Культура повседневности

УДК 794(47)(09)«18»

ББК 77.563.3г(2)52

К72

Редактор серии Л. Оборин

Марина Костюхина

Круглый год: детская жизнь по календарю / Марина Костюхина. – М.: Новое литературное обозрение, 2024. – (Серия «Культура повседневности»).

В российской и советской истории детский календарь – отрывной или перекидной, настенный или карманный – служил не только для исчисления дней и месяцев. Издание, имевшееся почти в каждом доме, рассказывало о природе и науке, искусстве и географии, а еще было маленьким плацдармом политической пропаганды: в зависимости от эпохи школьники должны были узнавать о добрых государях, героях революции или великом вожде. Книга М. Костюхиной, собравшая уникальный по охвату материал, – это исследование о календарях, их авторах и читателях; об интересных фактах, полезных советах и пафосных лозунгах, дополнявших даты и дни недели. Рассказывая о календарях в контексте разных эпох, автор показывает, как в этом культурном объекте сочетаются реальная история российского и советского детства и нормативные представления о нем. Марина Костюхина – культуролог, историк, исследователь русского детства, доцент РГПУ им. А. И. Герцена. Автор книг «Детский оракул» и «Записки куклы», вышедших в издательстве «НЛО».

В оформлении обложки использована работа Владимира Серова «Домашнее задание», 1956.

Если следовать логике первого стихотворного эпиграфа, то январь начинается тогда, когда мы открываем календарь, а не наоборот. С простотой детского поэта Самуил Маршак обозначил последовательность восприятия окружающей действительности: сначала дата, напечатанная в календаре, а потом картинка, увиденная за окном. Именно так взаимодействует с миром ребенок, поспешно отрывая листки с черными цифрами, чтобы приблизить наступление праздника, обозначенного в календаре красным числом[1]. Эту магическую веру в силу календарного листа разделяет с ребенком и взрослый. Перелистывая календарь или зачеркивая в численнике цифры, мы не только торопим радостное событие, но и, подобно персонажам песенки Эдуарда Успенского, отодвигаем неприятное, закрываясь календарным листом как щитом. Роли и значимости страниц детского календаря посвящено это исследование.

Предметом изучения служат изданные в XIX–XX веках печатные календари для детей и школьников, а также типологически близкие к ним альманахи годового цикла. Не меньший интерес представляют для истории календаря тексты, приуроченные к памятным датам, сборники сценариев детских праздников и связанные с календарем разделы хрестоматий и книг по чтению. Вся эта разнообразная по форматам и жанрам календарная литература (дадим ей такое ненаучное определение) призвана служить календарю, толкуя, поясняя и пропагандируя его.

История детского календаря затрагивает разные области гуманитарного знания: литературоведение (семантика времен года, категория времени в литературе), культурную антропологию (детские праздники), педагогику (концепты идеологического воспитания), методику начального обучения (ознакомление с понятиями времени и хронологии) и методику преподавания литературы и истории. С календарем, который образно называют «хранилищем времени», связаны проблемы изучения хронотопа и хронологии, темпоральности и диахронии, уводящие исследование календаря в безграничную область культурологических штудий.

Отдавая должное этим достойным предметам, я стремилась сохранить верность главному герою книги – детскому календарю в его основных издательских форматах (настольный, настенный, отрывной) и тематических разновидностях («календарь гимназиста», «календарь пионера и школьника», «детский календарь» и т. д.). Это календарное богатство, различное по оформлению и содержанию, объединяет главное: прагматика повседневного определения числа и даты, придающая утилитарный характер всем типам календарных изданий, в какие бы «культурные одежды» они ни рядились.

Хотя печатный календарь часто называли численником, он состоит не только и не столько из чисел, сколько из большого количества словесных и графических текстов. Несмотря на кажущуюся пестроту и мозаичность (о чем только не пишут в календарях!), они являются частью определенного набора нарративов, проходящих через годовой выпуск каждого издания. Некоторые из календарных текстов имеют детскую специфику, другие перепечатываются из взрослых календарей. Общность нарративов объясняется едиными датами (государственными, церковными и историческими), которые призваны отмечать календарные издания, независимо от возраста, гендера и социальной «прописки» их адресатов.

Взрослое время, обязательно присутствующее в детских календарях, соседствует с датами и событиями, значимыми для детей и школьников. Это детские праздники, юбилеи детских писателей, даты создания детских и юношеских организаций, даты жизни юных героев и многое другое. Объем детского времени в печатных календарях за последние сто лет постоянно увеличивался, а вместе с ним росло количество календарных текстов, предназначенных детям и подросткам.

Разнообразный материал, наполнявший детские календари, оказался «позабыт-позаброшен» современными исследователями[2], интересы которых в основном направлены на историю и семантику советских праздников[3]. Праздничная культура тесно связана с красными днями календаря, являясь живой иллюстрацией к их страницам. Однако календарный год состоит не из одних праздников, но также из многочисленных будней, и этот очевидный факт выводит изучение календаря за пределы исследований по праздничной обрядности.

Будучи издательским форматом, календарь прописан по ведомству книжной печати и журнально-газетной периодики, заимствуя у них жанры, стили, способы подачи материала, виды печати и оформления. Вместе с тем календарь – это не журнал и не газета и тем более не книга, хотя часто претендовал на то, чтобы быть наравне с ними (особенно в области детского книгоиздания). Отличия календаря – в функциональном назначении (численник, справочник, записная книжка) и материально-предметном воплощении (плакатный лист, бумажный блок, альбом, брошюра, карточка, календарные стенки, подставки из различных материалов). Функционал и предметность сближают печатный календарь с бумажно-беловыми и канцелярскими товарами, место которым не только в библиотечных фондах периодики, но и в музейных коллекциях[4]. Чтобы последовать призыву Маршака и открыть календарь, прежде висевший на стене каждого дома, нужно отправляться в музеи и частные коллекции, разыскивая там календарные артефакты. Самые редкие из них – отрывные календари, странички которых давно оторваны и унесены ветром времени. Но именно отрывной календарь, не имеющий претензий на книжную долговечность, альбомную презентабельность и нарративную полноценность, можно назвать «царем горы» календарной продукции, и ему в монографии оказано особое почтение.

Подзаголовок книги указывает еще на одну сторону исследования: связь детского календаря с воспитательными и бытовыми практиками детей и школьников. Возможно ли прочесть историю российского детства по детским календарям своего времени? Ответ на этот вопрос станет понятен при сопоставлении календаря со школьным дневником. Ежедневные записи уроков, отметок и замечаний учителя в дневнике не исчерпывают жизни его владельца и теряют всякий смысл по завершении учебного года. Но какую важную роль играет школьный дневник в течение этого года и как много информации о каждом учебном дне он содержит! Нечто подобное являет собой печатный календарь, определяя долженствование каждого дня и целого года детской жизни, но далеко не исчерпывая их содержания. Дошедшие до нас пометки в календарях, принадлежавших юным владельцам, в этом убеждают. Так, жизненно значимая для гимназиста запись о «поцалуе» в календаре 1908 года сделана поверх текста о «тезоименитстве государя императора», а официальная годовщина чествования челюскинцев в календаре 1935 года отмечена советской школьницей восклицательными знаками как глубоко личное событие. Мемуары и воспоминания из детских и юношеских лет свидетельствуют: личное в жизни и официальное в календаре могут совпадать, усиливая друг друга, а могут существовать независимо или даже вопреки.

Но какой бы ни была реальная жизнь ребенка или школьника, в календаре она всегда будет представлена нормативной по отношению ко многим сторонам детской жизни (от религиозных обрядов и пионерских сборов до личной гигиены и круга чтения). Нормативность господствует как в «старорежимных» календарях для гимназистов, так и в советских изданиях для школьников. Не календарь определяет эту норму, но календарь декларирует ее, способствует усвоению, убеждает в незыблемости, и никакие записи поверх календарного листа не могут ее поколебать.

Стремление календаря охватить правилами весь быт и досуг ребенка приводит к расширению границ нормы, не сводимой к гимназическому уставу или законам пионеров (хотя они тоже печатались в календарях). Так, в советском «Календаре школьника» мирно сосуществовали несколько типов школьников (плакатный пионер, турист-романтик, юннат-исследователь и т. д.), применительно к которым действовали разные нормы, в равной степени обязательные. Аномалий, маргиналий и скрытых смыслов календарь не допускает (это все по части литературы и искусства), зато гарантирует каждому надежность в социальном и гармонию в природном мире (единство того и другого воплощено в метафоре «круглого года»). «Хочешь быть счастливым – живи по календарю» – это в равной степени относится как к детским, так и ко взрослым календарным изданиям.

Степень императивности и директивности детского календаря определяется принятыми в обществе идеологическими, воспитательными и бытовыми практиками. Были эпохи, когда печатного календаря, доступного для детей, не существовало вовсе, и детство прекрасно обходилось без перечня дней и списка памятных дат; потом появился детский календарь и стал определять не только время и хронологию, но и систему ценностей и жизненных правил, помогая ребенку и школьнику жить в соответствии с ними; но бывало и так, что обилие календарной продукции не оказывало особого влияния на тех, кому был адресован календарь. Сам факт присутствия печатного календаря в передовице эпохи или на задворках общественного бытия дает материал для изучения праздничной и повседневной культуры российского детства.

Каждый календарь до 1917 года, независимо от типа издания (общенародный, семейный, детский или школьный), открывался месяцесловом и перечнем царских дней, которые помещались сразу после месяцеслова. Царские дни включали в себя тезоименитства (именины) и дни рождения здравствующих представителей российского императорского дома. Царский список открывали государь император и его супруга, затем упоминался наследник (старший сын или младший брат царя), поименно назывались императорские дети (великие князья и княжны), после них перечислялись братья и сестры императора, а в конце списка дяди и тети (объемный перечень из нескольких десятков имен). Обязательными в качестве государственных праздников (в этот день были закрыты присутственные места и учебные заведения) были тезоименитства и дни рождения императора и его супруги, тезоименитство и день рождения великого князя, носившего титул наследника. Праздниками, объявленными выходными, были день восшествия на престол и день коронации императора, а также тезоименитство вдовствующей императрицы (матери императора). Некоторые царские даты совпадали с церковными праздниками и праздновались в один день (например, 6 декабря – день Николая Чудотворца и тезоименитство наследника Николая Александровича).

Портрет Александра III. «Календарь крошка для детей на 1883», изданный А. Д. Ступиным

К царским праздничным дням относились особые даты, называемые высокоторжественными днями, среди которых: день подписания императором манифеста об освобождении крестьян (19 февраля 1861 года), день избавления от опасности государя императора Александра II (покушение Каракозова на царя 4 апреля 1866 года), день чудесного спасения Александра III во время крушения поезда на станции Борки (17 октября 1888 года). Количество царских дат, объявленных неприсутственными и неучебными, было разным. В 1870‑х годах праздновались и были неприсутственными днями: восшествие на престол и коронование императора Александра II, рождение наследника цесаревича Александра Александровича, высокоторжественный день в память избавления от опасности императора Александра II (4 апреля 1866 года), рождение и тезоименитство императора Александра II (в этот же день тезоименитство наследника), рождение и тезоименитство императрицы Марии Александровны (супруги Александра II), в этот же день тезоименитство Марии Федоровны (супруги наследника), отдельно праздновался день ее рождения. Из-за совпадений дней тезоименитств получалось, что царских праздничных дней в это десятилетие было восемь.

В период правления Александра III в календарях были отмечены свободными от учебы четырнадцать церковных дат (выходных дней было больше, включая рождественскую, страстную и пасхальную недели) и восемь царских дней (тезоименитство Александра III и его супруги Александры Федоровны, их дни рождения, тезоименитство и день рождения наследника великого князя Николая Александровича, восшествие на престол и коронование императора).

В начале царствования Николая II отмечались неучебными днями десять праздников: тезоименитства императора и его супруги Александры Федоровны, а также их дни рождения, тот же набор у вдовствующей императрицы Марии Федоровны (супруги покойного Александра III) и великого князя Георгия Александровича, младшего брата Николая II, имевшего титул наследника (пока у старшего брата еще не было детей), а также восшествие на престол и коронование Николая II. После скоропостижной смерти Георгия в июне 1899 года количество царских дней свелось к шести выходным (помимо церковных праздников, из которых выходных было примерно два десятка, и каникулярных дней для школьников).

В последние годы правления Романовых отмечались тезоименитства и дни рождения императора Николая II, его супруги и матери, тезоименитство и рождение наследника – цесаревича Алексея Николаевича. Сохранился как праздник день чудесного спасения августейшей семьи от опасности на станции Борки в 1888 году и был введен в качестве праздника день освобождения крестьян от крепостной зависимости (19 февраля 1861 года).

Фотография семьи Николая II. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1902 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Календари не только перечисляли царские дни с портретами императора, его супруги и наследника (в правление Николая II в календарях стали печатать семейные фотографии императора со всеми детьми, а не только с сыном-наследником), но и создавали общий контекст почитания монарха как самодержца, избранника Божьего и отца русского народа. Этому способствовал раздел «Родословная русских государей», входивший в издания многих календарей. Календарные тексты (стихи, гимны, проповеди, речи, рассказы) были частью официального нарратива, утверждавшего триединую государственную идею: самодержавие, православие и народность. Наличие духоподъемных текстов, связанных с царской семьей и примерами всенародного почитания отцов церкви и государства, в календарях было обязательным. Даже в миниатюрное издание «Детского календарика на новый 1889 год», рассчитанное на не владеющего грамотой ребенка, были включены текст гимна «Боже, царя храни», «Русь» Н. А. Некрасова, «Всенародный гимн Св. Владимиру» Комиссарова – тот же идейный набор, что и в календарях для взрослых[113]. В сочетании с обязательной календарной частью (месяцеслов и царский дом) патриотические нарративы составляли значительную часть календарного издания для детей и школьников.

Фотография наследника великого князя Алексея Николаевича. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1906 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Целям воспитания в самодержавно-православном духе служили тексты, одобренные Сенатом и Синодом и рекомендованные для публикации в календарях, учебных книгах и изданиях для народа[114]. Эти же тексты звучали в учебных заведениях на торжественных мероприятиях и молебнах по поводу празднования царских дней календаря. Мероприятия, посвященные царским дням, проводились в школах, гимназиях и училищах по узаконенному регламенту: в зале, где висели украшенные венками портреты императора (его супруги и наследника), произносилась торжественная речь, после которой шло общее пение молитвы «Спаси, Господи», затем хором исполнялись народные и патриотические гимны («Боже, царя храни» обязательно)[115], в некоторых случаях дети читали подходящие по случаю стихи, разыгрывали сцены и показывали живые картины.

Иногда царские дни совпадали с юбилеями школ и училищ, находившихся под покровительством того или иного монарха, его супруги или наследника. В таком случае царский день календаря становился праздником учебного заведения и отмечался совместно с благотворителями и попечителями школы. Этому двойному событию посвящались торжественные речи, в которых соединялся царский и школьный нарративы («Высокоторжественный праздник в Казанской Николаевско-Богоявленской школе 7 мая 1884 г.» был посвящен дню рождения наследника цесаревича Николая Александровича, будущего императора Николая II, и двадцатилетию учебного заведения). Праздниками в учебных заведениях были также те дни, в которые отмечались поминовения святых – покровителей учебных заведений. Так, 24 ноября был храмовый праздник в церкви Императорского училища правоведения и училища ордена Святой Екатерины в Петербурге и в Москве, а 25 марта, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, отмечался храмовый праздник во всех детских приютах учреждений императрицы Марии.

Обложка и иллюстрации из книги «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (под ред. Кл. Лукашевич). М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1913

Никаких особых детских регламентов для праздников царского календаря не предусматривалось, как не было и традиций детских общественных праздников (кроме праздников рождественской елки, которые стали устраивать в последней трети XIX века). Торжественные речи и молебны равно звучали в Казанском соборе, дворянском собрании и на ученической линейке в гимназии. Первые опыты проведения массовых праздников для детей были предприняты Фребелевским обществом в Петербурге в 1880‑х годах, но празднования царских дней они не касались[116]. Новшеством была организация детских и школьных праздников, посвященных трехсотлетию царского дома Романовых в 1913 году. По этому случаю были разработаны для школ и гимназий сценарии патриотических мероприятий с живыми картинами из русской истории (обязательные среди них: избрание Михаила Романова на царство и подвиг Ивана Сусанина), чтением стихов и пением гимнов во славу царя. В помощь организаторам этих праздников в 1913 году был издан сборник «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (составила Кл. Лукашевич).

Царская тема была главной частью патриотического дискурса, состоявшего из исторических топосов и стилистических клише официально-церковного языка. Авторы праздничных речей (как правило, это были преподаватели Закона Божьего или русской словесности) прославляли добродетели монарха и преданность ему русского народа, а также обращались к ученикам с проповедью законопослушания и благочестия (послушание отмечалось как высшая добродетель на всех этапах отечественного воспитания):

Русский народ всегда отличался и отличается любовью к Царям-Самодержцам. Бог, Царь и отечество – вот знамя, которое носит в сердце прирожденный русский человек, не искалеченный ложною наукою и мнимою цивилизациею[117].

Торжественные речи, посвященные царским дням, завершались славою отечеству, находящемуся на высшей ступени благополучия (не обходилось без антитезы Россия – Запад, которая использовалась как риторическая фигура во все периоды русского патриотизма).

Усилиями целого ряда вождей самодержавных, Вождей русского народа Россия находится теперь на верху благоденствия, величия и блеска, перед которыми преклоняются на западе и наши друзья и недруги[118].

Помимо общих мест, связанных с прославлением монарха, в официальных нарративах отмечались особые деяния того правителя, чей царский день праздновался. Александр II именовался Царем-Освободителем, и речи о нем обязательно касались манифеста об освобождении крестьян в 1861 году. Имя Александр III всегда сопровождалось эпитетом Царь-Миротворец, и праздничные тексты о нем были полны примеров миролюбивой натуры императора (в годы этого правителя Россия не вела войн, что оценивалось как великое благо для народа). В изданиях для детей, посвященных царским дням, официально-церковных клише было меньше, зато было много сентиментальных топосов (слезы при виде бедных, благотворительные поступки)[119]. Для рассказа о государях прошлого использовались исторические анекдоты, неправдоподобные, но доступные ребенку. Так, маленькой нищенке, которая обратилась на Невском проспекте к Николаю I со словами «Дядюшка, не сердись», император ответил: «Раз я тебе дядюшка, так следует тебе и тетушку показать», – и велел отвезти девочку в Зимний дворец, где государыня обласкала сироту, поместила ее в дом трудолюбия и положила на ее имя в опекунский совет деньги[120]. О ближайших государях рассказывались патриотические истории от лица современников, бывших участниками события.

Обложка и иллюстрации из книги «Школьный праздник в память 19 февраля: С приложением нот для хорового пения» (сост. Кл. Лукашевич). М.: Т-во И. Д. Сытина, 1911

Проповеди, произносимые перед школьниками и гимназистами в царские дни, содержали не только общие верноподданнические посылы, но и наставления, вызванные актуальной общественно-политической ситуацией в стране (осуждение народных выступлений, проявлений нигилизма и акций террора). Духовные пастыри в гимназиях и училищах противопоставляли крамоле, идущей с Запада, вековечные духовные традиции русского народа:

Отношения между русским народом и Царем основываются не на каком-нибудь договоре, как на западе, – договоре, имеющем человеческое происхождение, и, следовательно, несовершенном и подлежащем бесконечному изменению – нет, эти отношения у нас покоятся на вечных, чисто нравственных основах, освященных православным христианским учением. Вот сущность этих отношений. Самодержавный Царь – подобие Единоначального Царя Небесного, – есть отец своего народа, а все верноподданные его дети. Он есть представитель истины, справедливости и милости одинаково для всех сынов нашего отечества. Поэтому-то он и называется «Царем – Красным Солнышком»[121].

В речах, обращенных к учащимся мужских гимназий (девочкам не полагалось даже слышать слово «крамола»), рекомендовалось противостоять крамоле, не слушать чужих речей и не читать вредных книг (к ним относились в том числе произведения Льва Толстого)[122].

Высокоторжественные дни царского календаря, связанные с конкретными событиями, также сопровождались молебнами и празднованиями, в которых принимали участие гимназисты. До 1917 года отмечался День чудесного спасения императора Александра III и его семьи во время крушения поезда на станции Борки. 17 октября 1888 года царский поезд, в котором император и его семья возвращались из Севастополя, сошел с рельсов. Несколько вагонов потерпели крушение, погибли десятки людей, но сам монарх, его супруга и дети остались невредимыми. По всем храмам прошли богослужения и торжественные мероприятия, а сама дата была внесена в календари как высокоторжественный день. В течение 28 лет эта царская дата отмечалась неприсутственным праздничным днем. В школах, училищах и гимназиях произносились торжественные речи и служились молебны[123]. Речь учителя русского языка в одной из мужских гимназий начиналась словами, передающими эмоциональной настрой этого события: «Страшный и вместе с тем высокорадостный день 17 октября 1888 года!» Текст, составленный как комментарий к теневым картинам (демонстрировались для учащихся), содержал все элементы царского нарратива с использованием конкретного событийного материала:

Бог не попустил такого несчастия, такого ужаса для России. Царь со всею Семьею был сохранен для отечества одним лишь чудом Всевышнего. Стены вагона, отделившись от крыши и упав внутрь, встретились и образовали как бы шатер, на который свалилась крыша вагона. Все, сидевшие в вагоне, остались почти невредимы: стоявшие, как, например, официанты, были убиты[124].

В речи, написанной для школьников, главным персонажем оказался не император, хотя именно с ним были связаны запоминающиеся детали (царь, будучи богатырского телосложения, держал на своих плечах часть упавшей конструкции, но об этом учитель не упомянул), а его супруга, выступающая в роли милосердной спасительницы.

Ее Величество обратилась в сестру милосердия: рвала Сама для бинтов простыни, разрезала обувь на тяжело раненых. «Матушка Ты наша! Ангел Хранитель» – вырывалось из запекшихся уст раненых[125].

Дальнейший путь царской семьи описывается как всенародное торжество, во время которого государь демонстрировал царскую милость, а народ – преданность царю.

При жизни императора в официальных речах, посвященных высокоторжественному дню, его чудесное спасение связывалось с богоизбранностью монарха. После смерти Александра III (1894) акцент в текстах о царе стали делать на его личных добродетелях. «Вера и любовь к ближним – вот две главные черты духовного облика Государя. Не за эти ли добродетели его и спас Его Господь Бог от смертной опасности?»[126] Завершением торжественных речей было обращение к воспитанникам: «Возблагодарим же, возлюбленные, Господа Бога, что он посылает нам таких Государей – самоотверженных, религиозных, мудрых и миролюбивых!»

Все календарные сборники обошло стихотворение под названием «Семнадцатое октября 1888 года», в котором мать рассказывает малолетнему сыну о знаменательном для всей России дне. Особым значением наделяется милостивое отношение императора к виновникам происшествия, не понесшим наказания (в действительности виновные в аварийном состоянии железной дороги так и не были названы).

«Отчего сегодня, мама, все звонят колокола,И лампадку, словно в праздник, пред иконой ты зажгла?Разве праздник?» – «Да, мой милый! В этот день потрясена,Словно громом, божьим чудом, наша дрогнула страна…Ехал Царь с Своей Семьею… Поезд вдруг сошел с пути, —Было многим здесь могилу суждено, дитя, найти;Кровь лилась, стонали люди, смерть была со всех сторон!Государь с Своей Семьею только Богом был спасен!Оттого-то нынче праздник, перезвон колоколов,Оттого-то и лампадку я зажгла у образов…После суд был… все открыли, – чья вина была? чей грех?»«Что же, – вдруг спросил малютка, – Царь велел казнить их всех?»«Нет, мой милый, милость Божью твердо помня над собой,Всех простил он, царским словом сняв со всех вину долой!»И задумался ребенок… Мать закончила рассказ, —По щекам ее бежали слезы тихие из глаз…И вечернюю молитву в этот светлый день творя,Он спросил у мамы тихо имя доброго Царя[127].М. Майков, 1895

Риторика в календарях, речах и молебнах, посвященных высокоторжественным дням, соответствовала официальным канонам, сопровождавшим любое упоминание представителей царского дома в публичном пространстве. Освоение этого канона было частью школьного и гимназического образования (ученики произносили речи, писали торжественные тексты, заучивали многословные эпитеты и перечни званий и титулов при назывании членов дома Романовых). Однако со временем такая риторика применительно к воспитанию школьников и гимназистов стала вызывать у педагогов большое сомнение. Примером «другой риторики» может служить текст некролога, написанный редакцией журнала «Русская школа» в связи со смертью Александра III в 1894 году. Авторы известного педагогического журнала отказались от публикации официального некролога и опубликовали текст, специально написанный для учителей и учащихся. В деятельности покойного государя редакция журнала упомянула только те установления, которые привели к улучшению положения детей и учащихся (увы, за годы правления Александра III в образовании было больше регресса, чем продвижения):

Благодаря державной воле покойного Государя, были введены в наших средне-учебных заведениях некоторые меры для подъема физического и эстетического развития учащихся; по воле покойного Государя Императорские театры несколько раз в год были предоставлены учащейся молодежи как высших и средних, так и низших учебных заведений. По высочайшему повелению покойного Государя было улучшено положение незаконнорожденных детей предоставлением права родителям формальным образом узаконить их родившихся до брака детей.

Завершая некролог, редакция журнала призвала своих читателей ценить в личности Александра III те качества, которые потом станут называть общечеловеческими ценностями:

Да сохранит же наша учащаяся молодежь в своей душе на всю жизнь величайший нравственный образ покойного Государя, жизнь которого была исполнена веры, любви и смирения, да и научится наша учащаяся молодежь, подобно покойному Государю, любить более всего правду и ненавидеть ложь (1894. № 11. Б. п.).

Примером любви к правде был сам текст некролога, составленный педагогами «Русской школы».

Празднование Манифеста об отмене крепостного права 19 февраля 1861 года долго ожидало введения в календарь как высокоторжественного дня. Но и до официальной даты в гимназиях и школах проводились памятные мероприятия, посвященные этому событию. Особенно торжественно эта дата отмечалась в 1880 году, поскольку совпала с 25-летием царствования здравствующего императора Александра II. Министерство народного просвещения напечатало брошюры с речами и рассказами о славных деяниях императора, среди которых подготовка и подписание 19 февраля 1861 года Манифеста об освобождении крестьян[128]. На празднике 19 февраля 1880 года в одной из гимназий речь произнес учитель Закона Божьего священник Федор Хорошунов. Он, как и полагалось, использовал в речи материал из проповедей митрополита Филарета, автора Манифеста об освобождении крестьян[129]. Этому предшествовал рассказ о том, как трудно и долго монарх готовился

выполнить величайший подвиг человеколюбия, которого ждали, но не могли исполнить Его предшественники – освободить крестьян от крепостной зависимости. Любовь к народу вызвала потом целый ряд великих и благотворных учреждений – к водворению правосудия, к усилению народного довольства, к сближению тягостей общественных, к развитию народного образования[130].

Народ отплатил монарху взаимной любовью, а дворяне отнеслись к манифесту с глубоким пониманием:

Его сочувствие к любви монаршей вызвало повсюду тот громкий восторг, которым любовь народная встретила на престоле России Царя-Миротворца. Сочувствие к любви монаршей вызвало готовность помещиков с истинным самоотвержением, с отречением от собственных прав и выгод, содействовать высоким и благотворным намерениям Царя-Освободителя[131].

Следующей частью речи был рассказ о либеральных реформах, проведенных Александром II (в области судебного права, телесных наказаний, военной службы, веротерпимости, национальной политики)[132]. Но результат либерализации оказался печальным, поскольку привел к появлению крамолы:

В это-то именно достославное время, когда облагодетельствованная страна должна только благословлять Царя-Подвижника и мирно шествовать указанным ей путем, у нас появился и развился тлетворный дух недовольства настоящим положением вещей, принявший в последнее время острую форму политической крамолы. Эта крамола, с неизбежным своим спутником террором, направила свои адские ухищрения и пять раз поднимала святотатственную руку на священную Особу помазанника Божия[133].

Нигилизм в поведении молодежи формируется в семьях, подрывающих плохим воспитанием основы самодержавия. Свою речь законоучитель завершил дословной цитатой из доклада тогдашнего министра народного просвещения Дмитрия Толстого: «Пусть же наставники заменят в воспитании родителей» (автором этой идеи был обер-прокурор Синода Константин Победоносцев).

Образ Царя-Освободителя продолжал жить в народном сознании и после гибели Александра II. Учителя народных школ конца 1890‑х годов сообщали, что наряду с Петром I любимым государем из дома Романовых крестьянские дети называли Александра II (его продолжали вспоминать родители учеников, о нем рассказывали в школе в связи с датой 19 февраля).

Ревизия либеральных реформ, проводимая Александром III, коснулась в том числе мероприятий в честь 19 февраля. Был издан указ, запрещающий празднование 25-летия отмены крепостного права, а в печати не рекомендовалось упоминать эту дату. Празднование дня отмены крепостного права как высокоторжественного дня вернулось к его 50-летнему юбилею. О значении 19 февраля стали произносить речи, писать книги и рассказывать детям[134]. Дата была введена в официальный календарь в разделе царских дней и многократно упоминалась на страницах календарей. Так, в отрывном календаре Сытина на 1911 год рассказу о том, как готовилось и происходило это знаменательное событие, было посвящено больше двадцати календарных страниц[135].

Основный посыл торжественных речей – взаимная любовь царя и народа, которая служит гарантией общественного мира (факт гибели Александра II от руки народовольцев 1 марта 1881 года нигде не упоминался). Методическое пособие по организации праздничных мероприятий в честь 50-летия отмены крепостного права в России, составленное для школ Клавдией Лукашевич, открывалось вступительной речью:

Радостный, светлый день 19 февраля всегда будет одним из самых дорогих и памятных дней в истории нашей родины. Этот праздник чисто народный. Такие дни должны отмечать в сельских школах особыми воспоминаниями и празднованиями. <…> такие воспоминания будут действовать примиряюще на детскую душу, заставят гордиться родными героями и дадут сознание, что заслуги перед родиной никогда не забываются потомством[136].

В книге были помещены портреты императора Александра II и его сподвижников в деле освобождения крестьян (генерала Якова Ростовцева, великого князя Константина Николаевича, министра внутренних дел Дмитрия Милютина и других).

В помощь учителям и школьникам была сделана подборка стихов, посвященных Царю-Освободителю, и отрывков из произведений на тему освобождения крестьян, составлены сценарии пьесок и живых картин на сюжеты народной жизни. Пособие по проведению праздника завершалось хоровым пением (кантата на 19 февраля Василия Беневского). В качестве основного календарного текста использовалось стихотворение Аполлона Майкова «Картинка. После Манифеста 19 февраля 1861 г.», героиня которого – грамотная крестьянская девочка – читает в избе текст манифеста («Самой вести смысл покамест / Темен им и ей, / Но все чуют над собою / Зорю новых дней»)[137].

