрезультатный бой с парой Ме-109.

Штурмовики 230-й ШАД первый вылет осуществили в 14.51, когда 12 Ил-2 из 7-го ГШАП под прикрытием истребителей из 863-го и 979-го ИАП совершили налет на окрестности Катерлеза. В районе цели группа была атакована немецкими истребителями, которые сбили 2 ЛаГГ-3. Младший лейтенант Вагиз Газеев из 863-го ИАП выпрыгнул с парашютом над немецкой территорией, а командир 979-го ИАП майор Андрей Хвостов сумел совершить аварийную посадку на плацдарме и вскоре вернулся в полк.

Затем в 15.30 девятка штурмовиков из 43-го ГШАП точечно атаковала зенитную батарею на западной окраине Булганака. На сей раз рейд прошел без потерь. А в 17.00 10 Ил-2 из 210-го ШАП нанесли удар по расположению противника около стадиона Керчи. Штурмовики на сей раз сопровождали 13 ЛаГГов, но Ме-109 смогли сбить один штурмовик. Он загорелся и упал западнее горы Митридат, его экипаж – летчик младший лейтенант Владимир Ренев и воздушный стрелок красноармеец Василий Желудков – погиб.

Семерка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП без потерь со своей стороны совершила налет на аэродром Семь Колодезей. В тот момент вражеских самолетов на нем не оказалось, но при штурмовке были повреждены постройки и спецтехника. Погибли пять немецких авиатехников из III./SG3 и один румынский – из 3 Gr.Pic.

В течение дня истребители 229-й и 329-й ИАД выполнили 117 самолето-вылетов. По советским данным, были сбиты 4 Ме-109 и 5 ФВ-190.

«Героями дня» стали летчики 101-го ГИАП, на счету которых были все 5 фоккеров. По две победы, одержанные во второй половине дня в районе Катерлеза, были засчитаны лейтенанту Ивану Похлебаеву и младшему лейтенанту Борису Дементееву. Еще один ФВ-190 западнее станции Ташлыяр сбил лейтенант Сергей Иванов. Однако при этом был подбит и один Р-39 из 101-го ГИАП. Он смог дотянуть до аэродрома Тамань, где сгорел после аварийной посадки на брюхо. Летчик при этом не пострадал.

Восьмерка Р-39 из 66-го ИАП провела над Керчью воздушный бой с «Мессершмиттами». После него старший лейтенант Павел Камозин и лейтенант Михаил Кондаков сообщили, что сбили по одному немецкому истребителю.

Поскольку советское наступление на Керченском полуострове было остановлено и линия фронта стабилизировалась, командованию люфтваффе не было больше необходимости держать в Багерово «лишние» истребители. Поэтому утром 28 января мессеры из I./JG52 покинули Багерово и улетели на свой основной аэродром в районе Кировограда.

Во второй половине дня немецкие пилоты сбили над Керченским плацдармом 6 советских самолетов. Первым успеха добился командир II./JG52 гауптман Герхард Баркхорн, который в 12.19 в секторе Маяк―Баксы сбил Р-39. Затем лейтенант Отто Фённекольд из 5-й эскадрильи доложил, что в 12.57 севернее Керчи его жертвой стал Як-1. Позднее отличились летчики 6./SG2, которые в бою с «Аэрокобрами» сбили сразу три истребителя. Одна победа – в 13.40 – была засчитана обер-фельдфебелю Хансу Вилльмердингеру, а две другие – в 13.44 и в 13.50 – командиру эскадрильи гауптману Гюнтеру Блекманну. Вероятно, их противниками были Р-39 из 101-го ГИАП. Затем лейтенант Фённекольд в 15.01 в районе Керчи записал на свой счет Ил-2.

После наступления темноты над Керченским плацдармом появились He-111H из I./KG4 и Go-145 из 2./NSGr.6. Сначала группа из 15 «Хейнкелей» подвергла бомбежке позиции 128-й гвардейской ГСД около горы Темирова, в 3  км северо-восточнее Аджим-Ушкая. Затем удары снова были нанесены по советским тылам в районе поселков Колонка и Капканы, на окраине Керчи, которые при этом периодически подсвечивались прожекторами с горы Митридат.

Помимо сброса бомб, самолеты I./KG4 также проводили минирование Керченского пролива. Так, согласно летной книжке командира группы майора Ханса Георга Бётхера, он в 15.22 (по берлинскому времени) вылетел из Сарабуза и примерно через час сбросил на парашюте в пролив восточнее Керчи донную мину LMB1000. Причем факт минных постановок советскими наблюдателями отмечен не был.

В 18.00 (по советскому времени) с аэродрома Фонталовская снова взлетела пара ЛаГГ-3 из 249-го ИАП – летчики старший лейтенант Андрей Кулагин и лейтенант Александр Богачёв. Через 20 минут в районе Керчи они перехватили группу Хе-111 и атаковали ее. По возвращении пилоты доложили, что сбили по одному самолету лично и еще один подбили, действуя в паре.

Затем падение бомбардировщиков в районе Керчи подтвердила станция наведения 4-й ВА. После этого Кулагину и Богачеву засчитали по одной личной победе, которые почему-то при этом были датированы уже следующим днем – 29 января.

В ночь на 29 января экипажи I./KG4 во главе со своим командиром совершили еще один групповой вылет к Керчи. Так, самолет майора Бётхера поднялся в воздух в 03.12 и затем примерно в 04.15 сбросил 32 полубронебойные осколочные бомбы SD50 на советские позиции около села Баксы. Спустя еще час – в 05.17 – многоопытный Бётхер успешно приземлился в Сарабузе.

Однако обратно не вернулись два самолета с менее опытными летчиками. Зенитным огнем в районе поселка Колонка был сбит He-111H-20 W.Nr.700117 «6N+DK» унтер-офицера Эриха Метвеша из 2./KG4. Самолет упал на плацдарме, и все шесть человек, бывших на его борту, числятся пропавшими без вести. Также в районе Керчи советскими ночными истребителями был сбит He-111H-20 W.Nr.700148 унтер-офицера Хайнриха Шмидта из 1./KG4. Все пять членов его экипажа получили ранения, но на этот раз благополучно выпрыгнули на парашютах над своей территорией.

По советским данным, два А-20 из 63-го БАП, патрулировшие в ту ночь над плацдармом в роли ночных истребителей, сбили три вражеских бомбардировщика. Экипаж лейтенанта Николая Макеева в районе Керчи обнаружил летевшую ниже пару Хе-111. Первым открыл огонь стрелок-радист, который, по словам летчиков, сбил один самолет. Затем Макеев догнал второй «Хейнкель» и  в районе станции Ак-Монай также сбил его.

«Бостон» лейтенанта Николая Гапотченко в районе Багерово атаковал звено уже уходивших на запад Хе-11. Летчик с дистанции 150–100  м открыл огонь по ведущему самолету, после тот, согласно докладу экипажа, свалился на крыло и, пикируя, скрылся в облачности. Добавим, что сбитый He-111H-20 W.Nr.700148 стал первым успехом советских «ночников» в  районе Керчи.

Днем 29 января три четверки Ил-2 из 190-го ШАП и одна четверка из 622-го ШАП, которых сопровождали 15 ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, совершили налет на железнодорожную станцию Семь Колодезей. Штурмовики появились над целью в 14.00 и в течение пяти минут сбросили 137 бомб: 2  ФАБ-100, 8 ФАБ-50, 102 АО-25 и 25 АО-8, а также выпустили 47 РС-82. По докладам экипажей, было уничтожено до 15 вагонов, склад боеприпасов и склад ГСМ, наблюдались 7 очагов пожаров.

При этом румынские зенитные батареи, прикрывавшие станцию, подбили Ил-2 зав. №  6559 командира звена 190-го ШАП лейтенанта Анатолия Зозы. В сопровождении ЛаГГ-3 лейтенанта Александра Баранова из 805-го ИАП поврежденный штурмовик повернул на восток, при этом пилот истребителя видел, что в левой плоскости и киле самолета зияют большие пробоины. Зоза смог дотянуть до побережья Тамани, но на подходе к поселку совхоза имени Ковтюха, в 2,5  км юго-западнее села Приморское, штурмовик сорвался в штопор и упал на дорогу. Лейтенант Зоза и его воздушный стрелок старший сержант Николай Лыхман погибли.

Также после вылета в район Семь Колодезей не вернулся ЛаГГ-3 зав. №  6371 младшего лейтенанта Дмитрия Ланцова из 805-го ИАП. Что с ним произошло, неизвестно, и летчик числится пропавшим без вести.

В течение дня истребители 229-й и 329-й ИАД выполнили 213 самолето-вылетов. Они провели 8 воздушных боев, после которых доложили о 4 сбитых Ю-87, 2 Ме-109 и 1 ФВ-190.

Утром 8 ЛаГГ-3 из 249-й ИАП осуществили повторный налет на аэродром Семь Колодезей. И на этот раз он, согласно советским данным, прошел более успешно. Лейтенанту Андрею Кулагину, младшим лейтенантам Владимиру Михайлову, Игорю Стрельцову и Владимиру Жарову был засчитан 1 Ю-87, «уничтоженный в составе группы на аэродроме».

Затем в 09.15 эти же «Лавочкины» в  районе Катерлеза атаковали группу Ю-87, летевшую в направлении Керчи. Без потерь со своей стороны они сбили один пикировщик, и снова победу поделили между четырьмя упоминавшимися выше летчиками.

В 09.30 аналогичный бой провела восьмерка Р-39 из 66-го ИАП. Вот как он описан в журнале боевых действий полка: «В 09.30 на высоте 1000  м в районе северо-западнее Керчи встретили 15–17 Ю-87, самолеты противника начали пикировать, когда подошли наши самолеты. Младший лейтенант Тютин со своей группой атаковал вначале группу, которая начала пикировать, и одновременно те группы, которые пытались пикировать. После решительной атаки Ю-87, сбрасывая беспорядочно бомбы, начали на бреющем уходить на свою территорию, часть бомб сбросили на свои войска. Младший лейтенант Тютин атакой сверху сзади сбил 1 Ю-87, огонь вел с дистанции 100–30  м. Самолет противника упал западнее Катерлез в овраг. Огнем стрелков самолетов противника Ю-87 самолет младшего лейтенанта Тютина получил 2–3 пулевых пробоины. После того как сбил 1 Ю-87, младший лейтенант Тютин атаковал второго Ю-87, который после атаки с креном пошел к земле и упал юго-западнее Катерлез. Станция наведения передала, что сбито 2 Ю-87».

Фактически это были две группы пикировщиков, летевшие друг за другом с небольшим интервалом: Ju-87D-5 из III./ SG3, а также семерка Ju-87D-3 из Gr.3 Pic, которую возглавлял командир Esc.73 локотенант Андрей Тудор. Советскими истребителями были повреждены два румынских самолета с бортовыми номерами 4а и 15а, первый получил пробоины в киле, а на втором – пробит подвесной топливный бак. Однако обе «Штуки» благополучно вернулись в Каранкут.

В 13.00 тройка Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Федором Капустиком, прикрывавшая войска в секторе мыс Тархан―Булганак―Керчь, встретила в районе Тархана летевшие с запада три ФВ-190. Ведущий атаковал их, после чего два фоккера развернулись обратно, а один попытался зайти в хост самому Капустику. Выполнив крутой разворот, Р-39 сам оказался на хвосте у противника и с дистанции 100–50  м открыл огонь из всех стволов. В результате ФВ-190 загорелся и упал в Азовское море в 2  км северо-восточнее мыса Тархан.

В процессе этой схватки один из ведомых капитана Капустика – младший лейтенант Александр Андриевский – потерял своих товарищей из виду. Почти сразу же он заметил пару Ме-109 и, атаковав ее, в районе Багерово сбил один мессер. Однако затем второй немецкий истребитель зашел в хвост к его Р-39 бортовой 8 и с дистанции 25–30  м открыл огонь. В результате «Аэрокобра» получила многочисленные попадания, были пробиты левая плоскость, лопасти винта и правый топливный бак, были повреждены система охлаждения двигателя и рация. Однако сам Андриевский при этом не пострадал и смог совершить вынужденную посадку на плацдарме, на площадке около поселка Жуковка.

Тут следует заметить, что 29 января пилоты II./JG52 вообще не сообщали о сбитых самолетах. И вопрос, кто в действительности сбил «Аэрокобру» Андриевского, остается открытым.

Днем из вылета в район Керчь―Булганак также не вернулся Як-1 младшего лейтенанта Вячеслава Флерова из 42-го ГИАП. Молодой 20-летний летчик, успевший совершить всего 18 боевых вылетов, погиб.

30 января небо над Керченским полуостровом и проливом затянули плотные облака и пошел снег. Казалось, что сама природа перевернула очередную страницу этой затянувшейся битвы, и летчики обеих сторон получили передышку.

В начале февраля 1944  г. зима, так толком и не начавшаяся в Крыму, снова сменилась пасмурной и теплой погодой, сопровождавшейся мокрым снегом, дождями и туманами. Сидящие в сырых и залитых водой окопах бойцы Отдельной Приморской армии видели впереди изрытую бесконечными воронками однообразную пустыню, тянущуюся до самого горизонта. Линия фронта проходила от берега Азовского моря, около мыса Тархан, до так называемого «перекрестка трех тропинок», потом уходила на юг к северо-восточным окрестностям Булганака, извивалась по нескольким безымянным высотам и выходила к северным окраинам Керчи в районе полностью разрушенного кирпичного завода. Потом опорные пункты противников тянулись по улице, огибающей руины так называемого «трехугольного квартала» севернее станции Керчь-1, затем вдоль тропинки, выходящей к речушке Катерлез, и, наконец, по берегу канала реки Мелек-Чесме, впадающего в Керченскую бухту, непосредственно в порту.

Тем временем так и не перекрашенные в зимний камуфляж советские самолеты утопали в грязи на размокших грунтовых аэродромах Таманского полуострова. А погода не давала летчикам, уже порядком уставшим от бесконечных однообразных воздушных боев над одними и теми же местами, много шансов подняться в воздух.

1 февраля 2 Ил-2 из 7-го ГШАП в 13.11 вылетели на разведку движения на железнодорожном перегоне Керчь―Владиславовка. По возвращении экипажи доложили, что они на станции Ташлыяр обнаружили и атаковали около 16 железнодорожных цистерн и несколько автомашин. И это была вся боевая деятельность 230-й ШАД в тот день.

Их коллеги из 214-й ШАД оказались более активными. В период 16.00–17.30 уже четверка Ил-2 из 502-го ШАП во главе с командиром эскадрильи майором Корнеем Ефременко совершила налет на железнодорожный перегон Семь Колодезей―Салын. Штурмовики сопровождали 8 ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, а задачей шестерки Р-39 из 101-го ГИАП была «расчистка воздуха».

Илы обнаружили, как указано в журнале боевых действий 214-й ШАД, «разрозненный эшелон» и  атаковали его с крутого пикирования. Они сбросили 8 бомб ФАБ-100 и 16 АО-25 и выпустили 6 РС-82, однако «в виду плохой видимости точное поражение цели не опеределено».

На обратном пути произошел короткий воздушный бой между Р-39 и Ме-109, патрулировавшими над плацдармом. Повреждения получил истребитель младшего лейтенанта Василия Аксенова, который сумел благополучно вернуться на свой аэродром около станицы Крымская.

А вот 66-й ИАП выполнил в течение дня 32 вылета и доложил о 2 победах. Сначала в 15.12 юго-восточнее Керчи младший лейтенант Анатолий Тютин сбил ФВ-190. Затем около 17.00 четверка Р-39 по главе с командиром полка подполковником Василием Смирновым в районе мыса Тархан провела бой с парой Ме-109. Согласно докладу летчиков, один вражеский истребитель ушел, а второй был сбит общими усилиями и упал в Азовское море в 3–4  км северо-западнее мыса Тархан. Это подтвердила станция наведения 4-й ВА, приславшая в полк радиограмму: «Дрались отлично. Поздравляю с победой. Один сбит». Групповая победа была засчитана подполковнику Смирнову, лейтенантам Кондратьеву, Алексею Глобе и Николаю Соболеву.

По данным противоположной стороны, в течение 1 февраля потерь в составе II./JG52 и II./SG2 не было. Во второй половине дня фоккеры трижды вылетали из Багерово на бомбежку Керченского плацдарма – в 13.00, в 14.20 и в 15.10. В то же время унтер-офицер Фридрих Хаас из 5./JG52 в 14.58 в районе мыса Хрони сбил Р-39, которым, вероятно, был упоминавшийся выше самолет из 101-го ГИАП.

В следующие два дня небо над Керченским полуостровом и проливом было затянуто плотной облачностью, с нижней кромкой на высоте около 200  м. Авиация с обеих сторон оставалась на своих аэродромах.

Утром 4 февраля метеоусловия чуть улучшились, что позволило подниматься в воздух наиболее подготовленным летчикам. Так, 2 Ил-2 из 7-го ШАП вылетали на разведку войск противника в секторе Булганак―Катерлез―Скасиев Фонтан― Джарджава. Они попытались атаковать зенитную батарею, располагавшуюся на северной окраине села Скасиев Фонтан, и эта попытка им дорого обошлась.

Оба штурмовика были серьезно поврежены ответным зенитным огнем. Ил-2 младшего лейтенанта Ивана Мальцева, дотянув до линии фронта, сел на брюхо в 500  м севернее высоты 104,3. При этом летчик и его воздушный стрелок не пострадали. Второй же самолет смог вернуться на свой аэродром.

Несколько вылетов выполнили летчики 101-го ГИАП. И по возвращении младший лейтенант Сергей Иванов доложил, что северо-западнее Багерово сбил ФВ-190.

По немецким же данным, в тот день потерь в составе II./ SG2, чьи FW-190F-3 четыре раза – в 06.15, в 07.25, в 08.40 и в 10.30 – вылетали на бомбежку советских позиций, не было. Также пилоты люфтваффе не заявляли никаких побед.

В тот день случилось то, что, по правде говоря, должно было произойти гораздо раньше. Из темных туч, сгустившихся над головой командующего Отдельной Приморской армией генералом армии Иваном Петровым, наконец сверкнула молния и раздался гром. За неудачное проведение наступательных операций на Керченском плацдарме, включая десанты на мысе Тархан и в Керченском порту, и понесенные большие потери приказом Ставки ВГК он был снят со своего поста и понижен в звании до генерал-полковника. Новым командующим армией был назначен генерал армии Андрей Еременко, командовавший до этого 1-м Прибалтийским фронтом.

Ненадолго «пережил» Петрова на своей должности и командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Владимирский, который затем 2 марта также был отстранен от командования и понижен в звании до контр-адмирала. Об открытом конфликте этих военачальников в ходе боев за Керченский полуостров знали все вокруг. Адмирал прямо заявлял в лицо генералу, что тот решает свои «армейские» проблемы ценой матросской крови, а последний, наоборот, обвинял флот в отстаивании своих «местечковых» интересов.

По большому счету, Петров и Владимирский еще очень легко отделались. Чего нельзя было сказать о тысячах солдат и матросов, погибших под их «мудрым» командованием, или, например, по сравнению с майором Судариковым, расстрелянным фактически за ошибки вышестоящего командования.

Единственным из высших военачальников на Тамани, кого миновал гнев Москвы, оказался командующий 4-й воздушной армией генерал-полковник Константин Вершинин. К действиям авиации у Ставки ВГК не было никаких претензий!

5 февраля Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД оставались на своих аэродромах. В журналах боевых действий обоеих дивизий можно прочитать шаблонные фразы о том, что летчики «занимались командирской учебой».

В то же время над Керченским плацдармом очень активно действовали FW-190F-3 из II./SG2. В советских документах отмечено, что в течение дня зафиксировано 66 пролетов «Фокке-Вульфов», которые наносили удары по переднему краю.

Так, обер-фельдфебель Герман Бухнер из 6./SG2, согласно записям в его летной книжке, в тот день семь раз поднимался в воздух – в 06.05, в 07.20, в 08.15, в 09.40, в 11.10, в 12.55 и в 14.20. В ходе последнего вылета его «Фокке-Вульф» в  14.35 был сбит в бою с советскими истребителями. Бухнер потом вспоминал: «Меня подстрелили в ходе воздушного боя, и я снова должен был совершить аварийную посадку позади наших позиций,  – второй раз за неделю. И опять я брел пешком к ближайшей дороге и пушествовал автостопом обратно на свой аэродром. Поскольку я второй раз был сбит на самолете с идентификационной литерой R на борту, командир группы запретил дальнейшее использование этой буквы в эскадрилье».

В тот день еще один FW-190F-3 из II./SG2 был поврежден зенитным огнем, но смог вернуться в Багерово.

В течение дня 229-я ИАД в полном составе также бездействовала. Однако летчики 329-й ИАД выполнили 88 самолетовылетов и доложили о 8 сбитых самолетах.

Около 08.00 четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с майором Сергеем Панкратовым, вылетевшая на прикрытие войск в районе Тархан―Булганак―Керчь, в районе поселка Маяк заметила на высоте 3000  м пару Ме-109. Летчики атаковали противника, но мессеры благополучно ушли от них на запад.

Через 20 минут четверка младшего лейтенанта Анатолия Тютина встретила над Керчью два ФВ-190, которые с пикирования сбрасывали бомбы на советские войска. Младший лейтенант Николай Афанасьев и его ведомый младший лейтенант Александр Андриевский начали заходить для атаки фоккеров сверху. Однако в этот момент их самих атаковала пара Ме-109, «выскочившая» откуда-то сзади снизу на большой скорости. Зайдя в хвост, мессеры мгновенно сбили Р-39 бортовой 1 младшего лейтенанта Андриевского. Горящий истребитель упал в расположении советских войск на северо-западной окраине Керчи, и летчик погиб.

Однако уже вскоре летчики 66-го ИАП отомстили за своего товарища. В 09.20 капитан Николай Сидоров сбил Ме-109, который упал на южной окраине Эльтигена. После этого в течение дня полк провел еще четыре тяжелых боя ФВ-190 и Ме-109, окончившиеся без побед, но и без потерь со своей стороны.

Интересно, что летчики утверждали, что «Фокке-Вульфы» будто бы занимались в основном «имитацией пикирования» с  целью заманить наши истребители под удар Ме-109. Вот как в журнале боевых действий 66-го ИАП описан бой, проведенный четверкой капитана Сидорова вечером 5 февраля (стилистика и орфография оригинала сохранены): «В 16.22 на высоте 2500  м юго-зап. Керчь встретили 6 ФВ-190, которые шли с юго-зап. Керчь. Группа „Аэрокобр“ атаковала спереди снизу. Затем развернулись на 180°, зашли в хвост. ФВ-190 на развороте сбросили бомбы, которые ушли: 4  в море, 2 на (юг) суше сев. пристани на площадь. 4  ФВ-190 ушли на бреющем в р-н Катерлез, а 2 ФВ-190, набрав высоту, снова развернулись. ФВ-190 с пикированием ушли на ю. з. Керчь, начали имитировать пикирование, отвлекая „Аэрокобр“, а в это время еще 3 ФВ-190 подходили к Камыш-Бурун, группа их атаковала. После атаки Кобрами ФВ-190 повернули и ушли на юго-запад, после один ФВ-190 попытался уйти на юго-запад. Во время имитации пикирования ФВ-190 над Скасиев-Фонтан для отвлечения внимания группы Сидорова, станция наведения передала: „Сидоров, они пикируют, чего вы смотрите“. К-н Сидоров ответил: „Они имитируют пикирование“. Бой безрезультатен».

Что конкретно имели в виду летчики, явно испытывавшие нервозность при встречах с непривычными для них FW-190, говоря об «имитации пикирования», и в каком именно состоянии штабной писарь делал эти странные записи, остается только догадываться.

Согласно советским документам, 5 февраля наиболее успешно действовал 101-й ГИАП. Так, во второй половине дня тройка Р-39 во главе со штурманом полка майором Александром Беркутовым в секторе мыс Тархан―Катерлез провела бой с шестью ФВ-190 и сбила сразу три из них. Два самолета, упавшие в районе высоты 88,5, были на счету Беркутова, а третий, сбитый западнее Катерлеза, засчитали лейтенанту Сергею Иванову. Кроме того, лейтенанты Иван Похлебаев и Борис Дементеев сбили еще по одному Ме-109: соответственно в районе Керчи и западнее села Малый Бабчик.

Как уже упоминалось выше, в тот день фактически был сбит лишь один FW-190F-3 из II./SG2, и еще один фоккер был поврежден зенитным огнем. Не было потеряно ни одного Bf-109G-6 из II./JG52, при этом пилоты группы сообщили о двух сбитых «Аэрокобрах».

Сначала в 06.26 в бою над Керчью отличился лейтенант Отто Фённекольд из 6-й эскадрильи. Его жертвой с большой долей вероятности стал истребитель младшего лейтенанта Андриевского из 66-го ИАП. Затем лейтенант Петер Дюттманн из 5-й эскадрильи сообщил, что в 11.40 над Керченской бухтой, южнее поселка Колонка, сбил еще один Р-39, однако эту победу ему не подтвердили.

В ночь на 6 февраля 10 А-20 из 63-го БАП совершили налет на аэродром Сарабуз, где до этого самолеты-разведчики насчитали на земле около 30 самолетов, а также 8 позиций зенитной артиллерии и 7 прожекторов. Подсветив цель САБами, «Бостоны» выполнили по несколько заходов, сбрасывая осколочные и зажигательные бомбы. По возвращении на аэродром летчики доложили о 3 уничтоженных самолетах и 12 очагах пожаров.

Здесь следует заметить, что еще днем 5 февраля I./KG4 начала перебазирование из Сарабуза в Николаев, так как получила приказ начать оттуда вылеты на снабжение своих войск в районе Никополя. В светлое время суток туда перелетели 15 He-111, которые уже в ночь на 6 января начали транспортные вылеты из Николаева. В Сарабузе же осталось несколько бомбардировщиков, продолжавших ночные налеты на Керченский плацдарм.

Днем 6 февраля ударная авиация 4-й ВА продолжала заниматься «командирской учебой» из-за невозможности использовать аэродромы базирования по прямому назначению. Истребители же совершили 155 самолето-вылетов и доложили, что сбили 5 ФВ-190, 3 Ме-109 и 2 Ю-87. Еще несколько посчитали «предположительно сбитыми» и  подбитыми.

Снова отличились летчики 66-го ИАП. Две победы были на счету капитана Николая Сидорова, который сначала в районе Керчи лично сбил Ме-109, а затем северо-западнее Катерлеза в паре со своим ведомым младшим лейтенантом Анатолием Радченко – ФВ-190. Еще по одному фоккеру, сбитому севернее Керчи, засчитали старшему лейтенанту Александру Добрынину и младшему лейтенанту Анатолию Тютину.

Два самолета в тот день сбил и старший лейтенант Павел Бабайлов из 790-го ИАП: сначала юго-восточнее села Малый Бабчик – ФВ-190, а потом юго-западнее Булганака – Ю-87. После чего общее число его личных побед достигло 20.

Майор Александр Беркутов из 101-го ГИАП в районе Катерлеза сбил ФВ-190, а лейтенант Иван Похлебаев из того же полка – Ме-109 северо-восточнее высоты 136,0. В то же время в воздушном бою была подбита одна «Аэрокобра» из 101-го ГИАП. Ее пилот смог дотянуть до своей территории и сел на брюхо.

Еще один мессер, сбитый в районе Керчи, был на счету старшего лейтенанта Василия Исаева из 42-го ГИАП.

По немецким данным, FW-190F-3 из II./SG2 в течение дня выполнили 6 групповых вылетов – в 07.25, в 08.45, в 09.40, в 11.40, в 13.50 и в 14.55 – на бомбежку различных целей на плацдарме. Но никаких потерь они не понесли.

Днем над Керченским плацдармом после десятидневного перерыва снова появились румынские «Штуки». 9  Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом совершили налет на позиции советской артиллерии в районе Керчи. Причем это были все пригодные для полетов самолеты Gr.3 Pic и все имевшиеся в Каранкуте экипажи. Их сопровождали 8 Bf-109G-6 из II./JG52, и на этот раз румынам повезло, и они без потерь благополучно вернулись на свой аэродром.

После утреннего вылета лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 доложил, что в 07.40 юго-восточнее поселка Колонка сбил один Р-39. Однако, как и накануне, эту победу ему не подтвердили. Затем в 14.00 сбитая «Аэрокобра» на этот раз уже официально была засчитана обер-фельдфебелю Хансу Вилльмердингеру из 6./SG2.

С наступлением темноты Не-111 из I./KG4 снова бомбили позиции советских войск на Керченском плацдарме. В 18.11 с аэродрома Фонталовская-Северная взлетела пара ночных истребителей ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые пилотировали старший лейтенант Андрей Кулагин и лейтенант Николай Кистаев. Патрулируя над Керченским полуостровом, они в районе села Орта-Эли увидели Хе-111, летевшие в направлении Керчи небольшими группами по два-три самолета. Согласно донесению летчиков, всего они насчитали в ночном небе 18 бомбардировщиков.

ЛаГГи атаковали лидирующую группу, но «Хейнкели», на время разомнув строй, все равно продолжали идти своим курсом на северо-восток. Через некоторое время Кулагин смог сзади снизу подойти к одному из бомбардировщиков и с дистанции 50  м открыл огонь. По утверждению летчика, горящий Хе-111 рухнул на землю и взорвался юго-западнее Керчи. И снова эта победа была засчитана старшему лейтенанту Кулагину почему-то следующим днем 7 февраля, хотя события фактически происходили накануне вечером.

По сведениям противоположной стороны, в районе Керчи советский ночной истребитель атаковал He-111H-20 W.Nr.700134 из 1./KG4. Бомбардировщик получил тяжелые повреждения, был убит бортстрелок обер-ефрейтор Андреас Штрентц, а бортрадист обер-ефрейтор Рихард Хамбергер ранен. Пилот пытался уйти как можно дальше на запад от линии фронта, но в конце концов был вынужден посадить свой самолет на живот между станциями Ташлыяр―Мескечи.

7  февраля Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД по-прежему оставались на земле, ожидая, когда их аэродромы хоть немного подсохнут. В то время как их «коллеги» из II./SG2 выполнили пять групповых вылетов – в 06.05, в 10.40, в 11.50, в 13.10 и в 14.35, нанося точечные удары по позициям советских войск и пристаням на плацдарме.

Советские истребители осуществили 156 самолето-вылетов, из них 133 – на прикрытие войск и перехват вражеских самолетов. При этом летчики, как и накануне, донесли о 10 сбитых самолетах. Лишь немного поменялся их качественный состав, теперь это были 4 ФВ-190, 4 Ю-87 и 2 Ме-109.

В 08.40 четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с майором Сергеем Панкратовым, барражировавшая над плацдармом на высоте 3000  м, обнаружила приближающуюся с запада группу Ю-87. Ведущий в лоб атаковал лидирующую «Штуку», после чего та загорелась и упала на землю около Катерлеза. После этого «Аэрокобры» провели бой с Ме-109, сопровождавшими пикировщики, но он завершился безрезультатно.

Через 20 минут шестерка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП встретила над северной окраиной Керчи еще одну группу Ю-87. Летчики пошли в атаку, сначала нарушив строй вражеских самолетов, а затем сбили два из них. Среди отличившихся был командир эскадрильи капитан Сергей Беседин.

Однако при этом ответным огнем бортстрелков был сбит истребитель младшего лейтенанта Василия Сумарокова. «Лавочкин» упал за линией фронта, и летчик с тех пор числится пропавшим без вести. К этому моменту Сумароков успел совершить 58 боевых вылетов и сбить 3 самолета: два – лично и один – в группе.

Тем временем на перехват была поднята четверка ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с лейтенантом Василием Собиным. Согласно советским документам, она тоже действовала успешно. Сперва в районе Керчи летчики «разогнали» первую группу из 5 Ю-87. После чего Собин с дистанции 50  м сбил на выходе из пикирования один из них. После этого была «разогнана» еще одна группа из 10 «Штук», «беспорядочно сбросившая бомбы».

Затем в дело вступила тройка Р-39 из 101-го ГИАП, которая, атаковав группу Ю-87 в лоб, разбила ее строй и заставила поспешно уходить на запад. Однако потом в бою с Ме-109, сопровождавшими штурмовики, была сбита «Аэрокобра» младшего лейтенанта Петра Одинцова, летчик погиб.

В ходе одного из последующих вылетов летчики 101-го ГИАП – майор Александр Беркутов и лейтенант Иван Похлебаев – в бою западнее села Александровка, в 2,5  км западнее Камыш-Буруна, сбили по одному ФВ-190. В тот день полк потерял еще одного летчика, когда над Керченским проливом заклинило двигатель на Р-39 командира звена младшего лейтенанта Василия Аксенова. Истребитель упал в воду и утонул в 1,5  км юго-восточнее мыса Железный Рог.

Летчики 249-го ИАП – старший лейтенант Андрей Кулагин, лейтенант Николай Кистаев и младший лейтенант Игорь Стрельцов – в районе Булганака совместно сбили еще один фоккер.

В 12.50 четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с майором Сергеем Панкратовым совместно с группой Як-1 из 42-го ГИАП снова провела затяжной бой с Ме-109, в ходе которого лейтенант Николай Соболев сбил один из них. Потом в 16.00 отличился помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе капитан Федор Капустик, сбивший Ме-109 в районе Камыш-Буруна.

А вот как журнал боевых действий 66-го ИАП описывает последний в тот день бой: «В 16.39 в районе коса Тузла Н=5500  м встретили 3 Ме-109. Ме-109 ушли на солнце. Мл. л-т Тютин пристроился к одному Ме-109 в хвост, на дистанции 200–159  м открыл огонь. Ме-109 с черным дымом резко пошел к земле на свою территорию. Радиостанция наведения передала, атакованный Вами Ме-109 сел на фюзеляж, поздравляю с победой. Один Ме-109 во время атаки снизу начал заходить группе Добрынина в хвост. При развороте на Ме-109 последний ушел вверх. Группа Добрынина пошла в район Керчи. Над Керчью два Ме-109 спикировали сверху под группу Добрынина, потом с боевым разворотом зашли в хвост мл. л-ту Афанасьеву и на вираже подбили самолет мл. л-та Афанасьева».

Р-39 бортовой 19 получил множество попаданий, в том числе на нем был перебит трос руля поворота и пробит передатчик. Тем не менее Николай Афанасьев благополучно долетел до аэродрома и приземлился на шасси.

Неудачно прошел вечерний вылет и для четверки ЛаГГ-3 из 88-го ИАП. Она была внезапно атакована парой Bf-109, которые подбили самолет ведущего – командира 2-й эскадрильи лейтенанта Василия Собина. Сам летчик получил 9 осколочных ранений от разорвавшегося в кабине снаряда, в том числе в голову, левую руку и бедро. Каким-то чудом он смог не только выйти из боя, но и совершить аварийную посадку на полевом аэродроме около бухты Опасная, причем лишь с одной выпущенной правой стойкой шасси. Собина отправили в медсанбат, но спасти его не удалось, и ночью он умер от полученных ранений и потери крови.

88-й полк потерял одного из лучших своих летчиков. К этому моменту Собин совершил 379 боевых вылетов, провел 122 воздушных боя и одержал 9 личных побед и еще 6 в группе[8].

Понесли потери в этот день – 7 февраля – и ВВС ЧФ. В ходе вылета на разведку в районе мыса Тархан был сбит Як-9Д младшего лейтенанта Николая Кучумова из 6-го ГИАП. Его ведущий – командир звена старший лейтенант Иван Белозёров – позднее вспоминал об этом вылете:

«Осталось просмотреть небольшой участок железной дороги и шоссе, как вдруг в воздухе появилась четверка мессеров. В бой с ними пришлось вступить нам обоим. Они атаковали нас с каким-то необычным упорством. С трудом уходя из-под пуль, сами атакуем. Удалось подбить один Ме-109. Натиск остальных ослаб. Но ненадолго. Прилетели еще два истребителя, и в воздухе завязалась настоящая карусель. Горючего у нас осталось в обрез.

Надо оттягивать немцев к линии фронта. Понимают это и вражеские летчики. Их атаки становятся все более яростными. Маневры, маневры… От сильных перегрузок начинает болеть голова, в отдельные моменты кажется, что на плечи наваливается глыба груза, и нет никакой возможности даже пошевелиться в кресле. Но ведь надо управлять самолетом и одновременно наблюдать за противником. Преодолеваю все с невероятными усилиями. Под нами уже Азовское море. Мы знаем, что вообще немецкие летчики не очень-то любят вести бой над водой. Но на этот раз они от нас не отстают. Надо отогнать.

–  Прикрой меня!  – крикнул я Кучумову.  – Иду на ведущего.

–  Понял,  – услышал в ответ.

Я впереди, а Николай немного позади, бросаемся в атаку на ближайших к нам мессеров. Те, не выдержав натиска, резко снижаясь, уходят в сторону. Другие два вражеских истребителя бросились на нас на выходе из атаки. Мне удалось отвернуться, а в хвост самолета Кучумова все же сумел пристроиться один из Ме-109. Иду на сближение с ним. Очередь – и тот, задымившись, покинул поле боя. Остальные отправились его сопровождать.

–  Ну как, Коля?  – спросил я по радио Кучумова. Николай не ответил. Подошел почти вплотную и увидел голову товарища, неестественно откинутую на бронеспинку.  – Николай!.. Коля!.. Что с тобой?  – кричу с тревогой.

Он молчит. Неужели тяжело ранен и не сумеет довести самолет? Ведь летит же. Спустя несколько мгновений Як перешел в крутую левую спираль, и фонтан воды, огня и дыма взметнулся на месте его падения».

По данным противоположной стороны, 7 февраля в воздушном бою был сбит только один Bf-109G-6 W.Nr.15866 обер-ефрейтора Германа Рёге из 4./JG52. Летчик был ранен, но спасся, выпрыгнув в районе Багерово на парашюте. Был также потерян один FW-190F-3 из II./SG2, но, как отмечено в документах, из-за отказа двигателя.

В свою очередь немецкие истребители заявили о 9 воздушных победах. Утром первыми успеха добились пилоты 4./ JG52. В 06.18 лейтенант Хайнрих Штурм в районе мыса Хрони сбил Як-1, а в 06.35 фельдфебель Андреас Штерль в районе Багерово – Р-39.

Затем были сбиты еще две «Аэрокобры»: в  06.56 в районе Булганака – лейтенантом Отто Фённекольдом из 6-й эскадрильи, одержавшим уже 110-ю победу, и в 07.05 в около Керчи – фельдфебелем Герхардом Хоффманном из 4-й эскадрильи. Потом победа была засчитана фельдфебелю Хайнцу Захсенбергу из 6./JG52, доложившему, что в 11.05 он сбил Як-7, который упал в 1  км юго-восточнее Аджим-Ушкая.

Во второй половине дня немецкие летчики сбили еще четыре советских истребителя. В 13.28 лейтенант Фённекольд над Керченским проливом, около косы Тузла, сбил Як-1. А в 13.43 жертвой фельдфебеля Захсенберга севернее мыса Тархан стал Як-9, вероятно, из 6-го ГИАП ВВС ЧФ.

Потом лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52 в 14.15 в районе поселка Маяк сбил ЛаГГ-3. Можно предположить, что это был самолет лейтенанта Собина из 88-го ИАП. И наконец, в 14.55 командир 6./SG2 гауптман Гюнтер Блекманн сбил Р-39. Еще об одном Як-1, сбитом в 14.20 севернее мыса Хрони, сообщил лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52. Однако в очередной раз эту победу ему подтвердили.

В этот раз «ягеры» несильно завысили свои достижения. Боевые потери 4-й ВА и ВВС ЧФ составили 6 истребителей, причем погибли сразу пять летчиков.

В следующие два дня из-за дождей и низкой плотной облачности, висевшей над Керченским полуостровом, активность авиации с обеих сторон снова резко снизилась. Самолеты лишь изредка появлялись в воздухе над плацдармом.

Так, 8 февраля летчики 101-го ГИАП сообщили, что сбили 4 ФВ-190. Две победы в районе села Мама-Русская одержал лейтенант Иван Похлебаев, третью – юго-восточнее Катерлеза – лейтенант Сергей Иванов, а четвертую – западнее высоты 77,1 – лейтенант Борис Дементеев.

При этом, по немецким данным, день потерь в составе II./SG2 не было. В тот день ее FW-190F-3 совершили только два групповых вылета – в 09.45 и в 11.20.

10 февраля неожиданно активизировались ВВС ЧФ. Вероятно, это стало следствием того, что командующий Отдельной Приморской армией генерал армии Андрей Еременко высказал недовольство тем, что авиация плохо прикрывает плацдарм от ударов немецкой авиации. Когда же командующий 4-й ВА генерал-полковник Вершинин в качестве оправдания посетовал на плохое состояние своих аэродромов, в бой было приказано бросить истребители ВВС ЧФ. Правда, закончилось это довольно плачевно.

С 06.45 до 18.30 летчики 6-го ГИАП и 25-го ИАП выполнили 121 вылет на прикрытие войск и причалов на плацдарме, а также плавсредств в Керченском проливе. Они провели 24 воздушных боя, некоторые из которых длились по 30–40 минут. Истребители доложили, что сбили 19 вражеских самолетов: 11 Ме-109, 6 ФВ-190 и 2 Ю-87.

Однако и собственные потери ВВС ЧФ оказались очень высокими. В районе Катерлеза был сбит Як-9Д старшего лейтенанта Александра Костючкова из 6-го ГИАП, а в районе Керчи и мыса Тархан – соответственно ЛаГГ-3 младших лейтенантов Федора Ефремова и Кузьмы Прохоренко из 25-го ИАП. Все три летчика погибли.

Еще 10 подбитых истребителей – 8 Як-9Д из 6-го ГИАП и 2 ЛаГГ-3 из 25-го ИАП – выполнили аварийные посадки на своей территории, при этом один них потерпел катастрофу. 3  поврежденных Яка совершили посадку на своем аэродроме на шасси. Недаром командир 6-го ГИАП Герой Советского Союза майор Михаил Авдеев потом писал, что «на всю жизнь запомнил эту дату – 10 февраля 1944 года».

Ранним утром восьмерка Як-9Д из 6-го ГИАП во главе со старшим лейтенантом Михаилом Кологривовым, прикрывая войска в секторе Булганак – мыс Тархан, провела бой с 18 Ме-109 и 10 ФВ-190. Ведущий группы в районе села Малый Бабчик сбил один мессер, но затем был подбит и его собственный Як. На истребителе были разрушены руль поворота и радиатор охлаждения, пробита правая плоскость. Сам же Кологривов не пострадал и смог совершить аварийную посадку в расположении советских войск на плацдарме.

В том же бою был сбит и затем совершил посадку на брюхо на своей территории Як-9Д младшего лейтенанта Анатолия Иванова. Последний был ведомым командира звена Героя Советского Союза капитана Михаила Гриба. Оставшись без прикрытия, ведущий тоже был быстро сбит Ме-109. Его Як получил попадания в двигатель и правую плоскость. Но сам Гриб не пострадал и затем, планируя с уже заклинившим двигателем, благополучно совершил вынужденную посадку около позиций своей артиллерии. Уже днем он вернулся в полк и ближе к вечеру снова поднялся в воздух.

Около 10.00 очередная восьмерка из 6-го ГИАП севернее Керчи атаковала группу из 12 Ю-87 и 6 ФВ-190. Около так называемой Грязевой Пучины командир эскадрильи капитан Стефан Войтенко и сержант Борис Акулов сбили по 1 «лаптежнику». Затем последний в бою в районе Багерово сбил еще 1 Ме-109. Однако самими мессерами был сбит Як-9Д старшего сержанта Николая Денисова. Летчик получил тяжелое ранение и также смог выполнить аварийную посадку в расположении советских войск. Его отправили в госпиталь, и в полк он уже не вернулся.

В 12.15 в бою в районе Керчи был подбит еще один истребитель из 6-го ГИАП. Летчик – командир звена капитан Александр Бондаренко – смог дотянуть до побережья Тамани и сел на брюхо севернее станицы Благовещенской.

В 13.45 пятерка Як-9Д во главе с капитаном Михаилом Феоктистовым провела над плацдармом очередной бой с Ме-109 и ФВ-190. В районе Катерлеза ведущий сбил один фоккер, но в ответ мессера подбили два истребителя. На Яке старшего лейтенанта Степана Петрова было пробито левое крыло, перебиты тросы руля поворота, а сам руль поворота разбит. Летчик получил ранения в руку и ногу и лишь чудом смог совершить вынужденную посадку. А Як-9Д младшего лейтенанта Владимира Федорова получил попадания в радиатор. Но он смог дотянуть до восточного берега Керченского пролива и сел на брюхо около Тамани.

В районе 15.15–15.45 шестерка Як-9Д во главе с начальнком штаба 6-го ГИАП майором Иваном Локинским провела над плацдармом два боя с Ме-109. Первый завершился безрезультатно, но зато в ходе второго летчики сбили два мессера. Успеха добились майор Локинский и капитан Михаил Гриб, соответственно около высоты Орлова Могила, в 3  км северо-западнее станции Багерово, и в районе озера Чокракское.

Но снова не обошлось без потерь. Мессеры подбили Як младшего лейтенанта Александра Голикова. На нем были разбиты фонарь кабины, приборная доска, рули высоты и поворота, а сам летчик ранен осколками в лицо и ногу. Он смог дотянуть до своего аэродрома около Анапы, но время посадки потерпел аварию. К счастью, Голиков при этом уцелел.

В течение 10 февраля летчики 25-го ИАП в ходе вылетов на прикрытие своих войск сбили в секторе Керчь―Багерово―Катерлез 4 Ме-109. По две личные победы одержали капитан Борис Шапочкин и младший лейтенант Иван Парфиненко. При этом 2 ЛаГГ-3 из этого полка были подбиты и совершили аварийные посадки на брюхо на советской территории.

Еще три победы были на счету летчиков 4-й ВА. Отличился младший лейтенант Сергей Иванов из 101-го ГИАП, который южнее Керчи сбил Ме-109, а северо-восточнее Багерово – Ю-87. Младший лейтенант Анатолий Радченко из 66-го ИАП западнее Катерлеза сбил Ме-109.

В течение 10 февраля FW-190F-3 из II./SG2 совершили семь групповых вылетов на бомбежку советских войск в районе Керчи – в 06.20, в 07.45, в 09.20, в 10.30, в 11.40, в 13.00 и в 14.10. При этом были потеряны два фоккера, один из которых был подбит в воздушном бою и разбился во время вынужденной посадки, а другой стал жертвой технической неисправности. Потерь же в составе II./JG52 не отмечено вовсе.

В тот день первым из немецких пилотов успеха добился фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52, который в 06.28 в районе Аджим-Ушкая сбил Як-9, одержав тем самым свою 20-ю победу. Затем в 08.00 лейтенант Отто Фённекольд из 6-й эскадрильи западнее села Джейлав тоже сбил Як-9.

В бою восточнее Булганака жертвой командира 5./JG52 обер-лейтенанта Вильгельма Батца в 09.25 стал Як-1. Минуту спустя лейтенант Петер Дюттманн из той же эскадрильи западнее села Баксы сбил еще один такой истребитель. Потом в 09.40 фельдфебель Штерль и обер-лейтенант Батц в районе мыса Тархан записали на свой счет по одному Як-9.

Около полудня пилоты 5-й эскадрильи – в 11.54 и 12.00 – сбили ЛаГГ-3. Первый – в районе Камыш-Буруна – лейтенант Вальтер Вольфрум, а второй – восточнее бухты Опасная – лейтенант Петер Дюттманн. Последнему наконец-то победу подтвердили. Вероятно, их противниками были летчики 25-го ИАП. Затем фельдфебель Герхард Хофманн из 4./ JG52 в одном вылете сбил сразу два Як-9. Первый – в 12.50 около поселка Колонка, а второй – в 13.00 над Керчью.

В это время с аэродрома Багерово взлетели командир II./ JG52 гауптман Герхард Баркхорн и его тогдашний постоянный ведомый унтер-офицер Хайнц Эвальд. Они направились на «свободную охоту» над Керченским плацдармом и пересекли линию фронта на большой высоте. Восточнее Булганака немецкие пилоты заметили группу Як-9, и, внезапно атаковав ее, Баркхорн в 13.35 сбил один истребитель.

После этого оба Bf-109G-6 вернулись в Багерово и, дозаправившись и пополнив боезапас, в 14.50 снова вылетели на «свободную охоту» в  район Булганака. Там они спустя десять минут снова встретили Як-9, и в Баркхорн записал на счет еще один самолет.

При этом в 15.00 и в том же секторе еще один Як-9 сбил обер-лейтенант Батц. Затем в 15.12 восточнее Булганака такой же сбитый Як был засчитан лейтенанту Хайнриху Штурму из 4-й эскадрильи.

Тем временем «охота» продолжалась, и в 15.35 в районе Багерово гауптман Баркхорн сбил свой третий за день Як-9. Это была его уже 245-я победа. В 15.47 командир группы со своим ведомым приземлились в Багерово, и на этом боевые вылеты II./JG52 в тот день завершились.

Пытаться соотнести, кто и кого сбил 10 февраля,  – дело почти безнадежное, и тому есть несколько причин. Во-первых, как уже упоминалось выше, противники использовали разное время. Во-вторых, это самое время в документах нередко указано приблизительно. В-третьих, сами места боев, равно как и места побед и потерь, указанные сторонами, в большинстве случаев тоже имеют приблизительные формулировки типа «в районе…», «севернее…» и т.  п. Поскольку большинство боев проходили над пятачком размером 6 на 14  км, который истребители могли пересечь за несколько минут, крайне сложно сказать, кто с кем в конкретный момент времени вел бой.

Однако, как бы там ни было, можно сравнить итоги этих боев. Пилотам II./JG52 засчитали 14 сбитых самолетов: 10 Як-9 и по 2 Як-1 и ЛаГГ-3. По советским же данным, как отмечено ранее, были потеряны вместе с летчиками 3 истребителя: Як-9Д и 2 ЛаГГ-3. Еще 8 Яков и два ЛаГГа были подбиты и совершили аварийные посадки на брюхо, ранения получили три летчика.

После короткой суточной паузы, вызванной нелетной погодой, 12 февраля бои над Керченским плацдармом возобновились.

Немецкая ударная авиация – FW-190F-3 из II./SG2 и Ju-87D-5 из III./SG3 под прикрытием Bf-109G-6 из II./JG52 – бомбила позиции советских войск около Керчи, в районе поселков Колонка и завода имени Войкова. При этом был потерян один фоккер, правда, в немецких документах указано, что это стало следствием технической неисправности. В то же время обер-фельдфебель Герман Бухнер из 6./SG2 в ходе своего второго вылета – с 08.30 до 08.55 – сбил Як-9.

Удар по позициям советской артиллерии на плацдарме также нанесли 9 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну. Румын сопровождали сразу 12 «Мессершмиттов», которые смогли уберечь их от атак советских истребителей.

При этом Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД продолжали бездействовать. В течение дня истребители 4-й ВА выполнили 56 самолето-вылетов, из них 40 – ЛаГГ-3 из эскортного 805-го ИАП 214-й ШАД, еще 45 вылетов совершили истребители ВВС ЧФ.

В 10.35–10.38 четверка ЛаГГ-3 во главе с лейтенантом Анатолием Кокаревым, патрулировавшая над плацдармом на высоте 3000  м, встретилась с большой группой Ю-87, приближавшейся с юго-запада к Керчи. «Штуки» летели колонной в составе клиньев с дистанцией 300–400  м между ними. Достигнув завода имени Войкова, они делали переворот через крыло и пикировали на свои цели. Кокарев атаковал первую группу Ю-87 и сбил один из них. Вторая пара ЛаГГов пошла в лоб на вторую группу противника. Лейтенант Павел Крюков подбил один самолет, после чего тот левым разворотом со снижением ушел на свою территорию.

Тем временем в бой вступили ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ, которые атаковали группу Ю-87 в секторе Керчь―Катерлез―Булганак – мыс Тархан. По возвращении летчики доложили, что сбили сразу пять «лаптежников». По две победы одержали командир эскадрильи Герой Советского Союза капитан Владимир Михалев и младший лейтенант Владимир Козунов, и еще одну – младший лейтенант Василий Петренко.

Однако сами «Лавочкины» тотчас были атакованы мессерами, сопровождавшими пикировщики. В результате были сбиты два советских истребителя, оба летчика – младшие лейтенанты Василий Медведев и Петр Баранчук – погибли. Еще 3 ЛаГГ-3 получили серьезные повреждения. Капитан Михалев совершил вынужденную посадку на плацдарме на площадке Жуковка, а младший лейтенант Козунов дотянул до своего аэродрома. Третий же самолет разбился при аварийной посадке на своей территории.

В 13.00–13.05 четверка ЛаГГ-3 из 805-го ИАП во главе с заместителем командира полка майором Гонтаренко в районе села Юраков Кут на высоте 1500  м была внезапно атакована «Мессершмиттами». Немцы сбили два самолета: младший лейтенант Иван Ваштаев выпрыгнул на парашюте и приземлился в расположении советских войск, а младший лейтенант Борис Диденко совершил аварийную посадку на аэродроме около бухты Опасная. При этом ЛаГГ-3 был полностью разбит, но сам летчик не пострадал.

В течение второй половины 12 февраля летчики ВВС ЧФ провели над Керченским полуостровом еще около 20 боев и доложили, что сбили 4 Ме-109. Но при этом были подбиты 3 Як-9Д из 6-го ГИАП. Капитан Михаил Гриб сумел посадить горящий самолет на плацдарме, на площадке Жуковка, а другие два летчика дотянули до аэродрома Анапа.

Одним из них был младший лейтенант Владимир Воронов, который перед этим сам успел сбить один мессер. «Под ракурсом более трех четвертей, при котором в воздушном бою цель перемещается быстро, и поразить ее очень сложно, вражеский летчик сумел попасть тремя снарядами в мой самолет,  – вспоминал он.  – Наверняка ему засчитали эту очередь как очередную победу. Сколько же для меня в этом бою счастливых обстоятельств! Первое: в  кабину попал разрывной, а не бронебойный снаряд и взрыватель сработал при попадании в планшет. Второе: фашистский летчик все же допустил ошибку в определении упреждения и в мотор не попал ни один снаряд. Третье: бронебойный снаряд попал под большим углом в бронеспинку, не пробил ее, а срикошетировал. Четвертое: третий снаряд пробил фюзеляж в хвостовой части и не повредил жизненно важных агрегатов управления самолетом. Все это означает, что не суждено мне было сложить голову в этом бою, будем считать, что повезло».

В ходе вечерних вылетов были подбиты еще 2 ЛаГГ-3 из 805-го ИАП, которые совершили вынужденные посадки на своей территории.

Летчики 42-го ГИАП доложили, что сбили 2 Ме-109. Один в районе высоты 88,5 – младший лейтенант Николай Раенко, а другой в районе Булганака – старший сержант Николай Глядяев. При этом после боя в том же секторе не вернулся Як-1 младшего лейтенанта Юрия Рубцова из того же полка. Летчик, для которого это был 35-й боевой вылет, пропал без вести.

Общие потери советской авиации 12 февраля составили 12 истребителей. При этом немецкие истребители несколько преувеличили свои достижения, заявив 17 побед.

В 08.15 с аэродрома Багерово взлетели несколько Bf-109G-6 во главе с командиром II./JG52 гауптманом Герхардом Баркхорном. Первым успеха добился его ведомый – унтер-офицер Хайнц Эвальд, который в 08.34 над Керчью сбил Як-9. Спустя две минуты еще один такой же Як в 3  км северо-восточнее Булганака сбил фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи.

Затем пилоты 4-й эскадрильи – фельдфебели Андреас Штерль и Герхард Хофманн – записали на счет по одному Як-7. Первый соответственно в 08.45 в северо-восточнее Булганака, а второй – в 08.52 в секторе поселок Маяк – село Баксы. Жертвами лейтенантов Петера Дюттманна и Вальтера Вольфрума из 5-й эскадрильи в бою в районе поселка Маяк в 08.58 и в 09.02 стали 2 Як-1.

После дозаправки и пополнения боезапаса гауптман Баркхорн со своим ведомым в 10.25 снова вылетел в район Керчи, где спустя двадцать минут сбил очередной Як-9. Командир 5./ JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в секторе Маяк―Керчь в 10.47 и в 11.15 сбил пару Як-1, тем самым достигнув рубежа в 80 побед.

В 12.40 гауптман Баркхорн в третий раз поднялся из Багерово и затем в 12.58 и в 13.20 в секторе северо-западнее Булганака сбил 2 Як-1.

Потом лейтенант Вольфрум, фельдфебель Хофманн и обер-лейтенант Батц также сообщили, что сбили еще три таких же Яка. Первый – в 14.19 около Камыш-Буруна, второй – в 14.35 над Таманью, а третий – в 15.31 в районе Керчи.

В 14.48 гауптман Баркхорн уже в четвертый раз вылетел на «свободную охоту». Несомненно, что слово «отдых» в  тот день не было ему знакомо. И тут следует заметить, что к этому моменту на его счету было уже 248 побед. Все вокруг прекрасно понимали, что еще немного, и Баркхорн станет третьим по счету пилотом люфтваффе, достигшим рубежа в 250 побед. До него это удалось сделать только лишь командиру I./JG54 гауптману Вальтеру Новотны и командиру III./JG52 гауптману Гюнтеру Раллю.

Поскольку подобное достижение имело большой пропагандистский эффект, в Багерово уже несколько дней в ожидании этого события дежурила целая группа команд – операторы киноальманаха Deutsche Wochenshau, фотографы и корреспонденты журнала Adler и прочих изданий и радио. К тому же персонал II./JG52 и II./SG2, базировавшихся в Багерово, тоже хорошенько подготовился к шумному празднованию этого достижения, и все были уже в нетерпении.

В общем, Баркхорну ничего не оставалось другого, как можно быстрее оправдать ожидания. Надо сказать, что, с одной стороны, им двигал вполне объяснимый азарт, в общем-то, молодого летчика-истребителя. Не надо забывать, что ему было только 24 года. А с другой стороны, будучи уже опытным боевым летчиком и командиром, он просто хотел быстрее избавиться от лишних людей на своем аэродроме, к тому же вооруженных микрофонами, фото- и кинокамерами.

В ходе своего четвертого боевого вылета за день гауптман Баркхорн и его ведомый унтер-офицер Эвальд в секторе Маяк―Баксы атаковали группу Як-9, сбив в 15.50 и 15.52 по одному истребителю. После этого, решив дальше не искушать судьбу, они вернулись на аэродром. Команда корреспондентов в Багерово с нетерпением ожидала следующего дня.

13 февраля над Керченским полуостровом стояла солнечная погода, видимость составляла до 10  км. Советская штурмовая авиация по-прежнему над плацдармом не появлялась, и в небо опять поднимались только одни истребители. Летчики 229-й и 329-й ИАД выполнили 94 вылета и провели 8 воздушных боев. Они доложили о 5 сбитых самолетах, еще несколько ФВ-190 и Ме-109 посчитали «предположительно» подбитыми.

На счету летчиков 101-го ГИАП было 4 победы. Отличился младший лейтенант Сергей Иванов, сбивший сразу 3 самолета: сначала в 08.15 восточнее села Джаныкой – ФВ-190, затем в 14.28 юго-восточнее села Мама-Русская – Ю-87 и, наконец, в 16.48 в районе Керчи – еще один фоккер. Один ФВ-190, сбитый в районе станции Владиславовка, был засчитан лейтенанту Ивану Похлебаеву. Также один ФВ-190 юго-восточнее Керчи сбил младший лейтенант Алексей Глоба из 66-го ИАП.

При этом собственные потери 4-й ВА составили 3 самолета. В 09.30 в бою с фоккерами был сбит Р-39 бортовой 38 из 66-го ИАП. Летчик лейтенант Николай Соболев получил тяжелое ранение, но смог выпрыгнуть на парашюте над расположением советских войск. Его отправили в госпиталь, и на фронт он уже больше не вернулся. Также была подбита «Аэрокобра» из 101-го ГИАП, которая затем разбилась во время аварийной посадки на советской территории. 6-й ГИАП ВВС ЧФ потерял 1 Як-9Д.

В тот день в боях над Керченским плацдармом впервые приняла участие 2-я гвардейская ИАД ПВО (бывшая 102-я ИАД ПВО) генерал-майора Ивана Пунтуса. Два полка этой дивизии – 83-й ГИАП майора Николая Чагина и 84-й ГИАП подполковника Федора Маркова – еще 10–11 февраля прибыли соответственно на аэродромы Бугас и Тамань. Первый был вооружен истребителями Р-40 «Киттихаук», а второй – Як-7Б. При этом дивизия тогда формально подчинялась не штабу 4-й ВА, а штабу Западного фронта ПВО, а позднее – вновь сформированному Южному фронту ПВО.

13 февраля летчики дивизии совершили 38 вылетов и одержали первую победу на новом для себя участке фронта. Капитан Иван Петров из 84-го ГИАП в районе села Карама, в 2  км северо-западнее аэродрома Багерово, сбил ФВ-190.

Вражеская ударная авиация, в отличие от «коллег» из 4-й ВА, в тот день продолжала бомбить позиции советских войск в восточной части Керчи, в районе Аджим-Ушкая, Баксы и бухты Опасная, а также на косе Чушка.

FW-190F-3 из II./SG2 выполнили пять групповых вылетов – в 07.10, в 10.05, в 12.15, в 13.30 и в 15.00. Снова один налет совершила восьмерка румынских Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом, которую сопровождали 10 Bf-109G-6 из II./JG52. При этом все они благополучно вернулись соответственно в Багерово и Каранкут.

Первым из немецких пилотов успеха добился лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52, который в 07.28 в бою над Керченским проливом юго-восточнее бухты Опасная сбил Р-39. Вероятно, это был истребитель лейтенанта Соболева из 66-го ИАП.

В 08.10 командир группы гауптман Баркхорн вместе со своим ведомым унтер-офицером Хайнцем Эвальдом вылетел из Багерово на «свободную охоту». Его задача была несложной – одержать 250-ю победу, но оказалось, что сделать это непросто. Советских самолетов в воздухе над плацдармом не было видно, и пилоты вернулись на аэродром ни с чем, к разочарованию ожидавших там корреспондентов и кинооператоров.

Тогда было решено провести настоящую «спецоперацию». Обер-фельдфебель Герман Бухнер из 6./SG2 потом вспоминал:

«Наш командир договорился с летчиками-истребителями: мы должны были взять звено и с малой высоты атаковать аэродром истребителей на Тамани, чтобы заставить их подняться. Это был наш план, и он сработал.

Меня назначили ведущим звена, и мы взлетели. Был прекрасный день, ни одного облака в небе, но также и ни одного истребителя или Ил-2. Мы держали радиосвязь с нашими истребителями. Как обычно, мы с малой высоты атаковали аэродром русских истребителей на Тамани, пытаясь уничтожить ЛаГГи, размещенные на нем. Русские взлетели и были втянуты в воздушный бой с истребителями, державшимися позади нас».

Бухнер был немного неточен, видимо за давностью событий, говоря о ЛаГГах, так как фактически это были Яки. Советские истребители преследовали уходившую на запад четверку FW-190F-3, пока в районе Аджим-Ушкая их самих не атаковали поджидавшие там «Мессершмитты» и  остальные фоккеры. В результате немцы сбили три самолета. Сначала в 12.25 лейтенант Август Ламберт из 6./SG2 сбил Як-9, а потом в 12.45 лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52 – Як-1.

И наконец, минуту спустя успеха добился гауптман Герхард Баркхорн, который также сбил Як-1, одержав свою 250-ю победу. При возвращении в Багерово его ждала торжественная встреча со всеми полагавшимися атрибутами. Кинооператоры снимали посадку и рулежку «Мессершмитта», без устали щелкали затворы фотоаппаратов, вокруг теснились репортеры.

Рейхсмаршал Герман Геринг прислал приветственную телеграмму: «Дорогой Баркхорн, новость о Вашей 250-й воздушной победе наполнила меня гордостью и восхищением Вашими огромными успехами в действиях на Восточном фронте. После этого экстраординарного события в истории воздушной войны я выражаю Вам признательность, как образцовому, храброму и преданному летчику-истребителю. Как истребитель и офицер, Вы достойны самых высоких почестей, не только от моих люфтваффе, но от всего немецкого народа. Мои наилучшие пожелания Вам в Ваших будущих сражениях».

Во второй половине дня «Мессершмитты» совершили еще несколько вылетов, и в 15.07 лейтенант Дюттманн над Керческим проливом, восточнее поселка Горком, сбил Р-39. Ну а вечером в Багерово началось давно ожидаемое всеми летчиками и техниками II./JG52 и II./SG2 празднование. Герман Бухнер рассказывал о его деталях: «Тем вечером была большая вечеринка, и командиры пытались превзойти друг друга рассказами о достоинствах своих пилотов. Как обычно, это свелось к отжиманиям, и истребители начали с 30 отжиманий. Наш же командир заявил, что его парни могут сделать 50 и какое-то количество подтягиваний. И мы, бедняги, должны были сделать эти отжимания. Лишь после полуночи мы добрались до постелей».

14  февраля погода оставалась относительно благоприятной для действий авиации. С советской стороны ситуация осталась прежней – Ил-2 из 241-й и 230-й ШАД боевых вылетов не выполняли, и над Керченским полуостровом появлялись лишь одни истребители, чьей задачей было прикрытие своих войск на плацдарме.

В 09.40 четверка Р-39 из 66-го ИАП провела первый бой с ФВ-190 и Ме-109, который завершился безрезультатно. Через 25 минут следующая четверка того же полка во главе с лейтенантом Иваном Засыпкиным в районе мыса Тархан встретила шестерку Ме-109. В первой же атаке ведущий сбил один вражеский самолет, который упал около села Малый Бабчик.

После этого немцы, согласно рапортам летчиков, разделились на пары и стали уходить вглубь своей территории, «заманивая» туда наши истребители. Пара младшего лейтенанта Николая Радченко и лейтенанта Михаила Андрианова преследовала один из мессеров вплоть до Багерово, однако, так и не догнав его, повернула обратно на восток.

Вскоре Радченко заметил летящий чуть выше Ме-109 и, приподняв нос своей «Аэрокобры», открыл огонь. Дальнейшее в журнале боевых действий 66-го ИАП описано следующим образом: «В это время 2 Ме-109 с пикирования атаковали мл. л-та Радченко. Л-т Андрианов пошел наперерез Ме-109, открыл заградительный огонь. Один Ме-109 с дистанции 50  м открыл огонь, самолет мл. л-та Радченко в воздухе загорелся, начал тянуть на свою территорию. Севернее Булганака у самолета Радченко отвалился хвост. Самолет неуправляемым упал сев.  – вост. Булганак 2–3  км. Радченко с парашютом не выпрыгнул. Лейтенант Андрианов, отбивая атаку Ме-109, с дистанции 200–100  м открыл огонь, один Ме-109 сбит, упал западнее Булганак».

Николай Радченко с 12 ноября 1943  г. успел совершить 76 боевых вылетов, провел 33 воздушных боя и одержал 6 личных побед и 4 – в группе.

Приблизительно в это же время бой с Ме-109 провела и четверка Р-40 из 83-го ГИАП. Согласно советским данным, капитан Михаил Чумаков сбил один мессер, который упал около села Айман-Кую (ныне не существует), находившегося в 4,5  км юго-восточнее села Султановка.

В 12.55 четыре ЛаГГ-3 из 249-го ИАП вылетели в район Керчи на перехват вражеских штурмовиков. Однако там они сами попали под удар «Мессершмиттов». В результате был сбит один ЛаГГ, который затем упал в Керченский пролив, в 1  км северо-восточнее селения Рыбпром. Летчик младший лейтенант Владимир Жаров успел выпрыгнуть на парашюте и вскоре был найден и доставлен на берег спасательным катером.

В 13.25 тройка Р-39 капитана Федора Капустика из 66-го ИАП южнее Керчи провела на высоте 4000  м еще один безрезультатный бой с парой Ме-109. Тут следует заметить, что в этот период советские летчики из-за нехватки исправных самолетов часто действовали именно тройками, хотя такая тактика была давно признана ошибочной самим же командованием ВВС РККА. В бою один из двух ведомых быстро отрывался и становился легкой жертвой противника, да еще к тому же ведущий и ведомые при этом нередко менялись ролями.

В 16.20 РЛС 4-й ВА засекли большую группу вражеских самолетов, приближавшуюся к Керчи с юго-запада. В течение семи минут с аэродромов на Таманском полуострове ей на перехват вылетели сразу четыре группы: 6  Як-1 из 42-го ГИАП, 6 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП и по одной четверке Р-39 из 66-го ИАП и 101-го ГИАП. По итогам воздушного боя «сталинские соколы» заявили о 9 сбитых самолетах. При этом немцами был сбит только 1 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП.

Летчики 66-го ИАП сбили 3 Ю-87, два из которых – севернее Керчи и северо-западнее Булганака – были на счету младшего лейтенанта Анатолия Тютина, а третий – в районе Булганака сбил сержант Николай Афанасьев. Еще один «лаптежник» западнее Катерлеза был сбит совместными усилиями сразу четырех летчиков, в числе были два пилота 42-го ГИАП: заместитель командира эскадрильи Герой Советского Союза старший лейтенант Григорий Павлов и старший сержант Николай Глядяев, а также старший лейтенант Василий Исаев из 42-го ГИАП.

Три вражеских самолета были сбиты южнее Керчи. Капитану Николаю Сидорову из 66-го ИАП и лейтенанту Сергею Иванову из 101-го ГИАП были засчитаны по одному Ме-109, а капитану Ивану Петрову из 84-го ГИАП – ФВ-190. Еще один мессер в районе села Чурубаш сбил лейтенант Иван Похлебаев из 101-го ГИАП.

По немецким данным, 14 февраля над Керченским полуостровом был потерян один самолет. Зенитным огнем был подбит и совершил аварийную посадку в 2  км севернее Катерлеза Ju-87D-3 W.Nr.110995 из 8./SG3. При этом он был полностью разбит, а оба члена экипажа – пилот унтер-офицер Франц Сальвамодер и бортрадист-стрелок обер-ефрейтор Франц Майер – получили травмы и были отправлены в госпиталь.

Налет на позиции советской артиллерии на Керченском плацдарме совершила и девятка Ju-87D-3 из Gr.3 Pic, которую возглавлял командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей. Ее сопровождали 10 Bf-109G-6 из II./JG52, и все румынские самолеты благополучно вернулись обратно в Каранкут.

Также не было потерь в составе II./SG2, чьи FW-190F-3 выполнили два групповых вылета – 07.15 и в 14.00.

Пилотам II./JG52 в тот день было засчитано 9 побед. В ходе первого утреннего вылета отличились:

–  фельдфебель Андреас Штерль из 4-й эскадрильи, сбивший 2 самолета: Р-39 – в 07.55 над Керчью, и Як-1 – в 08.10 около поселка Колонка;

–  лейтенант Вальтер Вольфрум из 5-й эскадрильи, на чьем счету тоже были 2 самолета: «Аэрокобра», вероятно, из 66-го ГИАП – в 08.08 восточнее Булганака и Р-40 – в 08.13 около Керчи;

–  командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц, сбивший в 08.15 в районе Камыш-Буруна еще один Р-39.

В ходе следующего вылета летчики 5-й эскадрильи в секторе Керчь – поселок Колонка в интервале 11.27–11.30 одержали еще 3 победы. Обер-лейтенанту Батцу и лейтенанту Петеру Дюттманну засчитали по одной «Аэрокобре», а лейтенанту Вольфруму – ЛаГГ-3 (по всей вероятности, из 249-го ИАП). Затем в 11.50 в районе мыса Тархан тот же Батц сбил еще один Як-1.

Кроме того, лейтенант Вольфрум также сообщил, что сбил в течение дня в районе Керчи еще 2 самолета: в  08.20 – Р-40 и около 15.00 – Як-1. Однако обе эти победы не были ему подтверждены.

При этом фактические потери 4-й ВА составили только четыре самолета – 2 Р-39 и 2 ЛаГГ-3.

На следующий день – 15 февраля – советские истребители осуществили 180 вылетов, Они сообщили, что сбили 12 самолетов: 9  Ме-109 и 3 ФВ-190, еще несколько значились «предположительно сбитыми» и  подбитыми. Собственные безвозвратные потери 4-й ВА составили 2 Р-39 и 2 ЛаГГ-3.

Так, в 08.57 четверка старшего лейтенанта Александра Добрынина из 66-го ИАП над косой Чушка была внезапно атакована «Мессершмиттами». В результате был сбит Р-39 бортовой 6 младшего лейтенанта Василия Ананченко. Летчик выполнил аварийную посадку на Танском побережье, в ходе которой самолет был разбит.

Со своей стороны летчики 57-го ГИАП сбили 2 Ме-109: капитан Владимир Проворихин – над мысом Ак-Бурну, а лейтенант Владимир Шикалов – западнее Керчи. Однако полк потерял одного из своих асов – заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Сергея Мартынова, имевшего к тому времени на счету 14 личных и 1 групповую победу.

Это произошло, когда в 10.15 четверка Р-39 во главе с капитаном Виктором Савченко севернее Керчи встретила 3 Ме-109. По словам летчиков, немцы пошли на хитрость: пара мессеров стала уходить и как бы «подставилась» под удар пары старшего лейтенанта Мартынова, и, когда «Аэрокобры» смело ринулись на врага, ведущий самолет неожиданно сверху сзади атаковал другой вражеский истребитель.

В результате «Аэрокобра» получила множество попаданий и загорелась. Мартынов был вынужден покинуть падающий самолет на парашюте и приземлился на нейтральной полосе. Затем летчики 57-го ГИАП утверждали, что видели купол парашюта, зацепившийся за проволочное заграждение, но самого пилота не заметили. Старший лейтенант Сергей Мартынов был объявлен пропавшим без вести. И лишь после окончания войны стало известно, что он остался жив и попал в плен.

Мартынов затем так рассказывал об этом событии: «В кабине моей неуправляемой „Кобры“ то ли пар от радиатора охлаждения, то ли огонь. Лицо жжет, глаза закрыты. Чтобы сбросить дверь кабины, снимаю перчатку с правой руки и ощупью срываю рычажок. Вывалившись из кабины, очень больно ударяюсь коленями о стабилизатор и при раскрытии парашюта оказываюсь вверх ногами. Побарахтавшись и освободив ноги от запутавшихся строп, осматриваюсь: в  воздухе тишина; обгоняя меня, пролетают обломки „Кобры“. Парашют несет в юго-восточном направлении, и я разворачиваюсь по ветру. Ведомый, сделав вираж и убедившись, что парашют раскрылся, покачал крылом и ушел в южном направлении».

Опустившись поблизости от окопов немецкой пехоты, летчик быстро был захвачен в плен. Далее Мартынова отвезли на аэродром Багерово, где передали в руки люфтваффе. Тут необходимо пояснить, почему это произошло.

В соответствии с порядком, заведенным еще в конце 1939  г., весь летный состав – летчики, штурманы, бортрадисты и стрелки,  – попадавший в плен, подлежал передаче люфтваффе для опроса и сбора разведывательных данных, а потом содержался в специальных лагерях для военнопленного летного персонала (Stalag Luft). Последние находились в полном ведении люфтваффе, охранялись их же подразделениями, а администрация также состояла только из авиационного персонала. Служба СС, ведавшая концлагерями, не имела никакого отношения к жизнедеятельности этих лагерей.

При этом условия содержания в лагерях Stalag Luft летчиков западных союзников и советских летчиков разительно отличались. Первые находились под защитой Женевской конвенции об обращении с военнопленными, большинство требований которой соблюдалось администрацией люфтваффе почти до самого конца войны. Они по-прежнему носили свою форму, знаки различия и награды, вели переписку с родными, получали на специальный счет ежемесячное денежное жалованье и т.  д. Международный комитет Красного Креста регулярно доставлял им посылки с различными консервами, маслом, шоколадом и сигаретами. В то время, как советские летчики содержались в Stalag Luft в отдельных секторах и были лишены всего этого, так как советское руководство во главе с Иосифом Сталиным в июле 1929  г. отказалось подписать упомянутую выше конвенцию. Справедливости ради добавим, что, если бы этот документ и был подписан, очень сомнительно, что применительно к Восточному фронту, где жестокость и зверства перешли все мыслимые границы, он бы так же неукоснительно соблюдался Гитлером и его подопечными!

Мартынов позднее утверждал, что, оказавшись в Багерово, встретился с немецким пилотом, сбившим его: «Меня перевели в другую комнату, в которой было несколько человек в немецкой форме. Усадили за стол, принесли миску с чечевичной похлебкой и граммов двести хлеба. Окружившие стол оказались, по словам переводчика, „людьми авиации“, и среди них был летчик, который меня сбил. „Вот летчик, который тебя сбил,  – сказал переводчик.  – Что бы ты хотел ему сказать?“ Я ответил: „Мы, люди военные, каждый день смотрим смерти в лицо. Сегодня сбили меня, завтра могут сбить его“».

Попаданием в плен Мартынова события того дня – 15 февраля – конечно же не ограничились. В воздушном бою над Керчью также был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Виктора Жихаревича из 88-го ИАП. Летчик получил тяжелое ранение и попытался сесть около поселка Колонка. Однако истребитель потерпел катастрофу, и Жихаревич, для которого это был 86-й боевой вылет, погиб.

В боях юго-западнее Керчи лейтенанты Иван Похлебаев и Борис Дементеев из 101-го ГИАП сбили соответственно Ме-109 и ФВ-190. Для первого летчика это была уже 15-я личная победа, а для второго – 5-я.

Однако настоящим героем дня, показавшим поистине феноменальную результативность, стал 22-летний младший лейтенант Сергей Иванов из того же 101-го ГИАП. В ходе четырех боевых вылетов он сбил сразу 7 самолетов, израсходовав на них всего 78 снарядов и патронов! При этом все победы были официально подтверждены наземной станцией наведения «Мрамор-1».

Сначала в 08.07 и 08.10 Иванов в бою около Керчи сбил 2 Ме-109. В следующем вылете на прикрытие войск на плацдарме он в 09.40 сбил ФВ-190, который упал около железнодорожной станции Керчь-2, а уже вскоре – второй фоккер, упавший затем в 1  км западнее Катерлеза.

После третьего вылета Иванов[9] доложил, что в 12.10 сбил очередной Ме-109, который упал на западном берегу озера Чокракское. И наконец, в четвертом в тот день вылете он сбил еще два мессера: первый – в 16.00 в 5  км северо-западнее Катерлеза, а второй – спустя 8–10 минут в 3  км северо-восточнее села Джарджава.

Что же касается противоположной стороны, то 15 февраля FW-190F-3 из II./SG2 совершили пять групповых вылетов – в 06.00, в 08.55, в 10.05, в 11.30 и в 13.20, нанося удары по расположению советских войск в районе Керчи. При этом все самолеты благополучно вернулись в Багерово.

Не было потерь и в составе II./JG52, пилотам которой в тот день засчитали пять побед. Первым успеха добился командир 4-й эскадрильи лейтенант Хайнрих Штурм, который в 06.08 восточнее Керчи сбил Р-39. Затем в 06.57 лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52 в районе Тамани записал на счет еще одну «Аэрокобру», вероятно, из 66-го ИАП.

В 08.37 жертвой фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи юго-восточнее Булганака также стал Р-39. И можно предположить, что это и был истребитель старшего лейтенанта Сергея Мартынова из 57-го ГИАП. Возможно, именно Захсенберг потом и беседовал с ним в Багерово.

Потом две победы в боях в районе поселка Колонка на свой счет записал командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц. В 09.10 он сбил очередную «Аэрокобру», а затем в 14.30 – Як-1.

Лейтенант Петер Дюттманн из 5-й эскадрильи доложил, что в бою над Керченским проливом, юго-западнее косы Тузла, в 09.27 и 09.29 сбил 2 Р-39. Однако эти победы не были ему подтверждены.

В 10.25 три FW-90F-3 во главе с командиром 6./SG2 гауптманом Гюнтером Блекманном сбросили бомбы на позиции северо-восточнее Булганака. Сразу после этого ведущий заметил «Аэрокобру», летевшую на небольшой высоте в юго-восточном направлении, и начал ее преследовать. Спустя две минуты, после погони на высоте около 100  м, Блекманн в районе поселка Колонка атаковал ее снизу сзади с дистанции 50  м. В результате попаданий от Р-39 полетели куски обшивки плоскости и фюзеляжа и он полого пошел к земле.

