@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Рене ДиРеста «Невидимые правители. Люди, которые превращают ложь в реальность»
Оглавление
Введение. Власть, влияние, ложь и правда
В конце декабря 2014 года "Пациент Зеро" вошел в ворота парка "Самое счастливое место на Земле", положив начало тому, что впоследствии стало известно как вспышка кори в Диснейленде. В течение следующего месяца в Калифорнии заболело более 120 человек, включая дюжину младенцев. Почти половина заболевших не была привита. Десятки заболевших были госпитализированы. Вспышка быстро распространилась на соседние штаты, и к концу года по всей стране было зарегистрировано более шестисот случаев кори. Это было шокирующе много для заболевания, которое было объявлено ликвидированным в Соединенных Штатах четырнадцатью годами ранее.
Тогда я и предположить не мог, что этот инцидент станет одной из первых стычек в войне за власть, влияние и саму реальность - конфликте, в котором цель оправдывает любые средства, и который раздирает Америку на части, угрожает самой нашей демократии и поглощает мою собственную жизнь на протяжении последних десяти лет, приводя к угрозам смерти, повесткам в Конгресс, судебным искам и судебным счетам на семизначную сумму.
Когда началась эпидемия в Диснейленде, я была мамой двенадцатимесячного ребенка. Так случилось, что всего за месяц до этого я изучала статистику школьной иммунизации в Калифорнии за десять лет. На эту работу меня вдохновил неудачный родительский ритуал в Сан-Франциско: попадание моего ребенка в очередь в детский сад до его первого дня рождения. Будучи беременной, я присоединилась к нескольким форумам для мамочек и быстро пресытилась тенденциозными темами против вакцинации, в которых повторялась развенчанная чушь. Ссылки на блоги мошенников, продающих гомеопатические масла, представляли как контраргументы к исследованиям безопасности в медицинских журналах. Произошла вспышка коклюша, в то время как знаменитые педиатры говорили своим клиентам, не желающим делать прививки, что можно "спрятаться в стаде"; они знали, что болезни опасны, но уверяли этих родителей, что другие люди все равно делают прививки, так что общий уровень вакцинации защитит непривитых. Я читала о калифорнийских школах, где уровень вакцинации "ниже, чем в Южном Судане" , и не хотела, чтобы мой сын оказался в такой школе.
И вот я обнаружил, что внимательно изучаю таблицы, показывающие количество исключений по "личным убеждениям" - исключений, обоснованных не медицинскими или даже религиозными соображениями, а простым желанием отказаться от прививок. Более чем десятилетние данные, собранные по всему штату, свидетельствовали о безошибочной тенденции: неуклонном снижении уровня вакцинации в классах.
Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Эндрю Уэйкфилд в своем мошенническом исследовании утверждал о связи между вакцинами и аутизмом, вселив страх в целое поколение. С тех пор одно исследование за другим подтверждало безопасность вакцины против кори, свинки и краснухи (MMR), а средства массовой информации уже давно перестали давать эфирное время теории заговора между вакциной и аутизмом. И все же эта тенденция указывала на то, что небольшое, но растущее меньшинство калифорнийской общественности все больше скептически относится к безопасности обычных детских прививок. Между тем отказ от прививок, вызванный в первую очередь страхом, внушенным плохой информацией, повлиял не только на семьи тех, кто заявил о своем отказе. Они повлияли на всех. Они повлияли на детей других людей.
Я написал небольшую заметку в блоге о своем разочаровании: "Как ужасная калифорнийская политика вакцинации подвергает детей риску". Затем я сделал то, чего никогда раньше не делал: Я позвонила своему представителю в местном собрании штата и спросила, можно ли изменить эту политику.
Когда я сделал первый звонок в ноябре 2014 года, сотрудник ассамблеи ответил отказом: антивакцинальное движение было хорошо организованной политической силой, и у него не было аппетита к борьбе за отказ от вакцин в школах. Но когда началась вспышка в Диснейленде, я перезвонил, и реакция была совершенно иной: вспышка показала, насколько антивакцинальная дезинформация - все более заметная в социальных сетях - усилила нерешительность. Общественность была разгневана. Сенатор штата от Сакраменто, доктор Ричард Пэн, оказался педиатром, и он представлял законопроект об отмене исключений по личным убеждениям в попытке повысить уровень вакцинации в классах (что повлияет на охват населения в целом). Сотрудник из Сан-Франциско спросил, не хочу ли я помочь поддержать этот закон как родительский голос, и предложил позвонить в офис сенатора Пэна. Я так и сделала.
Я понятия не имела, во что ввязываюсь.
Следующие несколько месяцев перевернут мое представление о политике, пропаганде и общественных движениях, поскольку я на собственном опыте убедился, как новая система убеждения - влиятельные люди, алгоритмы и толпы - радикально меняет то, на что мы обращаем внимание, кому доверяем и как взаимодействуем друг с другом. Я спустился в кроличью нору антивакцинального движения, вступил в его группы, следил за его авторитетами и проводил часы каждый вечер, просматривая его мемы, становясь наблюдателем того, что ощущалось как альтернативная реальность... и одновременно пытаясь в реальном времени вырастить контрдвижение, чтобы противостоять всему этому. Для меня было очевидно, что это новое поле битвы, что правила ведения боя изменились. Это была война мемов, а не фактов. Для победы потребуется нечто большее, чем цитирование статистики безопасности вакцин.
Сотрудница доктора Пэн связала меня с несколькими другими мамами, которые тоже звонили и спрашивали, могут ли они быть полезны. Среди них были бывший сотрудник сената, графический дизайнер, профессор, специализирующийся на законах о вакцинах, медсестра и давний общественный организатор, профессионал в области связей с общественностью и консервативная активистка, привыкшая добиваться двухпартийного консенсуса в подавляющем большинстве синих штатов Калифорнии. У меня был богатый опыт количественного анализа и работы с данными, полученный за годы работы на Уолл-стрит, и глубокое понимание социальных сетей, полученное во время моей нынешней работы в венчурном капитале. Вместе мы должны были придумать, как практически за одну ночь создать контрдвижение родителей, выступающих за вакцины. Поэтому мы завели страницу в Facebook и аккаунт в Twitter (теперь это бизнес X) под названием Vaccinate California. Мы хотели убедиться, что люди, ищущие информацию о законопроекте, найдут нас, поэтому мы начали публиковать мемы с изображением милых детей (наших собственных) с нашим логотипом, а также аргументы, доказывающие, почему школьные прививки имеют значение.
Вокруг номера, присвоенного законопроекту сенатора Пэна, начал появляться хэштег: #SB277. С самого начала в нем преобладали антивакцинальные активисты, многие из которых в ответ на любой комментарий в поддержку законопроекта отвечали гадостями. Некоторые из них были из Калифорнии, но для тех, кто вел эту войну, быстро стало очевидным, что многие из них были из другого штата; похоже, что антивакцинальная пропаганда была основной частью их личности, и они занимались этим уже некоторое время. Они завалили нас сообщениями в Facebook и ответами в Twitter, обвиняя в том, что мы - проплаченные фармацевтическими компаниями убийцы детей. Это было только начало атаки.
Некоторые копались в наших биографиях, семьях и прошлых местах работы. Другие находили и публиковали наши адреса в социальных сетях (тактика, известная как doxxing). Несколько особо бредово настроенных троллей взяли фотографии моего маленького сына, которыми я поделилась на личном tumblr и Facebook перед Хэллоуином, и начали репостить их в Twitter, обвиняя меня в том, что я не делала ему прививки, что я дьяволопоклонница (одна из возможных интерпретаций костюма Малефисенты, я полагаю), и в других странных и жутких вещах. Я перевела свои личные аккаунты в социальных сетях в приватный режим, но они уже успели сделать фотографии, которые, по их мнению, будут наиболее полезны. Активисты движения против вакцинации снимали видео, называя нас "медицинскими фашистами", вставляя нас в кадры с митингами Адольфа Гитлера; в двух случаях они следовали за ярыми сторонниками законопроекта по улицам Сакраменто, публикуя их фотографии и местоположение, чтобы подстрекать к преследованию как онлайн, так и офлайн. Они забрасывали рейтинги врачей, стоящих на нашей стороне, отзывами с одной звездой и звонили, чтобы накричать на их администраторов. Быстро стало ясно, что милыми детскими мемами дело не ограничится; это будет политика с голыми руками. Они хотели запугать нас, чтобы мы просто отказались от борьбы.
Борьба за принятие законопроекта, начавшаяся в январе 2015 года, вылилась в шестимесячное сражение, которое заставило меня глубоко задуматься о росте и размахе антивакцинального движения. Но больше всего меня восхитила и встревожила механика борьбы, потому что уже во время ее проведения я понял, что тактика и динамика применимы не только к одной небольшой политической борьбе в Калифорнии. Здесь были боты и тролли, скоординированные бригады преследователей и доксинг, а также страницы в Facebook, управляемые бог знает кем. Были каналы YouTube и секретные группы Facebook с десятками тысяч членов, занимающиеся мобилизацией онлайн-армий, игрой с алгоритмами трендов и выборочным редактированием видео для вербовки новых адептов. Были рекламные кампании с точным нацеливанием - в том числе и наша! - которые были направлены на охват горстки избирателей в определенных почтовых индексах; мощные инструменты таргетинга Facebook сделали их возможными, хотя компания мало проверяла, кто ведет эти кампании, и не предлагала аудитории простых способов узнать, кто за ними стоит. Были вирусные мемы и захваченные хэштеги. Это были инструменты, а иногда и оружие, которые к 2020 году станут нормой для сетевого активизма во все более поляризованной Америке, но всего за пять лет до этого они были почти неизвестны. Иногда легко забыть, как быстро изменился наш онлайн-мир.
Мне казалось, что я вижу будущее и одновременно участвую в нем: вирусность определяла то, о чем говорили люди, а вирусность зависела от того, насколько хорошо влиятельные люди, алгоритмы и толпа могли заставить что-то привлечь внимание общественности. Общественное мнение по тому или иному вопросу будет формироваться потоками контента, проходящими через высокоскоростные социальные сети без трения, которые контролируют то, что видят их пользователи, и, во все большей степени, то, с кем они общаются. Точность сообщения или то, исходит ли оно из достоверного источника, в значительной степени не имело значения. Важно было то, привлек ли контент внимание пользователей и вызвал ли он вовлеченность: заставил ли он аудиторию захотеть принять участие, поставить лайк, поделиться или присоединиться к группе по какому-либо поводу. Словосочетание "общественное мнение" уже не казалось правильным - оно подразумевало необходимость убедить массовую группу людей, большинство общества, хотя это казалось все более невозможным. Онлайн-мир стремительно превращался во фракции.
Мне быстро стали ясны три момента. Во-первых, антивакцинальная оппозиция была хорошо связана между собой и хорошо понимала социальные сети. Во-вторых, эта относительно небольшая группа - большинство из которых искренне верили, что вакцины вызывают аутизм, а правительство скрывает это - имела влияние, которое не соответствовало ее размеру. В то время как позиция сторонников вакцинации все еще доминировала в "реальном мире" - примерно 85 % детей в Калифорнии были привиты - мы были очень маленьким меньшинством в онлайн-общении. В-третьих, чиновники и учреждения здравоохранения совершенно не понимали важности Интернета в формировании общественных движений... или убеждений сообщества.
Поэтому, чтобы понять, как оппозиция организовывалась и привлекала новых членов, я начал изучать их контент и сети в Интернете. Я хотел понять, кто был влиятельным в их сообществе - какую риторику и контент они использовали, какие темы обсуждали, как они взаимодействовали с более широкой толпой активистов и убеждали их действовать. Я следил за Робертом Ф. Кеннеди-младшим, Делом Бигтри и другими пропагандистами движения, а также за врачами-опровергателями, которые продавали страхующим медицинские исключения и "гомеопатические вакцины". Я наблюдал за автоматическими ботами, которые непрерывно размещали антивакцинные мемы по хэштегу #SB277 в Twitter, позволяя анти-позиции доминировать в разговоре. Я заметил, что давние приверженцы "правды о вакцинах" - самые заговорщические члены сообщества, глубоко убежденные в том, что правительство и "Большая Фарма" сговорились скрыть связь между вакцинами и аутизмом, - внезапно начали скрывать эти глубокие убеждения и вместо этого подчеркивать новые тезисы, которые переориентировали разговор на "родительские права" и "медицинскую свободу". Требования к школьной иммунизации - это правительственная тирания и оскорбление "выбора здоровья", - утверждали они, начав привлекать либертарианцев и активистов "Чаепития" для развития своего движения. Фракция против вакцин, к сожалению, также широко использовала преследование: отправляла онлайн-бригады разгневанных активистов со всего мира, чтобы атаковать калифорнийских законодателей, которые, по их мнению, находились на заборе или не уважали их движение; натравливала врачей, выступавших на законодательных слушаниях в поддержку законопроекта, с негативными отзывами и угрозами в адрес персонала; и доксировала обычных родителей, отстаивающих свои собственные "родительские права". Безусловно, это был мой первый опыт, когда меня подвергали домогательствам и преследованиям за выражение политической точки зрения.
Я начал писать об этой динамике, писать в своем маленьком блоге и в Twitter, отправлять записки калифорнийским представителям, рассматривающим законопроект, - многие из которых пытались понять, почему их преследуют и означает ли подавляющее количество антивакцинных активистов в сети, что общественность на самом деле выступает против законопроекта. Они заметили, что среди их избирателей проводились хорошие опросы, но в социальных сетях обсуждался исключительно токсичный законопроект. Как можно совместить эти две вещи?
И это, как оказалось, одна из ключевых проблем моего второго пункта: в социальных сетях существует асимметрия страстей. В научных кругах ведутся споры о том, растет ли число теорий заговора - в конце концов, они существовали всегда, как мы увидим, - но в сегодняшней информационной среде относительно небольшие группы истинно верующих (несколько тысяч человек) могут использовать тактику сетевого цифрового активизма для создания сенсационного контента и привлечения первоначальной активности, которую впоследствии повышают алгоритмы. Их фанатизм, постоянные посты и яростные комментарии создают впечатление, что они гораздо многочисленнее, чем есть на самом деле.
В отличие от них, подавляющее большинство жителей Калифорнии - миллионы из нас - вакцинировали своих детей, а затем просто продолжали жить своей жизнью; мы не заходили в социальные сети, чтобы написать об этом в твиттере или посте. Вакцинация в Калифорнии должна была выяснить, как заставить людей сделать именно это. Мы должны были заставить молчаливое большинство оторваться от забора и включиться в общественный разговор. Однако, хотя мы постепенно наращивали аудиторию, готовую звонить своим представителям и писать друзьям в Facebook о важности прививок для школы, не было очевидных фигур или влиятельных лиц с огромной аудиторией, которые могли бы распространять сообщения среди своих подписчиков. Добиться охвата было сложно.
На стороне противников вакцин были харизматичные лидеры, которые говорили как проповедники возрождения, такие люди, как Роберт Ф. Кеннеди-младший, а также гуру велнеса с большим количеством подписчиков в Instagram, которые создавали красивый контент о стиле жизни (и иногда утверждали, что вакцинам нет места в "аутентичном, целостном здоровье"). Они понимали, что вызывает резонанс в социальных сетях; в то же время сторонники вакцинации получали редкие положительные комментарии знаменитостей.
По мере того как мы осваивали канаты онлайн-активизма, создавая самолет и одновременно летая на нем, стало ясно, что учреждения здравоохранения не проявляют особого интереса к тому, что происходит в социальных сетях. Даже в то время, когда подкованные конспирологи расширяли свое движение (а мы только начинали развивать свое), авторитетные учреждения, такие как Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC), казались совершенно безвольными. Они, очевидно, не понимали, как работают социальные сети и что обеспечивает вовлеченность; в то время как антивакцинаторы распространяли вирусные материалы на YouTube и эмоциональные свидетельства от первого лица о том, что вакцины вызывают аллергию (ложь), СПИД (ложь) и аутизм (ложь), ученые публиковали PDF-файлы с большим количеством статистики и записи в блогах, чтобы донести точную информацию. Эксперты в области общественного здравоохранения считали, что общественность в конечном итоге будет доверять их словам, потому что они, в конце концов, были авторитетами - людьми с докторскими и кандидатскими степенями. Они считали, что то, что происходит в социальных сетях, не имеет значения. Как сказал мне тогда один из сотрудников CDC: "Это просто какие-то люди в сети".
Тем временем мамаши из Южной Калифорнии, которые долгое время были столпами калифорнийского антивакцинального движения, своей риторикой и пропагандой в социальных сетях втягивали в него совершенно новые группы - от Чайной партии до Нации ислама и Церкви саентологии и ее знаменитостей. В течение нескольких лет в этот большой шатер странных соратников вошли местные ополченцы, суверенные граждане, считающие, что правительство США нелегитимно, и теоретики заговора, убежденные в том, что избранные чиновники тайно являются членами сатанинско-педофильских кабалов. Рост этого движения и переосмысление вмешательства в здравоохранение как правительственной тирании, возможно, казались в то время странными, но они будут иметь глубокие последствия, когда мир погрузится в глобальную пандемию в 2020 году.
Сторона сторонников вакцинации в конечном итоге все же добилась принятия сенатского законопроекта № 277, и Калифорния перешла к политике прививок в школах только по медицинским показаниям. Но то, как проходила борьба - тактика формирования общественного мнения, участвовавшие в ней актеры, взаимодействие влиятельных лиц, алгоритмов и толпы, которая создавала вирусность и привлекала внимание, бригады преследователей, - стало предвестником глубоких перемен и грядущих потрясений. Проигрыш антивакцинного движения привел к тому, что его приверженцы как никогда были убеждены в том, что им нужно продолжать увеличивать свою численность и доминировать в онлайн-обсуждении. Они начали сбор средств на GoFundMe и , обращаясь к богатым донорам, выпрашивая деньги на рекламные кампании, чтобы привлечь людей в свои группы на Facebook. Они создали сетевые страницы "Медицинская свобода" на уровне штата, чтобы поддерживать сообщения друг друга и развивать движение. Тем временем "Вакцинация Калифорнии" продолжала существовать, но как побочный проект - у наших волонтеров была жизнь, к которой нужно было возвращаться, и дети, которых нужно было растить. Некоторые сгорали от токсичности. Не было очевидного источника финансирования. Никто не отвечал за дальнейшее развитие движения родителей, выступающих за вакцины.
Меня захватила тактическая динамика того, что я только что увидел и в чем участвовал. Несмотря на то что у меня была постоянная работа и маленький сын, я стал проводить все больше времени по ночам, изучая, как влиятельные фигуры увеличивают свою аудиторию в Twitter и Instagram, как информация перемещается по сетям страниц Facebook. Я отслеживал, как сообщества заговорщиков, казалось, перекрестно опыляются друг с другом благодаря подталкиваниям со стороны алгоритмов, рекомендующих платформы.
Как я вскоре узнал, другие тоже начали замечать схожую динамику, происходящую вокруг некоторых довольно серьезных проблем. Исламское государство расширяло виртуальный халифат. Фальшивые новости все чаще становились вирусными. Россия, похоже, использовала так называемое Агентство интернет-исследований для создания массовой путаницы и распространения пропаганды в интересах Кремля, особенно в Украине. Она также создавала ботов и фальшивые аккаунты, перенося в виртуальную сферу старую советскую стратегию холодной войны "агентов влияния" - людей, которые пытались подтолкнуть общественное мнение в направлении, выгодном для дела или страны, от имени которой они работали.
И все же, даже когда явно враждебные субъекты закрепились в социальных сетях, было неясно, в чьи обязанности входит их остановить. Технологические платформы, контролировавшие инфраструктуру, на которой все это происходило, хотели создавать продукты и зарабатывать деньги. Они не хотели решать, кто настоящий, а кто фальшивый, и как уравновесить самовыражение пользователей с вредным контентом и кампаниями по травле. Хотя несколько человек в правительстве, научных кругах, технологиях и гражданском обществе предвидели приближение кризиса, большинство не восприняли эти первые признаки всерьез. В конце концов, это были просто люди в сети. Это была не реальная жизнь.
К 2015 году мы уже вступили в мир, в котором истина определялась популярностью, вирусные глупости были в тренде ежедневно, а партийная поляризация активно усугублялась армиями троллей, как иностранных, так и отечественных. Я чувствовал, что все катится по наклонной: например, из-за того, что я смотрел видеоролики против вакцин, рекомендательные системы YouTube начали предполагать, что меня также могут интересовать химтрейлы, плоская Земля и теории заговора 11 сентября. Алгоритмы трендов в Twitter можно было надежно подделать с помощью ботов, а функция трендов в Facebook продвигала откровенно ложные статьи. Но, пожалуй, самым тревожным было то, что наши социальные нормы, казалось, перестраивались. Сенсационные и экстремальные идеи становились все более заметными, а для того чтобы выступить против них, казалось, нужно было создать контрфракцию, способную противостоять личной травле, призванной вытеснить оппонентов из разговора. Обычные люди стали относиться к этому как к нормальному предвзятому поведению, хотя мы имели больше возможностей, чем когда-либо, формировать общественное мнение, нажимая на кнопки "нравится" и "поделиться", проталкивая возмутительные истории в ленты друзей и родственников. Мы все чаще могли уединяться в онлайн-группах, где видели только то, что хотели видеть, или то, что, по мнению алгоритмов платформы, хотели видеть, и совсем немногое другое.
В конце декабря 2019 года - через пять лет после начала вспышки кори в Диснейленде - "Пациент Зеро" вышел с рынка морепродуктов Хуанань в Ухане, положив начало тому, что впоследствии станет известно как глобальная пандемия COVID-19. Или мы так думали. Через четыре года после этого мы будем спорить о том, действительно ли он вышел из Уханьского института вирусологии, и каждый аспект пандемии, унесшей жизни более шести миллионов человек, причем более миллиона из них - в США, станет предметом непримиримых дебатов, оспариваемых идентичными фракциями, которые могут согласиться только в одном: другие вам лгут.
Те же самые калифорнийские антивакцинные группы и влиятельные лица, с которыми "Вакцинация Калифорнии" боролась в 2015 году, рано подхватили историю COVID и сыграли в ней заметную роль. Пандемия, возникшая через четыре года после вспышки кори в Диснейленде, показала, насколько сильно троица "агенты влияния - алгоритмы - толпа" - новое средство формирования общественного мнения - перераспределила власть, изменила наше представление о мире и повлияла на нашу способность к коллективным действиям. Глобальная мельница слухов распространила теории о безопасности, эффективности и токсичности вакцины среди массовой аудитории, обнажив проблему отличия слухов от фактов в эпоху вирусности. Теории распространялись гораздо быстрее, чем становились известны факты. Хотя тропы были почти идентичны тем, что уже давно циркулировали о болезнях и вакцинах прошлого, эффективная контрречь практически отсутствовала. Платформы - кураторы и рекомендатели историй - должны были сами решать, что им публиковать. COVID обнажил и ускорил потерю доверия общества к институтам, СМИ и авторитетным фигурам.
Создание нарративов больше не является исключительной прерогативой элиты. Эта власть, на протяжении веков почти полностью доминировавшая в средствах массовой информации, учреждениях и органах власти, была перевернута. Обычные люди могут влиять на то, что видят их друзья, о чем говорят в их сообществах и на что обращает внимание их страна, легче, чем когда-либо прежде. Мы больше не являемся пассивными получателями сообщений СМИ. Напротив, мы все обладаем властью формировать общественное мнение, использовать инструменты, которые порождают вирусность, распространять сообщения, которые достигают и потенциально могут повлиять на миллионы. В этой книге я исследую, что это значит.
Некоторые изменения носят позитивный характер: увеличение числа голосов, изобилие творчества, формирование новых сообществ, объединяющих людей независимо от географии. Но есть и серьезные последствия. Новая система стимулов породила новые формы пропаганды и инструменты манипулирования. Общая реальность разделилась на индивидуальные реальности, сформированные рекомендательными системами, которые объединяют сообщества, наполненные контентом, курируемым СМИ и влиятельными лицами, которым доверяет сообщество. Очень мало что преодолевает эти разрывы. Это имеет глубокие последствия для решения коллективных проблем или достижения консенсуса, от которого зависит демократия.
Это не книга о социальных сетях. Их и так достаточно. Скорее, мое внимание сосредоточено на глубокой трансформации динамики власти и влияния, которая коренным образом изменилась, и на том, как мы, граждане, можем справиться с силой, которая меняет нашу политику, наше общество и само наше отношение к реальности. Конечно, компании и правительства должны взять на себя бремя выяснения того, как регулировать это новое пространство, как восстановить доверие и укрепить институты, но мы, граждане, обязаны понять эту динамику, чтобы выработать здоровые нормы и дать отпор. Это задача новой гражданской науки.
Понимание сил, движущих революцией, требует теории. Итак, в первой части мы изложили теорию о том, как работает новая динамика власти, рассмотрев, как то, что мы можем видеть как отдельные факторы влияния, алгоритмы и толпы, обладает комбинаторной силой, которая позволяет им пересекаться и опираться друг на друга, создавая не только мощные социальные движения, но и реальности на заказ. Мы познакомимся со зверинцем влиятельных лиц - современных лидеров общественного мнения, которые не только обрабатывают новости и информацию для своей аудитории, но и напрямую формируют общественное мнение, создавая собственный контент в социальных сетях для получения влияния и прибыли. Мы рассмотрим алгоритмы курирования и рекомендации социальных сетей, которые решают, что мы видим, и формируют то, что мы создаем. Мы рассмотрим саму публику: виртуальные толпы, группировки и фэндомы, которые сегодня являются активными участниками онлайн-мельниц слухов и машин пропаганды. Мы изучим, как три члена этой троицы "влиятель - алгоритм - толпа" влияют друг на друга и реагируют друг на друга. Платформы предоставляют возможности для привлечения внимания и влияния как услуги создателям, которые производят контент, тщательно адаптированный как к алгоритму, так и к своей нишевой аудитории.
В части II рассматривается, как подъем этой новой системы влияния изменил политику, войну, пропагандистские кампании великих держав, ваше местное правительство и даже ваши отношения с друзьями и соседями. В ней вы найдете ясный взгляд на роль экспертов и институтов и на то, почему им теперь так не доверяют. И, что довольно неожиданно, в книге рассказывается о том, как изучение этой системы и разоблачение ее худших проявлений привело к многочисленным повесткам в Конгресс и судебным искам против меня лично - актам политической мести со стороны элитных законодателей, политических авторитетов и нишевых пропагандистов, обозленных на ученых, которые обнажили то, как невидимые правители новой коммуникационной экосистемы пытались делегитимизировать свободные и честные выборы.
Сегодня тот, кто контролирует интернет, контролирует реальность. Всем нам дана способность влиять. Мы все можем убеждать сообщества, усиливать сообщения, создавать вирусные теории заговора и инициировать протесты в реальном мире. У нас есть огромная власть, но нет соразмерной ответственности. Очень немногие из нас задумываются о том, что означает эта власть.
* * *
Прежде чем вдаваться в теорию "почему" и "как", как изменяется и подрывается наше общество, давайте сначала посмотрим, как один человек - назовем его "Парень с гитарой" - шаг за шагом спускается в кроличью нору, казалось бы, не имеющую последствий. (Хотя Гитарный Парень не является образцом какого-либо конкретного человека и, по общему признанию, нарисован как карикатура, его путешествие иллюстрирует то, как многие были втянуты в реальность, созданную по заказу).
Гитарному парню около сорока лет, и он живет в пригороде среднего американского города. Он научился играть на гитаре еще в детстве, в основном благодаря очным занятиям, чтению книг и дружбе с теми, кто собирался в подвале местного музыкального магазина. У него была группа, и он немного гастролировал. Сегодня он работает учителем музыки в нескольких местных начальных и средних школах и подрабатывает частными уроками.
Когда Guitar Guy только начинал, он рекламировал свои уроки с помощью листовок, расклеенных в местной кофейне и библиотеке. Но с появлением интернета он начал размещать объявления на Craigslist, чтобы найти новых потенциальных учеников, и завел блог на Blogger. В его содержании не было ничего особенного: советы о том, как стать профессиональным гитаристом, забавные истории о работе учителем и рассказы о концертах, на которых он побывал. Честно говоря, блог никто не читал, и он постепенно забросил его. Однако благодаря тому, что он писал, оставлял комментарии в чужих блогах и присоединился к некоторым доскам объявлений, ему удалось наладить контакты с другими музыкантами по всему миру. Это лучшая часть интернета, считает он; он помог ему встретить тех, кто разделяет его страсть к гитаре и фингерстайлу. В 2006 году, вскоре после появления YouTube, он решил завести аккаунт и начал выкладывать видео, на которых он играет по вечерам в своей гостиной.
В 2009 году Guitar Guy присоединился к Twitter, платформе микроблогов, которая позволяла ему публиковать 140-символьные всплески мыслей. В 2011 году он создал аккаунт на тогдашнем фото-, а теперь и видеохостинге Instagram (который впоследствии был приобретен Facebook/Meta). В 2020 году он присоединился к TikTok, привлеченный технологией "дуэтного" сшивания видео, которая позволяла ему добавлять свои собственные риффы прямо поверх видео, размещенных другими музыкантами - асинхронные джем-сейшны, облегчаемые не чем иным, как приложением... магия. Теперь он регулярно выкладывал контент в TikTok, Instagram и YouTube, а иногда и в Facebook и Twitter, и за несколько лет ему удалось привлечь к себе внимание: десятки тысяч любителей гитары следили за ним на каждой платформе.
Создавая свои аккаунты, Guitar Guy не стремился стать влиятельным человеком. Заработок денег не входил в его планы. Он был просто парнем, который хотел выкладывать свое творчество и общаться о нем с людьми, разделяющими его интересы. Но оказалось, что он довольно легко воспринимается, и людям нравится и он сам, и его контент. И, конечно же, платформы социальных сетей позволили так легко начать: ноутбук, веб-камера, хороший микрофон и ниша. Он создал небольшую установку в своем гараже и каждый день после ужина выходил к ней на час, чтобы посидеть и поиграть. Сначала он загружал короткие видеоролики, а потом проверял, что о них говорят другие люди. По мере того как платформы социальных сетей добавляли новые функции, а его аудитория росла, он начал вести прямые трансляции. Он разместил расписание трансляций в своем профиле на YouTube - понедельник, четверг, пятница, с 7 до 8 вечера по тихоокеанскому времени. Его подписчики получали небольшое уведомление о том, что им нужно прийти посмотреть его выступления и демо-версии. Они могли общаться с ним в чате, а он отвечал им между песнями. Позже он мог выкладывать контент на другие платформы, загружая копию того же потока. Он мог снимать короткие клипы на лучшие фрагменты, создавая свой собственный небольшой хит-ролик для платформ с аудиторией, предпочитающей короткие видео.
Эти часы, проведенные в прямом эфире, были одними из лучших в его неделе. Он установил настоящие связи с фанатами, которые часто казались ему друзьями. Он мог говорить все, что у него на уме, даже если это не было связано с музыкой. Он нашел сообщество и культуру. А еще он стал зарабатывать дополнительные деньги: зрители его стримов могли давать ему чаевые, а сам он получал доход от рекламы, которая появлялась перед просмотром его видео. К нему начали обращаться за спонсорской поддержкой компании, которые хотели, чтобы он рекламировал их педали или ремни; даже местная пивоварня вышла на связь, надеясь, что он расскажет об их пиве в Instagram. Некоторые компании предлагали несколько тысяч долларов за один пост.
Однажды вечером, когда Гитарный Парень готовился к своей еженедельной трансляции на YouTube, он решил - совершенно невинно - обсудить кипящий в стране гитаристов спор: последние высказывания рок-идола Эрика Клэптона о вакцинах COVID. Клэптон рассказал о том, что испытал некоторые побочные эффекты после прививки, и появился на YouTube-каналах теоретиков заговора, утверждая, что правительство и фармацевтические компании используют массовый гипноз и подсознательные сообщения, чтобы заставить публику согласиться на прививки. Эта часть была слишком далека для Гитарного Парня, но некоторые другие жалобы Клэптона - например, отказ выступать в местах, требующих от его аудитории предъявить доказательства вакцинации, - нашли отклик. Этот аргумент, касающийся свободы выбора, показался ему убедительным. Гитарист сделал прививку, но ему не нравилась идея обязательных прививок. Взрослые могли сами решать, хотят ли они рисковать заболеть в баре. Музыкантам нужно было зарабатывать на жизнь, и те, у кого не было социальных сетей, кто полагался только на личные выступления, испытывали серьезные трудности.
Многие его друзья с трудом сводили концы с концами, пока пандемия затягивалась. Он решил пообщаться с аудиторией на эту тему, узнать их мнение. Может быть, сыграть песню протеста Клэптона.
Когда он начал вести трансляцию, рассказывая о спорах Клэптона о гипнозе и блокировках, он заметил, что количество лайков, комментариев и реакций его аудитории значительно возросло. Некоторые жаловались, но другие подбадривали его, используя функцию "чаевые", чтобы бросить ему несколько баксов в режиме реального времени.
Хм, подумал он. Это интересно.
Чтобы поддержать дискуссию, надеясь сохранить высокий уровень лайков и комментариев (и советов!), Guitar Guy продолжал говорить о спорах, рассказывая о том, что он видел на TikTok. Он признался, что сомневался в том, стоит ли вообще говорить о бустерах, да и те, за кем он следил, в частности люди, занимающиеся фитнесом, тоже сомневались. Более того, добавил он, некоторые из них считают, что вакцины с мРНК довольно опасны. В конце концов, мы просто не знали о них достаточно - ведь эта технология впервые была применена на людях!
У Гитарного Гая не было медицинских дипломов или научных знаний, как и у фитнес-аккаунтов, на которые он обращал внимание и которые цитировал. Как и Эрик Клэптон, если уж на то пошло. Но сорок тысяч его поклонников теперь слышали точку зрения на вакцины от человека, который им понравился и, что еще важнее, которому они доверяли. Они могли высказаться, поговорить о своих чувствах по этому поводу - и он слушал. Некоторые делились трансляцией со своими друзьями: "Зацените этого парня, следите за ним, он говорит такие вещи, которые вы никогда не услышите по телевизору". Другие пытались оттолкнуть его: "Да ладно, только не вы с теориями заговора!" - но по мере того как в ветках комментариев разгорались дебаты, они в конце концов сдавались и просто уходили.
Как оказалось, споры, которые невольно разгорелись вокруг Guitar Guy, отлично сказались на его активности как во время трансляции, так и после нее. Многие люди поделились видео, и он получил кучу новых подписчиков. Он продолжал избегать споров - конечно, он не хотел, чтобы его откровенно забанили на платформах, и он знал, что у них есть политика против дезинформации о вакцинах. Но было несложно слегка переключиться на другие спорные темы, на темы культурной войны, против которых у платформ не было политики: права родителей, комментарии ЛГБТК, контроль над оружием, аборты, даже контроль над информацией со стороны Big Tech. Провокационность позволяла поддерживать активность и увеличивать число подписчиков. А чем больше их становилось, тем лучше он зарабатывал.
Теперь Guitar Guy предстояло принять важное решение. Не нужно было быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что вовлеченность была самой высокой, когда он говорил о спорных политических темах и странных онлайн-теориях, а не о гитарах. Теперь его записи регулярно перепощивали на другие платформы, иногда с хэштегами, которые он, честно говоря, не любил - теория заговора немного пугала его, - но это все равно приносило большое количество просмотров и доход. Проблема заключалась в том, что толпы правых и левых, похоже, искали более сильной идеологической приверженности, проверяя в комментариях, действительно ли он "один из них". По правде говоря, он никогда не был идеологом, никогда не вписывался в рамки одного ведра, но он чувствовал давление, заставляющее его более активно присоединиться к какой-либо политической фракции в Интернете.
Он решил продолжать спорить. Его контент изменился: вместо того чтобы играть большую часть потока, он теперь играл одну или две песни , а затем рассказывал, привязывая текст к какому-нибудь возмутительному событию, которое произошло в тот день.
В течение следующих нескольких недель число его подписчиков на YouTube и в Instagram резко возросло. Он снова проверил аналитическую панель своего канала на YouTube и увидел, что все больший процент зрителей находит его видео из предложенных видео на платформе.
Алгоритмы рекомендаций, возможно, заметив его постоянную высокую вовлеченность, стали предлагать его контент. Все больше и больше его видео набирали большое количество просмотров, особенно те, где он добавлял спорные - но не прошедшие жесткую модерацию - ключевые слова. И люди следовали за ним, но не те, которые следовали за ним раньше. Нет, судя по комментариям, теперь у него был все больший процент подписчиков, которые знали его как "парня, который не побоялся выразить поддержку Эрику Клэптону" или "парня, который сделал морскую шанти на TikTok о цензуре Big Tech". Раньше у него было довольно приятное сообщество поклонников, которые хотели поговорить о том, что по-прежнему оставалось его главной любовью: о гитарах. Но теперь у него была большая и все еще растущая аудитория - он только что преодолел отметку в 480 000 подписчиков на YouTube, - и эти новые люди были там не просто так. Конечно, им нравилась музыка, но они охотнее делились провокационными материалами. Если Guitar Guy хотел поддерживать уровень вовлеченности, он должен был дать им то, что они хотели.
Машина влияния как услуги работала как часы: Guitar Guy создавал контент, который алгоритмы рекомендаций, в свою очередь, повышали и делали еще более популярным среди совершенно определенной аудитории, обеспечивая больше последователей и вовлеченности (что равно деньгам) для создателя, который, в свою очередь, производил еще больше контента. По мере того, как Guitar Guy создавал очень вовлекающий и все более подстрекательский контент в ответ на эти стимулы, его аудитория не просто увеличивалась, она менялась. Она смещалась от первоначального сообщества любителей гитары в сторону тех, кто приходил за спорами. Стало совершенно ясно, что они пришли не для того, чтобы обсудить нюансы тех тем, которые он публиковал и о которых писал небольшие частушки. Им нужно было красное мясо.
Гитарный Парень на самом деле был немного обеспокоен тем, что продолжает спускаться в эту кроличью нору, о чем в глубине души он знал. Конечно, у него были некоторые искренние опасения по поводу ограничений COVID, о которых он говорил в своих первых скандальных видео, но его новые последователи теперь регулярно ссылались на более далекие теории в комментариях: Джеффри Эпштейн, микрочипы, Билл Гейтс, Новый мировой порядок. Возможно, он случайно стал участником культурной войны, но эти последователи объяснили ему, что означает пребывание на новой территории. Он немного волновался. Не обернутся ли они и не набросятся ли на него, если он оттолкнет самые экстремальные голоса, попытается вернуть в разговор здравомыслие или нюансы? Он не зря нервничал: теперь он был любим определенной фракцией, и высказывание взглядов, противоречащих их политике, вполне могло привести к преследованию. Но если он скажет что-то, что они хотят услышать, что ж... они окажут ему безоговорочную поддержку и будут делиться его контентом повсюду, помогая ему и дальше увеличивать число последователей и свой банковский счет.
Возможно, вы задаетесь вопросом, что случилось с первоначальной аудиторией Guitar Guy. О чем они, должно быть, думают? Ушли ли они с его канала или продолжают смотреть?
Некоторые отпали, поняв, что смутные заговоры - это не просто мимолетное явление. Некоторые отступали, пытаясь разобраться в нюансах, присущих спорным темам культурной войны, но, устав от постоянной борьбы с притоком новых сторонников, уходили. Но некоторые просто слушали. Они тоже вступали в разговоры с новыми сторонниками. И их не обязательно отталкивало то, что говорил Guitar Guy или новые члены сообщества; некоторые, возможно, даже находили их убедительными.
Вполне возможно, что если вы читаете эту книгу, то в какой-то момент в последние годы задавались вопросом: "Мне кажется, или все остальные сошли с ума?" или "Как мы докатились до жизни такой?". Неважно, являетесь ли вы консерватором или прогрессистом, потому что этот феномен затронул людей всего политического спектра.
Цель этой книги - провести вас через эволюцию этого карнавального зала зеркал, этого мира эхо-камер, мошенников и клавиатурных воинов культуры, объяснить, как мы здесь оказались и как нам выбраться.
Часть 1
1.Мельница и машина
"Существуют невидимые правители, которые управляют судьбами миллионов людей".
-Эдвард Бернейс, Пропаганда
Антивакцинальные фанатики доминируют в социальных сетях и вновь пробуждают вирус кори в Южной Калифорнии. Известные политики выступают против использования детьми мусорных ящиков в школьных туалетах. Все большее число людей, включая как минимум одного известного спортсмена 1 , заявляют, что Земля на самом деле плоская, а не круглая. 2 Человек, напавший на мужа спикера Палаты представителей с молотком, и его адвокат, утверждающий, что его заставил сделать это интернет. 3
Подобные события - тревожные, вызывающие разногласия и часто противоречащие здравому смыслу - происходят все чаще. И они глубоко переплетены с тем, кто и как формирует общественное мнение - за последнее десятилетие ситуация значительно изменилась.
Вековое стремление сформировать общественное мнение - это способ, с помощью которого лидеры, институты, бунтари и реформаторы пытаются сознательно и стратегически влиять на общество. Их цель - сформировать у аудитории отношение, убеждения или поведение в отношении идей, людей, политики и даже социальных норм. Конечная цель - создать консенсус, способствующий развитию их мировоззрения... Возможно, добиться избрания президента или изменить отношение людей к спорной теме. Это может быть долгий, трудный и сложный процесс - и с высокими ставками. Достижение консенсуса - это то, как общество принимает решения и движется вперед, и управление этим процессом может изменить будущее.
Для функционирования общества необходим консенсус. Однако сегодня консенсус кажется все более невозможным. Поляризующие темы становятся черно-белыми, а компромисс немыслим. Наше политическое руководство зашло в тупик. Наши средства массовой информации кажутся токсичными. А социальные сети похожи на гладиаторскую арену, где царит атмосфера злобы. Культурная война повсюду. В диагнозах одной медиаэкосистемы преобладает ругань по поводу "постправды" и "дезинформации", а в центре внимания другой - "цензура" и "проснувшийся тоталитаризм". Многие из нас чувствуют, что что-то пошло ужасно не так. Может быть, виноваты технологии, а может быть, расшатывание социальной ткани в более широком смысле. Так или иначе, мы чувствуем, что больше не можем разговаривать с друзьями и близкими или доверять учреждениям.
Все чаще кажется, что мы не живем в одной реальности. И это потому, что в очень важном смысле это не так. Консенсусная реальность - наше широкое, общее понимание того, что реально и истинно, - разрушилась, и мы переживаем кембрийский взрыв субъективных, индивидуальных реальностей. 4 Обилие контента, отсортированного стимулирующими алгоритмами и мгновенно распространяемого между единомышленниками, позволило нам погрузиться в среду, соответствующую нашим собственным убеждениям и наполненную предпочтительными фактами.
Кто кому что говорит
На протяжении веков люди передавали друг другу информацию в основном из уст в уста. Конечно, мы и сейчас так делаем: разговариваем с друзьями и членами семьи, делимся историями, обсуждаем новости, убеждаем их в своей точке зрения, скажем, на то, за какого кандидата голосовать. Они, в свою очередь, говорят с другими людьми, которые делают то же самое с другими. То, как сообщение распространяется по сообществу, зависит от того, как люди связаны друг с другом - кто с кем знаком или разговаривает. Эта паутина связей и есть социальная сеть.
В социальной сети распространяются "светские разговоры": как у детей дела в школе, почему мне нравится или не нравится новый ресторан. Но иногда распространяется информация другого рода: важная и неоднозначная, например, предположения о назревающем конфликте, вспышке новой болезни или скандале с участием местного чиновника. Это слухи, неофициальная информация, циркулирующая в обществе, которая обладает силой именно потому, что иногда - но только иногда - оказывается правдой.
Слухи берут "сырые, запутанные факты" и пытаются объяснить их, представить реальность, основанную на небольшом количестве доказательств. 5 Сообщество обсуждает заявления и пытается разобраться во всем этом; слух - это консенсусное объяснение, к которому они приходят. Если факты скудны, мы полагаемся на свое воображение, чтобы заполнить пробелы, часто опираясь на предания сообщества или популярные тропы. Мы распространяем слухи, потому что хотим знать правду и хотим участвовать в общественном обсуждении - особенно если факты касаются неоднозначного или тревожного инцидента, способного повлиять на нашу жизнь. 6 Цель не в том, чтобы манипулировать или даже намеренно формировать общественное мнение - скорее, слухи распространяются из-за естественного стремления людей делиться информацией, особенно если она интригующая или сенсационная. Тем не менее, распространяемые шепотки часто влияют на восприятие событий людьми, иногда внося неопределенность и сомнения - особенно если они противоречат официальной истории. У нас есть разговорное название того, как слухи передаются от человека к человеку: "мельница слухов".
Структура социальной сети определяет способ распространения информации или слухов: не все люди одинаково связаны или убедительны. В деревне, расположенной, скажем, на севере Англии тысячу лет назад, люди узнавали мнения и формировали представления, основываясь на разговорах со своими надежными друзьями и соседями. Но не все знают или регулярно общаются с одними и теми же людьми, поэтому важно, кто к кому имеет доступ. Деревенский сплетник или владелец паба может знать всех, в то время как кузнец может регулярно общаться только с небольшим количеством людей, которых он видит в течение рабочего дня. Горстка высокосвязанных и высокоинформированных членов общины - тех, кто наиболее приспособлен к распространению сообщений, - способна существенно повлиять на восприятие происходящего в мире в целом. Сплетники ежедневно общаются с двадцатью людьми, а кузнец - только с двумя или тремя (включая сплетника). Это значит, что сообщение или слух может разойтись по городу гораздо быстрее, если сплетники уловят его и решат, что он интересен. Сплетники могут выбирать наиболее интересную информацию из всего, что они слышат. Если они решат поделиться чем-то, это может стать каскадом: сначала информация дойдет до двадцати знакомых сплетника, которые расскажут о ней своим друзьям, а те передадут ее своим друзьям, и так далее. Если один сплетник поговорит с другим сплетником - еще одним высокосвязанным человеком, - информация или слухи могут распространяться еще быстрее и охватить еще более широкую аудиторию. Самые высокопоставленные люди могут формировать общественное мнение благодаря своему охвату.
Есть интересная динамика, которая может возникнуть, когда некоторые люди имеют гораздо больше связей, чем большинство: их мнение начинает казаться мнением большинства. Если бы в деревне был проведен опрос и 85 % жителей считали, что пабы должны закрываться в 5 часов вечера, а мнение сплетников и владельцев пабов входило бы в оставшиеся 15 %, то их точка зрения меньшинства, скорее всего, показалась бы всем остальным жителям города преобладающим мнением. Большинство людей узнало бы о дебатах от них, с их точки зрения. Эта иллюзия большинства может обмануть вас, заставив поверить, что мнение меньшинства является доминирующей консенсусной точкой зрения в целом, в то время как на самом деле это мнение самых громких или наиболее связанных членов сообщества. 7
Конечно, структура социальной сети - это только часть истории. Люди с наилучшими связями могут быть популярны потому, что они особенно харизматичны или являются убедительными рассказчиками: сплетники умеют захватить внимание аудитории, потому что обладают врожденным чувством того, какие детали следует приукрасить, подчеркнуть или исключить. Их истории вызывают эмоции. Сочетание хороших связей и убедительности повышает вероятность того, что люди, услышавшие сплетню, передадут ее дальше. Это, вероятно, гораздо интереснее, чем холодные, жесткие факты.
Представьте себе ситуацию, когда несколько клиентов заболели после ночной вечеринки в пабе King's Arms. Им подали плохой эль или произошла вспышка какого-то заболевания? Кто знает. Если несколько заболевших проболтаются, инцидент может остаться в тени. Но если сплетник, которому не нравится владелец паба Джеффри, раскрутит события в пикантный слух с инсинуациями, вся деревня услышит не только обвинения в плохом эле, но и захватывающую историю о том, как Джеффри не следил за чистотой в пабе, потому что был слишком занят свиданиями с женой мясника. Теперь Джеффри приходится считаться с ситуацией. Из этого примера видно, что структура, оратор и содержание играют роль в формировании общественного мнения.
Мельница слухов - непроверенные истории, распространяемые в социальных сетях заинтересованными людьми, - в той или иной форме существовала всегда. То, как организованы социальные сети, и тот факт, что связи распределены неравномерно, определяет, как информация и сообщения распространяются от человека к человеку. Доступ к сообществу, а значит, и потенциал влияния, долгое время определялся личными отношениями.
При всей своей важности эта система формирования общественного мнения с момента изобретения печатного станка в XV веке конкурирует с более централизованной альтернативой получения информации - средствами массовой информации.
Кто к кому имеет доступ, может кардинально измениться, когда коммуникационные технологии перестраивают связи между людьми, а значит, кардинально меняется и характер или вкус получаемой нами информации. Что произойдет, если у каждого будет доступ к газетам, радио, телевидению и Интернету? Когда общение перейдет от одного к другому к одному ко многим?
Больше информации будет доходить до людей, в том числе от тех, с кем у них нет личных связей. Именно это и произошло в нескольких переломных моментах истории: развитие коммуникационных технологий изменило топологию человеческих связей, создав новые сети влияния, с помощью которых небольшое количество людей могло достичь миллионов.
Как и в случае с болтовней между коллегами, СМИ распространяют множество доброкачественной и нейтральной информации: взлеты и падения фондового рынка, рассказ о торнадо, расследование корпоративного сокрытия. Освещение, которое представляет основные факты и держит аудиторию в курсе событий. Но иногда СМИ распространяют информацию, преследуя определенную цель: ночной выпуск новостей, в котором искажается статистика преступлений, или материал на первой полосе, в котором критикуется политический кандидат без особых на то оснований. Такие истории часто содержат факты - они не являются полной фальсификацией, - но они подаются так, чтобы принести пользу определенной группе, которая хочет изменить общественный консенсус в определенном направлении. Такая преднамеренная подача искаженной информации, направленная на достижение целей тех, кто ее создает, и есть пропаганда. 8 Совокупность влиятельных лиц и организаций, которые участвуют в систематических попытках сформировать восприятие, составляет пропагандистскую машину.
Пропаганда формирует общественное мнение не простым убеждением, а манипулируя восприятием и создавая благоприятные нарративы, чтобы направлять наши взгляды. Она намеренно и систематически формулирует вопросы, подчеркивая одни аспекты и преуменьшая другие, с целью формирования определенного мировоззрения или получения поддержки той или иной повестки дня. Как правило, в них есть доля правды; пропаганда редко строится на откровенной лжи. Она стратегически использует коллективные мифы, эмоциональные истории и существующие страхи, чтобы апеллировать к глубоко укоренившимся ценностям и убеждениям. Пропаганда часто утверждает, что определенный консенсус уже существует (но был подавлен), и полагается на повторение, чтобы нормализовать даже экстремальные идеи. Иногда пропагандистская машина перенимает стилистику фабрики слухов, особенно при очернении целевых лиц, институтов или идеологий с помощью кампаний шепота с инсинуациями, направленных на их дискредитацию, но это происходит намеренно, а не спонтанно и органично. 9 Распространяясь через средства массовой информации, пропаганда может охватить миллионы людей одновременно.
В своей книге "Пропаганда", написанной в 1928 году, американский социальный теоретик и "отец связей с общественностью" Эдвард Бернейс назвал людей, обладающих властью формировать общественное мнение, "невидимыми правителями". "Существуют невидимые правители, которые управляют судьбами миллионов", - писал он. "Обычно не осознается, в какой степени слова и действия наших самых влиятельных публичных людей диктуются проницательными людьми, действующими за кулисами". 10
Бернейс не имел в виду видимых правителей, таких как тогдашний президент США Калвин Кулидж или дико популярная в 1920-х годах американская газетная обозревательница Дороти Дикс. Он имел в виду людей за занавесом: экспертов по связям с общественностью, высокопоставленных помощников правительства, руководителей рекламных компаний и пропагандистов, обладающих ноу-хау, позволяющим формировать мысли и поведение публики с помощью сообщений, психологических приемов и стратегической подачи (или манипулирования) информации. Именно эти люди обладали настоящим влиянием - даже на таких людей, как президент.
Бернейс не был гиперболистом. Часто эти невидимые правители были способны разжечь значительные социальные или политические потрясения. Вспомните Уэйна Уилера, современника Кулиджа и Дикса с более низким профилем, неизвестного многим, но чья пропаганда в качестве главы Антисалунной лиги привела к принятию Восемнадцатой поправки и тринадцати годам сухого закона. Уилер специализировался на работе со СМИ, чтобы создать впечатление широкой поддержки своих позиций (даже до того, как эта поддержка материализовалась), а затем превратить это преувеличенное восприятие в реальное давление на выборных должностных лиц.
Рекламисты и маркетологи, по мнению Бернайса, были невидимыми правителями, которые специализировались на том, чтобы заставить людей почувствовать себя вынужденными купить что-то - будь то товар или идею. Их работа заключалась в создании обстоятельств и чувств, которые приводили к покупательскому спросу или общественному одобрению, и лучший способ сделать это - обращаться к людям как к отдельным личностям и как к членам группы. 11 Связывание групповой идентичности с продуктом или идеей было чрезвычайно эффективным; сам Бернейс работал над тем, чтобы создать представление, что смелые, раскрепощенные женщины курят сигареты. Тот же подход можно применить и к политике. Люди, консультирующие искушенных политиков, утверждал Бернейс, должны понимать, что политика - это еще и создание спроса; важна не политика, а зрелище, и его можно использовать, чтобы продать публике кандидатов так же, как продукты или идеи. Хотя "голос народа выражает разум народа", указывал Бернейс, этот разум на самом деле формируется лидерами, которым доверяет общество, и, следовательно, скрытыми лицами, стоящими за этими лидерами, которые знают, как управлять общественным мнением. 12
Невидимые правители все еще обладают этими способностями, но произошел резкий сдвиг в том, кто - а теперь и что - ими является.
Инфраструктура влияния
В 1517 году проповедник и теолог Мартин Лютер вывесил на дверях Замковой церкви в Виттенберге (Германия) список аргументов, оспаривающих доктрину католической церкви. 13 Его "95 тезисов", перепечатанные в виде памфлетов по всей Германии, положили начало религиозной реформации. Технология, использованная для их печати, - печатный станок Гутенберга - вызвала революцию в средствах массовой информации, положив начало эре массовых коммуникаций и значительно повысив уровень грамотности населения. Без печатного станка аргументы Лютера о церкви могли бы остаться в пределах его ближайшего окружения или элитарного интеллектуального сообщества теологов и церковных авторитетов. Вместо этого они были переведены и распространились по всей Европе, и протестантская Реформация пошла в гору. 14
Лютер был плодовитым писателем, которого ученые называют "язвительным" и "мастером общения с растущим культом личности". 15 У него был бренд, он создавал узнаваемый и легко усваиваемый контент, охватывающий самые интересные темы того времени ("Можно ли бежать от смертельной чумы", написанная в 1527 году), и значительно превосходил своих католических оппонентов по популярности. Он понимал, как формировать общественное мнение, писал понятным языком, с иллюстрациями, для широкой аудитории, переводя доктринальные дебаты на уровень простых людей. При этом ему удалось вызвать такую степень поддержки, которая "не имела аналогов среди предшествующих ересей". 16
В ответ на провокации Лютера католическая церковь отлучила его от церкви в 1521 году и в течение следующего столетия предпринимала значительные усилия по оказанию влияния. К тому времени католическая церковь переживала кризис авторитета, поскольку религиозный бунт охватил всю Европу. Ей пришлось защищать как доктрину, так и продолжающуюся опору на латинский язык гораздо меньшего по численности, элитного, образованного населения. 17 Эта напряженность привела как к "памфлетной войне" - битве за сердца и умы, которая велась с помощью бумажных брошюр, восхваляющих или порицающих определенные религиозные мнения и лидеров 18 - так и к настоящей войне со стрельбой: разрушительной Тридцатилетней войне 1618-1648 годов. 19
Пока шла война, в 1622 году папа Григорий XV создал Конгрегацию распространения веры (Sacra Congregatio de Propaganda Fide) - орган, призванный координировать миссионерскую деятельность и обеспечивать распространение католической церкви. Происходя от латинского слова propagare, означающего "распространять" или "пропагандировать", пропаганда была термином, обозначающим процесс, подчеркивающим не суть послания, а необходимость его распространения. 20 В "Инскрутабили божественной провиденциальной аркано" от июня 1622 года Папа увещевал духовенство возвращать людей к единой истинной вере - единой истинной реальности - посредством распространения убедительной информации.
В конечном итоге католическая церковь сохранила свое положение религиозной силы и авторитета, но она была вынуждена реформироваться. Памфлеты, созданные с помощью технологии Иоганна Гутенберга, продолжали распространяться, постоянно изменяя поток информации. Хотя каждое отдельное послание имело ограниченное распространение, вместе они достигали своего рода микровирусности: по-немецки памфлеты назывались flugschriften, или "летающие письмена", что вызывало ощущение скорости. Новая технология означала, что любой человек, желающий повлиять на общественность, мог собрать воедино несколько печатных материалов, чтобы донести свою позицию до других деревень, возможно, с помощью людей на лошадях, расширяя охват сообщения за пределы непосредственной географии и деревенских разговоров между собой.
Флюгшрифтены, продававшиеся разносчиками и передававшиеся по общине, были полны подрывных изображений, часто высмеивавших власть или определенные группы людей. 21 Эта практика, возможно, предвещала микроблоги и мемы: аналог предшественника вирусного самопубликуемого контента, который мы все можем создавать и распространять сегодня. Вирусные новости сомнительной подлинности, скандальные истории, нападки на авторитеты, подстрекательские заголовки - слухи и пропаганда были нарасхват. Этот стиль быстро распространился за пределы Европы. В XVIII веке его взяли на вооружение американские "Отцы-основатели" - группа людей, стремившихся повлиять на зарождающуюся, но растущую общественность. 22 Они публиковали шквалы пламенных политических памфлетов, призванных убедить колонистов думать определенным образом о коренном американском племени или объединиться вокруг валюты; одними из самых известных, конечно, были "Федералистские документы", которые работали над формированием общественного мнения вокруг ратификации Конституции Соединенных Штатов. 23
Печатный станок изменил форму мельницы слухов, соединив ее децентрализованную, восходящую, одноранговую природу с зачатками средств массовой информации. Но это соединение не было постоянным.
Жаркие баталии памфлетных войн сошли на нет, когда средства массовой информации начали централизоваться. К 1700-м годам популярность приобрели "широколистовые" газеты, которые освещали и обобщали истории (и слухи), относящиеся к той или иной местности. Как и памфлетисты, многие из первых издателей газет не были ограничены необходимостью соблюдать точность, так как они ориентировались на мнения и часто были связаны с политическими партиями. Однако постепенно репортажи, которые раньше были роскошью, оплачиваемой бизнесменами, заинтересованными в проверенных фактах для обоснования своих деловых решений, стали основной частью этих изданий, а журналистика превратилась в полноценную профессию с этическими нормами и передовым опытом. К 1830-м годам общество стало ожидать, что печатные СМИ должны стараться быть точными, и журналистские расследования и репортажи стали нормой, хотя бизнес на сенсациях, фальшивых новостях и пугающих заголовках все же продолжался в виде "желтой журналистики" и бульварной прессы. 24
Эта эволюция журналистики привела к появлению профессионального класса СМИ, который, вместо того чтобы просто публиковать слухи, пытался разобраться в фактах, внося сумятицу в бессистемные спекуляции. Еще важнее, пожалуй, то, что профессионализация производства новостей привела к значительной централизации и еще одной перестройке сетей информационных потоков. Содержание газеты стоило денег: нужно было платить за печать и зарплату репортерам. Теперь появились и стандарты. Люди, контролировавшие газеты, выступали в роли информационных привратников, определяя, что попадет в их издания. Они определяли, какие темы освещать, как подавать сюжеты, какие письма редактору публиковать и что считать заслуживающим или не заслуживающим внимания. Они контролировали технологии, с помощью которых распространялась информация, что давало им возможность формировать общественное мнение.
Дуга развития печатных СМИ - от памфлетирования до консолидированной, профессиональной журналистики - это первая часть истории демократизации доступа к информации, доступа к большим аудиториям и возможности извлекать прибыль из того и другого. Напряжение между бунтарями и авторитетами, понимание того, что сенсации и зрелища врожденно привлекательны (это реальность человеческой природы), признание того, что доверенные спикеры имеют значение, и осознание того, что спрос аудитории и деловые стимулы определяют то, что освещается (и как), - все это появилось в нашей современной медиасреде много веков назад.
По мере того как развивалась журналистика и ее отношения с общественностью, развивались и правительства, и институциональное участие. Официальные лица и эксперты служили источниками информации для журналистов и, в свою очередь, использовали газеты для стратегического донесения информации до общественности. Некоторые правительства создали собственные официальные СМИ, известные сегодня как "государственные СМИ". Государственные СМИ финансировались государством и часто контролировались им же. 25 Эти СМИ могли быть направлены внутрь, на граждан, позволяя государству контролировать повествование в пределах своих границ. Они могут быть ориентированы на внешнюю аудиторию, и их задача заключается в распространении официальных сообщений среди иностранной общественности. Иногда государство скрывало свое владение или контроль над газетами, создавая поддельные "подставные" СМИ на территории других стран, которые маскировались под местные новостные издания. В других случаях государство контролировало отдельных журналистов: агентов влияния, которые могли писать для невольных изданий, наживаясь на репутации и доверии аудитории, публикуя истории, которые были не совсем тем, чем казались. Донесение информации до людей было критически важным для обретения реальной власти. Формирование общественного мнения имело значение, и государственная пропаганда была средством его достижения.
Первые операторы американской государственной пропаганды остро чувствовали это. Во время Первой мировой войны Бернейс работал в правительственной организации по влиянию на общественность США, известной как Комитет общественной информации (КООИ). Возглавляемый журналистом Джорджем Крилом (George Creel), CPI был нацелен на создание поддержки Первой мировой войны среди американцев, чтобы, по словам Крила, производить "не пропаганду, как ее определяют немцы, а пропаганду в истинном смысле этого слова, означающую "распространение веры"" 26 В организованных стратегических кампаниях военного времени пропаганда была инструментом операций влияния - формализованных усилий по ослаблению решимости противника или созданию поддержки и устойчивости на внутреннем фронте. После работы над ИВК Бернейс пришел к убеждению, что кристаллизация общественного мнения, формирование консенсуса посредством стратегического представления убедительной информации, на самом деле, критически важны для демократического управления - даже в мирное время. Подобно католическим епископам, наследники методов "Фиде пропаганды" двадцатого века считали распространение информации моральным долгом, залогом успешного демократического общества. "Сознательное и умное манипулирование организованными привычками и мнениями масс является важным элементом демократического общества", - писал Бернейс в книге "Пропаганда". 27 Он продолжал: "Те, кто манипулирует этим невидимым механизмом общества, составляют невидимое правительство, которое является истинной правящей силой нашей страны. Нами управляют, формируют наши умы, наши вкусы, наши идеи, в основном люди, о которых мы никогда не слышали. Это логичный результат того, как устроено наше демократическое общество. Огромное количество человеческих существ должно сотрудничать таким образом, если они хотят жить вместе как нормально функционирующее общество".
Сегодня это звучит элитарно и даже авторитарно. Пропаганда как этическая обязанность? Действительно, ко Второй мировой войне этот термин в американском сознании стал синонимом не пропаганды правды, а манипулятивных сообщений нацистов, фашистов и других злонамеренных сил. Отчасти это произошло потому, что Крил сам работал над созданием такой ассоциации, чтобы американская аудитория не доверяла немецким СМИ во время Первой мировой войны. 28 Однако даже когда произошел этот сдвиг в восприятии, идея о том, что кто-то должен обеспечить должное информирование занятых людей, чтобы они могли полноценно участвовать как граждане в эффективном демократическом процессе, оставалась сильной. Также как и идея о том, что правительство и институты должны активно сотрудничать со СМИ, чтобы донести до масс доступную и точную информацию.
Следующие два значительных технологических сдвига, последовавшие за печатными СМИ, - радио, а затем телевидение - вновь изменили информационные сети, доступ к аудитории и возможность влиять на общественное мнение и формировать его. Примечательно, что эти два сдвига еще больше централизовали контроль над СМИ. В отличие от печати брошюр, производство радио- и телеконтента требовало более дорогостоящего оборудования, большего опыта и желанных лицензий на вещание от правительств.
Производство согласия управляемых
Эти три технологических достижения - печатный станок, радио и телевидение - изменили структуру распространения информации, перестроив сети и перераспределив власть. Те, кто контролировал средства распространения информации, выделились в отдельный класс профессиональной медиаэлиты, способной формировать общественное мнение и влиять на консенсус реальности. Даже когда доступ общественности к информации расширялся, дисбаланс власти между оратором и аудиторией увеличивался. То, что медиаэлита решала опубликовать, в основном видела публика - даже когда профессионалы по связям с общественностью, партийные инсайдеры и другие невидимые властители боролись за то, чтобы их сообщения попали в эфир. Общественность была в первую очередь получателем-целью сообщений.
Вопрос о том, как считаться с последствиями этой силы, развивался с течением времени. Современник и в какой-то мере наставник Бернейса, Уолтер Липпманн, журналист и основатель New Republic, также симпатизировал идее, что пропаганда должна играть роль в формировании общественного мнения. В книге Липпманна "Общественное мнение", опубликованной в 1922 году, на шесть лет раньше "Пропаганды" Бернейса, утверждалось, что люди действуют в личной, субъективной реальности, которую он называл "псевдосредой", где они в первую очередь, и вполне рационально, обращают внимание на свой собственный опыт, потребности и проблемы. Противоборствующие группы, в частности, "живут в одном и том же мире, но думают и чувствуют по-разному", писал он. 29 Липпманн утверждал, что для преодоления этих разрывов и создания информированной общественности, которую отцы-основатели считали необходимой для демократического правления, хорошо функционирующему обществу нужны эксперты, институты и централизованные СМИ, работающие в тандеме - нужна пропагандистская машина. Эта технократическая элита будет определять соответствующие курсы действий для конкретных социальных и политических вопросов, чтобы облегчить "производство согласия" управляемых. (Ноам Чомски прославил эту фразу шестьдесят лет спустя).
Липпманн и Бернейс утверждали, что этот процесс убеждающего воздействия - эксперты определяют решения и представляют их власть имущим, которые затем с помощью СМИ доносят их до общественности - создаст порядок из хаоса. Это устранит информационные искажения нашей средневековой деревни; это приведет людей в общую реальность и создаст ту социальную сплоченность, которая необходима для демократического консенсуса.
Конечно, это предполагало наличие доброжелательного честного правительства.
Оказалось, что экосистема средств массовой информации, обеспечившая работу пропагандистской машины, может и подорвать ее, показав, насколько наивным было предположение о доброжелательной честности. Телевидение непреднамеренно обнажило сложные отношения, сложившиеся между правительством, институтами, медиа-привратниками и публикой, которой они якобы служили: люди могли наблюдать на экранах своих телевизоров разительные различия между тем, что говорилось на официальных пресс-конференциях, и материалами, которые транслировали телеканалы. Особенно это проявилось в освещении войны во Вьетнаме. Казалось, элита не показывала нам Правду с большой буквы, она показывала нам свою урезанную, искаженную версию правды. Очевидные расхождения вызвали возмущение, спровоцировали протесты против самой войны и подорвали доверие к правительству. Это также резко снизило доверие к основным вещательным СМИ. 30
Падение доверия к "истеблишментным" СМИ вызвало возрождение интереса к независимым, андеграундным изданиям, в том числе к так называемым "зинам" (сокращение от fan magazine). Эти небольшие, самостоятельно издаваемые печатные издания выпускались членами различных сообществ и для них: художниками, активистами, людьми с нишевыми политическими убеждениями. 31 Одним из них было небольшое антивоенное издание, начатое в 1965 году, которое называло себя The Fifth Estate. Название было аллюзией на "Четвертую власть" - термин для обозначения института журналистики, уходящий корнями в британскую политическую теорию XVIII века. 32 Первые три сословия были представителями французского ancien régime: духовенство, аристократия и простолюдины. То, что пресса была четвертым сословием, отражало серьезность ее роли как независимой силы, способной призвать остальных к ответу. Когда американский народ 1960-х годов начал терять доверие к СМИ, фраза "Пятая власть" стала обозначать независимые голоса, которые могли бы призвать СМИ к ответу. Независимые издания, возникшие в противовес доминирующим нарративам о войне во Вьетнаме, были вызывающе децентрализованы в эпоху все более централизованных и контролируемых медиаструктур. В каком-то смысле они были вторым пришествием флюгшрифтенов - возвращением к нефильтрованному прошлому, которое стало популярным среди сообществ, которые начали чувствовать, что СМИ не отражают их понимания реальности. Однако, как и памфлеты-предшественники, они обращались к нишевой аудитории, привлекая гораздо меньше внимания, чем официальные повествования, представленные в основных печатных и вещательных СМИ или на пресс-конференциях.
Укоренившаяся власть средств массовой информации, их огромный охват и способность формировать мнение на национальном уровне, а также их роль в "производстве согласия" управляемых стали темой основополагающей работы Ноама Чомски и Эдварда Хермана "Manufacturing Consent" 1988 года. В отличие от Липпмана и Бернейса с их более радужным взглядом на пропаганду, они утверждали, что система стимулов, присущая экосистеме СМИ, искажает информацию в угоду СМИ и правящей элите, а не общественным интересам. В то время как программы официальных государственных СМИ были очевидны, пропаганда, которая распространялась по основным, свободным каналам, была более коварной, поскольку общество не осознавало, что происходит.
Система, которую выявили Чомски и Херман, имела пять основных стимулов, или "фильтров", которые определяли ее результаты: право собственности, реклама, поиск источников, улавливание флага и идеологическая ортодоксальность (в то время антикоммунизм). Собственность в эпоху масс-медиа (до появления интернета) была дорогостоящим удовольствием: лицензионные платежи за вещание, печатные станки, студийное оборудование. В результате небольшой и богатый анклав стал владельцем экосистемы. Они были заинтересованы в том, чтобы не нарушать свои другие инвестиции и связи. (Разве владелец газеты, владеющий значительным пакетом акций фармацевтической компании, позволил бы писать об опасных побочных эффектах нового лекарства?) Реклама была основной моделью финансирования СМИ, что побуждало их как угождать рекламодателям, так и привлекать ту аудиторию, которую они хотели охватить. (Если бы та же фармацевтическая компания была крупным рекламодателем, стал бы телеканал рисковать разгневать ее, освещая историю, в которой компания представлена негативно?)
Оставшиеся три фильтра имели меньше отношения к деньгам и больше - к отношениям и психологии. Поиск источников - или доступ к ньюсмейкерам - побуждал СМИ играть с сильными мира сего, чтобы не лишиться в будущем сенсации. Страх навлечь на себя неприятности вроде бойкотов или судебных исков побуждал СМИ избегать острых тем или непопулярных сегментов. А человеческий инстинкт "мы против них" - страх перед другими идеологиями - побуждал СМИ рассказывать истории с "достойными" или "недостойными" жертвами. Нюансы и сложности отошли на второй план.
Эти стимулы, утверждали Хомский и Герман, заставляли СМИ заниматься самоцензурой, лгать без умолку, отдавать предпочтение "правильному", а не достоверному повествованию и в конечном итоге формировать общественное мнение таким образом, чтобы оно скорее подрывало, чем укрепляло демократическое общество. По мнению Чомски и Хермана, пропагандистская машина была предназначена для манипулирования массами, а не для их просвещения; для ложного, а не истинного консенсуса.
На исходе двадцатого века события показали, что циничное отношение Хомского и Хермана к пропагандистской машине как к инструменту гегемонии было более точным, чем идеализм их предшественников, считавших ее механизмом создания информированной общественности. Иракская война начала 2000-х годов с ее историями о желтом уране и "оружии массового поражения" укрепила представление о прессе и правительстве как о ненадежных и даже манипулятивных структурах. 33 Общественность, тем временем, - цель - имела мало возможностей для формирования сообщений через средства массовой информации и в основном добивалась того, чтобы ее голос был услышан, выступая против, протестуя, пиша письма в редакцию и голосуя.
Мельница важнее?
И все же представление о публике как о беспомощных наивах, которых безнадежно вводят в заблуждение лжецы из СМИ, тоже было не совсем точным. На протяжении всего двадцатого века существовал большой интерес к пониманию, если воспользоваться фразой теоретика коммуникаций (и пропаганды) Гарольда Лассуэлла, "кто кому что говорит, на какой платформе и с какой целью". 34 Влияние пропаганды на исход Второй мировой войны вызывало серьезную озабоченность как у государственных руководителей, так и у ученых; многие испытывали глубокий дискомфорт по этому поводу даже за десятилетия до появления трактата Чомски и Германа. Ученые и эксперты предполагали, что сообщения по радио и телевидению влияют на людей - и, несомненно, так оно и было. Пропагандистские лозунги стали мемами: "Свободные губы топят корабли". Люди действительно думают и чувствуют определенным образом, перемещаясь по миру; очевидно, они придерживаются определенных убеждений. Очевидно, что пропаганда способна убедить людей или укрепить их приверженность ранее принятым убеждениям.
Но в середине 1900-х годов несколько увлекательных исследований перевернули представление о том, что массовое информирование населения эффективно в том смысле, в каком думали правительство, СМИ и даже некоторые невидимые правители. Оказалось, что влияние работает несколько иначе, чем считалось ранее. Даже во времена ночных новостных программ и обильного радиоконтента человеческие социальные сети и сарафанное радио все еще имели значение - и немалое.
В 1955 году исследователи в области социальных наук Элиху Кац и Пол Лазарсфельд опубликовали книгу "Личное влияние: The Part Played by People in the Flow of Mass Communications", книгу, которая поставила под сомнение общепринятую мудрость о том, влияют ли СМИ на общество и каким образом. Исследовать роль СМИ в обществе их побудило то, что как сторонники, так и противники СМИ разделяли основополагающую веру в то, что массовая коммуникация дико эффективна для изменения сердец и умов. Сторонники видели в СМИ новый рассвет демократии, полный информированных, просвещенных участников; противники рассматривали радио и телевидение как "мощное оружие, способное штамповать идеи в умах беззащитных читателей и слушателей" 35 и утверждали, что вводящая в заблуждение пропаганда заставила Соединенные Штаты вступить в Первую мировую войну, когда им следовало бы остаться в стороне. Оба лагеря полагали, что людей убеждают направо и налево тем, что они слышат по радио или видят по телевизору.
Однако в более раннем исследовании Лазарсфельда, посвященном формированию политических мнений о кандидатах на президентских выборах 1940 года, было обнаружено, что люди, изменившие свое мнение о том, за кого голосовать в том конкурсе, сообщили, что наибольший вклад в изменение их мнения внесли другие люди, а не освещение в СМИ, которое они потребляли. 36 "Единственным источником влияния, который, похоже, намного опережал все остальные в определении того, как люди принимают решения, было личное влияние", - размышляли Кац и Лазарсфельд. 37 По их мнению, человека необходимо изучать и как "коммуникатора, и как ретрансляционный пункт в сети массовых коммуникаций". 38
Заинтригованные выводом о том, что индивидуальные контакты все еще остаются наиболее влиятельным фактором при принятии политических решений, несмотря на распространенность СМИ, Кац и Лазарсфельд решили изучить влияние СМИ на формирование общественного мнения с помощью исследования, проведенного на группе из восьмисот влиятельных женщин в Декатуре, штат Иллинойс. Исследователи наблюдали за этим сообществом и отметили, что влиятельные женщины обрабатывали истории, которые они слышали в СМИ - будь то репортаж, убеждение, пропаганда или развлечение - и передавали информацию своим друзьям. Как и в нашей средневековой деревне, одни были более влиятельны, чем другие, и Кац и Лазарсфельд обнаружили, что эти люди, которых они назвали лидерами мнений, с гораздо большей вероятностью сообщали, что сами подвергаются влиянию СМИ (хотя они также сообщали, что на них влияют друзья).
Ключевое наблюдение Катца и Лазарсфельда заключалось в том, что "идеи часто перетекали из радио и печати к лидерам мнений, а от них - к менее активным слоям населения". 39 Они обнаружили, что некоторые женщины в Декатуре очень внимательно следили за СМИ, смотрели выпуски новостей, слушали радио, а затем сообщали свое мнение о том, что говорилось в СМИ, остальным своим друзьям. Эти лидеры мнений обладали несколькими качествами: они были привлекательны и симпатичны, воспринимались как знающие и компетентные, а также обладали хорошими связями. Они служили информационными посредниками, переводчиками, которые информировали свое сообщество о том, что им удалось узнать, и тем самым формировали мнение доверчивой аудитории.
Оказалось, что влияние через СМИ не является "подкожным процессом" 40 - люди не принимают новые мнения как бы "инъекцией" после того, как услышат утверждение в новостной передаче СМИ. Это представление, которого придерживаются как сторонники, так и противники СМИ, просто неверно. Напротив, гораздо чаще влияние оказывалось через посредников, напрямую взаимодействующих со своими сообществами.
Кац и Лазарсфельд назвали свою модель двухступенчатым потоком. Эта работа стала революционной в области коммуникаций, поскольку обнаружила, что СМИ, при всей своей широте и способности охватывать огромные сети людей, не оказывают прямого влияния на общество. Хотя конкретная радиопрограмма или журнал могли охватывать миллионные аудитории, они не оказывали на них одинакового влияния или вообще не оказывали его.
Кац и Лазарсфельд обнаружили, что люди по-прежнему гораздо чаще подвергаются влиянию личных контактов: друзей, членов семьи, соседей, членов религиозной общины. Даже в 1955 году Катц и Лазарсфельд резюмировали свою работу как повторное открытие - эмпирическое повторное открытие первичной группы как критической силы в формировании общественного мнения. 41 Даже после всех этих сейсмических технологических сдвигов, развития средств вещания и создания пропагандистской машины с огромным охватом, люди, казалось, оставались гораздо более восприимчивыми к той старой, первоначальной форме влияния, которая питала деревенскую сеть: сообщения от людей, которых они знали в реальной жизни. Коммуникация Технологии меняются вокруг нас, но человеческая психология остается в основном прежней.
Столкновение мельницы и станка
Средства массовой информации - это добавка, они никогда не заменяли человеческие связи. Конечно, они оказывают влияние: женщины из Декатура обсуждали со своими подругами то, что слышали по радио, читали в печати и видели в кино. Бернейс считал средства массовой информации главными в формировании общественного мнения, но он также признавал силу отдельных людей, особенно в их роли членов групп, как союзников, которых можно использовать в попытках сформировать консенсус. Он призывал начинающих невидимых властителей общественных связей находить и превращать лидеров общественного мнения в сторонников любого продукта или идеи, которые они продвигают. Работа Чомски и Хермана показала, как средства массовой информации в значительной степени определяют, какие истории освещаются - какой контент мы и наши лидеры мнений имеем в своем распоряжении в качестве фундаментальной основы для дискуссии. Но для процесса достижения консенсуса - как индивидуального, так и коллективного принятия решений о том, что является истинным или ложным, каких мнений придерживаться, какую политику принимать, - влияние коллег остается ключевым.
Никогда еще это не было так очевидно, как в последние два десятилетия, когда платформы социальных сетей соединили людей в невиданных ранее масштабах, переосмыслив значение равных и перераспределив возможности влияния на массы и формирования общественного мнения. Эта технологическая трансформация создала коммуникационные структуры, которые устранили людей-привратников из процесса курации, уменьшив власть медиаэлиты. Она породила целый новый класс ораторов-влиятелей и реорганизовала вещание, превратив его из "один ко многим" в "многие ко многим". Мобильные телефоны с камерами усилили этот сдвиг, поскольку они стали повсеместными; любой протест, военный конфликт, кризис или мелкая ссора между двумя людьми могли быть записаны, загружены или транслироваться в прямом эфире любым человеком, чтобы все остальные могли это увидеть. Такой контент, выкладываемый на платформы социальных сетей, превратил алгоритмы и толпы людей в кураторов и распространителей и показал, что мир шире, богаче и сложнее, чем то, что ранее хотели передать старые СМИ. Аудитория стала непосредственным участником формирования и распространения нарративов.
Но это не положило конец пропаганде. Напротив, власть над ее созданием оказалась в руках каждого.
Последняя революция в коммуникационных технологиях привела к столкновению фабрики слухов и машины пропаганды. Мельница слухов, это вечно вращающееся колесо домыслов и недосказанности, уже давно процветает благодаря человеческому увлечению непроверенным, таинственным и манящим возможным. С другой стороны, пропагандистская машина руководствуется планом действий, является расчетливой силой, ее гудящий механизм предназначен для стратегического распространения тщательно выстроенных нарративов, которые колышут мнения и манипулируют эмоциями в целях власти или прибыли.
Теперь, когда машина пропаганды и мельница слухов с силой столкнулись друг с другом, как две древние галактики, появилось нечто огненное и опасное. И то, что возникло, продолжает расти, даже когда мы пытаемся дать ему точное определение.
Эти две разные системы влияния - обе они формируют консенсусную реальность, но исторически ассоциируются с разными источниками власти - сошлись в одну. В результате машина пропаганды сочетается с нормами и стилем фабрики слухов, а пыл человеческого любопытства используется под контролем невидимых рук тех, кто стремится к контролю.
Пропагандистская машина оттачивала нарративы сверху вниз; для этого требовался контроль над коммуникационными технологиями, ранее находившимися в ведении политических элит, правительств и учреждений масс-медиа. Теперь огромное количество акторов используют функции и возможности, которые платформы предоставляют своим пользователям, чтобы влиять на общественное восприятие в угоду собственным планам и вовлекать аудиторию в акты прямого участия.
Когда-то мельница слухов была относительно локальным делом, связанным с сетями соседей и отдельных людей. Она распространяла непроверенную информацию, сплетни и домыслы, процветала благодаря неутолимой жажде последней сенсации, но оставалась в основном в кругу тех, кто был рядом и обращал на нее внимание. Теперь же она вышла за пределы географических границ; она стала одноранговой, но при этом глобальной и обширной. Сплетни и домыслы видят миллионы, а затем их подхватывают пропагандисты новой медиаэкосистемы, которые используют слухи в своих целях - ведь слухи тоже обладают способностью изменять восприятие, мобилизовать группы и бросать вызов "официальным" нарративам.
Государственные деятели, террористы, идеологи, низовые активисты и даже обычные люди теперь соревнуются друг с другом в войне всех против всех за формирование общественного мнения.
Это столкновение в сочетании с реструктуризацией социальных сетей в социальных сетях позволило создать нечто гораздо более опасное, чем псевдосреды де-факто Липпманна, нечто, в корне противоречащее консенсусной реальности: оно позволяет создавать реальности на заказ.
Индивидуальная реальность создается для человека и по его заказу. Столкновение пропагандистской машины и мельницы слухов породило эпистемологию "выбирай сам": где-то в новостях пишут историю, в которую вы хотите верить; кто-то из влиятельных людей пропагандирует диету, которой вы хотите придерживаться, или демонизирует группу, которую вы ненавидите. Другие люди, где бы они физически ни находились, видны в Интернете, выражая ярую поддержку каждому отдельному убеждению. Если раньше консенсусная реальность требовала обсуждения с широким кругом других людей, с общей эпистемологией для преодоления разногласий, то заказная реальность позволяет полностью отказаться от этого процесса. Выбирая или манипулируя информацией, опытом или убеждениями в соответствии с личными предпочтениями или предубеждениями, вы можете создать или курировать свою версию реальности - такую, которая будет соответствовать любым вашим желаниям и планам. Алгоритмический куратор будет помогать вам в выборе. Это может привести к субъективному и искаженному восприятию мира. В конечном итоге это может привести к жесткой конфронтации с законами физики или биологии. Но в повседневной жизни вы можете сидеть, уютно устроившись, в навязанной реальности.
Если "заказное" противоречит "мейнстриму", "заказное" победит. Джон Асконас объяснил это в своем эссе "Реальность - это теперь просто игра":
Происходит событие в реальном мире, которое кажется вам важным, и вы обращаете на него внимание. Имея под рукой первоисточники или сообщения тех, кому вы доверяете в Интернете, вы составляете рассказ о фактах и значении этого события. Но общепринятая версия СМИ прямо противоположна той, которую вы разработали. Чем больше вы изучаете информацию, тем циничнее вы относитесь к консенсусу. Внезапно перед вашим гневом обнажается лживость всего "мейнстримного" медийного предприятия. Вы больше никогда не будете по-настоящему доверять консенсусной реальности. 42
Этот раскол имеет глубокие последствия. В 1920-х годах Липпманн был озабочен тем, как связать американцев в единую общественность, чтобы создать идеальную демократию. 43 Он признавал важность того, чтобы люди собирались вместе для принятия решений по важнейшим вопросам, представляющим общественный интерес, и считал - как бы патерналистски это ни звучало - что общее повествование, основанное на опыте и авторитете, может улучшить демократическое управление. Спарринг-партнер Липпманна по этой теме, философ Джон Дьюи, не соглашался с его технократическим рецептом - контролируемые нарративы были полностью антидемократическими, утверждал он, сводя демократию только к названию. Дьюи считал, что одной журналистики, без пропаганды, может быть достаточно. Но каждый из них соглашался с необходимостью навести мосты между псевдосредами и убедиться, что люди действуют в одном и том же мире, служа общественным интересам.
Сегодня также существует множество важнейших вопросов, представляющих общественный интерес. Некоторые из них связаны с такими сторонами реальности, которые совершенно не зависят от человеческого консенсуса: торнадо не волнует, кто в него верит. Так же как и заразному вирусу. "Реальность торнадо" безразлична к слухам в Интернете и разглагольствованиям пропагандистов. Даже когда наше доверие к экспертам, элитам и друг другу ослабевает, а все большее число людей живет в "отдельных" реальностях, проблемы, требующие коллективных решений, продолжают нарастать.
Однако в мире, где никто не обладает моральным авторитетом, чтобы устранить пробелы в нашем фактическом понимании, мы теряем способность действовать коллективно. Институты, которые когда-то способствовали нашему общему восприятию мира и помогали связать его воедино - в том числе с помощью всеобъемлющих национальных нарративов, - находятся в состоянии упадка. И все же мы, похоже, отказались от попыток исправить их или восстановить мосты. Вместо этого легитимность институтов и лидеров становится благодатной почвой для современных пропагандистов, которым нужен злодей.
Искусство производства согласия претерпело поразительную трансформацию в связи со сменой невидимых правителей. Прошли времена единой и всеобъемлющей пропагандистской машины . Теперь симфония влиятельных лиц, алгоритмов и толпы неустанно работает над созданием сложных систем убеждений, причем не в масштабах всего общества, а в своих соответствующих нишах. Некогда страшная "гегемонистская система", против которой предостерегал Чомски, все больше превращается в реликт. Она не заслуживает прославления или даже восстановления; она позволяла совершать колоссальные обманы и развязывать несправедливые войны.
Но его замена еще более грозная - и уж точно не "городская площадь" этичной журналистики и дискуссий, на которую мы надеялись.
2.Влиятельные люди, алгоритмы и толпы
Летом 2020 года, когда мир переживал самые страшные дни пандемии COVID-19, популярный интернет-магазин мебели Wayfair начал продавать нечто весьма необычное: детей, ставших жертвами торговли людьми.
По крайней мере, так утверждалось в серии постов в социальных сетях, появившихся в Twitter, Facebook, TikTok и YouTube - в общем, везде, где американцы проводили время в Интернете. Аргумент: объявления о продаже некоторых промышленных шкафов для хранения стоимостью до 10 000 долларов каждый и с человеческими именами 1 - на самом деле были кодом для похищенных детей, которые носили то же имя. А возможно, в них даже находились похищенные дети.
Странные обвинения вскоре вызвали миллионные отклики в социальных сетях. 2 Сообщения появлялись из таких далеких стран, как Турция и Аргентина, с фотографиями девочек, которые были объявлены пропавшими без вести, и даже тех, кто таковыми не являлся, рядом с изображениями очень дорогих шкафов и подушек, на которых были написаны их имена.
"Эта торговля людьми на Wayfair - просто безумие. Посмотрите, здесь есть две одинаковые подушки/занавески для душа, но одна стоит 100 долларов, а другая - 10 тысяч долларов. Та, что за $10K, называется так же, как и чернокожая девочка, пропавшая в Мичигане", - говорится в одном из сообщений в Twitter, которое было ретвитнуто 70 000 раз и отмечено 139 000 лайков. 3
Вирусный слух, объединившийся под хэштегом #SaveTheChildren, очень быстро превратился в гнев. В адрес популярной бостонской мебельной компании и ее сотрудников посыпались угрозы. Реальные дети и подростки, которых интернет-улей решил сделать жертвами торговли людьми через картотеку, стали записывать видеоролики, в которых отрицали, что их вообще похищали. Их усилия не успокоили сетевую толпу. Одной восемнадцатилетней девушке сказали, что похитители явно заставляют ее отрицать свою вину. Когда же она стала отнекиваться, ее снова раскритиковали за отсутствие благодарности ко всем людям, пытавшимся ее "спасти". 4
Федеральным следователям и неправительственным организациям, работающим с телефонными линиями, - людям, которые занимаются расследованиями и борьбой с реальной торговлей людьми, а также организации помощи детям под названием Save the Children 5 - пришлось отвлечься от расследования реальных похищений, чтобы разобраться с массой фальшивых сообщений. Некоторые из них выступили в социальных сетях с собственными обращениями, пытаясь развеять слухи, умоляя людей прекратить наводнять их линии звонками об Уэйфэре.
Представление о молодых женщинах, хранящихся в картотеках, можно было легко отбросить; по мере того как тренд в Twitter завоевывал массовое внимание, многие обозреватели его высмеивали. Однако угрозы, которыми сопровождалась эта теория, следовало воспринимать всерьез. В конце концов, в 2016 году громкие обвинения в том, что бывший госсекретарь Хиллари Клинтон и группа демократов управляли торговлей детьми из подвала пиццерии в Вашингтоне, побудили мужчину, вооруженного винтовкой AR-15 и револьвером, явиться в ресторан, чтобы спасти их. 6 Он выстрелил в запертую дверь; к счастью, никто не пострадал. "Информация об этом не была стопроцентной", - сказал он в интервью после ареста, подчеркнув при этом, что его намерением было помочь людям. 7
И все же, несмотря на то, что детей не нашли, несмотря на то, что в здании не было даже подвала, 8 эта теория - известная как "Пиццагейт" - не рассеялась.
Влиятельные люди, которые приобрели большую аудиторию, придумывая и продвигая эту идею, такие как морской резервист, ставший правым теоретиком заговора, Джек Пособиц, не отказались от своих слов после инцидента. Они удвоили свои слова: человек с AR-15, появившийся в Comet Pizza, был растением, фальшивым флагом, который пришел, чтобы выставить их в плохом свете. 9 За время, прошедшее после того, как "Пиццагейт" перерос в реальное насилие, число подписчиков Пособика в Twitter выросло с 57 000 до 2,3 миллиона; теперь у него активные подписчики на Rumble и правых альт-платформах, а также многочисленные связи с правыми СМИ и правозащитными организациями. Пособиец, как мы обсудим далее в этой книге в контексте его работы по продвижению диких теорий по целому ряду тем, редко ограничивается фактами. Однако, несмотря на то, что он извлекает огромную прибыль из недостоверных утверждений и теорий заговора, он представляет себя как обычного человека, который просто хочет помочь своей аудитории освободиться от лживых мейнстримных СМИ.
Точно так же десятки тысяч людей, объединившихся в группы Facebook и сообщества Reddit для "расследования" "Пиццагейта", не рассеялись после того, как выяснилась полная неправдоподобность этого утверждения. Напротив: многие из них превратились в приверженцев еще более широкого культового сообщества конспирологов QAnon, утверждавшего, что тогдашний президент Дональд Трамп тайно борется с сатанинской шайкой педофилов-глобалистов, которые собирают и пьют кровь детей. 10 На самом деле, большинство людей, которые первоначально выдвинули утверждения о дорогих промышленных шкафах для документов Wayfair, были адептами QAnon 11 - хотя многие другие виртуальные прохожие увидели, что теория заговора появилась в их лентах, и, возможно, заинтригованные, помогли ей распространиться, ретвитнув и поделившись ею. Кто-то должен изучить это...
Как все это произошло?
Все началось с того, что канадская блондинка средних лет, ведущая канал на YouTube под ником "Удивительная Полли", написала твит. 14 июня 2020 года она разместила страницу каталога, на которой были изображены стандартные, хотя и дорогие шкафы Wayfair, с сопроводительным текстом: "Мои паучьи чувства покалывают. Что это за "шкафы для хранения"? Чрезвычайно высокие цены, все перечислены с именами девушек и одинаковые единицы продаются за разные суммы".
После сообщения Полли слух распространился по Reddit, Facebook и Instagram, набирая обороты, и стал вирусным 10 июля.12 Первыми этот слух подхватили ее коллеги по "расследованию" QAnon, но он распространился и за пределы сообщества, поскольку сетевые ищейки занялись поиском фотографий детей, которые были объявлены пропавшими без вести - в том числе, иногда, тех, кто был объявлен ложно или сбежал, но потом воссоединился со своими семьями - и составлением коллажей , в которых их фотографии, имена и данные помещались рядом с одноименными товарами Wayfair.
Коллажи были сделаны обычными людьми: они не были авторитетами с сотнями тысяч подписчиков. Тем не менее они тоже чувствовали себя обязанными участвовать. Некоторые из них были частью сообщества "воинов", которые гордились тем, что раскрывают секреты элиты и борются с теоретическим теневым кабалом известных политиков, подрабатывающих торговцами детьми, но по мере распространения слухов они привлекли других, которые были просто заинтригованы моментом. Тем временем контент, который они создавали и которым делились в рамках этой миссии по разоблачению правонарушений - все видео, твиты и посты, в которых использовалось слово Wayfair или хэштег #SaveTheChildren, - подхватывался алгоритмами социальных сетей. Алгоритмы, в свою очередь, восприняли внезапно вспыхнувший интерес к дорогим картотечным шкафам как сигнал к тому, чтобы донести эту теорию до еще большего числа людей.
И все же понимание того, как это произошло, с механической точки зрения поднимает гораздо более важные вопросы. Почему малоизвестная женщина из Канады, изрыгающая очевидную чушь, смогла вызвать такое глобальное бешенство? Почему так много здравомыслящих взрослых людей готовы были ей поверить?
История вирусного момента Amazing Polly на Wayfair - это простой процесс, который происходит много раз в день: влиятельный человек в интернете говорит что-то, а его многочисленные последователи реагируют. Алгоритмы усиливают этот коллективный сигнал, что заставляет еще большее число авторитетов, людей и СМИ обратить на него внимание и принять участие. Этот простой процесс описывает динамику не только фиаско с Wayfair, но и бесчисленных других слухов, которые распространяются в социальных сетях много раз в день.
Такие люди, как Полли, меняют нашу политику, культуру и общество. Власть над формированием общественного мнения - на протяжении веков она принадлежала невидимым правителям в средствах массовой информации, учреждениях и на властных постах, которые могли определять и распространять сообщения, - больше не контролируется сверху вниз. Новые невидимые правители - влиятельные люди и алгоритмы, поддерживаемые онлайновыми толпами, - отлично справляются с доведением информации (наряду с распространением слухов) до массового внимания, причем снизу вверх. В основе этой экосистемы лежит новая реальность: если вы делаете это трендом, вы делаете это правдой.
Влиятельный человек
Вы, вероятно, никогда не слышали об удивительной Полли, да и большинство людей не слышали. Но в сообществе конспирологов QAnon она была влиятельным человеком, имея восемьдесят восемь тысяч подписчиков в Twitter во время фиаско с Wayfair. Прежде чем YouTube и Twitter закрыли ее аккаунты несколько месяцев спустя, она достигла 375 000 подписчиков и 24,7 миллиона просмотров видео на YouTube и 141 000 подписчиков в Twitter. 13
Полли - аватар нового состава людей, обладающих сегодня влиянием. Имея несколько сотен тысяч подписчиков, Полли имела доступ к аудитории, сопоставимой с местными СМИ приличного размера. Но она не была СМИ. Она была активным участником очень специфического нишевого сообщества, QAnon, и воспринималась в нем как человек, заслуживающий доверия. Ее последователи считали, что ее интерпретация текущих событий и онлайн-историй стоит того, чтобы не только обращать на нее внимание, но и усиливать, даже вовлекать в нее. Полли была влиятельна в своей нише, даже если широкая американская общественность никогда о ней не слышала. Она была проводником, интерпретирующим для своей аудитории истории из СМИ и реальные происшествия, но у нее также была возможность создавать и распространять свои собственные истории. И в тот день ее рассказ дошел до миллионов.
Горстка, казалось бы, произвольных людей на социальных платформах, "влиятельных лиц", сегодня оказывает значительное влияние на то, о чем говорит общественность и что освещают новостные СМИ в каждый конкретный день, особенно когда речь идет о политике, связанной с культурной войной. Влиятельные люди - это лидеры общественного мнения в эпоху Интернета. Но вместо того, чтобы просто переваривать то, что говорят СМИ для своего сообщества друзей, как это делали женщины из Декатура, они управляют разговором, не только курируя, но и создавая его, при здоровой поддержке онлайн-алгоритмов и аудитории, которая делится и комментирует их контент. Эта новая система определяет, что становится вирусным, что привлекает внимание и что затем освещается в СМИ, формируя общественное мнение, определяя культуру и разжигая политические баталии.
Но что же такое влиятельный человек?
Этот термин появился благодаря маркетологам. Еще на заре Интернета маркетологи, обслуживающие корпоративную Америку, обнаружили, что некоторые харизматичные люди обладают талантом общаться с нишевой аудиторией и убеждать их покупать вещи. 14 В маркетинговых блогах для обозначения этих людей стал появляться термин influential, а затем influencer - то есть человек с большой аудиторией и уникальной рельефностью присутствия. 15 Эта харизма исходила не от того, что человек больше жизни или знаменит - другими словами, не знаменитость, - а от того, что он обычный, хотя и с немного очарованной жизнью (или способностью создать такое впечатление с помощью выборочного редактирования). Целеустремленные, но достижимые. У этих очаровательных людей часто был определенный навык, хобби или интерес, которым они заразительно увлекались - то, что вдохновило их на то, чтобы выйти в Интернет и поделиться с миром.
Маркетологам казалось, что влиятельные люди - это люди, способные формировать культуру: что люди слушают, что покупают, даже какой сленг они используют. Это не обязательно означало, что они могли совершить этот подвиг в масштабах страны - влиятельные люди обычно не имели общенациональной известности, - но это не имело значения. Они общались с определенными сообществами людей, которые вели свои блоги, влоги, а в конечном итоге - Instagram и TikTok'ы. И многие компании хотели связаться именно с этими сообществами людей.
Элита среди агентов влияния обладает способностью рассказывать истории, как рекламный специалист с Мэдисон-авеню, имеет влияние, как телеведущий в СМИ, и создает уютное, интимное ощущение телефонного разговора с лучшим другом. Одни продвигают товары, используя свое влияние, чтобы заработать деньги - быть влиятельным человеком может быть очень прибыльной карьерой. Другие, особенно с 2015 года, продвигают идеи и идеологии, давая политические комментарии с риторической ловкостью мастера пропаганды. Некоторые влиятельные люди, что удивительно, делают и то, и другое - исследуют политику и продукты, - потому что, как только влиятельный человек набирает достаточно большую аудиторию, люди будут читать его посты не только по той нише, которой он изначально занимался, но и по любой теме, на которую он решит высказать свое мнение. Мама-блогер, прославившаяся своими забавными материалами о школьных обедах, будет высказывать свое мнение о повышении ставки ФРС? Почему бы и нет.
Каким образом эти, казалось бы, обычные люди в социальных сетях смогли добиться огромной эффективности в обсуждении самых неожиданных тем: торговля детьми, вакцины COVID, школьные программы, финансирование полиции? Короткий ответ заключается в том, что влиятельные люди - мастера привлекать внимание, а затем использовать это внимание для усиления влияния.
Давайте рассмотрим, как появился этот цикл и как он работает.
Ранний социальный интернет, который иногда называют Web 2.0, изменил медиаландшафт, предоставив любому человеку с коммутируемым соединением бесплатные инструменты для ведения блогов, размещения фотографий и создания мемов. Началась эпоха творцов.
Однако, несмотря на то, что Интернет предоставил бесплатные инструменты для создания сайтов и блогов, большая часть созданного контента томилась в малоизвестных уголках Сети. Все было децентрализовано, разбросано по миллионам отдельных сайтов, и лишь некоторые довольно примитивные поисковые системы позволяли находить интересные материалы. Из-за этого людям было сложно найти контент, а создателям - нарастить аудиторию.
Ситуация изменилась в середине 2000-х годов, когда компании, работающие в социальных сетях, предоставили своим пользователям еще более простые инструменты для создания контента, предложив им напечатать статус из одного предложения или загрузить фотографию детей. Но что еще более важно, платформы также предоставили всем желающим инструменты для таргетирования и распространения контента. Структура коммуникации вновь преобразилась.
Возможности социальных сетей - функции и возможности, которые компании социальных сетей предлагают своим пользователям, - демократизировали распространение. Сотни тысяч пользователей присоединились к зарождающимся платформам, общаясь сначала со своими друзьями в реальном мире, а затем с друзьями, которых они завели в Интернете. Теперь, когда огромная потенциальная аудитория собралась в одном месте, создание и распространение контента стало осмысленным и даже захватывающим. Каждый мог создать и распространить свое послание, каким бы оно ни было. Эта новая экосистема перевернула все представления об аудитории как о пассивной; теперь она стала активным участником как создания, так и распространения информации.
Некоторые из первых создателей использовали эти инструменты для обмена новостями, сначала в блогах, а затем на всех доступных социальных платформах. Журналист и профессор Дэн Гиллмор назвал новый класс авторов "гражданскими журналистами". 16 Некоторые участвовали в этом процессе от случая к случаю, помогая написать первый черновик истории того или иного события, делясь своими историями о том, как они оказались в том или ином месте в критический момент. Другие создавали более постоянное присутствие и самостоятельно публиковали новостные сайты. Эти создатели, СМИ-один, приняли мантию СМИ через декларацию и брендинг. Несмотря на официально звучащие новостные названия, они часто управлялись одним-двумя людьми из своей гостиной - поначалу это были проекты страсти, хотя некоторые из них привлекли значительную аудиторию и быстро перешли на профессиональную основу. Например, Эзра Кляйн, Эндрю Салливан, Брайан Стелтер и Мэтт Друдж начинали как блогеры, получили известность, а затем стали высокопоставленными журналистами. Некоторые из них стремились освещать события в определенной нише, например в отрасли, в которой они раньше работали. Многие, однако, решили сосредоточиться не на новостях - журналистские расследования часто требуют значительных ресурсов, - а на анализе и комментариях, используя инструменты социальных сетей, чтобы превратить журналистику, по словам Гиллмора, в разговор, а не в лекцию. Они пришли к тому, чтобы переосмыслить отрасль.
Но наряду с этой (д)эволюцией медиа на эволюционном древе появилось уникальное ответвление: люди, которые использовали те же инструменты и стратегии социальных сетей, что и процветающие новые медиапредприниматели, но при этом вполне осознанно позиционировали себя как обычные люди.
Эти обычные люди, такие как Полли или, возможно, наиболее известная танцевальная феноменальная Шарли Д'Амелио, веселая брюнетка из Коннектикута со 151 миллионом подписчиков на TikTok, не пытались создать корпоративный или новостной бренд и не объявляли себя "гражданскими журналистами". Они просто хотели рассказать о случайных интересах, которые их больше всего увлекали: пенсионер, который любит обсуждать садоводство; учительница фортепиано вашего ребенка, которая по совместительству увлекается вязанием и кулинарией; бариста с полной занятостью и тайной страстью к экопутешествиям.
Они писали от своего имени, используя непринужденный стиль, от первого лица, с низким уровнем производства. И все же, несмотря на то что они были совершенно обычными, некоторым удалось собрать огромную аудиторию. У этих авторов был охват масс-медиа - увлеченные фэндомы, которые делились, ретвитили и репостили их контент, - но они были интригующими для аудитории именно потому, что у них не было ощущения корпоративных СМИ. Их обыденность придавала им аутентичность и родственность: Я такой же, как вы. И хотя со временем эта "обыденность" может стать ухоженной, ее истоки - подлинные.
Их аудитория прислушивалась к их словам и, что еще важнее, возвращалась, чтобы узнать больше. У некоторых авторитетов даже не было особо массовых последователей, но их мнение было достаточно авторитетным, чтобы они могли подтолкнуть своих подписчиков к формированию положительного мнения о бренде или опробованию нового продукта. Маркетологи призывали своих корпоративных клиентов взаимодействовать с этой новой силой: спонсировать посты или разрешать размещение продукции. Эти элитные создатели контента были современным проявлением невидимых правителей Бернайса: люди, понимающие психологические и эмоциональные течения, способные разгадать мотивы желаний сообщества, способные создать покупательский спрос. 17 Поскольку влиятельные люди сами были членами сообщества, полагали маркетологи, они могли убедить людей покупать вещи - и, поскольку политические силы начали обращать на это внимание, верить в вещи.
Оказалось, что все немного сложнее: наличие большого количества подписчиков не означает наличия силы убеждения, а агенты влияния не были волшебниками, способными создавать тренды из ниоткуда. 18 Но они умели устанавливать близкие и доверительные отношения со своими поклонниками. Они создали онлайн-опыт, действительно предназначенный для эпохи социальных сетей, в котором аудитория могла участвовать, комментируя и отвечая на вопросы. Влиятельные люди шутят в комментариях, часто отвечая подписчикам индивидуально. Люди искренне чувствуют, что знают многих из тех, за кем они следят. Влиятельные люди могут жить за миллион миль от нас, но при этом они присутствуют. Они являются противоположностью старых СМИ, которые отстраненно, односторонне разговаривают со своей аудиторией. Вместо этого влиятельные люди общаются со своей аудиторией. 19
Это также отличает их от знаменитостей, которых часто помазывают СМИ, но они остаются несколько недоступными. Не всегда понятно, как и почему СМИ решают примазаться к кому-то. Например, Ким Кардашьян в начале ее звездного пути часто называли "знаменитой, потому что знаменита" - концепцию, сформулированную за десятилетия до этого Дэниелом Борстином, выдающимся американским историком, писателем и теоретиком СМИ середины XX века. 20 Многие влиятельные люди, похоже, подходят под эту характеристику. Шарли Д'Амелио высмеивала это в одном из своих биографий на TikTok, когда поднималась на вершину славы: "Не волнуйтесь, я тоже не понимаю этой шумихи". Она была одним из первых пользователей TikTok, когда приложение было еще относительно новым в США, и была талантливой танцовщицей, но алгоритмическая алхимия сыграла неоспоримую роль в ее стремительном взлете. Действительно, помимо вовлеченности и доступности, агенты влияния отличаются от знаменитостей тем, что они часто сами себя создают; хотя алгоритм оказывает им помощь (о чем мы еще поговорим), они сами привлекают к себе внимание, будучи хорошими специалистами в социальных сетях. Они сами контролируют свой контент, бренд и распространение. Влиятельные люди, конечно, могут стать знаменитостями, получая роли в кино или гостевые места в телепрограммах, как, например, Д'Амелио в шоу "Танцы со звездами", но это происходит уже после того, как они сами добились успеха.
Но что делает человека эффективным источником влияния? Лидеры общественного мнения из Декатура были членами географически ограниченной реальной общины, которые отличались индивидуальным подходом и вниманием к новостям вокруг. Если у всех есть доступ к одним и тем же инструментам, что отличает некоторых людей, позволяя им накапливать влияние во все более виртуальном мире?
Такие черты, которые располагают людей к себе, как харизма, привлекательность, юмор и живая индивидуальность, также являются ключом к популярности влиятельного человека. Но помимо того, что они вызывают симпатию, они очень хорошо чувствуют свою аудиторию; по мере развития их аудитории они балансируют между аутентичностью и привлекательностью. 21 Они знают, что будут отмечать алгоритмы трендов и кураторства в социальных сетях - более того, они проводят много времени, обращая на это внимание.
Но в первую очередь влиятельный человек - это рассказчик, умеющий придумывать повороты, конфликты, героев, злодеев и все остальные атрибуты хорошего повествования.
Маркетинг - это и рассказ истории, и создание контекста и образа вокруг продукта. То же самое касается и связей с общественностью, как неоднократно подчеркивал Бернейс. Поэтому неудивительно, что корпоративные рассказчики первыми увидели силу влияния социальных сетей. По мере того как в конце нулевых годов социальные медиа завоевывали все больше сторонников, маркетологи разработали критерии "охвата, релевантности и резонанса" для оценки того, что делает тех или иных авторитетов успешными. 22
Охват - сколько людей может охватить влиятельный человек - измеряет размер аудитории влиятельного человека, что является важной метрикой для определения того, насколько далеко может распространиться его сообщение. Как же влиятельный человек получает этот охват? Создавая и курируя контент, который интересует людей - часто в рамках определенной ниши, чтобы начать. Актуальность заключается в том, чтобы делиться информацией, которая волнует конкретную аудиторию. Определенные авторитеты становятся лидерами в определенной теме: Джордан Ферни из Oh Happy Day за ее причудливые, сделанные специально для Instagram детские вечеринки по случаю дня рождения, PewDiePie за игры, Джеффри Старр за видеоролики о нанесении макияжа (а недавно и о разведении яков). 23 Даже если он не известен всей стране (как знаменитость), его воспринимают как убедительного или авторитетного спикера, производящего значимый контент для определенной ниши.
Резонанс - это способность создателя сделать сообщение настолько убедительным, чтобы люди начали действовать: купили продукт, вышли на митинг или даже просто поделились видеороликом создателя. Именно здесь вступает в игру мастерство рассказчика. Релевантность оценивает, публикует ли влиятельный человек материалы на темы, интересные конкретной аудитории, а резонанс - задевает ли его посты аудиторию эмоционально, побуждая последователей и поклонников распространять контент и возвращаться за ним снова. Даже те авторитеты, у которых мало подписчиков, могут быть полезны, если они имеют резонанс и значимость в отдельном, сплоченном сообществе. 24 У них может быть меньше подписчиков, но они пользуются доверием и взаимопониманием, которых нет у знаменитостей. Инфлюенсеры знают, какие истории актуальны для их аудитории, потому что они являются частью одного и того же сообщества. Но знание того, как их рассказать - каким тоном, в каком риторическом стиле, какими мемами и внутригрупповыми выражениями, как подать новость дня, что вызовет доверие или побудит поделиться - отличает некоторых авторитетов, поскольку помогает им захватить и удержать внимание. А если они погружаются в политическую сферу, то сочетание доверия и умения рассказывать истории дает влиятельным людям возможность продавать нечто гораздо более мощное, чем продукты: они могут продавать идеологии.
Власть над мнением принадлежит тем, кто может наиболее широко и эффективно распространить сообщение. Это справедливо для всех средств массовой информации и было верно даже в нашей старой английской деревне, где все передавалось из уст в уста. Но платформенные инструменты для обмена информацией значительно расширили возможности распространения и превратили его в своего рода игру.
Алгоритм
Распространению теории заговора удивительной Полли о шкафах для бумаг способствовало нечто большее, чем ее народная харизма и впечатлительная аудитория. Это стало возможным благодаря "алгоритму": , управляющему трендами и влиятельными лицами, формирующему толпы людей и невидимому правителю, созданному из кода.
Конечно, "алгоритм" - это не одно и то же, хотя этот термин стал сокращением для обозначения важных процессов, которые курируют, предлагают и ранжируют контент - довольно непрозрачно - на платформах социальных сетей. Ленты новостей, системы рекомендаций, поисковые системы - подобные алгоритмы влияют на то, кого вы знаете, что вы видите, что вы публикуете, что вы чувствуете и даже как вы ведете себя в сети (и вне ее). О них часто говорят в нейтральных терминах, как о серии шагов, предпринятых для решения определенной проблемы, компьютерном коде, который просто обрабатывает пользовательский ввод или данные. 25 Но в действительности алгоритмы социальных сетей - это нечто иное, чем нейтральность. Они в значительной степени формируются под влиянием главного бизнес-стимула платформ: максимизации вовлеченности пользователей в целях получения доходов от рекламы. Кроме того, в сочетании с условиями предоставления услуг и другими политиками они являются проявлением ценностей платформы: что она будет поощрять, представлять, терпеть или отбрасывать.
Результаты работы алгоритмических систем в социальных сетях часто очень персонализированы. Компании, работающие в социальных сетях, стремятся удержать вас на сайте (чтобы вы увидели рекламу) или пытаются предоставить полезные для вас результаты. Эту персонализацию можно увидеть в результатах поисковых систем, таких как Google, которые стараются максимально повысить релевантность: поиск "пекарня" в Нью-Йорке должен давать другие результаты, чем поиск в Париже. Такие функции, как автозаполнение с предиктивным текстом, также стремятся максимизировать релевантность, предлагая уточнения: при вводе слова "кошки" пользователю может быть предложено "кино про кошек" или "кошки, которые не линяют".
Предложения автозаполнения дают представление о понимании алгоритмом совокупного поведения пользователей - это очень важная часть работы ключевых алгоритмов социальных сетей. Выводы персонализированы, но массивы данных огромны, и платформы ищут сходства в огромном количестве пользовательской информации. Если множество пользователей, находящихся рядом с вами или похожих на вас, завершают начатый вами запрос определенными словами, алгоритм автозаполнения учитывает это и может с большей вероятностью предложить их вам. Поскольку результаты выводятся на основе данных, связанных с миллионами поисковых запросов, автозаполнение в некотором смысле является зеркалом для общества. Иногда то, что появляется в этом зеркале, неудобно, или еще хуже: во время президентской кампании 2012 года результаты автозаполнения включали "Является ли Обама тайным мусульманином" или предлагали его второе имя - "Хуссейн" - в то время, когда его место рождения и лояльность были предметом многочисленных заговорщических клевет в СМИ. Автозаполнение отражало степень, в которой эти клеветы заставляли людей искать ответы. Совсем недавно исследователь Интернета доктор Сафия Нобл составила каталог всех оскорбительных предложений, следующих за "Почему черные женщины такие..." 26 Результаты автозаполнения - это подталкивание; последующие результаты могут повести людей в неожиданном направлении. 27
Во всех медиасредах существовал механизм формирования влиятельных лиц и определения, в той или иной степени, того, что люди видят. В печати, на радио и телевидении кураторами были другие люди, редакционные привратники, которые решали, что освещать в новостях. С появлением Интернета в сети можно было найти огромное количество контента на любые мыслимые темы, созданного теми, кому взбрело в голову его разместить. Поисковые системы стали критически важной формой кураторства в мире с растущим избытком контента. Но алгоритмы автозаполнения сделали еще один маленький шаг вперед, добавив слой предложений - цифровой эквивалент книжного магазина или библиотеки, выкладывающей на стол заманчивые материалы, которые пользователь не искал, но не смог устоять.
Подталкивание людей к тому, что они не искали, быстро стало основополагающим инструментом Больших Технологий для привлечения пользователей.
Одними из первых подталкиваний, которые алгоритмы социальных сетей дали пользователям, были связи с другими пользователями. Они начали определять, кого мы знаем, основательно переориентировав социальные сети людей, которые никогда не встречались в реальной жизни, и переместив нас от "графов друзей" к "графам интересов". Это, по сути, и есть феномен, породивший влиятельных людей: влиятельные люди становятся влиятельными во многом потому, что алгоритмы рекомендуют их. Когда в мае 2019 года Шарли Д'Амелио начала выкладывать танцевальные видео, в ее распоряжении не было ни шикарной PR-фирмы, ни щедрого маркетингового бюджета. 28 Но у нее был интересный контент и алгоритм, стимулирующий его распространять, и ее пятнадцатый пост 17 июля 2019 года стал вирусным, поскольку алгоритм курирования TikTok продвигал его. 29 У нее появились тысячи подписчиков. А затем, когда она продолжила публиковать больше танцевальных видео, алгоритм TikTok, наряду с сарафанным радио, надежно увеличил ее аудиторию.
Рассмотрим такие алгоритмы, как функция People You May Know (PYMK) от Facebook: рекомендательная система, которая активно предлагает потенциальных друзей, отображая фотографию и имя рекомендуемого профиля на видном месте на сайте. Ее цель - не только связать пользователей, которые могут знать друг друга в реальной жизни, но и соединить друзей друзей - потому что команда разработчиков Facebook заметила, что знакомство с большим количеством людей увеличивает время пребывания пользователя на сайте. Инженеры Facebook подсчитали, что у обычных пользователей может быть сорок тысяч друзей друзей, а у "опытных пользователей" - до восьмисот тысяч. 30 Алгоритмы рекомендаций работают как в Facebook, так и в других местах, создавая ощущение серендипности или любопытства и побуждая нас кликнуть. Эти алгоритмы успешно соединяют людей в огромных масштабах и таким образом, что они выходят за рамки географии, создавая новые социальные сети, по которым распространяется контент и мнения. Они превратили "друг" в глагол.
PYMK и подобные алгоритмы рекомендации соединений используют все имеющиеся в их распоряжении данные. Приложения для социальных сетей запрашивают доступ к контактам вашего телефона, чтобы сверить номера с зарегистрированными пользователями, а затем предлагают вам добавиться в друзья или следить за совпадениями. Другие способы связи между людьми включают физическую близость - например, если возможности определения местоположения вашего телефона показывают, что вы и другой человек работаете в одном месте или ходите в одну школу в одно и то же время. 31 Это работает достаточно хорошо, но иногда показывает, что рекомендатели на самом деле не понимают социальные нормы, которые они моделируют. Журналистка Кашмир Хилл провела расследование одного тревожного случая, когда алгоритмы PYMK рекомендовали пациентов терапевта друг другу, предположительно на основании их взаимных связей с ней (например, наличия в их телефонах номера телефона ее клиники). 32 Алгоритмы оптимизируются для достижения определенной цели; это означает, что если они не будут тщательно продуманы, это может привести к непредвиденным последствиям.
Изначально Facebook был построен на идее "друзей" и двунаправленных отношений: вы дружите с кем-то, а он дружит с вами. В значительной степени это было копирование реальных социальных сетей в виртуальном пространстве. Но другие платформы, такие как Twitter, строили свой бизнес и пользовательский опыт на модели "последователя": вы могли следить за человека на платформе и видеть его публичные сообщения, даже если человек не знал о вашем существовании и не следил за вами в ответ. Вы могли следить за людьми по интересам.
Алгоритмы, предлагающие следовать за людьми на основе их известности или актуальности, помогали непреднамеренно рождать влиятельных людей, просто предоставляя их аккаунтам почетное место в списке. В январе 2010 года технический предприниматель Анил Даш написал в блоге пост, в котором описал свой опыт попадания в список предложенных пользователей Twitter, который появился в 2009 году. Дэш отметил, что в октябре 2009 года у него было восемнадцать тысяч подписчиков. "Если бы я продолжал расти обычными темпами, сегодня у меня было бы около 25 000 подписчиков, - написал он, - но благодаря попаданию в список у меня почти 300 000 подписчиков". 33 Получение большего числа подписчиков порождает еще больше подписчиков, поскольку популярные аккаунты предлагаются чаще. Система рекомендаций "Предлагаемые пользователи" вызывала определенные споры даже в 2009 году, поскольку люди признали ее способность укреплять влияние в сети случайным образом, как будто алгоритм или владелец платформы положил большой палец на чашу весов; это явно отличалось от того, как слава зарабатывается в оффлайне, несмотря на то что в том, как СМИ приписывают знаменитостей, тоже есть доля случайности. 34
Элон Маск, купивший Twitter в 2022 году, предлагает более свежий пример. По состоянию на начало 2023 года следование за Элоном Маском приводит к появлению кластеров похожих аккаунтов, которые, по мнению алгоритма Twitter, заинтересуют пользователя: Марджори Тейлор Грин, Tesla, Джим Джордан, Лео Террелл, SpaceX и Дональд Трамп-младший. Попадание в список предполагаемых подписчиков самого известного пользователя сайта дает преимущества остальным, которых он привлек к себе; количество подписчиков Марджори Тейлор Грин и Джима Джордана подскочило на сотни тысяч в течение месяца. 35 Это был интересный взгляд на то, где, по мнению алгоритмов Twitter, находится Маск в политическом плане. А если бы вы последовали за одним из предложенных аккаунтов, то, в свою очередь, увидели бы еще одну волну похожих предложений - возможно, более правых политиков или правых артистов. Система рекомендаций формирует сети влияния и усиления с потенциально значительными последствиями.