Высокоторжественными днями было объявлено празднование 300-летия дома Романовых, отмечавшееся в течение всего 1913 года, начиная с 21 февраля (день наречения царем Михаила Романова). Этому событию были посвящены юбилейные календари с обильными экскурсами в историю царского дома и многочисленная литература, в том числе для детей и народа[138]. Издательство Отто Кирхнера выпустило «Исторический календарь» с роскошной календарной стенкой в виде орнаментальной рамки, украшенной двуглавым орлом, с портретами императоров и историческими картинами («Боярин Михаил Федорович Романов принимает царскую корону», «Дом бояр Романовых», «Проект памятника 300-летия Дома Романовых»).

Согласно распоряжению министра народного просвещения учебные заведения разных ступеней принимали участие в подготовке и проведении праздничных мероприятий. Помимо официальных молебнов в школах и гимназиях были организованы юбилейные выставки, хоровые концерты, конкурсы стихотворных произведений, литературных сочинений и научных докладов на тему истории дома Романовых. Учителям рекомендовалось использовать юбилейные мероприятия для объяснения ученикам важности единения русского народа вокруг царского дома Романовых. В Особом Циркуляре попечителя Московского учебного округа указывалось:

Преклонение перед исторически развившимся государственным порядком, горячая любовь к родине, беспредельная преданность Государю как помазаннику Божию – таковы чувства, которые невольно возбуждают в душе каждого русского человека ясное представление о важности событий, пережитых Россией 300 лет тому назад. Настоятельно необходимо укрепление, сколь возможно большее, ясности сознания этого в отзывчивой и чуткой душе подрастающего поколения, правильное воспитание которого является залогом благоденствия России. В виду сказанного, считаю нравственным долгом всех, ведающих дело воспитания юношества, при предстоящих юбилейных торжествах поставить себе следующие две задачи: во-первых, основательно и добросовестно подготовить учащихся всех возрастов к вполне сознательному пониманию истинного значения главнейших исторических событий, стоящих в связи с предстоящим юбилеем; во-вторых, во время торжественного празднования юбилея постараться воздействовать не только на разум учащихся, но и на их сердце: не ограничиваться сухими отвлеченными рассуждениями, но, по возможности, ярко и образно представить перед лицом молодежи все, что может возбудить любовь к родине, ее государственному порядку, к Православной вере, к Царствующему Дому – к величию и славе России[139].

Учителя и ученики, кто по указу циркуляра, а кто по зову сердца, постарались вовсю – по всем учебным округам Российской империи в течение нескольких месяцев школьники сочиняли гимны и оды, декламировали стихи русских поэтов, пели патриотические песни, устраивали спектакли и живые картины, принимали участие в экскурсиях по историческим местам. На каждом из школьных юбилейных мероприятий звучали слова о трехсотлетней нерушимой связи русского народа с самодержавной властью Романовых, до падения которой оставалось всего четыре года.

Царские дни сопровождались не только речами, молебнами и школьными актами, но и праздничными гуляниями с военными парадами и фейерверками, в которых разрешено было принимать участие школьникам и гимназистам. На улицах столицы были вывешены портреты императорской семьи на фоне имперской эмблемы – золотой двуглавый орел со скипетром и державой. В храмах служили благодарственные молебны, по Невскому проспекту проходили войсковые парады, в присутственных местах устраивали торжественные приемы, в Кронштадте сверкал военный салют, а вечером был устроен праздничный фейерверк. Счастливыми участниками царского великолепия были петербургские дети и подростки обоего пола. В Москве также проходили пышные празднества, были они и во многих губернских городах России.

Почитание царской семьи происходило не только в публичном пространстве, но и в домашнем кругу: дети с пиететом вывешивали на стенах портреты и фотографии царя и царицы, в том числе из календарей. Как вспоминала одна из современниц,

императорская семья символизировала для нас величие и мощь России. У нас в комнате была фотография царя, царицы, их четырех дочерей и маленького царевича, мальчика, который страдал от гемофилии[140].

Болящему царевичу сочувствовали, царскими девочками восхищались (у каждого была своя любимица), царю и царице желали «многие лета», то есть проживали и воспринимали все так, как было напечатано в печатном календаре.

Знакомство ребенка с календарным годом через печатное слово происходило задолго до появления собственно детских календарей. Прозаические и стихотворные тексты, ставшие впоследствии календарной классикой, создавались в рамках школьных методик и учебных хрестоматий. Для русской начальной школы особое значение имели произведения немецкого педагога Иоганна Генриха Кампе. Его рассказ под названием «Четыре времени года» был опубликован в издании многотомной «Детской библиотеки» (1774–1796), предназначенной для воспитанников филантропинов (сеть школ, созданная европейским педагогом Базедовом во второй половине XVIII века). Перевод рассказа Кампе о временах года сделал Александр Шишков, адмирал и академик, и включил его в русское издание «Детской библиотеки» (1785).

Несколько десятилетий спустя историю на календарный сюжет пересказал педагог Константин Ушинский, дав ей название «Четыре желания». Из книги Ушинского «Родное слово. Книга для детей» (1864) рассказ перекочевал в хрестоматии и учебники XX века. Он продолжает издаваться по сегодняшний день. Причина долголетия этого хрестоматийного текста – в универсальности календарной тематики и ее методической трактовке[141].

Рассказ немецкого педагога Кампе был объемнее, чем вольный пересказ Ушинского. Идеологию «четырех времен года» определила методика немецкой филантропической школы, а поэтику – характерная для культурного сознания XVIII века дихотомия вечного и бренного. Описания круглогодичных изменений в природе служат у Кампе зримым подтверждением скоротечности жизни и тщеты человеческих желаний, и этот мотив был усилен в переводе, сделанном А. С. Шишковым. Картины красоты, обреченной на гибель, придают беседе отца с сыном надрыв в духе державинского «где стол был яств, там гроб стоит»:

После описания пышных осенних садов, усыпанных фруктами, вновь следуют мрачные прогнозы отца: «Сие прекрасное время скоро минет, зима уже на дворе и осень скоро проходит». Роптания человека на неминуемый ход природной жизни не только бесполезны, но и вредны: они вносят хаос в гармоничное устройство мира. Так, одно из пожеланий мальчика грозит земле вечным снегом, а другое – вечной жарой. «Счастливы мы, что не в нашей воле состоит управлять светом, мы бы с получением власти сей тотчас его разрушили» – эта сентенция, традиционная для религиозно-притчевой культуры, у Кампе не была лишена просветительского свободомыслия. Среди любителей распоряжаться природой и девочка, которая жалуется матери на летнюю жару (в заголовке этого рассказа – еще одна сентенция «Надлежит быть довольным всем тем, что установила природа»).

Четыре времени года. Весна. Лето. Осень. Зима. Сборник рассказов и стихотворений. М.: Тип. И. Д. Сытина, 1894

Дети в рассказах Кампе уподоблены неразумным людям, не видящим мир в его целостности. Эта целостность воплощена в символике четырех времен года, представляющих собой идеальную структуру космоса. На нее-то и посягает неразумный Петруша. Наглядный пример с записями в книжке призван обуздать человеческий ропот и направить усилия человека на познание и совершенствование самого себя. Будучи педагогом, Кампе руководствовался школьной методикой протестантского типа: учитель и ученики образуют единую семью, связанную любовью и беспрекословным подчинением. Из церковной же практики история с записной книжкой, в которую прихожане записывали свои поступки и помыслы. В рассказе Кампе такие записи использовались в качестве школьно-методического приема.

Рассказ «Четыре времени года» в русском издании сопровождался оригинальными стихами Александра Шишкова на тему зимних и летних забав русских детей («Николашина похвала зимним утехам»). В отличие от беспристрастности немецкого рассказчика русский поэт воспевает разгул славянских страстей. Пик их не случайно выпадает на зимнее и летнее время с их суровыми морозами или изнуряющей жарой. Что для немца смерть, то русскому ребенку в радость – вот повод для национальной гордости великороссов. Знаменитые слова «в зимний холод – всякий молод» из стихотворения Шишкова стали столь же популярны, как и рассказ про времена года. Поэтический восторг Шишкова по поводу национального зимнего экстрима сродни восторгам русских одописцев, воспевавших величие российского государства. Весна же и осень в «Детской библиотеке» описаны в пасторальных и элегических жанрах с характерным для них параллелизмом природы и человеческих чувств. Все три типа текстов составили первый в истории русского образования учебно-просветительский блок на тему четырех времен года. В его основе: 1) рассказы об объективности календарных изменений; 2) гимны русской природе и национальным нравам; 3) лирические описания чувств на языке природно-поэтической топики. Космическое, национальное и личное – вот идеологические составляющие школьных календарных разделов от адмирала Шишкова до советского методиста Всеслава Горецкого, автора учебников для начальной школы.

Свое первое методическое обоснование (Шишков методикой не занимался) календарный блок получил в учебных книгах Константина Ушинского «Детский мир» (1861) и «Родное слово» (1864). В этих работах нашли отражение идеи русской антропологической школы, но не только. Ушинский симпатизировал немецкой школьной методике, но толковал ее по-своему. В рассказе «Четыре желания» субъективное восприятие природы расценивается как естественное для ребенка свойство: видеть явление природы в отрыве от целой картины мира (у Кампе это печальный удел людей вообще). Ограниченность детского взгляда компенсируется активностью детей в освоении действительности (немецкая педагогика учила этой активности, русские педагоги считали ее национальной особенностью, свойственной русским детям от природы). Румяный Митя в рассказе Ушинского, в отличие от любителя пейзажей Петруши, предпочитает кувыркаться в сене, ловить бабочек и купаться в реке. Четыре желания, вынесенные в заголовок рассказа (вместо четырех времен года), выстраивают природный космос в духе русской антропологической философии.

Отцу при этом отводится роль грамотного учителя, который советует сыну вести наблюдения за окружающим миром. Прием с записной книжкой получил у Ушинского новое методическое толкование: с помощью таких записей ребенок может фиксировать свои эмоции, вызванные встречей с природой. Подобный прием стал широко использоваться в отечественной методике как при природоведческих наблюдениях, так и при изучении пейзажной лирики. Так, в учебнике 1930 года после задания написать сочинение на тему «Каждое время года имеет свои радости» следует раздел «Верный друг записная книжка»[143]. Записная книжка в этих сюжетах уподоблена календарю природы, куда наставник приучает ребенка делать записи. Календарные записи выполняют роль дисциплинарной практики («отец приказал»). В советском переиздании рассказа «Четыре желания» (1950) текст Ушинского сопровождается изображением отца, который сурово трясет записной книжкой перед лицом сына, уличая его в преступной непоследовательности.

Ушинский первым ввел разбивку учебного материала по сезонам («Осень», «Зима», «Весна», «Лето») в учебных книгах «Детский мир» (1861) и «Родное слово» (1864)[144]. Календарные разделы помогли Ушинскому систематизировать разнородный по темам и жанрам текстовый материал (рассказы, стихи, сказки, пословицы, приметы). Отбирая тексты, Ушинский не церемонился с оценкой их художественных достоинств: главной для него была задача представить мир русской природы в ее сезонных изменениях.

Но природой календарная тематика никогда не ограничивалась: русское культурное сознание и школьная методика неразрывно связывали природное с народным. Утверждение «нельзя любить родину, не живя одной душой с жизнью любимой березки»[145] отечественные педагоги никогда не подвергали сомнению. Примером связи природного и народного в методических книгах Ушинского служили приметы и пословицы календарной тематики. В разделе «Части суток, дни недели, времена года» перечислены дни недели (начиная с воскресенья) и времена года (начиная с весны). Учебный материал сопровождается пословицами на календарную тему («День да ночь, и сутки прочь», «Лето собироха, а зима подбироха», «Весна красна цветами, а осень снопами»). В разделе «Месяцы весенние, летние, осенние и зимние» Ушинский поместил народные приметы, посвященные каждому месяцу в отдельности («Январь – году начало, зиме середина», «В феврале дороги широки», «В марте курица напьется из лужицы», «В апреле земля преет», «Май не холоден, да голоден» и т. д.)[146]. При этом он тщательно избегал того, что считал народными суевериями, отбирая русские пословицы и приметы по принципу их разумности.

Календарные разделы «Детского мира» и «Родного слова» были первым методическим опытом использования элементов народного календаря на страницах учебной книги. Впоследствии многие популярные издания печатных календарей стали помещать народные приметы и пословицы. В отличие от европейских календарей, на страницах которых по месяцам распределялись нравственные афоризмы, отечественные издатели видели проявление мудрости и в народных приметах. Идею сельского календаря с пословицами на каждый месяц (но без примет) Лев Толстой реализовал в издании Ивана Сытина[147]. В народных приметах великий писатель и моралист особой ценности не видел, предпочитая знакомить читателей календаря с советами опытных земледельцев.

Среди материала, который Ушинский использовал в календарных разделах своих книг, были рассказы, написанные в форме отрывков из дневника мальчика. Значительная часть текстов посвящена описанию праздников (их ожиданию, подготовке и провождению). Ссылаясь на опыт собственного детства, Ушинский утверждал, что больше всего ребенка занимают церковные и семейные праздники, составляющие календарь детской жизни:

Церковь со своими торжественными обрядами, природа со своими годовыми переменами и семья со своими праздничными обычаями, веселостями и хлопотами – вот три элемента, озаряющие в моей памяти каждый праздник моего детства[148].

Речь идет о значимости для русского ребенка трех типов календарей: официального (церковный месяцеслов), природного (устный народный календарь) и семейного (памятные даты семьи), главными событиями в которых для ребенка являются праздники.

Составители азбук, хрестоматий и детских календарей вслед за Ушинским использовали в календарных разделах стихи русских поэтов. Роль поэтических текстов в таких разделах сводилась к комментированию сезонных изменений в природе. Об отношении к литературному материалу как второстепенному свидетельствовали факты публикации стихов без указания авторов и вольная редактура (с сокращениями и без стихотворной разбивки)[149]. Такое небрежение поэтической цельностью Ушинский объяснял преждевременностью для ребенка пейзажной лирики, которую тот может механически заучить, но не в силах осмыслить (в книгах для чтения Льва Толстого поэзия вообще отсутствует). И великий педагог, и великий писатель вовсе не были глухи к поэтическому слову, напротив, они воспринимали стихи о природе как лирическое откровение поэта, недоступное малолетнему ребенку. Поэтому на ранних этапах обучения Ушинский советовал использовать стихи только как комментарии к сезонным картинам природы и сам составил «календарь» таких поэтических текстов (в основном отрывков из них). Отныне зима в школьной хрестоматии стала начинаться с пушкинского: «Зима!.. Крестьянин, торжествуя…», весна не приходила без тютчевской «Весенней грозы», о наступлении лета свидетельствовал «Летний вечер» Василия Жуковского, а осень вступала в свои права вместе с «Ласточки пропали…» Афанасия Фета и «Мой сад каждый день увядает» Аполлона Майкова. Методисты последующих десятилетий расширили поэтический календарь, добавив туда стихи Николая Некрасова, Ивана Сурикова, Алексея Плещеева, но сохранили приоритет календаря над поэтическим текстом[150].

Издатели детских календарей, далекие от проблем школьной методики, использовали отрывки из поэтических текстов в качестве замены многословным и скучным для ребенка описаниям природы. Так, в календаре «Крошка» (1883) раздел «Зимою» описан зимним текстом Некрасова (без указания поэта и названия произведения): «Не ветер бушует над бором, / Не с гор побежали ручьи, / Мороз-Воевода дозором / Обходит владенья свои. / Глядит – хорошо ли метели / Лесные тропы занесли, / И нет ли где сломанной ели, / И нет ли где голой земли»[151]. Картинка с видом зимнего пейзажа завершала знакомство ребенка с этим временем года.

Для ознакомления детей с сезонным календарем выпускались сборники под типовым названием «Четыре времени года», где беллетристический текст насыщался стихотворными вставками из произведений русских классиков. В книге Е. К. Диц «Четыре времени года», предисловие к которой написал ученый-натуралист Дмитрий Кайгородов, для рассказа о летних днях было использовано стихотворение Аполлона Майкова «Сенокос» – самый популярный летний текст в детских хрестоматиях («Пахнет сено над полями… / В песне душу веселя, / Бабы с граблями рядами / Ходят, сено шевеля»). После поэтической картинки шло описание разговора барских детей с крестьянами как образец дружелюбного отношения господ к деревенским труженикам (в стихотворении Майкова нет ни барских детей, ни досужих разговоров на сенокосе).

Е. К. Диц. Четыре времени года и другие рассказы / С предисловием проф. Д. Н. Кайгородова. М.: изд. Т-ва И. Д. Сытина, 1905

Четыре времени года: Книга для воспитателя дет. сада / Сост. С. А. Веретенникова и А. А. Клыков. М.: Учпедгиз, 1954

Сезонному циклу следовали и сами поэты. Александр Блок составил для детей книгу под названием «Круглый год» (1913), распределив свои стихи по четырем сезонам и чередуя темы природы, церковных праздников и детских радостей в семье. Форму годового стихотворного цикла вслед за Блоком стали использовать советские детские писатели (разумеется, без церковных праздников и семейных радостей, которые заменялись праздниками в детском саду и участием в коллективном труде и досуге).

В советское время редактировать русских классиков стали меньше, но отношение к пейзажной лирике как к иллюстрации для календаря осталось. Так, составитель сборника «Времена года в русской поэзии», вышедшего в 1924 году, рекомендовал учителям использовать стихи при составлении календаря природы и альбомов по природоведению[152]. Такой же методы придерживались учителя последующих десятилетий, наполняя календари природы отрывками из стихов русских поэтов. Широко пользовались текстами классиков и редакторы советских календарей, подбирая подходящие по случаю сезонные стихи. Признаком высокой культуры считалась публикация пейзажной лирики на одной странице с указанием годовщины кубинской революции, юбилея советского военачальника и празднования Дня шахтера[153].

Пейзажная лирика в советских отрывных календарях для детей. Детский календарь на 1941 год. М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ; «Календарь школьника (отрывной)» на 1977 год. М.: Политиздат

Из произведений русских поэтов (Пушкин, Фет, Тютчев, Майков, Плещеев), а позднее и советских авторов (Есенин, Рубцов) сложился школьный календарный текст с космогоническими образами природы и антиномиями: «Зима!.. Крестьянин, торжествуя – Уж тает снег, бегут ручьи», «Люблю грозу в начале мая – Мороз и солнце! День чудесный!», «Осень наступила, высохли цветы – Ласточка с весною в сени к нам летит», «Мой сад каждый день увядает – Смотри, как роща зеленеет».

Поэтические красоты в таком обобщенном календарном тексте чередуются с «отрицательными ландшафтами» (М. Вайскопф): это тусклые равнины, серые дожди, скромные селения. Отрицательные ландшафты – это та скромность, которая паче гордости, поскольку пугает скрытым национальным величием. Столкновение погоды и непогоды, света и мрака символизирует победу национальных сил над их экзистенциальными противниками. Поэтому стихотворение Тютчева «Зима не даром злится» с его мотивом борьбы-победы является кульминацией любого годового раздела (одно из методических названий этого стихотворения «Кто одолеет?» отражает идеологию его трактовки в школьных текстах)[154]. Особенно часто это стихотворение Тютчева стали печатать в советских календарях периода активной «борьбы за мир» (с 1949 года). Агрессивную риторику в духе «Интернационала» заменили миролюбивым «и лишь румяней стала наперекор врагу» из стихотворения Тютчева.

Методическая проработка календарной поэзии не раз становилась предметом обсуждений. Проблемы возникали из‑за обилия классических текстов и их философско-природной проблематики, малопонятной ученику начальной школы. Некоторые из методистов XIX–XX веков считали необходимым увязывать изучение произведений искусства с эмпирическим материалом. Такая метода основывалась на идеях Ушинского об истинности слова, подкрепленного действительностью, и традициях русской демократической эстетики. Изучение того или иного пейзажного стиха приурочивалось к реальному времени года, чтобы стихотворение или рассказ могли дополнить картинку, увиденную из школьного окна. Советский методист 1930‑х годов рекомендовал: «Хорошо, если бы стихотворение читалось в ясный день ранней весны – тогда все связи будут ощутимее, живее»[155]. Ему вторила автор постсоветского учебника чтения: «Желательно во время изучения произведений из этого раздела провести экскурсию в лес, парк, чтобы дети получили живое представление о красоте осенней природы, увидели краски и услышали звуки осени, почувствовали ее запахи»[156]. На установление связи между прочитанным и увиденным было нацелено задание: перечислить приметы времени года, названные в стихотворении.

Общепринятым при подобной методике было объяснительное чтение, впервые разработанное методистами последней трети XIX века. Все поэтические образы подлежат буквальному истолкованию, происходит своего рода инвентаризация природы. Так, при изучении стихотворения Евгения Баратынского «Где сладкий шепот…», в котором описаны лирические чувства поэта при виде наступающей зимы, учитель подробно комментирует каждую деталь осеннего пейзажа. Например, прочитав строки «Под ледяной / Своей корой / Ручей немеет», учитель спрашивает: «На чем обыкновенно бывает кора? как называется кора березы?», а после рассказывает, что «лапти плетут из бересты»[157].

Сторонники эмпирического прочтения литературы допускали небрежное отношение к поэтическим текстам, из которых вырезались нужные для календарных разделов отрывки. Так, стихотворение «Весенняя гроза» Тютчева еще со времен хрестоматий Ушинского печаталось без последнего четверостишия, которое уводило текст от календарной тематики в область метафорической образности (четверостишие про «ветреную Гебу» вернулось на страницы книг по чтению в 1990‑х годах, что было результатом не только методических реформ, но и перестройки).

Иные формы работы предлагались сторонниками психологического и интуитивного чтения (его пропагандировали русские потебнианцы). Произведение не есть отражение существующих мыслей и понятий, оно само «средство создания мысли». Эти методисты решительно отказались от распределения материала по календарным разделам. Интуитивное чтение опирается на эмоциональное переживание прочитанного, а не увиденного из окна. В современных учебниках интуитивное чтение представлено вопросом, который практикуют многие методисты: «Какое настроение возникло у тебя после чтения стихотворения?» Популярный ныне прием словесного рисования (описание образов, возникших после прочтения стихотворения) тоже во многом разработан интуитивистами начала XX века, считавшими развитие воображения одной из главных задач уроков чтения.

Воспитать в ребенке чувство природы возможно путем «постижения его через поэтическое преображение – в картине, стихе»[158]. Сторонники этой методы сохранили годовые разделы, но старались избежать сходства с календарями природы. «Было бы ошибкой смотреть на поэтический сборник исключительно как на иллюстрированное пособие по природоведению»[159]. Поэтому применялись абстрактные методические вопросы, не привязанные к картинке из окна. Например, после стихотворения Плещеева «Весна» методист спрашивает: «Что было, что есть и что будет?»[160] В философско-поэтической манере написана учебная книга Владимира Маранцмана «Времена года», открывающаяся стихотворением Тютчева «Не то, что мните вы, природа…»[161]. На философское осмысление природы направлены и письменные задания («Напишите, о чем вам говорят леса или ночь в звездах»). О неудачных порой методических попытках философствовать свидетельствует один из самых мучительных для младших школьников вопросов: «Какую глубокую мысль об осени передал автор в стихотворении?»[162]

Многие задания по изучению пейзажной лирики в годовых разделах нацелены на ознакомление со спецификой словесного искусства, но такая наука в начальной школе обернулась полным схематизмом: «Проанализируйте стихотворение Пушкина. Сколько картинок-зарисовок встает перед глазами при чтении каждого отрывка? Какие картины показывают приближение зимы? Читай. Рассуждай. Запомни поэтические образы русской осенней природы»[163] или «Докажи, что поэт рисует словами картину летнего дождя»[164].

Разделы о временах года в советских хрестоматиях по чтению были относительно свободны от идеологического вмешательства (в отличие от разделов, посвященных красным дням календаря). Разумеется, требования идеологической актуальности проникали и в календарные темы. Например, в 1930‑х годах актуальность диктовала лозунги покорения природы. Поэтому после чтения классических стихов о природе надо было «показать детям и дать почувствовать им радость вмешательства человека в жизнь природы»[165]. Вот и изображалось в книгах по чтению, как зимой советские дети строят фабрики из снега, весной работают на пришкольных участках, летом собирают колоски, а осенью всем классом скидываются на колхозный трактор.

Но и в эти годы школьные учителя и методисты искали достойный способ прочтения календарной темы. Одна из ленинградских учительниц рассказывала, как осенью 1936 года она шла со своими учениками по увешанному красными транспарантами городу трех революций, но старалась обращать внимание детей не на подготовку к празднованию 7 Ноября, а на золотую листву деревьев и красоту пейзажных стихов Тютчева и Фета[166].

Календари природы – это особая разновидность печатного календаря, на страницах которого размещались фенологические наблюдения над сезонными изменениями в окружающем мире. Эти наблюдения предполагали учет многих параметров: атмосферное давление, температура, влажность воздуха, направление и сила ветра, солнечная активность, количество осадков. Материал в календарях природы, имеющий временную и топографическую определенность, предназначался для сельских жителей, садоводов и огородников конкретной местности (области или края). Основанные на многолетних наблюдениях сведения в календарях природы позволяли давать грамотные советы в области сельского хозяйства и делать достоверные метеорологические прогнозы (в условиях отсутствия информации они были жизненно необходимы). Формат календарей природы был книжный, рассчитанный на многолетнее использование. Разделы делились по временам года (зима, весна, лето, осень), внутри которых материал располагался хронологически с указанием временного периода в несколько дней (по средним показателям). Другой тип печатного календаря природы имел вид записной книжки со страницами для самостоятельных записей фенологических наблюдений.

Авторами печатных календарей природы были люди известные – это ученые-натуралисты, имена которых указывались на обложке издания (значительная часть календарной продукции была анонимной). Одним из первых отечественных фенологов был Дмитрий Кайгородов (1846–1924), профессор Лесотехнической академии в Петербурге, организовавший с начала 1880‑х годов широкий сбор фенологических данных по всей стране. Он же был инициатором изучения фенологии в школах, практиковал использование календарей природы на разных этапах обучения[167]. По методе, им разработанной, школьники собирали фенологический материал во время прогулок и экскурсий на природе, и такое живое общение с природным миром Кайгородов считал важным для образования и воспитания ребенка (сам он провел сотни таких экскурсий в парке Лесотехнической академии). Ученый был приглашен преподавать азы естествознания детям императора Александра III, Михаилу и Ольге. Под руководством своего учителя царственные ученики заполняли календари-наблюдения, отмечая в них особенности погодных и сезонных изменений. Метод Кайгородова и его личность сделали природоведческие занятия одними из самых любимых для младших детей императора. Особенно расположена к природоведческим наблюдениям была Ольга Александровна, которой Кайгородов посвятил сборник детских рассказов о природе «Лепестки»[168].

Портрет профессора Дмитрия Кайгородова из книги Виталия Бианки «Лесная газета» (Л.: Детгиз, 1958)

Кайгородов широко использовал в хрестоматиях по природоведению и в календарях природы поэтические тексты, не делая при этом разницы между поэтами-классиками и малоизвестными авторами (для популяризатора важнее была фенологическая точность в описании, а не литературная известность). Художественная культура, отличавшая фенологические календари Кайгородова, сделала эти издания популярными среди читающей публики. Сезонные изменения «прочитывались» любителями природы через описания известного фенолога, неутомимого в своих наблюдениях, о чем с юмором писали авторы литературной шутки:

В грязи садов и огородовУж появился Кайгородов —Пришла весна…[169]

Большое значение Кайгородов придавал народным пословицам и приметам, видя в них не только результат народной наблюдательности, но и яркие примеры метафорической образности. В сборник «Времена года в народных пословицах, поговорках и приметах» (1911) Кайгородов включил пословицы из собрания Ивана Сахарова, Владимира Даля, Аполлона Коринфского и Алексея Ермолова, автора книги «Народная сельскохозяйственная мудрость». Каждый раздел в этом издании начинается не с пословиц, а с поэтических эпиграфов. Так, весну открывает цитата из стихотворения Якова Полонского «Пасхальные вести»:

Бог воскрес, и смерть побеждена!Эту весть победную примчалаБогом воскрешенная весна!

Главные персонажи «Пасхальных вестей» – птицы, появление которых поэт связывает с событиями евангельской истории. Птицам же посвящена значительная часть народных пословиц весеннего природного цикла: «Галки тепло накликали», «Жаворонок запел – пора выходить на пашню».

Обращение к стихам и меткому народному слову не было для Кайгородова попыткой «подсластить» школьную науку. Лирические откровения и поэтическая образность позволяли соединить отрывочные знания о мире, полученные в результате непосредственных наблюдений, в единую картину природного космоса. Метафоры служили языку науки и поэзии одновременно. Методика натуралиста Кайгородова была близка к учению Николая Федорова (1829–1903), автора «Философии общего дела», с его идеями космической взаимосвязи человеческого и природного, а также к учению о доминанте физиолога и религиозного мыслителя Алексея Ухтомского (1875–1942).

В ранние советские годы Кайгородов продолжил свою деятельность, считая фенологию наукой, полезной народному хозяйству (представители революционной власти в Петрограде поддержали работу ученого)[170]. Для советских учителей он подготовил методическое руководство «О школьных фенологических наблюдениях» (1920). Хотя акцент в ней был сделан на практической пользе таких наблюдений, главный посыл брошюры – воспитание любви к природе через ее непосредственное наблюдение («Ничто так не сближает с природой, как постоянное ее наблюдение»). После смерти ученого была создана специальная комиссия имени Кайгородова, руководившая сбором фенологической информации (при Всесоюзном географическом обществе).

Иллюстрации из книги Дмитрия Кайгородова «Из родной природы. Хрестоматия. Для чтения в школе и семьею» (СПб.: изд. А. С. Суворина, 1903)

С именем Кайгородова связывают деятельность отечественных ученых-натуралистов, занимавшихся популяризацией знаний в области зоологии и биологии. Сложный материал становился доступным не в результате упрощенного пересказа научной статьи, а благодаря литературному таланту педагога (сам Кайгородов был автором нескольких книг). Эмоционально окрашенное повествование и художественная образность не шли в ущерб природоведческому факту, полученному в результате полевых исследований и фенологических наблюдений. Рисунки, сделанные самими натуралистами или на основе их записных книжек, дополняли тексты календарей природы.