Но мгновение спустя фоккер оказался под огнем советских зенитных батарей. Блекманн был вынужден отвернуть и уходить, маневрируя на предельно малой высоте над улицами Керчи. Хотя затем сам летчик в донесении указал, что не видел падения атакованной им «Аэрокобры», ему была засчитана 20-я победа.

Что касается феноменального результата Иванова, то до этого больше побед за один день одержал лишь один советский летчик – заместитель командира эскадрильи 88-го ГИАП старший лейтенант Александр Горовец. Ему были засчитаны 9 Ю-87, сбитых вечером 6 июля 1943  г. в  районе деревни Зоринские Дворы, в 56  км северо-западнее Белгорода. Однако Горовец из того вылета не вернулся, а тут летчик-ас был в наличии – целый и невредимый. И значимость достижения младшего лейтенанта Сергея Иванова для пропаганды была просто огромной.

Командир 101-го ГИАП майор Алексей Павликов немедленно доложил о победах Иванова в штаб 329-й ИАД. А дальше все стало развиваться со скоростью лавины, сходящей с горы. Командир дивизии подполковник Александр Осипов сразу же передал донесение в штаб 4-й ВА, а ее командующий генерал-полковник Константин Вершинин уже лично позвонил командующему ВВС Красной армии маршалу авиации Александру Новикову.

На следующий день – 16 февраля – Сергей Иванов приказом генерал-полковника Вершинина за одержанные ранее победы был награжден орденом Красного Знамени. Также по личному распоряжению маршала Новикова на летчика, которому тут же присвоили звание лейтенанта, было оформлено представление к званию Героя Советского Союза.

Советские газеты так описывали новоиспеченного супер-аса: «Высокое летное мастерство. Неожиданные, стремительные, настойчивые атаки. Внезапность нападения, всегда атакует противника первым, решительно и упорно доводит свои атаки до конца, открывая губительный огонь с предельно малых дистанций. Присуща военная хитрость и умение ввести противника в заблуждение».

Однако реальный образ Иванова как летчика-истребителя, по воспоминаниям ветеранов 101-го ГИАП, совсем не был таким. Слабость к алкоголю никогда не считалась большим недостатком среди русских мужчин, но было нечто и более серьезное.

Командир 101-го ГИАП майор Павликов, хотя и подписал представление на Иванова к званию Героя, а не выполнить прямой приказ высшего командования он просто не мог, тем не менее имел серьезные сомнения в ряде его побед. Такие же чувства были и у некоторых летчиков полка, один из которых потом так отзывался об Иванове: «Обычно он держался в строю как-то обособленно. В общую „свалку“ боя не лез, прикрывал в стороне. Смотрит, сбили самолет. Он засекает место. Потом после боя пристраивался, группа приходит на аэродром. Он первый садится и докладывает, что сбил, самолет упал там-то. Командир полка докладывает в дивизию, те еще выше. Пойди попробуй докажи, что это не он сбил, а кто-то еще?»

Тут следует особо подчеркнуть, что сомнения были не том, были ли в действительности в это время и в этом месте одержаны советскими летчиками победы. Под сомнением было то, что их одержал именно младший лейтенант Сергей Иванов.

В оставшиеся дни февраля интенсивность действий авиации над Керченским полуостровом резко пошла на спад и воздушные бои носили эпизодический характер.

Так, днем 17 февраля четверка Як-1 из 42-го ГИАП сбила 2 немецких самолета. Ведущему группы – Герою Советского Союза капитану Ивану Горбунову – был засчитан ФВ-190, упавший северо-западнее Катерлеза, а старшему лейтенанту Николаю Печеному – Ме-109, сбитый в районе Керчи.

В тот же день в бою был подбит ЛаГГ-3 из 805-го ИАП. Его пилот – младший лейтенант Анатолий Колесников – смог дотянуть до Таманского полуострова, где совершил аварийную посадку на брюхо. При этом истребитель был полностью разбит, но сам летчик остался цел.

По немецким данным, FW-190F-3 из II./SG2 днем 17 февраля выполнили три групповых вылета на бомбежку советских позиций в районе Керчи – в 11.15, в 12.15 и в 14.05. При этом все самолеты благополучно вернулись в Багерово.

21 февраля истребители 4-й ВА совершили 32 вылета, и капитан Иван Петров из 84-го ГИАП ПВО доложил о ФВ-190, сбитом западнее Керчи. В то же время немецкая зенитная артиллерия подбила ЛаГГ-3 из 790-го ИАП, который затем был разбит во время вынужденной посадки.

В тот день II./SG2 выполнила лишь два групповых вылета – в 12.20 и в 13.15 и действительно потеряла один FW-190F-3, но, как указано в документах, из-за технической неисправности.

К этому времени аэродром Багерово начал периодически подвергаться обстрелам советской дальнобойной артиллерии, а поскольку к тому же на Керченском полуострове, как на земле, так и в воздухе, наблюдалось затишье, командование люфтваффе посчитало неразумным и далее держать на этой авиабазе две свои авиагруппы. Поэтому 22 февраля II./JG52 начала постепенно перебазироваться на аэродром около станции Грамматиково (ныне Краснофлотское), а II./SG2 – на аэродром Каранкут. В тот день сразу после взлета из Багерово отказал двигатель на Bf-109G-6 W.Nr.760298 фанен-юнкера Манфреда Штольпе из 6./JG52. Самолет упал на землю с высоты 10–17  м и был полностью разрушен, а его пилот получил травмы.

В последующие дни в Багерово оставалось все меньше «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов», которые совершали единичные боевые вылеты над плацдармом. Так, 23 февраля фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52 в 06.57 в районе Аджим-Ушкая сбил Р-39.

Ранним утром 25 февраля последние FW-190F-3 из II./ SG2 покинули Багерово. Интересно, что этим же днем над Керческим полуостровом после длительного перерыва наконец появилась ударная авиация 4-й ВА. Ил-2 из 210-ШАП выполнили 11 самолето-вылетов на штурмовку вражеских позиций в районе так называемой Грязевой Пучины, северо-западнее Булганака, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 863-го ИАП совершили 16 вылетов. Однако, как оказалось, это был единичный эпизод. И в следущие дни в журнале боевых действий 230-й и 214-й ШАД снова появились уже привычные формулировки: «Боевой работы не вели ввиду отсутствия распоряжения на вылет из штаба 4 ВА».

Согласно советским документам, 26 февраля над Керченским плацдармом были отмечены пролеты 25 Хе-111, 24 Ю-87 и по 1 Ю-88 и ФВ-190. Летчики 88-го ИАП доложили, что сбили три «лаптежника»: Герой Советского Союза капитан Василий Князев и старший лейтенант Евгений Пылаев – в районе Катерлеза, а младший лейтенант Виктор Иванов – около станции Керчь-2. В свою очередь лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 сообщил, что в 12.24 восточнее Керчи сбил Р-40.

В 15.54 28 февраля восьмерка ЛаГГ-3 из 863-го ШАП по вызову заместителя командующего 4-й ВА генерал-майора Сидора Слюсарева вылетела на прикрытие своих войск и плавсредств в секторе Керчь – коса Чушка – коса Тузла. В 16.15 в районе Керчи ЛаГГи на высоте 2000–3000  м были внезапно атакованы со стороны солнца парой Ме-109. В результате был сбит самолет младшего лейтенанта Николая Васильева, который, свалившись в штопор, врезался в землю в 2  км восточнее Катерлеза. Летчик погиб.

С немецкой стороны отличились фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 и лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./ JG52, которым в тот день были засчитаны по одному ЛаГГ-3, сбитому в районе Керчи соответственно в 14.10 и в 14.26.

Это были последние февральские победы немецких пилотов в боях над Керченским плацдармом. До наступления сумерек последние «Мессершмитты» из II./JG52 перелетели из Багерово на аэродром Грамматиково. Последний находился практически на равном удалении от Керчи на востоке и Перекопского перешейка – на северо-западе. Действуя оттуда, «Мессершмитты» могли участвовать в боях на обоих участках фронта, используя в качестве передовых площадок Каранкут и Багерово.

Добавим, что в течение всего месяца воздушные бои проходили в условиях позиционной войны на земле. Линия фронта окончательно стабилизировалась, а новый командующий ОПА не предпринимал никаких попыток наступления. Фактически это была воздушная война над тем самым «перекрестком трех тропинок». 

К началу весны 1944  г. положение в гитлеровском «Готенланде» оставалось стабильным. Ситуация отчасти напоминала фантастический роман Василия Аксенова «Остров Крым», написанный в 1979  г. Согласно его сюжету, Красная армия во время Гражданской войны не смогла взять полуостров и там возникла еще одна «Россия»  – альтернативная советской, что-то вроде Тайваня, фактически ставшего Малым Китаем. Вот и в Третьем рейхе «остров Крым» продолжал жить своей особенной жизнью. Большая часть его не была затронута военными действиями, между Керчью, Феодосией, Джанкоем и Севастополем регулярно ходили поезда (в том числе пассажирские), в портах причаливали и отплывали корабли, а солдаты отправлялись в отпуск и возвращались обратно на бесперебойно летающих транспортных самолетах.

При этом на территории Крыма активно действовали партизаны, контролировавшие целые районы, особенно в горах. Они даже имели свои аэродромы, на которых время от времени совершали посадки советские самолеты. За два с половиной года оккупации обе стороны уже привыкли к такому «соседству», они не прекращали воевать, но по большому счету несильно вмешивались в жизнь друг друга. Размеренно текла и гражданская жизнь: рыбаки выходили в море на промысел, по дорогам разъезжало множество автомобилей, в городских театрах шли спектакли, а в кинотеатрах регулярно показывали премьеры кинофильмов.

А вот за пределами полуострова, можно сказать, бушевал шторм. Войска 1-го Украинского фронта, планомерно тесня части вермахта, продвинулись до Луцка, уже в 360  км западнее Киева. Под угрозой оказался весь растянувшийся вдоль Припятских болот южный фланг группы армий «Митте». Не лучшим образом развивались события и южнее. Хотя большей части немецкой группировки, окруженной в районе Корсуня, в итоге удалось вырваться из котла, эти подразделения побросали почти все тяжелое вооружение и стали лишь ограниченно боеспособными.

Далее в нижнем течении Днепра войска 3-го Украинского фронта при поддержке 17-й воздушной армии в течение февраля сумели полностью «срезать» Никопольский выступ, заставив противника поспешно очистить и долго удерживавшийся плацдарм на юго-восточном берегу. И хотя немецкую 17-ю армию в Крыму все еще отделяло от ближайших позиций вермахта на «материке» около 75  км, всем было ясно, что это ненадолго.

С середины февраля Отдельная Приморская армия не предпринимала никаких серьезных попыток наступления, ограничиваясь отдельными вылазками и боями за «улучшение позиций». Тем не менее штаб немецкой 17-й армии регулярно получал разведданные о переброске на Керченский плацдарм все новых советских частей, а также различные тревожные сообщения от командира 5-го армейского корпуса генерала Карла Альмендингера.

Под влиянием быстро ухудшавшейся обстановки на Украине немецкое командование в Крыму изрядно нервничало, опасаясь неприятных «сюрпризов» на Керченском полуострове. Это даже нашло отражение в журнале боевых действий 4-й ВА: «В течение ночи с 28.2 на 29.2.1944 года противник чрезвычайно нервно реагировал на действия наших войск и обнаружил боязнь нашего наступления. Еще днем 28.2 на нашу боевую разведку с применением дымовых завес противник отвечал усиленным артминогнем и действиями авиации. Причем даже вызывал авиацию с аэродрома г. Николаев».

Чтобы немного снять эту нервозность, штурмовая и бомбардировочная авиация люфтваффе продолжала периодически «обрабатывать» позиции частей Отдельной Приморской армии, так сказать, в порядке «профилактики».

В ночь на 2 марта большая группа Не-111 из KG27 «Бёльке» совершила налеты на Керченский плацдарм, косу Чушка и поселок Кордон Ильича на восточном берегу. Первая группа появилась с запада, следуя на высоте 3000  м над берегом Азовского моря. Сильный гул моторов привлек внимание подразделений ПВО, после чего все прожекторы начали поиск целей над морем, а зенитная артиллерия открыла заградительный огонь в том же направлении.

Тем временем вторая группа «Хейнкелей» приближалась с юго-западного направления на высоте 3500  м. Пользуясь пальбой и грохотом разрывов в северном секторе, самолеты с приглушенными моторами незаметно достигли косы Чушки и сбросили на причалы и позиции артиллерии осколочные и фугасные бомбы. После этого зенитчики получили приказ развернуть стволы и вести огонь уже в южном направлении, туда же были перенаправлены и лучи прожекторов. Вскоре небо над Керченским проливом окрасилось оранжевыми отблесками разрывов зенитных снарядов.

Тем временем первая группа Не-111, сделав круг над Азовским морем, также с приглушенными двигателями внезапно появилась над плацдармом и сбросила бомбы на расположение частей в районе поселков Маяк и Жуковка. После этого советская ПВО была окончательно дезориентирована, зенитки палили фактически наугад, а прожектористы не смогли осветить ни одной цели. Ночные же истребители в небо не поднимались из-за плохой погоды.

Тем не менее зенитным огнем был сбит один бомбардировщик – Не-111Н-16/R1 W.Nr.161901 «1G+DL» из 3./KG27. Он упал в Керченский пролив на траверзе бухты Опасная, и все пять членов его экипажа – пилот обер-ефрейтор Вальтер Кройц, штурман лейтенант Герхард Шультц, бортрадист унтер-офицер Рихард Зайдлер, бортмеханик обер-ефрейтор Карл Мертенс и бортстрелок обер-ефрейтор Курт Ланге – погибли.

На следующий день ничего примечательного в небе над Керчью не происходило, а самолеты 4-й ВА выполнили всего 65 вылетов. Зенитным огнем был подбит один ЛаГГ-3, который совершил аварийную посадку на своей территории.

В связи с выявленной повышенной «нервозностью» противника командующий ОПА генерал армии Еременко решил еще больше попугать его. На 2 марта была назначена «демонстрация» наступления на всем фронте. Предполагалось, что небольшие ударные группы общей численностью около двух рот пехоты после короткой артподготовки и под прикрытием дымовых завес попытаются захватить пару опорных пунктов противника. При этом, по замыслу штабистов, эту атаку должно было сопровождать мощное «ура», которое сидящим в окопах красноармейцам предстояло кричать по специальному сигналу. В свою очередь штаб 4-й ВА получил указание нанести массированные авиаудары по немецким позициям под прикрытием большого количества истребителей.

Эта «демонстрация» и  спровоцировала, как затем оказалось, одно из последних по-настоящему крупных воздушных сражений над Керченским полуостровом.

В 07.15 первыми на задание вылетели 5 A-20 из 132-й БАД в сопровождении шестерки Р-39 из 101-го ГИАП. Их целью были минометные батареи на северной окраине Булганака. Достигнув заданного района, «Бостоны» попали под сильный зенитный огонь, и три бомбардировщика получили повреждения. На отходе группа была атакована Ме-109, которые хотя и сумели добиться множества попаданий, но никого так и не сбили. В то же время уже известный керченский ас лейтенант Сергей Иванов в районе станции 2-я Октябрьская сбил один мессер.

Около 08.10–08.15 над плацдармом появились две тройки Ил-2 из 190-го и 622-го ШАП, каждая в сопровождении 4 ЛаГГ-3 из 805-ИАП, а также четверка Ил-2 из 43-го ГШАП под прикрытием 7 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП. Их целью были позиции немецкой артиллерии северо-восточнее Катерлеза. Штурмовики атаковали с пологого пикирования с высоты 1000–400  м, сбросив 10 бомб ФАБ-100, 2 ФАБ-50, 236 АО-2,5 и 472 ПТАБ-1,5 и выпустив 35 РС-82. Затем экипажи доложили о 4 уничтоженных орудиях, но при этом «фотографирование цели не производилось по причине – раннего времени и дымки».

Все три группы штурмовиков подверглись мощному обстрелу с земли, в результате прямыми попаданиями зенитных снарядов были сбиты 2 Ил-2. В 2  км северо-восточнее Катерлеза упал самолет 622-го ШАП, его экипаж – летчик лейтенант Василий Кудалин и воздушный стрелок сержант Виталий Шутов – погиб, а севернее Булганака – самолет 43-го ГШАП и его экипаж – летчик старший лейтенант Иван Гончаров и воздушный стрелок сержант Сергей Курдаев – также погиб.

Тем временем по всему фронту на Керченском плацдарме шла активная имитация наступления, сопровождавшаяся дымовыми завесами, огнем артиллерии и криками «ура», которые в условиях ограниченной видимости воспринимались противником особенно ужасающе. В румынских подразделениях началась паника, часть солдат бросили позиции и убежали. Штаб немецкого 5-го армейского корпуса, поверив, что русские начали очередное наступление, сразу же запросил массированную поддержку с воздуха.

Первой с мессерами около 08.05–08.15 встретилась восьмерка Як-1 во главе с командиром эскадрильи 42-го ГИАП капитаном Иваном Горбуновым. Когда бой был разгаре, станция наведения 4-й ВА передала: «Будьте внимательны, идут бомбардировщики противника». Вскоре летчики увидели приближающуюся с запада группу из 20 Ю-87. Однако большая часть Яков была связана боем, и потому основную роль в отражении вражеского налета сыграли 12 ЛаГГ-3 из 88-го и 790-го ИАП.

Первыми «Штуки» в  лоб атаковала группа истребителей, которую возглавлял помощник командира 88-го ИАП по воздушно-стрелковой службе старший лейтенант Евгений Пылаев. Развернувшись, ЛаГГи снова атаковали вражеские самолеты, которые уже пикировали на свои цели. В результате Пылаев и лейтенант Виктор Иванов сбили по одному Ю-87, соответственно около поселка Колонка и в районе Аджим-Ушкая. Затем, преследуя уходившие на запад «лаптежники», отличился лейтенант Евгений Щербаков, который над станцией Керчь-1 сбил третий Ю-87.

В то же время был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Сергея Птецова из того же 88-го ИАП. Выпрыгнув на парашюте, летчик приземлился на советской территории.

Следующий бой произошел в 09.20, когда четверка Р-40 из 83-го ГИАП ПВО столкнулась с Ме-109. Капитан Семен Голиков сбил один мессер, который, согласно рапорту, упал в Азовское море севернее косы Чушка. Через 10 минут другие четыре «Киттихаука» во главе с капитаном И.Ф. Казаковым в районе Грязевой Пучины перехватила группу из 15–20 Ю-87. Младший лейтенант Николай Малик сбил один самолет, и еще одну «Штуку» посчитали «подбитой».

Тем временем советская дальнобойная артиллерия вела огонь по немецким позициям и тылам, а также по аэродрому Багерово, продолжая имитировать наступление. Ее огонь корректировали экипажи Ил-2 из 55-й отдельной корректировочной разведывательной авиаэскадрильи (ОКРАЭ). В 10.00 с аэродрома Трактовый на задание вылетел очередной Ил лейтенанта Петра Солоусова и штурмана лейтенанта Василия Иванова, которого сопровождали 4 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП. Над линией фронта группа сначала попала под плотный зенитный огонь, а потом была атакована Ме-109. В результате корректировщик был подбит и попытался совершить аварийную посадку на своей территории. Однако она прошла неудачно, самолет потерпел катастрофу и взорвался, а экипаж погиб.

Кроме того, над Катерлезом немецкими истребителями был сбит ЛаГГ-3 командира звена 88-го ИАП старшего лейтенанта Николая Сидорова. Летчик выпрыгнул на парашюте и, приземлившись на немецкой территории, попал в плен.

После некоторого затишья в 11.10 в штаб 4-й ВА поступило сообщение о том, что авиация противника снова бомбит позиции советских войск. Однако вылетевшая через две минуты четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП никого не обнаружила. Очевидно, удар наносили ФВ-190, которые быстро отбомбились, обстреляли цели и ушли. В 11.30 советские РЛС снова засекли приближение с запада очередной группы вражеских самолетов. В 11.35–11.42 на перехват вылетели 19 истребителей из 42-го ГИАП, 88-го и 790-го ИАП.

Первой визуальный контакт с Ю-87, уже заходившими на бомбометание, установила четверка Як-1 из 42-го ГИАП во главе со старшим лейтенантом Василием Исаевым. Дальнейшее журнал боевых действий 4-й ВА описывал так:

«Патрулируя над передним краем обороны в ожидании подхода бомбардировщиков противника, в районе Тархана на высоте 3000  м встретили 12 Ю-87, шедших в кильватере звеньев под прикрытием 6 Ме-109. Пара Исаева атаковала ведущее звено Ю-87 в лоб, а последнее звено атаковала пара Зайцева. Не выдержав атаки наших истребителей, бомбардировщики противника расстроились и стали поспешно сбрасывать бомбы. Одно звено Ю-87 сбросило бомбы в море, в 3–5  км северо-восточнее Тархан.

Вторую атаку группа Исаева произвела уже не в лоб, а сзади сверху и одновременно отбила атаку истребителей противника. В результате боя лейтенант Исаев атакой сбоку и затем сзади сверху сбил один Ю-87. Сбитый Ю-87 упал в 3–5  км западнее Тархан».

Это была 15-я личная победа старшего лейтенанта Исаева. Затем лейтенант Николай Глядяев сзади сверху атаковал и сбил Ме-109, который упал в Азовское море в 5–6  км северо-восточнее мыса Тархан. Младший лейтенант Даниил Кузьменко дважды атаковал один и тот же Ю-87, и в журнале боевых действий 4-й ВА отмечено, что «подбитый бомбардировщик противника ушел на северо-запад».

В то же время мессеры сверху сзади обстреляли Як-1 командира звена 42-го ГИАП лейтенанта Степана Зайцева. Истребитель получил сильные повреждения, был разбит руль поворота, пробиты киль, одна плоскость и топливный бак. Однако летчик не пострадал и смог благополучно дотянуть до своего аэродрома.

Истребители 88-го ИАП также сначала атаковали Ю-87 в лоб, а потом уже парами преследовали их на отходе. Севернее высоты 71,3 лейтенант Виктор Иванов сбил свой второй в тот день Ю-87. Лейтенант Василий Шулятьев и младшие лейтенанты Виталий Волошинов и Павел Лысенко по возвращении также доложили, что сбили по одному пикировщику.

Столь же успешный бой, согласно советским документам, провела юго-западнее Керчи и семерка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП. Младший лейтенант Сергей Коростылев сбил сразу два Ю-87: восточнее села Малый Бабчик и около мыса Тархан. Еще по одному «лаптежнику», сбитому в районе Грязевой Пучины, были на счету старшего лейтенанта Павла Бабайлова и лейтенанта Агафона Санникова. В бою над той же местностью командир эскадрильи 790-го ИАП капитан Сергей Беседин записал на свой счет 10-ю личную победу, сбив Ме-109.

Около полудня советская дальнобойная артиллерия начала обстрел порта Камыш-Бурун, куда, по данным разведки, прибыли три немецкие БДБ. Для корректировки огня в тот район вылетел Ил-2 из 2-го отдельного артиллерийского авиаотряда ВВС ЧФ, которого прикрывали 8 ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ.

Около Камыш-Буруна вся группа сначала попала под плотный зенитный огонь, а потом вступила в бой с Ме-109 и ФВ-190. После возвращения летчики заявили о 3 сбитых фоккерах, в том числе одну победу одержал командир эскадрильи Герой Советского Союза капитан Владимир Михалев. Однако при этом был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Николая Четвернина, который упал в Керченский пролив, восточнее Эльтигена. Летчик погиб.

В 13.00–13.27 на сопровождение корректировщика Ил-2 из 55-й ОКРАЭ летала четверка ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Затем в 14.17–14.47 аналогичную миссию выполняла четверка старшего лейтенанта Андрея Кулагина. Эти вылеты прошли без встреч с противником.

Следующие воздушные бои в районе Керчи произошли ближе к вечеру. В 16.00 поступило сообщение о приближении с запада девятки Ю-87, на перехват которой были подняты истребители 229-й ИАД и 2-й ГИАД ПВО. Однако никаких пикировщиков они не обнаружили, зато в небе снова было множество вражеских истребителей. Советские летчики сбили 3 Ме-109, два из которых были на счету лейтенанта Агафона Санникова (в районе Грязевой Пучины) и младшего лейтенанта Александра Григорьева из 790-го ИАП, а третий – севернее мыса Тархан – сбил капитан Иван Петров из 84-го ГИАП ПВО.

Собственные потери составили 3 самолета. Мессеры сбили ЛаГГ-3 из 790-го ИАП, и его пилот – младший лейтенант Федор Езубчик, выпрыгнув на парашюте над немецкой территорией, попал в плен. Также не вернулись два Як-7Б из 84-го ГИАП ПВО, оба летчика – командир звена лейтенант Алексей Симонов и лейтенант Зенин – пропали без вести.

Всего 2 марта, согласно советским данным, были сбиты 20 вражеских самолетов: 13 Ю-87, 5 Ме-109 и 2 ФВ-190, еще несколько посчитали подбитыми.

Фактически люфтваффе в тот день потеряли 4 Ju-87D-5 из III./SG3:

–  W.Nr.140701 пропал без вести, экипаж – пилот фельдфебель Карл Хайнц Грунд и бортрадист-стрелок фельдфебель Карл Боберек. По некоторым данным, он совершил вынужденную посадку на советской территории после столкновения с советским истребителем;

–  W.Nr.130960 пропал без вести, экипаж – пилот унтер-офицер Хайнц Либманн и бортрадист-стрелок обер-ефрейтор Бертольд Машуле;

–  W.Nr.131090 был сбит зенитным огнем, пилот унтер-офицер Феликс Кунау и бортрадист-стрелок унтер-офицер Гаральд Эрленвайн погибли;

–  W.Nr.130976 был подбит и получил сильные повреждения в ходе аварийной посадки, пилот унтер-офицер Рейнхард Вольф и бортрадист-стрелок ефрейтор Йоханнес Шуберт получили ранения.

Утром налет на позиции советской артилерии севернее Керчи совершили 11 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну, которых сопровождали 12 Bf-109G-6 из II./JG52. Румыны благополучно вернулись в Каранкут, однако затем уже во время рулежки на стоянку столкнулись две «Штуки» с  бортовыми номерами 8а и 36а. Оба самолета получили серьезные повреждения и надолго вышли из строя.

В 08.25 фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52 в районе Керчи сначала сбил Ил-2, а спустя три минуты – ЛаГГ-3. Вероятно, что это были самолеты из 55-й ОКАЭ и 88-го ИАП, о которых шла речь выше.

В 09.55 командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц над мысом Тархан сбил Як-1, одержав свою 90-ю победу. В то же самое время жертвой его подчиненного – лейтенанта Петера Дюттманна – около Аджим-Ушкая стал еще один такой же Як. Можно предположить, что их противниками были истребители 42-го ГИАП.

Потом 2 ЛаГГ-3 записал на свой счет лейтенант Вальтер Вольфрум из той же 5-й эскадрильи: первый – в 10.26 над Керченским проливом, в районе Тамани, а второй – в 10.33 около озера Тобечикское. И снова можно предположить, что во втором случае это был самолет из 25-го ИАП ВВС ЧФ.

Во второй половине дня девятка Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну снова появилась над Керченским полуостровом. На этот раз она летела плотным строем без всякого истребительного эскорта. Это была договоренность с командованием люфтваффе – румыны играли роль «живца» для советских истребителей, которые должны были польститься на такую легкую «добычу». Поблизости же от «Штук», на большой высоте, скрываясь за облаками, летели Bf-109G-6 из II./JG52 и FW-190F-3 из II./SG2.

И «наживка» сработала. Как уже говорилось выше, на перехват девятки Ю-87 с аэродромов на Таманском полуострове вылетели ЛаГГ-3 из 790-го ИАП и Як-7Б из 84-го ГИАП ПВО. Однако когда они появились в секторе севернее Керчи, румын, как говорится, и след простыл. После получения соответствующего сообщения от службы радиоперехвата люфтваффе, «Штуки» сразу же повернули обратно в Каранкут.

В течение 17 минут немецкие пилоты сбили 4 истребителя. На счету фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4./JG52 были 2 Як-1, сбитые восточнее Булганака в 13.50 и в 14.01. Жертвой лейтенанта Ханса Вальдманна из 6./JG52 в 13.59 восточнее мыса Тархан стал Як-7, а лейтенант Ханс Вернер фон Рудлофф из 4-й эскадрильи сообщил, что в 14.07 в районе Багерово сбил еще один Як-1. В действительности были сбиты упомянутые выше Яки из 84-го ГИАП ПВО и ЛаГГ-3 из 790-го ИАП.

Суммарно, по немецким данным, в ходе боев над Керченским полуостровом пилоты II./.JG52 в течение 2 марта сбили 10 машин (5 Як-1, 3 ЛаГГ-3, 1 Як-7 и 1 Ил-2). Фактически потери советской авиации составили 10 самолетов: 5  ЛаГГ-3, 3 Ил-2 и 2 Як-7Б.

В тот день сама II./JG52 не имела боевых потерь, но при взлете с аэродрома Грамматиково столкнулись Bf-109G-6 из 4./JG52: W.Nr.140182 и W.Nr.140242. Самолеты были полностью разрушены, пилот первого из них – унтер-офицер Герхард Бартель – погиб, а второй – лейтенант Фердинанд Классен – получил травмы. Для обоих пилотов это должен был быть уже третий боевой вылет в течение дня.

Днем 3 марта накал воздушных боев снова пошел на спад. Авиация 4-й ВА осуществила всего 31 вылет на прикрытие своих войск на Керченскои плацдарме и еще 21 – на разведку противника. В интервале с 15.24 по 16.05 истребители провели 5 воздушных боев и по возвращении доложили, что сбили 3 Ю-87 и 2 Ме-109 и еще несколько самолетов «подбили».

Четверка Як-1 из 42-го ГИАП во главе со старшим лейтенантом Василием Исаевым, патрулировавшая над плацдармом на высоте 4000  м, встретила 2 шестерки Ме-109 и ФВ-190. В ходе завязавшегося боя Исаев атакой сзади сверху на пикировании с дистанции 50  м сбил один мессер, который упал на восточной окраине Катерлеза.

В это же время две четверки ЛаГГ-3 из 88-го ИАП – ведущие старший лейтенант Евгений Пылаев и лейтенант Егорович – были направлены станцией наведения 4-й ВА на перехват группе Ю-87. Истребители атаковали самолеты противника в тот момент, когда те уже пикировали на цели восточнее Керчи. Согласно советским данным, были сбиты 3 «лаптежника». Победы одержали лейтенант Егорович – в районе поселка Колонка, лейтенант Василий Шулятьев – юго-западнее Булганака и старший лейтенант Пылаев – около северо-западной окраины Катерлеза.

Уже прославившийся на все ВВС КА лейтенант Сергей Иванов из 101-го ГИАП южнее Эльтигена сбил Ме-109. Это была его 21-я, как затем оказалось, последняя победа.

Утром 3 марта FW-190F-3 из II./SG2 перелетели в Багерово и, используя его в качестве передового аэродрома, затем совершили три групповых вылета на бомбежку Керченского плацдарма: в  11.45, в 13.30 и в 15.00. После этого они улетели обратно в Каранкут, где благополучно приземлились около 16.00.

Днем группа из 11 Ju-87D-3, которую возглавлял командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей, совершила очередной налет на позиции советской артиллерии севернее Керчи. Ее сопровождали 4 Bf-109G-6 из II./JG52, выполнившие свою задачу, и все румынские самолеты вернулись в Каранкут. При этом командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в 13.55 в районе поселка Маяк сбил Р-40.

В последующие дни над Керченским полуостровом и Таманью висела низкая плотная облачность, шли дожди и местами стояли сильные туманы. И так невысокая активность авиации упала до минимума. Так, 4 марта самолеты 4-й ВА выполнили всего 20 вылетов: 12 ЛаГГ-3 вылетали на прикрытие войск на плацдарме, а еще 8 ЛаГГов вели разведку переднего края противника. При этом были отмечены пролеты всего 3 немецких самолетов-разведчиков.

Днем 5 марта авиация 4-й ВА вообще не совершила ни одного вылета, а 6 марта – лишь 4 ЛаГГ-3 из 229-й ИАД вылетали на разведку. В два следующих дня никаких вылетов армейской авиации снова не было.

9 марта было выполнено всего 16 вылетов. Шестерка Р-39 из 329-й ИАД и четыре Як-1 из 229-й ИАД прикрывали войска на Керченском плацдарме, еще две «Аэрокобры» и  звено ЛаГГов проводили разведку. При этом встреч с противником не было.

10 марта авиация 4-й ВА совершила 26 самолето-вылетов, из них 24 – истребители и два – Пе-2 из 366-го ОРАП. Боев и, соответственно, боевых потерь не было.

По немецким данным, в тот день командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в 14.28 и в 14.33 в секторе Керчь― Тамань сбил два Р-39. Однако этот факт не подтверждается данными советской стороны.

К вечеру 10 марта метеоусловия немного улучшились. И в течение ночи на 11 марта У-2 из 132-й БАД совершили 148 вылетов, бомбя позиции противника в районе Булганака и Кезы, севернее Грязевой Пучины. Также были совершены налеты на склады боеприпасов около станций Багерово и Султановка. Согласно докладам экипажей бипланов, были отмечены один очаг пожра и два мощных взрыва на станции Багерово.

Затем днем 11 марта истребители 4-й ВА выполнили 54 самолето-вылета, в том числе 26 – Р-39 из 329-й ИАД, 24 – ЛаГГ-3 и 4 – Як-1 из 229-й ИАД. Пилоты «Аэрокобр» провели два боя, завершившиеся безрезультатно. А вот капитан Иван Петров из 84-го ГИАП ПВО севернее станции Багерово сбил Ме-109.

После длительного перерыва активизировалась и флотская авиация. Утром и днем Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ: 19 – из 8-го ГШАП и 6 – из 47-го ШАП, нанесли два удара по передовой базе немецких торпедных катеров в бухте Киик-Атлама, южнее Феодосии. 8  штурмовиков были повреждены зенитным огнем, но смогли вернуться на свои аэродромы. Результаты этих налетов штаб Черноморского флота оценил оптимистически: база разгромлена, 1 катер потоплен, тяжело повреждены еще 4 катера и 1 БДБ.

По сведениям же противоположной стороны, был поврежден только один торпедный катер S-40, два моряка из его команды были убиты и еще двое ранены. Тем не менее эти удары заставили штаб кригсмарине на Черном море срочно перебазировать свои катера в порт Феодосии, которой был более надежно прикрыт средствами ПВО.

Штурмовики сопровождали сразу 30 истребителей: Як-9Д из 6-го ГИАП ВВС ЧФ и ЛаГГ-3 из 25-го ИАП. Флотские летчики надежно прикрыли их от атак Ме-109 и затем доложили, что сбили три мессера.

Немецкие пилоты также заявили, что 11 марта сбили над Керченским плацдармом и в районе Феодосии 4 советских истребителя. Отличился лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./ JG52, которому засчитали Як-1, сбитый в 12.13 около Керчи, и Р-39 – в 12.25 около бухты Опасная. На счету фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4./JG52 были 2 Як-9, сбитые над Черным морем: в  13.45 – в 50  км южнее Киик-Атламы и в 14.00 – южнее села Кипчак.

При этом обе стороны сильно преувеличили свои успехи, поскольку в документах ни той ни другой стороны сведений о безвозвратных потерях не имеется.

В ночь на 12 марта авиация 4-й ВА снова не летала из-за плохой погоды. В светлое время суток активность советской авиации также была минимальной. Было выполнено 42 самолето-вылета, из них 30 – на разведку и 8 – на разбрасывание листовок.

В составе 4-й ВА боевых потерь не было, однако армия все же понесла существенную утрату. В 16.10 в районе аэродрома Краснодар потерпел катастрофу учебный А-20 из 277-го БАП, который пилотировал командир полка Герой Советского Союза майор Иван Боронин. Во время учебно-тренировочного полета на самолете загорелся левый двигатель, пилот пытался вернуться на аэродром, но на высоте около 150  м самолет резко завалился влево и, ударившись о землю, взорвался. Майор Боронин и воздушный стрелок старший сержант Андрей Бессарабов погибли на месте, а командир эскадрильи капитан Петр Шевелев, чьи навыки пилотирования после двухмесячной болезни, собственно, и должны были быть проверены в этом полете, получил тяжелые ранения.

Согласно немецким данным, утром 12 марта лейтенант Петер Дюттманн сбил 2 Р-40: первый в 07.45 – около Камыш-Буруна, а второй – в 07.52 над северной окраиной Керчи. Но подтверждений этих побед не обнаружено. 

13  марта авиация обеих сторон снова активизировалась. Журнал боевых действий 4-й ВА сообщал: «…отмечено 128 самолето-полетов противника, по типам: 9  Хе-111, 18 Ме-109, 78 Хш-126, 3 Ю-88, 4 ФВ-190, 16 Ю-87. Бомбометание отмечено в районах: Керчь – 76 Хш-126, 15 Ю-87 и 4 Ме-109 сбросили 217 ФАБ, Оссовины – 2 Хе-111 сбросили 10 ФАБ и 2 Хш-126 – 2 ФАБ и 3 ящика с гранатами, Баксы – 1 Хе-111 сбросил 8 ФАБ».

В ответ авиация 4-й ВА выполнила 51 вылет. Днем 2 шестерки и 1 четверка Р-39 из 329-й ИАД вылетали в районе Керчь―Булганак на перехват вражеских бомбардировщиков, а также на разведку и штурмовку железнодорожной линии Багерово―Владиславовка. После возвращения летчики сообщили о том, что без потерь со своей стороны уничтожили 1 паровоз и подбили 2 Ме-109.

ЛаГГ-3 из 229-й ИАД совершили 29 вылетов на прикрытие войск на Керченском плацдарме и на разведку войск противника в прифронтовой полосе. Они провели два безрезультатных воздушных боя, но, правда, и без потерь.

«Операцией дня» стал точечный удар советской авиации по городскому театру Симферополя. Накануне разведотдел Отдельной Приморской армии получил сообщение от крымских партизан о том, что около 16.00 в городском театре должно состояться некое «офицерское собрание германской армии». Правда, чему именно сие мероприятие было посвящено, то ли какой-то знаковой дате, то ли обсуждению текущего военного положения, осталось невыясненным.

В связи с этим штаб 4-й воздушной армии поручил 132-й БАД ответственное спецзадание – разбомбить здание театра в разгар «собрания». Выбор пал на опытный экипаж А-20 из 277-го БАП – летчика командира звена старшего лейтенанта Василия Бушнева и штурмана лейтенанта Константина Павлова. С ними был проведен подробный инструктаж, включавший изучение аэрофотоснимков и карт Симферополя, районов расположения зенитных батарей, прокладку маршрута и тактику. Согласно плану полета, «Бостон» должен был следовать к цели на большой высоте над Черным морем, пересечь побережье в районе Алушты, затем снизиться и с высоты не более 2000  м сбросить на здание театра 10 бомб: 1  ФАБ-250, 5 ФАБ-100 и 4 АО-25.

Результаты удара должны были проконтролировать подпольщики, находившиеся в Симферополе. Кстати, под крышей этого театра действовала разведывательно-диверсионная группа во главе с майором НКГБ, частично состоявшая из актеров и работников сцены.

Однако тщательно спланированный рейд с самого начала пошел не по плану. В 14.25 Бушнев получили приказ на взлет, через две минуты моторы «Бостона» были запущены, однако после проверки связи с экипажем летчик заявил, что самолетное переговорное устройство неисправно. Пока срочно готовили к вылету и подвешивали бомбы на другой А-20, время шло, и в итоге Бушнев смог подняться в воздух лишь в 15.10.

Над Крымом в тот день стояла ясная погода, а видимость составляла 10–12  км. Пролетев над морем, А-20 благополучно пересек побережье, не встретив ни одного немецкого самолета. Вскоре летчики увидели перед собой Симферополь и в 16.31 вышли на цель.

Несмотря на то что никакого зенитного огня по бомбардировщику не велось, Бушнев почему-то не стал снижаться на указанную высоту в 2  км. Увидев в прицеле здание театра, он сбросил первую порцию бомб с высоты 4600  м. Затем, выполнив крутой разворот, он на втором заходе сбросил оставшиеся бомбы. При этом штурман лейтенант Павлов доложил, что в обоих случаях взрывы прогремели в 250  м от цели. После этого А-20 тем же маршрутом вернулся на аэродром в Краснодаре.

Дешифровка сделанного экипажем фотоснимка показала, что на самом деле ближайший взрыв бомбы произошел в 750  м от здания театра. А вскоре пришло донесение и от подпольщиков. Они слышали в городе только четыре взрыва. Одна бомба упала на Архитектурной улице возле казино, и при ее взрыве погибли две немца и повар. Еще две бомбы упали на улицах Ленина и Подгорной, а четвертая – в реку Салгир. Было ли при этом сорвано само «офицерское собрание» (скажем, гитлеровцы в панике выбегали из здания…), не сообщалось. Ну а виновным в провале миссии признали штурмана лейтенанта Павлова, грубо ошибшегося в боковой наводке на цель.

Утром того же 13 марта флотская авиация совершила налет на порт Феодосии, поскольку накануне штаб ВВС ЧФ получил данные воздушной разведки о переходе туда немецких катеров из Киик-Атламы. В рейде приняли участие в общей сложности 30 Ил-2 из 47-го ШАП и 8-го ГШАП, которых сопровождало такое же число Як-9Д из 6-го ГИАП и ЛаГГ-3 из 25-го ИАП.

При этом особые надежды возлагались на «спецштурмовики» из 3-й эскадрильи 47-го ШАП ВВС ЧФ, которые были вооружены 2 37-мм пушками НС-37 с боезапасом по 50 снарядов. Их экипажам во главе с командиром эскадрильи старшим лейтенантом Юсупом Акаевым было поручено подавить зенитные батареи противника. Правда, оказалось, что прежде всего надо было опасаться не зениток, а вражеских истребителей.

В результате налета на гавань Феодосии повреждения средней тяжести получили торпедный катер S-49 и тральщик R-164. Но за этот скромный успех пришлось заплатить высокую цену.

По немецким данным, пилоты II./JG52 за 11 минут сбили над Черным морем, восточнее и юго-восточнее Феодосии, сразу 9 Ил-2. Отличился фельдфебель Андреас Штерль из 4-й эскадрильи, на чьем счету были сразу 3 победы – в 08.38, в 08.39 и в 08.43. Два «цементбомбера»  – в 08.42 и в 08.45 – сбил лейтенант Ханс Вальдманн из 6-й эскадрильи. И еще по одному штурмовику было на счету лейтенанта Петера Дюттманна из 5-й эскадрильи – в 08.35, фельдфебеля Эберхарда Шталя из 4-й эскадрильи – в 08.40, фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи – 08.42, и ефрейтора Руди Фритце из 5-й эскадрильи – в 08.46. Кроме того, фельдфебель Захсенберг около Феодосии в 08.37 сбил истребитель, который он идентифицировал как Як-7, а лейтенант Фридрих Пухбергер из 4-й эскадрильи – ЛаГГ-3.

И эти заявки практически полностью совпадали с реальными потерями флотской авиации. Обратно не вернулись сразу 6 Ил-2 из 8-го ГШАП: самолет заместителя командира 1-й эскадрильи старшего лейтенанта Николая Ткачева сел на воду в гавани Феодосии, а штурмовик младшего лейтенанта Леонида Молчанова – на берегу. Оба экипажа числятся пропавшими без вести. Другие 4 штурмовика упали в море, погибли экипажи младших лейтенантов Василия Николаенко, Василия Григорьева, Олега Бабушкина и Юрия Зотова. В 47-м ШАП были сбиты «черные смерти» младших лейтенантов Юрия Логинова и Алексея Котенкова, все летчики также погибли. Еще 3 штурмовика и 1 Як-9Д были подбиты и, дотянув до своей территории, совершили аварийные посадки.

Для выяснения причин больших потерь 11-й ШАД была создана специальная комиссия во главе с командующим ВВС ВМФ генерал-полковником Семеном Жаворонковым. По результатам ее работы командир 8-го ГШАП гвардии подполковник Николай Челноков и командир 47-го ШАП майор Нельсон Степанян получили выговоры за плохое планирование операции.

В то же время флотские истребители, в том числе капитан Борис Шапочкин из 25-го ИАП и старший лейтенант Борис Маслов из 6-го ГИАП, сообщили, что в районе Феодосии сбили 3 Ме-109. Фактически же был поврежден только Bf-109G-6 лейтенанта Дюттманна, который в 08.45 получил попадания в двигатель и масляный бак. Он смог дотянуть до аэродрома Багерово, где совершил посадку на шасси. В тот день это была единственная потеря II./JG52.

Затем в боях над Керченским полуостровом пилоты II./ JG52, действуя из Багерово, сбили еще 3 советских самолета. Лейтенант Вальдманн в 10.24 в районе озера Чокракское сбил «Бостон», потом фельдфебель Андреас Штерль в 13.30 в районе Аджим-Ушкая – ЛаГГ-3, а лейтенант Вальтер Вольфрум из 5-й эскадрильи в это же время около Керчи – Р-39. Но эти победы, в отличие от феодосийских, не находят подтверждений.

С наступлением темноты пришло время малой авиации. Наблюдатели 4-й ВА зафиксировали 68 пролетов вражеских самолетов, опознанных как «Хш-126». В действительности же это были бипланы Go-145 из 2./NSGr.6. Наша 132-я НБАД ответила им 180 вылетами своих У-2. Последние, как правило, действовали на высоте до 1000  м, сбрасывая на различные цели мелкие осколочные и фугасные бомбы, а также ампулы АЖ-2, снаряженные самовоспламеняющейся липкой горючей смесью КС. И если в первые месяцы битвы за Керчь советские бипланы действовали практически без помех, то к весне 1944  г. немцы уже научились оказывать им серьезное противодействие.

Так, в обзоре боевых действий 132-й НБАД говорилось: «Экипажи У-2, действовавшие по переднему краю, в течение ночи встречали довольно сильное организованное противодействие средств ПВО противника. Зенитные прожектора противника взаимодействовали с артиллерией и пулеметами. Особенно сильное противодействие средств ПВО противника экипажи У-2 встретили в ночи на 13.3.44 и 21.3.44  г. Почти все экипажи У-2 были освещены лучами прожекторов противника. При попадании самолета в лучи прожекторов ЗА противника открывала сильный заградительный огонь, эшелонированный по высоте».

Правда, каких-либо потерь среди легких ночных бомбардировщиков в те дни зафиксировано не было. В основном зенитный огонь мешал прицельному сбросу бомб и заставлял бипланы подниматься выше. Немецкие Go-145 тоже действовали безнаказанно, хотя и по ним каждую ночь велся бешеный пулеметный и артиллерийский огонь. Поскольку полеты «небесных тихоходов» проходили над узким районом и на примерно одинаковой высоте, можно предположить, что их экипажи частенько видели друг друга, что называется, на расстоянии пистолетного выстрела.

Кроме того, с начала марта к ночным вылетам подключилась группа летчиков из 83-го ГИАП ПВО. «Киттихауки» обстреливали многочисленные немецкие прожекторы, сильно мешавшие действиям У-2, а также охотились на вражеские самолеты. Вот и в 01.24 14 марта командир звена младший лейтенант Семен Письменный на своем Р-40 перехватил летящий на высоте 800  м одиночный самолет, идентифицированный им как «Хш-123». Летчик выполнил по нему две атаки, после чего тот с креном пошел вниз и упал северо-западнее Керчи. Впоследствии эта победа была зафиксирована станцией наведения 4-й ВА. Подтверждения этому в документах другой стороны не найдено.

Вообще же в ночь на 14 марта над Керченским полуостровом много кто летал. Так, в 01.30 с аэродрома Краснодар поднялся А-20 командира эскадрильи 63-го БАП старшего лейтенанта Ивана Киселева, чьей задачей была разведка полуострова и атака обнаруженных подходящих целей. Самолет пересек побережье в районе мыса Ак-Бурун, после чего сбросил пару осколочных бомб на артбатарею, расположенную возле станции Керчь-2. Затем «Бостон» с  высоты 1500  м сбросил осветительную бомбу над железнодорожном перегоном Багерово―Чистополье, и летчики увидели эшелон, двигавшийся в западном направлении. Далее Киселев полетел далее на запад вдоль белой насыпи желездорожного полотна, хорошо видной в лунном свете. В 01.56 он достиг станции Ташлыяр, снова сбросил САБ и осветил еще один состав. Снизившись до 500  м, «Бостон» обстрелял его из бортового оружия. Тут надо заметить, что мощность американских раций, установленных на этих самолетах, не позволяла экипажу передавать собранные сведения в режиме реального времени. От Ташлыяра до Краснодара они попросту «не добивали».

После этого Киселев пролетел над станциями Семь Колодезей и Владиславовка, где обнаружил довольно интенсивное движение поездов по 30–35 вагонов. Потом А-20 повернул на юг и с приглушенными моторами на высоте 1500  м пролетел над гаванью Феодосии. В свете очередного САБа там было обнаружено судно «средних размеров». Сделав круг над морем, «Бостон» снова достиг суши и вернулся на свой аэродром тем же маршрутом.

Во время таких рейдов, проводившихся в ясную погоду и особенно при яркой луне, наши авиаторы явно копировали тактику немецких эскадрилий ночной разведки (Nacht) и охотников за железнодорожными составами (Eis). Опытные экипажи нередко «маскировались» под вражеские самолеты, давали похожие сигналы, имитировали заход на посадку на аэродромы, благо использовавшаяся немцами система световых маяков позволяла легко обнаружить эти объекты, а заодно определить их точное местоположение. К примеру, наши летчики установили, что ночные посадки в Сарабузе всегда выполняются с севера на юг, а траектория захода на взлетно-посадочную полосу обозначается несколькими светомаяками, расположенными в районе сел Биюк-Онлар и Кильдияр (ныне не существует), в 6  км севернее Сарабуза.

Днем 14 марта действия авиации были куда менее активны, чем в минувшую ночь. Самолеты 4-й ВА выполнили лишь 66 вылетов, из них 48 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и 12 – Р-39 из 329-й ИАД. Истребители провели два безрезультатных боя. Но при этом около 15.00 мессерами был сбит ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Петра Щеблыкина из 249-го ИАП, который совершил аварийную посадку на аэродроме около бухты Опасная. При этом истребитель был полностью разбит, летчик получил тяжелые травмы и в строй уже не вернулся.

Можно предположить, что он стал жертвой лейтенанта Петера Дюттманна из 5./JG52. В тот день ему был засчитан ЛаГГ-3, сбитый в 13.00 (по немецкому времени) над Керченским проливом, западнее страницы Запорожская.

В ночь на 15 марта, по данным советской ПВО, немецкие Хш-126, а фактически Go-145, сбросили на позиции на высотах 164,5 и 115,5, юго-восточнее мыса Тархан, соответственно 18 и 7 бомб, на позиции около Аджим-Ушкая – 7 бомб и еще две бомбы – на позиции 128-й гвардейской ГСД на горе Темирова, в 3  км северо-восточнее Аджим-Ушкая. В небе патрулировали несколько Р-40 из 84-го ГИАП ПВО и 1 ЛаГГ-3 из 229-й ИАД, но визуального контакта с вражескими самолетами им установить не удалось.

В свою очередь советские У-2 из 889-го НЛБАП и 46-го гв. НЛБАП осуществили 115 вылетов. Еще 2 вылета выполнили А-20 из той же 132-1 БАД, которые поодиночке бомбили станцию Сасиев Фонтан, около западной окраины Керчи, и аэродром Багерово.

В светлое же время суток в небе над плацдармом царило затишье. Произошел лишь один боевой эпизод, завершившийся потерей 2 советских истребителей, причем без всякого участия противника.

В 07.30 четверка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП, завязав в районе Керчи бой с Ме-109, запросила помощь. Станция наведения 4-й ВА направила ей на подмогу четверку Р-39 из 66-го ИАП во главе с младшим лейтенантом Анатолием Тютиным, патрулировавшую в соседнем секторе. Одну из «Аэрокобр» пилотировал лейтенант Виктор Степанов из 26-го запасного ИАП, прибывший в 66-й полк на боевую стажировку, и это был его первый боевой вылет.

В районе мыса Хрони на высоте 1500  м Степанов увидел, что ему в лоб несется истребитель. Его тип летчик определить не успел, открывать огня не стал, но и сворачивать с курса тоже не захотел! В результате через несколько секунд самолеты столкнулись правыми плоскостями. Интересно, что в журнале боевых действий 4-й ВА этот эпизод описан несколько иначе, чем в документах 66-го ИАП. Во-первых, там указано, что высота была 2500  м, во-вторых, что Степанов сам пошел в лобовую атаку и выпустил пушечно-пулеметную очередь, и, в-третьих, что при дальнейшем сближении осознанно шел на лобовой таран!

Вскоре стало известно, что «Аэрокобра» лейтенанта Степанова столкнулась вовсе не с вражеским самолетом, а с ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Аветика Мирзояна из 790-го ИАП! И если для первого все закончилось благополучно – он с отбитой правой консолью долетел до аэродрома и благополучно сел на шасси, то второй летчик вынужден был покинуть падающую машину на парашюте и опустился в воду всего в 200  м от берега в районе села Юраков Кут. При этом малоопытный Мирзоян, для которого это был всего лишь 12-й боевой вылет, забыл наполнить спасательный пояс воздухом и утонул.

Причиной инцидента командование 4-й ВА признало слабое руководство со стороны командиров групп и пар, в том числе младшего лейтенанта Анатолия Тютина, и нарушение принципа постепенного ввода молодых летчиков в боевую работу.

В ночь на 16 марта ночные бомбардировщики 4-й ВА боевых вылетов не выполняли. В то же время об очередных успехах доложили летчики 83-го ГИАП ПВО, вылетавшие на патрулирование над Керченским полуостровом. В 00.30 пара «Киттихауков»  – летчики младшие лейтенанты Семен Письменный и Степан Гой – в районе села Малый Бабчик перехватила одиночный Хе-111. Они выполнили 6–8 атак, посчитав бомбардировщик сбитым, и обоим летчикам засчитали групповую победу. А в 03.30 младший лейтенант Андреев из того же полка перехватил и подбил еще один «Хейнкель». Однако эти заявки не находят подтверждений.

Утром 16 марта штаб 4-й ВА решил снова задействовать ударную авиацию для массированного удара по вражеским позициям в секторе Грязевая Пучина―Катерлез―Булганак. Его план был следующим. Взлетев в 11.40 и собравшись в колонну, группы Ил-2 должны были следовать к аэродрому около поселка Совхоз Бугас. Над ним штурмовики выполняли левый круг и выпускали белую ракету, тем самым давая сигнал к взлету истребителей сопровождения. После этого группам самолетов с интервалами 1–2  км между группами предстояло лететь строго на север до мыса Ахиллеон, на азовском побережье Тамани, и там повернуть на запад. На траверзе мыса Хрони колонна чуть отворачивала на северо-запад и на высоте 800  м подходила к мысу Тархан. Далее штурмовики разворачивались на 90 градусов влево и в 12.10–12.15 должны были выйти в назначенный сектор.

При этом на пути к мысу Тархан всем экипажам было приказано соблюдать полное радиомолчание. Основной расчет был на то, что появление штурмовиков с севера будет неожиданным для немцев и они не успеют ни открыть зенитный огонь, ни поднять истребители из соседнего Багерово. Цели следовало атаковать с высоты 400  м. Обратный полет должен проходить на высоте 300  м через мыс Хрони – станицу Запорожскую и далее на юго-восток.

Всего в воздух поднялись 58 самолетов:

–  16 Ил-2 из 190-го ШАП 214-й ШАД – ведущий колонны штурман полка капитан Федор Палехин – в сопровождении 12 ЛаГГ-3 из 805-го ИАП;

–  15 Ил-2 из 230-й ШАД – ведущий колонны командир эскадрильи 7-го ГШАП капитан Владимир Демидов – под прикрытием 16 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП.

Как это уже нередко бывало, рейд прошел не совсем по плану. Причем тщательно спланированные миссии гораздо чаще приводили к провалу и большим потерям, чем «обычные».

Самолеты 190-го ШАП взлетели своевременно, но ведущий колонны капитан Палехин почему-то не стал дожидаться сбора всех шестерок в колонну, а сразу полетел к аэродрому Бугас. Взлет первой группы ЛаГГ-3 также прошел строго по плану, после чего Палехин, опять же никого не дождавшись, полетел далее. В итоге вместо дистанции 1–2  км остальные три группы Ил-2 из 190-го ШАП – ведущие лейтенанты Андрей Науменко и Петр Косыгин, капитан Колбеев – шли по запланированному маршруту с интервалами в 3–4  км и более. Истребителям сопровождения пришлось прикрывать уже не колонну в целом, как это планировалось, а отдельные группы штурмовиков.

В результате план сработал лишь частично. Когда первая шестерка Ил-2 во главе с капитаном Палехиным появилась над берегом около мыса Тархан, немцы действительно не успели объявить тревогу. Штурмовики беспрепятственно сбросили бомбы на позиции артиллерии, потом выпустили «эрэсы» и  обстреляли различные цели из бортового оружия. После чего они на бреющем пронеслись над окопами советских солдат в восточном направлении.

Следующие же группы «черных смертей» попали под мощнейший зенитный огонь. Участвовавшие в налете и уцелевшие летчики рассказывали, что зенитки стреляли буквально с каждой высоты, расчерчивая огненными трассерами все небо вокруг, клубы разрывов были повсюду. Самым опасным для штурмовиков был момент выхода из атаки, и не всем удалось уйти. Зенитным огнем был сбит и врезался в землю ведущий самолет второй шестерки из 190-го ШАП – Ил-2 зав. №  7081. Его экипаж – лейтенант Андрей Науменко и воздушный стрелок старший сержант Сергей Дейкало – погиб. Еще 4 самолета этого полка получили сильные повреждения, но смогли дотянуть до своего аэродрома.

Еще больше досталось штурмовикам из 230-й ШАД. Ил-2 ведущего их колонны капитана Демидова был сначала в районе мыса Тархан поврежден зенитками, а затем окончательно добит «Мессершмиттом». При этом летчик получил тяжелые ранения, а его воздушный стрелок старшина Василий Поплавский был убит. На горящем самолете Демидов смог дотянуть до своей территории и совершил аварийную посадку севернее поселка Колонка, около Керчи. При этом он задел железнодорожную насыпь и скапотировал. Ил-2 был полностью разбит, но, к счастью, Демидов выжил и затем провел несколько месяцев в госпитале.

После потери ведущего группа 7-го ГШАП рассыпалась, далее удары по противнику наносились каждым экипажем по отдельности. Зенитным огнем были серьезно повреждены еще 2 Ил-2. Самолет лейтенанта Николая Попкова тоже дотянул до своей территории и сел на брюхо на площадке около поселка Жуковка. На этот раз летчик и воздушный стрелок отделались лишь ушибами. На самолете младшего лейтенанта Александра Жданова, вероятно, осколками зенитных снарядов были перебиты тросы управления рулем поворота. Во время обратного полета другие экипажи видели, как его мотало из стороны в сторону. При заходе на посадку на аэродром Трактовый Ил-2 Жданова резко бросило под машину старшего лейтенанта Петра Демакова, и тот винтом срезал ему хвостовое оперение. Штурмовик штопором вошел в землю, а оба члена экипажа – младший лейтенант Жданов и воздушный стрелок старшина Василий Кривошеин – погибли. Демаков же совершил аварийную посадку на фюзеляж на краю аэродрома.

В результате зенитного огня и последующих атак Ме-109 были сбиты и упали в районе цели 2 Ил-2 из 43-го ГШАП, оба экипажа – летчик командир эскадрильи старший лейтенант Иван Агарков и воздушный стрелок старший сержант Василий Ткачев, летчик младший лейтенант Николай Зотов и воздушный стрелок красноармеец Георгий Бачарашвили – погибли.

Всего штурмовики сбросили на вражеские позиции 7 бомб ФАБ-100, 2 ФАБ-50, 564 АО-25, 90 АО-10, 240 АО-2,5, 2472 ПТАБ и выпустили 58 РС-82. По докладам экипажей, были уничтожено 2 зенитных орудия, подавлен огонь 3 зенитных батарей, а также отмечен один взрыв большой силы, что было более чем скромным результатом.

Этот налет стал второй неудачной операцией советских штурмовиков за последние три дня. Напомним, 13 марта 11-я ШАД ВВС ЧФ из 30 Ил-2, участвовавших в налете на порт Феодосии, потеряла сразу 8 штурмовиков, еще 3 были подбиты, но смогли вернуться на аэродром. И вот теперь из 31-го Ил-2 были потеряны 11 самолетов. О причинах неудачи в журнале боевых действий 4-й ВА говорилось так: «Эти большие потери явились прямым следствием нарушения капитаном Палехиным порядка выполнения поставленной задачи. Фактически Палехин устранился от командования всей группой штурмовиков, не обеспечив взаимодействия между группами, растянув всю колонну за пределы зрительной связи, тем самым сорвал массированный удар штурмовиков».

Согласно немецким данным, утром 16 марта пилоты 5./ JG52 сбили над Керченским плацдармом 5 самолетов. Опять отличился лейтенант Петер Дюттманн, который в течение двух минут – в 10.11–10.12 – в районе села Баксы сбил сразу 3 штурмовика. Еще 2 самолета были на счету ефрейтора Рудольфа Фритце: Ил-2 – в 10.12 восточнее Булганака и Р-39 – в 10.18 около Керчи.

Истребители 229-й и 329-й ИАД совершили 44 вылета. «Аэрокобры» провели один воздушный бой, завершившийся безрезультатно.

После наступления темноты над плацдармом снова появились одиночные Не-111, которые сбросили 20 фугасных бомб на советские позиции в районе поселка Колонка и Аджим-Ушкая. Им на перехват поднимались 3 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП: сначала в 18.25–19.19 летала пара старший лейтенант Андрей Кулагин – младший лейтенант Сергей Мосягин, затем в 00.48–01.48 небо патрулировал младший лейтенант Александр Богачев. Однако визуального контакта с бомбардировщиками противника им установить не удалось.

Утром 17 марта 37 Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ совершили повторный массированный налет на порт Феодосии. На сей раз флотское командование, учтя горький опыт 13 марта, направило для их прикрытия 60 истребителей, то есть практически все пригодные для полетов Як-9 из 6-го ГИАП и ЛаГГ-3 из 25-го ИАП. Результаты налета снова были скромными. В результате прямого попадания бомбы в носовую часть катер-тральщик R-164, стоявший у задней стенки порта, надолго выбыл из строя.

В то же время немцы успели поднять по тревоге с аэродрома Грамматиково «Мессершмитты» из II./JG52. По советским данным, были подбиты 3 штурмовика. Ил-2 из 47-го ШАП сел на воду и утонул в 100  м от мыса Чауда, его экипаж – младший лейтенант Сергей Бем и младший сержант Наум Алешковский – числится пропавшим без вести. Два других Ила из 47-го ШАП и 8-го ГШАП смогли дотянуть до своей территории и совершить аварийные посадки.

По немецким же данным, были сбиты 5 Ил-2 и 6 истребителей. Отличился лейтенант Ханс Вальдманн из 5./JG52, который в 09.14 и в 09.17 около Феодосии сбил два «цементбомбера», тем самым достигнув рубежа в 90 побед. Затем в 09.32 в бою над Черным морем, в районе мыса Чауда, он сбил Як-7.

Лейтенант Петер Дюттманн из той же 5-й эскадрильи сначала в 09.18, 09.20 и в 09.21 сбил 3 ЛаГГ-3, а потом в 09.23 – Ил-2, после чего его общий счет достиг 52 побед.

Фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52 одержал 2 победы, преодолев рубеж в 40 побед. В 09.20 в районе Феодосии он сначала сбил Як-9, а затем в 09.30 над Черным морем, в 10  км восточнее Феодосии,  – Ил-2. Также 2 самолета были на счету ефрейтора Рудольфа Фритце из 5-й эскадрильи: в  09.21 – Ил-2 и в 09.26 – Р-39. В общем, в данном случае немцы сильно завысили свои успехи.

Днем 17 марта истребители 4-й ВА выполнили 134 вылета, из них 81 – Р-39 из 329-й ИАД и 53 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД. Они провели 5 воздушных боев, и летчики 66-го ИАП доложили, что сбили 3 ФВ-190.

В 07.39 для прикрытия своих войск севернее Керчи вылетела четверка Р-39 во главе с капитаном Николаем Сидоровым. В 07.50 в районе мыса Хрони ведущий увидел, как внизу ФВ-190 заходит в хвост ЛаГГу. Сидоров тотчас спикировал на противника и сбил. Горящий самолет упал северо-восточнее Булганака, около высоты 73,3. Падение фоккера засвидетельствовали остальные три летчика – младшие лейтенанты Федор Петров, Борис Шугаев и Виктор Борченко.

В 12.02 четверка капитана Сидорова снова была поднята в воздух по сигналу РЛС РУС-2 и направлена на перехват группе вражеских самолетов, приближавшейся к плацдарму. Через десять минут в районе Керчи Р-39 на высоте 3000  м наши встретили восьмерку ФВ-190. Первую атаку «Аэрокобры» выполнили в лоб, затем младший лейтенант Петров развернулся, зашел одному из фоккеров в хвост и открыл огонь с дистанции 50  м. Горящий самолет упал севернее Катерлеза, что подтвердили младший лейтенант Шагаев и станция наведения 4-й ВА.

В 14.30 четверка капитана Сидорова снова отправилась прикрывать наземные войска. В 15.12. летчики заметили шесть ФВ-190, которые с пикирования бомбили советские позиции около высоты 164,5, юго-восточнее мыса Тархан. Ведущий снова ринулся в атаку, зашел в хвост одному фоккеру и с дистанции 50  м сбил его. Падение вражеского самолета, на сей раз в Азовское море, северо-западнее села Мама-Русская, подтвердили младший лейтенант Борченко и станция наведения 4-й ВА. В результате капитану Сидорову была засчитана 15-я личная победа.

Ну а потом летчики 66-го ИАП увидели в небе очередной «самолет-призрак». Капитан Сидоров доложил на станцию наведения, что наблюдает черный Як-1 с номером 10 на фюзеляже. Вскоре станция наведения приказала атаковать его, но призрачный Як быстро ушел в восточном направлении и исчез из виду. Что касается сбитых фоккеров, то ни одна из заявок не находит подтверждений.

В 19.41 «охотник» А-20 старшего лейтенанта Николая Арсеньева из 63-го БАП на высоте 600  м атаковал и сбил Ю-52, заходивший на посадку на аэродром Багерово. Ближе к утру ЛаГГ-3 из 249-го ИАП выполнили 4 вылета на патрулирование в районе Керчи, но немецких бомбардировщиков снова замечено не было.

В эти дни самолеты-разведчики из 366-го ОРАП совершили серию полетов над глубоким тылом противника. Так, 17 марта сразу 6 Пе-2 летали над Керченским полуостровом и центральной частью Крыма. В 11.00 они сфотографировали аэродром Грамматиково и Джанкой, где обнаружили 28 самолетов, в основном идентифицированных как транспортные. В это же время на аэродроме Курман-Кемельчи (вероятно, Каранкут, ныне Красногвардейское) были обнаружены 35 бомбардировщиков и 25 истребителей. В 14.00 самолет-разведчик сфотографировал и аэродром Джанкой, где насчитали 14 Ме-109.

Истребители 229-й ИАД могли сопровождать Пе-2 из 366-го ОРАП только до меридиана Багерово, а далее экипажам разведчиков приходилось рассчитывать только на себя, ну и, конечно, на простую удачу. Так, 17 марта все 6 вылетов прошли благополучно. На следующий же день разведчики совершили 3 вылета, и обратно не вернулся один Пе-2. Маршрут его полета проходил над Азовским морем, затем над поселком Сейтлер (ныне Нижнегорский) и аэродромом Курман-Кемельчи и обратно. В 17.00 радиостанция 366-го ОРАП приняла от экипажа два сообщения: «Атакуют истребители!», после чего связь оборвалась.

Позднее выяснилось, что Пе-2 совершил аварийную посадку поблизости от месторасположения партизанского отряда. Члены экипажа самолета – пилот младший лейтенант Василий Мухин, штурман младший лейтенант Василий Столетний и стрелок-радист старший сержант Евгений Богданов – уцелели и сумели выйти к партизанам. Можно уверенно утверждать, что разведчик стал жертвой лейтенанта Фридриха Пухбергера из 4./JG52. В тот день он в 15.00 (по берлинскому времени) в 15  км юго-западнее Сейтлера перехватил и сбил одиночный Пе-2.

Днем 18 марта над Керченским плацдармом висела плотная облачность, шли дожди, а местами и мокрый снег. Активность авиации с обеих сторон была минимальной, изредка летали лишь упомянутые самолеты-разведчики.

На следующий день – 19 марта – погода оставалась прежней, временами шел снег, видимость составляла 1–3  км, дул сильный ветер. Немцы ограничились одним утренним налетом на Керченский плацдарм, в котором участвовали 22 Ju-87D-5 из III./SG3 и 7 румынских Ju-87D-3 из Gr.3 Pic.

В 09.06 приближение вражеских самолетов засекли советские РЛС, располагавшиеся на замаскированных позициях на восточном берегу Керченского пролива. Вскоре на перехват были подняты 4 Р-39 из 66-го ИАП во главе с лейтенантом Иваном Засыпкиным и 5 ЛаГГ-3 из 790-го ИАП во главе с командиром эскадрильи капитаном Сергеем Бесединым.

Прибыв в район Керчи на высоте 5000  м, пилоты «Аэрокобр» вскоре увидели группу Ю-87, подходящую с запада в сопровождении 8 Ме-109. Миновав Багерово, вражеские самолеты повернули на северо-восток – к позициям советских войск у Грязевой Пучины. Согласно докладам летчиков, они обстреляли «лаптежники» на подходе к цели, и после лобовой атаки те «рассыпались по одному и начали беспорядочно сбрасывать бомбы, часть из которых попала на войска противника». Младший лейтенант Федор Петров атаковал один Ю-87 на пикировании и открыл огонь с дистанции 100–50  м. После чего тот загорелся и упал в Азовское море севернее мыса Зюк.

Затем советские летчики пытались выполнить еще несколько атак на «Штуки», но были связаны боем с мессерами. Немцам удалось подбить истребитель младшего лейтенанта Виктора Борченко, на котором были пробиты блок двигателя, левая плоскость и руль глубины. Летчик пытался дотянуть до своего аэродрома около станицы Вышестеблиевская, но в конце концов сел на брюхо в 1,5  км к западу от него.

А вот пятерка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП вообще не смогла дойти до заданного района, так как над островом Тузла была сама атакована четверкой Ме-109, появившейся со стороны солнца. Ведущий группы капитан Беседин и его ведомый младший лейтенант Александр Григорьев сумели уйти из-под обстрела, развернулись и сами пошли в лобовую атаку на противника. В результате Григорьев сбил один мессер, который рухнул в Керченский пролив в 2  км восточнее косы Тузла.

После этого Беседин погнался за вторым немецким истребителем, в то время как его остальные летчики продолжили вести бой со второй парой Ме-109. В итоге он оторвался и от ведомого, и от своей группы, став легкой мишенью для противника. Его ЛаГГ-3 был сбит, но Беседин не пострадал и смог совершить аварийную посадку на брюхо на косе Чушка.

В том же бою сбит и истребитель младшего лейтенанта Владимира Харитонова. На этот раз летчику пришлось выпрыгнуть на парашюте из падающего самолета. Он опустился в воду практически посередине Таманского залива, в 5  км от берега, однако ему повезло, и уже вскоре его подобрал вызванный по радио катер.

Согласно немецким данным, в 07.25 в районе мыса Хрони командир 5./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц сбил Р-39. Затем лейтенант Вальтер Вольфрум из той же 5-й эскадрильи сбил 2 ЛаГГ-3: первый – в 07.28 в районе Тамани, а второй – 07.31 около Тузлы, одержав свою сороковую победу. Можно с уверенностью утверждать, что их жертвами стали упоминавшиеся выше истребители из 66-го и 790-го ИАП.

Днем 20 марта висела облачность с нижней кромкой на высоте 200–400  м, шли дожди, а временами – снегопады. Активность авиации обеих противоборствующих сторон снова была крайне низкой. Так, ЛаГГ-3 из 229-й ИАД выполнили 14 вылетов на разведку, а Р-39 из 329-й ИАД – 4 вылета на перехват одиночных вражеских самолетов, замеченных в секторе Керчь―Булганак.

С наступлением темноты над Керченским плацдармом снова послышался гул моторов Не-111 из I./KG4, чье навигационное оборудование и бомбовые прицелы позволяли совершать боевые вылеты и эффективное бомбометание даже в плохих погодных условиях. По данным советской ПВО, в ночь на 21 марта «Хейнкели» сбросили на плацдарм 58 фугасных бомб и 28 «дистанционных ящиков».

Приближающиеся с запада самолеты были отчетливо видны на радарах РУС-2, и потому в 19.05 им навстречу были подняты 2 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП – летчики старший лейтенант Андрей Кулагин и лейтенант Сергей Мосягин, и 2 Р-40Е из 83-го ГИАП ПВО – летчики младшие лейтенанты Виктор Потемкин и Степан Гой.

По возвращении Кулагин доложил, что атаковал один бомбардировщик и при этом убил его бортстрелка. Пилоты же «Киттихауков» оказались гораздо более успешными, сбив над Азовским морем 2 Хе-111. Потемкину был засчитан самолет, который он на высоте 3500  м атаковал северо-восточнее села Оссовины. Второй же «Хейнкель» западнее мыса Зюк сбил младший лейтенант Гой.

Вскоре после полуночи 21 марта с РЛС снова поступили данные о приближении к плацдарму одиночных самолетов. В 00.20 взлетели 2 ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Петра Батырева и лейтенанта Александра Богачева из 249-го ИАП, а также Р-40Е младшего лейтенанта Семена Письменного из 83-го ГИАП ПВО.

Долгое время поиск целей не приносил результатов. В 01.15, когда запас топлива на «Лавочкиных» уже подходил к концу, Богачев вдруг увидел в лучах прожектора Хе-111, выполнявший заход над проливом. Летчик быстро нагнал противника и с дистанции 50–70  м дал три длинные очереди по моторам. По утверждению Богачева, «Хейнкель» упал в воду в районе острова Тузла, при этом по крайней мере один летчик выпрыгнул с парашютом. Примерно в это же время младший лейтенант Письменный сбил еще один бомбардировщик. По данным станции наведения 4-й ВА, тот упал в расположении советских войск восточнее Керчи, в районе поселка завода имени Войкова.

Одновременно по бомбардировщикам вела огонь и советская зенитная артиллерия. Вероятно, лейтенант Богачев, преследуя бомбардировщики, не заметил, как залетел в сектор их обстрела. В результате его самолет был поврежден осколками зенитных снарядов. При этом летчику повезло, он не пострадал и смог дотянуть до аэродрома Фонталовская.

Тем временем в воздухе уже находилась следующая пара ночных истребителей старшего лейтенанта Андрея Кулагина и лейтенанта Сергея Мосягина из 249-го ИАП. Первому в очередной раз сопутствовала удача – над селом Мама-Русская он подбил Хе-111, который со снижением скрылся в темноте.

Таким образом, суммарно советские «ночники» претендовали на 5 побед. Согласно немецким сведениям, той ночью при взлете с аэродроса Сарабуз потерпел катастрофу He-111H-20 W.Nr.700196 «5J+FL» фельдфебеля Герхарда Мюллера из 3./ KG4. Все четыре члена его экипажа погибли. А из боевых вылетов не вернулись два самолета из 2-й эскадрильи: He-111H-20 W.Nr.700317 «5J+CK» обер-фельдфебеля Йохана Штокхорста пропал без вести вместе с экипажем из пяти человек, а пилот второго «Хейнкеля» лейтенант Ханс Гёнсхирт смог дотянуть до своей территории, после чего весь экипаж благополучно выпрыгнул на парашютах.

Днем 21 марта ситуация в воздухе над Керченским плацдармом была та же, что и накануне. Штурмовики и бомбардировщики 4-й ВА в воздух вообще не поднимались, а истребители выполнили 35 вылетов, из них 27 – на разведку. Основные события снова пришлись на темное время суток.

Около 19.00 советские РЛС в очередной раз зафиксировали приближение с запада группы немецких самолетов. В 19.14 с аэродрома Фонталовская взлетели сразу 3 ЛаГГ-3, которые пилотировали старший лейтенант Андрей Кулагин, лейтенанты Сергей Мосягин и Дмитрий Подаляк. А вскоре к ним прибавились 3 Р-40Е из 83-го ГИАП ПВО – летчики лейтенант Степан Гой и младшие лейтенанты Семен Письменный и Виктор Потемкин.

Таким образом, к моменту подхода вражеских бомбардировщиков к Керчи над плацдармом находились сразу 6 советских ночных истребителей. Первым заметил противника старший лейтенант Кулагин. Находясь на высоте 4000  м над Булганаком, он увидел дюжину Хе-111, подходящих с запада к Багерово на высоте 5000  м. Летчик тотчас пошел к ним и снизу спереди на встречном курсе обстрелял правый «Хейнкель» из ведущей тройки, который, по словам Кулагина, тотчас «отвалил от группы вправо».

Пройдя под строем бомбардировщиков и развернувшись влево, он потерял атакованный самолет из виду. Дальнейшее в журнале боевых действий 4-й ВА изложено следующим образом: «Стремясь набрать скорость, Кулагин произвел небольшое пикирование. На выходе из пикирования он заметил 1 Хе-111 на высоте 400–500  м ниже обнаруженной группы самолетов противника. Кулагин пристроился к нему сзади и увидел идущий дым с правого мотора. Подбитый Хе-111 с правым разворотом уходил на запад, из самолета вел огонь стрелок. Старший лейтенант Кулагин вторично атаковал подбитый Хе-111 снизу слева и проскочил его. Противник продолжал полет, тогда Кулагин зашел справа сзади и выпустил длинную очередь по правому мотору. Самолет противника загорелся и перешел в пикирование. Сбитый Хе-111 упал между Багерово и 2-я Октябрьская, падение которого подтверждает наземная станция наведения, находящаяся на Керченском п/о».

После этого Кулагин начал преследовать замеченную четверку Хе-111 и на высоте 4800  м над Булганаком атаковал ее снизу сзади с дистанции 100–50  м. По его словам, «Хейнкели» начали сбрасывать бомбы, после чего поспешно развернулись в сторону Азовского моря. Летчик обстрелял сзади левый самолет, однако «результатов атаки не наблюдал». Далее Кулагин преследовал и обстреливал уходившие на запад бомбардировщики вплоть до мыса Казантип, пока у него не закончились боеприпасы.

Тем временем остальные 2 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП действовали сами по себе. Лейтенант Мосягин, патрулируя западнее Керчи на высоте 4500  м, заметил в 700  м над собой группу Хе-111. Он набрал высоту и сначала в лоб атаковал левого ведомого, однако тот успешно уклонился от огня. Развернувшись, Мосягин атаковал замыкающий бомбардировщик и смог его подбить. Затем он снова атаковал «Хейнкель», который уже шел со снижением, оставляя за собой дымный шлейф, и окончательно добил его. Согласно журналу боевых действий 4-й ВА, вражеский самолет упал в районе озера Чокракское. Лейтенант Подаляк также подбил один Хе-111, который, «задымив, с резким снижением» ушел на запад, в сторону станции Семь Колодезей.

Не менее успешными оказались и действия «Киттихауков» из 83-го ГИАП ПВО. Так, младший лейтенант Письменный доложил, что в 19.25 в районе Багерово сбил Хе-111, причем с первой же атаки. Лейтенант Гой и младший лейтенант Потемкин сообщили, что западнее села Мама-Русская сбили еще по одному «Хейнкелю».

По данным противоположной стороны, вечером 21 марта из вылета в район Керчи не вернулся лишь один самолет из I./KG4 – He-111H-20 W.Nr.00276 «5J+EL». В районе села Баксы он был атакован ночным истребителем, и при этом были убиты два члена экипажа – фельдфебель Эрих Кнаппе и унтер-офицер Хайнц Крюгер, а остальные трое, включая пилота фельдфебеля Эдуарда Визенпфарта, получили ранения. Летчик смог дотянуть до немецкой территории, после трое уцелевших членов экипажа выпрыгнули на парашютах.