Facebook тоже постепенно начал объединять людей по интересам. Во многом это произошло благодаря тому, что Facebook начал рекомендовать не только друзей, но и группы , постоянные сообщества, созданные вокруг какой-либо темы - "Куры на заднем дворе", "Воины меланомы", "Мой ребенок не спит", - в которых люди объединялись не по общим связям, а по интересам. В таких группах люди завязывали глубокую дружбу, что, как правило, увеличивало время пребывания на сайте. Это было полезно для компании.
И тогда компания приступила к переориентации социальных сетей пользователей с помощью систем рекомендаций, которые способствовали развитию групп. В своей простейшей форме рекомендательные системы предлагают контент на основе выраженных интересов. Известный как фильтрация по содержанию, этот тип алгоритма берет сигналы от того, что сделал сам пользователь, например посмотрел видео о садоводстве, а затем предлагает больше садоводческого контента или сообществ. Но по мере того как платформы накапливали данные о миллионах пользователей, рекомендательные системы научились находить сходства между пользователями, предлагая предложения, основанные не на том, что делала сама пользовательница, а на том, что делали люди, похожие на нее, - этот процесс называется коллаборативной фильтрацией. Просмотр видео о садоводстве может привести к предложениям о вегетарианских кулинарных группах, например, или о беге трусцой.
По мере того как алгоритмы социальных сетей всасывали и обрабатывали все больше данных о поведении пользователей, в том числе о политике, и перерабатывали их в рекомендации, они оказались чрезвычайно точными, предлагая то, что интересовало людей, но при этом вызывало тревогу и аморальность. В период с 2013 по 2015 год начали появляться признаки непредвиденных последствий: алгоритмические рекомендации глубоко токсичных сообществ. Например, в 2014 году у Twitter возникли проблемы с базирующейся в Сирии и Ираке террористической группировкой "Исламское государство" (ИГИЛ, или ДАЕШ). Вербовщики и фанбои ИГИЛ присутствовали на платформе, используя ее как инструмент пропаганды и влияния, распространяя свои сообщения и увеличивая число своих последователей. 36 Они поддерживали идеологию своего так называемого виртуального халифата, и если вы следовали за одним аккаунтом, алгоритм предлагал другие.
В 2016 году система рекомендаций групп Facebook начала предлагать группы "Пиццагейт" пользователям, которые состояли в других группах, посвященных теории заговора, таких как сообщества псевдонауки, посвященные вакцинам и химтрейлам. 37. К началу 2018 года он начал предлагать группы QAnon, задолго до того, как QAnon (или "Удивительная Полли") стала предметом широкого освещения в СМИ, что помогло зарождающейся периферийной теории перерасти в омниконспирологию, сингулярность, в которой всевозможные теории заговора слились воедино и привлекли гораздо больше приверженцев, чем любая их составная часть. 38 Система рекомендаций работала как нечто вроде матрицы корреляции теорий заговора: Вы цените контент о плоской Земле и верите, что НАСА вам лжет, поэтому вам обязательно стоит заглянуть вот к этим людям, которые верят, что педофилы пьют кровь детей в пиццерии, а Джон Кеннеди-младший вернулся. Это непредвиденное последствие сохраняется годами и проявляется во многих темах; в мае 2023 года моя команда в Стэнфордской интернет-обсерватории обнаружила, что следование за одним аккаунтом в сети эксплуатации детей в Instagram приводит к предложениям о других. 39 Люди, ищущие этот вид крайне незаконного и очень вредного контента, были связаны друг с другом не только ключевыми словами или реальными отношениями, но и рекомендательной системой, которая интуитивно поняла, что у них есть общие интересы.
Алгоритм коллаборативной фильтрации делал именно то, для чего он был создан: предлагал контент или сообщества людям, которые, вероятно, будут заинтересованы в них из-за некоторого сходства с другими людьми (в случае с матрицей корреляции заговоров, возможно, общего недоверия к правительству). В значительной степени эти алгоритмы отражают существующие человеческие предпочтения: птицы, схожие по перу, собираются вместе. И действительно, PYMK и другие рекомендательные алгоритмы, объединяющие людей в сети, часто создают сообщества очень похожих пользователей (сети с высокой гомофилией), что вызвало обеспокоенность по поводу эхо-камер.
Однако некоторые из этих крайних случаев выходили за рамки эхо-камер: рекомендательные системы толкали людей в сообщества, которые были пограничными, если не прямо вредными. К концу 2018 года QAnon уже был, по сути, децентрализованной сектой, 40 связанной с несколькими случаями насилия, а также с достаточным количеством историй ужасных последствий для семей, чтобы создать специальную группу поддержки (под названием "QAnonCasualties"). 41 В нескольких случаях в группах против вакцин, продвигаемых алгоритмом, наблюдалась смерть детей после того, как заблуждающиеся родители игнорировали здравые медицинские советы в пользу предложений от коллег. Одна мать из группы "Остановить обязательную вакцинацию" ( ), рекомендованной алгоритмом, решила отказаться от тамифлю после того, как члены группы предостерегли ее от лечения, предлагаемого "Большой Фармой", и посоветовали попробовать бузину или грудное молоко, или положить лук в носки сына вместо этого. Позже он умер от гриппа. 42 Еще одна участница отказалась от прививки с витамином К, которая предотвращает кровоизлияния в мозг новорожденных, опасаясь, что это вакцина с токсичными ингредиентами - заблуждение, широко распространенное в группе. В то время поисковые системы также выдавали антивакцинальные блоги в ответ на запрос "прививка с витамином К". 43 Алгоритмы работают с тем, что у них есть.
Хотя некоторые ученые, журналисты и активисты (как и я в то время) писали об этих ситуациях и призывали переосмыслить этику рекомендательных систем, платформы в основном избегали действий, хотя внутри себя они тайно начинали испытывать некоторые опасения. В 2016 году внутреннее исследование Facebook показало, что 64 процента людей, вступивших в экстремальную группу, сделали это по рекомендации и что эти группы, как выразился Джефф Хорвиц из Wall Street Journal, "непропорционально сильно подвержены влиянию подгруппы гиперактивных пользователей". 44 Летом 2019 года внутренние исследовательские группы Facebook создали персональный аккаунт - политически консервативную мать по имени Кэрол - и обнаружили, что в течение двух дней ее тоже стали подталкивать в группы, посвященные QAnon. 45 В общем и целом, именно так люди вроде Полли и ее аудитории связывались друг с другом, как росло сообщество и как его авторитеты становились центрами притяжения для большого количества людей. И все же руководство Facebook в значительной степени проигнорировало свои собственные выводы.
К 2020 году опасения стали слишком масштабными, чтобы их игнорировать. В октябре того же года, накануне президентских выборов в США, Facebook отключил рекомендации групп по всем политическим и социальным вопросам 46 , а также запретил страницы и группы QAnon. 47 Однако, хотя платформа в конце концов отмодерировала, группы просто собрались в другом месте; к этому моменту связи в социальных сетях уже были установлены, мировоззрения сформированы, дружеские отношения и фэндомы укрепились. Людей годами подталкивали к сообществам любителей теорий заговора, отправляя их в кроличьи норы, ведущие к полномасштабным заказным реалиям. И, как говорит специалист по технологической этике Л. М. Сакасас, "миры, в которых мы сейчас живем, - это оцифрованные царства, неспособные по своей природе и дизайну генерировать широко распространенный опыт реальности. Об этом можно сетовать, если есть желание, но это невозможно исправить". 48
Алгоритмы формируют не только то, кого мы знаем, но и то, что мы видим. Побудив нас вступать в группы и следить за людьми, алгоритмы курирования и ранжирования ленты выбирают среди этих (и подобных им) аккаунтов тот, который попадает в поле нашего зрения. 49
Когда социальные сети превратили всех в создателей контента, платформы столкнулись с проблемой переизбытка контента. В ранних социальных сетях в основном использовалась обратная хронологическая лента, в которой самое последнее сообщение находилось вверху. Алгоритмы ранжирования и курирования вместо этого фильтровали и сортировали контент, пытаясь определить, что будет наиболее интересным, создавая персонализированный контент для каждого конкретного пользователя. Эти системы курации начинают с инвентаризации всего возможного контента на платформе, доступного для просмотра пользователем, - часто это посты влиятельных лиц, за которыми он следит, групп, в которых он состоит, или контент, похожий на любой из них. 50 Затем они удаляют "пограничный" (проблемный) контент 51 - то, что противоречит политике модерации платформы и не подлежит курации (а иногда и монетизации); это называется дебустированием, понижением рейтинга или демонизацией. Из оставшихся постов алгоритм курирования выбирает подмножество постов-"кандидатов" с высокой вероятностью релевантности для целевого пользователя и затем ранжирует их. В процессе ранжирования платформа определяет, какие из релевантных постов вы с наибольшей вероятностью будете воспринимать, сохраняя вашу заинтересованность, присутствие на сайте и возможность видеть рекламу. 52
Алгоритмы курирования имеют решающее значение для бизнеса платформы и средств к существованию влиятельных лиц. Лента Facebook, временная шкала "Для вас" в Twitter и правая колонка эскизов видео на YouTube - все они стремятся выбрать именно те посты, которые помогут удержать конкретного пользователя на сайте. 53 Действительно, в одном из самых быстрорастущих социальных приложений 2020-х годов - TikTok - страница "Для вас" (FYP) отошла от курирования на основе социальных графов пользователей и перешла к курированию, основанному в первую очередь на интуитивных интересах пользователей. Кажущиеся произвольными видео часто становятся очень популярными. Изучая популярный контент, связанный с выборами в 2022 году, моя команда заметила, что многие из видеороликов TikTok с наибольшим количеством просмотров были не с очевидными политическими хэштегами (что могло бы указывать на то, что люди нашли их через поиск) или с аккаунтов с большой аудиторией (что могло бы указывать на органический охват). 54 Скорее, это были видео, которые алгоритм FYP решил, что нужно усилить. На самом деле было практически невозможно найти самые популярные предвыборные видео через поиск, потому что ключевые слова не имели значения - пытаться выяснить, какой связанный с выборами контент был наиболее популярен на TikTok в 2022 году, было все равно что искать в словаре слово, которого вы не знаете, как написать. В январе 2023 года выяснилось, что некоторые сотрудники TikTok имели доступ к инструменту под названием "кнопка нагрева", который позволял им повышать популярность определенных видео (в любой категории контента). Кнопка якобы использовалась для привлечения влиятельных лиц и брендов к партнерству, 55 , а просмотры "подогретых" видео иногда составляли от 1 до 2 процентов от общего числа ежедневных просмотров видео на платформе - необычайно много. 56
Конкурировать за внимание на безжалостной онлайн-арене невероятно сложно. Для смекалистых или удачливых авторитетов алгоритм курации может стать кингмейкером: контент, который широко рекламируется в функциях типа "Для вас" на TikTok, Instagram или Twitter или продвигается через Facebook Watch или автовоспроизведение на YouTube, может привести к десяткам тысяч просмотров, десяткам тысяч новых подписчиков и, возможно, к большим деньгам. Влиятельные люди могут ценить аутентичность, но те, кто превратил социальные сети в карьеру - или использует их для достижения влияния и власти, - также прекрасно понимают, что алгоритмы будут вознаграждать. Они постоянно играют в то, что исследователь социальных медиа Келли Коттер назвал "игрой в видимость", тестируя стратегии создания, чтобы увидеть, какие из них неизменно приводят к росту числа подписчиков или повышению вовлеченности. 57 В 2023 году в журнале Wired был описан один из известных менеджеров по работе с влиятельными людьми, Урсус Магана, который подчеркнул свой личный лозунг: "Влияй на алгоритм, а не на аудиторию". 58
Инфлюенсеры тратят огромное количество времени на то, чтобы угнаться за прихотями алгоритмов, потому что их успех может изменить жизнь. Вспомните бывшую работницу пиццерии, которая разместила шестнадцатисекундный ролик TikTok о том, как она играет в видеоигру, получила три миллиона просмотров и теперь тратит свое время на то, чтобы стать влиятельным человеком. 59 Но случайного алгоритмического усиления недостаточно - ведь влиятельные люди постоянно конкурируют с другими за внимание. Их подписчики также следят за другими влиятельными лицами. Основная задача агента влияния - выращивать аудиторию, толпу последователей, которые будут служить как зрителями контента, так и вторичной машиной распространения. Охват аудитории в значительной степени определяет, насколько влиятельный человек зарабатывает деньги или приобретает власть, поэтому соблазн наполнить контент такой приманкой, которую алгоритмы поднимут в нишу, существует постоянно.
Алгоритмы рекомендаций и курирования, другими словами, формируют саму природу контента.
В 2020 году, во время пандемии COVID, на вкладке "Смотреть" в Facebook стали появляться видеоролики с привлекательными молодыми женщинами, которые делают странные и зачастую отвратительные вещи с едой: смешивают пунш в унитазе или кладут спагеттиО в корочку пирога. Контент был создан группой авторов, связанных с фокусником Риком Лаксом. 60 Неважно, за какими аккаунтами вы следили, казалось, что функция Watch действительно хочет, чтобы вы видели видео от сети создателей Рика Лакса; их совокупное количество просмотров исчислялось сотнями миллионов.
Спустя некоторое время видео с отвратительной едой исчезли, и на канале Watch появился новый стиль популярного видео с участием тех же женщин, но на этот раз они играли, притворяясь, что их застали за интрижками. Супруг приходил домой, и в течение целых двенадцати минут видео показывало, как ничего не понимающий супруг был так близок к тому, чтобы обнаружить парамужчину, пока она бегала вокруг, пытаясь спрятаться все более нелепыми способами. Вариантов было несколько десятков, иногда супруг, возвращающийся домой, оказывался вернувшимся ветераном! Судя по комментариям, многие пользователи Facebook, которым навязали этот контент с помощью алгоритма рекомендаций Watch, сочли его отвратительным. Но они также часто смотрели до конца, ожидая вознаграждения, которое так и не наступило, а затем оставляли раздраженные комментарии. Система рекомендаций делала то, что должна была делать: предоставляла контент, который заставлял пользователей смотреть. Но было также ощущение, что все пошло не по плану: эти видео настолько часто доминировали на странице Watch, что мой коллега Райан Батнер сравнил ситуацию с инвазивным видом, который размножается и сходит с ума в экосистеме, вытесняя все остальные виды контента. Тростниковые жабы захватили вкладку Watch.
Заинтригованный, я присмотрелся к сети, стоящей за этими видео, и обнаружил группу создателей и влиятельных лиц, которые занимались перекрестным продвижением и ссылались друг на друга. У актеров были свои страницы в Facebook, где они размещали видео; у некоторых из них было много подписчиков, но у многих их не было. Тем не менее эти видео набирали миллионы просмотров. Алгоритмическая лента Watch явно способствовала вовлеченности.
Просматривая данные о видеороликах за несколько месяцев, я заметил, что Lax постепенно открыл формулу заголовков для контента, которая, похоже, помогла продвинуться вперед. Вся сеть создателей постепенно начала использовать простые, шокирующие, вызывающие любопытство фразы в качестве заголовков для своих мини-сериалов: "Что он увидел, когда открыл дверь!" или "Когда она заглянула под диван!". Вовлеченность в этот формат была на высоте. Лакс вывел волшебную формулу, создав контент, специально предназначенный для алгоритма; в результате он и его друзья разбогатели. 61
Есть знаменитое высказывание теоретика медиа Маршалла Маклюэна: "Средство передачи информации - это сообщение". Разные типы СМИ - печать, радио, телевидение - создавали разные типы впечатлений для аудитории. Структура каналов связи стимулировала то, что по ним передавалось. Теоретик медиа Нил Постман в своей книге Amusing Ourselves to Death сформулировал это по-другому: "Форма будет определять характер содержания". Возможности социальных сетей определяют то, что мы все создаем и чем делимся. Влиятельные люди создают контент не для людей, а для пересечения людей и алгоритмов. Мы все делаем это в той или иной степени - даже если мы в первую очередь размещаем посты для небольшой группы друзей, уже стало второй натурой думать о композиции фотографии или моменте, который на ней запечатлен, как о чем-то, что нужно оптимизировать для Instagram. Инфлюенсеры определяют "достойную Instagram" эстетику для оптимизации вовлеченности, а затем остальные невольно копируют ее.
Лучшие авторитеты понимают, как связаны структура и содержание. Они являются экспертами по сочетанию резонансной риторики и контента, который также соответствует тому, что алгоритм склонен повышать. Но существует игра в кошки-мышки: платформы скрывают детали того, что их алгоритмы, скорее всего, будут поощрять, потому что они знают, что люди пойдут на многое, чтобы добиться такого алгоритмического поощрения. А платформы замечают, когда пользователям начинает что-то не нравиться или надоедать, и соответствующим образом корректируют свои алгоритмы. Так было и с Риком Лаксом: после нескольких месяцев необычайной популярности алгоритм Facebook Watch изменил то, что вознаграждалось, и его тщательно выстроенные заголовки-кликбейты стали неэффективными. Вовлеченность резко упала. Алгоритм дает, а алгоритм отнимает.
Компании, работающие в социальных сетях, не забывают о том, что их бизнес-модели пересекаются с бизнес-моделями влиятельных лиц в извращенной форме. В то время как некоторые авторитеты, особенно те, кто создает контент, ориентированный в первую очередь на трансляцию своей жизни, стремятся к широкой аудитории, для многих наиболее быстрый путь - занять определенную нишу. Для политических авторитетов, как и для СМИ-одиночек, нет особого стимула быть широко привлекательными; общая информация слишком расплывчата, чтобы ее можно было целенаправленно использовать. Постоянная необходимость захватить внимание определенной ниши поощряет производство сенсационного, а порой и токсичного контента. Один из внутренних отчетов Facebook был особенно показателен: "Наши алгоритмы используют тягу человеческого мозга к расколу", - гласил слайд из презентации 2018 года. "Если не принимать меры", - предупреждалось в нем, - Facebook будет поставлять пользователям "все более и более противоречивый контент в попытке привлечь внимание пользователей и увеличить время пребывания на платформе". 62
Не существует "нейтральной" системы ранжирования или рекомендаций. Любая система алгоритмического курирования - даже обратная хронологическая лента - содержит ценностные суждения о том, какие критерии наиболее важны для определения того, что должно быть размещено на экранах пользователей. Эти ценностные суждения создают стимулы для тех, кто хочет захватить внимание в погоне за властью, прибылью или влиянием. Ранжированные ленты могут способствовать сенсационности, но обратно-хронологические ленты стимулируют частые публикации.
Невидимые, непрозрачные алгоритмы играют важную роль в принятии решений о том, что и когда привлекает внимание. В тандеме с влиятельными лицами они определяют, что люди видят, о чем говорят и что создают в тот или иной день. Они решают, что будет доминировать в лентах миллионов людей во вторник днем. Они обеспечивают связь между сообществами. Они также являются поставщиками перегруженной драмы и сомнительных историй с малым содержанием, но большим потенциалом захвата внимания.
Но есть и третья часть уравнения - новая троица влияния, - которая делает эту систему такой мощной: онлайн толпы.
Толпа
Сага об удивительной Полли не ограничилась параноидальными сообщениями в Twitter - #SaveTheChildren перекочевала в офлайн, оказывая на людей самое настоящее, самое разрушительное воздействие. По мере развития тенденции, когда все больше и больше участников присоединялись к ней, правоохранительные органы и организации, занимающиеся безопасностью детей, были завалены звонками о заговоре Wayfair. Специалистам пришлось просить людей прекратить звонить по поводу этой ситуации, потому что это отвлекало их от спасения реальных детей.
Вместе Полли, оказывающая влияние, и алгоритмы платформы вызвали бешеную толпу. Но эта толпа не была пассивным субъектом: она образовала петлю обратной связи, усиливая стимулы Полли и поведение алгоритмов. Работая в тандеме, эта троица привела к тому, что в тот день слух стал дико вирусным, а беспокойство о несуществующих детях-жертвах торговли людьми затмило потребности реальных детей.
Группы единомышленников собирались и организовывались на протяжении веков. Активизм и организация низовых организаций привлекают внимание к достойным целям и объединяют людей с общим чувством миссии. Люди вступают в религиозные группы, объединяются в профсоюзы или политические партии. Толпы людей спонтанно собираются вместе в знак протеста против несправедливости, как в Интернете, так и за его пределами. Но активность толпы может и испортиться, превратившись в моральную панику, массовые заблуждения и истерию. Насилие толпы может привести к ужасным последствиям. История изобилует примерами необычайных народных заблуждений и безумия толпы - от "тюльпановых пузырей" до охоты на ведьм. 63
Платформы наделили толпу новыми качествами. 64 Они больше не мимолетны и локальны, а постоянны и глобальны. Они симбиотически взаимодействуют с влиятельными лицами, но не нуждаются в лидере или физическом пространстве для сбора. Возможности платформ расширили возможности толпы; теперь она является активным участником хроники истории и формирования нарративов.
Инфлюенсеры прекрасно понимают силу онлайновой толпы. Инфлюенсер может использовать таргетированную рекламу и платные подпитки, чтобы его работу увидела нужная аудитория. Но чтобы добиться массового вирусного распространения - сделать что-то трендом - нужно обратиться либо к алгоритму, либо к толпе, либо к обоим. Алгоритмы, как мы видели на примере Рика Лакса, могут быть непостоянными; платформа может в одночасье изменить весовые коэффициенты ранжирования ленты или политику в отношении контента, что приведет к сокращению охвата творца. Последовательный резонанс со страстной, активистской нишевой аудиторией, заставляющий ее членов ставить лайки, делиться, подписываться и делать репосты, - это менее волатильный подход к зарабатыванию денег и достижению охвата. Поклонники, увлеченные каким-либо посланием, могут распространять посты влиятельного лица на YouTube, Facebook, Reddit и Mastodon, гарантируя, что его работу увидит аудитория повсюду, даже если сами они не особенно активны на данной платформе. Однако такой подход все же оказывает определенное давление на влиятельного человека: он склонен продолжать делать контент, который хочет видеть аудитория - или с которым она не будет не согласна.
Большие онлайн-коллективы способны стимулировать массовую осведомленность и тенденции на глобальном уровне. Решая между собой, что усилить, среди различных постов и связанных с ними влиятельных лиц, за которыми они следят, они помогают влиятельным лицам (а также брендам и политическим кандидатам) быстро определить мемы и сообщения, которые действительно вызывают резонанс и привлекают внимание общественности.
Отдельные платформы создали отличительные особенности, чтобы побудить пользователей объединяться в группы, изменив порядок социальных сетей. Дизайн платформы и ее возможности повлияли на поведение сообществ. Facebook, как уже отмечалось, активно продвигал группы с помощью рекомендательных систем, подталкивая пользователей к вступлению в них. В Twitter группы были частными, их создавал владелец, который затем приглашал участников. Они были очень эффективными площадками для привлечения внимания к происходящему на платформе: любой пользователь мог поделиться твитом в группе, а остальные члены группы могли с ним взаимодействовать. Иногда для этого требовалось поставить лайк или ретвитнуть публикацию члена группы, чтобы повысить вовлеченность и привлечь внимание. Однако группы Twitter были полезны и для того, чтобы скоординировать бригаду против неудачливого твиттерянина или начать кампанию по массовому оповещению о каком-то сообщении. У всех есть доступ к одним и тем же возможностям; разница в том, как они используются, обусловлена нормами сообщества.
Дизайн Twitter действительно предоставлял возможность для эмерджентного коллективного поведения, для спонтанного формирования толпы, что несло в себе потенциал внезапного превращения в толпу. Если достаточное количество людей увидит даже совершенно искреннее сообщение - "Мне нравится пить кофе с мужем в нашем саду по утрам" 65 - оно гарантированно станет ужасно оскорбительным для какого-нибудь недовольного, который почувствует себя просто обязанным сообщить об этом автору сообщения (А вы подумали, как это звучит для людей, у которых нет мужей?/садов?/кофе?). Функция "цитата-твит" позволяла одному пользователю увеличить твит другого, добавив к нему комментарий - хотя она часто использовалась для поддержки чьего-то сообщения с небольшим добавлением мнения, она была не менее эффективна как инструмент для "опускания" или высмеивания основного сообщения или пользователя. Добавление хэштега, особенно такого, который увязывал пост с более широким повествованием о недовольстве или давал отличительный бренд спору (#CoffeeGate), делало его обнаруживаемым как для алгоритмов, так и для других людей. Алгоритмы кураторства Twitter могли бы расценить растущее количество сообщений как признак того, что многие люди заинтересовались темой, и продвинуть ее в более широкую аудиторию.
Хэштеги стали чрезвычайно полезным инструментом, позволяющим находить сообщества и темы: #BlackTwitter, #ScienceTwitter, #Caturday. Но, как и любой инструмент, их можно было использовать в качестве оружия, а то, как они пересекались с Trending Topics (функция, с помощью которой Twitter формирует полуперсонализированный список популярных в данный момент хэштегов), создавало стимулы для теоретиков заговора, гиперпартизанов и драчунов, чтобы попытаться вывести в тренд слухи, пропаганду и хэштеги преследования. Трендовые хэштеги занимали видное место в списке, а интрига могла привлечь сторонних наблюдателей, которые, в свою очередь, могли создавать свои собственные посты или еще больше усиливать те, что были в хэштеге. Так и случилось с удивительной Полли, ее толпой сторонников и #SaveTheChildren.
В интернет-среде этот процесс, когда многие пользователи почти одновременно делятся связанным контентом, что часто приводит к более широкому алгоритмическому повышению или продвижению, - это то, как что-то становится вирусным. Фраза, заимствованная из эпидемиологии, означает, как патогенные микроорганизмы распространяются от человека к человеку. Но "это стало вирусным" - пассивная фраза для очень активного и вовлеченного процесса. Вещи не просто "становятся вирусными"; мы намеренно распространяем их.
СМИ часто освещают вирусный контент так, будто его причиной являются алгоритмы - особенно если речь идет о тренде "пограничного содержания", который, по мнению большой группы людей, должен был пройти модерацию и быть понижен в рейтинге. Но такая трактовка лишает пользователей самостоятельности, а сегодня толпа в Интернете обладает большей самостоятельностью, чем когда-либо прежде. Алгоритмы обеспечивают подъем и повышают осведомленность, но вирусность - это коллективное поведение: каждый пользователь делает осознанный выбор, публикуя или ретвитя контент, потому что считает его привлекательным, верит в него или возмущен им.
Дизайн Facebook, в отличие от Twitter, не располагал к спонтанному скоплению людей в активном стремлении к разжиганию ярости. Закрытый характер групп Facebook и контроль конфиденциальности на платформе в целом, позволяющий видеть сообщения людей только друзьям или членам группы, были полезны для удержания людей на месте, но не особенно эффективны для бродячих групп возмущенных. Группы, конечно, могли координироваться, чтобы нападать на своих врагов - действительно, группы против вакцинации делали это активно, - но пользователям приходилось спрыгивать с платформы, чтобы устроить моббинг в более благоприятных местах, и это трение, похоже, снижало привлекательность. В результате своей закрытости постоянные сообщества на Facebook общались и делились мнениями, приходя к консенсусу более традиционным, совещательным способом. Это привело к появлению сообществ с устойчивым характером, глубоким доверием между членами, а также ощущением постоянства и долгосрочных целей. В сообществах Backyard Chickens и Melanoma Warriors не было людей, пытающихся привлечь к себе внимание на арене.
Функция Trending Topics в Facebook тоже была нацелена на появление вирусных статей, которыми делились и обсуждали многие пользователи, а не на случайные комментарии незадачливых людей. Тем не менее она стала источником разногласий, поскольку заинтересованные финансово и идеологически мотивированные группы начали пытаться играть с ней. Эти манипуляторы побуждали пользователей (или использовали поддельные учетные записи "sockpuppet") массово делиться статьями в одно и то же время. Стремясь минимизировать влияние игр и уменьшить охват контентных фабрик, монетизирующих заголовки-кликбейты, Facebook добавил к отображаемым трендам слой человеческого редакторского контроля. Однако это совсем не понравилось небольшой, но энергичной группе правых авторитетов и их поклонников. Многие сайты-приманки производили гиперпартийный контент правого толка, и когда они были понижены в рейтинге и удалены из трендов, компания столкнулась с обвинением в антиконсервативной предвзятости со стороны фракции идеологически настроенных пользователей, правых авторитетов и гиперпартийных СМИ, которые превратили ситуацию в историю о том, что Facebook предвзято относится к консерваторам. (Фракция - это противоборствующее и идеологически однородное подмножество большой толпы).
Спровоцированные споры - "Трендовые темы" - оказались переломным моментом: В ответ на жалобы видных консерваторов Facebook уволил кураторов-людей, и функция превратилась в алгоритмически опосредованный фри-форум, 66 , в котором главным образом говорилось о том, что работа с судьями ("ref-working") является эффективной стратегией для достижения благоприятного для своих интересов политического результата. Это также убедительно продемонстрировало, что фракция может быть взбудоражена убеждением, что ее точка зрения несправедливо подавляется, даже если на самом деле это не так.
После увольнения кураторов-людей распространились дикие, фальшивые вирусные новости - такие, как "Папа Франциск шокировал мир, поддержав Дональда Трампа в качестве президента" 67 или "Срочно: Fox News разоблачает предательницу Мегин Келли, выгоняет ее за поддержку Хиллари". 68 В конце концов Facebook полностью закрыл эту функцию; сейчас, в 2024 году, он пытается вновь внедрить ее в своем конкуренте Twitter, Threads. Но на тот момент были раскрыты как формула захвата массового внимания с помощью возможностей платформы, так и ценность громких жалоб; ящик Пандоры был открыт.
В лучшем случае группы на Facebook помогают людям со всего мира найти свое сообщество: здесь есть группы поддержки редких заболеваний, группы поклонников конкретных артистов и места для общения активистов, решающих гуманитарные проблемы. Однако самые экстремальные группы на Facebook превратились в эхо-камеры, которые активно поощряли недоверие к любому эксперту, авторитетному лицу или СМИ, не принадлежащему к племени. QAnon не существовал бы в том виде, в котором он существует сегодня, если бы не случайная алгоритмическая вербовка Facebook, а также его инструменты для поддержания устойчивых связей на массивной платформе, где пользователи и так проводили много времени. В худшем случае Twitter создавал толпы, а Facebook выращивал культы.
Мобы и культы, каждый из подмножеств толпы, нуждаются в топливе для поддержания своего возмущения, паранойи или мифологии - для поддержания своей индивидуальной реальности. Без нового хвороста они рискуют сгореть. А в современном интернете недостатка в топливе нет, благодаря медийной практике, зародившейся за сорок лет до появления Twitter или Facebook.
В прошлом веке телевизионщикам пришлось столкнуться с новой проблемой: технологии изменили продолжительность новостного цикла. Теперь новостные организации не ограничивались одной публикацией в день или в неделю - они могли вещать весь день, каждый день. А поскольку количество станций и каналов увеличивалось, они конкурировали за сюжеты, которые могли бы привлечь слушателей и зрителей. Это стимулировало несколько сенсационное освещение событий: сомнительные истории могли быть опубликованы только из-за их способности привлечь и удержать внимание. "Электронные СМИ не могут выдержать паузу более пяти секунд; пауза в тридцать секунд мертвого эфира кажется бесконечной", - размышлял Дэниел Бурстин. 69
Решение" этой проблемы вышло за рамки простого освещения сенсаций - оно привело к созданию контента ради контента и возвышению людей, которые были знамениты потому, что были знамениты. СМИ создавали "важные" моменты, которые приковывали внимание общественности, но на самом деле были бессмысленными. Эти якобы заслуживающие внимания моменты были таковыми только потому, что их освещали в новостях. Бурстин назвал их псевдособытиями в одной из своих самых значимых книг - "Образ" 1962 года: Руководство по псевдособытиям в Америке". Псевдособытия - это "синтетические" медийные моменты, события, которые существуют исключительно для того, чтобы о них сообщали: однообразная пресс-конференция сенатора на ступенях Капитолийского холма или церемония разрезания ленточки для нового владельца бизнеса.
Бернейс, писавший задолго до появления телевидения, на самом деле инструктировал невидимых правителей создавать новости из ничего в интересах связей с общественностью (пропаганды). Факты, к которым невидимый правитель хотел привлечь внимание, могли быть представлены как новости; идеи могли быть развиты в события, чтобы они тоже могли привлечь внимание как новости. "Советник по связям с общественностью, таким образом, является создателем новостей для любого средства, которое он выбирает для передачи своих идей. Его обязанность - создавать новости, независимо от того, какой носитель их передает", - утверждал он. 70 Созданная интересная новость теоретически может распространяться по всем каналам, которые уже приковывают внимание публики.
Сорок лет спустя Бурстин признал эффект этой стратегии: "Власть сделать репортаж событием - это, таким образом, власть сделать опыт". 71 Псевдособытия производились в ответ на стимулы СМИ, но они оказывали влияние на аудиторию. Публика добросовестно поглощала то, что ей продавали как "новости". Они смотрели с намерением стать информированными, и все же их внимание было направлено на ерунду. Они не были полностью невиновны - Бурстин считал, что многие люди хотели быть одураченными, - но в конечном итоге он направил большую часть своего гнева на СМИ, продающие публике ложное видение реальности.
Шестьдесят лет спустя власть над созданием псевдособытий демократизировалась вместе со всеми остальными аспектами медиа. Влиятельные люди - мастера захвата внимания, это их бизнес. И сегодня они могут создавать псевдособытия такого уровня, о котором Бурстин и мечтать не мог, завлекая толпу, чтобы она провела время, наблюдая, как они распаковывают помаду или рассказывают на TikTok о последней сфабрикованной полемике в Twitter, например, о том, был ли жестоким отец, который заставил своего ребенка выяснять, как открыть банку фасоли с помощью ручной открывалки, - реальная битва, которая шла в Twitter почти полдня. 72
То, что в социальных сетях выдается за значимые моменты массового внимания, - две знаменитости, гневно посылающие друг другу @; корпорация, пишущая в Твиттере банальное извинение за предыдущий плохо написанный твит; "Евреи", ставшее трендом Твиттера в мае 2023 года 73 - в прошлую эпоху СМИ были бы неисторическими событиями или ушли бы в откровенно сенсационные издания вроде таблоидов. Сегодня они достигают аудитории, привлекают ее в качестве участников и доминируют в повседневных разговорах, но в своей основе остаются эрзацем. Они утратили даже притворство "новостей" и чаще всего служат социально приемлемым средством для возмущения. И сегодня аудитория - это уже не пассивный потребитель, а активный участник.
Псевдособытия могут различаться в зависимости от того, к какой фракции принадлежит пользователь - анти-вакцинаторы, сторонники выбора, транзитные активисты, QAnon. В своем онлайн-сообществе ваш сосед или ваша сестра вполне могут быть слепы от ярости по поводу непонятной темы, упомянутой в эфемерном твите, который вы никогда не увидите. И все же для них это совершенно реально: если вы делаете это трендом, значит, это правда.
Псевдособытия в социальных сетях особенно сильны, потому что они не ограничиваются этой сферой - они могут перекочевать и в средства массовой информации.
Помню, как однажды утром в январе 2019 года я проснулся, открыл Twitter и увидел в своей ленте необычайное количество возмущений по поводу ситуации , которая, похоже, произошла в Вашингтоне между подростком в шляпе MAGA и старейшиной коренного американского народа омаха с барабаном. В момент, запечатленный на видео, казалось, что ухмыляющийся, неуважительный мальчик вцепился в лицо старейшине, создавая помехи во время акции протеста у Мемориала Линкольна. Видео явно имело все шансы стать громким событием: многие известные СМИ, активисты и левые авторитеты с большим количеством подписчиков писали о нем в Твиттере. Некоторые из них были довольно неприятными: у парня "лицо, которое можно бить", - прокомментировал один репортер. Когда я смотрел вирусный видеоклип, я был склонен верить, что ребенок был придурком; однако я не был склонен писать об этом в Твиттере, потому что после многих лет просмотра трендового контента возмущения я также пришел к убеждению, что мало пользы от того, что я предлагаю свое личное мнение. Выборочный монтаж и кадрирование видео могут изменить момент, и то, что вы видите, не всегда является тем, чем кажется.
Действительно, с течением дня появлялись все более длинные видеоролики с этой ситуацией, в том числе один, на котором видно, как старейшина туземцев подходит к мальчику, а не наоборот. Правые медиа-аккаунты и правые авторитеты, пользующиеся большой аудиторией, пришли в ярость - мол, опять основные СМИ ошиблись, еще одно доказательство антиконсервативной предвзятости по отношению к ребенку в шапке MAGA. Антимедийный комментарий стал трендом в Twitter.
На следующий день появилось еще больше видео - неразрезанное, длиной почти в два часа, - из которого стало ясно, что третья сторона, не фигурировавшая ни в одном из двух предыдущих циклов возмущений, также сыграла важную роль в событиях. 74 Небольшая группа чернокожих иудейских израильтян стояла в стороне, кричала на мальчика MAGA и его друзей, приставала к ним, а также к другим прохожим. Старейшина коренных американцев встал между двумя группами, но он противоречиво объяснил свои мотивы, попеременно говоря, что пытался разрядить напряженность, и одновременно подразумевая, что зачинщиками были мальчики (это утверждение не подтверждается длинным видео). Когда я просмотрел более длинное видео, мне стало ясно, что мальчики вовсе не провоцировали столкновение... но влиятельные люди и СМИ, которых я видел в твиттере в первые часы после появления вирусного видео, больше не говорили об этом инциденте.
По мере того как разворачивались события, мне и, вероятно, многим другим людям казалось практически невозможным разобраться в том, какие источники достоверны и каково наиболее точное изложение событий. Точки зрения разделились по предсказуемым фракционно-партийным линиям. Мальчик в шляпе в конце концов подал в суд на несколько основных СМИ за клевету; несколько исков были отклонены, но некоторые издания предпочли заключить мировое соглашение.
Суть этого примера не в том, чтобы разбирать конкретные детали этого события или даже описывать сложность выяснения того, что же произошло на самом деле. Скорее, важно подчеркнуть, что в течение нескольких дней многие тысячи людей в Интернете, сотни авторитетов, а затем и многочисленные статьи в СМИ препарировали этот крайне незначительный момент напряженности, который, я бы сказал, вообще не нуждался в том, чтобы быть онлайн-моментом. На самом деле ничего не произошло. Никто не пострадал. Никому не нужно было зацикливаться на этих людях или копаться в их жизни, чтобы узнать, кем они были на самом деле. У трех групп людей возникли короткие разногласия, несколько мгновений напряженности в реальной жизни. В результате получилось псевдособытие, зрелище, к которому привлекли внимание влиятельные люди, а СМИ осветили его так, чтобы привлечь внимание своей аудитории. 75 В зависимости от того, за кем вы следили, вы слышали об этом в разное время, видели, как это описывается, и слышали, что "другая сторона" - это кучка лжецов, манипуляторов и злодеев. В зависимости от того, каким авторитетам и каналам вы доверяли, у вас формировался определенный взгляд на события, на то, кто был прав или неправ в этой ситуации, и на то, каким должно быть их наказание в Интернете.
Алгоритмы кураторства социальных сетей, в частности трендовые темы, подталкивают эти псевдособытия и мануфактурные споры в поле зрения тех, кто ранее уже сталкивался с подобными типами контента, - приманка, подбрасываемая тем, кто, скорее всего, на нее клюнет. Хотя я бы сказал, что этот беспорядок был плох для всех участников, он был прекрасен для вовлеченности платформы и вовлеченности влиятельных лиц, а онлайн толпы получили некоторое волнение от утра праведного негодования.
Псевдособытия, в которых теперь принимают участие все желающие, не всегда так чреваты. Средства массовой информации не всегда вовлечены в них столь непосредственно. Действительно, культурные различия между этими двумя экосистемами часто заметны: основные СМИ могут восхищаться и удивляться абсурдности момента в сети (In other news, crackpots on TikTok are saying...) или писать размышления о том, что все это значит. Но это различие не так важно, как то, что благодаря его освещению дневная приманка все же попадает в ночные новости, охватывая новую и более разнообразную миллионную аудиторию. Социальные медиа передают эстафету своим "предшественникам", масс-медиа, а масс-медиа возвращают ее обратно - эти две экосистемы не являются отдельными и самостоятельными, а скорее составляют две части большого целого.
Троица
Влиятель, алгоритм и толпа - это разные люди, но их стимулы неразделимы. Влиятельный человек всегда знает об алгоритме и толпе, потому что они определяют его охват и доход; алгоритмы стимулируют соответствующих влиятельных людей, чтобы толпа оставалась на сайте, направляя внимание последних и отдачу первых; члены толпы добровольно соглашаются на то, чтобы их подталкивали и монетизировали, но в обмен на это находят сообщество, развлечения и товарищество - в том числе с известными фигурами, которые могут привлечь внимание к вещам, которые их волнуют.
Концепция невидимых правителей, предложенная Бернайсом в 1920-х годах, находит отклик в сфере современных влиятельных лиц. Влиятельные люди - это лидеры мнений, обладающие способностью влиять на то, во что люди верят или что покупают, и способные формировать настроения и нормы в своей нише. Они врожденно понимают, как установить связь с другими людьми в цифровую эпоху, развивая интимные доверительные отношения со своими последователями, но при этом способны достичь охвата, сопоставимого с массовыми СМИ.
Алгоритмы, которые появились вместе с этой медиаэкосистемой и сформировали ее, также являются невидимыми правителями. Созданные и контролируемые частными компаниями, они определяют, какой контент будет показан потенциально миллиардам пользователей, эффективно управляя не только их онлайн-опытом, но и изменяя сообщества и нормы таким образом, что это оказывает значительное влияние на реальный мир. Алгоритмы формируют поток информации и влияют на повествование, с которым сталкиваются пользователи. Подбирая контент на основе предпочтений и моделей взаимодействия с пользователями, они не только укрепляют существующие убеждения, но и подталкивают пользователей в порой пугающих направлениях. Такое избирательное воздействие на информацию может усиливать предубеждения и формировать восприятие пользователей, подобно влиянию невидимых правителей на общественное мнение.
А еще есть аудитория - традиционно объект, подверженный влиянию невидимых правителей. Действительно, поведение, решения и предпочтения толпы все больше определяются курируемым контентом, который потребляют ее члены, и алгоритмически опосредованным взаимодействием между ними. И все же чувство общей идентичности и товарищества, формирующееся в этих цифровых пространствах, приводит к коллективному поведению и созданию онлайн-фракций, в которых они активно участвуют. Члены толпы влияют не только друг на друга, но и на того, кто оказывает влияние. Пользователи социальных сетей стали одновременно и объектами, и агентами влияния, размывая грань между невидимыми правителями и их подданными.
Поклонники и адепты QAnon, такие как Полли, любят поговорку: "Теперь мы - СМИ". Под этим они подразумевают, что они определяют повестку дня того, о чем говорит общественность. Это небольшое преувеличение, но только небольшое. В каждой нише троица "влиятельный человек - алгоритм - толпа" формирует консенсус и определяет убеждения своей публики.
Эта троица процветает благодаря распространению псевдособытий, привлекающих внимание; сенсационность, зрелищность и трайбализм вознаграждаются и укрепляются. Эта среда создана для широкого и быстрого распространения слухов, для укрепления связей и идеологии внутри ниш, а не для установления связей между ними. Влияние локализовано в небольших сетях, сосредоточенных вокруг влиятельных лиц или внутри партийных фракций, или же в реальных условиях растущих сообществ конспирологов. Между нишами мало общего; одна онлайн-фракция часто даже не замечает того, что возмущает другую, если это не выливается в драку между ними.
Не все влиятельные люди жаждут псевдособытий или фракционных разборок. Некоторые просто хотят писать о садоводстве или астрономии, и плевать на влияние или деньги. Но таких, как Полли, - особенно тех, кто занимается политикой, - много. Их роль динамична: проецирование доступности, несмотря на власть, укрепление доверия при одновременном разжигании эмоций и поиск новых способов монетизации - все это мы рассмотрим в следующей главе.
3.Учителя, подруги и пропагандисты
Хаби Ламе, сенегальский итальянец двадцати с небольшим лет, был уволен с фабрики в самом начале пандемии COVID. 1 В появившееся свободное время он отправился на TikTok, снимая видео, высмеивающие другие видео, часто в жанрах "лайфхак" и "ловушка жажды". 2 Его "обывательские" выражения лица, когда он смотрит, как кто-то, скажем, использует нож, чтобы очистить банан, легко узнаваемы и смешны. Иногда его сравнивают с Чарли Чаплином. По состоянию на декабрь 2023 года он является самым посещаемым аккаунтом на TikTok, имея 162 миллиона подписчиков.
Кэндис Оуэнс, консервативного комментатора и фанатика, трудно не заметить в Интернете: вы можете увидеть ее в Twitter (более 4 миллионов подписчиков), в Instagram (4,6 миллиона подписчиков) или в бесчисленных подкастах и видео. Она может поддерживать Канье Уэста, подвергать сомнению мотивы активистов движения Black Lives Matter или призывать молодых женщин ценить свою естественную красоту (и перестать носить штаны для йоги на публике). 3
А еще есть MrBeast (настоящее имя Джимми Дональдсон), звезда YouTube с 183 миллионами подписчиков, который начал свою карьеру с создания необычных видеороликов с каскадерскими испытаниями, а теперь является самым необычным онлайн-филантропом в мире. 4 Он сочетает безграничную креативность с бездонными карманами, чтобы организовать не только головокружительные подвиги, но и акты доброты, такие как поддержка медицинской помощи для ампутантов. 5
Кеффалс - это стриминговое имя Клары Сорренти. Она начала свою карьеру, транслируя себя, играя в видеоигры на Twitch, но ее контент стал более политическим, поскольку права транссексуалов стали предметом не только битвы фракций в Интернете, но и законодательных усилий в Техасе. У Кеффалс сравнительно меньшее число поклонников, но она имеет сильную нишевую привлекательность среди молодой аудитории, не интересующейся новостями кабельного телевидения, ценящей свежую, часто недопредставленную точку зрения и жаждущей потроллить взаимных идеологических оппонентов. 6
Если вам больше двадцати пяти, вы, возможно, никогда не слышали о Хаби, Кеффалах и других, но эти люди - и те, кто использует социальные сети так же, как они, - являются самой важной силой, формирующей культуру, развлечения и, во все большей степени, политику сегодня.
Khaby Lame, MrBeast, Candace Owens и Keffals - это агенты влияния. И они достигли своего успеха отчасти благодаря творчеству, а отчасти благодаря умению использовать возможности платформы для создания и охвата: инструменты мгновенной публикации, лайков и ретвитов, которые предоставляют TikTok, YouTube и другие.
Эти платформы предлагают "влияние как услугу", подобно тому как Google и Microsoft предоставляют офисные инструменты как "программное обеспечение как услугу". Это модель "под ключ": "влияние как услуга" включает в себя инструменты создания и распространения информации, доступ к аудитории и панели показателей - все, что необходимо для того, чтобы собрать аудиторию, захватить внимание и превратить его во власть и прибыль.
Но дело не только в технологии. Успешные авторитеты также удивительно талантливы в установлении контактов со своей аудиторией на человеческом уровне, что и делает их резонансными и прилипающими. Люди любят их. Преданные последователи не только смотрят или читают их контент, но и распространяют его, делают ремиксы и общаются в комментариях. Влиятельные люди развивают отношения и, в совокупности, создают фэндомы или фракции.
"Невидимые правители" могут показаться странным способом описания агентов влияния - ведь они очень заметны, нагло ищут подписчиков и доминируют в наших лентах. Но если сам влиятельный человек заметен, то его влияние часто не заметно. Возможно, мы все еще видим Шона Хэннити или ведущих программы "Доброе утро, Америка" в качестве фактических лидеров влияния, но люди, особенно те, кому меньше двадцати пяти, все чаще берут пример с таких неожиданных дегустаторов, как Кеффалс, Кэндис Оуэнс, MrBeast и Khaby Lame.
Что такое влияние?
Интернет изобилует влиятельными людьми, но влияние - это удивительно сложное понятие для определения. Каждый день мимо нас проходит множество информации; наше сознание не сразу меняется только потому, что что-то попадает в поле нашего зрения. Часть информации поступает от людей и источников, с которыми мы уже разделяем убеждения и взгляды - хотя они могут подкреплять или повторять наши мнения, это не то же самое, что формировать или влиять на них. 7 Поэтому многие академические определения влияния сосредоточены на эффекте: "Влияние - это способ воздействия на установки и мнения других людей", - писал в 1963 году Талкотт Парсонс, один из самых выдающихся представителей социологии XX века. Он подчеркивал, что человек, пытающийся повлиять на других, действует намеренно и что эффект может быть не только в том, чтобы вызвать изменение отношения или мнения, но и в том, чтобы предотвратить его. 8
Но выяснить, что именно оказывает влияние, что действительно меняет отношение или формирует мнение, очень и очень сложно. Почему сотни тысяч людей вдруг решили, что вполне респектабельная мебельная компания тайно замешана в торговле детьми через интернет? Как миллионы людей вообще оказались вовлечены в QAnon? Как вообще кто-то решает стать частью любого активистского общественного движения? Нас постоянно бомбардируют сообщениями, информацией и подталкиваниями через СМИ, социальные сети и наши круги общения. Приложения и рекламодатели борются за наше внимание, посылая пинги на наши вечно занятые телефоны. Новости повсюду, и мы можем бесконечно наслаждаться потоком контента. Как же на самом деле работает влияние?
Социальный психолог Дорвин Картрайт изучал, как влияние влияет на групповую и организационную динамику и перемещается по социальным сетям за десятилетия до появления Facebook и Twitter. В 1965 году он свел влияние к лаконичной идее: агент делает что-то с объектом воздействия, что приводит к изменениям в нем. 9 Возможно, объект принимает новое мнение или совершает какое-то действие.
Некоторые влиятельные личности - такие, как Тейлор Свифт, - могут оказывать влияние на аудиторию просто тем, что они есть. Другие же действуют вполне целенаправленно, руководствуясь извечными мотивами власти, денег и влияния в погоне за определенным результатом. Продавец хочет убедить потенциального клиента купить машину, а политический кандидат - убедить избирателей проголосовать за него. Влияние - это средство достижения цели.
Онлайн-влиятельные люди руководствуются теми же мотивами: Одни одновременно зарабатывают на жизнь, стремясь изменить мнение толпы по какому-либо вопросу или стимулировать действия, как это делает Кеффальс в отношении прав транссексуалов. Другие стремятся к экономической выгоде: MrBeast находится на пороге становления миллиардером, и на YouTube можно найти десятки видеороликов, препарирующих его успех в попытке повторить его. 10 А другие, как Amazing Polly, получают вознаграждение в виде лайков, внимания и ощущения статуса в своем сообществе (QAnon).
Картрайт отметил, что влияние во многом основано на доступе: агент должен быть как-то связан с человеком, чтобы "что-то сделать" с ним или с ней. Способы оказания влияния могут быть разными: оно может принимать форму вознаграждения и наказания, прямой физической силы или формирования мнения. Все эти средства актуальны и сегодня, хотя их проявления изменились.
Во времена Картрайта доступ к информации часто предполагал знакомство с кем-то в "реальной жизни" - люди, живущие в одной общине или имеющие общих друзей или членов семьи, оказывали влияние друг на друга. Но доступ мог быть и более отдаленным: авторитетные лица (сенатор, президент, папа римский) не были напрямую связаны с обычным человеком, но тем не менее могли оказывать значительное влияние, поскольку их слова и действия передавались через СМИ.
Социальные медиа значительно расширили понятие доступа, и знакомство с кем-то в сети может привести к такой же прочной связи, как и физическая. Инфлюенсеры имеют значительный охват и доступ к аудитории в рамках своих собственных сообществ последователей; вы можете не знать MrBeast лично, но его родственность и постоянное присутствие в вашей ленте создают ощущение связи, неких отношений. Они также имеют доступ и к другим сообществам в силу того, что делятся контентом с толпой или алгоритмы продвигают его. 11 Вы можете не знать, кто такая Кеффалс, но ее хэштеги и идеи могут каскадом перетекать из ее сообщества в ваше.
Эта легкость доступа неожиданно изменила потенциальные средства влияния Картрайта. Расширился потенциал "вознаграждения и наказания"; теперь влиятельные люди и онлайн-мобы вполне способны угрожать средствам к существованию своих целей с помощью коллективных кампаний, направленных на то, чтобы заставить людей "отменить" свои действия. Вспомните Жюстин Сакко, совсем не публичную фигуру, которая в 2013 году незадолго до посадки на рейс в Южную Африку опубликовала в твиттере безвкусную шутку о СПИДе. К тому времени, как ее самолет приземлился, твитом поделился журналист, #HasJustineLandedYet стал главным мировым трендом, а репутация и карьера Сакко были разрушены. 12 С тех пор появилось множество гораздо более целенаправленных попыток, в которых военачальники и озлобленные фракции онлайн-культуры требуют наказать - часто уволить - объект за "плохое" мнение, неприятный комментарий или даже что-то обыденное, но намеренно неправильно истолкованное.
Динамика онлайн-мобов также заставила людей по-другому взглянуть на "прямую физическую силу" и риск, который она представляет в качестве инструмента возмездия за высказывания. Онлайновая ярость привела к угрозам в адрес сотрудников избирательных комиссий, работников здравоохранения во время COVID и членов школьных советов во время дебатов по учебным программам. Иногда она выливалась в ночные протесты у домов случайных врачей, в преследование людей до их машин после заседаний общественного совета и даже в отдельные случаи физического насилия. Подразумеваемые, а иногда и реализованные угрозы привели к повсеместным отставкам представителей целевых групп. Больше нет реальной границы между онлайном и оффлайном, нет удобного обозначения "в реальной жизни", разделяющего влияние в сети и воздействие в оффлайне. Нормы виртуального мира грозят перекинуться на реальный, и это может быть крайне пугающим. Возможно, трудно определить, какой именно пост заставил мужчину броситься спасать детей, которые, по его мнению, пострадали в подвале пиццерии, но погружение в эту виртуальную реальность оказало неоспоримое воздействие - в результате он отправился в магазин и выстрелил из пистолета.
Именно этот третий механизм влияния, описанный Картрайтом, - способность формировать мнение - наиболее существенно изменился в эпоху авторитетов, алгоритмов и сетевых толп, и именно он будет в центре нашего внимания. Пропагандистская машина и фабрика слухов - ранее совершенно разные средства формирования общественного мнения - столкнулись; теперь конкуренция за внимание и аудиторию происходит в социальных сетях, где доступ практически к любому человеку в мире находится всего в одном клике. Появились новые агенты, хотя и с довольно старыми мотивами, которым помогают новые средства связи с целями.
Кто является целью? Любой и каждый. Ты. Я. Ваш сосед. Однако, как заметил Картрайт в 1965 году, в одних ситуациях человек, на которого оказывают влияние, является агентом в других 13 - и сегодня интернет-аудитория сама обладает необычайной способностью формировать общественное мнение, активно участвуя в создании сообщений и их распространении. Действительно, в некоторых примерах, которые мы рассмотрим, случайный человек из толпы делает заявление, которое затем получает поддержку со стороны влиятельного лица, подхватывается алгоритмом и оказывается в центре внимания ночных новостей на кабельном телевидении. Обладание влиянием - это путь к власти, прибыли или и тому, и другому, и сегодня этот путь открыт практически для каждого.
Однако есть важная оговорка, которую подчеркнул Картрайт: отношение объекта к агенту имеет значение. Если объект отвергает авторитет или легитимность агента, или его компетентность, агент не сможет оказывать большое влияние. Но влиятельные люди пользуются доверием своих последователей. Они нравятся своим последователям. Они могут не обладать опытом, который, по мнению Уолтера Липпманна в книге "Общественное мнение", так важен для демократического общества, но их последователи считают, что они им обладают (эту тему мы подробнее рассмотрим в главе 7). Другими словами, у них есть доступ к своей аудитории, средства влияния на нее, мотивация для этого и высокая вероятность того, что их сообщение будет хорошо воспринято или, по крайней мере, рассмотрено. А все потому, что человек, оказывающий влияние, хотя и отличается от толпы в некотором роде, очень глубоко является ее частью - как женщины из Декатура в двадцатом веке и как удивительная Полли сегодня.
Влиятельный человек выделяется из толпы
Инфлюенсеры часто начинают как члены сообщества. Прежде чем у Кеффалс появилось пятьдесят тысяч подписчиков на Twitch, она была подростком, играющим в Team Fortress 2. А до того, как Кэндис Оуэнс стала известным именем в консервативном движении, она была одной из тех, кто пытался привлечь внимание к непропорционально большим домогательствам в Интернете, с которыми сталкиваются женщины . 14 Но их уникальный талант рассказывать истории, привлекающие внимание аудитории, а также понимание и использование возможностей социальных сетей превратили их в центры притяжения.
Инфлюенсеры отличаются большим - иногда гораздо большим - числом последователей, чем другие члены их сообщества. Их контент является одновременно актуальным и резонансным, что вдохновляет толпу на его поддержку. Затем срабатывает эффект маховика: как только влиятельный человек начинает набирать аудиторию, его популярность еще больше возрастает, поскольку постоянно растущая аудитория делится его контентом в своих собственных сетях. Все больше и больше внимания достается тем, кто сумел его накопить. Фактически, на многих платформах социальных сетей существует то, что специалисты называют проблемой 90/9/1: 90 процентов участников просто затаились, 9 процентов участвуют в работе немного, а 1 процент участвует очень активно. 15 Влиятельные люди, которые входят в этот 1 процент постоянных производителей контента, имеют гораздо более активную аудиторию, чем остальные участники платформы, а значит, они оказывают непропорционально большое влияние на информационные потоки.
Однако, несмотря на большую аудиторию, тот факт, что они выходят из толпы, означает, что их продолжают воспринимать как ее собратьев. Аудитория воспринимает их как подлинных, правдоподобных и доступных - даже если другие этого не делают. Кроме того, они пишут сами о себе, что отличает их как от СМИ-одиночек, которые также появились в социальных сетях, так и от знаменитостей крупного масштаба.
Вместо этого они становятся участниками общей идентичности - мамой, геймером, христианским консерватором, борцом за неприкосновенность частной жизни. Иногда общая идентичность носит демографический характер, но это может быть и взаимное увлечение каким-то конкретным интересом. Человек, оказывающий влияние, воспринимается как представитель этой идентичности. Действительно, люди, не принадлежащие к определенному сообществу, но заинтересованные в понимании его позиции по какому-либо спору или вопросу, часто проверяют комментарии влиятельного человека, чтобы получить представление о преобладающем мнении группы, которую он, как им кажется, представляет. 16 (Это не всегда дает точные результаты; вспомните историю об иллюзии большинства, поразившей английскую деревню в главе 1).
Инфлюенсеры проводят много времени в социальных сетях, не просто общаясь со своей аудиторией, а взаимодействуя с ней. Они взаимодействуют как люди, а не как СМИ. У MrBeast может быть более двадцати миллионов подписчиков в Twitter, но он по-прежнему отвечает поклонникам эмодзи и быстрыми комментариями. СМИ передают сообщение, а влиятельные люди ведут беседу. Они читают то, что говорит их аудитория, или отмечают их, а затем решают, что перефразировать или усилить. Это сочетание создания, курирования и болтовни позволяет им чувствовать себя доступными.
Но, пожалуй, самое главное - влиятельным людям удается занимать лиминальное пространство, в котором они одновременно и элита, с точки зрения того, чего они могут достичь, и власти, которой они обладают, и не элита, потому что их воспринимают как одних из нас. Это особенно важно, как мы обсудим, на политической арене.
Ценность принадлежности к толпе трудно переоценить. Это дает влиятельным людям врожденное знание языка, который нужно использовать, мемов, на которые нужно ссылаться, и тона, который нужно взять, чтобы заставить аудиторию реагировать так, как они хотят. Они свободно владеют языком группы и преданиями своей ниши, что дает им возможность мгновенно реагировать на все, что происходит в мире, и излагать это для своей аудитории - создавать историю.
Влиятельный человек часто является одновременно и рассказчиком, и самой историей. Как рассказчики, агенты влияния используют те же приемы, что и сценаристы, романисты и драматурги: знакомство, новизна и повторение. Все истории состоят из знакомых элементов. Существуют тропы обстановки или сюжета, например "Изолированная хижина в лесу ночью", и архетипы персонажей, например "Причудливый лучший друг". Эти знакомые элементы вызывают у зрителей немедленное чувство узнавания, задавая тон и сигнализируя, что вы собираетесь смотреть фильм ужасов или романтическую комедию. Они помогают зрителям почувствовать себя знакомыми с широкими мазками предстоящего повествования. Но хороший рассказчик избегает полной шаблонности, и именно в этом случае на помощь приходит новизна. Сюжетный поворот! Девица в хижине на самом деле вполне способна справиться со слэшером; причудливая лучшая подруга испытывает симпатию к любовному интересу главного героя. Новаторская деталь заставляет зрителя прислушаться и обратить внимание. Наконец, повторение ключевых мотивов, символов или фраз - как в рамках одной истории, так и с течением времени - усиливает важную идею.
Контент инфлюенсеров в социальных сетях - особенно когда речь идет о политической пропаганде, слухах или теориях заговора - ничем не отличается от других. У них есть свои тропы и архетипы: утверждения, которые они постоянно делают, злодеи и герои, которых они постоянно выделяют, сплетая их в кинематографическую вселенную. Сознательно произнося, например, "Сорос" или "Кох", они мгновенно передают смысл своей аудитории. Отдельные слухи или утверждения, которые они продвигают, обладают необходимым элементом новизны: взломанные машины для голосования были скомпрометированы... хитрыми чиновниками на выборах, или суперкомпьютерами Центрального разведывательного управления, или русскими, или итальянскими спутниками (это реальные истории, о чем мы поговорим в главе 5). 17 И они используют повторение: делятся, делятся и делятся подобными историями, чтобы укрепить впечатление, что мир функционирует определенным образом. Со временем, как мы увидим, повторение определенных утверждений может усилить восприятие аудиторией их правдивости. 18
Инфлюенсеры умеют создавать контент, вызывающий эмоции, потому что они творят для таких же людей, как они сами. Они прекрасно понимают, какая риторика, мемы и нарративы заставят их аудиторию взбодриться. Они пишут многосезонные драмы, которые заставляют их фанатов не только возвращаться за продолжением, но и усиливать то, что они выкладывают. Влиятельные люди, такие как Оуэнс, Кеффалс и MrBeast, относятся к новому поколению высококвалифицированных рассказчиков, которые знают, как использовать тропы, как создать сенсационный поворот и как использовать любую новую функцию, появившуюся на платформе, в своих интересах.
Сочетание у инфлюенсеров умения рассказывать истории, понимания того, как работать со структурами социальных сетей, умения объединять аудиторию вокруг общей страсти и быстро и свободно реагировать на быстро меняющийся мир информации в социальных сетях дает им важную власть: они становятся агрегаторами и кураторами убеждений толпы.
Заражение, дискурс и смена настроений
То, как влиятельные люди собирают и распространяют информацию, не менее важно, чем то, что они создают. Их посты формируют то, что попадает в ленты их аудитории, как напрямую, так и через связанный с ними контент "Вам может понравиться", который алгоритмы услужливо подбрасывают. То, о чем решают говорить или что усиливают авторитеты, может оказать огромное влияние на то, о чем - или о ком - говорят все. Это проявляется в том, что в сети называют "дискурсом" и сменой вибраций.
Существует еще одна эпидемиологическая метафора, помимо вирусности, используемая для описания того, как информация распространяется в Интернете: зараза означает, как идея или слух передается от человека к человеку. Просто услышать идею не означает, что она "заразит" или найдет дом в сознании получателя. Но влиятельный человек находится в уникальном положении, когда речь заходит об информационной заразе: часть контента с большей вероятностью достигнет значительного охвата, если кто-то с большим количеством заинтересованных пользователей распространит ее среди тысяч людей. 19 Влиятельный человек становится своего рода куратором и привратником того, что становится вирусным, поскольку он обладает большей способностью запускать каскады. Они являются переломным моментом в мельнице слухов: если они решат поднять что-то, это может стать предметом массового обсуждения в Интернете, как, например, агитатор ультраправых Джек Пособиц, продвигающий необоснованное утверждение, которое впервые появилось на относительно малоизвестных досках объявлений ультраправых, что сотрудник Демократического национального комитета Сет Рич был убит Клинтонами. 20 Или же, если влиятельные лица игнорируют его, утверждение часто остается в рамках низкопробной болтовни.
Как влиятельные люди решают, что им поднимать? На них тоже обрушивается поток информации и постов от людей, за которыми они следуют. Но у них часто есть хорошо развитое понимание того, какие истории будут работать в их сообществе, и сильные внутренние механизмы релевантности - инстинкты - которые помогают им быстро увидеть, как реальное событие может быть связано с более широким повествованием, которое их аудитория уже понимает. Кроме того, они внимательно следят за показателями вовлеченности - они точно знают, сколько пиков они получают, когда делятся определенными мемами или говорят на определенные темы.
Иногда решение о повышении популярности чего-то очень простое: оно уже знакомо аудитории. Они интуитивно поймут, как на это реагировать. И они отреагируют, распространяя сообщение. Это простое заражение - распространение уже знакомых, хорошо принятых мнений - является легкой победой для агента влияния.
Однако иногда влиятельный человек видит что-то новое, что может заставить его подписчиков сесть и поделиться (что повышает его авторитет), но что немного выходит за рамки нормы, например новую технологию - возможно, криптовалюту - или крайнюю политическую идею. Если они начнут продвигать эту идею, то это будет некоторым потенциальным риском для репутации влиятельного лица.
Вытащить новое утверждение или идею из окружающих разговоров и донести ее до широкой аудитории может быть опасным шагом - влиятельные лица ставят на карту часть своего авторитета. При простом заражении решение влиятельного лица распространить сообщение имеет низкие ставки, потому что эта идея уже нормализована - они увеличивают ее охват, но в первую очередь усиливают сообщение, а не внедряют новую влиятельную идею. Это не значит, что идея нормализована повсеместно - теория заговора, в которую широко верят внутри фракции, является низкой ставкой для распространения одним из влиятельных лиц, но все же представляет большой репутационный риск для "нормального" человека. Но при рассмотрении новых идей человеку, оказывающему влияние, придется увидеть возникающее утверждение несколько раз, от разных людей, прежде чем он решит, что его стоит распространять самостоятельно. В это время мотивированные члены толпы, которые уже придерживаются этого мнения (или приняли новую технологию), могут подбадривать их, отмечая их в сообщениях об этом, поощряя их читать об этом, подталкивая их поделиться, прежде чем влиятельный человек наконец решит, что прыжок на волне имеет смысл для него. 21
Этот процесс перемещения новых идей с периферии социальной сети в центр известен как сложное заражение; понимание того, как это происходит, позволяет понять, кто на кого влияет, и объяснить, как определенные идеи или модели поведения становятся широко распространенными. Влиятельные люди служат не только проводниками идей, но и привратниками, ожидая достаточного сигнала, прежде чем переместить идею с периферии в центр разговора с помощью своей подпитки. Вначале они могут использовать такие формулировки, как "если это правда", в качестве подстраховки, представляя идею своим последователям и не делая при этом полной ставки на свою репутацию - это дает им возможность выйти из игры, если повышение осведомленности не приведет к одобрению со стороны сообщества. Но как только влиятельный человек решил ассоциировать себя с определенной точкой зрения, мемом или даже безумной теорией заговора и увидел признаки принятия через вовлеченность, он часто будет повторять ее - и, как уже говорилось, повторение является формой подкрепления для сообщества. 22
Влиятельные люди, таким образом, помогают вести "Дискурс" 23 - сленговый термин, обозначающий жаркие дебаты или навязчивое обсуждение определенной нишевой социальной или политической проблемы, - решая, что и как усилить (или сделать мемом). В то время как члены нишевой толпы часто глубоко переживают за проблему, те, кто не входит в сообщество, могут счесть ее несколько нелепой и дать повод для насмешек; в "Дискурсе" обычно участвуют оба типа участников. Горячих дублей много. Благодаря своему большему, чем в среднем, охвату, влиятельные люди могут формировать у своих подписчиков представление о том, как и как часто они говорят на ту или иную тему. Они могут придать чему-то важное значение ("Мы собираемся поговорить о полиции"), а затем помочь создать и распространить мемы, которые сообщество начинает использовать для описания этой проблемы ("#DefundThePolice").
То, о чем и как говорят люди, создает возможности для возвышения влиятельных лиц, обладающих особым чувством стиля жизни. Подумайте об этом как об экологии: в определенный момент онлайн-экосистема благоприятствует определенным видам, которые процветают и, в свою очередь, изменяют свою среду. По мере развития экосистемы в тандеме с офлайн-миром некоторые влиятельные персоны (или архетипы влиятельных персон) адаптируются и продолжают формировать разговоры и общественное мнение; некоторые теряют популярность и становятся похожими на пережитки интернет-прошлого; появляются новые, отвечающие моменту, либо благодаря врожденному таланту, либо потому, что они умеют читать помещение и подстраивать свой контент под настроение. Первые оптимистично настроенные интернет-влиятели создавали совсем другой контент и задавали совсем другой тон, чем те, кто возвысился в середине 2010-х годов, когда толпы преследователей стали мощными и заметными, а нормы поведения изменились.
Изменения в общей атмосфере, энергетике или настроении человека, группы или окружения - флюиды - удивительно реальны в онлайн-пространстве. Что еще более важно, они в значительной степени пересекаются с социальной, экономической и политической динамикой в офлайновом мире. Растет или падает преступность? Конечно, есть реальная статистика, которая может ответить на этот вопрос, но флюиды имеют большое значение для формирования общественного мнения в сети, что также отражается на организации или голосовании в оффлайне. Больше ли людей застрелено полицейскими? Инфляция разрушает экономику? Находится ли Америка на грани гражданской войны? Восприятие, сформированное в онлайн-сообществах, коллективное настроение и ощущение проблемы, зачастую важнее любых фактов.
Влиятельные люди могут выдвигать новые идеи, создавать новые мемы или менять тон, в котором они говорят о чем-то, способствуя тому, что у аудитории создается ощущение, что все изменилось. 24 Это может перевернуть культуру сообщества, изменить нормы не только в Интернете, но и в реальном мире, как в лучшую, так и в худшую сторону. Позитивный сдвиг вибраций может вызвать чувство радости, вдохновения и мотивации. Негативный может привести к чувству беспокойства или угрозы.
Выступая в роли создателей, кураторов и привратников, инфлюенсеры оказывают значимое влияние на то, что чувствует и думает их аудитория; они могут завладеть вниманием и направить энергию своей аудитории - как в сети, так и вне ее. Важно отметить, что в силу лиминального пространства, в котором они находятся - как элитные носители власти, так и "одни из нас", - влиятельные люди служат посредниками между машиной пропаганды и мельницей слухов. Они обладают способностью выхватывать информацию из болтовни толпы и усиливать ее. СМИ обращают внимание на инфлюенсеров, освещая то, о чем говорят они и их последователи, в качестве онлайн-интересной истории.
Это делает влиятельных лиц ключевыми фигурами в "торговле по цепочке" - продвижении иногда сомнительной идеи из ниши социальных сетей к массовой известности в вещательных СМИ. 25 Был ли Сет Рич убит Клинтонами? Ведущие Fox News Лу Доббс и Шон Хэннити, по сути, задали именно этот вопрос. 26 В прежних информационных средах на то, чтобы донести идею с периферии до массового сознания, уходило много времени; теперь же эта стратегия - излюбленная пропагандистами - ежедневно, иногда по нескольку раз в день, появляется в основных новостных циклах.
И, конечно, агенты влияния служат интересам пропагандистской машины и в другом направлении: выступая в роли лидеров общественного мнения, они собирают информацию из большого количества материалов СМИ, а затем оформляют и интерпретируют ее для своей аудитории. Сегодня в СМИ и социальных сетях происходит создание нарратива как сверху вниз, так и снизу вверх, и влиятельный человек находится в центре событий.
Однако, несмотря на схожее происхождение, общие навыки и доступ к одним и тем же инструментам, влиятельные люди могут сильно отличаться друг от друга в своем представлении и намерениях, представляя собой набор архетипов, столь же разнообразных, как экзотические животные в зверинце.
Зверинец инфлюенсеров
Описывая убеждающую силу авторитетов, ссылаясь на количество их подписчиков (нано-, микро-, мега-) или их нишевую тематику (игры, кулинария, мода), мы упускаем важные способы, с помощью которых они создают резонанс: как они подают себя, какой риторический стиль они используют, какие конкретные роли они играют в дискурсе. 27
Мы можем лучше понять влиятельных людей через типы информационных продуктов или отношений, которые они продают, или через потребности аудитории, которые они пытаются удовлетворить. Хотя мой зверинец часто встречающихся архетипов влиятельных лиц ни в коем случае не является исчерпывающим - более того, он задуман как тропический, в соответствии с нашим обсуждением выше, - вы, вероятно, узнаете многие из них.
Есть энтертейнеры, которые создают видео, изображения, подкасты и другой контент, ориентированный на интересующую вас тему. Есть много разных категорий: фотографы, танцоры, писатели, повара, ASMRtists, культурные комментаторы. Они хотят развлечь свою аудиторию, заставить ее смеяться или плакать. MrBeast - развлекатель, он делает видео, в которых комедия сочетается с нежностью. Как и Хаби Лам.
Объяснители создают контент на тему, в которой они хорошо разбираются. Они могут быть экспертами, учеными или просто страстными любителями, и они хотят поделиться своими глубокими знаниями и помочь своей аудитории разобраться в мире. Некоторые ставят во главу угла полезность: например, легкомысленная мама, предлагающая пять способов вывести жевательную резинку с ковра. Какой бы ни была ваша проблема, кто-то на YouTube уже снял видео о том, как ее решить.
Инфлюенсеры вроде Bestie делают себя, а не тему, центром внимания своих постов. Вы находитесь там, чтобы узнать их поближе. Они в основном ограничиваются личными комментариями - иногда они становятся политическими, но все подается таким образом, чтобы укрепить доверительные дружеские отношения со своими подписчиками. Многие молодые авторитеты на TikTok одновременно делятся новым продуктом для макияжа и рассказывают о свидании, на которое они ходили, или о своем мнении по какому-то социальному вопросу. Они создают ощущение близости, делясь (и часто монетизируя) своей жизнью; это как реалити-шоу, но в коротких фрагментах и с большей реальностью. Например, в TikToks Шарли Д'Амелио зрители могут увидеть "откровенный" взгляд на ее привычки пить кофе, ее гримерку, ее тусовки с друзьями.
Кумиры тоже делятся своими жизнями и монетизируют их, но они предлагают нечто желаемое, а не доступное: браваду, гламур, волнение больше, чем в жизни. Зрители хотят быть вуайеристами, наблюдающими за поистине сказочной жизнью. Кумиры подражают стилю знаменитостей, каждый пост в Instagram может быть прямо из глянцевого журнала. Главное отличие в том, что они сами контролируют свой контент, и наличие "основной работы" знаменитости - например, актера или музыканта, что, в свою очередь, обеспечивает известность, - больше не требуется. Они - воплощение характеристики Дэниела Борстина "знаменит, потому что знаменит". Почему вы знаете, кто они? Алгоритм решил, что вы должны это сделать.
А еще есть Учителя. В сложном, хаотичном и запутанном мире светские Учителя представляют собой растущую силу: они собираются помочь вам. Вспомните Тима Ферриса, призывающего два миллиона своих подписчиков в Twitter спать столько-то часов, есть такие-то суперфуды и употреблять такие-то психоделические препараты - успех, богатство и здоровье станут вашими всего за четыре часа в неделю. Это не та информация, которую объясняльщики передают по крупицам; это руководство по образу жизни. Как и в случае с их унаследованными офлайновыми коллегами, харизма важнее, чем эпистемологическая основа; можно просто махнуть рукой и отмахнуться от опыта других, особенно истеблишмента. 28 Экспертный консенсус неверен, а если и верен, то по неверным причинам; иконоборчество - главная составляющая привлекательности Гуру. Общий тон - недовольство: истеблишмент сговорился подавить их гений и скрыть правду от людей. Их знания редко ограничиваются одной темой; они обладают великой единой теорией Вселенной и прозорливостью Кассандры. Гуру велнеса, который выкладывает в Instagrams красивые смузи, также представляет себя как авторитетный источник знаний о технологии 5G. Аудитория может следить за одним видом контента, но отправится в путешествие по остальным. Гуру - это прибыльная позиция влияния - здесь есть много возможностей продать то, что "нужно" их последователям, как в информационном плане, так и в виде товаров. Однако еще важнее то, что Учитель удовлетворяет эмоциональную потребность. Мир находится в смятении; существует сокрушительный избыток информации; нормы подвержены изменениям. Гуру предлагает не только успокаивающее упрощение, но и осязаемые действия, которые ее последователи могут предпринять, чтобы почувствовать себя лучше. 29 Они могут расширить свои возможности, вернуть себе власть, оказать влияние на мир.
В 2020 году, когда COVID-19 набирал силу, произошло заметное сближение велнес-учителей и теории заговора QAnon, что подчеркивает сложные способы, которыми влиятельные люди помогают распространять нарративы в различных онлайн-сообществах. 30 Первоначально велнес-влиятельные люди, особенно на Instagram, привлекали последователей, которые искали рекомендаций по физическому и психическому здоровью, привлеченные холистическим образом жизни и альтернативными методами лечения, о которых говорили влиятельные люди. Многие, в том числе и сами велнес-специалисты, после неудачного личного опыта с недоверием относились к основным медицинским специалистам. Это недоверие к истеблишменту, основанное на реальном опыте, некоторые влиятельные люди легко распространили на другие темы. Путь стал несколько привычным: описание ноющего чувства, что все не так, как кажется, за которым следовало решение разобраться в другом типе предполагаемого правительственного сокрытия. Женщин, особенно матерей, в поисках "правды" подтолкнула реальная озабоченность проблемой секс-торговли. По мере того как сама Гуру убеждалась в этом, популярный язык велнеса и красивая эстетика Instagram использовались для передачи посторонних убеждений; теории QAnon перемежались с обычным контентом о чистой жизни и питательном детском питании. 31 Аудитория часто принимала самое непосредственное участие; в то время как некоторые отключались, испытывая отвращение к теоретизированию заговора, другие предлагали еще более необычные вещи, чтобы инфлюэнсер изучила их, чтобы продолжить их взаимное "пробуждение".
Следование за Учителем, распространяющим "запретные знания" - то, что они не хотят, чтобы вы знали, - дарит острые ощущения от открытия скрытых истин. Люди испытывают чувство воодушевления или надежды, а не разочарования, как раньше. 32 Конспиритуализм, как стали называть эту смесь оздоровления и теории заговора, давал людям ощущение власти и контроля над своей жизнью и окружающим миром, 33 даже когда некоторые погружались в очень похожие на культовые реалии.
Развлекатели, объяснители, кумиры и гуру из этого зверинца могут время от времени говорить о политике или поддерживать те цели, которые им небезразличны. Но есть виды влиятельных лиц, которые явно занимаются политикой, которые в значительной степени определяют политический дискурс, и именно они будут в центре нашего внимания на протяжении большей части этой книги.
Инфлюенсеры, которые в первую очередь являются партизанами - чей контент в основном направлен на поддержку политической позиции, дела или кандидата 34 или которые формируют свою аудиторию на основе политической идентичности, - представляют собой растущую силу. Они играют роль лидера мнений, курируют контент и служат аватаром того, что значит быть "хорошим" республиканцем, демократом, либертарианцем, неолибералом, социалистом и так далее. Некоторые из них имеют глубокие связи с политической элитой, например с выборными должностными лицами и инсайдерами партии, занимающими властные позиции, и выступают в роли современных пропагандистов. Другие хороши тем, что умеют подтолкнуть толпу к действию. Политические агенты влияния, хотя и находятся в одном спектре с активистами, не совсем одно и то же: они используют свое влияние для формирования политических нарративов и общественного мнения, но при этом отдают предпочтение развитию своего личного бренда. Активисты, напротив, больше сосредоточены на прямом взаимодействии с законодателями, мобилизации сообщества и ориентированной на действия пропаганде социальных или политических изменений. Хотя тот или иной активист может стать лицом проблемы - например, Грета Танберг в борьбе с изменением климата или Крис Руфо в борьбе за теорию критической расы, - активисты в первую очередь фокусируются на деле, а не на себе. Они могут использовать пропаганду, но в первую очередь они создают движение к цели, а не аудиторию для своего личного бренда. 35
Среди архетипов политических агентов влияния есть генералы - такие, как правый провокатор Али Александер (о нем мы поговорим в главе 5), - которые поддерживают фракцию в возбужденном состоянии. Они эффективно мобилизуют фракции на действия как в Интернете, так и в реальном мире. Они представляют себя героями, борющимися за дело, а их активное взаимодействие с группой дает последователям шанс на признание. На самом деле они могут не добиться многого - некоторые из них являются политической версией знаменитости, но они представляют себя как людей, которые находятся в окопах вместе с толпой. Однако их борьба зачастую носит преимущественно риторический характер. Как мы увидим, такое политическое влияние не обязательно приводит к лидерству или ответственности, если что-то идет не так или начинается насилие.
Рефлексирующие контраргументы также умеют объединять фракции, часто со здоровой дозой конспирологии. Они - объяснители зеркального мира, наживающиеся на новизне: все, что вы знаете, неверно, и они расскажут вам, почему. Вы думаете, что знаете об этом историческом событии, но вас неправильно воспитали. Вы думаете, что вспышка вируса Зика была вызвана комарами, но на самом деле за этим стоят они. Рефлексирующие контраргументы продают подделки на рынке идей. Они понимают мельницу слухов и тропы, которые приводят ее в действие, и владеют риторическими приемами, которые использовали торговцы сомнениями в прошлые эпохи: они "просто задают вопросы", позволяя инсинуациям и недосказанности делать тяжелую работу. 36 В конце концов, хорошо задавать вопросы - почему основные СМИ не говорят об этом? СМИ лгут. Власти лгут. Другая политическая партия лжет. Всеобщее неприятие идеи мейнстримными экспертами - это звонкое одобрение в зеркальном мире. Рефлексирующие противники развили параноидальный стиль в американской политике: некоторые из их самых вирусных критических замечаний в адрес элиты сосредоточены не на осязаемых вещах, таких как их налоговая политика, а на том, являются ли они педофилами, поедающими младенцев. 37
Пропагандисты, как это было в эпоху масс-медиа, тесно связаны с центром власти или политической партией. Они производят контент и работают в связке с политиками и лидерами, обладающими реальной властью. Как и в прошлые эпохи СМИ, их контент служит для продвижения идеологических целей фракции. Однако сегодня новые пропагандисты выступают в качестве харизматичных личностей, а не видных представителей СМИ или теневых фигур в сфере связей с общественностью. Эти агенты влияния часто тесно связаны с гиперпартийными СМИ, иногда занимают должности контрибьюторов в таких изданиях, но при этом они остаются собственным брендом. Возможно, самое важное то, что новые пропагандисты устанавливают глубокие связи с аудиторией, будучи доступными личностями. Они одновременно являются лидерами общественного мнения, которым доверяют, рассказывают о своих интересах, увлечениях, последней прочитанной статье, и невидимыми правителями. Это мощная смесь: они кумир, друг, товарищ и убедитель.
Поскольку пропаганда по-прежнему ассоциируется у людей со "СМИ", а политические агенты влияния выступают как личности, им удается добиваться охвата СМИ и при этом восприниматься как лица, освобожденные от их стимулов. На самом деле они вполне могут быть истинными приверженцами той или иной идеологии, но при этом извлекают финансовую выгоду. Кэндис Оуэнс, с ее уникальной смесью консервативных тезисов и советов по образу жизни, - типичный пропагандист: магнетический, догматичный. Она начала свою карьеру с производства собственного контента, была подхвачена консервативной активистской организацией Turning Point USA, и в итоге стала постоянным голосом на партизанском новостном сайте Daily Wire, пока сайт не расстался с ней из-за антисемитских комментариев. На протяжении всего времени она сохраняла свой собственный бренд.
В материалах многих видных политических деятелей есть особый подтекст, который привлекает аудиторию и способствует росту фракций единомышленников. И, наконец, есть "Вечно обиженные", которые также являются профессиональными обиженными. Они набирают значительное влияние и массовую аудиторию, направляя реальный гнев, испытываемый нишевой публикой, и обостряя его, чтобы вызвать нигилизм и еще большую ярость, которую они иногда направляют на конкретных политических врагов. Вечно обиженные прекрасно понимают, как алгоритмы платформ способствуют усилению активности, и тонко разбираются в том, как избежать модерации. Попадание в поле зрения алгоритма за неуместные посты может иметь долгосрочные последствия для видимости и доходов, поэтому многие из них становятся ярыми противниками модерации контента на платформе и "абсолютистами свободы слова", которые работают над тем, чтобы изменить политику в благоприятную для их контента сторону. По иронии судьбы, эти влиятельные лица часто сталкиваются с меньшей степенью модерации, чем обычные пользователи. Платформы часто не решаются модерировать самых подстрекательских и видных политических авторитетов, потому что их аудитория и связанная с ними политическая элита придут в ярость. Существует порог, за которым влияние становится слишком большим, чтобы его отменить.
Вечно обиженные умеют работать со словами и мемами и знают толк в таких персонализированных онлайновых бросках, которые могут мгновенно превратить цель в "главного героя" дня в сети. (Один проницательный пользователь Twitter заметил, что каждый день в Twitter есть один главный герой. "Цель - никогда им не быть"). 38 Они - летописцы последних дней морали и падения империи, формулирующие и создающие центр притяжения вокруг чувства несправедливости, которое испытывают многие представители политического спектра. Их способность проникнуть в это реальное чувство несправедливости, которое не существует в вакууме, и делает их такими резонансными. Например, Брейс Белден - левый провокатор, который впервые получил известность, ведя в Twitter хронику гражданской войны в Сирии с передовой линии конфликта. 39 Сегодня Белден ведет подкаст TrueAnon, который тщательно освещает вполне реальные преступления финансиста Джеффри Эпштейна, но также использует их, чтобы утверждать , что почти все институты безнадежно коррумпированы и практически все элиты имеют самые гнусные намерения. 40
Рисование широкой кистью старо как время, а зерно правды или реальное обоснованное возмущение - это то, что делает такой контент мощным: Средства массовой информации часто не освещают сильных мира сего с той силой, с которой они должны это делать. В мире существует несправедливость. Выделение и направление возмущения крайне важно для политического процесса, и влиятельные люди имеют все возможности для этого. Но, как мы обсудим в главе 8, уникальная суперсила некоторых политических авторитетов - это способность направлять чувство недовольства в нужное русло, превращая возмущенные группировки в онлайн-мобы, которые атакуют своих предполагаемых врагов как в сети, так и вне ее.
Клики, облава, захват и деньги
Всеми этими влиятельными лицами, от "развлекателей" до "вечно обиженных", движет желание оказать какое-то влияние на целевую аудиторию. Они также реагируют на различные стимулы - в том числе финансовые. Влиятельные люди стремятся заработать деньги и облако, а также, особенно в политической сфере, обрести власть.
Инфлюенсеры конкурируют за время своей аудитории, поэтому многие из них переходят от темы к теме. Они, как правило, придерживаются одного и того же тона - одни представляют собой разумные печенья с предсказаниями, другие - риторические бомбометатели - и одинаковой степени уверенности, даже когда они высказывают свое мнение обо всем - от последних сплетен о знаменитостях до попыток российских переворотов и взрывающихся подводных лодок. 41 Эта конкуренция, однако, заставляет многих представлять свое мнение все более экстремальными способами - они должны это делать, чтобы привлечь внимание алгоритмов и людей, которые вознаграждают моральную праведность, провокационные заявления и возмутительную риторику.
Как сказала писательница Хелен Льюис, описывая онлайн-гуру, "Интернет создан для того, чтобы давать возможность экстремофилам". 42 В качестве примера она привела Мааджида Наваза. Наваз прошел путь от члена политической исламистской группы (во время которого он был заключен в тюрьму в Египте) до активиста по борьбе с экстремизмом и советника правительства Великобритании (в свое время ложно обвиненного в антимусульманской деятельности Южным центром по борьбе с нищетой), 43 до гетеродоксального интеллектуала, пытавшегося стать политиком (он не был избран) и ведущего ток-радио. Он потерял должность радиоведущего в январе 2022 года после почти года постоянных конспирологических теорий: он утверждал, что блокировки COVID-19 являются "глобальным мошенничеством", осуществляемым китайской коммунистической партией, распространял некоторые поистине абсурдные заявления о президентских выборах в США 2020 года и неоднократно утверждал, что различные мировые события связаны с "новым мировым порядком". 44
В связи с окончанием контракта Наваз основал информационный бюллетень Substack, Radical Media, и призвал своих последователей подписаться на него, заявив, что теперь это источник дохода его семьи. Иными словами, средства к существованию Наваза теперь напрямую обеспечивались аудиторией, заинтересованной в Мааджиде Навазе, расследователе заговоров. Как резюмировал ситуацию один проницательный аналитик динамики социальных сетей: "Вместо того чтобы проводить реальное расследование, он [Наваз] теперь просто играет роль следователя для своей аудитории, роль, которая требует драматизма, а не усердия, и которая может привести только к желаемым выводам его аудитории" 45.
Кроме того, Наваз стал громко заявлять о том, что СМИ и Facebook заставляют его молчать (Facebook пометил некоторые его посты); сегодня "Правдоискатель, подвергшийся неправильной цензуре" - популярная и высокодоходная фигура. В настоящее время у него 509 800 подписчиков в Twitter и десятки тысяч подписчиков на Substack. На неделе, когда взорвалась подводная лодка, перевозившая людей на "Титаник", и российский олигарх Евгений Пригожин двинул на Москву армию наемников, Наваз просто объявил оба события мошенничеством, умышленно раздутым средствами массовой информации. 46
Феминистская писательница Наоми Кляйн прекрасно описала этот процесс взаимного формирования влиятельных лиц и аудитории на примере Наоми Вульф, "двойника" Кляйн и еще одной известной экстремофилки, которая глубоко погрузилась в зеркальный мир теорий заговора COVID-19: "Утверждая, что обладает неким тайным знанием, которое она одна раскрыла, и заявляя, что ее ужасно преследуют за то, что она осмелилась им поделиться, она смогла вставить себя в центр бесчисленных модных культурных дискуссий. Где было тепло, там была и она". 47 Хотя большинство людей со стороны считают падение в заказную реальность падением, те, кто пошел по этому пути, по-прежнему получают вовлеченности и влияют на людей. Они по-прежнему делают то, что задумали: привлекают внимание, приобретают влияние и зарабатывают на жизнь.
Инфлюенсеры всех мастей - даже самые достойные - могут почувствовать притягательность создания сенсационного контента и вовлечения аудитории. Мне посчастливилось познакомиться с несколькими первоклассными творцами в области науки и здоровья, у которых миллионы подписчиков. Они по-настоящему увлечены своей работой и переполнены энтузиазмом, когда рассказывают о своих проектах. Ими движет глубокое чувство миссии: научить мир интересным вещам о науке и служить в качестве преподавателей и коммуникаторов, которые делают сложные концепции доступными и увлекательными. Они необычайно креативны и очень, очень много работают.
Они также скажут вам, что иногда именно аудитория делает захват. Инфлюенсеры прекрасно осведомлены о своих показателях вовлеченности, потому что создание контента - это их заработок. Иногда им приходится бороться за то, чтобы оставаться верными своему видению и не выкладывать более острые дубли или кликабельные заголовки, которые им не нравятся, но которые, как они знают, получат дополнительный алгоритмический подъем. Это сфера захвата аудитории 48 - петля обратной связи, в которой создатели производят контент, одобряемый их аудиторией, и постепенно сами начинают его усваивать (судьба Guitar Guy, о котором идет речь во введении к этой книге). Эта петля обратной связи вращается и вращается и может загнать создателя контента в определенную нишу, из которой трудно выбраться, уводя его в совершенно неаутентичном или экстремальном направлении. Они понимают, что им придется продолжать создавать все более и более сенсационный контент, чтобы продолжать зарабатывать на жизнь, потому что аудиторию, ищущую возмущения и конспирологического контента, трудно удержать - если они почувствуют, что создатель не полностью соответствует их идеологии, они уйдут в поисках чего-то более экстремального или кого-то другого, готового подкрепить их убеждения. Вот как влиятельный человек, начинающий как объяснитель, рассказывающий о какой-нибудь банальной теме - здоровье, кулинария, йога, - превращается в рефлексирующего контраргументатора, рассказывающего о сокрытии ГМО-культур, если это приносит ему больше просмотров.
По мере того как эти авторитеты находят сообщество, которое воспринимает их всерьез и даже оказывает им финансовую поддержку, они меняются, становясь все более и более теми, кем, как им кажется, хочет их видеть аудитория. 49 Иногда трудно со стороны определить, произошло ли у них подлинное обращение или ими движут скорее финансовые стимулы, чем глубоко укоренившиеся убеждения. В конце концов, выбор сделают их поклонники, и они добьются успеха или потерпят неудачу.
Захват аудитории происходит в результате стремления влиятельных лиц к увеличению своей аудитории. Они хотят увеличить свою аудиторию, потому что большая аудитория позволяет им зарабатывать больше денег, накапливать больше власти и получать больше влияния. Эти вещи тоже связаны между собой. Как сказала Наоми Кляйн, "влияние - это свободная от ценностей валюта эпохи всегдашнего онлайна - как заменитель твердых денег, так и проводник к ним". 50
На самом деле многие люди, которые следят за влиятельными лицами или являются активными пользователями социальных сетей на протяжении многих лет, до сих пор не понимают, как люди, чей контент они видят каждый день, получают деньги и, в некоторых случаях, необычайно богатеют, размещая информацию в Интернете. Инфлюенсеры, даже те, чья аудитория почти такая же большая, как у телеведущих, создают свой стиль, отличный от медийного, подчеркивая свою обыденность, родственность и подлинность. Поскольку они выглядят как обычные люди, даже те, кто понимает, что стимулы СМИ определяют освещение событий - включая тех, кто больше всего обеспокоен "корпоративными СМИ", - редко задумываются о том, как стимулы влиятельных людей определяют то, что они публикуют или о чем говорят.
Инфлюенсеры зарабатывают деньги несколькими способами. Некоторые из них имеют собственные домены и используют свои профили в социальных сетях и контент, чтобы направлять людей на свои сайты. Они могут монетизировать трафик сайта с помощью рекламы или просто продавать "мерч" (фирменные товары), как, например, толстовки, футболки или сумки-тоут Шарли Д'Амелио ("Надеюсь, у нас есть именно та коллекция товаров, которая поможет создать вашу вибрацию", - заманчиво пишет она). 51 Некоторые платформы, например Instagram, позволяют продавать мерч прямо в приложении. Инфлюенсеры также могут напрямую монетизировать свои каналы в социальных сетях и контент. Когда MrBeast размещает видео на YouTube, YouTube показывает одну или две короткие рекламы перед воспроизведением видео. MrBeast получает часть дохода от YouTube. Чем больше людей смотрят контент, тем больше денег зарабатывает его создатель, поскольку платформы делят между собой доходы от рекламы. Примерно через девять месяцев после того, как Элон Маск приобрел Twitter, он внедрил на платформе похожую модель: программу Creator Ads Revenue Sharing. 52 Twitter начал предоставлять определенным авторитетам - вначале правым политикам, с которыми Элон Маск регулярно взаимодействовал, - процент от рекламной прибыли, полученной от их контента. Счастливчики, участвовавшие в пилотной программе, выкладывали в Твиттере скриншоты, на которых был виден ежемесячный доход от 1 000 до 20 000 долларов. 53 Со временем программа была открыта для большего числа пользователей, и многие выплаты стали сокращаться.
И, конечно же, востребованное спонсорство. Маркетинг влиятельных лиц - это уже вполне устоявшаяся стратегия для брендов, которые признают, что эти лидеры мнений, которым доверяет их аудитория, способны формировать культуру и стимулировать принятие решений о покупке. 54 Они "спонсируют" посты влиятельных лиц, которые говорят с аудиторией, которая им небезразлична. Молодая мама, выкладывающая в Instagram фотографии своих грязных, но очаровательных детей, спонсируется Tide. Девочка-подросток, делающая урок по использованию туши для ресниц на YouTube, спонсируется Maybelline. Вы уловили идею. Тонкое размещение продукции и одобрение из уст в уста были новинкой по сравнению с тщательно продуманной рекламой и знаменитостями. Крупный бренд мог заплатить 10 000 долларов приличному авторитетному человеку за двухминутное спонсорское выступление в начале видео и предложить создателю партнерскую ссылку с разделением доходов - код для зрителей или читателей, позволяющий бренду отслеживать, сколько новых клиентов переходят по ссылке и покупают продукт. Компания может видеть, сколько продаж обеспечивает влиятельный человек, и при этом позволяет ему получать часть прибыли. Это очень низкий подъем для создателя, который затем также может монетизировать остальную часть видео с помощью рекламы. Коллабы - кобрендовые коллекции с известными брендами - это еще один способ создать шумиху.
Компании привлекают авторитетов отчасти потому, что аудитория высоко оценивает их. Одно из недавних исследований Pew Research Center показало, что трое из десяти взрослых пользователей социальных сетей покупали что-либо после того, как увидели пост о влиятельном человеке. 55 Я неоднократно покупала наборы еды и детские игрушки, рекламируемые влиятельными мамами. По данным исследования Edelman's 2022 Trust Barometer, 67 % респондентов за последние шесть месяцев изменили свой образ жизни благодаря влиятельному лицу, за которым они следили, например, начали заниматься новым хобби, попробовали новый стиль красоты или поддержали какую-либо идею. Также выяснилось, что 58 % респондентов, следивших за влиятельными людьми, доверяли их словам о брендах, даже если им платили. 56
Большая аудитория может приносить большие деньги: в 2019 году бренды платили до 50 000 долларов лучшим инфлюенсерам за видеоролики, рекламирующие их продукцию или порицающие товары конкурентов. 57 Те, кто имеет поистине невероятный охват, как Хаби Ламе, по слухам, смогут получать 350 000 долларов за пост в 2022 году. 58 50 лучших креаторов в списке влиятельных людей Forbes 2022 года, в котором Шарли Д'Амелио занимает первое место, имеют в общей сложности 1,9 миллиарда подписчиков и в совокупности заработали 570 миллионов долларов. 59
Еще одним направлением являются отношения с контрибьюторами: некоторые известные политические авторитеты производят свой собственный контент, но при этом то и дело вступают в отношения с нишевыми СМИ. Одним из таких политических авторитетов является Стивен Краудер, провокатор правого толка с YouTube и Rumble. В январе 2023 года Краудер опубликовал на YouTube видео, в котором он с возмущением обвиняет консервативное СМИ Daily Wire в том, что оно предложило ему "рабский контракт". По его словам, этот контракт должен был заткнуть ему рот и помешать говорить правду со своей аудиторией. Однако враждебная риторика Краудера и внимание, которое привлекли его обвинения, невольно раскрыли совсем другую реальность. Рабский контракт" просто вынуждал его создавать контент, который не будет демонизирован, как это уже было несколько раз, и это принесло бы ему 50 миллионов долларов. 60 Быть политическим провокатором может быть весьма прибыльным делом.
Это, конечно, сливки урожая, но существует очень длинный хвост наноинфлюенсеров, которые зарабатывают гораздо меньше, но при этом получают приличные доходы или дополняют их. Платформы инфлюенсер-маркетинга, связывающие такие крупные бренды, как Clarins и Nike, с базами данных инфлюенсеров, появились в середине-конце 2010-х годов и работают до сих пор.
И все же говорить о финансовых выгодах и стимулах, которые они создают, - это сложная задача для тех, кто стремится к аутентичности. Велнес-информатор, получающий прибыль от продажи эфирных масел, которые она рекламирует, предпочитает сосредоточиться на том, как она учит своих поклонников жить наиболее естественной и лучшей жизнью. Политический влогер-любитель, казалось бы, просто делится своими мыслями, хотя его монетизированный YouTube-канал приносит доход с каждого просмотра, что стимулирует его делать как можно более привлекательные видео.
Темная монетизация
История влияния "от Шекспира до Instagram" Лоуренса Скотта, опубликованная в New Yorker, отмечает растущую силу и опасность влиятельных лиц в 2019 году. Пишущий в дни президентства Дональда Трампа и доклада Роберта Мюллера, Скотт заметил: "Не случайно термин [инфлюенсер] вошел в лексикон в тот самый момент, когда влияние иного рода стало геополитическим оружием беспрецедентных масштабов. У агента влияния в социальных сетях есть жуткий двойник - хакер, который тайно формирует политический дискурс". 61.
Методы, которые описывает Скотт для маркетинга, - например, мутные коммерческие отношения влиятельных лиц с брендами и политиками - повторяют аргумент Бернайса о том, что невидимые правители создают спрос на все - от обуви до кандидатов. Сегодня большинство людей не удивляются тому, что политические кандидаты обращаются к высокопопулярным агентам влияния в поисках продвижения в своих нишевых аудиториях. Действительно, во время избирательного цикла 2016 года кампании Трампа и Берни Сандерса активно работали с влиятельными лицами в социальных сетях, чтобы помочь в распространении информации и привлечении внимания. 62 Одна из стратегий заключалась в использовании влиятельных лиц и их толпы, чтобы помочь привлечь внимание к трендам и освещению в СМИ. Эти усилия были в основном незаметны; работа с избирателями велась через текстовые сообщения и группы прямых сообщений. Затем, во время праймериз Демократической партии 2020 года, Майкл Блумберг заплатил влиятельным лицам Instagram за публикацию остроумных постов в поддержку его кампании. 63 Усилия были забавными, и не было никаких попыток скрыть их, но они вызвали вопросы о том, как аудитория будет узнавать в дальнейшем, был ли политический пост спонсирован (поскольку влиятельные лица не всегда лучше всех раскрывают информацию).
Базы данных, аналогичные упомянутым выше платформам маркетинга влияния, существуют и для политических усилий. В июле 2022 года мне позвонил Бен Уоффорд, репортер из Wired. Он изучал маркетинговую фирму из Вирджинии под названием Urban Legend, которая позволяла влиятельным лицам подписываться и участвовать в платных политических рекламных кампаниях. На сайте Urban Legend не скрывалось, что компания рассматривает политическую пропаганду как естественный вариант для влиятельных лиц, которые хотят заработать на своей аудитории, привлекая внимание к делу или политике, которую они поддерживают. "Знакомство с лоббистом по соседству", - озаглавил Бен свою статью. 64
Сотрудники Urban Legend прочесывали Интернет в поисках "правильных" авторитетов, которые пользовались резонансом и доверием в определенной нише. Охват был вторичным, подчиненным пониманию влиятельных лиц, как общаться с их аудиторией. Заинтересованные влиятельные лица, выявленные командой, могли зарегистрироваться в Urban Legend и получить доступ к просмотру кампаний клиентов - от профсоюза SEIU до консервативного фонда "Наследие" и Национального республиканского сенатского комитета, - в которых они могли принять участие. Влиятельные люди, заинтересованные в кампании, получали краткое описание ключевых моментов, которые они должны были донести, и действия, которые они должны были попросить совершить своих подписчиков: поставить лайк странице, подписать петицию и так далее. Чтобы отследить конверсию, Urban Legend давала каждому влиятельному лицу уникальную ссылку со специальным кодом отслеживания, который связывал действие с конкретным постом влиятельного лица. (Компании социальных сетей и Федеральная торговая комиссия [FTC] требуют раскрытия информации о таком партнерском маркетинге, но никто не отвечает за соблюдение закона).
Бен обнаружил особый формат URL, известный как шорткат, который позволял находить посты, специально связанные с кампаниями Urban Legend. Он просмотрел несколько постов со специальным партнерским URL-кодом, но не раскрыл его. Он хотел отследить больше, и ему было любопытно, как эта операция сопоставляется с другими партнерскими кампаниями. Является ли это новым для политики? Должно ли это регулироваться?
Я и раньше видел партнерские кампании, часто нераскрытые. Некоторое время они были популярны в сообществах псевдонауки о здоровье. Тай и Шарлин Боллинджер выпустили одну шарлатанскую серию вебинаров под названием "Правда о раке" и собрали миллионы подписчиков и просмотров, побуждая другие псевдонаучные страницы увеличивать их контент и выплачивая им партнерское вознаграждение. После этого Боллинджеры добились успеха, выпустив следующую серию вебинаров "Правда о вакцинах". Страницы, которые поделились этой серией, включая страницы видных антивакцинных лидеров, таких как Фонд защиты здоровья детей Роберта Ф. Кеннеди-младшего, говорили так, будто они были искренне воодушевлены. Возможно, так оно и было. Но они также не раскрывали, что получали деньги, иногда немалые, за продвижение контента. Один из участников партнерства сообщил о доходе в 240 000 долларов. 65 Аудитория распространителей, тем временем, платила Боллинджерам за контент.
Поговорив с Беном, я запустил инструмент под названием Crowdtangle, который Facebook предоставляет журналистам и исследователям, желающим найти в публичных постах Facebook определенные типы данных. Я поискал уникальный сократитель URL, который использовала Urban Legend, и мне открылись сотни сообщений очень известных политических деятелей, медийных фигур и представителей элиты. Бенни Джонсон из праворадикальной медиа-компании Newsmax разместил в Twitter запись, завершившуюся петицией в поддержку пилотов против вакцинальных мандатов, которая в общей сложности набрала более 24 600 лайков и 7 900 ретвитов. Diamond & Silk, протрамповские сестры, которые были частыми гостями на митингах Трампа, разместили несколько кампаний на своей странице в Facebook. Дэн Скавино. Лора Инграхам. Дональд Трамп-младший разместил множество призывов: присоединиться к "войне против КРТ", попросить демократов охранять границу, защитить родительские права в школах - все это позиции, которых он, скорее всего, действительно придерживается. Но у его последователей не было никаких указаний на то, что в этих случаях он стремится извлечь выгоду из распространения этих URL-адресов. Действительно, некоторые ссылки, размещенные влиятельными людьми, распространялись по всему интернету, когда их последователи делились ими, невольно помогая влиятельным людям заработать еще больше денег в своего рода информационной каскадной пирамиде, в то время как сами они ничего не зарабатывали. Политические левые, разумеется, тоже участвуют: Демократическая ассоциация государственных секретарей была в открытом списке клиентов Urban Legend, а среди тех, кто делился ссылками на Facebook, оказалось несколько левых организаций и влиятельных лиц.
Влияние, активизм и прибыль все больше переплетаются. Грань между подлинным энтузиазмом и оплаченным продвижением размывает границы между контентом и пропагандой. Это не уловка как таковая, но когда присутствие в сети можно монетизировать, правда/неправда и интерес/неинтерес лежат в одном спектре. Влиятельный человек может искренне верить в то, что он говорит, но при этом получать финансовую выгоду или привлекать больше внимания (что увеличивает потенциал монетизации в будущем). Поэтому влиятельный человек заинтересован в продвижении тех идей, на которые его последователи отреагируют положительно , даже если сами они не являются истинными верующими. 66 Главное, чтобы аудитория верила в их подлинность.
Urban Legend - лишь одна из многих компаний и политических организаций, формирующих (и реагирующих на) стимулы нынешней коммуникационной экосистемы. В 2021 году исследователи обнаружили, что такие группы, как Turning Point USA и Prager University (обе консервативные) и The 99 Problems (либеральная), финансировали политическую рекламу, маскирующуюся под органический контент на TikTok, 67 , несмотря на объявленный TikTok запрет на политическую рекламу. А в 2023 году газета Texas Tribune опубликовала разоблачительный материал о Influenceable LLC, "начинающей компании... которая нанимает молодых консервативных деятелей социальных сетей для продвижения политических кампаний и фильмов, не раскрывая своих деловых отношений" 68.
В экосистеме влияния очень мало прозрачности в отношении денег, проходящих через нее. С точки зрения защиты прав потребителей, это не очень хорошо: когда мы видим видеоролик, рекламирующий, скажем, пару наушников, мы должны знать, является ли эта похвала настоящим энтузиазмом или компенсированным отзывом. Если контент носит политический характер - призывы подписать петицию или позвонить своему представителю по поводу законопроекта о рецептурных препаратах - еще важнее понять, оплачена ли эта позиция комитетом политических действий или компанией.
Конечно, это не новая проблема: знаменитости поддерживают товары уже несколько столетий. 69. И действительно, в 2009 году, когда маркетинг влиятельных лиц начал бурно развиваться, FTC создала то, что было названо правилом "мамочки-блогера" (блоги, созданные мамочками-влиятельными лицами, были в то время большим событием): любой блогер, получающий любую форму вознаграждения от компании, которую он обозревает, должен раскрывать это "ясно и заметно". 70 Это, что интересно, отличалось от правил для знаменитостей: в 2012 году один из членов комиссии FTC утверждал: "Все понимают, что знаменитость не будет сниматься в рекламе продукта, если ей за это не заплатят"." 71 Однако, несмотря на то что маркетинг влияния продолжал развиваться, правило не предусматривало никакого плана поиска нарушителей (кроме реагирования на разоблачения вопиющих нарушений в новостях или поиска потенциально вредных продуктов, таких как лекарства). 72 Поскольку правоприменение было минимальным, а на плечи влиятельных лиц ложилась обязанность активно раскрывать информацию, большинство просто не делали этого. 73 За прошедшее с тех пор десятилетие ФТК несколько раз выпускала обновленное руководство по раскрытию информации для влиятельных лиц в социальных сетях 74 , но, похоже, так и не добилась значительных результатов. 75 И поэтому не было ничего удивительного в том, что политические влиятельные лица Urban Legend также не были прозрачными. Однако по мере того, как все больше и больше политических дискуссий происходит на платформах, созданных для коммерции и питаемых рекламой, смешение личного самовыражения с коммерческой и политической речью находится в центре юридических и нормативных дебатов. 76
От пяти фильтров до четырех огненных эмодзи
Спонсорство, разделение рекламных доходов и - в случае с политическими агентами влияния - даже схемы "темных денег" сегодня широко распространены в Интернете. Но совсем недавно к ним присоединился еще один вариант монетизации, который полностью обходит вопрос прозрачности: подписка.
Подписку вряд ли можно назвать новой идеей: газеты и журналы опираются на нее с девятнадцатого века. Но применение этой модели в современной экосистеме влиятельных лиц - это новое и дико прибыльное направление развития. Сегодня исполнители для взрослых на OnlyFans и эксперты по поп-культуре на Patreon могут зарабатывать на своем контенте неплохие деньги, даже если он охватывает относительно небольшую аудиторию. Рассылки субстатей - в них можно найти все: от рецептов салатов до комментариев по экономике и материалов для правдоискателей 11 сентября (классифицируемых как "образование") - представляют собой растущую сферу деятельности для создателей. Влиятельный человек с аудиторией всего в две тысячи человек, каждый из которых платит по 5 долларов в месяц, может приносить около 100 000 долларов в год (Substack в настоящее время получает 10 процентов, OnlyFans - 20 процентов).
Независимо от вида - от обнаженной натуры до рецептов и теорий заговора - потребители могут найти свою нишу, спонсировать ее и делиться ее результатами через Интернет. 77
Модели подписки, особенно на Substack, оказались особенно плодотворными для медиа-одиночек, о которых мы говорили ранее: людей, которые брендируют себя не как влиятельные лица, а как журналисты Пятой власти. Используя инфраструктуру социальных сетей, одинокий пандит может работать под грифом традиционного новостного отдела: с ярким брендингом, ежедневными рассылками и другими возможностями. Конечно, атрибуты традиционной редакции - проверка фактов, разборчивые редакторы, этическая политика - отсутствуют. Поскольку платформы социальных сетей снижают стоимость предоставления комментариев, но не стоимость журналистских расследований, эти издания в первую очередь представляют собой редакционные страницы, укомплектованные одним голосом и лишенные остальной части газеты. Однако их создатели прекрасно понимают, что создание контента для определенной ниши - это путь к вниманию, доходам и влиянию.
Медиа-одиночки, сосредоточенные на политике и культурных войнах, регулярно позиционируют себя как анти-Биг-Медиа; как бесстрашные Давиды, сражающиеся с укоренившимися Голиафами, такими как сетевые новостные станции и рекордные газеты. Эта стратегия не случайна; ее описал Бернейс в своей книге "Кристаллизация общественного мнения", которая предшествовала "Пропаганде" и описывала инструменты и методы формирования общественного мнения. Невидимые правители, по его мнению, наиболее эффективны, когда они дискредитируют не только конкретную идею, но и авторитет, который ее провозглашает. "Совет по связям с общественностью, - пишет Бернейс, - изучив источники устоявшихся представлений, должен либо дискредитировать старые авторитеты, либо создать новые авторитеты, сформировав массовое мнение против старых представлений или в пользу новых". 78 Основательный подрыв доверия и легитимности старых авторитетов открывает двери не только для одной новой идеи, но и для всего, что новые авторитеты, пользующиеся доверием, захотят донести в будущем.
И хотя "Давид против Голиафа" - это изящное повествование, оно также глубоко неправдиво. По сообщениям, медиа-один Гленн Гринвальд зарабатывал на Substack около 2 миллионов долларов в год; 79 штатный редактор New York Times может рассчитывать на 100 тысяч долларов в год. (И Substack был лишь одной из статей дохода Гринвальда; у него также есть канал Rumble с 450 000 подписчиков, канал на YouTube, а в 2023 году он перевел свою печатную аудиторию на Locals, конкурента Rumble по Substack). 80 Новые независимые СМИ, Пятая власть, возможно, хотят представить себя как антиэлиту, но на самом деле они - просто новая элита, доминирующая в новой системе формирования общественного мнения.
Медиа-одиночки все еще зависят от стимулов. Они по-прежнему находятся во власти пяти фильтров Ноама Хомского, только слегка обновленных для цифровой эпохи . Например, меценатство может зависеть от покровителей, а не от рекламодателей. Но стоит отклониться от того, чего хотят меценаты, и вы потеряете подписчиков и деньги. Удвойте то, чего они хотят, - охватите аудиторию, и касса останется полной. Нет особого стимула создавать контент для всех - экономически более целесообразно обслуживать определенную нишу, которая будет способствовать вашему продвижению. Между тем, "флейк", которого когда-то боялись СМИ времен Хомского, теперь желанен. Покровители любят драму, и поэтому каждый политический бюллетень, каждая сенсация должны быть взрывными и боевыми. На самом деле, Substack изначально набирал авторов на свою платформу, основываясь на том, насколько активными были их подписчики в Twitter, оценивая их по шкале от одного до четырех "огненных эмодзи". 81
Другие фильтры также были переориентированы. Забота об источниках в меньшей степени направлена на умиротворение сильных мира сего и в большей - на поддержку тех, кто укрепляет мировоззрение покровителей. Созвездия идеологически близких авторов приглашают друг друга на подкасты или делают перекрестные посты на подстатьях друг друга. Страх перед другим - достойная жертва против недостойной жертвы - остается мощным фильтром, но теперь он невероятно гранулирован. Это уже не Соединенные Штаты против коммунистов; "недостойная" сторона - это мама с соседней улицы, у которой другие политические взгляды на чартерные школы.
Негативные последствия этих стимулов очевидны: как и пять фильтров Хомского, современные стимулы порождают манипуляции и искажения. Но вместо того, чтобы создавать единую отфильтрованную картину реальности, эта система позволяет создавать целую плеяду реальностей, созданных по своему усмотрению.
В 1920-х годах Уолтер Липпманн и Джон Дьюи беспокоились об опасности непримиримо расколотой общественности и подчеркивали необходимость общего понимания мира. Столетие спустя эта задача кажется невыполнимой. Общественность с каждым днем все больше раскалывается, "собираясь вместе" только для того, чтобы напасть друг на друга в войне фракций. И хотя пропагандистская машина средств массовой информации действительно была манипулятивной, трудно считать то, что мы имеем сейчас, объективно лучшим. Неустанная онлайн-пропаганда, теперь уже на уровне ниш, закрепляет людей в рамках отдельных реальностей, уменьшая шансы на сближение точек зрения и достижение консенсуса.
Несмотря на то, что авторитеты по-прежнему тесно связаны с танцевальными клипами, электронной коммерцией и маркетингом, их роль в формировании общественного мнения - особенно в политике - огромна. Влиятельные люди могут привлекать внимание, излучать доверие, вызывать эмоции и направлять энергию - и все это с большим эффектом. Они используют атмосферные флюиды и интуицию, предоставляя людям необходимые доказательства, подтверждающие их интуитивные ощущения.
Инфлюенсеры могут представлять себя как обычные люди: Khaby Lame, MrBeast, Candace Owens и Keffals кажутся такими же, как мы, вещающими из своих гостиных и публикующими дурацкие мемы. Или же они представляют себя отважными Давидами: Гленн Гринуолд, похоже, держится на одном только мужестве.
Но по всем показателям влияния, которые имеют значение, они - голиафы. Влиятельные люди - это новая элита, рожденная нынешним информационным веком. Они формируют культуру не через старые центры власти, такие как университеты или СМИ, а создавая новое пространство.
В своей статье в New Yorker Лоуренс Скотт метко подытоживает оба вида влияния - аполитичное и политическое: "Оба процветают в нашем все более сетевом мире, в котором цифровое влияние резко обоюдоострое - продаваемый товар и угроза для демократии, коммерческая мечта и политический кошмар".
4.Толпа
"Иллюзия, разделяемая всеми, становится реальностью".
-Эрих Фромм
Вы наверняка видели это: стая скворцов, пульсирующая в вечернем небе, кружащаяся то в одну, то в другую сторону, то отклоняясь вправо, то отклоняясь влево. Стая то густеет, то редеет, движется то быстрее, то медленнее, летит в красивом, хаотичном концерте, словно ведомая тайным ритмом.
Стая движется таким образом не из-за намеренного стремления добраться от исходной точки до места приземления, а из-за странной причуды биологии: каждая птица видит в среднем семь ближайших к ней птиц и корректирует свое поведение в ответ. 1 Если ближайшие соседи движутся влево, она стремится влево; если они ныряют вправо, то и она обычно ныряет вправо. Птица не знает конечного пункта назначения стаи и не может радикально изменить ситуацию в целом. Но каждое из этих небольших изменений, происходящих в быстрой последовательности, меняет ход всего стада, создавая завораживающие узоры. Мы не можем этого понять, но нас это восхищает. Это логика, которая возникает из сети потенциально тысяч птиц - и является ее воплощением. Поведение определяется структурой сети, которая формирует поведение сети, которая формирует структуру, и так далее. 2
Этот волнообразный танец, называемый рокотом, происходит по мере того, как информация каскадом распространяется по стае. Если смотреть только на то, что делает один индивидуум, то можно не увидеть весь масштаб происходящего. Этот вид красивого, синхронизированного движения целого из совокупности действий его частей известен в биологии как коллективное или эмерджентное поведение. Оно наблюдается у рыб, муравьев и пчел и, по сути, является идеальной метафорой для поведения стай - или толп - людей в Интернете.
Особенно если речь идет о трендовых темах.
Коллективное поведение происходит, когда отдельные члены стаи принимают сигналы друг от друга; при этом нет намеренного, преднамеренного лидера, задающего программу действий. 3 Биологи-вычислители и ученые, изучающие коллективное поведение, описывают происходящее в стае скворцов как "быструю передачу локальной поведенческой реакции соседям". 4 Каждая птица, пчела или рыба способна влиять на поведение своих соседей, даже если она не осознает, что делает это.
Идея о том, что группы обладают большей силой, чем сумма их частей, а отдельные люди коллективно влияют друг на друга, присутствует и в социальной психологии человека. Несмотря на то что сейчас мы можем быть исключительно онлайн-пользователями современных технологий, наш мозг остался прежним. Действительно, понятие психологии толпы появилось раньше интернета на несколько столетий. В главе 2 мы рассмотрели некоторые из хороших и плохих проявлений этого явления: общественные движения, моральные паники, охота на ведьм.
Социальные платформы изменили наши старые сети, объединив нас в новые стаи, сформированные по интересам и идентичности, но они получили распространение благодаря нашему извечному стремлению к общению с единомышленниками. Информация по-прежнему передается от человека к человеку, как на мельнице слухов в старые времена. Но теперь она передается в беспрецедентных масштабах и с беспрецедентной скоростью, а главное - под руководством алгоритмов, которые определяют, что, кто и когда видит. Дизайнерские решения платформ изменили толпу с точки зрения ее организации, того, на что она обращает внимание, и того, с помощью каких средств она может донести свое послание до других. Алгоритмы курирования, например, выбирают, какой контент или пользователи появятся в вашей ленте; алгоритм определяет "семь зайцев", а вы реагируете. Дизайнерские решения теперь играют огромную роль в определении того, будут ли группы в сети вести себя как гражданские сообщества или как толпы, и в то же время участники толпы также обладают властью.