Популяризация природоведческих знаний через «Календари природы» позволяла заполнить лакуны в образовании гимназистов и школьников. На протяжении всех лет обучения естествознание занимало чуть ли не последнюю строку в списках предметов, изучаемых в гимназии (между гимнастикой и рисованием), и ограничивалось сбором гербария во время летних вакаций. Невнимание к школьной науке о природе объяснялось страхом перед опасностью развития материалистического мировоззрения. Это приводило к тому, что гимназист, хорошо ориентируясь в ветхозаветной истории и спряжениях латинских глаголов, оказывался беспомощным там, где дело касалось элементарных природоведческих знаний. Между курсами по естественным наукам в университетах и преподаванием азов этих наук в гимназиях была пропасть, которую пытались преодолеть ученые-популяризаторы.

Работая над изданиями календарей природы, натуралисты обращались за сведениями к любителям-фенологам, которые вели самостоятельные записи сезонных изменений в природе, и таких любителей было великое множество. Популярность фенологии нельзя объяснить только реальными нуждами сельского хозяйства или потребностями науки. Составление календарей природы было для многих людей доступной формой натурфилософских практик, помогавших осмыслить себя и свое место в мире. Возможно, это было не совсем то, что имел в виду профессор Кайгородов, пропагандируя научные наблюдения за сезонными изменениями в природе, но когда наука становится массовым увлечением, она переходит в область духовных практик.

В календарях природы, издаваемых для детей и школьников, фенологическая прагматика уступала место просвещению в области естествознания и воспитанию любви к живой природе. Научное описание природных явлений сочеталось в таких календарях с художественным воспеванием природы. Одической торжественностью веет от первых страниц школьного «Календаря природы»: «Всякий календарь, которым пользуются люди, основан на великом круге жизни, ежегодно совершаемом матерью-природой»[171]. Поэтика соседствует с прагматикой:

Количество атмосферных осадков, число ясных и облачных дней, преобладание высоких или низких температур – все это подвержено большим колебаниям для каждого сезона и месяца.

Следить за этими колебаниями, уметь в них разбираться – не пустая забава. Это нужно и для земледельца, и для садовода, и для охотника. Рыбная ловля, промысловая охота, сельскохозяйственные и лесные работы – все это в значительной степени находится в зависимости от особенностей климата и места и постоянных изменений природы[172].

Отечественные педагоги исходили из того, что работа с календарями природы воспитывает в ребенке наблюдательность и дает практические знания из области зоологии и ботаники. Считалось, что это важно не только для деревенских детей, но и для детей, живущих в городе и оторванных от непосредственного соприкосновения с природой. Это педагогическое убеждение нашло свое практическое воплощение в издании школьных календарей природы и тетрадей для фенологических наблюдений, которые стали массово печататься с начала XX века. Они заполнялись учениками в результате совместной работы в классе или в качестве домашнего задания. В советских школах календари природы (печатные или самодельные) висели в каждом классе и ежедневно заполнялись дежурными (в начальной школе погода указывалась значками, в средней школе температура выставлялась в градусах по Цельсию)[173].

Популяризация природоведческих знаний соседствовала в «Календарях природы» с призывами заниматься практической деятельностью: вести наблюдения, делать записи и рисунки во время прогулок за городом, школьных экскурсий или в период летних вакаций. Подобные природоведческие практики, основанные на познавательной активности ребенка (скаута или пионера), широко использовались в зарубежных школах и детских летних лагерях (например, Школа простой жизни в Англии, движение следопытов в Северной Америке, Майские союзы в Финляндии), и отечественные популяризаторы науки шли в ногу со временем. Из европейских же практик были взяты традиции праздников Дня птиц (проводился весной) и Дня древонасаждений (проводился весной или осенью)[174]. Материалами для их проведения служили публикации в календарях природы отечественных натуралистов.

Требованиям научно-популярного справочника соответствовал календарь природы, подготовленный для школьников ученым-популяризатором С. В. Покровским (1874–1945). Одно из первых изданий календаря, выпущенное редакцией журнала «Юная Россия», вышло в 1911 году в четырех частях («Зима», «Весна», «Лето», «Осень»). В предисловии Покровский дает определение календаря природы:

Наряду с астрономическим календарем, который человек поверяет по движениям солнца и звезд, живая природа устанавливает свой собственный календарь, в котором убыль и рост света и тепла указывают место годовых праздников земли: радостного праздника весеннего воскресения и любви, осеннего созревания плодов и долгого зимнего великого поста, времени молчания и испытаний[175].

Описание жизни природы в образах христианской обрядности создает ощущение единства человеческого и природного мира.

Главные природные персонажи в календаре Покровского – птицы, и такое предпочтительное внимание к пернатым проявил не только он, но и большинство натуралистов – от Кайгородова до Бианки и Скребицкого. Отчасти это объясняется тем, что многие из ученых были орнитологами и изучали сезонные перемещения птиц, но дело не только в научной специализации. Образы птиц в календарях природы отражали традиционное представление о птицах как медиаторах между человеческим и божественным миром. Народная культура наделяла птиц способностью приносить весну и обновление природы (с этой целью дети закликали жаворонков)[176]. Натуралисты выстраивают природоведческую последовательность обратно мифологической: сначала наступление весеннего сезона, потом появление птиц. Хотя все пернатые персонажи в календарях природы имели видовую определенность (с указанием латинских названий), в их образах проглядывают мифологические черты крылатых вестников богов[177].

Использование метафорики в «Календаре природы» Покровского не только было художественным приемом, но и отражало натурфилософское мировоззрение русского ученого, видевшего связь между действием природных сил и развитием человека (духовным и физическим). Склонность к художественному письму и научный интерес к первоначальным этапам истории человека подвигли Покровского к написанию научно-фантастических книг о первобытных людях. Его повесть «Охотники на мамонтов» (1937) стала советским бестселлером.

Тяга к художественной образности, отличавшая манеру ученого-натуралиста, не служила заменой наблюдательности и научной точности[178]. По его убеждению, развивать эти качества надо со школьных лет. Покровский большое значение придавал организации фенологических наблюдений, обучая школьников навыкам такой работы. Назначение своего издания он видел в том, чтобы

читатель сам присмотрелся к этим изменениям, чтобы он научился сам разбирать этот удивительный природный календарь, подслушивать неустанную поступь природы и никогда не прекращающееся биение жизни всюду: и в городе, и за городскими стенами, среди темного леса, над водною гладью реки, над туманным болотом, среди палящего летнего зноя и морозного дыхания зимы[179].

Фенологический материал, материалистическое мировоззрение и практическая направленность помогли «Календарю природы» Покровского пережить идеологические передряги 1920–1950‑х годов. Советские переиздания календаря (их было несколько до 1958 года) потребовали переработки, в результате которой метафорики стало меньше, воспевание матери-природы ушло совсем, зато появился практический материал для учителей сельских школ и организаторов кружков натуралистов[180].

Календари природы. Досоветские и советские издания

Кружки юных натуралистов, открывавшиеся в первые годы советской власти, во многом продолжали традиции русской фенологической школы, а руководителями этих кружков были те, кто учился у старых профессоров-фенологов. Дети и подростки, которым выпало жить в эпоху юных пионеров и юных безбожников, получали возможность заниматься в юннатских кружках фенологическими наблюдениями и природоведческими практиками, которые заметно отличались от магистральной линии советского воспитания[181].

Алексеев В. В. Мир русских календарей. Памятная книга по истории Отечества. М.: Академкнига, 2002.

Бордюков Г. Октябрь. Сталин. Победа: Культ юбилеев в пространстве памяти. М., 2010.

Волков Л. А. Страсти по февралю: Очерки о календарях. Изд. 2‑е. М., 2016.

Воронов В. Летучим языком календаря // Огонек. 1961. № 8. С. 30–31.

Динерштейн Е. А. А. С. Суворин. Человек, сделавший карьеру. М.: РОССПЭН, 1998.

Добренко Е. Красный день календаря: советский человек между временем и историей // Советское богатство: Статьи о культуре, литературе и кино: К 60-летию Х. Гюнтера / Под ред. М. Балиной и др. СПб.: Академический проект, 2002.

Извекова Н. А., Латов Н. В. Праздник в семье. М.: Педагогика, 1986.

Келли К., Сиротинина С. «Было непонятно и смешно»: Праздники последних десятилетий советской власти и восприятие их детьми // Антропологический форум. 2008. № 8. С. 258–299.

Куликов С. С. Нить времен: Малая энциклопедия календаря с заметками на полях газет. М.: Наука, 1991.

Одинцов Д. С. Календари и люди: Календарная энциклопедия. Ялта, 2001.

Полуянов И. Д. Месяцеслов. Вологда: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1973.

Рольф М. Советские массовые праздники / Пер. с нем. В. Т. Алтухова. М.: РОССПЭН, 2009.

Селешников С. И. История календаря и его предстоящая реформа. Л.: Лениздат, 1962.

Сытин И. Д. Жизнь для книги. М.: Политиздат, 1960.

Тарабарина Т. И., Соколова Е. И. Детям о времени: Популярное пособие для родителей и педагогов. Ярославль: Академия развития, 1996.

Beckwith R. T. Calendar and Chronology, Jewish and Christian: Biblical, Intertestamental and Patristic Studies. Boston; Leiden: Brill, 2001.

Ideologisierte Zeit: Kalender und Zeitvorstellungen im Abendland von der Antike bis zur Neuzeit / Hg. von W. Hameter. Innsbruck: Studien, 2005.

Бальник, календарь для учащихся, правила и дневник для записи уроков. М.: Т-во И. Д. Сытина, выходил с 1905 по 1916 (для учащихся мужских гимназий, реальных училищ, женских гимназий и училищ).

Барто А. Твой праздник / Рис. А. Брей. М.: Дет. лит., 1947. Переиздания.

Беляев К. И. Книга юного атеиста: [Хрестоматия-календарь]. М.: Просвещение, 1970.

Беляева А. Повести, анекдоты и нравственный календарь для детей. СПб.: изд. М. О. Вольфа, 1857.

Бианки В. В. Лесная газета на каждый год. М.; Л.: Гос. изд-во, 1928. Переиздания.

Васильева Т. В., Руденко О. И. Сколько праздников в году? М.: Рус. яз., 1988.

Верт В. О. Плакаты, лубки и календари в книготорговом ассортименте. М.: Заочторгкурсы, 1930.

Вешние воды, первая после азбуки книга для классного чтения и бесед / Сост. Д. И. Тихомиров. М., 1896.

Времена года в русской поэзии: Сб. стихотворений / Сост. Н. С. Клестов; предисл. Н. Л. Бродского. М.: Книгоизд-во писателей в Москве, 1919.

Времена года в русской поэзии: Сб. стихотворений / Под ред. Н. Ангарского. М.: Мосполиграф, 1924.

Времена года. Родная природа в поэзии / Ред.-сост. В. Кузнецов; послесл. Ю. Селезнева. 2‑е изд. М.: Молодая гвардия, 1977.

День за днем: календарь школьника / Сост. Н. С. Медведева. М.: изд. совет Русской Православной Церкви (с 2008 г.).

Деркачев И. П. Календарь крошка для детей на 1883. М.: А. Д. Ступин, 1883.

Детский календарик на новый 1889 год / Сост. К. Юрчук. Изд. С. В. Егоровой.

Детский календарь (отрывной) на 1938 год. М.: Соцэкгиз.

Детский календарь (отрывной) на 1939 год. М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ.

Детский календарь на 1941 год. М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ.

Детский календарь / Ред. Е. И. Гроздова. М., 1943–1956. С 1955 г. ред. Т. А. Носова и др.

Детский мир: Календарь в играх и занятиях на 1959 год. М., 1958.

Друг и товарищ. Календарь для учащихся на 1908–1909 уч. г. / Сост. З. Быстров. СПб.: В. Я. Мильштейн, [1908]–1909.

Дружок, календарь для учащихся (с 1866 по 1914). Изд. А. С. и А. Я. Панафидиных.

Елка: песенки, сказки, стихи и рассказы. М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1941.

Заболотский Вл. Наш календарь. Киров: Кировское книжн. изд., 1955.

Звездочка, календарь для октябрят. М.: Детский мир (с 1960 по 1964); Малыш (с 1965 по 1990 как альманах).

Ильин М. Который час: Рассказы о времени. М.; Л.: Гос. изд-во, 1927.

Кайгородов Д. Н. Древесный календарь Европейской России. Наглядное изображение (в красках) времен цветения, облиствения, опадения листьев, а также созревания и сбора семян и плодов у древесных и кустарных растений: Для школы и хозяйства. СПб.: изд. А. С. Суворина, 1907.

Календарик-малютка журнала «Задушевное слово» на первое и второе полугодие 1910‑го года. СПб.: изд. М. О. Вольфа, 1910.

Календарь антирелигиозника на 1939 год. М.: Гос. антирелигиозное изд.

Календарь для детей на 1870 г. Киев.

Календарь для молодых друзей М. О. Вольфа. СПб.; М., 1867.

Календарь для учительниц, воспитательниц и матерей на 1875 г. СПб.: изд. Женской учительской семинарии, 1875.

Календарь дружных. М.: Крестьянская газета, 1930. Библиотечка ж-ла «Дружные ребята».

Календарь-загадка «Времена года». На 1961 год. Стихи Ю. Коринца. Ил.: Ю. Молоканов и В. Лосин. М.: Сов. художник, 1960.

Календарь и справочная книжка для учащихся. СПб.: изд. Т-ва М. О. Вольфа (с 1884 по 1916).

Календарь пионера и школьника на 1935 год / Сост. бригадой авторов: Г. Глаголевым, В. Вейхманом, В. Павловым. Хабаровск: Дальгиз, 1935.

Календарь школьника (отрывной) на 1938 и 1939 годы. М.: Изд. дет. лит. ЦК ВЛКСМ.

Календарь школьника (отрывной) на 1956 и 1957 годы. М.: Госполитиздат.

Календарь школьника (отрывной). М.: Политиздат (выходил с 1971 по 1992).

Календарь юного натуралиста. М.: Молодая гвардия, 1956 (2‑е изд. – 1960).

Книга вожатого. М.: Молодая гвардия, 1950.

Книжка-календарь / Текст А. Коваленского. Рис. В. Конашевича. М.: Гос. изд-во, 1929.

Книжка-календарь школьнику на 1946 год. М.: Сотрудник, 1946.

Котенко Л., Смирнов В. Спутник пионера в школе. М.: Новая Москва, 1925.

Красный день календаря: Стихи и рассказы о советских праздниках / Сост. И. С. Орловская. М.: Дет. лит., 1974.

Красный календарь в трудовой школе. Метод. статьи, инструктивный материал и библиография: Сб. / Сост. З. И. Лилиной. Изд. 2‑е. Л.: Гос. изд., 1925.

Круглый год. Книга-календарь для детей. М.; Л.: Детгиз (с 1947 по 1968 как книга-календарь, затем как альманах до 1985).

Крупская Н. К. Культура, быт и непрерывка. М.: Работник просвещения, 1930.

Лебедев-Кумач Вас. Мой календарь: Газетные стихи. М.: Сов. писатель, 1939.

Луконина Н. Н., Чадова Л. Е. Утренники в детском саду: Сценарии о природе. 2005.

Маранцман В. Г. Времена года. Беседы о поэзии: Учеб. пособие для 5–6 кл. М., 1995.

Медведева М. А. Уроки по календарю природы в начальной школе. Иркутск, 1957.

Месяцослов к сведению и пользе юношества, воспитывающагося в Императорском Сухопутном Шляхетном Кадетском Корпусе на 1777 год.

Михалков С. В. Нам тридцать лет: быль для детей: Стихи. М.; Л.: Гос. изд-во дет. лит., 1947.

Мой друг: Настольный календарь для детей / Сост. Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1903–1908.

Музыкальный календарь школьника. М.: Музыка (выходил с 1964 по 1966).

Народный учитель. Календарь-справочник. М.: тип. «Общественная польза» (выходил с 1907 по 1915).

Настольный календарь для пионеров на 1926 год. М.: Молодая гвардия.

Настольный календарь учителя. М.: Учпедгиз, 1941.

Новогодник, календарь для детей на 1903 год. М., 1903.

Отклики жизни: Первая детская газета-календарь. Приложение к ж-лу «Путеводный огонек». М., 1906–1907.

Педагогический календарь для учителей и воспитателей / Сост. В. А. Вознесенский. Книжный склад А. М. Калмыковой (выходил с 1890 по 1893).

Педагогический календарь: Записная и справочная книга педагога (выходил с 1886 по 1888).

Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях. Изд. Т-ва О. Кирхнера (выходил с 1893 по 1917).

Покровский С. В. Календарь природы. Зима. Весна. Лето. Осень. М.: изд. ж-ла «Юная Россия», 1911.

Померанцева А. В. Календарь революционных праздников и великих годовщин. М.; Л.: Гос. изд-во, 1927.

Преображенский С. М. Календарь природы. М.: Молодая гвардия, 1952.

Пушкинский календарь: К 100-летию со дня гибели А. С. Пушкина. 1837–1937. М.: Соцэкгиз, 1937.

Савельев Л. С. Часы и карта Октября: [Хронология событий]: [Издание для детей]. 2‑е изд. М.; Л.: Молодая гвардия, 1931.

Саладилов П. М. К вопросу о реформе календаря: [Свод мнений по календарному вопросу и условия, необходимые для его разрешения]. СПб.: тип. Имп. Акад. наук, 1910.

Семейный календарик на 1870 год. М.: Тип. В. Готье, 1869.

Семейный календарь. Берлин; Варшава: изд. О. Дьяковой (выходил с 1920 до нач. 1930‑х).

Синова И. В. Государственные праздники России: Справочник школьника. СПб., 2007.

Скребицкий Г. А. Детский календарь природы. М.: Дет. мир, 1957.

Скребицкий Г. А. Календарь природы. М.: Малыш, 1972.

Советский календарь на 1919 год. М.: ВЦИК, 1918.

Спутник гимназиста на 1886–1887 год / Сост. Я. И. Фрейфельд. Харьков, 1886.

Спутник. Календарь для школьника на 1958–1960 годы. М.: Госполитиздат.

Спутник пионерского вожатого: Путеводитель по датам календаря. М.: Молодая гвардия (выходил с 1971 по 1990).

Спутник школьной жизни. Календарь и записная книжка для учащихся / Сост. Скворцов. СПб. (выходил с 1890 по 1904).

Спутник школы. Календарь для учащейся молодежи. Справочная и записная книжка. СПб.; М.: изд. Т-ва М. О. Вольфа (выходил с 1910 по 1917).

Спутник юного пионера. Л.: Прибой, 1926.

Спутник юного пионера на 1926 год. М.: Молодая гвардия, 1925.

Стрелова О. Ю. и др. Тематические уроки к календарю образовательных событий. М., 2019.

Сутоцкий С. Б. Бедняга Двадцать восьмой: Повесть грустная и веселая о мистере Вудро и непослушном календаре. М.: Дет. лит., 1964.

Сухотин П. Календарик: Сказки и побаски. Берлин; СПб.; М., 1923.

Твой праздник: Поэмы для детей / Ил. В. Смердова. Киров: Кировское обл. гос. изд-во, 1951.

Твой праздник: Стихи для детей / Рис. В. Васильева. Свердловск, 1958.

Товарищ: Записная книжка пионера / Сост. В. С. Ханчин. М.: Молодая гвардия (выходил с 1956 по 1961).

Товарищ. Календарь и записная книжка для учащихся. СПб.: изд. Т-ва О. Кирхнера (выходил с 1884 по 1917).

Товарищ. Календарь-справочник для учащихся младшего возраста на 1932 год. М.; Л.: ОГИЗ; Моск. рабочий, 1931.

Товарищ. Календарь-справочник для учащихся старшего возраста на 1932 год / Под ред. Центр. ин-та деткомдвижения. М.; Л.: ОГИЗ, 1931.

Трутнева Е. Мой календарь: Стихи для детей. М.: ОГИЗ, 1947.

Четыре времени года: весна, лето, осень, зима: Сб. рассказов и стихотворений / Сост. Д. Дмитриев. М., 1893.

Шевляков Г. Школьная непрерывка. М.; Л.: Работник просвещения, 1930.

Школьный астрономический календарь / Сост. В. А. Шишаков, М. М. Дагаев. Вып. с 1 по 47. М.: Учпедгиз, 1951–2013.

Школьный календарь: Справочная и записная книжка для преподавателей нар. училищ и церк.-приход. школ. СПб.: Изд-во ж-ла «Народное образование» (1887–1917).

Юный пионер. Календарь на 1947 год / Под ред. С. В. Калабина. М.: Изд-во Полигр. ф-ки треста мест. промышленности Москворец. р-на, 1947.

Юный пролетарий. Календарь на 1921 год. Пг.: Гос. изд., 1921.

Юный товарищ. Календарь и записная книжка для учащихся на 1923 год. М.: Гос. изд-во, 1922.

Яковлев Ю. Я. Письма на листках календаря. М.: Молодая гвардия, 1961.

Всеобщий русский календарь на 1904 год. М.: изд. Т-ва И. Д. Сытина. Пример красочного календаря с использованием портретов императорской четы

Календарная стенка с изображением Николая II и его семьи. Начало XX века. М.: изд. Т-ва И. Д. Сытина

Календари для учениц школ и гимназий отличались миниатюрным размером и изяществом. Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях. 1894/95 / Сост. М. К. Федоровой. СПб.: изд. Ф. Л. Веснера; Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях. 1907/08 / Сост. Л. В. Тимановой. СПб.: изд. Отто Кирхнера

Советский календарь на 1919 год. М.: ВЦИК, в тип. Т-ва И. Д. Сытина

А. В. Померанцева. Календарь революционных праздников и великих годовщин. М.; Л.: Гос. изд-во, 1927

Табель-календарь непрерывка на 1930 год. Видно, насколько сложным был переход на «непрерывную рабочую неделю», от которой в конце концов отказались

Военная тематика в календарях времен Великой Отечественной могла подаваться в игровой форме. Детский календарь на 1943 год / Под ред. Е. И. Гроздовой. М., 1942.

Оформление пионерской комнаты к 70-летию Сталина. Вожатый. Журнал ЦК ВЛКСМ для пионерских вожатых. 1949. № 12

Сентиментальная календарная обложка на излете сталинской эпохи. Круглый год: книга-календарь для детей на 1951 год. Художник В. Лебедев. М.: Детгиз

В руках у девочки – лебедевский «Круглый год». Детский календарь на 1951 год. М.: Детгиз

На лице подростка в календаре эпохи оттепели – открытость и искренность. Спутник. Календарь для школьника на 1960 год. М.: Главполитиздат

Природные мотивы в книге-календаре «Круглый год на 1959 год»

Иллюстрация к майской странице сказочного календаря природы. В. В. Бианки. Зой и Зоя: Сказка / Рис. И. Кузнецова. М.: Полиграфическая фабрика Москворецкого райпромтреста, 1948

Космическая тема в календарях школьника времен оттепели. Спутник. Календарь для школьника на 1962 год. М.: Госполитиздат

В оформлении «Звездочки» на 1966 год участвовали талантливые художники-иллюстраторы: Т. Колюшева, В. Зотов, Э. Булатов

Ленинская тема в позднесоветских календарях. «Календарь школьника» на 1980 год

«Календарь школьника» в 1970-е

Обложка последнего выпуска советского «Календаря школьника». М.: Политиздат, 1991

«Таня взяла календарь и старательно отрывает листок за листком:

– Хочу сделать Первое мая… Тогда мы поедем на демонстрацию» (Чуковский К. От двух до пяти // Чуковский К. Сочинения: В 2 т. Т. 1. М.: Правда, 1990. С. 236).

Среди единичных работ, посвященных советским печатным календарям, в том числе детским, укажем статью Е. А. Добренко «Красный день календаря: советский человек между временем и историей» (Советское богатство: Статьи о культуре, литературе и кино: К 60-летию Х. Гюнтера / Под ред. М. Балиной и др. СПб.: Академический проект, 2002).

Среди отдельных работ по советской праздничной культуре см.: Келлер Е. Э. Праздничная культура Петербурга. СПб.: Михайлов, 2001; Малышева С. Советская праздничная культура в провинции: пространство, символы, мифы (1917–1927). Казань: Рутена, 2005; Окказиональная литература в контексте праздничной культуры России XVIII века. СПб., 2010; Барышева Е. В. «В веселом грохоте, в огнях и звонах»: советский праздник в конструировании нового общества. М.: РГГУ, 2020.

Виртуальный отраслевой канцелярский музей включает школьные календари в состав своей коллекции бумажно-беловых и канцелярских товаров. Электронный адрес музея: https://old-stationery.kanzoboz.ru/ (дата обращения 02.10.2023).

Климишин И. А. Календарь и хронология. 3‑е изд., перераб. и доп. М.: Наука, 1990; Николаев А. З. Время, юлианский и григорианский календари и их историческая судьба: Заметки любителя астрономии. Новосибирск: Изд-во СГУПСа, 1999; Петрова Н. Г. Тайны древних календарей. М.: Вече, 2003; Селешников С. И. История календаря и хронология. М.: Наука, 1970; Семенов А. А. Календарь, летоисчисление и хронология. СПб., 2016; Уилльямс Б. Календари / [Пер. с англ. М. Ю. Матвеевой]. М.: Мнемозина, 2012; Хренов Л. С., Голуб И. Я. Время и календарь. М.: Наука, 1989.

«Месяцеслов есть таблица, показывающая по порядку месяцов и дней года памяти святых и праздники Господские и Богородичные» (Месяцословы, календари и святцы русские: В 3 кн. / Соч. хронологическое и историческое Петра Хавского. Кн. 1. 1856. С. 3). Двенадцать страниц месяцеслова (святцев) были разделены на квадраты (согласно количеству дней в месяце), в каждом из которых помещалось изображение святого. Страницы могли быть сшиты в книгу или напечатаны на широких отдельных листах. В таких изданиях не указывались дни недели (только числа каждого месяца по порядку), поэтому святцы не могли служить календарем, выполняя исключительно религиозные цели. Материал из святцев перепечатывался на первых страницах календарей, но без изображения святых на каждый день.

По словам знатока народной культуры Владимира Даля, «календарь нашего крестьянина отличается по способу выражения от нашего: мужик редко знает месяцы и числа, но знает хорошо посты, заговенья, сочельники, все праздники, святых и, избирая более замечательные в быту его сроки, обозначает их сими названиями» (Даль В. И. Повести. Рассказы. Очерки. Сказки. М.; Л., 1961. С. 266).

Академический календарь выходил с 1725 по 1750 год. Полное название календаря: «Санктпетербургский календарь на лето от рождества Христова 1740 которое есть високосное лето, содержащее 366 дне: сочиненный на знатнейшия места Российскаго государства. В Санктпетербурге: При Императорской Академии наук». Разновидностей академических календарей было несколько, в зависимости от области знания (исторический, астрономический и т. д.).

Издатель «Всеобщего календаря» Иван Сытин, работавший на массового читателя, печатал гадания и предсказания погоды «по Брюсову календарю» вплоть до революционного 1917 года. Хотя подобные предсказания могли бы сойти за пародии на прогноз погоды («сперва тепло, зато потом будет холодно», «ветрено, но ненадолго» или «погода хорошая»), ничто не могло поколебать веру публики в великого и таинственного Брюса.

Во многих провинциальных дворянских домах первой половины XIX века «Академический календарь» был единственным периодическим изданием, а порой и единственной нецерковной печатной книгой. «О книгах и речи не было, исключая академического календаря, который выписывался почти везде; сверх того попадались песенники и другие дешевые произведения рыночной литературы, которые выменивали у разносчиков барышни» (Салтыков-Щедрин М. Е. Пошехонская старина. Иркутск, 1954. С. 319).

Белинский обращает внимание на справочно-статистический раздел «Месяцеслова» на 1840 год (календарные части были типовыми). «Календарь нынешнего года, украшенный превосходно гравированными портретами их императорских высочеств, великой княгини Марии Николаевны и супруга ее, герцога Максимилиана Лейхтенбергского, кроме своих постоянных статей, содержит в себе „Перечень метеорологических наблюдений, деланных при Институте горных инженеров в течение 1838 года“, „Таблицу, означающую внутреннее достоинство иностранных монет на российское золото и серебро, а на ассигнации по установленному постоянному курсу“, „Таблицу о переложении ассигнаций на серебро и серебра на ассигнации“, „Хронологическое показание достопримечательнейших событий“, „Некролог достопримечательнейших особ“, „Исчисление важнейших высочайших указов, изданных в 1838 году“, „Исчисление разных компаний на акциях, учрежденных в 1838 году“, и пр. и пр.» Достоинством издания Белинский считал наличие статистических таблиц, которые в 1840‑х годах были в новинку. Внимание критика привлекли сведения о количестве учащихся в России. «У нас из 210 человек учится один» — курсив Белинского, что, по его словам, значительно лучше по сравнению с предыдущими годами (речь шла о начальном этапе обучения) (Белинский В. Г. Месяцеслов на (високосный) 1840 год… Памятная книжка на 1840 год // Белинский В. Г. Собр. соч.: В 9 т. Т. 2. М.: Худож. лит., 1977. С. 517).

Среди исследований, посвященных истории печатных календарей в России, см.: Алексеев В. В. Мир русских календарей. Памятная книга по истории отечества (2002); Одинцов Д. С. Календари и люди: Календарная энциклопедия (2001).

В последней трети XIX века календари (типа «Весь Петербург» и «Вся Москва») выпускались в большинстве крупных городов Российской империи (в Киеве, Одессе, Варшаве, Нижнем Новгороде, Перми, Саратове, Симферополе и т. д.).

Миннуллина Л. З. Татарские печатные календари XIX – начала XX вв. Казань: Заман, 2015.

В первое десятилетие XX века издательский дом И. Д. Сытина предлагал «Отрывной календарь», «Отрывной на каждый день календарь», «Общеполезный календарь» (в нем календарь пчеловодства, садоводства, огородничества и охоты), «Всеобщий русский календарь», «Всероссийский календарь» и «Педагогический календарь». Всего издательский дом Сытина выпустил 25 видов различных календарей (годовой тираж календарной продукции составлял свыше 12 миллионов экземпляров). Сытин же напечатал один из самых первых календарей периода революции и Гражданской войны – «Советский календарь на 1919 год».

В некрологах издателей выпуски календарей оцениваются как значимый для русского общества вид деятельности («Памяти Германа Дмитриевича Гоппе, основателя и издателя „Всеобщего календаря“: Некролог. 1836–1885. СПб., 1885»).

О том, как родилась идея издания массового календаря, и о путях ее реализации см. в воспоминаниях Ивана Сытина «Жизнь для книги» (1960), глава «Календарь».