Утром и днем 22 марта части 11-го гвардейского СК предприняли несколько ожесточенных атак на вражеские позиции в районе Булганака. Чтобы поддержать их, штаб 4-й ВА решил задействовать ударную авиацию, но в очень ограниченном масштабе.

В 10.30 13 Ил-2 из 7-го ГШАП в сопровождении 16 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП нанесли удар по огневым точкам и опорным пунктам обороны западнее высоты 101,6, в районе высоты 96,8 и на западной окраине Булганака. Они сбросили 6 бомб ФАБ-100, 12 АО-25, 60 АО-10 и 1666 ПТАБ и выпустили 15 РС-82.

Для штурмовиков рейд прошел без боевых потерь, но обратно не вернулся ЛаГГ-3 старшины Бажанова. Он был сбит и упал на советской территории в районе высоты 115,5, а летчик получил тяжелые ранения. Правда, затем уже во время посадки на аэродроме Трактовый Ил-2 сержанта Георгия Сазыкина снес шасси и грохнулся на фюзеляж, а штурмовик сержанта Николая Степаненко во время заруливания на стоянку наехал на бомбардировщик А-20.

Тем временем штаб немецкого 5-го армейского корпуса запросил поддержку с воздуха. В течение дня Ju-87D-5 из III./ SG3 и FW-190F-3 из II./SG2 совершили несколько налетов на советские позиции, что привело к всплеску активности сторон над Керченским плацдармом.

В 10.34 семерка ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с лейтенантом Гавриилом Афанасенко вылетела на прикрытие своих войск. Прибыв в заданный район на высоте 2000  м, группа была над Булганаком атакована «Мессершмиттами». Вражеские истребители вели огонь с больших дистанций, потом попарно уходили вверх, разворачивались и шли на новый заход. ЛаГГи уклонялись от них правым разворотом и одновременным набором высоты. Лейтенант Алексей Базунов сумел зайти в хвост одному из противников и с дистанции 150–100  м открыл огонь. По словам летчика, Ме-109 с клубами дыма ушел вниз.

В этом же бою приняла участие и восьмерка Р-39 из 66-го ИАП. Лейтенант Анатолий Тютин сначала на развороте обстрелял Ме-109, гнавшийся за ЛаГГом, после чего тот задымил и ушел на свою территорию. Затем он переключился на другой истребитель противника, выходивший из пикирования, и открыл по нему огонь с дистанции 100–75  м. Согласно донесению летчика, мессер загорелся и упал в районе села Малый Бабчик. Это была 27-я личная и, как вскоре оказалось, последняя победа Анатолия Тютина. Еще один Ме-109 был на счету младшего лейтенанта Бориса Шугаева.

В 12.45 тройка ЛаГГ-3 из 790-го ИАП – ведущий старший лейтенант Агафон Санников, ведомые младшие лейтенанты Сергей Коростылев и Павел Субботин – вылетела на разведку. Дальнейшие события в журнале боевых действий изложены так:

«В районе Тархан, находясь на высоте 1000  м, Санников заметил 2 Ме-109, шедших на север на высоте 1200–1300  м. Увлекшись наблюдением за землей, он не предупредил своих ведомых о появлении истребителей противника. Воспользовавшись этим, Ме-109 внезапно атаковали ведомых. С первой атаки «Мессершмитты» сбили одного из ведомых ЛаГГ-3. Развернувшись в районе Катерлеза, Санников наблюдал северо-восточнее Тархана опускающегося парашютиста. Своих ведомых он больше не видел. На аэродром возвратился один.

Летчики из других частей, которые параллельно с группой Санникова вели разведку, наблюдали в районе северо-восточнее Тархана парашютиста и прикрывающего его ЛаГГ-3. Прикрывающего ЛаГГ-3 атаковали 2 Ме-109 и сбили его. Сбитый самолет упал северо-восточнее Тархана, в море, в 500  м от берега».

Оба летчика пропали без вести. Коростылев успел совершить 120 боевых вылетов и одержал одну победу, а для Субботина это был 55-й боевой вылет.

Упомянутые «летчики из других частей»  – это были пилоты 4 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые также вели разведку территории противника. Северо-западнее мыса Тархан они также провели бой с Ме-109, в ходе которого лейтенант Александр Богачев сбил один вражеский самолет, который упал в Азовское море.

В 15.24 на прикрытие войск на Керченском плацдарме вылетела пятерка Р-39 из 57-го ГИАП во главе со старшим лейтенантом Анатолием Ивановым. В 15.40 в районе Катерлеза на высоте 4000  м она встретила 6 ФВ-190. В ходе завязавшегося боя советские летчики смогли совместными усилиями сбить один фоккер, и им засчитали групповую победу.

Однако затем спикировавшая из облаков пара ФВ-190 подбила «Аэрокобру» младшего лейтенанта Пчельникова. На самолете были пробиты двигатель и маслобак, перебиты тросы управления, однако летчик смог дотянуть до таманского побережья. С уже заклинившим двигателем истребитель совершил аварийную посадку на брюхо около поселка Кордон Ильича, а сам Пчельников при этом получил легкое ранение.

В 15.37 на перехват группы ФВ-190 вылетела пятерка Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Николаем Сидоровым. В районе высоты 88,5, около мыса Тархан, «Аэрокобры» в  15.45 встретили 6 фоккеров и атаковали их сверху сзади под ракурсом. В результате ведущий сбил вражеский самолет, который упал в Азовское море в 200  м от берега.

В 15.43 пятерка капитана Сидорова была станцией наведения 4-й ВА перенаправлена в сектор Булганака. Там летчики увидели 9 «лаптежников», пикировавших на восточные окраины поселка. Однако атаковать их «Аэрокобры» не смогли, так как сзади появилась большая группа Ме-109. Ожесточенный воздушный бой на вертикалях и горизонталях длился около 20 минут, и лейтенант Михаил Андрианов севернее Булганака сбил один мессер.

В 15.45 на перехват группе Ю-87 в сектор Керчь―Булганак – мыс Тархан была направлена восьмерка ЛаГГ-3 из 88-го ИАП во главе с капитаном Василием Князевым. Прибыв в назначенный район, летчики вскоре увидели, что с запада, со стороны села Джейлав, в направлении села Малый Бабчик на высоте 4000  м развернутым строем идут 12 «лаптежников».

Первой противника атаковала четверка старшего лейтенанта Евгения Пылаева, причем когда «Штуки» уже выходили из пикирования после сброса бомб. Сначала успеха добился лейтенант Гавриил Афанасенко, атакой сверху сбоку с дистанции 50  м он сбил 1 Ю-87, который упал около овцеводческой фермы, в 3  км юго-западнее мыса Тархан. Затем уже Пылаев в момент выхода из пикирования атаковал и сбил второй «лаптежник», который упал в Азовское море в 500  м севернее мыса Тархан.

Третий вражеский самолет был атакован подошедшей четверкой капитана Князева. Летчики последовательно обстреляли его сзади с дистанции 200–150  м, после чего Ю-87 упал в районе Грязевой Пучины. Всем четверым пилотам затем засчитали групповую победу.

Однако затем в бою с Ме-109, пришедшими на помощь «Штукам», были подбиты 2 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП. Один летчик – младший лейтенант Сергей Птецов – получил ранение и сел на брюхо в расположении советских войск в районе Аджим-Ушкая. Второй же пилот – младший лейтенант Павел Лысенко – не пострадал и совершил аварийную посадку на площадке Жуковка.

Эту же группу Ю-87 в районе мыса Тархан в 16.00 атаковала четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Павлом Камозиным. Ведущий обстрелял один Ю-87, но тот на предельной малой высоте сумел уйти из-под атаки. После этого Камозин на развороте, западнее мыса Тархан, поймал в прицел другой пикировщик и сбил его.

Всего днем 22 марта авиация 4-й ВА осуществила 172 вылета, в том числе 82 – Р-39, 79 – ЛаГГ-3, 13 – Ил-2 и 4 – разведчики Пе-2. Летчики провели 15 воздушных боев и доложили, что сбили 5 Ю-87, 3 Ме-109 и 2 ФВ-190.

С немецкой стороны в тот день успеха первым добился лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52, который в 10.39 восточнее Булганака сбил Як-1.

Спустя минуту фельдфебель Хайнц Захсенберг из 6./JG52 записал на свой счет 75-ю победу, сбив около мыса Тархан ЛаГГ-3. Потом в 10.43 командир 6-й эскадрильи обер-лейтенант Батц в том же районе сбил Як-1, одержав свою 100-ю победу. Вероятно, жертвами этих двух асов стали младшие лейтенанты Коростылев и Субботин из 790-го ИАП.

Затем лейтенант Вольфрум и фельдфебель Захсенберг в 10.45 восточнее Булганака сбили соответственно Як-1 и Як-7. После пришла очередь лейтенанта Отто Фённекольда из той же 6./JG52. Сначала он в 10.55 над мысом Тархан сбил Як-7, а через пять минут в районе Аджим-Ушкая – второй такой же Як, и его общий счет достиг 115 побед.

Во второй половине дня «Мессершмитты» снова появились над плацдармом. В 13.59 Вольфрум над Керченским проливом, в районе поселка Маяк, сбил Р-39. Возможно, это был упоминавшийся истребитель из 57-го ГИАП. Затем немецкие пилоты в течение двух минут сбили еще 2 «Аэрокобры»: в  14.00 северо-восточнее Булганака – фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52, а в 14.02 около мыса Тархан – обер-лейтенант Батц. Можно предположить, что в действительности это были 2 ЛаГГ-3 из 88-го ИАП.

Лейтенант Ханс Вальдманн из 4./JG52 также доложил, что в 14.03 над Керченским проливом, восточнее мыса Варзовка, он сбил Як-7. Однако эта победа ему не была подтверждена.

Всего немецким пилотам были засчитаны 10 сбитых самолетов: по 3 Як-1, Як-7 и Р-39 и 1 ЛаГГ-3. Фактически потери 4-й ВА составили 5 ЛаГГ-3 и 1 Р-39. Также 1 Р-40Е потерял 84-й ГИАП ПВО, пилот – младший лейтенант Иван Чертенков – погиб.

Как затем оказалось, 22 марта стало последним днем крупных воздушных боев над Керченским полуостровом. На земле же частям Отдельной Приморской армии удалось немного потеснить немецкую 98-ю пехотную дивизию, захватив первую линию траншей в районе высоты 95,1 и на восточных окраинах Булганака.

На следующий день в районе Керчи стояла облачная и дождливая погода, сильно ограничивавшая действия авиации. Тем не менее утром и днем 23 марта люфтваффе нанесли серию ударов по наземным целям, в которых, по советским данным, помимо Ю-87 и ФВ-190, участвовали и 8 Ме-109, которые сбросили по одной бомбе на высоту 133,3.

Советские зенитчики заявили о двух сбитых «лаптежниках». Авиация 4-й ВА выполнила всего 35 вылетов: 26 – Р-39 из 329-й ИАД, 8 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и 1 – Пе-2 из 366-го ОРАП.

В 08.28 по вызову главной станции наведения в воздух для прикрытия войск в секторе Керчь―Булганак – мыс Тархан вылетели 8 «Аэрокобр» из 66-го ИАП во главе с капитаном Павлом Камозиным. Прибыв в указанный район, летчики сначала увидели группу Ю-87, круживших над Багерово, а затем в 09.00 на высоте 4000  м вступили в бой с Ме-109.

Пара мессеров в лобовой атаке с дистанции 50  м подбила истребитель Камозина. На его Р-39 с бортовым номером 23 был пробит редуктор воздушного винта, и ведущему группы пришлось в сопровождении своего ведомого срочно возвращаться на аэродром. Оставшиеся самолеты вскоре в районе села Мама-Русская на высоте 2000  м вступили в бой уже с 10 Ме-109. Бой проходил на виражах и вертикалях. При этом пара младших лейтенантов Алексея Латышева и Николая Афанасьева выполнила три атаки, но результатов не наблюдала.

Лейтенант Анатолий Тютин вместе со своим ведомым лейтенантом Виктором Степановым также безрезультатно атаковал пару мессеров. В какой-то момент летчики увидели группу из 9 Ю-87, летевшую в сторону фронта. Они ринулись за ними, обстреляли, но результата снова не видели, так как сами были атакованы парой вражеских истребителей.

В скоротечном бою была подбита «Аэрокобра» лейтенанта Степанова, были пробиты правая плоскость и тормозной щиток. Уходя из-под атаки, летчик потерял из виду своего ведущего и вернулся на аэродром Вышестеблиевская в одиночестве.

Лейтенант Тютин из этого вылета так и не вернулся. Вскоре стало известно, что его Р-39 зав. №  42-18550 с бортовым номером 5 был сбит мессерами, и упал в Азовское море, в 1  км севернее села Оссовины. Однако при этом судьба летчика осталась неясной, и его зачислили в списки пропавших без вести. 66-й ИАП лишился одного из лучших асов. Первый боевой вылет Анатолий Тютин совершил в составе этого полка 30 июля 1942  г. Всего же он выполнил 216 вылетов, провел 75 воздушных боев, в которых одержал 27 личных и 1 групповую победу.

С немецкой стороны утром 23 марта по одной «Аэрокобре» сбили фельдфебель Андреас Штерль из 4./JG52 и лейтенант Отто Фённекольд из 6./JG52, соответственно в 06.54 – в районе села Юраков Кут и в 07.03 – в районе мыса Хрони. Можно утверждать, что жертвами именно этих асов люфтваффе стали самолеты лейтенантов Степанова и Тютина.

В следующие дни над Керченским плацдармом снова наступило затишье. Стояла облачная погода с туманами, периодически шли дожди. Днем 24 марта самолеты 4-й ВА в воздух не поднимались, а на следующий день было выполнено всего 7 вылетов.

26 марта 329-я ИАД совершила 16 вылетов, а 229-я ИАД – 14. Воздушных боев не было, однако зенитным огнем был подбит ЛаГГ-3 лейтенанта Николая Филатова из 88-го ИАП. При заходе на посадку на площадку Жуковка на нем заклинило поврежденный двигатель, самолет сел на воду и затонул. Летчик же успел выбраться из кабины, и спустя 15 минут его подобрал высланный катер.

На следующий день истребители 4-й ВА выполнили 27 вылетов, из них 12 – ЛаГГ-3 и 15 – Р-39. В 13.18 на штурмовку колонны вражеской пехоты, обнаруженной на дороге Султановка―Керчь, вылетела тройка Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Павлом Камозиным. Спустя десять минут в районе высоты 177 летчики обнаружили колонну из одной крытой автомашины, трех повозок и до 50 солдат. Они выполнили три атаки, в результате которых «автомашина и повозки остановились, солдаты попадали по сторонам».

При этом немецкой зенитной артиллерией, которая вела огонь с позиций около сел Скасиев Фонтан, Джарджава и Чурбаш, был поврежден Р-39 (бортовой номер 23) капитана Камозина. Однако советский ас в очередной раз вышел сухим из воды, совершив аварийную посадку на аэродроме около бухты Опасная.

В течение 28 и 29 марта авиация обеих сторон опять бездействовала. Днем 30 марта авиация 4-й ВА совершила 39 вылетов, из которых 24 пришлись на Р-39 из 329-й ИАД. В 07.35 4 «Аэрокобры» из 66-го ИАП во главе с капитаном Николаем Сидоровым по вызову станции наведения 4-й ВА вылетели в район Керчь―Булганак. Спустя полчаса в районе села Баксы на высоте 4000  м их сверху с пикирования атаковала пара Ме-109. В результате подбит Р-39 (бортовой номер 18) младшего лейтенанта Виктора Борченко. Причем один бронебойный снаряд пробил бронеспинку и летчик получил легкие осколочные ранения лица и шеи, но тем не менее смог благополучно вернуться на свой аэродром. При этом немецкие пилоты в тот день не заявляли никаких побед над Керченским плацдармом.

За истекший месяц ситуация в гитлеровском «Готенланде» практически не изменилась. «Остров» Крым все так же продолжал жить и воевать своей обособленной жизнью, но за его пределами ситуация для командования вермахта становилась все хуже.

В середине марта 1944  г. фронт группы армий «Зюд» практически рухнул. Советские танковые армии стремительно продвигались в сторону Карпат, форсируя Южный Буг, Днестр и Прут еще до того, как немецкие генералы успевали подумать об удержании этих рубежей. В итоге 27 марта в окружение в районе Каменец-Подольска попала 1-я танковая армия генерал-оберста Ханса Валентина Хубе.

Все это заставило противника оттянуть на запад и весь правый причерноморский фланг. 13 марта 6-я армия оставила Херсон – ближайший к Крыму крупный опорный пункт. Спустя две недели советские 5-я ударная и 28-я армия взяли Николаев после одновременной атаки с суши и высадки десанта в порту.

Гитлер обвинил в очередной катастрофе командующих группами армий «Зюд» и «А» генерал-фельдмаршалов Эриха фон Манштейна и Эвальда фон Клейста, которые 1 апреля были сняты со своих постов. Одновременно с этим он приказал любой ценой удержать фронт по Днестру, вдоль Кишинева, Ясс и восточных отрогов Карпат, а также подготовить серию контрударов. Одновременно с этим фюрер отмел все предложения об эвакуации из Крыма и настоял на дальнейшем удержании полуострова.

В первый день апреля активность авиации 4-й ВА над Керченским плацдармом по-прежнему была низкой. Истребители совершили лишь 30 самолето-вылетов: 18 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и 12 – Р-39 из 329-й ИАД. Встреч с противником не было.

В то же время Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ в течение дня нанесли два удара по гавани Феодосии: сначала утром, а потом – ближе к вечеру. На этот раз, в отличие от предыдущих малорезультативных налетов, им удалось добиться ощутимого успеха. Штурмовики потопили новый, уже военной постройки 1941  г., танкер T-26 водоизмещением 669 брт, а также паром типа «Зибель» из 800-го отдельного саперно-десантного полка вермахта.

При этом зенитным огнем сбит 1 Ил-2 из 8-го ГШАП. Он рухнул в воду, и его экипаж – командир 3-й эскадрильи капитан Александр Данилов и штурман старший лейтенант Виктор Мельников – погиб. Еще несколько самолетов получили повреждения.

Уже на отходе от цели штурмовики пытались атаковать «Мессершмитты», вызванные по тревоге с аэродрома Грамматиково. Однако истребители эскорта из 6-го ГИАП и из 25-го ИАП в этот раз надежно прикрывали подопечных, связывая боем вражеские самолеты. Ожесточенные схватки, причем с переменным успехом, шли вдоль всего маршрута полета Ил-2 над Черным морем, вдоль южного побережья Керченского полуострова. И как это не раз бывало, сведения противоборствующих сторон противоречивы.

Согласно советским данным, были сбиты 3 Ме-109 и потеряны 3 Як-9Д. Младший лейтенант Василий Петренко из 25-го ИАП одержал победу в районе села Ближние Камыши (ныне в черте города), находившегося в 3  км от северо-восточной окраины Феодосии. Однако в бою в районе Феодосии был сбит и погиб младший лейтенант Иосиф Котов из 6-го ГИАП.

Затем в районе мыса Чауда шестерка Як-9Д была атакована четверкой Ме-109, внезапно появившейся из облаков. Вследствии плохой слетанности пара ведущего группы заместителя командира 1-й эскадрильи старшего лейтенанта Михаила Селянкина и пара младшего лейтенанта Леонида Лобанова практически сразу же «рассыпались». Их ведомыми соответственно были неопытные младший лейтенант Алексей Ширшов и старший лейтенант Николай Леонтьев – инструктор летного училища, только что прибывший в 6-й ГИАП на стажировку.

Фактически дальнейший бой, как единая боевая единица, вела лишь одна пара младшего лейтенанта Бориса Акулова. Это был опытный пилот, имевший на счету уже четыре личные и две групповые победы. Его ведомый лейтенант Владимир Воронов позднее вспоминал:

«В этом бою нам неоднократно довелось сходиться в лобовую. По собственному опыту мы знали, что фашистские летчики обычно избегали подобных атак. На этот раз они не отворачивали… Кто первый отвернет, тот погиб… Не отворачивать! Сжимаюсь в комок. Все напряжено до предела. Кажется, столкновение неизбежно. Вот сейчас. Еще мгновение, и… тень мессера проносится совсем рядом, в нескольких метрах от моего самолета.

Жарко. По лицу и спине стекают струйки пота. Исход боя решают мгновения. Малейшая оплошность подобна смерти. Связанные боем с парой мессеров, мы не заметили появления еще одной пары противника. Выскочив из облаков, они атакуют наш одиночный Як. Что делать? Бросаемся на выручку, пытаемся огнем прервать смертельную атаку фашистов…

Но мы опоздали. Проскакивая мимо атакованного нашего Яка, мы попали под обломки, которые разлетались после пушечных очередей вражеских истребителей. Откуда взялся этот Як? Почему он остался один? Где его напарник? Кто оказался жертвой мессеров? Глянув вниз, в сторону падающего Яка, мне удалось уловить квадратный купол парашюта – летчик выпрыгнул.

Бой продолжался с нарастающим ожесточением. Я в недоумении: где же Селянкин и Лобанов? Почему они не пришли на помощь вовремя?

Мы потеряли счет времени, казалось, что бой длится бесконечно. Выскочив из облаков, я увидел, что к самолету моего ведущего устремился мессер и готов уже открыть огонь. Дистанция между нами около сотни метров, нельзя медлить. Быстро доворачиваю самолет, накладываю центр прицела на нос мессера и открываю огонь. В то же время кричу по радио диким голосом: „Борис, сзади мессер, мессер!“

Вижу, мои снаряды бьют по цели, а через секунду из мотора вырвались черные клубы дыма и мессер резко пошел вниз. Акулов успевает рвануть машину в сторону, опередив врага на какую-то долю секунды. Ведущий спасен. Это главное. Опоздай я на какой-то миг, и Акулов был бы непременно сбит».

Младший лейтенант Акулов и лейтенант Воронов (последнему затем засчитали сбитый Ме-109) благополучно вышли из боя. Вместе с присоединившимся к ним младшим лейтенантом Лобановым они вернулись на аэродром Анапа, где еще задолго до этого приземлилась «Аэрокобра» младшего лейтенанта Ширшова. Как оказалось, потеряв из виду своего ведущего, он недолго раздумывал и сразу же повернул на аэродром.

Оставшись без прикрытия, старший лейтенант Селянкин быстро попал под удар мессеров. Горящий Як-9Д упал в море в районе мыса Чауда, и летчик погиб. Этот же вылет стал последним и для старшего лейтенанта Леонтьева, который, вероятно, успел выпрыгнуть на парашюте, но затем утонул в море.

Затем в воздушном бою, проходившем еще восточнее – около Кизаульского маяка, в 8  км юго-восточнее мыса Такиль, командир 2-й эскадрильи 6-го ГИАП капитан Михаил Кологривов сбил третий Ме-109.

По немецким данным, в тот день в воздушном бою был сбит Bf-109G-6 W.Nr.760026 лейтенанта Ханса Вернера фон Рудлоффа из 4./JG52. Летчик, успевший одержать 7 побед, пропал без вести.

Утром того дня командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт в ходе своего первого боевого вылета после возвращения из отпуска сбил 2 советских истребителя. Первый – в 09.25 в 6  км юго-восточнее Феодосии, а второй – в 09.33 уже в 5  км северо-восточнее Феодосии, после чего его счет достиг 90 побед.

«Когда я вместе с унтер-офицером Хаасом появился над Феодосией, Ил-2 уже сбросили свои бомбы и улетели,  – вспоминал немецкий ас.  – Но множество Яков все еще были там, ведя „собачью схватку“ с несколькими сто девятыми. Русские попытались развернуться на восток, потому что не могли долго оставаться в районе цели, если хотели благополучно преодолеть 200  км до своего аэродрома.

Наши „Мессершмитты“ вынудили вражеские самолеты продолжать бой. Я спикировал в кружившуюся массу с высоты 3000  м, мне повезло, и я прямо перед собой увидел ивана, которого преследовал другой сто девятый. Русский выполнил иммельман, пытаясь уйти от немецкого истребителя, и при этом на низкой скорости пролетел точно перед моим носом. Я открыл огонь с дистанции прямого выстрела. Вражеский самолет немедленно ярко вспыхнул. Очевидно, я поразил пилота, потому что машина пошла прямо вниз, врезалась в воду и утонула.

Затем я снова набрал высоту, оставив первоначально все Яки позади себя. Потом развернулся и зашел в хвост замыкающему русскому. Иван не заметил меня. Он выполнял то левый, то правый крен, то набирал высоту, то снижался, но не поворачивал и упрямо продолжал лететь на восток. Он имел серьезные основания поступать так. Я не хотел бы оказаться на его месте, в 200  км от аэродрома, далеко во вражеском тылу и замыкающим всей группы. Интересно, знал ли он старую поговорку о том, что собака всегда кусает последнего.

Я открыл огонь со 100  м и немедленно добился попаданий. Вспышки были по всей длине фюзеляжа вражеского самолета, крыльев и хвостового оперения. Но он не падал. Он пытался держаться со своей группой, хотя самолет был словно пылающий факел.

Я приказал Хаасу, чтобы он снизился и добил ивана. Ведомому так же была необходима практика в стрельбе. Но оружие Хааса после нескольких выстрелов заклинило. Так что я снова снизился и стрелял до тех пор, пока русский не повернул в сторону берега. Затем я отвернул, но при этом ошибся и проскочил вперед, поскольку противник, очевидно, убрал газ. Весьма стойкий товарищ, подумал я. Он пристроился ко мне и открыл огонь. Трассеры пронеслись мимо моей машины. Я немедленно резко ушел в сторону и увидел позади падающую вражескую машину, она врезалась в море и утонула».

Тем временем в 09.30 унтер-офицер Вернер Корс из 5./ JG52 в 10  км восточнее Феодосии тоже сбил советский истребитель, который он опознал как Як-7.

Во второй половине дня 1 апреля немецкие пилоты заявили, что в боях над Черным морем, около южного побережья Керченского полуострова, сбили еще 6 самолетов. На счету фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4./JG52 были 2 Як-7: в  14.45 южнее села Чекур-Кояш (ныне не существует), находившегося в 3  км северо-западнее мыса Опук, и в 14.54 юго-восточнее мыса Такиль. По 2 победы южнее и юго-восточнее мыса Такиль одержали лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52 и командир этой эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц. Первый в 14.50 и в 14.57 сбил 2 Як-7, а второй – в 15.50 Як-1 и в 16.10 тоже Як-7. Одним словом, в данном случае как пилоты JG52, так и «сталинские соколы» завысили свои успехи втрое.

В течение 2 апреля ударная авиация 4-й ВА по-прежнему бездействовала, а истребители выполнили 74 вылета. Р-39 из 329-й ИАД совершили 54 вылета, провели 4 воздушных боя, после которых летчики сообщили, что сбили 2 Ме-109. «Лавочкины» из 229-й ИАД сделали над Керченским плацдармом 20 вылетов, не встретив противника, но разбросав при этом 21 тысячу листовок на немецком и румынском языках.

В 11.30 восьмерка Р-39 из 66-го ИАП во главе с капитаном Александром Добрыниным на высоте 4000  м патрулировала в районе Аджим-Ушкая. Ведущий заметил восточнее, над островом Тузла, разрывы снарядов зенитной артиллерии, а вскоре 4 Ме-109, идущие в хвост его группе. Добрынин и его ведомый младший лейтенант Василий Ананченко развернулись к ним навстречу и пошли в лобовую атаку.

После этого одна пара мессеров с набором высоты отвернула на север. Вторая же продолжала следовать на запад, и вскоре один Ме-109 тоже пошел вверх с левым разворотом и в этот момент был атакован майором Федором Капустиком. Однако немец сделал переворот и ушел вниз.

Тем временем Добрынин погнался за первой парой, уходившей над Керченским проливом в северном направлении, но сам был атакован сзади двумя другими Ме-109. Он выполнил боевой разворот влево и обстрелял их с дистанции 200  м, после чего те ушли с набором высоты. Вернувшись к Аджим-Ушкаю, Добрынин опять увидел позади себя пару мессеров и атаковал их на боевом развороте с дистанции 100  м. Немцы скрылись пикированием, при этом летчик результатов своей атаки не наблюдал.

Вскоре капитан заметил, как над косой Чушка пара Ме-109 со стороны солнца заходит в хвост четверке Р-39. Ринувшись туда, Добрынин обстрелял один из мессеров, который в очередной раз ушел от огня резким пикированием. Летчик снова не видел результатов своей атаки, но тем не менее в журнале боевых действий 66-го ИАП было отмечено, что «предположительно один Ме-109 сбит капитаном Добрыниным. Требуется запросить радиостанцию наведения». Вероятно, последняя не подтвердила этого факта, поскольку в перечне побед летчика отсутствуют самолеты, сбитые 2 апреля.

В 12.45 на прикрытие войск на Керченском плацдарме вылетела четверка Р-39 из 66-го ИАП во главе с лейтенантом Михаилом Кондаковым. Спустя 15 минут на высоте 4000  м она встретила над проливом 4 ФВ-190, которые со стороны косы Чушка (с востока на запад) заходили для удара по советским позициям восточнее Керчи. Кондаков со своим ведомым сзади атаковал один фоккер, когда тот уже начал пикирование для сброса бомб. Ведя огонь с дистанции 100–50  м, летчики вышли из атаки лишь на высоте 200  м над землей. Согласно их докладу, вражеский самолет со шлейфом белого дыма ушел на запад.

Ведущий второй пары «Аэрокобр» младший лейтенант Алексей Глоба также атаковал один ФВ-190 «до тех пор, пока был отсечен от него огнем зенитной артиллерии противника западнее Керчи». Результата своей атаки летчик тоже не наблюдал.

В 14.35 в районе мыса Тархан четверка Р-39 лейтенанта Ивана Зысыпкина на высоте 3500  м была атакована 4 Ме-109. Немцы заходили попарно сверху сбоку, но, не добившись успеха, затем просто ушли в сторону Багерово.

Через 10 минут в районе мыса Хрони в бой с мессерами вступили и 4 «Аэрокобры» из того же 66-го ИАП во главе с капитаном Павлом Камозиным. В 14.50 ведущий в районе села Кезы на высоте 3500  м зашел в хвост одному вражескому истребителю и открыл огонь с дистанции 200–50  м. Согласно донесению Камозина, Ме-109 «загорелся и горящий пошел к земле». Однако при этом в журнале боевых действий полка было отмечено, что летчик его падения не наблюдал.

Спустя 5 минут ведомый Камозина лейтенант Алексей Глоба на высоте 4000  м над Азовским морем, в 5  км северо-западнее села Мама-Русская, заметил ниже себя один мессер. Он атаковал его сверху с пикирования и, зайдя в хвост, открыл огонь с дистанции 100–50  м. Глоба продолжал преследовать врага вплоть до его падения в воду.

В 15.02 отличился капитан Владимир Проворихин из 57-го ГИАП. Увидев на высоте 3000  м пару Ме-109, заходящих в хвост товарищам, он с пикирования атаковал и сбил ведущего. Причем мессер, как и в предыдущем случае, тоже упал в воду недалеко от села Мама-Русская.

Тут следует отметить, что, согласно описаниям воздушных боев в журнале боевых действий того же 66-го ИАП, немецкие истребители, как правило, всегда атаковали первыми, а потом сами выбирали, продолжать ли им бой или выходить из него. Это говорит о том, что вплоть до конца битвы советским летчикам не удалось переломить ситуацию в небе над Керченским полуостровом в свою пользу и что тактическая инициатива по-прежнему была на стороне врага. Схватки главным образом происходили над советской территорией, а западнее плацдарма, в том числе над Багерово, немецкие пилоты по-прежнему чувствовали себя практически в полной безопасности.

2 апреля Ил-2 из 11-й ШАД ВВС ЧФ совершили налет на бухту Киик-Атлама, южнее Феодосии. При этом сначала в районе цели в бою с Ме-109 был сбит ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ, летчик – заместитель командира 1-й эскадрильи лейтенант Петр Ивин – погиб. Затем жертвой мессеров около мыса Чауда стал Як-9Д из 6-го ГИАП ВВС ЧФ, и для его пилота – младшего лейтенанта Николая Николаенко – этот вылет тоже стал последним в жизни.

По данным противоположной стороны, никаких потерь фоккеров и мессеров в районе Керчи не зафиксировано. Со своей стороны в люфтваффе отличился фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52. Сначала в 09.45 он над Керченским проливом, западнее станицы Запорожская, сбил Р-39, тем самым одержав свою 90-ю победу. Затем во второй половине дня – в 13.02 – в районе поселка Колонка его жертвой стал Ла-5.

Днем 3 апреля над Керченским плацдармом висела низкая плотная облачность, временами шли осадки в виде дождя и мокрого снега. Авиация 4-й ВА совершила всего 22 вылета: из них 12 – 229-я ИАД, 8 – 329-я ИАД и 2 – 366-й ОРАП.

Активно действовали лишь ВВС ЧФ. Штурмовики из 11-й ШАД снова атаковали гавань Киик-Атламы. При этом Ме-109 сбили штурмовик капитана Петра Потапова из 1-й эскадрильи 47-го ШАП, экипаж самолета погиб. Также сильные повреждения получила «черная смерть» из 8-го ГШАП, на которой был убит воздушный стрелок сержант Константин Желтухин.

Со своей стороны лейтенант Александр Иванов из 6-го ГИАП ВВС ЧФ в районе Феодосии сбил мессер. Еще один вражеский истребитель, сбитый около Киик-Атламы, был на счету капитана Бориса Шапочкина из 25-го ИАП ВВС ЧФ. Затем над южным побережьем Керченского полуострова флотские летчики сбили еще 2 Ме-109: первый в районе мыса Чауда – командир звена 6-го ГИАП Герой Советского Союза капитан Михаил Гриб, а второй около мыса Опук – младший лейтенант Иван Парфиенко из 25-го ИАП.

По данным немецкой стороны, в тот день не было потеряно ни одного Bf-109G-6. Успеха добился лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52, которому засчитали Ил-2, сбитый в 10.01. Также о 2 Як-7, сбитых в 10.02 и в 10.03 южнее мыса Такиль, доложил лейтенант Петер Дюттманн из той же 5-й эскадрильи, но эти победы ему не подтвердили.

В течение 4 апреля ударная авиация 4-й ВА продолжала «оставаться в готовности». В воздух поднимались лишь одни истребители. ЛаГГ-3 из 229-й ИАД выполнили 14 вылетов на разведку противника в секторе Керчь―Багерово―Султановка – мыс Тархан―Булганак―Катерлез. Р-39 из 329-й ИАД совершили 24 вылета на прикрытие войск и на штурмовку железнодорожных составов на разъездах Салын и Аджи-Эли, западнее Багерово. По докладам летчиков, они уничтожили 3 паровоза.

На следующий день «Аэрокобры» из 329-й ИАД сделали 24 вылета, главным образом на прикрытие войск на Керченском плацдарме. Они провели два воздушных боя, и старший лейтенант Александр Серебряков из 57-го ГИАП северо-западнее Катерлеза сбил Ме-109. ЛаГГи из 229-й ИАД выполнили 16 вылетов на разведку и тоже провели два боя с мессерами, которые завершились безрезультатно.

К вечеру 5 апреля штаб 4-й ВА наконец-то «вспомнил» о  своих штурмовиках, и в 16.30 командир 230-й ШАД полковник Семен Гетьман получил приказ – нанести в 18.30 бомбовый удар по вражеским позициям на юго-восточных скатах горы Высокая, в 2  км западнее Катерлеза. При этом за час до вылета следовало провести открытым текстом ложные радиопереговоры с наземной станцией наведения для введения противника в заблуждение.

В 18.04 с аэродрома Ахтанизовская поднялись 11 Ил-2 из 210-го ШАП. Они летели к цели на высоте 1200  м колонной из трех групп с дистанцией 300–400  м. Их сопровождали 12 ЛаГГ-3 из 863-го ИАП. При подходе к горе экипажи штурмовиков отчетливо видели разворачивающиеся в их сторону стволы зенитных орудий на двух соседних высотах, а также вражеские траншеи на склонах Высокой.

С пологого пикирования с высоты 400–70  м Илы сбросили 19 бомб ФАБ-100 и выпустили 27 РС-82. При этом на юго-восточных скатах горы Высокая были отмечены «два взрыва большой силы с последующими клубами черного дыма и огнем».

«Ложные радиопереговоры», как видно, не дали особого эффекта, ибо зенитным огнем и «Мессершмиттами» были повреждены четыре «черные смерти». Правда, все смогли дотянуть до своего аэродрома, но во время посадки один из штурмовиков «встал на нос, затем перешел на три точки, при ударе о землю переломлен фюзеляж». Оба члена экипажа получили легкие ранения.

По сведениям противоположной стороны, 5 апреля в боях над Керченским плацдармом отличился лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52. Сначала в 13.11 юго-западнее Керчи он сбил Ла-5, потом в 17.26 севернее Катерлеза – Ил-2 и затем в течение двух минут – в 17.30 и в 17.31 – северо-западнее Керчи – 2 Р-40. Еще один «цементбомбер», сбитый в 17.24 северо-восточнее Керчи, был на счету лейтенанта Ханса Вальд-манна из 6./JG52.

В ночь на 6 апреля «Бостоны» и  У-2 из 132-й БАД совершили 170 самолето-вылетов. Они сбросили на вражеские позиции около Катерлеза, горы Митридат и села Карама 16 бомб ФАБ-100, 260 ФАБ-50, 60 АО-50, 171 АО-25, 51 АО-10 и 138 АО-8. Были отмечены 4 взрыва большой силы и 3 очага пожара, а также 10 последовательных взрывов, предположительно после попадания в склад боеприпасов.

Кроме того, ночные бомбардировщики разбросали 390 тысяч листовок на немецком языке. Затем днем еще 4000 листовок сбросили ЛаГГ-3 из 229-й ИАД, выполнившие 14 вылетов на разведку войск противника в районах мыса Тархан, Грязевой Пучины, Булганака, Катерлеза, Багерово, Султановки и Марфовки. Одновременно «Аэрокобры» из 329-й ИАД сделали лишь 8 вылетов. Во всех вылетах встреч с противником не было, «боекомплекты не расходовались».

В ночь на 7 апреля позиции советских войск на Керченском плацдарме атаковали Go-145 из 2./NSGr.6. Согласно журналу боевых действий 4-й ВА, было отмечено 22 ночных пролета самолетов Хш-126, которые сбросили 30 фугасных бомб и 22 «ящика с гранатами».

В ответ кукурузники из 880-го НЛБАП и 46-го гвардейского НЛБАП выполнили 236 вылетов, и еще 12 вылетов сделали И-153 из 62-го ИАП ВВС ЧФ. Кроме многочисленных бомб, они высыпали на вражеские позиции еще 802 тысячи листовок на немецком и румынском языках.

Таким образом, за последние двое суток на расположение частей немецкого 5-го армейского корпуса было сброшено более 1,2  млн экземпляров листовок. После этого, вероятно, не было ни одного немецкого или румынского солдата, испытавшего недостаток в бумаге!

Днем 7 апреля ЛаГГ-3 из 229-й ИАД совершили 22 вылета на разведку и 12 – на сопровождение Ил-2 из 55-й ОКРАЭ, корректировавших огонь артиллерии. Также они внесли свой скромный вклад в агитацию противника, сбросив еще 4000 листовок.

«Аэрокобры» из 329-й ИАД сделали 12 вылетов на прикрытие войск на Керченском плацдарме, и еще одна четверка вылетала на «свободную охоту».

8 Р-39 из 101-го ГИАП сопровождали разведчик Пе-2 из 366-го ОРАП, вылетавший на аэрофотосъемку оборонительного рубежа на Ак-Монайском перешейке, соединяющем Керченский полуостров с основной частью Крыма. На обратном пути истребитель лейтенанта Андрея Федорова по неизвестной причине отстал от своей группы на 2  км, и его со стороны солнца атаковала пара Ме-109. Горящая «Аэрокобра» упала в Черное море поблизости от Кизаульского маяка, и летчик погиб.

Можно утверждать, что Федоров стал жертвой лейтенанта Ханса Вальдманна из 6./JG52. В тот день немецкому асу был засчитан истребитель, сбитый в 12.51 (по немецкому времени) юго-восточнее мыса Такиль.

В тот же день ВВС ЧФ в ходе очередного налета на Феодосию и Киик-Атламу потеряли два своих самолета: ЛаГГ-3 из 25-го ИАП и Ил-2 из 47-го ШАП. Все три летчика – пилот истребителя командир звена 2-й эскадрильи младший лейтенант Борис Калашников, пилот штурмовика младший лейтенант Виктор Чемеркин и его воздушный стрелок младший лейтенант Павел Пчелинцев – погибли.

Тут надо отметить, что «штатный» стрелок в офицерском звании был крайне большой редкостью, так как обычно эту должность занимали лица из рядового или сержантского состава. На самом деле Пчелинцев был летчиком-истребителем, ранее служил в 7-м ИАП ВВС ЧФ и летал на ЛаГГ-3. Однако у него было сильное пристрастие к алкоголю, и после многочисленных предупреждений командир полка майор Владимир Янковский отстранил его от полетов. В качестве наказания командование ВВС ЧФ направило Пчелинцева в 47-й ШАП летать на Ил-2, как говорили летчики, «задом наперед». В подобных случаях устанавливалось число «штрафных» боевых вылетов, которые провинившийся должен выполнить в качестве воздушного стрелка, чтобы затем при положительной характеристике получить право вернуться в свой полк на летную работу. Пчелинцев своего наказания не пережил.

Вероятно, эти два флотских самолета сбил лейтенант Хайнрих Штурм из 4./JG52. В тот день на его счету были две победы, одержанные в районе Феодосии: в  14.10 – Ил-2 и в 14.12 – Як-1. 

В то время как в восточной части Крыма постоянно шли воздушные бои, на севере полуострова с ноября 1943  г. в  основном царило затишье. Все силы 8-й воздушной армии генерала Тимофея Хрюкина были нацелены на днепровский фронт, а немцы и румыны же ограничивались лишь эпизодическими налетами на переправы через Сиваш.

В основном бездействовала и созданная 6 ноября так называемая Скадовская авиагруппа ВВС Черноморского флота. В нее входили три полка:

–  11-й ГИАП, оснащенный истребителями Р-39;

–  36-й МТАП, имевший на вооружении самолеты А-20J;

–  23-й ШАП, вооруженый Ил-2,

и по одной эскадрилье из нескольких других авиаполков.

Авиагруппа базировалась на аэродроме Восточный, расположенном около городка Скадовск, на берегу Джагырлацкого залива Черного моря. Ее задачей было нанесение ударов по вражеским морским коммуникациям у западного побережья Крыма, а также между Одессой и Очаковом. Основная проблема боевой деятельности авиагруппы была связана с ее плохим материальным снабжением. Горючее, бомбы и торпеды в основном доставлялись самолетами ДБ-3Ф с аэродромов ВВС ЧФ на побережье Кавказа.

17 января 1944  г. командиром Скадовской группы был назначен полковник Николай Токарев, известный военный летчик с большим боевым опытом. В ходе советско-финской войны 1939–1940  гг. он на бомбардировщике ДБ-3 из 1-го МТАП ВВС Балтийского флота выполнил 57 вылетов, и 21 апреля 1940  г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

В ноябре 1941  г. подполковник Токарев был назначен командиром 2-го МТАП ВВС ЧФ. Затем в октябре 1942  г. он возглавил 63-ю тяжелобомбардировочную авиабригаду дальнего действия ВВС ЧФ, на базе которой в июле 1943  г. была сформирована 1-я минно-торпедная авиадивизия (МТАД). В декабре 1943  г. полковник Токарев окончил курсы усовершенствования начальствующего состава ВМФ и 22 января 1944  г. получил звание генерал-майора. Причем погоны ему лично вручил тогдашний командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Владимирский.

Утром 30 января 1944  г. торпедоносцы 36-го МТАП безуспешно атаковали морской конвой, шедший в Евпаторию. Последующий налет восьмерки Ил-2 из 23-го ШАП на ту же цель тоже не принес значимого успеха. По немецким данным, у теплохода «Радецкий» была легко повреждена корма, а на буксире «Штральзунд» осколками бомб были убиты два моряка.

Разгневанный генерал-майор Токарев позвонил на аэродром Восточный и приказал срочно организовать повторный налет. Однако из 16 «Бостонов», имевшихся в 36-м МТАП, к вылету были готовы лишь два. К тому же большая часть экипажей полка после обеда на аэродроме отсутствовала.

Тогда прибывший на аэродром Токарев лично уселся в кресло пилота А-20J, хотя только что закончил освоение этого торпедоносца и еще ни разу не совершал на нем боевых вылетов. Штатного штурмана командира дивизии майора Петра Хохлова тоже найти не удалось, поэтому его место занял штурман 36-го МТАП майор Николай Маркин, а воздушным стрелком полетел старший краснофлотец Василий Гончаров.

В паре с Токаревым на своем А-20J вылетел также командир эскадрильи капитан Петр Обухов. Прикрывала два торпедоносца шестерка Р-39 во главе с командиром 11-го ГИАП Героем Советского Союза майором Константином Денисовым. При этом последний был еще и заместителем Токарева на посту командира Скадовской авиагруппы.

Вскоре после взлета капитан Обухов сообщил, что на его «Бостоне» забарахлил правый мотор и он возвращается обратно на аэродром. Группа летела на высоте 15–20  м над морем, соблюдая радиомолчание. Когда самолеты, обогнув мыс Тарханкут, наконец около 13.00 достигли Каламитского залива, немецкий конвой уже входил на рейд Евпатории. Вместо того чтобы зайти со стороны моря, Токарев, видимо, решил срезать путь и полетел к Евпатории напрямую через мыс Карантинный, на котором располагались немецкие зенитные батареи.

В итоге, когда «Бостон» лег на боевой курс, его встретил плотный и прицельный зенитный огонь. Не дойдя до точки сброса, Токарев отвернул и набрал высоту 1500  м, приказав по радио пилотам Р-39 снизиться и штурмовкой подавить огонь зениток.

Согласно мемуарам Денисова, самолет командира, находившийся в тот момент довольно далеко от кораблей, неожиданно был подбит прямым попаданием зенитного снаряда. С черной полосой дыма он потянул к крымскому берегу, и больше Токарева никто не видел.

На рейде Евпатории, немного западнее судов только что пришедшего конвоя, из-за которого, собственно, все и началось, стоял на якорях отряд из двух БДБ F333 и F382 и охотника за подлодками Uj308. В журнале боевых действий 1-й флотилии десантных барж кригсмарине говорится: «4-й налет последовал в 15.10 с западного направления силами одного СБ-2 и 6 Ил-2 с истребителями сопровождения. Баржа F333 была атакована СБ-2 с юго-западного направления. В результате хорошо ложившегося оборонительного огня с F333 вражеская машина не смогла осуществить прицельного сбрасывания. Поэтому торпеда попала в берег в 50  м от F333, а вражеский самолет был тяжело поврежден и совершил аварийную посадку около соленого озера восточнее Евпатории. Свидетели все члены экипажей баржи и охотника Uj308. Его экипаж принимал эффективное участие, прицельно обстреливая вражескую машину…»

В действительности немецкие моряки несколько ошиблись, приняв А-20 за СБ-2, а Р-39 – за Ил-2! Что же касается торпеды, то ее сбросил не Токарев, который еще только готовился выйти во вторую атаку, а капитан Обухов, который, быстро исправив неполадки в моторе своего «Бостона», через пять минут вылетел к Евпатории.

Токарев, для которого это был 72-й боевой вылет в ходе войны, сумел посадить горящую машину на брюхо на берегу Майнакского озера, у западной окраины Евпатории. Однако почти сразу же после этого 36-летний генерал-майор умер от полученных тяжелых ранений. Майор Маркин и старший краснофлотец Гончаров, получив сильные ожоги, смогли выбраться из горящих обломков «Бостона». Они попали в плен и затем содержались в тюремной больнице в Симферополе. В апреле 1944  г. они были освобождены после взятия города войсками 4-го Украинского фронта.

Но самое интересное, что торпедоносец, по одной из версий, был сбит вовсе не зенитным огнем, а румынским истребителем IAR-80C из Esk.49 Vanatoare, которая обеспечивала ПВО Евпатории и аэродрома Саки. В архивах люфтваффе есть следующая запись: «30.01.44 в 15.10 пилот IAR-80 адъютант Симьон (Simion) сбил Boston-III, высота 1200  м, в 3,5  км севернее Евпатории». Вероятно, пока «Аэрокобры» были заняты штурмовкой зенитных батарей, румынский летчик сумел внезапно атаковать оставшийся без прикрытия торпедоносец, нанести ему тяжелые повреждения и смертельно ранить пилота.

В начале февраля, в связи с окончанием очередного наступления Отдельной Приморской армии в районе Керчи, люфтваффе и FARR наконец смогли привлечь значительные силы для ударов по Сивашскому плацдарму и переправам. Уже в ночь на 4 февраля несколько налетов на эти цели совершили He-111 из I./KG4. При этом они использовали самый разный ассортимент боеприпасов: фугасные и осколочные бомбы, донные мины, бочки с горючей жидкостью и даже бронебойные бомбы РС1400.

5 февраля в 10.20 удар по позициям около села Ашкадан (ныне Красноармейское) нанесли 20 Ju-87D-3 из III./SG3. Ночью над Сивашем снова появились «Хейнкели». Им на перехват были подняты 4 Як-9 из 402-го ИАП особого назначения. Согласно советским данным, лейтенант Шамиль Абдрашитов сбил сразу 2 Хе-111: один – южнее поселка Армянск, а второй – севернее села Тархан (ныне Вишнёвка). Еще один бомбардировщик, который также упал и взорвался севернее Тархана, был на счету капитана Георгия Балашова. Наши летчики доложили, что «Хейнкели» действовали над переправами поодиночке, делая круги и сбрасывая по одной-две бомбы. Правда, по немецким данным, потерь Не-111 над Сивашем не зафиксировано.

В ночь на 8 февраля РЛС РУС-2 из 3-го истребительного авиакорпуса (ИАК) генерал-майора Евгения Савицкого засекла над Сивашем только два самолета, бомбивших переправу у острова Русский.

Следующие налеты состоялись в ночь на 12 февраля, на сей раз в них участвовали 8 He-111 из I./KG4. «ВВС противника в период 03.00–05.40 13.2.44  г. одиночно и в группах по 3 самолета Хе-111 бомбардировали переправу через Сиваш у о. Русский,  – отмечалось в сводке на следующий день.  – Ущерб не нанесен. Отмечено 17 самолето-пролетов».

Затем днем по переправе нанесли удар Ju-87D-5 из III./ SG3. Одновременно восьмерка румынских Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну под прикрытием 7 Bf-109G-6 сбросила бомбы на позиции советской артиллерии.

13 февраля 8 «Штук» во главе с командиром Esc.85 сублокотенантом Овидиу Черчелом совершили очередной налет на советские артбатареи, располагавшиеся на острове Русский.

Следующий налет уже на позиции советских войск на Перекопском перешейке состоялся днем 22 февраля. 13 Ju-87D-5 из III./SG3 внезапно вынырнули из облаков, сбросили бомбы и быстро удалились в южном направлении. Аналогичный налет имел место 24-го числа, при этом единственной помехой для пикировщиков был зенитный огонь.

Первые же серьезные воздушные бои над северной частью Крыма произошли лишь 25 февраля.

В 10.40–10.55 34 Ju-87D-5 из III./SG 3 нанесли авиаудар по позициям артиллерии и скоплению транспортных средств в районе южной дамбы, а 14 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну, которых прикрывала четверка Bf-109G-6, бомбили артпозиции в районе Ашкадана.

Приближающиеся группы противника засекла РЛС 3-го ИАК, и на перехват поднялись 12 Яков из 265-й ИАД. Согласно советским данным, им удалось сбить 5 самолетов. 2  Ю-87 были на счету лейтенантов Сергея Шпуняка и Валентина Меркулова из 402-го ИАП, соответственно в районе села Каранки (ныне не существует), находившегося в 2  км от северо-восточной оконечности озера Айгульское, и в районе села Биюк-Кият (ныне не существует), находившегося на северном берегу того же озера Айгульское. Еще по одному «лаптежнику» сбили лейтенант Леонид Васильев из 291-го ИАП – над Сивашем, и лейтенант Василий Шишкин из 812-го ИАП – над западной окраиной села Чучак (ныне не существует), находившегося на южном берегу Сиваша, в 5  км юго-восточнее острова Русский. А лейтенант Михаил Пивоваров из 402-го ИАП севернее балки Ясная сбил Ме-109.

В то же время жертвой мессеров стал Як-1 зав. №  01160 командира эскадрильи капитана Алексея Рудченко из 402-го ИАП. Летчик выпрыгнул на парашюте, но купол не раскрылся, и он разбился. Повреждения получил и Як-1 лейтенанта Василия Шишкина, при этом 20-мм снаряд пробил бронестекло кабины, и пилот, одержавший в этом бою свою пятую победу, получил осколочные ранения. Однако он все же смог дотянуть до своего аэродрома.

В 13.30 Ju-87D-5 из III./SG3 совершили второй налет, целью которого стал северный мост у острова Русский. При бомбежке были разрушены четыре мостовые опоры и 30  м настила, и движение по переправе было прервано до следующего утра. При этом вылетавшие на перехват летчики 265-й ИАД снова доложили о 5 сбитых самолетах, которые упали в основном в воду. В числе отличившихся опять был лейтенант Сергей Шпуняков из 402-го ИАП, который восточнее острова Русский сбил свой второй за день Ю-87.

В бою с мессерами был подбит Як-1 зав. №  36157 лейтенанта Ивана Кружалина из 402-го ИАП. Летчик не пострадал и совершил аварийную посадку на брюхо в расположении советских войск в районе села Хаджи-Булат (ныне не существует), находившегося в 6  км севернее Ашкадана.

Наконец, в 16.00 30 Ju-87D-5 под прикрытием Bf-109G-6 из II./JG52 нанесли удар по окрестностям Геническа. На сей раз летчики 265-й ИАД, вылетавшие на отражение налета, заявили сразу об 11 сбитых самолетах. При этом были потеряны 2 истребителя: Як-1 зав. №  10146 из 402-го ИАП – летчик младший лейтенант Алексей Малашин спасся, выпрыгнув на парашюте, а также Як-9 зав. №  0233 из 291-го ИАП, чей пилот – младший лейтенант Гавриил Мацковский – пропал без вести.

Суммарно по итогам дня истребители 8-й ВА доложили, что сбили над Сивашем 14 Ю-87 и 7 Ме-109. Еще на 3 самолета претендовали зенитчики, а также бойцы 955-го стрелкового полка, которые якобы тоже сбили 2 Ю-87.

Фактически в тот день над Сивашем был сбит зенитным огнем лишь один пикировщик – Ju-87D-5 W.Nr.141099 «S7+HT» из 9./SG3. Он совершил вынужденную посадку в 4  км южнее села Чучак, оба члена экипажа – унтер-офицеры Вальтер Рёмер и Йоханнес Рор – получили ранения. Еще несколько «Штук», в том числе румынский Ju-87D-3 с бортовым номером 30а, получив повреждения, благополучно вернулись на аэродром Каранкут.

25 февраля с противоположной стороны первыми отличились хорватские летчики, которые в районе Каранкута сбили 2 Як-1. По одной победе, соответственно в 08.30 и 08.32 (по немецкому времени), одержали командир 15.(Kroat)/JG52 обер-лейтенант Мато Дуковач и его ведомый унтер-офицер Владимир Наход.

Затем успеха добился унтер-офицер Хайнц Эвальд из штабного звена II./JG52, сбивший 2 Як-7Б: первый – в 08.34 около того же Каранкута, а второй – в 08.36 в 15  км северо-восточнее острова Русский.

Через полтора часа хорваты снова вылетели на сопровождение группы Ju-87D-5 из III./SG3. Они провели ряд скоротечных боев с советскими истребителями, и в 11.30 обер-лейтенант Дуковач в 15  км северо-восточнее острова Русский сбил Р-39. Приблизительно в то же время унтер-офицер Албин Свал в районе села Чигир (ныне не существует), в 4  км юго-восточнее села Ишунь, сбил Як-1, одержав свою пятую победу.

Под вечер очередную победу одержал унтер-офицер Эвальд, которому был засчитан еще один Як-7Б, сбитый в 15.35 в районе Каранкут. Обер-лейтенант Дуковач в ходе своего пятого боевого вылета в течение того дня в 16.00 около села Чигир сбил истребитель, который он идентифицировал как ЛаГГ-3. Это была его 35-я и, как потом оказалось, последняя победа.

В том же вылете в бою с Р-39 был подбит и его Bf-109G-6. Дуковач пытался дотянуть до Каранкута, но в конце концов ему пришлось сесть на фюзеляж уже поблизости от аэродрома. При этом хорватский летчик получил травму позвоночника и был отправлен в госпиталь.

Таким образом, немцы и хорваты одержали над Сивашем 8 воздушных побед, из которых подтверждаются 5. Сами люфтваффе помимо «Мессершмитта» Дуковача потеряли Bf-109G-6 W.Nr.20157 унтер-офицера Герхарда Бартеля из 4-й эскадрильи JG52. Он был подбит зенитным огнем, а пилот получил ранение.

В ночь на 26 февраля над Сивашем опять появились «Хейнкели», и старший лейтенант Владимир Егорович из 402-го ИАП сбил один из них. По немецким данным, после налета на железнодорожную станцию Новоалексеевка, в 13  км западнее Геническа, не вернулся He-111H-20 W.Nr.700140, и его экипаж во главе с обер-лейтенантом Рудольфом Метцигом, занимавшим должность офицера по техническому обеспечению I./KG4, числится пропавшими без вести. Еще один поврежденный самолет – He-111H-20 W.Nr.700095 из 3./KG4 – дотянул до аэродрома Сарабуз, где совершил аварийную посадку на брюхо. Четыре члена его экипажа, включая пилота унтер-офицера Рольфа Пласса, получили ранения.

27 февраля в 17.11 штаб 3-го ИАК получил от операторов РЛС РУС-2 сообщение об обнаружении группы вражеских самолетов, приближающихся к переправам через Сиваш. Через две минуты на перехват были подняты 16 истребителей. Однако когда те появились над Сивашем, первая группа Ju-87D-5 из III./SG3, сбросив бомбы, уже уходила на юго-запад, а вторая – пикировала на цель. Тем не менее, согласно докладам наших летчиков, они успели атаковать обе группы и сбили 3 Ю-87 и 1 ФВ-190. При этом был потерян Як-9Т из 812-го ИАП, пилот – лейтенант Василий Макарчук – погиб.

28 февраля 15 румынских Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.73 локотенантом Тудором Андреем нанесли удар по позициям советской артиллерии в районе Ашкадана. Пикировщики прикрывали сразу 18 Bf-109G-6 из II./JG52, и все самолеты благополучно вернулись на аэродром Каранкут.

В течение 1 марта летчики 265-й ИАД провели над Сивашем десять воздушных боев и по возвращении доложили, что без потерь со своей стороны сбили 1 Ю-87 и 1 Ме-109. К этому времени в составе этой авиадивизии насчитывалось 100 истребителей, из них 86 исправных.

В тот день румынские Ju-87D-3 дважды бомбили позиции советской артиллерии на острове Русский. Первый удар под прикрытием восьмерки Bf-109G-6 нанесли 12 самолетов во главе все с тем же локотенантом Тудором Андреем. При этом два из них были повреждены зенитным огнем, но смогли вернуться в Каранкут. Во втором налете участвовали 8 «Штук» во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну, которых сопровождали 12 мессеров, и на этот раз все пикировщики невредимыми возвратились на аэродром.

Утром 2 марта 8 Ju-87D-3 во главе с тем же Бекяну снова нанесли бомбовый удар по советским артбатареям на Сиваше. Румын на этот раз прикрывали 6 Bf-109G-6, и они все без потерь вернулись в Каранкут.

В тот же день штаб 8-й ВА решил нанести ответный удар по аэродрому Каранкут, где, по данным советской разведки, в тот момент находились 60 вражеских самолетов. Штурмовать это осиное гнездо вылетела группа из 23 истребителей 3-го ИАК, которую возглавлял лично командир авиакорпуса генерал-майор Евгений Савицкий.

Полет к цели проходил на малой высоте, и истребителям удалось незамеченными подойти к Каранкуту. Затем летчики доложили, что уничтожили на земле 2 Ю-87, 1 Хе-111 и 1 Ме-109. Еще 3 мессера и 1 «Штука» были сбиты в воздушных боях, причем один истребитель, сбитый в районе поселка Райзендорфа (ныне Вольное), был на счету самого Савицкого. Позднее советский самолет-разведчик пролетел над Каранкутом и сфотографировал его. После дешифровки отснятых кадров число уничтоженных самолетов увеличилось до 11. По данным противоположной стороны, никаких потерь матчасти на земле не зафиксировано.

11 марта «Штуки» из III./SG3 совершили несколько налетов на переправы через Сиваш. Им помогали и румынские Ju-87D-3, трижды поднимавшиеся в воздух: сначала 14 самолетов во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну, а затем две группы по 12 и 11 машин, ведущим которых каждый раз был командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей.

Приоритетной целью для штурмовиков был деревянный мост через Сиваш, между островом Русский и северным берегом Крымского полуострова, построенный бойцами 12-й штурмовой инженерно-саперной бригады. В результате бомбежки было разрушено 60 погонных метров моста и повреждены шесть понтонов.

На сей раз летчики 265-й ИАД заявили о том, что сбили 4 Ю-87, 3 ФВ-190 и 3 Ме-109. По данным же противоположной стороны, были подбиты лишь 2 FW-190F-3 из II./SG2.

При этом собственные потери дивизии составили 5 истребителей. В 812-м ИАП обратно не вернулись Як-9 младшего лейтенанта Вениамина Виноградова и Як-1 младшего лейтенанта Павла Шарапова, оба летчика погибли.

402-й ИАП лишился 3 Як-1, пропали без вести:

–  заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Виктор Куликов, который с 4 января одержал четыре личные победы;

–  младший лейтенант Николай Подымов, успевший с 1 марта сбить 3 вражеских самолета;

–  младший лейтенант Алексей Малашин, который, согласно журналу боевых действий 402-го ИАП, в своем последнем бою протаранил ФВ-190[10].

По немецким сведениям, первым в тот день успеха добился фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52, который над Сивашем сбил 2 Як-7: в  08.40 – в 18  км северо-западнее Ашкадана и в 11.32 – в 14  км северо-западнее Чонгара. Затем в 11.45 командир 6./JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц в районе Чигира, в 4  км юго-восточнее села Ишунь, записал на свой счет Як-1. В 15.00 жертвой фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи в 5  км западнее того же села Чигир стал очередной Як-7. И наконец, точку поставил обер-лейтенант Батц, который в 16.15 над Сивашем, в 12  км северо-западнее острова Русский, сбил еще один Як-7.

В тот же день шестерка Р-39 из 9-го ГИАП совершила повторный налет на Каранкут. Летчики доложили об уничтожении 2 Хе-111, однако при этом одна «Аэрокобра» при пикировании на цель врезалась в землю и летчик погиб. По немецким данным, на аэродроме был уничтожен транспортный самолет SM-82 из III./TG1.

12 марта штаб 8-й ВА запланировал третий удар по этой же цели, но уже силами Ил-2 из 1-й гвардейской ШАД. Однако он был отменен из-за неблагоприятных метеоусловий. На следующий день советские самолеты все же атаковали аэродром Каранкут, но это опять были не штурмовики, а 39 истребителей. Согласно советским данным, они уничтожили там 5 Хе-111 и 2 Ю-87.

По сведениям противоположной стороны, налет оказался довольно успешным. Советские истребители появились над Каранкутом как раз в момент взлета группы Ju-87D-5 из III./SG3. В результате была сбита одна «Штука», но ее экипаж уцелел, успев выпрыгнуть на парашютах. Около капониров румынских самолетов плюхнулся на брюхо и подбитый FW-190F-3 из II./SG2, его пилот при этом также не пострадал. Во время налета повреждения получили 3 Ju-87D-3 из Gr.3 Pic с хвостовыми номерами 9а, 15 и 21.

В ночь на 14 марта над Сивашем снова действовали одиночные «Хейнкели» из I./KG4. При этом командир 3-го ИАК генерал-майор Евгений Савицкий лично вылетел на перехват и в районе аэродрома Каранкут сбил один бомбардировщик (не подтверждается).

Днем люфтваффе совершили серию налетов на переправы через Сиваш. В них участвовали не только Ju-87D-5 из III./ SG3 и FW-190F-3 из II./SG2, для которых это было уже привычным делом, но также и Не-111, долгое время не появлявшиеся над линией фронта в светлое время суток. По советским данным, было отмечено 240 пролетов вражеских самолетов! В результате было разрушено 180 погонных метров деревянного и 26 погонных метров наплавного моста через Сиваш в районе острова Русский.

Не остались в стороне и румыны. 14 марта они совершили четыре групповых вылета, в которых участвовали соответственно 12, 10, 8 и 6 Ju-87D-3. В каждом вылете группу возглавлял командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей. Под прикрытием истребителей из II./JG52 они наносили удары, главным образом по позициям зенитных батарей на острове Русский и около Чигира, чтобы облегчить задачу немецким ударным самолетам. При этом огнем с земли были повреждены две «Штуки», но оба самолета смогли вернуться в Каранкут.

В течение всего дня над переправами шли ожесточенные воздушные бои. Летчики 8-й ВА затем доложили, что сбили 9 Ме-109, 6 Ю-87 и 3 ФВ-190. Собственные потери составили 2 истребителя: Як-1 младшего лейтенанта Ивана Пигарева из 402-го ИАП и Як-9Т младшего лейтенанта Михаила Карасева из 812-го ИАП, оба летчика погибли.

Со своей стороны пилоты II./JG52 заявили о 3 сбитых истребителях. В 07.29 лейтенант Вальтер Вольфрум из 5-й эскадрильи над северным берегом Сиваша, в 25  км западнее Геническа, сбил Як-1. Еще один такой же Як в 13.06 в паре километров юго-западнее острова Куюк-Тук стал жертвой командира 6./JG52 обер-лейтенанта Вильгельма Батца. В 15.35 лейтенант Хайнрих Штурм из 4-й эскадрильи в 16  км северо-восточнее острова Русский сбил Як-7. Кроме того, лейтенант Отто Фённеколд из 5./JG52 над северной частью Сиваша, в 30  км юго-западнее Геническа, в 12.55 атаковал и сбил Пе-2.

Днем 15 марта истребители 8-й ВА снова штурмовали аэродром Каранкут, уничтожив там 4 Ю-87 и 3 Хе-111. В воздушных боях над Северным Крымом без потерь со своей стороны они сбили еще 3 Ме-109 и 1 ФВ-189. Эти успехи не подтверждаются данными противоположной стороны.

16 марта Ju-87D-5 из III./SG3 и FW-190F-3 из II./SG2 продолжали методично бомбить переправы. Одновременно группа из 11 румынских Ju-87D-3 под прикрытием 10 мессеров нанесла удар по позициям зенитных батарей севернее села Чигир. Этот вылет был примечателен тем, что, хотя ведущим группы был командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей, на самолете с хвостовым номером 32а летел немецкий экипаж – пилот гауптман Клаус фон Штейн, бывший при Gr.3 Pic одновременно офицером связи люфтваффе и инструктором по боевой подготовке, и бортрадист-стрелок обер-фельдфебель Карл Штарк.

Истребители 8-й ВА на сей раз доложили о 2 сбитых Ме-109. Затем ночью пара «охотников» А-20 из 2-й гвардейской НБАД принудила к посадке на своей территории связной Fi-156!

В течение дня 17 марта немецкая ударная авиация снова атаковала переправы через Сиваш. Румынские Ju-87D-3 без потерь выполнили четыре групповых вылета, атаковав зенитные батареи на острове Русский, позиции артиллерии и скопление техники около Ашкадана.

По советским данным, истребители 8-й ВА провели в районе Сиваша 6 воздушных боев, сбив 4 Ю-87 и 2 Ме-109. В действительности в 08.55 в бою с Як-9 южнее Найдорфа был сбит Bf-109G-6 W.Nr.410120 обер-фенриха Франца Гэртнера из 5./JG52. Летчик получил ранение и совершил вынужденную посадку на брюхо.

По немецким данным, в воздушных боях были сбиты 5 Як-7. По одной победе одержали лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52 – в 06.09 в районе Каранкута, командир 6./ JG52 обер-лейтенант Вильгельм Батц – в 08.40 около села Чигир и фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 – в 08.47 в 17  км северо-восточнее острова Русский. Две победы были на счету фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6-й эскадрильи: в  10.05 – в 2  км восточнее Каранкута и в 13.38 – в 5  км юго-западнее села Чигир.

Фактически потери 8-й ВА составили 3 Як-1, при этом погибли младший лейтенант Александр Разумович из 812-го ИАП и младший лейтенант Николай Тилитченко из 274-го ИАП.

Днем 18 марта пикировщики из II./SG3 и Gr.3 Pic продолжали наносить удары по советским переправам и частям в районе Сиваша. Так, 9 Ju-87D-3 во главе с командиром Esc.81 локотенантом Виктором Бекяну под прикрытием четверки истребителей опять бомбили позиции артиллерии около Ашкадана.

Летчики 8-й ВА заявили, что сбили 4 ФВ-190 и 1 Ме-109. Фактически повреждения получил лишь 1 FW-190F-3 из II./ SG2. Однако обратно не вернулся Як-1 старшего лейтенанта Ивана Сосегова из 15-го ИАП. Это был опытный летчик, который к тому моменту выполнил 79 боевых вылетов и одержал 10 личных и 1 групповую победу.

Позднее стало известно, что его Як был атакован Ме-109 и получил многочисленные попадания. При этом Сосегов был ранен в голову, правую руку и обе ноги, но смог совершить вынужденную посадку на брюхо недалеко от аэродрома Каранкут. Немцы отправили раненого пилота в госпиталь для военнопленных в Симферополе. В результате ранения в голову Сосегов потерял правый глаз. Затем 10 апреля он бежал из госпиталя, и местные жители прятали его вплоть до освобождения города советскими войсками. После лечения он вернулся в 15-й ИАП и до конца войны летал на связном У-2.

Можно утверждать, что Як стал жертвой атаки фельдфебеля Хайнца Захсенберга из 6./JG52. В тот день ему был засчитан Як-7, сбитый в 16.50 над селом Федоровка, в 22  км восточнее Каранкута.

В последующие дни погодные условия над Северным Крымом сильно ограничивали активность обеих сторон. Тем не менее вражеская авиация продолжала периодически появляться в воздухе.

Так, 19 марта 7 румынских Ju-87D-3, ведущий командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей, под прикрытием 10 истребителей из II./JG52, бомбили советские войска в районе Сиваша. Затем 21 марта 10 «Штук» во главе все с тем же локотенантом Андреем, которых на этот раз сопровождали сразу 15 мессеров, нанесли удар по скоплению бронетехники на северном берегу Сиваша. 25 марта 11 румынских пикировщиков с эскортом из 12 Bf-109G-6 снова снова атаковали советскую бронетехнику, но теперь уже на плацдарме на крымском берегу Сиваша.

26 марта интенсивные воздушные бои над Сивашем возобновились. Та же Gr.3 Pic совершила четыре групповых вылета, в каждом из которых участвовали по 12 Ju-87D-3. По приказу командующего 1-го авиакорпуса люфтваффе генерал-майора Пауля Дейхманна они бомбили места концентрации советских механизированных частей.

В течение дня в районе Сиваша шли бои между истребителями II./JG52 и 3-го ИАК. Первые соответственно прикрывали «Штуки» и  фоккеры, а вторые – свои наземные войска и переправы.

Так, в 11.02 на перехват группы вражеских пикировщиков вылетели две тройки Як-1Б и Як-9Т из 15-го ИАП во главе со штурманом полка капитаном Михаилом Власовым. Спустя 13 минут над Сивашем они были атакованы 6 «Мессершмиттами», которые сбили сразу 3 советских истребителя:

–  Як-9Т зав. №  1023 пропал без вести вместе с летчиком младшим лейтенантом Иваном Дмитриевым;

–  Як-9Т зав. №  0559 младшего лейтенанта Ивана Кривобока сел на брюхо на северном берегу Сиваша;

–  Як-1Б зав. №  01112 младшего лейтенанта Анатолия Рудыка приземлился на шасси южнее села Благовещенка, поблизости от северного берега Сиваша.

В 15.20 группа Як-9Т из 274-го ИАП атаковала ФВ-190, возвращавшиеся после удара по переправам. Лейтенант Виктор Клопов западнее села Самай (ныне не существует), находившегося в 6  км восточнее Ашкадана, сбил один фоккер.

Однако противник не остался в долгу, сбив два Яка: зав. №  0498 лейтенанта Бахрама Абас-оглы Бахрамова и зав. №  1043 командира звена лейтенанта Константина Степочкина, который к этому времени одержал 6 личных и групповых побед. Оба летчика выпрыгнули на парашютах из своих горящих Як-9Т и, приземлившись на вражеской территории, попали в плен. Раненого Степочкина отправили в госпиталь для военнопленных в Симферополе, откуда он, немного подлечившись, затем сбежал. Как и упоминавшийся выше старший лейтенант Сосегов, он прятался у местных жителей вплоть до освобождения города. Бахрамов же провел в плену немного дольше и был освобожден в мае того же года, после взятия советскими войсками Севастополя.

Тем временем в 15.20 на патрулирование над переправами через Сиваш вылетела четверка Як-1Б из 15-го ИАП во главе все с тем же капитаном Михаилом Власовым. В 16.05 на высоте 4000  м над Сивашем ее внезапно атаковала пара мессеров. В результате были подбиты еще 2 истребителя:

–  зав. №  17148, летчик капитан Власов был ранен и совершил вынужденную посадку на брюхо около хутора Зентюп Первый, на северном берегу Сиваша, в 5  км от острова Русский;

–  зав. №  22156 младшего лейтенанта Ивана Яшина смог благополучно дотянуть до аэродрома.

В это же время группа из 4 Як-1Б и 4 Як-9Т из 291-го ИАП, которую возглавлял помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе Герой Советского Союза капитан Александр Лавренов, над Сивашем на высоте 3500  м встретила 4 Ме-109. Лавренов по главе своей четверки атаковал их сверху, однако немцы благополучно ушли из-под огня.

Во время повторного набора высоты группу сзади, со стороны солнца, внезапно атаковала пара мессеров. Один из них под ракурсом 1/4 с дистанции 50  м дал по Як-1Б капитана Лавренова длинную очередь. Горящий истребитель упал в воду в 3  км юго-восточнее села Чучак (ныне не существует), находившегося в 11  км северо-восточнее Ашкадана, и советский ас, прославившийся во время прошлогодней битвы за Кубань и имевший на своем счету 27 личных и 3 групповые победы, погиб.

Около 18.00 три группы Яков из 15-го, 43-го и 274-го ИАП в секторе село Томашевка – станция Сиваш – полуостров Тюп-Тархан провели серию боев с Ме-109, прикрывавшими Ю-87. Согласно советским данным, заместитель командира эскадрильи 15-го ИАП капитан Семен Самойлов в районе Томашевки сбил один вражеский истребитель.

Мессеры не остались в долгу и атаками со стороны солнца сбили сразу три советских самолета:

–  Як-9Т зав. №  0395 из 43-го ИАП, летчик лейтенант Николай Андрющенко успел выпрыгнуть на парашюте над своей территорией, но был тяжело ранен огнем с земли наших пехотинцев, принявших его за вражеского летчика. На следующий день советский ас, успевший выполнить около 150 боевых вылетов и одержать 11 личных и 3 групповые победы, умер в полевом госпитале;

–  Як-1Б зав. №  46146 из 43-го ИАП, летчик младший лейтенант Виктор Григоровский погиб;

–  Як-9Т зав. №  1050 командира 274-го ИАП майора Николая Волчкова. Самолет упал на полуострове Тюп-Тархан, и летчик погиб. К этому дню он совершил более 100 боевых вылетов, провел 43 воздушных боя и лично сбил 13 самолетов и еще 6 – в группе.

Кроме того, был подбит еще один Як-1, но его пилот смог дотянуть до своего аэродрома и сесть на брюхо.

Всего 26 марта истребители 3-го ИАК сообщили, что сбили 2 Ме-109, 1 Ю-87 и 1 ФВ-190. По сведениям другой стороны, в бою в районе села Чучак повреждения получил Bf-190G-6 W.Nr.411680 обер-лейтенанта Фрица Билфингера из 4./JG52, при этом пилот был ранен осколками 20-мм снаряда.

В свою очередь летчики II./JG52 одержали над Сивашем 9 побед. В ходе утреннего вылета на сопровождение Ju-87D в 09.16 отличился лейтенант Вальтер Вольфрум, который около села Чигир сбил Як-7, а затем в 09.23 лейтенант Петер Дюттманн южнее Захаровки сбил Як-1.

В 13.25 успеха добился пилот штурмовика лейтенант Август Ламберт из 6./SG2, сбивший истребитель, опознанный им как Р-39. Потом в 14.02 жертвой лейтенанта Вольфрума в районе острова Куюк-Тук, в 14  км северо-западнее станции Сиваш, стал Як-7. В ходе следующего вылета Вольфрум одержал 50-ю победу, сбив в 15.47 над северным берегом Сиваша, в районе села Громовка, Як-1.

Затем пилоты «Мессершмиттов» сбили еще 4 Як-1:

–  лейтенант Хайнрих Штурм из 4./JG52 – в 16.06 в 10  км южнее Геническа;

–  лейтенант Дюттманн – в 16.07 северо-западнее Чигира и в 16.08 южнее Чигира (это была его 55-я победа);

–  лейтенант Вольфрум – в 16.08 в 15  км северо-восточнее острова Русский.

И эти заявки были очень близки к реальности. 3-й ИАК лишился в воздушных боях сразу 7 истребителей: 5  Як-9Т и 2 Як-1Б. Пятеро летчиков погибли, а двое попали в плен, причем четверо из них были успешными асами. Еще 2 Як-9Т и 4 Як-1Б были подбиты и совершили вынужденные посадки, один летчик получил ранение. В боевой истории 3-го ИАК этот день стал поистине черным.

В последние дни марта погода в районе Сиваша, который называют также Гнилым морем (а по-татарски Сиваш вообще означает «грязь»), снова не благоприятствовала действиям авиации. Так, в течение 27–30 марта воздушных боев отмечено не было.

Затем днем 31 марта Ju-87D-5 из III./SG3 несколько раз бомбили переправы около острова Русский. 10 Ju-87D-3, ведущий командир Esc.73 локотенант Тудор Андрей, под прикрытием 10 Bf-109G-6 из II./JG52 нанесли удар по скоплению советской бронетехники. Затем тройка румынских пикировщиков во главе с локотенантом Думитру Пасаре совершила налет на позиции артиллерии.

При этом истребители 3-го ИАК из-за плохой погоды им на перехват не поднимались. Правда, во второй половине дня авиация 8-й ВА совершила, так сказать, ответный налет на аэродром Каранкут. По немецким данным, базировавшиеся там самолеты не пострадали, однако на устранение многочисленных воронок на рулежных дорожках и между капонирами самолетов потребовалось некоторое время.

Утром 8 апреля войска 4-го Украинского фронта после рекордной восьмичасовой артподготовки атаковали позиции немецкой 17-й армии на Перекопском перешейке и на южном берегу Сиваша.

К началу операции в состав 8-й ВА входили:

–  6-я гвардейская БАД полковника Григория Чучева;

–  2-я гвардейская НБАД генерал-майора Павла Кузнецова;

–  7-й штурмовой авиакорпус (ШАК) генерал-майора Василия Филина, включавший 206-ю и 289-ю ШАД и 236-ю ИАД;

–  1-я гвардейская ШАД полковника Степана Пруткова;

–  3-й ИАК генерал-лейтенанта Евгения Савицкого, включавший 265-ю и 278-ю ИАД;

–  6-я гвардейская ИАД полковника Бориса Сиднева;

а также отдельные полки самолетов-разведчиков, корректировщиков артогня, транспортной и санитарной авиации.