Интернет - это место, где создается реальность. Вам может показаться, что это звучит драматично или абсурдно - мир существовал до появления интернета и подчинялся законам физики. Торнадо разрушит ваш дом, независимо от того, верите вы в его реальность или нет. Но для многих других тем определение того, что является "реальным", "правдивым" или "точным", происходит путем социального консенсуса. Люди собираются в группы, чтобы оценить слухи, истории, опыт и информацию и решить, насколько они правдивы, поэтому восприятие формирует реальность. Наше восприятие того, что происходит вокруг нас сегодня, в значительной степени определяется тем, что мы видим в Интернете. Многие люди узнают новости, 5 проводят время и собираются вместе, чтобы обсудить актуальные вопросы в Интернете, особенно в социальных сетях. И, конечно, то, что происходит в сети, не остается в ней.
Цифровая толпа - это третья часть троицы "агенты влияния - алгоритмы - толпа". Она состоит из обычных людей, подавляющее большинство которых не пытается стать агентами влияния. В прошлых медиасредах толпе часто отводилась роль "аудитории" - получателя информации. Но сегодня онлайн толпы - это чрезвычайно влиятельные участники; стаи, которые носятся по социальной сети, одновременно питают алгоритмы и влияют на авторитетов. Толпы - это ключ к вирусности: они могут превратить случайный комментарий случайного человека в центр внимания толпы, они могут сформировать консенсус или создать представление о мнении большинства, просто сделав определенные истории трендовыми.
Angry Birds
В мае 2020 года Соединенные Штаты были заполнены толпами людей: миллионы американцев собрались, чтобы осудить жестокость полиции после убийства Джорджа Флойда. Большинство этих собраний были мирными демонстрациями как в крупных городах, так и в маленьких поселках. Некоторые из них представляли собой хаотичные толпы, которые оставляли после себя разрушения: разграбленные магазины, горящие автомобили. А некоторые из этих собраний проходили строго в Интернете: цифровые дебаты о расе, правоохранительных органах и бушующем американском ландшафте.
Дэвид Шор участвовал в этих цифровых дебатах - и толпа приняла это к сведению.
В то время Шор - ему было около тридцати лет - работал специалистом по анализу данных и политическим аналитиком в компании Civis Analytics, специализирующейся на анализе данных. Он заслужил признание в своей области, сыграв важную роль в создании моделей прогнозирования голосования во время второй президентской кампании Барака Обамы. 6 Но он ни в коем случае не был публичной фигурой. И все же.
Утром 28 мая 2020 года, на фоне протестов и за несколько месяцев до президентских выборов, Шор опубликовал в своем твиттере наблюдение о том, как эти два события могут пересечься. "Расовые беспорядки после убийства МЛК снизили долю голосов демократов в близлежащих округах на 2%, чего оказалось достаточно, чтобы склонить Никсона на сторону на выборах 1968 года", - написал он. "Ненасильственные протесты *увеличивают* голоса демократов, в основном за счет поощрения теплых рассуждений элиты и освещения в СМИ". 7
В твите цитировалось исследование политолога из университета Лиги плюща и приводилось миниатюрное изображение, заполненное текстом и занятным графиком. Это был именно тот твит, который можно было ожидать от специалиста по изучению данных, работающего в политике на фоне протестов и выборов.
Но твит Шора не дошел до нескольких коллег, а затем канул в Лету. Вместо этого за твит ухватилась горстка левых авторитетов, предположив, что это не просто наблюдение за расовой проблемой в стране, а скорее ее проявление. "Отправляйтесь в Миннеаполис и расскажите протестующим о своих выводах. Не забудьте снять это на видео, чтобы мы могли посмотреть", - ответил Бенджамин Диксон, ведущий политических подкастов и активный пользователь твиттера. 8
Спустя пару часов к разговору присоединилась Ари Трухильо Веслер, создательница приложения для прогрессивных организаций: "Сводить горе и гнев чернокожих к "плохой предвыборной тактике демократов" - это дерьмово и в обычные дни, но на этой неделе - просто жестоко", - написала она в Твиттере. Уэслер также написала в Твиттере боссу Шора, предупредив его руководителя о предполагаемой "античерноте". 9
Твит Шора не стал вирусным - на сегодняшний день он насчитывает всего около пятисот твитов с цитатами, - но его хватило, чтобы взбудоражить толпу разгневанных прогрессивных твиттерян, которые порицали Шора за якобы недостаток изящества или, что еще хуже, за откровенный расизм. Эта толпа вызвала искренний твит с извинениями от Шора, но ущерб был нанесен: Шор взял на себя страшную роль главного героя Твиттера. В последующие дни он был уволен с работы в Civis Analytics. 10
Затем толпа загудела.
Болтовня в Twitter об увольнении Шора перекинулась на традиционные СМИ, донеся эту сагу до все более широкой аудитории. "Хватит увольнять невиновных", - гласил заголовок статьи в The Atlantic, написанной автором и политологом Яшей Мунком. 11 "Все еще жизненно важное дело для либерализма в эпоху радикализма" - так называлось эссе обозревателя Джонатана Чейта в New York Magazine. 12 Освещение в СМИ, вероятно, способствовало исключению Шора из прогрессивного списка электронной почты, 13 что вызвало еще большее освещение в прессе и сегменты подкаста, что вызвало еще больше твитов. Для толпы правых и центристов (и даже некоторых левых) Шор был мучеником - невинной жертвой "культуры отмены". Для левых Шор оставался злодеем, примером глухой к тону белой Америки, которая не принимает решения по вопросам расовой справедливости.
К июлю эта сага стала каноном культурной войны - настолько значительным, что потребовала целой разъяснительной статьи на новостном сайте Vox. 14 Писатели всего политического спектра обсуждали, является ли это примером "культуры отмены" - и, конечно, существует ли культура отмены вообще. В результате переполоха в Twitter ничем не примечательный твит молодого специалиста по анализу данных превратился в самый центр "Дискурса".
Пожалуй, нет более яркой иллюстрации важности онлайновых толп, чем тот факт, что сегодня СМИ сообщают о существовании лишь мимолетных онлайновых тенденций. В прежних экосистемах вещательных и печатных СМИ публика собиралась, чтобы обсудить события или идеи, которые говорящие головы обсуждали в вечерних новостях. В наши дни "некоторые люди в сети обсуждают твит Дэвида Шора" является новостью. Трендовые моменты в Twitter - это в подавляющем большинстве случаев псевдособытия - перепалки, вызванные главными героями, которые забываются, иногда в течение нескольких часов, когда на их место приходит следующая вещь. Но в этот момент вся фракция цепко зацикливается на каком-то событии, совершенно обезумев от возмущения. В некоторых наиболее ядовитых эхо-камерах это происходит с такой интенсивностью и частотой, что псевдособытия складываются в полноценную заказную реальность: нескончаемый поток слухов, выдумок и сфабрикованных противоречий захватывает внимание, укрепляя и еще больше укореняя убеждения уже убежденных. 15 Тем временем те, кто находится вне фракции, совершенно не замечают этой бури.
Возможности для активизма
Цифровые толпы столь мощны во многом благодаря инструментам, которые предоставляют им платформы, позволяющие легко собираться, мгновенно распространять информацию и достигать почти глобального охвата. Facebook, Twitter и другие компании создали инструменты и многомиллиардные бизнесы, которые умело способствуют изначальному стремлению человека к сообществу. 16
Это стало очевидным в начале-середине 2010-х годов, когда ряд событий развеял представления о том, что социальные сети - это просто место, где можно написать о бутерброде или проверить последние фотографии с вечеринки вашего двоюродного брата. Оказалось, что они также являются местом для активизма, влияния и власти. Увлеченные активисты использовали их для свержения режимов: коллективное поведение простых египтян, увидевших в Facebook приглашение к протесту на площади Тахрир в 2011 году, в итоге привело к свержению правительства. 17 Активисты всего политического спектра в Соединенных Штатах внимательно отнеслись к этому. Не остались в стороне и более злонамеренные силы: Террористы "Исламского государства" (ИГИЛ) начали использовать толпы сочувствующих в сети Twitter, чтобы активизировать свои усилия по вербовке и делиться своим контентом, прославляя физические нападения и вдохновляя подражателей. И, не ведая того, правительства начали тайно участвовать в этом процессе: к моменту выборов в США в 2016 году Россия уже почти два года управляла фальшивыми аккаунтами и ботами, не только создавая и распространяя сообщения, которые, по ее мнению, лучше всего отвечали ее собственным интересам, но и превращая толпы реальных американцев в невольных соучастников. Платформы были полезны во многом потому, что на них были все, и все были мишенью.
Инструменты, которые способствуют появлению этих толп и последующим революциям, сбору армий и вмешательству в выборы, являются алгоритмическими по своей природе. В главе 2 мы обсуждали алгоритмы, которые подталкивают людей к вступлению в группы или следованию за влиятельными лицами, даже если эти пользователи никогда не занимаются активным поиском человека или термина. Эти алгоритмы постоянно собирают данные для уточнения своих предложений: если пользователь отвечает кликом, алгоритм узнал, что этот человек - и, что более важно, другие подобные ему люди - могут быть восприимчивы к подобным вещам.
Эта алгоритмическая запутанность происходит вне поля зрения членов толпы. Но платформы предоставили своим пользователям другие алгоритмические инструменты для активного и сознательного использования: функции "лайк", "поделиться" и "комментарий". 18 Каждый скролл или наведение курсора передает алгоритмам платформы информацию о том, заинтересовался ли пользователь чем-то, но "лайк", "поделиться" и "комментарий" передают сильный сигнал - человек потратил время на вовлечение и усиление. Действительно, иногда одного только "лайка" достаточно, чтобы платформа переместила этот контент в ленту друзей или подписчиков пользователя.
С помощью этих инструментов влиять могут даже те, кто не стремится стать авторитетом. Обычные люди ежедневно распространяют сообщения в своих собственных социальных сетях. Каждое отдельное действие, каждый "лайк" или "поделиться" не имеют большого значения на индивидуальном уровне. Но когда возникает определенный импульс, когда многие пользователи одновременно делятся одной и той же новостью, мемом или хэштегом, алгоритмы платформы продвигают ее к еще более широкому кругу людей, которые, вероятно, заинтересуются ею.
Принцип прост: информация распространяется быстрее, когда многие люди связаны со многими другими людьми. В ситуациях, когда у огромных авторитетов миллионы последователей, но эти последователи не связаны друг с другом напрямую, сообщение распространяется лишь на небольшое расстояние. 19 Именно так работает вещание по радио или телевидению - связь "один ко многим". Но соединения "многие-ко-многим", децентрализованные на миллионах узлов, обеспечивают по-настоящему массовое распространение информации.
Конечно, потенциал вирусности зависит от содержания и тональности контента - никто не делится скучными материалами. Но структура имеет ключевое значение, как и возможности, которые платформы предоставляют толпе. В Twitter или Facebook, если есть много преданных "шареров" или "лайков", что-то может легко распространиться. Если в процесс вовлечены влиятельные люди с большим числом подписчиков и значительным охватом, все может продвигаться дальше и быстрее. Контент не обязательно будет распространяться по всем сообществам, но он привлечет внимание в том сообществе, которое им увлечено. Instagram и YouTube, напротив, не имеют функций обмена на платформе, поэтому вирусность не происходит таким же образом. Но тонны внимания к определенному хэштегу или поиск по определенной фразе могут заставить его появиться в качестве интересной темы, а большое количество просмотров одновременно может привести к тому, что платформа разместит видео или изображение на главной целевой странице. И, конечно, очень легко перепостить мем из Instagram или видео с YouTube в Twitter или Facebook.
Эти возможности - одна из причин, по которой цифровые толпы обладают сегодня такой огромной силой. Люди относительно легко переносят информацию с одной платформы на другую, из одного сообщества в другое. Истории движутся снизу вверх - массовые медиа не являются единственным источником информации. Но власть, которую дает нам новое компьютерное программное обеспечение, порой неожиданным образом пересекается со старым человеческим программным обеспечением - нашей психологией.
Открытые или закрытые: Поведение онлайн толпы
В 1960 году лауреат Нобелевской премии писатель Элиас Канетти, еврей болгарского происхождения, бежавший из Австрии после прихода к власти нацистов, опубликовал книгу о психологии толпы под названием "Толпа и власть". Несмотря на то, что книга Канетти появилась задолго до появления интернета, она, как и работы Уолтера Липпманна и Эдварда Бернейса, остается полезным вкладом в понимание человеческого поведения, даже если сейчас оно проявляется в другом ландшафте.
Канетти определил четыре признака, которые, по его мнению, являются универсальными для толпы во всей истории, от древних племен до бурлящих масс Французской революции и недовольных граждан Веймарской республики. Во-первых, толпа всегда стремится к росту. Во-вторых, в толпе царит равенство: все ее члены стоят на равных, а прежние расовые, классовые и прочие различия временно стираются. В-третьих, толпа любит плотность: в ней не может быть составных частей, только единая толпа. И в-четвертых, толпе нужно направление: общая цель, которая объединяет и побуждает ее членов действовать в общих интересах. Направление необходимо для существования толпы. Хотя у толпы есть культура, символика и ритуалы, общая цель - это то, что не дает ей распасться. Как сказал Канетти, "толпа существует до тех пор, пока у нее есть недостижимая цель". 20
Как и пять фильтров Ноама Хомского, четыре признака Канетти актуальны и сегодня, но с поправками на виртуальную природу собраний. Онлайновые толпы по-прежнему хотят расти, и теперь им не мешают физические ограничения. Онлайновые толпы все еще придерживаются поверхностного равенства, хотя междоусобные распри и обвинения в нечистоплотности доктрины не редкость; борьба за власть иногда приводит к весьма заметным расколам. Онлайновые толпы все еще любят плотность, и наши цифровые аккаунты могут быть упакованы вместе легче, чем наши физические тела; всегда есть место для еще одной ручки Twitter или хэштега. А что касается направления, что ж, общую миссию легче, чем когда-либо, создать, учитывая постоянное наличие главных героев и горячих дублей длиной в твиттер. 21 Общие враги и блестящие комментарии в изобилии и доступны.
Возможно, наиболее актуальной частью книги Канетти сегодня является его теория о том, почему одни группы людей - члены церквей и т. п. - собираются вместе, часто в большом количестве, и при этом остаются относительно мирными, в то время как другие большие группы собираются более спонтанно и гораздо чаще подвергаются насилию.
Первую группу он назвал закрытыми толпами, а вторую - открытыми. Закрытые толпы, писал он, как и церкви, ротари-клубы и общественные группы, имеют постоянных членов. Это люди, которые разделяют общее мировоззрение, идентичность или цель и имеют тенденцию формировать прочные связи с течением времени. У них есть определенное время и место для встреч, организационная структура. Конечно, некоторые закрытые толпы, включая культы и экстремистские группы, активно недолюбливают людей "извне". Но в целом закрытые толпы в значительной степени нейтральны - более того, они часто превращаются в институты.
Открытые толпы, писал Канетти, не обладают таким постоянством или четко сформулированной причиной существования. Они гораздо более спонтанны, возникают в результате какого-то сбоя и затем быстро растут, притягивая людей почти гравитационной силой. Открытая толпа, утверждал Канетти, часто собирается в ответ на возмущение. Она не рассеивается до тех пор, пока не произойдет своего рода разрядка, которая часто бывает хаотичной или насильственной.
Теория открытой и закрытой толпы хорошо ложится на динамику различных социальных медиаплатформ в наши дни. Постоянно действующие группы сообществ в Facebook, Discord и WhatsApp приводят к глубоким отношениям и местам для выработки стратегий и обсуждения контента с единомышленниками. Эти платформы создают закрытые толпы. Они все еще могут стать экстремальными или даже породить насилие, но их члены знают друг друга, и их связь остается неизменной. Twitter, тем временем, работает как арена - виртуальный римский Колизей, где токсичные, очень заметные битвы ведутся в хэштегах, и многотысячные толпы пишут в Твиттере (или о) всего лишь одном или двух людях, кипя от ярости, пока еще больше сторонних наблюдателей смотрят на это. 22 Эта платформа порождает открытые толпы. Любой, кого привлекает энергия, может немедленно влиться в нее.
Ранним примером таких хаотичных, открытых сражений стал эпизод 2014-2015 годов, получивший название "Геймергейт". 23 Драма началась как нишевая борьба: некоторые геймеры, в основном мужчины, разозлились на женщин в индустрии видеоигр, проводя кампанию за снижение уровня сексизма и мизогинии в дизайне игр (женские персонажи в скупой одежде с преувеличенной грудью и тому подобное). Эти противники кампании считали, что "политкорректность" портит видеоигры. Одновременно с этим возникли теории заговора о том, как несколько известных женщин в игровой индустрии вообще стали известными - одну женщину ее бойфренд обвинил в том, что она изменила ему и переспала с репортером игрового сайта в обмен на лучшие рецензии (репортер не рецензировал ни одну из ее игр; бывший бойфренд позже обвинил в инсинуации опечатку).
Некоторые геймеры расценили слухи о том, что они спят с рецензентами, как свидетельство манипулятивного поведения; они преследовали тех, кто стал объектом нападок, и других, кто вступил в полемику, объясняя свое возмущение "этикой в журналистике видеоигр" и борьбой за сохранение геймерской идентичности. Другая сторона, включая тех, кто присоединился к защите женщин, ставших мишенью, утверждала, что это вопрос социальной справедливости.
То, что когда-то могло быть личной ссорой между несколькими людьми, связанной с конкретным инцидентом, вместо этого вылилось в масштабную кампанию по преследованию, связанную с кипящей в Интернете культурной войной за феминизм.
Некоторые из первых борцов за геймерскую идентичность потратили немало сил на то, чтобы склонить общественное мнение на свою сторону. Однако яростная группа организовывала целенаправленные кампании преследования на доске объявлений 4chan. Целью их поведения, включавшего размещение частной информации, взломанных фотографий в обнаженном виде, домашних адресов и угроз, было запугивание и полное вытеснение людей из общения. Некоторые покидали свои дома. Даже простое высказывание в твиттере своего мнения о Gamergate для стороннего наблюдателя, случайно увидевшего хэштег, может привести к серьезным преследованиям, поскольку толпа координирует свои действия, чтобы подстрекать других. Гиперпартийные СМИ, такие как Breitbart, начали освещать эти события - их тогдашний исполнительный председатель Стив Бэннон позже рассказывал, каким поучительным был Gamergate, как он научился искусству активизации фракций, наблюдая за поведением самых злобных троллей, и осознал потенциал онлайн-армий в политических боях. 24 В конце концов, основные СМИ начали писать объяснения, описывая "культурную войну в Интернете" и ее пересечение с проблемами офлайн. 25
Хотя формулировка Канетти остается актуальной, природа открытых и закрытых толп изменилась. Дизайн Twitter создает возможность для эмерджентного коллективного поведения, при котором случайные прохожие могут мгновенно влиться в открытую толпу и начать драку. Однако толпам в Twitter не хватает пика, а затем рассеивания, описанного Канетти. В реальном мире статуи свергаются, а протесты заканчиваются; в другом случае ненависть и насилие можно смягчить, заглянув в глаза объекту и признав его человечность.
Но у сетевой травли, бригадирства и догпилинга нет подобного катарсиса. Здесь нет физического требования разойтись и нет достижения, указывающего на то, что все закончилось. Вместо этого существует вечное состояние кипящего возмущения или ярости, готовое вскипеть при удобном случае; сам Gamergate длился месяцами. 26 Когда участники уставали от бригадирства одного человека или ярости против какой-то идеи, они просто хватались за следующую. А участников мобов часто еще больше подстегивает плащ анонимности в Интернете. Нет никаких последствий такого поведения и минимальный потенциал для деэскалации, если только платформа не подавит тренд или не приостановит аккаунты худших участников - холодное утешение, поскольку через несколько часов новые члены толпы снова появятся в сети, чтобы продолжить борьбу, и еще больше появится, чтобы пожаловаться на "цензуру".
Сила закрытых толп также эволюционировала. Склонность рекомендательных систем к объединению единомышленников на таких платформах, как Facebook, привела к формированию миллионов изолированных толп, которые собирались в постоянных виртуальных местах сбора, часто устанавливали глубокое доверие между членами и разделяли долгосрочные цели. Некоторые группы ориентировались на общую политическую идентичность, создавая постоянные места для общения между попутчиками. Наиболее пристрастные и экстремальные группы становились эхо-камерами, где члены не доверяли посторонним, а противоположные точки зрения редко проникали внутрь (если только их не выставляли на посмешище). Они составляли небольшой процент от общего числа групп, но оказывали значительное разрушительное воздействие. Распространение потенциальных сообществ и толп, в которых можно было участвовать, позволило пользователям самим выбирать себе приключения.
Эта новая динамика открытых и закрытых толп исказила наше восприятие мнений, событий и даже норм. Группы, которые чувствовали себя недостаточно представленными в основных СМИ, - иногда маргиналы или небольшие сообщества, но также и сторонники теории заговора - поняли, что, доминируя в онлайн-дискурсе, они могут завладеть долей голоса (маркетинговый термин, обозначающий процент СМИ, представляющих мнение вашей компании или стороны в политической кампании, по сравнению с мнением вашего конкурента). Координируя свои действия в групповом чате или группе Facebook и стратегически объединяясь в Twitter, активисты могли гарантировать, что люди, ищущие информацию о споре или дебатах, увидят их мнение. Если у них мало этических угрызений совести, можно использовать тактику преследования, чтобы отбить у другой стороны всякое желание участвовать в дискуссии. Небольшая группа может создать видимость большинства, на самом же деле, если ее противники не считают поле битвы в Интернете столь же важным или достаточно запуганы.
Например, движение против вакцин, хотя и растет, все еще относительно невелико. Согласно последним опросам, число противников составляет около 15 процентов населения США, 27 , хотя, судя по настроениям в социальных сетях, эта позиция представляется большинству. Аналогично, опросы показывают, что только 18 процентов американцев поддерживают отказ от финансирования полиции, 28 , но эта позиция часто кажется довольно распространенной в Twitter и других платформах. Однако небольшая, преданная группа может играть (или более эффективно использовать) социальную платформу, чтобы их точка зрения казалась доминирующей. Сочетание эффективных сетевых толп и убедительных авторитетов означает, что некоторые из нас теперь воспринимают мнение меньшинства как точку зрения большинства, отклонения - как норму, а приукрашивания - как факты - иллюзии , которые происходят потому, что реальное большинство молчит, не проявляет активности на платформе или не создает тот контент, который курируют алгоритмы платформы. Большинство людей не пишут в Твиттере о том, что их детям делают прививки и у них нет побочных эффектов; ребенку делают обычную вакцинацию, ничего не происходит, и они просто продолжают заниматься своими делами. Существуют онлайн-группы, занимающиеся распространением "правды" о плоской Земле, но не о круглой Земле.
Политические фракции
Признание силы сетевой толпы формировать восприятие и стимулировать действия привело к появлению множества онлайн-фракций, специально посвященных борьбе за политику и политические решения. В середине 2010-х годов эмодзи стали очень популярны, и пользователи Twitter все чаще стали включать эмодзи, хэштеги и ключевые слова в свои имена и биографии, чтобы ярко продемонстрировать свою политическую идентичность или приверженность. 29 Мем Pepe the Frog - лягушка-квакушка, популярная на альт-правых досках объявлений, - был преобразован в эмодзи лягушки (
Именно так произошло в 2020 году, когда один активист из Сан-Франциско попытался создать вирусный момент для своей политической кампании, а в итоге вызвал нечто совершенно иное. 32
Шахид Баттар, демократический социалист по собственному признанию, боролся с Нэнси Пелоси за место в Палате представителей. Однажды воскресным утром того июля на сервере Discord (групповой чат) появилось сообщение под названием "Берни или жилет" - отсылка к сенатору Берни Сандерсу и протестному движению "Желтые жилеты" во Франции, которые пользуются популярностью среди молодых левых американцев. На сервере находилось несколько тысяч активистов движения "Роза в био" из Демократического социализма. В сообщении содержалось изображение Баттара и просьба к членам сервера принять участие в кампании в социальных сетях, чтобы поднять его кандидатуру и привлечь внимание общественности. Цель заключалась в том, чтобы вывести хэштег #PelosiMustGo на первые строчки в списке Trending Topics, в надежде привлечь внимание к кандидатуре, которую СМИ практически проигнорировали. Автор запроса включил в него список критериев, по которым алгоритм курации с большей вероятностью вытеснит отдельные посты и с меньшей вероятностью накажет группу за попытку игры.
В 11:57 утра один из пользователей Twitter со скромными семнадцатью сотнями подписчиков поспешил сообщить о запланированном на 12 часов дня времени начала кампании: "#PelosiMustGo", - написал он в твиттере. Сам Баттар опубликовал сообщение незамедлительно в полдень: "Как вы думаете, почему #PelosiMustGo?" - спросил он у своих 113 000 подписчиков. 33 Его твит вызвал несколько сотен ответов и ретвитов: одни подбадривали его, другие сомневались, третьи насмехались над ним. К нему стали присоединяться все новые и новые подписчики.
#PelosiMustGo поднялся в рейтинге Twitter, оттеснив другие темы, которые были актуальны в тот момент: AR-15, турнир по гольфу, помилование Трампа и министр образования Бетси ДеВос. Когда тема достигла седьмого места в списке трендов, кандидат в члены Конгресса от GOP (и сторонница QAnon) ДеАнна Лоррейн, которая сама баллотировалась против Пелоси, заметила хэштег и написала в твиттере свой собственный вклад для своих тогдашних 330 000 подписчиков. Они с Баттаром были не согласны почти во всем, кроме того, что #PelosiMustGo.
То, что произошло дальше, было захватывающим.
Уже через три минуты после ее сообщения хэштег - до этого момента он был в основном в руках фракции демократических социалистов - начал распространяться среди правых последователей Лоррейн. В кампанию вступила вторая фракция! Конспирологи из твиттер-фракции QAnon быстро включились в игру, добавив #PelosiMustGo к своим сообщениям о Wayfair и торговле детьми (это произошло всего через несколько недель после появления вирусного хэштега Amazing Polly). Появились и сторонники Пелоси - команда "голубой волны" с эмодзи-в-био - которые в твиттере пытались представить хэштег в позитивном свете: "#PelosiMustGo прямиком в Белый дом и займет пост президента!".
Через сорок пять минут после первого твита Баттара хэштег подхватил Джек Пособиец - ультраправый агитатор "Пиццагейта" и идеологическая полярная противоположность Шахида Баттара. Его вклад заключался в банальном наблюдении: "#PelosiMustGo сейчас #6 trending". Сам он даже не знал, почему это тренд. Но его поста было достаточно, чтобы его последователи поняли, какую роль им предстоит сыграть. Его пост лайкнули шестнадцать тысяч раз, еще тысячи ответили или ретвитнули. Они добавили свои собственные цвета в разговор - #DemocraticCriminalNetwork, #PlantationDemocrats, #PuppetRegime - и полностью ввели хэштег в национальный политический разговор. Тренд стал номером один. Миссия выполнена.
Гиперпартийное консервативное СМИ Daily Wire перенесло тренд из социальных сетей в более широкую медиавселенную, сообщив о том, что говорят некоторые люди в Интернете, отметив популярность хэштега и процитировав некоторые из его наиболее успешных левых вкладов, но при этом старательно избегая упоминаний о причастности правой фракции к его появлению. По их мнению, это излияние полностью отражало массовое восстание левых против Нэнси Пелоси. 34
Большинство из сотен тысяч пользователей Twitter, увидевших этот хэштег, так и не узнали, что #PelosiMustGo появился из-за того, что кто-то отдал приказ в частном канале Discord. Хэштег попал в поле их зрения, и они отреагировали. Скорее всего, они предположили, что какое-то значительное число американцев где-то спонтанно пишет твиты против тогдашнего спикера Палаты представителей, и кликнули на тренд, потому что им было интересно узнать, почему.
Наглядные онлайн-фракции, сражающиеся под знаменами эмодзи, оказывают влияние. Социолог Крис Бэйл, руководитель Лаборатории поляризации в Университете Дьюка, проводит интервью с пользователями социальных сетей, которые становятся страстными участниками политических фракций в Интернете. Они описывают эти политические бои в сети как нападки на их личность. Знакомство с противоположными точками зрения не вдохновляет на тщательное обдумывание политики или идеи, лежащей в ее основе, а воспринимается как личное оскорбление. Некоторые сообщают, что заметное присутствие противоборствующих фракций заставило их еще больше укорениться в собственной политической идентичности - изучить тезисы, чтобы эффективнее бороться в сети. Они также описали опыт онлайн-конфликта как интерактивный; в отличие от пассивного просмотра телевизионных новостей, они могли искать термины, находить последние битвы фракций и немедленно вступать в них. "Шла война, и [им] нужно было выбрать сторону", - рассказывает Бэйл, описывая опыт одной либеральной женщины. 35
Изначально люди приходят к участию в онлайн-коллективах благодаря сочетанию алгоритмического подталкивания и личной заинтересованности. Принадлежность к политической фракции может приносить удовлетворение - у нее есть цель и миссия. Борьба с общим "врагом" создает товарищество и чувство принадлежности. Это также может быть весело. Но участие во фракциях может привести к укоренению, более экстремальным убеждениям или более сильной и воинственной партийности. Группы, в которых мы состоим, являются основой нашего самоощущения; упорное участие во фракциях становится частью личности человека. 36
Толпы, культы и крайности
Социальные сети изменили не только то, как собираются и ведут себя толпы людей, но и то, как люди внутри толпы влияют друг на друга. В главе 3 мы обсуждали феномен захвата аудитории - когда тот, кто оказывает влияние, формирует свой контент и мнения так, чтобы они соответствовали тому, что хочет его аудитория. Аналогичное явление может подстерегать и толпы, создавая социальный захват, когда члены толпы укрепляют точку зрения друг друга, а разнообразие мнений становится все более скудным.
Мы решаем, какая информация является правильной, принимая во внимание то, что считают правильным другие (консенсусная реальность). Мы также определяем, какое поведение является правильным в той степени, в какой мы видим его у окружающих. 37
Члены групп склонны подкреплять взгляды друг друга, часто продвигая друг друга к более крайним точкам, чем те, с которых они начинали. 38 Фракции, похоже, объединяются вокруг мнений наиболее сильных членов, а те, кто придерживается других мнений - возможно, более умеренных, - не выражают их из страха подвергнуться остракизму. 39 Поскольку убеждения формируются коллективно, новая информация, противоречащая групповой идентичности или исходящая от кого-то с "чужой" идентичностью, может быть просто отвергнута; это одна из причин, по которой партизаны легко отвергают проверку фактов, если она исходит от "другой стороны". 40
Это происходит и с групповыми нормами и поведением: люди стараются соответствовать нормам, связанным с их идентичностью, которые со временем также могут смещаться в сторону более экстремальных. Психологи обнаружили, что нормы соблюдаются более строго, если существует напряженность в отношениях с противоборствующей группой 41 - вы не вступаете в связь с другой стороной во время войны, а на гладиаторской арене социальных сетей напряженность существует всегда.
В идеале идентичность онлайн-фракции должна отражать их позитивные убеждения - то, за что они выступают, но некоторые из них вместо этого становятся оппозиционными. Фраза "владеть либералами" или "вызывать либералов" - это мем, который отражает движущую мотивацию некоторых правых фракций. Это шутка, но показательная: без либералов как антитезы фракция теряет сплоченность. Действительно, это одна из причин, по которой правые альт-платформы медленно получают значительное распространение: вокруг нет либералов, чтобы владеть ими. Гораздо веселее оставаться на платформе с противоположной толпой.
Громкие выступления против врага приводят к вовлечению в борьбу. 42 Во время фракционных сражений участники пишут и пишут в Твиттере, и самые экстремальные голоса обычно привлекают наибольшее внимание; из-за того, как устроены платформы и как алгоритмы выкладывают контент, кажется, что они представляют мнение всей группы. Таким образом, самые экстремальные взгляды одной стороны в итоге вступают в явное противоречие с самыми экстремальными взглядами другой стороны. Люди с более умеренными или нюансированными взглядами могут подвергаться преследованиям, подвергаться самоцензуре или даже не быть замеченными в дискуссии... или они могут выражать мнения, гораздо более сильные, чем те, которых они на самом деле придерживаются, чтобы соответствовать.
Проявление идентичности и достижение единого мнения в группе - это не то же самое, что достижение консенсуса. Это не процесс оценки фактов, обсуждения, принятия разнообразных мнений и формирования взгляда на мир. К сожалению, стимулы для такого процесса обсуждения - это не те стимулы, которые движут системой "влиятельный человек - алгоритм - толпа".
Скорее, система поощряет контент, вызывающий бурную реакцию и соответствующий преобладающему мнению. Люди во фракции, которые особенно хорошо умеют высмеивать коллективных врагов или идеологических несогласных, получают признание коллег, их влияние в группе возрастает. А когда насмешки, враждебность и гадости не только нормализуются, но и поощряются, люди будут их выполнять. Писатель-марксист Фредди деБоер хорошо описал эту динамику в критике онлайн-движения за жилье (которое он в целом поддерживает), хотя проблема не является специфической для какой-то одной фракции: "Социальные стимулы работают в пользу мерзости и экстремизма и против нюансов и наведения мостов, поэтому форумы постепенно превращаются в уродливые места, враждебные к инакомыслию и празднующие чрезмерное выражение ортодоксальных взглядов группы именно потому, что они чрезмерны" 43.
Социальные медиа влияют на сплоченность общества. Сетевая толпа позволяет обмениваться информацией, облегчает социальное влияние и - в зависимости от того, кто является влиятельным - оказывает воздействие на нормы. 44 Толпы в социальных сетях предлагают нам эхо-камеры, но также и эхолокацию. 45 Люди ищут чувство принадлежности и понимание социальных правил не только будучи частью группы, но и оценивая, как группы согласуются или противостоят друг другу. Они пытаются сориентироваться, какие мнения популярны, часто используя в качестве индикатора вовлеченность.
Влиятельные люди - как маяки в этом навигационном процессе. Они привлекают внимание, воплощают популярные мнения, а затем сплачивают группу для коллективных действий.
Люди слова и люди дела: Влиятельные люди и толпы
Люди, которыми мы восхищаемся и считаем убедительными, особенно те, кого мы считаем близкими, обычно оказывают на нас большее влияние. Это особенно верно в вопросах, которые мы считаем значимыми, или в ситуациях, которые представляются нам угрожающими. 46
Одним из современников Канетти был писатель и философ Эрик Хоффер, который в 1951 году опубликовал книгу "Истинно верующий". Книга исследует членов толпы в массовых движениях - постоянных, больших групп, объединенных горячей и часто фанатичной преданностью общему делу или идеологии. Истинно верующий, о котором идет речь в книге, - это человек, который становится глубоко преданным идеалам движения, потому что оно предлагает ему возможность избавиться от неудовлетворенности, которую он испытывает в своей жизни. Действительно, один из главных тезисов Хоффера, горячо обсуждаемый некоторыми, заключается в том, что массовые движения и их составные части (то есть люди) по сути взаимозаменяемы, независимо от идеологии, что объясняет, почему люди могут переходить от одного движения к другому, казалось бы, противоположному по своим основным убеждениям. Это происходит потому, утверждает он, что массовые движения обращаются к одним и тем же типам людей: "Все движения, какими бы разными ни были их доктрины и устремления, черпают своих первых приверженцев из одних и тех же слоев человечества; все они апеллируют к одним и тем же типам ума" 47.
Поведение и эмоции истинно верующих, объясняет Хоффер, в совокупности определяют общее поведение движения. Его черты могут быть как негативными (недовольство, паранойя), так и позитивными (искреннее желание конструктивных перемен), но объективная реальность становится менее важной, поскольку движение становится главным источником надежды на будущее. Любые моменты, угрожающие этой надежде, игнорируются или активно отвергаются. Движения пронизывает догма - существует одна истина, одна цель, и для ее поддержания допустимы любые доступные средства, включая пропаганду и принуждение.
Общие ценности и цели сплачивают движения, пишет Хоффер, но ничто не может быть так сильно, как общий враг: "Массовые движения могут возникать и распространяться без веры в бога, но никогда - без веры в дьявола". 48 Ненависть к другой группе, утверждал он, "является самым доступным и всеобъемлющим из всех объединяющих агентов". Это оставалось верным по мере того, как массовые движения переходили в онлайн, что было очевидно, иногда в забавной форме, даже в самые ранние дни существования Интернета. Например, в середине 1990-х годов, когда общественное распространение интернета шло полным ходом, движение за программное обеспечение с открытым исходным кодом достигло своего пика. Разношерстную группу разработчиков объединяло отчасти стремление к сотрудничеству и созданию лучшего программного обеспечения, а отчасти - ненависть к Биллу Гейтсу и Microsoft. "Если вы заботились о Linux на рабочем столе, вам предстояло проделать большой список работы", - заметил технологический писатель и критик Клэй Ширки в 2003 году на конференции O'Reilly Emerging Technology Conference. "Но вместо этого вы всегда могли завести разговор о Microsoft и Билле Гейтсе... Ничто так не сплачивает группу, как внешний враг". 49
Люди, которые становятся активными участниками онлайн-движений и фракций, чувствуют призыв к действию. В то время, когда многие люди чувствуют себя бессильными и неуправляемыми в своей автономной жизни или оторванными от своих сообществ - изоляция во время пандемии COVID-19 усугубила это - онлайн-сообщества предлагают смысл жизни. Вспомните "Удивительную Полли", которая привлекла тысячи людей к публикации информации о тайном побочном бизнесе Wayfair по продаже детей. Участники хэштега #SaveTheChildren искренне верили, что помогают детям, оказавшимся в заложниках у Wayfair, - или, что еще проще, помогают повысить осведомленность о зле, которым является торговля детьми. Адепты движения QAnon верят, что их "исследования" загадочных постов Кью раскроют тайны, обнажат скрытые истины и, как они надеются, приведут к последствиям для тех, кого они считают злом.
Современная интернет-аудитория - это не просто пассивные получатели информации от авторитетов. Члены онлайн-фракций распределяют между собой определенные роли, соответствующие их темпераменту и талантам. Исследования экстремистских движений в Интернете описывают множество способов, с помощью которых толпа коллективно работает над привлечением внимания и увеличением своей численности, даже при отсутствии преднамеренной координации. 50 Некоторые аккаунты выступают в роли просителей или вербовщиков, привлекая других в движение; например, аккаунты ИГИЛ нацелены на разочарованных молодых мужчин и женщин, обещая им дружбу, товарищество и славу.
Некоторые создают контент, который просвещает наблюдателей о теориях или утверждениях группы, интеллектуализируя их и часто указывая людям на соответствующие обсуждения на других платформах или досках объявлений. Часто существует страх, что какая-то платформа решит, что группе больше не рады, поэтому важно создать избыточность и место для сохранения знаний группы. Многие сильно фракционированные толпы, а также экстремистские группы - от белых националистов до ИГИЛ и QAnon - поддерживают пропагандистские сайты или вики, где определяют термины и передают групповые знания, которые часто остаются за кадром медиа-объяснителей.
Есть и агитаторы-дерьмократы, чьи аккаунты в первую очередь ориентированы на ярость и разжигание гнева. Они часто привлекают внимание алгоритмов, ищущих высокоэмоциональный контент, или втягивают членов других фракций в борьбу из-за какого-то хэштега или мема.
В то же время большая часть этой активности наблюдается вторым эшелоном участников толпы: сочувствующими или "фанбоями", которые поддерживают движение более пассивно, возможно, ретвитя и усиливая или даже просто тихо лайкают контент. Они часто являются распространителями, а не создателями, но их действия могут потенциально запустить алгоритмы трендов или обеспечить достаточную вовлеченность, чтобы поднять твит или пост до более широкой курации алгоритмами платформы.
Исследователи, изучающие способы взаимодействия всех этих разных членов толпы, отмечают, что преподаватели и адвокаты оказывали влияние на распространение контента о группе, но агитаторы часто были более активны в распространении контента, который люди считают "фальшивыми новостями", или информации, которая была заведомо ложной, но очень увлекательной. 51
Когда дело доходит до классификации членов толпы, анализ Хоффера семидесятилетней давности вновь оказывается актуальным. Те же самые персонажи прослеживаются и в "Истинно верующем". Хоффер выделил "людей слова": тех, кто закладывает первоначальные идеи движения и закладывает основу для формирования массы истинно верующих. Успех движения зависит от дискредитации господствующего порядка и институтов и ознакомления с потенциалом нового - как описал Бернейс, это работа невидимых правителей. Люди слова могут быть романистами, журналистами, пропагандистами - или, как сегодня принято говорить, фанатиками, - и они разрабатывают доктрины и лозунги новой веры, создавая спрос. 52 Затем появляются фанатики Хоффера, разочарованные и озлобленные агенты хаоса, готовые поверить в невероятное, которые распространяют информацию и создают гравитационное притяжение ранней толпы. Сегодня "фанатики" могут быть более вежливым названием для говнопостеров, нигилистических пехотинцев фракции. Наконец, появляются "люди действия" - те, кто встает во главе движения, кто поднимает орифламму и в конечном итоге создает властные структуры, необходимые для кристаллизации видения. Вспомните Дональда Трампа.
Лидеры, которые становятся во главе истинно верующих, объясняет Хоффер, отличаются дерзостью и радостью от неповиновения, наглым пренебрежением к последовательности, восторгом от символов и зрелищ, а также глубоким пониманием человеческой природы, например, тягой к общению. 53
Динамику Канетти и архетипы Хоффера сегодня легче заметить, потому что социальные медиа способствуют их распространению. Производство и распространение контента стало бесплатным и легкодоступным для людей слова; забрасывать приманку для толпы еще никогда не было так просто - для этого нужен лишь хэштег. Фанатиков - легион, они бродят в Twitter или на серверах Discord. А люди действия с нетерпением наблюдают за происходящим, стремясь извлечь выгоду из новейшей "веры".
Концепция действий отдельных людей и толпы всегда была неотъемлемой частью пропаганды. Французский философ Жак Эллюль, писавший о пропаганде в 1962 году, утверждал, что она стремится не изменить сознание, а побудить людей к действию. "Действие делает эффект пропаганды необратимым", - писал он. "Тот, кто действует, повинуясь пропаганде, никогда не сможет вернуться назад... Он обязан продолжать двигаться в направлении, указанном пропагандой, ибо действие требует еще большего действия... Он вынужден принять новое окружение и новых друзей, которых пропаганда создает для него". 54 Эллюль, вероятно, имел в виду коллаборационистов Виши, когда писал эти слова, но с тем же успехом он мог говорить о сторонниках QAnon или любой другой стойкой, всегда находящейся в сети фракции.
Постоянно находящиеся в сети толпы - это новая норма, и их эволюция имеет мощный преобразующий эффект. Движения, которые могли бы расти в течение долгого времени, пока они создавали инфраструктуру для организации, теперь могут возникнуть в одночасье. Такое быстрое изменение несет в себе новые вызовы: хотя онлайн-толпы умеют привлекать внимание и иногда достигают цели или двух, они также часто неустойчивы и конфликтны, им не хватает организационной глубины или потенциала для достижения значимых изменений. Им может быть трудно строить альтернативы, а не просто разрушать все вокруг. 55 Но, тем не менее, они обладают потенциалом для гальванизации ненасильственных движений за справедливость и права человека.
Толпа в Интернете и последствия
Мы много внимания уделяли политическим толпам и враждующим фракциям, но сила онлайновых толп очень велика. В январе 2021 года все, кто еще был достаточно наивен, чтобы полагать, что онлайновые толпы не влияют на оффлайновый мир, были быстро разубеждены в этом. Нет, это не ссылка на события 6 января в Капитолии США - об этом мы поговорим в следующей главе.
Это история "Стоункса": необычная серия событий, в которой участвуют онлайн-коллективы, их мурманчане и миллиарды долларов реального мира.
Онлайн-форум Reddit традиционно является местом, где собираются люди с общими интересами и обсуждают фильмы, спорт, знаменитостей, настольные игры, текущие события или любые другие темы. Группы Reddit, называемые субреддитами, могут быть самыми разными - от обычных (где люди обсуждают последние блокбастеры) до по-настоящему нетрадиционных (например, r/BirdsWithArms, где пользователи публикуют фотографии птиц с отфотошопленными на них руками).
Хотя среди любителей того или иного фильма или той или иной игры могут разгореться жаркие споры, сами чаты обычно довольно безобидны. Но в январе 2021 года небольшая группа матерых инвесторов, публикующих свои сообщения в r/wallstreetbets (тэглайн: "Как будто 4chan нашел терминал Bloomberg"), решила выступить против влиятельных хедж-фондов, которые пытались продать в короткую компанию GameStop, испытывающую трудности с продажей видеоигр. К тому времени, когда они закончили, группа - большинство из которых общались только на сабреддите - выпотрошила один из самых успешных хедж-фондов в мире.
Почему они это сделали? Отчасти из ностальгии по GameStop, которая была крупным сетевым магазином в 1990-х годах, до того как видеоигры стали легко загружаться прямо на консоли, и теперь пыталась выйти на онлайн-рынок. Кроме того, это было сделано для того, чтобы отвадить жадных капиталистов, которые, как акулы, почуяли слабину хрупкой компании по производству видеоигр и стали скупать ее акции ради быстрого обогащения.
Какова бы ни была точная мотивация, движение началось с простого мема: грубо нарисованного человека в деловом костюме, стоящего рядом с биржевой доской с оранжевой стрелкой, устремленной вверх, и написанным на ней словом stonks. Универсальный мем существовал уже много лет и часто использовался для того, чтобы высмеять экспертов, дающих плохие финансовые прогнозы, подколоть людей, принимающих неверные финансовые решения, или выразить презрение к ненужной сложности или сюрреализму современных финансовых рынков. 56 Забавное неправильное написание слова stonks было, конечно же, намеренным. В этом воплощении оно стало призывом к сплочению. Трейдеры хедж-фондов с Уолл-стрит долгое время высмеивали мелких розничных инвесторов как неразумных мужланов, но теперь толпа собралась, чтобы взять их на вооружение.
Хедж-фонды знали, что у GameStop проблемы, и пытались "шортить" ее - то есть брать акции компании по одной цене, продавать их (в огромных количествах) и выкупать по дешевке, а затем возвращать взятые в долг акции. По сути, они делали ставку на то, что им удастся опустить цену, поскольку другие люди, владеющие акциями, могут увидеть импульс и попытаться избавиться от своих акций. В том маловероятном случае, если их маркетинговые исследования окажутся неверными и акции по какой-то причине пойдут вверх, они окажутся на крючке миллиардов.
Мелкие трейдеры на Reddit решили остановить их. Они начали скупать скромные партии акций GameStop онлайн, используя приложения для инвестирования, такие как Robinhood с соответствующим названием. Не было никакого реального планирования - просто внезапное, почти спонтанное желание купить акции GameStop и помешать корпоративным рейдерам. По мере того как распространялась информация о происходящем, это стало трендом в Twitter и других социальных сетях, где другие дневные трейдеры присоединились к ним, а хор цифровых зрителей подбадривал их.
Даже Элон Маск (Elon Musk), миллиардер, работающий в Интернете и имеющий сложные отношения с манипуляциями на рынке, добавил свой голос - однословный твит с текстом "Gamestonk!" 57 Это было воспринято как призыв к массовым выступлениям, что еще больше подогрело огонь. Сразу же после выступления Маска цена акций резко выросла. 58
До начала "короткого сжатия" акции GameStop торговались по цене около $19. По мере того как пользователи r/wallstreetbets взвешивали акции, их стоимость на пике приближалась почти к $500 за штуку. 59 Крупным инвесторам грозила катастрофа. Robinhood и другие брокерские компании в конце концов приостановили торги, сославшись на недостаток средств для покрытия акций инвесторов. Это возмутило толпу, которая увидела в этом попытку защитить хедж-фонды. 60 Болтовня о Robinhood появилась в социальных сетях, и люди стали строить мрачные догадки о ее мотивах.
К тому времени было уже слишком поздно для таких хедж-фондов, как Melvin Capital, который начал январь 2021 года с состоянием более 12 миллиардов долларов, но более половины его стоимости было уничтожено коллективными выходками пользователей Reddit. Его основатель, звездный инвестор с Уолл-стрит Стив Плоткин, позже тихо объявил, что закрывает свой фонд.
Разгром был завершен.
Сила ропота
Разумеется, в убытке оказались не только хедж-фонды, занимавшиеся короткими сделками; многие из тех, кого привлекли импульс и волнение, купились на вершине и значительно потеряли. В основе сделки с GameStop лежали правдоподобные рыночные принципы, но миллионы наблюдателей и участников были втянуты в нее прежде всего историей Давида против Голиафа - очень доступным повествованием о нигилизме, возмездии и смехе. 61. Нарративы всегда были способны двигать рынки - тюльпановый пузырь возник еще до изобретения радио, - но социальные сети изменили способ, с помощью которого стимулированные толпы превращают онлайн-нарративы в реальные экономические события. 62
Эта цепочка усиления социальной сети снизу вверх - человеческий ропот - невероятно мощная. С ее помощью можно выявить нарушения гражданских прав, вызвать движения протеста, сдвинуть рынки и помочь общественности следить за событиями, независимо от того, принимают в них участие традиционные СМИ или нет. Но это также и то, как ежедневный парад слухов, псевдособытий и теорий заговора становится трендом: #Ivermectin, #SaveTheChildren, #StopTheSteal, #TheJews. Несмотря на то, что они являются целью невидимых правителей, монетизируемых как влиятельными лицами, так и платформами, сила толпы в формировании восприятия сегодня очень велика.
Это новая норма: каждый день появляются новые хэштеги, которые привлекают десятки тысяч людей, приковывая внимание и разжигая ярость фракций. Мгновенно вирусные нарративы набирают силу, а затем отступают, как волны. Конкретные детали часто забываются, но ярость, трайбализм еще больше усиливаются с каждой новой битвой. Органичные или надуманные, эти моменты продвигаются влиятельными лицами, усиливаются онлайн толпами, курируются и продвигаются к определенным фракциям алгоритмами, которые вознаграждают вовлеченность еще большей вовлеченностью. Гигантская паутина взаимосвязанных пользователей, каждый из которых преследует свои цели и кричит друг другу, чтобы они обратили внимание.
То, что вы видите в своей сетевой толпе или в своей индивидуальной реальности, часто полностью отличается от того, что происходит в толпе других людей. Внутри толпы есть консенсус и сплоченность, но часто их нет. Каждая толпа провозглашает себя публикой, в то время как она всего лишь публика.
Хорошо, что мы больше не ограничены возможностью слышать голоса и мнения, одобренные институтами или отфильтрованные элитой СМИ. Но раздробленную систему, пришедшую на смену предшественнице, вряд ли можно назвать улучшением: водоворот вирусных хэштегов, конкурирующих за внимание, перескакивающих из сообщества в сообщество, усиленный толпами истинно верующих, для которых обмен сообщениями и ретвиты сродни религиозному ритуалу. Каждый отдельный акт кликанья или ретвита может не казаться влиятельным, но в совокупности эти действия формируют разговоры, убеждения, реальность. 63
Влиятельные люди, алгоритмы и толпы все чаще определяют реальность. А политические и гражданские нормы Америки еще не адаптировались к этим условиям. Мы можем быть не совсем уверены, почему что-то появилось в нашей ленте, но это не отменяет ноющего чувства, что мы должны обратить на это внимание. Теперь нас постоянно окружает срочность; требования поставить под сомнение выборы, завывания о цензуре и даже штурм столиц.
5.Распространение большой лжи
Али Александер пришел в американскую политику в 2007 году, работая в качестве ничем не примечательного сотрудника предвыборного штаба в неудачной президентской кампании Джона Маккейна. Двенадцать лет спустя он стал известен на всю страну, когда, участвуя в кампании по переизбранию Дональда Трампа в 2020 году, помог популяризировать ставший печально известным лозунг "Остановить воровство" в качестве призыва политического движения. 1
Трансформацию Александра можно рассматривать на одном уровне, как индивидуальную: путешествие тролля-провокатора, который все больше сходил с ума в своей риторике, обвиняя представителя демократов в том, что он женился на ее брате, затем ставя под сомнение чернокожесть Камалы Харрис и, наконец, призывая к переворотам как внутри страны, так и за рубежом. 2
Но его трансформация также является свидетельством более масштабных изменений - смены парадигмы политического ландшафта, ставшей результатом слияния мельницы слухов и машины пропаганды. Хотя кампании Маккейна и Трампа возглавлялись республиканцами и их разделяло чуть больше десяти лет, они были дико непохожи друг на друга. Маккейн рассматривал традиционные СМИ как важных союзников, Трамп - как злейших врагов. 3 Маккейн изо всех сил пытался закрепиться в зарождавшихся тогда социальных сетях; Трамп был самым известным пользователем Twitter. 4 Кампания Маккейна, как сообщается, порицала Александра, когда он допускал мысль о фальсификации результатов голосования; кампания Трампа сделала утверждение об этом своей главной темой. 5
История Александра и выборов 2020 года в целом - это история влиятельных лиц, алгоритмов и окружающих их толп, которые действуют согласованно, чтобы сделать реальность и историю на заказ. Это история о том, как пропаганда и слухи сменяют друг друга, усугубляя и трагически подрывая 237-летнюю традицию мирной передачи власти.
Но как это произошло? В зависимости от политической партии, к которой вы принадлежите, и средств массовой информации, за которыми следите, вы могли слышать, как президент и его окружение - такие давние политические оперативники, как Руди Джулиани и Роджер Стоун, - выдвигают обвинения в мошенничестве. 6 Или вы могли видеть, как эти утверждения освещаются (или проверяются на достоверность) крупными вещательными СМИ. Но эта пропагандистская машина, управляемая сверху донизу элитой, была лишь половиной истории. Мельница слухов в Интернете одновременно работала в усиленном режиме на протяжении всей кампании 2020 года, когда новая элита - политические влиятельные лица и связанные с ними фракции - раздували одну историю за другой, якобы подтверждающие заявления президента. Некоторые участники были искренне верующими, другие же знали, что им лучше. Их объединяла одна общая цель: повторить историю столько раз, чтобы она стала реальностью.
Они достигли этой цели. Сложная система мелкой лжи и слухов превратилась в огромную теорию заговора, известную просто как "Кража". А результатом стало насилие в реальном мире.
Февраль 2020 года
Первые столкновения фракций на выборах 2020 года произошли слева. С началом демократических праймериз появились политические фракции в виде emoji-in-bio: пчела для "#KHive" Камалы Харрис, цветок гибискуса для сторонников уроженки Гавайев Тулси Габбард и давняя роза для поддерживающих Берни Сандерса Демократических социалистов. 7. Интересно, что, хотя у умеренных кандидатов, таких как Джо Байден и Пит Баттиджиг, было много сторонников, у них не было заметных фандомов с эмодзи; похоже, что центр менее склонен к заметной активности на платформах социальных сетей.
И все же первый конкурс - избирательное собрание в Айове 3 февраля 2020 года - неожиданно выиграл Баттиджиг, бывший мэр Саут-Бенда, штат Индиана, а Берни Сандерс занял почти второе место. Возможно, из-за того, что он был гораздо менее заметен в социальных сетях, чем более прогрессивные претенденты, победа мэра Пита была непонятна некоторым из более страстных прогрессивных авторитетов; конечно, если бы он был популярен, они бы заметили это в социальных сетях? Несмотря на то что сам сенатор Сандерс не оспаривал результат, заметная часть его сторонников начала строить конспирологические теории о его легитимности. Оказалось, что местная Демократическая партия Айовы наняла подрядчика, компанию Shadow Inc. (теории заговора пишутся сами собой), для создания нового приложения для подсчета голосов за 63 000 долларов с двухмесячным сроком исполнения. 8 Не хватило денег, не хватило времени. В день голосования это не сработало. Результаты задерживались, поскольку организаторы избирательного участка вернулись к ручному подсчету голосов.
Вместо того чтобы предположить некомпетентность, фракция rose-in-bio перешла к злому умыслу. Они заявили о заговоре с целью украсть праймериз у Берни, как это якобы сделали Хиллари Клинтон и Демократический национальный комитет в 2016 году. 9 Проверенные влиятельные лица, поддерживающие Сандерса, "синие чеки", высокопоставленные журналисты и политики включились в мельницу слухов, утверждая, что Демократическая партия Айовы тянула время, потому что была недовольна победой Сандерса, что местные партийцы на самом деле подтасовали результаты в пользу Баттиджига или что Баттиджиг как-то спровоцировал ситуацию. 10 Сторонники других кандидатов задавались вопросом, не замешана ли в этом Россия, но никаких доказательств не было. 11 В тренде появился #MayorCheat (рифмуется с Pete). 12
По мере того, как разворачивалось расследование, некоторые из тех, кто настроен более конспирологически, остановились на козле отпущения: Робби Мук, руководитель предвыборной кампании Хиллари Клинтон в 2016 году. Имя Мука стало популярным в Twitter, и десятки тысяч твитов мрачно рассуждали о его роли в приложении Shadow Inc. 13 Эти инсинуации также были ретвитнуты высокопоставленными авторитетами и журналистами, 14 увеличивая их охват. Сам Мук опубликовал в твиттере опровержение, но, как это обычно бывает, его опровержение привлекло меньше внимания, чем теории, а то участие, которое оно вызвало, состояло в основном из дальнейших нападок. 15 Эта внутрипартийная борьба, между тем, была замечена видными республиканскими авторитетами: Основатель Turning Point USA Чарли Кирк, другие активисты фракции Make America Great Again (MAGA) и правые СМИ поддержали как теории заговора, так и более точные истории о всеобщей некомпетентности.
Хотя невозможно установить личность каждой розы в биографии или твитера MAGA, чье участие помогло Робби Муку занять роль главного героя в тот вечер, похоже, что разговоры в подавляющем большинстве велись реальными, подлинными, отечественными влиятельными людьми и страстными онлайн-группами. Это не было проблемой "иностранного вмешательства" или "русских ботов", несмотря на некоторые разговоры в сети: на этот раз теория заговора исходила изнутри дома.
Наблюдая за борьбой, разворачивающейся в разделе "Актуальные темы" в Twitter в тот вечер, я в очередной раз понял, что такие термины, как дезинформация и дезинформация, которые СМИ обычно используют для описания подобных моментов, не совсем верны. Правые, конечно, оппортунистически усиливали хаос, в котором оказались их оппоненты, но слева тренды были вызваны, похоже, искренней яростью и искренней верой в утверждения. Люди пытались осмыслить происходящее в данный момент, даже если факты еще не были известны. И все же было что-то тревожное в том, как быстро мельница слухов перешла к предположениям о злом умысле, вытащив троп "человек за занавесом" и подразумевая намеренную попытку украсть голосование в Айове у законного победителя. Толпы людей в Интернете были непосредственными участниками, копаясь в поисках доказательств двуличия Мука, а политические деятели подливали бензин в эту тенденцию. Другие люди, в том числе сторонники Баттиджига, пытались опровергнуть эти утверждения, но это тоже лишь укрепило тенденцию. Сенсации и теории заговора стали нормой.
За восемь лет до этого аналогичные события происходили совсем по-другому. В 2012 году, до того как Twitter и Facebook стали гладиаторскими аренами для враждующих политических группировок, Митт Ромни был объявлен победителем в ходе республиканских праймериз в Айове. Однако после подсчета голосов с поправками победа перешла к Рику Санторуму. И все же архивы постов в Facebook и материалы СМИ обнаружили очень мало обвинений в злом умысле или диких конспирологических теорий о том, что инсайдеры Республиканской партии пытались подтасовать результаты голосования. В 2012 году все еще было много пристрастных СМИ - ток-радио, кабельные новости и растущая экосистема социальных сетей. Но за восемь лет, прошедших между выборами в Айове в 2012 и 2020 годах, кое-что существенно изменилось. Влиятельные люди, алгоритмы и толпы создали новые нормы.
Апрель 2020 года
Фракционная борьба в демократической гонке, однако, была ничто по сравнению с тем, что вскоре обнаружится в кампании между Джо Байденом, победившим на праймериз, и Дональдом Трампом, занимающим пост президента. Хотя мельница слухов в Интернете и пестрила различными теориями, распространяемыми демократическими фракциями, дикие обвинения в "подтасовке" не были усилены самими кандидатами. Когда левые СМИ освещали заявления о фальсификациях, они в подавляющем большинстве случаев занимались их развенчанием.
Но в апреле 2020 года, когда Соединенные Штаты были в основном закрыты из-за пандемии COVID-19, президент Трамп начал критиковать голосование по почте. По его мнению, они приведут к мошенничеству. "Бюллетени по почте - это мошенничество. ПОНИМАЕТЕ? Люди жульничают", - сказал он на пресс-конференции. "В голосовании по почте много нечестности". 16 Это утверждение стало барабанной дробью, которая повторялась снова и снова в течение нескольких месяцев на пресс-конференциях и в социальных сетях.
На прошлых выборах иногда случались случаи подделки бюллетеней, и в этом была доля правды. Но не было никаких доказательств значительного или систематического мошенничества, связанного с бюллетенями, отправленными по почте; собственная комиссия Трампа по проверке честности избирателей, изучавшая выборы 2016 года, не обнаружила значительного мошенничества, 17 , и сам Трамп ранее голосовал по почте. 18
Неважно: теперь голосование по почте стало партийной проблемой. Правые СМИ начали писать о них. Правые авторитеты начали говорить о них. Партизанская пропагандистская машина была в действии, формируя тему для своей аудитории. 19
Вера в то, что американские выборы были нечестными, хотя и не нова (см. "Буш против Гора"), но с 2016 года приобрела большую популярность. 20 Трамп и его сторонники, по сути, провели последние несколько недель кампании 2016 года, заявляя, что гонка будет украдена у него - нарратив, который печально известные русские тролли охотно поддерживали, стремясь делегитимизировать выборы перед предполагаемым поражением Трампа. 21 Когда он неожиданно победил, группы ярых сторонников Клинтон (и сама Клинтон) стали убеждены, что победа была достигнута благодаря помощи фальшивых новостей в социальных сетях или России. 22 Подозрения в российском вмешательстве переросли в серию расследований, которые нашли мало доказательств сговора 23 но неопровержимые доказательства вмешательства; 24 весь этот беспорядок был объединен под термином "Russiagate", а консенсус по поводу произошедшего разделился по политическим идентичностям. 25 Теперь, в 2020 году, снова начались слухи о краже выборов - и инициатором этого стал Трамп, действующий президент Соединенных Штатов.
Возник вопрос: что с этим делать?
Большие технологические платформы не хотели повторения слушаний и расследований после 2016 года о том, как они не смогли защитить свободные и честные выборы. С 2017 года они ввели новые правила модерации контента, касающиеся честности выборов. Они разработали политику в отношении взломанных материалов (например, если российская военная разведка снова вбросит кэш с электронными письмами одного из кандидатов). 26 Facebook также изложил общую рубрику правоприменения - "удалить, уменьшить и информировать" - описывающую набор мер воздействия, наиболее жесткие из которых предусматривали удаление постов или аккаунтов. 27 "Уменьшить" дросселирует распространение с помощью алгоритмического понижения рейтинга, реже вставляя контент в пользовательскую ленту. "Информировать" - прикреплять к посту всплывающее уведомление или ярлык, чтобы добавить контекст и предупредить зрителя о том, что контент был проверен на достоверность или может быть оспорен. Другие платформы использовали другую терминологию, но их набор инструментов был в основном одинаковым.
Платформы также разработали политику "скоординированного неаутентичного поведения" - правила, не позволяющие, например, фальшивым техасским сепаратистам, находящимся в Санкт-Петербурге, вмешиваться в политические высказывания настоящих техасских сепаратистов или нарушать их. В 2018 году большинство разумных людей согласились с тем, что вмешательство иностранных троллей в политику - это плохо. Поэтому Facebook, Twitter и Google создали команды по обеспечению честности и неподкупности, которые стали весьма искусными в уничтожении сетей неаутентичных аккаунтов, связанных с иностранными правительствами по всему миру. Они общались с соответствующими правительственными лидерами и агентствами по всему миру по поводу некоторых из этих находок и проводили брифинги для СМИ. Технологические платформы также начали устраивать "военные комнаты" во время крупных глобальных выборов - Америка была не единственной целью. 28
Но неаутентичные иностранные акторы были не единственной проблемой. Было несколько случаев 29 использования отечественными группами манипулятивных, неаутентичных тактик: в 2016 году фракция сторонников Трампа "Лягушка в био" использовала автоматизированные "армии ботов", чтобы доминировать в списках Trending Topics в Twitter и формировать разговор. 30 В том же году известный протрамповский тролль-пропагандист Дуглас Маки распространил мем, призывающий избирателей Клинтон отправлять свои голоса по СМС или голосовать в разные дни; в 2023 году он был признан виновным в подавлении избирателей. Казалось, что тысячи людей были обмануты. 31 На суде над Мэкки другой псевдонимный тролль, "Микрочип", дал показания о более широких усилиях, включая работу над тем, чтобы преподнести взломанные электронные письма кампании Клинтон - основу "Пиццагейта". По словам Микрочипа, среди писем не было ничего особенно удивительного или зловещего, хотя в то время он разместил тысячи сообщений, свидетельствующих об обратном: "Мой талант - делать вещи странными и непонятными, чтобы возникали споры". Когда прокурор спросил, верил ли он в то, что разместил, Микрочип не колебался: "Нет", - сказал он. "И мне было все равно". 32
В конце 2017 года на внеочередных выборах в Сенат Алабамы несколько левых политических групп запустили фальшивые страницы в Facebook, выдавая себя за правые СМИ. 33 Я знал об одной такой попытке, предпринятой компанией, в которой я позже работал, которая создала страницы в Facebook, которые внешне выглядели как созданные правоцентристами Алабамы, но на самом деле управлялись сторонними лицами. 34 Когда история об этих попытках вскрылась год спустя, Facebook приостановил действие аккаунтов тех, кто отвечал за фальшивые страницы. 35
К этому моменту, однако, уже сложилось мнение, что политика в социальных сетях будет Диким Западом. Манипуляции в Интернете стали неотъемлемой частью политики "наглых костяшек"; некоторые партийные политики и активисты вслух рассуждали о том, не находятся ли они в невыгодном положении, если не используют все тактики, которые позволяют социальные сети. 36 Поэтому неудивительно, что подобные усилия вновь появились в 2020 году. Подрядчик под названием Rally Forge, работавший от имени протрамповской правой молодежной группы Чарли Кирка Turning Point Action, был разоблачен за ведение сотен аккаунтов комментаторов в Facebook, Twitter и Instagram, которые маскировались под низовую консервативную агитацию. 37 Аккаунты, некоторыми из которых управляли подростки, преуменьшали значение COVID-19 и бросали тень на честность почтовых бюллетеней, повторяя тезисы президента. 38 Другая сеть из почти тринадцати сотен доменов, маскирующихся под местные новости 39 (принадлежащая активисту Брайану Тимпоуну), 40 тоже включилась в игру: "Milwaukee City Wire" делала ложные утверждения о том, что в Милуоки больше голосов, чем зарегистрированных избирателей. Эту историю подхватил Шон Хэннити 41 , а затем ею поделился губернатор Скотт Уокер, отмыв пропаганду от блога до СМИ и социальных сетей. 42
К этому моменту как зарубежные, так и отечественные тролли, агенты влияния и толпы овладели искусством распространения обвинений в "нечестных выборах". Платформы пытались бороться с этим явлением и разрабатывали политику в отношении контента, связанного с выборами, но, к их ужасу, тролли к тому времени также освоили искусство обвинений в "несправедливом модерировании".
Предлог для "цензуры"
Правые элиты и СМИ годами утверждали, что политика модерации контента Больших Технологий предвзято относится к консерваторам - вспомните "Трендинговые темы" Facebook в 2016 году. Этот хор усилился, когда платформы начали применять более активный подход к модерации, чтобы уменьшить количество преследований и разжигания ненависти. Со временем удаление, сокращение и информирование стали объектом целенаправленной, стратегической кампании по переосмыслению, чтобы заклеймить любую модерацию контента - даже простое добавление метки проверки фактов - как "цензуру". Кто такие платформы, чтобы быть арбитрами правды или определять, что является языком вражды? А как же Первая поправка? К этому времени появились альтернативные компании социальных сетей, такие как Gab, Rumble и Parler, обслуживающие аудиторию MAGA и заявляющие о своей приверженности свободе слова. 43
Разумеется, частная компания не обязана соблюдать Первую поправку, однако все основные платформы социальных сетей в целом и по праву пытаются найти баланс между умеренностью и свободой слова. Ценность важна - мы должны стремиться к ее максимизации! И все же устройство экосистемы социальных сетей так сильно изменило динамику слухов и пропаганды, лжи и контрречи. Чтобы вдеть нитку в эту иголку, в 2018 году мы с моей коллегой Азой Раскин из Центра гуманных технологий предложили подумать о различии между размещением и продвижением контента: "Свобода слова, не свобода охвата". 44 Платформы должны обеспечивать пользователям возможность самовыражения, но нет права на алгоритмическое усиление. Решения о том, что предлагать, а что курировать, - это функция сложных компромиссов, принимаемых компаниями, у которых есть бизнес-мотивация, чтобы как можно больше клиентов остались довольны, причем в глобальном масштабе. Хотя важно быть прозрачными в отношении соблюдения своей политики, платформы имеют собственное право на модерацию и курирование. Они могли принять решение о размещении, например, группы по альтернативным методам лечения рака, пропагандирующей соковые голодания, но это не означало, что они обязаны активно продвигать и рекомендовать ее другим.
Существуют реальные споры о том, как платформы модерируют, и справедливые опасения по поводу того, что неподотчетная частная власть устанавливает правила демократических дебатов на глобальных коммуникационных платформах. 45 Но борьба за то, чтобы пересмотреть определение любой модерации контента - даже маркировки статьи - как "цензуры", является чисто политической уловкой.
Вопли о "цензуре" - слове с плохими моральными коннотациями - стали излюбленной тактикой работы с рефреном. Изображение всего процесса модерации контента как морально предосудительного или незаконного делает подозрительными даже нюансы политики и превращает тех, кто их нарушает, в жертв тирании. Это позиционирует бизнес-решения частных компаний, направленные на максимизацию положительного пользовательского опыта, как эквивалент авторитарных правительств, намеренно подавляющих точки зрения (по иронии судьбы, авторитарные лидеры действительно пытаются заставить платформы заставить замолчать инакомыслящих). Слово "цензура" превратилось в клише, разрушающее мысли. Достаточно выдвинуть обвинение, чтобы обвиняемый перешел в оборону.
При этом, однако, не было никаких наглядных или количественных доказательств того, что платформы действительно идеологически предубеждены против консерваторов. 46 Исследования постоянно показывают обратное: что консервативные точки зрения имеют тенденцию доминировать в социальных сетях. 47 Независимый аудит Facebook не выявил никаких доказательств систематической антиконсервативной предвзятости. 48 Действия кампании по переизбранию Трампа не указывали на глубокую убежденность в том, что они подвергаются цензуре; она потратила больше денег на рекламу в Facebook, чем любой из соперников Трампа от демократов, даже критикуя компанию. 49 Рецензируемое исследование, проведенное компанией Twitter, показало, что в шести из семи рассмотренных стран правые политические силы пользовались большим усилением по сравнению с левыми. 50 Однако среди американских республиканцев сохраняется представление о цензуре со стороны правых: 90 % считают, что социальные сети подвергают цензуре их политические взгляды, когда президентская кампания 2020 года достигла своего пика. 51
Правые влиятельные лица и гиперпартийные СМИ также имели значительное преимущество перед академическими экспертами, кропотливо оценивающими данные о предвзятости: они могли просто игнорировать любые неудобные факты и кричать. Любые действия модераторов в отношении праворадикальных деятелей или СМИ - даже если они были случайными и тут же отменялись - могли быть представлены онлайн-фракцией MAGA как еще одно доказательство того, что Big Tech вас ненавидит, что возбуждало толпу для создания вирусного момента в социальных сетях. В результате появился растущий класс вечно обиженных влиятельных лиц и наживающихся на преследовании медиа-одиночек, каждый из которых имел от сотен тысяч до миллионов подписчиков, любимых рекомендательными системами и часто сильно монетизированных на нескольких платформах, непрерывно стенающих о том, как элита, мейнстримные СМИ и Big Tech заставляют молчать их - и, как следствие, вас. 52
В 2019 году Трамп, по сути дела, раздул этот нарратив, обратившись через веб-форму к обычным людям, которые считают, что подверглись цензуре со стороны Больших Технологий 53 (похоже, из этой затеи ничего не вышло), и устроив в Белом доме встречу для "подвергшихся цензуре" влиятельных лиц. 54
Одним из тех, кто посетил форум влиятельных лиц, был Али Александр, которому на тот момент было тридцать пять лет. После победы Трампа на выборах 2016 года Александер увеличил свою известность, раздувая в Интернете теории заговора и налаживая связи с авторитетными фигурами в окружении Трампа, такими как теоретики заговора Алекс Джонс и Лора Лумер, а также Роджер Стоун, бывший советник Ричарда Никсона, прославившийся как "грязный трюкач" для правых. Александр также заручился поддержкой более экстремальных фигур в республиканском конгрессе, таких как представители Мо Брукс из Алабамы и Пол Госар из Аризоны. И, похоже, он имел определенное влияние на лидеров технологического сектора: тогдашний генеральный директор Twitter Джек Дорси спросил его мнение о том, стоит ли запрещать Алекса Джонса. 55
Александр впервые получил известность среди тех, кто следит за махинациями политических дискуссий в Интернете, когда обвинил представителя демократов от Миннеаполиса Ильхан Омар, уроженку Сомали, в том, что она убила своего брата. Далее он осудил тогдашнего кандидата в президенты Камалу Харрис за то, что она не является "американской чернокожей", поскольку ее отец родился на Ямайке. 56 Это принесло ему желанный ретвит от Дона-младшего, сына Трампа; хотя позже он был отменен, это, тем не менее, помогло закрепить за Александром статус восходящей звезды ультраправой экосферы того времени. Он был талантливым агентом влияния, прекрасно понимая силу троллинга и онлайн-вибраций; по его собственным словам, он был "интерпретатором энергии этого периода". 57 Но к национальной славе и печальной известности он пришел только как один из ключевых организаторов митинга "Остановите воровство" 6 января 2021 года.
Май 2020 г.
Цикл модераторских страданий по-настоящему разгорелся в мае 2020 года с очередным твитом Трампа о голосовании по почте: "НЕТ НИКАКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ (НУЛЕВОЙ!), что бюллетени по почте будут не более чем существенно мошенническими". 58 На первый взгляд, это был просто еще один пост в череде повторяющихся утверждений, призванных создать и укрепить предлог, что если Трамп проиграл, то во всем виноваты мошенники. И снова за дело взялись специалисты по проверке фактов.
Однако на этот раз команда модераторов Twitter решила применить к сообщению президента опцию "информировать" и пометила твит ссылкой на проверку фактов, объявив утверждение "необоснованным". 59
Решение было зажигательным. Республиканские политические лидеры, СМИ и влиятельные лица взорвались. Трамп разгневался на ярлык в последующей паре твитов: "@Twitter теперь вмешивается в президентские выборы 2020 года. Они утверждают, что мое заявление о почтовых бюллетенях, которые приведут к массовой коррупции и мошенничеству, неверно, основываясь на проверке фактов фальшивыми новостями CNN и амазонской Washington Post... Twitter полностью подавляет свободу слова, и я, как президент, не позволю этому случиться!" 60 Пост не был удален. Он был полностью виден. Но он был контекстуализирован - с помощью контрречи ярлыка. Два дня спустя Трамп подписал указ 61 , призывающий регулировать деятельность компаний социальных сетей, которые пытаются подвергать цензуре или участвовать в "политическом поведении", заявив: "Один из вопиющих примеров - когда они пытаются заглушить мнения, с которыми не согласны, избирательно применяя "проверку фактов"". 62 (Байден отменил указ Трампа в следующем году). 63
Платформы решили расширить свою политику честности выборов в преддверии гонки 2020 года, потому что пропаганда делегитимации выборов - как в США, так и за их пределами - представляет риск для демократии. 64 Делегитимация имеет значение, потому что она отвергает значение и авторитет демократических процессов, институтов и должностных лиц, выхолащивая их и лишая дееспособности со временем. 65 Это отличается от здорового скептицизма или недоверия к конкретному политику или политике или от основанного на фактах беспокойства по поводу результатов выборов. Делегитимация отвергает аргументированное исследование в пользу унижения, подрыва, угроз или необоснованных, конспирологических обвинений в адрес своих целей. Проблема не так проста: проигравший кандидат объявляет себя настоящим победителем и подстрекает к политическому насилию. Делегитимация имеет кумулятивный эффект, подрывая веру как в ценность выборов, так и в законную власть правительства. 66 На платформах по всему миру уже наблюдался очевидный и растущий поток лжи, грязных трюков, вирусных слухов и операций влияния, особенно в период выборов. Бездействие было бы неэтичным.
Несмотря на заявленную политику, с крупнейшими авторитетами и самим президентом обращались как с маленькими перчатками. У них была огромная аудитория, и если их посты подвергались модерации или их аккаунты блокировались, они и их группировки могли громко заявить о своем недовольстве на других платформах, часто становясь при этом вирусными. И вот действующий президент, его доверенные лица, СМИ и ведущие политические деятели начали рассказывать толпам своих сторонников в Интернете, на телевидении, радио и в печати, что выборы будут украдены у них - более чем за шесть месяцев до дня выборов. Лидер свободного мира, имеющий 80,2 миллиона подписчиков в Twitter и 29 миллионов в Facebook, начал свою кампанию по переизбранию в 2020 году с подрыва той самой демократии, которую он хотел представлять.
Именно в таких условиях начала свою работу организация "Партнерство за честность выборов" (EIP).
Июль 2020 года
К лету 2020 года попытки упреждающей делегитимации выборов стали почти шаблонными: Трамп, не имея никаких доказательств, катастрофически заявлял о фальсификации выборов, часто в Twitter. Эти утверждения освещались во всех медиа-экосистемах: Fox News и другие правые СМИ обсуждали обвинения, а основные СМИ их развенчивали или давали контекст. Влиятельные и известные личности делились полученными историями со своей аудиторией. 67 Но происходило и другое: рядовые сторонники Трампа начали предлагать "доказательства" в поддержку этой темы - то, что они наблюдали вокруг себя, теперь интерпретировалось в контексте мошенничества с избирателями. Начался процесс "снизу вверх": слухи, распространяемые членами фракции и основанные лишь на фотографии и предположениях, понеслись снизу вверх, по мере того как их поддерживали влиятельные лица, деятели "СМИ одного лица", гиперпартийные СМИ, а иногда и сам Трамп.
Казалось очевидным, что социальные сети станут главным фронтом в чем-то более похожем на продолжительную информационную войну, чем обычная президентская кампания. На американскую общественность будут сыпаться сообщения как от подлинных сетевых активистов, так и от злонамеренных субъектов. Кто должен определить разницу и как следует реагировать?
Некоторые политические фракции посвятили себя созданию сетей, необходимых для распространения информации в современной коммуникационной экосистеме: влиятельные лица с сотнями тысяч подписчиков и миллионные толпы; создатели медиа-одиночек и гиперпартийные издания, способные превращать твиты в контент для последующих вирусных обменов на всех платформах; глубокое понимание того, как продвигать утверждения не только сверху вниз (от элиты к общественности), но и снизу вверх. Они понимали динамику как машины пропаганды, так и мельницы слухов и имели стратегии для каждой из них.
Государственные и местные избирательные чиновники, специалисты по проверке фактов и те, кому поручено бороться с вводящими в заблуждение вирусными историями о честности выборов, этого не сделали.
Это напомнило мне мой опыт борьбы с законопроектом о вакцинах в Калифорнии в 2015 году: люди, обладающие наиболее точной информацией, все еще находились на периферии. Они могли общаться со СМИ или публиковать фактчекинг, но не было особой стратегии сетевой коммуникации или быстрого реагирования. И было неясно, будет ли аудитория доверять тому, что они скажут.
Осознав эту проблему, несколько студентов-исследователей из Стэнфордской интернет-обсерватории обратились к нашему директору Алексу Стамосу с вопросом о недостаточной поддержке избирательных органов в борьбе с вирусными заявлениями и дезинформацией. Это побудило Алекса предложить совместную работу с другими исследовательскими институтами по наблюдению за общественными дискуссиями в социальных сетях о голосовании и честности выборов, чтобы попытаться отсеять то, что начинает быстро распространяться. Таким образом, контрразведчики могли бы быстро реагировать на разрастающиеся слухи.
Студенты проходили практику в Агентстве по кибербезопасности и защите инфраструктуры (CISA) Министерства внутренней безопасности, где они работали над услугами, которые федеральное агентство предоставляло примерно десяти тысячам местных властей и властей штатов, фактически проводящих выборы в США. В то время как каналы связи по вопросам прямых кибератак на избирательные системы были открыты, они признали, что между исследователями социальных сетей, которые могли видеть, когда истории поднимаются, и должностными лицами штатов и местных органов власти, которым поручено обеспечивать свободные и справедливые выборы, практически не было связи. Государственным и местным чиновникам было трудно определить, на что стоит реагировать. Им было трудно определить, может ли что-то стать вирусным или это просто пост случайного человека с шестью подписчиками, который ошибся в интернете; мелкие случаи лучше игнорировать, чтобы не усилить ложь исправлением. Однако если исправление было необходимо, то его быстрое опубликование имело большое значение.
Кампании дезинформации, проводимые враждебными государственными субъектами, также вызывали серьезные опасения; расследование доказательств иностранных манипуляций должно было происходить во время кампании, а не после. Технологические компании должны быть включены в эту работу, поскольку все это будет происходить на их инфраструктуре; они ясно заявили, что будут следить за иностранными троллями и нарушениями их политики честности выборов, но важно, чтобы за их действиями наблюдала еще одна пара глаз.
Правительство, разумеется, предпринимало свои собственные независимые усилия: CISA, которой в то время руководил ставленник Трампа Крис Кребс, объявила о плане создания сайта "Контроль слухов", на котором будут публиковаться официальные разъяснения по историям, привлекшим внимание общественности. 68 За оценку махинаций государственных субъектов отвечали Целевая группа по иностранному влиянию Федерального бюро расследований, созданная в 2017 году ставленником Трампа Кристофером Вреем, и Центр глобального взаимодействия Государственного департамента, которому было поручено противодействовать иностранным пропагандистским кампаниям. В дополнение к этим усилиям в 2018 году был создан Центр обмена информацией и анализа инфраструктуры выборов (Elections Infrastructure Information Sharing and Analysis Center) - некоммерческая группа, объединяющая представителей всех партий и местных избирательных органов штатов и охватывающая все пятьдесят штатов, для обмена информацией о кибербезопасности и других угрозах выборам; в их компетенцию также входит борьба с дезинформацией о процедурах выборов и голосования. 69.
Множество различных заинтересованных сторон пытались обеспечить свободные и честные выборы, но все они работали в основном изолированно. Технологические и правительственные организации обсуждали угрозы, существовали сообщества исследователей в гражданском обществе и академических кругах, которые иногда сотрудничали друг с другом, но до сих пор не было предпринято ни одной попытки беспартийного, сетевого ответа, в котором организации, хорошо разбирающиеся в обнаружении, сотрудничали бы с организациями, умеющими быстро противостоять вводящим в заблуждение заявлениям. К началу кампании 2020 года политики, технологические компании и ученые уже несколько лет говорили об "усилиях всего общества" по борьбе с манипуляциями на выборах в Интернете. Теперь Партнерство за честность выборов собиралось попытаться его создать.
Наша команда в Стэнфордской интернет-обсерватории уже изучала динамику нарратива и дезинформационные кампании на нескольких выборах за пределами США. Мы регулярно выявляли и изучали неаутентичные сети и государственные пропагандистские кампании, публиковали исследования и информировали о своих выводах СМИ, Конгресс и соответствующие ведомства. Три других основных члена EIP обладали столь же глубоким опытом: Центр информированной общественности Вашингтонского университета был экспертом в области распространения слухов во время кризисов; Graphika, компания "интернет-картографов", специализировалась на сетевом анализе; а Лаборатория цифровых криминалистических исследований Атлантического совета (беспартийного аналитического центра) имела многолетний опыт изучения механики манипуляционных кампаний государственных субъектов и воинствующих экстремистов по всему миру.
Помимо внутреннего круга, мы организовали "горячую линию" для внешних партнеров, среди которых были такие общественные организации, как NAACP и AARP. 70 Мы обратились в Демократический национальный комитет и Республиканский национальный комитет (последний так и не ответил). Мы создали базовую "билетную" инфраструктуру с помощью коммерческого инструмента под названием Jira, чтобы отслеживать, какие виды нарративов появляются и становятся вирусными, не только для целей быстрого реагирования, но и для того, чтобы мы могли провести комплексное академическое исследование нарративов выборов 2020 года уже после их завершения.
Самое главное, что Партнерство за честность на выборах планировало свою работу исключительно на основе ложных и вводящих в заблуждение утверждений, связанных с голосованием, включая те, которые пытались делегитимизировать выборы; мы не были заинтересованы в том, чтобы отслеживать каждую ложь, которую один кандидат рассказывал о другом. Политики лгут, оставьте это проверяющим факты. Нас интересовало понимание вирусных нарративов, которые могли повлиять на право людей голосовать или сформировать общественное мнение о легитимности самих выборов.
Как оказалось, недостатка в них не было.
Сентябрь 2020 года
Действующий президент Соединенных Штатов не просто заложил основу для обвинений в краже выборов за несколько месяцев до начала голосования - его кампания также призвала "армию Трампа" следить за махинациями и предоставлять "доказательства" его утверждений. Бюллетени, отправленные по почте, приобрели большой размах. Стали появляться заявления о найденной почте, уничтоженной почте, потерянной почте, выброшенной почте и, конечно же, поддельных или фальшивых бюллетенях. Мельница слухов старательно вписывала все, что могла сгенерировать, независимо от того, насколько ничтожным оно было, в более широкие рамки масштабной кражи.
Например, 23 сентября в канаве в Гренвилле, штат Висконсин, было найдено несколько почтовых лотков. Местные СМИ сообщили об этом точно, отметив наличие трех лотков с почтой, среди которых было несколько бюллетеней для голосования по открепительным удостоверениям. 71 Однако эту историю быстро подхватил Джим Хофт, основатель гиперпартийного конспирологического издания Gateway Pundit. В его руках факты превратились в собачий свист: "Демократы крадут выборы 2020 года. Два лотка с американской почтой были обнаружены в канаве недалеко от Гринвилла, сельского района к северу от Эпплтона, штат Висконсин. По словам местных чиновников , в них находились бюллетени для голосования. Профсоюзы USPS поддерживают Джо Байдена." 72
Неубедительный намек сделал свое дело - история Софта стала вирусной в Твиттере, поскольку политические деятели, такие как Чарли Кирк из Turning Point, поделились ею со своими миллионами подписчиков, которые, в свою очередь, сами усилили ее. 73 Через несколько дней после этого вирусного момента избирательные власти Висконсина уточнили, что в почте не было ни одного висконсинского открепительного бюллетеня; спустя несколько месяцев, в феврале, дальнейшее расследование показало, что виновен недовольный почтовый работник, и что семь бюллетеней из Миннесоты были возвращены в штат и обработаны. 74
В другом случае человек сфотографировал конверты с бюллетенями в мусорном контейнере в Сономе, штат Калифорния, и обратился к десяткам авторитетных людей, включая Элайджу Шаффера, который в то время работал в праворадикальном СМИ TheBlaze Гленна Бека. "ШОК: 1000 с лишним бюллетеней для голосования по почте найдены в мусорном контейнере в Калифорнии", - написал Шаффер в своем твиттере. "Предположительно, они были обнаружены на центральной свалке Republic Services of Sonoma County. Почтовый индекс "94928" на бюллетенях соответствует округу. Это оригинальные фотографии, присланные мне. Очень много, если это правда". 75
Это было неправдой. Тем не менее, через несколько часов после публикации Шаффера, Gateway Pundit написал об этой теории в новостях: "EXCLUSIVE: California Man Finds THOUSANDS of Unopened Ballots in Garbage Dumpster-Workers Quickly Try to Cover Them Up-We are working to verify." 76 Первый абзац статьи содержал вечно актуальную фразу "очень много, если это правда". Другие представители правого крыла и QAnon начали ретвитить твит Шаффера и делиться статьей Gateway Pundit; в итоге Дональд Трамп-младший, у которого на тот момент было 5,7 миллиона подписчиков, поддержал эту теорию. 77 Она стала массово вирусной.
Представители местных избирательных органов попытались объяснить, что почта в мусорном контейнере состояла из старых конвертов с выборов 2018 года, которые были утилизированы в соответствии с законом. 78 Возможно, вас не удивит тот факт, что их твит получил лишь малую толику внимания - несколько сотен лайков и ретвитов. Gateway Pundit прикрепил свой заголовок в ответ - "Округ говорит, что бюллетени были возвращены в 2018 году?" - но затем добавил предложение, подрывающее попытку исправить запись: "Округ утверждает, что бюллетени были уже вскрыты. Вы можете судить сами". 79 Все зависит от мнения.
Самое удивительное в бесчисленных историях о "похищенных бюллетенях" - это то, насколько шаблонными, насколько тропическими они были на самом деле. Мельница слухов иногда прямо перерабатывала старые материалы и изображения, используя их для того, чтобы намекнуть, что новое событие, связанное с "утерянными бюллетенями", произошло только что или в новом месте. Политические авторитеты и гиперпартийные СМИ преувеличивали факты или использовали инсинуации, чтобы выдумать злодея, даже если для этого не было абсолютно никаких оснований. Толпа делилась каждым слухом, выражая свое возмущение, отмечая политических авторитетов, подстегивая алгоритм. Если утверждение привлекало достаточно внимания или особенно хорошо продвигало барабанную дробь о всепроникающем, вечном мошенничестве, в дело могли включиться и крупные авторитеты, например сыновья президента, его окружение или сам президент. Эффект этой мощной формулы - знакомость, новизна и повторение - позволил создать впечатление, что несколько разрозненных событий происходят часто и связаны между собой. В конце концов, где дым, там и огонь. Повторяющийся барабанный бой слухов о бюллетенях укреплял представление Трампа о том, что голосование по почте - это плохо, и создавал ощущение, что любая отдельная аномалия является частью зловещего заговора с целью украсть выборы.
В каждом случае фактической ошибки или уничтожения бюллетеня местные СМИ старательно проводили последующие расследования; ни одно из них не выявило политически мотивированного мошенничества. Однако влиятельные лица и гиперпартийные СМИ, раздувавшие эти слухи, не пропагандировали результаты этих расследований. "Очень важно, если это правда!" - но не стоит уточнять, если окажется, что это ложь. К тому моменту, когда факты были обнародованы, стимулированные пропагандисты уже перенаправили аудиторию к следующему возмущению.
В ходе кампании 2020 года враждебные государственные субъекты все еще выдавали себя за американцев: Россия и Китай создали несколько фальшивых аккаунтов и спам-пропаганду. Актеры, связанные с Ираном, провели довольно дерзкую акцию против Трампа, выдавая себя за "Гордых парней" и рассылая электронные письма с угрозами насилия зарегистрированным демократам, если они не изменят свою регистрацию и не проголосуют за Трампа; Election Integrity Partnership занялось этим расследованием после получения информации от группы, членам которой угрожали на сайте . Возможно, целью иранских усилий было добиться освещения в прессе, которое плохо отразилось бы на сторонниках Трампа. 80 Но во всех этих операциях степень вовлеченности была сравнительно очень низкой. Хотя иностранное вмешательство остается серьезной проблемой, аккаунты, которые действительно сделали заявления вирусными, были настоящими американскими агентами влияния и их фракциями, использующими мельницу и машину.
Слухи против дезинформации против пропаганды
Армии специалистов по проверке фактов из PolitiFact, Washington Post, New York Times и других изданий прилагали все усилия, чтобы внести правдивую информацию о вирусных слухах. Но их контекстуализация этих историй в основном как дезинформации или дезинформации неверно диагностировала происходящее.
Поэтому давайте прервем пересказ истории 2020 года, чтобы разобраться с семантикой. Опять же, слухи - это не то же самое, что дезинформация. Если дезинформация - это ложь или введение в заблуждение, то слухи - это непроверенная и двусмысленная информация: истина еще не известна. Участники "мельницы слухов" делятся (и вносят свой вклад) развивающейся историей; слухи, которые становятся вирусными, привлекают внимание и кажутся правдоподобными сообществу. 81 Делиться ими - это форма социального участия. 82
Это различие между слухами и дезинформацией может показаться нишевой академической терминологической дискуссией, но вот почему это важно: усилия по проверке фактов направлены на исправление записей по очень конкретным утверждениям. Проверка фактов может занять почти сорок восемь часов, чтобы провести исследование и опубликовать информацию. В эпоху социальных сетей это целая жизнь, и люди, распространяющие слухи, уже давно пришли к определенному консенсусу относительно того, что произошло. Политические авторитеты, гиперпартийные СМИ и фракция уже создали свою реальность. Проверяющие факты, тем временем, являются сторонними наблюдателями, которым часто не доверяют, из другой медиавселенной. К тому времени, когда их версия событий будет опубликована, невидимые правители уже уйдут.
Со слухами лучше бороться с помощью быстрого реагирования, которое объясняет, что известно, прозрачно признает то, что на данный момент неизвестно, и часто обновляет информацию - как это делали сайт CISA по борьбе со слухами и твиты и посты местных избирательных органов во время выборов 2020 года. 83 В идеале человек, опровергающий слухи, также пользуется доверием сообщества - возможно, местный журналист или местное правительство, община или религиозный лидер.
Но доверие - это тот элемент, который находится в дефиците. Мельница слухов всегда была альтернативой официальному повествованию, а слухи наиболее сильны, когда люди питают подозрения относительно того, говорят ли правду правительство, институты или СМИ. Несмотря на то что Трамп возглавлял правительство США, многие его сторонники считали его человеком, находящимся за его пределами - борющимся с "Глубинным государством", воюющим с бюрократией - и поэтому заслуживающим доверия, в то время как к его собственным назначенцам относились с подозрением. Присоединенные политические влиятельные лица - члены фракции - считались заслуживающими доверия. Институты, основные СМИ и другие пользователи социальных сетей - нет. Не стоит удивляться тому, что в наше время, когда доверие низкое, а поляризация высокая, мы наводнены вирусными слухами.
Влиятельный человек, как отмечалось в главе 3, участвует как в простом заражении, распространяя основные, уже принятые идеи, так и в более рискованном с точки зрения репутации сложном заражении, когда он несет новые теории с периферии в массы. 84 Во фракции MAGA идея массового воровства не была даже отдаленно рискованной - она была широко принята. Во время избирательной кампании 2020 года политические деятели снова и снова усиливали заявления о мошенничестве и воровстве. Когда же они выдвигали что-то более рискованное, то делали это в форме "просто задаю вопросы" с оговорками "если это правда, то очень большая!", что позволяло сохранить репутацию, даже продвигая запредельные идеи. 85 Хотя такое манипулятивное риторическое дистанцирование не ново, оно часто остается незамеченным - особенно когда слухи подтверждают уже существующие предубеждения. 86
Эта проблема усугубляется тем, что сегодня слухи распространяют влиятельные лица и толпы людей. Они дают возможность распространителю выглядеть важным и осведомленным, привлечь внимание к разговору во фракции, сообщив что-то шокирующее или сенсационное. Влиятельный человек имеет возможность несколькими щелчками мыши решить, получит ли слух об уничтоженных бюллетенях гораздо более широкую аудиторию или же горстка людей будет сидеть и обсуждать его в одинокой теме. И, конечно, торговля слухами и возмущениями тоже может хорошо оплачиваться: она может подтолкнуть людей к статье в СМИ одного издания, или потоку на YouTube, или монетизированному подкасту, чтобы узнать пикантные подробности. Напыщенность и инсинуации Чарли Кирка принесли компании Turning Point USA миллионы и миллионы долларов - многие из которых, согласно расследованию Associated Press, попали в карман Кирка. 87
Члены толпы также заинтересованы в том, чтобы стать частью мельницы слухов. Люди приобретают влияние в своих сообществах, будучи теми, кто обнаружил связь или нашел скрытые "улики", которые задним числом соответствуют критериям популярного утверждения. 88 Во время выборов 2020 года обычные люди регулярно отмечали в своих постах известных авторитетов, выдвигая теории о чемоданах у избирательных участков или конвертах в мусорных контейнерах. Нередко пользователи с профилями, украшенными MAGA-эмодзи, с гордостью перечисляли политических авторитетов, которые следовали за ними или делали ретвиты: "RT'd by @donaldtrumpjr and @charliekirk11". Люди всегда распространяли слухи, чтобы сравнить свое мышление с мышлением других, убедить или повлиять на свое окружение или просто почувствовать гордость от того, что именно они владеют новой, шокирующей или просто забавной сплетней. Психология слухов не изменилась, изменилась технология их распространения.
И, конечно, как только что-то привлекает внимание, гиперпартийные СМИ заинтересованы в том, чтобы освещать то, что говорят некоторые люди в Интернете: "Разгорается скандал "Мейденгейт": Демократы якобы регистрировали женщин под их прежними именами", - гласил один заголовок, давая кислород еще одной теории заговора Эли Александер. 89 Далее в статье шла бессвязная речь,
Находчивая американка под ником SomeBitchIKnow в Twitter раскрыла один из способов сбора фальшивых голосов на выборах 2020 года, когда обнаружила, что голос ее матери был отдан под ее девичьей фамилией. Опубликовав свое открытие с помощью #MaidenGate, она подтолкнула других женщин проверить статус своих бюллетеней под девичьей фамилией по предыдущим адресам, и то, что произошло дальше, похоже, раскрыло один из способов сбора и подсчета фальшивых бюллетеней, отправленных по почте за Джо Байдена.
Предложения в подобных статьях построены на намеках и инсинуациях. Заголовок фокусируется на утверждении, которое часто смягчается в статье с помощью оговорок вроде "якобы" или "похоже, что так". Это искусство пропаганды, которое направлено на укрепление слухов, ознакомление с утверждениями людей, которые могли пропустить этот момент в социальных сетях. Это обеспечивает монетизируемый контент для гиперпартийных СМИ, а люди, которые поделятся статьей, могут уделить спору еще одно внимание.
Некоторые из утверждений, распространившихся в ходе выборов 2020 года, были явной дезинформацией: выборы не проводятся по средам, даты праймериз не являются предметом субъективного мнения, а маркеры Sharpie на самом деле прекрасно подходят для множества бюллетеней. Но большая часть того, что стало вирусным, - это слухи, инсинуации о всепоглощающих заговорах. Они рикошетили между мельницей и машиной с впечатляющей скоростью, с каждым повторением все больше превращаясь в "факт".
3 ноября 2020 года: День выборов
День выборов начался в обстановке всепроникающего недоверия. Это были суматошные двадцать четыре часа для Election Integrity Partnership: заявления о нарушениях в ходе голосования распространялись в социальных сетях на всех платформах. Некоторые из них были просто заявлениями о разочаровании: люди жаловались на очереди и машины, как мы все обычно делаем. Но больше всего распространялись заявления людей, у которых был неудачный опыт голосования - машина не прочитала их бюллетень - и которые в качестве объяснения прибегали к заговору: Работник избирательного участка в округе Марикопа, штат Аризона, специально давал избирателям Трампа маркеры Sharpie, чтобы машина не засчитала их голоса! 90
Теория о маркерах Sharpie, по сути, стала одним из самых вирусных слухов того дня. Теория заговора "Шарпигейт", как ее стали называть, утверждала, что использование избирателями округа Марикопа перманентных маркеров Sharpie сделало их бюллетени недействительными. Люди, распространившие эту теорию, утверждали, что сотрудники избирательных комиссий намеренно выдавали маркеры Sharpie сторонникам Трампа, зная, что чернила не будут правильно считываться машинами для голосования и приведут к тому, что их голоса будут забракованы. Интересно, что разговоры на таких платформах, как Parler, где почти все были единомышленниками сторонников Трампа, были довольно разумными и поначалу скептически относились к теориям заговора, когда слухи только начинались. Аналитики EIP, наблюдая за этими темами, задавались вопросом, не наводит ли их на более взвешенные мысли тот факт, что эти люди не ожидали неприятных нападок со стороны других фракций в этой в основном однородной сети. Некоторые избиратели Трампа даже выступили против теории заговора, отметив, что Sharpies прекрасно работали на них. Но по мере распространения слухов на других платформах, таких как Facebook и Twitter, более злые голоса возобладали.
Сотрудники избирательных комиссий и эксперты быстро развенчали теорию заговора. Представители округа Марикопа публично заявили, что Sharpies действительно являются предпочтительным пишущим инструментом для их системы голосования. 91 Они подчеркнули, что все правильно помеченные бюллетени, независимо от используемого пишущего инструмента, были обработаны и включены в окончательный подсчет голосов. Но, как обычно, их попытки прояснить ситуацию не привлекли к себе такого внимания, как первые слухи.
В 23:20 по восточному времени 92 3 ноября 2020 года телеканал Fox News неожиданно назвал Аризону в пользу Джо Байдена, фактически объявив выборы. Три часа спустя 93 президент Трамп выступил с речью, в которой утверждал, что победа все равно будет за ним. 94 Основные СМИ прервали трансляцию, чтобы указать на нелегитимность заявлений президента - беспрецедентный момент. Однако ультраправые телеканалы, такие как One America News Network (OANN) и Newsmax, а также онлайн-машина гиперпартийных СМИ и влиятельных лиц начали утверждать, что президент откровенно ворует. В скомканной реальности тех, кто на протяжении нескольких месяцев был погружен в пропаганду и слухи о мошенничестве, предсказание Трампа сбылось.
И влиятельные люди MAGA, и правая медиа-машина заработали на полную мощность, наводнив зону возможными объяснениями того, как произошел проигрыш - кража! Компания Dominion, производящая машины для голосования, стала гопником, обвиненным в подтасовке голосов. 95 Стив Бэннон принимал гостей, которые рассказывали о суперкомпьютере Центрального разведывательного управления, изменившем голоса в пользу Байдена. Даже те, кто не делал прямых обвинений, стали торговцами сомнениями: Такер Карлсон, который в частном смс-сообщении своему продюсеру высмеял теорию Доминиона, дал в эфире мастер-класс по инсинуациям и намекам. "Мы не знаем, сколько голосов было украдено во вторник вечером. Мы ничего не знаем о программном обеспечении, которое, по мнению многих, было подделано. Мы не знаем. Мы должны это выяснить". Шон Хэннити, Мария Бартиромо и другие известные ведущие заняли аналогичную позицию. 96
Поскольку звонок был сделан в Аризоне, многие теории о краже сосредоточились на маркерах Sharpie в округе Марикопа. Взорвались #Sharpiegate и #StopTheSteal. На следующий день, 4 ноября, #Sharpiegate продолжала набирать обороты, усиливаемые такими правыми авторитетами, как Чарли Кирк, Динеш Д'Суза и Стивен Краудер. Местные СМИ и представители избирательных комиссий в таких штатах, как Пенсильвания и Мичиган, пытались остановить распространение паники, публикуя статьи с проверкой фактов об использовании Sharpies в их регионах. Но к вечеру возмущение переместилось в офлайн. Протестующие собрались у офиса регистратора округа Марикопа, размахивая знаками, шарпи, а в некоторых случаях и огнестрельным оружием. Мероприятие транслировалось в прямом эфире для тех, кто следил за происходящим в других штатах. На следующий вечер группа протестующих вернулась и была встречена Алексом Джонсом, который добавил хаоса, выкрикивая через мегафон свои собственные заговоры более широкого масштаба. 97
Ноябрь 2020 года
День выборов прошел, но его драматизм - нет. Теперь компаниям социальных сетей предстояло решить, как справиться с беспорядками после выборов и применять ли меры "Разбить стекло" (термин Facebook), которые они придумали во время сценарного планирования насилия на выборах. 98 Меры "Разбить стекло" уже применялись - например, перед выборами в Мьянме. Facebook ограничил повторный обмен контентом и заменил его в ленте другими материалами от друзей; это вмешательство уменьшило количество вирусных подстрекательских постов и мистифицированных фотографий. 99 Аналогичным образом, для президентских выборов 2020 года в США меры были направлены на снижение рейтинга контента, связанного с выборами, включая развенчанные утверждения о голосовании и мошенничестве, а также распространение видео, связанного с выборами, - попытка сбалансировать сохранение свободы слова и минимизацию риска политического насилия. Однако из-за явно одностороннего характера утверждений эти правила также представляли собой оптическую проблему: подавляющее большинство людей, нарушавших их, были сторонниками президента Трампа. Принятие ответных мер потребовало ряда жестких звонков.
Во-первых, речь идет о дезинформации, которая была сосредоточена вокруг самых видных представителей элиты и влияния одной из партий, активно работавших над делегитимацией проигранных ими выборов . Fox News и другие издания сообщали о "нарушениях", якобы имевших место на машинах Dominion. (Последующий иск о диффамации был урегулирован на сотни миллионов долларов; в нем были обнаружены текстовые сообщения, показывающие, что несколько известных экспертов, публично озвучивавших эту теорию, в то же время в частном порядке отвергали ее). 100
Тем временем Али Александер в Twitter и в своем извечном приложении для трансляции видео Periscope продвигал теорию заговора #MaidenGate. 101 Подкаст Стива Бэннона War Room продолжал продвигать теорию заговора о суперкомпьютере. 102 Звучит безумно, но эту теорию - известную как "Молот и карта", по названиям предполагаемого суперкомпьютера и его предполагаемого программного обеспечения для фальсификации выборов, - и другие подобные ей также активно продвигали не кто иной, как Руди Джулиани и советник президента Сидни Пауэлл, в том числе в официальных исках, пытаясь, по их словам, "остановить кражу". 103 Эта фраза, придуманная Роджером Стоуном и превращенная в призывный клич такими авторитетами, как Али Александр, больше не была просто хэштегом в Интернете. Она повторялась повсюду, в пропаганде сверху донизу, исходящей от самых элитных инсайдеров президента.
Несмотря на вопиющую неправдоподобность теорий, лидеры платформ боялись показаться политически предвзятыми; они прекрасно понимали, что сочувствующие конгрессмены и правые СМИ с легкостью раскрутят любую модерацию контента как еще один пример якобы антиконсервативной предвзятости: Big Tech ненавидит вас и ваши ценности. Или, наоборот, Big Tech ненавидит свободу слова. Во время кампании 2020 года произошел один особенно заметный инцидент, когда Twitter сделал ужасный выбор модератора для истории, которая очень волновала республиканскую элиту, и это оказалось правдой. 14 октября 2020 года газета New York Post сообщила о полученном ею ноутбуке Хантера Байдена, полном сенсационных изображений употребления наркотиков и обнаженной натуры. 104 Другие СМИ, включая Fox News, не решались сообщать об этой истории, не имея возможности проверить материал; маячил призрак российских операций по взлому и утечке информации, когда поддельные документы смешивались с настоящими. 105 Социальные медиаплатформы, которые были в состоянии повышенной готовности к повторению действий российской разведки и имели политику в отношении "взломанных материалов", должны были решить, каким образом осуществлять модерацию.
Facebook решил "сократить" историю, ограничив ее распространение на несколько часов в ожидании подтверждения фактов (EIP не рассматривала этот инцидент, поскольку он не входил в сферу компетенции; лично я считаю, что это было разумное решение). 106 Twitter, однако, решил заблокировать не только публикацию фотографий с ноутбука, на которых было много графических обнаженных тел, но и ссылку на репортаж Post, в том числе в личных прямых сообщениях между пользователями. 107 Даже после того, как Джек Дорси, тогдашний генеральный директор Twitter, извинился за звонок и отменил запрет, 108 стал каноническим примером, на который могут указывать правые авторитеты, когда "большая правда!" на самом деле оказалась правдой. Подавление новостного сюжета стало олицетворением цензуры и чрезмерного влияния Big Tech на правую аудиторию и в конечном итоге стало центральной темой именно того, чего опасались платформы: расследования конгресса, проведенного крайне пристрастным комитетом, возмущенным модерацией контента.
По мере продолжения беспорядков появились новые проблемы с модерацией. Группы Facebook, этот инструмент закрытых толп, стали фактической инфраструктурой для организации #StopTheSteal. Несколько групп, появившихся сразу после ночи выборов, очень быстро разрослись: одна из них за двадцать четыре часа набрала более трехсот тысяч участников, и еще более миллиона ждали возможности присоединиться. 109. Facebook ввел целый ряд мер по борьбе с коррупцией: посты в группах, которые часто нарушали правила, теперь требовали одобрения администратора группы; пользователи, желающие поделиться контентом, связанным с выборами, должны были нажимать на уведомления, указывающие на авторитетные источники информации; посты, классифицированные как имеющие высокий потенциал подстрекательства к насилию, были сокращены в ленте; контент из групп, не имеющих права на рекомендации, был сокращен в ленте. 110 Компания также начала удалять некоторые крупные группы #StopTheSteal, выступающие за насильственное возмездие, например, за повешение предполагаемых воров (сотрудников избирательных комиссий) за государственную измену. 111 Внутреннее исследование Facebook, просочившееся в 2021 году, документально подтвердило эту проблему: "Движение Stop the Steal распространялось небольшой группой лиц, координировавших рассылку тысяч приглашений в группы Stop the Steal на Facebook" - форма взлома для роста - "часто с использованием нескольких аккаунтов для этого - что само по себе является нарушением условий обслуживания платформы", - говорится в одном из отчетов. 112 Однако компания приняла меры против лишь небольшой части этой деятельности. Бывшая сотрудница Фрэнсис Хауген опубликовала внутреннюю оценку последствий под названием "Остановить воровство и партию патриотов: Рост и смягчение последствий вредоносного движения", в котором подробно описаны ошибки Facebook: "Поскольку мы рассматривали каждую организацию по отдельности, а не как сплоченное движение, мы могли удалять отдельные группы и страницы только после того, как они превышали порог нарушений", - поясняется в отчете. "После Капитолийского восстания и волны акций "Штурм Капитолия" по всей стране мы поняли, что отдельные делегитимизирующие группы, страницы и лозунги действительно представляют собой сплоченное движение". 113
Еще один из документов Хаугена, ставших достоянием гласности, раскрывает внутренние метрики, на основе которых Facebook принял решение: количественные оценки процентного содержания ненависти, насилия, подстрекательства, оскорблений, белых супремацистских фраз, терминов милитаризованных общественных движений, терминов QAnon и содержания, делегитимизирующего выборы, в постах той или иной группы. "Growth hacking не всегда плох", - говорится в отчете об оценке последствий, где отмечается, что "демократическое движение, движение за права человека или рекламное движение могут использовать законные методы для быстрого роста своей аудитории. Однако, когда этот рост смешивается с сигналами вреда, которые мы описали выше, такой быстрый рост свидетельствует о распространении вреда и может указывать на скоординированный вред". 114
Неудивительно, что в отчете упоминается Али Александр. Как резюмирует BuzzFeed, "Александр, один из первых пропагандистов лозунга "Остановить кражу", "смог избежать обнаружения и принуждения благодаря тщательному подбору слов и использованию исчезающих историй" (функция эфемерного контента, при которой сообщения исчезают через определенный период времени). "Мы также наблюдали, как [Александр] официально организовывался с другими людьми для распространения термина ['Stop the Steal'], в том числе с другими пользователями, имеющими связи с ополченцами". 115
В удаленном ролике на Periscope Александер, который начал свою политическую карьеру, работая над президентской кампанией Джона Маккейна в 2008 году, рассказал о своем сотрудничестве с представителями GOP Энди Биггсом, Мо Бруксом и Полом Госаром. "Мы вчетвером придумали [способы] оказать максимальное давление на Конгресс во время голосования", - сказал он. Этот план был направлен на то, чтобы "изменить сердца и умы республиканцев, которые находятся в этом органе и слышат наш громкий рев снаружи". 116
Но даже если Facebook был более агрессивен в борьбе с #StopTheSteal, социальные сети начали децентрализовываться. Человеческие социальные сети, собранные с помощью алгоритмов "Люди, которых вы можете знать", рекомендательных алгоритмов и дружеских отношений в реальном мире так давно, просто воссоздали себя на других платформах, которые с меньшей вероятностью будут их модерировать. Действительно, когда Facebook удалил крупные группы #StopTheSteal, они вновь собрались в каналы на Telegram - платформе, которая в основном не модерируется, и даже снова появились на самом Facebook под другими именами (проблема модерации контента в Whac-A-Mole). 117
Затем наступило затишье. В конце ноября 2020 года угроза, казалось, начала ослабевать. Когда непосредственная угроза беспорядков миновала, платформы отменили меры "Разбей стекло" и вернулись к нормальной работе - во всяком случае, на какое-то время.
Декабрь 2020 года
EIP провела месяцы между выборами и восстанием, анализируя самые вирусные слухи: многочисленные споры вокруг бюллетеней, "Шарпигейт", "Доминион", "Мейденгейт", "Молот и счетная карточка" и другие. При детальном изучении данных выяснилось, что довольно небольшое число влиятельных лиц неоднократно успешно превращало слухи о мошенничестве в массовую вирусную пропагандистскую кампанию, охватывающую СМИ и социальные сети. Помимо ближайшего окружения Трампа (например, Дональда-младшего и Эрика Трампа), в архивах данных, содержащих самые вирусные слухи, постоянно появлялись двадцать или около того "повторных распространителей". 118 Казалось, это современные пропагандисты, обладающие уникальным талантом подавать информацию именно так, как нужно их высокоактивным подписчикам. Gateway Pundit и Марк Левин - СМИ одного (или двух). Чарли Кирк и Том Фиттон, давние гиперпартийные игроки во власти. Джек Пособиец, известный по #PelosiMustGo и #Pizzagate. Крайние говнопостеры в Интернете, такие как "Catturd2", а также влиятельные лица QAnon, такие как "prayingmedic". Вместе у них были десятки миллионов подписчиков - поразительный охват. 119
Было очевидно, что с первых дней выборов президент Трамп и его окружение - наряду с официальными лицами республиканцев, деятелями СМИ-одиночек и гиперпартийными изданиями вроде Gateway Pundit - предприняли последовательные усилия, чтобы безжалостно атаковать доверие к американской избирательной системе. Степень координации этих усилий неясна; в некоторых случаях видеоролики и сообщения размещались основными игроками независимо друг от друга почти в одно и то же время. 120 Важнее, пожалуй, то, что явная координация больше не требовалась.
Онлайновые фракции, управляющие The Discourse, знают, что им делать, когда появляется сенсационное заявление или псевдособытие: идеологически ориентированные авторитеты усиливают сообщение; толпа делится контентом на платформах, распространяя его вместе с алгоритмом; другие авторитеты присоединяются, чтобы предложить свое мнение, продолжая использовать возмущение; и цикл продолжается, пока, надеюсь, заявление не станет трендом, который может быть использован для освещения в эфире и печати. Если что-то в контенте или тренде нарушает условия обслуживания платформы, и его понижают в рейтинге, удаляют или клеймят, влиятельные люди и фракция начинают кричать о цензуре - и могут получить второй тренд по этому поводу.
Интересно, однако, что правые, похоже, были гораздо более эффективны в управлении подобной машиной. Хотя было бы неплохо развенчать клевету, обвиняющую нас в левой академической предвзятости, сказав, что американские политические левые тоже этим занимаются - "обе стороны!" - масштаб даже не приблизился. В слухах, получивших широкое распространение во время выборов 2020 года, наблюдалась несомненная асимметрия: из 150 самых популярных аккаунтов "повторных распространителей" только 11 оказались сторонниками Байдена. 121 А среди правых всего несколько десятков невидимых правителей сыграли огромную роль в том, что основные слухи получили широкое распространение.
Вывод о том, что правые "распространители повторов" были причастны к созданию ключевых вирусных ложных предвыборных слухов и что они оказали мощное влияние на формирование (или, по крайней мере, направление) общественного мнения на выборах 2020 года, не стал шокирующим открытием для всех, кто обратил на это внимание. Если вы сидели в социальных сетях и следили в основном за левыми или мейнстримными СМИ, вы могли столкнуться только с самыми дикими слухами, когда они попадали в тренды или проверялись на достоверность. Но если бы вы следили за несколькими аккаунтами, распространяющими слухи, вы были бы завалены их контентом, перенесены в искусственную реальность, в которой выборы были захвачены.
Правые и левые придерживаются разных норм и культур в Интернете, но они также сформировали разные экосистемы цифровых медиа. Многие из ныне выдающихся правых политических авторитетов и медиа-одиночек с самого начала отдавали предпочтение Facebook, Twitter и YouTube. В книге 2018 года под названием "Сетевая пропаганда 122 " три известных исследователя из Гарварда проследили эволюцию правых СМИ, отметив, что к 2016 году они уже функционировали как закрытая система, в которой Fox News занимал центральное место, а Breitbart доминировал в социальных сетях. Конкуренция между другими изданиями привела к постоянному увеличению интенсивности контента в попытке захватить внимание аудитории. Этот цикл привел к появлению все более сенсационных заявлений, намеков и инсинуаций как в эфире, так и в социальных сетях. Слухи о голосовании и легитимности выборов, конечно, появлялись и слева, как это было на прошлых выборах; авторы "Сетевой пропаганды" отмечают, что то, чем делятся в социальных сетях, имеет тенденцию быть гиперпартийным и слева. В 2020 году левые предвыборные слухи часто включали в себя теории о неизбежном насилии со стороны правых, например, непроверенные утверждения, распространяемые на TikTok, о том, что Proud Boys планируют прийти на избирательные участки, чтобы подавить или запугать чернокожих или квиров. Ходили слухи, что Почтовая служба США, которой руководит ставленник Трампа, собирается замедлить отправку почты и вывести почтовые ящики из оборота. Но слухи и дезинформация однозначно были гораздо более распространены среди правых, которые на протяжении многих лет инвестировали в обширную пропагандистскую экосистему, охватывающую СМИ, социальные сети и альт-платформы и поддерживаемую влиятельными лицами. 123
Когда авторы книги "Сетевая пропаганда" обратили свое внимание на выборы 2020 года, рассматривая некоторые из тех же обвинений, которые мы изучали в ходе EIP, они описали усилия по делегитимации голосования по почте как кампанию дезинформации, подчеркнув роль, которую правые элиты и пропагандистская машина СМИ сыграли в увековечивании этих утверждений. 124 Наша работа позволила взглянуть на другую сторону: мельница слухов обеспечивала поддержку снизу вверх, позволяя историям кочевать из одной сферы в другую, несмотря на отсутствие каких-либо конкретных доказательств широкомасштабного мошенничества или правонарушений. Элиты, и в первую очередь сам президент, создали фрейм "фальсифицированных выборов", создав у аудитории сторонников Трампа ожидание мошенничества. 125 Мельница слухов генерировала "доказательства" по мере того, как толпы сторонников работали над реализацией этого ожидания. Элита встраивала новые доказательства в общий нарратив о мошенничестве, укрепляя фрейм "фальсификации" с каждой новой историей. Теория заговора - это совместная деятельность: группа истинно верующих и сопутствующих им сомневающихся пытается разобраться в мире. Слухи - это такая же совместная и импровизационная работа. Подобно мелодии, передаваемой туда-сюда джазовыми музыкантами, эти истории имеют определенную структуру и цель, но формируются благодаря спонтанности и участию. 126 Так было всегда, но теперь существует технологическая инфраструктура, которая позволяет слухам и теориям попасть в поле зрения не только онлайн-аудитории, но и элиты пропагандистской машины, которая затем продолжает использовать их, подхватывая мелодию и развивая ее дальше.
В истории с бюллетенями в Сономе журналисты гиперпартийных СМИ пустили слух, основанный на присланных читателями фотографиях, первоначально полагая, что у них есть доказательства фальсификации бюллетеней. Однако, когда появились факты, они не стали однозначно отказываться от своих слов. Вместо этого они поставили под сомнение исправления и перевели свою аудиторию в другое русло.
В случае с "Шарпигейтом", после того как сторонники призывали внимательно следить за избирательными участками, чтобы выявить фальсификации, кампания Трампа помогла поднять теорию заговора, возникшую на основе анекдотических данных. И снова попытки местных избирательных чиновников дать разъяснения были отвергнуты и проигнорированы - некоторые влиятельные лица даже перефразировали разъяснения как часть заговора.
В случае с MaidenGate сторонники Трампа увидели в интернете заявления случайной женщины, которая говорила им то, что они хотели услышать, - что существует четкий механизм, с помощью которого происходит подтасовка результатов голосования, - и начали искать доказательства, подтверждающие эту теорию. С помощью мобилизующих способностей Али Александера и организаторов #StopTheSteal они сделали эти слухи вирусными. Однако они так и не представили никаких веских доказательств в поддержку своих утверждений.