Применительно к повествовательным жанрам европейских календарей XVIII–XX веков существует термин «календарные истории». Авторы «календарных историй», в отличие от отечественных тружеников календарного пера, были людьми достаточно известными. Обзор таких авторов от И. П. Гебеля до Б. Брехта см. в ст.: Klingenbok Ur. Kalendergeschichten // Ideologisierte Zeit: Kalender und Zeitvorstellungen im Abendland von der Antike bis zur Neuzeit / Hg. von W. Hameter. Innsbruck: Studien, 2005. Издания текстов: Hebel J. P. Kalendergeschichten. Mit 32 Lithographien von Josef Jakob Dambacher. Berlin; Weimar: Aufbau, 1971; Brecht B. Kalendergeschichten / Сост. и коммент. Е. В. Нарустранг. СПб.: Антология, 2000.

Советский публицист критиковал календари за то, что в них «скандально мало» стихов русской и советской классики, зато много второсортной поэзии. «С горечью листаешь календари и натыкаешься на холодные, наспех сколоченные вирши…» (Воронов В. Летучим языком календаря // Огонек. 1961. № 8. С. 31).

Описанию календарей в ялтинском доме Чехова посвящен раздел в книге: Одинцов Д. С. Календари и люди: Календарная энциклопедия. Ялта, 2001.

Простодушный герой «Истории села Горюхина» (1830) Пушкина, читая календарные записи прадеда, восхищается «ясностью и краткостью слова», не замечая удручающих деталей помещичьего быта. «4 мая. Снег. Тришка за грубость бит. 6 – корова бурая пала. Сенька за пьянство бит. 8 – погода ясная. 9 – дождь и снег. Тришка бит по погоде» (Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Т. 6. М.: Изд-во АН СССР, 1957. С. 184).

Книга Ивана Шмелева «Лето Господне» (1930‑е) описывает год жизни московской купеческой семьи, все члены которой строго соблюдают даты церковного календаря. Однако сам месяцеслов в книге не упоминается. Истинную религиозность писатель видел не в синодальном календаре.

О значении рукописных ежедневников, которые вели ничем не примечательные обыватели XVIII века, издатель написал трогательно и пафосно одновременно: «Часто только оне одне и сохраняют потомству память о каком-либо важном факте, из мира ли физического, общественной жизни и проч.» (Старые календари / Соч. прот. Г. Петрова и др. Брянск: тип. А. Арцишевского, 1896. С. 128).

Рубинштейн Л. Целый год: Мой календарь. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 7.

В названии книги Л. А. Волкова «Страсти по февралю: Очерки о календарях» (2016) отражен эмоциональный настрой любителей популярной календаристики. Эти же чувства разделяют многие собиратели и исследователи календарей. «Я ощущаю энергетический заряд, я чувствую мистическую силу, которая могла бы объять весь мир, исходящую от альбома с календариками. Я не знаю, как это описать. Это так экстатично, возбуждающе, сверхъестественно…» (Одинцов Д. С. Календари и люди: Календарная энциклопедия. Ялта, 2001. С. 7). Несмотря на возбуждение, свойственное коллекционерам, оба исследователя хорошо знают свое дело.

Пример календарного безумия – периодически возникающие призывы вернуться к старому стилю (по юлианскому календарю), что, по мнению их авторов, чудесным образом обеспечит россиянам благополучную жизнь и экономическое процветание. Об этом же размышляют представители церкви, сравнивая юлианский календарь с «космической поэмой», а григорианский с «сухой бухгалтерией». Предполагается, что без бухгалтерии современные россияне обойдутся, а вот без эсхатологической связи с космосом им придется плохо (Календарный вопрос: Сб. ст. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2000. С. 13).

В советской публицистике любили цитировать высказывание Белинского, приписывая критику-демократу способность предвидеть прекрасное советское будущее: «Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940‑м году – стоящею во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству и принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества» (Белинский В. Г. Собр. соч.: В 9 т. Т. 2. М., 1977. С. 515). Этой цитатой завершается «Календарь антирелигиозника на 1939 год». Но не о таком будущем, которое наступило в советской стране в 1940 году, мечтал живший за сто лет до этого «неистовый Виссарион».

В «Шинели» (1841) описана попытка выбрать имя новорожденному с помощью месяцеслова, но сделать это из‑за неблагозвучия имен святых не удалось, в итоге ребенка назвали по отцу – Акакием Акакиевичем. Как было замечено исследователями, гоголевская подборка имен не имеет под собой реальной основы (в святцах таких имен, близких к дню рождения героя, попросту нет). Гротескный перечень неблагозвучных имен (Трифилий, Варахасий, Павсикахий, Вахтисий) предсказывает будущую судьбу Башмачкина (ни собственного имени, ни шинели, ни места в жизни у героя не будет).

Календарь стали называть по имени писателя – «Календарь графа Л. Н. Толстого на каждый день года» (1906, 1909, 1911).

В печатных календарях 1870–1880 годов среди дней царской семьи указывались: 19 февраля – восшествие на престол Александра III, 23 февраля – рождение наследника Александра Александровича, 4 апреля – Высокоторжественный день, в память избавления от опасности императора Александра II (4 апреля 1866 – покушение Д. Каракозова), 17 апреля – рождение государя императора Александра II, 22 июня – тезоименитство императрицы Марии Федоровны и цесаревны Марии Федоровны, 26 августа – коронование императора Александра II, 30 августа – тезоименитство императора Александра II и великого князя Александра Александровича, 14 ноября – рождение цесаревны и великой княгини Марии Федоровны.

Во время железнодорожной катастрофы под Харьковом 17 октября 1888 года были многочисленные жертвы, но никто из членов семьи Александра III не пострадал, что было воспринято как чудесное спасение и отмечено государственным праздником в календаре.

25 декабря 1812 года император Александр I издал манифест «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского».

Впервые вопрос о переходе на григорианский календарь стал предметом обсуждения в 1830 году во время правления Николая I. Созданный при Академии наук особый комитет пришел к выводу о необходимости реформы календаря, но почел тогда такую реформу преждевременной. В первое десятилетие нового века календарный вопрос снова стал предметом обсуждения, и опять препятствием переходу на европейское время сделались «церковно-политические взгляды». Чтобы избежать обвинений в низкопоклонстве перед Западом, был предложен межеумочный вариант, предполагавший одновременную смену времяисчисления и Россией, и западными государствами. «Единственно, на что могла бы согласиться Россия, – это введение нового, общего с Западною Европою, стиля, отличного от юлианского и григорианского» (Саладилов П. М. К вопросу о реформе календаря. Свод мнений по календарному вопросу и условия, необходимые для его разрешения. СПб.: тип. Имп. Академии наук, 1910. С. 80). Не дожидаясь решения календарного вопроса, издатели некоторых видов календарей стали печатать указания на оба стиля одновременно, например в коммерческих календарях (для удобства взаимодействия с торговыми домами Европы). Русским купцам, коммерсантам и промышленникам важны были не «церковно-политические вопросы», а осуществление торговых и деловых контактов с Европой. Поэтому уже в «Купеческом календаре на 1877 год», выпущенном в Петербурге, были указаны оба календарных стиля – новый (григорианский) и старый (юлианский).

Предсказания погоды в календарях могли быть только очень приблизительными, что не мешало популярности метеорологических разделов. Известна анекдотическая история про «Календарь Гатцука», прогнозы в котором считались точными (поэтому календарь закупали в большом количестве сельские помещики). Издатель составлял календарные прогнозы по старым немецким книжкам. Желая улучшить свое издание, Гатцук обратился к одному сельскому помещику, зарекомендовавшему себя как предсказателя погоды. Тот раскрыл секрет своего знания: он берет сведения из «Календаря Гатцука» и дает противоположный прогноз – все сбывается (Либрович С. Ф. На книжном посту. Пг.; М.: изд. Т-ва М. О. Вольф, 1916).

Выгодно отличался от массы календарей «Русский календарь» (1872–1916) Алексея Суворина, где указывались источники статистических данных. Суворин был также первым издателем справочников «Вся Москва» и «Весь Петербург». Об издательской деятельности Суворина см.: Динерштейн Е. А. А. С. Суворин: Человек, сделавший карьеру. М.: РОССПЭН, 1998.

«Календарь для женщин» (1883–1892) выходил приложением к журналу «Модный свет», издателем которого был Герман Гоппе.

Примером профессионального издания может служить календарь, выпускавшийся военным ведомством, под названием «Памятная книжка». Его целевая аудитория – военные чиновники. Помимо обязательного месяцеслова он включал в себя расписание чинов главных управлений Российской империи; расписание храмовых праздников полков лейб-гвардии; расписание формы одежды для генералов, штаб– и обер-офицеров; указание домов, занимаемых военным ведомством. В дореволюционной России выпускались календари для военнослужащих различных званий (для рядовых, прапорщиков, офицеров) и различных видов войск (артиллерия, флот, пехота). Универсальным считался «Карманный военный календарь», выходивший с 1875 по 1907 год.

В многословном названии одного из первых купеческих календарей указано его основное назначение и подробное содержание. «Книга для купцов, купеческих приказчиков, конторщиков, комиссионеров и вообще для лиц, занимающихся и желающих заниматься коммерческими делами. Содержащая в себе: Коммерческие сведения. – Счетоводство для всех видов торговли. – Коммерческую переписку. – Вексельный устав. – Устав о торговой поверенности. – Положение о пошлинах за право торговли. Положение для виноторговцев, трактирщиков и содержателей постоялых дворов. – Постановление о книжной торговле. – Закладные, Договоры, Духовные завещания, Дарственные, Рядные и Раздельные записи, Доверенности и верющие письма, Мировые сделки, Прошения, Билеты, Паспорты, Аттестаты, Жалобы. – О производстве уголовных и гражданских дел в мировых учреждениях. С прибавлением справочного коммерческого календаря». Сост. директор торгового дома В. Васильев. М.: в тип. Бахметева, 1866.

Белинский, делая обзор календарной продукции в статье «Месяцеслов на (високосный) 1840 год», рекомендовал некоторые издания в качестве подарка. «Мы думаем, что прелестная „Памятная книжка“ и „Утренняя заря“ суть самые лучшие подарки, какие можно сделать человеку и деловому, и неделовому в первые месяцы года» (Белинский В. Г. Собр. соч.: В 9 т. Т. 2. С. 517).

О таких красотках рассказывал анекдот начала XX века. Дама легкого поведения подходит на улице к состоятельному господину со словами: «Я есть незнакомка. Не хотите ли ознакомиться?»

«Я никогда не забуду отрывных календарей моего детства. <…> На лицевой стороне – число, долгота дня, 62 года тому назад родился какой-нибудь видный деятель чего-нибудь, серо-мутное пятно, под ним подпись: „С картины Саврасова «Грачи прилетели»“. Именно – „с картины“. На обороте непостижимым образом умещались стихотворение М. Ю. Лермонтова „Парус“, советы хозяйке, как хранить хлеб, чтобы не черствел, заметки фенолога – незабвенные образцы надежно клишированной сезонной лирики, пословица какого-нибудь очередного народа СССР» (Рубинштейн Л. С. Целый год: Мой календарь. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 7–8).

«…ни книг, ни газет, ни школ у них не было, и календарь для таких людей был единственным окном, через которое они смотрели на жизнь. По календарю они думали, по календарю учились, из календаря черпали все свои знания, и календарь же давал им наставления на все случаи жизни» (Сытин И. Д. Жизнь для книги. М.: Политиздат, 1960. С. 67).

«В тюрьме мне пришлось прочесть очень забавную книжку – сочинение Грибоедова. Оно называется „Горе от ума“, и мне особенно понравилась в нем одна фраза: „Все врут календари“» (Аверченко А. Шалуны и ротозеи: Рассказы для детей. Пг.: Новый Сатирикон, 1916. С. 70).

Календарь-альманах на 1914 год. «Новый Сатирикон». С. 73. Несмотря на пародийный характер издания, оно содержит без изменений всю официальную календарную часть (месяцеслов и царский дом). Пародии помещаются в разделе под названием «Неофициальная, но тоже календарная часть».

«В Испании родится великий писатель, который умрет на 7‑й день после рождения», «На К. Х. А. ж. дороге, близ станции „Разбейся!“, снегом занесет поезд», «В Шанхае произойдет падение нравственности». В разделе объявлений: «Заведующий календарем приглашает для совокупного бумагомарательства многознающего, трезвого и благомыслящего историка. Историк, принявший приглашение, благоволит обращаться письменно на имя заведующего. За каждое сообщенное им событие – пятак звонкой монетой» (Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 1. М.: Наука, 1974. С. 143–158).

Частичная реформа календаря была проведена Временным правительством в марте 1917 года (тогда были удалены из календарей перечни царских дней).

В рабочем кабинете Ленина в Кремле висел на стене большой печатный календарь на 1922 год с двойным указанием чисел (новый и старый стиль). В центре календаря была размещена карта Российской Федерации, а по краям – списки административных районов советской страны. На столе у вождя пролетарской революции лежал перекидной ежедневник с металлическими креплениями. На известной фотографии, где Ленин за столом читает газету «Правда», хорошо виден этот календарь.

С 1920 года до начала 1930‑х в эмигрантском издательстве О. Г. Дьяковой в Берлине и Варшаве выходил «Семейный календарь». На развороте каждого листа помещались месяцеслов и список событий из разных периодов русской истории, происходивших в этом месяце. Численник включал в себя указания по двум стилям сразу. На обложку календаря помещались значимые для русского человека исторические личности. Так, на обложке календаря на 1926 год был напечатан красочный портрет Петра I во время Полтавской битвы.

См. с. 3 цветной вкладки.

«Советский календарь» был задуман как универсальный революционный справочник. Он включал в себя следующие разделы: «Преобразование календаря», «Пролетарские праздники», «Численник на 1919 г.», «Ноты для революционных песен», «Месяцеслов (революционная памятка)», «Хронология замечательных событий и смерть известных людей», «Естественная и мировая истории», «География России», «История революционного движения», «Советская конституция», «Экономика и хозяйство», «Светочи человечества», «Мировая война и Красная армия», «Справочный отдел». В разделе «Светочи человечества» представлены портреты и описания следующих личностей: К. Маркс, В. И. Ленин, Ф. Энгельс, Ф. Лассаль, М. Робеспьер, Ж. Марат, А. Бебель, С. Халтурин, К. Либкнехт, Фр. Адлер.

Издание православного календаря продолжалось до 1929 года средствами московской епархии. Церковные календари выпускались в годы Великой Отечественной войны (период временного послабления гонений на церковь) и возродились в 1990‑х.

Согласно конституции РСФСР 1918 года, свобода печати, как и другие конституционные права, «предоставляется рабочему классу и крестьянской бедноте <курсив редакции>; следовательно, все те группы населения и их идеологи, которые к этим двум классам не принадлежат, не могут претендовать впредь на свободу выражения своих мнений – антисоветского содержания – путем печати» (Щелкунов Н. Законодательство о печати за пять лет // Печать и революция: Журнал марксистской критики искусств. 1922. Кн. 7. С. 181).

Поскольку крестьянская беднота и значительная часть рабочего класса были безграмотными, свободой печати обладали не они, а те, кто выступал от имени крестьян и рабочих.

Верт В. О. Плакаты, лубки и календари в книготорговом ассортименте. М.: Заочторгкурсы, 1930. С. 45.

«Если в городе лицевая сторона листка имеет большее значение, чем оборотная, то в деревне, при далеко еще недостаточном проникновении туда газет и книг, календарь из численника превращается в своеобразную книгу, которая день за днем внимательно читается» (Там же).

Там же.

Коржавин Н. В соблазнах кровавой эпохи: Воспоминания: В 2 кн. М.: Захаров, 2007. Кн. 1. С. 96.

Пушкинский календарь: К 100-летию со дня гибели А. С. Пушкина. 1837–1937. М.: Соцэкгиз, 1937. Юбилейный календарь включал в себя репродукции с автографами Пушкина, его автопортреты, список произведений с годами публикации, табель-календарь на 1937 год и даты жизни поэта. Напечатанный в формате томика стихов поэта, с вырезными овалами для его автопортретов и великолепной графикой, «Пушкинский календарь» был настоящим произведением полиграфического искусства (издан в лучшей в те годы ленинградской типографии «Печатный двор»). Анонимность, принятая в календарях, скрывает имена сотрудников-пушкинистов, готовивших это замечательное издание.

Советский человек ощущал свою связь с датой ВОСР, которая обозначалась на каждой странице отрывного календаря. Валентин Берестов так начал автобиографию: «Родился на одиннадцатом году от Октябрьской революции. Эту новую дату каждый день указывали календари нашего детства. Но и прежний отсчет, от Рождества Христова, не посмели отменить. Выжидали, пока привычная уже для новых поколений, коммунистическая эра не вытеснит из сознания людей (желательно, всего человечества) прежнюю, устаревшую и, как любили тогда говорить, отжившую» (Берестов В. Д. «Остались считанные дни…» М.: Совпадение, 2008. С. 9).

В 1920–1940‑х годах праздники и выходные объявлялись на основании декретов Совета народных комиссаров. В 1950–1980‑х годах изменения в системе праздников происходили на основании Указов Президиума Верховного Совета СССР «О праздничных и памятных датах». С начала 1990‑х по сегодняшний день основанием для введения нового праздника или памятной даты служат Указы Президента Российской Федерации. Выходные и праздничные дни закреплены 112‑й статьей Трудового кодекса РФ.

Один из сотрудников Ивана Сытина, известный своими народническими взглядами, поместил в календаре информацию о том, какую оплату за свой труд получают рабочие в разных странах (она была представлена в пересчете на фунт говядины – русские рабочие едят мяса меньше всех). Сытину чудом удалось спасти выпуск календаря от цензурных запретов. Издатель «Русского календаря» Алексей Суворин в 1872 году рискнул указать в разделе статистики сведения о доходах крупных российских чиновников и чуть не поплатился за это уничтожением всего тиража календаря.

Известны опыт использования календарей радикально настроенными членами РСДРП и участие Ленина в подготовке одного из них. В издании «Календаря для всех на 1908 год» (СПб.: Зерно, 1907) была напечатана статья В. И. Ленина «Международный социалистический конгресс в Штутгарте». Издание календаря было полностью конфисковано, но не из‑за статьи Ленина, а из‑за революционного материала в табель-календаре. После официального месяцеслова следовали перечни забастовок, покушений, стачек, политических убийств и восстаний, которые произошли за последние годы, а также события из истории марксизма и рабочего движения в России и Европе.

«Исторический календарь» – популярный тип печатного календаря. Выходил в разных изданиях с середины XVIII века и служил источником знаний по истории (отечественной и мировой). Подбор фактов в нем всегда соответствовал текущему моменту. Так, «Исторический календарь», выпущенный фирмой Отто Кирхнера в 1916 году, специализировался на датах военных побед, перечень которых поддерживал патриотический настрой населения в период Первой мировой войны. Поэтому в нем не упомянуты трагические события Русско-японской войны 1904–1905 годов, уроки которой замалчивались в официальных изданиях.

С утверждения факта такого несовпадения начинается повесть Евгении Гинзбург «Крутой маршрут» (1967). «Тридцать седьмой год начался, по сути дела, с конца 1934-го. Точнее, с первого декабря 1934-го» (речь идет о дате убийства Сергея Кирова, запустившей механизм политических репрессий).

Профессор Владимир Никольский утверждал: «не подлежит сомнению, что, когда, в близком будущем, весь нынешний календарь и все международное летосчисление подвергнутся очистке от церковных влияний, то будет сдана в музей и мифическая эра – от „рождества христова“» (Настольный календарь учителя. М.: Учпедгиз, 1941. С. 22). Утверждения советского профессора не многим отличались от современных ему текстов агитгазет: «И дело / проще / простого. / Времени / счет / идет / Не от / рождества / Христова, / А до / пуска / завода / в ход» (Чарный М. Б. Ушедшие годы: Воспоминания и очерки. М.: Сов. писатель, 1970. С. 264).

Даниил Гранин размышлял в дневнике над списком праздников своей довоенной юности. «Ничего из этих дат ныне не отмечается. Неужели и наши даты тоже поблекнут, канут? Кто вспомнит ныне дату начала Первой мировой войны? Никто. Правда, у нее не было победы. И поражения у нее не было. А ведь то была Первая мировая война, и вот стерлась из исторического календаря» (Гранин Д. Причуды моей памяти. М.; СПб.: Центрполиграф; МиМ-Дельта, 2008. С. 315).

Из той же эпохи – анекдот о первом секретаре ЦК КПСС Ю. В. Андропове, возглавлявшем советскую страну в течение восьми месяцев. «Гадалка нагадала Андропову, что он будет править страной всего одну зиму. – Зимы не будет, – твердо заявил Андропов» (Раскин И. Энциклопедия хулиганствующего ортодокса. М.: Стоок, 2001. С. 37).

Рубинштейн Л. С. Целый год: Мой календарь. С. 9.

Людтке А. История повседневности в Германии: Новые подходы к изучению труда, войны и власти. М., 2010.

«Если поэту облегчает жизнь размер и строфа, то календарь позволяет его автору отпустить вожжи и следовать за сменой красных дат и важных лиц» (Генис А. Люди и праздники: Святцы культуры. М.: АСТ, 2022. С. 8).

Рубинштейн Л. С. Целый год: Мой календарь. С. 18.

Малолетний Алеша Пешков, герой повести М. Горького «Детство» (1913), желая отомстить деду за жесткость, взялся срезать головы святым, изображенным на листах месяцеслова. Но дальше первого ряда дело не пошло, потому что святцы любил рассматривать не только старик, но и сам ребенок, видя в страданиях мучеников отголоски собственной судьбы.

С такого рода изданий начинал свою деятельность успешный впоследствии издатель М. О. Вольф: Беляева А. Повести, анекдоты и нравственный календарь для детей. СПб.: изд. М. О. Вольфа, 1857; Календарь для молодых друзей М. О. Вольфа. СПб.; М., 1867.

Составители детского календаря «Новогодник» на 1903 год, выпущенного в Москве, просили читателей сообщать о своей школьной жизни, школьных праздниках, экскурсиях, юбилеях, играх. «Наш календарь – это ежегодно изменяемая и пополняемая книга для детского чтения, так сказать подвижная книга, и нам очень бы желалось войти в непосредственную связь с нашими юными читателями» (указан адрес для писем).

Товарищ на 1916–1917 год. Пг.: изд. Т-ва Отто Кирхнера.

Редакция Т-ва О. Кирхнера обвиняла в «грубых подделках» издательство В. Мильштейна, выпустившего в 1908 году календарь под названием «Друг и товарищ» (сост. З. Быстров), разделы которого действительно повторяли матрицу календаря петербургского издателя.

Название календарей издательства М. О. Вольфа периодически менялось. В календарях на 1885/86 и 1886/87 годы заглавия: Иллюстрированный календарь и справочная книжка для учащихся…; на 1888–1898 годы: Календарь Вольфа. Справочная записная книжка для учащихся…; на 1898–1910 годы: Календарь Вольфа для русской учащейся молодежи; на 1910/11–1916/17 годы: Спутник школы. Календарь для русской учащейся молодежи.

«Учитесь же прилежно и усердно, смотрите на каждую вещь, как на слово и поучение о Господе Боге нашем, читайте великую книгу мира, начертанную сами Богом» («Календарь для детей на 1870 год». С. 24).

«Календарь для детей на 1870 год», выпущенный в Киеве, открывался великолепным гравированным портретом цесаревны Марии Федоровны (супруги Александра III, матери Николая II).

«Верьте, братья, исчезает зло из мира без следа, / Только милость остается в добром сердце навсегда. Вас. Немирович-Данченко» (Календарь Вольфа для русской учащейся молодежи на 1906–1907 год).

Отклики жизни: Первая детская газета-календарь. М., 1906–1907. Прил. к журн. «Путеводный огонек». № 4 (от 22 марта 1906 г.).

Кассиль Л. А. Раздвоение календаря // Заколдованная буква. М.: Дет. лит., 1988. С. 45.

В 1945 году ленинградский Детгиз провел вместе с учителями и библиотекарями совещание по обсуждению проекта календаря «Школьник» на 1946 год. Его составитель пытался продвинуть в печать переделанный календарь Т-ва О. Кирхнера. Один из участников обсуждения справедливо заметил, что прежний календарь не может быть реанимирован для советского школьника: «Прочитывая все эти строчки, вспомнилось далекое детство, когда каждый из моих сверстников приобретал ежегодно календарь „Товарищ“ (изд-во Отто Кирхнер). Тогда же была справочная книга „Подруга“. В этом проспекте даже расположение сохранено Отто Кирхнера, чувствуется, что автор использовал старый „Товарищ“. <…> Если мы берем что-нибудь старое, надо обязательно критически все пересмотреть. А в этом проспекте не чувствуется критического подхода. Взял, разбавил немного современностью – и готово дело» (ЦГАЛИ. Ф. 64. Оп. 4. Д. 5. С. 8).

В советских календарях для взрослых непременно указывалась вся солнечная (восход и заход Солнца, долгота дня) и лунная информация (фазы Луны, заход и восход Луны).

Барабан: журнал юных пионеров. 1926. № 1. С. 18.

Календарь дружных. Библиотечка ж. «Дружные ребята». М.: Крестьянская газета, 1930.

Редакция «Календаря дружных» на 1930 год сообщила, что за время подготовки календаря произошло много событий, которые не вошли в текст (в июле 1929 года были разбиты китайские генералы и белогвардейцы, захватившие представительство в Харбине, в феврале этого же года был запрещен наемный труд в районах сплошной коллективизации, объявлена конфискация имущества и выселение кулаков, еще целый ряд политических событий). Список этих событий редакция допечатала отдельно.

Отрывной «Детский календарь» на 1938 год выпустило московское издательство Соцэкгиз (там был специальный отдел календарей). Отрывной календарь на 1939 год под названием «Календарь школьника» выпустило издательство детской литературы. «Календари школьника» 1950‑х годов выпускал Госполитиздат. Названия «детский» и «школьный» не указывают на возрастную специфику и в 1930–1950‑х годах использовались как синонимы.

Журнал «Искорка». М., 1929. № 3. С. 11.

Мемуарист, детство которого выпало на 1950‑е годы, увлекался собиранием портретов Героев Советского Союза. «В первом классе я начал собирать портреты героев, которые печатались на отрывных страничках настенных календарей – численников. Все в общежитии знали о моем увлечении и не выбрасывали листочки, где, кроме изображения, имелись еще даты жизни и краткое описание подвига. У меня скопилось сотни полторы листочков, я расположил их в алфавитном порядке, поместив в длинную коробку из-под овсяного печенья, – и получилось нечто вроде библиотечного ящика с карточками. Я по наивности надеялся собрать в конце концов имена всех до единого, но когда наша учительница истории Марина Владимировна объяснила, что Героев Советского Союза у нас больше десяти тысяч, я немного остыл, хотя листки численников по привычке продолжал собирать» (Поляков Ю. Совдетство. М.: АСТ, 2021. С. 51).

Молодая учительница посоветовала школьникам использовать календари для изготовления пособий в помощь первоклассникам. «Из отрывного календаря ребята вырезали крупные черные цифры и наклеивали на картон. Теперь у каждого первоклассника есть все цифры от единицы до двадцати. Потом принесли в школу детские календари за прошлые годы. Отобрали красочные картинки, стихи, сказки. Все это вырезали и окантовали» (Вигдорова Ф. Мой класс. М.; Л.: Гос. изд. дет. лит., 1950. С. 70). Маленькая дочка писательницы составляла свой календарь, вырезая из печатных календарей числа. День приезда отца она хотела отметить особо. «Мама, я ищу для своего календаря красное двадцать восьмое число: сегодня хоть не воскресенье, а папа приехал, тоже праздник» – дневниковая запись 1949 года (Вигдорова Ф. Девочки: Дневник матери. М.: АСТ, 2018. С. 206).

Барто А. Твой праздник / Рис. А. Брей. М.: Дет. лит., 1947. С. 4.

В «Корабельной чаще» (1953) Михаила Пришвина описана история календарного листка с цитатой из Белинского (из статьи «Взгляд на русскую литературу 1846 года»), случайно попавшего в руки раненого сержанта Веселкина. Механизм воздействия календарной цитаты на человека описывается Пришвиным в природно-космических образах:

«На развернутом листике был напечатан портрет Белинского, и Веселкин прочитал под ним его знаменитые слова о том, что мы – русские – призваны сказать всему миру новое слово, подать новую мысль.

Так постоянно бывает между людьми: мысль, как крылатое семечко по ветру, находит какой-то свой способ лететь от человека к человеку и находить своего друга, хотя бы и через сто лет и за тысячи верст.

Так и в этот раз слово нашло своего человека и сделалось его собственной жизнью». (Пришвин М. М. Собр. соч.: В 8 т. Т. 6. М., 1974. С. 252).

Мысль, подсказанная цитатой из календаря, воплощается в идею найти Корабельную чащу, чтобы использовать ее древесину для военной промышленности. Однако последнее слово в повести остается за «всероссийским старостой» Михаилом Калининым, заявившем о необходимости сохранения ценных лесов.

«Надо прежде всего учиться, учиться и учиться. Мы ни в коем случае не можем сказать, что коммунист может обойтись без науки. Г. Е. Зиновьев» (Юный пролетарий. Календарь на 1921 год. Пг.: Гос. изд., 1921). Затем эта фраза повторялась от имени Ленина, а потом и Сталина («Чтобы строить, надо знать, надо овладеть наукой. А чтобы знать, надо учиться. Учиться упорно, терпеливо» – «Календарь школьника», 1956). В начале 1960‑х годов ленинская мудрость была усилена именем тогдашнего руководителя страны Хрущева: «Ленинский завет – учиться – и сегодня остается законом для нашей молодежи. Н. С. Хрущев» (Календарь школьника на 1962 г. М.: Политиздат, 1962).

Б. М. Сарнов вспоминал историю про то, как 12-летний сын А. А. Аграновского получил задание написать сочинение с эпиграфом. Вначале мальчик хотел взять в качестве эпиграфа слова «Один за всех, все за одного» (из «Трех мушкетеров»), но в итоге написал сочинение с эпиграфом «Учиться, учиться и учиться. Ленин». Отец был удивлен столь раннему проявлению конформизма («откуда у них это?»), на что Сарнов с иронией подумал: «Тоже мне, бином Ньютона» (Сарнов Б. Перестаньте удивляться. Непридуманные истории. М., 2006. С. 35).

Художниками-иллюстраторами «Круглого года» в 1950‑х годах были Г. Никольский, В. Щеглов, Н. Мунц, К. Клементьева, Н. Цейтлин, Г. Позина, А. Пахомов и др. Главным художником был В. Лебедев, ему же предоставлялось право оформлять обложки для календаря.