В них в общей сложности насчитывались 802 самолета (692 исправных), в том числе 196 бомбардировщиков (180 исправных), 235 штурмовиков (198 исправных), 351 истребитель (297 исправных) и 20 разведчиков (17 исправных).

Части Отдельной Приморской армии на Керченском плацдарме, в восточной части Крыма, поддерживала 4-я ВА, о которой подробно было рассказано ранее. К 8 апреля в ней имелось 539 самолетов (520 боеготовых), в том числе 239 истребителей.

Таким образом, советская авиационная группировка в районе Крыма располагала 1212 исправными самолетами, в том числе 536 истребителями. И это не считая ВВС ЧФ, из которых в операции по освобождению Крыма были задействованы 8 истребительных авиаполков.

Противостоящие им силы немецкой и румынской авиации выглядели куда скромнее! К началу апреля 1944  г. в  Крыму базировалось всего 134 самолета (см. таблицу ниже). Таким образом, советская авиация превосходила вражескую примерно в 12 раз, в том числе по истребителям в 15–17 раз! Казалось бы, подобный расклад должен был обеспечить полное и безоговорочное господство в воздухе «сталинских соколов» с  первого дня наступления до самого взятия Севастополя.

Согласно плану операции, на освобождение Крымского полуострова отводилась всего неделя! К примеру, 19-й танковый корпус генерала Ивана Васильева – главная ударная сила 4-го Украинского фронта, имевший к 8 апреля 233 танка и САУ,  – должен был уже на четвертый день захватить Симферополь, считавшийся важнейшим опорным пунктом на юге Крыма и ключевой стратегической точкой. Главной задачей было отрезать немцам пути к портам, не дать им организованно отойти и погрузиться на корабли. Этот план выглядел заманчиво и очень оптимистично, если не сказать авантюрно. Напомним, что расстояние от северной оконечности полуострова до Севастополя составляет 160  км по прямой, а от Керчи – 250  км. И по большей части это была малонаселенная, лишенная воды степь со слабо развитой дорожной сетью, на юге быстро переходящая в высокогорье.

Во второй половине 7 апреля, накануне наступления, авиация 8-й ВА совершила два массированных налета на аэродром Каранкут. В первом из них участвовали 20 Ил-2, которых сопровождали около 50 истребителей. Они сбросили 250 бомб, в результате чего было уничтожено 5 немецких самолетов. Интересно, что при этом по атакующим штурмовикам вели огонь не только зенитные батареи, но даже и бортстрелки Ju-87. Второй удар по Каранкуту нанесли «Бостоны», Пе-2 и истребители 3-го ИАК, и во время него были уничтожены 2 румынские «Штуки».

8 апреля авиация 8-й ВА выполнила 818 вылетов, поддерживая наступление войск 4-го Украинского фронта.

Так, Ил-2 из 7-го ШАК и 1-й гвардейской ШАД совершили 383 вылета и сбросили на вражеские позиции и тылы 59 бомб ФАБ-100, 67 ФАБ-50, 1115 АО-25, 645 АО-10, 3 АО-15, 663 АО-8 и 13057 ПТАБ и выпустили 695 РС-82. По советским данным, были уничтожены 16 танков, 39 автомашин, 4 автобуса, 33 повозки, 19 полевых и 10 зенитных батарей, а также 4 склада с боеприпасами. В результате налета на аэродром Грамматиково были сожжены и разбиты 6 Ю-87 и 4 ФВ-190.

При этом были потеряны 6 штурмовиков вместе с экипажами, в том числе самолет командира эскадрильи 136-го ГШАП майора Ивана Овсянникова. Прямым попаданием зенитного снаряда был сбит Ил-2 зав. №  1912 из 806-го ШАП. Он упал и сгорел в 1,5  км от села Тархан, и его экипаж – летчик младший лейтенант Иван Медведев и воздушный стрелок старшина Александр Крученков – погиб. В ходе атаки целей Ил командира звена 136-го ГШАП младшего лейтенанта Николая Амплеева столкнулся с самолетом младшего лейтенанта Михаила Игнатенко из того же полка. Штурмовики рухнули на землю, оба летчика и их воздушные стрелки – младшие сержанты Александр Хретинин и Сергей Пискунов – погибли.

Различные повреждения от зенитного огня и атак Ме-109 получили 29 Ил-2: 21 – из 289-й ШАД и 8 – из 206-й ШАД. Некоторые из них лишь с большим трудом смогли дотянуть до своих аэродромов. Так, среди них был самолет из 807-го ШАП, чей пилот – младший лейтенант Борис Емельянов – получил тяжелое осколочное ранение в правое плечо, а также в правую руку и в лицо, но все же смог, превозмогая боль, вернуться обратно.

Истребители 8-й ВА, прикрывая штурмовики, провели 28 воздушных боев и доложили, что сбили 11 Ме-109 и 9 ФВ-190. При этом среди отличившихся были как молодые летчики, так и уже опытные асы. К примеру, Як-9Т из 274-го ИАП в бою около села Ички (ныне Советский), северо-западнее аэродрома Грамматиково, сбили сразу 3 ФВ-190. По одной победе одержали старший лейтенант Анатолий Железников, младшие лейтенанты Садых Фархад-оглы Садыхов и Николай Скворцов. Еще один фоккер в том же районе сбил командир 2-й эскадрильи 812-го ИАП капитан Иван Федоров, для которого это была уже 26-я личная победа. Также по одному ФВ-190 сбили лейтенант Евгений Радченко из 73-го ИАП – около села Ишунь и командир эскадрильи 43-го ИАП капитан Семен Лебедев – юго-западнее села Кильдияр, одержавший тем самым свою 11-ю победу.

Заместитель командира эскадрильи 15-го ИАП старший лейтенант Сергей Моргунов, сбив Ме-109 западнее села Найман (ныне не существует), находившегося в 3  км юго-восточнее Ашкадана, записал на свой счет 22-ю победу. Яки из 73-го ИАП в бою южнее села Каранки (ныне не существует), в 7  км северо-восточнее того же Ашкадана, сбили еще 2 мессера. Один был на счету старшего лейтенанта Евгения Иванова (8-я личная победа), а другой поделили помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе капитан Степан Верблюдов и заместитель командира полка Герой Советского Союза капитан Петр Дзюба. Старший лейтенант Сошников из того же 73-го ИАП одержал 7-ю личную победу, сбив очередной Ме-109 в районе села Зеленый Яр, в 21  км севернее Джанкоя.

Летчики 85-го ИАП также доложили, что над Сивашем, юго-западнее полуострова Тюп-Тархан, сбили пару «Мессершмиттов». По одной победе засчитали старшим лейтенантам Анатолию Константинову (7-я личная победа) и Владимиру Люсину (11-я личная победа). Не отстали и пилоты 402-го ИАП, которые в бою в 12  км северо-западнее Джанкоя тоже сбили 2 Ме-109: один – лейтенант Александр Иванов, а другой – лейтенант Назир Конукоев, одержавший 8-ю личную победу.

По сведениям противоположной стороны, в тот день был потерян только 1 Bf-109G-6 W.Nr.20646 лейтенанта Детлефа Петерсена из 5./JG52. В 17.13 он был сбит в бою в ходе отражения налета на Каранкут и горящий врезался в землю в 6  км восточнее аэродрома. Пилот, успевший за минуту до этого одержать свою пятую победу (сбил Ил-2), погиб. Вечером повреждения от зенитного огня также получил истребитель лейтенанта Петера Дюттманна из той же 5-й эскадрильи. Однако он благополучно приземлился в Каранкуте на шасси.

Кроме того, в ходе налета советской авиации на аэродром Каранкут были сильно повреждены 2 Ju-87D-3 из Gr.3 Pic с хвостовыми номерами 30а и 33а[11].

В течение дня немецкие истребители вели интенсивные бои, прикрывая части 17-й армии. При этом успеха добивались как уже известные асы, так и еще малоопытные летчики.

Утром 8 апреля пилоты 4./JG52 в секторе Ишунь―Громовка сбили 6 Ил-2:

–  фельдфебель Герхард Хоффманн: в  10.55 – южнее Громовки и в 10.58 – около села Чигир, юго-восточнее Ишуни;

–  унтер-офицер Харальд Войнар: в  11.02 и в 11.12 – в районе Чигира;

–  командир 4-й эскадрильи обер-лейтенант Хайнрих Штурм: в  11.25 в 13  км северо-восточнее Ишуни;

–  лейтенант Фридрих Пухбергер: в  11.26 южнее Громовки.

Кроме того, Хоффманн и Штурм также сбили по одному Як-1, соответственно в 10.50 в районе Чигира и в 11.27 около села Найман, юго-восточнее Ашкадана.

Затем жертвой командира 5./JG52 обер-лейтенанта Вильгельма Батца в 12.25 и в 13.07 над южным берегом Сиваша, в 14  км северо-восточнее Ишуни, стали 2 Як-7.

Истребители 4./JG52 продолжали и далее вылетать в тот же сектор на перехват групп советских штурмовиков. Так, молодые унтер-офицеры Йозеф Зелбертингер и Вольфганг Райхштайн соответственно в 13.12 и в 13.17 сбили в районе Наймана по одному Ил-2. Для первого пилота это была первая победа, а для второго – только лишь третья. Обер-лейтенант Штурм в 13.35 в 10  км северо-западнее Перекопа сбил Як-1. Потом в 13.38–13.40 около того же Наймана были сбиты еще 3 Ил-2: по одной победе было на счету того же Штурма, фельдфебеля Хоффманна и лейтенанта Пухбергера, а спустя 5 минут Хоффманн в районе Чигира записал на свой счет еще один Ил.

Потом настал черед командиров эскадрилий II./JG52. Сначала лейтенант Хельмут Липферт в 14.22 восточнее села Чигир сбил Ил-2, а затем в 14.32 над Сивашем, юго-восточнее села Ивановка,  – биплан Р-5. Это были его 92-я и 93-я победы. Вслед за ним три победы в одном вылете одержал обер-лейтенант Батц: в  14.55 южнее Громовки и в 15.08 около Чигира он сбил 2 Як-7, а затем в 15.10 в 14  км северо-западнее станции Сиваш – Ил-2, тем самым преодолев рубеж в 110 побед. Их поддержал обер-лейтенант Штурм, который одержал свою 100-ю победу, сбив в 15.45 в 12  км северо-восточнее Ишуни очередной Як-7.

Вечером успеха добились и пилоты FW-190F-3 из 6./SG2. В 16.25 и 16.30 обер-фельдфебель Хельмут Мишке сбил 2 Як-9, достигнув планки в 20 побед, а фельдфебель Ханс Георг Шарльфергер в 16.40 сбил 1 Ил-2.

Тем временем бои в секторе Ишунь―Ашкадан продолжались. Лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 в 16.29 восточнее села Найман записал на свой счет Як-1. «Разошедшийся» обер-лейтенант Штурм в ходе своего следующего вылета одержал еще 3 победы, сбив сначала Р-39 – в 17.31 восточнее села Томашевка, а потом пару Як-1 – в 17.44 около села Найман и в 17.47 в 8  км западнее Ашкадана. Еще один Як-1 в 17.45 около того же Наймана сбил унтер-офицер Харальд Войнар из 4./JG52, для которого это была пятая победа.

Как уже говорилось выше, 8 апреля советские штурмовики совершили налеты на Каранкут и Грамматиково. Главной задачей пилотов II./JG52 было прикрытие частей 17-й армии на линии фронта, и командование люфтваффе на сей раз больше полагалось на зенитчиков. В течение дня при отражении налетов пилоты 5-й эскадрильи сбили 3 Ил-2: лейтенант Вальтер Вольфрум (в 12.31) и обер-лейтенант Батц (в 17.10)  – около Грамматиково, а упоминавшийся лейтенант Петерсен в 17.12 – около Каранкута. Интересно, что при всем этом в журнале боевых действий 8-й ВА в качестве одного из выводов за 8 апреля имеется следующая запись: «Противник в воздухе был мало активен».

В ночь на 9 апреля У-2 из 2-й гвардейской НБАД совершили 58 вылетов на бомбежку аэродрома Каранкут. По докладам экипажей, на нем вражеских самолетов обнаружено не было, отмечены 13 прямых попаданий по взлетно-посадочной полосе и один сильный взрыв, предположительно был уничтожен склад боеприпасов.

Днем 9 апреля Ил-2 из 7-го ШАК и 1-й ГШАД выполнили 316 вылетов, нанося удары по позициям немецкой 17-й армии в районе сел Каранки, Найман, Томашевка и Тархан, а также по другим целям, включая аэродром Грамматиково. Бомбардировщики сделали 91 вылет, в том числе вечером 12 Пе-2 с горизонтального полета на высоте 1200  м бомбили вражеский опорный пункт около Томашевки.

Обратно не вернулись 4 Ил-2, в том числе самолет заместителя командира эскадрильи 76-го ГШАП Героя Советского Союза старшего лейтенанта Лаврентия Павлова. Летчик и воздушный стрелок старший сержант Валентин Основин погибли. В 3  км южнее Ишуни был сбит штурмовик младшего лейтенанта Дмитрия Боровкова из 232-го ШАП, экипаж тоже погиб. Был подбит Ил-2 зав. №  8087 лейтенанта Ивана Холодова из 947-го ИАП, летчик смог дотянуть до своей территории, однако затем загорелся поврежденный мотор. Холодов успел на высоте 70  м выпрыгнуть на парашюте, а вот воздушный стрелок сержант Панкратов почему-то этого сделать не смог и погиб, врезавшись в землю вместе с горящим самолетом.

Был потерян и 1 Пе-2 из 134-го ГБАП. Все три члена его экипажа – летчик младший лейтенант Виктор Куракин, штурман младший лейтенант Александр Оржеховский, воздушный стрелок младший сержант Анатолий Козлов – числятся пропавшими без вести.

Командир 5./JG52 лейтенант Хельмут Липферт, которому в тот день был засчитан Пе-2, сбитый в 15.58 в 15  км севернее Грамматиково, позднее вспоминал:

«Во время первого захода мой прицел оказался плохим, и я был вынужден отвернуть, не нанеся фатальных повреждений Пе-2. Заодно и его верхний бортстрелок был очень внимателен и добился не менее девяти попаданий в меня во время первого захода. К счастью, все они были в крылья…

Пе-2 пытался уйти, круто пикируя в северном направлении. Между мной и его верхним бортстрелком началась настоящая дуэль. Приятель стрелял ужасно хорошо, но у меня было больше оружия. Уравнявшись в скорости с бомбардировщиком, я нажал на спуск и стрелял до тех пор, пока бортстрелок не вышел из строя.

Было удивительно, сколько эта машина могла вынести. Тогда пилот начал маневрировать. Он прыгал в небе на своем самолете, подобно сумасшедшему, но я упрямо сидел у него на хвосте, вцепившись в него и не позволяя ему избавиться от меня. Мы были глубоко над дружественной территорией, и у меня было много времени, так что я позволил ему продолжать в том же духе. Я ждал момент, когда он будет лететь прямо и горизонтально. Наконец мое терпение было вознаграждено, и я открыл огонь.

Очевидно, я попал в топливный бак, потому что была огромная вспышка пламени и мгновенно весь Пе-2 загорелся. Я отвернул. Вражеский самолет круто пошел к земле, выровнялся и совершил посадку на живот. Один человек выскочил из него и побежал прочь. Я кружил над самолетом, пока не увидел немецких солдат, спешивших на огонь, и наблюдал за тем, как русский, выбравшийся из него, был взят в плен».

Вероятно, жертвой немецкого аса стал Пе-2 из 366-го ОРАП из состава 4-й ВА. В тот день он не вернулся с разведывательного вылета над центральной частью Крыма. Его экипаж – летчик младший лейтенант Владимир Несветаев, штурман младший лейтенант Иван Сопельченко и стрелок-радист старший сержант Николай Сила – числится пропавшим без вести.

В течение 9 апреля истребители 8-й ВА выполнили 550 вылетов и провели 25 воздушных боев. Им были засчитаны 8 сбитых Ю-87, 7 Ме-109 и 6 ФВ-190.

Так, Яки из 15-го ИАП сбили четыре «лаптежника». Два из них северо-восточнее села Каранки – командир эскадрильи Герой Советского Союза майор Виктор Сувиров и старший лейтенант Михаил Барабанов. Один самолет южнее поселка Пусурман 2-й (ныне не существует), находившегося в 9,5  км северо-восточнее Томашевки, был на счету командира эскадрильи капитана Василия Климова, а четвертый – западнее Новоалександровки – на счету старшего лейтенанта Сергея Моргунова.

Летчики 43-го ИАП сбили 2 Ю-87: командир эскадрильи капитан Семен Лебедев – юго-западнее села Воинка и старший лейтенант Владимир Меркулов – южнее Томашевки. В районе той же Воинки один пикировщик записал на свой счет командир 812-го ИАП майор Иван Попов и еще один – юго-восточнее села Тархан – лейтенант Григорий Котляр из 85-го ГИАП.

Заместитель командира эскадрильи 9-го ГИАП Герой Советского Союза капитан Иван Борисов, летавший на Р-39, в районе села Тархан сбил ФВ-190. По одному фоккеру засчитали лейтенанту Ивану Борисенко из 73-го ГИАП – западнее села Карач-Барач (ныне Солонцовое), в 22  км северо-западнее Джанкоя, младшему лейтенанту Николаю Скворцову из 274-го ИАП – в районе села Мангит (ныне не существует), находившемуся в 16  км юго-восточнее Ишуни. Свою десятую личную победу одержал старший лейтенант Сергей Шпуняков из 402-го ИАП, сбивший в районе Кураевки еще один ФВ-190.

Пилоты Як-9Т в бою над селом Тархан сбили 2 Ме-109. При этом один из них был на счету командира 3-го ИАК генерал-майора Евгения Савицкого, одержавшего свою десятую личную победу, а второй – на счету лейтенанта Ивана Киселева из 274-го ИАП, для которого это была пятая победа. Еще по одному мессеру сбили командир эскадрильи 43-го ИАП старший лейтенант Николай Бородин – северо-восточнее Томашевки и лейтенант Алексей Парамохин из 15-го ИАП – севернее села Кирк (ныне не существует), находившегося в 2,5  км южнее Томашевки.

По сведениям немецкой стороны, 9 апреля был потерян только один Bf-109G-6 W.Nr.410254 унтер-офицера Харальда Войнара из 4./JG52. Он был сбит в бою севернее Томашевки, пилот получил ранение, но успел выпрыгнуть на парашюте. Также был уничтожен FW-190F-3 W.Nr.670601 из 5./SG2, но произошло это не в воздушном бою. Во время рулежки на аэродроме Каранкут он случайно наткнулся на контейнер AB250, снаряженный осколочными бомбами SD2. Произошел взрыв, самолет был уничтожен, а его пилот – фельдфебель Карл Редль – погиб.

9 румынских «Штук», которые на этот раз возглавлял гауптман Клаус фон Штейн, под прикрытием 4 истребителей из II./JG52 нанесли удар по скоплению советских войск и техники в районе села Пятихатка (ныне не существует), находившегося в 15  км северо-западнее Ишуни. При этом несколько попаданий получил Ju-87D-3 с хвостовым номером 23А, в том числе было пробито лобовое стекло фонаря кабины, однако пилот – адъютант Траян Попа – успешно привел самолет обратно в Каранкут.

Первым из пилотов «Мессершмиттов» успеха добился лейтенант Фридрих Пухбергер из 4./JG52. В 06.35 над северным берегом Сиваша, в районе села Ивановка, он сбил Як-1, одержав свою 10-ю победу. Затем лейтенант Вальтер Фольфрум из 5./JG52 сбил 2 Як-7, соответственно в 07.02 около села Найман и в 07.23 около Чигира. После этого отличился лейтенант Август Ламберт из штабного звена II./SG2, который в 07.24 сбил Як-9.

Две победы в районе Перекопа одержал фельдфебель Герхард Хоффманн из 4-й эскадрильи, его жертвами стали Як-1 – в 09.08 и Ил-2 – в 09.11. Потом пилоты 5-й эскадрильи северо-западнее села Найман сбили 3 Ил-2. Две победы – в 10.09 и в 10.12 – одержал лейтенант Петер Дюттманн, и одну – в 10.10 – ефрейтор Рудольф Фритце. Однако при этом попадания получил и истребитель самого Дюттманна, в частности, на нем был пробит маслобак. Пилот смог дотянуть до аэродрома Каранкут и в 10.30 с уже заглохшим двигателем благополучно приземлился на шасси.

В 14.08 в районе села Томашевка фельдфебель Хоффманн одержал 70-ю победу, записав на свой счет Як-7. Затем два таких же Яка сбили лейтенант Вольфрум – в 14.12 западнее села Михайловка (ныне не существует), нахадившегося в 5  км юго-восточнее села Чокрак, и командир 5./JG52 лейтенант Липферт – в 14.40 в 6  км восточнее той же Томашевки. Вечером немецкие пилоты сбили еще 3 Як-7: в  16.40 в районе Грамматиково лейтенант Вольфрум одержал свою 60-ю победу, а в 17.42 и в 17.48 бою в районе села Найман успеха добился фельдфебель Хоффманн.

И эти данные были близки к реальным. Помимо упоминавшихся выше штурмовиков, в 8-й ВА были потеряны 5 Як-1Б и 1 Як-9Т. В числе погибших летчиков был младший лейтенант Скворцов из 274-го ИАП, успевший перед этим одержать свою пятую личную победу. Его Як-1Б был подбит, летчик попытался совершить аварийную посадку, но самолет потерпел катастрофу. Погибли еще два советских аса: младший лейтенант Василий Евдокимов из 15-го ИАП, имевший на счету 14 личных побед, и лейтенант Федор Тихомиров из 812-го ИАП, одержавший 6 личных побед. Обратно после боя не вернулся еще один летчик из 15-го ИАП – младший лейтенант Василий Рудык. Также в тот день был потерян Р-39 из 2-й эскадрильи 11-го ГИАП ВВС ЧФ. На высоте 2000  м летчик младший лейтенант Георгий Александров покинул падающий самолет, но ударился о хвостовое оперение и с нераскрытым парашютом упал в Каркинитский залив.

И снова советские авиационные командиры особой активности в действиях люфтваффе не отмечали. «Действия авиации противника 9.4.44, так же как и в первый день наступления наших войск, были малоактивны»,  – сообщалось в журнале боевых действий 8-й ВА.

В ночь на 10 апреля ночные бомбардировщики У-2 и А-20 выполнили 60 вылетов на бомбежку аэродрома Каранкут. При этом экипажи доложили, что наблюдали 11 прямых попаданий по взлетно-посадочной полосе. Отметим, что еще в 1943  г. немцы построили в Каранкуте новую ВПП из бетонных шестиугольных плит, которым были не страшны разрывы малокалиберных бомб.

Днем 10 апреля Ил-2 из 7-го ШАК и 1-й ГШАД совершили 260 вылетов и еще 20 – бомбардировщики Пе-2. Они бомбили опорные пункты обороны противника в районе сел Ишунь, Кирк, Пусурман 1-й и 2-й, железнодорожные станции Ишунь, Джанкой и Богемка, а также стацию Каранкут и одноименный аэродром. На эти цели были сброшены 7 бомб ФАБ-500, 22 ФАБ-250, 73 ФАБ-100, 59 ФАБ-50, 392 АО-25, 610 АО-15, 802 АО-10, 524 АО-3, 783 АО-2,5 и 9728 ПТАБ и выпущено 581 РС-82. В результате, как отмечено в журнале боевых действий 8-й ВА, «уничтожено, повреждено и сожжено: 18 танков, бронетранспортеров и самоходных пушек, 46 автомашин с грузом и пехотой, 9 повозок, 4 ж.-д. вагона, 1 паровоз, 4 цистерны с горючим, 2 артбатареи, 3 склада с боеприпасами». Кроме того, в документах 206-й ШАД отмечено, что летчики 503-го ШАП старший лейтенант Василий Гнеушев и младший лейтенант Георгий Хованов сбили по одному Ю-87, а воздушный стрелок старший сержант Петр Рудниченко из того же полка – Ме-109. Также по одному пикировщику «завалили» лейтенант Николай Бережков и младший лейтенант Соколов из 807-го ШАП.

При этом обратно не вернулись 5 штурмовиков. Так, в районе села Тархан были сбиты самолеты младшего лейтенанта Николая Печенова из 807-го ШАП и младшего лейтенанта Николая Барабохина из 806-го ШАП. Ил-2 зав. №  5868 младшего лейтенанта Василия Маренкова из 232-го ШАП на высоте 800  м был справа снизу атакован Ме-109, после чего перешел в пикирование и врезался в землю. Был также потерян Ил командира 136-го ГШАП по воздушно-стрелковой службе капитана Валерия Плотникова. Из их экипажей уцелел лишь один сержант Тимофей Окуньков, летавший воздушным стрелком на штурмовике младшего лейтенанта Печенова. По его словам, над линией фронта летчик вступил в бой с Ю-87, а когда расстрелял весь боекомплект, крикнул воздушному стрелку: «Буду таранить гада!» После этого Окуньков выпрыгнул с парашютом и благополучно приземлился, а вот Печенов погиб.

Еще 6 подбитых Илов с большим трудом дотянули до своей территории. Трое пилотов из 503-го ШАП – лейтенанты Сергей Глазычев и Алексей Николаев и младший лейтенант Виктор Егоров – сели на брюхо северо-восточнее Ашкадана, а двое летчиков из 806-го ШАП – лейтенант Афанасий Гапеев и младший лейтенант Василий Таковой – соответственно восточнее села Томашевка и около села Найман. Ил-2 зав. №  9109 капитана Некрасова из 947-го ШАП был подбит зенитным огнем. Летчик посадил горящий самолет, после чего тот был списан, а экипаж благополучно вернулся в свой полк.

В течение дня истребители 8-й ВА выполнили 490 вылетов и провели 52 воздушных боя. Тут следует отметить один интересный факт. Так, в журнале боевых действий армии говорится: «…сбито 28 самолетов противника на основании докладов экипажей, участвовавших в воздушных боях, из них: 14 Ю-87, 5 Ме-109, 9 ФВ-190». В то же время если взять личные перечни воздушных побед советских истребителей, то выходит, что им в тот день были засчитаны аж 46 самолетов: 19 ФВ-190, 18 Ю-87, 8 Ме-109 и 1 Ю-88!

Так, Як-9Т из 291-го ИАП в районе аэродрома Каранкут сбили сразу 4 «лаптежника». По одной победе одержали: штурман полка капитан Петр Овчинников, командир эскадрильи капитан Алексей Волков (10-я личная победа), командир звена Герой Советского Союза лейтенант Серафим Калугин и старший лейтенант Борис Лебедев (5-я личная победа). Также 4 Ю-87 были сбиты северо-восточнее села Кирк, находившегося в 2,5  км южнее Томашевки. Два из них были засчитаны старшим лейтенантам Анатолию Константинову и Владимиру Люсину (10-я победа) из 85-го ИАП и по одному – командиру эскадрильи 15-го ИАП капитану Василию Климову и командиру эскадрильи 85-го ГИАП капитану Леониду Крайнову.

Еще 3 «лаптежника» были засчитаны после боев около того же села Томашевка. Успеха снова добился лейтенант Калугин из 291-го ИАП, а также старший лейтенант Владимир Меркулов из 43-й ИАП и старший лейтенант Никифор Киреев из 9-го ГИАП, летавший на Р-39 и одержавший свою пятую победу. Истребители из 274-го ИАП тоже сбили 4 пикировщика, из них 2 были на счету лейтенанта Ивана Киселева – северо-восточнее села Байсары (ныне Богачевка) и севернее села Чирик 2-й (ныне не существует), находившегося в 3,5  км южнее Байсары. По одной победе одержали командир эскадрильи капитан Виктор Щукин – северо-западнее Мясниково и лейтенант Герман Макаров – севернее Джанкоя.

Еще один Ю-87 западнее села Байсары был сбит «Аэрокоброй» лейтенанта Григория Пухова из 9-го ГИАП. По одному «лаптежнику» засчитали пилотам Як-9Т: командиру 812-го ИАП майору Ивану Попову – около села Джамбулду (ныне не существует), находившегося в 10  км юго-западнее Джанкоя, и лейтенанту Павлу Гаврилину из 402-го ИАП – южнее села Воинка (10-я победа).

На счета летчиков 9-го ГИАП, летавших на Р-39, 10 апреля были записаны сразу 6 ФВ-190. По 2 победы одержали два Героя Советского Союза, летавшие в составе полка: командир эскадрильи капитан Владимир Лавриненков – севернее станции Богемка и западнее Мясниково, а заместитель командира эскадрильи капитан Иван Борисов – западнее села Алкалы (ныне Пушкино). По одной победе было на счету лейтенантов Григория Пухова – юго-восточнее Новоалександровки и Олега Кильговатова – юго-западнее села Зеленый Яр. Для последнего это была шестая и, как оказалось, последняя победа.

Истребители Як-9Т из 812-го ИАП сбили три фоккера. По одному самолету было на счету командира полка майора Попова – около Тамашевки, помощника комполка по воздушно-стрелковой службе майора Павла Тарасова – в районе села Джарак (ныне Тутовое) и командира эскадрильи старшего лейтенанта Александра Тищенко – около Воинки. Летчики 85-го ГИАП сбили в бою в районе села Кирк также 3 ФВ-190: 2 – младший лейтенант Алексей Суворкин и 1 – лейтенант Роман Рябов.

По одному фоккеру было на счету пилотов:

–  402-го ИАП: капитана Игоря Конотопа – северо-восточнее Джанкоя и лейтенанта Назира Конукоева – около села Ясная Балка (ныне не существует), находившегося 13  км северо-западнее Джанкоя;

–  274-го ИАП: старшего лейтенанта Анатолия Железникова – севернее села Воинка и младшего лейтенанта Садыха Фархад-оглы Садыхова – южнее села Тауб (ныне Крепкое);

–  43-го ИАП: старших лейтенантов Ивана Кузнецова – восточнее станции Ишунь и Ивана Черненкова – севернее Новоалександровки.

И еще один ФВ-190 северо-восточнее села Байсары сбил командир эскадрильи 31-го ГИАП капитан Яков Сорокин.

Як-9Т из 43-го ИАП в бою северо-западнее села Ясная Балка сбили 2 Ме-109. По одной победе были на счету старших лейтенантов Давида Джабидзе и Ивана Косенко. Также два мессера сбили летчики 291-го ИАП: старший лейтенант Алексей Загрядский – восточнее Джанкоя (5-я победа) и лейтенант Александр Гуркин – севернее села Магазинка.

По одному истребителю засчитали:

–  заместителю командира 6-й гвардейской ИАД майору Борису Еремину – около села Кирк;

–  помощнику командира 402-го ИАП по воздушно-стрелковой службе майору Анатолию Рубахину – в районе села Новоивановка;

–  старшему лейтенанту Владимиру Григоровичу из 73-го ИАП – в районе аэродрома Каранкут;

–  лейтенанту Петру Кокину из 274-го ИАП – восточнее села Кирк.

И наконец, старший лейтенант Михаил Филиппов из 43-го ИАП доложил, что западнее села Новоивановка сбил Ю-88. Это была его 5-я личная победа.

Глядя на эти цифры, вспоминается исторический анекдот о великом русском полководце Александре Суворове. В конце декабря 1790  г., после очередной победы над турецкими войсками и взятия штурмом крепости Измаил на Дунае, в его штабе составляли победную реляцию на имя императрицы Екатерины Второй. При этом штабной офицер в легком замешательстве спросил: «Ваше высокопревосходительство, сколько турок указывать убитыми?» На что генерал-аншеф граф Суворов-Рымникский, не задумываясь, ответил: «Да пиши больше, чего их, басурман, жалеть!»

В действительности люфтваффе и FARR понесли 10 апреля минимальные потери, которые были многократно ниже заявленных «сталинскими соколами». В первой половине дня 8 Ju-87D-3 из Gr.3 Pic во главе с гауптманом Клаусом фон Штейном в сопровождении истребителей из II./JG52 дважды вылетали на бомбежку советских войск в районе Ашкадана. Повреждения получил самолет с хвостовым номером 21а, который тем не менее благополучно вернулся в Каранкут.

Это были последние боевые вылеты румынских «Штук». Во второй половине дня Gr.3 Pic получила приказ штаба 1-го авиакорпуса люфтваффе – перелететь на аэродром Херсонес, и уже в 17.00 все пригодные самолеты покинули Каранкут. Оставшийся наземный персонал был на следующий день переправлен туда же на двух транспортных Ju-52m3. В Херсонесе Ju-87D-3 из Gr.3 Pic были переданы немцам, после чего румыны на грузовиках отбыли в Севастополь, а оттуда на летающих лодках Do-24 из 8.Seenotstaffel были переправлены на базу морской авиации на озере Сютгел, севернее Констанцы.

В то же время утром в Каранкут с аэродромов в Румынии перелетели две эскадрильи люфтваффе, специализировавшиеся на уничтожении бронетехники. Первая из них – 10.(Pz)/ SG9 – была оснащена двухмоторными Hs-129B-2, вооруженных парой 20-мм пушек и способных нести под фюзеляжем контейнер с 30-мм пушкой МК101 или же бомбы и контейнеры с осколочными бомбами SD2. Вторая – 10.(Pz)/SG3 – была оснащена самолетами Ju-87G-2, имевшими две длинноствольных 37-мм пушки BK 3,7 в подвесных контейнерах под крыльями. Боекомплект каждой такой пушки составлял всего 12 подкалиберных снарядов, однако в руках опытных пилотов, с учетом способности «Штук» пикировать под большими углами, это было грозное оружие.

Необходимый технический персонал и снаряжение эскадрилий были доставлены в Каранкут на борту 5 Не-111. И в тот же день Hs-129B-2 и Ju-87G-2 начали боевые вылеты, что было очень кстати, поскольку вечером 10 апреля штаб 4-го Украинского фронта наконец решил ввести в прорыв свою главную ударную силу – 19-й танковый корпус генерала Ивана Васильева.

Около 17.00 группа из 9 немецких самолетов, вероятно из 10.(Pz)/SG9, «засыпала» исходные позиции корпуса в районе Армянска большим количеством осколочных бомб SD2. В результате был выведен из строя почти весь командный состав соединения, включая генерала Васильева, получившего тяжелое ранение. При этом сами танкисты назвали сброшенные на них боеприпасы «хлопушками»! Командование корпусом принял заместитель Васильева полковник Иван Поцелуев, получивший лишь легкое ранение. В итоге выход 19-го танкового корпуса на рубеж атаки задержался на несколько часов. И только лишь в 05.00 11 апреля танки и самоходки начали наступление в направлении Джанкоя.

По немецким данным, во второй половине 10 апреля советскими истребителями были сбиты 2 Ju-87G-2. Однако, несмотря на потери, действия «противотанковых» эскадрилий были результативными. Забегая несколько вперед, можно сказать, что в течение трех последующих дней 10.(Pz)/SG9 и 10.(Pz)/SG3 уничтожили 82 танка, после чего были отмечены в сводке Главного командования вермахта от 13 апреля.

Действия «Мессершмиттов» из II./JG52 в течение дня главным образом были нацелены на прикрытие частей 17-й армии в около села Томашевка. Утром в бою в том районе они в течение двух минут – с 08.16 по 08.18 – сбили 3 Як-7. По одной победе одержали командир 4-й эскадрильи обер-лейтенант Хайнрих Штурм, командир 6-й эскадрильи лейтенант Хельмут Липферт и фельдфебель Герхард Хоффманн из той же 4-й эскадрильи.

В 08.49 лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 около села Чумаково (ныне входит в черту Армянска) сбил Як-7. Потом в 12.22 жертвой фельдфебеля Хоффманна около Томашевки стал Р-39, а лейтенант Липферт в это же время юго-восточнее села Магазинка записал на свой счет Ил-2.

Затем в боях восточнее Томашевки отличился командир 5-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц. Сначала он в одном вылете в течение 3 минут последовательно сбил три советских истребителя: в  12.27 – Як-7, в 12.28 – Р-39 и в 12.29 – Р-39, а в ходе следующего вылета – еще 2 Як-1 (в 15.45 и в 15.48).

В 17.42 северо-восточнее Томашевки лейтенант Ханс Вальдманн из 6./JG52 записал на свой счет Ил-2. Спустя 5 минут лейтенант Дюттманн в 17.47 севернее села Найман сбил Як-7, а в 17.50 лейтенант Вальтер Вольфрум из 5-й эскадрильи восточнее все той же Томашевки – Як-7. Точку же поставил фельдфебель Хоффманн, который в 18.03 южнее села Громовка сбил очередной Як-7.

Героем дня стал лейтенант Август Ламберт из штабного звена II./SG2, который в течение 10 апреля одержал 7 побед, в том числе в 04.24 он сбил Ил-2, в 10.12 – Р-39, в 12.20 – Ил-2 и в 12.25 – Як-9. К сожалению, немецкие документы не содержат указания на точные места, где это произошло.

Таким образом, немцы одержали в общей сложности 22 воздушные победы. В действительности в течение дня 8-я ВА потеряла 19 самолетов. Помимо уже упоминавшихся штурмовиков были сбиты 5 Як-1, 2 Р-39 и 1 Як-9. Погибли лейтенант Олег Кильговатов и младший лейтенант Иван Верютин из 9-го ГИАП, а также лейтенант Михаил Колесник и младший лейтенант Александр Мастеров из 31-го ИАП.

А вот потери немецких «ягеров» были минимальны. Во время облета после ремонта потерпел катастрофу Bf-109G-6 W.Nr.140360 фельдфебеля Эберхарда Шталя из 4./JG52. Он упал около села Ак-Копек (ныне Шахтино), в 9  км юго-восточнее аэродрома Грамматиково, и пилот погиб.

К 8 часам утра 11 апреля танки и мотопехота советского 19-го танкового корпуса смогли прорвать вражескую оборону в районе Томашевки. Выйдя на оперативный простор, они продолжили наступление в направлении Джанкоя.

В течение дня Ил-2 из 7-го ШАК и 1-й ГШАД совершили 197 вылетов, и еще 34 – Пе-2. Они наносили удары войскам и боевой технике противника в районе сел Мясниково, Воинка, Магазинка, Чирик 2-й, Богемка и Джанкоя, а также бомбили станции Чирик 2-й и Джанкой, аэродромы Каранкут и Сарабуз.

Были сброшены 8 бомб ФАБ-500, 13 ФАБ-250, 83 ФАБ-100, 101 ФАБ-50, 499 АО-25, 20 АО-15, 686 АО-10, 423 АО-8, 1305 АЩ-2,5 и 12 276 ПТАБ и выпущено 477 РС-82. По докладам экипажей, были уничтожены, повреждены и сожжены 13 танков и самоходок, 100 автомашин, 57 повозок, 5 паровозов, 5 железнодорожных вагонов, 2 артбатареи и 2 склада с боеприпасами. На аэродроме Каранкут был сожжен один Ю-87, а в Сарабузе – 6 Ю-52, 5 Хе-111 и 2 Ю-87.

Уже в 09.50 командующий 8-й ВА генерал-лейтенант Тимофей Хрюкин прислал в подчиненные части телеграмму, в которой говорилось: «Главная оборона в Крыму прорвана, противник в панике бежит, преследуемый нашими танками и летчиками».

В ходе вылетов был потерян Ил-2 лейтенанта Николая Косицына из 1-й ГШАД, а около станции Богемка был сбит штурмовик младшего лейтенанта Виктора Мартынова из 947-го ШАП. Оба экипажа погибли. Также были подбиты 2 штурмовика из 206-й ШАД, которые сумели совершить аварийные посадки в расположении своих войск.

Истребители 8-й ВА выполнили 499 вылетов и провели 33 воздушных боя. Летчики доложили, что сбили 18 Ме-109, 6 ФВ-190, 4 Ю-87 и по 1 Ю-52 и Ме-110.

Яки из 402-го ИАП сбили 9 мессеров, из них два – около села Богемка и западнее Джанкоя – лейтенант Павел Гаврилин. По одной победе в боях в районе Джанкоя одержали командир эскадрильи капитан Акоп Манукян, лейтенанты Назир Конукоев и Рант Ишханов (5-я победа) и еще одну около той же Богемки – помощник командира 402-го ИАП по воздушно-стрелковой службе майор Анатолий Рубахин. 2  Ме-109 около села Так-Бузар (ныне Овощное), в 6  км северо-западнее Джанкоя, были сбиты лейтенантами Александром Ивановым и Иваном Кружалиным (5-я победа). Лейтенант Шамиль Абдрашитов одержал 15-ю победу, сбив еще один истребитель южнее села Журавлевка.

В районе аэродрома Каранкут Яки из 85-го ГИАП сбили еще 2 Ме-109. Победы одержали лейтенанты Алексей Силкин (5-я победа) и Федор Ветчинин (10-я победа). 2  сбитых мессера засчитали капитану Алексею Никишину и старшему лейтенанту Алексею Сдобникову из 43-го ИАП, соответственно – юго-восточнее Марьино и юго-восточнее Богемки. По одному вражескому истребителю также сбили командир эскадрильи 812-го ИАП капитан Егор Анкудинов – около села Найман и лейтенант Николай Боровский из 15-го ИАП – в районе села Ясная Балка.

Тот же майор Рубахин из 402-го ИАП одержал в тот день свою 15-ю победу, сбив южнее Богемки Ю-87. 2 «лаптежника», сбитые южнее станции Курман-Кемельчи (ныне Красногвардейское), были на счету заместителя командира эскадрильи 73-го ГИАП старшего лейтенанта Андрея Плеханова и старшего лейтенанта Сергея Шпунякова из 402-го ИАП. Четвертый пикировщик в районе Сурек-Чуб сбил командир 2-й эскадрильи 31-го ГИАП Герой Советского Союза капитан Иван Пишкан. По одному ФВ-190 сбили командир 812-го ИАП майор Иван Попов – западнее Джанкоя, заместитель командира 73-го ИАП Герой Советского Союза капитан Петр Дзюба – южнее Михайловки и младший лейтенант Константин Алексеенко из 402-го ИАП – в районе станции Курман-Кемельчи. Кроме того, заместитель командира эскадрильи 85-го ГИАП старший лейтенант Михаил Мазан доложил, что в районе Топай-Кемельчи сбил «Шторьх». Это была его десятая личная победа.

Согласно немецким данным, в тот день были потеряны 2 FW-190F-3 из II./SG2. В районе Ашкадана советскими истребителями был подбит Ju-87D-5 W.Nr.131106 из 9./SG3, его пилот – унтер-офицер Хуго Хаврилиано – получил ранение, но смог дотянуть до аэродрома Каранкут.

С раннего утра 11 апреля Bf-109G-6 из II./JG52 выполняли вылеты на прикрытие частей 17-й армии. Так, уже в 06.12 унтер-офицер Герхард Хоффманн из 4-й эскадрильи в 06.12 в районе Томашевки сбил Як-7. Затем успеха добился лейтенант Петер Дюттманн из 5-й эскадрильи, сбивший в 06.19 западнее Михайловки еще один Як-7. Потом еще два таких же Яка сбили пилоты 6-й эскадрильи: в  06.51 в районе села Найман – унтер-офицер Ханс Пирер и в 06.58 западнее Джанкоя – лейтенант Ханс Вальдманн.

Командир 6./JG52 лейтенант Хельмут Липферт сначала в 07.02 в 2  км восточнее села Джарак сбил Як-7. Затем около девяти часов утра он во главе 6 истребителей вылетел на сопровождение группы из 15 Ju-87D-5 из III./SG3. Над линией фронта немцы на встречных курсах встретились с большой группой советских самолетов – 30 Ил-2 с эскортом из 20 Яков и Р-39. При этом противники прошли мимо друг друга приблизительно на расстоянии 3  км, не вступая в бой, решив сначала выполнить каждый свою задачу.

Отбомбившись каждая по своим целям, обе группы на отходе встретились опять. И на сей раз они «увидели» друг друга и завязался большой бой. Липферт потом вспоминал: «Это была действительно большая драка! Было невозможно заботиться о ком-то еще, кроме себя. Каждый должен был блюсти лишь собственные интересы. Ведомым было приказано летать самостоятельно. Был огромный риск столкновения с другим самолетом или тарана».

Решив зря не рисковать, он спикировал вниз, заметив при этом еще одну группу Ил-2, которая только что сбросила бомбы на станцию Богемка. Несмотря на то что по Илам вела огонь немецкая зенитная артиллерия, Липферт атаковал и сбил один штурмовик, который в 09.25 упал в 2  км севернее Богемки. Вероятно, это был самолет из 1-й гв. ШАД.

Однако еще до того, как Ил врезался в землю, Bf-109G-6 самого Липферта попал под огонь своих же зениток. Немецкий ас продолжал рассказ:

«…мою машину сотрясли два тяжелых удара. Я сразу понял, что это было, тем более что вокруг начало распыляться масло. Попадание в маслорадиатор или маслопровод! Я ушел в восточном направлении на малой высоте и лихорадочно обдумывал свое положение…

Как только я убедился, что никакие русские не следуют за мной, я осторожно поднялся на 1000  м. Когда я достиг железнодорожной линии, то понял, где находился. Я повернул вправо и нашел автодорогу, около которой мог приземлиться, если это потребуется.

Двигатель начал работать с перебоями, и в кабине становилось все теплее и теплее; из опыта я знал, что должно скоро случиться. Поэтому я быстро нашел подходящее место для посадки, в трех километрах от дороги. Я приземлился гладко. Прежде чем этот „ящик“ загорелся, я снял с приборной панели часы, выдернул рацию и зажал под мышкой свой парашют. К сожалению, я не смог прихватить с собой аккумулятор, потому что был одет в зимний комбинезон и стал мокрым от пота еще до того, как начал идти под горячим апрельским солнцем. Я медленно тащился на запад, в направлении дороги, по которой к южному углу Крыма непрерывно двигалось множество автомобилей».

В результате почти часовой «прогулки» Липферт все же вышел к дороге и затем на попутном грузовике добрался до аэродрома Каранкут.

Тем временем схватки в воздухе продолжались. Лейтенант Вальдманн сбил 2 Як-7: в  10.46 северо-восточнее Джанкоя и в 10.54 южнее Джанкоя. На счету лейтенанта Дюттманна было сразу 4 самолета: 2  Як-7 – в 10.50 около Новоивановки и в 10.54 северо-западнее Джанкоя, 1 Р-39 – в 10.56 северо-восточнее Каранкута и 1 Ил-2 – в 10.59 около Джанкоя. Еще один Ил – в 10.56 также около Джанкоя – записал на свой счет лейтенант Вальтер Вольфрум из 5./JG52.

Около 12.00 западнее Джанкоя, в ходе боя с Ил-2 и сопровождавшими их Як-7 был сбит Bf-109G-6 W.Nr.410072 из 6./ JG52. Его пилот – фельдфебель Теодор Мор, кстати до этого долго летавший в качестве ведомого лейтенанта Липфера,  – пропал без вести.

Во второй половине дня пилоты II./JG52 сбили еще 4 Як-7: в  12.47 около Новоивановки – фельдфебель Хоффманн, в 14.15 в 7  км западнее Ашкадана – командир 5-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц, в 14.53 юго-западнее Джанкоя – лейтенант Дюттманн (70-я победа) и в 15.02 в 25  км северо-западнее Джанкоя – лейтенант Вольфрум.

Фактически потери 8-й ВА составили 9 самолетов, в том числе 4 Ил-2, 3 Як-9Т и 2 Як-1Б. Помимо упоминавшихся экипажей штурмовиков, погибли трое летчиков – младшие лейтенанты Виталий Далецкий из 85-го ИАП, Николай Алексеев из 291-го ИАП и Сергей Волчков из 402-го ИАП. Еще два – командир эскадрильи капитан Егор Анкудинов и младший лейтенант Семен Белкин из 812-го ИАП – уцелели.

К этому моменту стало ясно, что оборона 17-й армии на севере Крыма окончательно пала. И генерал-майор Пауль Дейхманн, командовавший 1-м авиакорпусом люфтваффе, приказал всем авиагруппам, базировавшимся на аэродромах Каранкут и Грамматиково, срочно перелететь на аэродром Херсонес.

Последний располагался в 10  км юго-западнее Севастополя, на крошечном полуострове между Черным морем и бухтой Казачья. Взлетно-посадочная полоса находилась на плато, которое на юге с высоты около 30  м обрывалось в море, а в 1,5  км западнее от нее, на мысе Херсонес, стоял старый маяк. Сама ВПП была частично покрыта торфом, в то время как остальная часть имела песчаный или каменистый грунт. Посадка на таком аэродроме требовала определенного навыка и привычки и с первого раза давалась далеко не всем пилотам. Так, в 18.45 во время посадки в Херсонесе получил повреждения Bf-109G-6 обер-фенриха Франца Гэртнера из 5./JG52, но сам летчик при этом не пострадал.

Вообще же во второй половине 11 апреля в Херсонесе царил полный хаос. Дело доходило до того, что на стоянках не хватало места для самолетов. На аэродроме один за другим садились Ju-52m3 и He-111, привозившие необходимый технический персонал и снаряжение. Туда же вечером с румынского аэродрома Мамайя, около Констанцы, начала частично перебазироваться III./JG52 майора Гюнтера Ралля. И в этой толкучке сразу пять ее «Мессершмиттов» получили повреждения, столкнувшись после посадки с транспортными «Юнкерсами».

Днем штаб 1-го авиакорпуса люфтваффе распорядился задействовать для срочной эвакуации раненых, скопившихся на аэродроме Сарабуз, Не-111Н из I. и  II./KG27. В 13.00 бомбардировщики поднялись с аэродрома около румынского городка Фокшаны и, пролетев в плотном боевом порядке над Черным морем, подошли к месту назначения. Фельдфебель Курт Мюллер – бортстрелок в экипаже лейтенанта Нотца из 3./KG27 – затем вспоминал: «Мы приземлились там вскоре после 15.00 и застали там деятельную, но, несмотря на всеобщую эвакуацию из Сарабуза, не лихорадочную атмосферу. Русские самолеты, которые появлялись в ясном небе и посылали нам под ноги трассеры из своих пулеметов, напоминали, что мы прибыли сюда не в качестве туристов, чтобы любоваться красотой и ширью крымских степей».

Взяв на борт по 15 раненых, «Хейнкели» снова поднялись в воздух. Мюллер продолжал рассказ: «В 17.50 мы снова взлетели и в плотном строю через 110 минут достигли своего аэродрома в Фокшанах. Чтобы от 50 до 60 машин в течение короткого времени могли безопасно приземлиться, требовалось очень строгое пилотирование и последовательное соблюдение всех установленных правил. Инструкции были превыше всего. То, что при посадке от меня требовалось покинуть свой обтекатель под фюзеляжем и пристегнуться ремнем безопасности, тогда мне стало совершенно ясно… Мы приземлились, дважды высоко подпрыгнули, шасси сломались, машина развернулась на 180° и осталась лежать на животе носом к посадочному „Т“ на взлетно-посадочной полосе. Наш „1G+EL“ стал металлоломом, но все пассажиры и экипаж не получили ни царапины».

Тем временем подразделения советского 19-го танкового корпуса сначала достигли Джанкоя, а затем к вечеру 79-я танковая бригада полковника Петра Архипова заняла аэродром Каранкут. Там были захвачены богатые трофеи – бочки с горючим и штабеля авиабомб, которые немцы не успели вывезти. Интересно, что эта авиабаза в различных советских документах фигурировала под тремя разными названиями – Райзендорф, Курман-Кемельчи и Веселый, согласно наименованиям близлежащих населенных пунктов.

Итоги воздушных сражений, происходивших в первые четыре дня операции 4-го Украинского фронта по освобождению Крыма, были следующими. Согласно советским данным, 8–11 апреля летчики 8-й ВА сбили 120 самолетов «основных типов»: 46 Ме-109, 40 ФВ-190 и 34 Ю-87. Фактически же немецкие авиагруппы потеряли 12 самолетов: 5  Bf-109G-6, 4 Ju-87D и 3 FW-190F-3, еще пара «Штук» получили повреждения.

Пилотам люфтваффе за тот же период были засчитаны 80 сбитых самолетов: 26 Ил-2, 34 Як-7, 11 Як-1, 5 Р-39, 3 Як-9 и 1 Пе-2. В действительности потери 8-й воздушной армии составили 42 машины: 23 Ил-2, 12 Як-1Б, 5 Як-9Т и по 1 Р-39 и Пе-2. Кроме того, около 30 советских штурмовиков получили серьезные повреждения. Так же надо учитывать, что значительная часть самолетов с обеих сторон, прежде всего штурмовиков, была сбита зенитной артиллерией.

В целом же указанная статистика вполне укладывалась в сложившиеся традиции: немцы завышали свои успехи примерно в 2–2,5 раза, в то время как наши – в 5–10 раз.

К 8 апреля, когда войска 4-го Украинского фронта начали прорыв обороны немецкой 17-й армии в районе Перекоп―Сиваш, в составе 4-й ВА, приданной Отдельной Приморской армии, имелось 27 авиаполков: 11 истребительных, 8 штурмовых, 5 бомбардировочных, 2 ночных бомбардировочных и 1 разведывательный. В них насчитывалось 543 самолета, в том числе 239 истребителей (142 ЛаГГ-3, 81 Р-39 и 16 Як-1), 150 бомбардировщиков (87 А-20, 52 По-2, 7 И-153 и 4 Дб-3Ф), 133 Ил-2 и 21 самолет-разведчик (18 Пе-2 и 3 А-20). Все они базировались на Таманском полуострове: на аэродромах Трактовый, Крымская, Славянская, Фонталовская, Вышестеблиевская и др.

Данный участок фронта можно охарактеризовать фразой из известной советской комедии эпохи позднего застоя: «Здесь стояло время»! Керченский пролив оставался единственным участком Восточного фронта, где линия фронта и авиационная группировка ВВС КА не менялись с осени 1943  г. К примеру, 249-й ИАП был одним из немногих, который в прошлом году прошел всю битву за Кубань, как говорится, от звонка до звонка, он воевал на Таманском полуострове с марта до октября 1943  г. После эвакуации 17-й армии в Крым и захвата плацдарма в районе Керчи 249-й ИАП остался в составе 4-й воздушной армии и всю зиму и весну вплоть до апреля занимался прикрытием десантников, сопровождением штурмовиков и бомбардировщиков, периодически совершавших с Тамани налеты на Крым, а больше всего тактической разведкой над восточной частью полуострова. Незадолго до штурма Севастополя – 14 апреля – полк получил звание гвардейского и был переименован в 163-й ГИАП. При этом подразделение по-прежнему воевало на истребителях ЛаГГ-3, ограниченный выпуск которых продолжался только на Тбилисском авиазаводе №  31 до начала лета 1944  г. Помимо него на ЛаГГах все еще воевали 88, 709, 805, 860 и 979-й авиаполки, а также 3-й ИАП и 62-й ИАП ВВС ЧФ. И Керченский пролив оставался последним участком фронта, где эти самолеты не только массово использовались, но и оставались основной боевой машиной истребительной авиации!

То же самое можно сказать и о 230-й ШАД, которая также начала воевать над Таманью в марте 1943  г. (тогда казалось, что немцы вот-вот эвакуируются в Крым, а потом их погонят дальше – к Севастополю), прошла всю воздушную битву за Кубань, а Керченский пролив для экипажей штурмовиков стал, можно сказать, как родной. Надолго «засиделись» на этом рубеже и экипажи «Дугласов» из 244-го и 277-го БАП. Что касается сухопутных войск, входивших в Отдельную Приморскую армию (ОПА) – 3-й горнострелковый, 11-й гвардейский и 16-й стрелковый корпуса, то и они в большинстве своем являлись ветеранами битв за Кубань и Малую Землю.

Примерно похожее настроение (в плане «стояния времени») царило и в противостоящих им немецких и румынских частях. Если в октябре 1943  г.  – после эвакуации Кубанского плацдарма – восточная часть «Готенланда» казалась неприступным передовым бастионом, обеспечивавшим южный фланг Восточного фронта, то спустя полгода она превратилась в удаленный анклав, оказавшийся в глубоком тылу Красной армии. Ведь в то время как часть румынских солдат все еще могла разглядывать в бинокли Кавказские горы, их товарищи уже вели ожесточенные бои на территории самой Румынии – в 800  км к западу от Керчи! Понятно, что ни о какой «упорной обороне» уже не могло быть и речи, повсюду царили только «чемоданные настроения».

Согласно плану Ставки ВГК, после прорыва вражеской обороны в Северном Крыму должны были начать наступление и войска ОПА. Однако первые дни операции по освобождению Крыма на Керченском плацдарме прошли спокойно.

В течение дня 8 апреля штурмовики и бомбардировщики по-прежнему оставались на своих аэродромах. Истребители совершили всего 12 вылетов: 6  ЛаГГ-3 из 229-й ИАД вылетали на «свободную охоту» над проливом, еще 4 ЛаГГа провели разведку переднего края обороны противника, а пара Р-39 поднималась на перехват немецких самолетов-разведчиков. Воздушных боев отмечено не было.

В ночь на 9 апреля бипланы У-2 и И-153 выполнили 177 вылетов. Они бомбили вражеские позиции в секторе Керчь―Булганак – мыс Тархан и станцию Багерово, где было замечено прямое попадание в железнодорожный эшелон, а также сбросили 182 тысячи листовок. При этом зенитной артиллерией был сбит самолет из 46-го гв. НЛБАП, он упал северо-западнее Булганака, и его экипаж – летчик сержант Прасковья Прокопьева и штурман полка старший лейтенант Евгения Руднева – погиб.

В ночное время над плацдармом опять тарахтели бипланы Go-145 из 2./NSGr.6, которые сбросили 7 фугасных бомб на расположение советских войск в районе высоты 115,5.

Днем 9 апреля картина оставалась прежней, в воздух поднимались главным образом одни истребители. 229-я ИАД совершила 35 вылетов, из них 29 – ЛаГГ-3 и 6 – Як-1. Летчики провели один безрезультатный воздушный бой. «Аэрокобры» из 329-й ИАД выполнили 20 вылетов на прикрытие войск и «свободную охоту», так и не встретив противника.

В ночь на 10 апреля самолеты 132-й БАД выполнили 236 вылетов, из них 216 – У-2 и 20 – А-20. Они сбросили 10 бомб ФАБ-250, 95 ФАБ-100, 234 ФАБ-50, 125 АО-50, 312 АО-25 и 526 ампул АЖ-2 с зажигательной смесью, а также 53 тысячи листовок на немецком и румынском языках. По докладам экипажей, были отмечены пять больших очагов пожара на северной окраине Багерово, в Катерлезе, на горе Митридата и на станциях Салын и Ташлыяр.

Днем ЛаГГ-3 из 229-й ИАД сделали 42 вылета на разведку и прикрытие корректировщиков Ил-2 из 55-й ОКАЭ. 4  Р-39 из 329-й ИАД вылетали на «свободную охоту» над Керченским полуостровом. Однако во всех случаях встреч с вражескими самолетами не было. Что было неудивительно, поскольку разведчики Пе-2 из 366-го ОРАП в течение 10 апреля дважды – в 08.25 и в 18.45 – пролетали над аэродромом Багерово, но обнаружили там в первом случае только 4 Ме-109, а втором – 3 мессера и пару Ю-52, а на аэродромах Семь Колодезей, Владиславовка, Марфовка самолетов не было вовсе.

Под вечер летчики ЛаГГов, вернувшиеся из очередного разведывательного вылета, сообщили, что в населенных пунктах в прифронтовой полосе ими замечено большое число взрывов и пожаров, а на дорогах – интенсивное движение в юго-западном направлении. Стало ясно, что немцы и румыны начали массово оставлять позиции на побережье и отходить по дорогам на юго-запад.

На рассвете 11 апреля войска 4-го Украинского фронта прорвали фронт в секторе Перекоп―Сиваш, и по плану Ставки ВГК, как уже говорилось выше, Отдельная Приморская армия должна была одновременно атаковать вражеские позиции на Керченском полуострове. Однако атаковать было уже некого!

К 04.00 без всякого соприкосновения с противником были заняты опорные пункты его бывшей обороны около Грязевой Пучины, на станции Керчь-2 и на южной окраине Катерлеза. Два часа спустя советские войска также без боя вошли в уже пустые центральные кварталы Керчи и далее в поселки Скасиев Фонтан и Джаржава, а также заняли село Тархан. Затем передовые группы около 07.00 вышли на рубеж Малый Бабчик―Кезы – восточная окраина Багерово.

Тем временем в 06.10 две пары Р-39 из 57-го ГИАП (ведущие старший лейтенант Владимир Шикалов и капитан Владимир Проворихин) обнаружили на станции Салын (ныне Чистополье), в 9  км западнее Багерово, стоявшие под парами четыре железнодорожных эшелона. По докладам летчиков, в каждом из них по 35 вагонов, в том числе были видны платформы со штурмовыми орудиями, автомобилями и пушками. Командующий 4-й ВА генерал-полковник Константин Вершинин немедленно приказал 214-й и 230-й ШАД пятью группами Ил-2 нанести удар по станции, чтобы не дать эшелонам уйти на запад, а в случае если те все же успеют уйти, то найти их и атаковать.

Однако пока штурмовики еще только спешно готовились к вылету, аналогичный приказ получила 329-я ИАД. Ее «Аэрокобры», действуя парами или звеньями, должны были «охотиться» за паровозами. При этом разбитые паровозы следовало немедленно фотографировать, а летчиков, нанесших удар, представлять к награде орденами. Можно сказать, что именно паровозы стали главной целью авиации 4-й ВА в течение 11 апреля.

Около 07.00 то же звено Р-39 из 57-го ГИАП снова поднялось в воздух. Достигнув Салына, они обнаружили, что эшелоны уже начали движение в направлении станции Ташлыяр. Старший лейтенант Шикалов и его ведомый младший лейтенант Александр Волошин атаковали эшелон из 60 крытых вагонов и платформ в момент, когда тот проходил по мосту в 5  км западнее Салына. Их целью было два паровоза, тянувшие тот состав. Летчики сделали четыре штурмовых захода, открывая огонь с высоты 300  м. В результате прямых попаданий паровозы окутались клубами пара и черного дыма и эшелон остановился сразу за мостом. Вторая пара «Аэрокобр»  – капитан Проворихин и его ведомый младший лейтенант Григорий Волик – выполнила штурмовку уже остановленного поезда.

Через 10 минут со стороны Салына подошли еще два эшелона, но путь для них оказался закрыт. При этом два паровоза и три вагона из последнего состава прошли мост, а прицепленный за ними третий локомотив остановился прямо посередине его. И как раз в этот момент над ними наконец появились 20 Ил-2 из 214-й ШАД. Не встречая никакого противодействия, штурмовики сделали несколько заходов. По докладам экипажей, они разбили 40 вагонов и платформ. Прямым попаданием бомбы был разбит паровоз, стоявший на мосту, и разрушен устой самого моста.

Колонна из пяти звеньев Ил-2 во главе с командиром 43-го ГШАП 230-й ШАД подполковником Александром Соколовым достигла станции Салдын в 07.50. Их сопровождали ЛаГГ-3 из 979-го ИАП во главе с командиром полка майором Андреем Хвостовым. Они застали в Салдыне лишь скопление отдельных вагонов и последний эшелон, только что вышедший на запад. Штурмовики и истребители выполнили два захода по уходящему составу, ведя с 400  м огонь из бортового оружия и сбрасывая ПТАБ. В результате были отмечены 6 очагов пожаров, сопровождавшиеся большими взрывами, был поврежден паровоз, из которого вырывались клубы дыма.

В 09.07 самолеты-разведчики обнаружили на станции Семь Колодезей еще четыре эшелона, а потом около 10.00 – еще несколько составов, двигавшихся от станции Ташлыяр на запад. Затем в 11.30 пилот разведчика радировал, что по дороге от села Фонтан в сторону села Агибель (ныне Луговое) движется автоколонна, насчитывающая до 400 автомашин!

В 13.25 на штурмовку Семи Колодезей вылетели 3 Ил-2 из 210-го ШАП во главе со старшим лейтенантом Евгением Прохоровым, которых прикрывали ЛаГГ-3 из 863-го ИАП во главе с капитаном Иваном Констанди. Обнаружив на станции пару эшелонов, в том числе один с прицепленным паровозом, они выполнили два захода, сбросив бомбы и выпустив РС-82. На обратном пути Илы вместе с ЛаГГами юго-восточнее Семи Колодезей обстреляли еще колонну, включавшую до 150 автомашин и до 500 повозок. По докладам летчиков, были поврежден паровоз и уничтожены 5 вагонов, до 8 автомашин и 15 повозок.

В 14.53 4 Р-39 из 66-го ИАП во главе с младшим лейтенантом Николаем Афанасьевым на перегоне между станциями Семь Колодезей и Семисотка с малой высоты атаковали эшелон. В результате загорелись два вагона, при этом в одном из них произошел взрыв, и разлетающиеся обломки повредили «Аэрокобру» самого Афанасьева. Несмотря на это, летчик смог благополучно вернуться на свой аэродром.

Тем временем днем 11 апреля штаб 4-й ВА получил от управлений военного сообщения и военно-восстановительных работ Наркомата путей сообщения просьбу организовать поиск и уничтожение немецких путеразрушителей, чтобы не допустить разрушения ими железнодорожного полотна в Восточном Крыму.

Для этих целей немцы использовали два типа путеразрушителей. Первый из них был копией русского «Червяка» образца еще 1915  г., получившего наименование по фамилии своего создателя подпрапорщика Червяка из 4-го железнодорожного батальона. Он представлял собой петлю, согнутую из рельсов, шириной больше железнодорожной колеи, которая при помощи петель, приклепанных на ее сужающихся концах, крепилась на сцепном устройстве паровоза.

Для начала работы «Червяка» сначала требовалось разобрать один из стыков рельсов и открепить рельсы от шпал, после чего петля подводилась под рельсы. Паровоз начинал тянуть петлю, которая отрывала рельсы от шпал вместе с костылями, одновременно изгибая сами рельсы. Итогом работы «Червяка» были сдвинутые с места и поврежденные шпалы и деформированные рельсы, что заставляло противника фактически заново строить путь. Однако немцы не были бы немцами, если бы не внесли свой оригинальный вклад в дело разрушения железнодорожных путей. В конце 1942  г. фирма Крупп разработала и начала серийный выпуск путеразрушителя «Крюк» (Hagen). Это была двухосная платформа, загруженная балластом очень большой массы, в одном конце которой на шарнире крепился мощный крюк, сделанный из двутавровой балки или сваренный из листового металла.

Перед использованием разрушителя его команда, обычно из десяти человек, делала между шпалами необходимый промежуток, в который при помощи домкратов и опускался сам крюк. Паровоз тянул платформу «Крюка» со скоростью около 10  км/ч, и крюк буквально распахивал железнодорожное полотно. Шпалы ломались пополам, а рельсы изгибались. Понятно, что советские железнодорожники, а также все тыловые службы Красной армии были крайне заинтересованы, чтобы сохранить как можно больше путей в целости.

В 14.30 пара «Аэрокобр» из 66-го ИАП вылетела на «свободную охоту» для уничтожения паровозов на перегоне Ташляр―Владиславовка. Они пересекли побережье Керченского полуострова со стороны Казантипского залива и вышли прямо к станции Семь Колодезей. На западном выходном пути у семафора летчики увидели два паровоза с вагонами и платформой, к которой был прицеплен путеразрушитель.

Младший лейтенант Шугаев и его ведомый младший лейтенант Петров выполнили четыре штурмовых захода. В результате многочисленных попаданий из 37-мм пушек паровозы окутались клубами дыма и пара, произошел взрыв большой силы в одном из вагонов. Позднее разбитый поезд и брошенный путеразрушитель типа «Червяк» обнаружили наступающие части Отдельной Приморской армии, и оба летчика были представлены к награде.

Всего в течение 11 апреля Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД выполнили 295 вылетов, а сопровождавшие их ЛаГГ-3 – 205. При этом обратно не вернулись 6 Ил-2 из 230-й ШАД и 2 ЛаГГ-3 из 214-й ШАД. Самые большие потери понес 210-й ШАП, лишившийся 4 самолетов. Во время штурмовки колонны вражеских войск в районе Семи Колодезей столкнулись и затем врезались в землю Илы штурмана полка майора Ивана Панина и младшего лейтенанта Виктора Жданова. Оба летчика, а также воздушный стрелок красноармеец Василий Пинчук погибли. Спастись смог лишь второй воздушный стрелок, который каким-то чудом успел выпрыгнуть на парашюте. Зенитным огнем в районе села Марфовка был сбит штурмовик сержанта Никишина. Летчик и воздушный стрелок сержант Лаврентий Маслов погибли. Еще один подбитый Ил-2 из 210-го ШАП смог дотянуть до своей территории и сел на брюхо.

43-й ГШАП потерял 2 штурмовика, причем они оба упали в воду. Первый еще на пути к цели, неожиданно потеряв скорость, свалился в штопор и рухнул в Керченский пролив, в 2  км южнее поселка Маяк. Его экипаж – командир эскадрильи капитан Александр Бахтинов и воздушный стрелок старшина Георгий Миронов – погиб. А второй был подбит и упал в Таманский залив, пытаясь дотянуть до своего аэродрома. Его экипаж – летчик младший лейтенант Константин Вощенко и воздушный стрелок сержант Кодолев – также погиб.

Также во время штурмовки отходящих войск противника в районе Багерово столкнулись 2 ЛаГГ-3 из 805-го ИАП. Истребитель лейтенанта Михаила Кузнецова при снижении наскочил на выходящий из атаки самолет лейтенанта Семена Джамбазишвили. В результате фюзеляж первого «Лавочкина» развалился пополам, он беспорядочно упал на землю и летчик погиб. А вот Джамбазишвили каким-то чудом сумел дотянуть до окрестностей Керчи и совершил аварийную посадку на брюхо. Самолет был полностью разбит, а тяжелораненого пилота отправили в госпиталь. При этом, видимо чтобы не позориться, «наверх» доложили, что оба истребителя были сбиты зенитным огнем.

Истребители 229-я ИАД совершили 180 вылетов, из них 152 – ЛаГГ-3 и 28 – Як-1Б. Они провели два воздушных боя, и лейтенант Евгений Щербаков из 88-го ИАП доложил, что сбил Ме-109, который упал в районе станции Салын. Р-39 из 329-й ИАД сделали 154 вылета, так и не встретив в небе противника.

В течение 11 апреля немецкая авиация над Керченским полуостровом не появлялась, поскольку все ее силы сначала были заняты в боях над Северным Крымом, а затем во второй половине – занималась перебазированием в Херсонес. В журнале боевых действий 4-й ВА говорится, что в первой половине дня были отмечены патрули двух пар Ме-109 в районе Султановки и Семи Колодезей.

Не имея прикрытия с воздуха, колонны немецкого 5-го армейского корпуса, отходившие в направлении Феодосии, весь день подвергались ударам советской авиации. «Примерно в 5–6 часов утра появились первые группы русских штурмовиков, которые на бреющем полете атаковали автоколонны, подошедшие за арьергардами дивизии,  – рассказывал потом на допросе майор Эльман Крауз.  – В результате этого налета было подожжено, как мне докладывали, несколько автомашин и убито 5 шоферов. Налеты штурмовой авиации продолжались в течение всего утра, причем русские летчики, не встречая сопротивления со стороны ПВО и истребителей, настолько осмелели, что буквально летали по головам». Ему вторил попавший в тот же день в плен командир румынского 6-го кавалерийского полка капитан-командор Теодор Паулиан: «Уже с рассветом мой полк, находившийся в пути на промежуточный рубеж, проходивший по татарскому валу, подвергся налету русской штурмовой авиации. Самолеты русских шли на низкой высоте тройками, а подлетая к колонне полка, развернулись, снизились до бреющего полета и открыли сильный огонь из пушек и пулеметов, одновременно забрасывая колонну мелкими осколочными бомбами. После того как солдаты разбежались и залегли в придорожных канавах и на поле, штурмовики русских атаковали следовавшие за полком артиллерийские батареи, забрасывая их реактивными снарядами».

Немцы, как это нередко бывало, попросту бросили своих союзников на произвол судьбы, приказав им уходить самостоятельно и прикрываясь арьергардами.

Не остались в тот день без дела и ВВС ЧФ, которые в 11.50 совершили очередной массированный налет на порт Феодосии. В нем участвовали 34 Ил-2 из 8-го и 47-го ШАП из 11-й ШАД. В результате двумя прямыми попаданиями фугасных бомб был потоплен катер-тральщик R-204, тяжелые повреждения получили R-205 и патрульный катер (Hs-Boot) из флотилии «RF». При этом зенитным огнем был подбит Ил-2 помощника командира 11-й ШАД по летной подготовке и воздушному бою майора Владимира Жумбакиса. Летчик посадил самолет на воду в 6  км южнее мыса Чауда, однако катер, высланный на поиски экипажа, вернулся ни с чем.

К вечеру 11 апреля передовые механизированные части Отдельной Приморской армии вышли на рубеж Ак-Монай (ныне Каменское)  – Дальние Камыши (ныне Приморский). Тем самым Керченский полуостров, ожесточенные бои за который шли с ноября 1943  г., снова стал советским.

Стремительное отступление, если не сказать бегство, частей немецкой 17-й армии из Северного Крыма и с Керченского полуострова привело к тому, что линия соприкосновения наземных войск отходила все дальше и дальше от аэродромов базирования 4-й ВА на Таманском полуострове и 8-й ВА в Херсонской области Украины. Это создавало проблемы для штурмовиков и истребителей, не отличавшихся большим боевым радиусом и которые и так уже действовали на пределе дальности.

Важнейшее значение для дальнейшей боевой работы приобрела возможность быстрого «перепрыгивания» на оставленные противником аэродромы. Прежде всего речь шла об аэродромах Веселый (Каранкут) и Багерово, которые в течение двух прошедших лет были важнейшими базами люфтваффе на севере и востоке Крыма. Они были хорошо оборудованы, причем первый даже имел бетонную взлетно-посадочную полосу, что было большой редкостью на Восточном фронте. Оба аэродрома были заранее подготовлены немцами к уничтожению. Поблизости от взлетных полос, рулежных дорожек и стоянок были закопаны фугасные бомбы, также бомбы были размещены в различных постройках. Однако из-за поспешной эвакуации привести это «хозяйство» в  действие не получилось.

Уже в 09.00 11 апреля на аэродром Багерово прибыла передовая группа 343-го батальона аэродромного обслуживания (БАО) из состава 4-й ВА. За 6 часов саперы обезвредили и взорвали на взлетно-посадочной полосе и около нее 686 осколочных бомб SD2, а также вывезли за пределы аэродрома фугасные бомбы общей массой около 1000  кг. Правда, как затем оказалось, это были не все бомбы. Потом пришел черед строительных рабочих и техников, которые, работая по-стахановски, смогли к следующему утру подготовить аэродром к приему самолетов. Перефразируя одного из персонажей вышедшего в 1943  г. кинофильма «Котовский», можно было сказать: «Было ваше, стало снова наше».

Первыми в Багерово утром 12 апреля с аэродромов на Таманском полуострове перелетели Ил-2 из 210-го и 502-го ШАП. Для их экипажей это было по-настоящему символическое событие, ведь именно этот аэродром в течение полугода был одной из целей их налетов, во время которых погибло и попало в плен немало летчиков. Вслед за ними в Багерово также прибыли Як-1Б из 42-го ГИАП и Р-39 из 101-го ГИАП.

На аэродром Керчь-2 перебазировались ЛаГГ-3 из 88-го и 790-го ИАП, а также У-2 из 889-го НЛБАП. Одновременно 461-й и 444-й БАО начали оборудовать полевые аэродромы около сел Марфовка, Чурбаш и Кенегез (ныне Красногорка), и уже в тот же день У-2 из 46-го гв. НЛБАП перелетели в Чурбаш.

На севере Крыма личный состав 449-го БАО из 8-й ВА также смог быстро оприходовать и подготовить для использования взлетно-посадочную полосу аэродрома Веселый (Каранкут).

Там тоже шел поиск мест для новых полевых аэродромов, в том числе для штурмовиков, и при этом произошел нелепейший случай. Командир 206-й ШАД подполковник Кирилл Чубченков вместе со старшим штурманом дивизии майором Георгием Абрамовым вылетел на У-2 в сектор южнее Каранкута, чтобы подыскать подходящую площадку для нового полевого аэродрома. Вместе с ними на другом биплане также полетел инженер отдела аэродромного строительства 8-й ВА капитан Сергей Калугин. Они совершили посадку на поле в 2  км северо-западнее села Джума-Иляк (ныне не существует), находившегося в 19  км северо-западнее Биюк-Онлара.

Осмотрев местность и признав ее непригодной для посадки Ил-2, командиры собрались лететь в другое место. Однако в этот момент из-за бугра появился неизвестно откуда взявшийся немецкий танк, который с ходу открыл огонь по самолетам, а также автоматчики. Все четверо летчиков сразу бросились в рассыпную, Абрамов и пилот самолета капитана Калугина сумели скрыться, а вот подполковник Чубченков и сам Калугин были взяты в плен[12].

Вероятно, из-за проблем с перебазированием на новые аэродромы интенсивность боевой работы 8-й ВА резко снизилась. В течение 12 апреля ее авиация выполнила всего 200 вылетов, причем 172 из них пришлись на истребители, которые провели 15 воздушных боев.

И снова в советских документах имеются расхождения в количестве одержанных побед. Так, в журнале боевых действий армии указано, что «сбито 7 Ме-109, 2 ФВ-190, 1 Ю-87, 2 Хш-129». В то же время, согласно перечням побед летчиков 8-й ВА, ими в тот день были засчитаны 16 самолетов, в том числе 9 Ме-109, 3 Ю-87, 2 Хш-123 и по 1 ФВ-190 и Не-111.

Практически все воздушные бои в тот день проходили в секторе Сарабуз―Биюк-Онлар. Як-9Т из 402-го в районе аэродрома Сарабуз сбили три мессера. По одной победе были на счету старшего лейтенанта Михаила Пивоварова, лейтенанта Павла Гаврилина и младшего лейтенанта Константина Алексеенко. Летчики 291-го ИАП тоже сбили три вражеских истребителя, два из них – севернее села Совхоз Китай (ныне Широкое), в 11  км северо-восточнее аэродрома Сарабуз,  – командир эскадрильи капитан Алексей Волков и лейтенант Александр Гуркин (5-я победа), а третий – над северной окраиной Сарабуза – капитан Степан Новиков.

После боя юго-западнее села Лениндорф (ныне Ленинское), в 19  км севернее Сарабуза, летчики 43-го ИАП – замполит полка майор Сергей Гулин и старший лейтенант Михаил Филиппов – доложили, что также сбили по одному Ме-109. Затем Як-9Т из того же 43-го ИАП в районе села Вакуф-Кир-Байлар (ныне Радужное) сбили еще 4 самолета. По две победы одержали старший лейтенант Давид Джабидзе, на чьем счету были Ме-109 (5-я победа) и биплан Хш-123 и командир 1-й эскадрильи старший лейтенант Спартак Маковский, сбивший еще один Хш-126 и ФВ-190.

Помощнику командира 43-го ИАП по воздушно-стрелковой службе капитану Алексею Никишину засчитали Ю-87, сбитый западнее села Булталар, и еще по одной «Штуке», сбитых северо-западнее Сарабуза,  – лейтенантам Павлу Гаврилину и Шамилю Абдрашитову из 402-го ИАП. Кроме того, заместитель командира эскадрильи 73-го ГИАП старший лейтенант Андрей Плеханов доложил, что западнее Симферополя перехватил и сбил Хе-111.

Тем временем у люфтваффе тоже были свои проблемы с базированием в Крыму. На аэродроме Херсонес, куда накануне из Каранкута, Грамматиково и Сарабуза прибыли несколько авиагрупп, катастрофически не хватало места. К тому же там шли лихорадочные работы по строительству капониров для самолетов и рытью укрытий для личного состава. Потому II./JG52 уже утром 12 апреля получила приказ перебазироваться на новое место.