Тем временем сотрудники избирательных комиссий, располагавшие фактами о машинах для голосования, маркерах Sharpie и ящиках для сбора бюллетеней, особенно на уровне штата и на местном уровне, были просто не в состоянии пробиться. А когда они заговорили, их часто преследовали или угрожали. Действительно, вплоть до 2022 года отрицатели выборов все еще направляли много ярости на людей, которые изучали или пытались противостоять Большой лжи. 127 Одним из самых громких обвинений было то, что Партнерство за честность выборов намеренно "нацелилось" на этих консерваторов из-за их убеждений. Это, конечно, была чушь, но перформативное оскорбление очень хорошо сыграло на руку фракции ультраправых в Твиттере. 128
Компании, работающие в социальных сетях, попытались умерить пыл: они удалили некоторые сообщения, сократили другие и навесили ярлыки на многие другие. Они пытались адаптировать свою политику к новым и появляющимся заявлениям и тактикам. Но соблюдение правил часто было нерегулярным и несистемным, что еще больше усиливало недовольство. 129
Два месяца спустя, 6 января, когда толпа собралась у Капитолия, они кричали: "Остановите воровство!
6 января 2021 г.
Утром 6 января 2021 года три разных, но пересекающихся онлайн-сообщества сплелись в реальном мире, образовав одну разъяренную толпу у Капитолия: верующие QAnon, ополченцы и обычные сторонники Трампа. QAnon и ополченцы планировали различные действия в чатах и на досках объявлений с момента поражения Трампа. Когда 19 декабря он написал в твиттере, что 6 января в Вашингтоне состоится "большой протест" - "будьте там, будет дико!" - риторика начала накаляться. Команда Twitter по политике безопасности отметила эскалацию агрессивных высказываний, а Discord закрыл сервер (разновидность чата), на котором началось "скоординированное планирование". 130
Такие группы, как Proud Boys, были запрещены в основных социальных сетях еще в 2018 году. QAnon был официально исключен из Facebook в октябре 2020 года в соответствии с политикой компании в отношении опасных организаций. Некоторые из наиболее яростных авторитетов из этих сообществ также лишились своих основных аккаунтов. В результате несколько видных ультраправых, таких как давний тролль в социальных сетях "Печеная Аляска" Джионнет, вели прямую трансляцию акции перед Капитолием на альт-платформах, обещающих минимальную модерацию, 131 , популярность которых неуклонно росла. На этих площадках люди, лишенные модерации на основных сайтах, могли размещать темы, рассуждая о том, что лучше использовать - виселицу или гильотину, или обсуждать, какие виды стяжек лучше всего усмиряют конгрессменов. 132
Но последняя группа из этих трех, пожалуй, самая интересная: большая толпа законопослушных людей приехала в город, чтобы выразить свою поддержку президенту. Однако в тот день они прорвали периметр безопасности, напали на полицию, ворвались в Капитолий, разгромили здание, украли из офисов, а в некоторых случаях угрожали представителям и призывали повесить вице-президента. Директор Антидиффамационной лиги Джонатан Гринблатт, изучающий экстремизм, написал, что "79 % арестованных не имели явной связи с экстремистскими группами. Это говорит о том, что значительное число, казалось бы, обычных американцев решили, что насилие толпы - подходящая реакция на результаты выборов" 133.
Что убедило простых людей присоединиться к мафии?
Несколько факторов со временем приводят группы к крайним убеждениям: члены группы в основном единомышленники; группы, не входящие в группу, демонизируются; отдельные члены могут увидеть себя в сравнении с более экстремальными членами, что открывает возможность стать более радикальными; а несогласные могут легко покинуть группу, вместо того чтобы бороться за изменение норм или убеждений. 134 Некоторые особенности социальных медиаплатформ непреднамеренно поддерживают эти факторы. Социальные сети часто способствуют созданию сообществ с "высокой гомофилией" 135 (в том числе с помощью систем рекомендаций), и людям легко увидеть, насколько больше последователей и лайков получает более экстремальный член сообщества своей риторикой. Для некоторых это создает стимул стать еще более экстремальным, чтобы привлечь к себе внимание и влияние. 136 Тем временем тем, кто чувствует себя некомфортно, проще выйти из онлайн-группы - ведь для ухода достаточно одного клика.
За месяцы кампании миллионы неэкстремистов пришли к убеждению, что выборы будут украдены, а затем - что они уже украдены. Сам президент, которому они доверяли и которым восхищались, попросил их о помощи. Его риторика на митинге была зажигательной. В тот момент в толпе царили энергия и возбуждение, а также общая вера в праведность своего дела. 137 Когда те, кто пришел, планируя насилие, начали свои действия, энергия каскадом разлилась по толпе, которая была мобилизована на действия влиятельными лицами и элитой не только на митинге, но и за несколько месяцев до него. 138
Одним из главных действующих лиц, подстегивающих энтузиазм к митингу, был вездесущий Али Александер. 7 декабря 2020 года он написал в твиттере, что "отдаст жизнь за этот бой". Это сообщение было подчеркнуто Республиканской партией Аризоны, которая процитировала его в Твиттере: "Он такой. А вы?" 139
Используя различные социальные платформы, а также выступая в прямом эфире перед собраниями сторонников Трампа, Александр старался вдохновить толпу, которая, как он надеялся, придет на его "Митинг за прекращение воровства". 23 декабря приписываемый ему пост на Parler предупреждал: "Если округ Колумбия пойдет на обострение... то и мы тоже". Неделю спустя он неявно угрожал вашингтонскому отелю, который объявил, что закроется для посетителей на время митинга. "Позвольте мне прямо сейчас сказать представителям СМИ: если с отелем "Харрингтон" случится что-то плохое, не просите меня осудить это. Я не буду отвечать на ваши звонки. Если с отелем "Харрингтон" случится что-то плохое, потому что они нарушили гражданские права, я назову это кармой". 140
Направляя свой гнев на Конгресс, если он подтвердит законную победу Байдена, Александр привел в пример размер толпы, которая, как он ожидает, появится в тот день на Молле. "Каждый может представить, что я и еще 500 000 человек сделаем с этим зданием", - написал он в Twitter. Но он добавил: "Мы убедим их не подтверждать результаты голосования 6 января, проведя марш сотен тысяч, если не миллионов, патриотов, чтобы они сели на свои задницы в Вашингтоне и закрыли этот город, верно?" 141 Он также зловеще отметил, что этим "патриотам", возможно, придется "рассмотреть варианты", если их сидячая забастовка окажется безуспешной.
И вот, после нескольких месяцев, в течение которых об этом говорили влиятельные люди, правые СМИ и действующий президент, после нескольких месяцев обсуждения этих утверждений с единомышленниками в Интернете, толпы людей, собравшиеся у Капитолия, скандировали хэштег Али Александера, под которым сплелись все слухи: "Остановить кражу".
Примечательно, однако, что даже когда "нормальные" штурмовали здание, многие из известных влиятельных людей, выступавших ранее в качестве агитаторов или спикеров на одном из двух митингов, держались на безопасном расстоянии от насилия и от ответственности. Александр мужественно вел прямую трансляцию с крыши в нескольких кварталах от здания, как только начались беспорядки.
Около 16:30, примерно через два часа после того, как бунтовщики ворвались в Капитолий, он опубликовал удаленное видео, на котором он сам возвышается над толпой , утверждая, что она была мирной, и хваля тех, кто не вошел внутрь, но при этом отмечая: "Я не отрекаюсь от этого. Я не осуждаю это". 142
Через два дня, когда до некоторых участников стало доходить, насколько грандиозно то, что они сделали, Александр выложил еще одно видео. "Я ничего не подстрекал, - настаивал он. "Я ничего не делал". Он также использовал растущую обратную реакцию как возможность собрать средства у своих последователей, заявив, что скрывается и нуждается в 2 000 долларов в день, чтобы оплатить услуги телохранителей и другие расходы.
Странно, но он также утверждал, что его преследуют сверхъестественные силы. "Ведьмы и виккане накладывают на нас порчу и проклятия", - сказал он. Но даже пытаясь откреститься от фактического участия в нападении, он не смог удержаться от его защиты. "Я верю, что Капитолий США принадлежит нам", - сказал он. "Так что я не извиняюсь ни за что". 143
6 января 2021 года я смотрел другую прямую трансляцию, организованную российским государственным СМИ RT, которое впоследствии с ликованием освещало эти события. Я чувствовал себя расстроенным: в научных кругах постоянно велись споры о том, работает ли пропаганда, имеют ли значение слухи, влияют ли "фальшивые новости" и может ли онлайн-контент действительно спровоцировать офлайн-действия. Мы спорили о том, кто несет "большую" ответственность - СМИ или социальные сети, - как будто эти системы все еще различаются. И все же здесь были толпы людей, выкрикивавших в Интернете лозунг "Остановите воровство" и разбивавших окна здания Капитолия. Это, конечно, наводило на мысль, что то, что происходит в сети, действительно имеет значение и в оффлайне, а не только в перформансе. Возможно, лишь небольшое количество людей было втянуто в самые разные реальности, но это небольшое количество людей сумело устроить зрелище, которое, несомненно, повлияет на американскую политику на десятилетия вперед.
Таких авторитетов, как Александр, было немало: в течение нескольких месяцев кампании 2020 года они непрерывно распускали в Интернете один слух за другим, прибегая к все более и более диким утверждениям и объяснениям того, как якобы была совершена "кража". Вершиной этого потока лжи, клеветы и инсинуаций стал бунт в Капитолии - попытка помешать заверению результатов выборов 2020 года для победителя, Джо Байдена. И в течение сорока восьми часов после того, как охваченная ужасом нация наблюдала за разворачивающимся насилием, мельница слухов и пропагандистская машина снова принялись за дело: Это антифа ворвались в здание. Глубинное государство внедрило в толпу сотни агитаторов! Такер Карлсон, чьи личные текстовые сообщения позже показали полное понимание того, что обвинения в мошенничестве были ложью, даже когда он развлекался ими, упомянул таинственных "они" в своем вечернем монологе: "Мы не просто так оказались в этом печальном, хаотичном дне. Это не ваша вина, это их вина". 144
Январь 2021 года
После 6 января основные технологические платформы снова стали бить стекла: закрывать группы, понижать рейтинг контента, блокировать хэштеги, удалять аккаунты и посты, содержащие неясные угрожающие формулировки. 10 января Али Александр был заблокирован в Twitter, Venmo, Cash App и PayPal, что отрезало его не только от аудитории, но и от основных способов сбора средств в Интернете. На следующий день его также забанили в Facebook и Instagram.
В течение нескольких дней после 6 января модерации подвергся и другой весьма заметный пользователь: лидер свободного мира. 8 января 2021 года Трамп лишился своих аккаунтов в Twitter, Facebook и YouTube (приостановка была снята в 2023 году). 12 января около семидесяти тысяч аккаунтов QAnon были удалены из Twitter. Алгоритм формирования новостной ленты Facebook был переориентирован на подбор не новостных материалов: платформа временно вернула своих пользователей к объявлениям о рождении детей и свадебным фотографиям былых времен - такому контенту, который вряд ли способен вызвать политическое насилие.
Модерация - это ряд оценочных суждений, сделанных людьми, которые пытаются применить существующие правила, чтобы принять наилучшее возможное решение в данный момент. Были ли приостановки правильными? Трудно сказать; как платформа должна обеспечивать соблюдение своих правил, если действующий мировой лидер решил подстрекать к насилию? Анализ того, кто был подвергнут модерации, наводит на мысль, что соблюдение политики было довольно отсталым. Видные аккаунты, как оказалось, чаще помечали недостоверный контент, что вполне логично. Однако мелкие аккаунты, похоже, подвергались удалению гораздо чаще, чем влиятельные люди с политическим влиянием, которых платформы опасались. Однако именно крупные аккаунты обладали реальной властью подстрекать, заставлять онлайн-риторику причинять вред офлайн, потому что у них были последователи, готовые их слушать. С большой властью приходит большая ответственность, и правоприменение должно отражать это.
Однако по мере того, как Facebook и Twitter отсеивали некоторых умеренных распространителей, эти аккаунты переходили на менее модерируемые, консервативно настроенные альт-платформы вроде Parler, каналы свободного вещания вроде Telegram или зашифрованные приложения для групповых чатов вроде Signal и WhatsApp, где продолжали наращивать свою аудиторию. Только теперь они называли себя мучениками, ставшими жертвами антиконсервативной цензуры. (Несколько лет спустя, в 2023 году, Элон Маск объявит им "амнистию" - пригласит десятки тысяч аккаунтов вернуться в Twitter после того, как он приобретет компанию).
В дни, последовавшие за 6 января, на альт-платформах наблюдался приток новых пользователей. Некоторые из них были левыми троллями, которые пришли туда, чтобы разозлить сторонников Трампа после восстания. Большинство же оказались там, потому что ожидали, что основные социальные медиа-платформы могут приструнить и их. Это была миграция для истинно верующих: связи уже имелись, убеждения уже укоренились, и эти уютные пространства позволяли процветать нестандартным реалиям без помех. Amazon и Apple заблокировали одну альт-платформу, Parler, которая использовалась для координации восстания, поскольку не хотели размещать немодерируемый насильственный контент. 145 Это тоже было очень поляризующим решением. Представители разных политических кругов были встревожены тем, что провайдер инфраструктуры может уничтожить целую платформу.
Модерация контента - это неблагодарная, бесконечная игра в "вак-а-моль". В случае дезинформации или слухов о выборах реальность такова, что крупнейшие авторитеты могут просто воссоздать свои сообщества в другом месте. Гиперпартийные СМИ, подкасты и живые трансляции находят себе место для процветания. Хотя социальные сети создали инфраструктуру для машины пропаганды и мельницы слухов, спрос на контент (и социальные связи вокруг него) означает, что никакая политика модерации одной платформы не может заставить его исчезнуть или вырвать людей из замкнутой реальности.
8 января 2023 года: Бразилия
Придуманная реальность, в которой победил Трамп, и реальность, в которой голоса явно ушли в другую сторону, жестоко столкнулись 6 января 2021 года. Пропагандистская машина заставила аудиторию поверить в то, что выборы у них неминуемо украдут, а мельница слухов создавала "доказательства", собирая фотографии всего - от выброшенных конвертов с бюллетенями до незадачливых работников избирательных участков. Влиятельные люди выступали посредниками между ними, служа лидерами мнений для контента, поступающего сверху, и создавая свой собственный, который, в свою очередь, подхватывался толпой, алгоритмами и, в конечном счете, СМИ. Усилия охватили все социальные сети, поскольку заявления обсуждались как на основных, так и на альтернативных платформах социальных сетей, на досках объявлений и в Telegram-каналах. Вместо того чтобы общественность обсуждала то, что сообщали СМИ, СМИ часто сообщали о разговорах в Интернете: Люди в интернете говорят...
Вслед за президентством Трампа некоторые его приверженцы обратили свое внимание на Бразилию. Сторонники уходящего крайне правого президента Жаира Болсонару - бывшего армейского офицера, прозванного "тропическим Трампом" за его пандемические тирады против масок и обвинения в фальсификации выборов, - осуждали октябрьские выборы левого Луиса Инасиу Лулы да Силвы, более известного как Лула, и призывали к военной интервенции.
Сторонники ультраправых Болсонару использовали Facebook, Instagram и Telegram для трансляции своих призывов к действиям, а для более детального планирования - зашифрованное чат-приложение WhatsApp. Бывший советник Трампа Стив Бэннон придумал фразу "Бразильская весна", а протестующие держали в руках плакаты на английском языке с надписью "#BrazilWasStolen". Али Александер вышел в социальные сети, чтобы привести эффективные аргументы в пользу военного переворота для отмены выборов, заявив: "Военные могут вмешаться. Именно поэтому они переписывают закон о подсчете голосов. Мы были законны 6 января. Военные в Бразилии были бы законны и сейчас". 146
8 января толпы людей, собравшихся в палаточном городке в столице Бразилии, поднялись и ворвались в президентский дворец, конгресс и верховный суд, разбивая окна, вандализируя статуи и произведения искусства и занимая официальные офисы. Али Александр снова наблюдал за ситуацией издалека, на этот раз написав в Truth Social: "Я НЕ осуждаю необъявленные импровизированные экскурсии по Капитолию, проводимые народом". Днем позже он был восстановлен в Twitter в рамках программы амнистии для ранее забаненных пользователей, организованной миллиардером, технологическим предпринимателем и самопровозглашенным "абсолютным сторонником свободы слова" Элоном Маском.
Однако между 8 января 2023 года в Бразилии и 6 января 2021 года в Соединенных Штатах было одно существенное различие. 8 января 2023 года Лула уже был приведен к присяге. А Болсонару находился в доме своего друга в Майами и спал в детской спальне, оформленной в стиле "Миньонов". Поэтому возникшие в результате беспорядки были, скорее, несерьезной попыткой остановить передачу власти, и полиция разогнала толпы в последующие дни.
Эти вечные машины возмущения и тот факт, что так много людей мгновенно переходят к предположениям о злом умысле или созданию теории заговора, когда желаемый ими политический результат не сбывается, должны нас пугать. Хотя слухи могут казаться убедительными в данный момент, когда речь идет о выборах в США, при беспристрастном расследовании эти утверждения неизменно оказываются ложными и даже бессмысленными. Выборы 2020 года рассматривались по меньшей мере в шестидесяти трех судебных процессах, и ни в одном из них не было найдено доказательств "кражи". 147 Текстовые сообщения правых медийных элит свидетельствуют о полном осознании того, что Трамп проиграл. И все же некоторые фракции остаются твердо привязанными к заказным реалиям; хотя процент республиканцев, считающих, что выборы были украдены, достиг максимума в январе 2021 года, он остается выше 50 процентов до 2023 года. 148 Избранные должностные лица, такие как республиканец Джим Джордан, проголосовавший за то, чтобы не подтверждать результаты выборов, начали потворствовать этой базе, обращаясь к людям, которые изучали Большую ложь. 149 Его усилия перевернули работу по изучению вирусных нарративов, лежащих в основе "Остановить кражу" - включая работу Партнерства за честность выборов - как заговор, который каким-то образом подавил эти вирусные утверждения. Это была чепуха, но, как мы обсудим в главе 8, перформативное оскорбление очень хорошо сыграло на руку фракциям ультраправых в социальных сетях, а расследования и судебные иски принесли значительные убытки. 150
Что касается Али Александера, то в июне 2022 года он в течение трех часов давал показания перед федеральным большим жюри, расследующим нападение 6 января, и предоставил комитету Палаты представителей США все свои контакты с Роджером Стоуном со дня беспорядков. В начале 2023 года он некоторое время участвовал в предвыборной кампании Канье "Ye" Уэста, но затем был втянут в скандал, связанный с неуместным вымогательством личных изображений. На фоне междоусобных разборок между ультраправыми группировками, претендующими на внимание Трампа после поражения, и в условиях, когда социальные сети в основном отвергали его после скандала, Александр в значительной степени исчез из поля зрения общественности. Но его вклад в канон делегитимации выборов - "Stop the Steal" - неизгладим.
6.Агенты влияния
Все началось с изображения мертвой лошади.
"Еще одно бедное животное
Это было 11 сентября 2014 года, тринадцатая годовщина нападения на Всемирный торговый центр и Пентагон. И, как и каждое 11 сентября, начиная с 2001 года, жители Соединенных Штатов были в большей тревоге, чем в другие дни. Каждая годовщина приносила с собой опасения, что кто-то из подражателей воспользуется мрачным значением этого дня, чтобы совершить новую атаку.
И поэтому публика с некоторой тревогой отреагировала на появление зловещих сообщений на нескольких платформах социальных сетей. Хэштег #ColumbianChemicals, относящийся к заводу по производству черного углерода в Сентервилле, штат Луизиана, стал появляться вместе с другими хэштегами, такими как #chemicalaccidentLouisiana и #DeadHorse, намекая на то, что что-то пошло ужасно не так. Распространенные твиты с упоминанием #ColumbianChemicals подразумевали, что на заводе произошел взрыв и возможная утечка опасных химикатов. Некоторые аккаунты, продвигающие хэштег, отмечали видных американских политиков, чтобы заставить их обратить на это внимание: "@PatrickBuchanan "Патрик, это действительно ИГИЛ, который несет ответственность за #ColumbianChemicals? Скажи @Obama, что мы должны бомбить Ирак!" 1 Другие аккаунты ссылались на видеоролики на YouTube, демонстрирующие дым и взрывы, или на подделанные скриншоты сайта с "CNN" в URL и надписью "Breaking News", оповещающей мир о взрыве. 2
Контент не ограничивался аккаунтами, публикующими посты с хэштегами в социальных сетях. Появились также клоны местных новостных сайтов, освещавших ситуацию. Некоторые местные жители сообщили, что получили текстовые сообщения, предупреждающие их о взрыве в этом районе. Появилась страница Википедии с описанием предполагаемого инцидента, а на странице Facebook под названием "Новости Луизианы" была опубликована статья о якобы произошедшем; страница была создана где-то в августе 2014 года и к 11 сентября набрала более шести тысяч лайков. 3 На YouTube появилось видео, на котором запечатлены кадры Исламского государства (ИГИЛ), взявшего на себя ответственность за теракт; на странице Facebook было отмечено это утверждение, а видео было процитировано на странице Википедии.
Тем временем озадаченные руководители Columbian Chemicals опубликовали пресс-релиз, опровергающий заявления и текстовые сообщения: никакого взрыва не было. А местные репортеры не обнаружили в окрестностях завода ни мертвых лошадей, ни клубящегося дыма.
Однако в социальных сетях разговоры продолжались. Исследователи социальных сетей отметили около тысячи разных участников, обсуждавших предполагаемое событие. 4 А затем разговоры постепенно затихли и сошли на нет, как это обычно бывает в сетевых беседах.
В тот день никто из тех, кто просматривал свои экраны в Twitter, не знал, что произошло на самом деле. Событие было признано "мистификацией"; мы еще не применяли лексику прошлых эпох пропаганды, такую как "кампания по дезинформации", для описания манипуляций в Интернете. Сразу же не было очевидной атрибуции; некоторые люди предположили, что, возможно, сфабрикованная история о взрыве была местью за деловой спор, призванный нанести ущерб репутации компании. Но в том, как был сфабрикован этот конкретный инцидент и как слухи материализовались в сети, была очень маленькая подсказка - то, что окажется предвестием новой коварной сферы политики и предвыборной борьбы в Америке. В некоторых сообщениях использовалась любопытная грамматика: опечатка "Новый Орлеан" в некоторых твитах, которая была грубой транслитерацией названия города на русском языке. Несколько исследователей социальных сетей задались вопросом, не была ли эта мистификация российской попыткой. 5
Пройдет еще девять месяцев, прежде чем журналист-расследователь New York Times Адриан Чен припишет зачинщикам этой мистификации. 6 Это была работа Агентства интернет-исследований (IRA), "фермы троллей", принадлежащей, по всей видимости, человеку по имени Евгений Пригожин, олигарху, тесно связанному как с Владимиром Путиным, так и с организациями, полезными для кремлевских операций - от информационных (пропагандистское издание "Федеральное агентство новостей") до кинетических (частная военная компания "Вагнер Групп").7 Пригожин стал гораздо более известным и печально знаменитым благодаря многолетней операции по дезинформации и пропаганде американских граждан во время президентских выборов в США в 2016 году, 8 за его активное участие в российском вторжении в Украину в 2022 году, 9 и, наконец, за то, что войска Вагнера вошли в Россию в результате мятежа, а затем погибли в результате "авиационного инцидента" два месяца спустя. 10 Как выяснилось, мистификация Columbian Chemicals стала одним из первых залпов в быстро развивающейся информационной войне великих держав, о которой Соединенные Штаты не подозревали.
И это было сделано в виде слухов в Интернете. Пропагандистская машина и фабрика слухов слились воедино, причем не только для обычных людей, но и для национальных государств.
Новый оттенок серого
Правительства проводят пропагандистские кампании на протяжении веков. Иногда они направлены на оказание влияния на граждан самого правительства: вспомните, что Эдвард Бернейс начинал свою деятельность в качестве пропагандиста Комиссии Крила во время Первой мировой войны, продавая войну американской общественности. 11 Демократические государства на протяжении всей истории боролись с установлением соответствующих директив о том, как правительство должно работать над убеждением общественности, пытаясь провести границы между убеждением или содержанием общественного обслуживания и пропагандой. После Второй мировой войны Конгресс принял Закон Смита-Мундта, известный как Закон об обмене информацией и образованием в США от 1948 года, который значительно ограничил Соединенные Штаты в пропаганде среди собственных граждан, но при этом разрешил им распространять пропаганду на международном уровне. К 1940-м годам многие демократические страны создали финансируемые государством радиостанции, такие как "Голос Америки" (1942) и Британская радиовещательная корпорация (BBC) (1922). Существовал целый спектр ограничений: Некоторые издания пользовались редакционной независимостью, даже если их финансирование шло в основном от государства. Некоторые страны устанавливали ограничения на взаимодействие государственных СМИ с общественностью. В других - нет.
Авторитарные режимы не так часто задумывались об этике пропаганды среди своих граждан. Возведение лидеров в ранг полубогов, создание культов личности и агрессивное продвижение партийной линии - давно известные авторитарные стратегии, реализуемые через подконтрольные СМИ. Лидеры, использующие такие кампании, намеренно направляют государственный информационный аппарат вовнутрь, используя его для укрепления идеологии и лозунгов, чтобы держать свою общественность в узде. Часто они также стремятся ограничить присутствие внешней информации, ограничивая доступ к зарубежным СМИ и каналам или запрещая их.
В информационных экосистемах прежних эпох требовались значительные ресурсы, чтобы собрать медийный аппарат, пригодный для ведения пропагандистских кампаний. Технологии вещания были недешевы. Однако, учитывая важность убеждения (или контроля) собственных граждан и ценность пропаганды среди граждан соперничающих государств, многие могущественные страны вкладывали средства в создание ресурсов, необходимых для распространения своих сообщений на большие расстояния. По мере появления новых средств коммуникации и развития технологий государственные деятели быстро включали их в комплексные пропагандистские стратегии. Каждая новая технология, способная охватить большую аудиторию, выходила на игровое поле. Радио, например, давало возможность охватить сразу огромное количество людей, не прибегая к тяжелой работе по распространению печатных материалов. 12 Действительно, "современная" пропаганда, утверждал Жак Эллюль в 1960-х годах, была бы невозможна без технологических достижений средств массовой информации. 13
Государственная пропаганда часто велась открыто и открыто: явно связанные с государством средства массовой информации, или белая пропаганда, были явно голосом правительства, и не было никаких сомнений в том, какова повестка дня посланника. Но всегда существовали и более скрытые усилия. Военные теоретики и ученые-пропагандисты используют метафору монохроматического спектра для описания возможности атрибуции: серый цвет означает, что источник сообщения скрыт достаточно для того, чтобы можно было правдоподобно отрицать (финансирование или кадровые связи между изданием и правительством могут быть обнаружены при определенных раскопках), а черный цвет относится к контенту или изданиям, которые активно искажают атрибуцию. Черные пропагандистские издания, иногда называемые также подставными СМИ, создавались так, чтобы выглядеть полностью независимыми от государства. Их намеренно позиционировали так, будто они принадлежат кому-то другому - а иногда даже так, будто они принадлежат тому, на кого направлены их сообщения. Эта стратегия активной дезатрибуции молчаливо признавала, что люди более склонны доверять определенным ораторам, таким как члены их собственных общин или местные СМИ; таким образом, подставные СМИ маскировались под посланников, которые были бы хорошо приняты, чтобы увеличить свою убеждающую силу. 14
Пропагандистская машина долгое время была целенаправленной, стратегической, направленной сверху вниз системой; СМИ и правительство (иногда синонимы) играли значительную роль в том, что доносилось до общественности. С каждым технологическим сдвигом - от печати, радио, телевидения - правительства стремились сохранить контроль над информационной средой, а пропаганда адаптировалась к тому, что позволяли новые средства массовой информации (при этом используя и старые каналы распространения).
А потом появился интернет.
К 2012 году мир осознал, что социальные сети, в частности Twitter, YouTube и Facebook, являются чрезвычайно мощными инструментами, дающими простым людям значительное влияние и охват. Ученые описывали битву за восприятие между элитой, контролирующей вещательные СМИ, и активистами, использующими цифровые медиа: люди могли больше узнать о том, что происходит на самом деле, через изображения и комментарии в Интернете, особенно в странах, где правительство в основном контролировало телевидение и радио. 15 Платформы для обмена сообщениями, созывающие и вдохновляющие сетевые толпы на действия в "реальном мире", могут свергать режимы. Арабская весна 2010 и 2011 годов стала ярким примером того, как сетевой активизм может изменить реальное положение дел. 16 Авторитарные правительства обратили на это внимание, и лидеры США тоже. Алек Росс, советник по технологиям в администрации Барака Обамы, заметил, работая в Белом доме: "Я думаю, что Интернет - это самая разрушительная сила для суверенного национального государства с тех пор, как эта концепция была основана Вестфальском договоре 1648 года". 17 Все большие аудитории стали хронически подключаться к растущей коллекции платформ социальных сетей; сформировались факторы влияния, алгоритмы и толпы, как мы знаем их сегодня; и мы вступили в эпоху вычислительной пропаганды. 18
Ранние усилия
Активисты и толпы простых людей действительно обладали большей силой, чем когда-либо прежде, но грозные, обладающие большими ресурсами правительства, конечно же, не сдавались. Правительства по всему миру начали осознавать силу новой системы влияния "снизу вверх" и, как и во время всех предыдущих технологических сдвигов, начали внедрять ее в свои собственные пропагандистские стратегии. Стратегии, уже использовавшиеся в вещательных СМИ, были адаптированы к новой инфраструктуре.
В США Пентагон начал поддерживать открытые пропагандистские сайты, страницы в Facebook и аккаунты в Twitter в 2008 году в рамках программы под названием Trans-Regional Web Initiative (TRWI). 19 Военные командования, которые в то время в основном занимались борьбой с терроризмом, использовали их для донесения взглядов США до местных жителей в регионах, где действовали военные. Эти сайты, содержащие формулировки о том, кто за ними стоит, стали естественной технологической эволюцией по сравнению с брошюрами, новостными статьями и радиопередачами.
Государственные СМИ других стран также начали выходить в интернет, пользуясь возможностью дешево привлечь большую аудиторию: Российское государственное СМИ RT разместилось на YouTube и оказалось особенно искусным в распознавании того, что алгоритмы, склонные к сенсациям, могут ему помочь. Одним из самых первых материалов RT на YouTube, полюбившихся рекомендательной системе, было порно с катастрофами, например, кадры обрушения аттракционов и цунами - именно такой контент привлекал пользователей, подкрепляя алгоритм тем, что контент RT должен быть предложен другим. 20 Еще в 2009 году некоторые ведущие государственные СМИ Китая завели страницы в Facebook, используя в своих стратегиях по увеличению аудитории потрясающие изображения пейзажей и милые картинки панд. 21 К 2023 году страницы нескольких китайских государственных СМИ в Facebook насчитывали сотни миллионов подписчиков, охватывая аудитории других стран, даже когда Коммунистическая партия Китая (КПК) запрещала своим гражданам доступ к Facebook. Правительства в основном по-прежнему использовали социальные сети как инструмент вещания: размещали контент, но не взаимодействовали с аудиторией. Тем не менее, платформы предоставляли значительный потенциал для нового охвата, особенно потому, что платная реклама позволяла нацеливать посты на конкретную аудиторию по всему миру.
Однако, несмотря на то, что в сети появились пропагандистские сайты других государств, в 2013 году Конгресс США принял решение о сокращении финансирования TRWI, поскольку его влияние было неясным. Читал ли кто-нибудь сообщения на десяти или более сайтах, создающих этот контент? Взаимодействует с аккаунтами? Усилия были не совсем удачными. Поэтому Конгресс расторг контракт. 22
Довольно примечательный поворот событий - несколько уволенных американских подрядчиков, работавших над программой, были быстро подхвачены... российским государственным СМИ Sputnik. Разногласия между Конгрессом и Министерством обороны (МО) по поводу важности современных информационных операций нашли отражение в СМИ: "Что кажется очевидным, так это то, что державы, выступающие против статус-кво в современном мире - Россия, Китай, Иран и Исламское государство - знают ценность информационной войны и вкладывают в нее значительные средства", - прокомментировал в 2016 году бывший директор "Голоса Америки" и советник по информационной стратегии Министерства обороны Роберт У. Рейли, сообщая Sputnik о переходе бывших американских подрядчиков. 23 "Это мощная иллюстрация того, кто серьезно относится к стратегии информационной войны, а кто нет". Один из сотрудников, занявший руководящий пост в Sputnik, утверждал, что решение работать в другом месте было вызвано не патриотизмом, а простыми экономическими интересами. (Спустя годы, в 2017 году, сайты, имевшие общие технические показатели с TRWI, вернулись в сеть; похоже, Пентагон решил повторить попытку). 24
К 2015 году "белая пропаганда" в Интернете стала прерогативой не только государств, но и повстанческих групп и террористических организаций. Социальные медиа помогли захватить внимание аудитории, вовлекая ее непосредственно в действие. ИГИЛ, радикальная исламистская террористическая организация, действующая в основном в Ираке и Сирии, особенно хорошо понимала, как извлечь выгоду из онлайн-усилителей. Она начала собирать подписчиков и проводить вербовочные операции в Twitter, стремясь позиционировать себя как халифат , силу, с которой нужно считаться. Пропаганда не была тонкой или как-то скрытой: заметная иконография черного флага была мгновенно узнаваема каждым, кто ее видел. Фотографии прославляли бойцов, которые ехали в колоннах на пикапах с мощным оружием. Ужасные видеоролики с обезглавливанием и другими зверствами внушали страх и трепет. Вербовочные ролики, похожие на промо-ролики видеоигр, троллили мировые державы, указывая на потери американской коалиции на поле боя и зазывая молодых людей присоединиться к стороне победителей. По сути, это был контент для создания бренда - еще один пример тонкой грани между пропагандой и связями с общественностью. В нем рассказывалась очень старая история: присоединяйтесь к нам в этом праведном деле, и мы дадим вам смысл, товарищество и славу. Но это было уникально "онлайн": невесты джихадистов публиковали свои фотографии, как и все другие влиятельные люди, выкладывая снимки себя в черных чадорах рядом с суровыми бойцами и новорожденными детьми, а бойцы выкладывали в Твиттер селфи, на которых они стреляют из оружия, молятся и даже обнимают котят. 25 Вербовщики обращались к поклонникам цифровых технологий, направляя их в секретные чаты, чтобы продолжить процесс радикализации.
Онлайн-контент ISIS привлекал отдельных людей, часто разочарованных двадцатилетних, которые считали, что у них мало что есть. Пропаганда обращалась к глубокой человеческой потребности принадлежать, иметь свою миссию. Неоднократно обычные люди, вдохновленные увиденным, заявляли о своей верности ИГИЛ в социальных сетях и отправлялись совершать злодеяния, создавая "пропаганду поступка" 26 , которую террористы использовали для привлечения большего внимания и дальнейшей вербовки.
Несмотря на то что у них были печатные журналы и радиостанция, ИГИЛ уделяло большое внимание пропаганде в социальных сетях. Страстная онлайн-группа - несколько тысяч высокоактивных аккаунтов, работающих над распространением сообщений ИГИЛ 27 - использовала социальные сети так, как это было задумано. Алгоритмы Twitter непреднамеренно помогали ИГИЛ, предлагая джихадистские аккаунты через рекомендации "за кем следовать", даже когда Twitter раздумывал, как справиться с примерно сорока пятью-девяноста тысячами аккаунтов, связанных с группировкой. 28 ИГИЛ регулярно использовал автоматических ботов для помощи в распространении своих сообщений, и иконография черного флага была повсеместной - обе тактики были легко обнаружимы с помощью технологии модерирования . Но вопрос о том, нужно ли модерировать, оставался открытым в течение некоторого времени: "Террорист для одного человека - это борец за свободу для другого", - сказал анонимный руководитель в 2014 году, 29 отметив, что Twitter уже давно разрешает политическим диссидентам с экстремальными взглядами. Если Twitter будет модерировать ИГИЛ, откроет ли это дверь для ожидания, что он будет модерировать другие группы или определять, кто является террористом, а кто нет? Facebook, тем временем, запретил эту группу в рамках комплексной антитеррористической политики. 30
После нескольких инцидентов, включая ужасное и трагическое обезглавливание американского журналиста Джеймса Фоули, Twitter начал пересматривать свою политику и удалил некоторые аккаунты, в результате чего ИГИЛ стал угрожать убийством руководителям компании. 31 Однако аккаунты ИГИЛ по-прежнему были легко заметны в ноябре 2015 года; после бойни в Батаклане, когда ИГИЛ убил 130 человек на концертной площадке и стадионе в Париже, фанбои праздновали в Twitter. 32
ИГИЛ еще раз продемонстрировал, что пропаганда может иметь эффект в "реальном мире": женщины откликались на информацию о невестах джихадистов и отправлялись в Сирию; 33 разочарованные молодые люди присягали на верность ИГИЛ и затем совершали террористические акты. Призыв не должен был быть широко распространенным, чтобы иметь глубокие последствия. Тем временем правительство США, по-прежнему привыкшее к широковещательным сообщениям, было ограничено и не особенно умело работать в социальных сетях. 34 Бюрократы Госдепартамента начали писать в Твиттере искренние послания подросткам и двадцатилетним - "Подумайте еще раз, отвернитесь", - но было неясно, отговаривают ли они тех, кто находит контент ИГИЛ привлекательным. 35 Фанбои ИГИЛ, воспитанные в интернет-культуре и обладающие врожденным чутьем на то, что действительно становится вирусным, уничтожили эти сообщения с помощью мемов, которые все больше становились предпочтительной формой пропаганды в Интернете. 36
Я следил за развитием пропагандистской машины ИГИЛ, восхищаясь и ужасаясь их способностью кооптировать социальные медиаплатформы, такие как Twitter. Это произошло вскоре после того, как я потратил несколько месяцев на глубокое изучение антивакцинных сетей и нарративов. Я думал, что вот еще одно отдельное сообщество, которое с гораздо большим успехом привлекает внимание в сети, чем можно было бы предположить по их реальным показателям. Затем две вещи неожиданно объединились: В 2015 году меня пригласили принять участие в проекте Цифровой службы США, в рамках которого я совместно с Государственным департаментом оценивал присутствие ИГИЛ в социальных сетях и ответные меры правительства США. Это была увлекательная работа, охватывающая как сетевой анализ (как распространяются сообщения), так и анализ бренда (что пытается изобразить ИГИЛ). Я часто вспоминал статью Адриана Чена о русских троллях - "Агентство", - которая не давала мне покоя. Если политические активисты и террористические организации придумали, как использовать эти системы для расширения своего влияния и власти, то наверняка это сделали и враждебные государства, такие как Россия и Китай. Если они запустили бот-аккаунты, кто их ищет? Наверняка они делают это более скрытно. Какова же была адекватная реакция? Противодействие террористам со стороны правительства США не казалось особенно эффективным, но было также неясно, как к решению этой проблемы отнесутся компании социальных сетей... и должны ли они самостоятельно принимать такие важные стратегические решения.
Исследователи социальных сетей, работавшие над проблемой ИГИЛ, уже в самом начале наметили путь, который мог бы предотвратить нежелательную цензуру инакомыслящих и одновременно ограничить охват воинствующих экстремистов: модерация должна быть прозрачной, чтобы общественность могла понять, почему пользователей отстраняют. Учитывая тенденцию к "возрождению" аккаунтов, когда платформы уделяют внимание другим проблемам, модерация должна быть последовательной. Необходимо было признать, что платформы не должны быть единственной инстанцией для решения проблемы; правительства должны сотрудничать, а также учитывать мнение активистов со всего мира. 37 И все же запросы на удаление аккаунтов от правительств также являются потенциальным источником беспокойства, и с ними следует обращаться очень осторожно. Эти ранние принципы были предложены как командами платформы, так и сторонними исследователями, но часто по отдельности и без обсуждения между ними.
Государственная машина пропаганды сотрудничает с мельницей слухов
Интернет, а затем и социальные медиа расширили возможности пропаганды с точки зрения того, кто мог ее производить, на каких каналах она появлялась и в каком стиле велась. Теперь, когда государственные акторы имели доступ как к вещательным, так и к социальным медиа, у них появились новые возможности: открытое вещание (т. е. белая пропаганда на телевидении) расширило свои каналы передачи сообщений до открытых социальных медиа (белая пропаганда на Facebook). Скрытые вещательные средства массовой информации также расширились до создания интернет-сайтов. Но новые возможности "скрытых социальных" изменили игру для государств, заинтересованных в манипулировании общественностью противника за пределами своих границ, вдохновив их на новые стратегии, полезные не только для убеждения и активации, но и для отвлечения и дезориентации. 38
Существует богатая история кампаний черной пропаганды, или дезинформации, в которых использовались подставные лица и подставные СМИ для убеждения или демотивации противников. Этот тип кампаний также развивался в зависимости от технологий того времени. Например, в 1941 году Уинстон Черчилль создал группу черной пропаганды для борьбы с Германией во главе с Денисом Делмером, который работал на BBC в качестве диктора на немецком языке. Они работали над созданием представлений о неудачных военных кампаниях и напряженности в немецком тылу (рассказывали о женах командированных солдат, спавших с нацистскими чиновниками), смешивая пропаганду с популярной музыкой и подходящими для обложки разглагольствованиями о злых британцах. Один из оперативников, работавший от имени британцев, немецкий эмигрант и писатель Петер Секельманн, взял на себя личину "Шефа" (Der Chef), недовольного, но преданного нацистского офицера, который выступал в ночных передачах, выражая возмущение ленивыми и скомпрометированными нацистскими военными лидерами, которые подвели Адольфа Гитлера - подвели дело. Der Chef использовал откровенный, графический язык для описания их двуличия; истории о сексуальном разврате и вопиющем поведении изобиловали, наряду с критикой врага (Черчилль, в данном случае, осуждался как "пьяный старый еврей, курящий сигары"). Делмер назвал это "пропагандой с помощью порнографии". Он знал, что, если стремиться к минимуму и создавать что-то сенсационное и шокирующее, это обеспечит внимание: "Я потратил огромное количество времени на эротику Шефа и посвятил многие часы терпеливых исследований поиску все новых и новых форм сексуального разврата, чтобы приписать их нашим жертвам в гитлеровской машине". 39 Шеф был одним персонажем из многих; другие персоны были немного более профессионально новостными. Хотя всегда было трудно измерить эффект пропагандистских кампаний, британские оценки на сайте указывали на "постоянно расширяющуюся аудиторию", а интервью с пленными подлодками показали, что немецкие военнослужащие слушали их. 40
За прошедшие восемьдесят лет человеческая природа во многом осталась неизменной: сенсации по-прежнему продаются, а алгоритмические стимулы делают их распространение все более легким. Однако уникальные возможности социальных сетей произвели революцию в кампаниях черной пропаганды и дезинформации, значительно упростив управление аккаунтами персон и подставными СМИ. 41 Стало легко одновременно скрывать свою личность и напрямую связываться с целями в социальных сетях с помощью рекламы, формирования аудитории и чатов один на один. Государственные акторы уже давно используют фальшивые личности в вещательных и печатных изданиях, когда выдуманные журналисты являются авторами или отмывают пропаганду от одного издания к другому. Однако государственным субъектам было крайне рискованно, дорого и сложно напрямую участвовать в одноранговых сетях общения (таких, как в Декатуре), которые более непосредственно влияют на групповое мнение; им пришлось бы искать способы стать частью сообщества, а потенциальный охват был слишком ограничен, чтобы оправдать усилия в большинстве случаев.
Некоторые правительства, в том числе правительства США, Китая и России, пытались добиться глубокого влияния в целевых сообществах с помощью тайных операций с участием агентов влияния: людей, имеющих связи в сообществе, на которое государство хотело бы нацелиться, и завербованных для тайного продвижения своих целей. 42 Иногда агентам влияния платят; часто они идеологически настроены. Как правило, они пользуются высоким авторитетом и обычно достаточно заметны, чтобы быть полезными для формирования общественного мнения - будь то артисты, ученые, журналисты или государственные чиновники. Другой стратегией тайных операций по оказанию влияния было проникновение в диссидентские группы или протестные движения, в том числе непосредственно через шпионов, но это был рискованный и длительный процесс. Одна ошибка могла подорвать всю опасную и чрезвычайно дорогостоящую операцию.
Но культурный сдвиг, вызванный появлением платформ социальных сетей, сделал легким и нормальным завязывание новых дружеских отношений только в сети и многочасовое общение, никогда не видя лица собеседника. Вступление в группы Facebook и серверы Discord для активистов и участие в каналах прямых сообщений с людьми, чьи настоящие имена мы можем даже не знать , - обычное поведение в сети. Есть старая поговорка из карикатуры New Yorker, изображающей собаку за клавиатурой, нарисованной в те времена, когда анонимные чат-группы только становились популярными: "В Интернете никто не знает, что ты собака". 43 Социальные сети сделали анонимные дружеские отношения нормальным явлением. С их помощью стало легко быть тем, кем ты хочешь быть. И это было бесплатно! Теперь пропагандист мог принимать самое непосредственное участие в формировании общественного мнения, выступая как член сообщества, сидя за столом за океаном. Тролли, управляемые иностранными правительствами, могли фактически управлять мельницей слухов, предоставляя совершенно новые возможности как для управления консенсусной реальностью, так и для ее разрушения.
Из России с любовью
В 2018 году, спустя два с половиной года после работы над изучением пропаганды ИГИЛ, двухпартийное руководство сенатского комитета по разведке (SSCI) попросило меня собрать команду для изучения большого массива данных о деятельности ИРА с 2014 по 2018 год. Эти данные были переданы в SSCI компаниями Alphabet, Facebook и Twitter; компании приписали аккаунты России и подсчитали, что контент видели более ста миллионов пользователей. 44 Набор данных включал как платный, так и органический контент со страниц ИРА в Facebook, каналов YouTube, аккаунтов в Instagram и Twitter, а также подсчеты вовлеченности и некоторые метаданные. Используя данные, предоставленные платформами, в качестве отправной точки и добавив списки аккаунтов, опубликованных на Reddit и tumblr, моя команда быстро обнаружила дополнительное присутствие ИРА в Интернете - на веб-сайтах, в разделах комментариев и даже на Pinterest, в игре Pokémon Go и на ультраправой альт-платформе Gab.
В начале своей деятельности Агентство интернет-исследований провело еще несколько кампаний в Twitter, похожих на #ColumbianChemicals. Одна из них, связанная со слухом об отравленных индейках из Walmart, была размещена на доске объявлений в День благодарения 2015 года; она также была подкреплена фальшивой страницей в Википедии и сфабрикованными новостями. 45 Однако и в этом случае заявления о мистификации были запредельно сенсационными, а сами аккаунты не вызывали доверия. Аккаунты, созданные для того, чтобы рассказать о мертвых лошадях и отравленных индейках, не имея никакой истории и небольшого числа подписчиков, не были особенно убедительными - они могли временно привлечь внимание и вызвать замешательство, но не имели такого размаха и резонанса, как подлинные участники разговора. Их потенциал воздействия был ограничен. Таким образом, к концу 2015 года русские тролли изменили свою стратегию: они стали уделять первостепенное внимание созданию отдельных личностей с очень специфическими идентификационными данными, накоплению подписчиков и установлению связей с сообществом. Поскольку американские сообщества в интернете уже были рассортированы на фракции, основанные на идентичности и партийной принадлежности, ИРА оказалась в удобном положении, когда нужно было в первую очередь подливать бензин в уже разожженные костры.
Большая часть освещения деятельности ИРА в СМИ была посвящена ее махинациям на выборах. Но более широкая история их деятельности многое говорит о том, как умелые пропагандисты могут использовать интернет-культуру, создавая свою личность и выстраивая отношения и влияние внутри онлайн-фракции с течением времени - даже с помощью таких простых действий, как вставка фальшивых аккаунтов в вирусные игры с хэштегами или попытка привлечь внимание авторитетов с помощью своевременного, остроумного ответа. 46
Усилия по российскому вмешательству предпринимались одновременно с довольно неубедительными попытками Госдепартамента посылать твиты против ИГИЛ и вскоре после того, как Конгресс сократил военные расходы на открытую пропаганду. Но в ИРА работали двадцатилетние люди, знакомые с культурой мемов, которые понимали, что идентичность является основой влияния в Интернете и что сегменты американской общественности уже живут во фракционных заказных реалиях. Мемы и внутригрупповой язык не заменяли долговременную нарративную пропаганду подставных СМИ или открытые государственные сообщения, но они были важным дополнением, способным оказать гораздо более прямое воздействие.
На каждой платформе тролли представлялись членами американских сообществ, на которые они ориентировались. Пропагандисты, стоявшие за аккаунтами, не были непогрешимыми гениями - более того, на первых порах они периодически попадали в "долину сверхъестественного", имитируя, например, американский сленг, что было не совсем правильно. Они активно нацеливались на чернокожую аудиторию и пытались внедриться в их онлайн-сообщества, 47 но их неточное использование афроамериканского разговорного английского порой вызывало тревогу. 48 Однако набор данных показал, что русские тролли постоянно адаптировались: они нанимали людей, которые лучше владели английским языком, но также начали просто плагиатить из обширной экосистемы яростных американских троллей по всему политическому спектру. Они копировали мемы из групп партизанских активистов, таких как Turning Point USA Чарли Кирка, правая сеть для консерваторов в колледжах, заменяя логотип Turning Point логотипами своих аккаунтов мемов в СМИ (с названиями вроде "Армия Иисуса" и "Сердитый орел"). 49 Они копировали материалы из магазина феминистских футболок для своего аккаунта "Быть либералом". Зачем придумывать голос феминистки из Нью-Йорка, если можно напрямую использовать ее контент?
Персонажи IRA представляли собой несколько стереотипные личности: воинственные техасские сепаратисты, горькие потомки солдат Конфедерации, ханжеские феминистки, черные женщины, интересующиеся прическами, левые активисты, испытывающие смешанные чувства к Америке, угнетенные ветераны, христиане, одержимые Дональдом Трампом. В профилях описывались их политика и интересы, а также указывались хэштеги, обозначающие принадлежность к соответствующим фракциям. Хотя часть контента была пошлой, некоторые из операторов аккаунтов троллей умели находить отклик: Twitter-персона "WokeLouisa", "прогрессивная чернокожая женщина, глубоко озабоченная социальной справедливостью", сыграла свою роль настолько убедительно, что генеральный директор Twitter Джек Дорси сделал ей ретвит, усилив ее сообщения для своих миллионов подписчиков. 50 Персоны активистов, выступающих за Вторую поправку, ретвитили правые авторитеты, такие как Динеш Д'Суза. 51 Крупнейшие американские СМИ при освещении онлайн-обсуждений непреднамеренно вставляли посты ИРА-троллей в качестве примеров комментариев человека с улицы - "кто-то в интернете говорит". Некоторым аккаунтам в Instagram, Facebook и Twitter удалось набрать сотни тысяч подписчиков; в целом эти усилия привели к сотням миллионов лайков, акций, репостов и других сообщений на всех социальных платформах. 52
Просматривая сотни тысяч мемов и постов, появившихся в Facebook и Instagram, я был поражен тем, насколько хорошо люди, ведущие их, - аутсайдеры - улавливали те грани американского опыта, которые были едва заметны для меня как инсайдера. Более тридцати различных аккаунтов принадлежали чернокожим американцам и были разделены по различным направлениям: гордость, красота, баптистская вера, теология освобождения, превосходство чернокожих и панафриканская духовность. 53 Праворадикальные аккаунты предлагали множество вариантов - от патриотического контента в стиле рейгановских флагов и плакатов до нигилистически-ироничных мемов альт-правых. Были и весьма специфические личности: один аккаунт рассказывал о жизни с супругом, находящимся в заключении. А посты и объявления, призывающие новых подписчиков, всегда были написаны так, будто автор разделял личность целевой аудитории:
"Давайте будем реалистами. Наши волосы всегда политические".
"Власть народу! Мы должны повзрослеть, мы должны поумнеть. На этот раз у нас нет другого выбора, кроме бойкота выборов. На этот раз мы выбираем между двумя расистами. Никто не представляет чернокожих".
"Вы поддерживаете Трампа? Хотите #MakeAmericaGreatAgain? Хотите увидеть своего ребенка на нашем аккаунте? Фотографируйте, снимайте видео, присылайте их нам через DM или помечайте тегом #KIDS4TRUMP, и мы создадим патриотическую команду юных сторонников Трампа!" 54
Выступая как члены сообщества, укрепляя гордость за общую идентичность в течение долгого времени, русские тролли затем ловко противопоставляют эти идентичности друг другу. Если бы существовала центральная тема, вопрос, который задавался неоднократно, его можно было бы сформулировать так: "Кто настоящий американец?" или "Для кого существует Америка?". Тролли, выдававшие себя за американских ветеранов, задавались вопросом, почему политики тратят деньги на мусульманских беженцев. Тем временем на своих фальшивых мусульманских аккаунтах они вслух задавались вопросом, почему американцы так ненавидят мусульман, что отказываются принимать женщин и детей-беженцев, бегущих из зон конфликтов (в войнах, вызванных американской агрессией). Поддельные южные личности выражали глубокую гордость за предков, воевавших за Конфедерацию, а затем нападали на позиции аккаунтов Black Lives Matter (управляемых другими троллями) и утверждали, что американцы пытаются "переписать историю", снося памятники конфедератам. Иногда эти усилия выходили за пределы Интернета в американские города и поселки: например, тролли работали над тем, чтобы привлечь разные аудитории к протестам и контрпротестам у памятника конфедератам в Стоун-Маунтин, штат Джорджия. 55 Аудиторию промусульманской и протестантской страницы в Facebook убедили люди , сидящие за столами в России, посетить один митинг в центре Хьюстона - в поддержку исламской культуры или для борьбы с растущим присутствием ислама в Техасе - и когда они пришли, полиции пришлось разделить толпы. 56 ИРА регулярно пыталась привлечь участников протестов, чтобы те присылали видео и фотографии, которые они могли бы использовать для будущих постов.
И, конечно, помимо пропаганды, были еще и слухи: в одном примечательном примере российские тролли ИРА работали над тем, чтобы поднять в социальных сетях шум, обсуждая утверждения правых СМИ об убийстве Сета Рича, сотрудника Демократического национального комитета. Рич, как вы помните из главы 3, был объектом конспирологических слухов Джека Пособича и последующего вводящего в заблуждение освещения на Fox News. Их инсинуации о том, что его убийство было расплатой за то, что Рич слил электронные письма DNC, оказались удивительно полезными для российских троллей... поскольку эти письма действительно были взломаны и слиты российской военной разведкой.
СМИ, освещая усилия ИРА по "сеянию раскола в обществе", часто фокусируются на троллинге в Твиттере. Но это слишком упрощает стратегию, которой придерживалась ИРА в закрытых толпах, собранных ею в Facebook и Instagram: методичная, кропотливая работа по созданию сообщества и созданию контента для формирования сообщества на основе гордости за определенную идентичность, а затем использование этого укоренения для очернения других идентичностей. Тролли ИРА обращались к фракциям и использовали их в своих целях.
Пропаганда, в понимании большинства людей, - это стратегия убеждения. Но внутри каждой фракции пользователи, как правило, уже имеют схожие убеждения; ИРА создавала пространство для тех, кто уже был убежден, и призывала их быть более решительными. Сегодня цель пропаганды, направленной на фракцию, - активизировать ее. Наборы данных IRA показали, что тролли лишь изредка пытались изменить мнение. Исключение составляют две темы: они пытались сформировать мнение американцев о сирийской войне - вопросе, представляющем большой интерес для России. 57 У большинства американских фракций не было особенно сильного мнения о войне. Большинство американцев действительно не обращали на нее внимания. Но русские тролли попытались объяснить чернокожим сообществам, что Соединенные Штаты должны выйти из войны, потому что во Флинте, штат Мичиган, нет чистой воды - Соединенные Штаты должны сосредоточиться на решении своих проблем дома. Они приводили антиимпериалистические аргументы, чтобы привлечь внимание сторонников Берни Сандерса, феминисток, мусульман и либеральной аудитории. На страницах правых изданий они утверждали, что участие Америки в войне приведет к появлению еще большего числа проклятых беженцев. Они понимали, какие аргументы найдут отклик у той или иной части американцев.
Другая попытка убеждения включала в себя серию постов, направленных на привлечение избирателей Республиканской партии к поддержке определенного кандидата на праймериз. Нет, не Дональда Трампа - Рэнда Пола. После того как Пол потерпел неудачу на ранних праймериз, они сфокусировались на Трампе, высмеивая Марко Рубио и подталкивая сторонников Теда Круза к Трампу: "Техас поддерживает Дональда Трампа, а не Теда Круза. Мы знаем, что многие техасцы поддерживают Теда Круза, так как он вроде как техасец (родился в Канаде от ирландско-итальянской матери и кубинского отца), и его идеи вроде как привлекают многих жителей Техаса. 'Вроде'. Прости, Тед, Трамп - это все, чем ты не являешься... Голосуйте за Трампа, вы все". 58
Пропаганда полного спектра: Глобальный вызов
Россия остается призраком, который поражает воображение общественности (и ученых), когда речь заходит об операциях влияния. Хотя влияние ее "фабрики троллей" не столь велико, как считают многие левые, она плодовита и дерзка и вкладывает значительное время и ресурсы в стратегическое манипулирование. Кремль рано и глубоко понял динамику "фабрики-машины".
Россия - лишь один из многих государственных игроков по всему миру, которые осознали, что социальные медиа сделали возможным. Создание личных аккаунтов и подставных СМИ в Интернете стало стандартной схемой действий во всем мире. Наиболее обеспеченные ресурсами государства включили пропаганду в социальных сетях в свои существующие вещательные и печатные возможности, создав пропагандистский потенциал полного спектра: от открытых до тайных стратегий, развернутых как в вещательных, так и в социальных сетях, часто очень интегрированными способами. 59 Социальные сети не заменяли другие усилия по распространению сообщений - они были дополнительными. Подход, основанный на полном спектре, позволял пропагандистам усиливать сообщения в различных средствах массовой информации. Они могли использовать профили в социальных сетях и инструменты таргетинга рекламы, чтобы продвигать поддерживаемые государством или подставные СМИ к любой нише аудитории, которую государство хотело охватить: молодежь на TikTok, американскую аудиторию правого толка на Truth Social, людей, которые смотрят RT, или всех их сразу. 60
Но еще важнее то, что, используя комбинацию каналов вещания и социальных сетей, государственный актор может реализовать стратегии, выходящие за рамки убеждения или активации. Создать путаницу и отвлечь внимание стало проще, чем когда-либо. Китайская коммунистическая партия, например, не чужда использованию социальных платформ в своих интересах - ее "партия 50 центов", состоящая из платных комментаторов, которые под псевдонимами публикуют "низовые" комментарии в китайских социальных интернет-пространствах, уже давно является участником внутренних дискуссий в социальных сетях. Члены этой партии в первую очередь используют широкомасштабную тайную деятельность на форумах социальных сетей, чтобы отвлечь китайских граждан от скандальных или неудобных тем, вытесняя неблагоприятные темы или контент из поля зрения общественности, перенаправляя внимание китайских "нетизенов" на другие вопросы. 61.
Эту стратегию перенаправления сложнее реализовать на американских платформах социальных сетей, где алгоритмы модерации контента на таких платформах, как Twitter, быстро отсеивают спамерские аккаунты, размещающие большое количество сообщений. Однако динамика онлайновой мельницы слухов позволяет использовать другую стратегию: распространять слухи в рамках трендового хэштега, чтобы было слишком сложно понять, что же произошло на самом деле. Наводните зону потенциальными объяснениями события. Какая история окажется реальностью? Кто знает!
Россия использовала эту стратегию в самом начале, в 2014 году, когда пыталась увильнуть от ответственности за сбитый в зоне конфликта пассажирский авиалайнер (MH17) 62 (используя поддельные аккаунты, чтобы внушить некоторым людям, что на борту действительно была бомба) и за отравление бывшего шпиона на территории Великобритании в марте 2018 года. 63 Объяснения множились, одни давались государственными СМИ, другие - анонимными аккаунтами. Затем государственные СМИ могли сообщать об утверждениях анонимных аккаунтов, а анонимные аккаунты, в свою очередь, могли делиться материалами государственных СМИ.
Саудовская Аравия взяла это на заметку: после того как в октябре 2018 года связанные с правительством страны оперативники убили журналиста Джамаля Хашогги, армия аккаунтов в социальных сетях предложила пересекающиеся и противоречивые версии: от отрицания убийства до утверждения, что оно произошло в другом месте, и до нападок на личность Хашогги. 64 (онлайн-тролли также преследовали Хашогги, пока он был жив; интерес Саудовской Аравии к Twitter простирался до покупки доли в компании 65 . (Онлайн-тролли королевства также непрерывно преследовали его, пока он был жив; интерес Саудовской Аравии к Twitter простирался до покупки доли в собственности 65 , а также тайного внедрения "крота" в качестве сотрудника компании для слежки за диссидентами). 66
В эпоху полномасштабной пропаганды слухи в Интернете могут быть быстро подкреплены статьями, написанными государственными изданиями. Фальшивые персоны могут повысить активность на настоящих, официальных правительственных аккаунтах в социальных сетях - например, на аккаунтах дипломатов, которые "просто задают вопросы". 67 Как сказал Петр Померанцев, журналист, который вел хронику развития этой стратегии, "Ничто не является правдой, и все возможно". 68 Эффект дезориентирует.
Стратегии не всегда хорошо реализуются. В 2019 году в Гонконге развернулось масштабное протестное движение; изначально протестующие выступали против нового жесткого законопроекта, касающегося экстрадиции, однако движение приобрело более широкую демократическую направленность. Во время столкновения с полицейскими одна из протестующих получила пулю в глаз от полицейских - снимки и видеозаписи мгновенно облетели весь мир, и она стала иконой. 69 Теперь у протестов появилось человеческое лицо - необычайно мощный поворот, и другие протестующие стали надевать марлю на глаза в знак солидарности, что вызвало еще большее международное освещение. КПК ответила шквалом активности, чтобы донести до общественности свою версию событий, используя сочетание, как казалось, настоящих плакатов сторонников КПК (которые перепрыгнули через Великий брандмауэр, чтобы написать в Twitter) и потока поддельных персон. Эти аккаунты стали отвечать известным западным СМИ и другим аккаунтам в Twitter, которые выражали поддержку гонконгским протестующим, пытаясь поставить под сомнение реальность альтернативными объяснениями. 70 Некоторые государственные СМИ утверждали, что товарищи протестующей застрелили ее случайно; другие утверждали, что все это было фальшивым флагом, чтобы выставить Китай в плохом свете. Тактика отвода глаз была похожа на действия России и Саудовской Аравии.
Однако, в отличие от российских троллей, китайские аккаунты с фейковыми личностями не демонстрируют никаких признаков того, что кто-то потратил время на то, чтобы придать им правдоподобный вид. Аккаунты, связанные с китайским государством, в наборах данных по операциям влияния, с которыми я работал, чаще всего имеют имена пользователей, состоящие из обычного западного имени, за которым следует куча цифр: Sarah12513593402 внезапно имеет очень сильное мнение о гонконгских протестующих. Аккаунты часто кажутся скомпрометированными в какой-то момент , возможно, купленными; раньше они были поклонниками британских поп-групп, а теперь их очень волнует китайская политика.
Между тем, даже когда скопления фальшивых аккаунтов появляются в хэштегах и быстро удаляются, настоящие чиновники Министерства иностранных дел Китая и другие дипломаты - известные как "Волчьи воины" - смешивают ситуацию, используя свои собственные подлинные, проверенные аккаунты в социальных сетях, агрессивно усиливая теории заговора, плохую прессу и споры о своих идеологических врагах, при этом решительно защищая линию партии КПК. 71 Это подлинные, открытые голоса государства - но они, в свою очередь, получают поддержку от сетей фальшивых аккаунтов. 72 Открытые и скрытые тактики применяются согласованно.
Тем временем, пока на арене происходят эти драки за внимание, открытые государственные СМИ Китая, некоторые из которых собрали более ста миллионов подписчиков на своих страницах в Facebook (некоторые настоящие, некоторые, вероятно, фальшивые), 73 спокойно и последовательно размещают прокитайские материалы с красивыми изображениями и видеороликами о китайской культуре и запускают рекламу, нацеливая этот контент на аудиторию по всему миру.
В то время как большая часть СМИ, освещающих операции влияния в Соединенных Штатах, сосредоточена в основном на вмешательстве России, Китая и Ирана в американскую избирательную политику, это глобальная проблема. Ближний Восток является очагом операций влияния; региональное соперничество выливается в пропагандистские войны в социальных сетях. В 2021 году мы с коллегами изучили сорок шесть операций, которые проводились в странах Ближнего Востока с августа 2018 года по март 2021 года. Иран нацелен на Саудовскую Аравию и Египет, а также на Марокко, Сенегал и Судан, среди прочих. Саудовская Аравия, Египет и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) нацелены на Иран, Йемен, Ливию и Катар. 74 Часть контента этих региональных операций - это старая добрая пропаганда убеждения, в которой страна возвеличивает себя и очерняет своих соперников, теперь усиленная использованием поддельных персон в социальных сетях, выдающих себя за граждан нацеленной страны. Эти мнимые "люди с улицы" выступают в поддержку какого-либо местного политика или политики, благоприятной для страны, тайно проводящей операцию влияния, и делятся контентом из комбинации реальных и подставных СМИ, выражающих ту же точку зрения. Они рассказывают о том, как велик тот или иной режим: Иран противостоит неоколониализму, угнетенные народы региона; мудрость и благочестие Верховного лидера - стабилизирующая сила для региона. Саудовская Аравия в своей собственной пропаганде позиционирует себя как союзника Запада, успешного внутри страны и гораздо более стабильного, чем Иран. ОАЭ позиционируют себя как мировой игрок, глобальная держава; персоны, созданные как европейские и австралийские туристы, хвалят страну за ее гостеприимство и красоту.
По мере того как все больше государственных субъектов используют возможности социальных сетей, их пропаганда приобретает новую патину; как и в прошлых медиасредах, структура влияет на содержание. В 2014 году террористы ИГИЛ создавали контент, похожий на рекламные ролики видеоигр; члены частной военной компании Евгения Пригожина "Вагнер Групп" создавали в TikTok видеоролики, в которых они сами стреляют в людей под саундтреки российских блэк-метал групп, чтобы привлечь новобранцев с началом войны 2022 года с Украиной. 75 Неаффилированные фанатские аккаунты делали трибьютные видео, прославляющие группу. Украина, тем временем, оказалась чрезвычайно искусной как в создании мемов (некоторые из них были разработаны правительством, другие - группами цифровых волонтеров в Telegram-каналах) 76 , так и в представлении своих лидеров в прямых трансляциях, личных и увлекательных видео, размещенных на платформах социальных сетей. Они привлекли внимание глобальной аудитории. 77 Как нападающая, так и защищающаяся стороны в конфликте уделяли первостепенное внимание созданию материалов, которые аудитория могла бы подхватить и распространить, вовлекая в пропагандистскую войну случайных прохожих.
Хотя некоторые материалы, размещаемые официальными аккаунтами, явно преследуют политические цели, и люди делятся ими, чтобы выразить поддержку той или иной стороне, эта цифровая "призывная кампания" часто бывает очень тонкой. Чтобы активизировать мельницу слухов и превратить обычных людей в невольных распространителей государственных сообщений, государственные пропагандисты взяли на вооружение риторику любителей теорий заговора: Некоторые люди в интернете говорят... Например, когда Россия вторглась в Украину, она использовала теории заговора, почерпнутые из отбросов американских социальных сетей, чтобы выдвинуть обвинения в наличии в Украине "лабораторий по производству биооружия", которые якобы действовали в сговоре с Министерством обороны. Эта теория, впервые популяризированная в Twitter американским влиятельным участником QAnon "WarClandestine", была использована российскими государственными СМИ в качестве предлога для вторжения - Россия должна была закрыть лаборатории !- после того как другие предлоги (например, якобы необходимость "денацификации" Украины) не вызвали поддержки населения. 78 Китай быстро подхватил и поддержал российские теории заговора о биооружии, жалуясь на участие Соединенных Штатов. "США должны объяснить миру, что происходит в биолабораториях", - наставляло китайское государственное СМИ Global Times, бесстыдно намекая на то, что лаборатории работали над образцами коронавируса летучих мышей во время вспышки COVID-19. 79 Воины-волки" разместили в твиттере сложную инфографику, якобы разоблачающую "американский БИО-ВЭБ". 80 Риторика была практически неотличима от заурядного конспирологического теоретизирования, которое регулярно приводит в действие мельницы слухов: "Что США скрывают в биолабораториях, обнаруженных в Украине?" 81 И действительно, примечательно, что этот вопрос был повторен на Fox News ведущим Такером Карлсоном. 82
Позднее взломанные документы раскрыли двустороннее соглашение между Россией и Китаем, подписанное в июле 2021 года, о сотрудничестве в области освещения новостей и пропагандистских нарративов. 83
Когда дело доходит до реального осуществления этих операций влияния, за рулем часто оказываются профессиональные PR- и медиакомпании - те самые "невидимые правители". Региональные фирмы, которые успешно управляют аккаунтами реальных людей в социальных сетях, также запускают фальшивые сети от имени правительства. Действительно, возникла целая международная индустрия: правительства Гондураса и Гватемалы якобы заключили контракт с базирующейся в США и Венесуэле фирмой, чтобы нацелиться на своих внутренних конкурентов. 84 Одна израильская фирма хвасталась репортерам, работающим под прикрытием, что она участвовала в более чем тридцати "черных операциях" на выборах. 85
Государство и толпа
Государственные акторы не полагаются только на фальшивые личности, когда используют мельницу слухов. Нынешняя правящая партия Индии, Партия Бхаратия Джаната (BJP), сочетает ботов с организацией реальных сторонников; подлинные участники про-ЯП групп WhatsApp работают коллективно, чтобы сделать вещи трендовыми на популярных платформах. 86 Часть поддержки - это реальный низовой активизм. Однако BJP также полагается на микро-инфлюенсеров, которым платят за восхваление правительства и нападки на соперников, смешивая пропаганду и слухи со значительной долей преследования. 87 "Информационные йоддхи" (воины), организованные в тысячи региональных ячеек, вносят контент в группы WhatsApp, который реальные участники органично распространяют; иногда слухи приводили к насилию толпы. 88 Другие индийские партии, такие как Индийский национальный конгресс, используют сочетание подлинных и неподлинных тактик в своей борьбе с BJP. 89 Партии признают, что рассказ, исходящий из надежных источников - например, история друга, переданная вашей тетей, - часто более убедителен, чем рассказ диктора новостей. 90
Поскольку WhatsApp зашифрован, компании Meta (которой он принадлежит) сложно реагировать на тактику манипулирования, как это делается в Facebook или Instagram - толпа менее заметна. Компания пыталась ограничить количество людей в группах и число пересылок сообщений, чтобы избежать распространения вирусных, деконтекстуализированных слухов. Гражданское общество создало инициативы по проверке фактов, в рамках которых люди могут добровольно отмечать контент для группы по проверке фактов, которая быстро опубликует сообщение в блоге, разъясняющее ситуацию. Конечно, как и в Соединенных Штатах, аудитория должна быть восприимчива к проверке фактов. Индивидуальные реалии не ограничиваются Соединенными Штатами.
Как и активисты, работающие на благо страны, государственные деятели становятся недовольны, когда платформы вмешиваются в их взаимодействие с полезными толпами. Например, усилия по разрушению манипуляционных сетей в Индии привели к тому, что платформам стали угрожать ответными мерами со стороны государства. Джек Дорси, бывший генеральный директор Twitter, утверждал, что правительство премьер-министра Нарендры Моди зашло так далеко, что угрожало закрыть операции технологических компаний в стране и провести обыски в домах их сотрудников, если компании не будут модерировать в соответствии с требованиями правящей партии; правительство Индии опровергло его заявления. 91 Также были обвинения в том, что Meta обращалась с политическими аккаунтами в Индии в перчатках. 92
Разоблачение операций влияния может вызвать бурное перформативное негодование, а иногда и агрессивную реакцию со стороны тех, кто проводил эти кампании или получал от них выгоду. Реакция включает в себя клеветнические кампании против независимых исследователей (многочисленные государственные СМИ нелестно писали о Стэнфордской интернет-обсерватории!) Звучат угрозы, иногда подразумеваемые, судебного или физического возмездия - особенно если у исследователя или сотрудника технологической компании есть члены семьи, проживающие в стране, ставшей объектом захвата. Страх перед возмездием в отношении семьи иногда удерживает исследователей, обладающих глубокими культурными знаниями или знанием языка, от расследования дезинформационных кампаний, проводимых этими правительствами, или от публикации своих имен.
Массовое производство нереальности
Операции влияния происходят на постоянно развивающемся игровом поле: каждая новая платформа становится мишенью, которую пропагандисты могут использовать по мере роста ее пользовательской базы. Любая новая технология, помогающая людям создавать или обмениваться контентом, меняет возможные варианты. Например, когда генеративные состязательные сети (GAN) - тип искусственного интеллекта, который можно использовать для генерации человеческих лиц 93 - начали создавать изображения людей наравне с изображениями на стоковых фотографиях, манипуляторы быстро включили эту технологию в свои сценарии, используя их в качестве фотографий профиля для поддельных аккаунтов. 94 Стоковые фотографии и украденные изображения реальных людей исследователям дезинформации было относительно легко обнаружить: быстрый поиск изображений в Google мог выдать оригинал, что являлось тревожным сигналом, что профиль не является тем, за кого он себя выдает. Лица, сгенерированные GAN, устранили этот простой признак.
Однако "фотографии" людей, которых на самом деле не существовало, не были полностью неразличимы. Глаза, носы и рты, созданные таким образом, располагались в определенных областях фотографии. ИИ также часто искажал такие детали, как зубы, уши и границу между волосами и фоном. Вещи, которые, по мнению человека, должны быть симметричными - воротнички, серьги, зрачки - часто оказывались не такими. Фотографии, созданные GAN, содержали десятки мелких признаков, которые позволяли исследователям с высокой степенью уверенности утверждать, что фотография профиля, скорее всего, сгенерирована искусственным интеллектом, однако у новой технологии были и свои тревожные сигналы.
После 2018 года исследователи дезинформации стали видеть эти подделки повсюду: иногда их использовали государственные акторы в пропагандистских кампаниях, иногда - спамерские компании, пытающиеся наладить связи для исходящих продаж. 95 Поскольку поддельные лица стали встречаться все чаще, даже на таких платформах, как LinkedIn, платформы социальных сетей начали инвестировать в технологии для их обнаружения. 96 СМИ писали объяснения, чтобы помочь публике распознать признаки. Но даже когда технологические компании одержали верх и большая часть публики стала разбираться в признаках подделки, генеративный ИИ, использующий другой тип технологий - генеративные предварительно обученные трансформаторы (GPT), - стал более демократичным.
В 2020 году OpenAI выпустила GPT-3, генератор текста, который работает, предсказывая следующее слово в предложении с поразительной изощренностью. 97 В то время я изучал пропаганду, которую российская военная разведка (ГРУ) писала для своих подставных СМИ, манипулируя разговорами вокруг сирийской войны. 98 Эти усилия были обнаружены отчасти потому, что фальшивые журналисты ГРУ плагиатили контент - в том числе у своих собственных фальшивых коллег! 99 Когда летом 2020 года я одновременно читал российскую пропаганду и изучал потенциал GPT-3, мне пришло в голову, что эта технология позволит пропагандисту легко избежать ловушек обнаружения, в которые попали фальшивые журналисты, чьи материалы я читал. Она могла бы быстро и недорого создавать оригинальный контент, повторяя стиль и тон любого сообщества вплоть до языка и сленга внутри группы. 100 Больше не было бы необходимости заниматься плагиатом. Повторы "копипасты" и маленькие малапропизмы и неправильная расстановка знаков препинания, которые мы использовали в качестве сигналов для обнаружения дезинформационных кампаний государственных субъектов, скорее всего, исчезнут.
Технология быстро демократизировалась с запуском ChatGPT. За ней быстро последовала широкодоступная генерация текста в изображение: если вы можете описать объект или сцену, диффузионные модели ИИ, такие как Stable Diffusion и MidJourney, нарисуют картинку, которую вы себе представляете, в ярких деталях. У этих инструментов тоже были первые "подсказки" - подобно тому, как лица, сгенерированные GAN, часто имели неровные зубы и странные зрачки, сгенерированные ИИ изображения людей часто включали лишние пальцы. Но уже через несколько месяцев эти недостатки были полностью устранены. Теперь можно легко создавать фотореалистичные изображения людей, которых не существует, в местах, которых не существует, с изображением событий, которые никогда не происходили. Можно создавать аудиозаписи того, что никогда не было сказано, даже голосами обычных людей. Видео уже на пути к тому, чтобы стать таким же доступным. Другими словами, можно массово производить нереальность.
Технологии генеративного ИИ являются мощными и очень полезными для многих приложений. Как и в случае со многими другими технологиями, это означает, что существуют и вредоносные приложения. После нескольких взаимодействий с GPT-3 стало очевидно, что генеративные текстовые инструменты, создающие текст, неотличимый от написанного людьми, будут также преобразованы для пропагандистов, одновременно повышая качество и количество их продукции и снижая затраты на ее производство. 101 Большие языковые модели могут снова сделать автоматизированные боты в социальных сетях полезными, поскольку они позволяют чат-ботам реагировать на запросы пользователей, которые пытаются с ними взаимодействовать. 102 Синтетические видеоклипы, созданные ИИ изображения или поддельные "утечки аудио" могут быть использованы в качестве основы для сенсационных вирусных историй. Технологии развиваются, и тролли адаптируются.
Утром 22 мая 2023 года кто-то опубликовал в Twitter фотографию черного облака дыма и здания с надписью "Большой взрыв рядом с Пентагоном". Это сообщение получило широкую огласку и вызвало кратковременное падение фондового рынка. 103 Это была не первая мистификация в Twitter, вызвавшая волнения на финансовых рынках. Но на этот раз изображение было сгенерировано искусственным интеллектом. Журналисты-расследователи обнаружили, что первым аккаунтом, разместившим контент, был якобы "новостной" аккаунт - по крайней мере, в его имени пользователя было слово "news" - который заплатил за получение синей проверки (верификации аккаунта) в Twitter. 104 Аккаунт ранее размещал контент QAnon и иногда пропутинские комментарии. 105 Среди других аккаунтов, участвовавших в распространении фальшивого изображения, были самозванцы, использовавшие бренд авторитетных новостных изданий ("BloombergFeed", не имеющий отношения к Bloomberg), а также российского государственного СМИ RT и антиистеблишментского блога Zero Hedge. Интересно, что здание, изображенное на снимке, на самом деле не похоже на Пентагон. Физика столбов ограждения и колонн здания была просто неправильной. Но некоторым людям это показалось убедительным, и они поделились информацией и отреагировали на нее. Всплеск на фондовом рынке, скорее всего, был результатом того, что торговые алгоритмы лениво читали Twitter. Но этот сценарий напомнил мне о #ColumbianChemicals и о том, насколько проще сегодня создавать мистификации с помощью технологий.
Социальные сети демократизировали распространение контента, сделав возможным для всех и каждого делиться сообщениями, ориентироваться на аудиторию и развивать сообщество. Генеративный ИИ сводит стоимость создания контента к нулю. Технология обещает невероятные выгоды для большинства честных, подлинных людей в мире, которые будут ее использовать. Общество вряд ли рухнет под воздействием множества манипулятивных кампаний, созданных ИИ, просто потому, что такая технология существует; аудитория должна доверять посланнику и верить в то, что контент настоящий, чтобы он был влиятельным. Но, скорее всего, в ближайшей перспективе мы увидим рост числа подобных мистификаций, даже когда платформы начнут внедрять инструменты для проверки водяных знаков и других признаков подлинности контента. Влиятельные люди, особенно с большим количеством подписчиков, станут мишенями, поскольку манипуляторы попытаются убедить их поделиться синтетическим медиа со своей большой аудиторией.
Генеративный ИИ позволяет нам создавать нереальность: создавать изображения из несуществующих миров, аудиозаписи, которые никогда не произносили ораторы, и видеозаписи событий, которые не происходили, - такая магия раньше была прерогативой крупных киностудий или людей с глубокой технологической подготовкой или художественным мастерством. Но еще важнее понять другое последствие этой технологической революции: дивиденды лжеца, когда осознание существования технологии позволяет человеку усомниться в том, что вещи реальны. 106 Утечка аудиозаписей с реальными комментариями в горячих микрофонах, о которых политик жалеет, что не сказал? Просто отбросьте это. Это не я, это сгенерировал ИИ.
Это не просто теоретические рассуждения. 7 октября 2023 года в Израиле произошел ужасный террористический акт: боевики ХАМАС уничтожили более одиннадцатисот израильских мирных жителей на музыкальном фестивале и в десятках мест вблизи границы Израиля и Газы. Некоторые из боевиков, которые сами были убиты, носили камеры GoPro. 107 Записи с этих камер, а также от первых лиц, прибывших на место происшествия, наводнили социальные сети, сначала появившись на альтернативных платформах вроде Telegram, а затем подхваченные пользователями и распространенные в других местах. Влиятельные пользователи Twitter, некоторые из которых гнались за влиянием (или прибылью от программы монетизации, которую запустил Элон Маск), делали сенсационные и подстрекательские заявления и делились кадрами зверств - в том числе, к сожалению, совершенно других зверств, произошедших давно и в других местах. 108 Мир был потрясен и искал информацию, но стало очень трудно понять, что является правдой на платформе, которая раньше была лучшим источником информации в реальном времени в условиях кризиса.
По мере того как раскрывался весь ужас произошедшего 7 октября, несколько новостных изданий передавали из уст в уста слухи о большом количестве (сорок) обезглавленных младенцев. Президент Джо Байден прокомментировал эти заявления, хотя было неясно, видел ли он эти свидетельства лично или их передали ему советники. Позже вечером представитель администрации сообщил CNN, что Байден лично не видел фотографий или подтвержденных сообщений об обезглавленных ХАМАСом младенцах, уточнив, что слова президента относились к публичным комментариям СМИ и израильских официальных лиц. 109. СМИ и специалисты по проверке фактов впоследствии пытались выяснить правду о масштабах и способах смерти, даже когда сильно поляризованные произраильские и палестинские влиятельные лица и группировки сражались в социальных сетях по поводу того, является ли это утверждение израильской военной пропагандой. 110 Как и в случае с российским вторжением в Украину в феврале 2022 года, туман войны затруднял понимание происходящего; слухи распространялись до того, как становились известны факты.
Однако атака ХАМАС и последующий военный ответ Израиля также стали первым крупным конфликтом, разыгравшимся в эпоху демократизированного генеративного ИИ. Миллионы людей знали, что машины могут создавать очень реалистичный фальшивый контент. И поэтому люди стали отвергать реальные злодеяния, считая их подделками, сгенерированными ИИ. Когда правительство Израиля опубликовало фотографии нескольких убитых младенцев, некоторые авторитеты прогнали изображения, которые были частично размыты, через детекторы изображений ИИ, по крайней мере один из которых был одурачен размытостью и заявил, что изображения были сгенерированы ИИ. Люди, не доверяющие израильскому правительству, ухватились за ложный результат; некоторые обвинили премьер-министра Биньямина Нетаньяху в фабрикации изображений убитых детей. 111 По мере продолжения конфликта изображения, сгенерированные ИИ, неоднократно становились вирусными, а реальные изображения отвергались как ИИ. Все, что было неудобно для той или иной стороны, могло быть отклонено как фальшивка стимулируемой фракцией.
Сочетание легко генерируемого поддельного контента и подозрения, что все может быть поддельным, позволяет людям выбирать, во что верить. Нереальность и ее призрак будут продолжать усугублять наше раздробление на отдельные реальности. 112 Хотя технологическое обнаружение сгенерированного контента будет совершенствоваться, оно никогда не станет идеальным решением. Проблема опять-таки не только в технологиях - она в значительной степени связана с тем, каким источникам и контенту доверяет аудитория.
Регулятивный арбитраж модерации контента
За десятилетие, прошедшее после #ColumbianChemicals 11 сентября 2014 года, государственные акторы в полной мере воспользовались столкновением машины пропаганды и мельницы слухов. Хотя многие государственные операции влияния (по крайней мере, те, которые мы находим) часто не кажутся особенно эффективными (а некоторые и являются таковыми), мы, тем не менее, видим постоянную креативность и изобретательность государственных акторов, которые внедряют в свои операции новые платформы, функции и технологии. Это игра в кошки-мышки, причем в роли кошки выступают в основном технологические компании.
С конца 2017 года, по мере того как правительствам, людям и платформам становились известны подробности обширной тайной социальной деятельности ИРА, технологические платформы пытались решить эту проблему. Facebook начал раскрывать информацию об аккаунтах, стоящих за рекламой на платформе, и требовать от людей, запускающих политическую рекламу, подтверждать свою личность. 113 Страницы Facebook стали отображать местоположение администраторов страницы и предыдущие названия страницы. Платформы создали команды по обеспечению честности, укомплектованные специальными сотрудниками для поиска и уничтожения сетей фальшивых аккаунтов до того, как они превратятся в нечто значимое, и появилась новая область политики: "скоординированное неаутентичное поведение". Сети аккаунтов уничтожались, если платформы определяли, что они "неаутентичны" - например, если люди, стоящие за аккаунтами, выдавали себя за тех, кем они не являются, или использовали несколько аккаунтов согласованно, чтобы манипулировать вовлеченностью. 114
Сотрудники российской фабрики троллей в Санкт-Петербурге говорили многое из того же, что и подлинные техасские сепаратисты или черноеврейские израильтяне, но их аккаунты были закрыты, потому что они или трюки, которые они использовали для усиления своих сообщений (например, автоматические боты), были не тем, чем казались на первый взгляд. Платформы публиковали отчеты и предоставляли наборы данных исследователям, таким как моя команда, которые затем проводили независимый анализ и предоставляли общественности еще больше контекста и прозрачности.
Трение в шестеренках не заставило государственных пропагандистов-манипуляторов разойтись по домам, но заставило их обновить тактику. Чтобы обойти проверку личности, они могли использовать виртуальные частные сети, нанимать людей, прошедших верификацию, или покупать старые аккаунты. Чтобы обойти команды добросовестных журналистов и их расследования, они могли переходить на менее модерируемые платформы или на новые, которые только набирают популярность и еще не успели укомплектовать штат защитников. Вместо того чтобы создавать фальшивые журналистские личности, они могли просто нанимать невольных реальных людей, чтобы те писали для подставных онлайн-изданий.
По мере развития операций влияния работа по борьбе с ними в значительной степени перешла к компаниям социальных сетей. Демократическому правительству (по праву) очень сложно разрабатывать правила контентной политики из-за последствий для речи и самовыражения. Однако очень немногие люди хотят проводить время в свободном пространстве нереальности, пропаганды и манипуляций. Поэтому, даже несмотря на спорадическое регулирование, платформы вводят политику в отношении синтетических медиа и объявляют об инициативах по созданию водяных знаков, поскольку такие технологии, как генеративный ИИ, стали широко доступны. Недавно компания Google объявила, что будет использовать свой инструмент поиска изображений, чтобы предупреждать пользователей о сгенерированных ИИ изображениях. 115
В бизнесе и финансах регулятивный арбитраж - это практика использования различий в нормативных актах разных регионов для получения конкурентных преимуществ или снижения затрат. Регуляторный арбитраж существует и в сфере модерации контента: недобросовестные участники все чаще устраиваются на платформах, наименее приспособленных или наименее склонных к модерированию. 116 Если Facebook внимательно следит за фальшивыми аккаунтами, пытающимися манипулировать разговорами вокруг американских выборов, то всегда есть Gettr, Truth Social, Gab и даже Telegram, которые содержат соответствующую аудиторию и взяли на себя обязательства по минимальной модерации, если таковая вообще существует. Они имеют право устанавливать свои условия обслуживания. Но их выбор не иметь команд по обеспечению честности означает, что связанные с государством аккаунты, удаленные крупными платформами, часто остаются активными на платформах против или с минимальной модерацией. 117
Одним из запоминающихся примеров, который мы наблюдали после вторжения России в Украину, была фан-страница популярного американского музыканта Кида Рока на Truth Social, которой вдруг стало что сказать о войне. 118 Хотя у альт-платформ зачастую гораздо меньшая аудитория, фальшивый аккаунт Кида Рока , связанный с Россией, сумел добиться нескольких прорывных успехов, поскольку его контент репостился его аудиторией на другие, более мейнстримовые платформы социальных сетей. Например, Дональд Трамп-младший перепостил один из мемов фальшивого "Кид Рока" в Instagram. 119 Эти аккаунты могут не получить массового вовлечения или охвата, но они могут вести пропаганду среди нишевых аудиторий относительно беспрепятственно.
Telegram, не пользующийся широкой популярностью в Соединенных Штатах, но пользующийся огромной популярностью в других странах, уже давно дал понять, что не намерен расследовать, кто стоит даже за самыми, казалось бы, манипулятивными каналами. Он не предпринимает никаких усилий для модерации дезинформационных кампаний, хотя и отреагировал на санкции ЕС в отношении российских государственных СМИ и, в ограниченном смысле, на просьбы магазинов приложений Apple и Google ограничить доступ к каналам ХАМАС. 120 Учитывая политику "руки прочь", неудивительно, что многие манипуляционные кампании, связанные с вторжением России в Украину, появились и стали вирусными в Telegram. Одним из ярких примеров стало разрушительное утверждение о том, что жертвы военного преступления, в ходе которого Россия разбомбила роддом в Мариуполе, ранив или убив множество беременных женщин, на самом деле были "кризисными актрисами", нанятыми Украиной. 121 Эта пропаганда была быстро пресечена в Twitter и Facebook, которые удалили твиты государственных СМИ и официального посольства России, лгущие о женщинах, и как можно быстрее разместили ярлыки проверки фактов на соответствующих постах. 122 Тем не менее, эта ложь привлекла внимание в Telegram, распространилась в Интернете и даже смогла на время запутать поиск Google: в течение нескольких часов после того, как утверждение стало вирусным, поиск по имени одной из выживших молодых матерей выдавал ссылки на государственные СМИ, клеветавшие на нее.
Работает ли это? Имеет ли это значение?
Эти государственные операции влияния влияют на людей, чьи жизни они меняют, и на сообщества, которые они направляют и вводят в заблуждение. Независимо от того, на кого направлены эти операции - на своих граждан или на граждан соперничающей страны, - эти кампании манипулятивны и ошибочны.
Учитывая эти последствия, мы не должны полагаться только на технологические компании в расследовании происходящего; мы также не должны принимать их выводы без дополнительной проверки. После 2018 года ученые, СМИ, гражданское общество, и технологические платформы начали более активно сотрудничать в расследовании операций влияния, спонсируемых государством. 123
Однако те, кто находится за пределами платформ, могут увидеть лишь очень многое. Необычный контент, сходство в размещении сообщений, сгенерированные искусственным интеллектом фотографии профилей, связи с прошлыми сетями или доменами - это интересные сигналы, но их недостаточно, чтобы однозначно приписать кампанию государственному актору. Значимая атрибуция должна основываться не только на косвенных доказательствах. Именно поэтому академические исследователи часто обращаются к представителям социальных платформ после сбора первичной информации о кажущейся неаутентичной сети; технологические компании имеют доступ к гораздо большему количеству данных, включая данные об устройствах, используемых аккаунтами, или о том, откуда они могут входить в сеть. В течение нескольких лет после обнаружения попыток Агентства интернет-исследований манипулировать американским обществом технологические компании делились результатами с теми, кто предоставил первые сведения, а впоследствии выложили в открытый доступ наборы данных и отчет об уничтожении. Но по состоянию на 2023 год некоторые технологические компании начали отказываться от такого сотрудничества, поскольку общение между платформами и исследователями было переосмыслено недобросовестными субъектами как своего рода заговор с целью подавления определенных мнений или политических убеждений. 124
На самом деле такое сотрудничество позволяет всем лучше понять дезинформационные кампании и обеспечить контроль над государственной властью. Прозрачность - это ключ к тому, чтобы общественность понимала, как работают двуличные кампании.
Пропагандисты не просто прекращают операции влияния после того, как сеть обнаружена и атрибутирована; редко бывают серьезные последствия, когда их ловят. Государство может потерять большинство своих фальшивых аккаунтов, но они неизбежно в конечном итоге восстановятся. Пока целевые сообщества доступны, а выгоды от операции перевешивают затраты на ее проведение, эта игра в "вак-а-мол" будет продолжаться.
Не все государственные операции имеют ошеломительный успех. Многие терпят крах. Но если не нарушать работу сети - просто не навязывать манипуляторам никаких издержек, - это означает, что они будут продолжать развиваться.
Сегодня спонсируемые государством кампании по дезинформации и пропаганде не обязательно должны охватывать большую аудиторию или убеждать целые общества или даже большинство людей думать определенным образом. В мире расколотой общественности такие кампании могут быть направлены на конкретные группировки и активизировать их. Они могут использовать существующую мельницу слухов и реальные сетевые толпы, чтобы невольно распространять государственные послания 125 или даже нелепые теории заговора вроде "Пиццагейта". Иногда этого достаточно, чтобы кристаллизовать и усугубить существующее недоверие и еще больше укрепить людей в замкнутой реальности.
Действительно, внутренние СМИ, внутренние влиятельные лица и толпы реальных активистов остаются невидимыми правителями, управляющими шоу, поскольку государственные акторы используют существующую динамику. Когда летом 2020 года в Соединенных Штатах прошли протесты и расовые волнения, Россия, Китай и Иран были очень активно задействованы, чтобы использовать реальное недовольство: Российские пропагандистские агентства, некоторые из которых можно легко атрибутировать, а некоторые являются "серой" пропагандой, при любой возможности производили контент для усиления беспорядков. 126 Некоторые из этих агентств поддерживали левых протестующих, призывающих к прекращению полицейской деятельности; некоторые поддерживали правых, выступающих за полицейскую перспективу. Китай и Иран также часто высказывались, заявляя о провале демократии. 127 Но эти усилия, связанные с государством, обычно наиболее эффективны для усугубления того, что уже происходит: нагнетания слухов или отмывания нарративов через пропагандистские каналы. Они даже близко не могут сравниться с тем влиянием, которое могут оказать подлинные авторитеты внутри сообщества. И это, по сути, одна из причин, по которой государственные субъекты все чаще стали пытаться просто нанимать авторитетов 128 - часто тайно - для создания контента на самые разные темы: от обыденных культурных комментариев (Китай платит людям, чтобы они хорошо отзывались о зимних Олимпийских играх 2022 года) 129 до военной пропаганды (Россия платит создателям на TikTok за распространение кремлевских тезисов). 130
Мы должны уметь одновременно держать в голове две вещи. Во-первых, национальные государства с энтузиазмом приняли социальные сети в качестве еще одного канала в полномасштабной пропагандистской стратегии. Они адаптировали стратегии "агентов влияния" к виртуальному миру - вербуют невольных журналистов и влиятельных лиц и внедряются в сообщества. Это происходит во всем мире: невидимые правители по всему миру хотят иметь возможность формировать общественное мнение, чтобы свергать враждебные правительства или партии, разрушать общества и двигать рынки. Авторитарные правительства, блокирующие западные социальные сети и препятствующие организации своих граждан , активно используют возможности свободы слова, предоставляемые интернетом и западными законами, чтобы манипулировать гражданами своих противников, подрывая их доверие к основополагающим демократическим процессам и манипулируя консенсусом. Демократические страны более уязвимы для такого рода атак, потому что наша приверженность свободе слова заставляет нас быть склонными разрешать контент - если мы не уверены, что он исходит от постороннего - который явно подрывает наших лидеров, институты и социальную сплоченность; который усиливает недоверие; и который использует для этого откровенную ложь и теории заговора. 131
Во-вторых, сами по себе усилия государственных акторов не означают, что они эффективны. Чрезмерная реакция на их усилия, возводящая их в ранг легенды, на самом деле служит целям пропагандистов. 132 Недооценка угрозы иностранного влияния может позволить противникам процветать. Но преувеличение угрозы чревато подрывом доверия общества к информационной экосистеме и развитием паранойи, при которой любого, с кем вы не согласны в сети, можно просто списать на русского тролля. 133
Евгений Пригожин вложил деньги в отправку троллей своей компании в поездки по Соединенным Штатам, чтобы из первых рук узнать, что движет американскими сообществами. 134 Очень немногие другие компании проявляли подобную инициативу. Хорошо информированные наемники получали хорошие показатели кликов на свои объявления; их таргетинг был точным. Некоторые американцы, которые следили за аккаунтами, присоединялись к уличным акциям протеста, организованным троллями, продвигали их контент и иногда общались с ними в Messenger. Однако, несмотря на то что аккаунты IRA набрали сотни тысяч подписчиков, исследователи до сих пор спорят, повлияли ли они на США каким-либо существенным образом. 135 Агент сделал что-то с целью, но было ли это влияние?
Очень маловероятно, что усилия ИРА изменили ход выборов. Их политический контент составлял лишь малую часть контента, связанного с выборами, даже в рамках отдельных фракций. Операция ГРУ по взлому и утечке информации - утечка электронных писем председателя предвыборного штаба Клинтон Джона Подесты и т. д. - заметно изменила национальную политическую дискуссию. Первая утечка электронной почты помогла перенаправить внимание общественности от ленты "Хватай их за киску" из Access Hollywood (и объявления ранее в тот же день, что Россия, как полагают, взломала DNC). 136 Но взлом ГРУ имел и другое долгосрочное общественное влияние: Электронные письма Подесты о заказе еды послужили вдохновением для заговора Pizzagate, предшественника QAnon, и русские тролли были рядом, чтобы поддержать и то, и другое. Они помогали членам американской фракции внутри страны, когда те погружались в придуманную реальность, в которой Хиллари Клинтон и Подеста управляли педофильской группировкой из подвала пиццерии, у которой не было подвала. И, конечно, в конце концов появился человек с пистолетом.
Россия и ИРА воспользовались нашей собственной междоусобной борьбой. Иностранные игроки могли быть катализаторами, но американцы обеспечили разжигание.
Пропаганда пандемии
Через четыре года после выборов 2016 года появление вируса COVID-19 и новой реальности, связанной с пандемией, вызвало взрыв дезинформации и дезинформации, запустив мельницу слухов и активизировав пропагандистские машины по всему миру. Пандемия стала главной заботой почти всех стран на планете; мало какая тема в наш век одновременно привлекала и поддерживала внимание общественности по всему миру или предоставляла столько возможностей всем мыслимым игрокам, от активистов до мировых лидеров, формировать нарративы в угоду собственным интересам и стимулам. 137
Многие государственные деятели работали внутри страны. Когда болезнь распространилась в пределах Ирана, аятолла Али Хаменеи довольно быстро обвинил Соединенные Штаты во внутренних государственных СМИ, утверждая, что вирус был "специально создан для Ирана с использованием генетических данных иранцев". 138 Некоторые работали как внутри, так и вовне, используя шанс подорвать своих соперников. Государственные СМИ Саудовской Аравии, вещающие на весь регион, рассказывали о внутренних успехах королевства, подчеркивая низкий уровень смертности и высокий потенциал тестирования, и в то же время подчеркивали проблемы и некомпетентность Ирана и Катара. 139 Саудовские государственные СМИ усилили региональную мельницу слухов, распространив "новость" о том, что повстанцы Хути в Йемене убивают людей с диагнозом "коронавирус", чтобы остановить его распространение; слухи настолько широко распространились в Йемене, что лидеры Хути предприняли необычный шаг - выпустили заявление, несмотря на то, что в основном наложили запрет на распространение информации о КОВИД в своем сообществе. 140 Российские государственные СМИ RT и Sputnik выпустили англоязычные статьи с критикой реакции западных правительств на пандемию, утверждая, что они слишком остро реагируют на угрозу заболевания и несправедливо ущемляют свободы. В то же время другие статьи RT недвусмысленно хвалили действия Китая по борьбе с пандемией и превозносили успех китайских и российских блокировок. 141 Смелость этого противоречия, похоже, не беспокоила аудиторию, разделявшую контент.
Но ни один государственный субъект не был так вынужден влиять на общественное мнение как внутри, так и за пределами своих границ, как Китай. 142 Действительно, в целевую группу по управлению ответными мерами на COVID-19, состоящую из девяти человек, входили политический царь КПК по идеологии и пропаганде и директор Центрального управления пропаганды. 143
Пандемия COVID-19 началась в Ухане, Китай. Это неоспоримый факт, хотя вопросы о лабораторной утечке и естественном происхождении остаются. Тем не менее КПК быстро начала полномасштабную пропагандистскую кампанию, чтобы запутать ситуацию с болезнью, когда она начала распространяться. Она агрессивно подавляла факты внутри страны: даже когда появлялись истории о том, что местные СМИ называли "уханьской пневмонией", они преуменьшались. Доктор Ли Вэньлян - один из первых врачей, забивших тревогу в китайских социальных сетях, - был задержан 3 января 2020 года и вынужден подписать письмо, в котором говорилось, что он сделал "ложные комментарии". 7 февраля 2020 года он умер от COVID; к тому моменту болезнь, несомненно, представляла собой опасную эпидемию, поэтому государственные СМИ просто представили Ли Вэньляна как героя, а его предыдущее задержание осталось без упоминания.
Открытые англоязычные пропагандистские издания Китая также начали рассказывать о больших успехах президента Си Цзиньпина в своих материалах, которыми они делились на своих страницах в Facebook: рассказывали о больницах, построенных за две недели, о защитном медицинском снаряжении и помощи, отправленной в пострадавшие страны. Они платили за продвижение постов в Facebook, чтобы увеличить их распространение среди аудитории по всему миру. 144 Они поддерживали создателей YouTube, которые делали позитивный и, возможно, платный контент о том, как Китай справляется с новым коронавирусом. 145
Тем временем откровенные правительственные чиновники - в том числе и "Волчьи воины" - начали активно оспаривать тот факт, что вирус вообще был завезен в Китай. Они подняли из недр социальных сетей разговоры теоретиков заговора, "просто задавая вопросы" о том, действительно ли COVID-19 был привезен в Китай американскими спортсменами, участвовавшими во Всемирных военных играх. 146 "Некоторые нетизены говорили", что ответственность за это несут Соединенные Штаты и что в этом замешан Форт-Детрик, и эта теория заслуживала того, чтобы быть услышанной! Чжао Лицзянь, сотрудник министерства иностранных дел, утверждал, что Центр по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) широко скрывает свою вину: "CDC был пойман на месте. Когда в США появился нулевой пациент? Сколько человек заражено? Как называются больницы? Возможно, именно американская армия принесла эпидемию в Ухань. Будьте прозрачны! Опубликуйте свои данные! США должны нам объяснить!" 147
Некоторые антиимпериалистические и антиамериканские группировки в Твиттере с радостью приняли эту информацию, равно как и любители теорий заговора, которые почувствовали удовлетворение от того, что их "истины" были признаны. Действительно, по мере того как обвинения распространялись в социальных сетях, даже китайские государственные СМИ, которые в своих ранних сообщениях четко и неоднократно признавали происхождение болезни в Ухане, начали смягчать эти заявления и строить догадки. Да, они и раньше считали, что болезнь пришла из Уханя, но теперь было слишком много неизвестных, чтобы утверждать это! Если новый нарратив хорошо ложился на толпу в Интернете, историю можно было тонко переписать.
Теории заговора о внешних угрозах уже давно предоставляют государственным акторам возможность объединить своих граждан против якобы тиранической тайной элиты, которая пытается им навредить; правительство может позиционировать себя как защитник народа. Дипломатия в социальных сетях - это эффективное, хотя и неудачное, обновление для современной эпохи: она привлекает внимание и создает конфликты "мы против них", которые фракционная аудитория в социальных сетях будет усиливать. Цель та же, но тактика изменилась. 148
Конечно, ошеломительный успех Чжао как оратора смелых "истин" в Twitter не был полностью аутентичным. Хотя он действительно получал тысячи лайков и ретвитов на свои посты, исследователи социальных сетей неоднократно замечали неаутентичные сети бот-аккаунтов, следивших за Чжао и ретвитивших его. 149 Как показали последующие данные Facebook и Twitter, Китай также создал подставные СМИ и десятки тысяч фальшивых аккаунтов, которые выглядели как обычные люди, чтобы нападать на меры реагирования на пандемию, принимаемые Соединенными Штатами и Гонконгом, и одновременно рекламировать меры реагирования Китая. 150 Эти усилия не получили большого отклика, но операторы были явно заинтересованы в создании сотен фиктивных аккаунтов и комментариев в день.
Распространение всех этих теорий альтернативной вселенной в конечном итоге привело к информационному противостоянию между президентом Дональдом Трампом и КПК: администрация Трампа потребовала от Совета Безопасности ООН выпустить заявление, подтверждающее, что вирус был занесен в Китай. 151. Распространение усилий по формированию нарратива в социальных сетях вызвало и другую реакцию: компании социальных сетей стали на видном месте помечать аккаунты государственных СМИ и связанных с правительством аккаунтов по всему миру - в том числе и китайских Wolf Warriors. 152 Естественно, был большой скрежет зубовный по поводу того, что на них навесили такие ярлыки: это была цензура, энергично протестовали государственные пропагандисты.
В течение следующих нескольких лет государственные субъекты по всему миру будут направлять свои пропагандистские ресурсы на формирование нарратива по вопросам пандемии. Но государственные акторы были лишь одним игроком среди многих.
7.Вирусы, вакцины и вирусность
4 мая 2020 года на YouTube появилось видео, раскрывающее страшную правду о новом коронавирусе, недавно пришедшем к берегам Америки: мировые лидеры выпустили его на свободу и замалчивают известные способы лечения, чтобы заставить население болеть и бояться, чтобы впоследствии провести массовую вакцинацию. Разоблачитель из видеоролика почти десять лет подвергался преследованиям после того, как разоблачил одного из злодеев, стоявших за заговором, - ученого, который поднялся на самый высокий уровень государственной власти, уничтожая тех, кто выступал против него: Доктор Энтони Фаучи.
Время молчания закончилось, и доктор Джуди Миковиц стала называть имена.
В двадцатишестиминутном видеоролике сочувствующий Миковиц интервьюер Микки Уиллис - режиссер с волосами цвета соли и перца и успокаивающим голосом - вытягивает из нее страшную историю о том, как приспешники Большой Фармы отомстили "одному из самых выдающихся ученых своего поколения", подавили ее исследования и даже бросили в тюрьму. Он намекает, что разоблачения поставят ее жизнь под угрозу, но храбрый доктор Миковиц отказывается запугивать.
После запутанной личной истории о том, как Фаучи украл ее исследования, утвердив за Миковиц репутацию мученицы науки, следуют утверждения о пандемии. Они сыплются стремительным потоком: это не вирус природного происхождения; больницам платили за то, чтобы они говорили, что смерть вызвана COVID-19; вакцины против гриппа содержат коронавирусы, повышая восприимчивость к COVID-19; вакцина против гриппа в Италии усугубила пандемический кризис в стране; от общественности скрывают эффективные методы лечения, такие как гидроксихлорохин; от общественности также скрывают чудодейственные методы лечения аутизма; маски активируют скрытые "коронавирусные проявления", которые могут быть у людей, делая их больными.1 Они - авторитетные лица, включая Фаучи, - пытались скрыть эти истины от общественности. Даже закрытие пляжей было частью заговора: они знали, что целебные микробы в океане - это защита от коронавируса.
Это была не пандемия. Она была запланирована. Это была "пандемия".
Уиллис выпустил первую часть фильма, который станет его серией Plandemic, 4 мая, опубликовав его на Facebook с предупреждением: фильм будет подвергнут цензуре. По его словам, люди должны помочь обойти цензуру на платформе, скачав и выложив фильм в общий доступ, чтобы его истины увидели свет. Призывая к действию, Уиллис призвал свою аудиторию стать цифровыми воинами в борьбе с элитой и Big Tech. "Мы - те, кого мы ждали", - написал он.
Из антивакцинальной эхо-камеры, где она зародилась, "Пландемик" перекочевал в сообщества, восприимчивые к ее тропам. Она быстро распространилась в велнес-группах (уже недоверяющих институциональной медицине) и сообществах конспирологов QAnon (которые уже ненавидели Фаучи и считали COVID частью заговора с целью контроля над человечеством). Она перекочевала в пространства MAGA, а затем в другие политические толпы, например в группы "Открыть заново", которые были расстроены закрытием школ. Она распространилась по всему интернету, когда те, кто нашел ее убедительной или хотя бы вызывающей любопытство, поделились ею с многочисленными группами, которые им нравились в сети: сообществами, посвященными парусному спорту, корги, садоводству, музыке, церкви - всем тем обычным интересам, о которых люди говорят с друзьями. Эти люди не были противниками вакцины; они просто увидели что-то, что вызвало у них такой резонанс, что они захотели показать это своим друзьям. Заговорщические тропы антивакцинальной тематики были в новинку для тех, кто не был знаком с каноном псевдонауки, и они были представлены очень симпатичным архетипом: отстающий, противостоящий сильным мира сего, чтобы рассказать свою историю.
Видео распространилось как лесной пожар, реагируя на сигналы алгоритмов и толпы. Оно набрало более восьми миллионов просмотров, прежде чем компании социальных сетей начали играть в "вак-а-мол", пытаясь удалить его. 2 Но даже когда они пытались это сделать, преданные фракции старательно перепостили видео Plandemic на "устойчивые к цензуре" видеохостинги, такие как Rumble и BitChute (конкуренты YouTube, популярные среди правой аудитории), а затем поделились этими новыми ссылками на основных социальных платформах - как и просил Уиллис.
Даже несмотря на то, что содержание в подавляющем большинстве случаев было полным бредом. 3
В то время как блогеры и платформы сражались между собой, специалисты по проверке фактов приступили к работе, пытаясь объяснить факты, стоящие за метелью диких утверждений. Миковиц, давний оратор на антивакцинальных конференциях, более десяти лет выдвигала теории заговора о вакцинах и аутизме, и ученые из разных областей заговорили о ее хронической ненадежности. В ноябре 2011 года она была арестована за предполагаемую кражу данных и имущества из лаборатории, в которой работала. 4 (Позднее обвинения были сняты). Ее самая известная работа, в которой утверждалось, что ретровирусы мышей в зараженных вакцинах вызывают синдром хронической усталости, была отозвана в декабре 2011 года 5 журналом, опубликовавшим ее - академический позор, - но она ответила, удвоив свои утверждения. 6 Энтони Фаучи в то время был директором Национального института аллергии и инфекционных заболеваний, но не было никаких признаков того, что он был вовлечен в какие-либо действия против Миковиц. 7 И все же в книге "Пландемия" она объяснила крах своей карьеры его злонамеренными действиями.
Фаучи, конечно же, был в то время новым видным деятелем. А у Миковица была новая книга, которую нужно было продать.
Уиллис ловко переделал профессиональные неудачи и давние обиды Миковица в набившую оскомину историю о добре и зле: правительственное прикрытие, злой ученый, благородный разоблачитель, токсичные вакцины. Он привлек своих последователей к этой работе задолго до выхода фильма, даже провел опрос, какое название он должен носить. (Победителями конкурса стали "Невидимый враг" и "Клятва"). А затем, когда были разработаны сюжет и план совместного распространения, "Пландемика" вышла в свет. "Мы сделали видео, чтобы оно стало вирусным", - похвастался Уиллис репортеру, бравшему интервью у человека, который стоял за этим моментом. "Мы знали, что брендинг будет заговорщическим и шокирующим. К сожалению, в наш век нужно быть таким, чтобы привлечь внимание людей. Но то, что это станет вирусным до такой степени, я не думаю, что кто-то мог предсказать". 8
Инфодемия
Пландемия была лишь одним из вирусных моментов в инфодемии COVID-19 - распространении информации (частично достоверной, частично нет), сопровождающей вспышку серьезного заболевания. 9 Заразные болезни всегда сопровождались путаницей, но в 2020 году объем меняющихся теорий казался подавляющим, дестабилизирующим. По всем возможным темам, связанным с болезнью - происхождением, лекарствами, лечением, политикой, - пропагандистская машина и мельница слухов то и дело поджигали интернет-фракции... не только противоречивыми фактами, ожидаемыми в условиях зарождающейся пандемии, но и обвинениями в заговорах, сокрытии, сговоре и некомпетентности. Вы можете получить сообщение от друга о том, что Национальная гвардия вот-вот закроет ваш город; посмотреть пресс-конференцию политика, который прямо отрицает это; а затем прочитать новость, предлагающую некую золотую середину, - и все это в течение тридцати минут.
Некоторые истории были явно ложными. Некоторые оказывались правдой. В тот момент было очень трудно отличить одно от другого. Часто казалось, что факты просто не имеют значения. В значительной степени это происходило потому, что некоторые из наиболее заметных участников дискуссии умудрялись представить все мыслимые аспекты глобальной пандемии не как борьбу человечества с вирусным захватчиком, а как культурную войну за идентичность и ценности. И институты, к сожалению, оказались плохо подготовлены к участию в этом процессе.
Хотя эта глава посвящена Соединенным Штатам, вирусные нарративы обычно распространяются далеко за пределы страны их происхождения - как, например, "Пандемия", которая начала распространяться в других странах даже тогда, когда американские специалисты по проверке фактов выпускали англоязычные опровержения. Инфодемия, как и сама пандемия, была глобальной. Правительства, активисты, влиятельные люди и толпы использовали кризис для распространения нарративов в своих интересах - одни ради прибыли, другие ради власти, а многие ради влияния. 10
Инфодемия началась еще до прибытия COVID-19 в Соединенные Штаты; на первых порах в ней доминировали усилия Китайской коммунистической партии (КПК) по замалчиванию происхождения вируса и попыткам контролировать информацию о серьезности вспышки в Китае. Лишь небольшая часть американской общественности, похоже, поверила пропаганде "Воинов-волков" о том, что COVID производился в Форте Детрик в штате Мэриленд как биооружие. Вместо этого дебаты о происхождении вируса сфокусировались на том, появился ли он на "мокром рынке" в Ухане или вырвался на свободу из Уханьского института вирусологии в результате утечки из лаборатории. Общественное здравоохранение и правительственные учреждения были разделены и часто не сообщали друг другу: Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Центры по контролю и профилактике заболеваний (ЦКПЗ) и различные разведывательные службы США имели разные и меняющиеся мнения по вопросу происхождения. Менялось и общественное мнение: в 2020 году большинство американцев (43 %) считали, что новый коронавирус, скорее всего, возник естественным путем, хотя почти трое из десяти (29 %) говорили, что он, скорее всего, был создан в лаборатории. 11 К середине 2023 года две трети американской общественности верили в гипотезу о лабораторной утечке. 12 Некоторые из этих изменений в мнениях происходили по мере поступления новой информации, но они также совпадали со снижением доверия к ученым и институтам. Люди становились все менее уверенными в том, что те, кто лучше всех разбирается в фактах, говорят им правду.
Многие люди, представляющие политический спектр, задавались вопросом, как началась пандемия; она затронула всех нас, и мысль о том, что в лабораториях исследуют способы сделать болезни более разрушительными, вызывала ужас. Но в некоторых сообществах дебаты о происхождении вышли за рамки темы интереса и стали поводом для фракционных войн. Летом 2020 года, когда в США прокатились протесты против расовой дискриминации, левые СМИ и влиятельные люди утверждали, что связь COVID-19 с Китаем может усугубить антиазиатский расизм. 13 Facebook включил заявление о том, что COVID-19 был создан человеком, в список тем, которые он начал модерировать. 14 В то время как большинство новых правил модерации, связанных с COVID, были направлены на предотвращение распространения заявлений о фальшивых лекарствах или другого контента, наносящего вред индивидуальному или общественному здоровью, политика дебатов о происхождении была исключением, и она вызвала много дискуссий о том, как правильно определить вред.
Аргумент о том, что предположения о происхождении COVID-19 имеют расистские последствия, быстро стал пищей для ярых правых группировок, которые использовали его для утверждения, что общественное здравоохранение стало "бодрым". Это укрепило веру противников мер по смягчению последствий пандемии, таких как блокировка, в то, что левая политика идентичности определяет политику здравоохранения. 15
Решение о модерировании темы еще больше обострило ситуацию. Теперь не только приводились аргументы о загубленном творчестве, некомпетентности СМИ и предполагаемом правительственном сокрытии, но и, похоже, имело место жесткое модерирование со стороны технологических платформ. Такая комбинация была просто находкой.
Довольно быстро стало ясно, что пандемия окажет глубокое воздействие не только на здоровье населения и экономику, но и на доверие. Освещение в традиционных СМИ, которые поначалу в значительной степени преуменьшали значение COVID, утверждая, что это не более чем грипп, или проводя сравнения с другими социальными недугами по принципу "а как же", - все это значительно подорвало доверие к ней. 16 Некоторые видные деятели, которые забили тревогу очень рано, в январе 2020 года, поначалу подверглись насмешкам. Знак "нет рукопожатиям", размещенный влиятельной венчурной фирмой Andreessen Horowitz, стал предметом насмешек. 17 Горстка технологических авторитетов с большим количеством подписчиков в социальных сетях, которые критиковали бездействие правительства, 18 , например Баладжи Шринивасан, получили обвинения в истеричности.
Когда стало ясно, что болезнь - это нечто большее, чем грипп, некоторые статьи, в которых преуменьшалась значимость нового коронавируса, были справедливо обновлены, а твиты с их рекламой удалены. 19 Однако не все издания привлекали внимание к таким исправлениям, и те, кого обидели, использовали свои собственные массивные платформы, чтобы обрушиться на нерадивые СМИ - как за то, что они ошиблись, так и за то, что не извинились. 20 Некоторые делали коллажи из заголовков новостей о пандемии, которые сильно устарели, и они стали вирусными. Люди были очень рассержены.
Возмущение было небезосновательным. Огульные заявления, которые оказались неверными, по мере появления новых фактов не привели к огульным исправлениям. Непризнанные ошибки стали подарком для тех, кому было выгодно подрывать доверие к "старым СМИ". Влияние COVID-19 стало набирать обороты: одни предлагали тщательный анализ, другие были просто рефлексирующими контраргументами. Иногда было трудно определить, кто из них кто, особенно если они пересыпали свои комментарии сложной медицинской терминологией.
Этот раскол между теми, кто доверял институтам, и теми, кто обращался к "информационным повстанцам", привел бы к расхождению реальностей и глубоким долгосрочным последствиям. 21 Уже в самом начале стало ясно, что многие учреждения не понимали, как лучше взаимодействовать с раздробленной общественностью, пока мельница слухов и пропагандистская машина раскручивали историю за историей. В самом начале были споры о масках: учреждения здравоохранения поначалу отставали от видных авторитетов, которые утверждали, что население должно быть в масках. Институциональные эксперты, привыкшие к более медленному темпу новостей и более высокому уровню доверия, просеивали факты, прежде чем давать рекомендации. Изначально Центр по контролю и профилактике заболеваний рекомендовал отказаться от масок, но по мере появления новых фактов изменил свою позицию. Это вполне ожидаемо: рациональные субъекты меняют свои взгляды в зависимости от новой информации. Однако многие авторитетные деятели в социальных сетях уже несколько недель выступали за использование масок, а ЦКЗ, похоже, вел их сзади. 22 Люди начали задаваться вопросом, почему они ошиблись; некоторые предположили, что лидеры общественного здравоохранения, такие как Энтони Фаучи, ввели общественность в заблуждение, чтобы предотвратить дефицит масок. 23 Это была, возможно, благородная ложь, но она подорвала его авторитет.
Однако когда правительство стало настаивать на использовании масок, критика изменилась. Контраргументы переосмыслили рекомендации по использованию масок как попытки контролировать население. Изначально представленные как некомпетентные, государственные учреждения здравоохранения теперь были объявлены тираническими.
Известные правые гиперпартийные деятели стали приравнивать меры по смягчению последствий пандемии или вмешательству в нее к тирании. Появились подражатели, выступающие против масок: облакопоклонники, ведущие прямые трансляции в супермаркетах, гордо вступающие в драку с измученными сотрудниками малых предприятий, которые добавили маски к своим требованиям "No Shoes, No Shirt, No Service". В одних реалиях эти видео воспринимались как "назойливые тролли, изводящие основных работников, пытающихся заработать на жизнь", в других - как "воины, которые не дают покоя человеку". Худшие нормы социальных сетей - готовность кричать на людей ради дофаминового удара от возмущения и внимания - все чаще проявлялись в реальном мире.