Среди «Правил для учащихся» (общим числом 22): «<…> Беспрекословно подчиняться распоряжениям директора школы и учителям. <…> При ответе учителю вставать, держаться прямо, садиться на место только с разрешения учителя. Быть почтительным с директором школы и учителями. <…> При встрече на улице с учителями или директором школы приветствовать их вежливым поклоном, при этом мальчикам снимать головные уборы» (Книжка-календарь школьнику на 1946 год. М.: Сотрудник, 1946. Б. п.).

Коллекционер и исследователь календарей так описывает увлечения своего детства: «Школьники покупали их <календарики> повсюду, где только видели и успевали. Приносили свои сокровища в портфелях, хвастались перед одноклассниками на переменках и прямо на уроках. Менялись. Сто календариков, двести, пятьсот…» (Одинцов Д. С. Календари и люди: Календарная энциклопедия. Ялта, 2001. С. 234).

Содержание календаря, выпускаемого издательством Московской патриархии с 2008 года, отражено в названии: День за днем: календарь школьника: главные праздники, евангельская история, о святых, православные святые, из истории отечества, мир природы / [Авт.-сост. Н. С. Медведева]. М.: Изд-во Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013.

Николай Носов в мемуарной повести «Тайна на дне колодца» (1977) описал опыт первого знакомства с отрывным календарем. Будучи маленьким ребенком, он с нетерпением ждал возвращения отца. Мать с помощью отрывного календаря объяснила сыну, что отец приедет через пять дней. Чтобы ускорить долгожданную встречу, ребенок оторвал календарные страницы, за что получил нагоняй от матери. Самое удивительное, что отец действительно вернулся раньше срока, назвав историю с календарем случайным совпадением (отцу пришлось объяснять мальчику, что значит слово «совпадение»).

Бианки В. В. Лесная газета. Л.: Изд. дет. лит., 1958. С. 7.

Маршак С. Двенадцать месяцев // Маршак С. Собр. соч.: В 8 т. Т. 2. М.: Худож. лит., 1968. С. 320.

Ушинский К. Д. Родное слово // Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. Т. 4. М.; Л.: Изд. Академии пед. наук РСФСР, 1948. С. 320.

Агния Барто, поклонница поэзии Бориса Пастернака, искренне удивлялась, почему опальный поэт не пишет стихов на юбилейные даты. Она говорила Лидии Чуковской: «Но, Лидия Корнеевна, скажите мне, почему, объясните мне, почему он не напишет двух-трех стихотворений – ну, о комсомоле, например? Чтобы примириться! Ведь ему это совсем легко, ну просто ничего не стоит! И сразу его положение переменилось бы, сразу было бы исправлено все». Сама Барто в тот период писала поэму к 30-летнему юбилею ленинского комсомола (разговор происходил в 1948 году) (Чуковская Л. К. Из дневника. Воспоминания. М.: Время, 2014. С. 175).

Опытный редактор Лидия Чуковская описала в дневнике 1946 года, какой мучительной была редакторская работа при подготовке детских календарей. «Мы просмотрели два месяца: март и апрель. Подбор материала преглупый и прегнусный. Туся <Т. Г. Габбе> говорит: „Ленин в детстве изображается так, будто ему предстояло сделаться смотрителем богоугодных заведений, а не революционером. Он очень чисто мыл руки, слушался папу и маму, ел все, что ему клали на тарелку, и пр.“. Мы забраковали 3/4 предложенного материала» (Там же. С. 38).

Василий Лебедев-Кумач, прославившийся газетными виршами (печатались в газетах к «красным» датам календаря), издал их отдельной книгой под названием «Мой календарь». В предисловии к сборнику он так описал свою работу: «Работа в газете заставляет писателя идти в ногу с жизнью, профессионально тренирует его и помогает ему быть в состоянии мобилизационной готовности, которое в наше время нужно каждому художнику» (Лебедев-Кумач Вас. Мой календарь: Газетные стихи. М.: Сов. писатель, 1939. С. 4). Рекламируя свою работу в газете, он злобно пнул тех, кто считал подобную работу, по словам автора, «плебейской». Сам стихотворец не брезговал никакой датой, находя ее достойной стихотворства (в том числе судебные процессы в эпоху сталинизма).

Примером связи природного и советского служит апрельско-ленинский нарратив: «Конечно, Ленин мог зимой родиться / И в декабре, и в снежном феврале, / Но все-таки я рад, что пели птицы, / Когда он появился на земле» (Лисянский М. Конечно, Ленин мог зимой родиться… // Красный день календаря: Стихи и рассказы о советских праздниках / Сост. И. С. Орловская. М.: Дет. лит., 1974. С. 102).

См. комментарии к рассказам в кн.: Драгунский В. Ю. Рыцари и еще 60 историй / С комм. О. Михайловой, Д. Драгунского, И. Бернштейна [с биогр. очерком М. Щукиной и ил. А. Капнинского]. М.: А и Б, 2017. С. 378–379.

Недалек от правды насмешливый стишок, отражавший реальную ситуацию с публикациями авторов в Детгизе:

(цит. по: Алексин А. Перелистывая годы: Книга воспоминаний. М.: Терра, 1998. С. 216).

Маршак С. Я. Собр. соч.: В 8 т. Т. 1. М.: Худож. лит., 1968. С. 177.

Даже в сугубо познавательной книжке М. Ильина «Который час» (1927) тема часов связана с темой времени и вечности. «Как и много тысяч лет тому назад, небесные часы – единственно правильные. По-прежнему, как и в те далекие времена, не обманывает нас молчаливый ход звездных часов, ничем не смущаемый, неизменный» (Ильин М. Который час: Рассказы о времени. М.; Л.: Гос. изд., 1927. С. 91).

Первая публикация «Сказки о потерянном времени» Е. Л. Шварца была в журнале «Мурзилка» в сдвоенном номере 5–6 за 1945 год.

Берестова М. В. Профессия – дочь: Воспоминания о Валентине Дмитриевиче Берестове. М.: Мир детства, 2018. С. 149. Стихотворение Маршака заканчивается наставлением, которое Берестов не стал читать дочери (философская тема уводила за пределы житейской ситуации).

(Маршак С. Я. Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. Лирика. М.: Худож. лит., 1970. С. 104)

Перечень разделов «Детского календарика на новый 1889 год» (сост. К. Юрчук, изд. С. В. Егорова): 1. Числовник. 2. Праздничные дни. 3. Царева семья. 4. Народный гимн. 5. Русь. Стихотворение Некрасова. 6. Н. А. Некрасов. 7. Св. Владимир. 8. Всенародный гимн Св. Владимиру Комиссарова. 9. Стихотворения: Некрасова, Фета, Фофанова, Тургенева, Яхонтова, Стаховича, Полонского, Хомякова, Никитина и Оболенского. 10. Сто пословиц. 11. Цена воробьиного гнезда. 12. Как сохранять срезанные цветы. 13. Игры. 14. Анекдоты. 15. Шарады. 16. Хорошие детские книги. 17. Детские журналы.

Тексты, связанные с царским домом, перепечатывались в детских календарях без изменений и пояснений, строго по официальной версии, со всеми титулами и датами рождения, вступления на престол и коронации. Этот текст необходимо было знать без запинки каждому гимназисту и школьнику. «Его Императорское Величество Александр III, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, из дома Романовых, сын Александра II Освободителя, родился 26 февраля 1845 г., вступил на престол 2 марта 1881 г., короновался в Москве 15 мая 1883 г.» («Детский календарик на 1889 г.»).

Гимн «Боже, царя храни», текст которого был написан В. А. Жуковским, печатался в календарях как народный.

В отчете Фребелевского общества за 1878 год сообщалось следующее: «Устройство детских праздников – дело настолько новое у нас, что к нему мало подготовлены и устроители праздников, и сама публика» (Литвинский П. Детские праздники Фребелевского общества. СПб., 1878).

Царские дни и царские торжества: ко дню священного коронования их Императорских высочеств, ныне благополучно царствующих, Государя Императора Николая Александровича и супруги его Государыни императрицы Александры Федоровны / Соч. Преп. Симб. духов. семинарии, Серафима Введенского. Симбирск: типо-лит. А. Т. Токарева, 1896. С. 3.

Там же.

«Оглядываясь своими добрыми голубыми глазами по сторонам, он (наследник, будущий Александр II. – М. К.) заметил на одной из барок старика-рабочего, который лежал на самом солнечном припеке, покрытый грязной соломой, и громко стонал. Не успел Мердер оглянуться, как Великий Князь по мосткам и доскам быстро перебежал на барку и, склонившись над стариком, с участием стал его о чем-то расспрашивать. Пришлось и Мердеру пробираться на барку. <…> Наследник, вынув из кармана платок, вытирал катившиеся из его детских глаз слезы. Затем воспитатель достал кошелек, вынул из него золотой и подал Царевичу. Тот наклонился к больному и, приподняв рогожу, положил деньги на грудь больного старика» (Черский Л. Детские годы царя-освободителя. М., 1904. С. 30–31).

Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова / Под ред. Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1913. С. 201.

Царские дни и царские торжества. С. 4.

«Наше вам искреннее желание и завет – читать книги только такие, в которых развивается правильный, истинно-христианский взгляд на жизнь и общественные отношения, раскрывается характер истинных сынов отечества и государства» (Праздник 19 февраля 1880 года и слова, сказанные в Черниговской мужской и женской гимназиях. Чернигов, 1880. С. 17).

Учащиеся Московской 1‑й гимназии были удостоены чести встречать царскую семью на Кремлевской площади (это происходило 20 октября 1888 года). Государь выказал благоволение министру просвещения графу Делянову по поводу того, как гимназисты изъявляли чувство радости при этой встрече. В мае 1896 года Московская 1‑я гимназия принимала участие в празднествах по случаю коронования императора Николая Александровича и императрицы Александры Федоровны. Накануне торжества в актовом зале гимназии были устроены чтения с туманными картинами на тему «Венчание русских государей на царство», а в конце лучшим ученикам подарили книги и похвальные листы (Столетие Московской 1‑й гимназии. 1804–1904 гг. Краткий исторический очерк. М.: Синодальная тип., 1903. С. 229).

Чудо Господне над царем и августейшею семьею при крушении поезда 17‑го октября 1888 года. Чтение с туманными картинами составил преподаватель русского языка Нарвской мужской гимназии А. Антонов. СПб., 1891. С. 3.

Там же. С. 6.

Три речи, говоренные в СПб. Третьем реальном училище законоучителем-священником И. А. Моревым в 1898. СПб., 1898. С. 15.

Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова / Под ред. Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1913. С. 90.

Описание праздника в честь Высокоторжественного дня, посвященного царствованию Александра II, дано в брошюре Министерства просвещения: «19 февраля. 1855–1880. Праздник в аудиториях Постоянной комиссии народных чтений 25-тилетия благополучного царствования государя императора». СПб., 1880.

Рассказы о событиях, связанных с освобождением крестьян, предназначенные детям и народу, были написаны по официальному трафарету. «В воскресенье 5 марта этот знаменитый манифест был прочитан во всех деревнях. С умилением и глубокой радостью слушал народ благую весть о воле… Сколько поклонов клали люди перед престолом Бога, слушая последние слова манифеста: „Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного“» (Черский Л. Детские годы царя-освободителя. М., 1904. С. 55).

Праздник 19 февраля 1880 года и слова, сказанные в Черниговской мужской и женской гимназиях. Чернигов, 1880. С. 6.

Там же.

«Гуманное чувство, к развитию и укреплению которого так много сделано отменою крепостного права, отменою наказания плетьми и наложения клейм, смягчением военной дисциплины, приговорами новых судов и в особенности присяжных заседателей – все более и более воспитывается и укрепляется. Все более и более вырабатывается правильное понимание веротерпимости, печать приобретает все более и более гарантии свободы, реформы привели также к единению и единодушию центры и окраины государства и изменили положение русской империи в глазах европейских держав» (Праздник 19 февраля 1880 года и слова, сказанные в Черниговской мужской и женской гимназиях. С. 12).

Там же. С. 13.

В «Дневнике гимназиста» В. Строева герой записывает на странице 19 февраля: «Великий день. День освобождения крестьян. Когда это было? 19 февраля 1861 года? То есть всего только каких-нибудь тридцать с лишним лет тому назад? Как мало прошло времени» (Строев В. Дневник гимназиста. М.: Т-во И. Д. Сытина, 1914. С. 115). Автор дневника напоминает о важности этого события (книга была выпущена в период 50-летнего юбилея).

Антикрепостнический нарратив в отрывном календаре Сытина на 1911 год включал в себя большое количество текстов в связи с 50-летним юбилеем отмены крепостного права: «Первый случай освобождения крестьян и закон о свободных землепашцах», «Речь императора Николая смоленским депутатам», «Учреждение комитетов», «Ход крестьянской реформы», «19 февраля 1861 года», «Хозяйственный быт крестьян по положению 19 февраля», «Как крестьяне были наделены землею», «Самоуправление крестьян» и др. Несмотря на торжественность даты, исторический материал сопровождался публикацией анекдотов, принятых в календаре по любому поводу:

«– А талантлив все-таки русский мужик!

– Вот потому-то ему и не надо давать земли.

– Это почему?

– Потому что если у него не будет земли, ему некуда будет зарывать своих талантов» (страница на 17 февраля 1911 года).

Школьный праздник в память 19 февраля: С приложением нот для хорового пения / Сост. К. Лукашевич. М.: Т-во И. Д. Сытина, 1911. С. 3.

Майков А. Н. Избранные произведения. Л.: Сов. писатель, 1977. С. 357.

Среди календарных изданий: Царственные женщины дома Романовых: Месяцеслов на 1913 год. СПб.: Союз русских женщин, 1913. Каждая недельная страница календаря отмечена портретом и историей представительниц дома Романовых.

Московский учебный округ. Юбилейная комиссия по празднованию трехсотлетия Дома Романовых: Отчет о праздновании 300-летнего юбилея царствования Дома Романовых в средних учебных заведениях Московского учебного округа. М., 1913. С. 5.

Аносова Н. Пока еще ярок свет… О моей жизни и утраченной родине. М., 2017. С. 58.

«Митя накатался на саночках с ледяной горы и на коньках по замерзшей реке, прибежал домой, румяный, веселый, и говорит отцу: „Уж как весело зимой! Я бы хотел, чтобы все зима была!“ „Запиши твое желание в мою карманную книжку“, – сказал отец. Митя записал. Пришла весна. Митя вволю набегался за пестрыми бабочками по зеленому лугу, нарвал цветов, прибежал к отцу и говорит: „Что за прелесть эта весна! Я бы желал, чтобы все весна была“. Отец опять вынул книжку и приказал Мите записать свое желание. Настало лето. Митя с отцом отправился на сенокос. Весь длинный день веселился мальчик: ловил рыбу, набрал ягод, кувыркался в душистом сене и вечером сказал отцу: „Вот уж сегодня я повеселился вволю! Я бы желал, чтобы лету конца не было!“ И это желание Мити было записано в ту же книжку. Наступила осень. В саду собирали плоды: румяные яблоки и желтые груши. Митя был в восторге и говорил отцу: „Осень лучше всех времен года!“ Тогда отец вынул свою записную книжку и показал мальчику, что он то же самое говорил и о весне, и о зиме, и о лете!» (Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. Т. 6. М.; Л.: Изд. Академии пед. наук РСФСР, 1949. С. 86).

Детская библиотека, изданная на немецком языке г. Кампе; а с онаго переведена г. *** [А. С. Шишковым]. Часть I. 1783. С. 47.

Бархин К. Б. Живое слово в образцах и заданиях, рабочая книга по развитию речи для городских школ. 1 ступень, часть 2. М.; Л.: Госиздат, 1930.

Исторический обзор и использование концепта «времена года» в русских азбуках и букварях см.: Борюшкина Е. Н. Времена года в отечественных азбуках и букварях XVI–XX веков // Семантика времен года в русской словесности. М.: Книгодел; МГПУ, 2021.

Времена года. Родная природа в поэзии / Ред.-сост. В. Кузнецов; послесл. Ю. Селезнева. М.: Молодая гвардия, 1977. С. 247.

Ушинский К. Д. Собр. соч. Т. 6. С. 67–69.

В дневнике дочери Л. Н. Толстого Татьяны есть запись от 21 ноября 1886 года: «…папа вздумал издать календарь с пословицами. Он увидал у Маши стенной английский календарь с пословицей на каждый день, и ему пришло в голову таким образом поместить пословицы, которые он собирал, отмечал у Даля и очень любит» (Сухотина-Толстая Т. А. Воспоминания. М.: Худож. лит., 1986. С. 186). Календарь вышел в январе 1887 года.

Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. Т. 6. С. 321.

Так, стихотворный текст Аполлона Майкова в хрестоматии Ушинского «Детский мир» был напечатан как рассказ. «Мой сад с каждым днем увядает; помят он, поломан и пуст; хоть пышно еще доцветает настурций в нем огненный куст… Мне грустно! Меня раздражает и солнца осеннего блеск, и лист, что с березы спадает, и поздних кузнечиков треск. <…>» (Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. Т. 4. М.; Л.: Изд. Академии пед. наук РСФСР, 1948. С. 268).

Составление центона из текстов школьной пейзажной лирики – комический прием в рассказе А. Т. Аверченко «Сережкин рубль». Гимназисту удалось заработать деньги на сочинении такого стихотворения:

(Аверченко А. Т. Сережкин рубль // Аверченко А. Т. Шалуны и ротозеи: Рассказы для детей. Новый Сатирикон. 1916. С. 82–83)

Деркачев И. Календарь крошка для детей на 1883 г. М.: изд. А. Д. Ступина, 1883. С. 17.

«Так различными путями поэзия пейзажа вплетается в школьные занятия и помогает детям лучше видеть природу и глубже ее чувствовать» (Времена года в русской поэзии: Сб. стихотворений / Под ред. Н. Ангарского. М., 1924. С. IX).

Советский публицист высказывал недовольство тем, что «в последние годы литературы в общих календарях все меньше и меньше. В общем календаре лишь около пятидесяти листков содержат произведения поэзии и прозы – это восьмая часть из календарной площади. Среди пятидесяти листков едва ли наберется с десяток классических стихотворений и прозаических отрывков. Нет ни одной строки Пушкина, Крылова, Тютчева, Тургенева» (Воронов В. Летучим языком календаря // Огонек. 1961. № 8. С. 30).

Вешние воды, первая после азбуки книга для классного чтения и бесед / Сост. Д. И. Тихомиров, 1896.

Адамович Е. Воспитательное чтение в 1 классе // Начальная школа. 1936. № 4. С. 5.

Климанова Л., Горецкий В., Голованова М. Уроки литературного чтения: Методическое пособие к учебнику «Родная речь. 2 класс». М., 2005. С. 40.

Русская хрестоматия, составил Л. Поливанов. Для двух первых классов средних учебных заведений. М., 1884. С. 4.

Времена года в русской поэзии: Сб. стихотворений / Сост. Н. С. Клестов; предисл. Н. Л. Бродского. М.: Книгоизд-во писателей в Москве, 1919. С. 3.

Там же. С. VII.

Вешние воды, первая после азбуки книга для классного чтения и бесед. С. 117.

Маранцман В. Г. Времена года. Беседы о поэзии: Учеб. пособие для 5–6 кл. М.: Издательство гимназии «Открытый мир», 1995. С. 4.

Романовская З. И. Живое слово. 3 класс. М.: Просвещение, 1993. С. 92.

Джежелей О. В. Чтение и литература, 3 класс, ч. 2. М.: Дрофа, 2002. С. 164.

Горецкий В. Книга для чтения, 2 класс. М.: Просвещение, 1977. С. 4.

Адамович Е. Воспитательное чтение в 1 классе // Начальная школа. 1936. № 4. С. 5.

Преображенская В. Осень в изображении художников, поэтов и музыкантов // Начальная школа. 1936. № 9. С. 51.

Кайгородов Д. Н. Древесный календарь Европейской России. Наглядное изображение (в красках) времен цветения, облиствения, опадения листьев, а также созревания и сбора семян и плодов у древесных и кустарных растений. Для школы и хозяйства. СПб.: изд. А. С. Суворина, 1907.

«Ее Императорскому Высочеству Великой Княжне Ольге Александровне, Августейшей своей ученице, Всеподданнейше посвящает автор» (Лепестки, рассказы, очерки, картинки. СПб.: изд. А. С. Суворина, 1896).

Кайгородов Д. Н. Родная природа (очерки натуралиста). М.: Лесная промышленность, 1967. С. 12.

Рассказ Николая Атарова «Календарь русской природы» (1939) посвящен истории возвращения ученого-фенолога к мирной работе после окончания Гражданской войны. Прототипом главного героя рассказа послужил Кайгородов.

Покровский С. В. Календарь природы. Зима. М.: изд. «Юной России», 1911. С. 1.

Покровский С. В. Календарь природы. 3‑е изд. М.: Учпедгиз, 1941. С. 5.

«Все основные приметы времен года, изменений в природе, в трудовой деятельности людей должны иметь отражение в календаре природы <…> путем конкретных записей» (Муксунов Д. В. Как вести календарь погоды и природы в начальной школе // Консультация для учителей. Якутск, 1952. С. 30).

Праздники День птиц и День леса стали проводить силами участников детских Майских союзов, созданных для охраны птиц и природы в конце XIX века (инициатором называют финского писателя и педагога Сакариаса Топелиуса). В России были сделаны попытки популяризации этого движения. Так, в 1901 году в селе Елизаветино Псковской губернии был основан первый Майский союз. Об этом см.: Лукашевич Кл. Весенний детский праздник: Майский союз для охраны птиц. М.: изд. А. Д. Ступина, 1911.

Покровский С. В. Календарь природы. Зима. М., 1911. С. 4.

В сказке Владимира Даля «Старик-годовик» мифологический старец взмахами руки выпускает из рукавов своей шубы птиц – месяцы года.

В календаре-альманахе «Круглый год» (1945) был напечатан «Синичкин календарь» В. В. Бианки, где сезонные изменения в природе даны через историю птицы, как и в «Оранжевом горлышке» (1941) этого же автора.

Образец описания прилета птиц из календаря Покровского: «Черные стаи грачей (лат. Corvus frugilegus) ранее всех других птиц появляются на месте своих старых гнездовий. Важной походкой расхаживают они по грязным дорогам, задворкам и крышам. С шумом и гамом вьются над голыми вершинами деревьев, где огромными шапками темнеют их прошлогодние полуразрушенные гнезда. Суетливо принимаются за спешный ремонт своего воздушного города, мелькают то вверх, то вниз, тащат прутик за прутиком и ни на минуту не смолкает их громкий басистый говор. В среднем, при правильном ходе весны, грачи появляются под Петербургом около 6 марта, под Москвой около 4 марта» (Покровский С. В. Календарь природы. Весна. М., 1911. С. 6–7).

Там же. С. 7.

Цель советского переиздания «Календаря природы» Покровский видел в том, чтобы «сохранить прежний характер книги как цикла живых картин сезонных изменений природы и дополнить ее рядом методических указаний, которые в руках преподавателей сельской школы, руководителей юных натуралистов, кружков сельской молодежи, пионеров и школьных активистов, любителей естественной истории могли бы послужить некоторой помощью при организации самостоятельных фенологических наблюдений» (Покровский С. В. Календарь природы. Изд. 3‑е. М.: Гос. уч.-пед. изд. Наркомпросса РСФСР, 1941. С. 3).

Деятельность юных натуралистов вызывала раздражение у методистов коммунистического воспитания. «Находясь почти целиком во власти педагогов-естественников, у которых еще не выветрились старые традиции, юннатское движение большую половину своего пути продвигалось по неправильному направлению. Отвлеченные наблюдения над природой, коллекционирование, наблюдение в живых уголках – вот что было отличительной чертой юннатских кружков до 1923–1924 года» (Кобяков М. Еще о судьбах юннатского движения // Вожатый: Руководящий журнал по теории и практике детского коммунистического движения. 1929. № 22. С. 9).

Педагогический календарь на 1890–1891 г. для учителей и воспитателей / Сост. В. А. Вознесенский. М.: изд. И. Д. Сытина, 1890. Б. п.

Подробная рецензия на календарь с разбором его недостатков была напечатана в журнале «Русская школа, общепедагогический журнал для учителей и деятелей по народному образованию» (1907. № 10. Раздел «Критика и библиография». С. 5–7).

Школьные календари были изданы для учащихся Казанской женской гимназии, Мариинской гимназии, учащихся Коммерческого училища, 2‑й мужской гимназии и других учебных заведений (в основном Москвы и Санкт-Петербурга).

«Календарь и памятная книжка для учащихся на 1885–1886 учебный год. Изд. П. Васильева. М., 1885». Календарь был подарен мальчику его тетей А. Н. Ухтомской, о чем сделана запись на последней странице календаря («Подарила милая Тетя своему племяннику Леле»).

«Уже самый факт непрерывного издания в течение 20 лет указывает на успех, которым пользуется „Подруга“ среди русской женской учащейся молодежи. Успех этот в значительной степени обусловлен тем, что редакция не останавливается на одном постоянном трафарете для календаря „Подруги“, а стремится изменять и совершенствовать его содержание сообразно с развитием и изменением школьной жизни. Немалую роль при переработке календаря играют указания самих юных читательниц, заявляющих редакции о желательных изменениях „Подруги“» (Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях на 1913–1914 год. Год изд. 20‑й. Изд. Т-ва О. Кирхнера).

Раздел альбомных стихов появился в календаре «Подруга» на 1907/08 год. Часть текстов представляла собой салонные вирши, а часть относилась к гимназической поэзии. Образцы альбомных текстов из календаря О. Кирхнера:

(Подруга на 1907/08 год. СПб.: изд. О. Кирхнера. С. 27)

«Мое рождение, рост, вес, какие были болезни, когда привита от оспы, характер, мой идеал, мое любимое занятие, мой любимый писатель, мой любимый герой русской истории, мое любимое занятие, моя подруга» (Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях на 1916–1917 г. Год изд. 23‑й. Изд. Т-ва О. Кирхнера). Примерно таким же был набор личных сведений в календарях для мальчиков с указанием любимых друзей. Указывались также номер часов, велосипеда, винтовки, штыка, фуражки (для учащихся военных учебных заведений).

Так, в календаре на 1913/14 учебный год у школьников было 42 выходных дня в связи с церковными и государственными праздниками (не считая воскресений), а также отдых в летние вакации (с 6 июня по 15 августа) и зимние (с 23 декабря по 6 января).

«Правила учтивости. Дома. Будь всегда: 1. Почтителен к родителям. 2. Вежлив с братьями и сестрами; не обижай их, делись с ними. 3. Приветлив с прислугой, помни, что она живет не в родном доме и не в родной семье.

В школе. 4. Будь почтителен к воспитателям. 5. Не режь и не пачкай школьных столов. 6. Не пачкай книг. 7. Не допускай никогда, чтобы кто-нибудь из товарищей был наказан за тебя, так как это нечестно. 8. Не давай товарищам обидных прозвищ.

В игре. 9. При выборе игры соглашайся с большинством: лучше подольше поиграть, чем потерять время в спорах. 10. Не сердись при проигрыше. 11. Не гордись при выигрыше. 12. Не смейся над проигравшим. 13. Строго и честно держись правил игры.

Всегда и везде. <…> 25. Избегай бранных и грубых выражений. 26. Не забывай говорить „пожалуйста“ и благодарить. 27. Не божись. 28. Не опаздывай» (Календарь «Товарищ» на 1909–1910 год. Изд. О. Кирхнера. С. 244).

Из года в год календари Кирхнера печатали информацию о первой помощи при отравлении алкоголем, актуальную для многих российских семей (в русской статистике смерть от алкоголя занимала одну из первых позиций). «При отравлении алкоголем (водкой) холодные обливания водой головы, руки и ноги – в теплую воду. Клистир с касторовым маслом и солью. Нюхать нашатырный спирт и его же внутрь от 5 до 10 кап на полстакана воды» (Товарищ на 1909–1910 год. СПб.: Т-во О. Кирхнера. 26‑й год изд.). Борьбой с алкоголем занимались и советские издания для школьников, называя пьянство главной причиной смертности и разрушенного здоровья (Семашко Н. Пионер в борьбе с пьянством // Вожатый. 1926. № 2).

В календарной части «Новогодника» располагался материал об истории летоисчисления, святцы и царские дни. Неприсутственных дней, связанных с царским домом, в 1903 году было десять (не считая церковных праздников и воскресений). 1 января – Новый год, 23 апреля – тезоименитство императрицы Александры Федоровны, 9 мая – рождение императора Николая II, 14 мая – коронование императора и императрицы, 25 мая – рождение императрицы Александры Федоровны, 22 июня – тезоименитство императрицы Марии Федоровны и цесаревны Марии Федоровны, 21 октября – восшествие на престол императора Николая II, тезоименитство великого князя Александра Александровича, 14 ноября – рождение императрицы Марии Федоровны, 22 ноября – рождение и тезоименитство наследника и великого князя Михаила Александровича, 6 декабря – тезоименитство императора Николая II.

Список учебных предметов из календарей для гимназистов в первое десятилетие XX века включал в себя (порядок их расположения в списке был строго регламентирован): Закон Божий, русский язык, арифметика, алгебра, геометрия, тригонометрия, французский язык, немецкий язык, география, история, физика, естественная история, черчение, рисование.

В тех календарях, где финансовых разделов не было, для записей денежных расходов отводились последние страницы издания. Гимназист Петр Львов, владелец календаря «Спутник школьной жизни» на 1901/02 год (склад Башмаковых в Петербурге), подробно записывал карандашом свои расходы. Чаще всего деньги у мальчика уходили на покупку булок и табака (они стоили примерно одинаково). Когда к ним добавились траты на гильзы, от булок пришлось отказаться. Трудно представить, чем питался на протяжении учебного года юный любитель табачного курева и стрельбы из пистолета.

Раздел «Словарь иностранных слов» в «Товарище на 1916–1917 год» и «Подруге на 1916–1917 год» (оба календаря – изд. О. Кирхнера).

Школы, создаваемые за счет земства, ревнители православия называли «чужеродными», «интеллигентскими», «навязанными народу», в отличие от «истинно народных» церковных школ. И в той и в другой школе в равном объеме преподавался Закон Божий, но в земских школах крестьянских детей учили гражданские учителя, а в церковно-приходских – из духовного звания. Уровень грамотности и владения счетом, как показывали результаты школьных инспекций, в земских школах был намного выше, чем в приходских. Но для сторонников православного образования этот факт не имел значения, поскольку владение грамотой и счетом относилось к области светского воспитания. Споря с ними, автор статьи «Об идеалах „церковной“ и „светской“ школы» (Русская школа. 1897. № 5–6) доказывал, что земские школы воспитывают не светские идеалы, а государственные, поэтому значение грамотности для юных граждан очень велико.