Это был аэродром около села Бельбек (ныне Фруктовое), в 11  км севернее Севастополя, и, как оказалось, он был не лучшим местом для размещения «Мессершмиттов». «Он был узким, словно носовой платок, и имел пологий наклон в сторону моря,  – вспоминал о нем Хельмут Липферт.  – Кроме того, там была лишь одна-единственная взлетно-посадочная полоса. Если я, будучи уже опытным летчиком, испытывал некоторый трепет перед каждым приземлением, то как должны были чувствовать себя новички, имевшиеся среди нас. Часто мы стояли перед палаткой и наблюдали за посадками. Приблизительно каждая третья заканчивалась аварией, тем более что вдоль побережья тянулись заграждения из колючей проволоки и широкий ров. Каждый день по меньшей мере трое из наших пилотов повисали на этом препятствии».

В течение того дня пилоты II./JG52 сбили лишь 3 Як-7: первый в 10.53 северо-восточнее Сарабуза – лейтенант Ханс Вальдман из 6-й эскадрильи и еще 2 – в 16.36 и в 16.38 в бою в 22  км северо-западнее Биюк-Онлара – лейтенант Вальтер Вольфрум из 5-й эскадрильи. Фактически потери 8-й ВА составили 2 Як-1Б из 812-го ИАП. Летчики – командир звена лейтенант Петр Пескарев и младший лейтенант Юрий Куреев – погибли.

Еще накануне – после прорыва советских войск в Крым – командующий 17-й армией генерал-оберст Эрвин Йенеке получил согласие Гитлера на немедленный отвод всех немецких и румынских частей из Северного и Восточного Крыма к Севастополю, а также на эвакуацию с полуострова вспомогательных и тыловых подразделений. Для организации очередного воздушного моста люфтваффе выделили 12 авиагрупп Ju-52m3, а также TGr.30 и I./LLG1, оснащенные He-111Н-16 и планерами Go-242, а морская авиация – эскадрильи летающих лодок Bv-138 и Do-24, базировавшиеся в Эгейском море. Однако всем им требовалось время, чтобы перелететь на румынские аэродромы и базы на побережье Румынии.

Из-за нехватки транспортных самолетов командир 1-го авиакорпуса люфтваффе днем 12 апреля снова привлек бомбардировщики He-111H-20 из II./KG27. На сей раз они доставили в Сарабуз бронебойные снаряды, срочно требовавшиеся для борьбы с советскими танками и самоходками, наступавшими в направлении Симферополя. Туда же прилетел и сам генерал-майор Пауль Дейхманн, чтобы лично руководить дальнейшими действиями. По его приказу сразу же после разгрузки на «Хейнкели» были подвешены бомбы, еще имевшиеся на складах в Сарабузе. Экипажи получили приказ немедленно атаковать приближавшиеся русские танки. Согласно немецким данным, самолеты II./KG27 нанесли удар с бреющей высоты, уничтожив 23 Т-34 и повредив еще 21. Результаты бомбардировки, конечно же, были завышены, но советский 19-й танковый корпус действительно понес в первые дни операции большие потери. 13 апреля в его составе осталось всего 118 танков и САУ.

Бомбардировщики вернулись в Сарабуз и, взяв на борт раненых, вылетели обратно в Фокшаны. Но едва они поднялись в воздух, как над аэродромом появились советские Ил-2 и сопровождавшие их Яки. В результате были повреждены 3 He-111H-20:

–  W.Nr.700571 «1G+AM» из 4-й эскадрильи, при этом был убит бортстрелок обер-ефрейтор Вернер Маркс;

–  W.Nr.700545 «1G+GP» из 6-й эскадрильи, на котором был убит бортрадист обер-ефрейтор Герхард Венде и ранен бортмеханик обер-ефрейтор Лотар Маттис;

–  W.Nr.700650 «1G+DP» тоже из 6-й эскадрильи, был ранен пилот обер-фельдфебель Фритц Готтшалк, а штурман – командир эскадрильи обер-лейтенант Карл Циллих – получил тяжелое ранение, от которого через день скончался в госпитале.

Но все поврежденные «Хейнкели» смогли благополучно дотянуть до Фокшан. Интересно отметить, что время налета на Сарабуз советские штурмовики, кроме бомб, еще и сбросили листовки на немецком языке, гласившие: «Крым – это самый современный в мире лагерь для военнопленных, с самообеспечением и самоснабжением!» Видимо, тем самым советские пропагандисты сообщали, что 17-я армия в Крыму обречена и скоро целиком попадет в плен.

Также во время вылетов на атаку советских танков также были потеряны 2 Ju-87G-2 из 10.(Pz)/SG3. А около пяти часов вечера над Черным морем, в районе Севастополя, советским истребителем была сбита летающая лодка Bv-138C-1 W.Nr.130185 «7R+BH» из 1.(F)/SAGr.125. Все пять членов ее экипажа во главе с лейтенантом Герхардом Лоем пропали без вести. Вероятно, самолет стал жертвой Р-40Е из 7-го ИАП ВВС ЧФ, который пилотировал помощник командира полка по летной подготовке и воздушному бою майор Леонид Киушев.

Тем временем в восточном Крыму части немецкого 5-го армейского корпуса, спешно оставившие Керченский полуостров, продолжали отступать к Феодосии и далее на запад. Часть железнодорожных эшелонов успели проскочить на Севастополь через станцию Джанкой на севере полуострова, а все, что не успели вывезти, либо бросали, либо спешно грузили на суда в феодосийском порту или в Судаке. Последним со станции Феодосия вышел паровоз с прицепленными к нему четырьмя вагонами и путеразрушителем. Как позднее было установлено, это был «Крюк», который в советских документах именовался «Скорпионом», вероятно из-за внешней схожести его крюка с загнутым хвостом этого членистоногого.

Утром ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, совершавшие разведывательный полет, обнаружили этот небольшой состав на перегоне Владиславовка―Ислам-Терек. При этом летчики увидели «Скорпион» в  работе и остающиеся позади него разломанные шпалы и искореженные рельсы. Они немедленно радировали об этом в штаб 4-й ВА. В 09.00 командующий армией генерал-полковник Вершинин распорядился немедленно выслать две пары «охотников» для уничтожения паровоза.

В воздух поднялись 4 Р-39 из 66-го ИАП, ведущими пар были лейтенанты Михаил Кондаков и Алексей Глоба. В 10.35 они с высоты 400  м обнаружили состав со «Скорпионом» в  2  км западнее Владиславовки. «Аэрокобры» выполнили несколько штурмовых заходов с малой высоты, были отмечены несколько прямых попаданий 37-мм снарядов в паровоз и вагоны, один из которых взорвался. Паровоз был выведен из строя, после чего немцы подорвали путеразрушитель и на дрезине угнали в сторону Ислам-Терека.

Но основными целями авиации 4-й ВА в этот день стали отходящие колонны противника. Пользуясь полным отсутствием противодействия со стороны люфтваффе, по ним били все, кто мог: штурмовики, двухмоторные бомбардировщики и истребители. После девяти часов утра 12 Ил-2 из 7-го ГШАП нанесли удары по автоколоннам на дорогах западнее Ак-Моная. Они выполняли заходы, вплоть до полного израсходования боекомплекта. Были уничтожены около 10 машин и до 30 повозок, отмечены 5 очагов пожара.

Затем около 12.00 два звена Илов из того же полка, ведущие штурман полка капитан Александр Юрков и заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Петр Демаков, атаковали на станции Ислам-Терек железнодорожный эшелон из 30 вагонов и платформ с грузом, а также колоннам противника, двигавшимся по дорогам севернее станции, в районе сел Барак (ныне Синицыно) и Байгоджа (ныне Шубино). Штурмовики сделали три захода, сбросив 6 бомб ФАБ-100, 60 АО-25 и 732 ПТАБ и выпустив 19 РС-82. В штурмовке также участвовали и 8 ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, сопровождавших Илы.

На сей раз, согласно советским данным, были подожжены 6 вагонов, уничтожены и повреждены 4 автомашины, 1 автоцистерна и до 15 повозок. При этом в журнале боевых действий 4-й ВА отмечено, что «эффективность удара подтверждена специальным контролером из штаба другой штурмовой дивизии с борта самолета».

Затем две шестерки А-20 из 132-й БАД с высоты 2400  м, с интервалом в 8 минут, нанесли два бомбовых удара по большому скоплению автомашин на станции и в селе Владиславовка. Были отмечены два больших взрыва, предположительно в результате прямых попаданий в склады с боеприпасами. Часть бомб упали в центре села, разрушив два здания и вызвав пожары. «Бостоны» прикрывали 12 Р-39, которые тоже сделали несколько штурмовых заходов.

В период 16.05–16.45 две группы Ил-2 из 214-й ШАД – сначала 8, а потом 7 машин,  – с бреющего полета атаковали автоколонны на дороге Ислам-Терек―Бахчи-Эли и на окраине села. Сбросив 2 бомбы ФАБ-100, 20 ФАБ-50, 110 АО-15 и 640 АО-8 и выпустив 45 РС-82, они уничтожили и повредили около десятка автомобилей. И опять в штурмовке также участвовали 16 ЛаГГ-3 из истребительного эскорта.

Всего в течение 12 апреля Ил-2 из 214-й и 230-й ШАД выполнили 217 вылетов, уничтожив в общей сложности 126 автомашин, 3 зенитных орудия, до 150 повозок и склад с боеприпасами. Кроме того, в Феодосийском заливе ими был подожжен один катер.

При этом от зенитного огня были потеряны всего 2 штурмовика из 230-й ШАД. Получив прямое попадание, предположительно в бомбы, подвешенные под правой плоскостью, взорвался в воздухе Ил-2 из 43-го ГШАП. Он упал в районе села Джантора (ныне Львово), и его экипаж – летчик младший лейтенант Константин Атлеснов и воздушный стрелок сержант Александр Рогоза – погиб. На побережье Арабатского залива, в 1  км южнее села Китень (ныне Семеновка), совершил вынужденную посадку на брюхо самолет из 7-го ГШАП. Его экипаж – летчик младший лейтенант Иван Мальцев и воздушный стрелок капитан Григорий Чернобривец – не пострадал. Последний был политработником, занимавшим должность секретаря партийной организации полка и время от времени совершавшим боевые вылеты в качестве бортстрелка.

ЛаГГ-3 из эскортных полков 241-й и 230-й ШАД совершили 164 вылета. Зенитной артиллерией был подбит истребитель капитана Василия Капустина из 863-го ИАП. Однако летчик не пострадал и совершил вынужденную посадку на фюзеляж около аэродрома Семь Колодезей.

Истребители 4-й ВА сделали в тот день 162 вылета, из них 102 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и 60 – Р-39 из 329-й ИАД. При этом зенитным огнем был подбит один ЛаГГ из 88-го ИАП, который затем разбился во время вынужденной посадки на аэродроме Керчь-2. Также в районе Тамани сел на фюзеляж один Р-39, но, правда, вследствие отказа двигателя.

В течение 12 апреля советские летчики постепенно обживались на бывших немецких аэродромах, ставших теперь по полному праву своими. Однако с переходом из состояния «ваше» в  состояние «стало наше» было не все просто. Так, еще длительное время давали о себе знать «подарки», оставленные противником.

Так, вечером того же дня на аэродроме Багерово неожиданно завершилась летная карьера лейтенанта Сергея Иванова из 101-го ГИАП, одержавшего с 23 января по 3 марта в боях над Керченским полуостровом 21 личную победу и представленного к званию Героя Советского Союза.

Его однополчанин лейтенант Борис Дементеев потом вспоминал: «Мы сидели в Багерово. Нам привезли обед на окраину аэродрома. Пока мы собрались – летчики, техники,  – уже стало темнеть. Группа летчиков пошла через аэродром к столовой. Шли группой. У Иванова в руках был невесть где добытый немецкий клинок, которым он лихо сбивал головки цветов. Я со смершевцем пошел в обход. Мы услышали взрыв, а через некоторое время шум автомобильного мотора и еще один взрыв. Оказывается, машина шла им на помощь и тоже подорвалась на мине. Кто-то задел немецкую мину – «лягушку», 7 человек было ранено. Летчик Воробьев умер, а Овечкину отрезали ногу. Иванов тоже оказался с тяжелым ранением в краснодарском госпитале».

В госпитале у Иванова началась гангрена, и ему ампутировали часть правой ступни. 1  июля 1944  г. ему наконец присвоили звание Героя Советского Союза. До конца войны летчик проходил лечение, а потом был уволен в запас[13].

Вечером 12 апреля, уже с наступлением темноты, над Северным Крымом снова появились Не-111, но теперь это были самолеты из 14.(Eis)/KG27, специализировавшейся на атаках железнодорожных составов. Фельдфебель Курт Мюллер, который летел в экипаже командира эскадрильи обер-лейтенанта Вальтера Херрманна, вспоминал: «Мы взлетели 12.04.1944 в 21.10 и охотились над дорогой Перекоп―Джанкой. Погода была великолепная, полная луна освещала наземный ландшафт. Мы бросали бомбы тут и там, пока я, как бортстрелок, осматривался вокруг, напрасно пытаясь увидеть кого-то из иванов. Затем раздался вопрос: „Бомбы все еще висят под крыльями?“ Он привел меня в некоторое смущение, поскольку я из своего обтекателя под фюзеляжем не видел, висят ли еще эти штуки. Наш „кучер“, унтер-офицер Йюттер, снова и снова выполнял виражи, пока наконец лунный свет не позволил мне ответить на этот вопрос».

Примечательно, что советская ПВО в ночь на 13 апреля вообще не отметила пролетов немецких самолетов над Северным Крымом. В то же время У-2 из 2-й гв. НБАД совершили 122 вылета на бомбежку вражеских войск, в том числе в районе Саки и Евпатории.

Днем 13 апреля истребители 8-й ВА выполнили 92 вылета. Главным образом они прикрывали продвигавшиеся на юг танки, а также парами и одиночно вели разведку войск и аэродромов. Летчики провели 6 боев, и уже в который раз советские документы содержат разные сведения об их результатах. Так, журнал боевых действий 8-й ВА утверждает, что были сбиты 7 самолетов: 5  Ю-87 и по одному Ме-109 и ФВ-190, в то время как перечни личных побед истребителей этой армии дают цифру в 11 самолетов: 6  Ю-87, 4 Ме-109 и 1 ФВ-189.

При этом они все без исключения были сбиты 402-м ИАП в ходе вылетов на прикрытие частей 19-го ТК. Командир эскадрильи капитан Акоп Манукян записал на счет сразу 2 «лаптежника»: юго-восточнее Сарабуза и севернее села Софиевка, а старший лейтенант Михаил Пивоваров – 2 мессера южнее Симферополя.

В боях южнее Сарабуза летчики сбили еще 4 самолета: командир полка майор Алексей Еремин и старший лейтенант Владимир Егорович – по одному Ю-87, а лейтенант Рант Ишханов и младший лейтенант Константин Алексеенко – по одному Ме-109. Еще два пикировщика северо-западнее того же Сарабуза были засчитаны лейтенантам Назиру Конукоеву и Александру Иванову.

Не совсем ясно, какой именно самолет был на счету командира звена старшего лейтенанта Константина Варлыгина, для которого этот вылет стал последним. Так, в перечне его побед значится ФВ-189, то есть самолет-разведчик, широко известный как «рама». Однако Назир Конукоев в письме его родителям писал: «13 апреля в составе двух эскадрилий, которые вел командир полка Еремин А.У., мы вылетели на перехват немецких бомбардировщиков, которые направлялись к нашей колонне танков, идущих в направлении Севастополя. Костя летел правее меня. Он удачно спикировал и сбил один фашистский самолет. При выходе из атаки самолет Кости атаковал „Мессершмитт-109“. Я увидел, что самолет Кости горит и падает вниз. Я догнал немецкий самолет и сбил его. Лелеял надежду, что Костя спасся, при помощи парашюта. Прошел на бреющем полете над местом падения, но Костя, видимо, был убит пулеметной очередью еще в воздухе».

Из этих слов следует, что Варлыгин сбил Ю-87. Правда, неясно, можно ли рассматривать это письмо как свидетельство, поскольку тут же Конукоев пишет, что сбил мессер, атаковавший его друга, хотя в тот день ему засчитали лишь одного «лаптежника».

Полк понес одну потерю. Як-9Т старшего лейтенанта Константина Варлыгина упал и сгорел около села Брусилово (ныне Урожайное), в 11  км юго-восточнее Сарабуза. К этому моменту летчик совершил 122 боевых вылета, провел 47 воздушных боев и одержал 9 побед.

Тем временем войска 4-го Украинского фронта заняли аэродром Сарабуз, который в течение двух с половиной лет являлся важнейшей базой люфтваффе, в том числе во время штурма Севастополя в 1942  г., наступления на Кавказ и битвы за Кубань. Одновременно части ОПА, продвигаясь все дальше на запад, утром 13 апреля заняли Феодосию, станцию Ислам-Терек, село Новый Карабай (ныне Возрождение) и Коктебель. Затем днем они вошли в городок Карасубазар (ныне Белогорск), где и соединились с войсками 4-го Украинского фронта.

Вслед за наземными частями все ближе к Севастополю смещалась и зона боевых операций авиации 4-й ВА. Теперь ее летчики уже частично действовали над теми же районами, что и их коллеги из 8-й ВА. Правда, как оказалось, это пока было следствием банальных ошибок.

Так, в 08.25 с аэродрома Багерово поднялись 7 Ил-2 из 502-го ШАП во главе с командиром эскадрильи майором Корнеем Ефременко и 8 Як-1 из 42-го ГИАП во главе с капитаном Николаем Печеным. Они должны были поддержать передовые наземные части в районе Карасубазара, но, находясь уже в районе Владиславовки, получили приказ атаковать порт Судак. Видимо, ведущие обеих групп были не готовы к такому повороту событий. Потеряв ориентировку, они вместо Судака в конце концов на высоте 1500  м вышли прямо к Севастополю.

Экипажам Ил-2 ничего не оставалось, как атаковать баржи и катера, стоявшие в Севастопольской бухте. С аэродрома Бельбек немедленно взлетели 4 Bf-109G-6 из II./JG52. В результате были сбиты штурмовики майора Ефременко и лейтенанта Льва Брута, оба экипажа с тех пор числятся пропавшими без вести. Были также повреждены Илы штурмана 502-го ШАП майора Ивана Тимоховича и капитана Паршукова. Первый самолет, выработав на обратном пути все горючее, приземлился на шасси на полевом аэродроме около села Семисотка, а второй смог дотянуть до Багерово, где у него во время посадки подломилась одна стойка шасси.

В завязавшемся воздушном бою капитан Печеный атакой сверху сзади с близкой дистанции подбил один Ме-109, который с резким снижением ушел в сторону Севастополя. Однако был сбит Як-1 младшего лейтенанта Владимира Ермолаева. Летчик, для которого это был всего лишь третий боевой вылет, успел выпрыгнуть на парашюте и приземлился на немецкой территории в 15  км северо-восточнее Севастополя.

Еще два подбитых Яка смогли дотянуть до своей территории. Истребитель старшего лейтенанта Василия Исаева, на котором был пробит правый бензобак, сел в 3,5  км восточнее Владиславовки, а самолет красноармейца Александра Быстрицкого совершил аварийную посадку на брюхо в 4  км юго-восточнее поселка Ленинск. Также в 5  км северо-западнее Владиславовки сел на фюзеляж Як-1 замполита 42-го ГИАП майора Сергея Щербака, на котором закончилось топливо. Все три летчика не пострадали и вскоре вернулись в свой полк.

В тот же день один Ме-109, сбитый в районе Судака, был засчитан Герою Советского Союза капитану Ивану Горбунову из того же 42-го ГИАП. При этом стоит отметить следующий факт. Так, о победе капитана Печеного прямо говорится в журнале боевых действий 229-й ИАД, но ее почему-то нет в перечне побед этого советского аса. В то же время с капитаном Горбуновым все наоборот – в перечне его побед сбитый мессер имеется, но об этом нет никаких записей в журнале боевых действий дивизии и 4-й ВА.

Не лучшим образом прошли и вылеты 230-й ШАД в район Судака. Там по узким горным дорогам на автомобилях, лошадях, ишаках и пешком к Севастополю рвались тысячи немецких и румынских солдат, подгоняемые, с одной стороны, наступающими им на пятки частями Отдельной Приморской армии, а с другой стороны, паническими слухами о приближении советских войск с севера, которые могут отрезать дорогу на юго-запад.

Ил-2 из 43-го ГШАП выполнили 10 вылетов на штурмовку вражеских колонн в районе Судака и еще 20 – ЛаГГ-3 из эскортного 979-го ИАП. Штурмовики сбросили 2400 бомб ПТАБ и выпустили 18 РС-82, доложив, что уничтожили 17 автомашин и 8 повозок. При этом два Ила получили повреждения от зенитного огня. Самолет штурмана полка капитана Антона Коновалова произвел вынужденную посадку в 7  км западнее Владиславовки, а самолет младшего лейтенанта Николая Бехелева дотянул до Багерово.

Трагично закончился вылет группы из 12 ЛаГГ-3 во главе с командиром 979-го ИАП майором Андреем Хвостовым. В 14.35–14.40 летчики «развлекались», расстреливая огромную пробку из пехоты и конных подвод на горной дороге Судак― Салы (ныне Грушевка). Подходя к цели на высоте 1200  м, они пикировали под углом 50–60 градусов, паля из пушек и пулеметов, выравнивая самолеты на высоте 100–50  м. Истребители выполнили уже по три таких захода, когда майор Хвостов при выходе из пикирования сначала перевел машину в левый разворот, а потом, видимо увидев впереди приближающийся склон горы, сделал резкий разворот вправо. В итоге ЛаГГ-3 перевернулся на спину и в таком положении врезался в землю. Истребитель был полностью разрушен, а летчик погиб.

В тот день А-20 из 132-й БАД выполнили 30 вылетов на бомбежку морских целей, что было для их экипажей в новинку. Так, в 12.45 6 «Бостонов» с  высоты 1800  м сбросили бомбы на конвой, подходящий к Судаку, при этом летчики доложили об одной потопленной и одной загоревшейся барже. По немецким данным, 13 апреля в районе Судака авиацией была потоплена БДБ F565C, погибли два моряка и ее команды. Затем в 18.05 «Бостоны» в  том же районе потопили немецкую моторно-парусную шхуну Seepferd («Морской конек») 1903  г. постройки, водоизмещением 133 тонны.

Справедливости ради надо сказать, что на потопление этих судов претендуют также Ил-2 из 8-го ГШАП и 47-го ШАП и Пе-2 из 40-го ПБАП из ВВС ЧФ. При этом во время взлета столкнулись и потерпели катастрофу штурмовики лейтенантов Анатолия Тюрина и Леонида Бениханова из 8-го ГШАП, оба экипажа погибли.

Лейтенант Александр Карпов из 30-го ОРАП ВВС ЧФ, летавший на Р-40, после возвращения из очередного разведывательного полета доложил, что в районе мыса Тарханкут атаковал и сбил одиночный Ю-88. Однако фактически это был Не-111Н-6 из Wekusta 76, который в тот день пропал без вести над Черным морем.

Противоположная сторона в ходе вылетов лишилась еще двух машин. Севернее Симферополя зенитной артиллерией был сбит Ju-87D-5 из 9./SG2, а в воздушном бою – FW-190F-3 из 6./SG2. Еще один фоккер получил повреждения. Также на аэродроме Херсонес различные повреждения получили 7 Bf-109G-6 из III./JG52, перелетевших с аэродрома Мамайя в Румынии.

Утром пилоты 4./JG52, вылетевшие по тревоге с аэродрома Бельбек, сбили около хутора Мекензия (ныне не существует), находившегося в 8  км восточнее Инкермана, и северо-восточнее села Дуванкой (ныне Верхнесадовое), с 08.13 по 08.21 сразу 4 Ил-2. По две победы одержали фельдфебель Герхард Хоффманн и обер-фельдфебель Андреас Штерль. Еще один штурмовик, сбитый в 08.21 в районе Бельбека, был на счету унтер-офицера Херберта Миддельдорфа из 6./JG52. Можно вполне уверенно утверждать, что их жертвами были Илы из 502-го ШАП.

Командир 4-й эскадрильи обер-лейтенант Хайнрих Штурм в 08.22 около того же хутора Мекензия сбил Як-7. И вероятно, это на самом деле был Як-1 младшего лейтенанта Ермолаева из 42-го ГИАП. Затем летчики 6-й эскадрильи записали на свой счет еще 2 самолета: лейтенант Ханс Вальдманн в 08.29 севернее села Васильевка – Як-7, а унтер-офицер Миддельдорф в 08.45 – Р-5.

Потом воздушные бои сместились в сектор Сарабуз―Каранкут, где пилоты 5./JG52 одержали три победы. В 11.08 около села Фрайдорф (ныне Новосельцы), в 10  км восточнее Каранкута, жертвой лейтенанта Вальтера Вольфрума стал очередной Як-7. Вскоре успеха добился командир эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц, который сначала в 11.15 северо-восточнее Сарабуза тоже сбил Як-7, а затем в 11.20 севернее села Совхоз Китай, в 11  км северо-восточнее того же Сарабуза,  – Як-1, тем самым одержав свою 120-ю победу. И наконец, обер-лейтенант Штурм в 13.30 в районе села Ан-Найман сбил еще один Як-7.

Всего немецким пилотам было засчитано 12 самолетов. При этом общие безвозвратные потери 4-й и 8-й ВА в течение 13 апреля составили 5 самолетов: 2  Ил-2 и по одному Як-1Б, Як-9Т и ЛаГГ-3. Были подбиты и совершили вынужденные посадки еще 4 штурмовика и 2 Як-1. На аэродромы ВВС ЧФ не вернулись 3 самолета.

Днем 14 апреля войска 4-го Украинского фронта заняли Симферополь и, продвигаясь дальше на юго-запад, достигли Бахчисарая. Затем к исходу дня они вышли на рубеж сел Мамашай (ныне Орловка)  – Дуванкой – Гаджикой (ныне Пироговка)  – Биюк-Каралез (ныне Красный Мак)  – Юхары-Каралез (ныне Залесное)  – Адым-Чокрак (ныне не существует), находившегося в 7  км западнее Ени-Сала (ныне Новополье).

Одновременно части Отдельной Приморской армии утром заняли Судак. Потом, двигаясь вдоль побережья Черного моря, они последовательно освободили поселки Кутлак (ныне Веселое), Капсихор (ныне Морское), Ускут (ныне Приветное) и Туак (ныне Рыбачье). К концу дня они уже вели бои с арьергардами противника около села Семидворье, в 6  км северо-восточнее Алушты.

Линия соприкосновения с немецкими войсками проходила уже в 15–20  км северо-восточнее и восточнее Севастополя. Подразделения 17-й армии, не особо задерживаясь на промежуточных рубежах, быстро отходили дальше к этому городу. Надо отметить, что, в отличие от Демянска, Холма, Сталинграда и других городов, ранее объявлявшихся Гитлером «крепостями», но фактически представлявших собой к тому моменту груды городских развалин, Севастополь был самой настоящей, полноценной крепостью. Вокруг него были многочисленные бастионы, сохранившиеся еще с Крымской войны, укрепления периода Первой мировой войны, а в 1941–1942  гг. эта морская твердыня была еще более укреплена. И хотя во время штурма города 11-й немецкой армией в мае―июне 1942  г. многие оборонительные сооружения были разрушены, к 1944  г. немцы частично восстановили их, снова превратив город в мощную крепость.

14 апреля авиация 4-й ВА совершила 195 самолето-вылетов, в том числе 64 – ЛаГГ-3 и Як-1 из 229-й ИАД, и 27 – Р-39 из 329-й ИАД. Воздушных боев и, соответственно, побед отмечено не было. Ил-2 из 241-й и 230-й ШАД выполнили 37 вылетов, и еще 38 – ЛаГГ-3 из их эскортных полков. Штурмовики сбросили 26 бомб ФАБ-100, 10 ФАБ-50, 21 АО-25, 200 АО-10, 13 АО-18, 26 АО-2,5 и 963 ПТАБ, а также выпустили 118 РС-82. Согласно советским данным, были потоплены две баржи: одна – в 3  км юго-западнее Судака, а другая – в 2  км восточнее Гурзуфа, уничтожены 22 автомашины и в порту Ялты взорван склад боеприпасов.

Четверки «Бостонов» из 132-й НБАД в 10.46, 12.40, 14.04, 13.20 и 17.40 бомбили немецкие баржи у побережья в районе Гурзуфа и Фороса, а также скопления транспорта северо-восточнее Алушты и на северной окраине Балаклавы. Они добились одного прямого попадания в баржу, которая загорелась, а также уничтожили 19 автомашин.

Одновременно продолжалось перебазирование подразделений 4-й ВА дальше на запад. На полевой аэродром Семь Колодезей прибыли 805-й ИАП и штаб 214-й ШАД, а 348-й БАО – в Ак-Монай. В тот же день приказом НКО СССР №  55 три полка армии получили звание гвардейских. 88-й ИАП был преобразован в 159-й ГИАП, 249-й ИАП – в 163-й ГИАП, а 366-й ОРАП – в 164-й ОГРАП.

8-я ВА осуществила 14-го числа почти такое же количество вылетов – 204. Однако, в отличие от коллег из 4-й ВА, тут был явный перевес на стороне истребителей, которые выполнили 184 вылета. И снова о числе их побед имеются противоречивые сведения. Так, в журнале боевых действий 8-й ВА говорится: «Истребителями проведено 12 групповых воздушных боев, в результате которых сбито 10 самолетов противника, из них: 3  Ю-87, 6 Ме-109, 1 Хш-219». В то же время личные перечни летчиков дают цифру в 15 самолетов: 7  Ю-87, 6 Ме-109 и по одному ФВ-190 и Хш-129.

Як-9Т из 43-го ИАП в боях южнее Бахчисарая сбили сразу 5 «Штук». По одной победе были засчитаны замполиту полка майору Сергею Гулину – восточнее села Гаджикой (ныне Пироговка), в 12  км юго-восточнее Бахчисарая; старшему лейтенанту Ивану Кузнецову – южнее Бахчисарая; старшему лейтенанту Владимиру Меркулову – восточнее Мекензиевых гор; старшему лейтенанту Бородину – южнее села Биюк-Сирюнь (ныне Танковое) и старшему лейтенанту Ивану Черненкову – в районе села Юхары-Каралез. Еще 8 Ю-87 были на счету летчиков 274-го ИАП: Героя Советского Союза капитана Константина Комардинкина – южнее села Бельбек и старшего лейтенанта Ивана Старокожева, одержавшего над северо-восточной окраиной поселка Кача свою пятую личную победу.

Героем дня стал лейтенант Павел Гаврилин из 402-го ИАП, который утром в районе села Кара-Кият (ныне Грушевое), в 6  км северо-западнее Симферополя, сбил сразу 3 Ме-109. Однако на выходе из последней атаки его собственный Як-9Т был обстрелян сзади вражеским истребителем. Самолет получил множество попаданий, в том числе в кабину. Гаврилин был тяжело ранен в шею, спину и левую руку, но, истекая кровью, все же смог сесть на брюхо на поле около Кара-Кията, после чего потерял сознание. К счастью, самолет не загорелся, и вскоре местные жители – Гавриил Талалов и его жена Александра – вытащили летчика из кабины. Они перенесли его к себе в дом, перевязали раны и укрывали до прихода советских войск. Затем Гаврилин провел в госпиталях несколько месяцев и вернулся в строй лишь к весне 1945  г.

Еще один Ме-109 в районе Севастополя сбил лейтенант Александр Иванов из того же 402-го ИАП, одержавший свою пятую победу. Также по одному мессеру были на счету двух капитанов 291-го ИАП: Степана Новикова (тоже пятая победа)  – в районе села Бешуй (ныне не существует), находившегося в 19  км северо-восточнее Бахчисарая, и Петра Овчинникова – в районе Бахчисарая.

Старший лейтенант Спартак Маковский из 43-го ИАП, которому накануне было присвоено звание Героя Советского Союза, южнее села Дуванкой сбил ФВ-190. А лейтенант Шамиль Абдрашитов из 402-го ИАП севернее села Софиевка смог «завалить» Хш-129.

ВВС ЧФ совершили 38 вылетов. В 10.24 4 Р-40Е из 7-го ИАП в 35  км южнее Севастополя атаковали и совместными усилиями сбили одиночный двухмоторный самолет. Летчики, в числе которых были младшие лейтенанты Иван Фефилов и Николай Драпатый, опознали его как «Ю-88», и им была засчитана групповая победа.

Немецкими данными подтверждаются только две победы, засчитанные советским летчикам. В районе Бельбека был сбит и упал Ju-87D-5 W.Nr.141799 «S7+MT» из 10.(Pz)/SG3, его пилот успел выпрыгнуть на парашюте, а бортрадист – унтер-офицер Эрих Гранцов – погиб. Скорее всего, он стал жертвой кого-то из летчиков 274-го ИАП. Из вылета в район Балаклава―Судак не вернулся He-111H-16 W.Nr.160566 из Kustenstaffel Krim, и все четыре члена его экипажа во главе с унтер-офицером Мартином Виртом пропали без вести. Вероятно, он был сбит флотскими «Киттихауками», чьи пилоты приняли его за «Юнкерс».

Пилоты II./JG52 сбили 4 Як-7, из которых три были на счету фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4-й эскадрильи. Первые две он одержал в 07.50 и в 07.53 в районе Сарабуза, а третью – в 16.28 в 10  км северо-западнее Сарабуза. Вероятно, что его жертвой стал лейтенант Гаврилин из 402-го ИАП. Еще одна победа – в 15.57 в 3  км северо-западнее Дуванкоя – была засчитана лейтенанту Вальтеру Вольфруму из 5-й эскадрильи. Фактически кроме самолета Гаврилина был сбит и Як-9Т младшего лейтенанта Александра Соколова из 43-го ИАП. Пилот погиб. Также был поврежден один Ил-2, который затем разбился при посадке на своем аэродроме.

В течение 14 апреля «Штуки» из III./SG3 группами по 6–30 машин в сопровождении истребителей наносили удары по советским частям, двигавшимся от Симферополя к Бахчисараю. Во второй половине дня He-111 из 3./KG27, вылетевшие из Фокшан в Румынии, сбросили бомбы SD50 на дорогу и мост через реку Зуя в паре километрах от села Петрово, восточнее Симферополя. Приземлившись для дозаправки в Херсонесе, «Хейнкели» взяли на борт 9 раненых и пару женщин из персонала люфтваффе, после чего благополучно вернулись на свой аэродром.

Тем временем немцы полностью навели порядок в Херсонесе. И потому во второй половине 14 апреля II./JG52 снова вернулась туда, оставив Бельбек, к большой радости всех летчиков. В тот день во время налета советской авиации на земле пострадал командир 6-й эскадрильи обер-лейтенант Вильгельм Батц, которому в щеку попал небольшой осколок.

С наступлением темноты бомбардировщики 8-й ВА – У-2 из 2-й гв. БАД и А-20 из 6-й гв. БАД – совершили 43 вылета на бомбежку аэродрома Херсонес и порта Севастополя. В результате в районе мыса Херсонес был отмечен большой взрыв, вероятно, от попадания в склад боеприпасов, а на самом аэродроме – большой очаг пожара. Те же цели бомбили «Бостоны» из 132-й НБАД из состава 4-й ВА. Сбросив 72 бомбы ФАБ-100, 4 ФАБ-50 и 60 АО-25, экипажи доложили о взрывах в 30  м от месторасположения посадочного прожектора на аэродроме Херсонес. При этом один бомбардировщик был подбит огнем зенитной артиллерии и едва дотянул до своего аэродрома на одном двигателе. При посадке он потерпел аварию и был полностью разбит.

15 апреля передовые части 4-го Украинского фронта предприняли последнюю попытку с ходу прорваться к Севастополю. Танкисты 19-го ТК совместно с несколькими стрелковыми частями сумели выйти к станции Мекензиевы Горы и окрестностям села Бартеньевка (ныне является северной окраиной Севастополя). Однако дальше пройти не смогли, наткнувшись на минные поля, рвы и сильный огонь 88-мм зенитных орудий.

Тем временем войска Отдельной Приморской армии, наступавшие вдоль берега Черного моря, к 13.00 освободили Алушту, а затем к вечеру дошли до села Биюк-Ламбат (ныне Малый Маяк), в 9  км северо-восточнее Гурзуфа. Одновременно последовательно продвигаясь вдоль Бабуганской, Гурзуфской и Ялтинской яйлы – плоских нагорных плато на главной гряде Крымских гор,  – они к исходу дня также вышли на рубеж сел Ени-Сала―Коккозы (ныне Соколиное). При этом трофеи ОПА с 11 по 15 апреля составили 6000 лошадей, 450 орудий, 25 танков и самоходных орудий, 20 паровозов и 700 вагонов, также в плен были взяты около 20 тысяч человек, в основном румын.

В течение 15 апреля авиация 8-й ВА совершила 441 вылет, и ее главными целями впервые стал собственно Севастополь – аэродром Херсонес и суда в Северной и Южной бухтах. При этом удары по целям, помимо Пе-2 и Ил-2, наносили также и истребители, выполнившие в тот день 332 вылета.

Так, в 05.56 с только что освоенного передового аэродрома в районе Джанкоя поднялись 12 Як-9Т из 812-го ИАП. Они получили приказ провести штурмовку Херсонеса. На высоте 2000  м им удалось незаметно подойти к аэродрому и с пикирования обстрелять его. «Все побережье залива забито катерами, – говорилось в рапорте о результатах налета.  – На аэродроме до 50 самолетов, в основном Ю-87». После чего все «Аэрокобры» благополучно вернулись обратно.

Менее удачно прошли два налета на Херсонес, в которых участвовали 37 Ил-2 из 289-й ШАД. Обе группы на подходе к аэродрому и непосредственно над ним попали под мощный зенитный огонь и были атакованы немецкими истребителями. В результате были сбиты 5 штурмовиков из 232-го ШАП:

–  зав. №  0243 младшего лейтенанта Константина Лавренова, который на высоте 400  м был сбит ФВ-190 и под большим углом рухнул в море. Летчик и воздушный стрелок красноармеец Квасников погибли;

–  зав. №  6154 младшего лейтенанта Федора Чухраева был сбит зенитным огнем и затем сел в море. Самолет утонул, но летчик, несмотря на полученные ранения, успел выбраться из одноместной кабины. Через пять часов его подобрал высланный катер, однако спустя два часа Чухраев скончался от полученных ран и переохлаждения;

–  зав. №  8835 – летчик младший лейтенант Ардавир Миносян, воздушный стрелок старший сержант Таман Тарасян – пропал без вести;

–  зав. №  9156 и зав. №  8039 младших лейтенантов Павла Бажанова и Петра Белякова также пропали без вести вместе с экипажами.

Четырех самолетов лишился 686-й ШАП:

–  зав. №  4292 командира полка майора Поликарпа Зотова был сбит зенитным огнем и горящим сел на брюхо прямо на аэродроме Херсонес. По отдельным данным, летчик, получивший ожоги лица, шеи и рук, попал в плен и затем 2 мая в числе других пленных был вывезен в Румынию, однако среди освобожденных из плена его не было. Судьба его воздушного стрелка старшего сержанта Виктора Сиделева также неизвестна;

–  зав. №  8842 лейтенанта Виктора Даниленко был сбит зенитной артиллерией. Летчик и воздушный стрелок – парторг полка капитан Петр Примак – погибли;

–  зав. №  1344 младшего лейтенанта Валентина Поздеева был сначала подбит зенитками, а потом атакован истребителями и загорелся. Воздушный стрелок сержант Александр Горлов, выпрыгнув на парашюте над вражеской территорией, попал в плен. Летчик же смог дотянуть до расположения своих войск и сесть на брюхо. Самолет сгорел, но Поздеев отделался лишь ушибами и вскоре вернулся в полк;

–  зав. №  1867 старшего лейтенанта Валентина Купчинского над Херсонесом получил несколько попаданий зенитных снарядов, при этом был тяжело ранен воздушный стрелок сержант Павел Золотарев. Затем на отходе Ил-2 снова попал под огонь зениток, и на сей раз загорелся мотор. Летчик получил ранения в обе ноги, но все же смог перетянуть через линию фронта и совершить аварийную посадку. Самолет был полностью разбит, Купчинского отправили в медсанбат, а вот Золотарев вскоре после посадки умер.

Еще 3 Ила из 289-й ШАД получили многочисленные повреждения, но смогли дотянуть до своего аэродрома. Также не вернулись обратно 2 штурмовика 136-го ГШАП из 1-й гвардейской ШАД. Оба экипажа – летчик младший лейтенант Александр Гребенщиков и воздушный стрелок старший сержант Василий Васильев, летчик сержант Василий Демьянко и воздушный стрелок старшина Владимир Лабутин – пропали без вести. Позднее выяснилось, что Демьянко выжил и попал в плен, из которого был освобожден уже после окончания войны.

В налетах на аэродром Херсонес и суда в Южной и Северной бухтах Севастополя участвовали 18 Пе-2 из 135-го ГБАП. При этом один самолет был сбит прямым попаданием зенитного снаряда, и еще три вернулись с осколочными пробоинами.

В общей сложности днем 15 апреля штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА сбросили на эти цели 4 бомбы ФАБ-500, 29 ФАБ-250, 52 ФАБ-100, 112 ФАБ-50, 274 АО-25, 126 АО-8, 31 АО-15, 167 АО-10, 250 АО-2,5 и 2680 ПТАБ и выпустили 148 РС-82. Согласно советским данным, на земле были уничтожены и сожжены 16 Ю-87, 9 Ю-52, 2 ФВ-200[14] и 1 Ме-109 и еще 3 мессера были сбиты экипажами Ил-2 в воздушных боях. Кроме того, на выходе из Южной бухты потоплен транспорт водоизмещением до 3000 тонн. Фактически же это был новый немецкий наливной танкер Т22 водоизмещением 685 тонн, который в результате прямых попаданий бомб загорелся и на следующий день затонул. Кроме него, была потоплена БДБ F564C и тяжело повреждена баржа F572.

Истребители 8-й ВА в течение 15 апреля совершили 322 вылета. Летчики провели 13 воздушных боев и, согласно журналу боевых действий армии, сбили 11 самолетов: 6  Ме-109, по 1 ФВ-190 и Ю-87, 2 Ю-52 и 1 гидросамолет. В то же время из перечня побед пилотов 8-й ВА следует, что в тот день им засчитали 13 сбитых самолетов: 5  Ме-109, 2 ФВ-190, 1 Ю-87, 3 Ю-52, 1 Хш-126 и один гидросамолет.

По одному мессеру в районе Херсонеса сбили командир 402-го ИАП майор Алексей Еремин и капитан Алексей Волков из 291-го ИАП, и еще один восточнее Инкермана – помощник командира 812-го ИАП по воздушно-стрелковой службе майор Павел Тарасов, которому два дня назад было присвоено звание Героя Советского Союза. Як-9Т из 43-го ИАП «завалили» еще пару Ме-109. По одной победе одержали капитан Александр Кочетов, который 13 апреля тоже получил звание Героя,  – западнее села Камышлы (ныне Дальнее) и старший лейтенант Иван Косенко – юго-восточнее Дуванкоя.

Летчики 812-го ИАП – старший лейтенант Алексей Машенкин и младший лейтенант Иван Стрюк – в бою севернее Мекензиевых Гор сбили по одному ФВ-190. Еще 3 вражеских самолета в районе аэродрома Херсонес стали жертвами Як-9Т из 291-го ИАП. Лейтенант Николай Мельниченко одержал свою первую победу, сбив Ю-87. Капитан Борис Лебедев и лейтенант Александр Гуркин сбили по одному Ю-52. Еще один транспортник, сбитый над морем в районе мыса Херсонес, был засчитан лейтенанту Петру Свеженцеву из 73-го ГИАП, для которого это также была первая победа.

Тут надо заметить, что сбить трехмоторный «Юнкерс» было не так просто, как это могло показаться. Группы Ju-52 использовали тактику, до этого много раз апробированную на Средиземном море. Они летели в сомкнутом строю, и, когда в воздухе появлялся противник, ведущий выстреливал зеленую ракету. Это означало, что летчики должны еще плотнее сомкнуть строй, а бортстрелки быть готовыми открыть огонь. Когда истребители начинали атаку, лидер выпускал красную ракету, что было сигналом бортстрелкам «Юнкерсов» на одновременное открытие огня. Это часто приводило к тому, что неопытные пилоты истребителей попросту не решались продолжать атаку под сосредоточенным огнем десяти и более крупнокалиберных пулеметов.

Старший лейтенант Давид Джабидзе из 43-го ИАП восточнее станции Мекензиевы Горы сбил биплан Хш-126, а лейтенант Анатолий Кузнецов из 73-го ГИАП над Черным морем, юго-западнее Севастополя,  – гидросамолет, тип которого он не смог опознать.

При этом в ходе вылетов были потеряны 7 Як-1Б и 1 Як-9Т. В числе погибших были командир эскадрильи 291-го ИАП капитан Борис Лебедев, успевший перед этим одержать свою шестую и, как оказалось, последнюю личную победу, и младший лейтенант Иван Шидловский из 43-го ИАП.

В течение 15 апреля авиация 4-й ВА совершила всего 122 вылета, более чем в три раза меньше, чем соседняя 8-я ВА. Это объяснялось тем, что с раннего утра в районах ее боевых действий, над побережьем Черного моря, стоял сплошной туман, что делало невозможным боевые вылеты. К середине дня немного прояснилось, и небольшие группы самолетов смогли подниматься в воздух.

В 10.46 пара А-20 из 277-го БАП в 4  км восточнее мыса Аю-Даг атаковала артиллерийскую БДБ AF252, нанеся ей серьезные повреждения. Вскоре удар по той же цели нанесли 8 Ил-2 из 8-го ГШАП ВВС ЧФ. В результате баржа получила новые многочисленные попадания и пошла ко дну. В 11.40 4 «Бостона» из 277-го БАП с высоты 2250  м нанесли бомбовый удар по скоплению автомашин на восточной окраине Ялты. В 13.00 в районе Гурзуфа четверка Илов из 622-го ШАП атаковала и потопила еще одну немецкую БДБ. Это была F395C, которая предыдущей ночью была торпедирована советским катером и потеряла ход.

В 13.20 с аэродрома Багерово взлетели 2 Ил-2 из 190-го ШАП, ведущий штурман полка капитан Федор Палехин, которые получили приказ атаковать вражеские баржи в порту Ялты. Их сопровождали 4 ЛаГГ-3 из 214-й ШАД. Во время полета к цели летчики видели, что от Феодосии и далее на юг висел сплошной туман, полностью скрывавший побережье, но Палехин принял решение лететь продолжать задание.

На подходе к Ялте погода улучшилась, и через разрывы в низкой облачности летчики заметили на траверзе мыса Ай-Тодор пять вражеских барж, идущих курсом на Алупку. Зайдя с юго-запада, Илы сначала сбросили бомбы, а затем со второго захода обстреляли баржи из бортового вооружения. Экипажи штурмовиков доложили, что одна баржа была полностью объята огнем, а вторая – «наполовину».

В 17.00 4 А-20 из 277-го БАП в 5  км юго-восточнее Балаклавы потопили еще одну БДБ – F569C. А в 17.03 еще одна четверка самолетов из того же полка сбросила бомбы на вражеские войска на восточной окраине села Байдары (ныне Орлиное), в 15  км юго-восточнее Балаклавы.

В общей сложности Ил-2 и «Бостоны» из 4-й ВА совершили 46 вылетов, сбросили 88 бомб ФАБ-100, 54 ФАБ-50, 34 АО-25, 8 АО-8, 65 АО-10, 30 АО-2,5 и 960 ПТАБ и выпустили 53 РС-82. Помимо упоминавшихся выше БДБ, был взорван склад с боеприпасами и склад горючего, уничтожены 10 автомашин.

Истребители сделали 72 вылета, из них 36 – ЛаГГ-3 из эскортных полков 214-й ШАД, 22 – ЛаГГи из 229-й ИАД, вылетавшие на разведку войск и кораблей противника, и еще 14 – Р-39 из 329-й ИАД на прикрытие «Бостонов». Встреч с немецкими истребителями и, соответственно, побед не было. Однако зенитным огнем был подбит один ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, который затем совершил вынужденную посадку на шасси в 5  км южнее станции Ислам-Терек.

С немецкой стороны в течение 15 апреля активно действовали штурмовики FW-190F-3 из II./SG2 и Ju-87D-5 из II./ SG3, которые группами по 9–12 машин наносили удары по частям 4-го Украинского фронта, пытавшихся прорваться к Севастополю с севера, со стороны Бахчисарая. Целями Ju-87G-2 из 10.(Pz)/SG3 и Hs-129B-2 из 10.(Pz)/SG9 были танки из советского 19-го ТК. При этом севернее Севастополя зенитным огнем была сбита одна «Штука»  – W.Nr.141057 – из 9./SG3. Ее пилот – командир эскадрильи лейтенант Якоб Кейл – погиб, а бортрадист-стрелок унтер-офицер Макс Якель получил ранение, но успел выпрыгнуть на парашюте.

II./SG2 также потеряла один фоккер вместе с пилотом, но произошло это не в бою. Утром к мысу Херсонес с северного направления на небольшой высоте приблизились два самолета, и зенитчики с немецких кораблей, стоявших поблизости в бухтах Камышовая и Казачья, немедленно открыли по ним огонь. Однако на самом деле это были две машины из 5./SG2, заходившие на посадку после разведывательного вылета. Ошибка быстро выяснилась, и огонь стих. Но было уже поздно, поскольку зенитчики не зря ели хлеб, и, успев получить прямое попадание 40-мм снаряда, один самолет – FW-190F-3 W.Nr.671132 – вертикально рухнул в море. Его пилот – обер-фельдфебель Эренфрид Лагойс – погиб. Это был один из опытнейших летчиков штурмовой авиации, успевший выполнить свыше 600 боевых вылетов и награжденный Рыцарским крестом.

Досадные потери понесла и 10.(Pz)/SG9, лишившаяся сразу двух опытных пилотов. И опять это случилось не во время боевых вылетов. В ходе налета советской авиации на Херсонес один подбитый Ил-2 сел на брюхо прямо на летном поле аэродрома. Трое пилотов «Хеншелей»  – обер-фельдфебель Эрхард Диттрих, фельдфебели Антон Беккер и Хайнрих Михалчак – поехали к нему на автомашине, вероятно, чтобы взять экипаж в плен. Когда они уже подошли к самолету, один из уцелевших советских летчиков открыл по ним огонь из пистолета. И прежде чем застрелиться, он успел убить Диттриха и Беккера, а Михалчак получил легкое ранение. С некоторой долей вероятности можно предположить, что это мог быть старший сержант Сиделев из экипажа командира 686-го ШАП майора Зотова, о котором рассказывалось выше.

Также в тот день во время взлета с аэродрома Херсонес был сбит Bf-110G-1 обер-лейтенанта Ханса Вернера Линнеманна из 5./NJG200. Ночной истребитель упал в море, а его экипаж погиб. Но произошло ли это днем или в темное время суток, установить не удалось.

Что касается немецких истребителей, то 15 апреля в боях в районе Севастополя впервые вместе с пилотами II./JG52 участвовали и их коллеги из III./JG52. У них было две основные задачи: прикрытие Ju-87, наносивших удары по советским войскам, и отражение налетов на Херсонес и Севастополь.

Ранним утром летчики 5./JG52 в секторе мыс Фиолент― Балаклава сбили 4 Ил-2: 2 – лейтенант Вальтер Вольфрум (в 06.40 и в 06.41) и по одному – унтер-офицеры Фридрих Хаас (06.41) и Вильгельм Маассен (в 06.44), причем для последнего это была первая победа. Еще один штурмовик (в 06.50) был на счету унтер-офицера Карла Зейдла из 9./JG52, тоже одержавшего свою первую победу. Правда, при этом был подбит Bf-109G-6 W.Nr.411777 самого лейтенанта Вольфрума. Летчик получил ранение, но смог совершить вынужденную посадку на брюхо в 5  км юго-западнее Севастополя.

В том же районе были сбиты и 4 советских истребителя. Унтер-офицеры Вернер Корс и Фридрих Хаас из 5./JG52 записали на свой счет по одному Як-7, соответственно в 06.40 и в 06.43, а фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52 – сразу 2 Яка (в 06.40 и в 06.43).

Затем в 10.22 командир III./JG52 майор Гюнтер Ралль в 4  км северо-восточнее Дуванкоя сбил Як-7, одержав 270-ю победу. На тот момент он был самым результативным асом люфтваффе. Спустя четыре минуты он в том же районе сбил еще один такой же истребитель. Потом снова отличился фельдфебель Биркнер, сбивший над Каламитским заливом два самолета: в  10.30 в 13  км северо-западнее Качи – Ил-2, а в 10.32 в 25  км южнее Саки – Як (это была его 35-я победа).

В 10.47 жертвой командира 6./JG52 обер-лейтенанта Хельмута Липферта в 6  км юго-восточнее Севастополя стал очередной Ил, причем при довольно необычных обстоятельствах. В тот момент немецкий ас выполнял пробный полет на Bf-109G-6, который должен был временно заменить его постоянный истребитель, находившийся на ремонте. Поначалу все шло хорошо, машина хорошо слушалась управления, приборы тоже были в порядке, и лишь только рация не работала.

Напоследок Липферт решил проверить «Мессершмитт» в  пикировании и, набрав высоту 5000  м, устремился вниз. Он вспоминал:

«На высоте 3500  м и скорости более 700  км/ч раздался внезапный удар, который заставил меня удариться головой о переплет фонаря, и это притом, что я был пристегнут ремнями. Затем машина превратилась в злого, брыкающегося монстра.

Теперь я получил такой удар в левое предплечье, что оно и неделю спустя все еще болело. Мою левую ногу силой инерции бросило на приборную доску, и голень сразу же начала кровоточить. Я по-прежнему не мог восстановить управление, хотя делал все, что для этого требовалось. Я отпустил все средства управления и открыл створки радиатора, чтобы по крайней мере несколько замедлить самолет. При этом мой взгляд упал на индикатор положения шасси, и внезапно мне стало ясно, что означал тот удар: лампочка левого шасси горела, это означало, что левая стойка и колесо висели внизу».

После нескольких попыток опытному летчику все же удалось восстановить контроль над самолетом. Когда он выровнял его, высота была всего уже около 800  м. Осмотревшись вокруг, Липферт увидел, что оказался прямо перед плотной группой Ил-2. При этом отдельно от нее, приблизительно в 400  м, летел одиночный штурмовик, вероятно отставший из-за технической неисправности или полученных повреждений.

Не раздумывая, немецкий ас бросился в атаку: «Недавние события были забыты. Единственное, что напоминало о них,  – это то, что одна стойка шасси все еще висела внизу. Но это теперь меня больше не беспокоило. Я быстро зашел сзади к Ил-2 и открыл огонь прежде, чем его бортстрелок успел заметить опасность. Хотя я должен был интенсивно работать, чтобы удержать врага в своем прицеле, мои первые же выстрелы достигли цели, и иван сразу же вспыхнул. Я приблизился к нему почти вплотную. Когда я отвернул, фюзеляж Ил-2 отчаянно горел. Он летел, словно пылающий факел. Затем фюзеляж развалился на части, и два больших пылающих куска упали на землю. Машина разбилась в нескольких километрах от нашего аэродрома».

Однако теперь Липферту предстояло приземлиться. Чтобы заставить выйти правую стойку шасси, он перепробовал и скольжение на крыло, и пикирование с последующим резким набором высоты, но ничего не помогло. В итоге он должен был кружить над Херсонесом, пока не выработал почти все топливо. Посадка на одну левую стойку шасси завершилась благополучно с минимальными повреждениями. Ни самолету, ни летчику не понадобились стоявшие наготове пожарные и санитарные автомобили.

В 15.20 унтер-офицер Хаас из 5-й эскадрильи сбил над Черным морем северо-западнее Севастополя еще один Ил-2. Затем успеха добился командир 8./JG52 обер-лейтенант Фридрих Облезер, который сначала в 16.15 в 3  км южнее поселка Ласпи сбил Як, а потом в 16.18 в районе Балаклавы – очередной Ил-2, достигнув рубежа в 95 побед. Последним победу в тот день одержал фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52, которому засчитали Як-7, сбитый в 17.38 в 3  км севернее Херсонеса.

В тот день, помимо истребителя лейтенанта Вольфрума, был потерян Bf-109G-6 W.Nr.15593 унтер-офицера Пауля Мункерта из 8./JG52, который пропал без вести во время перелета с аэродрома Мамайя в Херсонес.

Подводя итоги 15 апреля, можно сказать, что немецким пилотам засчитали в общей сложности 18 побед: 9  Ил-2 и столько же Яков. Фактически советская 8-я ВА потеряла 18 самолетов: 9  Ил-2, 7 Як-1 и по одному Як-9 и Пе-2. Однако необходимо учитывать, что часть из них была сбита зенитной артиллерией.

В течение 16 апреля войска 4-го Украинского фронта лишь немного потеснили противника на линии фронта к северу и северу-востоку от Севастополя. Там советское наступление фактически остановилось. В то же время части Отдельной Приморской армии последовательно освободили Гурзуф, Ялту и Алупку. Одновременно к северу, продолжая продвигаться через Крымские горы, они дошли до рубежа сел Шули (ныне Терновка)  – Уркуста (ныне Передовое)  – Бага (ныне Новобобровка), всего в 18–25  км восточнее Севастополя.

Еще ночью погода начала ухудшаться, повисла плотная облачность с нижней кромкой на высоте 150  м, начались дожди, видимость сократилась до 1,5  км. Вследствие этого, а также из-за начавшегося массового перебазирования на новые площадки ближе к Севастополю интенсивность работы авиации упала.

В первую половину дня самолеты 8-й ВА вообще не летали. Затем, начиная с 13.00, Ил-2 и Пе-2 совершили 93 вылета, нанося удары по аэродрому Херсонес, по артиллерийским и минометным позициям в районе Бартеньевка―Инкерман. Они сбросили 14 бомб ФАБ-100, 53 ФАБ-50, 257 АО-25, 49 АО-15, 195 АО-10, 29 АО-8 и 512 ПТАБ и выпустили 135 РС-82. Согласно журналу боевых действий армии, «уничтожено, повреждено и сожжено: 1  катер, 20 автомашин, 1 склад с горючим, 1 склад с боеприпасами… Штурмовыми действиями на земле сожжено и разбито – 10 самолетов противника, из них: 9  Ю-87, 1 Ю-88». Также экипажи Илов сообщили, что сбили в бою 1 ФВ-190.

При этом зенитным огнем был подбит Ил-2 младшего лейтенанта Владимира Михина из 232-го ШАП. При заходе на штурмовку на нем осколками зенитных снарядов были перебиты тяги руля глубины и элерона. Летчик безуспешно попытался выровнять самолет, после чего приказал воздушному стрелку покинуть самолет. Сам Михин благополучно выпрыгнул на парашюте, а вот красноармеец Ерохин этого не сделал, поскольку, вероятно, был убит или тяжело ранен, и разбился вместе со штурмовиком.

Истребители 8-й ВА выполнили 178 вылетов и провели пять воздушных боев. Летчики доложили, что сбили 2 ФВ-190, 2 Хе-111 и по одному Ме-109 и Ю-88.

По одному фоккеру, сбитому севернее мыса Херсонес, было на счету старших лейтенантов Анатолия Константинова и Владимира Люсина из 85-го ГИАП. Як-9Т из 43-го ИАП западнее и юго-западнее Херсонеса завалили пару «Хейнкелей», по одной победе засчитали капитану Семену Лебедеву и старшему лейтенанту Алексею Сдобникову. В бою восточнее Инкермана отличились и летчики 402-го ИАП: майор Анатолий Рубахин сбил Ме-109, а капитан Иван Конотоп – Ю-87.

Во второй половине дня авиация 4-й ВА выполнила 87 вылетов. 16 Ил-2 из 214-й ШАД группами по 4 самолета наносили удары по вражеским судам в бухте Балаклавы и войскам в районе села Мухалатка (ныне не существует), 14  км западнее Алупки. Они сбросили 22 бомбы ФАБ-100, 32 АО-25 и 416 ПТАБ и выпустили 14 РС-82. По донесениям экипажей, они уничтожили баржу и склад боеприпасов. При этом был сбит штурмовик лейтенанта Константина Абазовского из 190-го ШАП. Он сел на фюзеляж на своей территории, экипаж не пострадал.

ЛаГГ-3 из 229-й ИАД сделали 12 вылетов на разведку портов на Черноморском побережье. Р-39 из 329-й ИАД произвели 56 вылетов на прикрытие наземных частей в районе Бахчисарая, сел Сюрень и Кокозы, а также на разведку в район Севастополя и Балаклавы. Они провели один безрезультатный воздушный бой, однако при этом была сбита «Аэрокобра» из 57-го ГИАП, которая упала в 2  км южнее Бахчисарая. Летчик – младший лейтенант Александр Волошин – погиб.

В течение дня FW-190F-3 из II./SG2 совершили из Херсонеса четыре групповых вылета: в  06.50, в 08.15, в 17.00 и в 18.00. При этом все самолеты благополучно вернулись обратно.

С немецкой стороны 16 апреля первым успеха добился фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52, который в 13.03 в 4  км севернее Херсонеса сбил Ил-2, а потом спустя 5 минут над Каламитским заливом, в 25  км южнее Евпатории,  – Як. Затем в 13.45 обер-лейтенант Фритц Билфингер из 4./JG52 в районе Бельбека сбил еще один Ил-2, одержав свою первую победу.

Две победы одержал фельдфебель Герхард Хоффманн из 4-й эскадрильи. Сначала он в 15.35 в районе села Актачи (ныне Фурмановка), в 9  км западнее Бахчисарая, сбил Як-7, а потом в 15.58 около хутора Мекензия, в 8  км восточнее Инкермана,  – Р-39, вероятно, из 57-го ГИАП. Вслед за ним в тех же самых районах еще по одной победе в 16.10 и в 16.20 одержал командир III./JG52 майор Гюнтер Ралль. При этом сбитые истребители он идентифицировал как «Ла-5».

При этом немцы потеряли Bf-109G-6 W.Nr.41964 из 9-й эскадрильи, который был сбит в бою с Як-7 в районе Севастополя. Его пилот – унтер-офицер Хорст Зайдель – погиб. Возможно, он стал жертвой майора Рубахина из 402-го ИАП.

Помимо этого во время налета на Херсонес на земле были повреждены 4 истребителя из III./JG52. Осколком бомбы был серьезно ранен командир 4./JG52 обер-лейтенант Хайнрих Штурм, имевший к тому моменту на счету 106 побед. Его сначала эвакуировали в госпиталь в Румынии, а потом перевезли в Германию, и он вернулся в строй лишь через четыре месяца. Вместо него командиром эскадрильи был назначен лейтенант Ханс Вальдман.

Также 16 апреля над Черным морем юго-западнее мыса Херсонес советскими истребителями были сбиты He-111H-16 из TGr.30 и Ju-52/3m из II./TG2. При этом «Хейнкель», скорее всего, стал жертвой старшего лейтенанта Сдобникова из 43-го ИАП.

В тот день обе стороны несколько преувеличили свои успехи. Немцам засчитали 7 самолетов, в то время как 4-я и 8-я ВА потеряли только два. Советские летчики заявили о 6 сбитых самолетах, но при этом противоположная сторона в воздушных боях лишилась трех.

В течение 17 апреля войска 4-го Украинского фронта продолжали вести бои северо-восточнее Севастополя, постепенно тесня подразделения немецкой 17-й армии в секторе Бартьеневка―Мекензиевы Горы. В то же время части Отдельной Приморской армии вышли на рубеж Мекензия – Уппа (ныне Родное)  – Варнутка (ныне Гончарное)  – Байдары―Форос.

Действия авиации снова были ограничены неблагоприятными метеоусловиями. Ил-2 и Пе-2 из 8-й ВА совершили 109 вылетов, нанося удары по аэродрому Херсонес, судам в бухтах Круглая и Стрелецкая и позициям южнее реки Бельбек и около Мекензиевых Гор. Согласно советским данным, были уничтожены 10 железнодорожных вагонов, 3 танка, 3 катера, 24 автомашины и склад боеприпасов. При этом собственные потери составили 4 Ил-2.

Истребители 8-й ВА выполнили 146 вылетов и провели 7 боев, в которых сбили 7 вражеских самолетов: 4  ФВ-190 и 3 Ме-109. И здесь снова имеется расхождение данных журнала боевых действий армии с перечнями побед летчиков, согласно которым им в тот день засчитали 11 самолетов: 4  ФВ-190, 4 Ме-109, 1 Ме-110 и один самолет, опознанный как «Савойя».

Пилоты Як-9Т из 85-го ГИАП сбили 3 фоккера: по одному северо-западнее мыса Херсонес – старший лейтенант Анатолий Константинов (10-я победа) и младший лейтенант Алексей Суворкин, и севернее Бартеньевки – младший лейтенант Исхак Уразгалиев, одержавший свою первую победу. Также по одному ФВ-190 были на счету старшего лейтенанта Давида Джабидзе из 43-го ИАП – юго-восточнее села Календо (ныне Подгорное), в 7  км северо-восточнее Фороса, и старшего лейтенанта Анатолия Железникова из 274-го ИАП – северо-западнее Инкермана.

Летчики 402-го ИАП в бою южнее Сарабуза сбили сразу 3 Ме-109. По одному самолету засчитали старшим лейтенантам Владимиру Егоровичу, Николаю Дугину и Михаилу Пивоварову. При этом для последних двух это были десятые личные победы. Еще один мессер западнее Бартеньевки сбил капитан Рувин Слободенюк из 85-го ИАП.

Командир 812-го ИАП майор Иван Попов в 17.10 в районе хутора 6-я Верста (ныне 5-й микрорайон Севастополя) сбил Ме-110. Вероятно, это был Bf-110F-2 «8V+LN» из 5./NJG200, который в тот день пропал вести в районе Севастополя.

Капитан Акоп Манукян из 402-го ИАП одержал двадцатую победу, сбив в районе аэродрома Сарабуз транспортный самолет «Савойя». Немецкие данные подтверждают потерю одного SM.82 из III./TG1. Правда, не совсем понятно, что он мог делать в районе Сарабуза, если, конечно, в советских документах не допущена описка.

Однако в тот день 8-я ВА понесла болезненную утрату. В 17.10 4 Яка из 274-го ИАП во главе с командиром эскадрильи Героем Советского Союза капитаном Николаем Камардинкиным на высоте 4000  м в районе Севастополя были со стороны солнца атакованы восьмеркой ФВ-190. В результате истребитель ведущего был сбит и упал в Черное море, северо-западнее Севастополя. Советский ас, успевший одержать к этому времени 22 личные и 1 групповую победу, погиб.

В течение 17 апреля авиация 4-й ВА совершила всего 40 вылетов, из них 36 – истребители и 4 – штурмовики. При этом армия тоже понесла крайне чувствительные потери.

В 08.25 на разведку и атаку плавсредств в районе Балаклавы вылетели 4 Ил-2 из 190-го ШАП. При этом ведущим группы был заместитель командира 214-й ШАД генерал-майор Иван Вилин, а остальные самолеты пилотировали штурман 190-го ШАП капитан Федор Палехин, лейтенанты Алексей Шадиян и Алексей Сорокин. Штурмовики, летевшие парами на дистанции 300–400  м, сопровождали 4 Р-39 во главе со штурманом 101-го ГИАП майором Александром Беркутовым. Выйдя сначала к порту Балаклавы, а потом пролетев вдоль побережья мимо мыса Фиолент до мыса Херсонес, они так и не обнаружили вражеских судов. После чего Вилин неожиданно принял решение провести штурмовку аэродрома Херсонес.

Надо отметить, что сама по себе идея средь бела дня атаковать крупную авиабазу четверкой Ил-2 была авантюрной, если не сказать – безумной. Вероятно, генерал поддался общему оптимистическому настрою, ставшему следствием слабого противодействия люфтваффе в зоне боевых действий 4-й ВА в первые дни наступления и переросшему кое-где и кое у кого в «шапкозакидательство». Не имея точных разведданных о состоянии противовоздушной обороны противника в районе цели и дислокации его авиации, наши командиры, видимо, полагали, что в Севастополе царит полный хаос, а засидевшемуся в штабе Вилину просто захотелось подвигов?

Так или иначе, миссия закончилась полным крахом. Ил-2 летели к аэродрому с юго-запада попарно на высоте 600  м. Уже на подходе они попали под плотный огонь семи батарей 88-мм зенитных орудий и шести батарей 40-мм автоматических пушек, окружавших Херсонес. Затем их атаковали 10 Ме-109 и ФВ-190, успевшие взлететь по тревоге. В результате летчикам пришлось дорого заплатить за ошибку Вилина. Генеральский штурмовик сначала получил прямое попадание зенитного снаряда, которым был поврежден мотор, а затем его атаковала пара мессеров. Планируя с уже заклинившим мотором, изрешеченный Ил-2 в конце концов врезался в склон горы в 800  м северо-восточнее села Юхары-Каралез. Оказавшиеся поблизости бойцы стрелковой дивизии и местные партизаны вытащили из обломков тяжелораненого Вилина, находившегося без сознания. При этом его воздушный стрелок старший сержант Светлишный на удивление отделался лишь ушибами. Генерала отправили в госпиталь в Симферополе, где он в полдень 19 апреля, не приходя в сознание, скончался.

Также были сбиты и упали на немецкой территории Ил-2 лейтенантов Шадияна и Сорокина. Оба летчика, а также их воздушные стрелки красноармеец Виктор Петиков и сержант Алексей Больных погибли. Обратно на аэродром вернулся лишь один штурмовик капитана Палехина, также получивший повреждения.

Что же касается истребителей эскорта, то они южнее Херсонеса были связаны боем с ФВ-190 и ничем не могли помочь экипажам Илов. Майор Беркутов затем заявил, что сбил один фоккер, и ему засчитали пятнадцатую личную победу. Однако была подбита и одна «Аэрокобра», при этом ее пилот не стал тянуть на свой аэродром около станции Семисотка, а повернул на северо-восток и совершил аварийную посадку на брюхо в районе Симферополя.

В 11.00 на разведку в район Севастополя вылетели 4 ЛаГГ-3 из 163-го ГИАП во главе с лейтенантом Николаем Онопченко. В районе села Шули они заметили ниже себя на высоте 1000  м 3 шестерки Ю-87, которых сопровождали 4 Ме-109. Советские летчики сверху, со стороны солнца, атаковали вторую группу, и лейтенант Дмитрий Подаляк сбил один вражеский самолет, который начал разваливаться в воздухе, упал и взорвался в около села Чоргунь (ныне Черноречье), в 6  км юго-западнее Шули.

Также на разведку войск и плавсредств противника в секторе Балаклава – мыс Херсонес―Севастополь вылетала пара Як-1Б из 42-го ГИАП. При этом вражескими истребителями был подбит истребитель штурмана полка майора Михаила Шевченко. Летчик не стал испытывать судьбу и, повернув на северо-восток, приземлился на фюзеляж в районе Симферополя.

Отличились 17 апреля и летчики из 43-го ИАП ВВС ЧФ. Они доложили, что у юго-западного побережья Крыма сбили по одному ФВ-190 и Ме-109, а лейтенант Виктор Самара – гидросамолет «Гамбург-138».

По данным противоположной стороны, в тот день были потеряны 2 Ju-87D-5 из III./SG3, один из которых был сбит зенитным огнем, а другой – истребителями. FW-190F-3/F-8 из II./SG2 без потерь выполнили два групповых вылета – в 13.00 и в 15.10.

Первым из немецких пилотов успеха добился фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52, который в 06.44 в 7  км западнее Бахчисарая сбил Як-7. Затем лейтенант Август Ламберт из штабного звена II/SG2 в 08.05, 08.06, 09.45, 09.46 и 09.47 сбил сразу 5 Ил-2. Скорее всего, последними тремя его жертвами стали летчики 214-й ШАД, включая генерал-майора Вилина.

При этом в ходе утренних вылетов был потерян Bf-109G-6 W.Nr.140218 унтер-офицера Херберта Миддельдорфа из 6./JG52. Он взлетел из Херсонеса в 09.25 и вскоре был сбит в бою с Як-7. Истребитель упал в море в 6  км северо-западнее Севастополя, и его пилот погиб.

После полудня – в 12.35 около села Мекензия и в 12.42 в 6  км севернее Дуванкоя – фельдфебель Хоффманн записал на свой счет еще 2 Ила. Он же в 13.05 в районе Дуванкоя сбил Пе-2, одержав свою 90-ю победу. Затем лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 за пару минут – в 13.46 и в 13.47 – около Бельбека сбил Як-7 и Ил-2.

Ближе к вечеру бои снова шли около Дуванкоя. В них отличились командиры 8-й эскадрильи обер-лейтенант Облезер и 6-й эскадрильи обер-лейтенант Гельмут Липферт, которые соответственно в 15.30 и в 15.49 сбили по одному Яку. В 16.03 фельдфебель Герхард Хоффманн в районе села Топчикой (ныне Долинное), к западу от Бахчисарая, сбил еще один Як-7. Вероятно, это был истребитель капитана Камардинкина из 274-го ИАП. Несомненно, героем дня стал лейтенант Ламберт, который доложил, что, помимо 5 Ил-2, одержал еще семь побед. Однако в имеющихся немецких документах не имеется сведений о типе сбитых самолетов, а также о времени и месте, где это произошло.

Подводя итоги 17 апреля, можно сказать, что летчики 4-й и 8-й ВА и ВВС ЧФ в общей сложности сообщили, что сбили 16 вражеских самолетов. При этом противоположная сторона подтверждает потерю только пяти. Пилотам II. и  III./ JG52 были засчитаны 9 самолетов и еще 13 – лейтенанту Ламберту из II./SG2. Фактические потери советской авиации составили 10 машин.

Еще 11 апреля к операции впервые подключилась дальняя бомбардировочная авиация: 3-я гвардейская авиадивизия дальнего действия (3 гв. АД ДД) и 7-я гв. АД ДД. Первая имела в своем составе два бомбардировочных полка (10-й гвардейский АП ДД и 20-й гвардейский АП ДД) и располагала 64 самолетами Ил-4, из которых 49 находились в боеготовом состоянии. В состав второй также входило два полка: 9-й гв. АП ДД и 21-й гв. АП ДД, располагавших 59 бомбардировщиками (35 исправны). Обе авиадивизии базировались на аэродроме Белая Церковь в 70  км юго-западнее Киева, используя в качестве запасных Умань и Ротмистровку (юго-западнее Черкасс). В ночь на 12 апреля бомбардировщики совершили налет на порт Констанца. Маршрут полета пролегал сначала на юг – до Одессы, затем на юго-запад вдоль побережья Черного моря. Однако при подходе к цели оказалось, что та практически полностью закрыта облаками, так что бомбы пришлось сбрасывать «по расчету времени», то есть фактически наугад. В 21.40–23.03 по цели отбомбились 53 Ил-4 из 3-й гв. АД ДД и 7-й гв. АД ДД. Данными о каких-либо потерях в Констанце автор не располагает, а вот в дунайском порту Галац, который был запасной целью, прямым попаданием бомбы был потоплен немецкий саперный штурмбот №  1045.

А в ночь на 15 апреля 54 Ил-2 совершили налет на порт и железнодорожный узел Севастополя. Маршрут полета проходил через Одессу―Караджу (западную оконечность Крыма) с выходом на цель с северо-западного направления. Таким образом, дистанция до цели составляла 700  км (в основном над советской территорией), при этом каждый Ил-4 нес 1000  кг бомб. Первая группа из 3-й гв. АД ДД вышла на Севастополь в 20.30 на высоте 5000  м. Внизу летчики видели стоящие на рейде и в порту суда, с которых пускались ракеты красного цвета, а также 30 прожекторов. Зенитный огонь велся только из района вокзала и с нескольких кораблей, при этом разрывы снарядов происходили значительно ниже высоты полета бомбардировщиков. В 21.00 над Севастополем появились уже «Ильюшины» из 7-й гв. АД ДД, сбросившие на город 13 осветительных, 104 фугасные и 106 тяжелых зажигательных бомб. Миссия прошла без боевых потерь, но 6 экипажей не смогли достичь цели из-за технических неисправностей. Один Ил-4 из 9-го гв. АП ДД во время рулежки на аэродроме провалился в яму, винт начал пилить грунт и оторвал левый мотор, после чего бензин хлынул из шланга и загорелся. Весь самолет в итоге сгорел. А во время вынужденной посадки в Ротмистровке лопнуло шасси у Ил-4 из 21-го гв. АП ДД. Самолет выкатился за пределы ВПП и скапотировал, при этом вспыхнул левый двигатель и машина так же полностью сгорела. Экипажи при этом не пострадали. «Инженерно-технический состав плохо подготовил материальную часть, а руководящий состав плохо проконтролировал подготовку»,  – сообщалось в журнале боевых действий дивизии.

В ночь на 17 апреля 39 Ил-4 из 3-й гв. АД ДД и 20 Ил-20 из 7-й гв. АД ДД совершили налет на дунайский порт Галац, а на следующую ночь целью снова стал порт Констанцы. В результате в Галаце были потоплены новый учебный корабль ВМС Румынии Mircea (1939  г. постройки, водоизмещением 1604 тонны) и немецкий тяжелый штурмбот PiLB.379, а в Сулине, которая была запасной целью, прямым попаданием ФАБ тяжело поврежден румынский буксир Oituz. Правда, Констанце опять повезло, из-за сильной облачности экипажам опять пришлось сбрасывать груз как попало, целясь по разрывам зенитных снарядов. В ночь с 17 на 18 апреля 65 Ил-4 вылетели на бомбардировку железнодорожного узла Львов. Правда, задание прошло не совсем по плану, несколько самолетов из-за отказов матчасти сбросили бомбы преждевременно, кто-то не смог обнаружить город, в итоге цели достигли только 57 машин. При этом 7-я дивизия понесла крайне тяжелую потерю: над станцией Клепаров-2 зенитки сбили Ил-4, в экипаж которого входили сразу два Героя Советского Союза: пилот капитан И.И. Даценко, штурман капитан Г.И. Безобразов, а также радист сержант И.А. Светлов и начальник политотдела дивизии (!) гвардии майор М.А. Завирохин, который летел в качестве воздушного стрелка…

Тем временем в течение 18 апреля войска 4-го Украинского фронта продолжали наступление, обходя Севастополь с востока и юго-востока. К исходу дня они вышли на рубеж гора Сахарная Головка – село Новые Шули (ныне не существует)  – Сапун-гора – село Карань (ныне Флотское), около Балаклавы. Оттуда до Севастопольского порта оставалось уже всего 8  км. В результате Севастополь был окружен частями генерала армии Федора Толбухина, а попутно они «отрезали» от него и Отдельную Приморскую армию! Последняя оказалась как бы не у дел, проиграла гонку к Севастополю. В тот же день приказом Ставки ВГК она была переименована в Приморскую армию и быстренько включена в состав 4-го Украинского фронта. Соединение возглавил генерал-лейтенант Кондрат Мельник, бывший до этого заместителем генерала армии Андрея Еременко. Последний за время своего пребывания в Крыму так и не добился каких-либо серьезных успехов, а теперь был назначен командующим 2-м Прибалтийским фронтом.

Если с наземным частями разобрались быстро, то с авиацией было немного сложнее. С этого дня в полосе 4-го Украинского фронта действовали сразу две воздушные армии: «родная» 8-я ВА генерал-лейтенанта Тимофея Хрюкина и «чужая» 4-я ВА генерал-полковника Константина Вершинина. Между их командующими возникла негласная конкуренция на почве того, кому же будет принадлежать решающая роль в грядущем взятии Севастополя, а значит, и в освобождении всего Крыма.

На первый взгляд, большее моральное право на это имел Вершинин, ведь его 4-я ВА сражалась на подступах к Крыму и затем на самом полуострове еще с весны 1943  г. И казалось бы, ему и надо поставить победную точку в затянувшейся кампании. Но Хрюкин был не менее амбициозным, к тому же на его стороне были два важных преимущества. Во-первых, часть полков 8-й воздушной армии с середины апреля базировались на аэродромах Вольный (Каранкут) и Сарабуз, доставшихся им от немцев в хорошем состоянии и к тому же имевших бетонные взлетно-посадочные полосы. А во-вторых, снабжение армии осуществлялось по железной дороге через Перекопский перешеек. В то же время «конкуренты» базировались в основном на временных полевых аэродромах в восточной части Крыма и по-прежнему снабжались по воде через Керченский пролив. Забегая несколько вперед, можно сказать, что, используя эти преимущества, Хрюкин в последующие дни полностью «отжал» небо у Вершинина.