Как только маски стали символом преданности фракциям и политической идентичности, мы больше не могли нормально обсуждать их эффективность или компромиссы. На самом деле обычному человеку становилось все труднее определить, работают ли маски на самом деле. Новые исследования были обработаны и перекручены фракционными СМИ и влиятельными лицами в соответствии с уже сложившимися представлениями в их нишах. Основные СМИ также часто не передавали нюансы или ограничения конкретного исследования. Поэтому в зависимости от того, за каким СМИ вы следите, в вашем поле зрения оказывались совершенно разные заголовки об одном и том же исследовании. Большинство людей не имеют доступа к медицинским журналам в Интернете. Даже те, у кого есть доступ к "собственным исследованиям", часто не имеют времени или знаний, необходимых для понимания результатов. Некоторые пытались - и обзавелись последователями в качестве "объяснителей", - но сочетание неадекватных заголовков и персонализированной алгоритмической курации делало отслеживание фактов нелегкой задачей.
Даже лечение - лечение! - стало маркером идентичности. Влиятельные Учителя продвигали гидроксихлорохин и витамин С... и здесь тоже чувствовалось, что идет борьба за понимание доказательств. Если исследование показывало, что лечение их питомца неэффективно, Учителя - часто получавшие прибыль от продаж продукта - просто заявляли, что негативные исследования финансировались фармацевтическими компаниями. Истинные верующие тщательно проверяли биографии ученых, проводивших исследования, в поисках доказательств того, что они были "куплены"; некоторые из них подвергались преследованиям. Правительственные агентства - их руководители были назначены Дональдом Трампом - поддерживали веб-сайты, на которых размещались самые достоверные данные, но их усилия можно было списать на ведомственную ложь, некомпетентность или заговор с целью заставить замолчать "правдоискателей".
Я помню, что в начале 2020 года я чувствовал себя дезориентированным. Никогда еще не было столько людей, выкрикивающих теории в информационное пространство, многие из которых имели после своего имени приставку "MD", и все же как-то невозможно было понять, что из этого правда.
Стали появляться совершенно разные созвездия экспертов COVID-19: одни занимались блокировкой, другие - закрытием школ, третьи - лечением. Каждое из них опиралось на сети единомышленников и доверяло друг другу в рамках различных индивидуальных реалий. Консенсус по поводу происходящего у них был очень разным. Инфодемия была в самом разгаре, а вакцины еще даже не были введены.
Тем временем в Соединенных Штатах погибло полмиллиона человек. 24
Влияние, экспертиза и доверие
Шкафы с документами, полные проданных детей, суперкомпьютеры Центрального разведывательного управления, меняющие голоса, пландема: в каждой из этих явно ложных историй влиятельные лица, алгоритмы и преданные толпы довели слухи до массового сознания. Усилия по развенчанию этих утверждений, тем временем, отвергались сообществами, которые утверждали, что верят в них. К этому моменту вы, возможно, задаетесь вопросом, почему; возможно, вы качаете головой и думаете: "Это очень доверчивые люди" или "Компании, работающие в социальных сетях, должны пресекать распространение вирусной чепухи".
Если да, то вы относитесь к тем, кто все еще доверяет учреждениям и, возможно, основным средствам массовой информации. Однако значительная часть людей больше не доверяет. Эксперты не кажутся им убедительными. Это касается и проверки фактов экспертами или попыток развенчать даже самые, казалось бы, очевидные ложные утверждения; опровержения исходят от тех, кто им не нравится, кому они не доверяют, а зачастую и активно возмущаются. После того как "Пландемия" стала вирусной, я и моя команда прочитали множество комментариев в Facebook к статьям, в которых предпринимались попытки ее развенчать. Многие люди просто не знали, что и думать. В одном из показательных примеров кто-то поделился разъяснением Science в группе "Коллективные действия против Билла Гейтса", где ранее обсуждалось видео Plandemic. Человек выразил замешательство: "Я видел видео Plandemic и был уверен, что она говорит правду. Я восхищаюсь ее смелостью, с которой она выступает против истеблишмента... Теперь я в замешательстве". Ответы почти единообразно подтвердили утверждения Миковиц. "Это мошенничество, чтобы сбить вас с толку!" - написал один из комментаторов. 25
Люди просто перегружены. Мир кажется невообразимо сложным, и миллионы людей верят, что ими манипулируют - только они не уверены, кто и с какой целью. Члены сообществ QAnon и антивакцинных верующих спустились в пресловутую кроличью нору и погрузились в реальность, которую большинство из нас не признает. Нет никаких сомнений в том, что огромный заговор контролирует мир, что основные СМИ, правительство, Big Tech, Big Pharma и Демократическая партия активно манипулируют общественностью в любое время. Попытки сторонних наблюдателей изменить или добавить нюансы в их взгляды часто встречаются враждебно; человек, пытающийся привнести факты в разговор, либо соучастник, либо заблуждающийся баран. Комментарии к акциям Plandemic в сообществах с высоким уровнем конспирации не содержали особых вопросов. Они просто возвышались, потому что убеждения комментаторов подтверждались: смотрите, их разоблачают, и мир проснется от того, что мы уже знаем.
Но даже за пределами самых экстремальных пространств COVID-19 поражает тем, насколько придуманная реальность преобладает над реальностью, несмотря на чрезвычайные личные риски. Постоянно мутирующий коронавирус был совершенно безразличным патогеном, который мог убивать людей независимо от того, верили они в него или нет, и в начале 2020 года многие уже умирали. Тем не менее некоторые видные деятели и даже мировые лидеры, находящиеся в крайне конспиративных реальных условиях, настаивали на том, что он не опасен, даже когда СМИ освещали рефрижераторные грузовики с моргами. 26 Они и их последователи предпочитали игнорировать риск заражения или рассказывали о псевдонаучных методах борьбы с ним, и многие заболели или умерли. 27 И все же фантазии продолжали существовать.
Мы не сможем проверить факты, чтобы избежать чрезмерного влияния мельницы слухов или машины пропаганды. Эта проблема выходит за рамки простого доступа к фактам; в ее основе - глубокий кризис доверия.
В книге "Смерть экспертизы" исследователь национальной безопасности и бывший профессор Военно-морского колледжа Том Николс дает определение экспертов по отношению к остальной части общества: "Эксперты - это люди, которые знают о предмете значительно больше, чем все остальные, и это те, к кому мы обращаемся, когда нам нужен совет, образование или решение в определенной области человеческого знания... [Эксперты в любом конкретном предмете по своей природе представляют собой меньшинство, чьи мнения с большей вероятностью будут "авторитетными", то есть правильными или точными, чем чьи-либо еще". 28.
Однако влияние и экспертность разграничиваются, и доверие меняется. Сегодня определенная аудитория может воспринимать даже влиятельного человека, не обладающего соответствующим опытом или полномочиями, как более надежный источник, чем институционального эксперта, о котором они никогда не слышали. Это особенно актуально для высоконапряженных, политически окрашенных тем, где реальные факты могут быть менее важны, чем приверженность идеологической идентичности. Существует так много потенциальных источников информации, и многие из них противоречат друг другу. Существует кризис доверия как к институтам, в которых работают эксперты, так и к СМИ, которые обычно представляют их выводы. Так кто же на самом деле знает лучше всех?
По мнению социологов, решение доверять кому-либо предполагает ответ "да" хотя бы на один из двух вопросов. Во-первых, преследует ли этот человек наши интересы? Это определяется тем, считаем ли мы, что человек ориентируется на нас и старается предоставить нам полезную для нас (а не только для него) информацию. 29 Влиятельные люди часто кажутся соответствующими этим требованиям, особенно те, кто представляется как "лучшие" или "гуру". Во-вторых, знает ли этот человек лучше нас? На протяжении десятилетий большинство людей отвечали "да" на этот вопрос, когда речь шла об экспертах, но теперь все большее число людей в этом не уверены.
Люди все больше сомневаются в том, что эксперты действительно преследуют наши интересы; им нравится их врач, с которым они поддерживают личные отношения, но они не так уверены в профессии врача или в государственных учреждениях здравоохранения в целом. С начала пандемии в 2020 году ученым удалось сохранить высокий уровень доверия; почти все остальные группы, от религиозных лидеров до директоров государственных школ и полицейских, воспринимались менее благосклонно. Однако в исследовании Pew Research, проведенном в феврале 2022 года, сообщалось, что доверие американцев к ученым, действующим в интересах общества, снизилось с 43 % в апреле 2020 года до всего лишь 29 %. 30 Показатель достаточного доверия остался высоким, но сдвиг был существенно партийным; снижение было более выраженным среди республиканцев. 31 То же самое относится и к известным учреждениям здравоохранения: за три года пандемии доверие к ЦКЗ и Управлению по контролю за продуктами и лекарствами, а также лично к Энтони Фаучи значительно снизилось среди республиканцев, но минимально - среди демократов. 32
Когда мы изучаем тенденции в доверии к правительству или средствам массовой информации, вырисовывается аналогичная картина. Хотя люди могут доверять своим выборным должностным лицам или положительно относиться к местным газетам, эти личные связи не распространяются на более крупные, безликие структуры - правительство, СМИ или большинство учреждений.
Начиная с 2001 года маркетинговая компания Edelman ежегодно выпускает международное исследование под названием Edelman Trust Barometer. Подзаголовок каждого отчета дает представление об общественном настроении в сфере доверия в том году. В 2006 г: "Человек, похожий на меня, становится авторитетным представителем". В 2018 г.: "Битва за правду". В 2022 году: "Цикл недоверия". В отчете за 2022 год освещаются некоторые проблемы, которые могут показаться знакомыми многим читателям: "опасения по поводу фальшивых новостей достигли рекордного уровня"; "правительство и СМИ рассматриваются как разделяющие"; "доверие к правительству и СМИ снижается, бизнес остается единственным институтом, которому доверяют". Каждый второй участник опроса по всему миру считает, что СМИ и правительство вносят раскол в общество или намеренно лгут общественности.
Что не может не вызывать тревоги, этот спад оказался более резким именно в демократических странах: в ряде западных стран в 2022 году институтам доверяли менее половины респондентов. Опрошенные считают их не силами, способствующими росту и единству, а недостаточно компетентными; 33 в более авторитарных странах доверие было гораздо выше. Средствам массовой информации не доверяют, но социальным сетям доверяют еще больше; все скептически относятся к информации, которую видят другие люди. Действительно, многие люди не доверяют этим "другим людям": 64 % респондентов заявили, что сегодня людям "не хватает способности вести конструктивные и гражданские дискуссии по вопросам, по которым они не согласны". 34 Барометр доверия Эдельмана 2023 года впоследствии более подробно рассмотрел причины: высокая поляризация, частично обусловленная экономическим неравенством, в результате которого люди живут в разных реалиях, в сочетании с расколотой медиасредой, в которой люди живут в "эхо-камерах", 35 означает, что идет постоянная борьба за правду.
Кроме того, интернет снизил кажущуюся ценность экспертных знаний - кому нужен эксперт, если у вас есть Google, предоставляющий все знания мира на кончиках ваших пальцев? Социальные сети еще больше укрепили это мнение: Почему мнение так называемого эксперта должно иметь больший вес, чем мнение любого другого человека? "Проведите собственное исследование!" - стало общим рефреном в интернет-сообществах, убежденных в том, что эксперты и правительство лгут им. Эту фразу я часто встречала в группах для начинающих родителей в 2013 году, ее применяли ко всем мыслимым темам - от совместного сна до молочных смесей и ушных инфекций. На первый взгляд, с ней трудно спорить: это призыв быть информированным, изучить важную тему. Мы все должны быть информированы! Но оно имело особый оттенок: это не было приглашением обратиться к тем видам рецензируемых исследований , которые в более туманные времена лучше всего отражали научный консенсус; скорее, оно должно было направить читателя к альтернативным источникам, поскольку "экспертный" консенсус был скомпрометирован. Если вы провели собственное исследование, но пришли к тем же выводам, что и институциональные эксперты (или, не дай бог, Big Pharma), вы делали это неправильно.
Во время пандемии люди боролись с избытком информации, в то время как партийная принадлежность формировала их мнение о том, стоит ли доверять ученым. Трудно понять, чему верить. Большую часть 2021 года я провел, изучая слухи о вакцинах. Некоторые из них, на мой взгляд, были явно и очевидно ложными. Но многие не были таковыми. У людей нет времени и сил на "собственные исследования" - они выбирают одного конкретного эксперта, которому доверяют, и идут с ним. И, скорее всего, это будет та группа экспертов, которой доверяют их СМИ, влиятельные люди и друзья, и алгоритмы обеспечат им дальнейшее наблюдение.
Недоверие стало умолчанием. Поляризация усиливает недоверие, которое усиливает поляризацию. Исследования показывают, что многие граждане демократических стран отмечают отсутствие общей идентичности. То, что когда-то делало демократию сильной, например, функциональные институты, сейчас испытывает трудности, поскольку общество раскалывается. Психолог Джонатан Хайдт использует метафору Вавилонской башни, чтобы описать ситуацию: "Что-то пошло ужасно не так, очень внезапно. Мы дезориентированы, не можем говорить на одном языке или признавать одну и ту же истину. Мы отрезаны друг от друга и от прошлого". 36 Однако даже когда люди выражают это чувство всепроникающего недоверия, они также сообщают о значительном страхе перед проблемами, которые могут быть решены только путем коллективных действий, например перед пандемией.
Эксперты сталкиваются с нелегкой борьбой, которая является результатом как реальных институциональных ошибок и неудач, так и стимулируемого усиления недоверия.
Во время COVID-19 институты допускали ошибки как в определении происходящего, так и в том, как они взаимодействовали с общественностью. Но эти ошибки пересекались с другой динамикой: гиперпартийные СМИ-одиночки и вечно обиженные влиятельные лица были активно стимулированы к тому, чтобы принять любую ошибку, какой бы незначительной она ни была, со стороны СМИ или авторитетного лица и использовать ее в своих интересах. Активное подрывание доверия к экспертам и институтам - эта стратегия многих невидимых правителей - оказалась на прибыльной стратегией привлечения и удержания внимания. Партизанские СМИ давно используют такие фразы, как "СМИ вам лгут" и "Эксперты ничего не знают". Сегодня эти фразы звучат повсюду. Динамика пандемии, когда консенсус постоянно менялся вместе с открытием новой информации, предоставила стимулированным влиятельным лицам непрерывный поток возможностей представить СМИ предвзятыми, а экспертов - некомпетентными и представить любые попытки технологических платформ смягчить поток вирусных слухов как вопиющее превышение полномочий.
К сожалению, те, кто пытался дать отпор, обнаружили, что в эпоху социальных медиа игровое поле было далеко не ровным. Стимулы экспертов и влиятельных лиц разошлись за несколько лет до этого; влиятельные лица были продуктом новой экосистемы коммуникации, в то время как эксперты пытались наверстать упущенное.
Перекресток влияния и компетентности
Задолго до пандемии авторитеты завоевывали доверие в определенных нишах, на определенные темы или вокруг определенных личностей - йоги, возможно, или здоровой кухни. Как только COVID-19 начал распространяться, эти отношения стали существовать даже тогда, когда контент влиятельных лиц переключился на комментарии о вирусе. В то время как десятки тысяч людей, возможно, следили за молодой мамой из Instagram за ее рутиной стирки или за велнес-активистом, потому что им была интересна веганская кухня, они также собирались увидеть их мнение о вакцине COVID или о следующих выборах. Влиятельный человек может совершенно ничего не знать об иммунологии, но он знает, какой контент и язык резонирует с его аудиторией (которая, вполне возможно, имеет еще меньше знаний по этой теме).
Кэндис Оуэнс, например, за несколько лет до появления COVID завоевала популярность среди правых политиков как политический комментатор различных культурных войн. В профилях, описывающих ее привлекательность, подчеркивается, как ловко она сочетает политику с культурой и стилем жизни (она садовод!), предлагая советы на каждый день наряду с яростными разоблачениями левых замашек. 37 Но она, несомненно, новичок в медицине. Так почему же ее аудитория из 3,2 миллиона подписчиков в Twitter восприняла ее как более авторитетное мнение, чем мнение ученого Энтони Фаучи, когда она сказала им, что вакцины COVID опасны? Потому что аудитория доверяла ей и не доверяла Фаучи. Это недоверие не совсем случайно - более того, оно намеренно усугубляется. Возможно, она не столько меняет мнение своих последователей, сколько укрепляет их уже сложившиеся убеждения или упрочивает их понимание того, как новый вопрос пересекается с их политической идентичностью; это часто трудно оценить. Но даже в вопросах жизни и смерти подтверждение ваших убеждений лидером общественного мнения, которому вы доверяете, является мощной силой.
Мы используем то, что когнитивист Хьюго Мерсье называет "грубыми признаками", чтобы определить, заслуживает ли человек доверия, например его титул или престижную степень. 38 Некоторые авторитеты внешне выглядят как эксперты: мануальный терапевт может писать "доктор" в своем профиле, когда он кричит в Instagram о вреде химиотерапии. Придется немного покопаться, чтобы понять, что он не является онкологом. Еще один грубый признак - это то, что человек, похоже, подтверждает нашу точку зрения. Последователи мануального терапевта могут не копаться в его документах, если он говорит то, с чем они согласны с самого начала. Если же он позиционирует свои антигеморроидальные аргументы как защиту людей от Большой Фармы, что ж, он разоблачает ложь и борется за маленького человека!
Прямо как в клипе Plandemic.
В откровенном интервью LA Times Микки Уиллис рассказал о том, как появилась Plandemic. Он познакомился с Миковицем за год до этого через общих друзей и был впечатлен. Уиллис рассказал LA Times, что по мере развития пандемии "было так много вещей, которые не сходились", и он связался с Миковиц, чтобы узнать ее мнение. Им двигали опасения по поводу безопасности вакцин (хотя в то время вакцины COVID-19 еще не существовало) и недоверие к фармацевтической промышленности. "Эти опасения, - пишет Times, - он связывает со смертью своего брата от СПИДа и матери от рака, когда ему было 20 лет, которую, по его мнению, ускорили вредные медицинские препараты"." 39 Большинство статей и выступлений Миковица в течение почти десятилетия после опровержения ее статьи и до их беседы были посвящены распространению теории о том, что вакцины вызывают аутизм. Однако Уиллис лично доверял ей и верил в то, что она ему говорила, и "Пландемия" стала результатом этого доверия.
Однако именно талант Уиллиса к рассказу, монтажу и маркетингу, а также сеть друзей и сторонников, оказавших влияние, сделали видео "джаггернаутом". Он и его подопечный предстали в роли хороших коммуникаторов, преследующих интересы общества. 40
Культура социальных сетей поощряет аутентичность. Инфлюенсеры говорят как обычные люди, а не как зашоренные пандиты или элитные ученые. Они передают свои идеи в виде мемов - пять слов поверх фотографии в Instagram, а не пять тысяч в эссе. Они говорят то, о чем думает их аудитория, даже если это неполиткорректно. Они не пытаются говорить от имени всей Америки или всего мира.
Рассмотрим одного из самых успешных авторитетов в мире: подкастера Джо Рогана, аудитория которого насчитывает одиннадцать миллионов слушателей на Spotify, пятнадцать миллионов подписчиков на YouTube и восемнадцать миллионов подписчиков в Instagram. Как и большинство авторитетов, Роган просто говорит то, что у него на уме. Толпы его страстных поклонников ценят эту откровенность. Он приглашает интересных ему людей: в марте 2019 года я был гостем, и мы говорили об Агентстве интернет-исследований и усилиях России по расколу американского общества. 41 Половина его аудитории ненавидела меня, но он был очень дружелюбен и увлекателен, и я увидел в этом возможность достучаться до людей, которые, возможно, не доверяли освещению этой темы в основных СМИ, но слушали наш разговор с открытым сердцем из-за своего уважения к нему.
За годы своего тысячечачасового подкастинга Роган не раз оказывался в центре противоречий. Его бестактные высказывания всплывают на поверхность; иногда он извиняется, иногда объясняется. Несмотря на эти эпизодические взрывы, которые часто приводят к обсуждению в СМИ силы влияния человека с его аудиторией, Роган считает себя артистом. Как он неоднократно выражался, он просто "болван" со своим мнением. 42 В этой роли он свободно рассуждает обо всем, что приходит ему в голову во время трехчасовых бесед со своими гостями: Является ли ивермектин, антипаразитарный дегельминтик, лекарством от COVID? В эпизоде, вышедшем в апреле 2021 года, Роган упоминает врача, который сказал, что он "эффективен на 99 процентов", а затем предлагает обычную фразу: "Но вы не слышите об этом, потому что вы не можете финансировать вакцины, когда это эффективное лечение". Однако далее на сайте следует оговорка: "Я не знаю, прав этот парень или нет. Я просто задаю вопросы" 43 (риторическое выражение "если это правда"). Организации по проверке фактов ответили статьями, в которых попытались разъяснить, что ивермектин на самом деле не является эффективным средством, основанным на наилучших имеющихся данных. Ученые в социальных сетях снова были разочарованы: влиятельный человек с огромным количеством подписчиков прорекламировал сомнительное средство. Подобная картина повторялась по мере того, как Роган все больше сомневался в мейнстримном научном консенсусе относительно COVID-19, часто выступая с гуру и рефлексирующими контраргументами, приглашая в качестве гостей гораздо меньше экспертов в области традиционной медицины.
Но свободный стиль общения Рогана - это то, как люди общаются в реальной жизни и в социальных сетях. Люди сплетничают и строят догадки. Люди делятся слухами. Люди постоянно что-то путают. Когда у вас аудитория более одиннадцати миллионов человек, вы, я бы сказал, обязаны по этическим соображениям стараться правильно излагать потенциально важные вещи. Но зрители слушают Рогана не для того, чтобы услышать литанию отказов от ответственности; им нужен непринужденный разговор между ним и его гостем. Он приглашает влиятельных лиц, политиков, артистов и других людей принять участие в незаписанных, неполированных беседах, давая зрителям привлекательное ощущение присутствия в комнате. Многим благонамеренным авторитетам еще предстоит понять, как добиться такого свободного стиля и при этом оставаться точными.
С другой стороны, эксперты редко общаются с такой убедительной легкостью.
Как отмечает Николс в книге "Смерть экспертизы", эксперты, как правило, осознают объем своих знаний: они знают, когда вопрос выходит за рамки их возможностей, и обычно отказываются высказывать свое мнение, если не уверены в чем-то. Это достойная восхищения черта. Однако в эпоху влиятельных людей нас окружает контент, созданный любым человеком, готовым заявить о себе. Эксперты могут подождать, чтобы убедиться в чем-то, в то время как влиятельные люди используют подход "важно, если это правда". А если это окажется ложью? О. Ну, они просто поделились своим мнением.
Разница в разговорном стиле, использование непринужденной лексики и комментариев "мысли вслух", а также готовность иногда вступать в споры и острить - все это заставляет влиятельных людей звучать искренне и зачастую убедительно. Они звучат как люди, с которыми вы могли бы поговорить в церкви или в баре, в то время как эксперты звучат формально и скованно. Непринужденные крутые ребята против ботаников. Социальные сети созданы для мемов и видео с селфи - это то, что становится вирусным, чем делятся и что видят.
Эксперты обычно стараются передать нюансы: Ну, в некоторых обстоятельствах это может быть правдой, что... Но в мире твитов длиной 280 символов и тридцатисекундных роликов трудно сделать это и при этом остаться интересным. Длинные объяснения могут показаться оправданием или лишить уверенности простого декларативного предложения. Академические и институциональные эксперты обычно публикуют результаты исследований в журналах или отчетах, часто сопровождая их пресс-релизами. СМИ пересказывают их результаты. Однако освещение в СМИ может быть проблематичным: потребность в привлекающих внимание заголовках и кликах может привести к сенсационности, искажающей результаты сложных исследований. Публика, которая часто читает только заголовок, видит такие фразы, как "Ужасающее исследование 46 000 женщин показало, что краска для волос сильно связана с раком", и пропускает все предостережения. 44 Даже незначительные результаты или несовершенные исследования привлекают внимание, если они достаточно сенсационны, что приводит к непреднамеренному распространению дезинформации.
Поскольку они делятся знаниями через этот процесс, опосредованный документами, подавляющее большинство экспертов не имеют такого охвата или резонанса, как влиятельные лица. Большинство людей, имеющих действительно обоснованное и авторитетное мнение об ивермектине, не тратили годы на создание своих подписчиков в Twitter и YouTube; они занимались исследованиями в лаборатории или лечили пациентов. В первые дни существования COVID-19 ученые были сосредоточены на изучении болезни. Они еще не знали, откуда она взялась и как распространяется. Они публиковали результаты исследований в виде препринтов или в медицинских журналах, которые поддерживали быстрое рецензирование. Подавляющее большинство из них не писали по несколько постов в час в Twitter и не делали спекулятивных видеороликов на YouTube.
Но в социальных сетях частые публикации - это ключ к созданию аудитории. Чтобы ваш контент попадал в ленту, нужно потрудиться - как мы уже говорили, алгоритмы поощряют определенные стили постинга. Есть высококлассные объяснители с огромным количеством подписчиков - научные коммуникаторы и врачи, которые создают отличные и информативные видеоролики для публики на YouTube, но они начали делать это задолго до COVID-19. Доктор Михаил Варшавский - "Доктор Майк" - снимает развлекательные видео о здоровье с 2016 года и может похвастаться одиннадцатью миллионами подписчиков на своем канале YouTube, а также еще двумя миллионами подписчиков на TikTok. Он отвечает на сложные вопросы и одновременно является авторитетом и сочувствующим. На данный момент ему также помогает команда продюсеров. Доктор Майк смог использовать свою платформу, чтобы донести информацию о COVID-19 до существующей доверенной аудитории - он даже сделал специальное развенчание Plandemic. Однако у многих других, кто начинал передавать свои знания, была очень маленькая аудитория. Просто раньше они не уделяли такого внимания общению.
За последние несколько лет многие ученые начали вкладывать деньги в присутствие в социальных сетях. Но получение публичной известности, увеличение аудитории Twitter или YouTube не является главным стимулом для экспертов - они не получат гранты или публикации, споря в социальных сетях. Более того, их институты могут предпочесть, чтобы они этого не делали. Как мы обсудим, превращение в публичную фигуру связано с некоторыми реальными компромиссами.
Даже когда эксперты с осторожностью высказывались о масках, потенциальных средствах лечения и распространении болезни, влиятельные люди открыто рассуждали о каждом аспекте COVID. Многие из тех, кто не имел ни малейшего опыта в эпидемиологии или вирусологии (или в Китае, если уж на то пошло), предлагали свои теории - и если у них было много подписчиков, эти теории были замечены. Алгоритмы курирования опирались на популярность, а не на истину. Инфлюенсеры получили десятки тысяч ретвитов и подписчиков на чистых спекуляциях, потому что их подписчики и многие пользователи социальных сетей непрерывно искали информацию о COVID-19 во время судного дня во время блокировки. Как написала Наоми Кляйн в книге "Двойник", "ничто и никогда не было таким жарким, таким потенциально облачным, как COVID-19. Это было глобально. Это было синхронно. Мы были связаны цифровыми технологиями, говорили об одном и том же неделями, месяцами, годами и на одних и тех же глобальных платформах... Эта вирусность в квадрате означала, что если вы выложите правильный контент на пандемическую тему - с правильным сочетанием ключевых слов ("Великая перезагрузка", "ВЭФ", "Билл Гейтс", "фашизм", "Фаучи", "Pfizer") и заголовками в стиле таблоидов ("Лидеры сговорились сделать нас бессильными", "О чем они не хотят, чтобы вы знали", "Билл Гейтс сказал ЧТО?!?") - можно было попасть на цифровой волшебный ковер, по сравнению с которым весь предыдущий опыт вирусности покажется свинцовым. 45 В этом участвовали даже те, кто не был заговорщиком, потому что моменты, когда огромное количество людей обращает внимание на что-то, что можно найти, - это не упускаемые возможности. Вот почему человек, за которым вы сначала следили ради советов по макияжу, с одинаковой уверенностью рассуждает о войне между Россией и Украиной, о вакцинах COVID, а теперь об инфляции в США и конфликте между Израилем и Газой. (К тому времени, когда вы будете читать эту книгу, они будут говорить о чем-то другом.) Они просто делятся своим мнением. Алгоритмы, конечно, вернут им тот контент, который им доступен.
Управление толпой последователей также требует особого мастерства. Существует множество гуру влияния, таких как продавец добавок и мультимиллионер-остеопат доктор Джозеф Меркола, которые торгуют своим авторитетом, делая надуманные заявления о здоровье - например, что пружинные матрасы усиливают вредное излучение - и затем продают продукты для "лечения" этой проблемы. У самого Мерколы сотни тысяч подписчиков на его "Библиотеку под цензурой", более четырехсот тысяч подписчиков в Twitter, почти трехмиллионная аудитория в Facebook и распространение на таких сайтах, как Infowars. Он, как и Джуди Миковиц, произносит правильные слова о темных силах, сговорившихся против простых людей, и грубые реплики действуют на многих. Люди, которые ему доверяют, могут не знать о его корыстных целях, а могут просто не обращать на это внимания. Хотя в подробной статье New York Times он был назван "самым влиятельным распространителем дезинформации о коронавирусе в Интернете", фракции, не доверяющие New York Times, сочли бы это звание предметом гордости, доказательством того, что "истеблишмент" или "элита" не могут добраться до него, потому что он говорит правду. 46
По мере того как пандемия продолжалась, многие из голосов, представленных на огромной платформе Рогана, были гостями, которые сделали COVID-контраргументацию своей работой, привлекая проверки фактов в СМИ и зачастую модерацию на социальных платформах. Критические отзывы в основных СМИ, модерация или исключение из социальных сетей были огромной удачей для влиятельного человека - так же, как это было для Plandemic. Учителя и контраргументы могли рекламировать себя как "подвергшихся цензуре", как это делали Миковиц и Уиллис, даже если степень предполагаемой цензуры сводилась к тому, что к одному из их утверждений прикреплялся ярлык "факт-чек". На самом деле у них часто были очень большие последователи, намного больше, чем у среднего ученого, и эти последователи только росли, когда Рогану удалось привлечь массовую аудиторию.
Но главный вывод заключается в том, что влиятельные люди обладают широтой охвата и резонансом. В то время, когда люди были глубоко обеспокоены смертельной болезнью, человек с научными знаниями дал откровенное интервью харизматичному режиссеру. Это был не длинный PDF-файл. Это не был набор статистических данных. Это был материал, созданный в первую очередь для социальных сетей, и его суть, как признался его создатель, заключалась в том, чтобы привлечь внимание и создать вирусность. Подобный контент не выходил из экспертных учреждений - они даже не играли в ту же игру.
Инфодемия идет рука об руку с эпидемией, потому что люди глубоко обеспокоены потенциальным воздействием на тех, кого они любят. Обмен важными слухами - это способ помочь им информировать свои сообщества и понять смысл происходящего вместе с другими людьми, подвергшимися воздействию эпидемии. Как и в случае со слухами о выборах, о которых мы говорили в прошлой главе, очень похожие тропы и нарративы повторяются снова и снова, потому что они находят отклик.
В одном из исследований нарративов, связанных со вспышкой атипичной пневмонии в 2003 году, которое получило меткое название "Эпидемия слухов", автор Джон Д. Ли сравнил слухи об атипичной пневмонии со слухами о СПИДе. Он обнаружил, что нарративы "настолько схожи, что кажется, будто различия заключаются только в названии болезни". 47 Атипичная пневмония и СПИД опустошали сообщества задолго до того, как социальные сети сделали истории "вирусными". И все же, даже в таком медленном медийном ландшафте, временной разрыв между тем, когда люди хотят получить информацию об опасном заболевании, и тем, когда научные или медицинские авторитеты получают ответы, создает возможности для появления слухов. Эксперты пишут для журналов, в то время как СМИ - а теперь и влиятельные лица - пишут для публики, и зачастую они ведут совершенно разные разговоры.
В феврале 2021 года, через год после начала пандемии и смерти полумиллиона американцев, началось внедрение вакцин, битвы за реальность разгорелись с новой силой, а разница между влиятельными лицами и экспертами в формировании общественного мнения стала еще более очевидной.
Пренебрежение сетью
Задолго до того, как ученые определили, возможна ли вообще вакцина COVID-19, давняя и убежденная антивакцинальная фракция начала закладывать основу для кампании устрашения.
Даже когда болезнь только начала пробираться за пределы Китая в начале 2020 года, те самые калифорнийские антивакцинальные пропагандисты, с которыми я имел дело в 2015 году, начали снимать видеоролики, выражая безудержный восторг по поводу того, что пандемия позволит им добиться своего: какая бы "спешная" вакцина ни была разработана, она станет подарком для их миссии по подрыву доверия ко всем вакцинам и поддержки школьных требований, которые они так презирали. 48 Они получат возможность раздуть общественность о надвигающейся угрозе "принудительной вакцинации" - фраза, которую они использовали даже в отношении обычных школьных требований в обычное время. Любые усилия по смягчению пандемии, рассуждали они, могут быть использованы для того, чтобы склонить людей к противодействию мероприятиям в области общественного здравоохранения в целом. 49 Пропагандистская стратегия по подрыву доверия к прививкам COVID-19, а затем и ко всем прививкам в целом, открыто обсуждалась и планировалась в социальных сетях более чем за год до появления вакцины.
Говоря простым языком, мобилизация антивакцинального движения вокруг COVID-19 не была реакцией на исследования безопасности или эффективности вакцин COVID-19; она предшествовала им.
Активисты антивакцинального движения самоорганизовались в группы политической пропаганды на уровне штата в Facebook примерно во время борьбы за закон о вакцинах в Калифорнии в 2015 году. Но движение против вакцинации начало создавать свои сети обмена информацией за несколько лет до вспышки кори в Диснейленде. Официально звучащая группа под названием Национальный информационный центр по вакцинам (NVIC) создала свою страницу в Facebook в 2009 году. NVIC появилась в период антивакцинального движения, которое привлекло таких знаменитостей, как Дженни Маккарти, и привлекло значительное внимание СМИ к утренним шоу, в которых рассказывалось о проблемах вакцин и аутизма; в ответ на это снизился уровень вакцинации. Однако по мере того, как утверждения, связывающие аутизм и вакцины, неоднократно опровергались, СМИ перестали давать кислород этому движению. Тогда истинно верующие перешли в социальные сети и создали там дисциплинированные сети активистов, чтобы обойти "отключение СМИ".
Некоторые гуру и авторитетные опровергатели (например, Эндрю Уэйкфилд, чья статья, связывающая вакцины MMR и аутизм, была отозвана) собрали большое количество последователей, наряду с теми, кто продавал "вакцинные детоксы" и порой опасные "лекарства от аутизма". 50 Их последователи, многие из которых были матерями, чья жизнь значительно изменилась из-за проблем воспитания детей с аутизмом, стали ревностно распространять то, что они считали правдой: что проблема заключается в вакцинах. Эти родители искали ответы, и они потеряли доверие к традиционным медицинским учреждениям. Лидеры антивакцинального движения, такие как Роберт Ф. Кеннеди-младший, и такие деятели, как Джуди Миковиц, показались им убедительными; многие верили, что правду о связи между вакцинами и аутизмом скрывают от них Большая Фарма и правительство. Но они также убеждали друг друга, делясь личными историями и стремясь привлечь в сообщество людей, с которыми они познакомились в других родительских группах. 51 Численность созданных ими групп в Facebook варьировалась от нескольких тысяч до более чем ста тысяч человек - не такая уж большая сила с точки зрения процентного соотношения к общей численности населения, но со значительной асимметрией страстей.
Большинство людей просто прививали своих детей и жили дальше. Они не писали об этом в социальных сетях. Это означало, что поиск в социальных сетях материалов, связанных с вакцинами, в подавляющем большинстве случаев приводил к негативным сообщениям, негативному опыту и пропаганде антивакцинальных активистов, создавая иллюзию большинства, в которой относительно небольшое меньшинство выглядело гораздо более многочисленным, чем оно было на самом деле. Антивакцинальная позиция стала выглядеть как преобладающее общественное мнение, несмотря на то что более 80 % населения продолжало вакцинировать своих детей.
В течение долгого времени алгоритмы помогали движению расширяться: антивакцинные группы и страницы, а также аккаунты влиятельных лиц продвигались рекомендательными системами. Такие группы, как "Остановить обязательную вакцинацию" (о которой шла речь в главе 2), увеличивали свою аудиторию с помощью рекламы. Инструмент таргетинга рекламы Facebook предлагал "антивакцину" в качестве опции интереса еще в 2015 году, о чем мы узнали, когда основали Vaccinate California; ключевого слова для рекламы провакцины не было. 52
Так обстояли дела до 2019 года, когда в результате вспышки кори на Самоа погибли восемьдесят три ребенка, 87 процентов из которых были в возрасте до пяти лет. 53 Роберт Ф. Кеннеди-младший сыграл свою роль и здесь: в июле 2018 года трагический случай привел к гибели двух детей сразу после вакцинации MMR. Правительство приостановило программу вакцинации почти на год на время расследования, которое в итоге показало, что медсестра допустила ошибку при проведении прививок. 54 В течение этого времени антивакцинальная группа РФК-младшего "Защита здоровья детей" неоднократно писала об этой трагедии на своей странице в Facebook, подчеркивая смерть и ставя под сомнение безопасность программы вакцинации (при этом она не тратила аналогичной энергии на информирование своей аудитории об ошибке медсестры). Затем в сентябре 2019 года произошла вспышка кори. Пока правительство Самоа работало над введением чрезвычайного мандата на вакцинацию, РФК-младший выступил против этой идеи в письме местным лидерам, утверждая, что, возможно, сама вспышка была вызвана "мутантным штаммом" из "дефектной вакцины". Американские антивакцинальные активисты на Facebook начали забрасывать правительство Самоа сообщениями о вспышке заболевания и чрезвычайном мандате на вакцинацию, оставляя негативные отзывы и безумные комментарии. Они устроили акцию по продаже витаминов и поддержали местных "целителей", которые пытались пронести витамин С в больницы, чтобы убедить родителей с больными детьми использовать его вместо вакцины. 55
Тем временем Facebook начал бороться с дезинформацией о вакцинах в марте 2019 года - после вспышки кори и чрезвычайной ситуации в области здравоохранения в Бруклине, штат Нью-Йорк. 56 Он разработал ряд правил, которые включали удаление антивакцинных групп из рекомендаций и прекращение приема их рекламы. 57 Он применял эти правила во время кризиса в Самоа и расширил их, чтобы попытаться вывести на экран более авторитетную информацию в ответ на поисковые запросы, связанные с вакцинами. Активисты, выступающие против вакцинации, выражали недовольство "цензурой", но широкая общественность практически ничего не слышала; смерть младенцев и многочисленные вспышки возмутили людей. Ложь в Интернете и антивакцинальные авторитеты причиняли вред. 58
Несмотря на изменения в политике платформы, антивакцинальные авторитеты и толпы уже были хорошо связаны между собой, и платные подпитки и рекомендации были вторичны по отношению к их более органичным стратегиям. Именно эта устоявшаяся сеть способствовала раннему распространению Plandemic. И в дальнейшем она стала основным игроком на мельнице слухов в Интернете, спекулирующим на всех аспектах COVID-19.
Когда Микки Уиллис разместил видеоролик "Пландемия" на своем профиле в Facebook с призывом поделиться им с аудиторией, Джуди Миковиц уже была известной фигурой в антивакцинной кинематографической вселенной. Ее теории о том, как вакцины вызывают аутизм, завоевали ей верных сторонников, и хотя она не отличалась особой харизмой, они видели в ней авторитетного эксперта. Давид, противостоящий голиафам. Многие оппоненты COVID представляли себя в том же свете: ведущие ученые, смело идущие против консенсуса элитарного истеблишмента, #SilencedForTruth. Настоящие Галилеи. Их последователи - фракции, разделявшие их контент, - воспринимали себя как участников экзистенциальной борьбы.
Мы с командой наблюдали за тем, как распространяется "Пландемия". Мы заинтересовались внезапной популярностью Миковиц за несколько недель до этого, когда она начала продвигать свою книгу. Новый аккаунт в Twitter, который она завела (несмотря на то, что у нее уже много лет был один), набирал подписчиков с поразительной скоростью, в том числе с множества вновь созданных ручек. 59 Для нас было совершенно очевидно, что "Пландемия" станет вирусным хитом, как только будет опубликована. И так оно и было. Мы наблюдали, как она вырвалась из антивакцинной эхо-камеры, где обычно оставалось много подобного контента, и получила распространение в более "мейнстримных" сообществах, где комментаторы обсуждали, стоит ли воспринимать ее утверждения всерьез. Они были искренне любопытны, пытаясь понять, кому можно доверять и что является реальностью. Как они считали, лучше ли выбирать маски или нет?
Тем временем прошло почти сорок восемь часов, прежде чем начали появляться факты. А когда они появились, то не достигли и прежнего размаха.
Отсутствие сетевого распространения информации среди специалистов по связям с общественным здравоохранением и наукой является давней проблемой. Местные чиновники здравоохранения обращаются к сообществам, о которых они заботятся, но между ними практически нет связи с точки зрения общественной коммуникации. Просто нет ничего похожего на распространение сети антивакцинального движения со стороны общественного здравоохранения. 60 Даже после битвы за принятие калифорнийского сенатского законопроекта 277 и других законов, усиливающих требования к вакцинации в государственных школах, институциональные эксперты не уделяли приоритетного внимания созданию сетевых групп в социальных сетях, которые могли бы распространять достоверную информацию. Некоторые врачи и специалисты по научному информированию делали это от случая к случаю, и их усилия заслуживают похвалы, но не было скоординированного движения, направленного на то, чтобы достучаться до тех, кто отгородился от общества или растерялся, увидев в своих лентах Facebook такие сообщения, как Plandemic. Когда началась разработка вакцины COVID-19, эксперты оказались совершенно не готовы к войне, в которой им предстояло оказаться.
Наблюдая за тем, как разворачивается инфодемия COVID, я часто думал о сотруднике CDC, который в 2015 году сказал мне: "Это просто какие-то люди в интернете". Учреждения здравоохранения полагали, что общественность будет продолжать доверять им и руководствоваться их заявлениями. Но внезапно огромное количество людей просто не поверили.
Проект "Виральность
Учитывая открытое намерение антивакцинальных активистов вызвать сомнения и только что закончив изучение усилий по делегитимации выборов 2020 года, наша команда в Стэнфордской интернет-обсерватории решила изучить нарративы, связанные с предстоящим внедрением вакцин. Проект "Виральность", 61 , как мы его назвали, добавил команды из Инженерной школы Тандона Нью-Йоркского университета и Центра социальных медиа и политики, а также некоммерческой организации "Национальная конференция по гражданству" к институтам, которые работали в рамках партнерства "Целостность выборов". Еженедельно мы писали сводки о том, какие вирусные истории достигли наибольшего охвата или вышли за пределы сообществ, в которых они зародились (а-ля "Пландемия"). Мы надеялись, что эти брифинги позволят людям, способным отреагировать на вирусные заявления, - таким как гражданское общество, технологические платформы, врачи и чиновники общественного здравоохранения, такие как ЦКЗ и Офис Генерального хирурга, - понять, что требует ответа. Они смогут адаптировать свои сообщения к реальным проблемам конкретных сообществ.
Врачи, в частности, страстно желали высказаться: они хотели устранить вводящую в заблуждение информацию, используя свой собственный опыт и знания на своих аккаунтах в социальных сетях. Одна группа врачей из Калифорнии ( ) придумала хэштег - #ThisIsOurShot - и хотела сосредоточиться на создании легко воспринимаемого и доступного контента - размещении фотографий, на которых они сами делают прививки, или создании забавных мемов - распространении хорошей информации, а также противодействии плохой информации. Наши брифинги помогли бы им определить, что именно требует срочного реагирования. 62 Компании, работающие в социальных сетях, также получали наши отчеты и время от времени отмечали контент, который, как им казалось, нарушал их политику. Они рассматривали нашу работу как дополнительный сигнал, дополняющий их собственное понимание возникающих нарративов. И, как и в случае с Election Integrity Partnership, платформы устанавливали свои собственные правила и принимали собственные решения о прозрачности и о том, что модерировать.
В рамках проекта "Виральность" мы рассмотрели возникающие вирусные нарративы, относящиеся к определенным категориям: безопасность, эффективность и необходимость, разработка и распространение, а также заговор. Эти категории были взяты из предыдущего исследования антивакцинального движения, в котором были описаны повторяющиеся тактики и тропы, некоторые из которых датируются более чем столетием. 63 Когда в конце 1800-х годов ученые убедительно доказали, что людям можно делать прививки от оспы, что снизило распространенность смертельной болезни, некоторые государственные и местные органы власти стали требовать делать прививки, особенно во время вспышек. В ответ на это возникли лиги против прививок (так они себя называли), которые проводили акции протеста и подавали письменные жалобы на ущемление свободы, а также активно вбрасывали лженауку: прививки, утверждали некоторые, превратят людей в гибридов человека и животного, поскольку в процессе используется коровья оспа. 64 В 1867 году один из членов семьи датировал свои "сифилитические симптомы" временем вакцинации, и видный лидер антивакцинальной лиги утверждал, что это свидетельство небезопасности вакцин. 65 К 1897 году врачи писали письма в медицинские журналы, сетуя на то, что опровергнуть антивакцинальные утверждения становится все труднее. 66 Слухи о безопасности и побочных эффектах вызывали страхи людей и широко распространялись. Поскольку эти слухи и рассказы привлекали внимание, темы, которые они затрагивали, - безопасность, эффективность, чистота, токсичность и свобода - сохранились со временем и часто смешиваются с теорией заговора. 67 Как Джон Ли описал слухи о атипичной пневмонии и СПИДе как практически неотличимые друг от друга, за исключением названий болезней, так же обстоит дело и со слухами о вакцинах.
Как и ожидалось, как только началось распространение вакцин, они были быстро и сильно политизированы как через мельницу слухов, так и через машину пропаганды. Как и в случае с предвыборными нарративами, болтовня шла сверху вниз и снизу вверх: политическая пропаганда от медиа-элиты обрабатывалась толпой, усиливая недоверие; контент, созданный пользователями, отражал это недоверие, влиятельные люди усиливали его, а СМИ превращали получившиеся вирусные слухи в социальных сетях в сегменты "некоторые люди в интернете говорят".
Инфлюенсеры снова в подавляющем большинстве случаев выступали в роли посредников, являясь одновременно лидерами мнений и создателями контента. Многие из них создавали, формировали и распространяли истории, которые не только служили их целям, но и порой приносили им финансовое вознаграждение: авторитеты в области велнеса и образа жизни продавали масла, авторитеты в области медицины зарабатывали миллионы на виртуальных визитах, а авторитеты в области теории заговора, которые раньше были экспертами по людям-ящерам, теперь распространяли теории о том, что вакцины сделаны из змеиного яда и предлагают детокс. 68 И, к сожалению, правые политические авторитеты сыграли важную роль в превращении сопротивления прививкам в политический образ. Их мотивами были влияние и власть.
Несмотря на то что вакцины были разработаны в рамках операции "Ускорение" во время президентства Дональда Трампа, правые политические деятели потратили много времени на то, чтобы подорвать уверенность в их безопасности. Точно так же, как маски, изоляция, лечение и все остальные аспекты пандемии были политизированы и превращены в борьбу за идентичность в культурной войне, так же и с вакцинами. Антивакцинальное движение стало все больше ассоциироваться с правыми после борьбы с калифорнийским сенатским биллем 277, и эта тенденция продолжилась в отношении вакцин COVID-19. 69 Комментарии видных левых политических деятелей иногда переходили в недоверие - избранный вице-президент Камала Харрис высказывалась о недоверии к "вакцине Трампа" - но лишь немногие политические деятели по эту сторону прохода сделали создание сомнений или делегитимацию вакцин COVID-19 основной темой своего контента.
Нарративы менялись вместе с политическими ветрами. В самом начале кампании, когда введение вакцины Johnson & Johnson было ненадолго приостановлено из-за наблюдавшихся побочных эффектов, группа "просто задающих вопросы" представила временную остановку как заговор. Ведущий Fox News Такер Карлсон, человек, хорошо владеющий искусством использования недосказанности и инсинуаций, чтобы в темной форме представить совсем не факты, зловеще произнес,
Теперь [Энтони] Фаучи заявил, что, поскольку от вакцины Johnson & Johnson пострадали шесть человек - и, кстати, если это правда, то эта вакцина будет намного безопаснее не только противозачаточных таблеток, но и многих других вакцин, которые мы распространяли в прошлом, - поскольку от этой вакцины пострадали шесть человек из 7 миллионов, мы должны немедленно прекратить ее использование. Вам это понятно? Нет, действительно не имеет. Кажется, что здесь может быть что-то еще.
Не было никакого объяснения того, что происходило там, в тот вечер или в будущем. Но инсинуации открывают возможность для аудитории заполнить пробелы по своему усмотрению, оградив при этом оратора от иска за клевету. В социальной сети Facebook сообщение о спекуляциях Карлсона стало самым популярным постом о паузе в программе Johnson & Johnson, несмотря на то, что журналисты Fox News рассказали о паузе с точностью и нюансами. 70
Ирония судьбы: вакцина Johnson & Johnson была остановлена после шести инцидентов, что породило сегмент, жалующийся и выражающий подозрения по поводу остановки. И все же риторика многих из тех же самых правых авторитетов несколько месяцев спустя будет утверждать, что вакцины убивали и калечили миллионы людей. Те же самые чиновники здравоохранения, которые провели расследование по поводу шести неблагоприятных случаев, как мы должны полагать, затем скрыли массовые убийства, вызванные вакцинами.
Хотя некоторые из самых популярных историй были связаны с известными политическими деятелями и представителями старой медийной элиты, аналитики проекта "Виральность" в основном наблюдали, как слухи проходят через очень хорошо налаженные фракционные мельницы слухов. В то время как у антивакцинных авторитетов был охват и дисциплинированные возможности распространения через их давно созданные сети , у популярных велнес- и политических авторитетов, которые начали участвовать в проекте, их было на порядки больше. Многие слухи оставались в рамках определенных сообществ; самые безумные теории заговора, например, не распространялись по столь широкому кругу групп, как это удалось Plandemic, хотя конспирологический контент о Билле Гейтсе, микрочипах и магнитных вакцинах время от времени просачивался наружу. И все же, хотя некоторые виды контента не распространялись далеко, они проникали глубоко, становясь общепринятой мудростью в рамках отдельных реальностей. Например, приверженцы QAnon пришли к выводу, что Энтони Фаучи был частью заговора, тайно работающего на подрыв президента Трампа. Все это получило значительный резонанс в конспирологических сообществах.
Как и во время выборов, если слух подхватят популярные авторитеты или знаменитости, он практически мгновенно достигнет десятков тысяч людей. 13 сентября 2021 года Ники Минаж написала в твиттере: "Мой кузен в Тринидаде не хочет делать прививку, потому что его друг заразился и стал импотентом. Его яички опухли. Его друг был в нескольких неделях от свадьбы, а теперь девушка отменила свадьбу. Так что просто молитесь об этом и убедитесь, что вы уверены в своем решении, а не подвергаетесь издевательствам." 71
Этот необычный контент получил 252 000 откликов. Некоторые люди в комментариях пытались донести, что это чаще всего симптом венерического заболевания, а не травма от вакцины. Дискурс "Шарики подруги кузена Ники Минаж" в тот день доминировал в интернете и, конечно, был подхвачен СМИ. 72
Но какими бы забавными ни были мемы в тот день, на самом деле есть более важный вывод: многие люди искренне обеспокоены тем, что распространяют слухи о "друзьях друзей". В отличие от историй о бюллетенях в мусорных контейнерах, эти истории и сообщения от первых лиц о плохом опыте были не из тех, которые компании социальных сетей могли бы развеять с помощью быстрой проверки фактов и помощи журналиста-расследователя. Эти истории нуждались в определенной контекстуализации - не для того, чтобы принизить их, а для того, чтобы с сочувствием объяснить такие вещи, как распространенность или вероятность того, что определенный симптом после вакцинации действительно связан с вакциной. В прошлую эпоху подобные опасения были теми вещами, на которые врач мог бы ответить один на один при встрече с обеспокоенным пациентом. Но сегодня слухи распространяются с большой скоростью и в глобальном масштабе. Вопрос о том, как реагировать, был чрезвычайно сложным. Да, группы врачей работали над тем, чтобы воспринять сигнал от слухов и дать отпор; отдельные врачи начали проводить время, заходя в аудиочаты Clubhouse и создавая TikToks, чтобы противостоять вирусным теориям заговора (после того как они работали на своей основной работе). Но все эти усилия были разовыми. Сети для обмена контентом врачей тоже были случайными.
У слухов есть "публика", как выразился Жан-Ноэль Капферер, исследователь слухов, с которым мы познакомились в главе 1; некоторые группы будут более восприимчивы к одним историям, чем другие. Чернокожее сообщество, которое очень обеспокоено медицинским расизмом и его негативным влиянием на результаты материнского здоровья чернокожих женщин и которое хранит глубокие воспоминания об исторических злодеяниях, таких как эксперименты Таскиги, разделяло совсем другие типы слухов, чем китайскоязычное сообщество экспатриантов, у которого другая история общин. И, конечно, ни одна из этих групп не является монолитной. Поскольку слухи перемещались по нишам, эффективная контрречь и эффективные контрразговорщики могли выглядеть совершенно по-разному для каждого слуха.
Однако создание по-настоящему сетевых ответных мер является сложной задачей. Отдельные организации гражданского общества или врачи могут ответить лишь на очень многое. Проект "Виральность" располагал ограниченными ресурсами и мог связаться только с большим количеством групп. Представители администрации Байдена и другие авторитетные лица высказались, в том числе через Управление генерального хирурга. Однако, когда доверие к авторитетным лицам низкое, слухи могут стать более убедительными. Идея "официальной истории" или "официального источника" отражает динамику власти: некий чиновник имеет право говорить, заявлять, что является правдой, а общественность, как ожидается, должна этому верить. Альтернативные объяснения и теории - слухи - оспаривают этот авторитет, подчеркивая, что официальность и достоверность не всегда идут рука об руку. Сегодня мы имеем как систему, которая делает распространение слухов легким, так и социальные обстоятельства, которые делают слухи убедительными.
И, конечно, даже когда мельница слухов и внутренние пропагандистские машины вращались, пропагандистские машины государственных субъектов также использовали недоверие и беспорядки: Россия использовала свои открытые государственные СМИ, чтобы выразить ужас по поводу несвободы американских требований к вакцине , даже когда российские региональные правительства и предприятия вводили почти идентичные требования для определенных типов работников и для доступа в рестораны. 73. Она рассказывала о вакцине "Спутник", одновременно нагнетая страх перед якобы опасностью вакцин Pfizer и AstraZeneca. 74 Один из тропов, использованных для высмеивания вакцины AstraZeneca, был отголоском страха перед оспой 1880-х годов: российские говорящие головы называли ее "обезьяньей вакциной", поскольку она была сделана с использованием аденовируса шимпанзе, и размещали мемы с шимпанзе на ТВ. Вакцина "Спутник", конечно же, не содержала никаких обезьяньих частей! (По иронии судьбы, впоследствии связь с шимпанзе была использована для утверждения, что вспышка обезьяньей оспы, уместная только из-за названия, была вызвана вакциной AstraZeneca). 75 Серые пропагандистские агентства и блогеры подхватили пропаганду, распространяемую по государственному телевидению, отмывая сообщения для своей собственной аудитории. 76 В другом случае связанная с Россией маркетинговая фирма, зарегистрированная на британский адрес, на котором, похоже, не велось никакого бизнеса, начала предлагать заплатить авторитетам YouTube за рекламу вакцины Sputnik и очернение компании Pfizer как небезопасной и опасной. Эта попытка была разоблачена несколькими ужаснувшимися влиятельными лицами; несколько других, однако, сделали оплаченные посты. 77 Facebook впоследствии удалил сеть страниц, связанных с этой манипуляционной кампанией. 78
Умеренность и зеркальный мир
Как и в случае с выборами 2020 года, быстро меняющиеся обстоятельства во время пандемии привели к появлению новых политик технологических компаний, которые пытались найти баланс между свободой слова и предотвращением вреда. Платформы также регулярно общались с представителями органов здравоохранения, пытаясь распространять самую достоверную информацию. И снова их усилия по модерированию - включая маркировку основного контента - были названы "цензурой".
Понимание тонкостей модерации контента COVID-19 имеет решающее значение для определения будущих ответных мер институтов и платформ. Реальные последствия распространения слухов о COVID-19 в Интернете были весьма суровыми. На первых порах такие известные личности, как Роберт Ф. Кеннеди-младший, и различные влиятельные лица распространяли необоснованные теории, связывающие беспроводные вышки 5G с коронавирусом. Видеоролики, размещенные на YouTube, набирали сотни тысяч просмотров и, подобно "Пандемии", распространялись по всему миру. Некоторые из групп в социальных сетях, посвященных теории 5G, за две недели набрали почти полмиллиона подписчиков. 79 Несколько человек были убеждены настолько, что пытались сжечь вышки. 80 Слухи о лекарствах и методах лечения, тем временем, приводили к травмам и смертям.
Важно отметить, что аудитория была восприимчива к этим теориям из-за дезориентирующего состояния мира и из-за того, насколько тяжелой была пандемия для многих людей. Да, информации было много, и разобраться в том, что правда, а что ложь, было невероятно сложно. Но люди болели, в том числе и те, у кого не было медицинской помощи. Многие семьи пострадали экономически из-за закрытия домов и потери детских учреждений; многие были разочарованы, а некоторые не доверяли мотивации и компетентности учреждений, которые отстаивали их интересы. Влиятельные люди, выступавшие против технологий, правительства или здравоохранения, были не совсем неправы: существуют разрушительные коллективные неудачи, ошибки и случаи некомпетентности, и это зерно истины созрело для использования. Риторика о надвигающейся угрозе тирании, долгое время существовавшая на политической окраине, приобрела новый оттенок и привлекла множество новых приверженцев. Люди, ранее прививавшие своих детей, сообщали, что присоединялись к протестам против блокировки или к сообществам активистов, выступавших за открытие школ, а затем теряли уверенность в научности вакцинации, поскольку проводили больше времени с новообретенными союзниками-антипрививочниками, которые становились их друзьями.
Компании, работающие в социальных сетях, годами пытались справиться с движением против вакцин. Вспышки кори в Бруклине и Самоа в 2019 году, о которых говорилось ранее, еще раз показали, что слухи и дезинформация в Интернете могут привести к очень плохим ситуациям в реальном мире. По мере развития этих эпидемий крупнейшие компании социальных сетей решили начать повышать авторитетные источники в ответ на поисковые запросы, связанные с вакцинами. В связи с появлением COVID-19 генеральный директор Meta Марк Цукерберг поручил своим группам по защите прав потребителей начать работу над политикой, направленной на борьбу с дезинформацией о COVID-19. Он обратился к Энтони Фаучи с предложением создать "Информационный центр COVID-19", чтобы помочь людям найти информацию об этом заболевании. 81
После прошлых вспышек технологические компании решили, что, хотя антивакцинальное движение может оставаться на их платформах, его контент не будет получать алгоритмического усиления. Свобода слова, но не свобода охвата. Однако, когда антивакцинальное движение в основном распространяло страх перед доказанной безопасностью детских вакцин, его влияние ограничивалось в основном беременными женщинами и родителями. С глобальным внедрением вакцин COVID-19 для всех возрастных групп потенциальная аудитория движения значительно расширилась. Активисты антивакцинального движения в социальных сетях воспользовались этим обстоятельством и стали свидетелями резкого увеличения числа последователей. Эти новые приверженцы охотно распространяли слухи о вакцинах, дезинформацию и теории заговора - темы, которые стали актуальны практически для всех.
Это создало три проблемы для платформ. Во-первых, хотя некоторые утверждения, привлекшие внимание, были явно ошибочными (дезинформация), большая часть распространяемых материалов представляла собой слухи, основанные на личных историях или комментариях. Такие слухи не подлежат проверке на соответствие действительности. Во-вторых, нарратив о том, что "модерация равна цензуре", популяризированный Трампом и его сторонниками во время пропаганды Большой лжи, стал общеизвестным среди правых группировок, а по мере формирования коалиций во время COVID-19 он распространялся все шире. Даже когда платформы модерировали контент, который мог напрямую повлиять на общественное здоровье, например распространение по всему миру фальшивых историй о лечении, их действия быстро переквалифицировались в нарушение свободы слова и свободы, в попытку подавить дебаты; стратегия, которую Уиллис сознательно выбрал для Plandemic, срабатывала снова и снова. Наконец, в то время как платформы взяли на себя обязательство повышать авторитетность источников, институциональные коммуникаторы боролись со скоростью и резонансом. Организации, которые Facebook объявил о том, что будет повышать рейтинг - ВОЗ и ЦКЗ, - редко производили убедительный контент, которым можно поделиться, и часто медленно реагировали на циклы коммуникации. Кроме того, многие неинституциональные эксперты имели ценные точки зрения, которые стоило бы услышать, и такие платформы, как Twitter, спешили предоставить им полномочия "голубой проверки".
Одними из самых сложных для платформ были истории, которые были поверхностно правдивыми: например, медсестра по имени Тиффани Довер упала в обморок, когда ей делали укол на телевидении. Она была в порядке, но, несмотря на все усилия специалистов по проверке фактов, по всему миру распространился слух, что она умерла. 82 В больнице ее сняли на камеру, чтобы показать, что с ней все в порядке, но поскольку она была в маске и не говорила, любители теорий заговора предположили, что ее подменили двойником тела. Ее жизнь перевернулась, когда тысячи людей начали преследовать ее друзей, соседей и работодателя в Facebook, Instagram и Twitter. 83 То, что она упала в обморок, было правдой, а все, что последовало за этим, - нет. Нужно ли было удалить или сократить статью, или же достаточно было сделать информационную пометку? Если да, то что должно быть написано на этикетке? Платформы и службы проверки фактов часто помечали такой контент как "вводящий в заблуждение", и он оставался, хотя иногда и с меньшим распространением (посты больше не попадали в ленты новостей людей и не могли быть ретвитнуты). Группы и аккаунты, которые постоянно делились недостоверным контентом, наказывались после определенного количества ударов. Известные авторитеты, которые стали называть себя "абсолютными сторонниками свободы слова", утверждали, что все это - свобода слова и что любые усилия платформы по борьбе с ней "подавляют дебаты".
В другом случае на Facebook стали появляться рекламные объявления от неизвестных лиц, призывающие американцев самостоятельно сообщать о побочных эффектах вакцин в национальную систему сообщений о побочных эффектах вакцин (VAERS), которая уже несколько десятилетий используется CDC для отслеживания побочных эффектов. Некоторые известные люди, скептически относящиеся к уколам COVID-19, стали призывать к тому же. У вас разболелась голова? Сообщите об этом! Несколько месяцев спустя активисты антивакцинального движения использовали статистику, полученную из данных самоотчетов, например общее количество сообщений, чтобы заявить, что вакцины COVID-19 феноменально опасны. 84 Фактические исследования безопасности опровергают эти утверждения. Тем не менее, в базе данных были записи, и люди могли подсчитать статистику. Поэтому заявления типа "Существуют тысячи сообщений от людей, утверждающих, что они пострадали от этой вакцины!" не обязательно считались "дезинформацией" - в конце концов, это поверхностная правда. Таких сообщений были тысячи, но уже одно их существование использовалось для создания очень ложного восприятия.
Если ярлык или контекст, наложенный технологической платформой для объяснения работы VAERS, является "цензурой", как утверждали обиженные реф-работники, выступающие против проверки фактов, то какова должна быть адекватная реакция? Кто и как должен был обсуждать это на рынке идей, чтобы аудитория увидела это?
Искаженное представление данных VAERS, по сути, стало продолжением стратегии подтасовки, которую активисты антивакцинального движения уже давно сочли весьма эффективной во время борьбы за школьные прививки: Отчеты VAERS по этим прививкам также включали некоторые весьма сомнительные утверждения. Очень небольшой процент отчетов превращался в реальные судебные дела по программе компенсации ущерба от вакцинации "Vaccine Injury Compensation Program". 85 Те из них, что были, тщательно расследовались, и некоторые истцы получили компенсации за очевидные травмы от вакцин - травмы случаются, хотя и очень редко. Однако активисты антивакцинального движения долгое время превозносили количество сообщений в базе данных или общую сумму урегулирования в долларах как доказательство опасности детских прививок, умалчивая о том, что количество травм по отношению к количеству сделанных прививок на самом деле показывает, что человек с большей вероятностью может быть поражен молнией, чем травмирован вакциной.
Мое объяснение того, как работает эта риторическая уловка, заняло целый абзац. Написание "3 миллиарда долларов было выплачено пострадавшим от вакцины!" вызывает реальное беспокойство за гораздо меньшее время.
Некоторые из пропагандистских заявлений были до комичности слабыми, но они находили отклик у целевой аудитории. В декабре 2021 года доктор Питер Маккалоу, известный пропагандист гидроксихлорохина и ивермектина, привлек к себе внимание, став гостем программы Джо Рогана. 86. Во время своего выступления он заявил, что пандемия была спланирована, утверждал, что огромное количество людей погибло от вакцины, и утверждал, что правительство подавляет истинные факты об альтернативных методах лечения и доступ к ним, пытаясь заставить людей делать прививки. 87 Заводы по производству гидроксихлорохина якобы таинственным образом сгорали. Все это очень напоминало "Пландемию". После появления Маккалоу число его подписчиков в социальных сетях резко возросло.
Вскоре после этого он начал распространять теорию о том, что здоровые спортсмены просто умирают после вакцинации COVID. Это утверждение стало популярным после выхода документального фильма "Внезапная смерть", в котором утверждалось, что существует эпидемия внезапных смертей, связанных с образованием тромбов и остановкой сердца. В течение нескольких недель каждый раз, когда умирал какой-нибудь известный человек, многочисленная антивакцинальная фракция в Twitter использовала эту трагедию, рассуждая о том, были ли они привиты , и создавая огромное количество постов об умерших с хэштегом #DiedSuddenly.
Маккалоу - доктор медицинских наук - написал письмо редактору медицинского журнала, в котором утверждал, что за один год у 1598 спортсменов произошла остановка сердца; это было представлено как довольно зловещее отклонение, связанное с вакцинами. Поскольку 1 598 - весьма специфическое число, я погуглил. Оказалось, что оно взято из... блога. Анонимный блогер с сайта goodsciencing.com составил список смертей спортсменов с начала распространения вакцин (январь 2021 года), и Маккалоу процитировал его в своем письме редактору журнала, как будто это был надежный источник. 88 Я был восхищен бесстыдством и начал просматривать список. Еще несколько минут гугления выявили тот неудобный факт, что многие из людей в списке не только вряд ли могли считаться спортсменами - некоторых в сообщениях об их смерти называли просто любителями спорта, - но и погибли в результате утопления, автокатастрофы или по неизвестным причинам. Их статус вакцины также не был указан.
Доктор философии отмыл контент из блога, который школьник постыдился бы привести в медицинском журнале в виде письма. И теперь его сторонники называют это "статьей".
В то время как #DiedSuddenly захватил большую, активную и часто злобную фракцию противников вакцин в Твиттере, семьи людей, которые трагически погибли (в том числе в результате самоубийства), подвергались онлайн-мобам, настаивающим на том, что их близкие действительно погибли из-за вакцины COVID-19. 89 Иногда смерть объяснялась в течение одного-двух дней, но этот промежуток между тем, как слух становится вирусным, и тем, как становится известна правда, означал, что слухи привлекали значительное внимание (и влияние) тех, кто продвигал эти истории, в то время как раскрытые впоследствии факты практически не привлекали внимания.
Эта теория эпидемии сердечных приступов получила широкую известность после того, как футболист Дамар Хэмлин упал в обморок на поле во время игры, а Такер Карлсон осветил этот пугающий инцидент в своей ночной программе на Fox News. 90. Он принял у себя Маккалоу и обсуждал его письмо, как будто это было исследование, объяснение того, что случилось с Хэмлином 91 (который, к счастью, выжил, но затем оказался объектом того же тропа "Двойник тела", который заставил Тиффани Довер скрываться). 92
Абсолютная чушь была вброшена в "Дискурс"; миллионы зрителей Такера Карлсона увидели передачу, в которой говорилось о серьезной эпидемии внезапных смертей спортсменов. Правые и антивакцинальные группировки превозносили Маккалоу как героя за разоблачение заговора СМИ, правительства и фармкомпаний с целью "подавления" смертей спортсменов. Тот факт, что ранее он был отстранен от работы ("цензурирован") в Твиттере за распространение другой дезинформации о COVID-19 93 и его сертификации угрожала Американская коллегия внутренних болезней, не имел значения - возможно, это даже придало ему больше авторитета среди антиистеблишментской аудитории, которую он выращивал. 94 С более чем девятьюстами тысячами подписчиков в Твиттере и девяносто девятью тысячами подписчиков на его рассылку "Смелый дискурс", Маккалоу имеет гораздо больший охват, чем подавляющее большинство ученых.
Как следует реагировать на подобные сценарии? Должны ли ученые или семьи жертв противопоставить повторяющимся вирусным хэштегам факты, даже если это вызовет оскорбления и преследования, еще больше усилит тренд и, скорее всего, не изменит мнения разгневанной фракции? Должен ли Twitter предотвратить появление в тренде хэштегов вроде #DiedSuddenly, или Facebook должен понизить рейтинг или заблокировать распространение контента из своего домена?
Это непростые вопросы, даже несмотря на то, что некоторые весьма активные интернет-фракции утверждают, что они просты. "Уберите больше дезинформации, потому что она убивает людей", - говорят одни. "Модерация - это цензура", - утверждают другие. Но самые громкие жалобщики на существующее положение вещей редко предлагают какие-либо конкретные решения о том, где платформы должны проводить границы, или позитивное видение того, как считаться с курируемой, ранжированной информационной лентой. Вакцины, конечно, очень полярны, но многие, многие другие темы, связанные со здоровьем, уже попадают или будут попадать под эту политику, и здесь возникают похожие вопросы. Должны ли онкологические шарлатаны навязываться пациентам с недавно поставленным диагнозом, потому что некоторым авторитетам удается привлечь к себе внимание? Следует ли заваливать девочек-подростков сообщениями о добавках для похудения?
Уже почти десять лет существует асимметрия страстей в дезинформации о здоровье: нормальные люди делают прививки, и ничего не происходит. Так было и с COVID-19, и с миллиардами вакцин, введенных по всему миру без массовой эпидемии связанных с ними травм или смертей. Большинство людей, переживших совершенно обычный опыт, не пишут о нем на - хотя врачи из #ThisIsOurShot пытались. Между тем, платформы курируют то, что им доступно, а это значит, что все, что мельница слухов и пропагандистская машина разболтают, всплывет на поверхность, если только платформы не проводят политику, которая влияет на распространение.
Многие люди, в том числе и я, все еще надеются на "рынок идей", в котором дискуссия позволяет наиболее точным или лучшим аргументам подняться на вершину. Но структура нашей нынешней информационной среды не предназначена для того, чтобы способствовать этому. Ее стимулы поощряют сенсационность и позволяют мошенникам наживаться на ней. Люди, живущие в одной заказной реальности, уже давно не слушают тех, кто живет в других. В книге "Сломанный код" репортер Wall Street Journal Джефф Хорвиц описывает утечку внутренних служебных записок Facebook, написанных сотрудниками тех групп по обеспечению честности, которым Марк Цукерберг поручил подготовиться к COVID-19. В них описывается беспорядок: Группы Facebook служили плацдармом для нападок на основную медицинскую информацию в масштабах всей платформы; врачей, размещающих свои сообщения на платформе, кричали; группы росли, потому что относительно небольшое число людей приглашало сотни или тысячи пользователей в день; группы не возникали органически, а имели нераскрытые связи с политическими активистами. "Компании следует задуматься о том, отражает ли она просто широко распространенный скептицизм в отношении COVID или создает его", - пишет Хорвиц, описывая разговор между специалистами по обработке данных. "Это серьезно влияет на отношение к общественному здравоохранению, - отвечает другой, - у меня есть данные предстоящих опросов, которые свидетельствуют о не самых лучших результатах". 95
Многие вопросы модерации вызывают споры среди разумных людей: Должно ли что-то быть заблокировано или просто помечено? Битва за происхождение COVID-19 - печально известная гипотеза лабораторной утечки - один из примеров того, что следовало бы просто оставить для обсуждения, поскольку неясно, был ли у него реальный потенциал для нанесения вреда. Контент, который удаляют или запрещают, становится запретным знанием; влиятельные люди, которых лишают платформы, теперь просто переходят на одну из множества других различных платформ. В своем исследовании писательницы, ставшей теоретиком заговора, Наоми Вульф, которая была временно удалена из Twitter, Наоми Кляйн пишет: "Эти люди не исчезают только потому, что мы их больше не видим. Они уходят в другое место. И многие из них отправляются в Зеркальный мир: мир , удивительно похожий на наш собственный, но совершенно очевидно искаженный". 96 Я вообще против подавляющего большинства удалений и решительно выступаю за сокращение охвата или маркировку, именно из-за фактора "запретного знания". Другие исследователи, занимающиеся вопросами модерации контента, не согласны с этим, утверждая, что, согласно имеющимся данным, удаление людей, которые постоянно распространяют ложь, работает, поскольку сокращает их охват. Платформы - это частные субъекты, которые не обязаны предоставлять свободу слова или свободный охват, точно подмечают они. И все же беглый взгляд на влиятельных лиц, деплатформированных во время COVID-19, говорит о значительном обратном эффекте. Для них нашлись другие платформы; после того как их вытеснили из Twitter, YouTube и Facebook, они вновь обрели свою аудиторию в Telegram, Rumble и Substack. И многие из них стали еще более радикальными.
В частности, на Субстаке контраргументы COVID-19 стали силой: Доктор Джозеф Меркола, который в течение многих лет строил огромный бизнес, продавая шарлатанские товары активистам антивакцинального движения; технологический предприниматель Стив Кирш, который не имел никакого опыта в области вакцин или эпидемиологии, но переосмыслил себя как опровергатель COVID и теперь разжигает страхи по поводу детских вакцин; и "самый неправильный человек Пандемии", 97 Алекс Беренсон. Все они сейчас занимают видные места в списках лидеров Substack с десятками тысяч платных подписчиков, каждый из которых платит около 5 долларов в месяц. 98 Некоторые из тех, кто был отстранен старой командой модераторов Twitter (включая Беренсона и Маккалоу), были возвращены после приобретения компании Элоном Маском. С тех пор их число подписчиков значительно возросло.
Институты под прицелом
Проект "Виральность" каталогизировал нарративы вокруг вакцин COVID-19 на протяжении большей части 2021 года. Медики и ученые пытались выступить с ответными заявлениями, хотя зачастую у них не было большого количества индивидуальных возможностей или созданных сетей для усиления. Они поняли, что им нужно делать в преддверии следующего кризиса общественного здравоохранения. Но их способность адаптироваться и создавать такие сети сейчас находится под ударом. 99
Пандемия выявила множество областей, в которых институты и авторитетные лица испытывали трудности: ошибки в коммуникации, нехватка цепочек поставок, плохое отслеживание контактов, сомнительная пограничная политика, политизированная риторика, плохая координация и проблемы с доступом к здравоохранению, среди прочего. 100 Существует множество язвительных критических замечаний о том, что можно было сделать иначе; я написал несколько статей о коммуникационных неудачах в 2020 и 2021 годах. Оценки того, что именно пошло не так, часто разделяются в зависимости от политической точки зрения: левые указывают на недостаточное рассмотрение проблем бедности и расизма, в то время как либертарианцы и правые фокусируются на экономических последствиях блокировок и обоснованности мандатов. 101 Дискуссии о том, кто что сделал не так, несомненно, заполнят еще много книг; достаточно сказать, что многие люди считают, что институты не справились, и их доверие к этим институтам снизилось.
Однако реальная борьба институтов была цинично преувеличена некоторыми, что стало частью целенаправленной попытки подорвать доверие к институтам в целом - представить их как изначально лживые и манипулятивные, управляемые элитой, стремящейся подавить народ. Например, в конце 2022 года среди недоверчивых к вакцинам группировок укоренилось мнение, что они лгали нам о том, предотвращают ли вакцины передачу инфекции или нет. Были собраны доказательства: видеофрагменты, в основном взятые из начала 2021 года, в которых руководители фармацевтических компаний или правительственные чиновники делали заявления о том, что вакцины предотвратят распространение вируса; видеоролики с сотнями тысяч просмотров, якобы разоблачающие руководителя фармацевтической компании, "признающего", что они не тестировали вакцину на предмет снижения передачи вируса. 102 Те же коллажи всплывают каждые несколько месяцев и вызывают новое возмущение, часто когда кто-то из влиятельных лиц или СМИ одного уровня делится ими с призывом: Никогда не забывайте, что они сделали с вами!
Большинство людей не помнят обстоятельств начала 2021 года: производители вакцин не обязаны были проверять, снижают ли они уровень передачи вируса до начала продаж. Чтобы получить чрезвычайное разрешение, компании должны были показать, что вакцины безопасны и предотвращают заболевание привитых людей. Так и было - для той версии болезни, которая циркулировала в то время. Кроме того, в то время они фактически снижали уровень передачи инфекции. Но с появлением новых вариантов они стали менее эффективными. 103
Интернет позволяет мгновенно всплыть любому высказыванию эксперта или правительственного чиновника. Как говорится, "Интернет вечен", и это очень хорошо. Однако он также позволяет вырывать из контекста старые твиты, записи и видео, искажая устаревшие факты или взгляды, как будто текущие обстоятельства не изменились. Это приводит к чрезмерным реакциям, например, к тому, что тех, кто делал эти заявления в прошлом, называют некомпетентными или нечестными. Хотя некоторые эксперты действительно допускают ошибки или лгут, некоторые невидимые правители заинтересованы в том, чтобы нечестно использовать эти недочеты, чтобы подорвать доверие к экспертам в целом.
Великий реткон процветает в сообществах, которые наиболее активно выступали против блокировок, масок и вакцин. Некоторые из самых известных авторитетов, которые осуждали вакцины и пропагандировали ивермектин и гидроксихлорохин, особенно те, на кого навесили ярлыки или удалили посты, теперь утверждают, что они заслуживают извинений. Они считают, что их оправдали, потому что, поскольку вакцины становились все менее эффективными с каждым новым вариантом, их заявления о том, что вакцина не будет работать с самого начала, подтвердились. Мир изменился, и "лекарства", на которых они настаивали, оказались бесполезными, но от этих деталей можно отмахнуться. 104 Эти авторитеты рассчитывают на то, что люди не помнят, что произошло, и усваивают альтернативные факты придуманной реальности.
Рвение и необходимость продолжать разжигать недоверие - основа их существования. Конец пандемии требует, чтобы они нашли новые темы для возмущения, которые можно монетизировать. Некоторые, как, например, субстакер Стив Кирш, переключились на возрождение старых теорий заговора против вакцин и аутизма. 105 Специфика этих дискредитированных теорий для многих нова, и "расследование" их заново, несомненно, понравится тем, для кого недоверие к вакцинам и "свободомыслие" стали политической идентичностью. Другие склоняются к тщательно разработанным теориям "цензурного" заговора с участием коррумпированных правительств и спецслужб.
В некоторых фракциях, где "владение" своими врагами является командным видом спорта, члены упиваются известием о том, что вакцина менее эффективна или что СМИ что-то напутали - глупость врага, по их мнению, лучше отражается на их стороне. Конечно, эти овцы получили свои прививки. Это касается не только противников COVID; те, кто наиболее тщательно придерживался рекомендаций, тоже испытывали немалую долю злорадства, когда заболевали те, кто был на "другой стороне". Это игра, в которую постоянно играют влиятельные лица, а члены толпы с удовольствием играют.
В такой обстановке неудивительно, что многие учреждения (и государственные бюрократические структуры) рассматривают социальные сети скорее как ответственность, чем что-либо еще. Каждое сообщение несет в себе ничтожно малую вероятность того, что разъяренная толпа в Интернете может обрушиться на учреждение, требуя принять меры за оскорбление, нанесенное каким-то экспертом, работающим в этом учреждении.
А иногда само исследование - попытка объяснить, как работает эта троица и каковы мотивы новой элиты, - как раз и подстегивает толпу к атаке.
Это стало для меня слишком очевидным после того, как в декабре 2022 года миллиардер Элон Маск получил доступ к внутренней электронной почте Twitter в рамках разоблачительной кампании, получившей название "Файлы Twitter". 106 Купив социальную медиаплатформу за 44 миллиарда долларов - сделка, от которой он пытался отказаться, но по закону был вынужден ее осуществить, - Маск руководствовался возможностью опозорить предыдущую команду руководителей, ответственную за правила модерации, которые он и его поклонники так презирали. Он уволил нескольких руководителей, в том числе тех, кто отвечал за запрет Дональда Трампа и блокировку доступа к материалам о ноутбуке Хантера Байдена. Таибби был одним из немногих журналистов, получивших возможность ознакомиться с внутренними документами Twitter, в которых описывались те спорные решения о модерации.
Это могло бы стать интересным журналистским расследованием неподотчетной частной власти. Вместо этого Таибби в длинных сообщениях в Twitter излагает теории, содержащие инсинуации и порой ошибки. Однако в своей (и Маска) нише эти теории стали хитом: За две недели после первой публикации Таибби набрал почти миллион новых подписчиков в Twitter, поскольку он представил собранные по крупицам электронные письма как доказательство предвзятого режима цензуры в Twitter. Правительство тайно требовало удаления контента консерваторов! Число его подписчиков на Substack резко возросло, и он стал зарабатывать значительно больше денег на новой аудитории, жаждущей читать гнусные истории о цензуре и интригах.
В марте 2023 года Таибби обратил внимание на работу, которую мы проделали в рамках проекта "Вирусность". Он написал сообщение в Twitter Files (девятнадцатое в этой серии), в котором представил нашу работу не как то, чем она была на самом деле - исследовательским проектом , направленным на понимание и хронику вирусных нарративов и обеспечение быстрого реагирования для распространения наиболее достоверных фактов, - а как обширный цензурный проект по уничтожению и подавлению этих нарративов. Его "доказательством", его предполагаемым дымящимся пистолетом, было электронное письмо от студента-исследователя из Стэнфорда, адресованное членам команды добросовестности Twitter:
Привет, команда Twitter. Я приложил сводку по эскалации платформы за две недели, которая дает представление об основных типах тикетов, которые мы эскалируем на разные платформы. Продолжая нашу работу, мы хотели бы понять, какого рода контент вы считаете наиболее полезным для пометки в Jira. Ниже я указал, какие типы контента я сейчас помечаю в вашей платформе. Укажите, пожалуйста, какие из следующих типов контента вы хотели бы помечать в будущем?
В остальной части письма перечислялись категории, которые мы использовали для внутреннего анализа самых вирусных историй недели: дезинформация о вакцинах, иностранное влияние, рецидивисты (частые преувеличенные или вводящие в заблуждение заявления давних активистов антивакцинального движения) и то, что мы называли "правдивым содержанием, которое может способствовать нерешительности в отношении вакцин". Последнее было общим местом для таких историй, как история Тиффани Довер, медсестры, упавшей в обморок, которые, хотя и были правдивыми, но часто неконтекстуализировались, преувеличивались и искажались. В списке были и примеры распространенных вирусных историй, в которых была доля правды: "разговоры вокруг недавних смертей знаменитостей после вакцинации" и "истории о реальных побочных эффектах вакцин". На самом деле это были именно те труднопроверяемые слухи, которые чаще всего нуждались в контекстуализации и контрречи со стороны врачей и представителей здравоохранения, которые могли бы помочь людям понять распространенность и реальный риск.
Таибби разрезал письмо пополам.
Он назвал это письмо "разрушительным", разместив скриншот одних только категорий, утверждая, что это список того, что мы рекомендуем Big Tech подвергнуть цензуре. 107 Вся верхняя половина запроса была вырезана, а созданный Таибби контекст, утверждающий, что мы пытаемся подавить правдивые истории, полностью изменил суть работы с пользователями. На самом деле Twitter ответил на письмо со списком того контента, который его больше всего волнует - в нем не было категории преувеличенного правдивого контента. Однако этот ответ не попал в файлы Twitter.
Проект "Виральность" был попыткой выявить, какие слухи становятся вирусными, чтобы помочь тем, кто пытается с ними бороться. Врачи, в частности, пытались ответить на вирусные заявления о побочных эффектах, объясняя их, а не "цензурируя". Зачастую это были очень страшные истории, и введение их в контекст или помощь общественности в понимании того, что могло произойти, было крайне важно. Платформа, вывешивающая ярлык или публикующая факт-чек, преследовала ту же цель. Кроме того, мы не были правительством, мы не работали от имени правительства, наш проект не финансировался правительством, и мы не имели никакой власти над решениями команды по обеспечению целостности платформы.
Но факты не имеют значения для стимулированного пропагандиста.
Зажигательное утверждение Тайбби о том, что мы требуем от платформ цензуры правдивых историй, получило сорок пять миллионов просмотров в Twitter. Пропагандистская машина мгновенно подхватила его, и оно стало темой десятков правых новостей. Это вызвало массовое возмущение - и если бы мы действительно отправляли списки требований о цензуре целых категорий, это возмущение было бы оправданным.
Но это не так. Таибби продал ложь своим последователям и нажился на этом.
Тем временем наша команда - особенно студенты, чьи имена и электронные письма были раскрыты в его попытке дискредитации, - понесла огромные расходы. Подобная ложь не прекращается после момента возмущения. Они приводят к угрозам смерти, преследованиям и длительной фиксации со стороны СМИ-одиночек и других влиятельных лиц, которые, в свою очередь, пытаются воспользоваться машиной денег и влияния, будучи еще более экстремальными, чем Таибби.
Самые злобные пропагандисты очень эффективно проводят клеветнические кампании, убеждая свою аудиторию в том, что все вверх дном и что от них скрыли то, чего никогда не было. В следующей главе мы обсудим последнюю грань влияния: как невидимые правители используют бригадную мощь сетевой толпы и как государство тоже начало ее использовать.
Истина очень редко бывает сухой. И никогда ею не была. Пропагандист всегда знал это и использовал ядро истины, серую зону неопределенности. Может ли кто-нибудь из авторитетных людей, например, , с прямым лицом и с абсолютной уверенностью сказать, что никто не пострадает при приеме вакцины? Конечно, нет. Лицо, распространяющее дезинформацию о здоровье, использует эту реальность, указывая на предыдущую ошибку или самоуверенный комментарий: Они лгут вам. Они всегда были лжецами. Просто посмотрите на этот рекламный ролик несколько лет назад, где они говорили, что жир вреден для вас.
Влиятельные люди не пытаются внушить, что их информация лучше, чем у авторитетов. Да им это и не нужно. Они призывают свою аудиторию полагаться на более примитивный инструмент: Что подсказывает вам ваша интуиция, кто говорит вам правду? Я или они? Они ставят вопрос не "Чьим фактам вы можете доверять?", а "Кому вы можете доверять?". И по целому ряду причин, как в Интернете, так и за его пределами, мы наблюдаем перераспределение доверия от экспертов и авторитетов прежних времен к людям, которые чувствуют себя подлинными, не элитными, "такими же, как я". Способность массово влиять на людей расширилась: от людей, которые знают, о чем говорят (вспомните Энтони Фаучи), которые были вознесены на авторитетные позиции институтами и СМИ, до людей, которые знают, как говорить убедительно, как использовать инструменты социальных медиа, созданные для маркетологов, чтобы построить очень прочные узы доверия между собой и слушателями (вспомните Кэндис Оуэнс).
Так было и с "Пландемией". В то время как Джуди Миковиц в значительной степени исчезла из поля зрения публики после своего документального фильма, звезда Микки Уиллиса продолжала расти. Он превратил "Пландемию" в многосерийный сериал. Теперь он регулярно выступает на конференциях гуру. У него есть линия одежды "Rebel Lion". И, конечно, он продает биологически активные добавки. 108
О фактах и фракциях
Пандемия COVID-19 подчеркнула незаменимую роль институтов и экспертных знаний в обществе. На протяжении всего кризиса именно ученые, исследователи и медицинские работники - действуя коллективно - разрабатывали методы лечения, вводили вакцины и боролись с распространением смертельной болезни. Однако не обошлось и без институциональных провалов: плохой коммуникации, плохой координации и недостаточной ответственности за неверные решения.
Влиятельные люди в социальных сетях справедливо подчеркивали, а иногда и использовали эти неудачи. "Некоторые люди в сети", - перефразируя слова сотрудника Центра по контролю и профилактике заболеваний , с которым я беседовал в 2015 году, - обладают способностью формировать восприятие и распускать слухи с помощью нишевых толп, которые им доверяют и часто с ними соглашаются. Пандемия служит ярким свидетельством растущей силы глобальной мельницы слухов и хаотичного ландшафта, в котором зерна правды превращаются в убедительные истории. Истина всегда была в значительной степени социальной; теперь, однако, социальные медиа предоставили нам новые средства для ее оценки. 109 Доверие к старой системе институтов, экспертов, авторитетов и средств массовой информации "сверху вниз" не просто снижается. У значительной части населения оно перераспределилось в пользу системы "снизу вверх" - влиятельных лиц, алгоритмов и толпы.
Этот сдвиг важен, потому что институты необходимы для функционирования общества, а открытия, сделанные на основе опыта, двигают нас вперед. Так было на протяжении веков. Институты служат хранилищами коллективных знаний. Они обеспечивают структуры, в которых группы людей могут работать коллективно, а мы должны иметь возможность работать коллективно, чтобы решать реальные проблемы (а не псевдопроблемы, ежедневно создаваемые машиной возмущения). "Без мест, где профессионалы, такие как эксперты, редакторы и рецензенты, организуют беседы, сравнивают предложения, оценивают компетентность и обеспечивают подотчетность - везде, от научных журналов до страниц Википедии, - нет рынка идей", - пишет Джонатан Раух в книге "Конституция знаний". 110 Нам нужны эксперты, которые понимают конкретные детали и нюансы проблем, с которыми мы сталкиваемся. Разумеется, мы должны иметь возможность доверять им; никакие усилия по "борьбе с дезинформацией" не смогут соединить разные реальности без устранения этого кризиса доверия. Но хотя институты несовершенны, они по-прежнему незаменимы для организации сложных функций общества, воплощения коллективной человеческой мудрости и опыта, а также для обеспечения стабильности и преемственности перед лицом глобальных вызовов и неопределенности.
Гнев не утихает. Действительно, вплоть до конца 2023 года - когда эта книга готовилась к печати - продолжали распространяться обвинения в сокрытии фактов, некомпетентности ученых и секретных исследовательских программах, связанных с происхождением COVID-19. 111 Палата представителей США созвала комитет по "сокрытию происхождения COVID" под руководством Республиканской фракции свободы , который, к сожалению, стал не столько миссией по установлению фактов, сколько пропагандистским продюсером для базы. Сбежал ли COVID-19 из лаборатории? Возможно! Но поскольку фракционные бои продолжаются, выяснить, где лежат факты, практически невозможно. Даже подбор цитат для этой главы был сопряжен с трудностями.
Эксперты и институты должны адаптироваться, повышая прозрачность, частоту и стиль общения. Приоритетом для них должно стать восстановление доверия. Определение происхождения болезни или создание эффективной вакцины для ее профилактики бесполезно, если никто не доверяет посланнику. Миллионы людей просто откажутся от вакцины.
Но вина за коммуникационные проблемы во время пандемии лежит не только на экспертах. Многие видные деятели увидели возможность повысить свое влияние и увеличить число своих сторонников за счет институтов... а иногда и за счет собственной аудитории; члены правых сообществ умирали чаще. 112
Общественность должна понимать стимулы: многие люди, особенно политические авторитеты, которые используют язык популизма для борьбы с "экспертами" или "элитой", не ищут никакой элиты; они ищут новую элиту, ту, которая разделяет их убеждения. Если кто-то из влиятельных лиц утверждает, что институты должны быть демонтированы, профинансированы или упразднены, в ответ следует спросить: "Тогда что придет им на смену и как это произойдет?"
Что касается конкретно вопроса о вакцинации: впереди нас ждут непростые времена. То, что Наоми Кляйн назвала странными коалициями, проявившимися в "масштабных протестах сначала против закрытия школ, а затем против любых разумных мер в области здравоохранения, которые помогли бы сделать закрытие школ ненужным", 113 сейчас усердно работает над отменой законов о школьных прививках, которые предотвратили возникновение многих других эпидемий. Поскольку антивакцинальная позиция стала неотъемлемой частью определенных политических взглядов, борьба с возрождающимися попытками отменить требования к вакцинации детей в школе будет возложена на местные родительские группы. 114 Молчать - не выход.
Философ Бенджамин Брэттон использовал для описания пандемии фразу, которая, на мой взгляд, лучше всего подводит итог: "месть реального". Он писал, что COVID-19 стал суровым напоминанием о "сложной биологической реальности планеты, с которой мы связаны, и что лежащая в основе реальность безразлична к сюжетам и мифическим урокам, которые мы можем пытаться на нее спроецировать". 115 Реальная реальность - реальность торнадо - столкнулась с нами, и все же многие продолжали действовать в этой реальности или извлекать из нее выгоду. И несметное число людей заплатили за это своими жизнями.
8.Промышленный комплекс фантастики
Возможно, высшая форма признания, которую может получить исследователь пропаганды, - это стать мишенью той самой пропагандистской машины, над разоблачением которой он работал. Очевидно, что ваша работа оказывает влияние. Кроме того, это интенсивный опыт обучения. Можно годами изучать пропаганду и теории заговора, но для того, чтобы по-настоящему понять их влияние, нет ничего лучше, чем самому стать объектом теории заговора.
Однако за это различие приходится платить немалую цену. Превращение в персонаж - аватар - человека или издания, которое намерено использовать вас для реализации своих собственных планов, вызывает раздражение и дезориентацию. Бессмысленные утверждения проникают в сеть СМИ и СМИ-однодневок, усиливаются и ремикшируются связанными с ними влиятельными лицами; кажется, что ложь повсюду. Гнев фракции, которая теперь считает, что вы работаете против них, приносит постоянные угрозы и преследования. Кажется, что нет никакой возможности противостоять огромному количеству нелепых заявлений и вводящих в заблуждение комментариев. Хотя вас обвиняют в том, чего вы не делали, цитируют слова, которые вы никогда не произносили, попытки исправить ситуацию кажутся бесполезными. Истинных верующих не переубедить - они не поверят вашим словам, а вы можете просто нечаянно привлечь внимание к лжи. Для многих, кто стал мишенью, самое простое решение - просто замолчать. Смиритесь с тем, что теперь существует альтернативная версия вас, которую многие люди ненавидят.
Одна ответная статья сама по себе может породить водоворот. Но когда пропагандист превращает вас в повторяющегося главного героя, злодея в кинематографической вселенной, используемой политической машиной, - оказывается, все может выйти далеко за рамки просто бессодержательных историй и преследований в Интернете. Дикие теории, которые распространяются в сетевых лихорадочных болотах, могут послужить поводом для чего-то еще более зловещего: политики, обладающие реальной властью, используют пропаганду в качестве оправдания для фиктивных расследований и других форм возмездия.
Для меня это началось 2 марта 2023 года, когда человек, утверждавший, что он руководит кибербезопасностью в Госдепартаменте 1 , связался с писателем Мэттом Таибби в аудиочате Twitter Spaces, который вел аноним с аватаром енота.
Восемь дней спустя конгрессмен-республиканец Джим Джордан направил в Стэнфордский университет письмо с требованием выдать всю электронную почту и другие сообщения между сотрудниками Стэнфордской интернет-обсерватории (SIO) и исполнительной властью или любыми технологическими компаниями, начиная с 2015 года.
Джордан, один из конгрессменов, проголосовавших за отказ сертифицировать выборы 2020 года, недавно получил молоток нового специального подкомитета Палаты представителей США по вопросам вооружения федерального правительства. Но подготовка к его письму была начата за несколько месяцев до этого, в августе прошлого года, когда адвокат Майкл Бенц, ставший спичрайтером, решил убедить американских консерваторов в том, что масштабная операция по сговору лишила Дональда Трампа законной победы в 2020 году.
Несмотря на хвастовство в социальных сетях, Бенц на самом деле не занимался "кибернетикой" в Госдепе. Он проработал заместителем помощника секретаря по международным коммуникациям и информационной политике в Бюро по экономическим и деловым вопросам около трех месяцев, 2 после года работы в качестве спичрайтера министра жилищного строительства и городского развития Бена Карсона. Но неважно - покинув правительство, Бенц просто создал адрес электронной почты, зарезервировал доменное имя и начал новую карьеру в качестве бывшего эксперта по кибербезопасности.
Человек, чье заметное присутствие в Интернете было сведено к минимуму, не более чем Pepe-the-frog-throw-pillow Pinterest pinboard, теперь возглавлял организацию, которую он называл Foundation for Freedom Online (FFO), и, похоже, был ее единственным сотрудником. В социальных сетях он вновь назвал себя "Майком Бенцкибером" и заявил, что собирается разоблачить преступление века.
Цель FFO, писал Бенц в запутанном блоге, - разоблачить обширный сговор между правительством, научными кругами, СМИ и технологическими компаниями, который, по его утверждению, имел место. Он утверждал, что существовал заговор с целью создания "бюро цензуры в социальных сетях", которое "нацеливалось" на речь миллионов американцев, особенно правых популистов. 3
В центре этого заговора - хранителя "супероружия звезды смерти для цензуры ИИ" - находилась организация Election Integrity Partnership (EIP). А фигура Дарта Вейдера в его аналогии со "Звездой смерти"? Это был я.
В придуманной Бенцем реальности EIP в сговоре с Министерством внутренней безопасности, его бывшим работодателем Госдепартаментом, Федеральным бюро расследований (ФБР) и Большим технологическим институтом подвергли цензуре десятки миллионов твитов - двадцать два миллиона, если быть точным, - во время наших выборов 2020 года. Во время его более громких выступлений в СМИ эта цифра раздувалась до сотен миллионов или даже миллиардов сообщений, которые мы якобы удалили из интернета с помощью некоего теневого специального доступа к "внутренним системам" правительства и технологий. Правительственные деятели якобы сообщали нам через эти секретные системы, что нужно подавить, а мы якобы передавали их требования большим технологическим компаниям. Эти усилия, утверждает Бенц, не позволили людям увидеть целые повествования во время выборов 2020 года. Мы "подвергли предварительной цензуре дискуссии, которые предсказывали возможность фальсификации выборов".
Если это звучит как словесный салат, поданный кем-то в шапочке из фольги, то так оно и есть. Теории Бенца были примечательны прежде всего тем, насколько они были абсолютно неверны. Когда мы увидели его первые посты, направленные против работы EIP в августе 2022 года, мы рассмеялись. Его "источником" для этого списка безумных обвинений было то, что мы написали сами: 292-страничный итоговый отчет с описанием нашей работы, опубликованный в марте 2021 года, широко освещавшийся в СМИ и размещенный на нашем сайте в открытом доступе за полтора года до того, как он "обнаружил" его. 4
Но Бенца интересовала не точность, а сюжет. Он выхватывал случайные фразы и цифры со страниц нашего отчета и собирал их в гнусный шпионский триллер. В основе этой драмы лежал убедительный троп: мужчина (или женщина) за занавесом, тайно управляющий мировыми событиями, не подозревая о том, что бессилен перед ними. Длинные "разоблачения" Бенца были альтернативной историей фантастического мира. В них был определенный набор злодеев: реальные люди, превращенные в аватары, чьи жизни можно было использовать для получения дополнительных сюжетных моментов, чтобы вызвать максимальное возмущение, вовлеченность и доход. Его последователи и подписчики могли наслаждаться эквивалентом многосезонной драмы. Но, в отличие от "Звездных войн" или "Игры престолов", зрители могли реально населить вселенную, помогая преследовать злодея в сети и за ее пределами.
Бенц уверенно выдавал свои фантазии за факты, а себя - за героя, в значительной степени опираясь на троп "разоблачителя". В одних интервью правым СМИ Бенц позиционировал себя как бывший правительственный инсайдер, который видел ужасные злоупотребления во время своего (очень короткого) пребывания в Госдепе; в других - как обеспокоенный гражданин, который "расследовал" рост огромного аппарата цензуры в течение почти десяти лет; В других случаях он был дипломатом, оскорбленным от имени якобы замалчиваемых глобальных популистских лидеров (например, президента Индии Моди) 5 или чемпионом по шахматам, который видел доску в нескольких позициях и сделал вывод, что "супероружие смертельной звезды цензуры ИИ" вот-вот уничтожит Первую поправку в Америке.6
Те из нас, кто работал над EIP, заметили его настойчивые попытки привлечь к себе внимание, но попытка превратить нашу очень публичную работу в некий тайный заговор кричала о "чудачестве", и мы думали, что ни один разумный человек не воспримет это всерьез.
Мы ошиблись.
Одна из трудностей опровержения пропаганды теории заговора заключается в том, что ее авторы часто представляют свои утверждения в так называемом "галопе Гиша": литании настолько многочисленных обвинений, что цель временно парализуется, не в силах решить, на что ответить в первую очередь. Чтобы ответить на них по пунктам, требуется необычайно много времени, поскольку некоторые из них основаны на искаженных или деконтекстуализированных зернах истины. Так было и с Бенцем.
Работа Election Integrity Partnership, которую Бенц переделал в сюжет, происходила в 2020 году, когда государственными бюрократическими структурами управляли назначенцы Трампа. В альтернативной вселенной Бенца правительство было на стороне Джо Байдена. Не было никакого "секретного доступа" к "внутренним системам" или порталам данных. Проект EIP 2020 года и проект Virality 2021 года не имели государственного финансирования, хотя Стэнфордская интернет-обсерватория и Вашингтонский университет впоследствии получили грант Национального научного фонда на изучение быстрой реакции на слухи в конце 2021 года - зерно истины, которое Бенц извратил, навесив на нас ярлык "цензоров, финансируемых правительством" и подразумевая, что мы были вознаграждены за помощь Байдену в победе. 7 Скоро ставшая знаменитой статистика "22 миллиона твитов", о которой он говорил, не имела никакого отношения к "цензуре" - это была цифра из таблицы в нашем отчете, рассчитанная уже после дня выборов и подсчитывающая количество твитов, обсуждающих известные предвыборные слухи, которые мы изучали. Этот простой акт добавления был превращен в доказательство заговора в его альтернативной реальности.
Чудаков в Интернете - навалом. Но быстро стало ясно, что Foundation for Freedom Online связана с более широкой сетью правозащитных организаций, имеющих связи с небольшой группой партизан в Конгрессе. В нижнем колонтитуле сайта FFO, который позже был удален, говорилось, что это "проект Empower Oversight", 8 , начатый давним бойцом Республиканской партии, который ранее задавался вопросом, не стал ли сенатор Джо Маккарти (Joe McCarthy), создатель истерии "красного испуга" 1950-х годов, плохой репутацией. 9 Empower Oversight в первую очередь занималась поиском "разоблачителей" для слушаний в Конгрессе, 10 , а FFO стала основным источником для растущего хора правых СМИ и законодательных органов о цензуре. Бенц имел ограниченное представление о "кибернетических" темах, в которых он представлялся экспертом, но при поддержке партизанской машины он смог войти в роль пресс-секретаря по жалобам и был вознагражден светящимися профилями, которые укрепили его авторитет. 11
Так распространилась абсурдная альтернативная история, в основе которой лежит заслуга одного человека. Крайне правые издания, влиятельные люди и "СМИ одного лица" с радостью предоставили Бенцу эфирное время для своих заявлений: Некоторые люди в интернете говорят, что Стэнфорд подверг цензуре десятки миллионов ВАШИХ твитов! Некоторые люди говорят, что Стэнфорд перезагрузил проект ЦРУ по контролю над разумом! 12 Стив Бэннон, Себастьян Горка и Джон Соломон охотно пригласили Бенца в качестве гостя. Началось отмывание нарративов - очень старая пропагандистская стратегия, при которой утверждения, приписываемые кажущемуся авторитетным источнику, появляются в одном небольшом издании, а затем распространяются по цепочке идеологически близких изданий, каждое из которых ссылается на предыдущее. Происходит это примерно так: Издание B повторяет необоснованное утверждение, но приписывает его A - "Издание A сообщает, что Election Integrity Partnership...". В конце концов, Outlet B просто сообщает о сообщении. Затем издание C может процитировать издание B, и так далее. Очень немногие читатели будут тратить время на изучение первоисточника, если они доверяют изданию, повторившему утверждение. Повторение же создает впечатление, что история важна, и гарантирует, что она останется в памяти аудитории.
Но сегодня отмывание нарративов через пропагандистские тряпки - это только половина дела. Есть еще мельница слухов в социальных сетях. Действительно, некоторые из "повторных распространителей", описанных в отчете EIP, - ключевые фигуры, которые неоднократно помогали предвыборным слухам распространяться с огромной скоростью, - разделили освещение утверждений Бенца. Они перефразировали нашу работу, обобщающую продемонстрированный ими массивный охват, как упреждающую их, подавляющую их, и утверждали, что мы мотивированы антиконсервативной предвзятостью. 13 Эти обвинения, конечно же, стали вирусными.
Когда ложь распространилась, она вызвала преследование со стороны фанатов влиятельных людей. На людей, превращенных в злодеев в этой альтернативной истории, посыпались возмущения, оскорбления, а иногда и угрозы. Тем временем растущий интерес со стороны пристрастных политиков создавал почву для преследований со стороны другого субъекта - политической машины. Это не было случайностью: целью Бенца, о которой он открыто заявил в своем блоге, было добиться, чтобы комитет Конгресса, "вооруженный правом вызова в суд", провел расследование в отношении злодеев, которых он описывал в своих отчетах. 14
Есть термин, обозначающий тип материала, который FFO производит, а сеть продвигает: bullshit. Бред - это речь, направленная на убеждение без учета истины. 15 Это просто средство достижения цели; о правдивости не стоит беспокоиться. Как бы абсурдно это ни было, косплей Бенца в качестве разоблачителя кибербезопасности имел реальные последствия для меня и моих коллег. Это потому, что даже людям, которые лучше всех в мире разбираются в механике этих кафкианских заявлений, трудно их опровергнуть. Для развенчания брехни требуется на порядок больше усилий, чем для ее создания. 16
Институты, как мы уже говорили, плохо подготовлены к тому, чтобы отвечать на недобросовестные нападки. Они склонны ничего не говорить и надеяться, что новостной цикл пройдет - стратегия, которая является пережитком другой эпохи СМИ, - или выпустить фактологическую проверку. Сегодня "новостной цикл" редко сходит на нет; вместо этого внутри ниши повторяются слухи, машина работает, а фракция непрерывно наращивает альтернативную историю и контингент злодеев, на которых опирается ее заказная реальность. После того как правые СМИ несколько недель подряд подхватывали брехню Бенца, 5 октября 2022 года мы разместили в блоге Election Integrity Partnership подробный пост, терпеливо объясняющий, в чем он ошибся. 17 Но издания, освещавшие теорию чудаков, не успокоились.
Пропагандистов, ведущих клеветнические кампании, не останавливает проверка фактов. Если таковая существует, они обойдут ее, подорвут ее нейтральность или удвоят количество утверждений в "галопе Гиша", на которые цель не смогла ответить. Цель современного пропагандиста - активизировать нишу, продвинуть идеологическую повестку дня и, зачастую, получить прибыль от этого процесса.
Стимулы гиперпартийных СМИ и влиятельных фигур представляют собой одну из проблем для совместной реальности: за распространение бреда практически нет последствий, а деньги и влияние приносят значительную выгоду. Но другой проблемой, с которой мы столкнулись, был вопрос доверия: в эпоху заказных реальностей аудитория, поверившая утверждениям о том, что ложь на выборах каким-то образом подвергалась "предварительной цензуре", вряд ли поверит нашим опровержениям даже самых нелепых теорий. Мы говорили одно, а на другой стороне был человек, возведенный в ранг авторитетной фигуры средствами массовой информации, который говорил от имени фракции - и сам был одним из них. Он плел историю о проснувшихся академиках, которые вступили в сговор с "Глубинным государством", чтобы подвергнуть их цензуре - знакомые тропы, которые лежат в основе стольких соседних претензий. И вот, в рамках этой альтернативной реальности, Election Integrity Partnership стали рассматривать не как исследовательский проект, изучающий заявления о выборах, а как часть поддерживаемого правительством заговора с целью подавить консервативную речь и лишить Дональда Трампа - их кандидата - его законной победы. Из этой альтернативной истории следовало, что мы также несем ответственность за то, что лишили их законного президента. И это, как вы не удивитесь, вылилось в волны преследований.
Сила домогательств
На протяжении всей книги мы анализировали слухи, пропаганду и дезинформацию, а также то, как ими пользуются власть имущие, желающие получить еще больше власти, и люди, мотивированные на получение прибыли, желающие заработать больше денег.
Формирование общественного мнения - один из способов сделать это, как давно известно невидимым правителям. Но современная экосистема социальных сетей предоставляет троице "агенты влияния - алгоритмы - толпа" еще один способ формирования общественного мнения: преследование.
Кампании преследования также развились в результате столкновения между машиной пропаганды и мельницей слухов; как мы уже говорили, толпы могут быть нацелены на случайного главного персонажа дня, а могут сосредоточиться на постоянно появляющемся гопнике. Преследование в Интернете - намеренное использование платформ для злонамеренного нападения на человека или группу людей с целью причинить им страдания, вред или значительно нарушить повседневную жизнь - стало приемлемым и полезным видом спорта на крови, способом укрепить товарищество между фракциями и связи между влиятельными лицами и толпой путем нападения на общего врага. Склонность большинства людей в физическом мире воздерживаться от агрессивного поведения по отношению к другим, похоже, исчезает, когда они оказываются в Интернете. 18 Это сделало некогда запретное поведение - угрозы, запугивание, преследование - вполне обычным делом. Даже если преследование происходит в Интернете, оно часто содержит намеки на опасность в "реальном мире": например, публикуется адрес объекта, фотографии его детей или места работы. Зачастую речь идет о запугивании: онлайн-мобы могут чувствовать себя очень угрожающе, особенно если они также начинают звонить, писать письма или отправлять письма своим жертвам. Те, на кого направлено такое нападение, представляют себе худшие ситуации, как, например, в случае с "Пиццагейтом": вооруженный человек, слабо ориентирующийся в реальности, явится для проведения расследования.
Преследование в Интернете идет рука об руку с клеветническими кампаниями. Клевета - это форма пропаганды, направленная на дискредитацию человека или организации, часто с использованием инсинуаций и инсинуаций для подрыва их репутации. Клевета - не новая стратегия, но в эпоху социальных сетей она изменилась. Редакторского контроля стало меньше; влиятельные лица и медиа-одиночки с огромным охватом могут оклеветать своих оппонентов без особых усилий. Клеветнические кампании уже давно стали издержками ведения бизнеса при исследовании любых усилий по оказанию влияния в Интернете, как зарубежных, так и внутренних. Российские и китайские государственные СМИ, индийские бригады троллей и даже азербайджанская сеть писали ответные статьи или отправляли неприятные сообщения, направленные против меня и моей команды, когда мы раскрывали, как действуют некоторые из их онлайн-сетей. На стене в моем офисе висят некоторые из самых вопиющих и забавных примеров. Однако они мстят, потому что на кону стоит реальная власть, а дискредитация людей, разоблачающих их, - лучший способ поставить под сомнение результаты исследований. Внутри страны гуру, пропагандисты и вечно обиженные влиятельные лица тоже не хотят, чтобы их игры во власть или корысть были прерваны. Назойливые журналисты или ученые, рассказывающие о том, как работает эта система стимулов или как формируется конкретное влияние, угрожают им - они приподнимают занавес и показывают, что великий и могучий Оз - всего лишь циничный тролль с мегафоном и банковским счетом. А поскольку они не могут опровергнуть эту истину, то вместо этого пытаются дискредитировать своих критиков.
Разумеется, клевета становится причиной новых преследований. Влиятельные фигуры - даже в правительстве США - делают заявления о своих предполагаемых политических врагах, а сетевые толпы готовы атаковать. Мишенью может быть кто угодно, но в настоящее время в американской политике большое внимание уделяется ученым, исследователям, учителям и даже работникам избирательных участков - политически выгодным мишеням, которые стали аватарами в битвах за культуру.
Эпоха ярости
Чтобы победить, политикам необходимо привлекать внимание. В Соединенных Штатах это особенно актуально на многолюдных праймериз, которые зачастую являются самыми важными выборами. Многие берут за образец риторический стиль и тактику влиятельных людей - например, публикуют посты в первую очередь для того, чтобы повлиять на алгоритм. Некоторые ищут поддержки у популярных авторитетов, чтобы, опираясь на существующую фракцию, создать свою собственную онлайн-армию. Сделать себя политическими фигурами в своей нише - проницательная стратегия. К сожалению, многие для этого предпочитают стать онлайн-драчунами.
Дело не в том, что у нас разные политические взгляды - разногласия здоровы в демократическом обществе. Проблема заключается в том, как эти разногласия выражаются. В период с 2009 по 2019 год твиты членов Конгресса, например , стали заметно более нецивилизованными и враждебными. 19 Кандидаты, которые полагаются на политику мемов и "обладание" своими врагами, подстраиваются под текущий момент, усиливая его худшую динамику. Социальные медиа все чаще становятся барометром, который люди используют для понимания социальных норм, а яростные нападки и возмущение, направленные на правильных врагов, являются для других сигналами хорошей партийности. 20 Экстремальное или неприятное поведение, демонстрируемое наиболее ярыми и заметными членами, не только формирует представление о группе у посторонних, но и влияет на ощущение нормальности внутри группы.
Популярность таких фигур, как Марджори Тейлор Грин, бывшая блогерша QAnon 21 , которая однажды последовала за подростком, пережившим массовую стрельбу, по территории Капитолия США, 22 , можно объяснить, по крайней мере отчасти, стимулами этой среды. Она добилась поразительно мало успехов в законотворческой деятельности, но преуспела в своей роли псевдособытийной машины. В основном ее освещают в СМИ за возмутительные поступки, которые она совершает ради освещения. Она ведет себя так, как ведет, потому что это повышает ее влияние, вызывает восхищение у ее сетевой фракции и гневную реакцию у вражеских фракций - все это алгоритмы социальных сетей расценивают как вовлеченность, достойную большего внимания. В 2023 году на слушаниях в Палате представителей Конгресса США она показала обнаженные изображения Хантера Байдена, раздутые на плакатах. Многие представители политического спектра сочли это новым минимумом, но некоторые из наиболее ярых влиятельных представителей крайне правых в Интернете расценили ее как пособничество своим врагам. 23 Хантер Байден, возможно, по крайней мере, является публичной фигурой. Но Грин также необоснованно обвинила бывшего руководителя Twitter в одобрении сексуализации детей, чем вызвала кампании преследования и угрозы смерти, из-за которых руководитель был вынужден покинуть свой дом. 24 Что же такого сделал руководитель, чтобы заслужить ее гнев? Он был одним из тех, кто участвовал в принятии решения о модерации контента, чтобы заблокировать ссылки на материалы New York Post о ноутбуке Хантера Байдена, и участвовал в принятии решения о блокировке одного из ее аккаунтов. 25
Гнев, заговоры и жажда возмездия отравляют политику. Вместо того чтобы вести за собой, некоторые начинающие политики предпочитают угождать альтернативным историям нишевых фракций, потому что популярность среди высокоактивной и вокальной фракции повысит внимание к ним. По иронии судьбы, это доходит до делегитимации тех же процессов, которые привели их на занимаемые должности; вместо того чтобы говорить правду конспирологам, десятки членов Конгресса сами от всего сердца принялись за конспирологию, чтобы продемонстрировать свою принадлежность к общей идентичности и фракционной принадлежности. 26 Некоторые из политических авторитетов, получивших известность в 2020 году благодаря отрицанию результатов президентских выборов, воспользовались обретенной популярностью, чтобы самим выдвинуть свою кандидатуру на выборах, пытаясь использовать свое влияние в Интернете для победы у избирательных урн в 2022 году. 27 Некоторые баллотировались в местные органы власти, отвечающие за организацию выборов, обещая расследовать "кражу". Результаты оказались неоднозначными - многие проиграли, особенно в штатах, где идут бои, хотя число отрицателей выборов в Палате представителей увеличилось. 28 Пятеро вошли в Сенат, в том числе бывший генеральный прокурор Миссури Эрик Шмитт. 29 Кадры этих политиков, как мы вскоре обсудим, станут участниками расследований в отношении Партнерства за честность выборов и других академических и общественных организаций, используя писания пристрастных чудаков как предлог для преследования тех, кто противостоял Большой лжи.
Выборы - не единственная цель в борьбе за реальность. Политические агенты влияния не затихают между президентскими выборами и не бросают свои Twitter-ручки, когда вопрос решен. Вместо этого они переключают свой контент на темы с высоким потенциалом, чтобы продолжать подпитывать толпы и алгоритмы. Многие политические авторитеты, продвигавшие "Большую ложь" и набравшие значительное количество подписчиков в качестве "правдорубов" на выборах, поняли, что им нужна новизна, чтобы продолжать наращивать аудиторию и зарабатывать деньги.
В сентябре 2022 года, когда приближались промежуточные выборы в США, журналист Джереми Меррилл и журналист-расследователь Элизабет Дуоскин из Washington Post опубликовали анализ того, чем занимались известные распространители предвыборных слухов с ноября 2020 года. 30 Они изучили группу из семидесяти семи авторитетов, некоторые из которых увеличили свою первоначальную аудиторию за счет отрицания выборов, и обнаружили, что они переключились на другие сферы, где у них теперь тоже был авторитет.
"Большая ложь" была не просто планом по отмене выборов. Это было масштабное упражнение по наращиванию влияния, которое породило целое поколение авторитетов", - пишет Dwoskin в Washington Post. 31 Чтобы сохранить энергию между выборами, большинство переключило свое внимание на нечто столь же политическое, но вечно актуальное: культурные войны.
Культурные войны и онлайн-перепалки были по касательной связаны с реальными, важными социальными проблемами: расизмом, например, или протоколами блокировки при пандемии. Однако спорить о больших проблемах сложно, и поэтому бои превратились в нелепые искусственные споры, в основном вызванные стремлением группировок реализовать свою идентичность и развеять свою тоску, но наряженные в то, что на самом деле речь идет о чем-то другом. Были битвы о том, имеет ли тот или иной автор право писать литературу для молодых взрослых (имеет ли она "правильную" этническую принадлежность или статус способностей, чтобы "аутентично" написать персонажа) 32 или об антропоморфных зеленых туфлях M&M's (был ли переход с каблуков на кроссовки результатом феминистского "вокизма"?). 33 Апокрифические слухи становятся источниками ярости: Слышали ли вы, что дети причисляют себя к кошкам и требуют, чтобы в школах в туалетах были туалеты? Гендерная идеология, она вышла из-под контроля. О, там не было туалетов? Ну, это все равно неконтролируемо. Все это может показаться очень глупым - и действительно, очень глупым! - но книги были изъяты из продажи, компания M&M's отказалась от своих конфет, а множество политиков зловеще твердили об опасности туалетов для детей. 34
Культурная война - это пропагандистская битва. Так было на протяжении десятилетий. Как отметил Ноам Хомский в книге "Manufacturing Consent", в 1980-е годы СМИ обладали властью определять достойных и недостойных жертв; страх перед другими был одним из пяти фильтров, стимулом, который определял освещение событий. Во время написания книги Чомски, в 1980-е годы, достойные и недостойные жертвы в основном делились на "Америку и ее союзников" и "людей, воюющих с Америкой или ее союзниками". Но по мере того как пропагандистская машина разветвлялась по нишам, политические агенты влияния и медиа-одиночки, получающие прибыль и власть от захвата внимания аудитории, превратили вас или вашего соседа в эту достойную или недостойную жертву. Любое сообщество, которое можно выставить в качестве недостойной вражеской группировки, ненавидящей вас, - справедливая мишень для ярости толпы, управляемой влиятельным человеком.
Эта тактика стала достаточно распространенной, чтобы заслужить свой собственный сленг: nutpicking. Оскорбление происходит, когда один человек в сети (часто влиятельный, например the Perpetually Aggrieved) выделяет другого, часто обычного человека. Первый делится постом второго, обычно спорным или нелепым взглядом на какую-то проблему культурной войны, которая привлекает много внимания или раззадоривает какую-то фракцию. Затем этот неудачный постер позиционируется как аватар (чучело, на самом деле) общих врагов фракции. Редко бывает прямой призыв преследовать цель, но это и не нужно. Тот, кто разжигает толпу, просто выставляет цель в качестве достойного порицания человека или распространителя дурных мнений и разводит руками по поводу сложившегося положения дел. Это давно известная форма искусства: "Неужели никто не избавит меня от этого вредного священника?" - спросил король Генрих II в 1170 году, имея в виду архиепископа Кентерберийского. Четыре рыцаря прочитали между строк, и в результате жестокость решила проблему короля.