Дневник одного из сельских учителей этого времени полон жалоб на нехватку учебной литературы: «На втором уроке я преподавал отечественную историю. Ужасно она интересует детей. Слушают, затаив дыхание. Но жаль, что у нас нет ни одного учебника» (Дневник учителя церковно-приходской школы. Изд. 2‑е. СПб.: Типо-лит. М. П. Фроловой, 1901. С. 12).

Полное название – «Школьный календарь: Справочная и записная книжка для преподавателей народных училищ и церковно-приходских школ на 1898–1899 уч. г.».

В помощь педагогам, работавшим с месяцесловами, Синод выпускал литературу с пояснениями непонятых в календаре слов («Заметки к уразумению месяцеслова Православной отечественной Церкви. Сост. протоиерей Климент Фоменко», 1896), но школьные календари пояснений не имели, как будто календарь был священной книгой, а не пособием для ученика.

Всякая литература в церковно-приходских и в воскресных школах, помимо изданных Министерством и Синодом, изымалась. Одна из учительниц вспоминала, что даже «Детский мир» Ушинского, попавший как-то под сердитую руку, чуть не был конфискован, как «неудобная книга», а имя Л. Н. Толстого лучше было не вспоминать (Калмыкова А. М. Из дневника учительницы воскресной школы: Наблюдения и заметки. СПб., 1894. С. 15).

В рецензии на выпуск «Школьного календаря» указывалось, что подборка изречений на тему преобладания духовно-нравственного начала над грамотностью отражает позицию редакции журнала «Народное образование», которую разделяют далеко не все отечественные педагоги (Русская школа, общепедагогический журнал для школы и семьи. СПб., 1898. № 7–8. Раздел «Критика и библиография». С. 259).

Согласно программе народных школ, на религиозное воспитание в количестве трех предметов (Закон Божий, церковнославянский язык и церковное пение) отводилось 12 часов в неделю, а на все остальные предметы, вместе взятые, 15 часов. При таком раскладе часов трудно было рассчитывать на овладение учениками народных школ элементарной грамотностью и счетом (среди учеников было много неграмотных подростков и молодежи из народа). Прогрессивные учителя указывали на то, что воспитание религиозно-нравственных чувств не помеха умению читать и считать в объеме начальной школы (Балталон Ц. Воспитательные задачи начальной школы и действующая программа // Русская школа. 1904. № 10–11).

В отрывном календаре Сытина на 1911 год (страница на 9 октября) была помещена история о том, как Победоносцев потребовал увольнения учеников духовной академии за панихиду по покойному Добролюбову, «смутьяну» и «грешнику». Увольнению воспротивился митрополит Исидор: «Да ведь за грешника и надо молиться». Публикация этого факта в самом массовом отечественном календаре свидетельствовала о критическом отношении к личности Победоносцева. Симпатии широкой публики были полностью на стороне митрополита Исидора и студентов.

Рецензент подчеркивал достоинства отрывного календаря и советовал детям не разбрасывать листочки, а вклеивать их в тетрадь и составлять самодельные альбомы по темам (статья «„Отрывной календарь на 1904 г.“ Кл. Лукашевич, издание Сытина» (Русская школа, общепедагогический журнал для школы и семьи. СПб., 1904. № 9. Раздел «Критика и библиография». С. 16)).

Лукашевич Кл. Мое милое детство: Автобиографическая повесть для детей. Ч. 1–2. М.: Т-во И. Д. Сытина, 1914.

Мой друг: Настольный календарь для детей на 1904 г. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1903. С. 1.

Мой друг: Школьный календарь на 1906–1907 г. СПб., 1906. Б. п.

«Он представляет из себя интересный сборник, в котором, кроме обычных справочных отделов, находится много хорошего материала по беллетристике, естествознанию, сообщаются сведения по современной жизни и даются указания различных работ и занятий летом и зимой» (Русская школа, общепедагогический журнал для школы и семьи. СПб., 1904. № 9. Раздел «Критика и библиография». Рецензия на отрывной и настольные календари Лукашевич. С. 16).

Школьный праздник древонасаждений: (с лит.-худож. материалом, подвижными играми, хоровыми песнями) / Сост. Кл. Лукашевич; Хоры соч. М. Попова-Платонова. М.: Т-во И. Д. Сытина, 1911.

Директор одной из провинциальных гимназий сравнивает школу с наковальней, на которой «рука педагога должна выковать три вещи: твердый характер, уважение к власти и привычку к повиновению» (Яблоновский А. Из гимназической жизни // Очерки и рассказы. Харьков, 1902. С. 20). Он почти дословно цитирует высказывание министра просвещения Делянова. Жандармский стиль царил и в ученических уставах: «Ученики обязаны беспрекословно повиноваться своим начальникам, как лицам, которым вверена ближайшая забота об их образовании и воспитании» (Спутник гимназиста на 1886–1887 год / Сост. Я. И. Фрейфельд. Харьков, 1886. Б. п.). Телесные наказания и жестокие штрафы объяснялись «отеческой заботой», которую школьные инспектора и надзиратели проявляют к детям.

Автор статьи «Об освободительном движении в школьном мире» (1906) священник П. А. Дернов признал, что протесты учащихся вызваны недостатками в отечественном образовании, но был возмущен отказом гимназистов исполнять религиозные обязанности (с речью на эту тему он выступил перед учащимися одной из женских гимназий).

Золотарев С. Дети революции // Русская школа, общепедагогический журнал для учителей и деятелей по народному образованию. СПб., 1907. № 3. С. 1.

Подруга: Календарь для учащихся в женских учебных заведениях на 1907/08 г. / Сост. Л. В. Тимановой. СПб.: изд. Отто Кирхнера. С. 17.

Календарь Вольфа и справочная записная книжка для учащихся на 1906–1907 гг. С. 149.

«Москва, 22 января 1906. Жизнь в Москве за январь месяц понемногу вошла в свою колею, хотя тревожное настроение среди жителей еще не вполне улеглось. Волнения народа за ноябрь и начало декабря отразились на работе и на душевном настроении всех жителей. Многие выехали из Москвы – кто заграницу, кто в Петербург, кто в провинцию, хотя постепенно и начинают возвращаться обратно. Учащиеся потеряли за время забастовок много дорогого времени. Занятия теперь должны идти более усиленно, так как приходится наверстывать потерянное время, чтобы успеть пройти до конца учебного года программу занятий во всех классах без значительных сокращений. Ходят слухи, что учебный год будет продлен за счет каникулярного времени» (Отклики жизни: Первая детская газета-календарь. Прил. к ж. «Путеводный огонек». М., 1906. № 2. Б. п.).

О проблемах воспитания школьников в условиях войны 1914–1916 годов см. ст.: «Война и учащиеся дети» П. Нестерова и «Лубочное половодье» П. Жулева в журнале «Русская школа» (1915, кн. 1, 2). Нестеров в качестве примера популярного у гимназистов лубочного издания приводит журнал «Забияка», на страницах которого рекомендовалось установить для немцев, проживающих в России, особую одежду с надписью «подлец», «чтобы каждый мог вовремя плюнуть немцу в харю» (Русская школа. 1915. Кн. 2. Отд. 1. С. 44). По свидетельству учителей, гимназисты живо откликались и на такие идеи, и на такую лексику.

Товарищ на 1916–1917 год. Пг.: изд. Т-ва Отто Кирхнер. Год 33‑й. С. 250.

Маяковский В. В. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 5. М.: Худож. лит., 1957. С. 29.

Календарь и записная книжка для учащихся на 1923 год. М.: Гос. изд‑во, 1922.

22 января в календаре отмечалось как «Воспоминание о 9 января 1905 г.».

«По почину пионеров, школа впервые за всю историю своего существования в „пасхальные дни“ продолжала учебу» <курсив А. Гусева> (Гусев А. Дни детского наступления. Л.: Прибой, 1930. С. 10–11).

Кассиль Л. А. Раздвоение календаря // Заколдованная буква. М.: Дет. лит., 1988. С. 45. Рассказ был впервые опубликован в газете «Пионерская правда», отредактирован и выпущен отдельным изданием в 1962 году.

Узнав, что Кассиль родился в 1905 году, один из школьников, участник встречи с писателем, задал вопрос: «А вы помните Кровавое воскресенье?», на что Кассиль остроумно ответил: «Нет, я родился в понедельник» (Соколовский А. В Колобовском переулке. Рассказ о своем детстве. М.: Дет. лит., 1981. С. 34).

По свидетельству ленинградской учительницы, «дети второго года обучения почти не имеют представления о царе. Совсем не знают, что такое забастовка. О революции и коммунистах дают весьма спутанные ответы» (Лемберг Р. Г. Очерки школьной жизни: Дневник учительницы / Р. Григорьев. Л.: Прибой, 1928. С. 117). Опрос проводился среди десятилетних детей в Ленинграде – городе трех революций.

Доктор объясняет учителю: «Графиня Варвара Платоновна давно уже не графиня, а вы – не статский советник и не преподаватель истории и географии. История теперь другая и география другая. Вы проспали в моей клинике одиннадцать лет» (Олейников Н. Учитель географии / Олейников Н. Боевые дни: Рассказы, очерки и приключения. Л.: Дет. лит., 1991. С. 69).

Приехавшие в СССР иноземные гости, подобно литературным чудакам, путались в реалиях советского календаря. «Иностранцу иногда приходилось объяснять, почему годовщины „Октябрьской революции“ отмечаются в ноябре» (Рубинштейн Л. С. Целый год: Мой календарь. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 54). Затруднение вызывало также загадочное название «старый новый год», не имеющее соответствия ни в каких календарях. Когнитивный диссонанс вызывал привычный для советских людей лозунг «пятилетку в четыре года».

Олейников Н. Удивительный праздник / Олейников Н. Боевые дни. С. 19–20.

Там же. С. 23.

Журнал «Вожатый» в 1926 году сообщал о 40 опубликованных изданиях на тему красного календаря. Из них общеметодические – 2, Октябрь – 14, 1 мая – 6, 1905 год – 5, День парижской коммуны – 1, Международный юношеский день (МЮД) и Международная детская неделя (МДН) – 12. Если судить по этому списку, то вторыми по значимости после праздника ВОСР были международные праздники.

Проведение одного из таких праздников, сведенного к полной формальности, описал в форме дневника школьника Н. Огнев. «На праздниках я вместе с нашими комсомольцами участвовал в „комсомольском рождестве“ в рабочем клубе. <…> …приехал лектор и стал рассказывать про разных богов. Может быть, было бы интересно, да только лектор охрип и устал. И все следили, как он пьет воду. Потом он вдруг в середине лекции взглянул на часы и говорит: – Товарищи, извините, я должен здесь кончить, потому что мне еще в пять мест нужно поспеть, – сорвался со сцены и уехал» (Огнев Н. Дневник Кости Рябцева 1923/1924 учебный год (Картины из жизни школы II ступени). М.: Молодая гвардия, 1927. С. 74).

К памятным датам и праздникам советского календаря 1920–1930‑х годов относились: 21 января – День смерти В. И. Ленина, 23 февраля – День Красной армии, 8 марта – Международный коммунистический женский день, 12 марта – День низвержения самодержавия, 18 марта – День парижской коммуны и МОПРа, 17 апреля – День памяти Ленского расстрела, 22 апреля – День рождения В. И. Ленина, 5 мая – День печати, 15 мая – День Красного флота, 6 июня – День СССР, 14 июня – День Осоавиахима, 2 июля – День кооперации, 1 августа – Международный красный день, 4 сентября – Международный юношеский день, 1 октября – День ударника, 14 октября – День урожая и коллективизации, 15 октября – День кресинтерна (крестьянского интернационала).

Красный календарь в трудовой школе: Метод. статьи, инструктивный материал и библиография: Сб. / Сост. З. И. Лилиной. Л.: Гос. изд., 1925. С. 11.

Даниил Гранин (1919–2017) вспоминал набор праздничных дат, памятных ему из довоенного детства и юности (все эти даты отмечались уличными мероприятиями): «Сегодня первое декабря. Я вдруг вспомнил – это день убийства Кирова. Вспомнил, потому как до войны день этот отмечался. Появлялись статьи в газетах, возлагали венки к памятнику, раздавались призывы бороться с врагами народа. Были и другие памятные даты. Отмечали 18 марта – День парижской коммуны. Даже вывешивали флаги. Появлялись траурные флаги в день 9 января – в память расстрела 1905 года. Почему-то флагами напоминали и день Ленского расстрела рабочих 1913 года. И еще день смерти Ленина» (Гранин Д. Причуды моей памяти. М.; СПб., 2008. С. 315); Ленский расстрел на самом деле произошел в 1912 году.

Красный календарь в трудовой школе. С. 7.

Значительная часть революционеров, боровшихся с религией, не имели атеистического мировоззрения. Поэтому они называли себя антирелигиозниками (не придерживающимися определенной религии) (Календарь антирелигиозника на 1939 год. Гос. антирелигиозное изд.).

Красный календарь в трудовой школе. С. 7.

Об этом см.: глава «Елка Ильича» в книге Е. В. Душечкиной «Русская елка» (М.: Новое литературное обозрение, 2024). В том, что елка была рождественской, не сомневались издатели «Календаря школьника» на 1957 год, поместив картинку с Ильичом на елке в Сокольниках на странице с датой 25 декабря.

Товарищ. Календарь-справочник для учащихся младшего возраста на 1932 год. М.; Л.: ОГИЗ; Моск. рабочий, 1931.

«…разрозненные события, будучи событиями одного поля (революционная борьба пролетариата, освободительное движение вообще), путем нанизывания их на календарную сетку превращаются в единый нарратив <…>» (Добренко Е. Красный день календаря: советский человек между временем и историей // Советское богатство: Статьи о культуре, лит. и кино: К 60-летию Х. Гюнтера / Под ред. М. Балиной и др. СПб.: Академический проект, 2002. С. 106).

В дневниковых записках ученицы 1920‑х годов описан урок по литературе, проходивший в одной из ленинградских школ. На уроке читался и разбирался рассказ Дж. Лондона «Джонни». «Говорили о самом Джонни – замученном, усталом, забитом и тому подобное; о его матери – тоже замученной, усталой, больной; о братцах, сестрицах Джонни – бледных, слабых, угрюмых, о скверном кофе, который им приходилось пить каждый день.

Наконец добрались мы и до жадного, толстобрюхого капиталиста, который сидит трутнем на шее рабочего класса и выжимает из него последние капли пота и крови. Когда в рассказе не осталось ни одного не разобранного места, а в классе – ни одного оптимистически гладящего на мир ученика, преподаватель сказал нам:

– Дома вы напишите переложение рассказа „Забастовал“.

Четвертый раз! Четвертый раз говорить об этом несчастном Джонни, о тяжелом положении рабочего класса в капиталистических странах!..

Извиняюсь, я ошиблась: четвертый раз мы будем говорить о рабочем классе в связи с рассказом о Джонни. А сколько уже было разных Макаров, Степанов, Алексеев, разных машинистов, стрелочников, кочегаров, рудокопов!..

Сколько уже было сочинений на тему – рабочий класс и буржуазия, в которых неизменными действующими лицами были изможденный, замученный работой и бесправием рабочий и жирный жадный капитал (вроде паука)» (Григорова А. Записки ученицы. М.: Огонек, 1928. С. 26–27).

Политизация литературы, характерная для ранней советской школы, давала о себе знать в школьной методике 1960–1970‑х годов. «Мудрая советская книжка может дать хороший урок политграмоты маленькому гражданину Страны Советов. Наши дети с самого раннего возраста должны ненавидеть колониалистов, тех, для кого негр – человек второго сорта. Это основа нашего воспитания» (Яковлев Ю. О наших детях. Записки писателя. М.: Профиздат, 1961. С. 95).

А. Л. Барто восклицала на совещании по детской литературе ЦК ВЛКСМ в 1935 году: «Товарищи, это ужасно, что наши ребята сухо, казенно разговаривают, мне пришлось буквально вспотеть (простите за натурализм) для того, чтобы выудить у тех ребят живые, настоящие слова и чтобы они мне наконец рассказали о своем здоровом, веселом детстве» (Барто А. Л. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. М.: Худож. лит., 1984. С. 207). Казенную речь детей Барто объяснила недоработкой писателей, изображающих ходульные образы пионеров. На самом деле идеологические штампы были проверкой на политическую грамотность, владение которой требовалось не только от пионеров, но даже от маленьких детей. В 1960‑х годах поэт Е. М. Винокуров вспоминал о своем раннем детстве:

(цит. по: Инбер В. За много лет. М.: Сов. писатель, 1964. С. 453).

Не только календарь, но и звучавшая из всех углов политическая риторика борьбы и ненависти сказывались на эмоциональном состоянии детей и их отношениях между собой. Учительница 1920‑х годов, работавшая в Ленинграде, свидетельствует: «Анетта верует в бога, ненавидит коммунистов и чувствует отвращение к „простому народу“. Трифон тоже верует в бога, но испытывает отвращение к роскоши и светским удовольствиям, считает всякое насилие грехом и уважает „священные“ книги. Кузя считает себя коммунистом и потому всегда чувствует себя наготове резать буржуев, которых он пламенно ненавидит. Клава тоже ненавидит буржуев за то, что они богаты, но в то же время убеждена, что буржуи и жиды – это одно и то же, и всех их надо бить, а лавочники и торговцы прекрасные люди и их надо защищать от коммунистов…» (Лемберг Р. Г. Очерки школьной жизни: Дневник учительницы. С. 197).

Красный календарь в трудовой школе. С. 12–13.

Красный календарь в трудовой школе. С. 12–13.

В «Моем календаре» В. И. Лебедева-Кумача листок с датой 2 марта 1938 года отмечен событием: «начался суд над „право-троцкистским блоком“». Автор посвятил этому стихотворение «Разговор с дочерью», в котором объяснил ребенку подлую сущность врагов советской страны. Потрясенная до глубины души девочка восклицает:

(Лебедев-Кумач В. Мой календарь. С. 25–26)

Надежды девочки и ее отца на суровый приговор врагам полностью оправдались.

В книге Юрия Слёзкина «Дом правительства» описан выходной день в семьях, живших в Доме правительства в Москве. «Шестой день шестидневки был выходным. Он не назывался „воскресеньем“, но служил общим днем отдыха и хронологическим стержнем семейной жизни» (Слёзкин Ю. Дом правительства. Сага о русской революции. М.: АСТ, 2019. С. 470). Реконструкция единого выходного дня верна только при условии, что все жильцы элитного «Дома на набережной» принадлежали к одной группе населения и выходные дни у них совпадали.

Крупская Н. К. Культура, быт и непрерывка. М.: Работник просвещения, 1930. С. 12.

В «Календаре антирелигиозника на 1939 год» провели полную «ампутацию» традиционной недели, заменив названия дней порядковыми числительными.

Герой романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок», бывший попечитель учебного округа Хворобьев, с омерзением взирает на абсурдные советские лозунги, призывающие выполнить пятилетку в четыре года. Последней каплей стал переход на непрерывку, когда «вместо чистого воскресенья днями отдыха Хворобьева стали какие-то фиолетовые пятые числа». После этого бывший попечитель округа вышел на пенсию и поселился далеко за городом. «Он поступил так для того, чтобы уйти от новой власти, которая завладела его жизнью и лишила покоя» (Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев. Золотой теленок. Минск: Беларусь, 1981. С. 317–318).

Шевляков Г. Школьная непрерывка. М.; Л.: Работник просвещения, 1930. С. 5.

Шевляков Г. Школьная непрерывка. С. 7.

Непрерывка в школе / Под ред. д-ра М. Б. Коган. М.; Л.: ОГИЗ; Гос. учеб.-педагог. изд-во, 1931.

Львов Р. Отряд и непрерывка // Вожатый: Руководящий журнал по теории и практике детского коммунистического движения. 1929. № 20.

Школа, школьная общественность и непрерывная неделя // Вожатый. 1929. № 23. С. 38.

Коровкин Н. Непрерывная неделя // Знание – сила. 1929. № 11. С. 292.

Кассиль Л. На злобу седьмого дня // Пионер. 1929. № 21. С. 7.

Там же.

Добро пожаловать товарищ непрерывка // Пионер. 1929. № 24. С. 2.

Календарь дружных. Библиотечка журнала «Дружные ребята». М.: Крестьянская газета, 1930. С. 3–4.

Эта отмена обернулась для советских рабочих и служащих увеличением рабочего дня на один час и тюремным сроком за попытку смены места работы (Указ от 26 июня 1940 года «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»).

Замятин Е. Советские дети // Литературная учеба. 1990. № 3. С. 75.

По реальному дневнику московской школьницы конца 1930‑х годов видно, что девочка, как и многие ее ровесницы, постоянно путалась в пяти-шестидневках. 5 апреля 1934‑го она пишет: «Прошла пятидневка. Еще пройдет их четыре и будет май» (счет дней не сходится). 11 апреля того же года идет запись «Кончилась вторая шестидневка» (путаница с количеством дней в новых неделях) (Луговская Н. Дневник советской школьницы. Преодоление. М.: АСТ, 2016. С. 110). Об этом же свидетельствуют литературные дневники. Старшеклассница записывает: «Малыши до сих пор не знают, когда у них свободный день. Приходят в школу, а их гонят вон» (Майслер М. Звонок на собрание. Л.: Ленингр. обл. изд-во, 1932. С. 9). Автор книги, работавший в ленинградской школе, а затем в редакции газеты «Ленинские искры», знал на практике, чем обернулась шестидневка для школьников.

Ленинградская учительница провела опрос среди своих учеников после рассказа о революции. «И к моему огорчению, оказалось, что большинство детей не одобряли людей, устраивавших восстания, и это из самых хороших „коллективистических“ побуждений: „нельзя бить“, „не хорошо поступили, потому что дерутся“, „худо, зачем они задрались“, „потому что против других идти не хорошо“, „потому что не надо убивать слуг (царских)“ и т. д.» (Лемберг Р. Г. Очерки школьной жизни: Дневник учительницы. Л.: Прибой, 1928. С. 118). Многие дети, по ее словам, жаловались на запрет ходить в церковь. «В церкви так хорошо! Неужели пионерам нельзя в святую ночь ходить с фонариками?» (Там же).

Когда редакция журнала «Вожатый» затеяла антицерковный диспут, то среди вопросов, задаваемых читателями журнала, были такие: «У нас в СССР церковь отделена от государства. Почему же государство вмешивается в церковные дела, устраивает гонения на попов и ломает церкви?» или «Разве вера в бога служит признаком невежества и некультурности? В таком случае Кювье, Ломоносов – глупы» (Вожатый. 1929. № 17). Согласно данным опроса, проводимого среди школьников в 1929 году, от 70 до 100% девочек признались, что они верят в бога, а у мальчиков примерно половина назвали себя верующими.

До 1945 года список государственных праздников состоял из 6 дней: 22 января (день памяти Ленина и жертв революции 1905 года), 1 и 2 мая (праздник Международной солидарности трудящихся), 7 и 8 ноября (праздник ВОСР), 5 декабря (День конституции).

Настольный календарь для пионеров на 1926 год. М.: Молодая гвардия. С. 125.

Дискурс рассказов Крупской об участии Ленина в создании детского коммунистического движения варьировался в диапазоне от дословного цитирования речей и статей до вольного пересказа личных разговоров. Из разряда последних эпизод, близкий к анекдоту: «Ленину горячо хотелось, чтобы ребята вырастали стойкими коммунистами. Бывало, шутит с каким-нибудь мальчонком, а потом спросит: „Не правда ли, ты будешь коммунистом?“ И видно, что ему хочется, чтобы паренек коммунистом рос…» (Гусев А. Год за годом: Из пионерской летописи. М.: Молодая гвардия, 1964. С. 57).

Писатель Анатолий Рыбаков вспоминал, как самостоятельно пришел в пионерский отряд при фабрике им. Свердлова, куда принимали только фабричных. Готовность участвовать в совместной работе перевесила непролетарское происхождение будущего автора «Кортика». «В отряд я ходил каждый вечер: собирали беспризорных в детприемники, пожертвования в пользу голодающих Поволжья, выступали в „Живой газете“, высмеивали пьянство, ругань, неуважение к женщине, неуважение к другим народам» (Рыбаков А. Роман-воспоминание. М.: Вагриус, 2005. С. 23).

«ЦК отмечает, что как партийные, государственные и общественные организации, так и комсомол, недостаточно, как показал слет, учитывают значение пионерского движения, мало ему уделяют внимания, сил и средств» (Гусев А. Дни детского наступления. Л.: Прибой, 1930. С. 38).

«Объединяющим признаком этих текстов пионерской литературы является их адресация: именно пионерам они адресовались, и именно пионеры должны были быть их читателями (и исполнителями). <…> Это обуславливает содержание пионерской литературы: она выражала адаптированную для детей коммунистическую идеологию» (Леонтьева С. Г. Литература пионерской организации: идеология и поэтика: Дисс. … канд. филол. наук. Тверь, 2006. С. 9).

Одна из первых пионерок рассказывала, как их отряд готовился к проведению ленинской недели (траурные мероприятия): «Сегодня писали лозунги. У нас был один лозунг: Ленин – пионер коммунизма. Но мы его, ну, никак не могли понять. Тогда наш вожатый, Володя, сказал: мы этот лозунг совсем снимем». Комсомолец Володя, хоть и умный был парень, тоже не понял окказионального сочетания умершего Ленина, юных пионеров и грядущего коммунизма (Гринберг А. О детской советской литературе и детском читателе // Печать и революция: Журнал марксистской критики искусств. 1925. Кн. 3. С. 133).

В «Молодой гвардии» был напечатан «Спутник юного пионера» на 1926 год, который включал большую справочную часть с разделами: «О себе. Табель-календарь. Список учеников и ребят отряда. Расписание занятий. Что мне надо прочесть. Ленин. Пролетарские праздники. Песни юных пионеров (14 песен). Юные пионеры-ленинцы. Международное детское коммунистическое движение. Что такое комсомол. Как боролась РКП(б). Наши вожди. Памятка пионера. Как вести собрания. В лагере. Справочные сведения. СССР. Состав. Основной закон. Совнарком. Население. Административное деление. Рост промышленности. Метрическая система мер и весов. Силовые меры. Первая помощь. Почтово-телеграфная такса».

Об участии в движении ленинградских деткоров 1920–1940‑х годов см.: Старков А. Л. И далее везде. М.: Сов. писатель, 1985.

В перечне праздничных (нерабочих) дней в ленинградском табель-календаре для пионеров на 1926 год церковные праздники даны по старому стилю, а советские – по новому: 1 января – Новый год, 21 января – умер Ленин, 22 января (9 января) – Кровавое воскресенье 1905 года, 27 февраля – свержение самодержавия, 18 марта – День Парижской коммуны, 25 марта – Благовещение, 1 мая – День Интернационала, 2–3 мая – Пасха, 20 июня – Троица, 21 июня – Духов день, 6 августа – Преображение Господне, 15 августа – Успение, 7 ноября – День Октябрьской революции, 25–26 декабря – Рождество.

Пионеров призывали отмечать следующие даты: 15 января – убийство Карла Либкнехта и Розы Люксембург, 17 апреля – расстрел рабочих на Ленских приисках, 15 июля – казнь Степана Разина (1670), 24 июля – Международную детскую неделю, 5 сентября – Международный юношеский день, 7 ноября – Октябрьское восстание, 8 марта – Международный день работниц и 22 апреля – рождение Ильича.

Настольный календарь для пионеров на 1926 год. М.: Молодая гвардия, 1926.

В разделе от 22 января, посвященном дню памяти Ленина и жертв Первой русской революции, описывалась с физиологическими подробностями смерть Ленина: «В 6 часов вечера с Ильичом снова случился удар и через 50 минут его не стало. После смерти произвели вскрытие его тела. Врачи нашли, что причина его болезни лежала в сильных изменениях, которые произошли в его мозгу» (Настольный календарь для пионеров на 1926 год. С. 12). Клинические изменения произошли из‑за «напряженной нечеловеческой работы, которую пришлось проделать его мозгу». Физиология в описании смерти вождя была воспроизведена в статье из журнала «Еж», посвященной годовщине смерти Ленина: «Десять врачей вскрыли его тело. Все оказалось здоровое, крепкое, прочное. Только мозг был разрушен» (Еж: Ежемесячный журнал для детей. Л., 1928. № 1. С. 36).

О Крупской в календаре написано: «В 1921 году брошюрой „РКСМ и бой-скаутизм“ натолкнула комсомол на мысль об организации детдвижения. Принимает близкое участие в руководстве детдвижением. Председатель Главполитпросвета» (Настольный календарь для пионеров на 1926 год. С. 14).

Сиял красным радостным цветом и День смерти В. И. Ленина, но это была не замаскированная диверсия, а соответствие факту – день смерти Ильича являлся государственным праздником и нерабочим днем.

Среди регионального материала – информация о писателе Рувиме Фраермане (1891–1972), который в 1918–1920 годах был участником Гражданской войны на Дальнем Востоке. Фраерман хорошо знал Хабаровский край и жизнь национальных меньшинств (гиляков и тунгусов). К моменту издания календаря самое известное произведение Фраермана «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви» (1939) еще не было написано. В календаре напечатан отрывок из рассказа «Васька-гиляк».

Повесть Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» (1939) описывает не контролируемую взрослыми организацию детей как вполне возможную. Это фантастическое для советской реальности допущение было одной из причин невероятной популярности книги Гайдара. В календарных нарративах о деятельности пионеров обязательно присутствуют взрослые: они вручают юным героям ордена, грамоты и пожимают руки, то есть крепко держат подростков под своим контролем.

О смене политики в отношении пионерского движения свидетельствуют изменения в подзаголовке названия журнала «Вожатый». В 1929 году это был «Руководящий журнал по теории и практике детского коммунистического движения», в 1939 году – «Журнал ЦК ВЛКСМ для вожатых пионерских отрядов», а в 1949 году – «Журнал ЦК ВЛКСМ для пионерских вожатых» (обошлось без упоминания отрядов). Точно так же обстояло дело с пионерским самоуправлением на практике.

Ф. Королев и А. Фильцер в статье «О нашей книге и „левацких“ ошибках в пионердвижении» (Вожатый. 1932. № 13) признались в «правооппортунистических и левацких извращениях», которыми они занимались на страницах своей книги «Что должен знать пионервожатый» (1928). Речь в книге шла о деятельности детского коммунистического движения автономно от школьных администраций.

Обычно календари на будущий год сдавались в печать весной текущего года, чтобы успеть напечатать весь объем продукции. Но даже при таких сроках миллионные тиражи отрывных календарей нельзя было напечатать сразу (календарная машина, единственная в довоенный период, печатала 65 000 штук в сутки). Поэтому тираж календаря допечатывался в несколько этапов, что позволяло вносить поправки в уже готовые для типографий макеты.

Детский календарь. 1941. М.: Детиздат ЦК ВЛКСМ. С. на 9 марта.