Кроме того, командующий 8-й ВА фактически не пустил в Крым и авиацию Черноморского флота! Одна часть ее полков еще с ноября 1943  г. действовала с аэродромов на Кавказском побережье, а другая – из Скадовска в Херсонской области. Когда же в апреле 1944  г. возник вопрос об их перебазировании на полуостров, штаб Хрюкина в ответ на запрос командующего ВВС ЧФ генерал-лейтенанта Василия Ермаченкова сообщил, что это невозможно, поскольку все пригодные площадки заняты армейской авиацией и «мест нет». Поэтому до самого освобождения Крыма морским летчикам так и приходилось вылетать с «материка», всякий раз преодолевая от Анапы дополнительные 300  км, а от Скадовска – 150–180  км, тем самым снижая время своего пребывания в районе боевых действий.

Так, ранним утром 18 апреля с аэродрома Анапа на разведку вражеских конвоев вылетели два Р-40 из 3-й эскадрильи 30-го ОРАП ВВС ЧФ. Северо-западнее Севастополя зенитным огнем с немецких кораблей был поврежден самолет лейтенанта Николая Крайнего. Вскоре двигатель заклинило, и летчик сел на воду в 15  км западнее мыса Тарханкут. «Китти-хаук» утонул, а пилот перебрался в спасательную шлюпку. Второй пилот – лейтенант Борис Крылов – передал по радио координаты этого места, и через некоторое туда вышел торпедный катер.

Одновременно в тот же район вылетела еще одна пара Р-40 из 30-го ОРАП – ведущий лейтенант Александр Карпов и ведомый младший лейтенант Алексей Гавриш. Через полчаса барражирования в районе Тарханкута летчики заметили летающую лодку. Это была Bv-138C-1 W.Nr.311045 «7R+EL» из 3.(F)/SAGr.125, выполнявшая задачу по противолодочной обороне судов конвоя под кодовым названием «Африка». В 07.12 (по немецким документам, в 06.50) Гавриш атаковал ее и сбил, однако при этом бортстрелки успели ответным огнем повредить двигатель его «Киттихаука». Он повернул обратно в Анапу, куда в конце концов смог благополучно вернуться.

Карпов же остался патрулировать над этим местом, ожидая подхода катера. В результате лейтенант Крайний и пятеро немецких летчиков во главе с лейтенантом Фридьйофом Фойгтом, перебравшиеся в резиновую лодку, плавали недалеко друг от друга, пока Карпов не навел на это место торпедный катер. В 12.30 все шестеро были подняты на его борт.

Также флотская авиация 18 апреля несколько раз атаковала конвой, шедший из Севастополя в Констанцу. Согласно немецким документам, он имел кодовое обозначение Oskar, а по румынским – Toma, и в его составе было 2 румынских транспорта и 4 корабля охранения. Первыми по ним отбомбились 7 А-20 из 13-го гв. ДБАП, а затем 6 Пе-2 из 40-го БАП. Сброшенные кем-то из них две бомбы ФАБ-100 в 13.08 попали в корму транспорта «Альба Юлия» водоизмещением 5708 брт, перевозившего 2000 румынских солдат и офицеров. При этом погибли около 500 румынских солдат, которые в панике попрыгали за борт после взрывов.

После этого «эстафету» приняли торпедоносцы: 4  Ил-4 из 5-го МТАП и 5 «Бостонов» из 36-го МТАП. Затем потерявший ход транспорт снова атаковали Илы и уже в сумерках – еще 5 «Бостонов». Однако помимо двух упомянутых выше попаданий все остальные налеты закончились безрезультатно. Правда, экипаж Ил-4 из 5-го МТАП доложил, что сбил 1 Ме-109, пытавшийся их атаковать.

Этот скромный успех стоил ВВС ЧФ 3 самолетов. Зенитным огнем с кораблей охранения был сбит А-20 из 13-го гв. ДБАП, который упал в море, и его экипаж – командир звена капитан Сергей Меншутин, штурман младший лейтенант Николай Кудряшов, воздушные стрелки старший сержант Гарри Степанян и старший краснофлотец Николай Бобочков – погиб. Также зенитчики подбили «Бостон» командира 2-й эскадрильи майора Павла Проявченко. Он смог дотянуть до крымского побережья, однако после посадки на воду около мыса Сарыч быстро утонул. Весь его экипаж – Проявченко, штурман капитан Павел Бирюков, радист младший лейтенант Петр Выдрин и воздушный стрелок старшина Владимир Алтусов – числится пропавшим без вести. «Церштореры» Bf-110 из II./ZG1, подоспевшие на помощь конвою, подбили Ил-4 старшего лейтенанта Андрея Алфимова из 3-й эскадрильи 5-го ГМТАП. Торпедоносец дотянул до Крыма, но разбился при аварийной посадке в 2  км от станции Таганаш. Из экипажа тяжелое ранение получил воздушный стрелок-радист сержант Николай Курышев. Аварийные посадки также совершили еще два поврежденных А-20.

В течение дня Ил-2 и Пе-2 из 8-й ВА совершили 204 вылета, нанося удары по позициям противника на южном берегу Северной бухты, около Сапун-горы и Мекензиевых гор, а также по судам в бухтах Севастополя и аэродрому Херсонес. Они сбросили 15 бомб ФАБ-500, 68 ФАБ-250, 299 ФАБ-100, 197 ФАБ-50, 248 АО-25, 8 АО-15, 24 АО-10, 29 АО-8, 788 АО-2,5 и 3885 ПТАБ и выпустили 284 РС-82. Согласно советским данным, было уничтожено и повреждено 16 автомашин и 9 артиллерийских батарей, взорвано три склада боеприпасов и два склада горючего, потоплена одна баржа и повреждено еще одно судно, а в Херсонесе сожжены и разбиты 7 истребителей и 3 ФВ-200.

Так, в 13.55 аэродром штурмовали 18 Ил-2 из 206-й ШАД, при этом летчики затем уверенно доложили, что после этого на стоянке заполыхали 3 «Фокке-Вульфа Курьер». При этом зенитным огнем был подбит самолет младшего лейтенанта Анатолия Бойко из 806-го ШАП. Он совершил посадку на воду в 2  км от берега, и дальнейшая судьба экипажа осталась неизвестной.

Одна из групп 947-го ШАП в районе Сапун-горы была атакована немецкими истребителями, которые заходили снизу сбоку, вне сектора обстрела воздушного стрелка, ведя огонь короткими очередями по хвостовому оперению и радиатору. В результате был сбит Ил-2 зав. №  8814 младшего лейтенанта Николая Колесникова, самолет врезался в землю, летчик и воздушный стрелок старший сержант Владимир Миронов погибли. При этом его падение вызвало эффект карточного домика. Сначала он протаранил Ил-2 зав. №  3590 заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Владимира Карачуна, и у того оторвало хвостовое оперение. На высоте около 250  м летчика выбросило из кабины, и он успел раскрыть купол парашюта, а воздушный стрелок сержант Петр Корлыханов погиб. В свою очередь, беспорядочно падающий самолет Карачуна отбил плоскость у Ил-2 зав. №  1585 младшего лейтенанта Виктора Горинова. Летчик также успел выпрыгнуть на парашюте, а воздушный стрелок сержант Титко разбился вместе с самолетом. Оба летчика приземлились на своей территории и вскоре вернулись в полк.

На выходе из атаки Ил-2 зав. №  3886 лейтенанта Бориса Мужикова из 686-го ШАП был сбоку снизу атакован ФВ-190 и загорелся. Воздушный стрелок сержант Митхад Валиев смог выпрыгнуть на парашюте и тоже опустился в расположении советских войск, а летчик погиб. Также был сбит штурмовик из 76-го ГШАП, его экипаж – командир эскадрильи капитан Михаил Филиппов и воздушный стрелок сержант Иван Корогод – погиб.

Всего же 18 апреля 8-я ВА потеряла 7 Ил-2, и еще 5 самолетов вернулись на аэродромы с многочисленными повреждениями. Также в районе Севастополя было сбито 2 Пе-2: младших лейтенантов Алексея Гребенщикова из 10-го БАП и Николая Кочелаева из 135-го ГБАП. Оба экипажа погибли.

В течение дня истребители выполнили 302 вылета, провели 14 воздушных боев и сбили 5 ФВ-190 и 3 Ме-109. По одному фоккеру было на счету командира 9-го ГИАП Героя Советского Союза майора Анатолия Морозова – восточнее мыса Херсонес, капитана Семена Лебедева из 43-го ИАП – юго-восточнее горы Сахарная Головка, старшего лейтенанта Виктора Калашникова из 291-го ИАП – около Шули и лейтенанта Ивана Николаева из 85-го ГИАП, одержавшего севернее села Карань свою первую победу. Лейтенант Евгений Радченко из 73-го ГИАП и младший лейтенант Валентин Меркулов из 402-го ИАП сбили по одному Ме-109, соответственно западнее Балаклавы и около Инкермана.

При этом истребители тоже наносили штурмовые удары по Херсонесу. Так, в 16.15 аэродром атаковали 12 Як-9Т из 812-го ИАП во главе с командиром полка майором Иваном Поповым. Летчики доложили об уничтожении нескольких самолетов, в том числе Попову был записан сожженный ФВ-200.

В ходе вылетов были потеряны 3 Як-1Б. Погибли младшие лейтенанты Роман Данилов из 73-го ГИАП и Владимир Логвинов из 291-го ИАП.

Авиация 4-й ВА в течение 18 апреля совершила 113 вылетов, то есть практически в пять раз меньше, чем «соседи». Начинали явно сказываться преимущества 8-й ВА в базировании и снабжении.

Ил-2 из 214-й ШАД выполнили всего 24 вылета, атакуя группами по 4 самолета немецкие позиции в районе горы Сахарная Головка. Они сбросили 24 бомбы ФАБ-100, 40 АО-25 и 716 ПТАБ и выпустили 55 РС-82. По докладам экипажей, было уничтожено 25 автомашин, 1 артиллерийская батарея и 2 одномоторных самолета.

Истребители сделали 86 вылетов: Р-39 из 329-й ИАД – 66, а ЛаГГ-3 из 229-й ИАД – 20. Так, в 10.18 на прикрытие войск в районе Балаклавы вылетели 6 «Аэрокобр» из 57-го ГИАП во главе с заместителем командира полка майором Алексеем Сапожниковым. В 10.55 на высоте 4500  м они были сзади сверху атакованы парой Ме-109. Младшие лейтенанты Петр Копосов и Александр Ростовцев сумели уклониться от очередей, в то время как истребитель ведущего был расстрелян с дистанции 70  м. На «Аэрокобре» загорелась правая плоскость, и Сапожников развернулся на восток. Через какое-то время другие летчики увидели, как от «Аэрокобры» сначала отлетела дверца кабины, а потом отвалился хвост, после чего та свалилась в штопор и исчезла в облаках. Лейтенант Семенов спустился вниз и увидел, что в горах горит истребитель, а поблизости лежит купол парашюта. Сапожников уцелел, получив ожоги лица и рук, и вернулся в строй лишь через три месяца.

Тем временем в 10.53 в воздух поднялись еще 4 Р-39 из того же 57-го ГИАП, ведущий капитан Владимир Проворихин. Они получили приказ прикрыть 4 ЛаГГ-3 в ходе разведки вражеских войск в районе Севастополя. В 11.30 в районе села Шули на высоте 3500  м пилоты «Аэрокобр» заметили пару Ме-109, которая пыталась выйти в атаку на ЛаГГи. Проворихин в паре со своим ведомым пошел им наперерез и с дистанции 50  м сбил ведущий мессер, который взорвался в воздухе и упал западнее Шули. Затем он сверху сзади атаковал второй истребитель, после чего тот, оставляя шлейф белого дыма, скрылся со снижением в облаках.

В 15.32 шестерка «Аэрокобр» из 101-го ГИАП вылетела в район хутора 6-я Верста на «расчистку воздуха» и  прикрытие групп Ил-2. Там они провели затяжной бой с ФВ-190, в ходе которого ведущий группы старший лейтенант Иван Похлебаев сбил 2 самолета, один из которых упал северо-западнее 6-й Версты, а другой – в море в 3  км южнее мыса Фиолент. На расчистку воздуха в сектор Балаклава―Севастополь также летали 12 ЛаГГ-3, которые провели один воздушный бой, и лейтенант Дмитрий Подоляк из 163-го ГИАП в районе села Чоргунь сбил Ю-87.

По немецким данным, 18 апреля были потеряны 2 летающие лодки: Bv-138C-1 из 3.(F)/SAGr.125, о которой речь шла выше, а также Do-24T-3 W.Nr.3262 «KO+JL» обер-лейтенанта Карла Шёнветтера из Seenotstaffel 7, весь ее экипаж из шести человек погиб. Зенитками в районе Севастополя был сбит Bf-109G-6 W.Nr.15586, его пилот – унтер-офицер Вилли Лаггаи из 8./JG52 – погиб.

Фоккеры из II./SG2 выполнили 5 групповых вылетов из Херсонеса: в  05.30, в 09.50, в 12.40, в 15.05 и в 17.35. При этом во время взлета FW-190F-3 W.Nr.670404 унтер-офицера Герхарда Пантена из 6-й эскадрильи столкнулся с «Мессершмиттом». Самолет получил повреждения, а пилот был ранен.

В тот день первым снова отличился фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52, который в 09.51 и в 09.53 сбил 2 Р-39. Можно предположить, что среди них был истребитель майора Сапожникова из 57-го ГИАП. Затем унтер-офицеры Фридрих Хаас и Вернер Корс из 5./JG52 в секторе Мекезия―Шули сбили по одному Ил-2, соответственно в 10.38 и в 10.41, причем для первого из них это была уже десятая победа. Одновременно фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52 в 10.38 сбил над Черным морем, в 12  км юго-восточнее Фороса, истребитель, который он опознал как ЛаГГ.

Потом успеха снова добился фельдфебель Хоффманн, жертвами которого на этот раз в 4  км севернее Херсонеса последовательно стали 2 Ил-2 – в 12.48 и в 13.01. Также около 13.00 один штурмовик в том же районе сбил обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6./SG2. Вероятно, одним из этих Илов был самолет младшего лейтенанта Бойко из 806-го ШАП.

В 15.15 командир 4./JG52 лейтенант Ханс Вальдманн южнее села Кача записал на свой счет Як-7. Три победы подряд одержал фельдфебель Биркнер, который над Мекензиевыми горами в 15.50 и в 16.05 сначала сбил 2 истребителя, а затем в 16.17 – Ил-2. Еще один штурмовик (в 16.15) был на счету унтер-офицера Йозефа Вюста из 4-й эскадрильи. В районе Бельбека фельдфебель Хоффманн в 16.25 сбил Як-7, а в 16.34 – Ил-2, а лейтенант Вальдманн в 17.01 севернее села Мамашай (ныне Орловка)  – Р-39.

Всего немецким пилотам засчитали 16 сбитых самолетов. Фактические безвозвратные потери 4-й и 8-й ВА составили 13 машин, большинство из которых действительно стали жертвами истребителей. Советские летчики в тот день доложили о 11 сбитых немецких истребителях и 1 Ju-87, но, по сведениям противоположной стороны, был потерян лишь 1 Bf-109G-6, да и то от зенитного огня.

В тот день в составе III./JG52 произошли серьезные кадровые изменения. Приказом рейхсмаршала Геринга командир группы майор Гюнтер Ралль был переведен на должность командира JG11, действовавшей в составе ПВО рейха. Вместо него пост командира группы занял обер-лейтенант Вильгельм Батц. Одновременно из Берлина было приказано направить в подразделения на Западном фронте еще пять опытных пилотов, имеющих на счету более пяти побед. 

В ночь на 19 апреля У-2 из 2-й гвардейской НБАД и А-20 из 6-й гв. БАД совершили 160 вылетов, из них 55 – на бомбардировку аэродрома Херсонес и 62 – плавсредств в бухтах Севастополя. Они сбросили 150 бомб ФАБ-100, 39 ФАБ-50, 100 АО-25 и 48 АО-8. Были отмечены прямые попадания в четыре судна. Однако летчики выдали желаемое за действительное. На самом деле они наблюдали, как после атаки торпедных катеров ТК-361 и ТК-363 загорелись и затонули два немецких лихтера – JRP-53007 и JRP-53106. Кроме того, советской дальнобойной артиллерией, также обстреливавшей бухты, было потоплено судно-ловушка Schiff-19[15] и тяжело повреждена артиллерийская БДБ AF54.

19 апреля линия фронта оставалась без изменения. Это объяснялось тем, что, с одной стороны, немцы отошли на хорошо укрепленные позиции, к чему, собственно, и стремились после прорыва фронта на севере Крыма, а с другой стороны, и войска 4-го Украинского фронта выдохлись, понесли серьезные потери на пути к Севастополю. Так, например, в 19-м ТК – главной ударной силе фронта, имевшим к началу наступления 187 танков и 46 САУ, к этому дню осталось лишь 30 танков и 11 самоходок.

В течение дня Ил-2 и Пе-2 из 8-й ВА совершили 163 вылета, атакуя позиции противника около Сапун-горы и в долине Инкерманская, суда в Севастопольском порту, а также Херсонес и аэродром около хутора 6-я Верста. При этом было израсходовано 147 бомб ФАБ-100, 248 ФАБ-50, 128 АО-25, 81 АО-10, 54 АО-8 и 2348 ПТАБ и выпущено 1160 РС-82. По данным журнала боевых действий 8-й ВА, были уничтожены и повреждены 10 автомашин, взорван склад боеприпасов, подавлен огонь 2 полевых и 4 зенитных батарей, создано 6 очагов пожара. На аэродроме Херсонес было сожжено и разбито 2 Ю-52, а на аэродроме 6-я Верста – 1 Ю-87.

При этом было потеряно сразу 4 Пе-2 из 135-го БАП. Это произошло, когда 16 бомбардировщиков двумя группами, под прикрытием 12 Як-1Б из 3-го ИАК, бомбили немецкие позиции в районе поселка Совхоз №  10, пикируя с высоты 3000  м под углом 60 градусов. Однако в момент выхода ведущего звена из второй группы из атаки поблизости Яков почему-то не оказалось. Летевшие по прямой пешки были атакованы сверху справа парой Ме-109, которые в результате беспрепятственно сбили все 4 самолета. Самолет командира эскадрильи капитана Евгения Вишнякова рухнул в море, и весь экипаж – летчик, штурман старший лейтенант Вячеслав Рыпневский и радист-стрелок лейтенант Михаил Сторожук – погиб. Остальные три бомбардировщика упали на суше. В тот день в журнале боевых действий 135-го бомбардировочного полка было отмечено, что причиной больших потерь были «насыщение поля боя истребителями противника, их смелость в атаке, оторванность наших истребителей прикрытия».

Обратно не вернулись и 3 штурмовика из 289-й ШАД. При заходе на цель на высоте 500  м попаданием зенитного снаряда был выведен из строя мотор на Ил-2 зав. №  8837 лейтенанта Павла Евдокимова из 232-го ШАП. Планируя, летчик смог сесть на брюхо на нейтральной полосе и затем вместе с воздушным стрелком сержантом Иваном Кузнецовым добраться до позиций советских войск. Штурмовик же был сожжен огнем немецкой артиллерии. Над целью 2 Ме-109 сбили Ил-2 зав. №  9178 младшего лейтенанта Федора Сироткина из 947-го ШАП. Летчик на горящем самолете перетянул через линию фронта, после чего совершил посадку на фюзеляж и затем вернулся в полк. А его воздушный стрелок старший сержант Дмитрий Козлов был убит еще в воздухе во время атаки мессеров. Не вернулся и Ил-2 зав. №  3769 из того же 947-го ШАП. Что с ним произошло, неизвестно, летчик младший лейтенант Евгений Гущин и воздушный стрелок старший сержант Николай Назаренко числятся пропавшими без вести.

Но самым тяжелым этот день стал для 206-й ШАД. Одна группа из 18 Ил-2 из 593-го ШАП получила приказ повторить налет на аэродром Херсонес, две группы по 6 штурмовиков из 806-го ШАП – атаковать суда в Северной бухте Севастополя, а еще 4 шестерки нанести удары по различным целям в районе Мекензиевых гор. Прикрывали их Яки из 6-й ГИАД.

От атак немецких истребителей и мощного зенитного огня были потеряны четыре Ил-2. Над целью был подбит штурмовик старшего лейтенанта Александра Ляховского из 807-го ШАП. Летчик получил тяжелое ранение в голову, но смог дотянуть до своей территории и попытался совершить посадку в 1  км севернее села Баккал-Су (ныне Кочергино). Однако к этому времени, видимо, силы покинули его, самолет врезался в землю и перевернулся. Ляховский и его воздушный стрелок старший сержант Павел Шишкин погибли. Также пропали без вести штурмовики лейтенанта Александра Романова из 503-го ШАП и младшего лейтенанта Григория Балахнина из 806-го ШАП. Еще 17 Ил-2 из 206-й ШАД получили многочисленные повреждения, но смогли вернуться на аэродромы. «Истребители 6-й гв. ИАД в бой с истребителями противника при сопровождении наших групп не вступали, допуская безнаказанно атаковать группы штурмовиков»,  – жаловался штаб дивизии «наверх».

Истребители 8-й ВА выполнили в течение 19 апреля 274 вылета и провели 16 воздушных боев. Летчики доложили, что сбили 5 ФВ-190 и 2 Ме-109. В том числе по одному фоккеру были на счету командира 9-го ГИАП Героя Советского Союза майора Анатолия Морозова – юго-западнее мыса Херсонес, старшего лейтенанта Евгения Иванова из 73-го ГИАП – юго-западнее села Карань и старшего лейтенанта Владимира Егоровича из 402-го ИАП, одержавшего восточнее Инкермана свою 15-ю личную победу. По одному мессеру сбили командир 812-го ИАП майор Иван Попов – юго-восточнее мыса Фиолент, и старший лейтенант Владимир Григорович из 73-го ГИАП – северо-восточнее Балаклавы.

При этом в боях были потеряны 2 Як-1Б из 31-го ГИАП. Оба летчика – лейтенант Николай Гавура и младший лейтенант Георгий Смирнов – погибли.

В тот день авиация 4-й ВА выполнила 131 вылет, что было более чем в три раза меньше чем у армии генерала Хрюкина. Начинала прослеживаться тенденция к постепенному «выдавливанию» подчиненных генерала Вершинина из района боевых действий.

Штурмовики совершили всего 24 вылета. Так, в 16.00–16.10 три четверки Ил-2 из 214-й ШАД под прикрытием 12 истребителей атаковали позиции восьми артиллерийских батарей противника на северных скатах высоты 172,7 и севернее хутора 6-я Верста. По докладам экипажей было «уничтожено до двух батарей полевой артиллерии с прислугой». При этом был сбит Ил-2 из 190-го ШАП, который упал в море в 1,5  км южнее мыса Фиолент, и его экипаж – летчик младший лейтенант Леонид Мосненко и воздушный стрелок сержант Николай Донцов – погиб. По свидетельству однополчан, пара Ме-109 летала на бреющем и ждала удобного момента для атаки. Таковой представился, когда штурмовики начали разворачиваться и ложиться на обратный курс. Истребители эскорта оказались в стороне, после чего немцы стремительной атакой справа снизу и слева снизу с дистанции 70  м сбили первый попавшийся самолет. Еще 3 Ил-2 были повреждены зенитным огнем.

Истребители 8-й ВА совершили 106 вылетов, из них 40 – Р-39 из 329-й ИАД и 66 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД. Летчики доложили, что сбили 5 ФВ-190 и 1 Ю-87.

В 10.45 два фоккера, используя складки местности, скрытно подошли с юго-запада к полевому аэродрому на западной окраине села Новые Бурульчи (ныне Цветочное), в 16  км западнее Карасубазара, где базировался женский 46-й гв. НЛБАП. С высоты 15  м они обстреляли аэродром, в результате сгорел один У-2 и были ранены три человека.

Было понятно, что немцы на этом не остановятся. Поэтому, чтобы вывести полк из-под дальнейших ударов, штаб 4-й ВА в 11.30 приказал срочно перелететь в тыл – на аэродром Изюмовка, в 19  км западнее Феодосии. Пока шли сборы, аэродром около полудня снова был атакован 4 ФВ-190, которые на сей раз подошли с северо-запада на высоте 100–200  м. Они выполнили три захода, сбросив бомбы и ведя пулеметно-пушечный огонь. Были повреждены 6 У-2 и ранены еще два человека.

Наконец, в 13.30 25 пригодных для полетов бипланов под прикрытием истребителей перелетели в Изюмовку. В Новых Бурульчах осталось пять самолетов, которые техники пытались отремонтировать. В 14.40 с северо-запада появились 6 ФВ-190, которые, выполнив два захода, сожгли еще 2 У-2 и ранили одного человека.

В момент штурмовки к аэродрому подошли высланные для прикрытия 6 ЛаГГ-3 из 159-го ГИАП во главе Героем Советского Союза капитаном Алексеем Постновым. Ведущий резко спикировал и, догнав один ФВ-190, с дистанции 70  м сбил его, после тот упал южнее села Биюк-Анкой (ныне Мраморное). Затем в ходе завязавшегося боя летчики сбили еще три фоккера: капитан Постнов – в районе отметки 80, старший лейтенант Евгений Пылаев – около села Кызыл-Коба (ныне не существует), находившегося в 3  км севернее села Анара (ныне Перевальное), и лейтенант Евгений Щербаков – в районе села Бешуй.

Также 19 апреля отличились старший лейтенант Иван Похлебаев из 101-го ГИАП, сбивший в районе высоты 44,1 еще один ФВ-190, и младший лейтенант Гавриил Афанасенко из 159-го ГИАП, который юго-восточнее Севастополя в паре с другим летчиком сбил Ю-87. При этом немецкими истребителями в районе Балаклавы был сбит ЛаГГ-3 из 159-го ГИАП, летчик – командир звена лейтенант Василий Шулятьев – погиб. Обратно не вернулся и Р-39 младшего лейтенанта Прядко из 57-го ГИАП.

ВВС ЧФ попытались добить поврежденный накануне транспорт Alba Julia, который упорно буксировали в Констанцу. Для этого были направлены 6 Ил-4 из 5-го ГМТАП, однако на этот раз пароход прикрывали с воздуха сразу 4 Bf-110 из II./ZG1. В результате были сбиты три торпедоносца: командира звена 3-й эскадрильи капитана Александра Пресича (воевал с первого дня войны), командира звена 2-й эскадрильи старшего лейтенанта Александра Ковтуна и младшего лейтенанта Семена Самущенко. Погибли все 12 членов их экипажей. А пароход на буксире все-таки благополучно дошел до Констанцы.

Согласно немецким данным, 19 апреля люфтваффе не потеряли над Крымом ни одного самолета. В 09.25 FW-190F-3/F-8 из II./SG2 совершили один групповой вылет из Херсонеса.

Снова отличился фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52, который в ходе двух вылетов сбил в секторе 6-я Верста – Балаклава 6 советских истребителей: в  10.40, 10.43, 10.44, 15.35, 15.50 и в 15.51. Жертвой фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4./JG52 в 12.37 тоже в районе Балаклавы стал Як-7, а командир 6./JG52 обер-лейтенант Хельмут Липферт в 14.21 над Черным морем, в 10  км северо-западнее Севастополя, сбил Р-40.

Затем в 17.02 командир 4./JG52 лейтенант Ханс Вальдманн восточнее села Кадыковка (ныне северная окраина Балаклавы) сбил Як-1. Потом пилоты 6-й эскадрильи – обер-лейтенант Липферт и унтер-офицер Хайнц Вальтер Крах – сбили в том же районе по одному Ил-2, соответственно в 17.05 и в 17.11. В 17.20 фельдфебель Карл Гратц из 8./JG52 над Мекензиевыми горами сбил Р-40, одержав свою девяностую победу. Затем успеха добились унтер-офицеры Вернер Корс и Фридрих Хаас из 5-й эскадрильи. Первый сначала в 17.21 в районе Бельбека сбил Як-7, а потом в 17.27 в секторе Шули―Менекзия – Ил-2, который стал его десятой победой, а второй пилот в 17.23 в том же районе записал на свой счет еще один Як-7.

Всего пилотам «Мессершмиттов» в  тот день были засчитаны 13 сбитых самолетов. При этом они заявили о 4 сбитых Пе-2, которые, по советским данным, стали их жертвами. Возможно, эти победы одержали FW-190F-3 из II./SG2. При этом общие безвозвратные потери 4-й и 8-й ВА составили 16 самолетов.

20  апреля линия фронта в районе Севастополя оставалась без изменений. Из-за испортившейся погоды 8-я ВА совершила всего 92 вылета, из них 74 – истребители, а 4-я ВА – 73 вылета, из которых 68 пришлись на истребители. Летчики обеих армий провели пять воздушных боев, после которых им засчитали четыре победы. Пилоты Як-9Т из 402-го ИАП в секторе Севастополь―Балаклава сбили 3 самолета: капитан Акоп Манукян – Ю-87, старший лейтенант Дмитрий Ащаулов – Ме-109 и лейтенант Рант Ишханов – ФВ-190. Среди летчиков 4-й ВА отличился младший лейтенант Николай Лукашев из 101-го ГИАП, который западнее мыса Херсонес сбил еще один фоккер.

При этом из разведывательного вылета в район Севастополя не вернулся ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Сергея Большакова из 790-го ИАП 229-й ИАД. Согласно донесению других летчиков, истребитель был подбит зенитным огнем над аэродромом Херсонес, после чего с резким снижением пошел в направлении села Карань. Позднее выяснилось, что он сел на фюзеляж в расположении советских войск.

Истребители 8-й ВА в ходе штурмовых атак сожгли и разбили на аэродроме 6-я Верста еще по одному Ю-87 и Ю-88. Однако противник тоже не остался в долгу. В 11.40 4 ФВ-190 и пара Ме-109 нанесли бомбовый удар по аэродрому около села Аджи-Булат (ныне Угловое), где базировались истребители 3-го ИАК. В результате были повреждены 2 Як-1Б и 1 Як-9Т, убиты три человека. Затем в 15.00 четыре мессера и один фоккер с пикирования атаковали аэродром Кача, где был поврежден один Як-1Б и погибли две человека.

Противоположная сторона в тот день потеряла 2 самолета. Зенитным огнем был сбит Ju-87D-5 W.Nr.140882 из 9./SG3. Его пилот успел выпрыгнуть над своей территорией на парашюте, а бортрадист-стрелок унтер-офицер Йоганн Лаутер погиб. Также над Черным морем, на подлете к аэродрому Херсонес, был сбит Ju-52/3mg14e W.Nr.640620 из 9./TG2. Из его экипажа уцелел лишь один бортмеханик фельдфебель Пауль Болбат, которого выловил из воды высланный катер.

Фоккеры из II./SG2 выполнили из Херсонеса четыре групповых вылета: в  06.35, в 10.30, в 12.07 и в 18.50. При этом в воздушном бою был подбит один FW-190F-3, который смог дотянуть до аэродрома и совершить аварийную посадку.

Пилотам «Мессершмиттов» был засчитан всего один сбитый самолет. Это был И-2, сбитый в 10.02 в 10  км западнее Севастополя фельдфебелем Отто Шикетанцем из 5./JG52.

21 апреля вокруг Севастополя по-прежнему шли позиционные бои. Погода также оставалась не особо благоприятной для активных действий авиации. Днем практически летали одни истребители. 8-я ВА совершила 116 вылетов, из них 114 пришлось на истребители, а в 4-й ВА все 56 вылетов выполнили истребители, из них 26 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД и 30 – Р-39 из 329-й ИАД. Они провели в общей сложности пять боев. И если два из них, проведенные летчиками 4-й ВА, завершились безрезультатно, то «соседи» доложили, что сбили 4 ФВ-190 и 1 Ме-109.

В 14.37 5 Як-9 из 821-го ИАП во главе с командиром полка майором Иваном Поповым вылетела на штурмовку аэродрома Херсонес. При этом каждый самолет нес по две фугасные бомбы. Однако на подходе к цели группа была атакована ФВ-190, что вынудило летчиков преждевременно сбросить «груз» и  вступить с ними в бой. Майор Попов, его помощника по воздушно-стрелковой службе майор Павел Тарасов и младший лейтенант Николай Сухоруков сбили по одному фоккеру, но при этом был сбит и Як-9Д зав. №  1066 младшего лейтенанта Ивана Стрюка. Однополчане видели, как его горящая машина снижается в сторону Инкермана. В конце концов, истребитель взрезался в землю, и летчик погиб.

В тот день еще один ФВ-190 в районе Бельбека сбил лейтенант Николай Моря из 291-го ИАП, а лейтенант Иван Борисенко из 73-го ГИАП около аэродрома Херсонес – Ме-109. Также в районе Севастополя зенитным огнем был подбит Як-1Б младшего лейтенанта Александра Рогожина из 42-го ГИАП, который тем менее смог дотянуть до своей территории и совершить вынужденную посадку на брюхо.

Штурмовыми действиями истребители 8-й ВА сожгли и разбили на земле 2 Ме-109 и по одному ФВ-190, Ме-110 и Ю-52. В ответ 4 ФВ-190 и пара Ме-109 в 13.05 снова сбросили бомбы на аэродром Аджи-Булат, повредив 2 Як-9 и по одному Як-1 и Як-7. Затем в 18.40 тройка мессеров с пикирования атаковала полевой аэродром около села Учкую-Тархан (ныне Колодезное), где размещалась 2-я гв. НЛБАД. В результате налета там были повреждены пять У-2 и ранены четыре человека. Также в течение дня группы по 6–12 Ю-87 бомбили позиции войск 4-го Украинского фронта.

Штурмовики из II./SG2 без потерь выполнили два групповых вылета из Херсонеса – в 11.45 и в 17.00. Однако в 15.00 сразу после взлета из того же Херсонеса над морем был сбит FW-190G-3 W.Nr.160941 фельдфебеля Бруно Зюхта из 4./SG10, пилот погиб. А на самом аэродроме прямым попаданием бомбы был уничтожен Ju-87D-5 из III./SG3. Также по неустановленной причине в Севастопольской бухте затонул стоявший там у буя гидросамолет Ar-196A-5 W.Nr.0385 «7R+BK» из 2./ SAGr.125. Потерь же в II. и  III./JG52, так же как и побед, в тот день не было.

22 апреля авиация 8-й ВА выполнила 485 вылетов, в то время как 4-я ВА – всего… 10! Это было окончательным подтверждением «негласной» победы генерал-лейтенанта Хрюкина за первенство в освобождении Крыма, а в том, что оно скоро произойдет, ни у кого сомнений не было.

В течение дня Ил-2 и Пе-2 его армии совершили 151 вылет, сбросив 11 бомб ФАБ-500, 49 ФАБ-250, 81 ФАБ-100, 72 ФАБ-50, 469 АО-25, 308 АО-10, 51 АО-08, 80 АО-2,5 и 5462 ПТАБ, и выпустили 24 РС-82. При этом в 18.00–19.00 был нанесен массированный удар по аэродрома Херсонес и 6-я Верста, где были уничтожены и сожжены 18 самолетов. Вследствие повреждения взлетно-посадочных полос не была допущена посадка 20 прибывших транспортных Ю-52, которые были вынуждены уйти обратно на запад, в сторону Румынии.

Операция прошла почти без потерь, были сбиты 2 самолета: Ил-2 младшего лейтенанта Ивана Анисимова из 76-го ШАП, летчик и воздушный стрелок сержант Аркадий Захаров погибли, а также Пе-2 командира эскадрильи 134-го ГБАП капитана Трофима Баталова, весь его экипаж – летчик, штурман старший лейтенант Константин Корызев и бортрадист-стрелок лейтенант Иван Усенко – также погиб. Была повреждена и затем совершила вынужденную посадку на аэродроме Сарабуз пешка лейтенанта Василия Кадочникова из 135-го БАП. Также повреждения получили несколько Ил-2.

Истребители 8-й ВА произвели 334 вылета, главным образом на прикрытие штурмовиков и бомбардировщиков. Они провели четыре воздушных боя и, согласно журналу боевых действий армии, сбили 2 ФВ-190 и 1 Ме-109. В то же время перечни побед, засчитанных летчикам в тот день, дают цифру в 8 самолетов.

По одному фоккеру были на счету пилотов 812-го ИАП: капитана Егора Анкудинова – южнее высоты 173 (10-я победа), капитана Ивана Федорова – западнее мыса Херсонес и старшего лейтенанта Алексея Машенкина. Еще 2 ФВ-190 сбили капитан Леонтий Слизень из 15-го ИАП – восточнее аэродрома Сарабуз и капитан Александр Осадчиев из 43-го ИАП – восточнее Севастополя. По одному сбитому Ме-109 засчитали лейтенантам Николаю Выдригану из 31-го ГИАП – в районе аэродрома 6-я Верста и Ивану Косенко из 43-го ИАП – в районе Севастополя и младшему лейтенанту Алексею Парамохину из 15-го ИАП – восточнее Сарабуза.

При этом все истребители 8-й ВА благополучно вернулись на аэродромы, а вот у «соседей» был подбит Р-39 младшего лейтенанта Сергея Нестерова из 101-го ГИАП. Во время аварийной посадки на аэродроме около села Карагоз (ныне Первомайское) самолет разбился, у него отвалилась и сгорела вся хвостовая часть вместе с мотором. Однако сам летчик при этом не пострадал.

Активно в течение 22 апреля действовали и ВВС ЧФ. В 09.30 группа из 11 Ил-2 из 47-го ШАП атаковала конвой под кодовым наименованием Lothar,  – танкер, военный транспорт, эсминец и два тральщика,  – приближавшийся к Севастополю. Однако налет результатов не принес, так же как последовавшая через 12 минут атака еще 18 штурмовиков из 7-го ГШАП.

Спустя приблизительно еще 40 минут поблизости от конвоя появились 8 А-20 из 13-го гв. ДБАП. Сопровождавшие их Яки из 6-го ГИАП заметили поблизости летающую лодку «Гамбург-138» и  бросились за ней в погоню и в конце концов сбили ее. Она совершила аварийную посадку и вскоре утонула. Это была Bv-130C-1 W.Nr.310154 «8L+BH» из 1./SAGr.131, которая обеспечивала противолодочную оборону конвоя. Погиб бортмеханик унтер-офицер Хайнрих Зоннен, а остальные четыре летчика во главе с лейтенантом Герхардом Кауфером были подняты на борт тральщика.

Тем временем оставшиеся без прикрытия «Бостоны» были сразу же атакованы тремя парами Bf-109G-6 из 6. и  8./JG52, которые вылетели из Херсонеса для прикрытия конвоя. В 09.38 ведущий первой пары фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер сбил первый А-20. Через пару минут в атаку вышел обер-лейтенант Хельмут Липферт:

«Я атаковал свой бомбардировщик сверху и с дистанции 300  м добился попаданий, но яростный огонь его спаренного пулемета был столь точен, что я быстро спикировал вниз и попытался приблизиться к русскому снизу. Бортстрелок, очевидно, был сообразительным малым, потому что снова встретил меня огнем. Но я приблизился на 200  м, и мои снаряды достигли цели. От бомбардировщика отвалились и пролетели мимо меня большие куски. Затем машина передо мной взорвалась».

Хотя немецким пилотам затем засчитали лишь 2 «Бостона», фактически обратно не вернулись 3 бомбардировщика из 2-й эскадрильи 13-го гв. ДБАП. Все члены экипажей старших лейтенантов Степана Блонского и Василия Лаврухина и младшего лейтенанта Ивана Петренко погибли.

Правда, этот успех обошелся немцам тоже недешево. Борт-стрелки А-20 сбили Bf-109G-6 W.Nr.760017 лейтенанта Фердинанда Классена из 6./JG52. Истребитель упал в Черное море, и его пилот, имевший на своем счету 20 побед, погиб. Также этот бой вполне мог стать последним и для обер-лейтенанта Липферта. На его «Мессершмитте» был пробит маслобак, и вытекшее масло залило фонарь кабины. Имевшийся летный опыт позволил немецкому асу дотянуть до крымского берега, периодически выключая зажигание и регулируя шаг винта, то снижаясь к морю, то набирая высоту. Уже на подходе к Херсонесу перегревшийся двигатель окончательно заклинило. «К сожалению, я приближался не с запада, где берег был пологим, а точно с юга, где были отвесные скалы высотой 50  м,  – описывал Липферт дальнейшие события.  – Можно было сделать лишь одну-единственную вещь, если я не хотел упасть в воду: спикировать на последние метры до побережья, чтобы набрать скорость. Если я не смогу пролететь над скалами подобным образом, то у меня останется шанс на рискованный разворот и посадку на воду у подножия скал. Я спикировал, пока не оказался в нескольких метрах над гребнями волн. Скорость машины при этом повысилась до 250  км/ч, я пошел вверх и перевалил через кромку скал. Немедленно после этого моя машина начала снижаться и коснулась земли непосредственно за гребнем скал. Я сделал это!»

Сам конвой тогда снова избежал потерь, но затем в 15.00 снова был атакован флотскими А-20. В результате немецкий танкер «Тетир Оссаг» водоизмещением 2795 брт, который вез в Севастополь боеприпасы, 270 тонн бензина и 150 тонн пресной воды, получил попадание фугасной бомбы в правый борт и потерял ход. Оставив его под охраной тральщика R206, остальные три корабля продолжили путь в Севастополь. Затем уже на входе в Северную бухту их атаковали Ил-2 из 8-й ВА, и на эсминце «Фердинанд» от гидродинамического удара, вызванного близким взрывом фугасной бомбы, разошлись листы обшивки ниже ватерлинии. Повреждения также получил и «раумбот» R207. Тем временем поврежденный «Тетир Оссаг» был взят на буксир. Однако уже вечером, поняв, что танкер не довести до гавани, немцы фактически его бросили[16].

Вышеописанные события сыграли роковую роль в судьбе экипажа He-111H-20 W.Nr.700645 «5J+EL» из 3./KG4. Вечером он вылетел из Херсонеса в Румынию, но вскоре был сбит «дружественным огнем» с  кораблей того самого конвоя. Уставшие от авиаударов моряки палили во все летающее без разбора и попросту приняли «Хейнкель» за очередной советский бомбардировщик. В итоге самолет, на борту которого в качестве пассажиров летели еще два экипажа из KG4, совершил аварийную посадку на воду. Вскоре восьмерых выживших, в том числе четырех раненых, нашел и подобрал тральщик из охранения конвоя. Трое летчиков утонули, а один из бортстрелков – обер-ефрейтор Эрнст Майер – числился погибшим до 1949  г., пока не вернулся из советского плена. Выяснилось, что он еще долго плавал на спасательном плотике, пока ночью его не нашел и не подобрал советский торпедный катер.

В 14.15 с аэродрома Фокшаны вылетели 2 He-111H-20 из 5./KG27: «1G+FM» обер-лейтенанта Шмолки и «1G+DL» фельдфебеля Юттнера. Их миссия была необычной для экипажей «сухопутных» бомбардировщиков – в охранение немецких конвоев, идущих из Констанцы в Севастополь, от возможных атак советских подлодок. Для этого каждый бомбардировщик нес в бомбоотсеке фюзеляжа бомбы SC50.

Экипаж Юттнера смог обнаружить погружающуюся советскую субмарину и в два захода сбросил на нее по пять бомб. Однако каких-либо результатов бомбежки летчики не наблюдали. А вот другому «Хейнкелю» не повезло, и он вместо подлодки встретился над Черным морем с 5 Як-9 из 6-го ГИАП ВВС ЧФ. Истребители обстреляли его с дистанции 500  м, и бомбардировщик был подбит. Младшим лейтенантам Николаю Дровнину и Владимиру Федорову была засчитана групповая победа, однако немецкий пилот смог дотянуть до Фокшан и в 18.50 совершил там аварийную посадку на фюзеляж. При этом это была посадка из разряда «пятьдесят на пятьдесят», поскольку все бомбы остались в бомбоотсеке. Просто экипаж не смог заранее сбросить их в море из-за повреждения гидравлической системы.

Помимо двух «Бостонов», о которых речь шла выше, 22 апреля пилотам «Мессершмиттов» засчитали еще 11 самолетов, из них 7 были на счету 4./JG52. Фельдфебель Герхард Хоффманн сбил 4 Ил-2 (в 08.35, 08.38, 08.43 и 13.48), преодолев рубеж в 100 побед. Еще один штурмовик (в 08.39) записал на свой счет унтер-офицер Вольфганг Райхштайн. Командир эскадрильи лейтенант Ханс Вальдманн в бою северо-западнее Херсонеса одержал две победы: сначала в 12.36 сбил Ил-2, а минуту спустя – Як-7. Фельдфебель Биркнер из 9-й эскадрильи в 13.40 над Черным морем, в 55  км юго-западнее Севастополя, сбил еще один истребитель, а фельдфебель Карл Гратц из 8./JG52 в секторе Херсонес – 6-я Верста сначала в 17.14 сбил Р-39, а потом в 17.30 – Ил-2.

Отличился обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6./SG2. В ходе своего 525-го боевого вылета он в 17.00–17.05 сбил в районе Херсонеса Ил-2 и Як-9. Всего в тот день FW-190F-3/F-8 из II./SG2 без потерь совершили 6 групповых вылетов: в  04.50, в 06.20, в 10.00, в 13.25, в 16.45 и в 17.40.

В ночь на 23 апреля в районе Севастополя снова появились дальние бомбардировщики. Вечером с аэродрома Белая Церковь поднялись 65 Ил-4, но уже вскоре пять из них повернули обратно из-за различных технических неисправностей. Поскольку экипажам предстояло нанести удар в непосредственной близости от линии фронта, было очень важно не промахнуться и не попасть по собственным войскам. Поэтому, чтобы было легче сориентироваться в прифронтовой полосе, применялось светонаведение. Около села Шули было установлено два прожектора, чьи лучи указывали строго на запад. Там же были выложены так называемые «электрострелы»  – указатели из мощных ламп накаливания. Линия фронта обозначалась кострами, сложенными с интервалами 150  м, в 500  м от передовых позиций пехоты.

На цель смогли выйти 55 Ил-4, которые с высоты 1700–2700  м сбросили бомбы на Сапун-гору и ее окрестности. При этом зенитным огнем был поврежден самолет майора Алексея Никифорова из 3-й гв. АД ДД. Из пробитых баков стало вытекать топливо, в результате на обратном пути двигатели просто встали, и экипаж выпрыгнул на парашютах. Еще у одного самолета из этой же дивизии над Севастополем по какой-то причине отказал один мотор. Бомбардировщик дотянул до аэродрома Ротмистровка, где совершил вынужденную посадку. Когда самолет уже катился по земле, пилот внезапно увидел прямо перед собой стоящий бомбардировщик. Тогда он убрал шасси, и, плюхнувшись на брюхо, Ил-4 буквально прополз под стоящим самолетом, срезав при этом себе верхнюю часть фюзеляжа. Сам пилот при этом погиб, а штурман получил тяжелые травмы.

Кроме того, обратно не вернулся один Ил-4 из 7-й гв. АД ДД. Однако что с ним произошло, осталось неизвестным, и его экипаж числится пропавшим без вести.

По немецким данным, в ходе этого налета в Севастопольской бухте был тяжело поврежден бывший греческий лихтер Tanca водоизмещением 1194 брт. Затем днем он был окончательно добит ударами ВВС ЧФ – 5 А-20J из 36-го МТАП и 12 Ил-2 из 8-го ГШАП. Кроме этого, во время ночного налета немцы прозевали атаку торпедного катера ТК-323 старшего лейтенанта Георгия Рогачевского, который на входе в Севастопольскую бухту торпедировал БДБ F394C. Баржа получила тяжелые повреждения, и через неделю немцы затопили ее в Казачьей бухте.

В ту ночь У-2 из 2-й гв. НБАД выполнили 358 вылетов на бомбежку немецких позиций в районе Севастополя. При этом их экипажи, к разочарованию командования, сообщили, что на всех вражеских аэродромах ведется интенсивная работа, со стороны моря постоянно снижаются и садятся транспортные самолеты. При этом по ночным бомбардировщикам велся сильный зенитный огонь, не дававший им приближаться к аэродромам.

В течение 23 апреля 8-я ВА совершила 908 вылетов, в то время как 4-я ВА – 112, что наглядно демонстрировало, кому на самом деле принадлежало небо над Крымом. Истребители армии генерал-лейтенанта Хрюкина выполнили 556 вылетов, а Ил-2 и Пе-2 – 352 вылета, сбросив при этом на врага семь бомб ФАБ-500, 104 ФАБ-250, 508 ФАБ-100, 245 ФАБ-50, 662 АО-25, 186 АО-10, 225 АО-8, 872 АО-2,5 и 5200 ПТАБ и выпустив 582 РС-82.

Получив доклад о продолжавшейся активности немцев на аэродромах Херсонес и 6-я Верста, командующий 8-й ВА приказал нанести по ним повторный удар. Аэродромы штурмовали 23 Ил-2 и 80 истребителей, которые группами по 6― 12 самолетов пикировали с высоты 3000  м до бреющего полета. В их числе были 10 Як-9 из 812-го ИАП, атаковавших аэродром 6-я Верста. «В 16.10 произвели атаку по стоянкам Ю-52 на северо-западной стороне,  – сообщалось в журнале боевых действий полка.  – Пара старшего лейтенанта Федорова и старшего лейтенанта Машенкина произвела повторную атаку. Наблюдали, как один Ю-52 загорелся, и отмечено до трех прямых попаданий снарядов в самолеты Ю-52. Младший лейтенант Сухоруков сбросил бомбы на юго-восточную стоянку самолетов до 12 Ю-87. Младший лейтенант Элькенбард сбросил бомбы, которые упали с недолетом 50  м от стоянки Ю-52».

Всего по итогам операции летчики доложили, что на аэродроме Херсонес были сожжены и разбиты 2 Ю-52, а на аэродроме 6-я Верста – 8 Ю-87 и 3 Ю-52. По данным противоположной стороны, в тот день после полученных повреждений были списаны 8 Ju-87D-3, оставленных румынской Gr.3 Pic еще 10 апреля перед своей эвакуацией из Крыма, а также 3 самолета из III./SG3.

При этом 289-я ШАД потеряла три самолета. Ил-2 зав. №  8809 младшего лейтенанта Виктора Андреева из 686-го ШАП и 2 Ила из 947-го ШАП: зав. №  6840 штурмана полка капитана Алексея Некрасова и зав. №  8787 лейтенанта Василия Санченко. Все три экипажа пропали без вести. Еще 11 штурмовиков этой дивизии получили различные повреждения от зенитного огня.

Безвозвратные потери 206-й ШАД составили 2 Ил-2: младших лейтенантов Виктора Егорова из 503-го ШАП и Алексея Будяка из 806-го ШАП, о судьбе их экипажей также ничего не известно. Были подбиты по 3 самолета из этих полков, которые смогли дотянуть до своей территории и совершить вынужденные посадки.

Также в результате ударов Ил-2 и Пе-2 были уничтожены, повреждены и сожжены 9 танков, 66 автомашин, 2 автоцистерны и тягач, 5 полевых и 1 зенитная батарея, 5 складов боеприпасов и склад горючего. В порту Севастополя прямым попаданием бомбы ФАБ-100 была потоплена баржа, были отмечены попадания еще в 2 судна, на которых возникли пожары.

Также вражеские позиции юго-восточнее Севастополя атаковали Ил-2 из 214-й ШАД, входившей в состав 4-й ВА. Они выполнили 24 вылета, уничтожив 10 автомашин и 5 повозок и подавив огонь 2 малокалиберных зенитных батарей. При этом зенитным огнем были подбиты 2 самолета из 622-го ШАП: лейтенант Владимир Догаев совершил вынужденную посадку в районе Симферополя, а лейтенант Александр Дубенко, израсходовав все топливо,  – на аэродроме Карагоз. При этом у последнего при посадке на фюзеляж отвалился хвост. Также был подбит Ил-2 младшего лейтенанта Михаила Матвеева из 190-го ШАП, который затем совершил посадку на брюхо севернее Алушты. Самолет при этом был полностью разбит, но его экипаж не пострадал.

23 апреля истребители 8-й ВА совершили 556 вылетов, провели 21 бой и сбили 8 ФВ-190 и 2 Ме-109. Активность их «соседей» из 4-й ВА была значительно ниже: Як-1 и ЛаГГ-3 из 229-й ИАД выполнили соответственно по 12 и 14 вылетов, главным образом на разведку, а Р-39 из 329-й ИАД – 62 вылета и провели два воздушных боя, сбив 2 ФВ-190.

«Аэрокобры» из 9-го ГИАП, входившего в состав 8-й ВА, в боях юго-западнее Севастополя сбили 3 фоккера. По одной победе были на счету Героя Советского Союза капитана Владимира Лавриненкова, лейтенантов Ивана Малькова и Николая Остапченко. При этом подбит один Р-39, который затем разбился при посадке на аэродроме, летчик не пострадал.

Еще один ФВ-190 в районе села Кокозы сбил старший лейтенант Алексей Загрядский из 291-го ИАП, а лейтенант Олег Макаров из 402-го ИАП восточнее Маяка – Ме-109.

Р-39 из 101-го ГИАП из состава 4-й ВА в секторе Севастополь – 6-я Верста тоже сбили 3 фоккера, по одному самолету были на счету старшего лейтенанта Ивана Похлебаева, лейтенанта Бориса Дементеева и младшего лейтенанта Николая Лукашева.

В тот день штурмовики из II./SG2 совершили пять групповых вылетов из Херсонеса: в  05.15, в 06.05, в 09.25, в 14.00 и в 17.00. При этом были потеряны 2 самолета: FW-190F-3 был сбит над сушей, а FW-190A-5 W.Nr.15607 – над морем. Пилот последнего – фельдфебель Фритц Бёллинг из 5-й эскадрильи, получив ранение, выпрыгнул на парашюте. Ему повезло, и его подобрал «раумбот» из охранения следовавшего в Севастополь конвоя. Также во время отражения налета на Херсонес был сбит Bf-109G-6 W.Nr.140071, его пилот – унтер-офицер Вольфганг Райхенштайн из 6./JG52 – получил тяжелое ранение, но все же смог сесть на фюзеляж.

Кроме того, Ju-52/3m из II./TG2, вылетевший из Севастополя, упал в море, не долетев всего несколько километров до аэродрома Мамайя. Высланный спасательный катер люфтваффе обнаружил на месте его падения только обломки, масляное пятно и труп румынского солдата в спасательном жилете. Возможно, «Юнкерс» стал жертвой пары Р-40E из 30-го ОРАП ВВС ЧФ, один из которых пилотировал лейтенант Александр Карпов. Также об одном мессере, сбитом над Черным морем, к западу от Крыма, доложил лейтенант Виктор Самара из 43-го ИАП ВВС ЧФ.

Кроме того, в сложных погодных условиях над Черным морем пропали без вести вместе с экипажами истребители Ju-88C-6 W.Nr. 721025 «8V+UN» и  Ju-88C-6 W.Nr. 721026 «8V+ON» из 5./NJG200. На их поиски вылетели румынские гидросамолеты Не-114В-1 с бортовыми номерами 4 и 5 из 102-й флотской авиаэскадрильи, однако и они не вернулись на свою базу! Утром следующего дня торпедный катер ТК-392 старшего лейтенанта Матвея Подымахина нашел в море две резиновые лодки с четырьмя немецкими летчиками и взял их в плен.

Среди немецких пилотов в тот день первым успеха добился лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52, который в 06.17 северо-западнее Бельбека сбил Як-7. В бою над Черным морем, в 15–20  км северо-западнее Севастополя, унтер-офицер Пауль Браккмайер из 8-й эскадрильи в 08.01 сбил Р-39, одержав свою первую победу, а фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52 – Пе-2. Затем жертвой фельдфебеля Герхарда Хоффманна из 4-й эскадрильи в 08.50 над Мекензиевыми горами стал Як-7.

Фельдфебель Карл Гратц из 8./JG52 и обер-фельдфебель Блессин из 9./JG52 доложили, что в районе Балаклавы в 10.10 и в 10.46 сбили по одному истребителю. Потом еще две победы одержал фельдфебель Биркнер, сбив в 10.50 поблизости от Балаклавы Ил-2, а в 11.20 в районе Бельбека – Як. Еще по одному штурмовику сбили унтер-офицер Ханс Пирер из 6./JG52 – в 11.50 в 15  км восточнее Севастополя, и унтер-офицер Вернер Корс из 5./JG52 – около Балаклавы.

В 15.45 впервые в районе Севастополя отметился командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартманн, сбивший в районе Херсонеса истребитель, который он опознал как Ла-5. Потом унтер-офицер Хайнц Крах из 6./JG52 в 15.54 в 10  км западнее Севастополя сбил еще один Як-7. Снова две победы одержал обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6./SG2, который около 14.10 сбил около Херсонеса по одному Ил-2 и Як-9. Хельмут Липферт затем вспоминал об атмосфере, царившей в те дни в Херсонесе: «Русские бомбили взлетно-посадочную полосу, и все имевшиеся силы отчаянно трудились, пытаясь ее отремонтировать. Обычно воронки не успевали заровнять должным образом, когда появлялась новая группа и сбрасывала свои бомбы. Хотя много бомб падало в воду, некоторые все же попадали в цель и причиняли большой ущерб. Так что было трудно не только подняться в воздух, но и никто в ходе вылета никогда не знал, будет ли аэродром пригоден для посадки часом позже».

В ночь на 24 апреля ночные бомбардировщики 8-й ВА – У-2 из 2-й гв. НБАД и А-20 из 6-й гв. БАД – совершили 437 вылетов. Они бомбили на суда в бухтах Казачья, Камышевая и Южная, аэродром Херсонес, а также позиции около высоты 172,7 и в районе 6-й Версты, израсходовав 12 бомб ФАБ-250, 132 ФАБ-100, 618 ФАБ-70, 426 ФАБ-32, 225 ФАБ50 и 89 АО-25. По докладам экипажей, отмечены взрывы около пяти транспортов, стоявших в бухте Южная, уничтожены три автомашины, два прожектора, а также склад боеприпасов и склад горючего в районе порта, при этом возникшие очаги пожара наблюдались на расстоянии до 50  км. «Бостоны» из 132-й НБАД из состава 4-й ВА выполнили 54 вылета. Они сбросили на позиции в районе 6-й Версты, а также суда в бухтах Стрелецкая и Южная, еще 384 бомбы ФАБ-100, 32 ФАБ-50 и 32 АО-25.

В течение дня линия фронта по-прежнему оставалась без изменений, войска 4-го Украинского фронта вели огневой бой с противником. Авиация 8-й ВА совершила 687 вылетов, в то время как 4-я ВА только 104, при этом особенно разительной была разница в количестве вылетов истребителей – 435 против 32.

24 апреля штурмовики и бомбардировщики армии генерала Хрюкина выполнили 252 вылета. Они наносили удары по немецкой обороне около высот 172,7, 197,3 и 179,0 и в районе 6-й Версты, по судам в Стрелецкой и Южных бухтах, а также по аэродромам. При этом были израсходованы 5 бомб ФАБ-500, 17 ФАБ-250, 599 ФАБ-100, 139 ФАБ-50, 451 АО-25, 16 АО-10, 4834 ПТАБ и 413 РС-82. В результате было уничтожено, повреждено и сожжено 6 танков, 46 автомашин, 3 полевые и 5 зенитных батарей, склад горючего и 2 катера. На аэродроме Херсонес было сожжено и разбито 11 самолетов и еще один – на аэродроме 6-я Верста.

Свой скромный вклад внесла и 4-я ВА. Ил-2 из 214-й ШАД произвели 18 вылетов, уничтожили 6 автомашин, 5 повозок и подавили огонь 2 полевых и 2 зенитных батарей.

Однако и потери снова были большими. Зенитным огнем были сбиты 3 А-20. Один из них – «Бостон» из 10-го ГБАП – совершил аварийную посадку прямо на лес на нейтральной полосе в 2  км северо-восточнее горы Сахарная Головка. При этом погиб штурман старший лейтенант Василий Маслов, а пилот и воздушный стрелок с многочисленными травмами и ожогами были вытащены советскими пехотинцами и доставлены в госпиталь.

Еще больше досталось штурмовикам. В 289-й ШАД не вернулось с заданий сразу 7 Ил-2, еще 9, получив многочисленные повреждения, едва смогли дотянуть до аэродрома. Пропали без вести вместе с экипажами 2 самолета из 232-го ШАП: зав. №  0979 заместителя командира эскадрильи старшего лейтенанта Павла Бутова и зав. №  8478 младшего лейтенанта Алибека Бисенова. Сбитый Ил-2 зав. №  0679 капитана Ивана Ивлева из того же 232-го ШАП упал на своей территории около села Чоргунь. Летчик и воздушный стрелок сержант Алексей Долгов были в бессознательном состоянии извлечены из обломков пехотинцами и отправлены в 427-й медсанбат.

В 686-м ШАП тоже были сбиты 3 Ил-2. Экипажи двух из них – зав. №  6892 младшего лейтенанта Николая Петрищева и зав. №  7468 младшего лейтенанта Александра Москаленко – погибли. Пилот третьего самолета (зав. №  5890)  – старший лейтенант Ефим Нелюбин – дотянул до своей территории и сел прямо на лес около северной окраины села Камари (ныне Оборонное), северо-восточнее Балаклавы. Самолет был полностью разбит, но экипаж не пострадал. Также был сбит Ил-2 зав. №  9137 лейтенанта Николая Самсонова из 947-го ШАП. Его экипаж погиб.

1-я ГШАД потеряла 4 штурмовика вместе с экипажами: командира эскадрильи 76-го ГШАП старшего лейтенанта Мартына Афанасьева, заместителя командира эскадрильи 136-го ШАП лейтенанта Якова Бойко и младших лейтенантов Николая Гомзова и Владимира Белкина из того же 136-го ГШАП.

Также не вернулись 3 Ил-2 из 502-го ШАП 214-й ШАД. Зенитным огнем был сбит и упал в 2  км восточнее высоты 172,7 самолет командира 2-й эскадрильи Героя Советского Союза старшего лейтенанта Владимира Тюкова. Летчик и его воздушный стрелок старший сержант Павел Зайцев погибли. В ходе вылета в район Балаклавы пропали без вести лейтенант Сергей Баюков и его воздушный стрелок сержант Аббулхой Аляутдинов. Штурмовик сержанта Гавриила Катана, тоже сбитый зенитками, упал на своей территории около села Варнутка. Летчик погиб, а воздушный стрелок сержант Владимир Трувин с ожогами был доставлен в 488-й медсанбат.

Общие безвозвратные потери двух армий оставили 14 Ил-2. Погибли и пропали без вести 12 летчиков и 11 воздушных стрелков.

Истребители 8-й ВА в течение 24 апреля совершили 435 вылетов, а их коллеги из 4-й ВА – всего 32. Яки из 812-го ИАП в очередной раз штурмовали аэродром Херсонес. Командир полка майор Иван Попов и старший лейтенант Алексей Машенкин утверждали, что обнаружили там пару стоящих ФВ-200, которые и стали главной целью. Летчики дважды обстреляли их из пушек, после чего оба самолета сгорели. Младший лейтенант Николай Дергачев пытался «Кондоры» поразить бомбами, но те упали с большим перелетом. Как уже говорилось выше, никаких потерь в четырехмоторных самолетах в Крыму весной 1944  г. у  противника не было.

Летчики обеих армий провели 40 воздушных боев, но успеха добились только пилоты 8-й ВА. В этот день снова имеется значительное расхождение в числе одержанных ими побед, согласно разным документам. Так, в журнале боевых действий 8-й ВА говорится, что «сбито 10 самолетов противника, из них 7 ФВ-190 (1 ФВ-190 сбит штурмовиками) и 3 Ме-109». В то же время если взять личные перечни воздушных побед советских истребителей, то выходит, что им в тот день были засчитаны аж 26 самолетов: 19 ФВ-190 и 7 Ме-109.

Два фоккера в районе Балаклавы сбил командир 821-го ИАП майор Иван Попов. Также по два таких самолета были на счету летчиков 9-го ГИАП: командира эскадрильи дважды Героя Советского Союза капитана Алексея Алелюхина – над северной окраиной Севастополя и над бухтой Северная и старшего лейтенанта Михаила Твеленева – западнее села Чоргунь и в районе Севастополя.

«Аэрокобры» из того же 9-го ГИАП сбили в секторе мыс Херсонес―Севастополь – мыс Фиолент еще 8 ФВ-190. По одной победе одержали командир полка Герой Советского Союза майор Анатолий Морозов (10-я победа), командир 3-й эскадрильи Герой Советского Союза капитан Султан Амет-Хан, командир звена Герой Советского Союза старший лейтенант Павел Головачев, старший лейтенант Николай Тарасов, лейтенанты Борис Михайлов, Николай Калачик, Георгий Байков и Григорий Пухов.

Як-9 из 85-го ГИАП «завалили» еще пару фоккеров, успеха добились лейтенанты Михаил Гамшеев – южнее хутора 6-я Верста (10-я победа) и Григорий Котляр – западнее Инкермана. Еще по одному ФВ-190 сбили штурман 15-го ИАП капитан Леонтий Слизень – юго-западнее села Новые Шули, старший лейтенант Владимир Егорович из 402-го ИАП – около Инкермана и лейтенант Федор Костиков из 43-го ИАП – западнее Сапун-горы.

Пилоты Як-9 из 812-го ИАП записали на свой счет 4 Ме-109. Две победы в районе аэродрома 6-я Верста одержал старший лейтенант Александр Тищенко и по одной – помощник комполка по воздушно-стрелковой службе Герой Советского Союза майор Павел Тарасов – в районе села Новые Шули и капитан Егор Анкудинов – тоже около 6-й Версты. Также по одному мессеру в секторе Карань―Кадыковка сбили замполит 43-го ИАП майор Сергей Гулин (5-я личная победа), старший лейтенант Владимир Люсин из 85-го ИАП и лейтенант Петр Свеженцев из 73-го ГИАП.

При этом были сбиты 3 Як-1Б из 73-го ГИАП. Погибли заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Евгений Иванов, успевший одержать 9 личных побед, и младшие лейтенанты Юрий Никифоров и Анатолий Половной. Также были потеряны две «Аэрокобры», но оба летчика уцелели.

Не вернулись обратно и 2 ЛаГГ-3 из 159-го ГИАП, вылетавшие на сопровождение Ил-2 из 214-й ШАД. Истребитель младшего лейтенанта Гавриила Афанасенко был подбит зенитным огнем, летчик дотянул до своей территории и в районе Бахчисарая выпрыгнул на парашюте. А другой ЛаГГ расстреляли немецкие истребители, но его пилот – старший лейтенант Павел Бабайлов – не пострадал и совершил аварийную посадку на фюзеляж в районе села Байдары.

В тот день FW-190F-3/F-8 из II./SG2 выполнили из Херсонеса четыре групповых вылета: в  05.05, в 07.00, в 09.20 и в 15.10. Обер-фельдфебель Херманн Бухнер в 15.20 сбил один Ил-2, но при этом в воздушном бою был потерян и один фоккер. Также зенитным огнем был сбит еще один Ju-87D из III./SG3.

Пилотам «Мессершмиттов» в  тот день были засчитаны 17 побед, и еще две – пилотам «Фокке-Вульфов». В секторе Севастополь―Балаклава ими были сбиты 7 Ил-2: по одной победе одержали обер-лейтенант Ханс Шульц из 10./SG10 (в 09.43), унтер-офицер Пауль Браккмайер и фельдфебель Карл Шумахер из 8./JG52 (в 13.25 и в 13.34), фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 (в 14.37), унтер-офицер Курт Райх и фельдфебель Карл Гратц из 8./JG52 (в 15.20 и в 15.23) и фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52 (в 15.35).

В том же районе были сбиты 3 А-20. В 11.25 успеха добился командир II./JG52 майор Герхард Баркхорн, а затем в 17.00 и в 17.28 лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52.

В 09.16 фельдфебель Гратц в районе Мекензиевы горы сбил ЛаГГ. Потом 5 истребителей были сбиты около Балаклавы. В 11.16 лейтенант Ханс Маркхофф из штабного звена III./ JG52 одержал свою десятую победу, сбив Як-9. Затем успеха добился командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартманн, жертвами которого стали ЛаГГ (в 11.55) и Р-39 (в 12.15). Майор Баркхорн записал на счет Як-7 (в 13.55), а фельдфебель Биркнер – еще один ЛаГГ (в 14.30). Потом в 15.36 фельдфебель Гратц в районе Мекензиевы горы сбил сразу 2 ЛаГГ-3, и еще один – в 18.45 унтер-офицер Герхард Беме из 4./SG10.

«Сталинские соколы» действительно понесли тяжелые потери. В этот день на аэродромы не вернулись 24 самолета из 8-й и 4-й ВА, в том числе 14 Ил-2, по 3 Як-1 и А-20 и по 2 ЛаГГ-3 и Р-39.

24 апреля драматично развивались события и над морем. В тот день авиация ВВС ЧФ совершила 112 вылетов. В 10.45 приблизительно в 157  км юго-западнее Севастополя 12 А-20 из 13-го гв. ДБАП во главе с командиром 1-й эскадрильи майором Ильей Ильиным атаковали конвой, шедший из Констанцы. В его составе были два транспорта, одна БДБ, один катер-тральщик и пять охотников за подводными лодками. Близким взрывом бомбы ФАБ-250 был поврежден корпус транспорта «Данубиус», на котором от гидродинамического удара разошлись несколько листов обшивки ниже ватерлинии. Осколочные попадания получил транспорт «Будапешт» и  несколько катеров охранения.

Конвой с воздуха прикрывали 12 Bf-110G из I. и  II./ZG1. Согласно немецким данным, в 09.58 и в 10.08 обер-фельдфебель Лотар Улит из 4-й эскадрильи и фельдфебель Вагнер из 6-й эскадрильи сбили по одному «Бостону». Фактически же был потерян только один бомбардировщик командира звена 3-й эскадрильи старшего лейтенанта Евгения Трифонова. Еще 6 А-20 получили повреждения от зенитного огня и атак Ме-110.

В свою очередь, А-20 сопровождали 10 Р-40Е из 7-го ИАП во главе с командиром 1-й эскадрильи капитаном Борисом Абариным. Затем флотские летчики доложили, что сбили сразу 5 Ме-110. По одному самолету были на счету Абарина, его заместителя старшего лейтенанта Ивана Буцкого, младших лейтенантов Михаила Гейченко, Николая Протасова и Александра Жукова, и еще один поделили между собой младшие лейтенанты Иван Фефилов и Николай Драпатый. Также о сбитом «Мессершмитте» заявил воздушный стрелок-радист одного из «Бостонов» сержант Николай Ищенко.

При этом в воздушном бою был сбит один «Киттихаук», и его пилот – командир звена 7-го АП младший лейтенант Виктор Сафронов – погиб. Вероятно, он стал жертвой обер-фельдфебеля Фрайера из ZG1, которому в тот день был засчитан Р-40, сбитый над Черным морем в 10.10. Также повреждения получил истребитель младшего лейтенанта Гейченко, летчик был ранен в правую руку, но все же смог дотянуть до аэродрома.

Кроме того, капитан Абарин сообщил, что в ходе того вылета сбил еще два вражеских самолета: разведчик ФВ-189 и транспортный Ю-52, летевший из Херсонеса в Фокшаны.

Что касается сбитых Ме-110, то противник действительно в тот день потерял 2 Bf-110G-1, но не из ZG1, а из 4./NJG200. Они прикрывали с воздуха другой конвой, который шел из Севастополя в Констанцу. В его составе были транспорт, пароход, лихтер, 3 парусно-моторные шхуны, поврежденная артиллерийская БДБ AF54, 4 «обычных» БДБ и 2 охотника за подлодками.

В 11.50 этот конвой, находившийся уже приблизительно в 145  км восточнее Констанцы, последовательно атаковали 6 А-20 из 36-го МТАП и 6 Ил-4 из 5-го ГМТАП. Первыми к нему приблизились «Бостоны», по которым корабли охранения открыли шквальный огонь. В результате самолет заместителя командира 3-й эскадрильи старшего лейтенанта Николая Зайцева получил прямое попадание зенитного снаряда в плоскость. Его резко бросило в сторону, и он столкнулся с летевшим рядом А-20 лейтенанта Евгения Шарловского. Оба бомбардировщика загорелись и упали в море, подняв огромные столбы воды. Другие экипажи видели три парашюта, но все восемь летчиков до сих пор числятся пропавшими без вести.

Затем зенитным огнем был подбит Ил-4 лейтенанта Виктора Токарева из второй шестерки. На нем был разбит правый мотор, оторвана часть одной плоскости и часть киля. Торпедоносец отвернул на северо-восток, пытаясь дотянуть до крымского берега. Однако в конце концов ему пришлось сесть на воду в 35  км западнее мыса Тарканкут. Через два часа Токарева и его воздушного стрелка обнаружил высланный на поиски летчиков торпедный катер ТК-386 старшего лейтенанта Владимира Степаненко. Два других члена экипажа пропали без вести. При этом атаки обеих групп на конвой завершились безрезультатно.

В то же время четверка Р-39 из 43-го ИАП, прикрывавшая торпедоносцы, провела успешный воздушный бой с Ме-110 из 4./NJG200, сбив два из них. Оба экипажа были найдены и подняты на борт Do-24T-3 «CM+RB» из Seenotstaffel 7, обеспечивавшего противолодочную оборону конвоя. Кроме того, эта летающая лодка заодно подобрала и пилота А-20 старшего лейтенанта Трифонова.

Через некоторое время этот же конвой атаковали 10 А-20 из 36-го МТАП. Одна из бомб, сброшенная топмачтовым способом, отрикошетила от воды и попала в борт румынского лихтера CNR-1470 «Жамак» водоизмещением 1410 брт, который получил серьезные повреждения. Параллельно с этим Р-39 из 43-го ИАП и Як-9 из 6-го ГИАП, сопровождавшие бомбардировщики, штурмовыми атаками расстреляли из бортового оружия и утопили сторожевой катер G-3103 Basikik.

25 апреля авиация 8-й ВА совершила 478 вылетов, из них 138 выполнили штурмовики и бомбардировщики. Они атаковали немецкие позиции в районе Сапун-горы, хутора 6-я Верста, сел Мекензия и Карань, взаимодействуя с наступавшими подразделениями 19-го ТК, а также бомбили аэродромы Херсонес и 6-я Верста. Были израсходованы 296 бомб ФАБ-100, 88 ФАБ-50, 539 АО-25, 138 АО-10, 20 АЩ-8, 80 АО-2,5 и 2100 ПТАБ и 301 РС-82. Согласно советским данным, были уничтожены и повреждены 5 автомашин, 3 полевые и 2 зенитные батареи, взорван склад горючего и созданы 7 очагов пожаров. На аэродроме Херсонес были сожжены и разбиты 7 Ю-87 и 1 ФВ-190, а на аэродроме 6-я Верста – 2 Ю-52 и 1 Ю-87.

В отличие от предыдущего дня, потери были незначительными – всего 1 Ил-2 из 76-го ГШАП. Однако это была болезненная потеря. При штурмовке вражеских позиций на Сапун-горе погиб лейтенант Георгий Надточеев, которому 13 апреля было присвоено звание Героя Советского Союза, при этом сам летчик еще даже не успел получить эту награду. Вместе с ним погиб и воздушный стрелок сержант Михаил Григорьев.

Истребители 8-й ВА произвели 340 вылетов, провели 19 воздушных боев и сбили 4 ФВ-190 и 2 Ме-109. По одному фоккеру были на счету лейтенантов Назира Конукоева и Шамиля Абдрашитова из 402-го ИАП, соответственно – около аэродрома 6-я Верста и в районе Севастополя, а также старших лейтенантов Анатолия Константинова из 85-го ГИАП и Михаила Барабанова из 15-го ИАП – в 1  км севернее села Кадыковка и западнее высоты 172,7. По одному мессеру засчитали капитану Сергею Филиппову из 85-го ГИАП – бухта Северная, старшему лейтенанту Ивану Кузнецову из 43-го ИАП – севернее Севастополя и лейтенанту Валентину Галкину из 291-го ИАП – над южной окраиной Севастополя. Кроме того, капитаны Анатолий Иванов и Виктор Савченко из 57-го ГИАП сообщили, что в районе аэродрома 6-я Верста совместными усилиями сбили Ме-110.

При этом в ходе боевых вылетов были потеряны 3 Як-1Б. Погибли помощник командира 274-го ИАП по ВСС старший лейтенант Иван Старокожев, младшие лейтенанты Яков Кошман и Михаил Луканик из 43-го ИАП.

Также в бою в районе Севастополя была подбита «Аэрокобра» дважды Героя Советского Союза капитана Алексея Алелюхина из 9-го ГИАП. Советский ас сошелся в атаке на встречных курсах с FW-190G-3/R1, который в дополнение к двум штатным 20-мм пушкам MG151/20 нес под крыльями еще два подвесных контейнера со спаренными 20-мм пушками. Мало какой истребитель мог потягаться с ним по огневой мощи залпа при лобовой атаке. Вот и на этот раз попаданиями немецких снарядов на Р-39 было пробито 38-мм бронестекло фонаря кабины. В результате Алелюхин получил осколочные ранения в лицо, шею и плечо, однако смог дотянуть до своего аэродрома и совершить посадку.

25 апреля наконец был подведен логичный итог негласному «соперничеству» генерал-полковника Константина Вершинина и генерал-лейтенанта Тимофея Хрюкина за место в крымском небе. В тот день 4-я ВА начала перебазирование с аэродромов в Крыму и на Кубани на участок 2-го Белорусского фронта, исполняя директиву Ставки ВГК №  220076 еще от 12 апреля. Пока одна часть ее полков уже «собирала чемоданы», другая еще продолжала вылеты в район Севастополя.

36 Ил-2 из 214-й ШАД группами по 4–6 самолетов штурмовали позиции артиллерийских и минометных батарей северо-западнее села Карань, на восточных скатах высот 197,8 и 119,1. По донесениям экипажей, были уничтожены и повреждены 7 автомашин, 5 повозок и 2 полевых орудия, отмечено 3 взрыва большой силы. При этом зенитки подбили Ил старшего лейтенанта Иосифа Самохвалова из 622-го ШАП, при этом был убит воздушный стрелок красноармеец Иван Дмитриев. Летчик же смог дотянуть до своего аэродрома, во время посадки на фюзеляж самолет скапотировал и был полностью разбит, но Самохвалов уцелел.

Истребители 4-й ВА выполнили 64 вылета, из них 50 – ЛаГГ-3 из 229-й ИАД, сопровождавшие группы Ил-2. Пилоты ЛаГГов провели один воздушный бой, и младший лейтенант Павел Лысенко из 159-го ГИАП сбил 1 ФВ-190, который упал около села Карань. Р-39 из 329-й ИАД произвели всего 12 вылетов, но противника так и не встретили.

Днем 25 апреля две шестерки Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ атаковали конвой под кодовым наименованием Zentra-3, шедший из Севастополя в Констанцу. В результате был потоплен большой румынский лихтер «Лео» водоизмещением 1800 брт, на котором погибли 218 румынских солдат и офицеров. При этом зенитным огнем с кораблей охранения был сбит штурмовик младшего лейтенанта Николая Прохорова. Летчик и его воздушный стрелок, которым была девушка – старший краснофлотец Галина Потанова, пропали без вести. Еще два Ил-2 получили повреждения и, дотянув до берега, совершили вынужденные посадки на брюхо. В тот же день флотские Ил-2 потопили еще и сторожевик G-3167, который «в девичестве» был греческой шхуной «Лигуркос».

По немецким данным, в тот день пропал без вести Bf-110G-2 «1К+Е» из Ku.Fl.St. Krim, который, вероятно, был сбит «Аэрокобрами» из 57-го ГАИП. Также поздним вечером в Севастопольской бухте был уничтожен Ar-196A-5 W.Nr.100447 «7R+IK» из 2./SAGr.125. Во время очередного налета советских ночных бомбардировщиков в него в 22.30 угодила осветительная бомба, после чего гидросамолет загорелся.

В течение дня FW-190F-3/F-8 из II./SG2 совершили с аэродрома Херсонес четыре групповых вылета: в  05.10, в 09.55, в 10.50 и 16.20. При этом все самолеты благополучно вернулись обратно.