Точно так же и группировки сегодня знают, что делать: подстрекательский пост ретвитят толпы и, возможно, алгоритм выводит его в тренды. Цель становится главным героем момента в социальных сетях. Ищейки-любители начинают копать, публикуя личную информацию (доксинг) или выискивая какую-то непрочную связь с другим плохим человеком, которого фракция уже ненавидит (переходное свойство плохих людей). Любая непрочная связь вызывает бурное ликование и волну постов о том, что цель "разоблачена!".
Иногда фракция подключает к преследованию работодателя объекта, требуя наказать или уволить его. Фракция может привлечь друзей, членов семьи или соратников объекта преследования и преследовать их в качестве доверенных лиц - наказание иного рода, поскольку объект, чувствуя ужас от того, что его близкие и родные оказались втянуты в эту ужасную драму, может теперь самоизолироваться, чтобы не привлекать к себе внимания.
Если цель попытается исправить запись, ее объяснение часто будет проигнорировано (если у нее мало последователей, оно может быть даже не замечено), если только другая фракция не решит дать отпор от ее имени. Если же они переведут свой аккаунт в приват или удалят его перед лицом толпы, они будут выглядеть виноватыми. Слухи должны быть правдивыми, иначе зачем им скрываться?
В течение следующих нескольких дней в СМИ могут появиться сообщения о том, что "некоторые люди в Интернете говорят", и посты в Подстатье, а спровоцированная полемика может на некоторое время стать главным результатом поиска в Google. В конце концов толпа устанет, а зачинщики перейдут к чему-то (или кому-то) другому. Но для объекта спора последствия останутся.
Правые называют это культурой отмены; левые спорят, существует ли культура отмены. Существует. И все фракции делают это, оправдываясь тем, что это "вызов кому-то", возможно, или "разоблачение врага народа". Для толпы, в самый разгар событий, цель оправдывает средства.
Цель - охладить участие и высказывания, и это работает. Страх перед подобным опытом заставляет некоторых заниматься самоцензурой или избегать критики влиятельных лиц. Есть старая пословица, апокрифически приписываемая Марку Твену: никогда не вступай в драку с человеком, который покупает чернила по бочкам. 35 В эпоху социальных сетей мы можем обновить ее: никогда не вступай в драку с человеком, который владеет онлайн-мафией.
Эссеист и культурный критик Венкатеш Рао дал этому положению вещей название: "Интернет говядины". 36 (Говядина - сленговое обозначение давней неприязни или конфликта между людьми).
По мере того как становилось ясно, что влиятельные люди могут привлечь внимание и извлечь выгоду из перформативной агрессии, а также что алгоритмы и толпы могут получить удовлетворение от участия в онлайн-битве, она становилась нормой. В виртуальных публичных пространствах все чаще стали доминировать "мыслители только о говядине", писал Рао в начале 2020 года, а безграничные возможности для культурных войн привели к фоновому состоянию непрерывного конфликта. По его словам, ни одна из видимых, часто вирусных битв не отражала реальных индивидуальных конфликтов. Скорее, они носили чисто фракционный характер и велись "харизматичными рыцарями-знаменитостями, слабо связанными с различными крепостями, похожими на цитадели, населенными армиями, состоящими из оппонентов".
Но почему? Что мотивирует участников?
Влиятельные люди получают вовлеченность и ее преимущества: больше влияния, больше денег. Военнослужащие получают товарищеский дух борьбы и чувство миссии - возможно, даже признание в виде желанного ретвита от героя влияния. Иногда толпа состоит из истинных верующих, которые искренне верят, что "бифтинг" продвигает дело; если вы делаете его трендом, значит, это правда. Но еще одним важным мотивом является просто смех - быть троллем может быть весело.
Победа - фактическое продвижение дела - не главное. Суть в борьбе. На самом деле победа может негативно сказаться на влиятельных лицах , поскольку разрешение спора снизит потенциал для будущего монетизируемого контента.
Почему так происходит? Одно интригующее объяснение из исследований в области социальных наук утверждает, что дизайн платформ социальных сетей не только создает возможности для постоянной приманки и борьбы с другими фракциями, но и непреднамеренно увеличивает широту тем, которые люди считают приманкой. 37 В своем районе вы можете быть согласны со своей соседкой по поводу абортов, но не согласны с ней по поводу облегчения долгов студентов. В реальном мире вы бы с этим смирились. Она - ваша соседка, и в вашем обществе существуют базовые нормы цивилизованности. Кроме того, горячие вопросы для демократов в трех штатах от вас могут просто не вызывать особых разногласий в вашем городе.
Однако в Интернете алгоритмическая сортировка означает, что политические фракции являются скорее глобальными, чем локальными. Если тема поляризует какую-то часть фракции, она становится частью списка потенциальных тем, за которые будут бороться все члены фракции. То, что не имело бы значения в вашем районе, становится частью основной демократической идентичности (например) на онлайн-арене. Сдерживающий эффект таких вещей, как местная география и знание реальных людей, стоящих за мнениями, исчезает. В результате все большее число идентичностей, убеждений, мнений и культурных предпочтений становятся фронтами резкого социального разделения - и, следовательно, кормом для "Интернета говядины". Как сказал один социолог, изучающий эту динамику, эффект похож на "Повелителя мух". 38
Между тем, проблема усугубляется еще одним фактором. Исследования показали, что политическая враждебность - эффективная поляризация - возникает, когда люди с одной политической идентичностью переоценивают распространенность экстремальных взглядов, которых на самом деле придерживается лишь незначительное меньшинство "другой стороны". 39 Вспомните пример иллюзии большинства из нашей маленькой английской деревни в главе 1, но в глобальном масштабе. Люди, живущие в крайне пристрастных заказных реалиях, искаженно воспринимают то, что происходит снаружи. Они видят карикатуры, представленные стимулируемыми СМИ и влиятельными лицами, которые постоянно укрепляют идею о том, что люди за пределами их пузыря - это неистовые расисты или "проснувшиеся снежинки". Однако из-за этой крайней неприязни к тем, кого они считают своими идеологическими врагами, они не вступают в контакт, и это представление сохраняется. Да, есть люди, которые создают TikToks, разглагольствуя о непонятных гендерных идеях, или делают бессовестно белые супремацистские посты в Facebook о преступности во внутренних районах города - но это не обычные люди. Если бы мы столкнулись с колоритными персонажами, которых выбирают "орехоколы", в наших местных кварталах, мы бы признали их необычными.
Таким образом, люди стали гиперчувствительными по отношению к большему количеству вопросов, чем когда-либо прежде, и при этом заметно искажают позицию другой стороны по этим вопросам. Результат всего этого? Смещение норм, так как издевательства и домогательства становятся приемлемыми. И индивидуальные трансформации - просто спросите семьи, у которых есть родственник, втянутый в бригаду клавиатурных воинов и ставший почти неузнаваемым. На фоне всего этого людям, которые не хотят участвовать в обсуждении, приходится тратить усилия, чтобы уйти - блокировать, отключать звук и в конечном итоге избавляться от всепроникающей враждебности и преследований, даже когда биферы кричат, что они трусы, неспособные отстоять свои взгляды.
Но какими бы глупыми ни казались псевдособытия культурной войны, питающие все это, они оказывают влияние. И не стоит заблуждаться, что "Интернет говядины" оказывает влияние и на офлайн, причем двумя ключевыми способами. Во-первых, он меняет стимулы для политиков, которые понимают, что могут использовать эту энергию, чтобы добиться своего избрания; это усиливает токсичную партийность. Во-вторых, усиливается преследование совершенно обычных людей - в том числе местных и практически неизвестных государственных служащих, которым поручено поддерживать механизм нашей демократии в рабочем состоянии. 40
От платформы до площади
В более причудливой медиасреде культурная война велась в основном с помощью безликих архетипов - королевы социального обеспечения, распутного подростка. Клевета была уделом знаменитых или влиятельных людей и в основном ограничивалась средствами массовой информации; политики или руководители могли время от времени сталкиваться с протестами в реальном мире, но редко толпы людей собирались, чтобы покричать у дома обычного человека.
Но сегодня обычные люди становятся кормом для рыцарей, управляющих Интернетом, и то, что происходит в сети, иногда перетекает в реальный мир пугающим образом. Такая динамика действий в сети все больше влияет на государственных служащих, многие из которых привыкли к критике и признают, что их роль дает им власть. Они не верят, что находятся вне надзора или критики. Но угрозы и запугивание - это не критика и не надзор. Большинство людей сочтут, что незнакомец записывает или фотографирует их, когда они идут по улице, неловким и угрожающим, а если этот момент транслируется для толпы, то все становится еще хуже.
Во время выборов 2020 и 2022 годов правдолюбцы, поверившие в "большую ложь", собирались в Telegram-каналах, чтобы делиться именами и фотографиями работников избирательных участков и сотрудников избирательных комиссий, которые, по их мнению, "что-то замышляют". Целью были люди в пунктах подсчета голосов. СМИ одного издания Gateway Pundit обвинило двух работников избирательных участков, назвав их по имени и приложив фотографию, в том, что они "вытащили чемоданы с бюллетенями"; президент Трамп и его окружение начали говорить о них также, и им пришлось покинуть свои дома после шквала угроз. 41. В 2022 году ситуация вновь обострилась: обычные люди попали под влияние таких гнусных пропагандистских фильмов, как "2000 мулов", документальный фильм правого активиста Динеша Д'Сузы, в котором на основе необоснованных утверждений о широком распространении мулов с бюллетенями утверждалось, что массовая кража произошла в 2020 году и аналогичным образом будет происходить на выборах 2022 года. Снабженный инсинуациями фильм вызвал множество проверок фактов, правда, в основном не из медиа-экосистемы, которой доверяет сообщество. Тем временем на сайте Truth Social появились группы, координирующие наблюдение за урнами для голосования; те, кому фильм показался убедительным, стали сидеть перед урнами, вооружившись, и записывать, как их соседи опускают бюллетени. 42
Помимо выборов, заседания школьного совета и городского совета также стали очагами преследования. Эти собрания всегда привлекали горстку глубоко преданных своему делу эксцентриков и чудаков, но политика COVID-19 вызвала настоящее недовольство и усилила ярость. Люди иногда следовали за врачами или учителями к их машинам после заседаний школьного совета и заседаний городского совета. Политика в отношении масок, которая могла бы цивилизованно обсуждаться в сообществах с использованием данных общественного здравоохранения, вместо этого превратилась в войну с людьми, протестующими (и ведущими прямые трансляции) у домов, а не у офисов чиновников здравоохранения. 43 Видео обрабатывается по-разному в зависимости от того, к какой фракции вы принадлежите; одни видят в протестующих храбрых воинов: другие - надоедливых соседей; третьи - внутренних террористов. Многие государственные служащие решили, что потенциальные расходы слишком высоки, и уволились. 44
Споры, зародившиеся в сети, переходят и в офлайн. 17 июня 2023 года, в 7:05 утра по центральному времени, профессор педиатрии и молекулярной вирусологии доктор Питер Хотес поделился статьей из журнала Vice, в которой популярный подкастер Джо Роган критиковал Роберта Ф. Кеннеди-младшего, в то время недавно объявленного кандидатом в президенты от Демократической партии, за то, что тот принимал его в своем подкасте. 45 В статье Vice, которую Хотес опубликовал в твиттере, рассказывается об обычной манере поведения Кеннеди - выдвижении беспочвенных теорий о том, что 5G и Wi-Fi делают людей больными, нагнетании страха по поводу вакцин (COVID и детских), а также о дискредитированных методах лечения, но затем отмечается, что Spotify, платформа, на которой выходит шоу Рогана, прекратила попытки остановить дезинформацию о вакцинах в подкасте.
Доктор Хотес уже выступал в подкасте Рогана до пандемии, чтобы развеять теории заговора против вакцинации и аутизма, а также в начале пандемии, чтобы обсудить COVID-19. 46 Но после этих выступлений Роган стал все более скептически относиться к основному научному консенсусу относительно вакцин и лечения COVID. Он также написал в Twitter, чтобы ответить на критику Хотеса: "Питер, если ты утверждаешь, что слова РФК-младшего являются "дезинформацией", я предлагаю тебе $100 000.00 на благотворительность по твоему выбору, если ты согласишься подискутировать с ним на моем шоу без ограничения времени". 47 РФК-младший, который в прошлой жизни был известен в основном как адвокат, быстро сказал, что сделает это. Элон Маск усилил обмен мнениями, сказав, что Хотес "боится публичных дебатов", потому что знает, что не прав. 48 Хотес отклонил приглашение на дебаты, но предложил принять участие в подкасте, чтобы исправить запись один на один (плюс одиннадцать миллионов слушателей) с Джо Роганом.
Тем не менее, огонь был зажжен: на момент спора у Рогана было 11 миллионов подписчиков в Twitter, у Маска - 144 миллиона, а у РФК-младшего - 1,5 миллиона. 49 У каждого из них есть весьма активная армия в Интернете говядины.
Последовавшая за этим перепалка якобы была связана с дебатами: 50 Должны ли эксперты спорить с чудаками? Способен ли Роган вести дебаты? Трусливо ли не вступать в дебаты? Почему эксперты не хотят дебатировать с людьми, если они такие эксперты? 51 Потасовка была похожа на дебаты о дебатах, которые периодически возникают, когда креационисты бросают вызов эволюционным биологам.
Взаимодействие попало в тренд и вызвало шквал комментариев и ответов. Многие из них были крайне неприятными. Другие известные противники вакцины COVID включились в игру, предлагая свои деньги для обогащения банка и привлекая к разговору свои фракции. Хотес, у которого 460 100 подписчиков, в целом придерживается позитивного тона в своих постах; он не является культурным воином, хотя у него есть давняя коллекция антивакцинных ответчиков, чьи комментарии он время от времени освещает для своей аудитории. Хотес пользуется влиянием и не избегает критики - его опыт используется в политике общественного здравоохранения, и он разработал несколько вакцин, используемых во всем мире. Он также является публичной фигурой: регулярно выступает на телевидении и в подкастах, написал книги и давал показания перед Конгрессом. Он способен держать себя в руках, отвечая на критику со стороны общественности, и он добродушно делал это во время шквала критики. Ведущие СМИ с пониманием освещали его усилия.
Но многие из участников сетевой драки не были заинтересованы в реальных дебатах. Большая часть нападок толпы состояла в основном из личных выпадов и клеветы. И вот 18 июня в 10:50 утра Хотес написал в Твиттере, что к его двери пришли два человека и снимали его, когда он стоял снаружи. 52 Они разместили видео в Интернете. Прошло чуть больше двадцати четырех часов с момента первого общения в Twitter до появления пары людей на крыльце его дома. Очевидно, Рогану, Маску и РФК-младшему нечего было сказать по этому поводу.
Эти два гражданских журналиста из "Пятой власти" были там, чтобы преследовать Хотеса: снимать его, надеясь спровоцировать на что-то, что они могли бы использовать для дальнейшей травли в Интернете. Если бы он разозлился, если бы хлопнул дверью, если бы пригрозил им или вызвал полицию - все это стало бы кормом для сетевой толпы. Хотес сохранял спокойствие, и люди у его двери, к счастью, не были склонны к насилию, но эффект был ужасающим для наблюдателей, работающих в области общественного здравоохранения и научной коммуникации. Это было запугивание, а не дискуссия.
В журнале Американской медицинской ассоциации недавно было опубликовано исследование, посвященное опыту врачей и ученых в области преследований. Неудивительно, что две трети респондентов сообщили о преследованиях в Интернете (присланные им изображения сексуального характера, бомбардировка рецензиями, доксинг и угрозы насилия); до пандемии о подобных вещах сообщали только 23 %. Некоторые, однако, также сообщили о преследованиях в офлайне (преследование и нападения). Многие респонденты заявили, что угрозы причинения вреда в сети существенно повлияли на их готовность к сотрудничеству. 53
Нормализация такого поведения имеет гораздо большее значение, чем отдельная цель. Во введении я рассказала о своем опыте мамы, которая решила высказаться в поддержку законопроекта об устранении лазейки в требованиях к вакцинации для государственных школ Калифорнии после вспышки кори в Диснейленде. В то время я совсем не была публичной фигурой и использовала социальные сети в основном для общения с семьей, друзьями и коллегами. Но я хотела отстаивать убеждение, которое стало для меня важным: подавляющее большинство безопасных вакцин, предотвращающих инфекционные заболевания, должны быть обязательным условием для обучения в государственной школе, потому что никто не имеет права подвергать чужих детей риску смертельных заболеваний из-за ошибочных убеждений в опровергнутых теориях. В то время это мнение не вызывало особых споров в офлайновом мире: более 80 % детей в Калифорнии были вакцинированы, так что оно было вполне мейнстримовым, даже если асимметрия страстей создавала иное восприятие в сети. Однако масштабы доксинга, преследования и травли сторонников Vaccinate California заставляли меня чувствовать себя так, словно это было какое-то рискованное пограничное убеждение. За нами следили, нас записывали, наши ролики выкладывали на YouTube, а активисты антивакцинального движения публиковали посты в социальных сетях, обсуждая, что будет, если они устроят протест на тротуарах возле наших домов или пришлют нам рождественские открытки. Это было неприятно - я никогда не стремился к заметному присутствию в сети в качестве активиста, и в то время я очень нервничал из-за того, что мне вдруг навязали даже ограниченное присутствие. Я беспокоился, что это повлияет на мою будущую карьеру, например, если работодатели будут искать меня в гугле и найдут странные видеоролики с ненавистью к вакцине. В конечном итоге я все равно решила быть активной, но даже в 2015 году из-за преследований мне казалось, что это больше похоже на войну, чем на борьбу за политику. 54 Я не хотела поощрять других высказывать свое мнение.
Несколько лет спустя, в 2021 году - к тому времени я уже привыкла вызывать споры в Интернете - я высказалась за возобновление работы школ моего округа, поскольку все больше фактов указывало на то, что пандемия и вакцинация достигли той точки, когда дети могут спокойно вернуться в классы. Была создана умеренная группа родителей, которая потребовала от округа Сан-Франциско разработать план возобновления занятий; я присоединилась к ней и стала "мамой возобновления занятий". Вскоре после этого я приняла участие в другой кампании под руководством родителей, на этот раз по реформированию учебной программы по математике в Калифорнии: за несколько лет до этого низкие показатели сдачи экзаменов для некоторых групп учащихся привели к тому, что школьный округ Сан-Франциско принял решение больше не предлагать алгебру в восьмом классе. Я считал, что это несправедливое решение, которое не помогает ни отстающим, ни продвинутым детям, поэтому я высказался за отмену этой политики и предупредил другие районы Калифорнии, чтобы они не применяли такой губительный подход. 55 В каждой из этих ситуаций я сознательно решил взять на себя заметную роль защитника в социальных сетях - причины были важны для меня, и я хотел повысить осведомленность и сформировать общественное мнение на местах. Многие люди видели мои посты и обращались ко мне в прямых сообщениях, спрашивая, как они могут принять участие, но значительное число людей отмечало, что они очень остерегались говорить что-либо публично. Они боялись троллинга или риска для своих семей и работы, выступая за что-либо хоть отдаленно противоречивое. У одной матери-одиночки был небольшой бизнес, и она боялась, что люди, не согласные с ее политическими убеждениями, оставят плохие отзывы и лишат ее средств к существованию.
Вы можете не разделять мои убеждения по этим вопросам - вы можете даже ненавидеть их, - но в условиях здоровой демократии мы должны иметь возможность обсуждать такие вещи. И все же каждый из этих трех местных вопросов превратился в бравурную драку в социальных сетях. Местная борьба шла по принципу "голубой против более голубого" - местные демократы против местных демократических социалистов. Но Калифорния также занимает много места в головах людей, которые там не живут - тролли из других городов часто обсуждают проблемы "разбуженного управления" Сан-Франциско, в частности, - и эти политические бои переросли в ярость, клевету и доксинг. Некоторые люди видят нападки и отступают: они по понятным причинам боятся оказаться в центре внимания толпы. Заставить людей воздержаться от участия, так называемый "эффект охлаждения", - одна из главных целей такого поведения. Видеть, как человек становится главным героем, как он сталкивается с насмешками, клеветой, профессиональными последствиями, угрозами и преследованиями, и осознавать, насколько все это случайно, - это пугает. Наблюдая за тем, как это происходит с несчастным объектом, сторонние наблюдатели знают, что в следующий раз это может произойти с ними. И только по милости Божьей.
Другие, напротив, видят нападки и мотивированы участвовать в них, потому что "дебаты" дают им возможность троллить и гадить.
Один из постоянных выводов в исследованиях поляризации заключается в том, что члены сообщества часто не чувствуют себя комфортно, критикуя или выступая против эксцессов своей собственной политической фракции. Это связано с нашим предыдущим обсуждением того, что политические идентичности становятся более глобальными, чем локальными, поскольку люди сортируются в социальных сетях. Многие участники опасаются, что, выступив против чего-то, что, по их мнению, является слишком большим, они подвергнутся нападкам со стороны своей собственной "команды" за нелояльность или будут заклеймены как "плохие прогрессисты" или "плохие консерваторы", если они не будут полностью соответствовать своей фракции. Они не хотят, чтобы их собственная фракция пришла за ними! И поэтому они самоуспокаиваются. 56
Они также не хотят, чтобы их считали подрывающими их сторону; в конце концов, другие парни еще хуже. Прогрессивный человек мог втайне считать, что его школьный округ должен был открыться раньше, но, опять же, Такер Карлсон поддерживает открытие школ. Консерватор мог втайне испытывать отвращение к лжи Трампа о краже выборов, но избегал говорить об этом, учитывая злобные нападки со стороны членов своей собственной партии. Так, коллеги-республиканцы, выступавшие против кандидатуры Джима Джордана на пост спикера Палаты представителей в октябре 2023 года, сообщали о получении реальных угроз смерти от его сторонников. 57
В то же время те, кто не молчит, - это самые экстремальные голоса, в частности рыцари с армиями мудаков, готовые прибегнуть к травле и клевете ради своего влияния. Их заметность еще больше укрепляет представление о том, что самые экстремальные люди отражают консенсус большинства... что, в свою очередь, дает больше пищи для раскалывания орехов и вызывает еще больший аппетит к борьбе с этими "экстремистами".
Люди устали от этого. Попытка вести искренний, добросовестный разговор в социальных сетях сопряжена с риском превращения невнятного комментария в приманку для толпы, а нюансы трудно выразить в рамках одного сообщения в социальной сети. Нужно иметь мужество, чтобы защищать , ставшего мишенью для бригады психов, - даже просто отстаивать обычные человеческие приличия, независимо от конкретного высказанного мнения, - потому что никто не хочет, чтобы толпа ополчилась на него. Притеснения - это не просто "подлая речь", они имеют реальные каскадные последствия для социальной динамики и норм.
Преследования, клевета и угрозы приводят к тому, что со временем люди начинают опасаться высказывать свое мнение. Подобная токсичность, которую некоторые влиятельные люди пытаются представить как "вызов" оппонента или участие в "свободе слова", способствует созданию среды, подавляющей речь. Она препятствует собранию в Интернете. Это заставляет других отказаться от участия в дебатах, потому что цена высказывания кажется слишком высокой. Решив, что это не стоит риска для их репутации, карьеры или семьи, они замолкают и перестают участвовать. А ведь именно в этом, по сути, и заключается вся цель.
Кинематографическая вселенная расширяется
Я столкнулся с другой онлайн-мафией как раз накануне промежуточных выборов 2022 года. Элон Маск благосклонно ретвитнул Йоэля Рота, 58 тогдашнего руководителя отдела доверия и безопасности Twitter, который написал о работе, проведенной Стэнфордской интернет-обсерваторией совместно с Twitter, по изучению иранских и китайских сетей, маскирующихся под американцев в предвыборных беседах на платформе. 59 Иранцы выдавали себя за левых американцев и призывали поддержать пропалестинских, прогрессивных левых кандидатов, в то время как китайцы в основном сосредоточились на нападках на политиков и кандидатов, которые, по их мнению, были настроены против Китая, например сенатора Марко Рубио.
Совместная работа была выгодна Маску, который мог показать, что его новая компания защищает промежуточные выборы от иностранного вмешательства.
В твите Рота и, соответственно, в ретвите Маска была моя цитата. В течение двух дней после ретвита Маска у меня появились тысячи подписчиков, но я также подвергся преследованиям со стороны его самых ярых поклонников, включая пиццагатера Джека Пособича. Пособиец был недоволен тем, что Маск благосклонно отозвался о работе человека, который проводил исследования российского вмешательства в выборы 2016 года ("мистификация Russiagate", в реальности Пособица) и изучал Большую ложь на выборах 2020 года ("цензурированные консерваторы"). Чтобы противостоять позитивному вниманию, Пособиец безосновательно объявил своим тогдашним 1,8 миллиона подписчиков, а затем и аудитории подкаста , что мы с коллегой и профессором EIP Кейт Старберд "стояли за цензурой ноутбука Хантера Байдена". 60 Это была чистая выдумка, абсолютная ложь, призванная дискредитировать нас и взбудоражить толпу. Хотя я могу показаться хорошим парнем за разоблачение китайских и иранских операций, направленных против американцев, Пособиец говорил своим поклонникам, что на самом деле я очень плохой человек - злодей.
На самом деле мой единственный комментарий по поводу модерации в Twitter истории с ноутбуком Хантера Байдена заключался в том, что она была чрезмерно жесткой. Я считал, что это был неудачный выбор. Но социальные сети делают деконтекстуализацию легкой: чтобы найти факты, нужно потрудиться, и Пособиц знал, что его подписчики не станут проверять. Они просто поверят ему - и нападут на меня. Конечно, сразу после того, как он опубликовал ложь, его летучие обезьяны набросились на меня. Некоторые прислали мне электронные письма с комментариями в духе "кровь освежает дерево свободы" и "предателей, нарушающих Конституцию, вешают за мятеж". Другие просто кричали на меня в Twitter; в тот день я заблокировал около шести тысяч человек.
Пособиец знал, что его никогда не привлекут к ответственности. Число его поклонников выросло на порядки с тех пор, как ложь в Интернете о "Пиццагейте" вдохновила стрелка явиться в маленький ресторанчик в реальном мире. Вместо того чтобы признать то, что он там натворил, он просто заявил, что стрелок был частью заговора, чтобы заставить его замолчать: "Ложный флаг. Подброшенный стрелок из пиццерии "Комета" будет использован для введения цензуры на независимые источники новостей, не принадлежащие корпорациям". 61 Основной формой ответственности за провоцирование толпы является модерация платформы, и самые влиятельные люди редко наказываются, потому что они не те, кто на самом деле преследует или угрожает целям. За них это делает фракция, заботясь о пресловутом нерадивом священнике от имени влиятельного лица.
Трудно провести различие между стремлением к власти, деньгам и влиянию. Я часто задавался вопросом, в какой степени политические авторитеты, склонные к теории заговора, на самом деле верят в то, о чем говорят. На меня и на историю с ноутбуком не нашлось результатов поиска, а двухсекундный взгляд на LinkedIn показал, что я никогда не работал в Twitter. По всей вероятности, Пособиец просто запустил какую-то чушь; для него не имело значения, правда ли это. Ему достаточно было сослаться на шибболет "ноутбук Хантера Байдена", и его подписчики на мгновенно поняли бы, что делать. Они были убеждены, что огромный заговор сговорился лишить их избирательных прав, вырвать победу у Трампа, подвергнув цензуре историю с ноутбуком, и если меня упомянули таким образом, значит, я был частью этого заговора. Знакомость, нотка новизны и множество повторений. Джеку Пособицу (или Майку Бенцу) было неважно, какой ценой их ложь обойдется людям, которых они натравливали и очерняли. Главное, чтобы фанаты были вовлечены, обижены и подписаны. И вот вечером того же дня Пособик повторил свои утверждения в своем подкасте, зарабатывая деньги на рекламодателях, которые платили, чтобы привлечь его слушателей, и новая волна преследований обрушилась на мой почтовый ящик.
Пособиец был искусен в создании сетевой травли, но его теории оставались в основном в эхо-камере правого крыла. Несколько месяцев спустя обвинения, связывающие нас со всем, начиная от ноутбука Хантера Байдена и заканчивая цензурой "десятков миллионов твитов", стали гораздо более популярными... благодаря писателям, которые стали известны как The Twitter Files.
28 февраля 2023 года я получил письмо от писателя Мэтта Тайбби, который в то время все еще просматривал внутреннюю электронную переписку Twitter и составлял "Файлы Twitter" о предполагаемых злоупотреблениях. "Привет от Мэтта Тайбби", - начиналось письмо. "Очевидно, вы знакомы с моей работой, поскольку вы писали о ней критические статьи". В запросе меня просили прокомментировать две вещи: тот факт, что я работал в ЦРУ, и тот факт, что в 2017 году один из руководителей Twitter написал обо мне письмо, в котором, по его мнению, мне "не хватало опыта".
Я был знаком с творчеством Таибби. Он начинал свою карьеру как левый баловень, понося Уолл-стрит и называя Goldman Sachs "кальмаром-вампиром" на страницах Rolling Stone. Но затем, в разгар движения #MeToo в 2017 году, его карьера пошла под откос после того, как стали известны его ранние публикации, в некоторых из которых описывалось оскорбительное и унизительное поведение по отношению к женщинам во время его пребывания в России. 62 Он принес публичные извинения и назвал эти публикации "сатирой", но ущерб был нанесен. После того, как из-за шумихи его бросил издатель, Таибби стал глубоко возмущен культурой отмены в левых кругах и постепенно перешел от разборок с миллиардерами к капитуляции для одного из них. Однако, в отличие от Пособича, Тайбби по-прежнему воспринимался как легальный журналист, поэтому людям было проще поверить в его альтернативную вселенную, а конгрессменам - ссылаться на нее.
Когда я читал его письмо, меня поразило отсутствие каких-либо реальных вопросов. "Факты", которые меня просили прокомментировать, были полезны Таибби исключительно как инструменты для очернения меня лично. ЦРУ! Жутковато... а вы слышали, что кто-то однажды сказал, что она тупая?
На самом деле я стажировался в ЦРУ, будучи студентом, - двумя десятилетиями ранее и за несколько лет до основания Twitter. Это не было секретом; хотя в свои сорок лет я редко вспоминаю о своей стажировке в колледже, это упоминалось журналистами и становилось предметом шуток в публичных выступлениях и представлениях на панелях. Другое замечание Таибби - о том, что руководитель компании, расследование деятельности которой я когда-то добивался от Конгресса, назвал меня неквалифицированным специалистом, - показалось мне забавным. В последующие годы мы с этим руководителем продолжали сотрудничать. Ладно, он сказал что-то пренебрежительное за пять лет до этого. И что? Что я должен был сказать об этом сейчас? Где были вопросы о моей реальной работе в Twitter?
Я не ответил. Я не верил, что Таибби отнесется ко мне справедливо.
Я видел его недавние разговоры с моим коллегой, в которых было очевидно, что "репортер" работает в обратном направлении: от своих собственных теорий к электронным письмам, которые лежат перед ним, а не наоборот.
Однако его замечание о том, что я критически отозвался о его работе, было совершенно верным. Поначалу я с оптимизмом смотрел на потенциал "Файлов Twitter", но вскоре был разочарован. Таибби создал сенсационные вирусные истории на основе собранных им электронных писем, но они не выдержали тщательной проверки. Его первое разоблачение, опубликованное в Твиттере, содержало подстрекательское утверждение о том, что кампания Байдена потребовала от Твиттера удалить контент... но запрошенный контент оказался обнаженными фотографиями Хантера Байдена без согласия. Свобода слова не включает в себя право распространять украденные обнаженные изображения, и платформа справедливо удалила их. Игнорировать суть запроса, а само его существование представить как свидетельство давления на "цензуру" - нечестно.
Анекдоты Таибби, конечно, вызвали жар, но света от них было мало. Как человек, много лет изучавший модерацию контента на платформе, я считаю, что вся эта история была упущенной возможностью задать гораздо более важные вопросы и по-настоящему разобраться во внутренних данных Twitter. 63
Техножурналисты, которые хоть что-то знали о том, как работают команды доверия и безопасности платформ, поочередно забавлялись и смущались за авторов Twitter Files. Маск выбрал их из-за общей неприязни к мейнстримной журналистике и модерированию контента, а не потому, что они хоть что-то знали о теме. 64 В результате появилось множество ошибок, которые Майкл Кричтон однажды назвал "мокрыми улицами и дождем" - элементарные ошибки в интерпретации, путаница причин и следствий. 65 Но что еще важнее, быстро стало ясно, что сценаристы запрашивали внутренние документы Twitter, а затем пытались впихнуть полученное в историю, которую уже планировали рассказать.
Хотя я с самого начала не доверял Таибби, я совершил ошибку, доверившись одному из других авторов Twitter Files: Майклу Шелленбергеру. Он был не журналистом по образованию, а пиарщиком, человеком по велению сердца Эдварда Бернейса, с довольно внушительным списком клиентов; Уго Чавес нанял его, когда венесуэльскому силовику нужно было улучшить свой имидж в США. 66 Сегодня он ведет рассылку Substack, якобы разоблачающую всевозможные гнусные злодеяния, и делает медиа-хиты, представляясь экспертом по самым разным темам: климат, бездомность, наркомания, городское управление, преступность, эпидемиология, гендер, раса, ИИ, НЛО, киты. В декабре 2022 года он добавил в этот список модерацию контента и свободу слова.
Шелленбергер тоже обнаружил способность понимать материал так, чтобы подтвердить свои прежние убеждения. Один из его ранних потоков Twitter Files, опус из пятидесяти постов, утверждал, что обнаружил "доказательства, указывающие на организованные усилия представителей разведывательного сообщества" по дискредитации истории о ноутбуке Хантера Байдена. Опять же, модерация истории с ноутбуком действительно была тяжелым провалом, что быстро признал тогдашний генеральный директор Twitter. Однако Шелленбергер возвел неудачный звонок в ранг огромного правительственного заговора: одна из внутренних электронных писем Twitter показала, что ФБР отправляло платежи в Twitter.
Когда ФБР отправляет юридические запросы, оно обязано заплатить получателю запроса за время, потраченное на его выполнение. Шелленбергер, однако, намекнул, что платежи, датированные 2019 годом, были частью заговора - что предполагаемая "кампания влияния" ФБР по подавлению ноутбука была смазана , потому что бюро платило Twitter. 67 Главный юрисконсульт Twitter, уволенный Маском за несколько недель до этого, ранее был главным юрисконсультом в ФБР. Не было представлено никаких доказательств связи между людьми, платежами и модерацией, и не было никаких указаний на дальнейшее журналистское расследование запросов - было достаточно инсинуаций. Элон Маск подхватил эту тему, превратив заявление Шелленбергера в еще более масштабную подстрекательскую клевету: "Правительство заплатило Twitter миллионы долларов за цензуру информации от общественности". 68
Конгрессмен Джим Джордан накинулся на него, потребовав от Twitter записи о "цензуре". 69 Проверяющие факты в конце концов объяснили, как работает процесс возмещения юридических запросов, но к тому времени теория стала каноном в кинематографической вселенной, подкрепленной участием Джордана и его готовностью подыграть выдумке. 70
Шелленбергер связался со мной в личном сообщении 29 декабря 2022 года, через десять дней после публикации своей темы в ФБР. Он хотел узнать больше о модерации контента. Конечно, этот проблеск самосознания случился уже после того, как его ложное утверждение стало вирусным, но я решил помочь. Пока проект "Файлы Twitter" существует, подумал я, было бы неплохо, чтобы информированные репортеры, независимо от их идеологии, изучали электронные письма. В течение следующих трех месяцев мы дружески беседовали о модерации контента, как в частном порядке, так и публично. 71 Мы не всегда соглашались, но я чувствовал себя хорошо в этом взаимодействии; если бы я мог помочь ему донести до его аудитории нюансы реальности решений по модерации контента, возможно, эта тема стала бы менее острой.
Я ошибался.
Общественная площадь или арена для гладиаторских боев?
Многие люди используют метафору "общественной площади" для описания социальных сетей, особенно те, кто обеспокоен тем, что политика модерирования является формой цензуры. Это привлекательная метафора для американских политиков и активистов, которые используют ее, чтобы утверждать, что платформы должны придерживаться правил свободы слова, перечисленных в Конституции США. Это также совершенно неверная метафора: эти "общественные площади" в действительности являются частными компаниями, обслуживающими глобальную аудиторию. Исключения составят те, что указаны в Первой поправке: клевета, мошенничество, непристойность, материалы о насилии над детьми, контент, представляющий собой прямое подстрекательство к насилию, и "неизбежные беззаконные действия" из дела "Бранденбург против Огайо", рассмотренного Верховным судом в 1969 году.
На физической публичной площади люди также ведут себя совершенно по-другому. Цивилизованность все еще остается нормой. Толпы преследователей - от простых хулиганов до невменяемых правдорубов - не будут терпеть. Вы не можете преследовать своих соседей в оффлайне, выкрикивая непристойности в их адрес. Вы не можете гоняться за ними с вилами или заставлять сотню своих ближайших друзей идти за ними по улице, крича на них. Вы не имеете права вывешивать подделанные фотографии обнаженных людей на дверях их офисов или стоять на улице и говорить всем, кто подходит к их месту работы, что они на самом деле преступники. Существуют ограничения по времени, месту и способу высказывания, законы об общественных неудобствах, постановления о шуме и другие способы поддержания мира.
Иногда частные компании, владеющие "площадью", решают, что использование влиятельными лицами толпы случайных людей в интернете - это, по сути, плохо для бизнеса. Но когда они принимают решения, которые приводят к захватам или ударам против зачинщиков, группировки пытаются работать с судьями. Они используют банальные слова о цензуре, даже когда их цель - вытеснить других людей из разговора - по иронии судьбы, нарушая другой вид виртуальной ценности Первой поправки: право на свободу собраний.
В 2013 году бывший генеральный директор Twitter Дик Костоло говорил о том, что роль платформы напоминает греческую агору, куда люди приходили поговорить о происходящем, послушать политиков, проповедников и людей из соседнего города, провести нефильтрованные беседы и дебаты. Но непрекращающиеся, бурлящие стычки в рамках культурной войны сделали эти пространства больше похожими на римские гладиаторские арены, места скорее для смертельной схватки, чем для совещательного диалога.
В этих гладиаторских схватках удаление аккаунта - одно из самых радикальных действий по модерации, которые может предпринять компания социальных сетей. В наших исследованиях действий по модерации платформы, как отмечалось ранее, мы видим, что мелкие аккаунты часто подвергаются подобному принуждению, в то время как аккаунты крупных авторитетов, медийных фигур, знаменитостей или политиков, которые говорят те же самые вещи, часто остаются нетронутыми. Иногда их могут забанить или попросить удалить конкретный твит. Но их редко удаляют, потому что платформы знают, что такое действие вызовет возмущение и ответную реакцию.
Действительно, одним из полезных сведений о модерации, полученных из "Досье Twitter" через сообщение бывшего журналиста New York Times Бари Вайса, основавшего правоцентристское СМИ The Free Press, было то, что Twitter внес некоторые аккаунты в список, требующий одобрения высшего руководства для принятия мер - по сути, эти высокопоставленные аккаунты получили дополнительный уровень защиты от модерации (противоположный цензуре, можно утверждать).72 Одной из них была Либс из TikTok, 73 популярная психопатка, которая часто освещала своих идеологических врагов по вопросам ЛГБТ; ее мишени регулярно подвергались преследованиям и угрозам. Но из-за ее популярности Twitter опасался ответных действий в отношении этого аккаунта. Когда компания несколько раз принимала такие меры, возмущение фракций по поводу этого решения вызвало освещение в СМИ со стороны Такера Карлсона и правых СМИ, а также комментарии действующих политиков-республиканцев.
Сложность модерации контента заключается в том, что политика осуществляется людьми. Поэтому тем, кто подвергается модерации, легко заявить, что люди, принимавшие решение, были предвзяты к их личности или политике. Когда в Twitter, Facebook, YouTube и TikTok ежемесячно принимаются миллионы решений о модерировании, не обойтись без неудачных решений. Поскольку эти решения редко бывают прозрачными, аргументы о систематическом предвзятом отношении к определенной группе часто очень убедительны для разгневанных толп. Расследования пристрастности и антиконсервативной цензуры, в частности, постоянно показывают обратное - что консерваторы, как правило, доминируют на основных платформах социальных сетей, - но анекдоты остаются убедительными. 74
Когда платформы социальных сетей пытались устранить некоторые из худших элементов динамики слухов и дезинформации - например, пытались свести к минимуму слухи, которые делегитимизировали выборы, заставляли людей пить чистящее средство fishtank или подстрекали толпы домогателей, - их усилия перетекстуализировались как антиконсервативная предвзятость и цензура. Когда платформы пытались найти баланс между свободой слова и языком ненависти или дегуманизацией, это тоже перетекстуализировалось как цензура. Фактические неудачные решения, превышение полномочий и непоследовательное применение политик означали, что всегда найдется материал для делегитимации всего предприятия по модерированию контента. Появились новые платформы, которые прямо объявили себя зонами свободы слова: в самом начале деплатформированные ультраправые антисемиты и заклятые расисты перешли на Gab. Однако, поскольку большинство людей на самом деле не хотят участвовать в откровенно расистских сообществах, эта платформа не получила широкого распространения. Другие платформы, такие как Parler, Gettr и Truth Social (основанная бывшим президентом Дональдом Трампом), возникли в первую очередь для MAGA-аудитории и привлекли некоторых лучших влиятельных людей и комментаторов. Однако они не получили большого распространения по очень простой причине: там не было либералов, которым можно было бы принадлежать.
Свобода слова - это заветное и основополагающее право человека, которое люди, верящие в демократические общества, должны поддерживать по духу, даже если буква конституционной поправки относится только к правительству США. Однако этот термин - как и его противоположность, цензура, - подвергся длительной рефрейминг-попытке со стороны группировок, которые хотят полностью освободить внимание и исключить любое вмешательство со стороны частных субъектов, которые размещают их речь. Уменьшение рейтинга раггейта - это цензура; удаление аккаунтов людей, которые начали мобы преследования, - это цензура; маркировка спорных или ложных утверждений - это цензура, утверждают эти очень громкие голоса. На самом деле платформы имеют свои собственные права на свободу слова и ассоциации, поскольку они сами решают, что им показывать и что усиливать. Даже у Infowars, сайта под управлением Алекса Джонса, который обслуживает любителей теорий заговора и порождает толпы, преследующие жертв массовых расстрелов, есть условия обслуживания: "Помните: вы здесь гость. Это не цензура, если вы нарушаете правила и ваше сообщение удаляется. Во всех цивилизациях есть правила, и если вы их нарушаете, то можете ожидать изгнания из племени". 75 Платформы социальных сетей и большинство разделов комментариев в Интернете принадлежат частным компаниям, а не правительству , и их бизнес зависит от того, чтобы как можно больше пользователей были довольны. Но рефлексирующие оборванцы из "Интернета говядины" не хотят, чтобы (их аудитория) видела это таким образом.
Борьба за "свободу слова" - это борьба за преимущественное распространение информации. Это борьба за алгоритмическое усиление, долю голоса и возможность охватить огромную аудиторию без каких-либо затрат, которые транслируются так, как будто это права. Это борьба за власть, за господство над коммуникационной инфраструктурой и возможность формировать общественное мнение.
Иная форма домогательств
К 2023 году, годами изучая дезинформацию и пропагандистские кампании, я привык к преследованиям со стороны случайных интернет-мафиози или к клевете со стороны случайных гиперпартийных или контролируемых государством СМИ.
Но 2 марта 2023 года Мэтт Тайбби зашел в голосовой чат Twitter Spaces, которым управлял аноним с фотографией в профиле в виде мордочки енота, чтобы обсудить с фанатами свои последние находки в Twitter Files. 76 А в чате был Майк Бенц.
Бенц, который уже несколько недель пытался заставить Таибби обратить на себя внимание, воспользовался этой возможностью и долго и неловко расхваливал работу Таибби, прежде чем дать понять аудитории, что именно у него, Бенца, есть "все недостающие кусочки головоломки" с подробным описанием злого заговора, якобы цензурирующего правые речи.
"Я могу рассказать вам буквально все", - сказал Бенц Таибби, пообещав, что в конце беседы у него появятся "суперспособности". В бессвязном монологе Бенц, затаив дыхание, излагал альтернативную историю, которую он так старательно создавал. Он зациклился на мне: Я был кукловодом этого огромного заговора, имеющим "особый привилегированный доступ" к "круглосуточному кибернетическому контролю DHS" и "полномочиям ФБР DHS". К моим предполагаемым полномочиям прилагалась секретная доверенность, уполномочивающая меня цензурировать "22 миллиона твитов", - буркнул он, опустив искаженную статистику, которую он месяцами приводил в своем блоге. Затем он пробежался по списку теорий заговора, которыми он кормил правые СМИ. Пользуясь вниманием аудитории, он с энтузиазмом увеличил количество сообщений, которые мы каким-то образом подвергли цензуре, до сотен миллионов. "Ух ты, - торжественно ответил Таибби, словно Боб Вудворд, беседующий с Глубокой Глоткой на подземной парковке в Вашингтоне.
"Такого масштаба цензуры мир еще не испытывал!" воскликнул Бенц.
Через несколько дней, 9 марта 2023 года, Мэтт Тайбби и Майкл Шелленбергер дали показания на публичных слушаниях перед Джимом Джорданом и его Специальным подкомитетом по вооружению федерального правительства. Под присягой и в хаотичных письменных показаниях оба свидетеля изложили утверждения Бенца - чушь о "миллионах твитов" и нападениях на консерваторов, о моих якобы "нераскрытых связях с ЦРУ" и прочую чушь, которая теперь внесена в протокол конгресса, как будто они обнаружили ее, копаясь в файлах Twitter.
Благодаря этому выступлению сбылась мечта Бенца о слушаниях в конгрессе перед комитетом с правом вызова в суд - цель, о которой он заявил в своей первой записи в блоге. Он сидел позади них в зале для слушаний, когда Шелленбергер призывал Конгресс ограничить возможности социальных сетей по удалению вредного контента и сократить государственное финансирование нашей работы.
Шелленбергер, с которым я регулярно общался всего за несколько дней до этого, представил комитету Джордана изобилующее ошибками свидетельство на шестидесяти восьми страницах; он упомянул меня по имени более пятидесяти раз, приписав мне мнения, которых я не придерживаюсь, и перепутав работу, выполненную мной, с работой, выполненной другими. 77 Слова "цензор" и "цензура" встречаются более двухсот раз, вставляясь во все мыслимые предложения - попытка пиарщика создать реальность путем неустанного повторения. Шелленбергер мог бы заранее связаться с людьми, чтобы подтвердить свои заявления о "нераскрытых связях" или "22 миллионах твитов", но он решил этого не делать. Однако он обратился к коллеге из SIO уже постфактум, спросив, не напутал ли он чего-нибудь в своих показаниях. И если да, спросил он, следует ли подвергнуть его цензуре?
В обычной ситуации это было бы забавно. Пропагандисты и раньше злились на нас в интернете. Было забавно наблюдать, как известный наглец Мэтт Таибби повелся на утверждения болтуна, с которым он познакомился в Twitter Space, и слышать, как Майкл Шелленбергер назвал Бенца "главой кибернетического отдела Госдепартамента" в послесвидетельском победном реверансе на подкасте Джо Рогана . Но, к сожалению, разъяренные тролли в интернете вышли на сцену во всеоружии, и в ход пошли угрозы.
Однако на этот раз самым серьезным последствием клеветы стала не травля в Интернете.
Скорее, это была другая форма преследования, гораздо более значимая. Оказалось, что фальшивый журналистский блокбастер Шелленбергера и Тайбби послужил предлогом для Джима Джордана и его Специального подкомитета по вооружению федерального правительства, чтобы объявить о расследовании роли, которую Стэнфордская интернет-обсерватория, Партнерство за честность выборов и Проект "Виральность" сыграли в "режиме цензуры", "консультируя по вопросам так называемой дезинформации". 78.
К концу той недели институты, входящие в EIP, - Стэнфордский университет, Университет Вашингтона, Graphika и Лаборатория цифровых криминалистических исследований - получили письма от Джордана с требованием передать всю нашу электронную переписку с правительственными и технологическими компаниями, начиная с 2015 года. Вскоре после этого письмо SIO превратилось в повестку в суд. В течение следующих девяти месяцев из комитета Джордана будут рассылаться сотни писем, поскольку он агрессивно и по иронии судьбы использовал свои полномочия по вызову в Конгресс для поиска доказательств "вооружения федерального правительства". 79
Идеологический союзник, сделавший обвинительную инсинуацию, - вот и все, что требовалось для письма. Мэтт Таибби сказал что-то в Twitter, а Джим Джордан ознакомился с моими письмами.
Время, прошедшее с момента получения повестки, было сюрреалистическим путешествием в зеркальный мир.
Не уступая своему коллеге, представителю-республиканцу Дэну Бишопу, еще одному конгрессмену, который голосовал против сертификации выборов 2020 года и хвалил Майка Бенца как "незаменимого в раскрытии крупнейшей в истории США схемы правительственной цензуры", 80 начал требовать от нас предоставить документы для его комитета по национальной безопасности Палаты представителей.
Шелленбергер, тем временем, сделал меня повторяющимся главным героем своего недавно запущенного "Субстака". Он взял на себя роль ведущего сценариста, расширяющего кинематографическую вселенную Бенца, и стал снимать новые эпизоды о "сотруднице ЦРУ" , которую он якобы "разоблачил", злом организаторе "Промышленного комплекса цензуры", которая, в свою очередь, была также злостной нарциссой, снобом и, вполне возможно, плохой матерью. Она была "связана" с каждой глупостью, которую когда-либо совершал тот, кто занимался исследованиями в области дезинформации, возглавляла заговор в каждом электронном письме, на которое она была подписана, и тайно стояла за каждой плохой идеей, которую когда-либо вынашивала администрация Байдена. В одном примечательном сообщении она даже ввела в заблуждение президента Обаму, заставив его "поддержать цензуру". Но самое главное, что этот вымышленный персонаж, имевший мое имя и лицо, был заклятым врагом в эпопее своего героя: Майкл Шелленбергер, самопровозглашенный защитник американской свободы, вел крестовый поход, чтобы уничтожить, обезвредить и лишить власти Рене Диресту, человека, который поднялся до "самых высоких уровней" разведывательного сообщества, одного из "самых опасных людей в Америке прямо сейчас". 81 Читатели, очарованные его доблестной позицией, как он часто напоминал им, могут выразить свою поддержку, подписавшись на его Substack за 9,99 доллара в месяц.
Вскоре после этого, в июне 2023 года, началась юридическая война: судебные разбирательства, такие как назойливые иски, которые затягивают дело, отнимая время, энергию и деньги. Стивен Миллер - советник Трампа, наиболее известный своей иммиграционной политикой, направленной на разделение семей, а теперь возглавляющий мельницу исков "America First Legal", - подал в суд на меня и моих коллег от имени основателя Gateway Pundit (он был автором историй о бюллетенях в мусорных контейнерах) и случайного активиста "свободы здоровья", о котором мы никогда не слышали. В судебном иске излагалась ставшая уже привычной ложь: якобы наш сговор с технологическими платформами и правительством лишил целые классы людей права на Первую поправку в "возможно, самой крупной программе массового наблюдения и массовой цензуры в истории Америки". 82 Естественно, в иске упоминались Twitter Files и Foundation for Freedom Online.
Иск был подан в федеральный суд в Луизиане, где работает только один судья - ставленник Трампа. Этот судья также председательствовал в деле "Миссури против Байдена", в котором генеральные прокуроры Миссури и Луизианы (которые ранее подали записку в поддержку усилий по отмене выборов 2020 года) утверждали, что администрация Байдена провела масштабную операцию по цензуре речи. (Jawboning - это жаргонное выражение, означающее, что правительство принуждает компании вести себя определенным образом под реальной угрозой регулирования или других ответных мер). Основатель Gateway Pundit также был истцом по этому иску. 4 июля 2023 года судья издал обширный судебный запрет по делу "Миссури против Байдена", запретив правительству, среди прочего, сотрудничать или вступать в партнерские отношения со Стэнфордской интернет-обсерваторией. Когда я сидел во дворе и жарил шашлык со своей семьей в тот День независимости, я был потрясен, прочитав, что судья упомянул в запрете лично меня. По словам судьи, я заявил, что Election Integrity Partnership было создано для того, чтобы "обойти неясные юридические инстанции" и обойти Первую поправку. 83
Это была фабричная цитата. И это было неправдой.
Это было безумие. Вопреки моим интересам в судебном процессе я должен был немедленно публично указать, что приписываемая мне цитата была просто выдумана 84 - но это означало наблюдать, как мельница слухов и пропагандистская машина снова и снова перебрасывают ложь друг другу в десятках статей и бесчисленных вирусных твитах.
Тем временем в Конгрессе Джордан и Бишоп потребовали, чтобы члены EIP, включая недавно закончивших учебу студентов, приняли участие в "добровольных интервью" - за закрытыми дверями, чтобы обсудить нашу работу. На таких собеседованиях сотрудники комитета задают свидетелю вопросы на видеопленке в течение многих часов; коллеги, которые проходили их, потратили от пяти до семи часов, отвечая на вопросы. Свидетель не получает ни копии записи, ни стенограммы. Иными словами, Джордан и Бишоп могли выборочно передавать вырванные из контекста капли информации пристрастным средствам массовой информации или влиятельным лицам, которые могли выпустить ответную клевету. Между тем, те, кого они опрашивали, не имели непосредственного доступа к материалам, с помощью которых можно было бы исправить запись. В результате все было направлено против тех, на кого нацелились. Как однажды сказал кардинал Ришелье: "Если вы дадите мне шесть строк, написанных рукой самого честного человека, я найду в них то, за что его повесят". Представьте себе, что можно сделать не только с шестью часами видео, но и с тысячами электронных писем и коллекцией тикетов Jira, отслеживающих слухи о выборах и вакцинах... все это мы подготовили в ответ на повестку. Нормальный Конгресс использовал бы свои полномочия по опросу и вызову в суд добросовестно, преследуя истинную законодательную или надзорную цель. Но сегодня все обстоит иначе. Беспрецедентным образом отступив от норм Конгресса , Джордан взял выдержки из закрытых показаний одного из моих коллег и документы, полученные по повестке, и передал их Стивену Миллеру и организации America First Legal, которая использовала их для написания от имени Джордана записки, поддерживающей истцов в деле "Миссури против Байдена". Наши свидетельства в Конгрессе были переданы стороне политической машины по борьбе с законом - той самой команде, которая подала на нас в суд! Другие материалы попали в отчеты комитетов, в которых искажались высказывания тех, кто пытался вести честный диалог. 85
Я отказался от "добровольного" допроса, сообщив одному конгрессмену, что если общественность заинтересована в том, чтобы услышать меня, то я с радостью обсужу нашу общественную работу на публичных слушаниях, где американская общественность и все заинтересованные СМИ смогут услышать, что я хочу сказать напрямую. Однако, несмотря на то, что комитет по "Оружию" разослал сотни писем, адресованных ученым и институтам, похоже, ни один обвиняемый не дал публичных показаний. Вместо этого в ноябре 2023 года Шелленбергера и Таибби пригласили снова поговорить о нашей работе на памятных слушаниях, посвященных годичной годовщине "Файлов Твиттера".
Вся эта затея - от полезных идиотов из Twitter-файлов Элона Маска, отмывающих нелепые теории "фонда Бенца" от записей в Конгрессе, до конвейера между слушаниями в Конгрессе и юридической атакой - отвечала целям политической машины. 86 И каждое обвинение было признанием: Показания Шелленбергера изображали меня как человека, вовлеченного в сговор с правительством, как часть огромного заговора с целью заставить замолчать мнения; и все же вот федеральный судья неверно цитирует меня, чтобы оправдать указание исполнительной власти, что она не может с нами разговаривать. Так называемые борцы за свободу слова работали с гиперпартийным подкомитетом конгресса, чтобы остановить нашу работу, защищенную Первой поправкой. И даже когда Джордан работал рука об руку с генеральными прокурорами и Стивеном Миллером, нас обвиняли в "переплетении" с правительством.
В зеркальном мире гиперпартийной клеветнической машины проблема выборов 2020 года заключалась не в попытке Трампа украсть их, а в усилиях ученых, технологических платформ и Министерства внутренней безопасности Трампа вести хронику и реагировать на нее. Мы не были правительством, наши проекты не финансировались правительством, правительство не указывало нам, что делать, и у нас были свои права по Первой поправке на проведение исследований и общение с технологическими компаниями - даже на то, чтобы отмечать случайные вирусные посты, которые, по нашему мнению, нарушали их политику. В 65 процентах случаев компании ничего не предпринимали в ответ.
Но когда факты опровергли теорию заговора, клеветники удвоили свои усилия, перейдя к простым инсинуациям.
Стратегия Серенгети
Создание альтернативных вселенных и превращение отдельных людей в лицо теорий заговора и мишень для толпы будет продолжаться, потому что это работает. Как сообщила газета New York Times, "республиканские законодатели и активисты разворачивают масштабную юридическую кампанию против университетов, аналитических центров и частных компаний, изучающих распространение дезинформации, обвиняя их в сговоре с правительством для подавления консервативных высказываний в Интернете". 87
И все же институты, не зная, как реагировать, продолжают относиться к этой книге как к обычным квазипартийным махинациям.
Пожалуй, больше всего разочаровывает то, что подобное уже случалось. В 2010 году историки Наоми Орескес и Эрик М. Конвей опубликовали книгу "Торговцы сомнениями", в которой исследуется история и тактика, используемая влиятельными лицами и группами интересов, чтобы посеять сомнения и распространить дезинформацию по различным научным вопросам. Они связали точки между тактиками, использовавшимися для подрыва научных выводов о том, что сигареты вызывают рак, и теми, которые в то время использовались для дискредитации ученых, бьющих тревогу по поводу изменения климата под влиянием человека.
Определенные отрасли промышленности и идеологически мотивированные группы уже много десятилетий используют подобную тактику, чтобы поставить под сомнение общепризнанные научные результаты - те, которые могут нанести ущерб их прибыли или идеологическим убеждениям. Если бы им удалось поставить под сомнение выводы, науку и ученых, то они могли бы продолжать наращивать власть и прибыль. "Сомнение - наш товар, - писал один из руководителей табачной промышленности в 1969 году, - поскольку это лучшее средство борьбы с "совокупностью фактов", которая существует в сознании широкой общественности". 88 Квалифицированные оппоненты, способные вызвать сомнение, поддерживались промышленными PR-машинами. Для противодействия выводам были созданы партизанские аналитические центры. Ученых очерняли лично. На некоторых подали в суд. Некоторых привозили в Конгресс на слушания, которые проводили конгрессмены, желающие сделать из них пример - и защитить собственные интересы конгрессменов. Документы, полученные через Закон о свободе информации, и тайник взломанных электронных писем (получивший название "Климатгейт") были раздуты, чтобы создать впечатление о коррупции, некомпетентности или нечестности.
Один из видных климатологов-мишеней, доктор Майкл Манн, написал книгу о том, как сам оказался в водовороте. Когда я читал ее, мне казалось, что я читаю пересказ своей собственной истории: "Атаки обычно осуществляются организациями и группами с названиями вроде "Граждане за разумную экономику", которые маскируются под низовые организации, но на самом деле представляют влиятельные отрасли промышленности и поэтому получили название "астротурф". Эти группы используют идеологически согласованные СМИ и сеть юристов, лоббистов и политиков для продвижения своих идей." 89 Фальшивые фонды, пропагандистские агентства, сеть юристов и политиков создали альтернативную реальность и тогда. Как проницательно замечает Манн, проще выбрать отдельного человека и сделать его аватаром идеи - именно так поступил давний пиарщик Шелленбергер, дав своей толпе конкретного человека, которого можно ненавидеть. Манн назвал это "стратегией Серенгети": как хищники отбирают уязвимое животное из стада, так и люди, преследующие климатологов в то время, отбирали одного видного исследователя, делая его не только мишенью, но и аватаром всего плохого в отрасли, изолируя его и выставляя в качестве примера того, что может произойти, если другие высунут голову. И когда происходили эти целенаправленные атаки, представители отрасли часто старались не высовываться, чтобы не стать следующими.
В контексте табака и климата цель заключалась в том, чтобы внести путаницу и отсрочить принятие политических решений, что в конечном итоге помешало бы усилиям по решению насущных проблем окружающей среды и здоровья населения. Сегодняшние торговцы сомнениями - это политические деятели, посеявшие путаницу и получившие прибыль от пропаганды "украденных выборов". Они возглавляют кампанию по преследованию и судебному преследованию исследователей, которые изучали их работу и работу их идеологических союзников в 2020 году, в преддверии выборов 2024 года. И, чтобы обновить Манна: поскольку коммерсантам не на чем стоять, их оружие - сфабрикованные заявления о некомпетентности и недобросовестности, снабженные инсинуациями и очернением; кампании запугивания с насмешками и преследованиями; и угроза сетевой толпы. 90
На фоне всего этого, к сожалению, многие университеты, ставшие жертвами преследований - как со стороны правительства, так и со стороны толпы, - выбрали неверную коммуникационную стратегию: хранить молчание и надеяться, что медиа-цикл пройдет.
Продолжали говорить Майк Бенц, Мэтт Тайбби, Майкл Шелленбергер и другие пропагандисты, сценаристы кинематографических вселенных и писатели заказных реальностей, которые заполняли почтовые ящики и новостные ленты своих платных подписчиков "истинами", которые они хотели услышать. Бенц и его блог продолжали оставаться первоисточником для алхимиков ультраправых; он высказывал свое мнение, а они превращали его конспирологические бредни в "факты" для заказной реальности ультраправых. Таибби был унижен на телевидении журналисткой Медхи Хасан, которая проверила утверждение о том, что организация Election Integrity Partnership отметила "22 миллиона твитов", и указала, что Таибби ошибся примерно на 21 997 000. 91 Сразу после этого Таибби разругался с Элоном Маском и потерял доступ к сокровищнице внутренних документов Twitter; теперь он делает жалобные видео на YouTube, жалуясь, что Маск подавляет его охват и влияет на число подписчиков его Substack.
Некоторые читатели могут задаться вопросом, почему те, кто становится мишенью для клеветников, не подают иски о диффамации. Простой ответ: это очень дорого и занимает много времени; проходят годы, прежде чем дело будет рассмотрено. Но стоит, пожалуй, отметить, что британские законы о клевете гораздо более благоприятны для тех, кого оклеветали, чем законы в США. И в июне 2023 года, когда Майкл Шелленбергер отправился в Англию, чтобы выступить на сцене вместе с Расселом Брэндом и Мэттом Таибби и "разоблачить" так называемый цензурно-индустриальный комплекс, он неожиданно отказался использовать мое имя. Дело было не в том, чтобы "называть имена", - благочестиво заявил он через пруд. Речь шла о свободе.
Через четыре месяца после того выступления в Англии Бенц стал объектом разоблачительного материала, опубликованного NBC News. Как я уже упоминал, он удалил почти все свои профили в социальных сетях, прежде чем основать свой "фонд", - этот шаг наводил на мысль, что ему, возможно, есть что скрывать. Действительно, в новостях от октября 2023 года сообщалось, что у Бенца была "тайная история альт-правой личности", известной как "Frame Game". 92 Frame Game вел анонимный канал на YouTube под названием "Frame Game Radio", где разглагольствовал о "белом геноциде" в США, предполагаемом еврейском заговоре, желании создать "Фонд рождаемости белых матерей" и IQ расовых меньшинств. Аналогичные материалы он размещал в Twitter и Gab. Когда его поймал телеканал NBC, он заявил, что его тайная прошлая личность была попыткой дерадикализации антисемитов (оправдание, которое публично высмеяли его прошлые собеседники в социальных сетях, включая известного неонациста Ричарда Спенсера). 93 Однако прошлые посты Frame Game/Mike Benz все еще оставались в некоторых уголках сети, где его собственные слова говорили за него: "Если я, еврей, член племени, учившийся на иврите, могу читать "Майн Кампф" и думать: "Вот черт, у Гитлера действительно были достойные моменты". Тогда никто не застрахован от ненависти к вам, когда узнает, кто стоит за геноцидом белых, происходящим по всему миру." 94
И во всем своем творчестве он злился на то, что социальные сети подвергают его цензуре.
Это человек, который превратил свое короткое пребывание в Госдепартаменте в качестве относительного ничтожества в сексуальную историю киберразоблачителя, а Майкл Шелленбергер и Мэтт Таибби считали его надежным источником. Но как бы невероятно все это ни было, все очень серьезно: ложь и полуправда породили преследования, угрозы, два расследования в Конгрессе и два судебных иска. 95 И это только для нас.
Эти иски - полная ерунда; их следовало бы быстро отклонить. Но дело не в этом. Стэнфорд уже вынужден оплачивать семизначные судебные издержки, чтобы отбиваться от необоснованных исков и заниматься подготовкой документов и свидетельских показаний для повесток в суд. Каждую неделю я провожу время, общаясь с юристами и изучая документацию, которая необходима, чтобы дать отпор. Тем временем Миллер и его приспешники собирают средства на , изображая из себя поборников свободы слова, даже если они пытаются подавить ее.
Правительственные агентства, некоммерческие организации, чиновники штатов и местных органов власти, которые работали над защитой американских выборов в 2020 и 2022 годах, отступили перед лицом этих атак, беспокоясь о своей безопасности и не зная, что им теперь можно делать по закону. Технологические компании тоже отступили; некоторые из них продолжают самостоятельно расследовать операции по оказанию влияния на государственные структуры, но отмечают, что больше не получают никаких правительственных сообщений об иностранном вмешательстве. 96
Началась самоцензура, как на индивидуальном, так и на государственном уровне; Национальные институты здравоохранения приостановили, а некоторые говорят, что и вовсе закрыли грантовую программу по изучению медицинских коммуникаций, опасаясь, что это вызовет расследования. 97 Академики в государственных университетах были завалены запросами FOIA, что замедлило их работу. 98 И среди всех тех, кто стал объектом расследования, сохраняется страх, что разбуженные истинные верующие могут прибегнуть к реальному насилию или запугиванию, как это было в случае с "Пиццагейтом" и Питером Хотесом.
В книге A Lot of People Are Saying, вышедшей в 2019 году и посвященной росту числа теорий заговора в американской политической жизни, авторы Рассел Мюрхед и Нэнси Розенблюм красноречиво подытоживают такое положение дел: "Атака на общие способы понимания утомляет. Последствия непрекращающихся обвинений в тайных заговорах и гнусных заговорщиках носят политический характер, но в то же время они затрагивают нас лично и индивидуально". 99
Преследование работает именно так, как задумано. Кинематографические вселенные продолжают расширяться. А правда уничтожается. Куда мы можем пойти дальше?
9.Путь вперед
До сих пор мы концентрировали внимание на том, как за последнее десятилетие трансформировались невидимые правители, пропаганда и слухи стали повсеместными, а миллионы людей укоренились в придуманной реальности. Стоящие перед нами проблемы кажутся уникальными для XXI века. Но мы сталкивались с подобными проблемами и раньше, как мы увидим на примере драматической истории отца Кофлина, который стал пропагандистом нацизма в 1930-х годах. Тогда, как и сейчас, дилемма заключалась в том, каким должен быть ответ.
Чарльз Кофлин, католический священник из Детройта, начал свою карьеру радиоведущего в 1926 году с целью увеличить паству своей церкви. Кофлин обладал уникальной харизмой, завораживающим богатым, мягким голосом и талантом убедительной, но доступной риторики, отточенной десятилетиями чтения проповедей. Радио набирало популярность, и Кофлин как нельзя лучше подходил для нового средства массовой информации - человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте. 1
Первые радиопроповеди Кофлина были религиозного содержания, но к 1930 году они почти полностью посвящались политике. Когда Великая депрессия охватила Америку, разрушив миллионы жизней, слова Кофлина нашли отклик как в бедных семьях, так и в семьях среднего класса. Он подтвердил для своей аудитории ощущение, что их ценности и институты находятся под угрозой, подтвердил их борьбу и предложил им не только объяснение, но и набор злодеев и козлов отпущения. 2 Еще до своего поворота в политику у него была аудитория, которая доверяла ему и верила ему. Он был священником, и для католиков, в частности, его слова были каналом к Господу. Он был в уникальном положении, чтобы морализировать о том, кто хороший, а кто плохой. А с теми, кто не был католиком или религиозным, он мог говорить как один патриот с другим.
Политическая тематика Кофлина была сосредоточена на "капитализме, валюте и коммунизме". Он был сторонником социальной справедливости, используя свои радиопередачи для критики капиталистических бизнесменов-манипуляторов, равнодушных политиков и коммунистов. Хотя во время президентской гонки 1932 года он был ярым сторонником Франклина Д. Рузвельта, он разочаровался в нем. К 1934 году президент Рузвельт - по словам Кофлина, лжец, предатель, двурушник и "антибог" - стал частой мишенью его гнева. Он основал свою собственную политическую организацию, Национальный союз за социальную справедливость. По мере того как он все больше злился на положение дел в мире, он все больше симпатизировал растущему фашизму в Европе.
Все это было в рамках защищенной Конституцией свободы слова и политической активности. Однако растущая жестокость риторики встревожила часть его первых сторонников. К 1935 году некоторые американские лидеры католической церкви называли Кофлина "истеричным демагогом". Статья в журнале The Atlantic открывалась виньеткой о его молодежном движении по борьбе с коммунистами: школьники обещали отдать свои жизни, а не подчиняться диктату Карла Маркса. 3 Пламенные призывы Кофлина к действиям могли порождать кампании по написанию писем, митинги и акции на улицах. К 1936 году он занял определенную позицию: "Это наши последние выборы. Это фашизм или коммунизм. Мы находимся на перепутье. Я выбираю путь к фашизму". 4 Демократия, утверждал он, обречена.
Отец Кофлин был одним из самых влиятельных людей своего времени. По разным оценкам, на пике его популярности его воскресные проповеди слушали до 30 миллионов человек - в то время, когда население Соединенных Штатов составляло 120 миллионов человек. Не все они были его сторонниками; по некоторым опросам Гэллапа, треть слушателей не соглашалась с его словами. 5 Ненавистные слушатели, возможно, были там ради споров и развлечений. Но Кофлин формировал общественное мнение. Его аудитория действовала в ответ на его провокации. 6 И он вызвал такой массовый резонанс, что в его городе было построено новое почтовое отделение, чтобы обрабатывать десятки тысяч писем, получаемых каждую неделю от поклонников. 7
В начале 1930-х годов были моменты, когда синдикаты радиостанций выражали недовольство его антисемитизмом и предлагали ему умерить свою "энергичность"; 8 Кофлин сказал своим слушателям, что ему заткнули рот, и они завалили вещательные компании жалобами. К 1938 году его энергичные речи расширились от критики еврейских банкиров до вокальной поддержки нацистов. Его печатный бюллетень "Социальная справедливость" публиковал выдержки из "Протоколов старейшин Сиона", печально известного произведения антисемитской пропаганды. 9 Медийные деятели и религиозные лидеры критиковали его, и некоторые из его аудитории действительно отпали. Ученые и журналисты, объединившиеся в группу под названием "Институт анализа пропаганды", предприняли попытку ознакомить общественность с риторической тактикой и эффектом пропаганды Кофлина.
Затем, в ноябре 1938 года, Кофлин переступил черту. 9 ноября толпы нацистов сожгли сотни синагог, разрушили тысячи еврейских предприятий и арестовали десятки тысяч евреев в ночь насилия, которая стала известна как "Хрустальная ночь". 20 ноября Кофлин вышел в эфир, чтобы объяснить американской аудитории, что произошло в Германии, и обвинил во всем евреев. В своем радиообращении о "Хрустальной ночи" он использовал фашистский пропагандистский прием, когда жертва и преступник меняются местами: Кофлин утверждал, что преследовали не евреев. 10 Нет, "Хрустальная ночь" была оправданным ответом на преследование евреями христиан. 11 Нацисты были снисходительны, их настоящей целью были коммунисты, и было сожжено всего несколько синагог, лгал он. 12
Реакция радиовещателей была быстрой. Диктор нью-йоркской радиостанции WMCA, транслировавшей программу Кофлина, сразу же ответил: "К сожалению, отец Кофлин допустил несколько фактических ошибок". 13 Радиостанция написала письмо, в котором заявила, что передача "была рассчитана на разжигание религиозной и расовой розни в Америке", и отметила, что заранее указала на это Кофлину и что он согласился убрать ложь, призванную оказать такое воздействие, но не сделал этого. 14 WMCA сообщила Кофлину, что больше не будет транслировать его программу, если он не предоставит сценарии заранее на утверждение, и не выпустила в эфир его следующую проповедь, когда Кофлин не прислал сценарий (отдав вместо этого временной интервал альтернативным католическим программам). 15 Радиостанции, которые вели его шоу в других городах, отменили его передачи.
Кофлин утверждал, что его неправильно поняли, что освещение в СМИ (принадлежащих евреям) его нацистско-симпатичного выступления было несправедливым. Нацистские средства массовой информации в Германии поддержали его, заявив, что подавление влияния Кофлина свидетельствует о лицемерии американцев. Американцам не позволили услышать правду, утверждали нацистские СМИ: "Типичный случай еврейского терроризма в отношении американского общественного мнения". 16 Кофлин стал героем в нацистской Германии.
Частные медиакомпании отреагировали на использование их платформ для разжигания ненависти и оправдания религиозных преследований. 17 Когда лицензиаты на вещание начали отменять программы и вводить требования, несколько тысяч поклонников Кофлина устроили пикет; 18 более шести месяцев подряд его сторонники еженедельно протестовали у одной радиостанции, которая прекратила его передачу. 19 Они утверждали, что станции должны быть вынуждены передавать Кофлина, что у него есть право на вещание и что лишение их права слышать его - это проблема гражданских прав. Противники утверждали, что вопрос гражданских прав стоит иначе: Кофлин восхвалял и пропагандировал насилие, призывал к преследованию групп людей. 20
В то время как разгорались споры о трансляции "Хрустальной ночи", Кофлин опубликовал в своем информационном бюллетене речь под собственным авторским номером, в которой плагиатировал министра пропаганды нацистов Пауля Йозефа Геббельса. 21 Вскоре после этого некоторые из его сторонников, более экстремальные, включая членов небольшой полувоенной группы активистов, известной как Христианский фронт - основанной не Кофлином, а в ответ на его призыв к крестовому походу против антихристианских сил - начали совершать акты насилия на улицах. 22 В конце концов группа была арестована Федеральным бюро расследований (ФБР) за планирование кампании взрывов и разговоры о свержении правительства, хотя историки расходятся во мнении о том, насколько серьезными были эти попытки. 23 После ареста Кофлин вновь заявил, что он поддерживает более широкую идею и движение Христианского фронта.
Хотя Рузвельт не хотел действовать, известные журналисты писали письма с поддержкой приостановки вещания и предлагали, чтобы Федеральная комиссия по связи сама лишила Кофлина эфира. 24 Поскольку Кофлин начал выступать за авторитаризм и фашистскую диктатуру, администрация Рузвельта решила, что радиочастотный спектр - это "ограниченный национальный ресурс", и поэтому радиовещание не имеет права на полную защиту в соответствии с Первой поправкой. 25 В июле 1939 года Национальная ассоциация радиовещателей внесла изменения в свой кодекс, ограничив продажу эфирного времени "выразителям спорных общественных вопросов" и четко указав, что радио не может использоваться для "нападок на чужую расу или религию". 26 Ассоциация обсуждала вопрос о том, что можно освещать в радиообращениях и как (или в какой степени) религиозный контент на радио должен способствовать консенсусу и духовной гармонии против очернения других религий для укрепления своей собственной. 27 Вопросы о том, как лучше относиться к этим вопросам, помогли сформировать нормативную базу, известную как Доктрина справедливости, 28 , которая требовала, чтобы вещательные СМИ предоставляли равное время для представления противоположных сторон по спорным темам.
23 сентября 1940 года Кофлин написал в своем бюллетене, что его "вытеснили из эфира". В 1942 году почтовое ведомство США лишило его бюллетень "Социальная справедливость" права пересылки вторым классом, а генеральный прокурор начал расследование как источника проаксистской пропаганды.
Снятие Кофлина с должности значительно снизило его влияние; после вступления Соединенных Штатов во Вторую мировую войну он стал все более неактуальным и в конце концов вернулся к спокойной жизни проповедника. Однако его популярность в период расцвета является интересным примером того, как харизматические личности, обладающие врожденным пониманием структуры и сути влияния, могут формировать общественное мнение.
Мало кто поспорит с тем, что в конце 1930-х годов отец Кофлин был на правильной стороне истории или являлся силой добра. Современник Кофлина, философ Карл Поппер, рассуждал о "парадоксе толерантности" - о том, как либеральное общество, терпимое к авторитарным взглядам в интересах свободы слова, может подорвать свое собственное выживание. Действительно, пример Кофлина имеет непосредственное отношение к сегодняшнему дню, поскольку частные предприятия, правительство, СМИ и гражданское общество отреагировали на появление демагога многогранно и этически сложно. Были меры государственного регулирования. Были усилия по просвещению общества. А частные организации сделали выбор в пользу и отказали ему в предоставлении платформы, причем толпы людей как поддерживали этот выбор, так и выступали против него.
Эти же вопросы стоят перед нами и сегодня, хотя и на другом типе технологической инфраструктуры. Ставки также схожи.
Ответ на мельницу слухов и машину пропаганды
Современные параллели с историей Кофлина многочисленны. Новая мощная технология, радио, изменила то, как люди получали информацию и узнавали о мире. Оно стало источником развлечений; радиоведущие стали влиять на культуру, становиться звездами. Такие моменты, как радиоадаптация Орсоном Уэллсом в 1938 году романа Г. Г. Уэллса "Война миров" о вторжении марсиан в Америку, показали, насколько уникально оно может передавать как реальность, так и нереальность. Президент Соединенных Штатов Франклин Д. Рузвельт использовал радио для своих "бесед у камина", вечерних передач о самых разных проблемах - от депрессии до борьбы с фашизмом в Европе. Как и любое другое технологическое средство, радио стало инструментом пропаганды, которым пользовались как государственные деятели, так и демагоги вроде Кофлина.
Немногим более десяти лет назад последний крупный сдвиг в коммуникационных технологиях - социальные медиа - привел к появлению троицы - влиятельных лиц, алгоритмов и толпы. Решения по дизайну частных платформ стали влиять на то, кого мы знаем и что видим, что привело к распространению новых отношений и новых голосов. Эти решения также увеличили предложение нефильтрованной информации - и способствовали появлению нестандартных реалий. Люди, разделяющие не только таланты Кофлина - харизму, умение рассказывать истории, глубокую связь с аудиторией, - но и его демагогию и авторитарность, получают необычайно много пользы от этой новой среды.
Как же нам ответить на этот вопрос? Как нам думать о свободе слова в алгоритмически опосредованной коммуникационной экосистеме? Можно ли перестроить способ создания и обмена информацией таким образом, чтобы не только увеличить количество голосов, но и расширить возможности их услышать? Как мы можем достичь консенсуса или справиться с "реальностью торнадо", не столкнувшись с проблемами, возникающими в результате того, что Ноам Чомски назвал производством согласия?
Мы переживаем период адаптации. Каждая революция в коммуникационных технологиях приводила к периоду разрушения: доступ к информации расширялся, традиционные иерархии рушились, новые голоса усиливались, культура менялась, а потенциал для мобилизации и активизма развивался. Это часто приводит к социальным потрясениям: печатный станок, как мы видели, сыграл важную роль в Реформации и Тридцатилетней войне. В конце концов появляются защитные ограждения, поскольку регулирование пытается смягчить наихудшие негативные внешние эффекты; например, в XIX веке, по мере того как газеты становились все более заметными, страны вводили законы, предусматривающие наказание за клевету и минимизирующие монопольный контроль. Общество постепенно адаптируется: большинство людей поняли, что таблоиды в супермаркетах часто не говорят правду. Возникают структурные реакции и усилия по повышению медиаграмотности, а также рост числа контрпропагандистов, которые выступают против сути новых популярных аргументов.
Какие ограждения могут смягчить негативные последствия столкновения машины пропаганды и мельницы слухов после революции в социальных сетях?
Американские лидеры конца 1930-х годов решили уникальную проблему, связанную с влиянием радиосвязи, с помощью политики, как нормативной, так и саморегулируемой. Они создали соответствующие формы образования - и мы можем многому научиться у них. Сегодняшняя коммуникационная инфраструктура является более полнофункциональной и партисипативной, чем радио, поэтому дизайн предлагает мощный третий рычаг.
Но технологии - это лишь часть истории. У пользователей есть власть, и обычные люди могут предпринять шаги, чтобы избежать ропота, противостоять наживе преследователей и токсичных гуру и создать более здоровые нормы.
Политика
Реакция на выступление отца Кофлина представляет собой интересный пример модерации контента в ушедшую эпоху. Была "маркировка", поскольку диктор станции немедленно предупредил слушателей о том, что Кофлин ввел их в заблуждение. Была проверка контента. Был временный, а затем постоянный запрет. Также была изменена политика на уровне индустрии, чтобы попытаться предотвратить повторение сценария.
И когда вещатели приняли меры, сторонники Кофлина выразили протест.
Параллели очевидны. Сегодня компании, работающие в социальных сетях, являются могущественными регуляторами онлайн-речи, устанавливающими правила, кого и что они будут переносить. 29
Переосмысление модерации контента
У общества сложные отношения с модерацией контента. Многие могут возразить, что современный отец Кофлин не имеет права появляться на телевидении или цитироваться в газетах, но социальные сети - это совсем другое. Многие рассматривают эти платформы как новую общественную площадь. И все же опрос за опросом, год за годом, подтверждает, что большинство людей также поддерживают модерацию контента. 30 Они не хотят, чтобы общественная площадь превратилась в выгребную яму.
Политика формирует распространение; правила определяют, что можно размещать, монетизировать и делать вирусным. Однако мнения о том, что должно быть разрешено, расходятся, а правоприменение редко бывает единообразным. Этим противоречием, а также отсутствием четкой четкой границы между тем, что должно быть разрешено, часто пользуются именно те люди, которые больше всего выигрывают от отсутствия модерации, - пропагандисты и вечно обиженные. Как и Кофлин в свое время, нынешние демагоги используют принятые против них меры модерации как для усиления раскола между фракциями, так и для делегитимизации полномочий платформ решать, что они размещают, курируют и усиливают. Политика несправедлива; само ее существование - это цензура! гласит упрощенный аргумент. Кто такие платформы, чтобы решать, что является языком вражды, или удалять посты, пропагандирующие фальшивые лекарства от заразных болезней? Смысл этой риторики в том, чтобы нормализовать идею о том, что платформам нельзя позволять устанавливать правила взаимодействия... потому что в краткосрочной перспективе это могут делать только платформы.
Другие авторитеты, толпы и фракции, тем временем, сетуют на то, что определенные типы контента удаляются недостаточно быстро; некоторые утверждают, что слова - это насилие, и призывают платформы остановить поток "законного, но ужасного" контента, который, хотя и не нарушает законов о свободе слова, раньше был ограничен гораздо менее заметными сферами. 31 Они рассматривают призывы к модерации, оставляющие оскорбительный контент наверху, как то, что платформы подвергают опасности уязвимые группы или отказываются от своей ответственности перед пользователями.
Тем временем академические лидеры и технологи обсуждают, может ли ускоренная проверка фактов решить проблему, или пытаются добросовестно обсуждать предвзятость модерации. Налицо фундаментальное несоответствие, вызванное недооценкой и неправильной интерпретацией. Участники фракций рассматривают это как тактическую гонку вооружений в гоббсовской информационной войне всех против всех, где "работа с рефками" - средство достижения стратегического преимущества. Остальные видят в этом проблему гражданского управления в мирное время. 32
Но если мы отсеем плохих актеров, отфильтруем неприятные высказывания или уничтожим алгоритмы, которые помогают диким теориям заговора стать популярными, вернемся ли мы к менее поляризованному, более гармоничному способу взаимоотношений друг с другом?
Нет.
Это потому, что сам контент отражает реальные мнения. Реальный спрос. Кофлин вызвал резонанс, потому что он обращался к общинам, которые испытывали серьезные трудности во время Великой депрессии, признавая их разочарование и гнев.
А еще потому, что в интернете есть место для всех. Если вас выгнали с крупной платформы, это может снизить внимание мейнстрима, но есть альт-платформы, созданные специально для нишевых политических личностей. Telegram в основном не модерируется и содержит множество каналов, созданных крупными авторитетами, которых выгнали из Twitter, YouTube и Facebook. Существуют закрытые пространства, такие как серверы Discord и группы WhatsApp. Существуют рассылки по электронной почте. Интернет - это экосистема без границ: социальные платформы, веб-контент, медиа и социальные сети сливаются воедино, а пользователи являются связующим звеном между этими пространствами. Запрет сообщества на одной платформе не помешает распространению его идей, если они достаточно убедительны или новы. 33
Благодаря устойчивой к цензуре структуре интернета трудно заставить замолчать диссидентов или подавить общественные движения - и это хорошо. Однако, как отмечал Карл Поппер, терпимость имеет свои пределы; полная свобода действий приводит к появлению непригодных для использования и неприятных платформ. Основные социальные платформы, которые, в конечном счете, являются бизнесом, не обязаны давать мегафоны демагогам, принимать их рекламные доллары или рекомендовать их новым пользователям. К счастью, целый спектр доступных вариантов модерации может создать ограждения, уравновешивающие компромиссы между модерацией и свободой выражения.
Технологические компании обладают значительной свободой действий при разработке политики. Они должны придерживаться местных законов, например, блокировать пронацистский контент в Германии, где он запрещен. Но в странах, где таких законов нет, платформы могут сами решать, размещать у себя сторонников нацизма или запрещать их. В Соединенных Штатах Первая поправка (которая разрешает язык вражды) не ограничивает частные компании; компания, работающая в социальных сетях, которая хочет запретить все сообщения со словом "кошка", может сделать это - хотя это может плохо сказаться на бизнесе. Здесь есть компромисс: некоторые люди считают, что платформам не следует разрешать передавать определенные виды речи; другие считают, что они должны передавать всю речь, которая не является явно незаконной. Однако если частные компании устанавливают политику для своих онлайн-пространств - в отличие от правительства, устанавливающего стандарты для всех платформ в стране, - люди могут голосовать ногами (или пальцами) и тратить свое время на платформы с более приемлемой (или дружелюбной к кошкам) политикой. 34
Действительно, бизнес является важным фактором, определяющим политику. Хотя платформы в целом придерживаются принципа максимальной свободы слова, они также признают, что бродячие группировки придурков, выкрикивающих эпитеты, вредны для прибыли: они могут оттолкнуть как пользователей, так и рекламодателей. Поэтому некоторые платформы, в том числе Twitter, уже давно сделали определенный контент неприемлемым для трендов, монетизации или размещения рядом с рекламой.
Здесь тоже начинаются баталии, потому что то, что часто представляют как борьбу за речь, на самом деле является борьбой за охват.
1 июня 2023 года издание Daily Wire объявило, что "Что такое женщина?" - документальный фильм Мэтта Уолша, посвященный гендерной идеологии, - будет транслироваться бесплатно в Twitter. Эта дата ознаменовала годовую годовщину выхода фильма и совпала с Месяцем гордости.
Однако позже в тот же день Уолш и другие сотрудники Daily Wire объявили, что Twitter отказывается от своих обязательств. "Twitter отменил сделку с @realdailywire о бесплатной премьере "Что такое женщина?" на платформе из-за двух случаев "неправильного определения". Я не шучу", - написал генеральный директор Daily Wire Джереми Беринг. 35 Он подробно описал события в своей статье: Twitter предложил Daily Wire пакет услуг по трансляции и продвижению документального фильма для каждого пользователя сайта, но сначала хотел ознакомиться с фильмом. После просмотра команда Twitter обратила внимание на случаи, содержащиеся в фильме, и поместила его под политику ненавистного контента. 36 Их решение привело к снижению видимости фильма, поскольку пользователи не могли легко поделиться им.
Разгорелся скандал: Беринг заявил, что Twitter выбирает сторону в "дебатах о трансах". Сотрудники отдела доверия и безопасности Twitter заявили, что они просто следовали своей давней политике. Маск, сочувствующий Daily Wire, сделал замечание своей команде и удалил ярлыки ненависти, но при этом заявил, что Twitter не будет активно рекомендовать "чувствительный контент". 37 Это не понравилось нескольким интернет-фракциям. 2 июня он пошел на уступки, заявив, что фильмом можно делиться без ограничений, но он не будет идти рядом с рекламой. Он также лично занимался его продвижением. Глава отдела доверия и безопасности и два члена команды по обеспечению целостности бренда подали в отставку. 38
Фильм никогда не был недоступен. Я посмотрел его; это был тот самый редуктивный документальный контент о культурной войне, который есть на Amazon и других потоковых сервисах, созданный для того, чтобы быть провокационным и поляризующим, но не выходящий за рамки того, что должна размещать платформа. Однако дело было не в простом размещении, а в легкости вирусного распространения. Даже когда фильмом можно было поделиться, его сторонники по-прежнему возмущались ограничением на рекламу, поскольку это повлияло бы на охват аудитории. Позиционирование фильма как "подвергшегося цензуре со стороны Twitter", тем временем, вероятно, привлекло к нему гораздо больше внимания, чем он мог бы получить в противном случае.
Роберт Чалдини, психолог, изучающий влияние, много лет назад заметил, что цензура, как оказалось, повышает не только внимание к точке зрения, но и симпатию к ней: "Это создает тревожную возможность того, что особенно умные люди, занимающие слабую или непопулярную позицию по какому-либо вопросу, могут заставить нас согласиться с этой позицией, договорившись о том, чтобы их сообщение было ограничено". Ирония заключается в том, что для таких людей - например, членов периферийных политических групп - наиболее эффективной стратегией может быть не обнародование своих непопулярных взглядов, а их официальная цензура, а затем обнародование цензуры". 39 Сегодня эта стратегия настолько эффективна, что некоторые влиятельные лица заявляют о своем молчании чисто умозрительно. Даже после того, как Маск приобрел компанию, объявил "амнистию" ранее отстраненным и ослабил политику модерации, которую ненавидят активисты правых фракций, влиятельные люди с очень большим количеством подписчиков продолжали утверждать, что их заставляют молчать какие-то злонамеренные силы. Моя активность упала! Происходит что-то странное. Twitter все еще теневой запрет на меня! Должно быть, кто-то из сотрудников Элона все еще верен старому режиму!
Обозначение "речь-доступ" очень важно. Умеренность чревата, но необходима. Полная свобода слова принесет реальный вред - например, беспорядки и радикализация, о которых говорилось в предыдущих главах и которые проявились далеко за пределами Соединенных Штатов. И все же свобода слова также является важнейшей демократической ценностью.
Платформы могут сделать три вещи. Во-первых, они могут создать рамки модерации, руководствуясь международным правом в области прав человека. Эти компании обслуживают глобальное сообщество, и существуют существующие принципы и стандарты, которые позволяют сбалансировать свободу выражения мнений и предотвратить нанесение вреда. TikTok, материнская компания которой основана китайскими предпринимателями, отмечает свою приверженность такому подходу: "Наши принципы сосредоточены на балансе между свободой выражения мнений и предотвращением вреда, принятии человеческого достоинства и обеспечении справедливости наших действий". 40 Приверженность достоинству включает в себя воспитание цивилизованности, уважение местного контекста, поддержку инклюзивности и защиту частной жизни. Совет по надзору Facebook, который выступает в качестве судебного органа, рассматривающего спорные решения о модерации, также использует международную систему прав человека для принятия своих решений. 41
Во-вторых, платформы могут обеспечить, чтобы политика была основана на эмпирических исследованиях вреда. Вред от социальных сетей может включать кибербуллинг, язык ненависти, некоторые виды дезинформации (например, о здоровье) и распространение экстремистских идеологий. Однако концептуальные представления о вреде сильно различаются в разных сообществах. Некоторые сообщества утверждают, что слова - это насилие. Другие считают это нелепым. По мере того как общество пытается справиться с влиянием социальных медиа на отдельных людей и сообщества, крайне важно проводить исследования, чтобы различать вред и моральную панику. Это может включать в себя изучение того, с какими темами следует обращаться более осторожно: С 2013 года Google проводит политику под названием "Ваши деньги или ваша жизнь", которая требует, чтобы результаты поиска, связанные со здоровьем и финансовыми запросами, отвечали более высоким стандартам осторожности. Позиционирование мошенников, пытающихся продать соковые голодания , в верхней части результатов по запросам о лечении рака было бы вредным. Однако эта политика узко ориентирована на явно значимые категории.
Компромисс между высказываниями и вредом может также определяться потенциалом побуждения к реальным действиям. Например, некоторые влиятельные пользователи, такие как мировые лидеры или крупные авторитеты, имеют гораздо больший потенциал для подстрекательства к насилию в реальном мире, поскольку у них есть подписчики, которых они могут мобилизовать на реальные беспорядки. Напротив, малопопулярным аккаунтам, использующим подстрекательство или язык насилия, будет гораздо сложнее поднять настоящую толпу. И все же с влиятельными людьми часто обходятся в одних перчатках, потому что платформы боятся, что они взбудоражат своих поклонников или настроят политиков против платформы. 42 Компаниям, работающим в социальных сетях, необходимо разработать политику, которую им удобно отстаивать, а затем действительно отстаивать ее, даже перед лицом опровержения.
В-третьих, платформы могут сделать приоритетом прозрачное правоприменение с процессом обжалования. Платформы совершают ошибки. При миллионах сообщений, отмеченных для принятия мер, автоматические или человеческие модераторы неизбежно будут иногда ошибаться. Моя команда в Стэнфордской интернет-обсерватории изучала вопросы модерации контента в социальных сетях, связанные с терроризмом, манипулированием государственными субъектами, преследованием, делегитимацией выборов, дезинформацией о здоровье и безопасностью детей. Наши выводы свидетельствуют о том, что политика часто носит реактивный характер, а модерация зачастую носит явно ситуативный характер или применяется неравномерно. А все потому, что самые трудные решения в конечном итоге принимают люди, оперирующие неполной информацией и порой находящиеся под сильным давлением.
Первоначальные действия по модерации часто автоматизированы. ИИ-модеры" обучаются работе с контентом, нарушающим политику платформы, и затем пытаются сопоставить его с новым контентом, который им попадается. Они используются потому, что масштаб модерации на крупных платформах огромен - каждый квартал принимаются меры в отношении миллионов аккаунтов и постов, - а также для защиты психического здоровья модераторов-людей, которым в противном случае приходится смотреть на действительно ужасные вещи. 43
И все же ощущение того, что одна группа модерируется чаще или один человек получает флажки за высказывания, а другие нет, может вызвать чувство обиды и недоверия к процессу. Со временем торговцы возмущением получают преимущество перед усилиями по делегитимации модерации, потому что у них есть реальные ошибки, на которые они могут указать. Проблема схожа с той, с которой сталкиваются институты: одна ошибка в любом месте приводится в качестве доказательства некомпетентности или предвзятости повсюду.
Именно поэтому платформы должны обеспечить подробную прозрачность правоприменения. Если аккаунт понижен в рейтинге ("shadowbanned", в просторечии) или внесен в список небезопасных для рекламы, сообщите ему об этом (и, возможно, подайте апелляцию). Если аккаунт или пост удален, укажите причину на странице приостановки, чтобы посторонние люди тоже могли понять решение. Это был аккаунт государственного деятеля? За разжигание ненависти? Какая политика была нарушена? Эта статистика иногда публикуется в обобщенном виде, но детализация может помочь повысить легитимность.
Переосмысление и совершенствование политики модерации контента - один из подходов к улучшению дискуссии в Интернете, но в настоящее время он зависит от усмотрения самих компаний. Политика может меняться в зависимости от того, кто владеет компанией. Однако есть и другой, более широкий подход, который исходит извне платформ: государственная политика.
Переосмысление регулирования
Государственное регулирование призвано обуздать неподотчетную частную власть в большинстве отраслей и обеспечить, чтобы компании, стремясь к прибыли, не оказывали негативного влияния на общество. В течение многих лет компании, работающие в социальных сетях, получали огромные прибыли практически без какого-либо надзора, хотя непредвиденные последствия привели к значительному ущербу для некоторых сообществ; одним из ярких примеров является геноцид в Мьянме, подпитываемый пропагандой. Поэтому правительства по всему миру начали принимать участие в обсуждении вреда, наносимого сетью. Однако усилия правительств по регулированию должны быть направлены на создание системы надзора и подотчетности, а не на ежедневное вынесение решений о модерации контента.
Некоторые страны создали законы, дающие им право влиять на определенные типы контента. Например, Индия и Сингапур требуют от компаний, работающих в социальных сетях, удалять посты по требованию правительства. 44 Но даже если неподотчетная частная власть создает серьезные проблемы, правительственная власть с риском наказания, который она несет, вызывает не меньшую тревогу. Индийский закон о социальных сетях использовался правительством партии Бхаратия Джаната, чтобы не допустить контент международных диссидентов до индийской аудитории. 45
Тем временем в США законодатели обеих партий в Конгрессе разработали законопроекты, угрожающие отменить или изменить раздел 230 Закона о пристойности коммуникаций (который освобождает платформы от ответственности за контент, размещаемый пользователями). Левые законопроекты часто пытаются потребовать от платформ умеренного вмешательства в выборы. С правой стороны, законопроекты часто угрожают отменить защиту по разделу 230, если платформы удалят контент, и утверждают, что платформы должны быть обязаны размещать всю речь, защищенную Первой поправкой, включая язык ненависти. Дональд Трамп попытался применить этот подход, приняв указ через несколько дней после того, как Twitter заклеймил некоторые из его твитов, содержащих обвинения в фальсификации выборов; 46 он был отменен Джо Байденом в мае 2021 года. 47
Однако одна из областей, на которой регуляторам следует сосредоточиться, - это коммерческая речь и оплаченная политическая речь, которая не раскрывается лицами, оказывающими влияние. Потребители имеют право быть информированными о финансовых стимулах людей, продвигающих товары и политиков. Существующие агентства, такие как Федеральная торговая комиссия и Федеральная избирательная комиссия, обладают достаточными полномочиями и опытом для принятия мер и обеспечения соблюдения существующих правил раскрытия информации.
Однако в более общем плане, вместо того чтобы сосредоточиться на специфике модерации, государственные регулирующие органы могут сосредоточиться на повышении прозрачности этой практики. Прозрачность жизненно важна для информированной общественности, и правительство может сделать ее приоритетной в трех областях: в раскрытии общественности операций влияния государственных субъектов, в декларировании собственных запросов на удаление модераторов и в обеспечении внешних исследователей инструментами, необходимыми для изучения могущественных частных субъектов Big Tech.
Сдерживание
Ответные меры правительства на иностранную пропаганду появились задолго до появления социальных сетей. Рабочая группа по активным мерам (AMWG), созванная в 1981 году Рональдом Рейганом, боролась с советской дезинформацией с помощью простой методики: "Докладывать - анализировать - публиковать". 48 Центральное разведывательное управление (ЦРУ), Министерство обороны, Государственный департамент, ФБР и другие собирали и анализировали советские фальшивки и манипуляционные кампании. Материалы и отчеты были открыто представлены общественности. AMWG разоблачила множество операций влияния, в том числе подделанные КГБ расистские письма ненависти якобы от Ку-клукс-клана, которые угрожали азиатским и африканским спортсменам, планировавшим участвовать в Олимпийских играх 1984 года в Лос-Анджелесе. 49 Эта история вызвала ажиотаж; действительно, именно такую историю можно легко представить себе вирусной в социальных сетях в 2024 году.
Раскрывая эти кампании для общественности, AMWG показала, как Советский Союз манипулировал своими целями, чтобы усилить угрозу как для внутренней аудитории, так и для иностранных наблюдателей. Она избегала доверия к советской дезинформации, пытаясь противостоять ей. Благодаря узкому кругу вопросов - AMWG рассматривала только механику дезинформационных кампаний, а не широкий спектр пропаганды советских СМИ в целом - она не ввязывалась в идеологические споры. Сосредоточившись на подготовке герметичных отчетов и прозрачном общении, она поддерживала высокий уровень уважения и доверия со стороны американской общественности. Кроме того, эта работа пользовалась широкой двухпартийной поддержкой на всех уровнях исполнительной власти и Конгресса. Бывший спикер Палаты представителей от республиканцев Ньют Гингрич, в частности, был его ярым сторонником (в наши дни неизвестно, как бы Гингрич отнесся к подобным усилиям).
Подобные совместные усилия могут быть реализованы сегодня для борьбы с современными операциями влияния и кампаниями по дезинформации, проводимыми государственными субъектами. Американцы гордятся своей приверженностью свободе слова, и открытый интернет является частью этой основной ценности. Однако, как сказал Герберт Ромерштейн, бывший директор Управления по борьбе с советской дезинформацией Информационного агентства США, "демократия не должна позволять своим институтам служить системами доставки вражеской пропаганды". 50
Проблема в том, что сегодня кампании по дезинформации проходят через другую экосистему СМИ, и взаимодействие с компаниями социальных сетей необходимо. Однако межведомственное сотрудничество и государственно-частное партнерство теперь преподносится как "сговор" со стороны группировок, влиятельных лиц и политиков. Крайне правая пресса потратила годы на то, чтобы убедить свою аудиторию в том, что российское вмешательство в 2016 году было "мистификацией". Такие политики, как Джим Джордан и Дэн Бишоп, от всего сердца поддерживают теоретиков заговора, которые делают вид, что государственные акторы в социальных сетях - это всего лишь конструкция Deep Staters и проснувшихся академиков, поддерживающих Джо Байдена. Это не только ложь, но и подарок: это помогает китайским, иранским и российским попыткам вмешательства, уменьшая возможности Америки по реагированию. Действительно, другие республиканцы, которые верят в эту ложь, призывают к сокращению финансирования тех самых агентств, которым поручено противостоять иностранной пропаганде и защищать американские выборы.
Несмотря на вводящие в заблуждение теории, правительство должно взаимодействовать с компаниями социальных сетей по этим вопросам, что подводит нас ко второй области, требующей прозрачности: ответственному раскрытию информации о взаимодействии с правительством как таковом.
Прозрачность
Одна из проблем, которую раскрыли "Файлы Twitter", заключается в том, что такое взаимодействие часто бывает неаккуратным: иногда в списки подозреваемых иностранных аккаунтов, которые правительство отправляло технологическим платформам для проверки, попадали аккаунты людей, которые вовсе не были иностранными троллями. Атрибуция затруднена, однако взгляд на усилия правительства не внушает доверия. В конечном счете, меры в отношении ошибочных аккаунтов не были приняты благодаря должной осмотрительности платформ - они проверили сообщения и не стали удалять те, которые на самом деле не были троллями, связанными с государством. Однако эта проблема подчеркивает, что операции, связанные с влиянием, должны изучаться многими заинтересованными сторонами и что необходима прозрачность, когда аккаунты действительно закрываются.
Когда правительство США взаимодействует с компаниями, работающими в социальных сетях, то это вызывает серьезную озабоченность с точки зрения гражданских свобод: "jawboning" (государственное лицо, использующее неформальное давление, чтобы заставить бизнес вести себя определенным образом). 51 Иск "Миссури против Байдена" как раз об этом. И, как вы помните, в этом деле судья вынес предварительный запрет, запрещающий правительству общаться с технологическими платформами - и с моей командой. 52
Судебный запрет был приостановлен, а затем значительно смягчен крайне консервативным Пятым окружным апелляционным судом. Коллегия судей Пятого округа пришла к выводу, что некоторые члены администрации Байдена, вероятно, применяли недопустимое принуждение, но запрет судьи низшей инстанции был чрезмерно широким. Она отменила девять из десяти его положений, в том числе запрет в отношении Стэнфордской интернет-обсерватории, справедливо отметив, что постановление судьи повлияло на нашу свободу слова. 53 Дело рассматривалось в Верховном суде 18 марта 2024 года.54 Решение суда ожидается после публикации этой книги, однако большинство экспертов в области права согласились с тем, что слушания прошли не слишком удачно для предполагаемых жертв цензуры. Судьи, в том числе несколько консервативных ставленников, подвергли сомнению квалификацию взаимодействия правительства с Big Tech как "принуждения" и раскритиковали честность самих заявлений. "У меня такая проблема с вашей запиской, советник", - сказала судья Соня Сотомайор генеральному прокурору Луизианы, который вел дело. "Вы опускаете информацию, которая меняет контекст некоторых ваших утверждений; вы приписываете вещи людям, с которыми этого не происходило".
В этой ситуации верно сразу несколько вещей: первоначальное постановление было явно неверным, дело было основано на сфабрикованных цитатах и вводящих в заблуждение утверждениях, 55 подстрекательство - это плохо, и правительство имеет право и даже обязано иногда разговаривать с частными компаниями. На самом деле, даже первоначальный чрезмерно широкий запрет признавал множество видов вреда и проблем национальной безопасности, требующих сотрудничества правительства и платформы, в том числе "иностранные попытки повлиять на выборы", "преступные попытки подавить голосование", "осуществление допустимой публичной речи правительства, продвигающей политику или взгляды правительства по вопросам, представляющим общественный интерес", и "информирование компаний социальных сетей о публикациях, направленных на введение избирателей в заблуждение относительно требований и процедур голосования". 56
В нынешних рассуждениях о взаимодействии платформ с правительствами и научными кругами прослеживается непоследовательность. Если платформы, например, самостоятельно определяют политику в области общественного здравоохранения, их обвиняют в том, что они являются "арбитрами истины" или выходят за рамки своей компетенции. Если же они обращаются к правительственным чиновникам или академическим экспертам, их обвиняют в "сговоре" с целью заставить замолчать неправильные мнения. Либертарианский журнал Reason взял материалы, полученные в деле "Миссури против Байдена", и опубликовал их под названием "Досье Facebook", перефразировав обращение Meta к Центрам по контролю и профилактике заболеваний (CDC) с запросом о вирусных слухах в попытке курировать точный контент как нечто гнусное. 57 Но что должен был сделать Facebook? Неужели нам предстоит жить в мире, в котором эксперты и компании или компании и правительства не могут обсуждать критические вопросы?
Эти же люди были обижены, когда правительство обратилось к платформам. Итак, снова... что должно произойти?
Избежать фактического риска подстрекательства можно довольно просто: создайте регулирующие или саморегулируемые ограждения, которые обеспечат большую прозрачность подобных бирж. Если правительство требует удалить пост или аккаунт, или если платформа удаляет сеть аккаунтов по наводке правительства, это может быть помещено в публичную базу данных, что позволит наблюдательным органам изучить превышение полномочий. База данных Lumen позволяет собирать информацию об авторских правах и других внешних запросах к платформам на удаление контента, хотя участие в ней является добровольным. Например, Twitter прекратил подавать отчеты в Lumen после того, как репортеры обнаружили, что он удаляет фрагменты документального фильма по требованию индийского правительства. 58 Google, напротив, в настоящее время раскрывает информацию о запросах на удаление контента на своем сайте; все остальные компании социальных сетей должны последовать этому примеру.
Последняя роль правительства в обеспечении прозрачности заключается в расширении возможностей независимых исследователей. Кажется, что это нишевая и скучная тема. Это не так. Если мы хотим понять структуру нашей информационной системы, содержание, которое в ней циркулирует, и спикеров, которые ею управляют, то исследователям и журналистам, изучающим платформы социальных сетей, необходим доступ к данным. Подвергаются ли цензуре правые голоса? Создала ли компания социальных сетей X политику, которая несправедливо относится к какой-то категории высказываний? Давайте посмотрим.
В Соединенных Штатах платформы добровольно делятся данными с исследователями. Эти партнерства были крайне важны для понимания операций влияния, манипуляций, дезинформации на выборах и многого другого. Но после того как Элон Маск приобрел Twitter, компания закрыла консорциум по исследованию модерации Twitter. А в июне 2023 года она начала взимать 42 000 долларов в месяц за доступ к API исследователей, который раньше был бесплатным. Теперь в одном из самых мощных в мире инструментов формирования общественного мнения практически нет возможности наблюдать со стороны за самыми разными проблемами - от эксплуатации детей до операций по иностранному влиянию. В Соединенных Штатах существует закон, призванный исправить ситуацию, - Акт о подотчетности и прозрачности платформ, но он с трудом набирает обороты. Более многообещающим (и одновременно ярким свидетельством неудачного лидерства Соединенных Штатов) является Закон ЕС о цифровых услугах. Этот закон вступает в силу в 2023 году и обеспечивает доступ к данным для европейских исследователей.
Хотя прозрачность модерации и запросов правительства является важнейшей основой для усилий как регуляторов, так и саморегуляторов, решение проблемы контента на конечной стадии все еще остается в основном реактивным. Это как починить протекающий кран - необходимо, но это не улучшит всю водопроводную систему. А что если вместо этого обратить внимание на конструкцию системы? В отличие от пассивных слушателей радиостанции Кофлина, современные пользователи социальных сетей - активные участники; дизайн возможностей социальных сетей формирует их опыт. Когда речь идет об упреждающих мерах по перемещению по мельнице слухов и машине пропаганды, дизайн может оказать глубокое влияние.
Дизайн
В 1971 году Герберт Саймон, нобелевский лауреат и профессор информатики и организационной психологии, произнес ставшую знаменитой фразу: "Обилие информации порождает бедность внимания". Сегодня эта фраза вызывает такой же отклик у аудитории, как и в начале 1970-х годов. Люди, которых бомбардируют сообщениями, должны решить, как распределить свое внимание, потому что времени на все просто не хватает, и большинство из нас чувствуют себя перегруженными. Полная цитата, однако, раскрывает важную часть: "В мире, богатом информацией, богатство информации означает недостаток чего-то другого: нехватку того, что потребляет информация. Что потребляет информация, довольно очевидно: она потребляет внимание своих получателей. Следовательно, богатство информации порождает бедность внимания и необходимость эффективно распределять это внимание между избыточным количеством источников информации, которые могут его потреблять." 59
В золотой век вещательного телевидения Саймон убедился, что внимание - ограниченный ресурс, а информации - постоянно растущее изобилие. Большую часть стоимости информации составляют затраты, которые несет получатель, утверждал Саймон; стоимость "Нью-Йорк Таймс" - это не только цена газеты, но и время, потраченное на ее чтение. Стимулы СМИ и читателя не всегда совпадали.
Обилие информации превратилось в настоящий потоп. Интернет и наши устройства доставляют информацию двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Новые демократичные технологии искусственного интеллекта снизили стоимость создания контента - даже видео - практически до нуля. С ростом экономики внимания растет и дефицит внимания.
Саймон предвидел, в каком направлении будут развиваться события, и начал активно выступать за создание более совершенных компьютерных систем, которые помогут людям обрабатывать обилие информации, с которой им вскоре придется столкнуться. По его мнению, информационно-процессорные системы могли бы снизить нагрузку на организацию или отдельного человека, если бы они уделяли первостепенное внимание эффективной работе с информацией. Мы все еще ждем их появления.
Коллеги Саймона скептически относились к компьютерной фильтрации: важно было то, что машины не пропускали. Карл Дойч, профессор государственного управления в Гарварде, был обеспокоен тем, что фильтрация может привести к тому, что люди будут видеть только то, к чему они относятся благосклонно, что приведет к созданию плохой политики или неоптимальному организационному поведению. Что, если процесс фильтрации не допускает критику или вызов преобладающему консенсусу? Мартин Шубик, профессор экономики из Йельского университета, задается вопросом о развитии компьютерных технологий и их потенциальном влиянии на демократию: "Уже через несколько лет можно будет практически мгновенно проводить референдум по многим политическим вопросам", - говорит он. "Это может стать техническим триумфом и социальной катастрофой, если нестабильность будет вызвана мгновенной реакцией общества на не до конца понятные дела, усиленной быстрой обратной связью".
Саймон, Дойч и Шубик обсуждали одну из главных проблем социальных сетей за десятилетия до появления онлайн-платформ: курацию контента, искусство решать, какая информация дойдет до кого. Сегодняшнее алгоритмическое курирование - это ключ к влиянию и формированию консенсуса, и все же его затмевает модерация контента, которая пытается отсеять "хорошее" от "плохого". 60
Принцип дизайна "внимание ограничено и должно быть сохранено" сильно отличается от принципа "чем больше информации, тем лучше". Дизайнеры и специалисты по этике дизайна утверждают, что системы курирования должны помогать нам сосредоточиться на важных вещах или, как минимум, на тех, которые мы намеренно выбираем (даже если это таблоидный контент из супермаркета). Среди тех, кто занимается дизайном технологических продуктов, бытует поговорка: "Дьявол кроется в настройках". Нейтральной ленты не существует; сообщения должны быть как-то взвешены и упорядочены. Но как? Должна ли ранняя популярность быть самым важным фактором? Если да, то у влиятельных лиц и других авторов появляется стимул использовать сочетание сенсационных высказываний с фальшивыми аккаунтами или скоординированной вовлеченностью, чтобы попытаться сделать что-то популярным. Должны ли алгоритмы просто по умолчанию использовать обратную хронологическую ленту, в которой на первое место ставится самое последнее сообщение из тех, за которыми следят? Если да, то это будет стимулировать частые публикации и количество над качеством.
Сейчас уведомления о сенсационных материалах, толпы преследователей главного героя или ленты, поощряющие рассылку спама, идут по умолчанию. Но три широких изменения в дизайне могут смягчить эту разрушительную динамику и свести к минимуму риск того, что технический триумф превратится в социальную катастрофу. Первое - применить рекомендации Саймона к системам курирования, которые направляют наше внимание. Второе - передает больше контроля непосредственно в руки пользователя. И третье создает трение: замедляет вирусность, чтобы факты могли догнать слухи (что, по иронии судьбы, стремилась делать журналистика, когда памфлеты превращались в газеты).
Лопнувшие пузырьки
Ранее мы рассмотрели, как рекомендательные алгоритмы создавали новые социальные сети, соединяя людей друг с другом в закрытых и открытых толпах. В те ранние дни создания сообществ очень мало внимания уделялось тому, что и кому рекомендовалось, и в результате появились заговорщические культы вроде QAnon. Сейчас платформы лучше осознают непредвиденные последствия того, что они предлагают, но вопрос о том, как бороться с разрушением консенсусной реальности, не имеет простых ответов. Недавние исследования YouTube показывают, что потребление экстремального контента теперь в большей степени зависит от активного спроса, а не от алгоритма, направляющего наивных и невольных пользователей в темное будущее. 61
Существуют проблемы и помимо откровенного экстремизма - например, поляризация. Совместный исследовательский проект социологов и исследователей Meta, получивших доступ к внутренним данным платформы, обнаружил доказательства того, что рекомендации и курирование действительно способствуют созданию эхо-камер и идеологической сегрегации. 62. Тем не менее, когда социологи провели эксперименты на Facebook во время выборов 2020 года, они обнаружили, что настройка курирования не является волшебной пулей для деполяризации: вмешательства, направленные на изменение того, что видят пользователи, например, переключение их лент с алгоритмического курирования на обратный хронологический порядок или уменьшение количества контента, который они видят из источников "единомышленников", мало что дали. 63 Кроме того, уменьшение преобладания политического контента в лентах партизан сократило время их пребывания на Facebook, но не привело к их деполяризации.
После многих лет алгоритмического и социального подкрепления некоторые люди, возможно, просто слишком укоренились в реальности: их сети установлены; их убеждения устоялись; они наслаждаются временем, проведенным с членами своей фракции. Исследования проводились в довольно ограниченный период времени, результаты содержат много нюансов, и авторы предостерегают от слишком широкого прочтения и огульных обобщений. Исследования влияния алгоритмического курирования, безусловно, должны продолжаться, однако само по себе исправление лент не станет панацеей от более глубоких проблем поляризации и идеологической сегрегации. 64
Но есть еще пути для исследования. Многие исследователи социальных сетей по-прежнему считают, что рекомендательные системы могут быть разработаны для деполяризации или преодоления разногласий между группами. 65 Сигналы вовлеченности могут быть менее весомыми при выборе материалов или, по крайней мере, в сочетании с другими показателями. 66 Цивилизованность может стать более весомой, особенно в отношении политических тем, а не нравоучительных высказываний и сенсаций, которые часто поднимаются сегодня. 67 Новостной контент может по умолчанию иметь высокую степень авторитетности или достоверности. 68 Говорить о том, что одни источники более надежны, чем другие, стало спорно, но это факт; сами пользователи могли бы давать сигналы о том, какие источники заслуживают доверия, используя краудсорсинг. 69
Переосмысление курирования выходит за рамки предложений по содержанию. Николас Кристакис, профессор социологии и врач из Йельского университета, давно утверждает, что то, с кем мы связаны, имеет огромное значение и что можно сделать просоциальное поведение (например, здоровое питание или отказ от курения) заразным в сообществе. 70. Платформы уже имеют внутренние метрики для определения того, являются ли сообщества про- или антисоциальными (вспомните обеспокоенность Facebook по поводу некоторых групп, появившихся после выборов 2020 года; они были отмечены не из-за их политики, а из-за растущей распространенности постов, пропагандирующих насилие). Алгоритмы рекомендаций и ранжирования ленты могли бы использовать этот сигнал. Возможно, стоит поэкспериментировать с прозрачностью и здесь: обнародование групповых рейтингов может увеличить определенные типы позитивного поведения. Проектирование, направленное на укрепление позитивных социальных норм, является растущей областью исследований. 71
Поскольку от рейтинга ленты зависит, сколько внимания - и потенциально дохода - получит тот или иной влиятельный пользователь, многие генералы и вечно обиженные считают алгоритм ранжирования ленты неким священным, а любые изменения - цензурой. Например, меры Facebook "Разбей стекло", сократившие объем политического контента после беспорядков 6 января, вызвали возмущение известных политических авторитетов, которые временно выпали из списка 10 самых популярных постов (после того как в течение нескольких месяцев сразу после выборов они занимали значительное место).72 В действительности нынешняя система - это просто механизм привлечения внимания и максимизации доходов, созданный коммерческой компанией; вы помните, что Facebook также изменил рекомендации в ленте Watch таким образом, что пострадали совершенно аполитичные видео Рика Лакса об измене супруги.
Люди, которые хотят видеть негатив, ненормативную лексику, глубоко полярные фигуры или посторонние СМИ, смогут это сделать, даже если алгоритм изменится; такие аккаунты все равно будут существовать. Но в качестве руководящего принципа следует руководствоваться принципом "свобода слова, а не свобода охвата". Размещение контента и продвижение контента - две разные вещи. 73 Даже во времена газетных киосков некоторые журналы, посвященные более взрослым темам, стратегически откладывались на полку. Платформы могут решить обеспечить свободу самовыражения, размещая у себя спорный или даже оскорбительный контент. Если пользователи активно следят за контентом, платформы, безусловно, могут размещать его в своих лентах. Но они не обязаны продвигать его на всех поверхностях, рекомендовать его потенциальным новым подписчикам или размещать против него рекламу. На самом деле, известный борец за свободу слова Элон Маск сделал этот принцип краеугольным камнем системы модерации контента Twitter в 2023 году 74 и закрепил его в коде рекомендательной системы своей компании, который он открыто опубликовал на Github. 75
Передайте больше контроля в руки пользователей
Есть и другой вариант: дать пользователям возможность самим явно определять предпочтения в отношении ленты, модерации и рекомендаций. Идея о повышении автономности пользователей муссируется уже несколько лет, часто в контексте устранения пузырей фильтров. В 2017 году Итан Цукерман, тогдашний директор Центра гражданских медиа при Массачусетском технологическом институте, создал инструмент под названием Gobo, который позволил пользователям просматривать свои ленты социальных сетей, руководствуясь собственными правилами модерации. 76 Хотите ли вы видеть больше постов от женщин? По семьям? В определенной категории? Это позволяет пользователям формировать ленту, соответствующую их интересам и ценностям, а не интересам и ценностям платформ.
"Middleware"-конфигурация третьими сторонами 77 - развивает эту идею. Любой человек может создать ленту, например, в виде списка, в который он добавляет участников, и публично поделиться ею, возможно, разделив доход с платформами в обмен на обеспечение устойчивой аудитории. Пользователи, в свою очередь, могут подписываться на ленты, курируемые редакторами с проверенной тематической экспертизой или даже определенной партийной принадлежностью.