Посещение Молотовым пионерского лагеря «Артек» описано в книге Елены Ильиной «Четвертая высота» (1945).

«Песня о Сталине» была напечатана в газете «Правда» в 1937 году под названием «Кантата о Сталине». Автор слов – поэт-песенник Михаил Инюшкин, но в календарях текст печатался без указания автора как народная песня («От края до края, по горным вершинам, / Где вольный орел совершает полет, / О Сталине мудром, родном и любимом / Прекрасную песню слагает народ»).

Автор «Песни о родине» («Широка страна моя родная», 1936) – В. И. Лебедев-Кумач.

В 1935 году 11-летняя таджичка Мамлакат Нахангова была награждена орденом Ленина за стахановский способ сбора хлопка. В календарях рассказывалось о том, как девочка вручила Сталину его книгу о Ленине на таджикском языке с надписью «Отец Сталин! Я учусь хорошо!». В ответ Сталин подарил Мамлакат свою фотографию с автографом. Главными в этой истории были слова «отец Сталин», а не рассказ о трудовом подвиге девочки. Акцент на хорошей учебе школьницы (именно об этом Сталин спросил юную стахановку) позволял нивелировать тему использования детского труда и рассматривать сбор хлопка как разновидность свободного от занятий досуга.

Рефлексия на песенный сталинизм звучит в стихотворении Валентина Берестова 1991 года:

(Берестова М. В. Профессия – дочь. М.: Мир детства, 2018. С. 225)

Зато можно было поздравить самого Сталина. «Миллионы белых листочков, как снег в новогоднюю ночь, слетаются в столицу трудящихся мира – Москву. Это – письма от всего сердца самому мудрому, самому любимому человеку, другу всех трудящихся! „С Новым годом, товарищ Сталин!“» (Круглый год. Книга-календарь для детей на 1951 год. М.; Л.: Гос. изд. дет. лит. С. 4).

«…сила циклического импульса в сталинской культуре такова, что календарь уже в начале 1930‑х годов вливается в наиболее естественные для себя формы литургического времени» (Добренко Е. Красный день календаря: советский человек между временем и историей // Советское богатство: Статьи о культуре, литературе и кино: К 60-летию Х. Гюнтера / Под ред. М. Балиной и др. СПб.: Академический проект, 2002. С. 99).

Куйбышева Е. Валериан Владимирович Куйбышев. Из воспоминаний сестры. М.: ОГИЗ, 1938.

«Вот доктор Левин. Он рассказывает суду о том, как он убил Куйбышева, Менжинского, Горького и сына Горького… Он рассказывает так просто, как будто читает лекцию, а не говорит о своих чудовищных преступлениях.

По указке фашистских бандитов Бухарина, Рыкова, Ягоды, Енукидзе он стал применять вредительские методы лечения, он разрушал здоровье дорогих нам Куйбышева, Менжинского, Горького. <…>

Суд выносит приговор: высшая мера наказания – расстрел!

Вздох облегчения пронесся по залу.

Я смотрю на убийц моего брата, и мне хочется крикнуть им:

– Палачи! вы убили моего родного брата Валериана, вы хотели убить всю страну, которую вы ненавидите! Вся страна судит вас, и все, как один, требуют: „Нет пощады! Смерть убийцам!“» (Куйбышева Е. Валериян Куйбышев. Воспоминания сестры. М.; Л.: Изд. дет. лит., 1938. С. 85, 87).

В календарях школьника с конца 1950‑х годов и Куйбышев, и Горький опять умрут своей смертью, а не от рук злодеев-троцкистов.

Примером нагнетания ненависти к политическим врагам могут служить следующие друг за другом страницы из «Детского календаря на 1941 год». 27 марта – 55 лет со дня рождения С. М. Кирова («погиб от руки троцкистско-бухаринских бандитов»), 28 марта – день рождения М. Горького (погиб от руки тех же), а 29 марта – день рождения Л. П. Берии, наркома внутренних дел Союза ССР, расправившегося с этими «бандитами». И это только три календарные страницы!

В календаре школьников учили читать газеты: «1. Узнай прежде всего, что самое главное произошло со вчерашнего дня: просмотри сперва заголовок осведомительных телеграмм (обычно печатается жирным шрифтом на первой странице), затем прочти самые телеграммы заграничные и внутренние. 2. Потом перейди к чтению статей. 3. В последнюю голову читай разделы: Местная жизнь, суд, искусство, пробеги объявления. 4. Читая газету, имей близко географическую карту и политический словарь. 5. Чтение газет должно быть связано с работой над книгой; ограничиваться одной газетой нельзя: газета только ставит вопросы, наспех их растолковывает, глубокое же объяснение можно найти только в книге. От газеты переходи к чтению книги» (Товарищ на 1931 год. Календарь-справочник для учащихся. М.; Л.: Госиздат, 1930. С. 113).

В рецензиях школьников на прочитанные книги, присланных в ленинградский Детгиз в 1952 году, описания врагов вызывают взрыв ненависти, даже если речь идет об исторической книге о далекой Индонезии («Пламя гнева» Эммы Выгодской): «Прочитав эту книгу, я еще с большей силой ненавижу врагов нашей Родины, которые всячески стараются отобрать от нас счастье, данное нам партией большевиков во главе с Лениным и Сталиным. И в случае, если враг посмеет тронуть нашу Родину, я клянусь честью комсомола, буду идти по пути, по которому шли многие герои…» (ЦГАЛИ. Ф. 64. Оп. 5. Д. 15. С. 28).

Лебедев-Кумач В. Мой календарь. С. 10.

Картина Перова пригодилась в календаре и тогда, когда нужно было обличать американских захватчиков и израильских агрессоров. «Посмотри на эту репродукцию с картины известного русского художника В. Г. Перова „Тройка“. На картине эпизод из жизни детей рабочих и крестьян в царской России. На неграмотность и полуголодное существование многие подростки обречены в современной Америке и других капиталистических странах. Вот уже много лет погибают от бомб и пуль американских захватчиков вьетнамские дети. Израильские агрессоры сбрасывают бомбы на сельские школы и мирные предприятия ОАР» (Беляев К. И. Книга юного атеиста: [Хрестоматия-календарь]. М.: Просвещение, 1970. С. 28).

«Куда же смотрел и смотрит бог? Если он, как утверждает религия, добр, справедлив и всемогущ, если все зависит от него, то как мог допустить такое?» (Там же).

Спутник. Календарь для школьника на 1962 год. М.: Госполитиздат. Б. п.

На зажиме, скреплявшем пионерский галстук, изображали пять поленьев (знак Коминтерна с пятью континентами) и три языка пламени (символ союза пионеров, комсомольцев, коммунистов). Выпуск зажимов прекратился с 1942 года, так что это изображение на обложке календаря 1941 года одно из самых последних. Причина отказа от популярного у пионеров 1930‑х годов зажима на галстуке, возможно, связана с отрицанием самой идеи Коминтерна (Маури А. А. Пионерский значок в вехах истории: Записки фалериста. Киров, 2021. С. 17).

Юный пионер. Календарь на 1947 год / Под ред. С. В. Калабина. М.: Изд‑во Полигр. ф-ки треста мест. промышленности Москворец. р-на, 1947.

Добренко Е. Красный день календаря: советский человек между временем и историей // Советское богатство. С. 117.

Праздник 8 марта отмечался в «Юном пионере» (1947) следующим нарративом: «Товарищ Сталин высоко оценил трудовой героизм советских патриоток. Он сказал: „Навсегда войдут в историю трудовые подвиги советских женщин и молодежи, вынесших на своих плечах основную тяжесть труда на фабриках и заводах, колхозах и совхозах“» (страница 9 марта). После завершения войны, как сообщалось на праздничной странице, советские женщины и девушки «идут в первых рядах борцов за дело Ленина – Сталина, за новый расцвет нашей любимой Родины». Иллюстрации с видом работающих женщин сопровождали этот текст.

Юный пионер. Календарь на 1947 год. Б. п.

Михалков С. В. Собр. соч.: В 6 т. Т. 1. М.: Худож. лит., 1981. С. 190.

Изменениям подверглась и музыка к «Песне юных пионеров». Мелодия Семена Чернецкого звучала драматично, напоминая старую подпольную песню, что не отвечало жизнерадостному настрою передачи «Пионерская зорька», где она звучала. Поэтому в 1950‑х годах мелодию к песне заменили музыкой Анатолия Лепина как «более современной» (Гольденштейн М. Очерки из истории пионерской песни. Л.: Сов. композитор, 1963. С. 61). Так был реанимирован сталинский марш пионеров с отредактированным текстом и подновленной мелодией. Его история предваряет историю государственного гимна, также отредактированного Сергеем Михалковым.

Алексин А. Дневник пионера Саши Васильева. М.; Л.: Гос. изд. дет. лит., 1950. С. 237.

«Наше село Вы, конечно, хорошо знаете: ведь Вы, дорогой товарищ Сталин, жили здесь в ссылке, куда Вас сослали цари и буржуи за подпольные кружки. Далеко в сибирскую тайгу прятали цари бойцов-революционеров. Мы этого, конечно, не помним, нас тогда еще на свете не было, а бабушка Литвинцова нам рассказала, как Вы жили здесь у нас, и избушку показывала, только жаль, избушку своротили, когда была у нас война. Бабушка эта теперь умерла, а то бы и она написала, хотя она была неграмотная, но мы бы за нее написали. А с бабушкой было так: пришла она к нам в школу, посмотрела на Ваш портрет и говорит: „А я этого мужика знаю“. – Это она так про Вас сказала, товарищ Сталин. „Еще помню, – говорит, – краюху хлеба дала ему, когда он отсюда убег“. И мы ее, конечно, всем отрядом за эту краюшку хлеба очень благодарили» (Юный пионер. Календарь на 1947 год. Б. п.).

Листок от 1 января открывался словами, подчеркивающими детскую беспомощность пионеров: «Хорошо быть пионером в советской стране. Вас все любят, вы окружены всеобщим вниманием и заботами, вы – радость и надежда советского общества» (Юный пионер. Календарь на 1947 год).

До сегодняшнего дня не получила объективной исторической оценки работа организаторов пионерского движения. Выпущенная к столетию пионерии в 2022 году литература «застенчиво» не упоминает о том, что многие стоявшие у истоков создания пионерской организации и руководившие ею в 1920–1940‑х годах были репрессированы и погибли. Зато громогласно утверждается о «несправедливости» роспуска пионерской организации в 1991 году и необходимости ее возрождения.

«В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье» (И. В. Сталин) (Спутник. Календарь для школьника на 1959 год. М.: Госполитиздат, 1958).

В отрывных календарях для школьников начала 1960‑х годов продолжали отмечаться две даты: 5 марта – день смерти Сталина и 21 декабря – день его рождения (печатались с портретами). Никаких комментариев, а тем более эпитетов редакция не давала. Шрифт, которым набирался текст, был самым мелким (страницы с датами рождения и смерти К. Маркса и В. И. Ленина набирались крупным типографским шрифтом с использованием красной краски).

В декабре 1957 года был создан Центральный совет Всесоюзной пионерской организации, который возглавила Л. К. Балясная. С ее именем связывают реализацию новых форм работы с пионерами в начале 1960‑х годов. Закономерным был ее переход на руководящие должности в Министерство просвещения, поскольку пионерская и школьная работа давно стали частью целого.

Товарищ. Записная книжка пионера на 1957 год. М.: Молодая гвардия, 1956.

(Календарь школьника на 1948 год. Краснодар: Краевое изд-во. С. 94)

Товарищ. Записная книжка пионера на 1960–1961 год. М.: Молодая гвардия. С. 29.

Товарищ. Записная книжка пионера на 1960–1961 год. С. 36–37.

Спутник пионерского вожатого на 1972 год: Путеводитель по датам календаря. М.: Молодая гвардия, 1971. С. 9.

Идея нового летоисчисления принадлежит Емельяну Ярославскому, высказавшему ее в 1929 году на II Всесоюзном съезде безбожников. Она реализовалась только частично – в советских календарях стали указывать порядковый номер года от даты ВОСР.

Маяковский В. В. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 7. М.: Худож. лит., 1958. С. 258.

Лебедев-Кумач Вас. Мой календарь: Газетные стихи. М.: Сов. писатель, 1939. С. 8.

(С. Щипачев. 2017 // В 2017 году: [100 лет на календаре Великого октября]. М.: Агентство печати «Новости», 1968. С. 13)

Кассиль Л. А. Про жизнь совсем хорошую. М.: Гос. изд. дет. лит., 1959. С. 118.

Кассиль Л. А. Кондуит и Швамбрания // Кассиль Л. А. Собр. соч.: В 5 т. Т. 1. М.: Дет. лит., 1965. С. 211.

Маяковский В. В. Владимир Ильич Ленин // Маяковский В. В. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 6. М.: Худож. лит., 1957. С. 297.

На листке с датой 21 января «Детского календаря на 1938 год» было напечатано стихотворение ленинградского школьника под названием «Смерть Ленина»:

Леонид Липавский (1904–1941) – поэт и философ из творческого круга ленинградских чинарей и обэриутов (Д. Хармс, А. Введенский и др.), детский писатель и редактор.

Савельев Л. С. Часы и карта Октября: [Хронология событий]. 2‑е изд. М.; Л.: Молодая гвардия, 1931. С. 12.

Л. Савельев издал для детей несколько книг на тему революционной истории. О цензуре в работе над одной из них см.: Валиева Ю. Ленин и очки: Об источниках книги Л. Савельева «Штурм Зимнего» // Детские чтения. 2018. № 1. Автор статьи отмечает влияние фильмов о Ленине на стиль книг Л. Савельева («Немые свидетели», 1927; «Ночь съезда Советов», 1930).

«Комиссар Военно-революционного комитета В. А. Антонов-Овсеенко вошел в зал. Там за длинным столом сидели министры. Они встали. Комиссар сказал: „Именем революции объявляю Временное правительство низвергнутым“» (Савельев Л. Часы и карта Октября. Л.: Дет. лит., 1969. С. 41).

Кольцов М. Только одна страница // Двадцать лет: 1917–1937: Худ. сб. Сталинград, 1937. С. 120.

Круглый год. 1961: Книга для чтения. М.: Изд-во дет. лит., 1960. С. 3.

Метафорика царила не только в художественных, но и в документальных изданиях, посвященных истории кремлевских часов. Чудесным образом описывается и их ремонт. Опытный в своем деле мастер Беренс, чинивший часы летом 1918 года, пожаловался Ленину, что не может добиться точности. По рассказу сына мастера, именно Ленин помог сделать правильный расчет веса и размера, по которому был изготовлен маятник (Гончарова А., Гордеев Н. Кремлевские куранты. М.: Московский рабочий, 1959).

Красный день календаря: Стихи и рассказы о советских праздниках. М.: Дет. лит., 1974. С. 11.

Барто А. Избранное. М.: Сов. писатель, 1948. С. 155.

Кассиль Л. А. Часы на башне. М.; Л.: Изд. дет. лит., 1940. С. 3–4.

В сборнике С. Я. Маршака «Часы на башне» (1948) было напечатано одноименное стихотворение, посвященное курантам, и стихотворение «Пулковские часы» про механизм часов в Пулковской обсерватории. Впоследствии Маршак не переиздавал первое стихотворение, но от «идейно емкого» названия отказываться не стал, передав его «Пулковским часам». Вряд ли такую замену названия можно было назвать удачной: Пулковские часы символизировали мужество ленинградцев в блокаду, а название «Часы на башне» вызывало совсем другие ассоциации.

Маршак С. Я. Стихотворения и поэмы. Л.: Сов. писатель, 1973. С. 421.

Гайдар А. Чук и Гек. М.; Л.: Изд. дет. лит., 1939. С. 55.

Спутник. Календарь для школьника на 1961 год. М.: Госполитиздат. Б. п.

«Звенят куранты… Полночь… Снегопад… / Минут раздвинув сомкнутые грани, / На черный, золотом тисненный циферблат / Ложатся отблески рубиновых сияний. / Летит с гравюры снежного Кремля / Снежинок рой на белых парашютах. / Куранты бьют двенадцать. Вся Земля / Задумалась о будущих маршрутах» (Кондырев Л. Кремлевские куранты // Календарь школьника на 1989 год. М.: Политиздат. С. 4).

Трудно сказать, насколько жалобы Маршака на участие в газетной работе были искренними. Вряд ли требовалось в обязательном порядке воспевать «освобождение» Западной Украины советскими войсками в 1939 году: «Грудью двигая границы, / В Молодечно, / Ровно, / Дубно / Входят наши пехотинцы, / Мчатся конные полки, / И встречают их любовно, / Принимают дружелюбно / Белорусы, украинцы, / Молодежь и старики…» (Вожатый. Журнал ЦК ВЛКСМ для вожатых пионерских отрядов. 1939. № 10. С. 8).

«Коль юноша прошел свой двадцать первый год, / Он стать готов вполне созревшим мужем, / Он в силах защитить свой дом, семью, народ, / Страною править и владеть оружьем» (Лебедев-Кумач В. И. Мой календарь. С. 96).

Корней Чуковский в дневнике 1968 года с болью вспоминал, как в 1930‑х годах («у меня в семье были больные, я был разорен, одинок, доведен до отчаяния») он дал согласие написать книжку в духе соцреализма под названием «Веселая Колхозия». Своему «ренегатству» Чуковский не находил никакого оправдания: «и тут меня постигло возмездие: заболела смертельно Мурочка» (Чуковский К. Дневник. 1930–1969. М.: Совр. писатель, 1994. С. 448). Смертельная болезнь младшей дочери (костный туберкулез) стала тяжелейшим испытанием для писателя.

Сергей Михалков рассказывал, что получил Сталинскую премию за «стихи для детей», а через год еще одну – за сценарий фильма «Фронтовые подруги». «Это ли не „охранные грамоты“ по тем временам? Ну, теперь уж не посадят, – думал я» (Михалков С., Михалков М. Два брата – две судьбы. М., 2006. С. 22). Молодого стихотворца не только не посадили, но и подняли на самую вершину советского писательского Олимпа.

Стремление Михалкова тиражировать собственные тексты стало темой пародии на стихотворение «Дядя Степа» (1936), формат которого Михалков использовал несколько раз. Пародийный милиционер не успел спасти старушку из-под колес машины, зато «мужественно» поднял с мостовой ее белый платочек.

(«Кто лежит на мостовой?» // Лазарев Л., Рассадин Ст., Сарнов Б. Липовые аллеи: книга литературных пародий. М.: Зебра-Е, 2007. С. 142)

По свидетельству авторов пародии, орденоносный поэт сильно обиделся и обратился за поддержкой к помощнику главы советского правительства, после чего авторам пришлось убрать строчку «сам организую прессу».

По трафарету «разговор с сыном» написано стихотворение Маршака «Памятная страница». Эпическое повествование начинается с личной беседы между дедом и внуком, а завершается в Кремле:

(Стихи о вожде. М.: Правда, 1949. С. 42)

Михалков С. В. Нам тридцать лет: быль для детей. Стихи. М.; Л.: Детгиз, 1947. С. 3.

«К ключевым концептам пионерских законов относится и борьба (количество словоупотреблений лексемы „борьба“ и ее дериватов – 18). Эта лексема сочетается со словами, описывающими политические явления общего порядка: борьба за рабочее дело, борьба за коммунизм, борьба за свободу и процветание Советской Родины – или конкретно-политические явления, а точнее явления, которым придан политический статус, – борьба за урожай. Причем в 7 случаях борьба за рабочее дело/коммунизм входит в состав положения об учебе» (Леонтьева С. Г. Литература пионерской организации: идеология и поэтика: Дисс. … канд. филол. наук. Тверь, 2006. С. 287).

Измайлова З. Г. Жизнь – борьба! (из воспоминаний). Орел: Союз военных литераторов, 2018.

Известно, что Михалков был неравнодушен к собственным юбилеям и дням рождения. Эту черту остроумно подметил пародист Александр Раскин:

(Раскин А. Моментальные биографии: Пародии и эпиграммы. М.: Правда, 1959. С. 60)

Барто А. Л. Твой праздник / Рис. А. Брей. М.: Дет. лит., 1947. С. 7.

Барто А. Л. Собр. соч.: В 4 т. Т. 2. М.: Худож. лит., 1981. С. 101.

Лидия Чуковская цитирует слова Тамары Габбе, сказанные о Барто: «…в ней больше энергии, чем света» (Чуковская Л. К. Из дневника. Воспоминания. М.: Время, 2014. С. 349). Действительно, Барто принимала энергичное участие во многих видах общественной деятельности.

Ограничен военной темой выбор будущей профессии у героя стихотворения Михалкова «Про мимозу» (1935), который не готов

(Русская поэзия детям / Под ред. Е. О. Путиловой. СПб.: Академический проект, 1997. С. 631)

Навязывание милитаристских профессий нельзя объяснить условиями предвоенного времени. В те же годы было напечатано стихотворение Александра Введенского «Что ты любишь» (1941), в котором будущее героя не ограничено выбором военно-инженерной специальности.

(Русская поэзия детям. Т. 2. С. 556–557.)

Название «Время, вперед!» было подсказано «Маршем времени» (1930) В. В. Маяковского, который, по воспоминаниям Катаева, щедро подарил это название начинающему автору.

Савельев Л. С. Часы и карта Октября: [Хронология событий]. 2‑е изд. М.; Л.: Молодая гвардия, 1931. С. 18.

О способах организации работы стахановцев и реальных результатах стахановского движения см.: Журавлев С. В., Мухин М. Ю. «Крепость социализма»: Повседневность и мотивация труда на советском предприятии, 1928–1938 гг. М.: РОССПЭН, 2004.

Прагматике планирования времени посвящались брошюры типа «Пионер, береги свое время» (М.: Молодая гвардия, 1927).

Котенко Л., Смирнов В. Спутник пионера в школе. М.: Новая Москва, 1925. С. 42.

«Владимир Ильич был несравненный весельчак, хороший товарищ и очарователен в своем общении с людьми. Он, бывало, никогда не отказывался пошутить, поострить, посмеяться, но в то же время действительно знал, что „делу время, а потехе час“» (Бонч-Бруевич В. Как работал Владимир Ильич // Вожатый: Руководящий журнал по теории и практике детского коммунистического движения. 1929. № 1. С. 2).

Настольный календарь для пионеров на 1926 год. М.: Молодая гвардия. С. 5.

Савельев Л. Пионерский устав. М.; Л.: Госиздат, 1928.

Солнечная метафорика в тексте Ошанина завершается золотым веком во главе со Сталиным:

Маршак С. Я. Собр. соч.: В 8 т. Т. 1. М.: Худож. лит., 1968. С. 217.

Она живет в душе не по часам.

Шварц Е. Л. Полн. собр. соч.: В 5 т. Т. 3. М., 2010. С. 139.

Там же. С. 28.

Именно так поняла название пьесы Шварца в 1957 году Екатерина Фурцева (первый секретарь Московского горкома партии), прочитав на афише Театра кукол Сергея Образцова: «К 40-летию Великой Октябрьской революции. Евгений Шварц „Сказка о потерянном времени“». По распоряжению тогдашней хозяйки Москвы премьеру спектакля по пьесе Шварца пришлось отложить на год.

Воспоминания о Вере Пановой. М.: Сов. писатель, 1988. С. 283.

Энтин Ю. С. Песенки из мультфильмов и любимые стихи. М.: Астрель, 2004. С. 208.

Календарь дружных. Библиотечка журнала «Дружные ребята». М.: Крестьянская газета, 1930. С. 4.

Товарищ на 1931 год: Календарь-справочник для учащихся. М.; Л.: Госиздат, 1930. С. 104.

Статья «Пора сказать решительное слово. О судьбах юннатского движения» // Вожатый. 1929. № 21. С. 9.

Чтобы придать движению юннатов практическое направление, возникла идея соединить кружки юннатов с детскими сельскохозяйственными станциями (Косяков М. О судьбах юннатского движения // Юный натуралист. 1929. № 12).

Вожатый. 1929. № 22. С. 10.

Товарищ на 1931 год. С. 106.

Воспитание интереса к природе у детей необходимо было рассматривать в контексте строительства коммунистического общества: «Интерес к природе является необходимым качеством советских детей – будущих строителей коммунистического общества» (Болдырев Н. И. Развитие интереса к природе у детей. М.: Учпедгиз, 1940. С. 9).

Программная статья «Юннаты в антирелигиозной борьбе» была напечатана в журнале «Юный натуралист» за 1929 год (№ 12).

Журнал «Юный натуралист», как и все издания конца 1930‑х годов, был заполнен обличительными речами против троцкистов и описаниями их преступлений. В контексте природоведческого журнала газетные метафоры приобретали буквальное значение. «Ядовитые змеи, они <Троцкий, Бухарин и др.> пытались смертельно ужалить героический советский народ и осквернить нашу прекрасную землю» (змеям в пустыне была посвящена отдельная статья). «Ягóда как мухами был облеплен германскими, японскими и польским шпионами» (перед этим писалось об обработке плодов от насекомых-вредителей) (Юный натуралист. 1938. № 4. С. 16). Троцкисты обвинялись в неурожае, голоде и падеже скота (как избежать этих бед в сельском хозяйстве, периодически писалось на страницах журнала).

Преображенский С. М. Календарь природы. М.: Молодая гвардия, 1952.

Болдырев Н. И. Развитие интереса к природе у детей. М.: Учпедгиз, 1940. С. 93.

Детгиз пропагандировал деятельность Т. Д. Лысенко в книгах для детей. Книга А. Поповского «Академик Т. Д. Лысенко» вызвала нарекания из‑за того, что в ней не было рассказано о «блестящей победе ученых мичуринской школы в биологической дискуссии, сыгравшей такую большую роль в истории советской и мировой науки» (Дом детской книги. М.; Л.: Изд. дет. лит., 1950. С. 155). Речь идет о печально знаменитой сессии ВАСХНИЛ 1948 года, на которой Лысенко со товарищи громил советских ученых-генетиков.

В «Детском календаре на 1941 год» был напечатан текст под названием «Задание академика Лысенко» (страничка от 15 февраля), где юннатам предлагалось принять участие в разведении кок-сагыза, корни которого содержат каучук. Хотя кок-сагыз произрастает в горах Тянь-Шаня, школьникам предлагали заняться опытами на экспериментальной станции Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук в Подмосковье.

Календарь юного натуралиста. М.: Молодая гвардия, 1956. С. 16.

Дневник наблюдений за выращиванием моркови сорта Нантская воспитанника Некрасовского детского дома Орловской области юнната Владимира Захарова // Там же. С. 7.

«Толстый стебель / Клонит ветром. / Листья сложены / Конвертом. / И початок / Непочатый / Ими плотно запечатан. / Погляди-ка, / Что в початке? / А в початке – / Зерна сладки! / Слаще дыни / И арбуза / Золотая кукуруза!» (Сапгир Г. Початок // Спутник. Календарь для школьника. М.: Главполитиздат, 1963. Б. п.). Одновременно с текстами, воспевающими кукурузу, ходили политические анекдоты о ней. Сын председателя колхоза в Мурманской области спросил у отца: «Папа, что это – кукуруза? Вы только о ней и говорите». – «Кукуруза – страшная вещь, сынок; ее не посадишь – тебя посадят, ее не уберешь – тебя уберут…»

Календарь юного натуралиста. 2‑е изд. М.: Молодая гвардия, 1960. С. 9.

Мичуринский дискурс выходил далеко за пределы природоведческих текстов в область публичной риторики. Высказывание Сталина «Людей надо заботливо выращивать, как садовник выращивает облюбованное садовое дерево» цитировалось в педагогической и вожатской литературе. Подхватили этот стиль и детские писатели, применив к характеристике собственного творчества. Так, на собрании писателей ленинградского Детгиза в сентябре 1951 года один из авторов сравнил сложности в освоении новых тем в детской литературе с выращиванием помидоров в колхозе под Ленинградом. «Подобно мичуринцам наших полей, мы выводим новые литературные произведения и должны решать такие задачи, которые до нас не ставились никогда» (ЦГАЛИ. Ф. 64. Оп. 1. Д. 51. С. 4–5). Сравнение литературного произведения с помидорами кажется особенно неуместным, учитывая, что докладчик Лев Успенский был автором книг о русском языке и знал цену словам.

«Мы помещаем здесь лесной календарь на каждый год. Он мало похож на обычные календари, но в этом нет ничего удивительного. Ведь у зверей и птиц все не по-нашему, не по-людски; у них и календарь свой особенный: в лесу живут все по солнцу» (Бианки В. В. Лесная газета. Л.: Детгиз, 1958. С. 7).

«Перед каждым месяцем мы помещаем старинный народный календарь. В этом календаре даются приметы, по которым народ предсказывал погоду и определял время полевых работ, охоты и рыбной ловли. Поговорки и пословицы, вошедшие в календарь, сложены в давние времена и отражают старые верования и обычаи» (Бианки В. В. Лесная газета на каждый год. М.; Л.: Госиздат, 1928. С. 7).

Сказочных персонажей Бианки использовал в книге «Зой и Зоя: Сказка-календарь», герои которых – солнечные зайчики. Текст, разбитый на сезонные разделы, печатался в «Детском календаре на 1946 год» под ред. Е. И. Гроздовой. Отдельное издание календаря-сказки вышло в 1948 году.

Ливеровский А. А. Охотничье братство. Л., 1990. С. 32.

Писатели-натуралисты Евгений Чарушин, Алексей Ливеровский, Николай Сладков, Нина Павлова, Кронид Гарновский принимали участие в регулярной передаче ленинградского радио «Вести из леса».

Писательница Елена Данько, уезжая из осажденного Ленинграда в эвакуацию, взяла с собой только одну книгу – «Лесную газету» Бианки.

«Особенно обидно, когда встречаешь ошибки в книгах, написанных известными авторами – отличными знатоками нашей природы» (Зверев М. Об ошибках в детской научно-художественной литературе по биологии // Естествознание в школе. 1953. № 3. С. 86–87). В машинописном варианте статьи Максим Зверев, известный натуралист, высказался жестче: «Даже такой писатель, как Виталий Бианки, пользующийся вполне заслуженной известностью, сплошь и рядом допускал ошибочки, от которых его отец, известный зоолог своего времени, вероятно, почувствовал бы себя неудобно».

«И все народы мира, заслоняя руками глаза от яркого солнца, всматриваются в летящие с севера стаи, вслушиваются в их голоса.

Громогласные журавли и лебеди трубят им из поднебесья:

– Кру-рру! Почта из СССР! Почта из СССР! Кру-рру!

Ласковые ласточки, залетая под кровли, щебечут людям в окошко:

– Почта из СССР! Почта из СССР!