В тот день пилотам «Мессершмитов» засчитали 11 побед, при этом утром их добивались исключительно летчики из III./ JG52, а во второй половине дня – только летчики II./JG52. Вероятно, такое четкое разделение стало следствием элементарной нехватки топлива, когда утром летала одна группа, а после обеда – другая.

Фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер из 9./JG52 сбил три истребителя, в том числе один Р-39: в  07.33 – в районе Балаклавы (55-я победа), в 07.45 – над Черным морем, в 15  км северо-западнее Севастополя, и в 07.58 – над Мекензиевыми горами. По одному истребителю были на счету унтер-офицер Пауля Браккмайера и фельдфебеля Карла Гратца из 8./JG52, соответственно в 07.23 в районе Севастополя и в 07.44 около села Кача. Свои первые победы одержали унтер-офицер Карл Херцер из 7./JG52, сбивший в 08.00 «Аэрокобру», и обер-фельдфебель Гюнтер Дюзедау из 8-й эскадрильи – в 08.06 севернее Балаклавы.

Затем днем в боях в районе Балаклавы пилоты «Мессершмиттов» сбили еще 4 самолета: командир 4./JG52 лейтенант Ханс Вальдманн – Як-7 (в 14.07) и Ил-2 (в 14.13), лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52 – Як-7 (в 14.12) и фельдфебель Герхард Хоффманн из 4-й эскадрильи – Р-39 (в 14.32). И наконец, унтер-офицер Браккмайер в 17.25 в 20  км юго-восточнее Ялты сбил еще один ЛаГГ.

Всего немецкие летчики 25 апреля заявили 12 побед. Фактические потери 4-й и 8-й ВА составили только 6 самолетов: 3  Як-1Б, 2 Ил-2 и 1 Р-39, причем штурмовики были сбиты зенитным огнем.

В ночь на 26 апреля Ил-4 из 3-й и 7-й гв. АД ДД в третий раз с начала операции появились в севастопольском небе. На сей раз целью дальних бомбардировщиков был порт. Операция прошла без серьезных происшествий, если не считать преждевременных возвращений нескольких машин на аэродром Белая Церковь из-за отказа техники.

В следующую ночь обе авиадивизии бомбили Львов. Согласно заведенному порядку, «старики» (опытные экипажи) сбрасывали бомбы с высоты 1300–2000  м (под облаками), в то время как молодым разрешалось бомбить с 4000  м – через облака, целясь по отблескам пожаров. Сама атака прошла благополучно, но на обратном пути после пробития облаков молодой «кузнечик», штурман одного из Ил-4, испугался высокой скорости, решил, что машина падает, после чего весь экипаж в панике выпрыгнул с парашютами. Вообще же, потери по техническим причинам и из-за ошибок в пилотировании в дальней бомбардировочной существенно превышали боевые.

Добавим, что организационно, технически и тактически именно дальнебомбардировочные подразделения ВВС КА были наиболее схожи с бомбардировочными эскадрами люфтваффе. В отличие от обычных фронтовых полков, они были оснащены самолетами, обладающими большой дальностью, при этом атаковали цели как в глубоком тылу противника, так и вблизи передовой, большими компактными группами, зачастую копируя тактические приемы немцев.

Ночные бомбардировщики 8-й ВА в ночь на 26-е число совершили 169 вылетов, атакуя суда в бухтах Казачья, Южная и Северная, бомбя аэродромы Херсонес и 6-я Верста, а также позиции западнее и северо-западнее Балаклавы. Они сбросили 25 бомб ФАБ-250, 133 ФАБ-100, 107 ФАБ-50, 381 ФАБ-70, 159 ФАБ-32 и 104 АО-25. По докладам экипажей, отмечались взрывы среди якорных стоянок транспортов и мелких судов во всех трех бухтах, три прямых попадания в баржи. Были уничтожены три автомашины и подавлен огонь двух полевых и одной зенитной батареи. На аэродроме Херсонес наблюдались два сильных взрыва и четыре очага пожара, а на аэродроме 6-я Верста – пять очагов пожаров, в том числе предположительно сгорел склад горючего. В результате разрушения взлетно-посадочных полос вражеская авиация не могла в ночное время использовать оба аэродрома.

Еще 119 ночных вылетов в сектор Севастополь―Балаклава сделали самолеты 4-й ВА, в том числе 5 стареньких И-153. Помимо бомб, они еще сбросили 80 тысяч листовок на румынском и немецком языках. Это была вся боевая деятельность армии генерал-полковника Вершинина в течение 26 апреля.

В светлое время суток штурмовики и бомбардировщики генерала Хрюкина выполнили 153 вылета. Они продолжали наносить удары по немецким артиллерийским и минометным позициям в районе Мекензиевых гор, на западных скатах Сапун-горы и западнее Балаклавы, а также по судам в бухтах Северная и Южная. На это было израсходовано 3 бомбы ФАБ-250, 157 ФАБ-100, 63 ФАБ-50, 370 АО-25, 60 АО-10 и 2088 ПТАБ, а также 248 РС-82. Согласно журналу боевых действий армии, «уничтожено, повреждено и сожжено: 4  танка, 9 автомашин, 3 артбатареи, 1 батарея ЗА, 1 минбатарея. Подавлен огонь 1 артбатареи, 4 батарей ЗА; создано 7 очагов пожара, 3 взрыва, взорвано 2 склада с боеприпасами». В бухте Южная прямыми попаданиями бомб ФАБ-100 была потоплена одна баржа, еще два транспорта и две баржи получили повреждения.

При этом было потеряно 3 Ил-2. Зенитная артиллерия сбила штурмовик младшего лейтенанта Михаила Смирнова из 136-го ГШАП, летчик и воздушный стрелок сержант Анатолий Чухарев погибли. Два других самолета стали жертвами немецких истребителей, один экипаж из 75-го ГШАП – летчик сержант Иван Филиппов и воздушный стрелок сержант Алексей Кулагин – погиб, а другой уцелел и смог сесть на брюхо на своей территории.

Истребители 8-й ВА произвели 323 вылета и провели 16 воздушных боев. Летчикам засчитали 8 сбитых самолетов: 5  ФВ-190 и 3 Ме-109. По одному фоккеру в районе Севастополь – Сапун-гора были на счету Героя Советского Союза капитана Ивана Борисова (15-я победа) и старшего лейтенанта Никифора Киреева из 9-го ГИАП, лейтенанта Михаила Гамшеева и младшего лейтенанта Исхака Уразгалиева из 85-го ГИАП, а также старшего лейтенанта Михаила Барабанова из 15-го ИАП (5-я победа). По одному мессеру сбили капитан Степан Новиков из 291-го ИАП – западнее села Кача, и старшие лейтенанты Андрей Плеханов из 73-го ГИАП – северо-восточнее Карани и Михаил Мазан из 85-го ГИАП – северо-западнее аэродрома 6-я Верста.

В воздушном бою был сбит 1 Як-1Б из 274-го ИАП. Его пилот – лейтенант Александр Запруднов, успевший одержать к этому моменту шесть личных и одну групповую победу,  – погиб.

Еще 112 вылетов в течение 26 апреля выполнили ВВС ЧФ. При этом летчики 6-го ГИАП сообщили, что сбили 1 Ю-88 и 1 Ме-109.

В тот день фоккеры из II./SG2 выполнили из Херсонеса три групповых вылета: в  12.10, в 14.00 и в 17.30. Обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6-й эскадрильи в 14.25 сбил Ил-2, одержав свою двадцатую победу. В то же время были потеряны 3 FW-190F-3, причем один из них был сбит в воздушном бою, а два других стали жертвами технических неисправностей. Также повреждения получил один Bf-109G-6 из III./JG52.

Кроме того, вечером около Варны на обратном пути после разведывательного полета над Черным морем потерпела крушение и затонула летающая лодка Bv-138C-1 W.Nr.310108 «8L+FH» обер-лейтенанта Ханса Вернера Риша из 1./SAGr.131. Из пяти членов ее команды спаслись только двое – пилот унтер-офицер Герхард Зелльнер и бортмеханик унтер-офицер Зигфрид Андреас.

В тот день пилотам «Мессершмиттов» засчитали 9 побед. Командир II./JG52 майор Герхард Баркхорн сбил 3 Як-7: в  12.08 в севернее Балаклавы, в 14.25 в районе Бельбека и в 17.50 снова около Балаклавы. 2  Ил-2 (в 09.25 и в 10.13) были на счету лейтенанта Фридриха Пухбергера из 4-й эскадрильи, который тем самым преодолел рубеж в десять побед. 2  самолета стали жертвами командира 9./JG52 лейтенанта Эриха Хартманна: в  14.15 севернее Балаклавы – Ил-2 и в 14.20 в 15  км юго-восточнее Севастополя – Р-39. По одному Як-7 сбили фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 – в 14.25 над Мекензиевыми горами и унтер-офицер Карл Херцер из 7./JG52 – в 15.05 в районе Севастополя.

Фактические потери 8-й ВА были в два с половиной раза меньше и составили 3 Ил-2 и 1 Як-1Б.

27 апреля из-за сильных туманов и облачности в районе Севастополя интенсивность действий авиации 8-й ВА снизилась. Штурмовики и бомбардировщики выполнили только 25 вылетов, но при этом были потеряны 2 Ил-2 из 76-го ГШАП. На обратном пути в районе Бахчисарая самолет старшего лейтенанта Митрофана Клеменкова протаранил Ил лейтенанта Михаила Попова. В результате последний развалился в воздухе на две части, воздушный стрелок старший сержант Виталий Игумнов успел выпрыгнуть на парашюте, а летчик погиб. А старший лейтенант Клеменков смог сесть на фюзеляж в 1  км северо-западнее Бахчисарая.

Истребители совершили 93 вылета и провели 4 воздушных боя, завершившихся безрезультатно. В тот же день во временное подчинение армии генерал-лейтенанта Хрюкина из состава 4-й ВА были переданы 132-я НБАД, 229-я ИАД, 214-я и 230-я ШАД. Их боевая деятельность ограничилась 68 ночными вылетами, при этом снова, кроме бомб, были сброшены листовки в количестве 125 тысяч.

В тот день самолеты II./SG2 произвели из Херсонес два групповых вылета: в  07.50 и в 11.05. При этом зенитным огнем севернее Севастополя был сбит FW-190F-8 W.Nr.580277, и его пилот – фельдфебель Ханс Георг Швертфегер из 6-й эскадрильи – погиб. Также во время взлета FW-190G-3 W. Nr.160920 фельдфебеля Эрвина Зана из 5-й эскадрильи столкнулся с Bf-109G-6 из III./JG52, и летчик получил ранение.

С немецкой стороны отличился фельдфебель Ханс Йоахим Биркнер, который в боях севернее Балаклавы в 10.55, в 17.55 и 18.10 сбил 3 Р-39, достигнув тем самым рубежа в 60 побед. По одному Як-7 были засчитаны командиру II./JG52 майору Гюнтеру Баркхорну – в 10.48 в районе Бельбека и командиру 6-й эскадрильи обер-лейтенанту Хельмуту Липферту – в 10.50 в районе села Кадыковка, а унтер-офицер Фридрих Хаас из 5-й эскадрильи в 17.52 в районе Балаклавы сбил еще одну «Аэрокобру». При этом все эти победы не подтверждаются советскими данными.

Днем 28 апреля активность авиации 8-й ВА по-прежнему была низкой. Штурмовики и бомбардировщики вообще не поднимались в воздух, а истребители выполнили 56 вылетов, из них 25 – на разведку. Летчики провели пять воздушных боев, и лейтенанты Владимир Яринский и Александр Гуркин из 291-го ИАП сбили 2 самолета: соответственно – ФВ-190 юго-западнее Бахчисарая и Ме-109 юго-западнее села Камышлы. При этом для последнего летчика, одержавшего седьмую личную победу, этот вылет стал последним. Его Як-1Б не вернулся на аэродром, и Гуркин и числится пропавшим без вести.

Фоккеры из II./SG2 в течение дня четырежды поднимались из Херсонеса: в  05.30, в 08.55, в 10.50 и в 16.20, и все они благополучно вернулись на аэродром. Однако в воздушном бою был подбит Bf-109G-6 W.Nr.411931 унтер-офицера Гюнтера Мюнхова из 8./JG52, пилот получил ранение, но все же смог сесть на фюзеляж на мысе Херсонес.

С немецкой стороны снова отличился командир II./JG52 майор Герхард Баркхорн, который в боях в районе Балаклавы в 12.35, в 15.23 и в 15.25 сбил 3 Як-7, достигнув рубежа в 160 побед. Еще один такой же Як, сбитый в 13.32 в том же секторе, был на счету его тезки – фельдфебеля Герхарда Хоффанна из 4-й эскадрильи. По одной победе одержали унтер-офицеры Хельмут Вестер из 9./JG52 и Карл Херцер из 7./ JG52, сбившие соответственно А-20 – в 12.05 над Черным морем юго-западнее Севастополя и Як-7 – в 15.27 в районе Бельбека. Кроме того, обер-лейтенант Леопольд Венгер из 4./ SG10 в 13.04 сбил ЛаГГ-3.

При этом безвозвратные потери советской стороны, как уже отмечалось выше, составили лишь один Як-1Б.

Днем 29 апреля из-за плохой погоды ударная авиация 8-й ВА продолжала оставаться на земле. В воздух поднимались одни истребители, которые совершили 22 вылета, главным образом на разведку. Летчики провели один безрезультатный воздушный бой.

Штурмовики FW-190F/G из II./SG2 также выполнили только один короткий групповой вылет их Херсонеса – в 15.53, и спустя 25 минут благополучно вернулись обратно. Не было потерь и среди «Мессершмиттов», чьи пилоты в тот день побед над Крымом тоже не заявляли.

На следующий день погода оставалась плохой. Висела низкая плотная облачность в 10 баллов, временами шли проливные дожди. Истребители 8-й ВА произвели 27 вылетов, из них 15 – на разведку, при этом встреч с вражескими самолетами отмечено не было.

Однако более активно действовали ВВС ЧФ, чьи самолеты совершили 117 вылетов. Як-9Д из 6-го ГИАП сбили над Черным морем, северо-западнее Херсонесского маяка, 2 Ме-109. Один был на счету командира звена старшего лейтенанта Александра Рощина, а второй разделили два летчика, одним из которых был капитан Михаил Кологривов.

По данным противоположной стороны, 30 апреля над Крымом и Черным морем не было потеряно ни одного Bf-190G-6. Однако на подлете к Севастополю был сбит He-111H-20 W.Nr.700645 «5J+EL» из 3./KG4. Экипаж выпрыгнул на парашютах, и затем пилот и радист были подняты на борт «раумбота» R166, а вот штурмана и двух бортстрелков обнаружить не удалось.

Среди немецких пилотов отличился фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52, который в одном вылете сбил в районе Херсонеса 2 Ил-2 (в 16.05 и в 16.28) и 1 Як-7 (в 16.18).

Тем временем линия фронта вокруг «крепости» Севастополь продолжала оставаться стабильной. Это позволяло немецким и румынским судам и люфтваффе планомерно эвакуировать людей и различные грузы из Севастополя. До конца апреля в Констанцу были вывезены солдаты старших возрастов, строительные батальоны, жандармские и полицейские подразделения, а также все русские добровольцы. При этом обратно в «крепость» доставлялись не только боеприпасы, топливо и снаряжение, но пополнения для пехотных подразделений. Так, один из пленных немецких фельдфебелей затем рассказал, что его маршевая рота в составе 277 человек была сформирована в Кенигсберге и по железной дороге доставлена в Констанцу. Прибыв туда 28 апреля, он стал свидетелем масштабных погрузочно-разгрузочных работ. Прибывшие из Крыма русские добровольцы и раненые грузились на освободившиеся поезда, которые сразу уходили в сторону Бухареста, а вновь прибывшие, наоборот, садились на самоходные баржи, на которые также шла погрузка боеприпасов.

Кстати, многочисленные атаки ВВС ЧФ немецко-румынских конвоев в Черном море в течение апреля не принесли почти никаких результатов. По данным противоположной стороны, всего в период с 11 по 30 апреля между Крымом и Румынией проследовали 63 конвоя в составе 503 судов, при этом их потери были минимальными.

Еще 28 апреля в частях немецкой 17-й армии, оборонявших Севастополь, было зачитано воззвание ее командующего генерал-оберста Эрвина Йенеке, которое заканчивалось патетической и в то же время двусмысленной фразой: «Позади нас стоит смерть, впереди – победа!» Как вскоре оказалось, это обращение стало прощальным для Йенеке. 29 апреля он вылетел в ставку фюрера в Берхтесгадене, где на встрече с Гитлером предложил немедленно эвакуировать оставшиеся войска в Румынию. Генерал обрисовал положение и пояснил, что организованная работа воздушного моста и погрузка кораблей может продолжаться лишь до тех пор, пока немецкие войска контролируют Сапун-гору, а Севастополь и мыс Херсонес находятся вне зоны обстрела советской дальнобойной артиллерии. Но если эти позиции будут прорваны, а причалы и аэродром начнут подвергаться обстрелам, то возникнет хаос. Гитлер поначалу опешил от услышанного, но потом, когда Йенеке уже возвращался обратно в Крым, пришел в бешенство и приказал арестовать его. В итоге генерал был задержан в Галаце, а вместо него командование 17-й армией принял генерал Карл Альмедингер.

К 1 мая 1944  г. 8-я ВА, получившая значительное подкрепление в виде четырех авиадивизий, переданных из 4-й ВА, насчитывала 1020 самолетов. Из них 855 находились в исправном состоянии, в том числе 224 Ил-2, 347 истребителей Як-1Б, Як-9, ЛаГГ-3, Ла-5 и Р-39, 99 бомбардировщиков А-20 и Пе-2, 166 бипланов У-2 и 19 самолетов-разведчиков. Численное превосходство ВВС КА над силами люфтваффе, задействованными в боях над Крымом и Черным морем, было подавляющим. Но это, как показали дальнейшие события, еще не гарантировало тотального господства в воздухе.

В тот день погода по-прежнему не благоволила к летчикам. Штурмовики и бомбардировщики продолжали сидеть на своих аэродромах. Истребители совершили 46 вылетов, провели два воздушных боя, и младший лейтенант Иван Кружалин из 402-го ИАП над Черным морем, западнее мыса Фиолент, сбил Ю-52. Еще один транспортный «Юнкерс» был уничтожен на земле при штурмовке аэродрома Херсонес. Вообще 1 мая советские наблюдатели зафиксировали в районе Херсонеса приземление 80 и взлет 20 транспортных самолетов.

Пара Р-40Е из 30-го ОРАП ВВС ЧФ над Евпаторийским заливом встретилась с одиночным Ю-88. И после короткой схватки старший лейтенант Александр Карпов сбил его. По немецким данным, в тот день над Черным морем пропал без вести метеоразведчик Не-111Н-6 из Wekusta 76, вылетевший из Румынии.

Немецкие истребители тоже были малоактивны. В 11.05 в районе Балаклавы командир II./JG52 майор Баркхорн сбил Як-7. Лейтенанту Дюттманну из 5-й эскадрильи были засчитаны 2 Як-9, сбитых в 13.54 западнее Бельбека и в 14.04 западнее села Азис (ныне юго-западная окраина Бахчисарая). Но эти победы не подтверждаются имеющимися документами 8-й ВА.

В ночь на 2 мая советские наблюдатели зафиксировали выход из Севастополя каравана из 16 кораблей, 5 из которых идентифицировали как эсминцы, одновременно в Северную бухту пришли 4 судна. Кроме этого, было замечено приземление как минимум 20 транспортных самолетов на аэродроме Херсонес.

Днем над Крымом снова висела низкая плотная облачность, шли дожди. Авиация 8-й ВА бездействовала практически в полном составе, лишь истребители выполнили шесть вылетов на разведку. Пилоты Р-40Е из 7-го ИАП ВВС ЧФ провели над Черным морем, западнее мыса Херсонес, бой с Ме-109, после которого заявили, что сбили один вражеский самолет.

У немцев летали только FW-190F из II./SG2, которые совершили четыре групповых вылета – в 06.30, в 13.20, в 14.40 и в 16.10. Они наносили бомбовые удары по частям советского 55-го стрелкового корпуса в районе Бельбека. При этом потерь среди фоккеров и мессеров не было, а у морской авиации случилось одно происшествие. Летающую лодку Do-24 W. Nr.3303 «Q8+HA» из Seenotstaffel 6 сильными волнами бросило на буй, к которому она была швартована. В результате корпус получил пробоину в нижней части, после чего «Дорнье» затонул.

3 мая погодные условия немного улучшились, и истребители 8-й ВА осуществили уже 66 вылетов, из них 30 – на штурмовку немецких аэродромов. Так, в 16.32 к Херсонесу вылетели 9 Як-9 из 812-го ИАП. На подходе к аэродрому летчики получили по радио приказ догнать и сбить 3 Ю-52, только что вылетевшие оттуда. Сбросив бомбы в воду, истребители взяли курс на запад. Однако, пролетев над морем 80  км, они никого не обнаружили и ни с чем вернулись на свой аэродром. В 18.43 на штурмовку Херсонеса вылетела еще одна четверка Як-9. Истребители сбрасывали бомбы с высоты 2000  м, а затем обстреливали цель с пологого пикирования до высоты 700  м. Опускаться ниже им не позволял плотный огонь зенитной артиллерии, но понятно, что с такой высоты поразить такую малоразмерную цель, как стоящий на земле самолет, было крайне трудно, если не сказать – невозможно. Тем не менее был сильно поврежден один биплан Go-145 из 3./NAGr.4.

Истребители провели один воздушный бой, и командир эскадрильи 402-го ИАП капитан Акоп Манукян в районе мыса Херсонес сбил 1 ФВ-190. При этом был потерян 1 Як-1Б, который упал в море западнее Херсонеса. Его пилот успел выпрыгнуть на парашюте и затем был подобран торпедным катером.

Более результативными оказались флотские летчики, заявившие о 5 самолетах, сбитых над Черным морем юго-западнее и западнее Херсонесского маяка. 4  Як-9Д из 6-го ГИАП совместными усилиями сбили летающую лодку «Гамбург-138». Капитан Михаил Феоктистов и младший лейтенант Николай Дровнин из того же полка, действуя парой, сбили Ме-110. Лейтенант Михаил Кудрявцев из 43-го ИАП доложил, что сбил еще один «Гамбург», а пилот «Киттихаука» из 7-го ГИАП – Ме-109. Снова отличилась и пара разведчиков из 30-го ОРАП, которые «завалили» в  районе Херсонеса Хе-111. Но ни одна из этих побед не подтверждается данными противоположной стороны.

Около 11.30 девятка А-20 из 13-го гв. МТАП во главе с командиром эскадрильи майором Ильей Ильиным приблизительно в 150  км западнее мыса Херсонес атаковала шедший в Севастополь конвой под кодовым наименованием «Рихтер». В него входили 4 транспорта, 5 БДБ и 7 охотников за подлодками. «Бостонам» удалось потопить охотник за подлодками Uj-2304, но при этом зенитным огнем был сбит самолет майора Ильина, и весь его экипаж погиб.

Затем удар по конвою нанесли 10 Пе-2 из 40-го БАП, который оказался более результативным. Одна из бомб попала в бывший югославский пароход «Юнак» водоизмещением 444 брт, который вез в Севастополь 206 тонн боеприпасов. В результате мощного взрыва судно мгновенно затонуло, вся его команда из 11 моряков погибла. Еще один небольшой дунайский пароход «Эрцгерцог Карл» водоизмещением 378 брт после прямого попадания бомбы в 11.10 потерял ход. Но добить судно не удалось, так как на нем стояла батарея из шести 20-мм зенитных автоматов. Позже немцы отбуксировали транспорт в Севастополь и поставили в сухой док для заделки пробоины.

Во второй половине 3 мая FW-190F/G из II./SG2 совершили три групповых вылета из Херсонеса – в 15.15, в 16.35 и в 17.40. Они атаковали позиции советских войск около сел Аранчи (ныне Суворово), Эски-Эли (ныне Вишневое) и Колымтай (ныне Тенистое), а также аэродром Кача. При этом все фоккеры вернулись обратно. Не было потерь и в составе II. и  III./JG52.

Пилоты «Мессершмиттов» сбили 2 самолета: командир 9./ JG52 лейтенант Эрих Хартман в 15.35 в 20  км северо-восточнее Севастополя – Ла-5, и командир 6./JG52 обер-лейтенант Хельмут Липферт в 18.35 севернее Бельбека – Як-7. Отметим, что в Севастополе Хартман летал на экспериментальном Bf-109G-10 Diana – самой быстрой из всех модификаций сто девятого! В серию эта машина пошла только в октябре 1944  г., то есть намного позже другой модификации «Густава»  – Bf-109G-14.

Однако героем дня стал фельдфебель Йоханнес Бернхард из 1./SG10. Вылетев утром с аэродрома Мамайя, около Констанцы, он по пути к Севастополю сбил пару Р-39 (в 10.10 и 10.18), затем сбросил бомбы на позиции советских войск и приземлился в Херсонесе. После этого в ходе второго вылета Бернхард в 14.45 и 14.55 сбил еще 2 истребителя, а вечером во время третьего вылета – Пе-2 (в 17.42), после чего благополучно вернулся обратно в Румынию. Кроме того, еще об одном сбитом Ла-5 доложил лейтенант Куффер из 5./SG10.

В ночь на 4 мая группа из 20 He-111H-20 из KG27 «Бёльке» совершила массированный налет на железнодорожную станцию Джанкой. По советским данным, сначала над целью были сброшены осветительные ракеты, а затем немецкие самолеты небольшими группами с высоты 1500–3000  м сбрасывали фугасные и зажигательные бомбы. При этом некоторые «Хейнкели» снижались и обстреливали станцию из бортового оружия. В результате в Джанкое возникли большие пожары, взорвались 37 вагонов с боеприпасами, были разрушены 15 зданий, погибли 40 человек и еще 68 получили ранения. Движение составов через узел было полностью парализовано на несколько часов.

К тому моменту северная часть Крыма уже находилась в зоне ответственности 10-го ИАК ПВО, а на аэродроме Джанкой находился 628-й ИАП ПВО. В его составе имелся 31 истребитель: «Харрикейны», Як-1б и Як-9, однако ни один из них на перехват немецких бомбардировщиков почему-то не взлетел!

Корпус являлся преемником бывшей 105-й ИАД ПВО, которая долгое время осуществляла противовоздушную оборону Ростова-на-Дону, железнодорожного узла Батайск и прилегающих районов. По мере продвижения линии фронта к Румынии зона действия соединения, переформированного в 10-й Ростовский ИАК ПВО, была так же сдвинута на запад, в мае 1944  г. его истребители базировались на аэродромах Сталино, Запорожье, Днепропетровск и Николаев. При этом количеству матчасти в авиакорпусе могли позавидовать некоторые фронтовые корпуса. В составе семи авиаполков к началу насчитывалось 220 истребителей, в том числе 63 Р-40, 54 Як-7Б, 40 «Харрикейнов», 25 Р-39, 19 Як-9, 7 Як-1 и 2 И-16. При этом 1008-й ИАП, видимо, оставался последним авиаполком ВВС КА, в котором все еще стояли на вооружении «ишаки»!

Правда, толку от этой «армады» было мало. В течение мая летчики 10-го ИАК ПВО выполнили 142 вылета на патрулирование и перехват немецких самолетов, в основном одиночных разведчиков и охотников за железнодорожными составами. Однако при этом им ни разу не удалось даже установить визуальный контакт с целью, а в рапортах всякий раз писали: «самолет не дошел до объекта», «встреча не состоялась из-за разности высот», «цели не освещались прожекторами», «самолеты оказались своими», «наземная станция наводила на цель ошибочно». Эти факты показывают, в каком состоянии находилась советская ПВО к началу третьего года войны…

Также в ночь на 4 мая He-111H из KG27 бомбили позиции 2-й гвардейской армии в районе Бельбека. После этого бомбардировщики садились в Херсонесе, забрали оттуда раненых и после этого отправились обратно на аэродром Фокшаны, в Румынию. «В течение ночи одиночные самолеты Хе-111 производили бомбежку прифронтовых дорог и ближайших войсковых тылов,  – сообщал журнал боевых действий 2-й гвардейской армии.  – Всего отмечено 18 самолето-пролетов, сброшено 40 ФАБ».

Не остались в стороне советские дальние бомбардировщики. Сначала в 04.10 удар по позициям и немецкой 17-й армии севернее Севастополя нанесли 10 Ил-4 из 3-й гв. АД ДД, а затем в течение 20 минут по тем же целям отбомбились еще 36 самолетов. Всего с высоты около 2000  м было сброшено 52 тонны фугасных бомб. При этом в составе каждой из групп имелись самолеты-осветители, сбрасывавшие бомбы САБ-100. «Экипаж Порошенко―Сенатор в 04.10 с Н-2300  м цель №  3 осветил хорошо,  – сообщалось в журнале боевых действий 10-го гв. АП ДД.  – Экипаж Филин―Козьяков в 04.11 с Н-300  м хорошо осветил цель №  1. Однако сильный южный ветер в районе цели быстро сносил САБы, вследствие чего цель была освещена ненадолго. Экипажи доложили, что отдельные самолеты в 04.10–04.14, в 04.18 бомбардировали позиции наших войск, принадлежность и тип этих самолетов установить не удалось».

Во время этого налета снова применялось светонаведение. На южной окраине села Мамашай были установлены зенитные прожекторы и зелено-белая электрострела, указывавшие на Северную бухту и Павловский маяк. Один прожектор и электрострела находились в 500  м севернее Шули, указывая курс 270 градусов, а еще прожектор и электрострела – на окраине Алсу с направлением на Совхоз №  10. При этом расчеты прожекторов каждую минуту должны были покачивать луч из зенита, указывая бомбардировщикам курс на цель. Линия фронта же обозначалась красными и зелеными осветительными ракетами.

Параллельно бипланы У-2 из 2-й гв. НБАД и А-20 из 6-й гв. БАД так же активно действовали над плацдармом, выполнив 480 вылетов.

4 мая над Крымом наконец установилась хорошая погода. Штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА совершили 87 вылетов. При этом 33 Пе-2 и 31 Ил-2 нанесли очередной массированный удар по аэродромам Херсонес и 6-я Верста. По советским данным, там были сожжены и разбиты 9 самолетов, в том числе 1 Ю-88. При этом были сбиты 2 Ил-2 из 502-го ШАП, которые упали на немецкой территории в районе Бельбек―Любимовка. Оба экипажа – летчик лейтенант Николай Калашников и воздушный стрелок сержант Михаил Федечкин и летчик сержант Василий Ануфриев и воздушный стрелок Георгий Лукьяненко – пропали без вести. Также был потерян и 1 Пе-2.

Истребители произвели 222 вылета, провели 12 боев и сбили 3 ФВ-190 и 1 Ме-109. Все фоккеры были на счету летчиков 402-го ИАП: по одной победе одержали старший лейтенант Михаил Пивоваров – восточнее Инкермана, лейтенант Назир Конукоев – восточнее Севастополя и младший лейтенант Константин Алексеенко – в районе Мекензиевых гор.

Однако обратно не вернулись и 3 Як-1Б. Погиб лейтенант Шамиль Абдрашитов из 402-го ИАП, который успел выпрыгнуть на парашюте, но опустился в море и утонул. К этому времени он выполнил около 200 боевых вылетов и одержал 18 личных побед.

В тот день ВВС ЧФ совершили 60 вылетов. Флотская авиация снова атаковала конвой «Рихтер», который уже был в 30  км от входа в Севастопольскую бухту. Первыми по нему отбомбились 16 Ил-2 из 47-го ШАП, а затем 18 Ил-2 из 8-го ГШАП, которых прикрывали Як-9 из 6-го ГИАП. Однако попаданий они не добились, зато немецкие истребители сбили сразу 3 штурмовика и 1 истребитель. Погиб экипаж младшего лейтенанта Владимира Михайлова из 8-го ГШАП и пилот Яка старший лейтенант Павел Каледин.

Правда, в свою очередь, летчики 6-го ГИАП, в том числе капитан Борис Маслов, доложили, что в боях в районе Херсонесского маяка сбили сразу 5 Ме-109 и 1 ФВ-190. Еще один мессер сбил пилот Ил-2 из 8-го ГШАП младший лейтенант Константин Благодаров.

Несмотря на потери, день в целом прошел для морской авиации успешно. В Казачьей бухте был потоплен только что прибывший лихтер «Фар» водоизмещением 1285 брт. В конце апреля он вышел из Пирея и привез в Севастополь десять 220-мм мортир «Шнейдера» образца 1916  г. из немецкого 106-го отдельного тяжелого артдивизиона. Там же были потоплены лихтер «Рово» (650 брт) и буксир «Банат», а в Камышовой бухте – крупный румынский лихтер CNR-2104 водоизмещением 2190 брт и маленькая немецкая самоходная портовая баржа «Зика» (188 брт).

Немецкая авиация также была активна. Штурмовики из II./SG2 выполнили три групповых вылета из Херсонеса – в 08.50, в 13.45 и в 17.40. При этом они все благополучно вернулись обратно. Им на помощь рано утром с аэродрома Мамайя поднялись 6 FW-190G-3 из SG10, которые пилотировали гауптман Зепп Берваге, фельдфебели Харрик Грунер и Йоханнес Беррхард, лейтенанты Ноберт Шмидт и Вальтер Меркмайстер и унтер-офицер Клаус Дитер Богиш. При этом каждый из них нес под крыльями по две фугасные бомбы с взрывателями замедленного действия. Пролетев на высоте 5000  м почти 400  км над морем, штурмовики достигли Крыма и с пикирования сбросили свой груз на аэродром Кача. После этого «Фокке-Вульфы» решительно вступили в бой с первыми попавшимися советскими истребителями. В результате Берваге, Берхард, Грунер и Шмидт сбили по одной «Аэрокобре», после чего приземлились в Херсонесе. Дозаправившись и подвесив новые бомбы, ближе к обеду группа снова взлетела и провела штурмовку позиций советских войск. Попутно Богиш сбил еще один Р-39, а Меркмайстер – ЛаГГ-3.

Пилотам «Мессершмиттов» в  течение 4 мая засчитали 14 побед. Ранним утром в бою северо-западнее Херсонеса фельдфебель Хоффманн из 4./JG52 сбил Ил-2 (в 06.38), а лейтенант Вальдманн из 6-й эскадрильи – 2 Як-7 (в 06.40 и в 06.46), преодолев тем самым рубеж в 140 побед. Еще 2 самолета были сбиты над Каламитским заливом: командир 6./ JG52 обер-лейтенант Липферт в 06.44 в 10  км западнее Саки сбил очередной Як-7, а фельдфебель Хоффманн в 06.47 в 45  км северо-западнее Севастополя – Ил-2.

Затем успеха добился унтер-офицер Фридрих Хаас из 5-й эскадрильи, чьей жертвой сначала в 07.45 в 10  км западнее Севастополя стал Як-7, а потом в 07.48 в районе Бельбека – Як-9. Потом еще 3 Як-7 записали на свой счет обер-лейтенант Липферт – в 09.10 северо-западнее Бельбека, командир II./ JG52 майор Герхард Баркхорн – в 12.24 в 3  км севернее села Варнутка и фельдфебель Хоффманн – в 13.14 в районе Балаклавы.

Вечером пилоты 9./JG52 сбили еще 4 ЛаГГа. Три из них были на счету командира эскадрильи лейтенанта Эриха Хартманна: в  16.10 – в 12  км юго-восточнее Фороса, в 17.35 – в 5  км севернее Дуванкоя и в 17.50 – в районе Николаевки. Четвертый истребитель в 17.38 около того же Дуванкоя сбил обер-фельдфебель Фридрих Блессин.

Надо сказать, что тактика пилотов «Мессершмиттов» в  этот финальный период битвы за Крым была нестандартной. Учитывая огромное численное превосходство советской авиации, «свободная охота» ими велась не на больших высотах с традиционными внезапными атаками сверху со стороны солнца, а, наоборот, «из оврагов»! Хорошо изучив все особенности местности, представлявшей собой окруженные возвышенностями долины и ущелья, в основном выходившие к морю, летчики JG52 разработали типовые замкнутые маршруты, проходившие по низинам, затем над водой, а потом опять по низинам. Носясь на малых высотах и прячась за складками местности, пилоты мессеров, во-первых, прекрасно контролировали обстановку в воздухе, а во-вторых, избегали лишних встреч с советскими истребителями, редко опускавшимися ниже 1000–800  м. «Сталинские соколы» из-за плохого обзора из своих кабин часто вообще не замечали шнырявших под ними по впадинам противников, а летная квалификация и матчасть не позволяли гоняться за ними.

Если подвести итоги 4 мая, то можно сказать, что из 11 побед летчиков 8-й ВА и ВВС ЧФ, данными противоположной стороны не подтверждается ни одна. Пилоты же Bf-109 и FW-190 заявили, что сбили 20 самолетов, в то время как общие потери 8-й ВА и ВВС ЧФ составили только 10 машин.

В ночь на 5 мая в район Севастополя вылетели 11 наиболее опытных экипажей Ил-4 из 3-й гв. АД ДД, которые должны были нанести удар по немецким позициям на Мекензиевых горах. Однако только один из них смог выйти на цель и в 04.58 сбросить десять 100-килограммовых фугасных бомб, остальные вернулись обратно вместе с «грузом». При этом пропал без вести вместе с экипажем Ил-4 капитана Константина Михалочкина из 10-го гв. АП ДД. В 03.37 его бортрадист передал: «Возвращаюсь из-за метеоусловий, облачность 10 баллов на высоте 50  м», после чего дальнейшая судьба самолета осталась неизвестной[17]. После этого случая штаб 3-й гв. АД ДД пришел к выводу, что производить налеты на далеко расположенные цели в условиях сильной облачности не имеет смысла, поскольку бомбардировка все равно проводится не прицельно, но при этом создаются большие риски для экипажей. Ссылались и на тактику немцев, которые бомбили железнодорожные узлы, как правило, только в ясные и лунные ночи.

Той же ночью У-2 и А-20 из 8-й ВА совершили 399 вылетов, бомбя вражеские части на линии фронта, а также аэродромы Херсонес и 6-я Верста. Израсходовав 17 бомб ФАБ-250, 239 ФАБ-100, 29 АО-50 и 4999 ампул АЖ-2 с зажигательной смесью КС, их экипажи доложили, что создали 14 очагов пожаров и уничтожили в Херсонесе 2 самолета.

Утром 5 мая войска 4-го Украинского фронта начали штурм Севастополя. К этому моменту они насчитывали в своем составе 253 тысячи солдат, около 5000 орудий и минометов и 106 танков. При этом численность гарнизона «крепости» советская разведка оценивала в 72 тысячи человек.

После полуторачасовой артподготовки 2-я гвардейская армия начала наступление на северном участке фронта в направлении станции Мекензиевы Горы. Однако сопротивление немцев оказалось неожиданно упорным, красноармейцев всюду встретил шквал артиллерийского, пулеметного и минометного огня, а при первой возможности противник старался провести контратаки и восстановить положение. Однако с потерями не считались, ибо товарищ Сталин требовал как можно быстрее захватить Севастополь, чтобы немецкая 17-я армия, ранее избежавшая гибели на Кубанском плацдарме, была наконец уничтожена. В итоге к исходу дня удалось продвинуться только на 500–1200  м вглубь немецкой обороны, в основном в районе Бельбека.

Командующий 8-й ВА генерал-лейтенант Тимофей Хрюкин, несмотря на плотную низкую облачность и ограниченную видимость, приказал для поддержки наступления наземных частей поднять в воздух все боеспособные самолеты. В общей сложности авиация в светлое время суток выполнила 937 вылетов, причем многие летчики совершили по 2–3 вылета.

Штурмовики и бомбардировщики произвели 503 вылета, однако из-за тумана, висевшего в районе Севастополя, 144 экипажа вообще не смогли отыскать заданные цели и ни с чем вернулись обратно. Вследствие плохой видимости часть ударов была нанесена по собственным войскам. «Днем наша штурмовая авиация отдельными самолетами и группами штурмовала передний край наших частей в глубину до огневых позиций артиллерии и КП дивизий включительно,  – жаловался штаб 54-го стрелкового корпуса.  – В результате от штурмовых действий нашей авиации имеются потери: убито 20 человек, ранено 8 человек, кроме того, разбита 76-мм пушка».

При этом были потеряны 11 Ил-2, из них как минимум 7 были сбиты немецкими истребителями. Так, жертвами «ягеров» стали 2 штурмовика из 947-го ШАП 289-й ШАД:

–  зав. №  6101 младшего лейтенанта Григория Полякова упал и сгорел в районе Мекензиевых гор, экипаж погиб;

–  зав. №  8741 младшего лейтенанта Сироткина, на котором был прострелен радиатор и разбито хвостовое оперение. Отметим, что это были типичные повреждения Ил-2 после атаки истребителей. И если с поврежденным хвостом пилот еще как-то мог вести самолет, то после выхода из строя системы охлаждения мотор сразу же перегревался и заклинивал. Сироткин совершил аварийную посадку на брюхо в 1  км северо-восточнее аэродрома Аджи-Булат. Машина была полностью разбита, но экипаж не пострадал. Интересно, что штаб 229-й ИАД, чьи истребители прикрывали Ил-2 из 289-й ШАД, считал, что они сами же и виноваты в своих потерях: «На аэродром истребителей пришли растянуто, сигналов „взлет“ не давали, на вызов по радио не отвечали, над целью работали с разными кругами, растянувшись парами и по одному, что затрудняло прикрытие их истребителями, бомбили плохо».

Также в районе Мекензиевых гор был сбит Ил-2 сержанта Виктора Савцова и старшего сержанта Савелия Юхно из 622-го ШАП. Самолет упал на советской территории, пилот погиб, а воздушный стрелок выжил. 214-я ШАД потеряла еще 2 самолета из 190-го ШАП, погибли экипажи лейтенантов Петра Косыгина и Петра Позднякова.

Немецкими истребителями были сбиты 2 Ил-2 из 807-го ШАП 206-й ШАД:

–  зав. №  2960 сержанта Леонида Замыслова совершил посадку на фюзеляж около села Кача. Самолет был разбит, летчик получил ранения и был отправлен в госпиталь, а вот его воздушный стрелок старший сержант Гринько, пытавшийся на высоте около 20  м выпрыгнуть на парашюте, погиб при ударе о землю;

–  зав. №  2915 младшего лейтенанта Петра Долгополова был атакован 2 ФВ-190 и совершил аварийную посадку на брюхо на своей территории, экипаж не пострадал.

При перестроении в воздухе неожиданно потерял управление штурмовик младшего лейтенанта Евгения Гагина из 806-го ШАП, который после этого упал в районе села АлмаТархан (ныне Вилино), и его экипаж погиб. Также уже при посадке на своем аэродроме на Ил-2 зав. №  7392 старшего лейтенанта Ивана Баранова из 807-го ШАП оторвалась и взорвалась застрявшая при сбросе ПТАБ, самолет получил серьезные повреждения, но летчик и воздушный стрелок уцелели.

1-я ГШАД потеряла три экипажа из 76-го ГШАП – командира звена лейтенанта Михаила Сусарина, лейтенанта Александра Токарева и младшего лейтенанта Анатолия Юдина.

Довольно необычное описание действий немецких истребителей содержится в журнале боевых действий 229-й ИАД. Около 15.00–15.10 десятка Ил-2 из 206-й ШАД атаковала различные цели в секторе Мекензиевых гор. Вскоре появилась группа в составе 4 Ме-109 и 2 ФВ-190, с которыми вступила в бой сопровождавшая «черные смерти» шестерка Як-1 из 42-го ГИАП. «Истребители противника пытались с разных сторон атаковать наших штурмовиков, но все атаки группа гвардии майора Шевченко активно отбивала,  – сообщалось в документе.  – Один ФВ-190 в момент отражения атаки вышел иммельманом вверх и атаковал сзади сбоку с дистанции 100  м гвардии лейтенанта Саратова. В результате атаки самолет гвардии лейтенанта Саратова был поврежден, дотянул до своего аэродрома и нормально произвел посадку». Под иммельманом наши имели в виду фигуру сложного пилотажа – полупетлю с полубочкой, названную в честь немецкого аса Первой мировой войны Макса Иммельмана. В результате выполнения этой фигуры, которая была под силу далеко не каждому пилоту, атакующий самолет выходил выше и позади вражеского самолета, если они до этого были на встречных курсах.

Судя по времени, петлю Иммельмана выполнил не кто иной, как лейтенант Эрих Хартманн на своем Bf-109G-10! Он единственный доложил о двух сбитых в 15.15–15.15 (по московскому времени) ЛаГГ-3. Правда, с остальными воздушными победами самого известного аса люфтваффе в этот день есть большие проблемы.

Истребители 8-й ВА в течение 5 мая выполнили 434 вылета и провели 25 воздушных боев. Летчикам были засчитаны 10 сбитых самолетов: 7  ФВ-190 и 3 Me-109, хотя в журнале боевых действий армии указано, что были сбиты только 6 самолетов.

Три фоккера, сбитые над восточными окраинами Севастополя, были на счету 812-го ИАП. По одной победе одержали помощник комполка по воздушно-стрелковой службе Герой Советского Союза майор Павел Тарасов, капитан Егор Анкудинов и младший лейтенант Семен Белкин. 2  ФВ-190 сбили пилоты Як-9 из 402-го ИАП: капитан Георгий Балашов – около мыса Херсонес, и лейтенант Олег Макаров – в районе Мекензиевых гор (10-я победа). Также по одному фоккеру записали на счет командира эскадрильи 9-го ГИАП капитана Владимира Лавриненкова – западнее Севастополя и лейтенанта Бориса Дементеева из 101-го ГИАП – севернее Бартеньевки. Командир 812-го ИАП майор Иван Попов и штурман 15-го ИАП капитан Леонтий Слизень в районе Херсонеса сбили по одному Ме-109, и еще один юго-восточнее Бартеньевки – младший лейтенант Садых Садыхов из 274-го ИАП (пятая победа).

При этом были потеряны 2 Як-1Б из 402-го ШАП. Погибли лейтенант Александр Иванов, одержавший пять личных побед, и штурман полка старший лейтенант Николай Бердес. Причем последний пытался совершить посадку на фюзеляж, но самолет скапотировал и был полностью разбит. Также был поврежден еще один Як из 402-го ИАП, летчик капитан Акоп Манукян получил ранение, но смог вернуться на свой аэродром.

Кроме того, был потерян и еще один Р-39, причем это был истребитель командира эскадрильи 9-го ГИАП дважды Героя Советского Союза капитана Алексея Алелюхина. В бою с ФВ-190 он получил серию попаданий, в том числе были разрушены рули высоты. «Аэрокобра» вошла в плоский штопор, и летчику ничего другого не оставалась, как выпрыгнуть на парашюте. Знаменитому советскому асу крупно повезло, ветер сносил его на немецкую территорию, и лишь с большим трудом, подтягивая стропы купола парашюта, он смог опуститься на нейтральной полосе, повиснув при этом на ветвях дерева. Приземление летчика видели обе стороны, и между ними завязалась перестрелка. Поэтому, освободившись от парашюта, Алелюхин затем некоторое время прятался среди камней. В конце концов командование пехотных частей, получив информацию о том, кто именно сбит, организовало специальную вылазку, и летчик на автомашине был благополучно вывезен в расположение своих войск.

ВВС ЧФ в течение 5 мая совершили 46 вылетов. Еще ранним утром Р-40Е из 30-го ОРАП насчитали в порту Севастополя около 145 различных кораблей и судов, а в открытом море обнаружили несколько конвоев. При этом пилот одного из разведчиков доложил, что западнее Херсонесского маяка сбил Хе-111.

Вскоре флотские Ил-2 и А-20 атаковали шедший в Констанцу конвой «Нельке», в составе которого были 6 БДБ и 2 охотника за подлодками. В результате им в 08.45 удалось тяжело повредить баржу F132A. Немцы не стали заморачиваться и, сняв команду, сами добили ее артиллерийским огнем, после чего продолжили путь.

Затем вечером 12 Ил-2 из 8-го ГШАП нанесли удар по шедшему в Севастополь конвою «Паппель», в составе которого были девять единиц. В 18.40 был тяжело поврежден теплоход «Будапешт» водоизмещением 493 брт, который затем удалось отбуксировать на Дунай, но в строй до конца войны он так и не вошел. В самом Севастополе были потоплены пароход «Янина» водоизмещением 859 брт (бывший советский «А. Седов») и охотник за подводными лодками Uj-318.

Немецкие штурмовики продолжали активно поддерживать свои войска. Поутру FW-190F/G из II./SG2 совершили три групповых вылета с мыса Херсонес – в 07.45, в 09.50 и в 11.20 – и благополучно вернулись обратно. При этом обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6-й эскадрильи сбил над Черным морем 2 бомбардировщика А-20 – в 08.10 и в 11.30, и еще одну победу одержал лейтенант Аугуст Ламберт из штабного звена. Отличились и прилетевшие им на помощь с аэродрома Мамайя пилоты 5./SG10: лейтенант Куффер в 08.15 сбил Ил-2, а фельдфебель Йоханнес Беррхард – Р-39.

В тот день не было потерь и среди «Мессершмиттов», чьи пилоты в районе Бельбека сбили 6 Ил-2. По одной победе одержали унтер-офицер Хайнц Крах из штабного звена II./ JG52 (в 10.50), командир группы майор Герхард Баркхорн (в 10.52), фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 (в 10.52 и в 14.16), унтер-офицер Пауль Браккмайер из 8./JG52 (в 13.25), командир 6./JG52 и обер-лейтенант Хельмут Липферт (в 14.05).

Пилотам II./JG52 засчитали 3 Як-7, два из них были на счету обер-лейтенанта Липферта: в  10.28 юго-восточнее Балаклавы (110-я победа) и в 10.50 – над Ласпинской бухтой, а третий на счету майора Баркхорна – в 11.00 в 9  км северо-восточнее Бельбека. Фельдфебель Карл Гратц из 8-й эскадрильи в 10.42 в 14  км северо-восточнее Бельбека сбил Р-39.

Отличился и упомянутый выше командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартманн, которому засчитали сразу 6 сбитых истребителей, в том числе 2 Ла-5: в  08.20 – в 9  км северо-восточнее Бельбека, в 10.45 и в 10.48 – южнее 6-й Версты, в 10.54 – в 2  км северо-западнее села Варнутка, в 14.05 и в 14.15 – в 8–12  км северо-восточнее Бельбека. Еще один истребитель в 10.49 южнее 6-й Версты сбил обер-фельдфебель Фридрих Блессин из той же 9-й эскадрильи.

При этом все победы над Ил-2 подтверждаются советскими данными, чего не скажешь об 11 истребителях. По имеющимся документам, фактические потери 8-й ВА составили только 2 Як-1Б и 1 Р-39, правда, еще несколько самолетов, например упоминавшийся выше Як майора Манукяна, получили повреждения, но смогли вернуться на аэродромы.

В ночь на 6 мая в районе Севастополя висела плотная низкая облачность в 10 баллов, стояли туманы с мелким дождем, видимость была не более 600  м. Вследствие этого ночные бомбардировщики У-2 из 2-й ГНБАД впервые за долгое время вообще не появлялись над вражескими аэродромами, что позволило немецкой транспортной авиации спокойно работать.

В течение дня продолжались ожесточенные бои севернее Севастополя. Несмотря на то что в бой были введены вторые эшелоны дивизий 2-й гвардейской армии, советским частям удалось продвинуться не более чем на полкилометра.

Днем 6 мая штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА, несмотря на не очень хорошую погоду, совершили 348 вылетов. Они поддерживали наступающие войска, нанося удары по немецким позициям в районе села Любимовка, севернее станции Мекензиевы Горы и Бартеньевки, а также атаковали аэродром Херсонес. В общей сложности на указанные цели было сброшено 5 бомб ФАБ-500, 35 ФАБ-250, 307 ФАБ-100, 231 ФАБ-50, 1024 АО-25, 128 АО-10, 35 АО-8, 1137 АО-2,5 и 3842 ПТАБ, выпущен 741 РС-82. По советским данным, были уничтожены и сожжены 5 танков и бронетранспортеров, 35 автомашин, 2 полевые и 1 зенитная батарея, 3 склада с боеприпасами. На станции Мекензиевы Горы был подожжен железнодорожный состав, а в Херсонесе – 3 ФВ-190. Также экипажи штурмовиков сообщили, что сбили еще 4 фоккера.

При этом были сбиты 5 Ил-2, в том числе два самолета из 190-го ШАП. Один экипаж – летчик сержант Павел Какоха и воздушный стрелок старший сержант Михаил Алексеев – погиб, а пилот второго одноместного штурмовика – лейтенант Виктор Шулепов – выпрыгнул на парашюте и опустился на немецкой территории. В районе Мекензиевых гор был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Дмитрия Муяки из 806-го ШАП, экипаж тоже погиб.

В 289-й ШАД сразу 19 Ил-2 возвратились на аэродромы с пробоинами и оторванными кусками обшивки. При этом на некоторых из них были убиты воздушные стрелки.

Истребители 8-й ВА выполнили 468 вылетов и провели 35 воздушных боев. Летчикам засчитали 16 сбитых самолетов: 10 ФВ-190 и 6 Ме-109.

3 фоккера сбили пилоты Як-9 из 85-го ИАП: старшие лейтенанты Анатолий Константинов и Михаил Мазан – соответственно юго-западнее Мекензиевых гор и около Инкерманского маяка, и лейтенант Григорий Котляр – над Северной бухтой (5-я победа). Еще 4 ФВ-190 были сбиты Яками в секторе Херсонес – Северная бухта – Бартеньевка. Победы одержали майор Леонтий Слизень из 15-го ИАП, старшие лейтенанты Иван Кузнецов из 43-го ИАП и Владимир Егорович из 402-го ИАП, а четвертый самолет разделили между собой Герой Советского Союза капитан Алексей Решетов и старший лейтенант Николай Выдриган из 31-го ГИАП.

По одному Ме-109 в районе Херсонеса сбили капитан Иван Демчев (5-я победа) и лейтенант Николай Рябинин из 805-го ИАП. Также по одному мессеру засчитали капитану Ивану Федорову из 812-го ИАП – в районе Бельбека, старшему лейтенанту Владимиру Егоровичу из 402-го ИАП – южнее Качи и младшему лейтенанту Алексею Суворкину из 85-го ИАП – над Южной бухтой (5-я победа).

Отличились в тот день и пилоты ЛаГГ-3 из 159-го ГИАП, которые сопровождали Ил-2 из 289-й ШАД, атаковавшие вражеские позиции около станции Мекензиевы Горы. Капитан Алексей Постнов, старший лейтенант Евгений Пылаев и лейтенант Николай Онопченко сбили по одному ФВ-190, соответственно около Бартеньевки, над Северной бухтой и юго-восточнее Бартеньевки, а старший лейтенант Виктор Иванов – Ме-109 над Мекензиевыми горами.

ВВС ЧФ в течение 6 мая совершили 157 вылетов. В 10.50 9 Ил-4 из 5-го ГМТАП и 20 А-20 из 13-го МТАП атаковали очередной конвой, шедший в Севастополь. В результате ими были потоплены два охотника за подлодками – Uj-2302 и Uj-2314, и еще два – Uj-2305 и Uj-2312 – получили тяжелые повреждения. Одновременно в небе разгорелся воздушный бой между Р-40Е из 7-го ГИАП, сопровождавшими торпедоносцы и бомбардировщики, и Ме-110, прикрывавшими корабли. Он завершился победой флотских истребителей, которые доложили, что сбили 6 вражеских самолетов. Еще один мессер засчитали воздушному стрелку «Бостона» сержанту Меджиеву.

Согласно немецким данным, были потеряны 2 Bf-110G-2 из 5./ZG1: W.Nr.420003 «2N+IN» лейтенанта Хельмута Ульке и W.Nr.420117 «2N+CN» унтер-офицера Карла Хайнца Никкиша, оба экипажа погибли. Также повреждения получил и Bf-110G-2 W.Nr.5408 «2N+EM» унтер-офицера Герхарда Фрича из 6./ZG1, пилот и бортрадист получили ранения. Был сбит и Bf-110G-6 из 5./NJG200, но его экипаж подобрала летающая лодка Do-24T-3 «IM+DZ» из Seenotstaffel 7. Подбитый Bf-110F-2 W.Nr.5408 лейтенанта Мюллера из 4./ZG1 смог дотянуть до аэродрома Мамая.

Однако понесли потери и ВВС ЧФ. Мессеры из 4./ZG1 сбили Ил-4 младшего лейтенанта Николая Синицына из 5-го МТАП. Торпедоносец упал в море, и весь его экипаж погиб. Был также подбит Ил лейтенанта Василия Ольхового, однако он смог дотянуть до берега и совершить аварийную посадку в районе Евпатории. В его экипаже тяжелые ранения получили сержанты радист Петр Конешенков и воздушный стрелок Павел Шевченко.

В тот день Як-9Д из 6-го ГИАП ВВС ЧФ в районе Севастополя перехватили и сбили летающую лодку «Гамбург-138». Групповую победу одержали лейтенант Георгий Левашов и младший лейтенант Борис Акулов. А пилоты Р-39 из 43-го ИАП – капитаны Михаил Звегинцев и Александр Томашевский и лейтенант Михаил Кудрявцев – сообщили, что западнее Херсонесского маяка сбили сразу 3 «Гамбурга-140». Однако все эти заявки не подтверждаются данными противоположной стороны.

Днем 6 мая FW-190F/G из II./SG2 без потерь выполнили из Херсонеса четыре групповых вылета – в 06.25, в 11.30, в 13.25 и в 15.48. При этом в боях в районе аэродрома снова отличился обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6-й эскадрильи, который сначала в 11.50 сбил Як-9 и Ил-2, а потом в 16.00 – еще один Як-9, одержав свою 25-ю победу.

Поразительного успеха добился лейтенант Аугуст Ламберт из штабного звена II./SG2. Он заявил, что в течение дня сбил 14 советских самолетов. Однако в доступных к настоящему времени немецких документах нет никаких сведений о времени и месте этих побед, а также о типе сбитых самолетов.

В тот день «Мессершмитты» основные бои вели в секторе Мекензиевы горы―Бельбек, поскольку именно там были сосредоточены усилия советской авиации, поддерживавшей наступление наземных войск. По одному Ил-2 сбили лейтенант Фридрих Ваховяк из 7./JG52 (в 09.04), унтер-офицеры Фридрих Хаас из 5./JG52 (в 13.22), Вальтер Эрхардт из 4./JG52 (в 13.58), Курт Реш (в 13.04) и Пауль Браккмайер из 8./JG52 (в 15.08), обер-фельдфебель Франц Гэртнер из 5./JG52 (в 16.02).

Командир 6./JG52 обер-лейтенант Хельмут Липферт в 07.30 сбил Як-1, а спустя 10 минут – У-2. Вероятно, последним был самолет связи из 402-го ИАП, потерянный в тот день.

Пилотам «Мессершмиттов» также были засчитаны 12 Як-7. По три победы одержали лейтенанты Ханс Вальдманн из 4./ JG52 (в 11.27, в 11.32 и в 11.41) и Петер Дюттманн из 5./JG52 (в 15.58, в 15.59 и в 16.00) и две – унтер-офицер Вернер Корс из той же 5-й эскадрильи (в 13.20 и в 13.27). По одному Яку сбили унтер-офицер Фридрих Хаас из 5-й эскадрильи (в 13.25), фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 (в 13.58), унтер-офицер Хайнц Крах из штабного звена II./JG52 (в 15.02), для которого это была пятая победа, и командир группы майор Герхард Баркхорн (в 15.10).

Еще по одному ЛаГГу сбили командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартманн (в 10.35), унтер-офицер Эберхард фон Тройберг из 7./JG52 (в 11.47), фельдфебель Карл Гратц из 8./JG52 (в 13.02), одержавший сотую победу, и обер-фельдфебель Фридрих Блессин из 9./JG52 (в 14.50), для которого это была только пятая победа.

И опять повторилась картина предыдущего дня. В части сбитых штурмовиков заявки немецких пилотов подтверждаются советскими данными. В то же время число засчитанных им истребителей – 17, в два с половиной раза превышает фактические потери 8-й ВА: 5  Як-1, 1 Як-9 и 1 ЛаГГ-3. Погибли пять летчиков: младшие лейтенанты Анатолий Филонов и Семен Денисов из 402-го ИАП, младшие лейтенанты Василий Дробязко из 43-го ИАП, Григорий Минаков из 15-го ИАП и Николай Рыбков из 85-го ГИАП. Пилот ЛаГГа – младший лейтенант Александр Сидоров из 163-го ГИАП – выпрыгнул на парашюте и приземлился на немецкой территории. Еще несколько истребителей получили повреждения. Среди них был и ЛаГГ-3 лейтенанта Владимира Резника, на котором был пробит водорадиатор. Летчик смог дотянуть до аэродрома Аджи-Булат и совершил аварийную посадку на фюзеляж.

Правда, остается извечный дискуссионный вопрос – можно ли считать воздушной победой, если подбитый самолет не разбился, а дотянул до своего аэродрома.

А вот «сталинские соколы» снова завысили свои успехи многократно. По немецким данным, в воздушном бою с Ла-5 был сбит Bf-109G-6 W.Nr.161188 Хермана Эверса из 7./ JG52. Он упал в море юго-западнее Херсонеса. Пилот погиб. А вот каких-либо потерь среди FW-190 в очередной раз не зафиксировано.

Вечером 6 мая к налетам на районы сосредоточения советских частей, прежде всего танковых, подключились He-111H из KG4 и KG27. Их вылеты с аэродрома Фокшаны в Румынии планировались так, чтобы бомбардировка проходила уже в темное время суток. После этого самолеты должны были садиться в Херсонесе, чтобы забрать раненых. Планы планами, однако не всем экипажам удалось их исполнить.

Так, в 18.30 из Фокшан поднялся He-111H-20 W.Nr.700652 «1G+JM» обер-фельдфебеля Вальтера Вайла из 4./KG27. Он пересек румынское побережье севернее устья Дуная и продолжил полет над Черным морем в направлении Севастополя. Погода была не самой лучшей, дул сильный встречный ветер, поднимавший на море большие волны. Неожиданно левый двигатель затрясло, и его высотный компрессор взорвался. Лопасти винта не удалось зафлюгировать, и скорость начала быстро падать. Пилот развернулся на запад, пытаясь дотянуть до румынского берега.

Однако долго продержаться в воздухе не получилось, и, передав сигнал SOS, Вайл посадил «Хейнкель» на воду. Волны сразу же начали захлестывать самолет. Четыре члена экипажа смогли быстро покинуть тонущий бомбардировщик, а бортрадист унтер-офицер Фриц Гикель по какой-то причине не успел и погрузился в бушующую пучину вместе с ним. Забравшись в спасательную резиновую лодку, летчики поставили парус и, ориентируясь по наручному компасу, поплыли курсом 270 градусов – на запад. «Мы выстреливали сигнальные ракеты, когда был слышен звук возвращающихся самолетов,  – писал затем в рапорте бортмеханик обер-фельдфебель Георг Майнеке.  – В первую ночь и в первый день настроение было хорошее. Замечено несколько самолетов, но, несмотря на сигналы бедствия, нас не видят. Ко второй ночи у нас осталось только три сигнальные ракеты. Ночью мы снова слышим звук нескольких самолетов, но у нас есть только один сигнальный фальшфейер. Один самолет видит сигнал, поворачивает и включает фары. Но в этот момент как раз наш последний факел гаснет! Самолет продолжает поиски, но вскоре улетает». Наконец 8 мая летчики доплыли до Змеиного острова, в 37  км восточнее устья Дуная. Но попытки дойти до берега на веслах не удались из-за сильного течения. Вскоре He-111 сбросил экипажу еще одну надувную лодку. Потом появился спасательный Do-24, но он не смог сесть из-за сильного волнения. В итоге в 14.00 8 мая летчиков подобрал охотник за подлодками Uj-80 «Хантен», который и доставил спасенных в порт Сулина.

Гораздо меньше повезло He-111H-20 W.Nr.700150 «5J+IK» из 2./KG4 «Генерал Вефер», чей пилот – лейтенант Арнольд фон Цеппелин – приходился родственником известному немецкому конструктору дирижаблей Фердинанду фон Цеппелину. Вечером 6 мая самолет был сбит при заходе на посадку на аэродром Херсонес и упал в море. Весь его экипаж из пяти человек погиб.

По всей вероятности, «Хейнкель» стал жертвой А-20 из 63-го БАП. Последние тем вечером парами и одиночными самолетами летали над Севастополем на высотах 1700–2000  м, периодически сбрасывая бомбы на немецкие аэродромы и порт. В 21.45 «Бостон» старшего лейтенанта Александра Хальзева находился над морем в 25  км юго-западнее мыса Херсонес, когда летчики увидели на высоте около 600  м двухмоторный самолет, который с включенными бортовыми огнями шел в сторону Севастополя. Хальзев незаметно развернулся на параллельный курс, постепенно сближаясь с ним. Вскоре цель была опознана как Хе-111, после чего «Бостон» зашел ему в хвост и открыл огонь из носовых крупнокалиберных пулеметов. После многочисленных попаданий самолет противника загорелся и рухнул в море.

Советские ночные бомбардировщики, как обычно, были куда более активны и совершили в ту ночь 645 вылетов. Они наносили бомбовые удары по вражеским позициям в районе села Любимовка и станции Мекензиевы Горы, по судам в бухте Казачья, а также по аэродромам Херсонес и 6-я Верста. На эти цели было сброшено огромное количество мелких фугасных и осколочных бомб, а также около 4,5 тысячи ампул АЖ-2 с зажигательной смесью КС. Также опорные пункты вражеской обороны в районе Совхоза №  10 и Сапун-горы бомбили 37 Ил-4 из 3-й гв. АД ДД. 

В 09.00 7 мая после мощной артподготовки наступление на Севастополь с восточного направления начали части 51-й и Приморской армий. Ожесточенные бои шли весь день, немцы периодически переходили в контратаки, иногда заканчивавшиеся рукопашными схватками. В конце концов, к исходу дня советские части смогли выйти на рубеж гора Сахарная Головка―Сапун-гора―Карань. Наконец смогли продвинуться вперед и части 2-й гвардейской армии, наступавшие на Севастополь с севера. К вечеру 7 мая они взяли станцию Мекензиевы Горы.

Авиация 8-й ВА оказывала мощную поддержку наземным воскам. В течение дня ее штурмовики и бомбардировщики выполнили рекордные 658 вылетов. Было израсходовано 19 бомб ФАБ-500, 138 ФАБ-250, 1210 ФАБ-100, 273 ФАБ-50, 30 ФАБ-70, 1414 АО-25, 749 АО-10, 426 АО-8, 3198 АО-2,5 и 4838 ПТАБ, а также 1162 РС-82.

Тактика Ил-2 выглядела следующим образом. К линии фронта они подходили на высоте 1000  м в строю клиньев, пересекали ее в пеленгах и сразу начинали выполнять противозенитные маневры по курсу и высоте. С высоты 800–600  м штурмовики переходили в пологое пикирование, а после выхода из атаки ходили на свою территорию «змейкой» по одному и парами.

Однако потери все равно были огромными. Обратно не вернулся 31 Ил-2, при этом 15 из них были сбиты немецкими истребителями, а также 1 Пе-2! Погибли экипажи:

–  в 1-й ГШАД – майора Ивана Суклышкина, лейтенанта Александра Кочеткова и младших лейтенантов Андрея Свежего и Семена Тасалова из 75-го ГШАП, младшего лейтенанта Василия Глушко и ефрейтора Василия Болотова из 76-го ГШАП и старшего лейтенанта Николая Попова и младшего лейтенанта Урмана Махмудова из 136-го ГШАП;

–  в 206-й ШАД – младших лейтенантов Степана Вовкожа из 503-го ШАП, Василия Такового из 806-го ШАП и Ивана Палочкина из 807-го ШАП;

–  в 214-й ШАД – сержантов Григория Литвина из 502-го ШАП и Михаила Сальникова из 622-го ШАП;

–  в 230-й ШАД – младшего лейтенанта Василия Бизякова из 210-го ШАП.

В составе 289-й ШАД погибли экипажи 4 Ил-2:

–  зав. №  2781 помощника командира 232-го ШАП по воздушно-стрелковой службе капитана Алексея Судакова;

–  зав. №  2567 младшего лейтенанта Ивана Щетинина из 232-го ШАП;

–  зав. №  5781 младшего лейтенанта Мирона Кузоры из 947-го ШАП;

–  зав. №  8786 младшего лейтенанта Николая Светличного из 947-го ШАП.

Были сбиты еще 2 штурмовика из 686-го ШАП из той же дивизии:

–  зав. №  5644 лейтенанта Василия Шаталина дотянул до своей территории и сел на фюзеляж. Летчик не пострадал, а воздушный стрелок был убит еще в воздухе;

–  зав. №  8394 старшего лейтенанта Ефима Нелюбина из 686-го ШАП. На высоте 600  м прямым попаданием снаряда у него был подожжен мотор и бензобак. Летчик и воздушный стрелок сержант Павел Гужва выпрыгнули на парашютах и, приземлившись за линией фронта, были взяты в плен румынами. Обоих отконвоировали в одно из зданий в Севастополе. Вскоре Гужва, воспользовавшись общим хаосом и слабой охраной, сумел сбежать и спрятаться среди городских развалин. После освобождения Севастополя он вернулся в полк. А вот Нелюбин в числе других пленных был погружен на баржу и вывезен из Крыма в Румынию[18].

Еще 14 Ил-2 из 289-й ШАД и 11 – из 206-й ШАД получили значительные повреждения от огня с земли и атак немецких истребителей, но смогли вернуться на аэродромы. «Истребители противника, установив зону наших истребителей расчистки, при явном господстве нашей авиации, отдельными периодами, особенно к концу дня, оказывали серьезное противодействие воздействию штурмовиков,  – сообщал журнал боевых действий 979-го ИАП.  – Атаковывали со стороны южного побережья в момент выхода с атаки штурмовиков с разворотом в сторону моря или при заходе на цель со стороны моря». Косноязычный автор этой записи, видимо, хотел сказать, что пилоты «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов» старались не ввязываться в бой с советскими истребителями, барражировавшими в небе над Севастополем для «расчистки воздуха», а действовали осторожно и наверняка. Зная, что советские летчики не любят долго находиться над водой и стараются как можно быстрее уйти в воздушное пространство над сушей, они чаще всего, наоборот, летали над морем, выжидая удобный момент для атаки.

В течение 7 мая истребители 8-й ВА совершили 802 вылета и провели 83 воздушных боя, причем некоторые из них продолжались по 20–30 минут на разных высотах – от 3000  м до бреющего. Согласно журналу боевых действий воздушной армии, ими были сбиты 23 самолета: 15 ФВ-190 и 8 Ме-109. Однако перечни побед, засчитанных в тот день летчикам 8-й ВА, дают цифру в 31 самолет: 24 ФВ-190 и 7 Ме-109!

В боях в районе высоты 197 и мыса Фиолент пилоты Як-9 из 43-го ИАП сбили 4 фоккера. По одной победе одержали капитаны Александр Кочетов и Семен Лебедев (15-я победа), старшие лейтенанты Иван Кузнецов и Николай Бородин. Северо-восточнее аэродрома 6-я Верста по одному ФВ-190 сбили летчики 402-го ИАП: старшие лейтенанты Михаил Пивоваров и Николай Дугин, лейтенанты Рант Ишханов и Иван Кружалин. В бою севернее села Карань успеха добились Герой Советского Союза капитан Иван Борисов и старший лейтенант Михаил Твеленев из 9-го ГИАП, летавшие на Р-39. Также по одному фоккеру, сбитому в секторе Сапун-гора – аэродром 6-я Верста, засчитали командиру эскадрильи 73-го ГИАП Герою Советского Союза майору Евгению Чистякову, командиру эскадрильи 15-го ИАП капитану Василию Климову, старшим лейтенантам Владимиру Люсину из 85-го ГИАП и Василию Василенко из 274-го ИАП.

Лейтенант Борис Дементеев из 101-го ГИАП сбил сразу 2 Ме-109: в  районе Севастополя и севернее горы Сахарная Головка. Еще один мессер в районе Инкермана был на счету командира 402-го ИАП майора Алексея Еремина, одержавшего свою десятую личную победу.

В тот день снова отличились пилоты ЛаГГ-3, прикрывавшие группы штурмовиков. Так, 7 ЛаГГов из 979-го ИАП во главе с капитаном Владимиром Истрашкиным сопровождали Ил-2 из 230-й ШАД. После того как штурмовики сбросили бомбы, их на выходе из атаки на малой высоте атаковала пара ФВ-190, которая подошла незаметно, «маскируясь горной местностью», одновременно с этим еще одна четверка свалилась сверху со стороны солнца. В результате были сбиты 3 Ила, а также ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Виктора Дыдика. Горящий истребитель упал на берегу моря южнее высоты 197,3. В то же время капитан Истрашкин атаковал пару фоккеров и подбил один из них. Пилот второго ФВ-190, пытаясь отразить атаку, довернул вправо, оказавшись прямо в прицеле его ведомого – лейтенанта Сергея Санюшкина. Летчик доложил, что расстрелял врага с дистанции 800  м, после чего тот упал. Тем временем лейтенант Иван Рубцов, отражая атаку на другую группу Ил-2, сбил еще один ФВ-190.

Помимо Дыдика, 979-й ИАП в тот день потерял еще двух летчиков. ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Алексея Герасина был сбит в воздушном бою и врезался в гору южнее Севастополя. А истребитель младшего лейтенанта Василия Крышнева был подбит над морем. Однополчане видели, как горящий самолет пересек побережье в районе Балаклавы, а затем исчез где-то в горах. Позднее выяснилось, что Крышнев пытался совершить аварийную посадку на склон, но потерпел катастрофу и погиб.

ЛаГГ-3 из 163-го ГИАП в течение 7 мая выполнили 56 вылетов, причем все на сопровождение Ил-2 из 289-й ШАД. Летчики заявили, что сбили 4 ФВ-190. Отличились капитан Петр Батырев – южнее Балаклавы, старший лейтенант Василий Крючков – в районе высоты 119,1, лейтенант Николай Кистаев – западнее аэродрома 6-я Верста (5-я победа) и младший лейтенант Игорь Стрельцов. Кроме того, лейтенант Александр Богачев в бою над мысом Фиолент сбил 1 Ме-109.

При этом 163-й ГИАП потерял 2 ЛаГГ-3. После воздушного боя, произошедшего в 11.30, пропал без вести младший лейтенант Александр Кочетов. Лейтенант Николай Киселев успел выпрыгнуть на парашюте и вернулся в часть.

В 16.54–17.50 9 ЛаГГов из 159-го ИАП во главе с капитаном Василием Князевым сопровождали девятку Ил-2 из 206-й ШАД на штурмовку позиций в районе высот 197,3 и 179,0. В районе цели на высоте 1200  м появилась большая группа немецких истребителей, по традиции опознанных как ФВ-190, которые сначала попытались атаковать Ил-2, а потом решительно вступили в бой с истребителями. По свидетельству наших летчиков, те действовали «настойчиво и дерзко» и даже «нагло». В итоге затяжной бой на виражах и вертикалях закончился вничью. Старший лейтенант Евгений Пылаев сумел атакой с пикирования сверху сзади сбить один фоккер, который упал западнее высоты 119,1. В свою очередь немцы сбили ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Ивана Чернова. Он со снижением ушел в юго-западном направлении, и затем ближе к Балаклаве был виден открывшийся купол парашюта, но судьба летчика так и осталась неизвестной.

Отличился в тот день и лейтенант Петр Селезнев из того же 159-го ИАП, которому в тот день засчитали сразу три победы. Сначала западнее высоты 173,1 и северо-восточнее Балаклавы он сбил 2 Ме-109, а потом в районе мыса Фиолент – ФВ-190. Еще два самолета сбили пилоты ЛаГГ-3 из 863-го ИАП. Лейтенант Трофим Хадеев – Ме-109 в районе села Карань, лейтенант Владимир Никольников – ФВ-190 южнее Сапун-горы. Однако был сбит и один истребитель из 863-го ИАП, летчик лейтенант Владимир Касабуко погиб.

Общие безвозвратные потери истребителей 8-й ВА в течение 7 мая составили 17 истребителей. В боях были сбиты 9 ЛаГГ-3, 5 Як-1Б и 2 Р-39, и еще одна «Аэрокобра» потерпела катастрофу при посадке на своем аэродроме. Помимо упоминавшихся выше пилотов ЛаГГов, погибли старший лейтенант Алексей Сдобников и лейтенант Григорий Евсюков из 43-го ИАП, командир звена 31-го ГИАП лейтенант Валентин Сучков и младший лейтенант Иван Сыромятников из 73-го ГИАП.

На земле тем временем кипели ожесточенные бои. К вечеру штурмовые группы 51-й и Приморской армий вплотную подобрались к Сапун-горе – ключевой высоте, господствовавшей над южными подступами к Севастополю. В 18.00 после короткого артобстрела пехота с криками «ура» ринулась в атаку и стремительным броском сумела ворваться на нижний ярус траншей на восточных скатах возвышенности.

Немцы отошли на второй ярус и оттуда стали поливать красноармейцев пулеметным огнем. Но тут с востока одна за другой появились три шестерки Ил-2. Уже на подходе ведущие групп получили сигнал по радио: «Бейте по второму и третьему ярусу, на нижнем – свои!» Невзирая на бешеный огонь из стрелкового оружия и стрельбу зениток с вершины Сапун-горы, штурмовики упорно шли на цель. Они практически в упор пускали «эрэсы» и  стреляли по траншеям и дотам из бортового оружия, затем сбрасывали бомбы и в последний момент, когда гребень изрытой воронками высоты был уже прямо перед глазами, отворачивали, с ревом проходя буквально над головами у немцев. После этого Ил-2 разворачивались и шли на второй заход, снова поливая окопы и блиндажи огнем из пушек. Засевшие внизу советские солдаты видели, как сразу три штурмовика, объятые пламенем с грохотом врезались в склон горы, которая к концу штурмовки окуталась огромными клубами дыма и пыли. Еще несколько самолетов со шлейфом дыма и пара пытались развернуться в восточном направлении. Вдохновившись этой самоубийственной воздушной атакой, приведшей противника в полное замешательство, пехотинцы поднялись во весь рост и ринулись к вершине. Уже в 18.30 первые группы ворвались туда и водрузили на ней красное знамя, хотя повсюду вокруг еще шли яростные рукопашные схватки!

Люфтваффе тоже старались, по мере сил, поддерживать шатающуюся оборону 17-й армии. В течение 7 мая FW-190F/G из II./SG2 выполнили из Херсонеса семь групповых вылетов – в 05.45, в 07.30, в 08.35, в 10.30, в 12.30, в 16.05 и в 18.05, при этом они все благополучно вернулись обратно. В ходе этих вылетов опять отличился обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6-й эскадрильи, который в двух боях в районе Херсонеса – в 10.40 и 16.25 – сбил 3 Як-9 и 1 Р-39. Однако был сбит и FW-190G-3 W.Nr.160924 обер-фельдфебеля Эдмунда Михалека из 2./SG10, прилетевший из Румынии. Пилот погиб.

Также в бою с восьмеркой Р-39 над Черным морем, западнее Балаклавы, был сбит Bf-109G-6 W.Nr.20066 штаб-фельдфебеля Манфреда Штольпе из 6./JG52. Самолет упал в море, и пилота посчитали погибшим. Однако он смог доплыть до берега, уже занятого советскими войсками. Штольпе безуспешно пытался пробраться через линию фронта и в конце концов 12 мая все-таки попал в плен.

Пилоты «Мессершмиттов» вели все бои в секторе Севастополь―Сапун-гора―Балаклава―Херсонес, достаточно небольшом по площади. Учитывая также рекордную интенсивность действий авиации 8-й ВА, совершившей 1460 вылетов, недостатка в целях у них не было. При этом успеха добивались как опытные асы, так и совсем «зеленые» пилоты.