Начинающая компания Bluesky, специализирующаяся на социальных сетях, уже предлагает такую возможность. Я пользуюсь ею и, помимо участия в типичном следовании, подписался на ленты с такими названиями, как "Садоводство", "Что такое наука?", "Урбанизм", "Дерьмопостеры" и "UkrainianView" (сообщения от людей из Украины). Я могу переключаться между ними в зависимости от настроения и видеть посты, связанные с этими темами, от людей, за которыми я даже не слежу. Возможности безграничны; более смелые пользователи могут следить за "OnlyPosts" (контент для взрослых типа OnlyFans), лентами искусства AI и целым рядом сообществ, основанных на идентификации личности. Люди, использующие эти инструменты, напрямую выражают свои интересы и намеренно выбирают, что (или кого) они хотят видеть; рекомендательные системы не интуитивны и не подталкивают.
Конечно, остается открытым вопрос о том, какое влияние окажет самоотбор в масштабе на враждующие фракции. Выберет ли большинство людей что-то экстремальное, что просто укрепит их уже сложившуюся реальность? Хотелось бы думать, что ответ будет отрицательным, но пока мы не знаем достаточно, чтобы ответить на этот вопрос. В любом случае, хотя этот сдвиг может усилить пользовательские реалии для некоторых, сочетание двух подходов - изменение настроек по умолчанию и предоставление большей власти пользователю - может уменьшить количество приманки и ерунды, которая непреднамеренно подталкивает восприимчивых.
Возвращение человека в контур в определенном качестве, например, через промежуточное программное обеспечение, потенциально может стать преобразующим фактором. Также как и сокращение масштабов алгоритмов. Возможно, пришло время избавиться от полностью автоматизированных функций трендов. Игра с ними - ключевой элемент в создании иллюзий большинства, проецировании ложного консенсуса и стимулировании злоупотреблений в отношении главных героев. Они являются благом для самых разрушительных элементов как мельницы слухов, так и машины пропаганды. В настоящее время они являются чистым негативом.
Однако идея о тенденциях остается ценной. Такие кризисы, как лесные пожары на Мауи в 2023 году, усилили потребность правительственных или местных СМИ в оперативном общении с общественностью в социальных сетях, а также в экстренных трансляциях. А спортивные болельщики любят делиться яркими моментами игры в командных трендах по воскресеньям - это временное виртуальное место сбора. Огромную пользу здесь могут принести промежуточное программное обеспечение или подходы, основанные на человеческом подходе. Чтобы поддерживать срочные новости и при этом минимизировать их недостатки, можно использовать модель курируемого новостного отдела, которую в прошлом применяли Twitter и Facebook.
Предоставление пользователям большего контроля над тем, что они видят на индивидуальном уровне или на уровне сообщества, имеет множество преимуществ: повышение самостоятельности, ощущение причастности, повышение чувства легитимности. Это относится и к модерации контента. Вместо модели "обслуживания клиентов", при которой централизованная власть регулирует пространство, это будет возвращением к управлению сообществом. 78 Пользователи могут выбрать определенные подходы к модерированию, которые соответствуют их ценностям. Они также могут подписываться на общие списки блокировки.
Сообщения, которые начинают становиться вирусными, могут быть поставлены в очередь на проверку фактов с помощью толпы, подобно функции Community Notes в Twitter. Действительно, проверка фактов с помощью толпы в некоторых случаях показывает большие перспективы: разнородные толпы, придерживающиеся разных точек зрения, часто демонстрируют чрезвычайно высокую точность или очень хорошо знают контекст конкретных событий. К сожалению, сама система Community Notes быстро стала политизированной (фракции играли в нее, выбирая для исправления твиты своих врагов; откровенно ложные твиты самого Элона Маска часто игнорировались). Однако сочетание методичного темпа профессиональной проверки фактов и более быстрой реакции толпы могло бы придать процессу большую легитимность в период значительного недоверия.
Трение: Не всегда плохо
Бесшовная структура социальных сетей способствует распространению вирусных слухов и реактивному поведению. Многие дизайнеры утверждают, что небольшое стратегическое трение может настроить людей на менее импульсивный и более рефлексивный лад, благодаря чему такие максимы медиаграмотности, как "Подумай, прежде чем поделиться", будет немного легче соблюдать. 79
Возможно, вы уже сталкивались с некоторыми раздражителями: если вы напишете комментарий, содержащий ненормативную лексику, некоторые платформы предупредят вас о том, что большинство пользователей так не разговаривают, с помощью всплывающего окна, спрашивающего, хотите ли вы еще опубликовать комментарий. Это способ тонко дать понять, что вы собираетесь нарушить социальную норму - и вы все равно можете это сделать, если захотите. Иногда интерстиции появляются поверх сообщения в социальных сетях (они закрашивают или размывают его), чтобы сообщить вам, что содержание под ним спорное или может быть тревожным; они создают кратковременное трение, чтобы вы могли решить, хотите ли вы еще нажать на кнопку, чтобы увидеть его. Некоторые платформы, например Twitter, в качестве эксперимента спрашивают пользователей, которые хотят перепостить статью, хотят ли они сначала прочитать ее. 80 Это мягкое напоминание о том, что заголовки могут вводить в заблуждение или быть приманкой, и что всегда полезно посмотреть, что находится внутри статьи, прежде чем усиливать ее.
Между скоростью и точностью всегда существовало напряжение. Профессиональная журналистика внесла трения в процесс обмена знаниями. Репортеры отправлялись подтверждать факты, а затем сообщали о своих выводах общественности. Конечно, мельница слухов (географически ограниченная) могла работать одновременно, но журналисты старались связаться с источниками, чтобы получить как можно более точную информацию.
Поскольку мельница слухов стала глобальной, стоит задуматься о стратегических трениях и за пределами индивидуального уровня. На биржах Уолл-стрит существует вмешательство, известное как "автоматический выключатель": если цена акций начинает колебаться из-за появления слухов или новостей, выключатели дают рынку время переварить новую информацию без колебаний акций, которые могут создать неоправданно плохие петли обратной связи. 81
Нам не нужно устанавливать автоматические выключатели для всех типов вирусного контента, но улучшение возможностей алгоритмов для быстрого обнаружения быстрой вирусности в определенных категориях - например, внезапного быстрого обмена одной и той же фотографией взрыва - может создать рынок идей, защищенный от манипуляций. Вместо того чтобы рассматривать раннюю вирусность как сигнал к распространению, например, фотографии, утверждающей, что это взрыв в Пентагоне, среди еще большего числа людей - чтобы помочь тренду стать правдой, - вместо этого она может быть признаком того, что нужно сделать обратное, временно сократить распространение. Затем фотография может быть оценена специалистами по проверке фактов, журналистами или органом, подобным Community Notes, чтобы определить, является ли она реальной или сгенерированной ИИ мистификацией. 82 Именно по этой причине компании социальных сетей в настоящее время изучают возможность нанесения машиночитаемых водяных знаков и других механизмов обнаружения генеративного ИИ на изображения и видеоконтент.
Кто-то будет кричать, что мельница слухов - это vox populi, и объявлять любые трения, препятствующие ей, "цензурой" или чем-то вроде скользкой дорожки к ней. Но мы признаем негативное влияние слухов и паники в других обстоятельствах, и стоит поэкспериментировать и с более медленными социальными медиа.
Американская традиция свободы слова основана на идее, что факты и ложь встретятся на рынке идей, что и те, и другие будут услышаны, и что хорошие идеи победят плохие. Однако наша нынешняя коммуникационная экосистема активно препятствует этому процессу. У нас не общественная площадь, а гладиаторская арена. Дискуссии на общественной площади не часто предполагают, что люди собираются, чтобы следовать за одним незадачливым человеком по улице, выкрикивая в его адрес непристойности в течение нескольких часов; ограничения на время, место и способ высказывания способствуют поддержанию гражданского дискурса на местах. Мы можем поэкспериментировать с тем, как они могут выглядеть в Интернете. 83 Применяя меры, которые создают дополнительные трения, пусть даже кратковременные, платформы могут справиться с новыми проблемами виртуальной общественной площади, поддерживая при этом принципы свободы слова. 84
Будущее за децентрализацией
Проектные меры могут улучшить экосистему социальных сетей в ее нынешнем виде. Но, скорее всего, социальные медиа не будут вечно оставаться горсткой бегемотов.
В 2018 году, когда рефобработка и теории преднамеренного подавления начали делегитимизировать модерацию контента в некоторых заказных реалиях, я начал задумываться о том, как выглядит федерализм в цифровую эпоху. Возможно ли создать консенсусную структуру во взаимосвязанном, но расходящемся онлайн-сообществе? Возможно ли создать правила модерации, которые устраивали бы большинство людей? Опросы постоянно показывают, что люди хотят умеренности в Интернете - большинство выступает за ограничение ложной информации и агрессивного контента. 85 Но в опросах редко спрашивают, как именно выглядит их идеальная система.
На Reddit применяется интересный федералистский подход к модерированию: помимо общеплатформенных правил, регулирующих серьезные нарушения, власть в основном находится в руках модераторов субреддитов (модераторов тематических форумов), добровольцев, которые создают и обеспечивают соблюдение конкретных правил и процессов обжалования для своих сообществ. 86 Если вы хотите, например, запретить людям размещать фотографии собак в вашем субреддите про кошек, вы можете это сделать. Правила изложены четко; если новый участник присоединяется и решает размещать собак, что ж, он видел правила и решил их нарушить, и модераторы примут меры. Постер с собакой может вопить о цензуре, но сообщество не будет ему сочувствовать. Участники собрались вместе, чтобы рассказать о своей любви к кошкам, приняв и приняв нормы сообщества. Они не хотят, чтобы их пространство с кошачьими фотографиями заполонили тролли с собачьими постами. И поэтому такой человек будет удален. Модерация под руководством сообщества часто считается более легитимной, чем централизованная модерация сверху; децентрализованная модель Reddit позволяет модераторам, которые являются членами группы и хорошо знакомы с ее нормами, принимать решения в зависимости от контекста. 87 Сообщество также имеет право удалять плохие комментарии и неинтересные сообщения, выступая в качестве неформальных модераторов и кураторов.
Но дизайн Facebook, Twitter и YouTube не подходит для подхода Reddit. Вместо этого, пока шли войны за модерацию, появились альт-платформы, созданные для удовлетворения модераторских наклонностей отдельных сообществ: Gab, Parler, Gettr, Truth Social и другие предприимчивые компании увидели возможность создать приятные вотчины для пользователей правого толка. Одну из компаний, Truth Social, поддерживал президент Дональд Трамп, которому запретили доступ в основные социальные сети за его роль в подстрекательстве к событиям 6 января. В другом, Gettr, активное участие принимал китайский миллиардер-диссидент Майлз Го, близкий соратник Стива Бэннона, что привело к уникальному сочетанию аудитории, состоящей из антикитайской коммунистической партии и пользователей MAGA. 88 Но произошло нечто интересное: за исключением Gab, 89 , который обслуживал крайне ультраправую и часто белонационалистическую аудиторию, большинство MAGA-ориентированных пространств не набрали обороты. Отсутствовала динамика критического взаимодействия: не было либералов, которым можно было бы принадлежать. Это была не арена, а пространство, в котором доминировала одна фракция. Известные политические деятели и политики, такие как сенатор Тед Круз, заявляли, что станут завсегдатаями Parler, но они этого не сделали.
Не было никакой возможности раздуть из этого праздник обиды за то, что его несправедливо отмодерировали. Через несколько лет после своего основания большинство альт-платформ, ориентированных на правых, в основном потерпели фиаско. Gettr попытался развернуться; Майлз Гуо объявил, что станет рынком невакцинированной спермы. 90
После того как в конце 2022 года Элон Маск купил Twitter, возникла вторая, возможно, более важная диаспора социальных сетей - та, которая пересекается с технологическими протоколами, обеспечивающими реальную децентрализацию.
Когда Маск купил Twitter, он ввел не только изменения в политике модерирования, но и серьезные изменения в дизайне, которые (что вполне предсказуемо) стали благом для спамеров, манипуляторов и экстремистов: например, продажа доступа к проверенным значкам профиля "синяя галочка" без верификации аккаунта, а затем изменение системы ранжирования комментариев, чтобы вывести новые аккаунты "платная галочка" на первое место. Недовольные люди - в основном либеральные и левые влиятельные лица и толпы - перешли на существующую технологически объединенную платформу: Mastodon.
Запущенная в 2016 году, Mastodon - это децентрализованная социальная сеть с открытым исходным кодом, построенная на протоколе ActivityPub. Люди могут запускать отдельные "экземпляры" Mastodon, но все они связаны между собой протоколом, что означает, что все экземпляры могут видеть публичные посты из более широкой сети. Такие социальные сети, как Twitter, Facebook, Parler, Truth Social и TikTok, напротив, централизованы и проприетарны: вы не можете запустить свой собственный экземпляр Facebook или внести в него код.
Использование Mastodon во многом напоминает использование Twitter: вы можете следить за людьми, писать, отвечать, репостить и делиться медиа внутри и между инстансами. Но децентрализованный подход означает, что рамки модерации могут быть специфическими для каждого инстанса. Владельцы инстансов устанавливают правила модерации - как на Reddit, хотя и не с той степенью детализации, чтобы ограничить, скажем, посты о собаках. Правила предназначены для обработки контента для взрослых, языка вражды и другого "законного, но ужасного" контента. Экземпляры могут отделиться от других серверов с правилами, которые они считают нестрогими, поэтому сообщения пользователей из более строгих мест не будут отображаться на более строгом экземпляре.
Когда мне тоже надоел Twitter, я обнаружил, что на Mastodon все больше и больше ощущаю "онлайновый федерализм", о котором я мечтал. Это была не арена: На Mastodon не было алгоритмической курируемой ленты и кнопки "цитата-твит". Он был чисто хронологическим; когда я заходил на него, я видел, что люди обсуждали в этот момент. В целом я нашел его очень дружелюбным. Он был левосторонним, но не чрезмерно. В игре не было цитат из твитов, не было главного героя и врагов из фракций. Это было приятное напоминание о том, что социальные сети не обязательно должны быть токсичными и ужасными.
Вскоре появились аналогичные варианты. Bluesky, упомянутая ранее в контексте ее полезной функции подписки на фид, - еще одна децентрализованная социальная сеть на основе протокола. Meta, материнская компания Facebook, запустила конкурента Twitter - Threads и объявила о планах сделать ее совместимой с ActivityPub в рамках Fediverse. Однако, в отличие от Mastodon и Bluesky, Threads имеет централизованную систему модерации, основанную на мнениях и политике Instagram. Это означает, что он строго следит за соблюдением правил, запрещающих разжигание ненависти и другие нарушения.
Тенденция к децентрализации еще только зарождается, но она будет существенно влиять на социальные сети в будущем. Централизованная модерация сверху вниз в социальных сетях имеет проблемы с легитимностью; хотя жалобы правых наиболее слышны, многие группы не доверяют им. Она непрозрачна. Часто это кажется несправедливым. В федеративной социальной сети, напротив, я могу присоединиться к инстансу, управляемому человеком, который разделяет мои ценности и имеет схожие чувства в отношении модерации. Если мне не понравятся ее правила, я могу уйти и найти новый экземпляр, а мои прошлые сообщения и профиль уйдут вместе со мной. У других людей, которые хотят максимальной свободы слова или взрослого контента в своих социальных сетях, тоже есть варианты. Некоторые сообщества, как, например, первые пользователи Bluesky (многие из которых принадлежали к фракциям rose-in-bio, анархистов и антифашистов в Twitter; New Yorker описал его как имеющий атмосферу "портлендской кофейни"), 91 хотели сильных левых ценностей курирования и модерирования. Его пользователи быстро создали общие блок-листы по тому же принципу. Это тоже форма модерации сообщества, и, как и в любом другом аспекте дизайна платформы, здесь есть свои компромиссы: общие блок-листы могут позволить сообществам уничтожить попытки троллинга и создать пространство, где они чувствуют себя комфортно. Но если они основаны на мнениях, а не на поведении, они также могут усиливать косную реальность.
Растущая тенденция децентрализации и протоколов придется по вкусу не всем. Основные платформы предлагают привлекательную степень простоты. Но многие люди чувствуют себя измученными нынешним состоянием социальных сетей. Ранние разговоры о Bluesky неоднократно выражали основной вопрос: "Я просто не хочу иметь дело с нацистами". Крис Кокс, директор по продуктам Meta, отразил это настроение, когда говорил о том, чем Threads будет отличаться от своих конкурентов: "Мы слышали от создателей и общественных деятелей, которые заинтересованы в том, чтобы платформа управлялась разумно". 92 Централизованные компании, однако, будут продолжать сталкиваться с проблемой разработки универсальных правил для сложной глобальной аудитории, даже если стимулированные реф-работники и занимающие высокие посты политики будут пытаться подорвать их на каждом шагу.
Варианты, основанные на протоколах, показывают нам, что цифровой федерализм возможен. Я наслаждаюсь временем, проведенным на Mastodon, Bluesky и Threads. Но в происходящем чувствуется некая отстраненность. Мы не находим способов создать более здоровые сети, прийти к общим нормам и ценностям или вести более продуктивный диалог между людьми с разными взглядами. Мы не решаем проблему достижения консенсуса. Мы возвращаемся к более мелким сетям и укрепляем свои ниши.
"Мы формируем наши инструменты, а затем они формируют нас", - утверждал доктор Джон Калкин, современник и друг теоретика медиа Маршалла Маклюэна. Такие теоретики, как Калкин и Маклюэн, работавшие в 1960-х годах, когда телевидение, казалось, перевернуло общественный порядок, исходили из того, что данная технологическая система порождает нормы. Система, сама инфраструктура, формировала общество, которое формировало поведение, которое формировало общество. Программа - содержание, контент - была несколько вторична. 93 И именно поэтому мы должны обеспечить, чтобы будущее изучение дизайна социальных медиа (и его влияния) охватывало дисциплины, признавая тот факт, что это сложные системы, которые определяют коллективное поведение. 94
К тому времени, когда выйдет эта книга, наверняка появятся новые технологии, новые платформы и новые возможности. Каждая из них будет иметь свои компромиссы и непредвиденные последствия. Но главный вывод заключается в том, что наши коммуникационные системы должны быть созданы для того, чтобы служить нам. Мудрые люди прошлых эпох знали об этом: "Информация не требует внимания (сейчас) только потому, что она существует в окружающей среде", - говорил Герберт Саймон. За несколько столетий до этого Марк Аврелий говорил примерно то же самое: "Вы не обязаны формировать какое-либо мнение по этому вопросу, который находится перед вами, чтобы не нарушать ваш душевный покой. Вещи сами по себе не имеют силы вымогать у вас вердикт". 95
Политика и дизайн могут изменить стимулы системы, возможно, сделав пропаганду менее прибыльной или слухи менее взрывоопасными. Но особенности политики и дизайна будут меняться по мере развития технологий, появления и исчезновения новых платформ и возможностей. Возможно, самым действенным рычагом для перемен является не корректировка правил и функций социальных сетей, а более глубокое осознание нашего собственного поведения как пользователей - нашей способности формировать ропот, нашей ответственности как одного из "семи зайцев", которых видят наши друзья и семьи. Как часто говорят люди, работающие в сфере модерации контента (за выпивкой), проблема социальных сетей - это люди.
Объяснение того, как работает система, может помочь уменьшить ее худшие проявления. Ноам Чомски в книге "Manufacturing Consent", Нил Постман в книге "Amusing Ourselves to Death" и Дэниел Бурстин в книге "The Image" делали это для тех эпох, в которые они писали. Изучение того, как функционируют алгоритмы, как работают тропы и риторика и почему нас могут стимулировать к разжиганию негодования, поможет нам распознать, когда и как нами манипулируют, и сделать нас более информированными участниками. Таким образом, образование - наш последний и, возможно, самый мощный рычаг.
Образование
В 1937 году, когда отец Кофлин перешел к открытому фашизму, группа ученых и журналистов, глубоко обеспокоенных как отечественной, так и нацистской пропагандой, решила просветить людей о том, как она работает. Эта группа, возглавляемая журналистом Клайдом Миллером, создала Институт анализа пропаганды (IPA) и приступила к созданию материалов, разоблачающих риторические уловки невидимых правителей . Они считали, что пропаганда глубоко вредна для американской демократии; чрезмерно упрощая сложные ситуации и апеллируя к эмоциям, она подрывает свободу мысли. Их образовательные материалы приняли форму практических и увлекательных руководств для общественных групп и учащихся старших классов с такими названиями, как "Пропаганда, как ее распознать и справиться с ней".
Справиться с ней можно было тремя способами. Первый - подавление - противоречил демократическим принципам открытой дискуссии. Второй, контрпропаганда, соответствовал манипуляциям и потенциально усиливал социальные противоречия. Институт анализа пропаганды отверг оба подхода. По мнению его руководителей, лучший способ борьбы с пропагандой - дать людям инструменты для ее распознавания. 96 Раскрытие риторических приемов и методов манипуляции могло бы улучшить критическое мышление и выработать иммунитет к влиянию пропаганды. Это могло бы помочь создать таких рациональных, участвующих в жизни общества граждан, за которых ратовал Джон Дьюи в спорах с Уолтером Липпманном.
Как и Эдвард Бернейс, ПНД придерживался широкого взгляда на понятие "пропаганда", описывая ее как "сознательные попытки повлиять на других, независимо от того, обращается ли пропагандист к интеллекту или к эмоциям; искренен он или неискренен; эгоистичны или альтруистичны его мотивы; зависит ли его власть как пропагандиста от сознательного расчета или исходит от какой-то бессознательной силы"." 97 Дело не в том, чтобы препарировать намерения какого-то конкретного невидимого правителя, а в том, чтобы объяснить, как именно достигается резонанс.
Одна из схем МПА, "Азбука анализа пропаганды", 98 , подчеркивает важность самоанализа и распознавания своей эмоциональной реакции на СМИ. Например, F, "Найдите факты", напоминал людям, что у них есть достаточно времени, чтобы изучить тему, прежде чем прийти к какому-то выводу; не нужно торопиться с выводами по хронологии пропагандиста, а ответственный слушатель должен задаться вопросом, почему пропагандист может этого хотеть. G, "Охрана против всеохватывающих слов", подчеркивает важность быть внимательным к словам и символам, переосмысленным пропагандистом в угоду своим нуждам (подобно тому, как сегодня действует цензура).
В другом руководстве IPA изложены семь "хитростей профессии" - риторических приемов, с помощью которых невидимый правитель пытается поколебать толпу:
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Когда я впервые разыскал брошюры IPA, я был поражен тем, насколько применимы эти давно вышедшие из печати, плохо отсканированные документы и сегодня. И в них использовались эмодзи! Маленькие пиктограммы, обозначающие риторические приемы, появлялись в текстах, которые анализировал IPA. 99 Я делаю это в слайд-деках для своих собственных выступлений; я думал, что это забавный способ заставить аудиторию запомнить что-то, разбить текст чем-то немного захватывающим, но все же знакомым. В IPA к этому пришли за девяносто лет до меня. Почему этот тип обучения исчез?
IPA подготовила множество аналитических материалов, посвященных Кофлину, - не проверки фактов, а деконструкции. Но что еще более важно, пока вещатели и правительства в спешке пытались определить надлежащие меры регулирования в отношении радиодемагогов, их подход упреждающе снизил вероятность появления Кофлина в будущем.
Однако эти усилия не увенчались успехом в масштабе. Книга ПНД "Изящное искусство пропаганды: A Study of Father Coughlin's Speeches", была продана тиражом в тридцать тысяч экземпляров, а всего материалы МПА получили около миллиона детей. У Кофлина были десятки миллионов слушателей.
МПА также стала политически спорной именно потому, что выступала против невидимых правителей, как иностранных, так и отечественных: "В демократии существует много голосов, много мнений и много пропаганды", - отмечала МПА. За пятьдесят лет до Чомски она утверждала, что захват СМИ через собственность, рекламу и государственный контроль - это проблемы, которые необходимо преодолеть. Когда началась Вторая мировая война, ее миссия столкнулась с пропагандистскими усилиями самой Америки. Она просуществовала пять лет, прежде чем закончилось финансирование, и опубликовала свой последний еженедельный бюллетень в 1942 году. Впоследствии Клайд Миллер был уволен из педагогического колледжа Колумбийского университета во время "красной войны" - он стал жертвой маккартизма и клеветнических кампаний. А Комитет по антиамериканской деятельности Палаты представителей в 1947 году напал на IPA, назвав его "коммунистическим фронтом". 100
Подход ПНД находит отклик спустя десятилетия, потому что риторические приемы пропаганды, как и тропы в рассказах, остаются довольно постоянными. Они действуют на эмоциональном уровне, и хотя развивающиеся технологии могут изменить способ подачи информации, цель - люди - остается прежней.
Усилия по повышению пропагандистской грамотности, подобные ПНД, не являются панацеей. Однако обучение общественности распознаванию манипулятивной риторики, похоже, стоит того, чтобы попытаться сделать это снова, особенно учитывая, что такие подходы, как простое отключение Кофлина, сегодня все более неэффективны. Такие подкасты, как Decoding the Gurus и Conspirituality, пытаются сделать это для своей аудитории, используя занимательные примеры из практики и юмор, чтобы объяснить, как действуют конкретные онлайн-учителя. Оживленные сабреддиты обсуждают эпизоды, совместно препарируют подкасты среднеуровневых COVID-контраргументов, которые до сих пор зарабатывают около 10 000 долларов в месяц только на Patreon. Научные коммуникаторы тоже начали понимать, что такой подход может быть привлекательным; преподаватели создают инфографику с персонажами вроде "Фальшивых преследователей правды" и "Нагнетателей неопределенности", чтобы разоблачить людей, с которыми все сталкивались в интернете. 101 Эти скептические статьи развлекают; даже если это образовательный контент, люди делятся им. Процесс обучения не обязательно должен заключаться в сидении в комнате и чтении учебника по риторике. Его можно сделать веселым.
Помимо просвещения людей о пропаганде, мы можем рассказать им об алгоритмах, которые способствуют ее распространению. Алгоритмы отражают стимулы технологических платформ, и обучение людей тому, как на самом деле работают цифровые невидимые правители, может помочь нам понять, какую мощную роль мы, пользователи, как члены толпы, играем сегодня. 102 Алгоритмическая грамотность может помочь людям понять, почему не все их друзья видят все их сообщения (подсказка: это не цензура). Понимание того, как рекомендательные системы сортируют людей по сетям, может помочь нам быть более осведомленными о поляризующих фракциях. Изучение курирования и вовлечения помогает людям понять, почему мнения меньшинства воспринимаются как мнение большинства.
Слухи: Как распознать их и справиться с ними
А как же слухи? В 1910-х годах слух мог остаться в пределах деревни или города. В 1960-х годах он мог просочиться в телевизионные программы, если ему удавалось миновать влиятельных привратников. Теперь, в 2020-х годах, слухи распространяются среди миллионов людей, становятся трендами в Twitter и подхватываются круглосуточными СМИ. Слухи сегодня распространены и распространяются гораздо шире, чем когда-либо прежде, а политические слухи особенно сильны. 103 Понимать их и уметь реагировать на них сегодня так же важно, как в двадцатом веке было важно понимать пропаганду. Слухи, конечно, более органичны и менее преднамеренны; они лежат в основе нашей социализации. Но они играют важную роль в формировании консенсуса внутри ниш, в которых мы живем, даже если они влияют на нашу способность достигать консенсуса между ними. И они очень, очень липкие: слухи повторяются, и их трудно опровергнуть, особенно если люди не доверяют тем, кто их опровергает.
Подобно тому как компанию Wayfair обвинили в продаже детей в шкафах для бумаг, в начале 1980-х годов компанию Procter & Gamble (P&G) обвинили в связях с сатанизмом. В то время сатанинская паника охватывала множество неожиданных целей: церкви, склонные к заговорам и выступавшие против рок-н-ролльных групп, также набросились на P&G. Некоторые слухи касались ее логотипа, который использовался более пятидесяти лет: борода на лице логотипа была похожа на три перевернутые шестерки (знак зверя). Пятнадцать тысяч человек позвонили в компанию менее чем за два месяца, чтобы поинтересоваться этим, как только слухи начали распространяться (это, конечно, лишь малая часть того, что происходит с крупными вирусными слухами сегодня). Слухи, казалось, утихли в 1982 году, но всплыли в 1985-м; небылица утверждала, что кто-то (авторство варьировалось) видел, как генеральный директор компании на популярном в то время телевизионном ток-шоу The Phil Donohue Show признался в гнусных отношениях. 104 Procter & Gamble старательно пыталась исправить ситуацию: компания наняла следователей, чтобы выяснить происхождение слухов, распространила тысячи наборов материалов, направленных против слухов, и попыталась привлечь религиозных лидеров, включая Джерри Фолвелла и Билли Грэма, чтобы развеять нелепую теорию. 105 После сотен тысяч телефонных звонков в течение нескольких месяцев P&G удалила логотип со всей своей продукции в апреле 1985 года. 106 Но и это оказалось неэффективным. Что они скрывали?
Слухи вернулись в 1991 году. Верующие распространяли листовки, чтобы предупредить своих друзей и призвать их к бойкоту. Пасторы раздавали их своим прихожанам, что, по сообщениям новостей, убедило некоторых принять участие в бойкоте. "Наш пастор представил это нам. А если вам что-то преподносит человек, которому вы доверяете, вы верите", - сказал один человек газете Washington Post, выразив удивление, когда репортер сообщил ему, что предполагаемой передачи Донохью никогда не было. 107 В конце концов P&G начала активно судиться с людьми, распространяющими слухи, в том числе с дистрибьюторами конкурента, компании Amway, которые оставляли голосовые сообщения в надежде привлечь бойкотирующих клиентов P&G.
Жан-Ноэль Капферер, исследователь слухов, с которым мы впервые познакомились в главе 1, изучил реакцию P&G и других компаний, столкнувшихся с подобными проблемами. Он обнаружил, что опровергнуть ложные утверждения было очень сложно как для компаний, так и для отдельных людей: простое опровержение слухов часто укрепляло их в сознании людей или непреднамеренно передавало ложные утверждения еще большему числу людей. Опровержения были сложны: они не были "новостями", потому что их ждали, и они были чем-то вроде убийственной радости. Они "погружали нас обратно в банальность реальности" и не предлагали ничего нового. 108 Если бы исправление несло в себе драматизм - возможно, это была бы контрклевета, - оно могло бы привлечь больше внимания, но компании и учреждения часто не хотели играть в эту игру.
И все же не утруждать себя опровержением - тоже плохая стратегия, потому что ложь осталась неоспоренной.
Важно было ответить на два вопроса: нужно ли реагировать и как. На вопрос "стоит ли" Капферер ответил, что в игре участвуют четыре группы: враги, которые всегда поверят слухам, непричастные (которые не обратят внимания), союзники, которые поддержат человека или компанию, ставших объектом нападения, и сомневающиеся, которые не знают, что думать. Последняя группа имела наибольшее значение; если они не проявляли участия, лучшим ответом было молчание. Если же они, похоже, обращают внимание и разделяют слухи - вспомните "Пландемию", которая выскочила из ниши антивакцинального движения и попала в клубы корги и церковные группы, - тогда нужно было реагировать.
Возможность быстро оценить распространение - не просто по количеству вовлеченных, а по сообществам, которые вовлекаются, - была одной из задач проекта "Виральность". Быстро оценить распространение в сообществе сложно, но это ключевой момент для быстрого реагирования на контрречь. Это гарантирует, что ответ будет релевантным, будет исходить от правильного посланника и достигнет правильной аудитории.
Но остается вопрос о том, как реагировать, если это будет сочтено необходимым.
P&G отреагировала на это заявлениями и комментариями в СМИ, но судебные иски против конкурентов, которые их оклеветали, сыграли, пожалуй, самую важную роль в прекращении слухов. Аналогичным образом, компания Dominion, ставшая козлом отпущения в слухах о выборах 2020 года, подала масштабный иск о клевете и получила от Fox News девятизначное мировое соглашение. В случае с Wayfair действия компаний, работающих в социальных сетях, в первую очередь привели к снижению интенсивности распространения слухов; мы уже обсуждали компромиссы, связанные с тем, что частные субъекты могут подавлять слухи, и трудности, связанные с тем, что это необходимо делать в децентрализованных социальных сетях.
Капферер рассмотрел и другие примеры: ложное утверждение о том, что компания McDonalds подмешала в мясо червей, и актриса, пытавшаяся преодолеть ложь о том, что она тяжело больна. Он описал некоторые стратегии, которые сработали. Один из подходов заключается в том, чтобы перепозиционировать слухи и сделать так, чтобы ими было неловко делиться. Сегодня это может оказаться более трудной задачей, поскольку нормы разрушились вместе с реальностью. Однако люди реагируют на то, что узнают о том, что они распространили нечто явно ложное: одна из первых распространителей слухов о компании Wayfair - сейчас она учится в аспирантуре по изучению алгоритмической предвзятости - призналась, что когда люди в конце концов сообщили ей, что слухи о Wayfair были развенчаны, она почувствовала себя неловко и удалила свои сообщения. Она объяснила своим подписчикам, что некоторые из детей, о которых они делали коллажи, на самом деле вовсе не пропали. Но она также знала, что не может взять свои слова обратно: некоторые продолжат верить. 109
Капферер отметил еще один эффективный подход, очень похожий на подход ПНД к разоблачению пропагандистской риторики: объяснить, почему люди верят слухам. В 2021 году, когда Election Integrity Partnership проанализировала вирусные предвыборные слухи в месяцы после 6 января, было отмечено несколько повторяющихся тем. 110 Слухи о "прикрепленных избирателях" появлялись во многих местах в 2020 году, но также были распространены в 2016 и 2012 годах; 111 действительно, этот троп возник несколько десятилетий назад. Аналогично, слухи о мертвых избирателях и подтасованных машинах появлялись из года в год. Слухи о бюллетенях по почте были более новыми, и COVID-19, безусловно, придал им большую актуальность, но они появлялись еженедельно, несмотря на неоднократные попытки подтвердить факты.
В главе 3 мы обсудили концепцию тропов: привычных строительных блоков для историй, на которые обычно опираются писатели (и влиятельные люди). Когда фильм открывается большим плавником, рассекающим воду, в то время как женщина прыгает в океан, вы знаете, к чему это приведет. А кто из нас не видел политического триллера, в котором заговорщики взламывают что-то, чтобы украсть выборы.
Тропы успокаивают своей знакомостью; зрители сразу же чувствуют себя в курсе событий. То же самое происходило и с предвыборными слухами. Здесь был конечный набор элементов: Найденные бюллетени. Мертвые избиратели. Подлые ручки. Взломанные машины. Сюжетные линии были настолько знакомыми - напоминающими популярные триллеры Netflix 112 - что зрители часто отвечали на твиты или посты в Facebook с такими словами: "О, они опять за свое", "Конечно!" или "Они продолжают это делать, мошенники". При этом они не теряли интереса.
Отчасти это объясняется тем, что влиятельные люди добавляют новизны. Каждая из теорий заговора о "взломанных машинах" имела отличительный элемент: их взламывали злые оперативники Демократической партии, суперкомпьютеры ЦРУ, русские или, в одном запоминающемся случае, итальянские спутники. 113 Тогда "новой" историей стоило поделиться, и фракция могла почувствовать, что она участвует в борьбе за своего кандидата, делая это.
Тропеи также делают повествования о теории заговора переносимыми на разные темы. Омниконспирологическая теория QAnon вобрала в себя элементы других, основанных на идее о существовании гнусной правительственной кабалы. Человек за занавесом" - распространенный троп во многих теориях заговора, от вакцин до химтрейлов и сокрытия НЛО. 114
Но тот факт, что эти манипулятивные тропы так распространены, может также стать их гибелью. Много лет назад я наткнулся на удивительный сайт под названием TV Tropes. Это как Википедия, но написанная людьми, чьей страстью в жизни является документирование каждого повествовательного приема, который когда-либо появлялся на экране, большом или маленьком. Это очень познавательно. Запись "Экспозиционная смена прически" объясняет (и при этом высмеивает) распространенный визуальный прием, используемый в самых разных фильмах - от "Матрицы" до "Замерзших", - который передает личностный рост персонажа. Когда вы видите техника в лаборатории в белом халате, играющего со шприцами, вы знаете, что динозавры или вирус вот-вот вырвутся на свободу.
Какое отношение это имеет к слухам? Нынешняя система противодействия слухам в основном реактивная: специалисты по проверке фактов играют в "вак-а-моль" с последним конкретным отклонением. Они развенчивают заявления о бюллетенях в Сономе и теории о машинах для голосования в Северной Каролине уже после того, как они распространились. Правда, пока неясно, насколько эффективны получаемые в результате проверки фактов ярлыки: некоторые исследования показывают, что они оказывают влияние, другие говорят, что оно ограничено. 115 Контент, который удаляется в одном месте или маркируется в другом, продолжает распространяться в других частях экосистемы. 116 Но есть многообещающие исследования в области так называемой теории инокуляции, или пребанкинга - временной противоположности развенчания. 117 Стратегия похожа на руководство по "хитростям торговли" Института анализа пропаганды. Вместо того чтобы реактивно проверять конкретные утверждения, что, если мы обсудим их основы заранее, объяснив, как и почему они работают? 118 Иллюстрируя, как функционируют определенные типы риторики или тропы, какие слухи повторяются и как их используют невидимые правители, люди "могут быть привиты от атак убеждения примерно так же, как иммунная система человека может быть привита от вирусных атак". 119 Никому не нравится, когда им манипулируют, и пребункинг задействует это врожденное человеческое желание сохранить автономию.
Еще один аргумент в пользу пребункинга заключается в том, что тропы беспартийны. Обучение зрителей тому, как обнаружить строительные блоки, может придать силы и не критиковать любимых авторитетов или политические партии. Это может даже привести к тому, что на TV Tropes называется развязкой "Все помогают", когда история заканчивается тем, что все персонажи объединяются, чтобы сделать мир лучше. 120
Сброс норм
У отца Кофлина была одна реакция, которую мы еще не обсуждали: реакция церкви.
Церковь одобряла ранние радиопередачи Кофлина, поскольку он совмещал католические учения с более широкими экономическими и политическими комментариями. Однако по мере того, как его передачи становились все более политизированными и противоречивыми, а его взгляды все больше углублялись в теории заговора, антисемитизм и фашизм, церковь отдалилась от него. Видные католические лидеры, такие как кардинал Джордж Мунделейн из Чикаго, открыто не одобряли раскольничьи и подстрекательские заявления Кофлина. В конце концов, в 1942 году в дело вмешалось церковное начальство, приказав Кофлину прекратить политическую деятельность и сосредоточиться на священнических обязанностях. Церковь выступила против раскольнической риторики и действий, не соответствующих ее учению.
Кибербуллинг и домогательства в Интернете - серьезные проблемы; люди всего политического спектра справедливо очень обеспокоены, когда то или другое происходит с молодыми людьми. Однако зачастую именно взрослые троллят друг друга, выкрикивая эпитеты, унижая или изводя какого-то предполагаемого врага или несчастного главного героя по самым обыденным поводам. Провокацией может быть что угодно. Вспомните женщину, упомянутую в главе 2, которая в 2022 году написала о том, что каждое утро наслаждается кофе в саду со своим мужем, и получила тысячи ответов. Незнакомцы нападали на нее за то, что она не "признает свои привилегии" и не думает о том, как ее слова могут повлиять на тех, кто находится в худших условиях или не имеет мужей, садов или кофе. 121 Эта ситуация была абсурдной, но не удивительной. Возможности платформы в сочетании с моральной правотой и удовлетворением толпы делают ее обыденной. Объекты блокируют или удаляют свои аккаунты и часто дважды думают, прежде чем писать снова. Gamergate не был единичным событием - это был сдвиг нормы. Обозреватель New York Times Эзра Кляйн (Ezra Klein) в эссе 2022 года выразил это кратко: "Twitter вознаграждает приличных людей за непристойные поступки". 122
Если нам нужны виртуальные общественные площади, мы должны вести себя так, будто люди на них - наши соседи. Если мы хотим собираться вместе и вести открытые дебаты по важным вопросам, должны измениться нормы участия и реагирования. Потому что в настоящее время люди находят Великую децентрализацию более предпочтительной, чем попытки ужиться на одних и тех же платформах социальных сетей.
СМИ и политические деятели, которые клевещут на людей, молчаливо подстрекают к насилию, а затем снимают с себя ответственность, должны быть признаны теми, кем они являются, независимо от фракции: мудаками. И именно люди внутри их фракции должны призвать их к этому, как это сделала церковь с Кофлином. От критики со стороны легче отмахнуться.
Влиятельные люди могут сыграть важную роль в создании более здоровых сообществ, сами моделируя лучшее поведение, а платформы могут стимулировать это в рекомендациях и кураторстве контента. Увеличение видимости менее сенсационных, менее популярных или менее неприятных аккаунтов в лентах может стать преобразующим фактором.
Крис Бейл из Лаборатории поляризации Дьюка утверждает, что важно повышать осведомленность о том, как алгоритмы пересекаются с сетевыми толпами. Обучение людей "видеть через призму" - например, распознавать иллюзию большинства , которая возникает, когда небольшие группы крайне яростных людей доминируют в "Дискурсе", - может быть очень полезным. Повышение осведомленности о заблуждениях, которые люди имеют о своих политических оппонентах, осознание ими мнения большинства группы, а не крикливого фронта, может оказать сильное деполяризующее воздействие. 123 Осознав, что крайние мнения часто привлекают больше внимания, а более тихие, умеренные взгляды остаются скрытыми, люди могут начать по-другому реагировать на сообщения, которые призваны вызвать сильную реакцию.
Мы все должны высказываться, обсуждать и участвовать в дискуссиях, а также заметно поддерживать тех, кто становится мишенью для толпы преследователей за это. В противном случае разговоры будут вести самые крайние - те, кто готов прибегнуть к угрозам, отменам и толпе.
Обновление "Игровой книги": Заметки для целевого
Как отметил Бернейс еще столетие назад, невидимые правители заинтересованы в том, чтобы разрушить существующую систему власти. Если вы или ваше учреждение работаете над проблемой, которую один из вечно обиженных влиятельных лиц или какой-нибудь стимулированный пропагандист может использовать в качестве корма для культурной войны, вы или члены вашей команды в конечном итоге окажетесь под прицелом. Вы должны заранее разработать стратегию, чтобы не метаться, когда это произойдет.
Не думайте, что это не придет к вам или вашей сфере, отрасли или бренду. Так и будет. В 2023 году некоторые сетевые группировки начали преследовать библиотекарей.
Для академических институтов, в частности, очень важно распознавать недобросовестные нападки и не выставлять людей на всеобщее обозрение. Недобросовестные толпы, требующие увольнений, направлены против принципа академической свободы и стремятся заставить замолчать речь исследователей, на которых они нападают. Гиперпартийные законодатели сегодня также регулярно действуют недобросовестно, требуя документы под хлипким предлогом полуподпольной клеветнической кампании - они злоупотребляют своей властью. Они действуют не ради законной законодательной цели. Их цель - подавить хорошую работу и заставить замолчать хороших людей, преследуя политические цели. История помнит тех, кто противостоял маккартизму.
Ваша коммуникационная стратегия так же важна, как и юридическая. Игра в страуса не остановит слухи и не положит конец истории; она просто позволит кому-то другому контролировать ход повествования. Если вы достаточно интересны или полезны в качестве злодея в теории заговора, машина пропаганды и фабрика слухов могут бесконечно перерабатывать заявления и обвинения. Если вы будете ждать, пока пройдет "новостной цикл", чтобы снова начать заниматься своей работой или выступать публично, вы будете ждать вечно - люди, пишущие клевету, не являются "новостными" изданиями. Как только ваше учреждение или член команды, менеджер или генеральный директор становятся частью монетизированной кинематографической вселенной какого-нибудь теоретика заговора, он всегда найдет способ снова втянуть эту организацию или человека в историю. Нишевые СМИ прекрасно понимают, что вы не станете подавать на них в суд, потому что подача иска о клевете сопряжена со значительными затратами средств и времени; для них не существует никаких затрат или последствий для продолжения лжи.
Университеты, ставшие мишенью Джима Джордана в 2023 году, узнали обо всем этом на собственном опыте. Когда вооруженный до зубов комитет Конгресса потребовал предоставить информацию, многие из них быстро подчинились. Большинство учебных заведений, столкнувшихся с этими повестками, отнеслись к ним так, будто имели дело с законным следственным надзором, а не со вторым пришествием Комитета по антиамериканской деятельности Палаты представителей. Если они будут вести себя хорошо, думали они, то, возможно, Конгресс прочитает переданные им документы, поймет, что во всем этом нет ничего особенного, и уйдет. Конечно, получение повестки в суд связано с юридическими обязательствами - с повестками трудно бороться, а у учреждений часто много направлений работы и отношений с другими частями Конгресса, которые им необходимо поддерживать. Но многие учреждения также придерживались обреченной на провал коммуникационной стратегии, стараясь не высовываться и надеясь, что новостной цикл просто пойдет дальше. Исправление записей или опровержение лжи только привлечет больше внимания, думали они. В конце концов, даже если люди говорили об этом на шоу Джо Рогана и это набрало десятки миллионов просмотров в Twitter, это не было опубликовано в Washington Post.
Это было ужасно наивно. Смысл учения заключался в наказании, а не в надзоре. Для тех, кто изучает пропаганду и дезинформацию, было совершенно очевидно, что произойдет: документы и выдержки из интервью будут просачиваться в идеологически ориентированные пропагандистские издания, а те, кто будет упомянут в итоговых материалах, станут мишенью для онлайн-мобов. И все же, поскольку институты не до конца понимали, какую игру они затеяли, многие команды по связям с общественностью с трудом разрабатывали план. Они играли в азартные игры, полагаясь на крошечный шанс, что утечек и недобросовестных нападок не произойдет, и проиграли. Стратегию определяло учреждение, но последствия несли отдельные люди.
Цели таких кампаний не должны отвечать на каждую атаку или клевету; вы же не хотите непреднамеренно усилить то, что не получило должного отклика и, похоже, быстро сойдет на нет. Однако если что-то начинает распространяться за пределами эхо-камеры, быстрые прозрачные ответы являются ключевыми. Не нужно сражаться в грязи со свиньями, но донести свою собственную историю очень важно. Когда люди будут искать информацию о слухах, поисковая система вполне может выдать клеветнический контент - если только вы не предоставите факты. Напишите собственный пост с подробным изложением фактов простым языком и распространите его через свою сеть. Убедитесь, что все статьи Википедии о вас или вашей работе отражают правду, потому что современные поисковые системы с искусственным интеллектом все чаще включают содержимое Википедии в генерируемые резюме. С атаками на Википедию можно справиться с помощью редакторов-добровольцев сайта. Если на вас поступит запрос, подумайте о том, чтобы заранее разместить документы на официальном сайте, чтобы опровергнуть претензии и уменьшить влияние историй о "секретных документах, разоблаченных!!!!". Подумайте о том, чтобы поделиться ими с добросовестным СМИ. Если вы постоянно получаете недобросовестные запросы от недобросовестных СМИ, опубликуйте полный текст письма вместе с ответом на него на своем сайте или разместите его в социальных сетях.
Если вы - частное лицо, ставшее объектом нападок, обратитесь к тому, кто уже проходил через клеветническую кампанию, за советом, как реагировать и как защитить себя (с юридической точки зрения, с точки зрения безопасности и репутации). Ваши интересы - особенно если вы зебра в стратегии "Серенгети" - могут не совпадать с интересами вашего учреждения, и вы должны четко понимать, что это значит. Ученые-климатологи быстро поняли это, поэтому они создали такие организации по защите поля, как Фонд правовой защиты климатологии. 124 Представители поля также могут взаимно поддерживать друг друга, особенно когда человек, ставший объектом нападения, не может высказаться. Врачи тоже создали группы помощи сообществу, которые помогают людям, ставшим объектом нападок, противостоять преследованиям и клеветническим кампаниям . Другие сферы деятельности должны создавать такие группы заранее, до того, как они понадобятся.
Прежде всего, убедитесь, что человек в вашем учреждении, возглавляющий ответные действия, разбирается в современных клеветнических кампаниях, а также в Интернете.
Помимо осознания того, что политическая игра изменилась, учреждения всех типов должны адаптироваться к современной коммуникационной среде в целом - неудачи CDC во время COVID наглядно объясняют, почему. Есть две области, на которых следует сосредоточить внимание: во-первых, прозрачное и частое общение; во-вторых, создание сетей убедительных ораторов и усилителей.
Много лет назад, вскоре после того, как законопроект Сената № 277 - законопроект об исключении лазейки для личных убеждений из требований к школьным прививкам - стал законом в Калифорнии, меня попросили присоединиться к доктору Ричарду Пэну, сенатору штата, возглавившему законопроект, и Лии Руссин, основателю организации Vaccinate California, чтобы выступить перед группой студентов магистратуры общественного здравоохранения в Калифорнийском университете в Беркли. Доктор Пэн рассказала о законопроекте, а Лия - о важности защиты интересов родителей. Я рассказал о проведенном мной анализе данных о развитии антивакцинальной дискуссии в Твиттере, в том числе о том, что представители общественного здравоохранения в основном находились вне ее. Несколько сообществ были частыми участниками хэштега: давние антивакцинные активисты, новый кластер "медицинской свободы" и, в частности, консерваторы из "Чаепития". В этих сообществах были свои авторитеты, которые двигали разговор - их ретвитили, а их мемы подхватывали другие участники. Со стороны общественного здравоохранения ничего подобного не было. Один из студентов спросил меня, стоит ли им делать больше. Должны ли они все присоединиться к Twitter? Во время этой кампании я столкнулся со значительным количеством преследований в Твиттере, и Твиттер не был заинтересован в модерации даже доксинга и преследования, поэтому я немного засомневался - зачем мне призывать других людей регистрироваться в нем? Это были студенты, которые должны были заниматься реальной работой в области общественного здравоохранения, подумал я.
Теперь я отвечаю по-другому. Участие в социальных сетях - это часть работы. И точка. Это необязательно. Конечно, отдельные люди могут делать это в большей или меньшей степени, но область должна готовить коммуникаторов, и она должна готовить их для этой эпохи коммуникации, а не для старой, когда они могли иногда на телевидение или NPR. И это потому, что сегодня, если вы не общаетесь, значит, другие все еще общаются. И их контент - это то, что доступно для кураторства, усиления и формирования онлайн-общения.
Среди экспертов часто наблюдается тенденция ждать, пока они не узнают все факты. Но такой подход уже не является правильным: молчание просто дает другим возможность формировать повествование с помощью мельницы слухов. 125 Вполне нормально сказать: "Мы пока не знаем" или "Информация еще поступает, пожалуйста, будьте терпеливы" - даже такие комментарии подтверждают, что учреждение знает о проблеме, уделяет ей внимание и пытается выяснить факты. Но если просто выжидать и не участвовать в разговоре, потому что консенсус еще не устоялся, то остается пустота, которую могут заполнить другие.
Как пишут Наоми Орескес и Эрик Конвей в книге "Торговцы сомнениями", "ученые долгое время считали, что их работа заключается в том, чтобы выяснить, в чем заключается истина. Кто-то другой может лучше популяризировать ее. Кто-то другой может лучше ее донести. А если где-то пропагандируется мусор, кто-то другой может с ним разобраться". Ученые могут вообще не вступать в полемику с научными слухами или дезинформацией, чтобы их не обвинили в "политизации науки". 126 Однако если их голоса не будут слышны, мир станет хуже. Во время COVID в тренде часто оказывался не научный консенсус (или даже дебаты), а то, что можно назвать "консенсусом наибольшего количества лайков": если пост заинтересовал достаточное количество людей, его увидели еще больше. Алгоритмы не приспособлены для оценки точности или авторитетности, а в возникающих ситуациях не всегда понятно, что именно является точным.
Наращивание аудитории за счет регулярного общения с общественностью - ключевой момент. Бренды начали это делать. Некоторые государственные службы, такие как Служба национальных парков, многочисленные государственные агентства, начиная от управления канализацией и заканчивая охраной дикой природы, и даже Комиссия по безопасности потребительских товаров США, теперь стремятся быть интересными и смешными. 127 Их контентом делятся, потому что он кажется актуальным, и это что-то вроде новизны - но важные сообщения доходят до людей. Влиятельные люди в социальных сетях - это, прежде всего, рассказчики, а хорошие рассказчики - подлинные, честные, знающие и увлекательные. 128 Люди, которые общаются от имени учреждений, должны быть такими же хорошими рассказчиками, отвечая просто, прямо и быстро.
Но участие в онлайн-дискуссиях и обмен интересными материалами - это только первый шаг. В современном мире, где слухи и пропаганда распространяются через сети, институты нуждаются в сетях для распространения своих сообщений. Это один из главных выводов, который я сделал после нашей работы над Партнерством за честность выборов и проектом "Виральность". Сетевые институты имеют значение. Мы могли показать местным сотрудникам избирательных комиссий или врачам, какая недостоверная информация набирает обороты, и они могли ответить на нее, разместив свои собственные сообщения, создав свою собственную контрречь. Врачи очень хорошо умели доносить свою информацию до людей, потому что они долгое время общались с пациентами, опасающимися вакцин, лицом к лицу. Однако у них часто не было большой аудитории в Интернете, поэтому сообщения распространялись только на большие расстояния. Между тем "распространители повторных сообщений" имели не только индивидуальную большую аудиторию, но и сетевое распространение. Они передавали информацию от человека к человеку, от толпы к толпе. Троица "агенты влияния - алгоритм - толпа" - это сетевая система распространения. Когда мы попытались создать сеть институтов, помогающих донести до общественности наиболее точную информацию, те, кто хотел беспрепятственно манипулировать дискурсом, попытались представить это как заговор.
Налаживайте партнерские отношения, создавайте сети. Они играют ключевую роль.
В эпоху ниш и поляризации коммуникационная стратегия "правильная аудитория, правильное сообщение, правильное время" требует правильного посыльного в качестве четвертого критического элемента. Связь с влиятельными лицами - один из вариантов. Например, летом 2021 года Белый дом Байдена работал над тем, чтобы привлечь к обсуждению вакцины COVID-19 влиятельных людей с уже имеющимися большими аудиториями. Белый дом связался с более чем пятьюдесятью стримерами Twitch, YouTub, TikToker и другими знаменитостями с большой аудиторией в Интернете. Многие из них были рады возможности дать отпор другим авторитетам, распространяющим дезинформацию. В рамках еще одной акции один из противников вакцин, мексиканский актер, у которого на тот момент было почти семнадцать миллионов подписчиков в Instagram, провел прямую трансляцию открытой дискуссии с Энтони Фаучи, где он выразил свои опасения, а доктор Фаучи ответил на них. Это был разговор один на один, но с помощью технологии он охватил миллионы людей. Государственные и местные органы власти также обратились к тем, у кого уже есть большая аудитория, иногда платя местным микроинфлюенсерам за помощь в распространении провакцинальных сообщений. 129 Крайне важно, чтобы эти кампании социальной рекламы были прозрачными, в отличие от кампаний политических агентов влияния, которые получают спонсорские и партнерские доходы и не раскрывают аудитории свои стимулы.
Сетевое контрвыступление служит еще одной важной цели: когда высказываются всего несколько человек, они могут быть легко подавлены бригадой преследователей. Но группа откровенных участников может противостоять этой травле и обеспечить более полную репрезентативность точек зрения на платформах социальных сетей.
Посредничество в достижении консенсуса, разделение реальности
Кофлин был человеком для среды, а невидимые правители сегодня - это мужчины и женщины, которые понимают среду. Но Кофлин также говорил о глубоком и реальном недовольстве - он начинал не как фашист, а как человек, который говорил от имени и для какой-то части общества. Политические авторитеты, о которых мы говорили, также выражают реальные опасения. Многие из них являются важными выразителями интересов сообществ и движений.
Столкновение мельницы слухов и машины пропаганды уже не исправить. Возврата к горстке СМИ, транслирующих респектабельное институциональное мышление для масс, не будет. Не стоит и тосковать по этому: не сразу очевидно, что централизованная ложь, навязываемая старой властной структурой, предпочтительнее тысяч мелких неправд, навязываемых новой. Критика Чомски в отношении производства согласия была безумной и правдивой.
Но всепроникающий, язвительный диссонанс, в котором мы оказались, просто неприемлем для демократического общества. Конечно, есть глубокая ирония в том, что платформы, созданные для того, чтобы соединить мир, лишили нас возможности находить общий язык. Теперь у нас есть активно дезинформированные граждане, разбросанные по разным реальностям. Фракции борются с институтами, а те - друг с другом. Нигилистические, громкие голоса среди них, такие как "Вечно обиженные", говорят от имени ярости, но не предлагают никакого видения будущего. Отчуждение сторонних наблюдателей делает их слова привлекательными, а страх противостоять толпе делает отпор менее вероятным. Однако делегитимация всего, что их окружает, не делает их более способными к созданию долговременного движения с видением. Они не могут сформировать консенсус , достаточный для создания новых институтов; старые институты, тем временем, с трудом формируют консенсус, достаточный для управления.
Многие из нас остаются в стороне, боясь вступать в бой и не зная, кому доверять. Тем временем генеративные технологии добавляют в уравнение нереальность: созданные ИИ аккаунты, видео, аудио и текст.
Все это происходит в то время, когда нам крайне необходим консенсус, когда мы сталкиваемся с серьезными коллективными проблемами. Решение таких проблем, как изменение климата, пандемии и технологии, преобразующие рабочую силу, невозможно, если мы останемся запертыми во фракционной войне.
Что-то должно измениться.
Это не будет человеческой природой. Фракции всегда были частью американского общества; в 1787 году Джеймс Мэдисон утверждал, что они являются частью нашей сущности: "Скрытые причины фракций заложены в самой природе человека", - писал он в "Федералистских трудах", отмечая, что мы "более склонны раздражать и угнетать друг друга, чем сотрудничать ради общего блага".
Желание формировать общественное мнение тоже не изменится. Достижение консенсуса всегда будет грязным, изнурительным процессом. За кулисами всегда будут действовать невидимые правители - следующий отец Кофлин, новая удивительная Полли, новый алгоритм. И средства массовой информации всегда будут развиваться, подобно тому как печатный станок и радио сменяли друг друга.
Но мы можем сосредоточиться, как это сделал Мэдисон, на смягчении их вредных последствий. Платформы могут разрабатываться с учетом стимулов, не ограничивающихся вовлечением. Правительства могут сделать приоритетом прозрачность и восстановление доверия. Противники - все мы - могут использовать те же сетевые инструменты, что и пропагандисты.
Путь вперед требует, чтобы системы не вырабатывали согласие, а выступали посредниками. Нам нужны системы, устойчивые не только к контролю и коррупции сверху, но и к стремительному росту слухов снизу. Это требует от всех нас повышенной осознанности: признания собственных предубеждений и предпочтений, приверженности балансу между скептицизмом и доверием, а также искреннего желания разделять одну и ту же реальность.
Примечания
INTRODUCTION
1 “Thundering herd,” The Economist, September 26, 2015, https://www.economist.com/united-states/2015/09/26/thundering-herd.
2 Olga Khazan, “Wealthy L.A. Schools’ Vaccination Rates Are as Low as South Sudan’s,” The Atlantic, September 16, 2014, https://www.theatlantic.com/health/archive/2014/09/wealthy-la-schools-vaccination-rates-are-as-low-as-south-sudans/380252.
3 Gil Kaufman, “Vaccine Skeptic Eric Clapton Claims ‘Subliminal’ Messages Are Convincing People to Fall in Line,” Billboard, January 24, 2022, https://www.billboard.com/music/rock /eric-clapton-subliminal-messages-covid-interview-1235022031/.
CHAPTER 1: THE MILL AND THE MACHINE
1 NBA.com Staff, “Kyrie Irving on Flat-Earth Comments: ‘I’m Sorry,’” NBA, October 2, 2018, https://www.nba.com/news/kyrie-irving-regrets-flat-earth-comments.
2 Rob Picheta, “The Flat-Earth Conspiracy Is Spreading Around the Globe. Does It Hide a Darker Core?,” CNN, November 18, 2019, https://edition.cnn.com/2019/11/16/us/flat-earth-conference-conspiracy-theories-scli-intl/index.html.3 Dustin Gardiner and Kyle Cheney, “Prosecutors Grapple with Alternative Reality Defense in Paul Pelosi Trial,” Politico, November 15, 2023, https://www.politico.com/news/2023/11/15/paul-pelosi-jan-6-riot-00127267.
4 Consensus reality is the shared understanding and agreement within a group about what is real and true. It encompasses the commonly accepted beliefs, perceptions, and interpretations that shape our collective understanding of the world and is shaped by media, institutions (educational, governmental, scientific), and the public (including civil society, social movements, and collective memory). For more on consensus reality in the current cultural moment, see J. M. Berger, “Our Consensus Reality Has Shattered,” The Atlantic, October 9, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/10/year-living-uncertainly/616648.
5 Jean-Noël Kapferer, Rumors: Uses, Interpretations and Images (New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 2013), 3.
6 People participate in spreading rumors to compare their thinking to a group with which they identify; to arrive at consensus; for clout (being the one to reveal the rumor shows that they’re in the know); to participate in group dynamics and culture; or to persuade or convince others about something. For some people, transmitting rumors is akin to starting a crusade, and the rumor is a kind of revealed truth. Ibid., chap. 3.
7 Kristina Lerman, Xiaoran Yan, and Xin-Zeng Wu, “The ‘Majority Illusion’ in Social Networks,” PLoS One 11, no. 2 (2016), https://doi.org/10.1371/journal.pone.0147617.
8 There are many definitions of propaganda; this one is adapted from Garth S. Jowett and Victoria O’Donnell, Propaganda and Persuasion: Fifth Edition (Los Angeles: SAGE Publications, Inc., 2012), 7, which states in full, “Propaganda is the deliberate, systematic attempt to shape perceptions, manipulate cognitions, and direct behavior to achieve a response that furthers the desired intent of the propagandist.”
9 Nicholas Difonzo and Prashant Bordia, “Rumors Influence: Toward a Dynamic Social Impact Theory of Rumor,” in The Science of Social Influence: Advances and Future Progress, ed. Anthony R. Pratkanis (New York: Psychology Group, 2007), 271–295.
10 Edward Bernays, Propaganda (Brooklyn, NY: Ig Publishing, 2005), 61.
11 Ibid., 77.
12 Ibid., 109.
13 The details of this have been debated by scholars. The oft-repeated version of this story, where Luther nails the theses to the church door himself, was spread by Luther’s contemporary and biographer, Philipp Melanchton. However, Melanchton was not in Wittenberg at the time, and no other evidence has been found that shows that Luther performed this dramatic action. An alternative explanation, put forth by several historians, including Peter Marshall, is that Luther simply mailed the theses to an archbishop.
14 As historian Niall Ferguson writes in his examination of social networks and hierarchies, The Square and the Tower, “Printing was crucial to the Reformation’s success. Cities with at least one printing press in 1500 were significantly more likely to adopt Protestantism than cities without printing, but it was cities with multiple competing printers that were most likely to turn Protestant.” Niall Ferguson, The Square and the Tower: Networks and Power, from the Freemasons to Facebook (New York: Penguin Press, 2018), 83.
15 Matthew Baker, “Flying Writings,” in Wild Boar in the Vineyard: Martin Luther at the Birth of the Modern World (online version of a 2017 exhibit showcasing early printed works by Martin Luther, primarily from the holdings of the Burke Library at Union Theological Seminary, Columbia University), Columbia University Libraries, Digital Collections & Online Exhibitions, https://exhibitions.library.columbia.edu/exhibits/show/martin-luther/flug.
16 Ronald James Deibert, Parchment, Printing, and Hypermedia: Communication in World Order Transformation (New York: Columbia University Press, 1997), 72.
17 Benedict Anderson, Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism, rev. ed. (London: Verso, 2006), 40.
18 The “Pamphlet wars” began after the adoption of the printing press, when inexpensive, short booklets were used to spread ideas in polemical or propagandist ways. Pamphlets fostered debate about religious beliefs, government policies, political philosophy, and controversial civic issues across England, France, Germany, and North America. The Protestant Reformation, the French Revolution, and the American Revolution were all periods of heavy pamphleteering. For a collected list of examples spanning regions throughout the period, see “List of Pamphlet Wars,” Wikipedia, last modified March 21, 2022, https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_pamphlet_wars.
19 Peter H. Wilson, “The Causes of the Thirty Years War 1618–48,” English Historical Review 123, no. 502 (2008): 554, https://doi.org/10.1093/ehr/cen160.
20 Pope Gregory chose a rarer Latin verb form, the gerundive, which contained in its very construction an emphasis that something must or ought to be done. This stylistic choice, which also appears in the famous imperialist rhetoric of Cato the Elder—Carthago delenda est! (Carthage must be destroyed)—and the writings of Cicero, likely emphasized the sense of a religious crusade. See Maria Teresa Prendergast and Thomas A. Prendergast, “The Invention of Propaganda: A Critical Commentary on and Translation of Inscrutabili Divinae Providentiae Arcano,” in The Oxford Handbook of Propaganda Studies, ed. Jonathan Auerbach and Russ Castronovo (Oxford: Oxford University Press, 2013), 19–27. Thanks also to Dr. Katie Clark for raising the parallel in an online conversation.
21 Baker, “Flying Writings,” Flugschriften 1.
22 Barbara Basbanes Richter, “Benjamin Franklin and the Pamphlet Wars,” National Endowment for the Humanities, March 17, 2020, https://www.neh.gov/article/benjamin-franklin-and-pamphlet-wars.
23 While historians debate the extent to which the papers were influential in their time, they were written and published in large part to urge New Yorkers specifically to support ratification. See “Full Text of the Federalist Papers,” Research Guides, Library of Congress, September 5, 2023, https://guides.loc.gov/federalist-papers/full-text.
24 Leonard Downie Jr. and Michael Schudson, “The Reconstruction of American Journalism,” Columbia Journalism Review, November/December 2009, https://archives.cjr.org/reconstruction/the_reconstruction_of_american.php.
25 There are various types of state media. According to the State Media Matrix created by Marius Dragomir and Astrid Söderström, on one side of the spectrum, “state-controlled media” is fully state funded, and the government controls editorial decisions and the organizational structure of the media company. On the other end of the spectrum, independent public media are created for the public interest with government backing but are editorially independent and do not rely on government funding. Between these poles, the State Media Matrix names five other hybrid models, which are either independent (operating without government interference in editorial decisions) or captured (where messaging is controlled by the government). Based on their levels of government funding and control, these are given different names: captured public or state-managed media, captured private media, independent state-funded and state-managed media, independent state-funded media, and independent state-managed media. See Marius Dragomir and Astrid Söderström, The State of State Media: A Global Analysis of the Editorial Independence of State Media and an Introduction of a New State Media Typology, CEU Democracy Institute: Center for Media, Data and Society, 2021, https://cmds.ceu.edu/sites/cmcs.ceu.hu/files/attachment/article/2091/thestateofstatemedia.pdf.
26 George Creel, Rebel at Large: Recollections of Fifty Crowded Years (New York: G. P. Putnam’s Sons, 1947), 158.
27 Bernays, Propaganda, 37.
28 See George Creel, How We Advertised America: The First Telling of the Amazing Story of the Committee on Public Information That Carried the Gospel of Americanism to Every Corner of the Globe (New York: Harper and Brother’s Publishers, 1920).
29 Walter Lippmann, Public Opinion (New York: Harcourt, Brace and Company, 1922), 20.
30 Since the late 1960s, American confidence in the government has been declining. According to researchers, this is due to a number of factors, including the belief that government leaders are incompetent or unethical. Additionally, as economic inequality and political polarization have increased over the decades, this has led to a sense of unfairness and distrust of members of the opposing party or social group.
A PEW study finds that since the late 1960s, Americans’ trust in the government has been plummeting from 77 percent of people trusting the federal government “to do the right thing nearly always or most of the time” to around 25 percent in 1979. After brief rebounds in trust at certain moments in the 1980s and 1990s and after 9/11, trust began to fall again and has been at around 20 percent through the 2010s and early 2020s. See “Public Trust in Government: 1958–2022,” Pew Research Center, June 6, 2022, https://www.pewresearch.org/politics/2022/06/06/public-trust-in-government-1958-2022.
Trust in media has also declined as news sources have proliferated. Since the advent of talk radio and the twenty-four-hour cable news cycle, opinion has blended into objective news coverage in ways that are sometimes different for audiences to disentangle, leading to perceptions of bias. Scholars also point to the decline of local news and the rise of politicized critiques of the media, particularly from the right, as fueling a distrust of journalists.
31 Zines had originated within science fiction fandoms in the 1930s but proliferated in the 1950s and 1960s as members of counterculture communities, including those horrified by the Vietnam War, sought a way to network and communicate with each other. Laura Van Leuven, “A Brief History of Zines,” Chapel Hill Rare Book Blog, October 25, 2017, https://blogs.lib.unc.edu/rbc/2017/10/25/a-brief-history-of-zines.
32 Mark Hampton, “The Fourth Estate Ideal in Journalism History,” in The Routledge Companion to News and Journalism, ed. Stuart Allan, 1st ed. (London and New York: Routledge, 2010), 3.
33 Notably, the Bush administration claimed that war with Iraq was justified because the country possessed weapons of mass destruction and were seeking to buy large quantities of yellowcake uranium to produce more nuclear warheads. Less than a year after the March 2003 invasion of Iraq, however, it was announced that no weapons of mass destruction had been found. The only yellowcake uranium discovered in Iraq had been there since before 1991. See Wright Bryan and Douglas Hopper, “Iraq WMD Timeline: How the Mystery Unraveled,” NPR, November 15, 2005, https://www.npr.org/2005/11/15/4996218/iraq-wmd-timeline-how-the-mystery-unraveled. Also see Julian Borger, “There Were No Weapons of Mass Destruction in Iraq,” The Guardian, October 7, 2004, https://www.theguardian.com/world/2004/oct/07/usa.iraq1.
34 Lasswell’s original formulation is “Who, Says What, in Which Channel, to Whom, with What Effect?” See Harold Lasswell, “The Structure and Function of Communication in Society,” in The Communication of Ideas: A Series of Addresses (New York: Institute for Religious and Social Studies, 1948), 37.
35 Elihu Katz and Paul F. Lazarsfeld, Personal Influence: The Part Played by People in the Flow of Mass Communications (New York: Free Press, 1955), 16.
36 Paul F. Lazarsfeld, Bernard Berelson, and Hazel Gaudet, The People’s Choice: How the Voter Makes Up His Mind in a Presidential Campaign, 3rd ed. (New York: Columbia University Press, 1968).
37 Katz and Lazarsfeld, Personal Influence, 32.
38 Ibid., 1.
39 Ibid., 32.
40 This term, used somewhat interchangeably with Magic Bullet model in communication theory, has been apocryphally attributed to Harold Lasswell’s writings on propaganda per “Hypodermic Needle Model,” Wikipedia, last modified March 29, 2023, https://en.wikipedia.org/wiki/Hypodermic_needle_model.
41 Katz and Lazarsfeld, Personal Influence, 33.
42 Jon Askonas, “Life in an Alternate Reality Game,” New Atlantis, no. 68 (Spring 2022): 6–28, published online as “Reality Is Just a Game Now,” New Atlantis, https://www.thenewatlantis.com/publications/reality-is-just-a-game-now.
43 See Lippmann, Public Opinion; Walter Lippmann, The Phantom Public (New York: MacMillan, 1925). Discussion of his debate with Dewey is examined at length in Zac Gershberg and Sean Illing, The Paradox of Democracy: Free Speech, Open Media, and Perilous Persuasion (Chicago: University of Chicago Press, 2022).
CHAPTER 2: IF YOU MAKE IT TREND, YOU MAKE IT TRUE
1 Geoff Herbert, “Wayfair Responds to Sex Trafficking Conspiracy Theory over Cabinets with Human Names,” Syracuse.com, July 13, 2020, https://www.syracuse.com/business/2020/07/wayfair-responds-to-sex-trafficking-conspiracy-theory-over-cabinets-with-human-names.html.
2 Jessica Contrera, “A QAnon Con: How the Viral Wayfair Sex Trafficking Lie Hurt Real Kids,” Washington Post, December 16, 2021, https://www.washingtonpost.com/dc-md-va/interactive/2021/wayfair-qanon-sex-trafficking-conspiracy.
3 Marc-André Argentino (@_MAArgentino), “13/ Spike B came at 5:36 am. This tweet was retweeted 71K & liked 139K times.…” Twitter, July 11, 2020, 5:27 p.m., https://twitter.com/_MAArgentino/status/1282063878571032579.
4 Contrera, “A QAnon Con.”
5 Amanda Seitz, “QAnon’s ‘Save the Children’ Morphs into Popular Slogan,” Associated Press, October 28, 2020, https://apnews.com/article/election-2020-donald-trump-child-trafficking-illinois-morris-aab978bb7e9b89cd2cea151ca13421a0; E. J. Dickson, “What Is #SaveTheChildren and Why Did Facebook Block It?,” Rolling Stone, August 12, 2020, https://www.rollingstone.com/culture/culture-features/savethechildren-qanon-pizzagate-facebook-block-hashtag-1041812; “Save the Children Statement on Use of Its Name in Unaffiliated Campaigns,” Save the Children, August 7, 2020, https://www.savethechildren.org/us/about-us/media-and-news/2020-press-releases/save-the-children-statement-on-use-of-its-name-in-unaffiliated-c.
6 US Attorney’s Office, District of Columbia, “North Carolina Man Sentenced to Four-Year Prison Term for Armed Assault at Northwest Washington Pizza Restaurant,” US Department of Justice, June 22, 2017, https://www.justice.gov/usao-dc/pr/north-carolina-man-sentenced-four-year-prison-term-armed-assault-northwest-washington.
7 Adam Goldman, “The Comet Ping Pong Gunman Answers Our Reporter’s Questions,” New York Times, December 7, 2016, https://www.nytimes.com/2016/12/07/us/edgar-welch-comet-pizza-fake-news.html.
8 German Lopez, “Pizzagate, the Fake News Conspiracy Theory That Led a Gunman to DC’s Comet Ping Pong, Explained,” Vox, December 8, 2016, https://www.vox.com/policy-and-politics/2016/12/5/13842258/pizzagate-comet-ping-pong-fake-news.
9 Paul Farhi, “‘False Flag’ Planted at a Pizza Place? It’s Just One More Conspiracy to Digest,” Washington Post, December 5, 2016, https://www.washingtonpost.com/lifestyle/style/false-flag-planted-at-a-pizza-place-its-just-one-more-conspiracy-to-digest/2016/12/05/fc154b1e-bb09-11e6-94ac-3d324840106c_story.html. This was an ironic accusation, because in November 2016 Posobiec had himself been involved in an effort in which a hooded protestor held up an offensive sign—“Rape Melania”—at a Trump rally in an attempt to malign anti-Trump protestors. The phrase trended on Twitter, with Trump and Clinton supporters alike expressing outrage, and garnered widespread press coverage across the political spectrum until leaked texts covered in the media exposed Posobiec’s involvement in January 2017. Joseph Bernstein, “Inside The Alt-Right’s Campaign to Smear Trump Protesters as Anarchists,” BuzzFeed News, January 11, 2017, https://www.buzzfeednews.com/article /josephbernstein/inside-the-alt-rights-campaign-to-smear-trump-protesters-as#.bmwXWKz23.
10 The anonymous “Q” of QAnon began communicating in October 2017, and the influence of the group spread from there. Edward Tian, “The QAnon Timeline: Four Years, 5,000 Drops and Countless Failed Prophecies,” Bellingcat, January 29, 2012, https://www.bellingcat.com/news/americas/2021/01/29/the-qanon-timeline.
11 Contrera, “A QAnon Con.”
12 Ben Collins (@oneunderscore__), “Pizzagate/QAnon people have Wayfair trending today. They falsely claim price glitches on storage boxes prove that the company is trafficking children…,” Twitter, July 10, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20200711192428/https://twitter.com/oneunderscore__/status/1281616606012092419.
13 Chris Armenta, “Case 5:20-Cv-07502,” Digital Commons, October 26, 2020, https://digitalcommons.law.scu.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=3345&context=historical; Polly, “@99freemind Twitter Account,” Internet Archive, January 2017, https://web.archive.org/web/20201125235053/twitter.com/99freemind.
14 According to Nick Hayes in Influencer Marketing: Who Really Influences Your Customers?, agencies began working on word-of-mouth marketing projects for large corporations in the mid-2000s as an alternative to relying on more traditional, expensive advertising and PR campaigns. Around this time, marketers like Hayes began to rank and target influencers and strategize about how best to use them. Nick Hayes, Influencer Marketing: Who Really Influences Your Customers? 1st ed. (Abingdon, UK: Routledge, 2015).
15 According to the OED, the term influencer can be traced back centuries under its definition of “one who or that which influences,” The earliest example of influencer as a marketing term comes in 1968 and is defined as “a person who has the ability to influence other people’s decisions about the purchase of particular goods or services,” The Internet-era influencer, “a well-known or prominent person who uses the Internet or social media to promote or generate interest in products, often for payments,” first appears in 2007. “Influencer, n.,” Oxford English Dictionary, last modified September 2022, https://www.oed.com/view/Entry/95522; “influencer, n.,” Oxford English Dictionary, April 2023, https://doi.org/10.1093/OED/2106254973.
16 Dan Gillmor, We the Media: Grassroots Journalism by the People, for the People (Sebastopol, CA: O’Reilly Media Inc., 2004).
17 Edward L. Bernays, Propaganda (New York: Ig, 2005), 61.
18 Clive Thompson, “Is the Tipping Point Toast?,” Fast Company, February 1, 2008, https://www.fastcompany.com/641124/tipping-point-toast.
19 Thanks to Jeff Jarvis for conversations that helped to define this difference.
20 In his 1962 book The Image, Boorstin’s definition reads, “The celebrity is a person who is known for his well-knownness” (Daniel Boorstin, The Image: A Guide to Pseudo-Events in America [New York: Random House, 1992], 78). One of Kim Kardashian’s gifts—indeed, a gift shared by many successful influencers—was that she had the power to create a media spectacle that would be covered by media simply because it was a spectacle, and she was famous. One example involved breathless coverage of Kim “breaking the internet” because she showed skin on a magazine cover. A lot of people talked about it, and media talked about the people talking about it.
21 Alice E. Marwick and danah boyd, “I Tweet Honestly, I Tweet Passionately: Twitter Users, Context Collapse, and the Imagined Audience,” New Media & Society, July 7, 2010, http://nms.sagepub.com/content/early/2010/06/22/1461444810365313.
22 Brian Solis, “The Rise of Digital Influence, by Brian Solis,” SlideShare, March 20, 2012, https://www.slideshare.net/Altimeter/the-rise-of-digital-influence; Brian Solis, “Report: The Rise of Digital Influence and How to Measure It,” Brian Solis, March 21, 2012, https://www.briansolis.com/2012/03/report-the-rise-of-digital-influence.
23 Lauren Edmonds, “Jeffree Star Said Slaughtering His Yaks Is the ‘Wyoming Way’ and Showed a Group of Animals Scheduled to Be Killed the Next Day,” Insider, June 7, 2022, https://www.insider.com/jeffree-star-defends-killing-yaks-at-ranch-wyoming-way-2022-6.
24 Sapna Maheshwari, “Are You Ready for the NanoInfluencers?” New York Times, November 11, 2018, https://www.nytimes.com/2018/11/11/business/media/nanoinfluencers-instagram-influencers.html.
25 For an interview-rich examination of how influencers themselves describe their skills, goals, monetization strategies, and relationship to their audience, see Emily Hund, The Influencer Industry: The Quest for Authenticity on Social Media (Princeton: Princeton University Press, 2023).
26 For an extended examination of ways in which bias manifests in search engines, see Safiya Noble, Algorithms of Oppression: How Search Engines Reinforce Racism (New York: NYU Press, 2018).
27 For more on the relationship between search queries, rare keywords or phrases, and online rabbit holes, see Michael Golebiewski and danah boyd, “Data Voids,” Data & Society, October 29, 2019, https://datasociety.net/library/data-voids; Francesca Tripodi, “Searching for Alternative Facts,” Data & Society, May 16, 2018, https://datasociety.net/library/searching-for-alternative-facts; Ronald E. Robertson et al., “Identifying Search Directives on Social Media,” Journal of Online Trust & Safety, September 21, 2023, https://tsjournal.org/index.php/jots/article/view/133.
28 Cassidy George, “How Charli D’Amelio Became the Face of TikTok,” New Yorker, September 5, 2020, https://www.newyorker.com/culture/cultural-comment/how-charli-damelio-became-the-face-of-tiktok.
29 When Charli D’Amelio reached one hundred million followers, TikTok wrote a blog post congratulating her. “Congratulations Charli for 100M Followers, Paving the Way for Creators Everywhere,” TikTok, November 22, 2020, https://newsroom.tiktok.com/en-us/congratulations-charli-damelio-for-100-million-followers-paving-the-way-for-creators-everywhere. Her remarkable success has been analyzed in great detail, as people attempt to understand how her content and TikTok’s For You algorithm intersect. One such video, by “Richard the YouTube Strategist,” breaks down the early posts by D’Amelio and charts which helped her take off. “How Charli d’Amelio Became Famous,” video posted to YouTube by Richard the Youtube strategist, May 7, 2020, https://www.youtube.com/watch?v=Ks8kpjhVxVE.
30 Steven Levy, “The Untold History of Facebook’s Most Controversial Growth Tool,” Medium, February 25, 2020, https://marker.medium.com/the-untold-history-of-facebooks-most-controversial-growth-tool-2ea3bfeaaa66.
31 Kashmir Hill, “How Facebook Figures Out Everyone You’ve Ever Met,” Gizmodo, November 7, 2017, https://gizmodo.com/how-facebook-figures-out-everyone-youve-ever-met-1819822691.
32 Kashmir Hill, “Facebook Recommended That This Psychiatrist’s Patients Friend Each Other,” Splinter, August 29, 2016, https://splinternews.com/facebook-recommended-that-this-psychiatrists-patients-f-1793861472.
33 Anil Dash, “Nobody Has a Million Twitter Followers,” Anil Dash, January 5, 2010, https://www.anildash.com/2010/01/05/nobody_has_a_million_twitter_followers.
34 Julia Zappei, “Twitter Scrapping Its Suggested User List,” NBC News, November 16, 2009, https://www.nbcnews.com/id/wbna33964694.
35 Gerrick De Vynck, “High-Profile Republicans Gain Followers in First Weeks of Musk’s Reign,” Washington Post, November 27, 2022, https://www.washingtonpost.com/technology/2022/11/27/musk-followers-bernie-cruz.
36 J. M. Berger and Jonathon Morgan, “The ISIS Twitter Census: Defining and Describing the Population of ISIS Supporters on Twitter,” Brookings, March 2015, https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/06/isis_twitter_census_berger_morgan.pdf.
37 Renée DiResta, “Social Network Algorithms Are Distorting Reality by Boosting Conspiracy Theories,” Fast Company, May 11, 2016, https://www.fastcompany.com/3059742/social-network-algorithms-are-distorting-reality-by-boosting-conspiracy-theories.
38 Anna Merlan, “The Conspiracy Singularity Has Arrived,” Vice, July 17, 2020, https://www.vice.com/en/article/v7gz53/the-conspiracy-singularity-has-arrived.
39 Jeff Horwitz and Katherine Blunt, “Instagram Connects Vast Pedophile Network,” Wall Street Journal, June 7, 2023, https://www.wsj.com/articles/instagram-vast-pedophile-network-4ab7189.
40 Renée DiResta, “Online Conspiracy Groups Are a Lot Like Cults,” Wired, November 13, 2018, https://www.wired.com/story/online-conspiracy-groups-qanon-cults.
41 With 272,000 members as of December 11, 2023. “QAnonCasualties Subreddit,” Reddit, accessed December 11, 2023, https://www.reddit.com/r/QAnonCasualties.
42 Brandy Zadrozny, “On Facebook, Anti-vaxxers Urged a Mom Not to Give Her Son Tamiflu. He Later Died,” NBC News, February 7, 2020, https://www.nbcnews.com/tech/social-media/facebook-anti-vaxxers-pushed-mom-not-give-her-son-tamiflu-n1131936.
43 Renée DiResta, “The Complexity of Simply Searching for Medical Advice,” Wired, July 3, 2018, https://www.wired.com/story/the-complexity-of-simply-searching-for-medical-advice.
44 Jeff Horwitz and Deepa Seetharaman, “Facebook Executives Shut Down Efforts to Make the Site Less Divisive,” Wall Street Journal, May 26, 2020, https://www.wsj.com/articles/facebook-knows-it-encourages-division-top-executives-nixed-solutions-11590507499.
45 Brandy Zadrozny, “‘Carol’s Journey’: What Facebook Knew About How It Radicalized Users,” NBC News, October 22, 2021, https://www.nbcnews.com/tech/tech-news/facebook-knew-radicalized-users-rcna3581.
46 Taylor Hatmaker, “Facebook Hits Pause on Algorithmic Recommendations for Political and Social Issue Groups,” TechCrunch, October 30, 2020, https://techcrunch.com/2020/10/30/facebook-group-recommendations-election.
47 Ben Collins and Brandy Zadrozny, “Facebook Bans QAnon Across Its Platforms,” NBC News, October 6, 2020, https://www.nbcnews.com/tech/tech-news/facebook-bans-qanon-across-its-platforms-n1242339.
48 L. M. Sacasas, “From Common Sense to Bespoke Realities,” Convivial Society, July 12, 2022, https://theconvivialsociety.substack.com/p/from-common-sense-to-bespoke-realities.
49 In Chapter 3 of his book The Hype Machine: How Social Media Disrupts Our Elections, Our Economy, and Our Health—and How We Must Adapt (New York: Currency, 2020), computational social scientist Sinan Aral of MIT describes connections between users (networks) as the “substrate”—the foundation upon which everything else happens. On social media, whom we know and follow is connected to what we see. Just as in our village example from Chapter 1, our networks shape what we see, hear, and are potentially influenced by. That’s because the people you choose to follow or friend and the groups you choose to join, whether proactively or via a recommender system, largely determine what you’re going to see in your subsequent social media experience. Influencers, of course, with their large followings, have disproportionate reach and impact relative to “ordinary” users. But each node in the network—the followers, too, in other words—plays a role in shaping what the others see and do and, by extension, how they feel, act, and think about the world around them.
50 Chris Meserole, “How Do Recommender Systems Work on Digital Platforms?,” Brookings, September 21, 2022, https://www.brookings.edu/techstream/how-do-recommender-systems-work-on-digital-platforms-social-media-recommendation-algorithms.
51 Smriti Bhagat et al., “When Do Recommender Systems Amplify User Preferences? A Theoretical Framework and Mitigation Strategies,” Meta, August 6, 2021, https://research.facebook.com/blog/2021/8/when-do-recommender-systems-amplify-user-preferences-a-theoretical-framework-and-mitigation-strategies.
52 Akos Lada, Meihong Wang, and Tak Yan, “How Does News Feed Predict What You Want to See?,” Meta, January 26, 2021, https://tech.facebook.com/engineering/2021/1/news-feed-ranking.
53 Casey Newton, “How YouTube Perfected the Feed,” The Verge, August 30, 2017, https://www.theverge.com/2017/8/30/16222850/youtube-google-brain-algorithm-video-recommendation-personalized-feed.
54 Emma Lurie, Dan Bateyko, and Frances Schroeder, “TikTok Just Announced the Data It’s Willing to Share. What’s Missing?,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, February 24, 2023, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/tiktok-just-announced-data-its-willing-share-whats-missing.
55 Emily Baker-White, “TikTok’s Secret ‘Heating’ Button Can Make Anyone Go Viral,” Forbes, January 20, 2023, https://www.forbes.com/sites/emilybaker-white/2023/01/20/tiktoks-secret-heating-button-can-make-anyone-go-viral.
56 The acknowledgment that a combination of an opaque algorithm and incentivized employees was shaping content consumption on the platform was met with considerable concern, in part because TikTok’s parent company was founded in China and remains partially Chinese-owned; some prominent congressmen and tech policy voices harbor concern about that power being abused by an authoritarian government. For more discussion of this, see Kari Paul and Johana Bhuiyan, “Key Takeaways from TikTok Hearing in Congress—and the Uncertain Road Ahead,” The Guardian, March 23, 2023, https://www.theguardian.com/technology/2023/mar/23/key-takeaways-tiktok-hearing-congress-shou-zi-chew. Full committee hearing: Scott Duke Kominers and Liang Wu, “Threads Foreshadows a Big—and Surprising—Shift in Social Media,” Harvard Business Review, July 13, 2023, https://hbr.org/2023/07/threads-foreshadows-a-big-and-surprising-shift-in-social-media.
57 Kelley Cotter, “Playing the Visibility Game: How Digital Influencers and Algorithms Negotiate Influence on Instagram,” New Media & Society 21, no. 4 (December 14, 2018), https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/1461444818815684.
58 Brendan Koerner, “Watch This Guy Work, and You’ll Finally Understand the TikTok Era,” Wired, October 19, 2023, https://www.wired.com/story/tiktok-talent-factory-ursus-magana-creator-economy.
59 Drew Harwell, “How TikTok Ate the Internet,” Washington Post, October 14, 2023, https://www.washingtonpost.com/technology/interactive/2022/tiktok-popularity.
60 Ryan Broderick, “Your Least Favorite Gross Viral Food Videos Are All Connected to This Guy,” Eater, May 11, 2021, https://www.eater.com/2021/5/11/22430383/why-are-gross-viral-food-videos-popular-rick-lax-facebook-watch.
61 Ashley Mears, “Hocus Focus: How Magicians Made a Fortune on Facebook,” The Economist, July 28, 2022, https://www.economist.com/1843/2022/07/28/hocus-focus-how-magicians-made-a-fortune-on-facebook.
62 Horwitz and Seetharaman, “Facebook Executives Shut Down Efforts to Make the Site Less Divisive.”
63 This is the title of one of my favorite books: Charles Mackay, Extraordinary Popular Delusions and the Madness of Crowds (1841; reis. New York: Noonday Press, 1932).
64 Renée DiResta, “Crowds and Technology,” Ribbonfarm, September 15, 2016, https://www.ribbonfarm.com/2016/09/15/crowds-and-technology.
65 Ryan Schocket, “This Woman Tweeted About Having Coffee Every Day with Her Husband—the Internet Tore Her Apart,” BuzzFeed, October 24, 2022, https://www.buzzfeed.com/ryanschocket2/woman-backlash-for-coffee-husband-tweet.
66 Joon Ian Wong, Dave Gershgorn, and Mike Murphy, “Facebook Is Trying to Get Rid of Bias in Trending News by Getting Rid of Humans,” Quartz, August 26, 2016, https://qz.com/768122/facebook-fires-human-editors-moves-to-algorithm-for-trending-topics.
67 Hannah Ritchie, “Read All About It: The Biggest Fake News Stories of 2016,” CNBC, December 30, 2016, https://www.cnbc.com/2016/12/30/read-all-about-it-the-biggest-fake-news-stories-of-2016.html.
68 Olivia Solon, “In Firing Human Editors, Facebook Has Lost the Fight Against Fake News,” The Guardian, August 29, 2016, https://www.theguardian.com/technology/2016/aug/29/facebook-trending-news-editors-fake-news-stories.
69 Boorstin, The Image.
70 Edward Bernays, Crystallizing Public Opinion (New York: Boni and Liveright, 1923), 171.
71 Boorstin, The Image, 10.
72 Brian Welk and Rosemary Rossi, “Bean Dad Makes His 9-Year-Old Struggle to Open Can of Beans for 6 Hours, Infuriates Twitter: ‘Self-Absorbed A–Hat,’” The Wrap, January 3, 2021, https://www.thewrap.com/bean-dad-9-year-old-open-can-6-hours-infuriates-twitter.
73 Israel ישראל (@Israel), “Things that shouldn’t be trending on @Twitter: ‘The Jews’ @TwitterSafety do your job,” Twitter, May 16, 2023, 5:02 a.m., https://twitter.com/Israel/status/1658397528398737408.
74 Sarah Mervosh and Emily S. Rueb, “Fuller Picture Emerges of Viral Video of Native American Man and Catholic Students,” New York Times, January 20, 2021, https://www.nytimes.com/2019/01/20/us/nathan-phillips-covington.html.
75 Joshua Rothman, “How to Escape Pseudo-events in America: The Lessons of Covington,” New Yorker, 2019, https://www.newyorker.com/culture/cultural-comment/what-the-covington-saga-reveals-about-our-media-landscape.
CHAPTER 3: GURUS, BESTIES, AND PROPAGANDISTS
1 Jason Horowitz and Taylor Lorenz, “Khaby Lame, the Everyman of the Internet,” New York Times, June 2, 2021, https://www.nytimes.com/2021/06/02/style/khaby-lame-tiktok.html.
2 Thirst traps are provocative images or videos in which the creator is trying to appear attractive or enticing.
3 Clare Malone, “The Gospel of Candace Owens,” New Yorker, April 22, 2023, https://www.newyorker.com/news/annals-of-communications/the-gospel-of-candace-owens.
4 While there are many journalistic profiles of MrBeast, his frequently updated Wikipedia page provides the most up-to-date summary of his content and philanthropic efforts. “MrBeast,” Wikipedia, last modified September 8, 2023, https://en.wikipedia.org/wiki/MrBeast.
5 “I Helped 2000 Amputees Walk Again,” video posted to YouTube by Beast Philanthropy, May 7, 2023, https://www.youtube.com/watch?v=l5PvwYZQtT8.
6 Keffals became known in part for successfully trolling her ideological opponents, posting things like “I’ve always wanted to ratio…” and then pointing followers to a quote-tweeted post or other mention of a prominent media figure, politician, or corporate target whom she felt had done something stupid or malicious. Her followers would then go and comment on the post or reply to the poster. The term ratio refers to the number of comments relative to likes on a social media post; a post with many more comments than likes often indicates to observers that the person got a lot of flak and little support for what they expressed. Taylor Lorenz, “The Trans Twitch Star Delivering News to a Legion of LGBTQ Teens,” Washington Post, June 26, 2022, https://www.washingtonpost.com/technology/2022/06/26/keffals-trans-twitch-streaming-news.
7 Sinan Aral, Lev Muchnik, and Arun Sundararajan, “Distinguishing Influence-Based Contagion from Homophily-Driven Diffusion in Dynamic Networks,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 106, no. 51 (2009): 21544–21549, https://doi.org/10.1073/pnas.0908800106.
8 Talcott Parsons, “On the Concept of Influence,” Public Opinion Quarterly 27, no. 1 (1963): 37–62, https://doi.org/10.1086/267148.
9 Cartwright’s formula in its academic construction specified an agent, O, who was exerting influence; a method of exerting influence; and the agent subjected to the influence, which he labeled P. Agent O → does something → to Agent P. I use the term target here for clarity. Cartwright uses agent to describe both the person being influenced and the person doing the influencing. While Cartwright’s formula for how influence works is simple, he acknowledges that the reality is often more complex: “Breaking down the process of influence in this way does violence to its essential nature, for above all influence is a social relationship. Influence cannot be properly understood by treating the properties of O or of P in isolation.” Dorwin Cartwright, “Influence, Leadership, Control,” in Handbook of Organizations (RLE: Organizations), ed. James G. March (Routledge, 2013), 1–47.
10 Chloe Sorvino, “Could MrBeast Be the First YouTuber Billionaire?,” Forbes, November 30, 2022, https://www.forbes.com/sites/chloesorvino/2022/11/30/could-mrbeast-be-the-first-youtuber-billionaire.
11 Alan Neves et al., “Quantifying Complementarity Among Strategies for Influencers’ Detection on Twitter,” Procedia Computer Science 51 (2015): 2435–2444, https://doi.org/10.1016/j.procs.2015.05.428.
12 Jon Ronson, “How One Stupid Tweet Blew Up Justine Sacco’s Life,” New York Times, February 12, 2015, https://www.nytimes.com/2015/02/15/magazine/how-one-stupid-tweet-ruined-justine-saccos-life.html.
13 Cartwright, “Influence, Leadership, Control,” 1–47.
14 Jesse Singal, “The Strange Tale of Social Autopsy, the Anti-harassment Start-up That Descended into Gamergate Trutherism,” Intelligencer, April 18, 2016, https://nymag.com/intelligencer/2016/04/how-social-autopsy-fell-for-gamergate-trutherism.html. Owens, who herself had been the target of real-world bullying, achieved some visibility as a side story during Gamergate. She was the founder of an effort called Social Autopsy, which launched a Kickstarter to catalog the abuses of trolls and bullies by deanonymizing them and making their words easily discoverable. This effort caused its own online blowup, as both Gamergate and anti-Gamergate participants, as well as antiharassment advocates (including two of the women who had been a sustained focus of Gamergate attacks), pointed out the ways it would be abused, leading Owens to accuse them of targeting her.
15 Jakob Nielsen, “The 90-9-1 Rule for Participation Inequality in Social Media and Online Communities,” Nielsen Norman Group, October 8, 2006, https://www.nngroup.com/articles/participation-inequality.
16 Shannon C. McGregor, “Social Media as Public Opinion: How Journalists Use Social Media to Represent Public Opinion,” Journalism: Theory, Practice & Criticism 20, no. 8 (May 9, 2019): 1070–1086, https://doi.org/10.1177/1464884919845458. McGregor points this out and additionally highlights the fact that social media participants are not reflective of the public, despite the fact that media considers social media majorities as a sort of unofficial poll and uses commentary from participants as vox populi opinions.
17 Renée DiResta, “Election-Fraud Rumors Are Always the Same,” The Atlantic, December 15, 2022, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2022/11/arizona-election-voting-machines-fraud-conspiracy-tv-tropes/672100.
18 Aumyo Hassan and Sarah J. Barber, “The Effects of Repetition Frequency on the Illusory Truth Effect,” Cognitive Research: Principles and Implications 6, no. 1 (May 13, 2021), https://doi.org/10.1186/s41235-021-00301-5.
19 Eytan Bakshy et al., “Everyone’s an Influencer: Quantifying Influence on Twitter,” Proceedings of the Fourth ACM International Conference on Web Search and Data Mining, Hong Kong, February 9, 2011, https://doi.org/10.1145/1935826.1935845.
20 Jeff Guo, “The Bonkers Seth Rich Conspiracy Theory, Explained,” Vox, May 24, 2017, https://www.vox.com/policy-and-politics/2017/5/24/15685560/seth-rich-conspiracy-theory-explained-fox-news-hannity.
21 Damon Centola, “Influencers, Backfire Effects, and the Power of the Periphery,” Personal Networks: Classic Readings and New Directions in Egocentric Analysis 51 (2021): 73–86. The concept of complex contagion, and the roles that influencers and networks play in helping ideas go viral, is explored by Centola in depth throughout his book Change: How to Make Big Things Happen (New York: Little, Brown Spark, 2021).
22 Ibid.
23 Megan Hoins, “What ‘The Discourse’ Has to Do with Internet Discomfort,” Medium, April 26, 2018, https://medium.com/@meganhoins/what-the-discourse-has-to-do-with-internet-discomfort-6a554408966b; Sakshi, “Discourse (Slang),” Know Your Meme, August 30, 2023, https://knowyourmeme.com/memes/discourse-slang. “The Discourse” has an academic definition, which internet culture appropriated largely mockingly; rather than referring to important and serious issues, it is most often applied to rather esoteric nonsense that breaks out of its main community and is viewed with some bemusement by those outside the argument. “The Discourse” in its meme sense was popularized on tumblr in 2015 and was originally deployed when a fight broke out between a few people on the internet, often over an obscure niche issue, and an observer noted the argument and its somewhat ridiculous valence.
24 Allison P. Davis, “A Vibe Shift Is Coming,” The Cut, February 16, 2022, https://www.thecut.com/2022/02/a-vibe-shift-is-coming.html.
25 Ryan Holiday, “Trading Up the Chain: Mainstream Media Takes Cues from Blogosphere,” Observer, April 4, 2014, https://observer.com/2014/04/mainstream-media-takes-cues-from-blogosphere.
26 Seth Rich was murdered in July 2016. Nearly a year later, in April 2017, Jack Posobiec began tweeting conspiracy theories about Seth Rich as the party responsible for the Democratic National Convention leak (arguing that this absolved Russia). In May 2017, Posobiec temporarily gained White House press credentials from his job at Rebel Media. He used one of the press conferences to ask Trump about Seth Rich, but the question was ignored (James LaPorta, “Jack Posobiec, Pizzagate and Seth Rich Conspiracy Theorist, Has Top Secret Security Clearance,” Daily Beast, updated August 17, 2017, https://www.thedailybeast.com/jack-posobiec-pizzagate-and-seth-rich-conspiracy-theorist-has-top-secret-security-clearance). On May 16, 2017, Fox News published a story about investigating Rich’s murder and connecting it (without evidence) to Wikileaks. After this, Hannity pushed the story (THR Staff, “Sean Hannity Backs Off Seth Rich Story ‘For Now’ Out of Respect for His Family,” Hollywood Reporter, May 23, 2017, https://www.hollywoodreporter.com/news/general-news/sean-hannity-backs-seth-rich-story-respect-family-999155). A week later, Fox News retracted the story (“The Origins of the Seth Rich Conspiracy Theory,” NPR, July 11, 2019, https://www.npr.org/2019/07/11/740608323/the-origins-of-the-seth-rich-conspiracy-theory). An in-depth case study of the Seth Rich story and Fox’s coverage can also be found in Brian Stelter’s book Hoax: Donald Trump, Fox News, and the Dangerous Distortion of Truth (New York: One Signal Publishers), 2020.
27 Most of the work in academic literature and the field of brand marketing alike primarily differentiates influencers by tiers according to their reach. Guides written by agencies that help companies develop an influencer marketing strategy additionally differentiate by the influencer’s topical niche. This gap is interesting because brand marketing strategists precisely and extensively define brand personalities (for example, in terms of one of the twelve personality archetypes of Carl Jung: “The Everyman,” “The Sage,” “The Jester,” “The Rebel”). Similar assessments of influencers (many of whom are brands) do not appear to exist at the moment, though one study attempted a taxonomy based on keywords within LinkedIn profiles: visionary, strategist, mentor, tutor, teacher, and so forth. “Brand Archetypes,” OVO, n.d., https://brandsbyovo.com/expertise/brand-archetypes; James Barry and John T. Gironda, “Operationalizing Thought Leadership for Online B2B Marketing,” Industrial Marketing Management 81 (August 1, 2019): 138–159, https://doi.org/10.1016/j.indmarman.2017.11.005.
28 “Special Episode: Calibrating the Gurometer,” Decoding the Gurus, January 9, 2021, https://decoding-the-gurus.captivate.fm/episode/calibrating-the-gurometer. Scholars Christopher Kavanagh (a cognitive anthropologist and social psychologist) and Matthew Browne (a psychology professor) host a podcast called Decoding the Gurus, which broached the idea of a “Gurometer” that defined ten key characteristics of modern secular gurus, among them antiestablishment inclinations.
29 Helen Lewis’s podcast The New Gurus goes deeply into the motivations and value propositions that gurus offer their audiences in several different topical categories. Simplification and an easy guide for how to live is common among them. The New Gurus Apple Podcasts, April 17, 2023, https://podcasts.apple.com/us/podcast/the-new-gurus/id1659385785.
30 “The Virus, the Vaccine, and the Dark Side of Wellness,” Harper’s Bazaar, March 16, 2021, https://www.harpersbazaar.com/culture/features/a35823360/covid-19-vaccine-qanon-wellness-influencers; E. J. Dickson, “Wellness Influencers Are Calling Out QAnon Conspiracy Theorists for Spreading Lies,” Rolling Stone, September 15, 2020, https://www.rollingstone.com/culture/culture-news/qanon-wellness-influencers-seane-corn-yoga-1059856.
31 Kaitlyn Tiffany, “The Women Making Conspiracy Theories Beautiful,” The Atlantic, August 18, 2020, https://www.theatlantic.com/technology/archive/2020/08/how-instagram-aesthetics-repackage-qanon/615364.
32 Derek Beres, Julian Walker, and Matthew Remski, Conspirituality: How New Age Conspiracy Theories Became a Health Threat (New York: Public Affairs, 2023), chap. 1.
33 Charlotte Ward and David Voas, “The Emergence of Conspirituality,” Journal of Contemporary Religion 26, no. 1 (January 1, 2011): 103–121, https://doi.org/10.1080/13537903.2011.539846.
34 Martin Riedl, Josephine Lukito, and Samuel Woolley, “Political Influencers on Social Media: An Introduction,” Social Media and Society 9, no. 2 (June 7, 2023): 205630512311779, https://doi.org/10.1177/20563051231177938.
35 For an interesting profile of Chris Rufo that examines his avowed leveraging of propaganda tactics (such as deliberately setting out to redefine the term critical race theory) in service to accomplishing his goals, see Benjamin Wallace-Wells, “How a Conservative Activist Invented the Conflict over Critical Race Theory,” New Yorker, June 18, 2021, https://www.newyorker.com/news /annals-of-inquiry/how-a-conservative-activist-invented-the-conflict-over-critical-race-theory.
36 Philipp Margolin, “Distort, Discredit, Dismiss: The Manipulation Playbook of Anti-science Actors, Part 2,” The Protagonist Future?, May 15, 2023, https://protagonistfuture.substack.com/p/distort-discredit-dismiss.
37 Robert Tracinski, “The Populist Right Isn’t Interested in Elite Accountability,” The UnPopulist, November 18, 2022, https://www.theunpopulist.net/p/the-populist-right-isnt-interested.
38 Adam, “Twitter’s Main Character,” Know Your Meme, July 13, 2023, https://knowyourmeme.com/memes/twitters-main-character; Maple Cocaine (@maplecocaine), “Each day on twitter there is one main character. The goal is to never be it,” Twitter, January 2, 2019, https://twitter.com/maplecocaine/status/1080665226410889217.
39 Reeves Wiedeman, “PissPigGranddad, the Punk-Rock Florist Who Fought ISIS in Syria, Is Coming Home,” Intelligencer, April 3, 2017, https://nymag.com/intelligencer/2017/04/brace-belden-pisspiggranddad-syria-isis.html.
40 Sam Jaffe Goldstein, “Jeffrey Epstein Is a Feature of Our System: A Conversation with Liz Franczak and Brace Belden, Hosts of ‘Trueanon,’” Los Angeles Review of Books, January 30, 2020, https://lareviewofbooks.org/article/jeffrey-epstein-is-a-feature-of-our-system-a-conversation-with-liz-franczak-and-brace-belden-hosts-of-trueanon.
41 These two topics, in quick succession, dominated The Discourse in one week of June 2023.
42 Helen Lewis, “Extremophiles, the Internet’s Favorite Personality Type,” The Atlantic, January 31, 2023, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2023/01/internet-youtube-podcast-guru-influencers-andrew-tate/672867.
43 David A. Graham, “The Unlabelling of an ‘Anti-Muslim Extremist,’” The Atlantic, June 18, 2018, https://www.theatlantic.com/politics/archive/2018/06/maajid-nawaz-v-splc/562646.
44 Vanessa Thorpe, “LBC’s Maajid Nawaz’s Fascination with Conspiracies Raises Alarm,” The Guardian, January 31, 2021, https://www.theguardian.com/tv-and-radio/2021/jan/31/lbcs-maajid-nawazs-fascination-with-conspiracies-raises-alarm.
45 Gurwinder Bhogal, “The Perils of Audience Capture: How Influencers Become Brainwashed by Their Audience,” The Prism (blog), Substack, June 30, 2022. https://gurwinder.substack.com/p/the-perils-of-audience-capture.
46 Maajid Nawaz (@MaajidNawaz), “Titan sub search & oxygen countdown= scam…,” Twitter, June 24, 2023, https://twitter.com/MaajidNawaz/status/1672698980558307333.
47 Naomi Klein, Doppelganger: A Trip into the Mirror World (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2023), 106–107.
48 Gurwinder Bhogal defines audience capture, in a very thorough explainer post, as a feedback loop that “involves the gradual and unwitting replacement of a person’s identity with one custom-made for the audience.” Bhogal, “The Perils of Audience Capture.”
49 Klein, Doppelganger, 131.
50 Ibid., 106–107.
51 Charli, https://www.charlidamelio.com.
52 X (@x), “Surprise! Today we launched our Creator Ads Revenue Sharing program…,” Twitter, July 14, 2023, https://twitter.com/X/status/1679572360695824384.
53 Taylor Lorenz, “Far-Right Twitter Influencers First on Elon Musk’s Monetization Scheme,” Washington Post, updated July 14, 2023, https://www.washingtonpost.com/technology/2023/07/13/twitter-creators-payments-right-wing.
54 Zeynep Alkan and Sevilay Ulaş, “Trust in Social Media Influencers and Purchase Intention: An Empirical Analysis,” Online Journal of Communication and Media Technologies 13, no. 1 (January 1, 2023): e202301, https://doi.org/10.30935/ojcmt/12783. While there is not much literature on the implications of trust in influencers on political attitude shifts or belief formation, influencers expressing opinions increased the trust toward them, and there is a positive correlation between trust in the influencer and purchasing intent.
55 “For Shopping, Americans Turn to Mobile Phones While Influencers Become a Factor,” Pew Research Center, November 21, 2022, https://www.pewresearch.org/fact-tank/2022/11/21/for-shopping-phones-are-common-and-influencers-have-become-a-factor-especially-for-young-adults.
56 Supplement to the 2022 Edelman Trust Barometer: The New Cascade of Influence: Brands in a Feed-First World, Edelman Trust Institute, August 2022, https://www.edelman.com/sites/g/files/aatuss191/files/2022-08/2022%20Edelman%20Trust%20Barometer%20SUPPLEMENT%20to%20The%20New%20Cascade%20of%20Influence%20FINAL.pdf, 16–17.
57 Paris Martineau, “Inside the Pricey War to Influence Your Instagram Feed,” Wired, November 18, 2018, https://www.wired.com/story/pricey-war-influence-your-instagram-feed.
58 Alexandra Sternlicht, “The World’s Most Followed Tiktoker Gets Paid as Much as $750K per Post, but to Reach His Greatest Business Goal Khaby Lame Is Binge-Watching American Cartoons,” Fortune, September 14, 2022, https://fortune.com/2022/09/14/how-khaby-lame-plans-expand-business-that-gets-750k-dollars-for-tiktok-post.
59 Alexandra Sternlicht, “Top Creators 2022,” Forbes, September 6, 2022, https://www.forbes.com/sites/alexandrasternlicht/2022/09/06/top-creators-2022.
60 Carly Porterfield, “Right-Wing Pundits Ben Shapiro and Steven Crowder Clash Over $50 Million Media Deal,” Forbes, January 20, 2023, https://www.forbes.com/sites/carlieporterfield/2023/01/20 /right-wing-pundits-ben-shapiro-and-steven-crowder-clash-over-50-million-media-deal.
61 Laurence Scott, “A History of the Influencer, from Shakespeare to Instagram,” New Yorker, April 21, 2019. https://www.newyorker.com/culture/annals-of-inquiry/a-history-of-the-influencer-from-shakespeare-to-instagram.
62 A case study by Shannon McGregor details how the Trump campaign used influencers to drive online conversations during the 2016 campaign: “The campaign then identified the top 10 percent of users with the highest influence in terms of follower counts and their ability to drive social media conversations. These users were invited to join the campaign’s rapid response team, ‘The Big-League Trump Team.’ As [Gary] Coby, [a digital strategist with the Trump campaign], said, ‘Basically, during the debate we were sending a text out to this small group every three to five minutes. Those pieces of content we sent out, were getting up to 500 percent additional increase in reach [on social media] relative to everything else. Trump had a big footprint, but then we were behind the scenes kind of putting gasoline on all of that.’” More broadly, McGregor’s paper provides a list of ways in which political campaigns in 2016 (notably Sanders, Trump, some quotes from Cruz’s campaign team) were using social media listening to try to find emergent chatter—to pull things up from the crowd. She writes, “Reading social media messages from supporters informed campaign messaging, as well as strategy more broadly.” Shannon C. McGregor, “‘Taking the Temperature of the Room’: How Political Campaigns Use Social Media to Understand and Represent Public Opinion,” Public Opinion Quarterly 84, no. S1 (July 15, 2020): 236–256.
63 Kate Knibbs, “Mike Bloomberg’s Meme Campaign Is Just the Beginning,” Wired, February 13, 2020, https://www.wired.com/story/election-2020-influncers.
64 Benjamin Wofford, “Meet the Lobbyist Next Door,” Wired, July 14, 2022, https://www.wired.com/story/meet-the-lobbyist-next-door.
65 Johnatan Reiss and Michelle R. Smith, “Inside One Network Cashing in on Vaccine Disinformation,” AP News, August 14, 2023, https://apnews.com/article/anti-vaccine-bollinger-coronavirus-disinformation-a7b8e1f33990670563b4c469b462c9bf.
66 Anastasia Goodwin and Samuel Woolley, “Political Groups Are Paying Influencers to Spread Partisan Messaging,” Teen Vogue, October 7, 2021, https://www.teenvogue.com/story/tiktok-influencers-political-campaigns.
67 “These Are ‘Not’ Political Ads,” Mozilla Foundation, n.d., https://foundation.mozilla.org/en/campaigns/tiktok-political-ads.
68 Robert Downen, “Gen Z Influencers Are Being Quietly Recruited to Defend Ken Paxton,” Texas Tribune, August 20, 2023, https://www.texastribune.org/2023/08/14/influenceable-texas-politics-ken-paxton.
69 Despite apocryphal stories of gladiators endorsing olive oil in ancient Rome, the earliest documented example comes from Josiah Wedgwood in the 1760s. He aligned his tea sets with British royalty by calling himself “Potter to her Majesty” and from there built his brand. In the late nineteenth century, endorsements from both prominent and everyday people appeared alongside ads for patent medicines, or what we would today call “snake oil.” Many of these testimonials had been paid for, while others were wholly faked. The disrepute of patent medicines cast endorsements in a negative light until they reemerged in the years following World War I, amid a massive rise in media consumption and the advertising industry. For more work on this topic, see Kerry Segrave, Endorsements in Advertising: A Social History (Jefferson, NC: McFarland & Co., 2005), or Peter Suciu, “History of Influencer Marketing Predates Social Media by Centuries—but Is There Enough Transparency in the 21st Century?,” Forbes, December 7, 2020.
70 “Guides Concerning the Use of Endorsements and Testimonials in Advertising Federal Acquisition Regulation; Final Rule,” Federal Trade Commission, October 15, 2009, https://www.ftc.gov/sites/default/files/documents/federal_register_notices/guides-concerning-use-endorsements-and-testimonials-advertising-16-cfr-part-255/091015guidesconcerningtestimonials.pdf.
71 Jessica Camille Aguirre, “When Does Mom’s Blog Become an Ad?,” NPR, August 17, 2012, https://www.npr.org/sections/health-shots/2012/08/16/158938607/when-does-moms-blog-become-an-ad. To be clear, the FTC did mandate that celebrities had to disclose engagements if they were “outside the context of traditional ads, such as on talk shows or in social media.” “FTC Publishes Final Guides Governing Endorsements, Testimonials,” Federal Trade Commission, June 22, 2017, https://www.ftc.gov/news-events/news/press-releases/2009/10/ftc-publishes-final-guides-governing-endorsements-testimonials.
72 Marisa Taylor, “FTC Not Sure How to Enforce Blogger Disclosure Rules,” Wall Street Journal, January 15, 2010, https://www.wsj.com/articles/BL-DGB-10282.
73 Louise Matsakis, “YouTube and Pinterest Influencers Almost Never Disclose Marketing Relationships,” Wired, March 27, 2018, https://www.wired.com/story/youtube-pinterest-influencers-never-disclose-affiliate-links.
74 “FTC Releases Advertising Disclosures Guidance for Online Influencers,” Federal Trade Commission, November 5, 2019, https://www.ftc.gov/news-events/news/press-releases/2019/11/ftc-releases-advertising-disclosures-guidance-online-influencers.
75 The FTC has filed and won a handful of high-profile lawsuits in recent years, such as FTC vs. Teami, LLC, a “detoxifying” tea and skincare company that made deceptive health claims and promoted its products with undisclosed celebrity endorsements on social media. In general, however, the FTC has trouble enforcing its guidelines because they are nonbonding instructions rather than formal rules and therefore are more open to interpretation. For recent work on this topic, see Keith Coop, “Influencers: Not So Fluent in Disclosure Compliance,” Loyola of Los Angeles Entertainment Law Review 41, no. 1 (2021).
76 Giovanni De Gregorio and Catalina Goanta, “The Influencer Republic: Monetizing Political Speech on Social Media,” German Law Journal 23, no. 2 (March 23, 2022): 204–225, https://doi.org/10.1017/glj.2022.15.
77 Renée DiResta, “How the Creator Economy Is Incentivizing Propaganda,” NOEMA, June 7, 2023, https://www.noemamag.com/the-new-media-goliaths.
78 Edward L. Bernays, Crystallizing Public Opinion (1923; reis., New York: Ig Publishing, 2011), 92.
79 Jemima Kelly, “Substack’s Success Shows Readers Have Had Enough of Polarised Media,” Financial Times, March 31, 2021, https://www.ft.com/content/3e565df2-0cb2-4126-a879-eb2710 eef03a.
80 Glenn Greenwald, “Glenn Greenwald,” Rumble, n.d., https://rumble.com/GGreenwald. Audience count as of December 3, 2023.
81 Clio Chang, “The Substackerati,” Columbia Journalism Review, November 16, 2020, https://www.cjr.org/special_report/substackerati.php.
CHAPTER 4: THE CROWD
1 George F. Young et al., “Starling Flock Networks Manage Uncertainty in Consensus at Low Cost,” PLoS Computational Biology 9, no. 1 (2013), https://doi.org/10.1371/journal.pcbi.1002894.
2 Renée DiResta, “How Online Mobs Act like Flocks of Birds,” NOEMA, November 3, 2022, https://www.noemamag.com/how-online-mobs-act-like-flocks-of-birds.
3 As with birds, that behavior does not necessarily have to be rational. In 2016, the games company “Cards against Humanity” launched a crowdfunding site that invited people to donate their hard-earned cash to pay for a backhoe that was digging a hole in a field—for absolutely no reason at all. They livestreamed the digger excavating the pointless hole somewhere in America, explaining that “as long as money keeps coming in, we’ll keep digging,” In the end, they raised more than $100,000. See Laura Wagner, “People Knowingly Donated $100,000 to Dig a Big, Pointless Hole in the Ground,” The Guardian, November 27, 2016, https://www.theguardian.com/technology/2016/nov/28/cards-against-humanity-hole.
4 Sara Brin Rosenthal et al., “Revealing the Hidden Networks of Interaction in Mobile Animal Groups Allows Prediction of Complex Behavioral Contagion,” Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 15 (2015): 4690–4695, https://doi.org/10.1073/pnas.1420068112.
5 Naomi Forman-Katz and Katerina Eva Matsa, “News Platform Fact Sheet,” Pew Research Center, September 20, 2022, https://www.pewresearch.org/journalism/fact-sheet/news-platform-fact-sheet.
6 David Shor, “One Needle to Predict Them All: Does the New York Times Needle Really Need to Exist?” (interview by Mike Pesca, The Gist [podcast], January 5, 2021), https://slate.com/podcasts/the-gist/2021/01/new-york-times-polling-and-georgia.
7 David Shor (@davidshor), “Post-MLK-assasination race riots reduced Democratic vote share…,” Twitter, May 28, 2020, https://twitter.com/davidshor/status/1265998625836019712.
8 Benjamin Dixon (@BenjaminPDixon), “So we’re really concern trolling for the purposes of increasing democratic turnout. Tell you what, go to Minneapolis…,” Twitter, May 28, 2020, https://twitter.com/BenjaminPDixon/status/1266119727665029120.
9 Ari Trujillo Wesler (@TheReFTW), “Post-MLK-assasination race riots reduced Democratic vote share…,” Twitter, https://twitter.com/TheReFTW/status/1266146619805728768.
10 Eric Levitz, “David Shor’s Unified Theory of American Politics,” Intelligencer, July 17, 2020, https://nymag.com/intelligencer/2020/07/david-shor-cancel-culture-2020-election-theory-polls.html.
11 Yascha Mounk, “Stop Firing the Innocent,” The Atlantic, June 27, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/06/stop-firing-innocent/613615.
12 Jonathan Chait, “The Still-Vital Case for Liberalism in a Radical Age,” Intelligencer, June 11, 2020, https://nymag.com/intelligencer/2020/06/case-for-liberalism-tom-cotton-new-york-times-james-bennet.html.