Никакая пограничная стража, никакие войска и полиция не остановят наших крылатых посланцев…» (Бианки В. В. На Великом морском пути // Бианки В. В. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. М.: Терра; Книжный клуб Книговек, 2016. С. 150)

«Старый Воробей сказал ей:

– Ну вот, запомни: январь – первый месяц года – начинается с веселой елки у ребят. Солнце с каждым днем понемножечку начинает вставать раньше и ложиться позже. Свету день ото дня прибывает, а мороз все крепчает. Небо все в тучах. А когда проглянет солнышко, тебе, синичке, хочется петь. И ты тихонько пробуешь голос: „Зинь-зинь-тю! Зинь-зинь-тю!“» (Бианки В. В. Собр. соч. Т. 1. Рассказы и сказки. М.: Дет. лит., 1975. С. 274).

Для совсем маленьких читателей Бианки составил календарь в картинках, напечатанный в ленинградском детском журнале «Чиж» (номера 4, 10, 12 за 1935 год). На сюжетной картинке изображено, как птицы и звери ведут себя в каждый календарный сезон.

«Мы стремились показать вам характерные особенности каждого сезона и попутно дать ряд практических советов и заданий, которые бы помогли не только наблюдать окружающее, но и активно включиться в те или иные работы и уже в процессе этой работы, на практике, знакомиться с сезонными изменениями в природе» (Скребицкий Г. А. Календарь природы. М.: Детский мир, 1958. Б. п.).

Скребицкий Г. А. Календарь природы. М.: Малыш, 1972. Б. п.

Пришвин М. М. Собр. соч.: В 8 т. Т. 3. М.: Худож. лит., 1983. С. 162.

Раздел «Весна» из «Календаря природы» был впервые напечатан под названием «Родники Берендея» с подзаголовком «Из записок фенолога с биостанции „Ботик“» в 1925 году.

Пришвин М. М. Собр. соч.: В 8 т. Т. 3. С. 172.

Там же. С. 176.

Пришвина В. Наш дом. Изд. 2‑е. М.: Молодая гвардия, 1980. С. 154.

Медведева М. А. Уроки по календарю природы в начальной школе. Иркутск, 1957.

Болдырев Н. И. Развитие интереса к природе у детей. М.: Учпедгиз, 1940. С. 43.

В 1970–1980‑х годах в издания школьных календарей природы стал проникать материал из народных месяцесловов (Полуянов И. Д. Месяцеслов. Вологда: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1973). Эта тенденция усилилась в изданиях постсоветского времени, и теперь фенологическое знание без ссылки на народную мудрость воспринимается как неполноценное. Если так пойдет дальше, то приметы типа «Красная корова впереди стада идет – к хорошей погоде», которые игнорировали Константин Ушинский и Лев Толстой, предпочитая точность крестьянских наблюдений, а не народные суеверия, станут обязательной частью российских календарей природы.

Бианки В. Об антропоморфизме // Бианки В. Собр. соч.: В 4 т. Т. 4. Очерки, рассказы, статьи, дневники, письма. Л.: Дет. лит., 1975. С. 243.

Бианки цитирует стихотворение Дмитрия Мережковского «Дети ночи» (1894), посвященное провозвестникам новой культуры декаданса:

Стихотворение заканчивается трагической эпитафией поколению «детей ночи», и Бианки, без сомнения, воспринимал подобный финал очень лично:

(Мережковский Д. С. Стихотворения и поэмы. СПб., 2000. С. 470)

Судя по всему, Бианки прочитал рассказ Пришвина как историю поколения. Судьбе поколения посвящено и стихотворение Мережковского: оба поэта иносказательно вводят эту тему через природные, календарные сопоставления.

Иосиф Бродский писал об этом в стихотворении «На смерть Жукова» (1974): «Воин, пред коим многие пали / стены, хоть меч был вражьих тупей, / блеском маневра о Ганнибале / напоминавший средь волжских степей. / Кончивший дни свои глухо в опале, / как Велизарий или Помпей» (Бродский И. Часть речи. М.: Худож. лит., 1990. С. 261).

В детской книге описывается, как школьница проводит в подшефном классе педагогическую беседу: «Товарищ Сталин сделал нашу страну сильной и свободной, а наш народ счастливым». Но маленькие школьники убеждены, что главная заслуга Сталина в другом: «Сталин фашистов прогнал» (Эмден Э. Школьный год Марины Петровой. М.: Детгиз, 1952. С. 126).

Детский календарь на 1946 год / Под ред. Е. И. Гроздовой. М., 1945. Б. п.

Детский календарь на 1946 год / Под ред. Е. И. Гроздовой. М., 1945. Б. п.

Гроздова Е. И. Детский календарь на 1953 год. М.: Росгизместпром, 1952. Б. п.

Повесть Веры Пановой «Сережа» (1955), имевшая подзаголовок «Несколько историй из жизни маленького мальчика», была первым произведением оттепели о домашнем и семейном мире ребенка младшего возраста. В переиздании повести 1956 года писательница усилила акцент на детскости героя («несколько историй из жизни очень маленького мальчика»).

Календари издательства «Детский мир» готовила редакционная коллегия в составе О. А. Дьячковой, С. М. Колосовой, Г. В. Лабунской, Т. А. Носовой и В. И. Рубина.

«То, чему вы научитесь сами, чему вас научат друзья, что вам даст пионерская организация, пригодится во всей вашей жизни. „Ступени юного пионера“ помогут вам расти сильными, ловкими, смелыми, трудолюбивыми, умелыми пионерами-ленинцами» (Детский мир: Календарь в играх и занятиях на 1959 год. М., 1958. Б. п.).

«Дети дошкольного возраста не могут еще понять значение, смысл даты исторических событий. Но все же основная идея праздника, переданная в ярких художественных образах, оставляет неизгладимое впечатление» (Праздник в детском саду / Сост. Н. А. Ветлугина. М.: Учпедгиз, 1957. С. 3).

Михайлова Л. И., Метлов Н. А. Праздничные утренники в детском саду. Вып. 1. Утренники, посвященные Великой Октябрьской социалистической революции. М.: Музгиз, 1963. С. 88.

Флерина Е. Праздник в дошкольных учреждениях // Дошкольное воспитание. 1929. № 4. С. 29.

Праздник Великого Октября в детском саду // Дошкольное воспитание. 1939. № 8–9. С. 39.

Рольф М. Советские массовые праздники / Пер. с нем. В. Т. Алтухова. М.: РОССПЭН, 2009. С. 133.

Праздник в детском саду / Сост. Н. А. Ветлугина. М.: Учпедгиз, 1957. С. 3.

Михайлова Л. И., Метлов Н. А. Праздничные утренники в детском саду. Вып. 1. Утренники, посвященные Великой Октябрьской социалистической революции. М.: Музгиз, 1963. С. 54.

Петрова М. Праздник Великого Октября в детском саду // Дошкольное воспитание. 1939. № 8–9. С. 40.

Карпинская Н. С. Праздник Великой Октябрьской социалистической революции в детском саду // Дошкольное воспитание. 1938. № 9. С. 67.

Сборник художественных материалов к 30-летию Великой Октябрьской социалистической революции: Для детей мл. групп детсадов / Сост. М. А. Буш. М.: Ин-т худож. воспитания Акад. пед. наук РСФСР, 1947. С. 15.

Шер Н. С. Детские праздники. М.: Знание, 1925. С. 73.

Михайлова Л. И., Метлов Н. А. Праздничные утренники в детском саду. С. 146.

Там же. С. 55.

Праздник в детском саду / Сост. Н. А. Ветлугина. М.: Учпедгиз, 1957. С. 15.

Там же. С. 19.

Праздник в детском саду. С. 101.

Там же. С. 27.

Келли К., Сиротинина С. «Было непонятно и смешно»: Праздники последних десятилетий советской власти и восприятие их детьми // Антропологический форум. 2008. № 8. С. 295.

Усталость педагогов от обязаловки в организации детских праздников стала заметна уже в 1930‑х годах. Ленинградская учительница рассказывала: «В прошлом году мы увлекались детскими выступлениями и чуть ли не в заключение каждой темы ставили массовую игру („Осень“, „Зима“, „Весна“). Потом справляли политические торжества (Октябрь, Январь, Февраль, Май). К концу года – реакция: надоело преподавателям устраивать празднества, у детей притупился к ним интерес. Праздничное превратилось в обыденное, в будничное. И суеты было слишком много, страдали занятия. Не нравилась наша вечная праздничность и родителям» (Лемберг Р. Г. Очерки школьной жизни: Дневник учительницы. Л.: Прибой, 1928. С. 255–256). Чтобы оживить праздничные трафареты, педагоги наполняли сценарии игрой. Так, во время праздника 1 мая, где была организована ролевая игра по сценарию с заучиванием текстов, были придуманы приключения и путешествия. По словам педагога, именно эта часть доставила детям больше всего удовольствия, а не чтение текстов наизусть.

Аксенова З. Ф. Традиционные праздники и развлечения в детском саду: Сценарии. М.: ТЦ «Сфера», 2003. С. 6.

Там же. С. 8.

Звездочка, календарь для октябрят на 1960 год. М.: Детский мир, 1960. Б. п.

«Вот почему твои отец и мать, и ты сам, наш юный читатель, и все люди со всех сторон так внимательно следили за поездкой Никиты Сергеевича Хрущева в Америку и назвали эту поездку „визитом мира и дружбы“» (Круглый год на 1960 год. М.: Детгиз, 1959. С. 4).

Об агрессивной риторике «борьбы за мир» во взрослых нарративах см.: Добренко Е. Поздний сталинизм: Эстетика политики: В 2 т. М.: Новое литературное обозрение, 2020. Т. 2. С. 400–418.

Токмакова И. Счастливо, Ивушкин! Избранное. М.: Дет. лит., 1992. С. 311.

Звездочка, календарь для октябрят на 1962 год. М.: Детский мир, 1961.

Первыми праздниками мирных профессий, введенными в календарь, были День железнодорожника (с 1936 года), День шахтера (с 1947 года), День строителя (с 1955 года) и День металлурга (с 1957 года). К 1980 году праздничными датами в календаре были отмечены больше двух десятков профессий.

Звездочка, календарь для октябрят на 1962 год. М.: Детский мир, 1961. Б. п.

«Задача учителя – построить обучение и воспитание детей, которые скоро будут жить в коммунистическом обществе, так, чтобы это были новые люди, достойные нового человеческого общества» (Начальная школа. 1961. № 9. С. 7).

Яковлев (1922–1995) стал известен рассказами из жизни школьников («А Воробьев стекло не выбивал», «Собирающий облака», «Багульник»). Алексин (1924–2017) вошел в советскую литературу повестями для подростков «Мой брат играет на кларнете», «Поздний ребенок», «Безумная Евдокия» и др.

Звездочка, календарь для октябрят на 1962 год. М.: Детский мир, 1961. Б. п. В жанре календарно-публицистической прозы Яковлев выпустил книгу «Письма на листках календаря» (1961). Каждый из листков сентября (начало учебного года) посвящен достижениям Советского Союза в науке и технике (целина, космос, мирный атом), а также разрядке международной напряженности и борьбе за мир.

Яковлев начинал со стихотворной истории про московского школьника, который в суровый зимний день подарил Сталину цветок, выращенный из ростка горной фиалки (мальчик привез его после посещения музея на родине вождя): «И коменданту задает / Вопрос товарищ Сталин: / – Кто этот смелый садовод? / Узнать о нем нельзя ли? / И генерал вождю в ответ: / – Пришел он в непогоду. / По-моему, двенадцать лет, / Не больше, садоводу. / За окнами кружился снег. / И вождь подумал снова: / „Хороший выйдет человек / Из мальчика такого“» (Яковлев Ю. Подарок. М.; Л.: Детгиз, 1952. С. 26). История завершалась телеграммой, которую торжественно вручили школьнику от растроганного цветком Сталина.

Кассиль Л. А. Про жизнь совсем хорошую. М.: Детгиз, 1959. С. 54.

Там же. С. 117.

Во время встречи с писателем один из школьников задал Кассилю наивный вопрос: «Вы где живете? В Кремле?» Рассказывая об этом, Кассиль серьезно заметил: «Вот по какому высокому адресу прописана в представлении нашего читателя детская литература! Всю жизнь думаю, как оправдать эту прописку» (Кассиль и о Кассиле. М.: Дет. лит., 1972. С. 280).

Круглый год на 1960 год. М.: Детгиз, 1959. С. 3.

Кассиль Л. А. Про жизнь совсем хорошую. М.: Детгиз, 1962. С. 70.

«Задушевный разговор ведет писатель с юными читателями на самую интересную тему – о коммунизме. Ясно и просто говорит он о грандиозных планах семилетки, о строительстве машин, гидростанций, атомной станции, о полете в космос, о том, каковы будут при коммунизме труд, учеба, отдых, искусство» (Спутник. Календарь для школьника. М.: Главполитиздат, 1963).

Кассиль Л. А. Про жизнь совсем хорошую. М.: Детгиз, 1962. С. 80–81.

Моральные проблемы стали темой книг Л. А. Кассиля: «Дело вкуса» (1958, 1964) и «Разговор о культурном человеке: Заметки писателя» (1961, 1964), в которых автор проявил себя нечутким экспертом в области культуры (чего стоит негативная оценка песен Окуджавы) и догматичным моралистом: «Мы подняли еще выше наши требования к человеку, нравственные мерила, по которым определяется его поведение, его жизнь, его труд, его духовный мир» (Кассиль Л. А. Разговор о культурном человеке: Заметки писателя. М.: Политиздат, 1964. С. 45).

Цикл Маршака «Круглый год» был впервые напечатан в газете «Комсомольская правда» от 1 января 1945 года.

Маршак С. Я. Собр. соч.: В 8 т. Т. 1. М.: Худож. лит., 1968. С. 114.

Маршак С. Я. Собр. соч.: В 8 т. Т. 1. С. 121.

Лирическая тема определяет стихотворение Маршака «После праздника» (1947), взрослое продолжение детского новогоднего стиха. Образ новогодней елки противопоставлен елке лесной («Лесная дикарка стучится в стекло, / Нарядной подруге кивая, / Пусть доверху снегом ее занесло – / Она и под снегом живая!» – Маршак С. Я. Стихотворения и поэмы. М.: Сов. писатель, 1973. С. 61). Однако по-настоящему живой елка получилась в стихотворении из «Круглого года», где природное и праздничное соединены в образе одной героини, а не противопоставлены.

Галанов Б. Е. Четыре года и вся жизнь. М.: Сов. писатель, 1985. С. 378.

Трутнева Е. Мой календарь: Стихи для детей. М.: ОГИЗ, 1947. С. 63.

Трутнева Е. Мой календарь: Стихи для детей. С. 64.

Пример использования пионерской символики в стихотворении о природе из «Календаря школьника» на 1957 год: «Сорок градусов мороза, / Все вокруг белым-бело. / Сел снегирь на ветвь березы – / Красногрудому тепло. / Стойкий, / Стужам не подвластный, / Песней славит он зарю, / Знать, недаром галстук красный / Дан с рожденья снегирю!» (Ю. Никонова. Снегирь).

«Облако пропало, / Тая на ходу, / Яблоко упало / С яблони в саду. / Будто кто высокий / Выронил из рук / Этот одинокий / Очень гулкий звук. / Георгины пышно / Расцвели… И вот / Осень еле слышно / По земле плывет. / Осыпает лето / Золотом она… / Как часы рассвета / Любит тишина!» (Е. Благинина // Круглый год на 1963 год. М.: Детгиз. С. 152).

Первооткрывателем зарубежных бестселлеров было издательство «Детский мир». Перевод книги А. А. Милна «Винни-Пух и все-все-все» был заказан Б. В. Заходеру редакцией «Детского мира» (опубликован в 1960 году), они же начали работу над «Пеппи – Длинный чулок» А. Линдгрен. Однако успех «Винни-Пуха» редакции «Детского мира» повторить не позволили. Вышло распоряжение, согласно которому издавать переводную литературу можно только трем издательствам: Детгизу, «Прогрессу» и Гослитиздату. Из-за этого пришлось отдать готовый перевод, сделанный Л. Лунгиной, на рецензию в Детгиз. «Из Детгиза пришла рецензия, гласящая, что сказка полна модернистских вывертов» (Васич И. Не так давно… тому назад // Детская литература. 1989. № 12. С. 49). Прошло несколько лет, прежде чем мировой детский бестселлер увидел свет в переводе на русский язык.

Круглый год на 1965 год. М.: Дет. лит. С. 176.

Круглый год на 1963 год. М.: Дет. лит. С. 60.

«Каждую весну, когда просыпается к жизни земля и прозрачная на солнце зелень окутывает поля и леса, вокруг дома с колоннами, где жил в последние годы Владимир Ильич Ленин, зацветают вишневые деревья и, словно пионеры в своих белых чистых рубашках, разбегаются отсюда, из Горок Ленинских по всей земле» (Круглый год на 1963 год. М.: Детгиз. С. 175).

О деятельности З. И. Воскресенской см. в ее автобиографической книге «Теперь я могу сказать правду» (1993).

О связи тиража и процессе канонизации детского писателя см.: Маслинский К., Маслинская С. В канон через тираж: О неравенстве доступа писателей к печати детских книг в советскую эпоху // Детские чтения. 2022. № 2. С. 145–173.

Чуковский с иронией описывал свое место в официальной иерархии детских писателей. «Когда-то писали: „Чуковский, Маршак и друг.“. Потом „Маршак, Чуковский и другие“. Потом „Маршак, Михалков, Чуковский и друг.“. Потом – „Маршак, Михалков, Барто, Кассиль и другие“, причем под этим последним словом разумеют меня» (Чуковский К. Дневник. 1930–1969. М.: Совр. писатель, 1994. С. 181).

Воспитание, а точнее перевоспитание, детей и школьников в стихах Барто стало темой пародии, написанной Александром Раскиным. Ее герой, драчун и проказник, в одночасье исправился от своих пороков. «Приготовил все уроки / Он вперед на десять дней. / Удивились все сороки: / Не бросает он камней. / Вымыл папины калоши, / Маме выгладил капот. / До того он стал хороший, / Что ударило нас в пот. / Дом у нас передвигают, / Нам на это наплевать. / Все глядят и не мигают / На Сережину кровать. / Сам стелил ее Сережа, / Вот что нам всего дороже! / Мы запомним этот вторник: / Был Сергей ни в зуб ногой, / Но прочел какой-то сборник, / Сразу стал совсем другой. / Этот сборник вы найдете / В магазине номер сто. / Сочинила сборник тетя, / Под заглавием Барто» (Раскин А. Очерки и почерки. М.: Сов. писатель, 1962. С. 50–51).

С 1951 года день смерти Ленина 22 января стал рабочим днем, с 1965 года День Победы стал нерабочим, с 1977 года День конституции стал отмечаться выходным днем 7 октября.

Одним из первых международных праздников, установленных ООН, в советском календаре появился День защиты детей (1 июня с 1949 года). К нему добавились Международный день здоровья (7 апреля с 1949 года), Международный день детской книги (2 апреля с 1967 года), Международный день солидарности журналистов (8 сентября с 1958 года) и др.

Прославлению слова «коммунизм» посвящено стихотворение Сергея Михалкова из «Календаря школьника» на 1965 год: «„Коммунизм“! Какое слово! / Сколько в нем заключено! / Где с надеждой, где сурово / Произносится оно. / Хлеб для всех. Сады в пустыне. / Торжество больших идей. / Все равны! И нет в помине / Обездоленных людей… / Пусть враги за океаном / Не кривят с усмешкой рот – / Это поздно или рано / Все равно произойдет! / Нас на свете миллионы, / Мы в походе не одни / Боевых друзей знамена / Флагу нашему сродни. / „Коммунизм“! Нам это слово / Светит ярче маяка. / „Будь готов!“ – „Всегда готовы!“ / С нами ленинский ЦК! / С нашей партией любимой / Мы нигде не разделимы, / За народ стоит она, / С нею Родина сильна!»

Сборник «Авторитетное слово: Книга рабочей публицистики» (1986), опубликованный на заре перестройки, преследовал цель поднять авторитет рабочего человека и подчеркнуть значение его слова, но сами рабочие говорили газетными цитатами из речей все тех же политических лидеров.

В «Календаре школьника» на 1957 год была напечатана целая подборка американских пословиц («Каждый должен жить долго, но никто не должен быть старым», «Не сажай пса на цепь из сосисок», «Тщеславие завтракает с изобилием, обедает с бедностью и ужинает с нуждой»).

Календарь на 1964 год «Времена в старых русских пословицах» не был разрешен к печати, поскольку пословицы, по мнению цензора, могли вызвать чуждые советскому человеку ассоциации: «Не моли лета долгого, а моли лета теплого» – с религией, «Не от росы урожай, а от поту» – с тяжелой работой, а «Отложи шашни и примись за пашни» вообще неприличная (Блюм А. Как это делалось в Ленинграде: Цензура в годы оттепели, застоя и перестройки. 1953–1991. СПб.: Академический проект, 2005. С. 210).

Анализу этих процессов посвящена работа Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось: Последнее советское поколение» (М.: Новое литературное обозрение, 2021).

Калинину принадлежат в «Календарях школьника» самые тривиальные высказывания, призванные подчеркнуть житейскую простоту и народную мудрость «всероссийского старосты» («Все школьники должны помнить, что только тот человек будет иметь какое-либо значение в общественной и государственной жизни, на любом полезном поприще, кто умеет работать систематично, со знанием дела» – «Календарь школьника» на 1957 год, 7 января).

«Форма идеологических высказываний становилась более застывшей, предсказуемой, переносимой из одного контекста в другой почти без изменений» (Юрчак А. В. Указ. соч. С. 53).

Первые страницы отрывных календарей начиная с 1946 года открывались гимном Советского Союза со словами «Сквозь грозы сияло нам солнце свободы, / И Ленин великий нам путь озарил. / Нас вырастил Сталин – на верность народу, / На труд и на подвиги нас вдохновил».

Книги Германа о Дзержинском выходили в Детгизе с 1940 года под разными названиями («Рассказы о первом чекисте», «Рассказы о Феликсе Дзержинском») с периодичностью раз в два-три года (1947, 1950, 1952, 1955 и т. д.). Последнее издание советского времени вышло в ленинградском Детгизе в 1989 году. Написанный в конце 1930‑х годов Германом текст не требовал политической правки, поскольку ставил акцент не на жесткости первого чекиста, а на его сентиментальности.

День рождения Маркса (5 мая) периодически отмечался в календарях текстом из воспоминаний Вильгельма Либкнехта. «Маркс чрезвычайно любил детей. Он был не только нежнейшим отцом, который мог часами играть со своими детьми, как ребенок, его притягивали к себе, как магнит, чужие дети, встречавшиеся на его пути, особенно беспомощные и несчастные. Сотни раз, посещая с нами квартиры бедняков, он внезапно оставлял нас, чтобы погладить по головке ребенка, сидящего в лохмотьях на пороге дома, и сунуть ему в кулачок пенни или полпенни…» (Календарь школьника на 1957 год. М.: Главполитиздат).

Последнее издание «Календаря школьника» (1991) включало подробную информацию о «восстановленных именах». Статья о советском государственном и партийном деятеле Алексее Рыкове (1881–1938), опубликованная к 110-летию со дня рождения, начиналась словами: «Имени этого человека нет в справочниках и энциклопедиях, выпущенных до 1988 года. Имя Рыкова, наряду с именами Бухарина, Томского, других ближайших соратников Ленина – было вычеркнуто из нашей истории и упоминалось лишь в связи с борьбой партии против оппозиции». Завершался материал восстановлением исторической правды: «Чудовищная клевета на Рыкова и его товарищей была официально отвергнута лишь 50 лет спустя после их расстрела постановлением пленума Верховного суда СССР от 4 февраля 1988 года».

Историческая беллетристика в «Календарях школьника» нашла свою оригинальную нишу – ею стали разделы, посвященные происхождению русских слов и фразеологизмов («Почему мы так говорим»). Их неизменным автором был Лев Успенский, автор книги «Слово о словах» (1954), ставшей советским бестселлером. Только в этих разделах можно было прочитать короткие экскурсы в русскую историю без навязчивого идеологического толкования.

«Нужно, чтобы каждый советский человек ясно сознавал, что главная гарантия его прав в конечном счете – это мощь и процветание родины. А для этого каждый гражданин должен чувствовать свою ответственность перед обществом, добросовестно выполнять свой долг перед государством, перед народом. Л. И. Брежнев» (Календарь школьника на 1980 год. М.: Политиздат, 1980. С. 6).

«Быть пионером-ленинцем – это значит во всем и всегда воспитывать в себе замечательные ленинские черты: трудолюбие, честность, благородство, настойчивость в учебе, умение применять знания в жизни, любовь к своей Родине, беззаветную преданность великой ленинской партии. Л. И. Брежнев» (Календарь школьника на 1979 год. М.: Политиздат).

В исследовании, посвященном сопоставлению публичных выступлений Брежнева и канцлера ФРГ Гельмута Шмидта, отмечается преобладание повторов у Брежнева по сравнению с его немецким коллегой (62 против 38) (Яковлева А. С., Погорелова С. Д. Категория оценки в публичных политических речах Л. И. Брежнева и Гельмута Шмидта. Тюмень, 2019. С. 46).

«Советский Союз как великая социалистическая держава полностью сознает свою ответственность перед народами за сохранение и укрепление мира. Мы открыты для мирного и взаимовыгодного сотрудничества с государствами всех континентов. Мы за мирное решение всех спорных международных проблем путем серьезных, равноправных, конструктивных переговоров. К. У. Черненко» (Календарь школьника на 1985 год. М.: Политиздат. С. 84).

В постсоветское время годовщину рождения Маркса перестали отмечать в календарях, но для Дня печати это уже не имело значения, поскольку в 1991 году общесоюзный праздник был заменен Днем российской печати, отмечаемым 13 января (в этот день в 1703 году по указу Петра вышел первый номер газеты «Ведомости о военных и новых делах, достойных знаний и памяти»).

Тема труда рассматривалась как политическая до конца советской эпохи. Детский писатель Юрий Яковлев, опираясь на методические документы, утверждал: «Трудовое воспитание в советской школе неразрывно связано с политическим» (Яковлев Ю. О наших детях: Записки писателя. М., 1961. С. 71). Но палитра профессионального выбора, представленная в публицистике для школьников, значительно расширилась, а сами профессии перестали оцениваться по идеологической шкале (самыми «идейно-емкими» в 1930–1950‑х годах были военные профессии, за которыми следовали шахтеры).

В мультфильме «Паровозик из Ромашкова», снятом по сценарию Цыферова в 1967 году, главный герой Паровозик учит пассажиров умению остановиться ради красоты природы («Если видишь красивое, если видишь хорошее – остановись»).

О неприязненном отношении органов власти к коммунарскому движению см.: Димке Д. В. Незабываемое будущее: советская педагогическая утопия 1960‑х годов. М.: Common Place, 2021.

Исключение было сделано для кинофильмов о революции в «Календаре школьника» на 1967 год (возможно, это было связано с юбилейной датой – 50-летие ВОСР). Страница, посвященная 80-летию Василия Чапаева (9 февраля), начиналась словами: «Когда фильм о Чапаеве только вышел на экраны, ребята смотрели его по многу раз». Помимо фильма «Чапаев» (1934), в календаре школьника были упомянуты «Депутат Балтики» (1936) и «Возвращение Максима» (1937). В последующих выпусках школьного календаря ссылок на киноклассику не было.

Антирелигиозная пропаганда не только не сбавляла оборотов к концу советской эпохи, но, напротив, усиливалась (этими вопросами ведал секретарь ЦК по идеологии Михаил Суслов). В статье «Что такое свобода совести» календарь на 1983 год убеждал школьников, что свобода совести дает атеистам право разъяснять верующим вред религиозных предрассудков (у верующих права разъяснять заблуждения атеистов нет). «И такая работа ведется у нас в стране, чтобы каждый человек мог освободиться от слепой веры в сверхъестественные силы, почувствовать себя подлинным творцом и преобразователем жизни» (Календарь школьника на 1983 год. М.: Политиздат, 1983. С. 48).

По воспоминаниям редактора серии, руководство Политиздата решило оживить образы революционеров в глазах молодого поколения 1960‑х годов. Для этого решено было отказаться от официальных биографий и официального языка. В результате в произведениях появился ненавистный идеологическим кураторам «подтекст», который позволил писателям дать собственное прочтение исторической биографии, не совпадающей с официальной (Новохатко В. Белые вороны Политиздата // Знамя. 2013. № 5. С. 97–115).

Календарь школьника на 1980 год. М.: Политиздат, 1980. С. 76.

В «Календаре школьника» на 1976 год было напечатано стихотворение Акима «Весна, весною, о весне» – манифест личного в школьной теме. Это стихотворение дало название оттепельным сборникам Акима начала 1960‑х годов. В календарь оно попало только через 15 лет после первой публикации.

Стихотворения Евгения Евтушенко «Хотят ли русские войны», ставшее известной песней, и «Комсомол голосует» Андрея Вознесенского были опубликованы в «Календаре школьника» на 1966 год.

Образец приветственного текста юных пионеров XXII съезду КПСС: «Партия, мы твои юные внуки, / Все силы тебе отдадим до конца. / Принадлежат тебе наши руки, / Наши мысли, наши сердца. / С нами идут в пионерских колоннах / Больше семнадцати миллионов» (Календарь школьника на 1963 год, 2 января).

Исключением была повесть Валерия Медведева «Баранкин, будь человеком!» (1962), которая попала на «книжную полку» календаря уже в 1965 году.

Первые сборники Виктора Голявкина: «Тетрадки под дождем» (1959), «Наши с Вовкой разговоры» (1960), «Мы играем в Антарктиду» (1961).

«Постоянно слышишь и читаешь, что детская литература должна быть педагогичной, должна воспитывать. По сути дела, всякое удачное литературное произведение хорошо воспитывает в конечном итоге. Но писатель видит свою задачу шире и объемнее. Он считает, что литературные произведения нужны для выяснения по мере возможностей жизненной истины, а истина всегда неоднозначна…» (Голявкин В. Сам о себе // О литературе для детей. Вып. 26. Л.: Дет. лит., 1983. С. 69).

«В «Календаре школьника» на 1965 год был напечатан рассказ Голявкина «У Пети новые лыжи», в «Календаре школьника» на 1967 год – рассказ «Закутанный мальчик». После почти десятилетнего перерыва был напечатан рассказ Голявкина «Давно бы так!» («Календарь школьника» на 1980 год), а через год – рассказ «Не-а…».

Первые сборники стихов Бориса Заходера – «На задней парте» (1955), «Мартышкино завтра» (1956), «Никто и другие» (1958). Стихотворения «Перемена» и «Мы – друзья» из этих сборников были напечатаны в календарях школьника на 1976 и 1977 годы.