Самым результативным оказался лейтенант Петер Дюттманн из 5./JG52, сбивший сразу 9 самолетов: Як-9 (в 12.21), 3 Р-40 (в 12.24, в 12.26, в 16.55), 3 Як-7 (в 17.03, в 17.07, в 17.08) и пару Ил-2 (в 17.05, в 17.10). Тем самым его счет превысил рубеж в 90 побед. Командир 4./JG52 лейтенант Ханс Вальдманн сбил 6 самолетов: Р-39 (в 09.29), 2 Як-7 (в 13.21 и 17.54) и 3 Ил-2 (в 13.28, в 13.36, в 17.56), достигнув планки в 120 побед. Также 6 самолетов были на счету лейтенанта Хайнца Захсенберга из 6./JG52: Як-1 (в 08.34), 3 Як-7 (в 10.35, в 14.40, в 18.25), Ил-2 (в 14.25) и Р-39 (в 18.05), который преодолел рубеж в 80 побед.

Фельдфебель Герхард Хоффманн из 4-й эскадрильи записал на счет 5 самолетов: 4  Ил-2 (в 07.21, в 11.08, в 11.34, в 13.35) и Як-7 (в 15.04), превысив планку в 120 побед. Пять побед одержал и унтер-офицер Фридрих Хаас из 5-й эскадрильи: 2  Як-7 (в 09.32 и 15.14), 2 Ил-2 (в 09.36 и 09.37) и Р-40 (16.55), но его общие достижения были скромнее, и его общий счет превысил «всего лишь» 20 побед. Командир 6./ JG52 обер-лейтенант Хельмут Липферт сбил 3 Як-1 – в 09.40, в 09.45 и в 09.49, а командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартман – 3 Р-39 (в 09.27, 09.30 и 09.40), тем самым, преодолев рубеж в 220 побед.

По одному самолету сбили пилоты 7-й эскадрильи: лейтенанты Фридрих Ваховяк и Эберхард фон Тройберг – соответственно Як-9 (в 08.35) и ЛаГГ (в 16.50), и унтер-офицер Рихард Озинг – Як-9 (в 14.38), для которого это была первая победа. Еще три победы одержали летчики 8-й эскадрильи: обер-фельдфебель Гюнтер Дюзедау – Ил-2 (в 14.32), фельдфебель Карл Шумахер – Ил-2 (в 14.21) и унтер-офицер Пауль Браккмайер – Ил-2 (в 07.25). На счету фельдфебеля Отто Шикетанца и унтер-офицера Вернера Корса из 5./JG52 были 2 Як-7 – в 13.15 и в 12.21, а унтер-офицеры Вальтер Эрхардт и Хельмут Вайхерт из 4./JG52 сбили по одному Ил-2 – в 11.11 и в 13.25, при этом для последнего это также была первая победа.

Всего в течение 7 мая немецкие летчики заявили, что в районе Севастополя сбили 51 советский самолет, поставив своеобразный рекорд. Но если они и преувеличили свои успехи, то несильно, поскольку потери 8-й ВА армии действительно оказались огромными. Были сбиты и пропали без вести сразу 49 самолетов, в том числе 31 Ил-2, 9 ЛаГГ-3, 5 Як-1, 3 P-39 и 1 Пе-2.

К исходу дня части 51-й и Приморской армий полностью захватили Сапун-гору. После этого немецко-румынские подразделения стали постепенно отходить из горящих и разрушенных окрестностей Севастополя к мысу Херсонес, где они смогли закрепиться на заранее подготовленных рубежах. В целом же полный крах обороны «крепости» был делом всего нескольких дней. Случилось то, о чем бывший командующий 17-й армии, а теперь опальный генерал-оберст Эрвин Йенеке еще 29 апреля предупреждал Гитлера. После взятия Сапун-горы советская артиллерия получала возможность обстреливать оттуда и аэродром Херсонес и суда в бухтах Севастополя, делая невозможным дальнейшее снабжение немецких войск, а значит, и оборону Севастополя. Теперь то же самое фюреру повторил командующий группой армий «Зюд Украин» генерал-оберст Фердинанд Шёрнер, пользовавшийся его большим доверием. Только после этого Гитлер нехотя разрешил полную эвакуацию всех войск из Крыма.

В ночь на 8 мая У-2 и А-20 из 8-й ВА совершили 730 вылетов. Их целями были позиции противника в районе высоты 193,3 и поселка Совхоз №  10, дамба в районе Мекензиевых гор, суда в Стрелецкой и Камышовой бухтах, а также аэродромы Херсонес и 6-я Верста. На сей раз они израсходовали 22 бомбы ФАБ-250, 780 ФАБ-100, 654 ФАБ-50, 157 ФАБ-70, 50 ФАБ-32, 25 АО-50, 730 АО-25, 98 АО-15, 390 АО-10, 2225 АО-2,5, а также 296 ампул АЖ-2 с зажигательной смесью КС. В результате, по докладам летчиков, были уничтожены и повреждены 1 автомашина, 2 прожектора, 2 склада боеприпасов, разрушено 9 зданий и создано 15 очагов пожаров. На Херсонесе были сожжены 2 самолета. По немецким данным, в результате попадания мелкокалиберной бомбы, сброшенной одним из бипланов, на якорной стоянке в Казачьей бухте сгорел Do-24T-3 W.Nr.1074 «IM+DS» из Seenotstaffel 8.

Дальние бомбардировщики Ил-4 нанесли удар по позициям около Совхоза №  10 и соседней высоты 172,7. «При подходе к цели наблюдали наведение на цель светомаяками, обозначение линии фронта ракетами, интенсивный артиллерийско-минометный обстрел позиций противника, поиски прожекторов и огонь зенитной артиллерии из Севастополя»,  – сообщалось в журнале боевых действий 10-го гв. АП ДД.

Одновременно наблюдатели зафиксировали 25 пролетов одиночных «Хейнкелей», которые, в свою очередь, бомбили советские войска. После этого бомбардировщики приземлялись на аэродроме Херсонес, откуда забирали раненых. Один из членов экипажей II./KG27 – Ханс Йоахим фон Филипп – вспоминал: «При вылете из Херсонеса нам очень повезло. Взлет состоялся в 05.58 непосредственно перед налетом 26 русских бомбардировщиков. При разбеге бомбы накрыли взлетно-посадочную полосу прямо за нами». Во время этой бомбежки был тяжело ранен бортмеханик унтер-офицер Эрнст Йофрой из 5-й эскадрильи, находившийся в тот момент на аэродроме Херсонес.

Юго-западнее Херсонеса неустановленным самолетом, возможно А-20 из 6-й ГБАД, был сбит Не-111Н-20 W.Nr.700642 из 2./KG4. При этом его пилот фельдфебель Отто Ной был убит еще в воздухе, а остальные четыре члена экипажа были ранены, но успели выпрыгнуть с парашютами над морем. На их счастье, поблизости оказался немецкий корабль, который взял их на борт.

Днем 8 мая войска 4-го Украинского фронта продолжали наступление и к исходу дня вышли на рубеж Карань – Совхоз №  10 – Инкерманская долина. Начались тяжелые бои уже на восточной окраине Севастополя.

В светлое время суток штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА, поддерживая наземные части, выполнили 319 вылетов. Они наносили удары по тем же целям, что и ночные бомбардировщики, израсходовав 8 бомб ФАБ-500, 73 ФАБ-250, 707 ФАБ-100, 20 ФАБ-70, 142 ФАБ-50, 755 АО-25, 172 АО-15, 1564 АО-10, 928 АО-8 и 1332 АО-2,5. Обращает внимание, что впервые экипажи Ил-2 по неизвестной причине не применяли реактивные снаряды РС-82. Были уничтожены, повреждены и сожжены 1 танк, 18 автомашин, 2 автоцистерны, 5 артиллерийских и 1 минометная батарея, 6 складов боеприпасов и склад горючего. В бухте Круглая был поврежден 1 транспорт и подожжена 1 баржа. На аэродроме Херсонес сгорел 1 самолет и еще 6 были повреждены, были отмечены 115 разрывов: 45 – на летном поле и 70 – в районе стоянок.

В 07.03 две девятки Пе-2 из 135-го БАП совершили налет на аэродром Херсонес, сбросив бомбы с горизонтального полета с высоты 3100  м. На подходе к цели Ме-109 атаковал и подбил самолет младшего лейтенанта Ивана Анучикова, а затем уже над Херсонесом зенитным огнем была подбита «пешка» младшего лейтенанта Федора Шишаева. Оба бомбардировщика смогли дотянуть до своей территории и сели на брюхо в лощине 2  км южнее села Биюк-Мускомья (ныне Широкое).

Около 10.00 две группы А-20 из 244-го БАП – в общей сложности 17 самолетов с высоты 3560  м сбросили бомбы на позиции вражеской пехоты и артиллерии юго-западнее поселка Совхоз №  10. По докладам экипажей, были отмечены два прямых попадания. При этом бомбардировщики попали под огонь трех зенитных батарей на южной окраине Севастополя и еще двух – в северной части города. В результате был поврежден «Бостон» младшего лейтенанта Василия Калентьева, на нем были пробиты гидро- и маслопроводы, после чего заклинило один мотор. Летчик дотянул до своего аэродрома, где сел на фюзеляж. Еще 6 самолетов вернулись с осколочными пробоинами.

Вслед за ними удар по той же цели нанесли еще 17 А-20 из 277-го БАП, летевшие колонной из четырех групп. Их сопровождали 6 Як-1Б, которые еще на подходе к цели были связаны боем с шестеркой Ме-109. В итоге «Бостоны» остались без прикрытия, чем сразу же воспользовалась пара ФВ-190, которая сзади снизу атаковали замыкающую группу и сбила 2 самолета. В 3  км севернее села Новые Шули сел на брюхо А-20 лейтенанта Николая Романенко. При этом летчик и штурман получили ранения и были отправлены в госпиталь, а два воздушных стрелка, выпрыгнувших перед этим на парашютах из подбитого самолета, не пострадали. На «Бостоне» младшего лейтенанта Якова Марченко после атаки фоккеров загорелся левый мотор, и после прохода линии фронта летчик приказал экипажу покинуть самолет. Штурман и воздушные стрелки успешно выпрыгнули на парашютах, а летчик вместе с самолетом врезался в землю в 1  км южнее села Юхары-Каралез.

Затем зенитным огнем на А-20 лейтенанта Михаила Морозова, наоборот, был выведен из строя правый двигатель. Он отстал от своей группы, и его атаковали 3 немецких истребителя, которые зажгли левый двигатель. Круто планируя, летчик смог совершить аварийную посадку в 500  м западнее хутора Ханько. Самолет был полностью разбит, весь экипаж получил травмы и был доставлен в госпиталь. Зенитным огнем и истребителями был подбит и «Бостон» младшего лейтенанта Василия Ефремова, который с горящим правым мотором сел на фюзеляж в 5  км восточнее Балаклавы. Бомбардировщик сгорел, а все три члена экипажа получили легкие ранения.

Также из вылетов не вернулись 8 Ил-2. Погибли два экипажа: подполковника Валерия Гурского, занимавшего должность летчика-инспектора по технике пилотирования 7-го ШАК, и младшего лейтенанта Василия Захарова из 76-го ГШАП.

Истребители 8-й ВА в течение 8 мая совершили 543 вылета и провели 31 воздушный бой. Летчикам засчитали 8 сбитых самолетов: 5  ФВ-190 и 3 Ме-109. Старший лейтенант Иван Кузнецов из 43-го ИАП сбил сразу 2 фоккера: севернее Балаклавы и около Херсонеса. Два таких же самолета в бою юго-западнее мыса Херсонес стали жертвами Р-39 из 9-го ГИАП: успеха добились командир полка майор Анатолий Морозов и старший лейтенант Михаил Твеленев. И еще один ФВ-190, сбитый около аэродрома 6-я Верста, был на счету капитана Алексея Решетова из 31-го ГИАП.

По одному Ме-109 сбили старшие лейтенанты Владимир Егорович из 402-го ИАП и Иван Сошников из 73-го ГИАП, соответственно над Севастопольской бухтой и юго-западнее села Карань, и младший лейтенант Николай Минин из 85-го ГИАП – в районе 6-й Версты, для которого это была первая победа.

При этом собственные потери истребителей 8-й ВА составили 2 Як-9 и 1 Як-1Б, чьи пилоты уцелели. Был сбит ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, летчик – младший лейтенант Семен Люльев – погиб. Также при вылете на боевое задание на Як-1Б заместителя командира 73-го ИАП майора Петра Дзюбы загорелся мотор, летчик совершил вынужденную посадку на своем аэродроме, получив при этом ожоги.

ВВС ЧФ в течение 8 мая совершили 84 вылета. В 13.50 8 А-20J из 13-го МТАП атаковали конвой под кодовым наименованием «Паппель», шедший в Констанцу. В его составе был буксир, который вел теплоход «Будапешт», поврежденный при налете вечером 5 мая, 4 БДБ, 1 катер-тральщик и пара охотников за подлодками. Флотским летчикам удалось тяжело повредить «раумбот» R197 и баржу F471C.

В 18.30 12 Ил-2 из 47-го ШАП нанесли удар по судам, стоявших на якорных стоянках в бухтах Казачья и Камышовая. На этот раз результат оказался более весомым. В Казачьей бухте были потоплены бывший голландский лихтер O-6202 «Вистула» водоизмещением 626 брт, два судна вермахта WM-5184 и WM-5135 (бывшие советские сейнеры) и лихтеры EL-61 и EL-74, а в Камышовой бухте затонули лихтер JRP-45000 водоизмещением 496 брт и баржа DFS-227. Также в Казачьей бухте был поврежден и затонул Do-24T-3 W.Nr.2132 «KK+LW» из Seenostaffel 9.

Штурмовики сопровождали Як-9Д из 6-го ГИАП, которые не смогли уберечь их от атак Ме-109. Они сбили Ил-2 младшего лейтенанта Александра Михайленко, экипаж погиб. Также в завязавшемся бою был сбит и один Як, его пилот – младший лейтенант Константин Бундуков – также погиб. Со своей стороны капитаны Михаил Кологривов и Георгий Москаленко заявили, что сбили 2 мессера. Еще о 2 немецких истребителях, сбитых над бухтой Казачья, доложили воздушные стрелки Ил-2. На 1 ФВ-190, сбитый в районе Севастополя, претендовали и Р-40Е из 7-го ГИАП.

Помощник командира 6-го ГИАП капитан Стефан Войтенко над Черным морем, на траверзе мыса Херсонес, сбил летающую лодку «Гамбург-138». Вероятно, на самом деле это был Do-24T-3 W.Nr.3268 «CM+RB» фельдфебеля Эмиля Энке из Seenotstaffel 7. Погибли не только все шесть членов команды лодки, но и находившиеся на ее борту 37 раненых немецких солдат и офицеров.

В течение дня FW-190F/G совершили II./SG2 из Херсонеса только два групповых вылета – в 04.50 и в 18.05. Все самолеты благополучно вернулись обратно. Обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6-й эскадрильи доложил, что в 18.30 сбил Як-9, и ему была засчитана тридцатая победа.

Три победы одержал унтер-офицер Хайнц Крах из штабного звена II./JG52, сбивший 2 Ил-2 (в 09.34 и 17.37) и один Як-7 (в 15.25). Однако в последнем бою севернее мыса Херсонес был сбит его Bf-109G-6 W.Nr.18390. Летчик был ранен, но смог выпрыгнуть на парашюте и приземлился на побережье, еще занятом немецкими войсками.

Фельдфебель Герхард Хоффманн из 4./JG52 также сбил 3 самолета: Ил-2 (в 10.06) и 2 Як-7 (в 17.33 и в 17.35). По две победы были на счету командира II./JG52 майора Герхарда Баркхорна – Як-7 (в 09.11) и Ил-2 (09.17), командира 9./JG52 лейтенанта Эриха Хартманна – 2 ЛаГГ-3 (в 09.25 и в 13.45) и унтер-офицера Фридриха Хааса из 5./JG52 – 2 Як-7 (в 10.46 и в 10.55).

Унтер-офицер Хайнц Мэннель из 5-й эскадрильи одержал свою первую победу, сбив в 09.19 «Бостон». Командир 4./JG52 лейтенант Ханс Вальдманн сбил Р-39 (в 15.24), лейтенант Хайнц Захсенберг из 6-й эскадрильи – Як-7 (в 15.40), а унтер-офицер Вальтер Эрхардт из 4-й эскадрильи – Ил-2 (в 17.36).

Всего немецким пилотам, действовавшим из Херсонеса, в тот день засчитали 16 воздушных побед. Фактические потери 8-й ВА составили 18 самолетов, в том числе 8 Ил-2, 4 A-20, 2 Пе-2, 2 Як-9, и по одному Як-1 и ЛаГГ-3, из которых как минимум 9 были сбиты немецкими истребителями.

Надо сказать, что обе группы «Мессершмиттов» заранее начали готовиться к тому, чтобы покинуть Херсонес. Так, 4 мая на 2 Ju-52 на аэродром Мамайя был отправлен весь «лишний» наземный персонал и оборудование, затем вечером 8 мая туда же перелетела и часть самолетов.

К исходу 8 мая в штабе немецкой 17-й армии и в ее частях все больше чувствовалась нервозность и паника, возникали опасения, что «билетов из Ада» на всех может не хватить. До этого момента у немцев и румын все шло в целом по плану и организованно, несмотря на воздушные атаки и потери, между Севастополем и Констанцей курсировали многочисленные корабли и суда. Однако теперь эвакуация вступила в фазу кризиса, в Констанце не было четкого представления о происходящем в Севастополе, и при отправке очередных конвоев возник определенный хаос.

Так, вечером 8 мая суда конвоя под кодовым наименованием «Парсиваль» вошли в Южную бухту Севастополя, при этом их капитаны даже не подозревали о грозящей опасности. Ранним утром 9 мая советские части вышли на берег бухты Северная, который от входа в расположенную напротив бухту Южная отделяло всего 1,5  км. В результате артиллерийским огнем были расстреляны и затонули буксир Дунайской немецкой военной флотилии «Гюнтер», румынский лихтер «Бессарабия» водоизмещением 1165 брт, охотник за подлодками Uj-2313, сторожевой корабль BW-01 (бывший KFK-32), а также несколько сторожевых катеров. Там же были потоплены каботажный пароход «Инга», сейнер «Надя», мотобот «Хелла II» и  моторная яхта «Корнелис Анни». Интересно, что последняя ранее принадлежала известной немецкой актрисе Марике Рёкк, но затем ею была подарена кригсмарине и по Дунаю перешла на Черное море.

В ночь на 9 мая У-2 и А-20 из 8-й ВА совершили 710 вылетов. Их целями были вражеские позиции около Зеленого холма и Суздальских высот, расположенных на восточных подступах к Севастополю, а также в районе высоты 171,1, северо-западнее села Карань и южнее хутора 6-я Верста, ну, и, конечно же, аэродром Херсонес. Они сбросили 20 бомб ФАБ-250, 911 ФАБ-100, 232 ФАБ-70, 300 ФАБ-50, 61 ФАБ-32, 341 АО-25, 100 АО-10, 601 АО-8, 2379 АО-2,5 и 660 ампул АЖ-2 с зажигательной смесью КС. В Херсонесе были уничтожены 3 самолета и созданы 6 очагов пожаров. Был подавлен огонь 3 артиллерийских и 1 минометной батареи, 2 зенитных батарей и 8 пулеметных точек. По докладам экипажей, огонь немецкой артиллерии по наступающим советским частям, начиная со второй половины ночи, прекратился. В результате части 2-й гвардейской армии к 06.00 вышли на северный берег бухты Северная.

В течение дня штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА выполнили 585 вылетов. Они наносили удары по опорным пунктам противника на юго-восточных окраинах Севастополя и на восточном берегу бухты Южная и по войскам на дорогах, ведущих в направление бухт Стрелецкая и Камышовая, а также бомбили суда в тех же бухтах и аэродром Херсонес. Согласно журналу боевых действий 8-й ВА, были уничтожены, повреждены и сожжены 8 танков, 165 автомашин с грузом и пехотой, 20 повозок, 1 тягач, 19 артиллерийских и 4 зенитные батареи, 5 складов боеприпасов и 2 склада горючего. Подавлен огонь 7 батарей полевой артиллерии, 1 минометной и 11 зенитных батарей, созданы 29 очагов пожара. В бухтах Казачья и Камышовая были потоплены 3 баржи с грузом и пехотой, подожжен 1 транспорт и разбит 1 причал, а на аэродромах сожжено и разбито 7 самолетов, в том числе 4 Ю-52 и 1 ФВ-200.

При этом было потеряно 12 штурмовиков. Зенитным огнем были сбиты 2 Ил-2 из 289-й ШАД: зав. №  1189 лейтенанта Михаила Лысенко из 686-го ШАП и зав. №  8852 младшего лейтенанта Андреева из 947-го ШАП, экипажи пропали без вести. Еще 2 самолета из 686-го ШАП: зав. №  5190 лейтенанта Константина Данилина и зав. №  0544 младшего лейтенанта Бориса Карташова – столкнулись на высоте 700  м над целью и развалились. Данилин и его воздушный стрелок сержант Леонид Суставов смогли выпрыгнуть на парашютах и приземлились на немецкой территории. И снова повторилась история двухдневной давности! Суставов сумел сбежать и через пару дней вернуться в полк, а вот летчика среди освобожденных в конце битвы пленных не оказалось, и он, видимо, тоже был вывезен в Румынию. Еще 4 подбитых Ил-2 из 289-й ШАД совершили аварийные посадки на фюзеляж в разных местах.

В 214-й ШАД не вернулись 3 самолета. Погибли экипажи лейтенанта Николая Болгарина и сержанта Валентина Бабаева из 502-го ШАП. Погиб и летчик младший лейтенант Азизжан Урманчеев из 622-го ШАП, а вот его воздушный стрелок успел выпрыгнуть на парашюте и спустя три дня вернулся в полк. Также пропал без вести экипаж младшего лейтенанта Алексея Чернова из 136-го ШАП из состава 1-й ГШАД.

В 206-й ШАД обошлось без безвозвратных потерь, но сразу 18 Ил-2 вернулись на аэродром с многочисленными пробоинами и побитой обшивкой. Необходимо отметить, полевые авиаремонтные мастерские во время сражения трудились поистине по-стахановски, день и ночь эвакуируя самолеты с мест вынужденных посадок и чиня огромное количество повреждений. Так, в той же 206-й ШАД к 24 апреля оставалось всего 18 исправных Илов, но к 8 мая их число удалось довести до 26, а уже на следующий день в распоряжении экипажей имелись 38 машин.

Истребители 8-й ВА в течение 9 мая произвели 865 вылетов и провели 38 воздушных боев. По возвращении летчики доложили, что сбили 17 самолетов: 14 ФВ-190, 2 Ме-109 и Ю-87.

Пилоты Як-9 из 291-го ИАП в боях в районе мыса Херсонес сбили 4 фоккера, два из них – штурман полка капитан Петр Овчинников, тем самым достигший планки в 10 личных побед, и по одному – капитан Алексей Волков и лейтенант Серафим Калугин. По одному ФВ-190 были на счету старшего лейтенанта Михаила Пивоварова из 402-го ИАП – над южной окраиной Севастополя и лейтенанта Сергея Елизарова из 9-го ГИАП – около мыса Фиолент. Яки из 812-го ИАП осуществили 46 вылетов. Группы истребителей во главе с командиром полка майором Иваном Поповы дважды – в 12.50 и 19.40 – штурмовали аэродром Херсонес, где утром советские разведчики, пролетевшие над аэродромом, насчитали сразу 90 самолетов. При этом Попов уничтожил на земле пару самолетов, опознанных как «ФВ-200», а также сбил 1 Ю-87. Также в тот день сразу трем летчикам полка были засчитаны по одному сбитому Хе-111: штурману полка капитану Георгию Балашову – западнее бухты Казачья, лейтенанту Олегу Макарову – юго-западнее бухты Казачья и младшему лейтенанту Ивану Кружалину – юго-западнее мыса Фиолент.

Однако самыми результативными оказались пилоты ЛаГГ-3 из 229-й ИАД, выполнившие в тот день 179 вылетов и сбившие 10 самолетов. Отличился младший лейтенант Александр Григорьев из 159-го ГИАП, который сначала юго-западнее Севастополя сбил ФВ-190, а затем юго-западнее Балаклавы – Ме-109. В боях в районе хутора 6-я Верста по одному фоккеру записали на счет капитан Афанасий Лукин (15-я победа) и лейтенант Виктор Иванов из 159-го ГИАП, а также старший лейтенант Василий Крючков и лейтенанты Владимир Жаров и Николай Кистаев из 163-го ГИАП. Еще по одному ФВ-190 сбили младшие лейтенанты Владимир Сладкевич и Михаил Молчан из 159-го ГИАП, первый упал в бухту Камышовая, а второй – на южном берегу бухты Казачья. Старшему лейтенанту Николаю Онопченко из 163-го ИАП засчитали Ме-109, сбитый около 6-й Версты.

Собственные потери истребителей 8-й ВА составили 2 Як-1 и 3 ЛаГГ-3. Погибли два пилота «Лавочкиных»  – младшие лейтенанты Иван Чернов и Платон Чмыхал из 159-го ГИАП. Кроме того, был сильно поврежден и затем совершил вынужденную посадку на аэродроме Кача ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Александра Андреева из 163-го ИАП.

В течение 9 мая самолеты ВВС ЧФ совершили 92 вылета. В тот день пилоты Як-9Д из 6-го ГИАП заявили, что сбили над бухтой Казачья 2 гидросамолета «Гамбург-138». Командир эскадрильи 47-го ШАП капитан Юсуп Акаев доложил, что время налета на суда, стоявшие в бухте Камышовая, он сбил 1 Ме-109.

По немецким данным, в 18.05 во время налета Ил-2 попадание в правый двигатель получил Do-27T-3 W.Nr.1006 «M6+CL» из Seenotstaffel 3. Также во время взлета из бухты Казачья потерпел катастрофу – налетел на «раумбот», перевернулся и затонул – Do-24T-3 W.Nr.2112 «J9+CA» фельдфебеля Эрнста Вагнера из Seenotstaffel 7. Погибли все пять членов его экипажа, включая командира особой эскадрильи «Мамайя» гауптмана Хайнца Гютлоффа, летевшего в качестве штурмана, а также 14 пассажиров: 11 авиатехников люфтваффе, 3 бортмеханика из Seenotstaffel 8 и бывший комендант полевого аэродрома 125/XI майор Асприон.

При посадке в Херсонесе разбился Ju-52/3mg14e W. Nr.641037 «8T+BU» фельдфебеля Роберта Флейшманна из 10./TG2. Еще один самолет из этой же эскадрильи – Ju-52/3mg8m W.Nr.501361 «8T+EU»  – был уничтожен на аэродроме во время налета советской авиации.

«Фокке-Вульфы» из II./SG2 в течение 9 мая трижды поднимались из Херсонеса: в  10.45, в 13.05 и в 15.00. Все они благополучно вернулись на аэродром. Правда, сильные повреждения получил самолет из 6./SG2, у которого по время разбега одна стойка шасси попала в плохо разровненную воронку от бомбы.

В ходе утреннего вылета «Фокке-Вульфы» нанесли удар по району сосредоточения советского 19-го ТК, изготовившегося к прорыву в направлении Херсонеса. Налет оказался абсолютно внезапным, и немецкие пилоты смогли прицельно сбросить бомбы. Серьезные потери понесла 101-я танковая бригада, в том числе были убиты ее командир подполковник Михаил Хромченко и начальник штаба бригады подполковник Николай Булгаков. В результате весь 19-й ТК начал атаку с большим опозданием.

Также во время очередного налета советской авиации на Херсонес на земле были уничтожены 2 Bf-109G-6 из 6./JG52. Командир эскадрильи обер-лейтенант Хельмут Липферт затем рассказывал о своих впечатлениях:

«Эскадрилья теперь располагала всего тремя „Мессершмиттами“. Я выбрал лучший из них и в 04.30 поднялся в воздух. Воздух изобиловал русскими, и я немедленно атаковал их, но все, что я смог привезти домой,  – это были три попадания в мою собственную машину. Поскольку дыры в фюзеляже были довольно большими, самолет должен был сразу же встать на ремонт. Я забрался в последний Bf-109 и подготовился к взлету, но, выруливая на старт, заехал в воронку и оказался неспособным освободиться самостоятельно. Приехал автомобиль, чтобы вытащить меня. Это было сделано, и механик начал раскручивать стартер двигателя, но именно тогда наверху появились русские. Все бросились в укрытия.

Каким-то чудом машина и я остались целы, но вой бомб заставил меня испытать отвратительные ощущения. Наконец двигатель машины запустился. Я прокатился десять метров, когда почувствовал, что левая шина пробита. Еще раз самолет пришлось отбуксировать назад на стоянку. Я просто не мог подняться в воздух!»

Тем не менее немецкие истребители добились очередных успехов. Отличились лейтенант Хайнц Захсенберг из 6./JG52, сбивший Ил-2 (в 11.35) и 2 Як-7 (в 11.38 и в 11.43), и обер-фельдфебель Херманн Бухнер из 6./SG2, на счету которого был Ил-2 и 2 Як-9. Еще по 2 самолета сбили летчики 4./JG52: унтер-офицер Йозеф Вюст – Ил-2 (в 07.56) и Як-7 (в 12.38) и фельдфебель Герхард Хоффманн – Ил-2 (в 08.05) и Як-7 (в 16.05), который преодолел рубеж в 125 побед, а также унтер-офицер Фридрих Хаас из 5./JG52 – 2 Як-7 (в 11.33 и в 14.12). По одному Як-7 засчитали унтер-офицерам Вернеру Корсу из 5-й эскадрильи (в 08.01) и Вальтеру Эрхардту из 4-й эскадрильи (в 08.20).

Таким образом, по данным люфтваффе, были сбиты 14 самолетов: 4  И-2, 8 Як-7 и 2 Як-9. В действительности безвозвратные потери 8-й ВА составили 17 самолетов, в том числе 12 Ил-2, 3 ЛаГГ-3 и 2 Як-1, часть из которых были сбиты зенитной артиллерией.

Тем временем обстановка на земле стремительно менялась. Подразделения 17-й армии, оставив Севастополь, отошли на так называемый Турецкий вал – рубеж обороны, проходивший по гряде высот к югу от Стрелецкой бухты. Там танки 19-го ТК удалось остановить огнем из 88-мм зенитных орудий, и советское наступление временно прекратилось до следующего утра в ожидании подхода резервов. В 20.00 9 мая штаб 4-го Украинского фронта рапортовал о полном освобождении города.

Аэродром Херсонес отделяло от Турецкого вала не более 5–6  км, и он оказывался в зоне досягаемости советской артиллерии, причем уже не только дальнобойной. Для авиации оставаться там в таких условиях было настоящим самоубийством. Поэтому командир 1-го авиакорпуса люфтваффе генерал-майор Пауль Дейхман отдал приказ о немедленной эвакуации самолетов и персонала II./SG2, II. и  III./JG52, еще остававшихся в Херсонесе, на аэродром Мамайя в Румынии. С этого момента о прикрытии частей 17-й армии с воздуха можно было забыть. А Як-7, сбитый фельдфебелем Хоффманном в 16.05, стал последней победой истребителей люфтваффе в крымском небе.

Вскоре после 18.00 все пригодные для полетов самолеты – 13 Bf-109G-6 и 9 FW-190F – в последний раз поднялись с аэродрома Херсонес. При этом в каждом из них, кроме пилота, были еще по одному-два «пассажира», в зависимости от размера последних.

«Было стандартной процедурой, что каждый улетавший истребитель брал дополнительно одного или двух человек из технического персонала, которые размещались в фюзеляже или в кабине. Bf-109 конструировался для одного человека, и все знали, насколько трудно было разместить в нем еще одного человека,  – вспоминал Липферт.  – Мое обсуждение этого вопроса с командиром группы закончилось приказом, чтобы я летел в багажном отсеке самолета, принадлежавшего адъютанту, лейтенанту Ван де Кампу. Я был намного более опытным летчиком, но Ван де Камп никогда не смог бы поместиться в имевшемся узком пространстве. Мы сложили наиболее ценные вещи в фюзеляж „Мессершмитта“, и я, как мог, втиснулся в кабину.

Я скрючился в кабине, согнув ноги настолько, насколько это позволял узкий фюзеляж. Несмотря на это, верхняя часть моего тела занимала часть кабины, и Ван де Камп был вынужден наклониться вперед так, чтобы я по крайней мере мог положить свою голову на его плечо».

В таком виде опытный ас в течение почти часа летел над Черным морем, изнывая от боли в затекшем теле. При этом из-за дополнительного «груза» в  кабине истребитель был разбалансирован, и лейтенанту Ван де Кампу приходилось постоянно тянуть ручку управления на себя и вправо, чтобы лететь по прямой и горизонтально. Благополучно достигнув аэродрома Мамайя, уже измученный Ван де Камп дважды пытался зайти на посадку, но вследствие своего малого летного опыта каждый раз заходил с большим превышением и не по оси полосы.

Лифперт же, скрюченный в кабине за ним, ничем не помог помочь: «Во время третьей попытки я понял, что мы заходим слишком высоко, но лейтенант не смог или не захотел выполнить новый заход и направил машину, летевшую еще весьма быстро, вниз к земле. Мы коснулись земли далеко за посадочным крестом и понеслись по земле. Тормозить было бесполезно, и мы мчались к штабелю из бочек с топливом, который был сложен на летном поле. Ван де Камп сделал единственно правильную вещь. Он сильно надавил на левую педаль руля направления и тормоз, так что Bf-109 резко повернул влево и стойка шасси подломилась. Мы заскользили по траве, и машина остановилась перед самыми топливными бочками».

В оправдание Ван де Кампа можно сказать, что не он один закончил перелет таким образом. Сразу 8 «Мессершмиттов» совершили аварийные посадке в Мамайе, при этом ранение получил обер-фельдфебель Йохан Хакл из 4./JG52, также летевший в качестве «пассажира» на одном из них.

Приблизительно в то время, когда последние «Мессершмитты» и «Фокке-Вульфы» покидали Херсонес, с аэродрома Фокшаны поднимались «Хейнкели» из KG27. Они получили приказ сбросить бомбы на расположение советских войск около села Кадыковка, поблизости от Балаклавы, а затем приземлиться в Херсонесе и взять на борт раненых. На подходе к цели, в 10  км юго-западнее мыса Херсонес, He-111H-20 «1G+AL» командира 5./KG27 гауптмана Оттмара Гюнхерта был атакован советским истребителем. В 20.20 пилоту удалось совершить аварийную посадку на воду, после чего все четыре члена его экипажа перебрались в надувную лодку. Летчикам очень повезло, и после 14-часового дрейфа они были подобраны немецким судном и вернулись в Румынию.

Остальные бомбардировщики смогли сбросить бомбы на цель. «Авиация противника в ночь с 9.5 на 10.5 одиночными самолетами Хе-111 бомбардировала войска в районе Севастополя»,  – сообщалось в журнале боевых действий 229-й ИАД.

Среди них был и He-111H-20 W.Nr.700433 «1G+EL» лейтенанта Нотца из 3./KG27. «Ночью мы получили приказ с высоты 1200  м атаковать и обстрелять из бортового оружия русские войска, атакующие наш плацдарм,  – писал бортмеханик фельдфебель Курт Мюллер.  – Затем следовало приземлиться на мысе Херсонес, чтобы забрать солдат. Эта миссия не обещала ничего хорошего. После взлета в 18.24 я на всякий случай проверил, как заряжены боковые спаренные пулеметы. Вскоре после 20.00 мы достигли района цели. Все было как всегда, только чуть хуже. Мыс Херсонес сигнализировал о запрещении посадки».

Причиной запрета стали А-20 из 63-го БАП, которые всю ночь парами и поодиночке кружили над Херсонесом на высоте 1500–2000  м, периодически сбрасывая на аэродром мелкие фугасные бомбы и обстреливая его из бортовых пулеметов. Параллельно аэродром обстреливала артиллерия, чьи огневые позиции находились теперь совсем рядом. Разумеется, экипаж «Хейнкеля» только обрадовался, что не придется совершать очередную посадку в этом аду с риском остаться там навсегда, и в 22.40 благополучно вернулся в Фокшаны.

Однако военная судьба была не на стороне 24-летнего обер-фенриха Курта Зюсса. В составе KG27 он был метеорологом и не участвовал в боевых вылетах, но в тот день заменил заболевшего штатного бортрадиста. И во время зенитного обстрела в районе Севастополя из всего экипажа He-111H-20 «1G+EL» именно он был убит осколком зенитного снаряда. Курт Зюсс имел двух братьев, которые были истребителями. Кавалер Рыцарского креста лейтенант Эрнст Зюсс из 9./JG11 погиб 20 декабря 1943  г. в  бою над Германией с Р-51, а унтер-офицер Йозеф Зюсс из 1./JG53 погиб 18 марта 1944  г. в  Италии в бою с Р-47. Поэтому в KG27, как могли, берегли Курта, но это не помогло… «Его родители, таким образом, должны были принести третьего сына в жертву молоху войны»,  – сетовал Мюллер.

Тем же вечером произошел еще один трагический инцидент. Ju-52/3m W.Nr.5196 «4V+FT» унтер-офицера Вальтера Гёпферта из 9./TG3, экипаж которого впервые летел в Херсонес, в 22.30 по ошибке приземлился на аэродроме Кача. Самолет перевозил боеприпасы и продовольствие из Констанцы. После короткой перестрелки с охраной аэродрома, в которой был ранен пилот, летчики сдались в плен, а вот офицер вермахта, который сопровождал груз, не захотел отправляться в Сибирь и застрелился…

В 23.55 после взлета из Херсонеса ночным истребителем был сбит He-111Н-16 из TGr.30. Он упал в Черное море, и весь экипаж во главе с командиром авиагруппы майором Рудольфом Заном погиб. Вероятно, он стал жертвой пилотов Як-9 из 402-го ИАП, о которых упоминалось выше.

Забегая несколько вперед, можно сказать, что TGr.30 в течение месяца – с 12 апреля по 11 мая 1944  г.  – выполнила 785 вылетов Крым. Туда было доставлено 6240 солдат, 280 тонн грузов и 662 грузовых контейнера массой по 250  кг и эвакуировано обратно 12 480 раненых и 1640 солдат. При этом группа потеряла 6 «Хейнкелей», погибли 22 летчика и шестеро пропали без вести.

Поздно вечером 9 мая с румынского аэродрома Бузэу в район Севастополя также вылетел Ju-88C-6 W.Nr.360351 лейтенанта Райнера Вольфа из I./NJG100. Обратно он не вернулся, и все три члена его экипажа с тех пор числятся пропавшим без вести. В то же время унтер-офицер Йозеф Кцайика из 2./ NJG100 в 23.18 в 15  км западнее Саки сбил биплан У-2, одержав свою первую победу.

В 00.10 10 мая из Фокшан на бомбежку советских войск около Севастополя вылетел He-111H-20 W.Nr.700327 «1G+AB» командира I./KG27 майора Бернхарда Цана. Последняя радиограмма с его борта была получена в 01.20. В ней сообщалось, что задание прервано и самолет возвращается обратно. Однако на аэродром он так и не вернулся, и утром на поиски экипажа отправилось несколько бомбардировщиков, которые обследовали Черное море по его маршруту. Операция не принесла результатов, зато бесследно исчез He-111H-20 W.Nr.700409 «1G+DL» фельдфебеля Курта Дама из 3./KG27. Что произошло с этими двумя самолетами и десятью членами их экипажей, так и осталось загадкой.

Все эти факты наглядно свидетельствовали о том, что работа воздушного моста достигла кризисной фазы. То же самое можно было сказать и о «морском мосту».

Около 03.30 10 мая к мысу Херсонес прибыл конвой под кодовым наименованием «Патрия», в составе которого были два «раумбота» R164 и R209 и два новейших дизель-электрических теплохода «Тотила» и «Тейя». Постройку последних на венгерской верфи «Ganz & Co» еще в 1940  г. заказало советское правительство, и они должны были быть названы «Симферополь» и «Севастополь», но война помешала этим планам. Тем не менее в 1942  г. оба судна были достроены и вошли в состав венгерского торгового флота под именами «Мадьяр Тенгерес» и «Мадьяр Витез». Затем они, по одним данным, в 1943  г. они были куплены Германией, а по другим – попросту захвачены немцами в порту Галац после мартовского переворота 1944  г. Так или иначе, суда были переданы рейхскомиссариату морского транспорта и получили имена остготских королей – «Тейя» и «Тотила». При этом оба транспорта были вооружены двумя 37-мм зенитными пушками и шестью 20-мм зенитными автоматами.

На рассвете на «Тейю» и «Тотилу», вставшими на якорь в 2  км от берега, началась погрузка. Сначала солдаты на причалах юго-западнее Херсонеса грузились на паромы типа «Зибель» из 770-го саперно-десантного батальона, которые затем доставляли их борту транспортов. Надо отметить, что неподвижные суда представляли собой относительно легкую цель, к тому же, находясь вдали от побережья, они не могли рассчитывать на эффективное прикрытие огнем зенитных батарей на мысе Херсонес.

Этим и воспользовалась советская авиация. При этом уничтожить транспорты поручили ВВС ЧФ, имевшим большой опыт в атаках морских целей, знавшим их слабые и сильные стороны и чьи экипажи были обучены разным методам их уничтожения. Первыми над Херсонесом около 06.00 появились 9 Ил-2 из 47-го ШАП, однако все бомбы упали в воду, не причинив никакого вреда вражеским судам. Почти сразу после этого удар нанесли 8 «черных смертей» из 8-го ГШАП, которые оказались более меткими. «Тотила» получил три прямых попадания бомб ФАБ-100. На транспорте начался пожар, кроме того, он получил пробоину в носовой части ниже ватерлинии и начал погружаться в воду. Паромы, грузившие до этого на него солдат, теперь, наоборот, принялись спасать их и перевозить обратно на берег.

В 08.20 «Тотилу» атаковали еще 13 Ил-2, а затем 10 А-20 из 13-го ГМТАП. Вскоре после этого объятый клубами дыма дизель-электроход повалился на бок и затонул. Большую часть команды и «пассажиров» немцам удалось доставить на берег, где им пришлось ждать нового «билета» в  Румынию.

Тем временем транспорт «Тейя» после первых же налетов авиации прервал погрузку и спешно ушел в открытое море вместе с несколькими паромами «Зибель». В 09.20, когда крымский берег еще виднелся вдалеке позади, судно атаковали 5 Пе-2 из 40-го БАП, а через 5 минут – 3 торпедоносца Ил-4 из 5-го ГМТАП. Однако попаданий ни те ни другие не добились.

В 09.55 появились действовавшие на пределе дальности 6 Ил-2 из 8-го ГШАП, которым удалось добиться одного прямого попадания в «Тейю», еще несколько бомб взорвались в непосредственной близости, причинив повреждения корпусу вследствие гидродинамических ударов. Затем транспорт с 11.03 до 12.05 атаковали три пятерки Пе-2 из 29-го и 40-го БАП, но они не принесли результата.

Тем временем скорость «Тейи» из-за повреждений снизилась до 5 узлов, а рулевое управление вышло из строя. В 13.15 по судну нанесли удар 6 А-20 из 13-го ГМТАП, которые, используя топ-мачтовое бомбометание, сумели всадить в его борт две бомбы ФАБ-100. После этого «Тейя» окончательно потеряла ход и начала медленно погружаться. В 15.30 теплоход затонул в 37  км юго-западнее мыса Херсонес.

Находившиеся поблизости «раумботы» R35 и R164 и паром «Зибель» подняли из воды около 400 человек. Точное число погибших на «Тоттиле» и «Тейе» до сих пор неизвестно, по имеющимся данным, на них до начала воздушных атак успели погрузить не более 3000 человек.

В течение 10 мая флотская авиация атаковала в Черном море еще несколько групп вражеских судов. Так, 14 Ил-2 из 8-го ГШАП в 12.45 нанесли удар по нескольким паромам «Зибель», ушедшим от Херсонеса вместе за транспортом «Тейя», но затем отставшим от него. Затем их последовательно бомбили 5 Ил-4, 5 Пе-2 и 6 А-20, но без каких-либо серьезных последствий.

В 13.43 и в 14.52 две группы Ил-2 из 47-го ШАП нанесли удар по конвою под кодовым названием «Танне». В него входили сразу 15 БДБ, которые плотным зенитным огнем смогли успешно отбить этот налет. При этом был сбит штурмовик младшего лейтенанта Александра Жаркова, самолет рухнул в море, и экипаж погиб. Затем этот конвой подвергся еще четырем атакам: в  15.55 него атаковали 6 Ил-2 из 8-го ГШАП, в 16.03 – 5 Пе-2 из 13-й БАД, в 17.53–10 Ил-2 из того же 8-го ГШАП и в 18.23–15 Ил-2 из 47-го ШАП. Точных данных о потерях конвоя нет, но, вероятно, что как минимум была потоплена 1 БДБ.

Уже в сумерках налетам подверглись суда конвоя под кодовым наименованием «Профет». В 18.40 его атаковали 5 Пе-2, а через час – 3 Ил-4 из 5-го МТАП.

На прикрытие конвоев вылетали Bf-110G из II./ZG1, чьи экипажи затем доложили, что сбили 3 Ил-2. По одной победе одержали обер-лейтенанты Фрагг из 5-й эскадрильи (в 14.59), Мюллер (в 13.51) и Вилльхофф (в 13.52) из 6-й эскадрильи. По советским данным, кроме упоминавшегося выше штурмовика из 47-го ШАП, в тот день немецкими истребителями был сбит Як-9Д из 6-го ГИАП, его пилот – младший лейтенант Владимир Богданов – погиб.

Со своей стороны летчики того же 6-го ГИАП сообщили, что западнее Херсонесского маяка сбили 4 Ме-110. Успеха добились Герой Советского Союза капитан Михаил Гриб (10-я личная победа), помощник командира полка капитан Стефан Войтенко (тоже 10-я личная победа), лейтенант Владимир Воронов и младший лейтенант Борис Акулов (5-я личная победа). Кроме того, лейтенант Константин Стратейчук доложил, что в районе Севастополя сбил транспортный Ю-52.

Тем временем штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА в течение дня 10 мая выполнили 290 вылетов. Их целями были суда в бухтах Казачья и Камышовая и грузившиеся на них войска, а также аэродром Херсонес, на которые они сбросили 58 бомб ФАБ-250, 751 ФАБ-100, 4 ФАБ-70, 192 ФАБ-50, 404 АО-25, 82 АО-10, 483 АО-8, 6685 АО-25 и 1160 ПТАБ и выпустили 559 РС-82. Согласно журналу боевых действий 8-й ВА, было уничтожено, повреждено и сожжено 62 автомашины, 2 автоцистерны, 1 танк, 5 складов с боеприпасами, 8 артиллерийских батарей и 1 зенитная батарея. В бухте Казачья «взорвана 1 самоходная баржа, прямыми попаданиями авиабомб разбита на две части 1 баржа с пехотой, сожжена 1 баржа с пехотой. Контрольной авиаразведкой установлено, что баржа подожжена в 10.40 и в 12.25 продолжала гореть, а в 18.10 баржа отмечена сгоревшей». В Камышовой бухте были подожжены еще 3 баржи и потоплен 1 катер.

Истребители в течение дня совершили 246 вылетов. Встреч с противником отмечено не было, что было неудивительно, поскольку все «Мессершмитты» и «Фокке-Вульфы» покинули Херсонес еще накануне вечером. В результате 8-я ВА в тот день не понесла никаких потерь впервые с начала операции по освобождению Крыма.

По немецким данным, в тот день в бухтах Севастополя были потеряны 9 лихтеров (CNR-2008 водоизмещением 2010 брт, JRP-42107, JPR-44604, JPR-54606, EL-62, EL-113, EL-114, TL-166, TL-168), 6 армейских «штурмботов» (PiLB-319 и PiLB-402, N1007, N1011, N1013 и N1075), 3 сторожевых катера (G3111, G3161 и G3164), 2 буксира («Заале» и  R37S «Штормфогель») и 1 паром типа «Зибель». При этом имеющиеся документы не содержат каких-либо подробностей и причины потерь. Вероятно, что часть из этих плавсредств была потоплена авиацией, часть – артиллерийским огнем, а часть уничтожена или просто брошена самими немцами ввиду невозможности увести их в Румынию.

На торпедном катере S51 эвакуировалась основная часть штаба 17-й армии во главе с генералом Карлом Альмендингером. Вместо него руководить действиями в Крыму остался командир 49-го горного корпуса генерала Вальтер Хартман.

В ночь на 11 мая немцы продолжали грузить войска на суда, стоявшие у причалов юго-западнее Херсонеса. Для их прикрытия с воздуха вылетели несколько Bf-110 из 2./NJG100, и в 23.23 унтер-офицер Эмиль Ориш западнее Севастополя сбил Р-5.

Ночные бомбардировщики 8-й ВА совершили 575 вылетов, нанося удары войскам на мысе Херсонес, судам в бухтах Казачья и Камышовая, а также блокируя аэродром Херсонес. По докладам экипажей, были уничтожены 15 самолетов, 3 автомашины, склад боеприпасов и склад горючего, потоплены 2 катера и отмечены попадания в 5 барж. При этом в результате атаки Ме-110 действительно был сбит 1 биплан – У-2 из 25-го ГНБАП, вылетевший на блокировку аэродрома Херсонес. Его экипаж – летчик лейтенант Анатолий Сафронов и штурман лейтенант Михаил Гуков – погиб.

Среди кораблей, прибывших в ту ночь к Херсонесу, был и флагман румынского королевского флота – эсминец «Регеле Фердинанд» («Король Фердинанд»). Построенный в конце 20-х годов в Италии на основе британского проекта лидеров типа «Шекспир», он имел длину 102 метра, полное водоизмещение 1880 тонн и развивал скорость до 37 узлов, а его основное вооружение состояло из 5 120-мм орудий. На рассвете корабль вышел в море, битком набитый солдатами. Вместе с ним к берегам Румынии в составе конвоя «Овидиу» отправились минный заградитель «Румыния» водоизмещением 3152 брт, транспорт КТ-25 и охотник за подлодками Uj-110.

В 07.00 конвой подвергся первой атаке авиации, которые затем продолжались в течение трех с половиной часов. Одна из бомб попала в мостик эсминца и убила двух офицеров. Другие попадания привели к небольшим пожарам, но самой большой проблемой была неразорвавшаяся бомба, которая пробила топливный бак и вызвала серьезную утечку. В 10.50, когда крымский берег был еще отчетливо виден за кормой, румынские моряки увидели, как с севера на небольшой высоте приближается еще одна группа советских самолетов. 120-мм орудия эсминца открыли заградительный огонь, и перед атакующими возникла стена из столбов воды. Затем начали бешено палить зенитные установки. Однако на сей раз целью русских (это были 12 Ил-2 из 47-го ШАП) стала шедшая чуть позади «Романиа». Вскоре корабль окутался пламенем и дымом, после чего резко потерял ход. О спасательной операции в данном случае не могло быть и речи, поэтому конвой продолжил движение, не снижая скорости. В 11.00 на «Регеле Фердинанде» опять прозвучал сигнал тревоги, теперь в небе были замечены двухмоторные бомбардировщики. Но к облегчению зенитчиков и толпившихся на палубах солдат, целью пятерки Ил-4 снова стала «Романиа». На удаляющемся силуэте корабля опять были видны вспышки взрывов, а вокруг него поднялось множество столбов воды.

В 11.30 капитан эсминца вызвал по рации помощь, а после этого в небе появилась еще одна группа советских самолетов. Это была дюжина Ил-2 из 8-го ГШАП, которые действовали на пределе своей дальности. Несмотря на яростный огонь из всех стволов, от которых небо окрасилось десятками «клякс» от разрывов, а вода буквально кипела множеством султанов, те упорно шли на цель, явно нацелившись на топ-мачтовое бомбометание. С ужасом сотни солдат и матросов следили за этим зрелищем, паля по приближающимся «цементбомберам» из винтовок и даже пистолетов. Вскоре те с надсадным ревом пронеслись над надстройками, после чего в эсминец, экстренно выполнявший маневр уклонения, попало как минимум две бомбы, а также множество «эрэсов». По бортам и палубам застучали снаряды и пули. В результате была разбита радиорубка и повреждены топливопроводы правого борта. После этого скорость корабля стала резко падать, а затем выяснилось, что машинам не хватает горючего. Но румыны не растерялись. Была спешно сформирована бригада матросов, которая организовала доставку топлива в машинное отделение ведрами, которые передавались по коридорам из рук в руки! В 13.28, когда сам крымский берег уже скрылся за горизонтом, над «Регеле Фердинандом» появилась последняя группа советских самолетов, это была пятерка Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ. Несмотря на то что корабль не мог маневрировать и шел на низкой скорости, все сброшенные ими бомбы упали далеко от бортов. В итоге эсминец сумел уйти на безопасное расстояние от Крыма до того, как у него закончилось горючее. К вечеру поврежденный «Регеле Фердинанд» был отбуксирован на рейд Констанцы. В его экипаже было 12 убитых и 26 тяжелораненых.

В полдень 11 мая от Херсонеса отошел конвой «Райхер»  – буксир «Тебен», тральщик, 2 охотника за подлодками и 9 БДБ. Через час вслед за ним отправился конвой в составе венгерского теплохода «Тиса», румынской канонерской лодки «Локотененте Стихи», тральщика и 6 БДБ. Все корабли обоих конвоев были буквально битком набиты солдатами и в общей сложности везли до 4000 человек. Во второй половине дня их пять раз атаковали самолеты ВВС ЧФ: в  13.47–12 Ил-2 47-го ШАП, в 13.48 – 7 А-20 из 13-го ГМТАП в 14.10 и в 15.10 – Ил-4 из 5-го МТАП, и, наконец, в 16.00 – 4 Пе-2 из 40-го БАП. В результате были повреждены теплоход «Тиса» и  охотник за подлодками, но корабли смогли благополучно достичь спасительных румынских берегов.

Параллельно флотская авиация атаковала конвои, шедшие, наоборот, к Херсонесу. В 08.53 шестерка Ил-2 из 8-го ГШАП сумела добиться прямых попаданий в румынский пароход «Данубиус» водоизмещением 1489 брт, шедший в составе конвоя «Профет». Он вез боеприпасы, которые сдетонировали, и судно быстро ушло под воду. Затем тот же конвой атаковали 4 торпедоносца Ил-4 из 5-го МТАП, но все сброшенные ими «сигары» прошли мимо целей.

В течение дня ВВС ЧФ потеряли 2 А-20 и 1 Ил-2. Погибли экипажи лейтенанта Николаева Фиряева и младшего лейтенанта Владимира Степанова из 13-го МБАП и помощника командира 8-го ГШАП по летной подготовке и воздушному бою майора Николая Тимофеева.

Со своей стороны пилоты Р-39 из 11-го ГИАП доложили, что сбили над Черным морем, юго-западнее Крыма, 2 Ме-110. Кроме того, капитан Владимир Наржимский из того же полка сообщил, что в районе Севастополя сбил «Арадо-196».

Тем временем штурмовики и бомбардировщики 8-й ВА в течение 11 мая выполнили 77 вылетов. Они атаковали скопления войск, техники и судов на мысе Херсонес, в бухтах Казачья и Камышовая, а также аэродром Херсонес. Было израсходовано 14 бомб ФАБ-500, 17 ФАБ-250, 245 ФАБ-100, 33 ФАБ-50, 50 АО-25, 185 АО-10, 191 АО-2,5 и 280 ПТАБ, а также 173 РС-82. В результате, по советским данным, были уничтожены и повреждены 29 автомашин, 4 автоцистерны, 3 склада боеприпасов и склад горючего. На аэродроме Херсонес якобы были сожжены и разбиты очередные 7 Ю-52. Согласно журналу боевых действий армии, в бухтах и в море западнее мыса Херсонес было «разбито, сожжено и потоплено 6 транспортов, 6 барж, из них одна быстроходная, 1 катер».

По немецким данным, в 11.00 одна из бомб попала в транспорт «Хельга» водоизмещением 1620 брт, который вез в Севастополь 300 тонн боеприпасов. Несмотря на сильный пожар, он сумел дойти до Казачьей бухты, где и был затоплен в 18.55.

В 15.00 десятка Ил-2 из 503-го ШАП предприняла попытку атаковать суда в 6  км западнее мыса Херсонес. Экипажи доложили, что был уничтожен транспорт водоизмещением до 4000 тонн, который сначала загорелся, а потом пошел ко дну. Вероятно, это был немецкий пароход «Гнейзенау» водоизмещением 233 брт.

Истребители 8-й ВА произвели 185 вылетов. В 08.55 группа Як-9 из 812-го ИАП в очередной раз провела штурмовку аэродрома Херсонес. Обстреляв стоянки самолетов и покружив над мысом, летчики видели, что напротив маяка горит большой транспорт, к которому подходил буксир. В 8–10  км западнее мыса Херсонес шли активные спасательные работы, а к югу от него курсом в сторону Турции следовал конвой из 7 судов.

В 11.10 в районе Херсонеса появилась следующая группа в составе 10 истребителей из того же полка. Поскольку немецких истребителей в небе больше не встречалось, сталинские соколы действовали довольно вольготно. Разделившись на пары, они обстреливали из бортового оружия места погрузки, скопления войск и сами суда, стоявшие у берега. Правда, ниже 800  м Яки не снижались, опасаясь обстрела с земли, поэтому эффективность этих штурмовок была довольно низкой. В 14.45 очередная шестерка Як-9 нанесла удар по баржам и лодкам в районе мыса Херсонес. Летчики доложили, что 2 лодки потонули. Последние советские истребители появлялись над плацдармом 17-й армии в 18.20. Причем все это время летчики продолжали наблюдать интенсивное движение кораблей и судов, подходивших к мысу и удалявшихся на горизонте. В 15.00 попытку атаковать суда в 6  км западнее мыса Херсонес предприняла десятка Ил-2 из 503-го ШАП. Экипажи отчитались о потоплении одного транспорта водоизмещением 4000 тонн, который сначала загорелся, а потом пошел ко дну. Судя по времени атаки, это был немецкий пароход Gneisenau (233 брт).

Всего же армейские летчики доложили о 12 потопленных и поврежденных судах и 7 уничтоженных на земле Ju-52. По немецким данным, во время атак советских одномоторных самолетов были потоплены катер морской полиции SW-2 и сторожевые катера G-3106 и G-3162.

В целом же успехи советской авиации в борьбе с немецко-румынским флотом 11 мая оказались весьма скромными, и большей части кораблей и судов удалось достигнуть пунктов назначения. В течение дня советские наблюдатели насчитали, что из Казачьей бухты вышло в море 50 судов, а прибыло 75 судов.

На сухопутном фронте тем временем наступило затишье. Приморская армия прекратила свои атаки и готовилась к решающему штурму Турецкого вала. Немцы же решили следующей ночью провести финальную фазу эвакуации 17-й армии. При этом воздушный мост прекратил работу. Этот факт заметили даже экипажи «Дугласов» из 63-го БАП, которые всю ночь снова кружили над Херсонесом с целью мешать работе аэродрома. После сброса очередных порций фугасных и осколочных бомб внизу виднелись многочисленные взрывы и пожары, но при этом впервые оттуда никто не стрелял и не было видно никаких признаков взлетов и посадок самолетов. Одновременно в том же воздушном пространстве действовали и немецкие ночные истребители, прикрывавшие погрузку. В 22.48 обер-лейтенант Георг Патцнер из 2./ NJG100 сбил ДБ-3. Однако эта победа не находит подтверждений.

В это время на причалах и рейдах по-прежнему кипела работа. Первыми в сумерках встали под погрузку конвои «Пионер» (малый танкер «Дрезден», 3 охотника) и «Астра» (KT-24, KT-29 и R-205). Они приняли на борт около 3000–4000 человек, после чего под покровом темноты отправились на запад. Около полуночи встали на якорь румынские минный заградитель «Амираль Мурджеску» и  вспомогательный крейсер «Дакиа». К тому моменту обстановка становилась все более тревожной для немцев. Весь берег был окутан клубами едкого дыма, небо постоянно освещали отблески пожарищ и осветительные бомбы, периодически сбрасывавшиеся с урчащих в темноте советских самолетов. В воде и на суше постоянно гремели взрывы. Матросы с напряжением поглядывали на темные силуэты шныряющих между берегом и рейдом паромами и штурмботами, попутно со страхом поглядывая то на часы, то на небо, где периодически проносились силуэты бипланов По-2, то на южную часть горизонта, в любой момент ожидая торпеды от русской подлодки или катера.

Когда погрузка уже заканчивалась, около 02.00 на корме «Дакии» внезапно раздался взрыв. Это сразу же привело к невообразимой панике и диким крикам во тьме, но потом выяснилось, что корабль получил лишь незначительные повреждения. Погибло 28 человек, в том числе 3 члена команды. Вскоре, взяв на борт в общей сложности 2200 человек, «Амираль Мурджеску» (на нем эвакуировался командир 49-го горного корпуса генерал артиллерии Вальтер Хартман) и «Дакиа» подняли якоря и тронулись в путь. Лица солдат, которые в последний момент ускользнули из ада, были необычайно одухотворенными и счастливыми, несмотря на пережитые тяготы. Наконец-то объятый огнем крымский берег остался позади… Сколько человек на тот момент оставалось на плацдарме, точно уже никто не знал. Тем временем навстречу кораблям во тьме проходили новые, только еще приближающиеся к Херсонесу.

Тем временем в 01.00, в соответствии с планом финальной фазы эвакуации, последние немецкие части скрытно оставили позиции на Турецком валу и ускоренным маршем двинулись к причалам на мысе Херсонес. Как затем оказалось, решение закончить эвакуацию именно 12 мая, хотя у 17-й армии были все шансы удержать плацдарм еще сутки, стало роковым для многих солдат.

Впрочем, очередные ошибки совершало и советское командование. Так, после полуночи разведчики 32-й гвардейской стрелковой дивизии захватили в плен языка, который сообщил, что войска получили приказ об отходе к мысу Херсонес. Однако в 03.00 началась артподготовка к последнему броску, в которой участвовали примерно 1000 орудий, но снаряды падали уже опустевшие позиции. Лишь после ее окончания части Приморской армии перешли в наступление и к 04.30 заняли Турецкий вал, от которого до мыса Херсонес было еще 6  км по пересеченной и изрытой воронками местности.

А эвакуация тем временем продолжалась. Погрузка на последние суда и корабли, в числе которых были эсминец «Регеле Мариа» («Королева Мария»), канонерская лодка «Думитреску», пароход «Гейзерих», буксиры, тральщики и несколько десятков паромов «Зибель» и  десантных барж, проводилась в панике, спешке и хаосе. Большинство плавсредств отправлялось в путь переполненными, солдаты буквально облепляли палубы и надстройки, как мухи. Так же забитыми под завязку улетали и последние летающие лодки Do-24. После 03.30 большинство кораблей прекратили погрузку и вышли в открытое море, чтобы успеть еще в темноте уйти как можно дальше от берега. Отметим, что рассвет в Крыму начинался после 05.00.

Однако команды быстроходных барж, подходящие из Румынии, несмотря на приказ о прекращении операции, продолжали на свой страх и риск подходить к берегу, снимая с него до 1100 человек каждая! В итоге немцам и румынам удалось в последнюю ночь совершить невозможное, буквально под носом у Красной армии эвакуировав примерно 12 тысяч солдат.

Первые самолеты ВВС ЧФ появились над морем в 06.15. Группа из 12 Ил-2 обнаружила в 15 милях от Херсонеса конвой из быстроходных барж. Однако едва штурмовики легли на боевой курс, как сами попали под удар восьмерки Bf-110 из ZG1, и в итоге атака сорвалась. Затем Ил-4 из 5-го МТАП с горизонтального полета сбросили бомбы на другой обнаруженный конвой, но все они упали в стороне от цели.

Еще один конвой в 07.15 атаковали 16 Ил-2 из 47-го ШАП, экипажи которых затем доложили, что потопили транспорт водоизмещением 2000 тонн и одну БДБ. При этом зенитным огнем был подбит самолет заместителя командира 1-й эскадрильи старшего лейтенанта Михаила Охтеня. Не дотянув до крымского берега, пилот сел на воду и, прежде чем штурмовик утонул, вместе со штурманом лейтенантом Федором Удовиченко перебрался в надувную спасательную шлюпку. Хотя район, где это произошло, был известен, поиски почему-то начались не сразу. В результате, когда шлюпку нашли, оба летчика были уже мертвы[19].

Тем временем Р-40Е из 7-го ГИАП, которые сопровождали Ил-2, вступили в бой с Bf-110G из II./ZG1, вылетевшими на прикрытие конвоев. Его результаты обе стороны оценили как успешные. По немецким данным, унтер-офицер Ротаковски из 5-й эскадрильи сбил 1 «Киттихаук», а по советским, наоборот, были сбиты 2 мессера.

Тем временем точных данных о происходящем на Херсонесе у советского командования не было. Более того, там все еще шли перестрелки, а разведчики докладывали, что возле берега все еще идет погрузка на суда!

В 07.20 над мысом Херсонес появилась пара разведчиков Як-9 из 812-го ИАП. Летчики видели, как аэродром и берег в районе Казачьей бухты обстреливаются советской артиллерией, на аэродроме виднелся пожар и горел один Ju-52. А примерно в 30  км наблюдались два уходящих судна в сопровождении боевых кораблей. Пилоты передали сообщение об этом на КП полка, а уже вскоре штаб 277-го БАП решил отправить на атаку «последнего конвоя противника» три звена бомбардировщиков А-20. Первое из них вылетело в 07.25. В 07.59 в 60  км от мыса Херсонес летчики обнаружили три баржи, уходящие на запад. Бомбардировщики атаковали их со стороны солнца с высоты 1700  м и, по докладу экипажей, добились одного прямого попадания. Затем в 08.25 второе звено А-20 атаковало другую группу в составе 5 судов и эсминца «Регеле Мариа», находившуюся в 55  км юго-западнее Крыма. Однако все сброшенные бомбы упали мимо, зато сами «Дугласы» были неожиданно атакованы четверкой Bf-110 из II./ZG1. Они подожгли самолет младшего лейтенанта Фокина, который отстал от группы, а затем был добит в ходе повторной атаки и упал в море. Остальные бомбардировщики также получили множество попаданий, а на одном из них был наполовину отбит руль поворота и убит стрелок-радист старший сержант Архипов. Тем не менее поврежденным «Дугласам» удалось дотянуть до своего аэродрома.

По немецким данным, воздушные победы были записаны обер-фельдфебелю Лотару Улигу из 4./ZG1 (в 07.26) и фельдфебелю Вагнеру из 6./ZG1 (в 07.28).

Участниками этого последнего воздушного боя в ходе битвы за Крым случайно стала и пара Як-9Т старшего лейтенанта Алексея Машенкина и младшего лейтенанта Петра Щеглова из 812-го ИАП. Пролетая над Казачьей бухтой в 08.10, они увидели, как в заливе горит пароход, а рядом с ним стоит еще одно судно. Через пять минут в сторону моря проследовало звено «Дугласов», и Машенкин решил пойти за ними в надежде поучаствовать в атаке против уходящих судов противника. Через некоторое время справа встречным курсом пронеслось четыре двухкилевых самолета, которые наши сначала приняли за свои Пе-2. Однако потом Машенкин понял, что перед ним Ме-110, и попытался атаковать их. По утверждению летчика, «церштореры» встали в оборонительный круг, но ему удалось подбить один из них, после чего тот стал уходить в сторону конвоя. После этого Машенкин видел, как «Дугласы» сбросили бомбы на корабли, а один из них, отстав от звена, пошел в сторону Крыма с белой полосой дыма. В 08.50 Яки вернулись на базу, почему-то не удосужившись прикрыть своих коллег «бомберов»! Несмотря на то что воздушный бой Алексея Машенкина с «Мессершмиттами» не видел никто, кроме его ведущего, летчику засчитали 9-ю личную победу.

Основанием для этого, видимо, стал рапорт летчиков Анкудинова и Белкина, которые в 08.40 прибыли в тот же сектор на помощь товарищам. Они утверждали, что провели бой с 3 Ме-110 (куда делся четвертый?) и подбили один из них. Потом Анкудинов и Белкин видели и то самое звено «Дугласов», один из которых сильно дымил и шел позади. Но тоже не догадались сопроводить подранка. Получается, что бомбардировщик младшего лейтенанта Фокина был повторно атакован «цершторерами» и  сбит уже после того, как те провели два боя с Яками, а последние ушли «домой»?

Тем временем третье звено А-20 из 277-го БАП в 08.43 обнаружило цель (одну баржу) всего в полутора километрах от мыса Херсонес! Скорее всего, это было то самое судно, которое Машенкин и Щеглов видели в Казачьей бухте 23 минуты назад и, видимо, последний немецкий транспорт, уходивший из Крыма? С высоты 3800  м «Дугласы» сбросили бомбы и предсказуемо промахнулись. У армейских летчиков, в отличие от флотских, не было большого опыта в атаках судов в море, обычно им приходилось бомбить плавсредства, стоящие в портах. При возвращении на базу у одного из бомбардировщиков сложилась стойка шасси, и самолет потерпел катастрофу.

Добавим, что потерь в составе ZG1 в этих воздушных боях не зафиксировано. При этом воздушные победы фельдфебелей Улига и Вагнера волей судьбы стали последними для люфтваффе в долгой битве за Крым.

В 09.55 над мысом Херсонес появилась еще одна пара Як-9Т из 812-го ИАП, имевшая в качестве задания «свободную охоту». Покружив над целью и не обнаружив ни судов, ни вражеских самолетов, истребители зачем-то обстреляли маяк, выпустив по нему 16 37-мм снарядов, после чего повернули на базу. Тем временем старший лейтенант Машенкин в паре с младшим лейтенантом Щегловым снова отправились в погоню за вражескими судами (первый на Як-9Т, второй на Як-9Д). В 10.15, находясь уже на пределе дальности своих машин, они обнаружили три транспортника в сопровождении пары сторожевых кораблей. С большой высоты истребители выпустили по ним длинные очереди из пушек, после чего повернули на базу. Никаких сто десятых в этот раз замечено не было.

В 10.00 над Черным морем, западнее Херсонеса, появились две шестерки Ил-2 из 502-го ШАП, которые получили приказ – уничтожать «плавсредства и живую силу на лодках и плотах» в 20–40  км от Херсонеса. Разумеется, ничего подобного летчики в открытом море не обнаружили, зато атаковали конвой из транспортов и сторожевых катеров. Один катер посчитали потопленным, которым, вероятно, был малый сетевой заградитель NT-1, переделанный из армейского пехотно-десантного катера IO-81, водоизмещением 25 брт.

Наконец, в 11.15 в 50  км юго-западнее мыса Херсонес 6 А-20 из 244-го БАП обнаружили одиночную БДБ. И снова экипажи не решились атаковать цель с малой высоты, сбросив бомбы с 2000  м. По докладу летчиков, те упали в 100  м от ее борта. При этом за пять минут до атаки штаб 8-й воздушной армии получил отбой и сообщение: «Крым полностью очищен». Летчики А-20 атаковали БДБ F132A, которая была повреждена ранее и оставлена экипажем. Несколько позже ее в этот день нашла и добила огнем из 102-мм орудия подлодка С-33.

По какой причине штаб 8-й воздушной армии фактически проигнорировал последние немецко-румынские конвои, дав им спокойно уйти, остается лишь догадываться. Например, 289-я ШАД, в составе которой к утру 12 мая остался всего 21 исправный Ил-2 (за всю операцию дивизия безвозвратно потеряла 45 самолетов и 69 летчиков), с 06.30 находилась в состоянии готовности к вылетам против последнего плацдарма противника возле Казачьей и Камышовой бухт, так и не получила приказ на вылет. Аналогично прошло то победное утро и в других подразделениях.

В то время как армейская авиация уже праздновала победу, ВВС ЧФ еще продолжали атаковать конвои, уходящие на запад. Так, 11 Ил-2 из 8-го ГШАП в 12.06–12.25 добились нескольких попаданий в немецкий пароход «Гайзерих» водоизмещением 712 брт из состава конвоя «Бруммер». Судно загорелось и потеряло ход. Его взяли на буксир, но около 13.00 пароход все же затонул.

В 12.23 4 Ил-4 из 5-го МТАП, которых прикрывали 7 Р-40Е из 7-го ГИАП, атаковали транспорт из конвоя «Швальбе». При этом интересно, что шел он в восточном направлении! Видимо, не имея полной ясности о происходящем на Херсонесе, некоторые отчаянные капитаны все еще надеялись эвакуировать еще кого-нибудь. Так или иначе, но атака была сорвана все теми же Bf-110G из II./ZG1. Зенитным огнем с кораблей был сбит самолет лейтенанта Александра Вальцева, который упал в воду всего в 4  км от конвоя. «Раумбот» R164 подобрал двух летчиков, в плен попали штурман торпедоносца младший лейтенант Иван Ляпин и один из воздушных стрелков.

Также Ил-4 старшего лейтенанта Александра Жесткова был атакован… гидросамолетом Не-114В-2 бортовой 25 из 102-й авиаэскадрильи ВМС Румынии. Неизвестно, что двигало его экипажем, но уже в первом же заходе воздушный стрелок торпедоносца сержант Сергей Игумнов сбил «Хейнкель». Оба румынских летчика погибли.

Затем в 16.21 конвой «Швальбе» атаковали 12 Пе-2 из 40-го БАП. Румынский пароход «Дуростор» водоизмещением 1309 брт получил сразу два прямых попадания и через полчаса затонул. Судьба некоторых немецких и румынских судов, потерянных в период эвакуации из Севастополя в период 9–12 мая: «Хабихт», «Штиг», «Тисса-2», «Мирко» и  др., так и осталась неизвестной до настоящего времени…

Всего в течение ночи на 12 мая и следующего дня из Севастополя вышли 12 конвоев в составе 68 кораблей и судов. И почти все они благополучно достигли Констанцы и других портов. Всего же в течение 1–12 мая немцы и румыны сумели провести в Крым и обратно 42 конвоя – примерно 400 кораблей и судов. За успешную операцию по эвакуации войск из Крыма командующий румынским королевским флотом контр-адмирал Хория Макеллариу был награжден Рыцарским крестом. А вот командование кригсмарине на Черном море вместо благодарностей получило многочисленные упреки от штаба группы армий «Зюд Украин» и  фактически было обвинено в катастрофе, постигшей 17-ю армию…

О том, что происходило утром 12 мая на Херсонесе, по сей день нет полных и достоверных данных. Считается, что около 08.00 принявший на себя командование оставшимися солдатами командир 73-й дивизии генерал-лейтенант Херманн Бёме объявил о капитуляции. Вместе с ним попали в плен командир 111-й пехотной дивизии генерал-майор Эрих Грюнер и командир 50-й пехотной дивизии оберст Херманн Бёме. Но отдельные подразделения продолжали сопротивление и далее, а последние 83 солдата были сняты с Херсонеса четырьмя немецкими торпедными катерами аж 13 мая!

Стоит упомянуть спасательные операции немцев и румын в Черном море. Катер люфтваффе Fl.B-415 нашел в море 39 человек, в том числе трех раненых, и к вечеру доставил их в Констанцу. Катер Fl.B-433 взял на борт в Херсонесе 79 человек, а затем на пути к румынскому побережью подобрал в море еще девятерых и благополучно пришел в Констанцу 13 мая.

12 мая летающая лодка Do-24T-3 W.Nr.0051 подобрала в море 8 человек. Do-24T-3 W.Nr.2102, сев рядом с поврежденной БДБ, приняла раненых и доставила их в Констанцу. Затем 14 мая Do-24T-3 W.Nr.0051 долетела почти до крымского побережья и вернулась в Мамайю, подняв из воды еще семь человек. По возвращении ее экипаж доложил, что видел в море огромное количество обломков, пустых шлюпок, лодок и спасательных плотиков, и даже брошенный армейский десантный «штурмбот»…

Большая часть 17-й армии сумела избежать плена и переправилась в Румынию. Всего 21 457 человек были эвакуированы из Крыма на самолетах, большая часть (121 000 человек) были вывезены по морю.

Долгое время считалось, что на мысе Херсонес были захвачены около 20 тысяч пленных, а общие безвозвратные потери 17-й армии в Крыму составили порядка 80–100 тысяч человек, включая 60 тысяч пленных. Однако по данным современных западных исследователей, потери немецко-румынских войск с 8 апреля по 12 мая составили только 57,5 тысячи человек убитыми и пропавшими без вести. Причем примерно 35 тысяч солдат и офицеров, в основном румын, вообще не добрались до Севастополя. Данные о числе взятых на Херсонесе пленных в имеющихся советских документах крайне противоречивы и, вероятно, были намеренно завышены с целью представить Верховному командованию разгром противника в более драматичном виде, как это уже было семь месяцев назад на Кубани. Скорее всего, речь идет максимум о нескольких тысячах человек.

Конечно же, это не говорит о том, что эвакуация из Крыма, в отличие от упомянутого Кубанского плацдарма, стала крупным успехом стран оси. Вывозимая в течение длительного периода 17-я армия представляла собой не целое соединение, а разрозненные формирования, частично утратившие боеспособность и бросившее все тяжелое вооружение и технику. При этом большинство солдат отправились в отпуска, в госпитали и на пополнение поредевших дивизий на других участках фронта. В результате из пяти немецких пехотных дивизий, сбежавших из Крыма, была восстановлена только одна 73-я дивизия. А многие румыны, едва ступив на родной берег, и вовсе поспешили дезертировать, самовольно разбежавшись «по домам»!

Вечером 12 мая красноармейцы обнаружили на аэродроме Херсонес в общей сложности 76 брошенных и разбитых самолетов. Среди них в неплохом техническом состоянии находились Bf-110G-6 «SL+BH» из Ku.Fl.St. «Krim», румынский Ju-87D-3 с хвостовым номером 5а, FW-190F-3 W.Nr.198079 из II./SG2, а также SM.82 «1Z+NV» из 11./TG1. Наибольший же интерес у членов советской трофейной комиссии вызвал Bf-109G-10 белая 2, на котором до этого, по немецким данным, летал командир 9./JG52 лейтенант Эрих Хартманн. Эта модификация мессера впервые попала в руки советских специалистов.

Данные цифры могут показаться впечатляющим, но, если вспомнить о количестве налетов на этот аэродром и числе сброшенных бомб, они выглядят несколько иначе… Стоит также учитывать, что именно на Херсонес немцы с ноября 1943  г. стаскивали с мест аварийных и вынужденных посадок свои самолеты с целью их разборки, демонтажа и отправки морским путем на капремонт в Германию. Так что отнюдь не весь найденный там «хлам» относился к последним боям.

В ночь на 13 мая в общей сложности 50 Не-111 совершили налеты на железнодорожную станцию Симферополя, аэродром Аджи-Булат и «скопления русских войск» в Севастополе. В атаке участвовало и несколько экипажей KG27. Это была бессмысленная месть Советам, имевшая скорее символическое и моральное, чем какое-либо военное значение.

На перехват бомбардировщиков были подняты несколько ночных истребителей, в том числе Як-1Б лейтенанта Валентина Меркулова из 402-го ИАП. Около полуночи летчик заметил на высоте 2500  м «Хейнкель», освещенный лучами прожекторов, и атаковал его. Согласно рапорту Меркулова, бомбардировщик был сбит и упал в Черное море, западнее села Кача. При приземлении на аэродроме Аджи-Булат его Як-1 был поврежден взрывом бомбы и полностью разбит, но летчик не пострадал.

В 02.55 также на Як-1Б вылетел лейтенант Иван Федоров из 812-го ИАП. В 03.18 со станции наведения им было получено указание перехватить Хе-111, бомбивший станцию Симферополь. Летчику удалось установить визуальный контакт с целью и атаковать ее в районе Евпатории на высоте 2500  м. Федоров трижды обстрелял «Хейнкель» снизу сзади с дистанции 70  м, после чего тот, по его словам, пошел со снижением в сторону моря и пропал из виду.

В эту ночь на патрулирование вылетали еще 2 истребителя из 812-го ИАП, но их пилоты не сумели обнаружить цель. А вот базировавшиеся в Джанкое «Харрикейны» из 628-го ИАП ПВО в отражении налета опять не участвовали, хотя, в отличие от армейских полков, это было их прямой обязанностью…

События этой ночи можно считать окончанием воздушной битвы за пресловутый «Готенланд».