13 Jonathan Chait, “An Elite Progressive LISTSERV Melts Down over a Bogus Racism Charge,” Intelligencer, June 23, 2020, https://nymag.com/intelligencer/2020/06/case-for-liberalism-tom-cotton-new-york-times-james-bennet.html.
14 Matthew Yglesias, “The Real Stakes in the David Shor Saga,” Vox, July 29, 2020, https://www.vox.com/2020/7/29/21340308/david-shor-omar-wasow-speech.
15 Renée DiResta, “Mediating Consent,” The Feed, Ribbonfarm, December 17, 2019, https://www.ribbonfarm.com/2019/12/17/mediating-consent.
16 For a full examination of the means by which the internet transformed advocacy and organizing, see David Karpf, The MoveOn Effect: The Unexpected Transformation of American Political Advocacy, Oxford Studies in Digital Politics (New York: Oxford University Press, 2012).
17 Zeynep Tufekci, Twitter and Tear Gas: The Power and Fragility of Networked Protest (New Haven, CT: Yale University Press, 2017), introduction.
18 Stephan Lewandowsky, Ronald E. Robertson, and Renée DiResta, “Challenges in Understanding Human-Algorithm Entanglement During Online Information Consumption,” Perspectives on Psychological Science, July 10, 2023, https://doi.org/10.1177/17456916231180809.
19 Sinan Aral, The Hype Machine: How Social Media Disrupts Our Elections, Our Economy, and Our Health—and How We Must Adapt (New York: Currency, 2020), 194–197.
20 Elias Canetti, Crowds and Power (1960; reis., New York: Seabury Press, 1978), 29.
21 Renée DiResta, “Crowds and Technology,” Ribbonfarm, September 15, 2016, https://www.ribbonfarm.com/2016/09/15/crowds-and-technology.
22 Renée DiResta, “Elon Musk Is Fighting for Attention, Not Free Speech,” The Atlantic, April 14, 2022, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2022/04/elon-musk-buy-twitter-free-speech/629571.
23 I’ve chosen to use Wikipedia for some citations on controversial topics, including this one, because of the “negotiated facts” and consensus process that results in the creation of Wikipedia’s articles. See “Gamergate (Harassment Campaign),” Wikipedia, last modified August 12, 2023, https://en.wikipedia.org/wiki/Gamergate_(harassment_campaign).
24 USA Today quotes Steve Bannon, who took over Breitbart News in 2012, describing the rise of the alt-right movement that Breitbart helped to galvanize: “You can activate that army. They come in through Gamergate or whatever and then get turned onto politics and Trump.” Mike Snider, “Steve Bannon Learned to Harness Troll Army from ‘World of Warcraft,’” USA Today, July 18, 2017, https://www.usatoday.com/story/tech/talkingtech/2017/07/18/steve-bannon-learned-harness-troll-army-world-warcraft/489713001.
25 Emily St. James, “#Gamergate: Here’s Why Everybody in the Video Game World Is Fighting,” Vox, October 13, 2014, https://www.vox.com/2014/9/6/6111065/gamergate-explained-everybody-fighting.
26 Caitlin Dewey, “The Only Guide to Gamergate You Will Ever Need to Read,” Washington Post, October 14, 2014, https://www.washingtonpost.com/news/the-intersect/wp/2014/10/14/the-only-guide-to-gamergate-you-will-ever-need-to-read.
27 Study methodologies vary but range from 7 to 15 percent for staunchly antivaccine and up to 30 percent for vaccine hesitant. See Timothy B. Gravelle et al., “Estimating the Size of ‘Anti-vax’ and Vaccine Hesitant Populations in the US, UK, and Canada: Comparative Latent Class Modeling of Vaccine Attitudes,” Human Vaccines & Immunotherapeutics 18, no. 1 (2022), https://doi.org/10.1080/21645515.2021.2008214; Hannah A. Roberts et al., “To Vax or Not to Vax: Predictors of Anti-vax Attitudes and COVID-19 Vaccine Hesitancy Prior to Widespread Vaccine Availability,” PLoS One 17, no. 2 (2022), https://doi.org/10.1371/journal.pone.0264019.
28 Sarah Elbeshbishi and Mabinty Quarshie, “Fewer Than 1 in 5 Support ‘Defund the Police’ Movement, USA TODAY/Ipsos Poll Finds,” USA Today, March 7, 2021, https://www.usatoday.com/story/news/politics/2021/03/07/usa-today-ipsos-poll-just-18-support-defund-police-movement/4599232001.
29 Political keywords in bios also became more prevalent. A study of keywords in Twitter user bios found that indicators of political identity almost tripled between 2015 and 2018. N. Rogers and J. J. Jones, “Using Twitter Bios to Measure Changes in Self-Identity: Are Americans Defining Themselves More Politically over Time?,” Journal of Social Computing 2, no. 1 (March 2021): 1–13, https://doi.org/10.23919/JSC.2021.0002.
30 B. J. Bethel, “GamerGate Meme War Shares DNA with Pro–Donald Trump Trolls,” Sydney Morning Herald, September 14, 2016, https://www.smh.com.au/world/north-america/gamergate-meme-war-shares-dna-with-prodonald-trump-trolls-20160914-grg052.html.
31 Sam Levin, “Millionaire Tells Millennials: If You Want a House, Stop Buying Avocado Toast,” Guardian, May 15, 2017, https://www.theguardian.com/lifeandstyle/2017/may/15/australian-millionaire-millennials-avocado-toast-house.
32 Renée DiResta, “It’s Not Misinformation. It’s Amplified Propaganda,” The Atlantic, October 9, 2021, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2021/10/disinformation-propaganda-amplification-ampliganda/620334.
33 Shahid Buttar (@ShahidForChange), “Why do you think #PelosiMustGo?,” Twitter, July 12, 2020, 11:59 a.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20200712201533/https://twitter.com/ShahidForChange/status/1282389059768213504.
34 Emily Zanotti, “‘Pelosi Must Go’: Speaker Blasted from the Left over ‘Corporate Interests,’” Daily Wire, July 14, 2020, https://www.dailywire.com/news/pelosi-must-go-speaker-blasted-from-the-left-over-corporate-interests.
35 Chris Bail, Breaking the Social Media Prism: How to Make Our Platforms Less Polarizing (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2021), 31–32.
36 Jay Van Bavel and Dominic Packer, The Power of Us: Harnessing Our Shared Identities for Personal and Collective Success (New York: Little, Brown Spark, 2021), 29.
37 Robert B. Cialdini, Influence: Science and Practice, 5th ed. (1984; reis., Boston: Pearson, 2009), 99.
38 Cass R. Sunstein, “The Law of Group Polarization,” Journal of Political Philosophy 10, no. 2 (2002): 175–195.
39 Todd Rose, Collective Illusions: Conformity, Complicity and the Science of Why We Make Bad Decisions (New York: Hachette, 2022), 39–42.
40 Van Bavel and Packer, The Power of Us, 77.
41 Ibid., 170–171.
42 Steve Rathje, Jay J. Van Bavel, and Sander van der Linden, “Out-Group Animosity Drives Engagement on Social Media,” PNAS 118, no. 26 (2021), https://www.pnas.org/doi/10.1073/pnas.2024292118.
43 Freddie deBoer, “The YIMBYs and Social Capture,” FdB, Substack, February 27, 2023, https://freddiedeboer.substack.com/p/the-yimby-movement-demonstrates-social.
44 Sandra González‐Bailón and Yphtach Lelkes, “Do Social Media Undermine Social Cohesion? A Critical Review,” Social Issues and Policy Review 17, no. 1 (January 2023): 155–180, https://doi.org/10.1111/sipr.12091.
45 Thanks to Gary Zhexi Zhang for the metaphor.
46 Helen C. Harton, Matthew Gunderson, and Martin J. Bourgeois, “‘I’ll Be There with You’: Social Influence and Cultural Emergence at the Capitol on January 6,” Group Dynamics: Theory, Research, and Practice 26, no. 3 (2022): 220–238, https://doi.org/10.1037/gdn0000185.
47 Eric Hoffer, The True Believer: Thoughts on the Nature of Mass Movements (New York: Perennial Library, 1989), preface.
48 Ibid., 91.
49 Clay Shirky, “A Group Is Its Own Worst Enemy,” in The Best Software Writing I, ed. Joel Spolsky (Berkeley, CA: Apress, 2005), 183–209, https://doi.org/10.1007/978-1-4302-0038-3_23.
50 J. M. Berger and Jonathon Morgan, “The ISIS Twitter Census: Defining and Describing the Population of ISIS Supporters on Twitter,” Brookings, March 5, 2015, https://www.brookings.edu/articles/the-isis-twitter-census-defining-and-describing-the-population-of-isis-supporters-on-twitter.
51 “We consider a particular role to be influential in the spread of information, when a link posted by that role induces an account in another role to post the same link with high probability. We find that for information originating from extremist sources, educators and solicitors are the most influential in triggering other roles to also spread such content. Whereas, motivators influence other roles spreading biased news, flamers are influential in the spread of fake news.” See Shruti Phadke and Tanushree Mitra, “Educators, Solicitors, Flamers, Motivators, Sympathizers: Characterizing Roles in Online Extremist Movements,” Proceedings of the ACM on Human-Computer Interaction 5, no. CSCW2 (2021): 1–35.
52 Hoffer, The True Believer, 130–140.
53 Ibid., 114.
54 Jacques Ellul, Propaganda: The Formation of Men’s Attitudes (New York: Vintage Books, 1973), 29.
55 Tufekci, Twitter and Tear Gas, xxiii.
56 Aidan Walker, “What’s the Deal with ‘Stonks’?,” Know Your Meme, 2022, https://knowyourmeme.com/editorials/guides/whats-the-deal-with-stonks.
57 “Elon Musk Charged with Securities Fraud for Misleading Tweets,” US Securities and Exchange Commission, September 27, 2018, https://www.sec.gov/news/press-release/2018-219.
58 Allison Morrow, “Elon Musk Tweet Fuels Frenzied GameStop Surge,” CNN Business, January 28, 2021, https://edition.cnn.com/2021/01/26/investing/gamestop-stock-elon-musk-reddit/index.html.
59 Steve Goldstein, “GameStop Stock Hits as High as $500 in Premarket Action,” MarketWatch, January 28, 2021, https://www.marketwatch.com/story/gamestop-stock-hits-as-high-as-500-in-premarket-action-2021-01-28.
60 Emily Stewart and Rani Molla, “Robinhood, and Its Role in the GameStop Saga, Explained,” Vox, January 30, 2021, https://www.vox.com/recode/22254270/robinhood-gamestop-amc-block-wallstreetbets-day-trading.
61 Matt Levine, “The GameStop Game Never Stops,” Bloomberg, January 25, 2021, https://www.bloomberg.com/opinion/articles/2021-01-25/the-game-never-stops.
62 Robert J. Shiller, Narrative Economics: How Stories Go Viral and Drive Major Economic Events (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2019), 273–274.
63 DiResta, “It’s Not Misinformation.”
CHAPTER 5: BUILDING THE BIG LIE
1 Atlantic Council’s DFRLab, “#StopTheSteal: Timeline of Social Media and Extremist Activities Leading to 1/6 Insurrection,” Just Security, May 18, 2021, https://www.justsecurity.org/74622/stopthesteal-timeline-of-social-media-and-extremist-activities-leading-to-1-6-insurrection.
2 Will Sommer, “How the Ilhan Omar Marriage Smear Went from an Anonymous Post on an Obscure Forum to Being Embraced by Trump,” Daily Beast, July 19, 2019, https://www.thedailybeast.com/how-the-ilhan-omar-marriage-smear-went-from-an-anonymous-post-on-an-obscure-forum-to-being-embraced-by-trump.
3 Paul Farhi, “John McCain Knew How to Make Journalists Love Him,” Washington Post, August 27, 2018, https://www.washingtonpost.com/lifestyle/style/john-mccain-knew-how-to-make-journalists-love-him/2018/08/27/9b156f80-a9bc-11e8-8a0c-70b618c98d3c_story.html.
4 Journalism and Media Staff, “McCain vs. Obama on the Web,” Pew Research Center’s Journalism Project, August 18, 2020, https://www.pewresearch.org/journalism/2008/09/15/mccain-vs-obama-on-the-web.
5 Roger Sollenberger, “Right-Wing Trolls Launch Stop the Steal PAC to Cash In on Election Lies,” Salon, November 18, 2020, https://www.salon.com/2020/11/18/right-wing-trolls-launch-stop-the-steal-pac-to-cash-in-on-election-lies.
6 Rob Kuznia et al., “Stop the Steal’s Massive Disinformation Campaign Connected to Roger Stone,” CNN, November 14, 2020, https://www.cnn.com/2020/11/13/business/stop-the-steal-disinformation-campaign-invs/index.html. Roger Stone is credited with first using the phrase “Stop the Steal” in 2016 in association with the Trump campaign as it anticipated a loss.
7 Zach Sweat, “Field Guide to Political Emojis,” Know Your Meme, April 12, 2023, https://knowyourmeme.com/editorials/guides/field-guide-to-political-emojis.
8 Nick Corasaniti, Sheera Frenkel, and Nicole Perlroth, “App Used to Tabulate Votes Is Said to Have Been Inadequately Tested,” New York Times, February 4, 2020, https://www.nytimes.com/2020/02/03/us/politics/iowa-caucus-app.html; “Nevada Hopes to Avoid Chaos of Iowa Caucuses as Bloomberg Tries to Recover,” NBC News, February 21, 2020, https://www.nbcnews.com/politics/2020-election/how-iowa-caucuses-fell-apart-tarnished-vote-n1140346.
9 “Bernie Sanders’ Supporters Shouldn’t Fall for Republicans’ Impeachment Conspiracy,” NBC News, January 16, 2020, https://www.nbcnews.com/think/opinion/bernie-sanders-supporters-shouldn-t-fall-republicans-impeachment-conspiracy-ncna1116576.
10 Ilhan Omar (@IlhanMN), “This can’t be!,” Twitter, February 4, 2020, https://twitter.com/IlhanMN/status/1224575334248566784.
11 Renée DiResta, “The Conspiracies Are Coming from Inside the House,” The Atlantic, March 10, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/03/internet-conspiracies-are-coming-inside-country/607645.
12 “Online Conspiracy Theories Flourish After Iowa Caucus Fiasco,” AP News, May 1, 2021, https://apnews.com/article/iowa-elections-lindsey-graham-ia-state-wire-donald-trump-8ae0e5172130f81265172fbd3e65094a,%20; Ben Nimmo (@ebenimmo), “Looking into Twitter traffic…,” Twitter, February 5, 2020, https://twitter.com/benimmo/status/1224832953458614272.
13 Data compiled from the Stanford Internet Observatory, analyzed in DiResta, “The Conspiracies Are Coming from Inside the House”; trend additionally archived at “United States Trends | 04/02/2020,” (C) 2022, n.d., https://archive.twitter-trending.com/united-states/04‑02‑2020.
14 Elizabeth Bruenig (@ebruenig), “Clinton’s ’16 campaign manager…,” Twitter, February 4, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20200205111150/https://twitter.com/ebruenig/status/1224710768546996225.
15 Robby Mook (@RobbyMook), “Sorry, folks…,” Twitter, February 4, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20221123092124/https://twitter.com/RobbyMook/status/1224555538790395904.
16 “Fact-Checking Trump’s Claim That Mail-In Ballots Lead to Voter Fraud,” NBC News, April 10, 2020, https://www.nbcnews.com/politics/donald-trump/trump-pushes-false-claims-about-mail-vote-fraud-here-are-n1180566.
17 “Report: Trump Commission Did Not Find Widespread Voter Fraud,” AP News, April 20, 2021, https://apnews.com/article/north-america-donald-trump-us-news-ap-top-news-elections-f5f6a73b2af546ee97816bb35e82c18d; Michael Tackett and Michael Wines, “Trump Disbands Commission on Voter Fraud,” New York Times, January 4, 2018, https://www.nytimes.com/2018/01/03/us/politics/trump-voter-fraud-commission.html.
18 “Voters Line Up to Cast Ballot in Wisconsin Primary Despite Coronavirus Risk,” NBC News, April 10, 2020, https://www.nbcnews.com/politics/2020-election/coronavirus-has-ignited-battle-over-voting-my-mail-here-s-n1178531.
19 Tucker Carlson, “Tom Fitton Explains Why Vote-by-Mail Invites Voter Fraud,” Fox News, April 10, 2020, https://sports.yahoo.com/tom-fitton-explains-why-vote-010533405.html; Tucker Carlson, “Ex-Nevada AG Describes Ballots ‘Piled Up in Apartments and Trash Cans and in Hallways’ Due to Mail-In Voting,” Fox News, May 26, 2020, https://www.foxnews.com/media/nevada-adam-laxalt-mail-in-voting-election-fraud; Newt Gingrich, “Newt Gingrich: Democrats Want to Steal November Election—Here’s How,” Fox News, June 7, 2020, https://www.foxnews.com/opinion/voter-fraud-newt-gingrich; Paul Steinhauser, “Trump Says Surge in Voting by Mail His ‘Biggest Risk,’” Fox News, June 19, 2020, https://www.foxnews.com/politics/trump-says-surge-in-voting-by-mail-my-biggest-risk; John Binder, “Court Brief: 23K Dead Registered Voters Could Get Mail-In Ballots in California,” Breitbart, June 25, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/06/25/court-brief-23k-dead-registered-voters-could-get-mail-in-ballots-in-california; Julia Musto, “Texas AG Ken Paxton Says There’s ‘a Lot of Voter Fraud’ Involving Mail-In Ballots,” Fox News, June 27, 2020, https://www.foxnews.com/media /tx-ag-ken-paxton-mail-in-voting-fraud-supreme-court-win; “West Virginia Mail Carrier Admits Attempted Election Fraud, Says It Comes from AP Reporting,” Fox News, July 12, 2020, https://www.foxnews.com/us/west-virginia-mail-carrier-admits-attempted-election-fraud; Gregg Re, “Mail-In Voting Faces Slew of Issues Nationwide, as Emergency USPS Memo Sounds Alarm,” Fox News, July 22, 2020, https://www.foxnews.com/politics/mail-in-voting-faces-slew-of-issues-nationwide; John Binder, “NPR Analysis: 65,000 Mail-In Votes Thrown Out This Year for Arriving Late,” Breitbart, July 13, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/07/13/npr-analysis-65000-mail-in-votes-thrown-out-this-year-for-arriving-late; John Binder, “Exclusive—Catherine Engelbrecht: Mail-In Voting Is ‘Engineered Chaos’ to Manipulate 2020 Election,” Breitbart, July 19, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/07/19/exclusive-catherine-engelbrecht-mail-voting-engineered-chaos; Charles Creitz, “Tucker Bashes Dems over Claims Trump ‘Stealing Mailboxes’: They’re Making US ‘Even More Paranoid and Fearful,’” Fox News, August 17, 2020, https://www.foxnews.com/opinion/tucker-bashes-democrats-trump-usps-stealing-mailboxes; John Binder, “Democrat Insider Details Mail-In Voting Fraud Operation: ‘This Is a Real Thing,’” Breitbart, August 30, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/08/30/democrat-details-mass-voter-fraud-operation; John Binder, “Fact Check: DNC Falsely Says ‘Absolutely Zero Difference Between Voting by Mail and Voting Absentee,’” Breitbart, August 20, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/08/20/fact-check-mail-in-voting-and-absentee-voting-are-not-the-same; “Tucker: Why Silicon Valley Is Doing All It Can to Help the Biden-Harris Ticket,” Fox News, September 4, 2020, https://www.foxnews.com/transcript/tucker-why-silicon-valley-is-doing-all-it-can-to-help-the-biden-harris-ticket; Talia Kaplan, “Anonymous Democrat Operative’s Account of How Election Fraud Is Allegedly Committed Was ‘Revealing’ and ‘Chilling’: NY Post Reporter,” Fox News, September 1, 2020, https://www.foxnews.com/politics/anonymous-dem-operatives-account-of-how-election-fraud-is-allegedly-committed-was-revealing-and-chilling-ny-post-reporter; John Binder, “Georgia Election Officials Receive Referrals for Nearly 100 Cases of Voter Fraud,” Breitbart, September 1, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/09/13/georgia-election-officials-receive-referrals-100-cases-voter-fraud; John Binder, “Feds: 19 Non-citizens Charged with Voting in 2016 Election in Swing State,” Breitbart, September 3, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/09/03/feds-19-non-citizens-charged-with-voting-in-2016-election-in-swing-state; Julia Musto, “Michigan Gov. Gretchen Whitmer Vetoes ‘Fearmongering’ Bill Targeting Voter Fraud,” Fox News, October 17, 2020, https://www.foxnews.com/politics/michigan-governor-gretchen-whitmer-vetoes-bill-targeting-voter-fraud-citing-confusion; Robert Kraychick, “Catherine Engelbrecht: Patriots Must Volunteer Their ‘Eyes and Ears’ for ‘Ballot Security,’” Breitbart, October 21, 2020, https://www.breitbart.com/radio/2020/10/21/catherine-engelbrecht-patriots-must-volunteer-their-eyes-and-ears-for-ballot-security; John Binder, “Texas Mayoral Candidate Arrested on 109 Counts of Mail-In Voter Fraud,” Breitbart, October 8, 2020, https://www.breitbart.com/politics/2020/10/08/texas-mayoral-candidate-arrested-on-109-counts-of-mail-in-voter-fraud.
20 Political scientists have observed a “winner effect” among those on the winning side of an election, in which the positive influence of being on the winning side increases trust, perceptions of fairness, and consent to the outcome of an election. In turn, there appear to be negative effects on attitudes about government among citizens on the losing side, which cause concern about the effects of elections on system legitimacy, though it is not clear that those attitudes endure. Betsy Sinclair, Steven S. Smith, and Patrick D. Tucker, “‘It’s Largely a Rigged System’: Voter Confidence and the Winner Effect in 2016,” Political Research Quarterly 71, no. 4 (April 21, 2018): 854–868, https://doi.org/10.1177/1065912918768006.
21 Stephen Collinson, “Why Trump’s Talk of a Rigged Vote Is So Dangerous,” CNN Politics, October 19, 2016, https://edition.cnn.com/2016/10/18/politics/donald-trump-rigged-election/index.html.
22 Jessica Taylor, “Clinton Says She Was ‘Right’ About ‘Vast Russia Conspiracy’; Investigations Ongoing,” NPR, June 1, 2017, https://www.npr.org/2017/06/01/530941011/clinton-says-she-was-right-about-vast-russia-conspiracy-investigations-ongoing.
23 According to Attorney General William Barr’s summary of Robert Mueller’s investigation, they “did not find that the Trump campaign or anyone associated with it conspired or coordinated with Russia in its efforts to influence the 2016 U.S. presidential election.” Regarding obstruction of justice, the report laid out evidence on both sides without drawing a conclusion, leaving Barr and Deputy Attorney General Rod Rosenstein to conclude, “The evidence developed during the Special Counsel’s investigation is not sufficient to establish that the President committed an obstruction-of-justice offense.” Trump reacted to this news by declaring on Twitter on March 24, 2019, “No Collusion, No Obstruction, Complete and Total EXONERATION. KEEP AMERICA GREAT!,” https://x.com/realDonaldTrump/status/1109918388133023744. Mueller refuted this a few months later in testimony before Congress, saying his investigation did not assess “‘collusion,’ which is not a legal term” and that Trump “was not exculpated for the acts that he allegedly committed.” Mueller clarified that the investigation “focused on whether the evidence was sufficient to charge any member of the campaign with taking part in a criminal conspiracy. It was not.” “Full Transcript: Mueller Testimony Before House Judiciary, Intelligence Committees,” NBC News, July 25, 2019, https://www.nbcnews.com/politics/congress/full-transcript-robert-mueller-house-committee-testimony-n1033216.
24 “Russian Active Measures Campaigns and Interference in the 2016 U.S. Election: Report,” US Senate Select Committee on Intelligence, November 10, 2020, https://www.intelligence.senate.gov/publications/report-select-committee-intelligence-united-states-senate-russian-active-measures.
25 Chris Kahn, “Despite Report Findings, Almost Half of Americans Think Trump Colluded with Russia,” Reuters, March 27, 2019, https://www.reuters.com/article/us-usa-trump-russia-poll/despite-report-findings-almost-half-of-americans-think-trump-colluded-with-russia-reuters-ipsos-poll-idUSKCN1R72S0.
26 A survey of evolving election integrity policies ahead of the 2020 election can be found in Chapter 6 of the Election Integrity Partnership final report: “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu/tr171zs0069.
27 Tessa Lyons, “The Three-Part Recipe for Cleaning up Your News Feed,” Meta, May 22, 2018, https://about.fb.com/news/2018/05/inside-feed-reduce-remove-inform.
28 Sheera Frenkel and Mike Isaac, “Inside Facebook’s Election ‘War Room.’” New York Times, September 19, 2018, https://www.nytimes.com/2018/09/19/technology/facebook-election-war-room.html.
29 For example, two right-wing figures, Jacob Wohl and Jack Burkman, were charged in 2020 with telecommunications fraud and intimidating voters after they made tens of thousands of robocalls to minority areas in the Midwest. The calls falsely claimed that if citizens voted by mail, their information would be used for mandatory vaccination programs and given to law enforcement and collection agencies. Christine Hauser, “Two Right-Wing Operatives Plead Guilty in 2020 Robocall Scheme,” New York Times, October 25, 2022, https://www.nytimes.com/2022/10/25/us/politics/ohio-robocalls-wohl-burkman-guilty.html.
30 For more on “bot armies,” see Samuel C. Woolley and Philip N. Howard, eds., Computational Propaganda: Political Parties, Politicians, and Political Manipulation on Social Media (Oxford: Oxford University Press, 2018).
31 “Social Media Influencer Douglass Mackey Convicted of Election Interference in 2016 Presidential Race,” US Department of Justice, March 31, 2023, https://www.justice.gov/usao-edny/pr/social-media-influencer-douglass-mackey-convicted-election-interference-2016.
32 Colin Moynihan, “Online Troll Named Microchip Tells of Sowing ‘Chaos’ in 2016 Election,” New York Times, March 23, 2023, https://www.nytimes.com/2023/03/22/nyregion/douglass-mackey-microchip-hillary-clinton-election.html.
33 Scott Shane and Alan Blinder, “Democrats Faked Online Push to Outlaw Alcohol in Alabama Race,” New York Times, January 7, 2019, https://www.nytimes.com/2019/01/07/us/politics/alabama-senate-facebook-roy-moore.html.
34 Reporting about the effort also alleged that the company, New Knowledge, had created a ruse involving a network of Russian Twitter accounts that began to follow candidate Roy Moore, generating mainstream media coverage that Russian bots supported him. The CEO disputed the claim. I did not work at the company at the time and learned of these allegations through media coverage. Scott Shane and Alan Blinder, “Secret Experiment in Alabama Senate Race Imitated Russian Tactics,” New York Times, June 20, 2019, https://www.nytimes.com/2018/12/19/us/alabama-senate-roy-jones-russia.html.
35 Tony Romm and Craig Timberg, “Facebook Suspends Five Accounts, Including That of a Social Media Researcher, for Misleading Tactics in Alabama Election,” Washington Post, December 22, 2018, https://www.washingtonpost.com/technology/2018/12/22/facebook-suspends-five-accounts-including-social-media-researcher-misleading-tactics-alabama-election.
36 Matt Osborne, “Swinging a US Senate Race in Alabama, Kremlin-Style Isn’t Illegal, but It Should Be,” Crooks and Liars, January 7, 2019, https://crooksandliars.com/2019/01/how-swing-us-senate-race-alabama-kremlin.
37 Isaac Stanley-Becker, “Facebook Bans Marketing Firm Running ‘Troll Farm’ for Pro-Trump Youth Group,” Washington Post, October 8, 2020, https://www.washingtonpost.com/technology/2020/10/08/facebook-bans-media-consultancy-running-troll-farm-pro-trump-youth-group.
38 “Analysis of an October 2020 Facebook Takedown Linked to U.S.,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, October 8, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/oct-2020-fb-rally-forge.
39 Priyanjana Bengani, “Hundreds of ‘Pink Slime’ Local News Outlets Are Distributing Algorithmic Stories and Conservative Talking Points,” Columbia Journalism Review, December 18, 2019, https://www.cjr.org/tow_center_reports/hundreds-of-pink-slime-local-news-outlets-are-distributing-algorithmic-stories-conservative-talking-points.php.
40 Davey Alba and Jack Nicas, “As Local News Dies, a Pay-for-Play Network Rises in Its Place,” New York Times, October 20, 2020, https://www.nytimes.com/2020/10/18/technology/timpone-local-news-metric-media.html.
41 Sean Hannity (@seanhannity), “Suspicious! Milwaukee Voting…,” Twitter, November 5, 2020, https://twitter.com/seanhannity/status/1324355153185656832.
42 Ethan Duran, “Conservative Backed Website Spread Misleading Claims During Election,” Urban Milwaukee, November 12, 2020, https://urbanmilwaukee.com/2020/11/12/conservative-backed-website-spread-misleading-claims-during-election.
43 Despite their rhetoric, these sites in fact do moderate.
44 Renée DiResta, “Free Speech Is Not the Same as Free Reach,” Wired, August 30, 2018, https://www.wired.com/story/free-speech-is-not-the-same-as-free-reach.
45 Jeff Kosseff, “First Amendment Protection for Online Platforms,” Computer Law & Security Review 35, no. 5 (October 1, 2019): 105340, https://doi.org/10.1016/j.clsr.2019.105340.
46 There have been many assessments by journalists as well as academics discussing the evidence surrounding this persistent theory—for example, Danielle Keats Citron and Mary Ann Franks, “The Internet as a Speech Machine and Other Myths Confounding Section 230 Reform,” University of Chicago Legal Forum 2020, no. 3 (2020), https://chicagounbound.uchicago.edu/uclf/vol2020/iss1/3; “Despite Cries of Censorship, Conservatives Dominate Social Media,” Politico, October 27, 2020, https://www.politico.com/news/2020/10/26/censorship-conservatives-social-media-432643; Siva Vaidhyanathan, “Why Conservatives Allege Big Tech Is Muzzling Them,” The Atlantic, July 28, 2019, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2019/07/conservatives-pretend-big-tech-biased-against-them/594916; Mathew Ingram, “Republicans Still Convinced Facebook and Twitter Are Biased Against Them,” Columbia Journalism Review, July 18, 2018, https://www.cjr.org/the_media_today/tech-biased-against-conservatives.php; Nitasha Tiku, “Leaked Audio Reveals Google’s Efforts to Woo Conservatives,” Wired, December 10, 2018, https://www.wired.com/story/leaked-audio-reveals-googles-efforts-woo-conservatives; Nicholas Thompson and Fred Vogelstein, “Inside the Two Years That Shook Facebook—and the World,” Wired, February 12, 2018, https:/www.wired.com/story/inside-facebook-mark-zuck erberg-2-years-of-hell; Paul M. Barrett and J. Grant Sims, “False Accusation: The Unfounded Claim That Social Media Companies Censor Conservatives,” New York University, February 2021, https://bhr.stern.nyu.edu/bias-report-release-page. One ongoing challenge with assessing it empirically is that access to data on both moderation and curation algorithms is limited by technology platforms.
47 Ferenc Huszár et al., “Algorithmic Amplification of Politics on Twitter,” PNAS 119, no. 1 (December 21, 2021): e2025334119, https://doi.org/10.1073/pnas.2025334119.
48 “An Update on Senator Kyl’s Review of Potential Anti-conservative Bias,” Meta, June 22, 2020, https://about.fb.com/news/2019/08/update-on-potential-anti-conservative-bias; Kerry Flynn, “Facebook Commissioned a Study of Alleged Anti-conservative Bias. Here’s What It Found,” CNN Business, August 20, 2019, https://www.cnn.com/2019/08/20/media/facebook-anti-conservative-bias-report/index.html; Jon Kyl, “Why Conservatives Don’t Trust Facebook,” Wall Street Journal, August 20, 2019, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20190820161311/https://www.wsj.com/articles/why-conservatives-dont-trust-facebook-11566309603.
49 Thomas Kaplan and Sarah Almukhtar, “How Trump Is Outspending Every 2020 Democrat on Facebook,” New York Times, June 11, 2020, https://www.nytimes.com/interactive/2019/05/21/us/politics/trump-2020-facebook-ads.html.
50 Ferenc Huszár et al., “Algorithmic Amplification of Politics on Twitter,” Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 119, no. 1 (December 21, 2021), https://doi.org/10.1073/pnas.2025334119.
51 Reem Nadeem, “Most Americans Think Social Media Sites Censor Political Viewpoints,” Pew Research Center: Internet, Science & Tech, August 19, 2020, https://www.pewresearch.org/internet/2020/08/19/most-americans-think-social-media-sites-censor-political-viewpoints.
52 Renée DiResta, “How the Creator Economy Is Incentivizing Propaganda,” NOEMA, June 7, 2023, https://www.noemamag.com/the-new-media-goliaths.
53 Liam Stack, “Trump Wants Your Tales of Social Media Censorship and Your Contact Info,” New York Times, May 16, 2019, https://www.nytimes.com/2019/05/15/us/donald-trump-twitter-facebook-youtube.html.
54 Oliver Darcy, “‘Circus Show’ Summit: Trump Delivers Meandering Speech to His Digital Army of Supporters at the White House,” CNN Business, July 12, 2019, https://edition.cnn.com/2019/07/11/tech/trump-speech-social-media-summit/index.html.
55 Kirsten Grind and John D. McKinnon, “Facebook, Twitter Turn to Right-Leaning Groups to Help Referee Political Speech,” Wall Street Journal, January 8, 2019, https://www.wsj.com/articles/facebook-twitter-solicit-outside-groups-often-on-the-right-to-referee-political-speech-11546966779.
56 Craig Silverman and Jane Lytvynenko, “A New Racist Campaign Against Kamala Harris Is Taking Shape,” BuzzFeed, June 28, 2019, https://www.buzzfeednews.com/article/craigsilverman/kamala-harris-black-citizenship.
57 Ben Schreckinger, “Trump’s Culture Warriors Go Home.” Politico, November/December 2018, https://www.politico.com/magazine/story/2018/10/29/trump-cernovich-milo-yiannopoulos-richard-spencer-alt-right-2018-221916.
58 “Widower Asks Twitter to Delete Trump’s Conspiracy Tweets,” NBC News, May 27, 2020, https://www.nbcnews.com/politics/donald-trump/twitter-fact-checks-trump-s-misleading-tweet-mail-voting-n1215151.
59 Elizabeth Dwoskin, “Twitter Labels Trump’s Tweets with a Fact Check for the First Time,” Washington Post, May 27, 2020, https://www.washingtonpost.com/technology/2020/05/26/trump-twitter-label-fact-check.
60 Donald Trump (@realDonaldTrumpl), “@Twitter is now interfering in the 2020 Presidential Election…,” Twitter, May 27, 2020, https://twitter.com/realDonaldTrump/status/1265427538140188676; Donald Trump (@realDonaldTrumpl), “Twitter is completely stifling FREE SPEECH, and I, as President, will not allow it to happen!,” Twitter, May 27, 2020, https://twitter.com/realDonaldTrump/status/1265427539008380928.
61 “Executive Order on Preventing Online Censorship,” White House, May 28, 2020, https://trumpwhitehouse.archives.gov/presidential-actions/executive-order-preventing-online-censorship.
62 “Remarks by President Trump Announcing an Executive Order on Preventing Online Censorship,” White House, May 28, 2020, https://trumpwhitehouse.archives.gov/briefings-statements/remarks-president-trump-announcing-executive-order-preventing-online-censorship.
63 David Shepardson, “Biden Revokes Trump Order That Sought to Limit Social Media Firms’ Protections,” Reuters, May 17, 2021, https://www.reuters.com/technology/biden-revokes-trump-order-that-sought-limit-social-media-firms-protections-2021-05-15.
64 Anne Applebaum, “Democracy Is Surprisingly Easy to Undermine,” Atlantic, June 17, 2021, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2021/06/trump-fraud-stop-steal-copycats/619226/.
65 Russell Muirhead and Nancy L. Rosenblum, A Lot of People Are Saying: The New Conpiracism and the Assault on Democracy (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2019), 7–14.
66 Ibid., 34–35, 74.
67 Benkler describes this cycle as an elite-driven mass media disinformation campaign, coming from the top, propagated through Trump’s statements, and spread through right-wing supports (communication teams at the White House and for reelection, the Republican National Convention, Republican officials, right-wing media) and through mainstream media coverage. Cable, network, and local TV and news are more important than some people assume—lots of folks get their political info here rather than from online debates. Yet Trump’s Twitter handle (@RealDonaldTrump) is “on par with the most influential media sites” and is “the most influential source with a right-wing audience orientation.” Trump tweets something, and because he is president, it triggers a wave of coverage across the media ecosystem—including in centrist/mainstream media. The right-wing influencers repeat his claims and develop them; then mainstream media covers this as if it’s a fair, partisan debate rather than disinformation. Yochai Benkler et al., “Mail-In Voter Fraud: Anatomy of a Disinformation Campaign,” Social Science Research Network, January 1, 2020, https://doi.org/10.2139/ssrn.3703701.
68 “Statement from CISA Director Krebs on Security and Resilience of 2020 Elections,” Cybersecurity and Infrastructure Security Agency, October 20, 2020, https://www.cisa.gov/news-events/news/statement-cisa-director-krebs-security-and-resilience-2020-elections.
69 Center for Internet Security, “Reporting Misinformation to the EI-ISAC,” US Election Assistance Commission, https://www.eac.gov/sites/default/files/partners/EI_ISAC_Reporting_Misinformation_Sheet102820.pdf.
70 The “Long Fuse” report. See Chapter 1 of the EIP final report, “The Long Fuse,” for a full description of outside partnerships and workflows. Online at “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu /tr171zs0069.
71 Casey Nelson, “Postal Service Investigating Mail Found in Greenville Ditch,” 94.3 Jack FM [Green Bay, WI], September 23, 2020, https://943jackfm.com/2020/09/23/postal-service-investigating-mail-found-in-greenville-ditch.
72 Jim Hoft, “BREAKING: US Mail Found in Ditch in Rural Wisconsin—Included Absentee Ballots,” Gateway Pundit, September 23, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20200926103923/https://www.thegatewaypundit.com/2020/09/breaking-us-mail-found-ditch-greenville-wisconsin-included-absentee-ballots.
73 Center for an Informed Public, Digital Forensic Research Lab, Graphika, and Stanford Internet Observatory, “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository: Election Integrity Partnership, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu/tr171zs0069.
74 Patrick Marley, “Mail Found in Greenville Ditch Did Not Include Any Wisconsin Ballots,” Milwaukee Journal Sentinel, October 1, 2020, https://www.jsonline.com/story/news/politics/elections/2020/10/01/mail-found-greenville-ditch-did-not-include-any-wisconsin-ballots/5883960002.
75 E (@ElijahSchaffer), “If you have further evidence that these are legitimate…,” Twitter, September 25, 2020, https://twitter.com/ElijahSchaffer/status/1309400335988019201.
76 Jim Hoft, “UPDATED: California Man Finds THOUSANDS of Unopened Ballots in Garbage Dumpster—Workers Quickly Try to Cover Them Up—County Says Returned Ballots from 2018?,” Gateway Pundit, September 29, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20200925152834/https://www.thegatewaypundit.com/2020/09/exclusive-california-man-finds-thousands-unopened-ballots-garbage-dumpster-workers-quickly-try-cover-photos.
77 Joe Bak-Coleman et al., “Foreign vs Domestic: An Examination of Amplification in a Ballot Misinformation Story,” Election Integrity Partnership, June 24, 2022, https://www.eipartnership.net/2020/vast-majority-of-discarded-ballot-amplification-isnt-from-foreign-sources.
78 Angelo Fichera, “Photos of Recycled Election Materials in California Prompt False Claim,” FactCheck.org, September 29, 2020, https://www.factcheck.org/2020/09/photos-of-recycled-election-materials-in-california-prompt-false-claim.
79 Hoft, “UPDATED: California Man Finds THOUSANDS.”
80 “Two Iranian Nationals Charged for Cyber-enabled Disinformation and Threat Campaign Designed to Influence the 2020 U.S. Presidential Election,” US Justice Department, January 25, 2022, https://www.justice.gov/opa/pr/two-iranian-nationals-charged-cyber-enabled-disinformation-and-threat-campaign-designed.
81 Emma S. Spiro and Kate Starbird, “Rumors Have Rules,” Issues in Science and Technology 39, no. 3 (Spring 2023): 47–49, https://doi.org/10.58875/CXGL5395.
82 Nicholas DiFonzo and Prashant Bordia, “Rumor, Gossip and Urban Legends,” Diogenes 54, no. 1 (February 1, 2007): 19–35, https://doi.org/10.1177/0392192107073433.
83 “Election Security Rumor vs. Reality,” Cybersecurity and Infrastructure Security Agency, n.d., https://www.cisa.gov/rumor-vs-reality#rumor18.
84 One interesting thing about the repetitive pathways we observed in our 2020 analysis of election rumors was that even sensational, blatantly conspiratorial ideas—CIA supercomputers changing votes, MaidenGate, other outlandish-seeming conspiracy theories—appeared to have already gone from something that one might expect to fall under complex contagion (something that might be a reputational concern for the influencer propagating it) and instead moved via simple-contagion pathways, suggesting the presence of an echo chamber. The influencers behaved as if the audience was already receptive even to truly outlandish claims, and indeed there was little sign of pushback to any claim of fraud. In the case of Sharpiegate, for example, the primed audience no longer needed extensive additional confirmation or evidence to believe that deliberate fraud had occurred, and so the narrative did move from the periphery to the influencer, but then was quickly boosted by a series of credentialed, large influencers.
85 Kate Starbird, Renée DiResta, and Matt DeButts, “Influence and Improvisation: Participatory Disinformation During the 2020 US Election,” Social Media and Society 9, no. 2 (2023): 205630512311779–205630512311779, https://doi.org/10.1177/20563051231177943.
86 Jean-Noel Kapferer, Rumors: Uses, Interpretation, and Necessity (London: Routledge, 2013), 69.
87 Brian Slodysko, “How Trump’s MAGA Movement Helped a 29-Year-Old Activist Become a Millionaire,” ABC News, October 10, 2023, https://abcnews.go.com/Politics/wireStory/trumps-maga-movement-helped-29-year-activist-become-103849365.
88 University of Washington research scholar Michael Caulfield has written about this process extensively in a series of case studies on his blog: Michael Caulfield, “Tropes and Networked Digital Activism #1: Trope-Field Fit,” Hapgood, June 12, 2021, https://hapgood.us/2021/06/12/participatory-propaganda-tropes-and-trope-field-fit-part-one. For more of Caulfield’s work on how tropes and evidence are related, see Charlie Warzel, “‘Evidence Maximalism’ Is How the Internet Argues Now,” Atlantic, February 8, 2024, https://www.theatlantic.com/technology/archive /2024/02/evidence-maximalism-conspiracy-theories-taylor-swift/677390/.
89 Natalie Dagenhardt, “Maidengate Scandal Breaks: Democrats Allegedly Registered Women Under Their Previous Names,” Right Journalism, November 11, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20201111150137/https://www.rightjournalism.com/maidengate-scandal-breaks-democrats-allegedly-registered-women-under-their-previous-names.
90 For an overview of “Sharpiegate” in Maricopa County, see Rachel Leingang and McKenzie Sadeghi, “Fact Check: Arizona Election Departments Confirm Sharpies Can Be Used on Ballots,” USA Today, November 5, 2020, https://www.usatoday.com/story/news/factcheck/2020/11/04/fact-check-sharpiegate-controversy-arizona-false-claim/6164820002.
91 Ibid.
92 Bill Goodykoontz, “Fox News Correctly Called Arizona for Joe Biden a Year Ago. That Night Changed Everything,” Arizona Republic, November 3, 2021, https://www.azcentral.com/story/entertainment/media/2021/11/03/fox-news-biden-arizona-call-election-night/8544699002.
93 Meg Warner et al., “Presidential Election Results 2020,” CNN Politics, November 23, 2020, https://www.cnn.com/politics/live-news/election-results-and-news-11-03-20/index.html.
94 Fox announces that Biden has won Arizona at 11:20 p.m. EST. Trump tweets at 12:45 a.m., “I will be making a statement tonight. A big WIN!” and again around 1:25 a.m., “We are up BIG, but they are trying to STEAL the Election,” which Twitter labels shortly after. He spoke just before 2:30 a.m. EST. Christina Wilkie, “Trump Tries to Claim Victory Even as Ballots Are Being Counted in Several States—NBC Has Not Made a Call,” CNBC, November 6, 2020, https://www.cnbc.com/2020/11/04/trump-tries-to-claim-victory-even-as-ballots-are-being-counted-in-several-states-nbc-has-not-made-a-call.html.
95 David Bauder, Randall Chase, and Geoff Mulvihill, “Fox, Dominion Reach $787.5M Settlement over False Election Claims,” AP News, April 20, 2023, https://apnews.com/article/fox-news-dominion-lawsuit-trial-trump-2020-0ac71f75acfacc52ea80b3e747fb0afe.
96 Olivia Rubin, “What Fox News Hosts Allegedly Said Privately Versus On-Air About False Election Fraud Claims,” ABC News, April 24, 2023, https://abcnews.go.com/Politics/fox-news-hosts-allegedly-privately-versus-air-false/story?id=97662551.
97 Center for an Informed Public, Digital Forensic Research Lab, Graphika, and Stanford Internet Observatory, “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository: Election Integrity Partnership, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu/tr171zs0069.
98 Joey Garrison and Jessica Guynn, “Facebook Readying ‘Break-Glass’ Tools to Restrict Content if Violence Erupts After Election,” USA Today, September 23, 2020, https://www.usatoday.com/story/news/politics/elections/2020/09/22/election-2020-facebook-has-break-glass-measures-if-violence-erupts/5866803002.
99 Jeff Horwitz, Broken Code: Inside Facebook and the Fight to Expose Its Harmful Secrets (New York: Knopf Doubleday Publishing Group, 2023), 214.
100 Bauder, Chase, and Mulvihill, “Fox, Dominion Reach $787.5M Settlement.”
101 Davey Alba, “No Proof People Stole Maiden Names to Vote,” New York Times, November 11, 2020, https://www.nytimes.com/2020/11/11/technology/no-proof-maiden-names-vote.html.
102 Lt. Gen. Thomas McInerney, Dennis Montgomery, and Steve Bannon, “What Is THE HAMMER What Is The Scorecard War Room Pandemic Episode 470,” November 2, 2020, Internet Archive, https://archive.org/details/what-is-the-hammer-what-is-the-scorecard-war-room-pandemic-episode.
103 Nicole Leaver and Joan Donovan, “Viral Slogan: Hammer and Scorecard,” Media Manipulation Casebook, February 10, 2021, https://mediamanipulation.org/case-studies/viral-slogan-hammer-and-scorecard.
104 Emma-Jo Morris and Gabrielle Fonrouge, “Smoking-Gun Email Reveals How Hunter Biden Introduced Ukrainian Businessman to VP Dad,” New York Post, October 14, 2020, https://nypost.com/2020/10/14/email-reveals-how-hunter-biden-introduced-ukrainian-biz-man-to-dad.
105 Fox News reportedly passed on the story and, interestingly, even the New York Post attributed the explosive story to two reporters who may not have been the ones to actually author it. According to two anonymous Post employees who spoke with the New York Times, the article was written by staff reporter Bruce Golding, who didn’t want his byline used because he “had concerns over the article’s credibility.” Katie Robertson, “New York Post Published Hunter Biden Report amid Newsroom Doubts,” New York Times, October 18, 2020, https://www.nytimes.com/2020/10/18/business/media/new-york-post-hunter-biden.html.
106 The Hunter Biden laptop story was out of scope for EIP because it didn’t relate to voting or election delegitimization—but I found it interesting as an example of two companies taking different moderation approaches to the same incident. I thought Facebook had made the right call by reducing distribution while allowing the story to remain and be shared by users and that Twitter had made the wrong one. The calls were made under the “hacked materials” policy. Blocking the nudes seemed fully reasonable, under the hacked materials policy as well as from an individual privacy standpoint—there is no free speech argument that justifies propagating someone else’s leaked private photos—but blocking the sharing of the newspaper URL was the wrong call. Twitter, responding to outcry, reversed the call several hours later.
107 “‘This Will Be Awesome’: Musk Leaks Twitter’s Hunter Biden Files,” Politico, December 2, 2022, https://www.politico.com/news/2022/12/02/musk-leak-twitter-hunter-biden-files-00072015.
108 Jessica Bursztynsky, “Twitter CEO Jack Dorsey Says Blocking New York Post Story Was ‘Wrong,’” CNBC, October 16, 2020, https://www.cnbc.com/2020/10/16/twitter-ceo-jack-dorsey-says-blocking-post-story-was-wrong.html.
109 Craig Silverman, Ryan Mac, and Jane Lytvynenko, “How Facebook Failed to Prevent Stop the Steal,” BuzzFeed News, April 22, 2021, https://www.buzzfeednews.com/article/craigsilverman/facebook-failed-stop-the-steal-insurrection.
110 Jessica Guynn, “Facebook Deploys Emergency Measures to Curb Misinformation as Nation Awaits Election Results,” USA Today, November 5, 2020, https://www.usatoday.com/story/tech/2020/11/05/facebook-election-misinformation-crackdown-emergency-measures-trump/6182001002; Horwitz, Broken Code, 220.
111 Jessica Guynn, “Facebook Shuts Down Pro-Trump ‘Stop the Steal’ Group over ‘Worrying Calls for Violence,’” Time, November 5, 2020, https://time.com/5907902/stop-the-steal-facebook-group-trump-election.
112 Ryan Mac, Craig Silverman, and Jane Lytvynenko, “Facebook Stopped Employees from Reading an Internal Report About Its Role in the Insurrection. You Can Read It Here,” BuzzFeed News, April 26, 2021, https://www.buzzfeednews.com/article/ryanmac/full-facebook-stop-the-steal-internal-report.
113 Mac, Silverman, and Lytvynenko, “Facebook Stopped Employees from Reading an Internal Report.”
114 Craig Silverman, Ryan Mac, and Jane Lytvynenko, “Facebook Knows It Was Used to Help Incite the Capitol Insurrection,” BuzzFeed News, April 21, 2021, https://www.buzzfeednews.com/article/craigsilverman/facebook-failed-stop-the-steal-insurrection.
115 Silverman, Mac, and Lytvynenko, “Facebook Knows It Was Used.”
116 Teo Armus, “A ‘Stop the Steal’ Organizer, Now Banned by Twitter, Said Three GOP Lawmakers Helped Plan His D.C. Rally,” Washington Post, January 13, 2021, https://www.washingtonpost.com/nation/2021/01/13/ali-alexander-capitol-biggs-gosar/.
117 “How the ‘Stop the Steal’ Movement Outwitted Facebook Ahead of the Jan. 6 Insurrection,” NPR, October 22, 2021, https://www.npr.org/2021/10/22/1048543513/facebook-groups-jan-6-insurrection.
118 “View of Repeat Spreaders and Election Delegitimization,” Journal of Quantitative Description: Digital Media 2 (2022): 1–49, https://journalqd.org/article/view/3137/2635.
119 Top twenty-one spreaders of election misinformation on Twitter: Center for an Informed Public, Digital Forensic Research Lab, Graphika, and Stanford Internet Observatory, “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository: Election Integrity Partnership, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu/tr171zs0069.
120 “Project Veritas #BallotHarvesting Amplification,” Election Integrity Partnership, September 29, 2020, https://www.eipartnership.net/2020/project-veritas-ballotharvesting.
121 Ian Kennedy et al., “Repeat Spreaders and Election Delegitimization,” Journal of Quantitative Description: Digital Media 2 (2022), https://doi.org/10.51685/jqd.2022.013.
122 Yochai Benkler, Robert Farris, and Hal Roberts, Network Propaganda: Manipulation, Disinformation, and Radicalization in American Politics (Oxford: Oxford University Press, 2018).
123 Renée DiResta, “The Misinformation Campaign Was Distinctly One-Sided,” The Atlantic, March 15, 2021, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2021/03/right-wing-propagandists-were-doing-something-unique/618267. To understand the dynamics of relative engagement with misinformation news sources across the political spectrum, see Laura Edelson et al., “Understanding Engagement with U.S. (Mis)Information News Sources on Facebook,” ICM ’21: Proceedings of the 21st ACM Internet Measurement Conference, November 2021, 444–463, https://dl.acm.org/doi/abs/10.1145/3487552.3487859.
124 Benkler et al., “Mail-In Voter Fraud: Anatomy of a Disinformation Campaign,” Berkman Klein Center, October 2, 2020, https://cyber.harvard.edu/publication/2020/Mail-in-Voter-Fraud-Disinformation-2020.
125 University of Washington Center for an Informed Public professor Kate Starbird describes the concept of evidence being assembled to fit an existing frame in a February 3, 2021, Usenix Enigma conference talk titled “Online Rumors, Misinformation and Disinformation: The Perfect Storm of Covid-19 and Election2020,” https://www.usenix.org/conference/enigma2021/presentation/starbird.
126 Starbird, DiResta, and DeButts, “Influence and Improvisation.”
127 Ryan Quinn, “Conservatives Sue, Investigate Disinformation Researchers,” Inside Higher Ed, June 23, 2023, https://www.insidehighered.com/news/faculty-issues/research/2023/06/23/stanford-u-wash-faculty-fought-disinformation-got-sued; Naomi Nix and Joseph Menn, “These Academics Studied Falsehoods Spread by Trump. Now the GOP Wants Answers,” Washington Post, June 6, 2023, https://www.washingtonpost.com/technology/2023/06/06/disinformation-researchers-congress-jim-jordan.
128 “Addressing False Claims and Misperceptions of the UW Center for an Informed Public’s Research,” Center for an Informed Public, March 16, 2023, https://www.cip.uw.edu/2023/03/16/uw-cip-election-integrity-partnership-research-claims.
129 After the election, some Stanford Internet Observatory researchers examined platform moderation of content that we had tracked via the Election Integrity Partnership’s Jira ticketing system. See Samantha Bradshaw, Shelby Grossman, and Miles McCain, “An Investigation of Social Media Labeling Decisions Preceding the 2020 U.S. Election,” PloS One 18, no. 11 (2023): 1–18, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0289683.
130 “Summary of Investigative Findings,” Tech Policy Press, n.d., accessed September 3, 2023, https://techpolicy.press/wp-content/uploads/2023/01/J6-Committee-Draft-Social-Media-Report-TPP.pdf.
131 “Far-Right Influencer Known as ‘Baked Alaska’ Sentenced over Capitol Attack,” The Guardian, January 10, 2023, https://www.theguardian.com/us-news/2023/jan/10/baked-alaska-anthime-gionet-sentenced-capitol-attack.
132 Craig Timberg, “Gallows or Guillotines? The Chilling Debate on TheDonald.win Before the Capitol Siege,” Washington Post, April 15, 2021, https://www.washingtonpost.com/technology/2021/04/15/thedonald-capitol-attack-advance-democracy.
133 Jonathan A. Greenblatt, “No One Is Born an Extremist. Jan. 6 Shows Virtually Anyone Can Be Swept Up by Hate Groups,” USA Today, January 6, 2022, https://www.usatoday.com/story/opinion/2022/01/06/january-6-hate-groups-adl-research/8995472002.
134 Cass Sunstein, Going to Extremes: How Like Minds Unite and Divide (Oxford: Oxford University Press, 2009).
135 Zicheng Cheng, Hugo Marcos-Marne, and Homero Gil de Zúñiga, “Birds of a Feather Get Angrier Together: Social Media News Use and Social Media Political Homophily as Antecedents of Political Anger,” Political Behavior, March 6, 2023, https://doi.org/10.1007/s11109-023-09864-z.
136 Lyn Van Swol, Sangwon Lee, and Rachel Hutchins, “The Banality of Extremism: The Role of Group Dynamics and Communication of Norms in Polarization on January 6,” Group Dynamics: Theory, Research and Practice 26, no. 3 (2022): 239–251, https://doi.org/10.1037/gdn0000180.
137 As Van Swol, Lee, and Hutchins put it, “The fact that participants posted themselves on social media participating in the attack, without consideration of the consequences, suggests just how embedded they were in the norms of their network and isolated from dissent” (ibid.).
138 See P. B. Paulus and J. B. Kenworthy, “The Crowd Dynamics and Collective Stupidity of the January 6 Riot: Theoretical Analyses and Prescriptions for a Collectively Wiser Future,” Group Dynamics: Theory, Research, and Practice 26, no. 3 (2022): 199–219, https://doi.org/10.1037/gdn0000184: “Even with a limited security force, the crowd did not surge through the police lines until some crowd members (apparently instigated by certain crowd elements such as the Proud Boys and the Oath Keepers) were able to breach the police lines with little consequence. The restriction of movement of crowd members on the Capitol grounds was thus disinhibited due to the lack of serious consequences. Contagion and imitation followed.” Paulus and Kenworthy examined the multifaceted psychological dynamics of mobilization in depth: “The crowd members were mobilized for action by both the social media process and the rally speakers to go to the Capitol to protest the election and demand a reassessment of the outcome. At that point, social control factors become the key elements that determine the outcome of the collective movement or action. Respected leaders inside and outside of the collective, the press, and clear messages from security elements or officials about the appropriate and inappropriate collective actions and consequences for violations can help minimize the potential for violent and destructive actions. An important factor in the occurrence of a hostile outburst is leadership. The leadership may be unintentional when the individual behaviors of some group members lead others to follow. In the case of the breaching of the police lines, the simple act of some in the crowd breaking through the lines may have led others to follow.”
139 Maria Polletta and Andrew Oxford, “Arizona GOP Asks Followers If They’re Willing to Die in Effort to Overturn Election Results,” AZ Central, December 8, 2020, https://www.azcentral.com /story/news/politics/elections/2020/12/08/arizona-republican-party-asks-if-followers-die-election-president-donald-trump/6488952002/.
140 Zachary Petrizzo, “‘Stop the Steal’ Leader Threatens ‘Something Bad’ Might Happen to D.C. Hotel After It Closes Doors to MAGA March,” Daily Dot, December 29, 2020, https://www.dailydot.com/debug/stop-the-steal-something-bad-hotel-harrington.
141 Daniel Lippman, “Facebook Bans Stop the Steal Organizer Ali Alexander,” Politico. January 12, 2021, https://www.politico.com/news/2021/01/12/facebook-bans-stop-the-steal-organizer-ali-alexander-458267.
142 Will Sommer, “‘Stop the Steal’ Organizer in Hiding After Denying Blame for Riot,” Daily Beast, January 10, 2021, https://www.thedailybeast.com/stop-the-steal-organizer-in-hiding-after-denying-blame-for-riot.
143 Sommer, “’Stop the Steal’ Organizer in Hiding.”
144 Derek Hawkins, Sarah Ellison, and Blair Guild, “What Tucker Carlson Said About Trump in Private Texts vs. on Fox News,” Washington Post, March 9, 2023, https://www.washingtonpost.com/media/2023/03/09/tucker-carlson-trump-texts-fox-news.
145 Brian Fung, “Parler Has Now Been Booted by Amazon, Apple and Google,” CNN Business, January 9, 2021, https://www.cnn.com/2021/01/09/tech/parler-suspended-apple-app-store/index.html.
146 Alexander posted this to his Telegram channel on October 30, 2022, following the election; the post can be found at https://t.me/alialexander/5435.
147 “Post-election Lawsuits Related to the 2020 U.S. Presidential Election,” Wikipedia, November 28, 2022, https://en.wikipedia.org/wiki/Post-election_lawsuits_related_to_the_2020_U.S._presidential_election.
148 Jennifer Agiest and Ariel Edwards-Levy, “CNN Poll: Most Republicans Care More About Picking a 2024 GOP Nominee Who Agrees with Them on Issues Than One Who Can Beat Biden,” CNN Politics, March 14, 2023, https://edition.cnn.com/2023/03/14/politics/cnn-poll-republicans-2024-nominee/index.html.
149 Ryan Quinn, “Conservatives Sue, Investigate Disinformation Researchers,” Inside Higher Ed, June 23, 2023, https://www.insidehighered.com/news/faculty-issues/research/2023/06/23/stanford-u-wash-faculty-fought-disinformation-got-sued; Nix and Menn, “These Academics Studied Falsehoods Spread by Trump.”
150 “Addressing False Claims and Misperceptions of the UW Center for an Informed Public’s Research,” Center for an Informed Public, March 16, 2023, https://www.cip.uw.edu/2023/03/16/uw-cip-election-integrity-partnership-research-claims.
CHAPTER 6: AGENTS OF INFLUENCE
1 Matt Kodama, “#ColumbianChemicals Hoax: Trolling the Gulf Coast for Deceptive Patterns,” Recorded Future blog, June 12, 2015, https://www.recordedfuture.com/blog/columbianchemicals-hoax-analysis.
2 Adrian Chen, “The Agency,” New York Times, June 2, 2015, https://www.nytimes.com/2015/06/07/magazine/the-agency.html.
3 John Borthwick, “Media Hacking,” Medium, March 7, 2015, https://render.betaworks.com/media-hacking-3b1e350d619c.
4 Kodama, “#ColumbianChemicals Hoax.”
5 Borthwick, “Media Hacking.”
6 Chen, “The Agency.”
7 Haley Ott, Kerry Breen, and Duarte Dias, “What Is the Wagner Group, and Who Is Yevgeny Prigozhin? What to Know About the Russian Private Military Company,” CBS News, August 24, 2023, https://www.cbsnews.com/news/wagner-group-who-is-yevgeny-prigozhin-russia-mercenary-private-military-company.
8 Associated Press, “A Russian Businessman Linked to Putin Admits to U.S. Election Meddling,” NPR, November 7, 2022, https://www.npr.org/2022/11/07/1134878028/yevgeny-prigozhin-russia-election-interference-putin.
9 “Amid Infighting Among Putin’s Lieutenants, Head of Mercenary Force Appears to Take a Step Too Far,” AP News, June 23, 2023, https://apnews.com/article/putin-russia-ukraine-war-prigozhin-infighting-0e051f0a43522f57ef1810a8b03f6e62.
10 Patrick Smith, “Prigozhin Dismissed Security Fears Days Before Plane Crash, Video Appears to Show,” NBC News, August 31, 2023, https://www.nbcnews.com/news/world/prigozhin-dismissed-security-fears-days-plane-crash-video-appears-show-rcna102699.
11 Nicholas J. Cull, “Master of American Propaganda: How George Creel Sold the Great War to America, and America to the World,” PBS, accessed September 7, 2023, https://www.pbs.org/wgbh/americanexperience/features/the-great-war-master-of-american-propaganda. Bernays worked alongside award-winning storytellers, artists, and advertisers, as well as national celebrities and around seventy-five thousand local citizens, who were prepped with pro-war talking points to deliver in presentations at community centers.
12 Thomas Rid, Active Measures: The Secret History of Disinformation and Political Warfare (London: Profile Books Ltd., 2020).
13 Jacques Ellul, Propaganda: The Formation of Men’s Attitudes (New York: Vintage Books, 1973).
14 Renée DiResta and Joshua Goldstein, “Full-Spectrum Propaganda in the Social Media Era,” working paper currently under review. Available at http://reneediresta.com/fullspectrumpropaganda.pdf.
15 Philip N. Howard, “Why Governments Use Broadcast TV and Dissidents Use Twitter,” The Atlantic, June 14, 2013, https://www.theatlantic.com/international/archive/2013/06/why-governments-use-broadcast-tv-and-dissidents-use-twitter/276896.
16 In their study of the Tahrir Square protests, Zeynep Tufekci and Christopher Wilson found that Facebook and other social media platforms were critical to driving protest participation and spreading information that was not controlled by politicians. Zeynep Tufekci and Christopher Wilson, “Social Media and the Decision to Participate in Political Protest: Observations from Tahrir Square,” Journal of Communication 62, no. 2 (March 6, 2012): 363–379, https://doi.org/1460-2466.2012.01629.
17 David Patrikarakos, War in 140 Characters: How Social Media Is Reshaping Conflict in the Twenty-First Century (New York: Basic Books, 2017).
18 For more on the concept of computational propaganda, see Samuel C. Woolley and Philip N. Howard, eds., Computational Propaganda: Political Parties, Politicians, and Political Manipulation on Social Media (New York: Oxford University Press, 2019).
19 Julian E. Barnes and Sheera Frenkel, “Pentagon Orders Review of Its Overseas Social Media Campaigns,” New York Times, September 19, 2022, https://www.nytimes.com/2022/09/19/us/politics/pentagon-social-media.html.
20 Niko Vorobyov, “Meduza Editor: ‘Russia’s State Media Is Terrifyingly Effective,’” Aljazeera, April 7, 2022, https://www.aljazeera.com/news/2022/4/7/meduza-editor-kovalyov-there-is-no-media-landscape-in-russia.
21 “About,” Facebook, September 2, 2009, https://www.facebook.com/cctvcom/about_profile _transparency.
22 Renée DiResta and John Perrino, “U.S. Influence Operations: The Military’s Resurrected Digital Campaign for Hearts and Minds,” Lawfare, October 11, 2022, https://www.lawfaremedia.org/article/us-influence-operations-militarys-resurrected-digital-campaign-hearts-and-minds.
23 Michael J. Waller, “Putin Propaganda Picks Up Ex-Pentagon Contractors,” February 11, 2016, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20160317024555/http://aminewswire.com/stories/510662541-putin-propaganda-picks-up-ex-pentagon-contractors.
24 Graphika and Stanford Internet Observatory, “Unheard Voice,” Graphika, August 24, 2022, https://graphika.com/reports/unheard-voice.
25 Lizzie Dearden, “Isis Using Kittens and Honey Bees in Bid to Soften Image in Dabiq Propaganda Magazine,” The Independent, August 2, 2016, https://www.independent.co.uk/news/world/middle-east/isis-kittens-honey-bees-dabiq-propaganda-recruits-photo-soften-image-terror-a7168586.html.
26 A term originating with anarchists of the First International to refer to a propaganda strategy in which an atrocity is committed to raise awareness of a group and its mission—specifically, to incite a revolution. Constance Bantman, “Introduction,” in The French Anarchists in London: Exile and Transnationalism in the First Globalisation (Liverpool, UK: Liverpool University Press, 2013), 1–12.
27 J. M. Berger, “The Evolution of Terrorist Propaganda: The Paris Attack and Social Media,” Brookings, January 27, 2015, https://www.brookings.edu/articles/the-evolution-of-terrorist-propaganda-the-paris-attack-and-social-media.
28 J. M. Berger and Jonathon Morgan, “The ISIS Twitter Census: Defining and Describing the Population of ISIS Supporters on Twitter,” Brookings, March 2015, https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/06/isis_twitter_census_berger_morgan.pdf; “Combating Violent Extremism,” Twitter Blog, February 5, 2016, https://blog.twitter.com/official/en_us/a/2016/combating-violent-extremism.html.
29 Jenna McLaughlin, “Twitter Is Not at War with ISIS. Here’s Why,” Mother Jones, November 18, 2014, https://www.motherjones.com/politics/2014/11/twitter-isis-war-ban-speech.
30 Julia Greenberg, “Why Facebook and Twitter Can’t Just Wipe Out ISIS Online,” Wired, November 21, 2015, https://www.wired.com/2015/11/facebook-and-twitter-face-tough-choices-as-isis-exploits-social-media.
31 Caleb Garling, “Twitter C.E.O. Dick Costolo on Receiving Death Threats from ISIS,” Vanity Fair, October 9, 2014, https://www.vanityfair.com/news/tech/2014/10/twitter-ceo-death-threats-isis.
32 Tobias Salinger, “ISIS Supporters Celebrate Paris Attacks on Twitter with Hateful Hashtag ‘Paris Is Burning’: Reports,” New York Daily News, November 14, 2015, https://www.nydailynews.com/2015/11/14/isis-supporters-celebrate-paris-attacks-on-twitter-with-hateful-hashtag-paris-is-burning-reports.
33 Nabeelah Jaffer, “The Secret World of Isis Brides: ‘U Dnt Hav 2 Pay 4 ANYTHING If u r Wife of a Martyr,’” The Guardian, June 24, 2015, https://www.theguardian.com/world/2015/jun/24/isis-brides-secret-world-jihad-western-women-syria.
34 Rita Katz, “The State Department’s Twitter War with ISIS Is Embarrassing,” Time, September 16, 2014, https://time.com/3387065/isis-twitter-war-state-department.
35 This campaign of the Center for Strategic Counterrorism Communications began at the end of 2013, with an affiliated YouTube channel and Facebook page launching in summer of 2014. Alberto M. Fernandez, “Here to Stay and Growing: Combating ISIS Propaganda Networks,” Brookings, October 2015, https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/06/is-propaganda_web_english.pdf.
36 Jeff Giesea, “It’s Time to Embrace Memetic Warfare,” Defence Strategic Communications 1, no. 1 (March 1, 2016): 67–75, https://doi.org/10.30966/2018.riga.1.4.
37 Berger, “The Evolution of Terrorist Propaganda.”
38 DiResta and Goldstein, “Full-Spectrum Propaganda in the Social Media Era.”
39 Marc Wortman, “The Fake British Radio Show That Helped Defeat the Nazis,” Smithsonian Magazine, February 28, 2017, https://www.smithsonianmag.com/history/fake-british-radio-show-helped-defeat-nazis-180962320.
40 Ibid.
41 Rid, Active Measures, 12.
42 US Department of State, Active Measures: A Report on the Substance and Process of Anti-U.S. Disinformation and Propaganda Campaigns, Institute of World Politics, August 1986, https://www.iwp.edu/wp-content/uploads/2019/05/Soviet-Active-Measures-Substance-and-Process-of-Anti-US-Disinformation-August-1986.pdf.
43 Peter Steiner, “Nobody Knows You’re a Dog” [cartoon], New Yorker, July 1993.
44 The Senate Intelligence Committee bipartisan leadership jointly invited several researchers to pull together teams and examine the data sets. We were each unaware of the composition of other teams, to ensure that the work was done independently in light of the sensitive political nature of the election-related aspect of the material. The work was not a paid consulting engagement but rather a technical advisory relationship. The findings of the reports subsequently informed the Senate Intelligence Committee’s own four-part report investigating Russian interference into the 2016 election. The announcement of our work can be at “New Reports Shed Light on Internet Research Agency’s Social Media Tactics,” US Senate Select Committee on Intelligence, December 17, 2018, https://www.intelligence.senate.gov/press/new-reports-shed-light-internet-research-agency%E2%80%99s-social-media-tactics. For the second volume of the report, in which the majority of it appears, see “Report of the Select Committee on Intelligence, United States Senate, on Russian Active Measures Campaigns and Interference in the 2016 U.S. Election, Volume 2: Russia’s Use of Social Media with Additional Views,” US Senate Select Committee on Intelligence, https://www.intelligence.senate.gov/sites/default/files/documents/Report_Volume2.pdf.
45 The cooking forum poster, “Alice Norton,” an “assistant cook” whose profile said she lived in New York, claimed her family had been poisoned by the turkey and her son was hospitalized. This message reached Twitter within a few hours, via nearly one hundred IRA-affiliated Twitter accounts that linked to the post and to a Wikipedia page that had just been created, called “2015 New York Poisoned Turkey Incident.” Wikipedia volunteers quickly took the page down for violating policies, but that same day a news story was posted on the domain ProudtobeBlack.com, a URL registered only a month prior, claiming that two hundred New Yorkers were hospitalized due to poisoned Walmart turkey supplied by Koch’s Farm and that their tip came through “our trusted sources in NYPD.” The claims were investigated by the Department of Health and Mental Hygiene, which had no records of any food poisoning episodes, and an executive at Koch Turkey Farm explained that they don’t even sell turkeys to Walmart. Rob Barry, “Russian Trolls Tweeted Disinformation Long Before U.S. Election,” Wall Street Journal, February 20, 2018, https://www.wsj.com/graphics/russian-trolls-tweeted-disinformation-long-before-u-s-election.
46 Darren L. Linvill and Patrick L. Warren, “Troll Factories: Manufacturing Specialized Disinformation on Twitter,” Political Communication 37, no. 4 (February 5, 2020): 447–67, https://doi.org/10.1080/10584609.2020.1718257.
47 Deen Freelon et al., “Black Trolls Matter: Racial and Ideological Asymmetries in Social Media Disinformation,” Social Science Computer Review 40, no. 3 (April 7, 2020): 560–578, https://doi.org/10.1177/0894439320914853.
48 Black women, frequent targets of online trolling, had begun to talk about accounts that attempted to manipulate the Black community, particularly around the time of Gamergate. They used the hashtag #YourSlipIsShowing to call attention to provocateurs that they suspected to be racist trolls from 4chan (later 8chan); subsequent research into IRA data suggested that some of the activity was additionally boosted, and joined, by Russian trolls who took advantage of real racial tension and shifting norms around online harassment. See, for example, comments by analyst Shireen Mitchell in this New York Times analysis of Russian troll messaging around the Women’s March: Ellen Berry, “How Russian Trolls Helped Keep the Women’s March Out of Lock Step,” New York Times, September 18, 2022, https://www.nytimes.com/2022/09/18/us/womens-march-russia-trump.html; for coverage of online impersonation strategies targeting Black women, see Morgan Jerkins, “Black or Bot? The Long, Sordid History of Co-opting Blackness Online,” Mother Jones, September-October 2022, https://www.motherjones.com/media/2022/09/disinformation-russia-trolls-bots-black-culture-blackness-ukraine-twitter.
49 Renée DiResta et al., “The Tactics and Tropes of the Internet Research Agency,” U.S. Senate Documents, October 2019, https://digitalcommons.unl.edu/senatedocs/2.
50 Ben Popken, “Russian Trolls Duped Global Media and Nearly 40 Celebrities,” NBC News, November 3, 2017, https://www.nbcnews.com/tech/social-media/trump-other-politicians-celebs-shared-boosted-russian-troll-tweets-n817036.
51 Digital Forensic Research lab investigation into the troll account @TEN_GOP: Ben Nimmo, “How a Russian Troll Fooled America,” Medium, November 14, 2017, https://medium.com/dfrlab/how-a-russian-troll-fooled-america-80452a4806d1.
52 DiResta et al., “The Tactics and Tropes of the Internet Research Agency.”
53 Ibid.
54 Punctuation is presented as in the original content; it is not mistyped.
55 Chris Joyner, “Watchdog: Russian Trolls Meddled at Stone Mountain Protests,” Atlanta Journal-Constitution, March 15, 2018, https://www.ajc.com/news/state--regional-govt--politics/watchdog-russian-trolls-meddled-stone-mountain-protests/SQMhxrKgxVbsQ2ISIbyukN.
56 Todd J. Gillman, “Russian Trolls Orchestrated 2016 Clash at Houston Islamic Center, New Senate Intel Report Recalls,” Dallas Morning News, October 8, 2019, https://www.dallasnews.com/news/politics/2019/10/08/russian-trolls-orchestrated-2016-clash-houston-islamic-center-senate-intel-report-says.
57 Renée DiResta, Shelby Grossman, and Alexandra Siegel, “In-House vs. Outsourced Trolls: How Digital Mercenaries Shape State Influence Strategies,” Political Communication 39, no. 2 (2022): 222–253, https://doi.org/10.1080/10584609.2021.1994065.
58 “Heart of Texas” Facebook page post from February 2, 2016. It received 822 likes, 242 shares, and 509 comments.
59 DiResta and Goldstein, “Full-Spectrum Propaganda in the Social Media Era”; S. Bradshaw and P. Howard, “Troops, Trolls and Troublemakers: A Global Inventory of Organized Social Media Manipulation,” Working Paper no. 2017.12, Computational Propaganda Research Project, 2017, https://ora.ox.ac.uk/objects/uuid:cef7e8d9-27bf-4ea5-9fd6-855209b3e1f6.
60 Catherine Bennette, “The Pro-Russian Propaganda Hiding in Your TikTok Feed,” The Observers, January 10, 2021, https://observers.france24.com/en/tv-shows/truth-or-fake/20211001-the-pro-russian-propaganda-hiding-in-your-tiktok-feed.
61 Gary King, Jennifer Pan, and Margaret E. Roberts, “How the Chinese Government Fabricates Social Media Posts for Strategic Distraction, Not Engaged Argument,” American Political Science Review 111, no. 3 (2017): 484–501, https://doi.org/10.1017/S0003055417000144.
62 Ben Nimmo, “How MH17 Gave Birth to the Modern Russian Spin Machine,” Foreign Policy, September 29, 2016, https://foreignpolicy.com/2016/09/29/how-mh17-gave-birth-to-the-modern-russian-spin-machine-putin-ukraine.
63 Joel Gunter and Olga Robinson, “Sergei Skripal and the Russian Disinformation Game,” BBC, September 9, 2018, https://www.bbc.com/news/world-europe-45454142; Joby Warrick and Anton Troianovski, “How a Powerful Russian Propaganda Machine Chips Away at Western Notions of Truth,” Washington Post, December 10, 2018, https://www.washingtonpost.com/graphics/2018/world/national-security/russian-propaganda-skripal-salisbury.
64 Shelby Grossman et al., “Blame It on Iran, Qatar, and Turkey: An Analysis of a Twitter and Facebook Operation Linked to Egypt, the UAE, and Saudi Arabia,” Stanford Internet Observatory, April 2, 2020, https://fsi-live.s3.us-west-1.amazonaws.com/s3fs-public/20200402_blame_it_on_iran_qatar_and_turkey_v2_0.pdf.
65 Hadeel Al Sayegh, “Saudi’s Kingdom Holding Company to Maintain Twitter Stake,” Reuters, October 28, 2022, https://www.reuters.com/markets/deals/saudis-kingdom-holding-company-maintain-twitter-stake-2022-10-28.
66 Katie Benner et al., “Saudis’ Image Makers: A Troll Army and a Twitter Insider,” New York Times, October 20, 2018, https://www.nytimes.com/2018/10/20/us/politics/saudi-image-campaign-twitter.html; Kevin Collier, “Former Twitter Employee Sentenced to More Than Three Years in Prison for Spying for Saudi Arabia,” NBC News, December 14, 2022, https://www.nbcnews.com/tech/security/former-twitter-employee-sentenced-three-years-prison-spying-saudi-arab-rcna61384.
67 For example, the Russian newspaper RIA FAN, owned by Yevgeny Prigozhin, for quite some time was publishing articles that quoted fake people—troll accounts offering “man-on-the-street” commentary—run by other entities tied to Prigozhin. This embedding of inauthentic accounts became something of a lead-generation tool for the discovery of new networks of troll accounts. Renée DiResta et al., “In Bed with Embeds: How a Network Tied to IRA Operations Created Fake ‘Man on the Street’ Content Embedded in News Articles,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, December 2, 2021, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/publication/bed-embeds.
68 This is the title of Pomerantzev’s 2014 memoir about his time in Russia: Peter Pomerantsev, Nothing Is True and Everything Is Possible: The Surreal Heart of the New Russia (New York: Public Affairs, 2014).
69 Ryan Ho Kilpatrick, “‘An Eye For an Eye’: Hong Kong Protests Get Figurehead in Woman Injured by Police,” The Guardian, August 16, 2019, https://www.theguardian.com/world/2019/aug/16/an-eye-for-an-eye-hong-kong-protests-get-figurehead-in-woman-injured-by-police.
70 Renée DiResta et al., “Telling China’s Story: The Chinese Communist Party’s Campaign to Shape Global Narratives,” Stanford Internet Observatory, July 20, 2020, https://fsi.stanford.edu/publication/telling-chinas-story.
71 Jessica Brandt and Bret Schafer, “How China’s ‘Wolf Warrior’ Diplomats Use and Abuse Twitter,” Brookings, October 28, 2020, https://www.brookings.edu/articles/how-chinas-wolf-warrior-diplomats-use-and-abuse-twitter.
72 Erika Kinetz, “Army of Fake Fans Boosts China’s Wolf Warriors on Social Media,” Sydney Morning Herald, May 13, 2021, https://www.smh.com.au/world/asia/army-of-fake-fans-boosts-china-s-wolf-warriors-on-social-media-20210513-p57rfo.html.
73 A passage in the book LikeWar summarizes the phenomenon of dubious followers on Chinese state media accounts: “In 2016, internet users had a collective chuckle when People’s Daily, the main Chinese propaganda outlet, launched a Facebook page that swiftly attracted 18 million ‘likes,’ despite Facebook being banned in China. This included more than a million ‘fans’ in Myanmar (out of the then 7 million Facebook users in that country), who instantly decided to ‘like’ China.” A high follower count is perceived as a way to establish credibility by signaling to potential readers that the content has many other existing readers, which is required for making a dent in the crowded social media ecosystem. P. W. Singer and Emerson T. Brooking, LikeWar: The Weaponization of Social Media (Boston: Eamon Dolan/Houghton Mifflin Harcourt, 2018), 139.
74 Renée DiResta, Josh A. Goldstein, and Shelby Grossman, “Middle East Influence Operations: Observations Across Social Media Takedowns,” Project on Middle East Political Science, August 2021, https://pomeps.org/middle-east-influence-operations-observations-across-social-media-takedowns.
75 Nicolas Six, “TikTok Used to Promote Russian Mercenary Group Wagner,” Le Monde, December 1, 2022, https://www.lemonde.fr/en/pixels/article/2022/12/01/tiktok-used-to-promote-russian-mercenary-group-wagner_6006282_13.html.
76 Morgan Meaker, “How Ukraine Is Winning the Propaganda War,” Wired, May 13, 2022, https://www.wired.co.uk/article/ukraine-propaganda-war.
77 Valerie Hopkins, “In Video a Defiant Zelensky Says, ‘We Are Here,’” New York Times, February 25, 2022, https://www.nytimes.com/2022/02/25/world/europe/zelensky-speech-video.html.
78 Steve Inskeep and Odette Yousef, “Russia Claims U.S. Labs Across Ukraine Are Secretly Developing Biological Weapons,” NPR, March 22, 2022, https://www.npr.org/2022/03/22/1087991730/russia-claims-u-s-labs-across-ukraine-are-secretly-developing-biological-weapons.
79 Feng Qingyin, “US Owes World an Explanation on Bio-Labs,” Global Times, March 10, 2022, https://www.globaltimes.cn/page/202203/1254588.shtml.
80 Hua Chunying (@SpokespersonCHN), “US’ Bio-Web,” Twitter, March 17, 2022, 3:25 a.m., https://twitter.com/SpokespersonCHN/status/1504358120461635587?s=20.
81 Deng Zijun, “What Is the US Hiding in the Biolabs Discovered in Ukraine?,” Global Times, March 17, 2022, https://www.globaltimes.cn/page/202203/1255164.shtml.
82 Linda Qiu, “Theory About U.S.-Funded Bioweapons Labs in Ukraine Is Unfounded,” New York Times, March 11, 2022, https://www.nytimes.com/2022/03/11/us/politics/us-bioweapons-ukraine-misinformation.html.
83 Mara Hvistendahl and Alexey Kovalev, “Hacked Russian Files Reveal Propaganda Agreement with China,” The Intercept, December 30, 2022, https://theintercept.com/2022/12/30/russia-china-news-media-agreement.
84 Zeba Siddiqui and Christopher Bing, “Latin American Election Influence Operation Linked to Miami Marketing Firm,” Reuters, May 4, 2023, https://www.reuters.com/world/americas/latin-american-election-influence-operation-linked-miami-marketing-firm-2023-05-04.
85 News Wires, “Israeli Firm ‘Boasted’ of Meddling in More Than 30 Elections Worldwide,” France 24, January 15, 2023, https://www.france24.com/en/technology/20230215-israeli-firm-boasted-of-meddling-in-more-than-30-elections-worldwide.
86 Maurice Jakesch et al., “Trend Alert: A Cross-Platform Organization Manipulated Twitter Trends in the Indian General Election,” Proceedings of the ACM on Human-Computer Interaction 5, no. CSCW2 (October 18, 2021): 1–19, https://doi.org/10.1145/3479523.
87 Pranav Dixit, “Modi’s Political Party Creates Abusive Social Media Campaigns and Breeds Internet Trolls, Claims New Book,” BuzzFeed News, December 27, 2016, https://www.buzzfeednews.com/article/pranavdixit/bjp-trolled-indians; Karnika Kohli, “Congress vs BJP: The Curious Case of Trolls and Politics,” Times of India, October 11, 2013, https://timesofindia.indiatimes.com/india/congress-vs-bjp-the-curious-case-of-trolls-and-politics/articleshow/23970818.cms.
88 Samuel Woolley, Manufacturing Consensus: Understanding Propaganda in the Era of Automation and Anonymity (New Haven, CT: Yale University Press, 2023), 33.
89 Nathaniel Gleicher, “Removing Coordinated Inauthentic Behavior and Spam from India and Pakistan,” Meta, April 1, 2019, https://about.fb.com/news/2019/04/cib-and-spam-from-india-pakistan.
90 Woolley, Manufacturing Consensus, 35.
91 Zoya Mateen, “Jack Dorsey: India Threatened to Shut Twitter and Raid Employees,” BBC, June 13, 2023, https://www.bbc.com/news/world-asia-india-65886825.
92 Julia C. Wong and Hannah Ellis-Petersen, “Facebook Planned to Remove Fake Accounts in India—Until It Realized a BJP Politician Was Involved,” The Guardian, April 15, 2021, https://www.theguardian.com/technology/2021/apr/15/facebook-india-bjp-fake-accounts; Newley Purnell and Jeff Horwitz, “Facebook’s Hate-Speech Rules Collide with Indian Politics,” Wall Street Journal, August 14, 2020, https://www.wsj.com/articles/facebook-hate-speech-india-politics-muslim-hindu-modi-zuckerberg-11597423346.
93 Think of the GAN process as a pair of AI artists working against each other. One AI, called the “generator,” tries to create something that looks real, like a lifelike photo of a person. The other AI, called the “discriminator,” tries to tell if what the generator made is real or fake. They keep playing this game, with the generator getting better at making things and the discriminator getting better at spotting fakes. This competition makes the generator improve until it can create things that are so realistic, it’s hard to tell they’re not real. Jason Brownlee, “A Gentle Introduction to Generative Adversarial Networks (GANs),” Machine Learning Mastery, June 17, 2019, https://machinelearningmastery.com/what-are-generative-adversarial-networks-gans.
94 Shannon Bond, “AI-Generated Fake Faces Have Become a Hallmark of Online Influence Operations,” NPR, December 15, 2022, https://www.npr.org/2022/12/15/1143114122/ai-generated-fake-faces-have-become-a-hallmark-of-online-influence-operations; Sophie J. Nightingale and Hany Farid, “AI-Synthesized Faces Are Indistinguishable from Real Faces and More Trustworthy,” PNAS 119, no. 8 (2022): 1–3, https://doi.org/10.1073/pnas.2120481119.
95 Josh A. Goldstein and Renée DiResta, “Research Note: This Salesperson Does Not Exist: How Tactics from Political Influence Operations on Social Media Are Deployed for Commercial Lead Generation,” HKS Misinformation Review, September 15, 2022, https://misinforeview.hks.harvard.edu/article/research-note-this-salesperson-does-not-exist-how-tactics-from-political-influence-operations-on-social-media-are-deployed-for-commercial-lead-generation.
96 Shivansh Mundra et al., “New Approaches for Detecting AI-Generated Profile Photos,” LinkedIn Engineering, June 20, 2023, https://engineering.linkedin.com/blog/2023/new-approaches-for-detecting-ai-generated-profile-photos.
97 Cade Metz, “Meet GPT-3. It Has Learned to Code (and Blog and Argue),” New York Times, November 24, 2020, https://www.nytimes.com/2020/11/24/science/artificial-intelligence-ai-gpt3.html.
98 DiResta, Grossman, and Siegel, “In-House vs. Outsourced Trolls.”
99 Jeffrey St. Clair and Joshua Frank, “Go Ask Alice: The Curious Case of ‘Alice Donovan.’” CounterPunch, December 25, 2017, https://www.counterpunch.org/2017/12/25/go-ask-alice-the-curious-case-of-alice-donovan-2.
100 Kris McGuffie and Alex Newhouse, “The Radicalization Risks of GPT-3 and Advanced Neural Language Models,” Middlebury Institute of International Studies, September 9, 2020, https://www.middlebury.edu/institute/sites/www.middlebury.edu.institute/files/2020-09/gpt3-article.pdf.
101 Josh A. Goldstein et al., “Generative Language Models and Automated Influence Operations: Emerging Threats and Potential Mitigations,” arXiv, January 10, 2023, https://arxiv.org/abs/2301.04246.
102 Emilio Ferrara, “Social Bot Detection in the Age of ChatGPT: Challenges and Opportunities,” First Monday 28, no. 6 (June 5, 2023), https://doi.org/10.5210/fm.v28i6.13185; Kai-Cheng Yang and Filippo Menczer, “Anatomy of an AI-Powered Malicious Social Botnet,” arXiv (July 2023): 1–27, https://doi.org/10.48550/arXiv.2307.16336.
103 Philip Marcelo, “FACT FOCUS: Fake Image of Pentagon Explosion Briefly Sends Jitters Through Stock Market,” AP News, May 23, 2023, https://apnews.com/article/pentagon-explosion-misinformation-stock-market-ai-96f534c790872fde67012ee81b5ed6a4.
104 Blue checkmarks had once been awarded by Twitter to notable accounts, including news organizations and prominent people who had verified their identity. Following Elon Musk’s acquisition of Twitter, most legacy accounts lost their checks, and the verification symbol became available to any account willing to pay for an $8/month subscription to Twitter (without any actual verification). There were multiple instances of accounts paying to impersonate others within the first few days of the program.
105 Joseph Menn, “Viral Pentagon Explosion Hoax Took Off from Pro-Russian Accounts,” Washington Post, June 10, 2023, https://www.washingtonpost.com/technology/2023/06/09/viral-hoax-pentagon-twitter.
106 In 2018, researchers observing the growing sophistication of generative AI capabilities argued that the mere existence of the technology (then still difficult for most people to access) would exacerbate the growing crisis of trust. Creating convincing faked video or audio was not the only potential risk, we argued—rather, the existence of the technology itself could be used to impugn reality. Law professors Danielle Citron and Robert Chesney subsequently termed this the liar’s dividend, describing ways in which a person—particularly a politician—could deny that a real event had happened by claiming that the evidence had actually been generated by AI. See Charlie Warzel, “Believable: The Terrifying Future of Fake News,” BuzzFeed News, February 12, 2018, https://www.buzzfeednews.com/article/charliewarzel/the-terrifying-future-of-fake-news; Robert Chesney and Danielle Keats Citron, “Deep Fakes: A Looming Challenge for Privacy, Democracy, and National Security,” California Law Review 107, no. 6 (2019): 1753-1820, https://doi.org/10.15779/Z38RV0D15J.
107 Casey Tolan et al., “Slain Hamas Militants’ Body Camera Videos Show the Preparation and Tactics Behind Their Terror Attack on Israel,” CNN, October 26, 2023, https://edition.cnn.com/interactive/2023/middleeast/hamas-attack-body-cam-videos-invs-dg.
108 Miles Klee, “Verified Hate Speech Accounts Are Pivoting to Palestine for Clout and Cash,” Rolling Stone, November 1, 2023, https://www.rollingstone.com/politics/politics-features/twitter-hate-speech-accounts-palestine-clout-1234867382.
109 Kevin Liptak, “White House Says Biden’s Remark on Photos of Children Was Intended to ‘Underscore the Utter Depravity’ of Hamas Attack,” CNN, October 12, 2023, https://www.cnn.com/2023/10/12/politics/joe-biden-photos-children-hamas-israel/index.html.
110 Alice Speri, “‘Beheaded Babies’ Report Spread Wide and Fast—but Israel Military Won’t Confirm It,” The Intercept, October 11, 2023, https://theintercept.com/2023/10/11/israel-hamas-disinformation.
111 Tiffany Hsu and Stuart A. Thompson, “A.I. Muddies Israel-Hamas War in Unexpected Way,” New York Times, October 28, 2023, https://www.nytimes.com/2023/10/28/business/media/ai-muddies-israel-hamas-war-in-unexpected-way.html.
112 Christopher Mims, “Is Anything Still True? On the Internet, No One Knows Anymore,” Wall Street Journal, November 10, 2023, https://www.wsj.com/tech/ai/deepfake-video-is-anything-still-true-on-the-internet-89843150.
113 Requirements and means of verification vary by country; see “About Ads About Social Issues, Elections or Politics,” Meta Business Help Center, accessed December 19, 2023, https://www.facebook.com/business/help/167836590566506?id=288762101909005.
114 “Inauthentic Behaviour,” Meta Transparency Center, accessed December 19, 2023, https://transparency.fb.com/en-gb/policies/community-standards/inauthentic-behavior.
115 Cory Dunton, “Get Helpful Context with About This Image,” Google Blog, May 10, 2023, https://blog.google/products/search/about-this-image-google-search.
116 Samantha Bradshaw, Renée DiResta, and Christopher Giles, “How Unmoderated Platforms Became the Frontline for Russian Propaganda,” Lawfare, August 17, 2022, https://www.lawfaremedia.org/article/how-unmoderated-platforms-became-frontline-russian-propaganda-0.
117 Interestingly, as Twitter has undergone a change of ownership and fired most of its integrity teams, it is not pursuing investigations into foreign influence operations as thoroughly as it once did.
118 Three Kid Rock pages on Gettr, Gab, and Truth Social had nearly identical bios and were likely from the same user. Graphika and the Stanford Internet Observatory, “Suspected Russian Actors Leverage Alternative Tech Platforms in Continued Effort to Covertly Influence Right-Wing U.S. Audiences,” Graphika, December 13, 2022; Donald J. Trump (@donaldjtrumpjr), “Yup,” Instagram, June 15, 2022, https://www.instagram.com/p/Ce1j3F2u5nY.
119 Trump, “Yup.”
120 Vittoria Elliott, “Telegram’s Bans on Extremist Channels Aren’t Really Bans,” Wired, November 28, 2023, https://www.wired.com/story/telegram-hamas-channels-deplatform.
121 Marianna Spring, “Marianna Vyshemirsky: ‘My Picture Was Used to Spread Lies About the War,’” BBC, May 17, 2022, https://www.bbc.com/news/blogs-trending-61412773.
122 Maayan Lubell, “Exclusive: Facebook Removes More Russia Posts Claiming Children’s Hospital Bombing a Hoax,” Reuters, March 16, 2022, https://www.reuters.com/world/europe/exclusive-facebook-removes-more-russia-posts-claiming-childrens-hospital-bombing-2022-03-16.
123 See, for example, this collaboration between CNN and Clemson University investigating a Russian troll factory in Ghana: Clarissa Ward, “Inside a Russian Troll Factory in Ghana,” CNN, March 12, 2020, https://edition.cnn.com/videos/world/2020/03/12/russian-trolls-ghana-ward-pkg-vpx.cnn.
124 Miles Klee, “Twitter Fires Election Integrity Team Ahead of 2024 Elections,” Rolling Stone, September 27, 2023, https://www.rollingstone.com/culture/culture-news/twitter-elon-musk-fires-safety-team-2024-elections-1234832199.
125 Kate Starbird, Ahmer Arif, and Tom Wilson, “Disinformation as Collaborative Work,” Proceedings of the ACM on Human-Computer Interaction 3, no. CSCW (November 7, 2019): 1–26, https://doi.org/10.1145/3359229.
126 Samantha Bradshaw, Renée DiResta, and Carly Miller, “Playing Both Sides: Russian State-Backed Media Coverage of the #BlackLivesMatter Movement,” International Journal of Press/Politics, February 28, 2022, https://doi.org/10.1177/19401612221082052.
127 Stanford Internet Observatory Team, “Digital Street Conflict,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, June 3, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/digital-street-conflict.
128 Amanda Seitz, Eric Tucker, and Mike Catalini, “How China’s TikTok, Facebook Influencers Push Propaganda,” AP News, March 30, 2022, https://apnews.com/article/china-tiktok-facebook-influencers-propaganda-81388bca676c560e02a1b493ea9d6760.
129 Vincent Ni, “China Hires Western TikTokers to Polish Its Image During 2022 Winter Olympics,” The Guardian, January 22, 2022, https://www.theguardian.com/world/2022/jan/22/china-hires-western-tiktokers-to-polish-its-image-during-2022-winter-olympics.
130 David Gilbert, “Russian TikTok Influencers Are Being Paid to Spread Kremlin Propaganda,” Vice, March 11, 2022, https://www.vice.com/en/article/epxken/russian-tiktok-influencers-paid-propaganda.
131 See, for example, Henry John Farrell and Bruce Schneier, “Common-Knowledge Attacks on Democracy,” SSRN Electronic Journal, November 17, 2018, https://doi.org/10.2139/ssrn.3273111: “Election security does not simply involve physical infrastructure, such as ballots and polling booths. It also involves roughly consensual expectations about how the system works, who won and who lost, and so on. If an attacker does not penetrate the physical election infrastructure, but does successfully subvert the shared expectations around the election, she can nevertheless succeed.”
132 See Yochai Benkler, “The Danger of Overstating the Impact of Information Operations,” Lawfare, October 23, 2020, https://www.lawfaremedia.org/article/danger-overstating-impact-information-operations: “If the objective of the campaign is to sow doubt and confusion, to make Americans believe that we have been infiltrated and that Russia is an all-powerful actor messing with our democracy, then overstating the importance of the campaign simply reinforces and executes the Russian plan.”
133 Josh A. Goldstein and Renée DiResta, “Foreign Influence Operations and the 2020 Election: Framing the Debate,” Lawfare, October 23, 2020, https://www.lawfaremedia.org/article/foreign-influence-operations-and-2020-election-framing-debate.
134 The US District Court for the District of Columbia, “Indictment Criminal No. (18 U.S.C. §§ 2,371, 1349, 1028A),” US Department of Justice, February 16, 2018, https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1035562/download.
135 Gregory Eady et al., “Exposure to the Russian Internet Research Agency Foreign Influence Campaign on Twitter in the 2016 US Election and Its Relationship to Attitudes and Voting Behavior,” Nature Communications 14, no. 62 (2023): 1–11, https://doi.org/10.1038/s41467-022-35576-9.
136 Marshall Cohen, “Access Hollywood, Russian Hacking and the Podesta Emails: One Year Later,” CNN, October 7, 2017, https://www.cnn.com/2017/10/07/politics/one-year-access-hollywood-russia-podesta-email/index.html.
137 “Launching the SIO Virality Project,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, May 21, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/launching-sio-virality-project.
138 “Iran Leader Refuses US Help; Cites Coronavirus Conspiracy Theory,” Al Jazeera, March 23, 2020, https://www.aljazeera.com/news/2020/3/23/iran-leader-refuses-us-help-cites-coronavirus-conspiracy-theory.
139 Shelby Grossman, “Virality Project: Saudi Arabia State Media and COVID-19,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, June 24, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/saudi-arabia-state-media-and-covid-19.
140 Maggie Michael, “Yemen’s Rebels Crack Down as COVID-19 and Rumors Spread,” AP News, June 9, 2020, https://apnews.com/article/united-nations-health-yemen-ap-top-news-virus-outbreak-677a1fc12d864cd37eea57e5f71614a2.
141 Daniel Bush, “Virality Project (Russia): Penguins and Protests,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, June 9, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/penguins-and-protests-rt-and-coronavirus-pandemic.
142 DiResta et al., “Telling China’s Story.”
143 John Dotson, “The CCP’s New Leading Small Group for Countering the Coronavirus Epidemic—and the Mysterious Absence of Xi Jinping,” Jamestown Foundation, February 5, 2020, https://jamestown.org/program/the-ccps-new-leading-small-group-for-countering-the-coronavirus-epidemic-and-the-mysterious-absence-of-xi-jinping.
144 Vanessa Molter and Renée DiResta, “Pandemics & Propaganda: How Chinese State Media Creates and Propagates CCP Coronavirus Narratives,” Misinformation Review, June 8, 2020, https://misinforeview.hks.harvard.edu/article/pandemics-propaganda-how-chinese-state-media-creates-and-propagates-ccp-coronavirus-narratives.
145 Paul Mozur et al., “China Uses YouTube Influencers to Spread Propaganda,” New York Times, December 31, 2021. https://www.nytimes.com/interactive/2021/12/13/technology/china-propaganda-youtube-influencers.html.
146 Renée DiResta, “For China, the ‘USA Virus’ Is a Geopolitical Ploy,” The Atlantic, April 11, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/04/chinas-covid-19-conspiracy-theories/609772.
147 Lijian Zhao (@zlj517), “CDC was caught on the spot,” Twitter, March 12, 2020, 10:37 a.m., https://twitter.com/zlj517/status/1238111898828066823.
148 DiResta, “For China, the ‘USA Virus’ Is a Geopolitical Ploy.”
149 Bret Schafer and Raymond Serrato, “Reply All: Inauthenticity and Coordinated Replying in Pro-Chinese Communist Party Twitter Networks,” Institute for Strategic Dialogue, August 6, 2020, https://www.isdglobal.org/isd-publications/reply-all-inauthenticity-and-coordinated-replying-in-pro-chinese-communist-party-twitter-networks; Brandy and Schafer, “How China’s ‘Wolf Warrior’ Diplomats Use and Abuse Twitter.”
150 Renée DiResta et al., “Sockpuppets Spin COVID Yarns: An Analysis of PRC-Attributed June 2020 Twitter Takedown,” Stanford Internet Observatory, June 11, 2020, https://fsi.stanford.edu/publication/june-2020-prc-takedown.
151 Josh Lederman, “U.S. Insisting That the U.N. Call Out Chinese Origins of Coronavirus,” NBC News, March 25, 2020, https://www.nbcnews.com/politics/national-security/u-s-insisting-u-n-call-out-chinese-origins-coronavirus-n1169111.
152 Nathaniel Gleicher, “Labeling State-Controlled Media on Facebook,” Meta, June 4, 2020, https://about.fb.com/news/2020/06/labeling-state-controlled-media; “New Labels for Government and State-Affiliated Media Accounts,” Twitter, August 6, 2020, https://blog.twitter.com/en_us/topics/product/2020/new-labels-for-government-and-state-affiliated-media-accounts.
CHAPTER 7: VIRUSES, VACCINES, AND VIRALITY
1 Jennifer Kasten, “What Judy Mikovits Gets Wrong,” Medpage Today, May 12, 2020, https://www.medpagetoday.com/infectiousdisease/generalinfectiousdisease/86461.
2 Sheera Frenkel, Ben Decker, and Davey Alba, “How the ‘Plandemic’ Movie and Its Falsehoods Spread Widely Online,” New York Times, May 21, 2020, https://www.nytimes.com/2020/05/20/technology/plandemic-movie-youtube-facebook-coronavirus.html.
3 Angelo Fichera et al., “The Falsehoods of the ‘Plandemic’ Video,” FactCheck.org, May 8, 2020, https://www.factcheck.org/2020/05/the-falsehoods-of-the-plandemic-video.
4 See Jon Cohen, “Controversial CFS Researcher Arrested and Jailed,” Science, November 19, 2011, https://www.science.org/content/article/controversial-cfs-researcher-arrested-and-jailed. Charges were later dropped.
5 Jon Cohen, “In a Rare Move, Science Without Authors’ Consent Retracts Paper That Tied Mouse Virus to Chronic Fatigue Syndrome,” Science, December 22, 2011, https://www.science.org/content/article/updated-rare-move-science-without-authors-consent-retracts-paper-tied-mouse-virus.
6 Stuart J. D. Neil and Edward M Campbell, “Fake Science: XMRV, COVID-19, and the Toxic Legacy of Dr. Judy Mikovits,” AIDS Research and Human Retroviruses 36, no. 7 (July 2020): 545–549.
7 Martin Enserink and Jon Cohen, “Fact-Checking Judy Mikovits, the Controversial Virologist Attacking Anthony Fauci in a Viral Conspiracy Video,” Science, May 8, 2020, https://www.science.org/content/article/fact-checking-judy-mikovits-controversial-virologist-attacking-anthony-fauci-viral.
8 Josh Rottenberg and Stacy Perman, “Meet the Ojai Dad Who Made the Most Notorious Piece of Coronavirus Disinformation Yet,” Los Angeles Times, May 13, 2020, https://www.latimes.com/entertainment-arts/movies/story/2020-05-13/plandemic-coronavirus-documentary-director-mikki-willis-mikovits.
9 “Infodemic,” WHO, https://www.who.int/health-topics/infodemic.
10 “Launching the Virality Project,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, https://cyber.fsi.stanford.edu/content/virality-project.
11 Katherine Schaeffer, “Nearly Three-in-Ten Americans Believe COVID-19 Was Made in a Lab,” Pew Research, April 8, 2020, https://www.pewresearch.org/short-reads/2020/04/08/nearly-three-in-ten-americans-believe-covid-19-was-made-in-a-lab; Aaron Blake, “How the Covid Lab Leak Became the American Public’s Predominant Theory,” Washington Post, March 16, 2023, https://www.washingtonpost.com/politics/2023/03/16/lab-leak-theory-polling.
12 Blake, “How the Covid Lab Leak Became the American Public’s Predominant Theory.”
13 Leana S. Wen, “How to Investigate the Lab-Leak Theory Without Inflaming Anti-Asian Hate,” Washington Post, June 1, 2021, https://www.washingtonpost.com/opinions/2021/06/01/we-need-investigate-lab-leak-theory-without-inflaming-anti-asian-hate.
14 Meta’s moderation policy on the lab leak hypothesis shifted over time. The date of the origin of the policy is elusive, but by May 2021, they had begun to step back from moderating origin claims. See Elizabeth Culliford, “Facebook No Longer Banning Posts Calling the Coronavirus ‘Man-Made,” Reuters, May 27, 2021, https://www.reuters.com/world/china/facebook-no-longer-banning-posts-calling-coronavirus-man-made-2021-05-27.
15 Early in the pandemic, as there was significant concern about transmission even outdoors, authorities made decisions about what could stay open and what had to close, about the kinds of gatherings that were approved and the kinds that were not. While some of these choices could be explained by public health officials simply not knowing where the lines should have been at that point, there was also what could be read as ideological bias to some of the policies (attending outdoor mass protests related to racism in the summer of 2020 was declared reasonable even as attending outdoor church services was banned in many locales). This seeming hypocrisy was quickly seized upon by partisan influencers and media, who saw an opportunity to reinforce ideological divides around “woke” capture of public health officials and institutions who were more concerned about looking antiracist or not offending China than undertaking a clear-eyed assessment of the facts and risks.
16 Roxanne Khamsi, “Coronavirus Is Bad. Comparing It to the Flu Is Worse,” Wired, February 8, 2020, https://www.wired.com/story/coronavirus-is-bad-comparing-it-to-the-flu-is-worse.
17 Avery Hartmans, “Silicon Valley VC Firm Andreessen Horowitz Is Asking Visitors to Avoid Handshakes Due to the Coronavirus Outbreak,” Business Insider, February 7, 2020, https://www.businessinsider.com/andreessen-horowitz-coronavirus-fears-handshake-ban-2020-2.
18 Balaji (@balajis), “The Wuhan mayor is being pressed to resign after approving a group dinner with 40,000 people, knowing that a deadly virus was on the loose…,” Twitter, February 6, 2020, https://twitter.com/balajis/status/1225178842580619265.
19 See, for example, the March update note on this BuzzFeed article: Dan Vergano, “Here’s What We Do and Don’t Know About the Deadly Coronavirus Outbreak,” BuzzFeed News, January 28, 2020, https://www.buzzfeednews.com/article/danvergano/coronavirus-cases-deaths-flu.
20 Balaji (@balajis), “Don’t let these wokes rewrite history,” X, April 25, 2021, 9:48 p.m., https://x.com/balajis/status/1386391617167183872.
21 T. A. Frank, “‘The Coronavirus Crisis Was Built for Insurgent Information’: Why Some Early MAGA Adopters Went Against Trump’s Virus Doctrine,” Vanity Fair, March 23, 2020, https://www.vanityfair.com/news/2020/03/why-some-early-maga-adopters-went-against-trumps-virus-doctrine.
22 Zeynep Tufekci, “Why Telling People They Don’t Need to Mask Backfired,” New York Times, March 17, 2020, https://www.nytimes.com/2020/03/17/opinion/coronavirus-face-masks.html.
23 Kerrington Powell and Vinay Prasad, “The Noble Lies of COVID-19,” Slate, July 28, 2021, https://slate.com/technology/2021/07/noble-lies-covid-fauci-cdc-masks.html.
24 Lucy Tompkins et al., “Entering Uncharted Territory, the U.S. Counts 500,000 Covid-Related Deaths,” New York Times, February 22, 2021, https://www.nytimes.com/2021/02/22/us/us-covid-deaths-half-a-million.html.
25 Renée DiResta and Isabella Garcia-Camargo, “Virality Project (US): Marketing Meets Misinformation,” Stanford Internet Observatory, Freeman University Spogli Institute for International Studies, May 26, 2020, https://fsi.stanford.edu/news/manufacturing-influence-0.
26 Andrei Makhovsky, “Nobody Will Die From Coronavirus in Belarus, Says President,” Reuters, April 13, 2020, https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-belarus/nobody-will-die-from-coronavirus-in-belarus-says-president-idUSKCN21V1PK.
27 Jason Burke, “Tanzania’s Covid-Denying President, John Magufuli, Dies Aged 61,” The Guardian, March 18, 2021, https://www.theguardian.com/world/2021/mar/17/tanzanias-president-john-magufuli-dies-aged-61.
28 Tom Nichols, The Death of Expertise: The Campaign Against Established Knowledge and Why It Matters (New York: Oxford University Press, 2017), 29–30.
29 Hugo Mercier, Not Born Yesterday: The Science of Who We Trust and What We Believe (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2020), 222.
30 Brian Kennedy, Alec Tyson, and Cary Funk, “Americans’ Trust in Scientists, Other Groups Declines,” Pew Research Center, February 15, 2022, https://www.pewresearch.org/science/2022/02/15/americans-trust-in-scientists-other-groups-declines.
31 Daniel A. Cox et al., “America’s Crisis of Confidence: Rising Mistrust, Conspiracies, and Vaccine Hesitancy After COVID-19: Findings from the May 2023 American Perspectives Survey,” American Survey Center, September 28, 2023, https://www.americansurveycenter.org/research /americas-crisis-of-confidence-rising-mistrust-conspiracies-and-vaccine-hesitancy-after-covid-19.
32 Ashley Kirzinger et al., “The COVID-19 Pandemic: Insights from Three Years of KFF Polling,” KFF, March 7, 2023, https://www.kff.org/coronavirus-covid-19/poll-finding/the-covid-19-pandemic-insights-from-three-years-of-kff-polling.
33 2022 Edelman Trust Barometer [Research Report] (Edelman Trust Institute, 2022), https://www.edelman.com/sites/g/files/aatuss191/files/2022-01/Trust%2022_Top10.pdf.
34 2022 Edelman Trust Barometer: Global Report [Research Report] (Edelman Trust Institute, 2022), https://www.edelman.com/sites/g/files/aatuss191/files/2022-01/2022%20Edelman%20Trust%20Barometer%20FINAL_Jan25.pdf.
35 “2023 Edelman Trust Barometer: Navigating a Polarized World,” Edelman, https://www.edelman.com/trust/2023/trust-barometer.
36 Jonathan Haidt, “Why the Past 10 Years of American Life Have Been Uniquely Stupid,” The Atlantic, April 11, 2022, https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2022/05/social-media-democracy-trust-babel/629369.
37 Tim Miller, “President Candace,” The Bulwark, July 18, 2023, https://plus.thebulwark.com/p/president-candace-owens.
38 Mercier, Not Born Yesterday, 225–247.
39 Rottenberg and Perman, “Meet the Ojai Dad.”
40 This is where Willis’s editing skills are most apparent; Mikovits had done dozens of interviews with conspiracy theorist YouTube channels in the weeks leading up to Plandemic. They got some attention within the communities but were not breakout successes because she often rambled and relied on scientific jargon. Plandemic, by contrast, skillfully worked around the speaker’s tendency toward convoluted explanations.
41 “#1263—Renée DiResta,” The Joe Rogan Experience, Spotify, March 2019, https://open.spotify.com/episode/5VX7FJGIYr1eKSEagOeb22.
42 Todd Spangler, “Joe Rogan Tries to Clarify Controversial Comments About COVID Vaccines,” Reuters, April 30, 2021, https://www.reuters.com/article/variety/joe-rogan-tries-to-clarify-controversial-comments-about-covid-vaccines-idINL4N2MM5PH.
43 E. J. Dickson, “How Joe Rogan Became a Cheerleader for Ivermectin,” Rolling Stone, September 2, 2021, https://www.rollingstone.com/culture/culture-features/joe-rogan-covid19-misinformation-ivermectin-spotify-podcast-1219976.
44 Diane Mapes, “Spinning Science: Overhyped Headlines, Snarled Statistics Lead Readers Astray,” Fred Hutch Cancer Center, Hutch News Stories, February 13, 2020, https://www.fredhutch.org/en/news/center-news/2020/02/spinning-science-overhyped-headlines-snarled-statistics-lead-readers-astray.html.
45 Naomi Klein, Doppelganger: A Trip into the Mirror World (New York: Farrar, Straus and Giroux, 2023), 106–107.
46 Sheera Frenkel, “The Most Influential Spreader of Coronavirus Misinformation Online,” New York Times, July 24, 2021, https://www.nytimes.com/2021/07/24/technology/joseph-mercola-coronavirus-misinformation-online.html.
47 Jon D. Lee, An Epidemic of Rumors: How Stories Shape Our Perceptions of Disease (Boulder: University Press of Colorado and Utah State University Press, 2014), 59.
48 Tara Haelle, “This Is the Moment the Anti-vaccine Movement Has Been Waiting For,” New York Times, August 31, 2021, https://www.nytimes.com/2021/08/31/opinion/anti-vaccine-movement.html.
49 Renée DiResta, “Anti-vaxxers Think This Is Their Moment,” The Atlantic, December 20, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/12/campaign-against-vaccines-already-under-way/617443.
50 Brandy Zadrozny, “Parents Are Poisoning Their Children with Bleach to ‘Cure’ Autism. These Moms Are Trying to Stop It,” NBC News, May 21, 2019, https://www.nbcnews.com/tech/internet/moms-go-undercover-fight-fake-autism-cures-private-facebook-groups-n1007871.
51 Renée DiResta and Claire Wardle, “Online Misinformation About Vaccines” (paper contributed to “Meeting the Challenge of Vaccination Hesitancy,” Sabin-Aspen Vaccine Science & Policy Group, May 2020, https://www.sabin.org/app/uploads/2022/04/Sabin-Aspen-report-2020_Meeting-the-Challenge-of-Vaccine-Hesitancy.pdf).
52 Julia Carrie Wong, “How Facebook and YouTube Help Spread Anti-vaxxer Propaganda,” The Guardian, February 1, 2019, https://www.theguardian.com/media/2019/feb/01/facebook-youtube-anti-vaccination-misinformation-social-media; Jessica Glenza, “Majority of Anti-vaxx Ads on Facebook Are Funded by Just Two Organizations,” The Guardian, November 14, 2019, https://www.theguardian.com/technology/2019/nov/13/majority-antivaxx-vaccine-ads-facebook-funded-by-two-organizations-study.
53 WHO, Measles Outbreak in the Pacific—Situation Report No. 9: Joint WHO/UNICEF Measles Outbreak Response and Preparedness in the Pacific, World Health Organization, 2019, https://www.who.int/docs/default-source/wpro---documents/dps/outbreaks-and-emergencies/measles-2019/measles-pacific-who-unicef-sitrep-20200103.pdf.
54 Erin Schumaker, “Low Vaccination Rate and Deadly Medical Mistake Led to Samoa Measles Outbreak: Health Experts,” ABC News, November 27, 2019, https://abcnews.go.com/Health/low-vaccination-rate-deadly-medical-mistake-led-samoa/story?id=67317110.
55 Renée DiResta, On Virality: How the Anti-vaccine Movement Influences Public Discourse Through Online Activism (The Lancet and Financial Times Commission Report), July 15, 2020, https://www.governinghealthfutures2030.org/wp-content/uploads/2021/10/072020_Renee-DiResta_On-virality-How-the-antivaccine-movement-influences-public-discourse-through-online-activism.pdf.
56 The outbreak in Brooklyn began in September 2018 and lasted through July 2019. See Jane R. Zucker et al., “Consequences of Undervaccination—Measles Outbreak, New York City, 2018–2019,” New England Journal of Medicine 382, no. 11 (March 2020): 1009–1017, https://doi.org/10.1056/NEJMoa1912514.
57 “Combatting Vaccine Misinformation,” Meta Newsroom, Meta, March 7, 2019, https://about.fb.com/news/2019/03/combatting-vaccine-misinformation.
58 Erin Schumaker, “Anti-vaccine Leaders Targeting Minority Becomes Growing Concern at NYC Forum,” ABC News, November 10, 2019, https://abcnews.go.com/Health/rfk-jrs-york-city-vaccine-forum-highlights-concerns/story?id=66158336.
59 DiResta and Garcia-Camargo, “Virality Project (US).”
60 Renée Diresta and Gilad Lotan, “Anti-vaxxers Are Using Twitter to Manipulate a Vaccine Bill,” Wired, June 8, 2015, https://www.wired.com/2015/06/antivaxxers-influencing-legislation.
61 The Virality Project, “Memes, Magnets and Microchips: Narrative Dynamics Around COVID-19 Vaccines,” Stanford Digital Repository, February 24, 2022, https://doi.org/10.25740 /mx395xj8490.
62 There is a case study of our joint effort here: Hussain S. Lalani et al., “Addressing Viral Medical Rumors and False or Misleading Information,” Annals of Internal Medicine, August 2023, https://doi.org/10.7326/M23-1218.
63 Anna Kata, “Anti-vaccine Activists, Web 2.0, and the Postmodern Paradigm—an Overview of Tactics and Tropes Used Online by the Anti-vaccination Movement,” PubMed, December 13, 2011, https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/22172504.
64 William Rowley, Cow-Pox Inoculation: No Security Against Small-Pox Infection (London: J. Barfield, 1805), 11.
65 Richard B. Gibbs, letter reproduced in Human Nature: A Monthly Journal of Zoistic Science, June 1867, 176, in archive of the International Association for the Preservation of Spiritualist and Occult Periodicals, http://iapsop.com/archive/materials/human_nature/human_nature_v1_n3_june_1867.pdf. Although this letter comes from Richard B. Gibbs, the detail about the syphilitic family is something that Gibbs quotes from a “Dr. Smedley, of Matlock Bank Hydropathic Establishment.”
66 Francis T. Bond, “The Vaccination Problem,” British Medical Journal 2, no. 1929 (1897): 1828.
67 Tara C. Smith, “Vaccine Rejection and Hesitancy: A Review and Call to Action,” PubMed, July 18, 2017, https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/28948177.
68 Micah Lee, “Network of Right-Wing Health Care Providers Is Making Millions Off Hydroxychloroquine and Ivermectin, Hacked Data Reveals,” The Intercept, September 28, 2021, https://theintercept.com/2021/09/28/covid-telehealth-hydroxychloroquine-ivermectin-hacked/.
69 Richard M. Carpiano et al., “Confronting the Evolution and Expansion of Anti-vaccine Activism in the USA in the COVID-19 Era,” Lancet 401 (2023): 967–970.
70 Renée DiResta, “The Anti-vaccine Influencers Who Are Merely Asking Questions,” The Atlantic, April 24, 2021, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2021/04/influencers-who-keep-stoking-fears-about-vaccines/618687.
71 Nicki Minaj (@NICKIMINAJ), “My cousin in Trinidad won’t get the vaccine cuz his friend got it & became impotent…,” Twitter, September 13, 2021, https://twitter.com/NICKIMINAJ/status/1437532566945341441.
72 Grant Rindner, “Nicki Minaj’s Cousin’s Friend’s Balls, Explained,” GQ Magazine, September 16, 2021, https://www.gq.com/story/nicki-minaj-vaccine-twitter-met-gala-2021.
73 Robyn Dixon, “Want to Skip the Vaccine in Russia? You Could be Suspended from Work,” Washington Post, July 28, 2021, https://www.washingtonpost.com/world/europe/russia-vaccine-rules-putin/2021/07/27/640ea8b6-ebff-11eb-a2ba-3be31d349258_story.html; Daria Litvinova, “Russia Mandates Vaccinations for Some as Virus Cases Surge,” AP News, June 25, 2021, https://apnews.com/article/europe-russia-health-coronavirus-pandemic-business-42d0c14f0545371e16a360b677cb4c38.
74 Michael R. Gordon and Dustin Volz, “Russian Disinformation Campaign Aims to Undermine Confidence in Pfizer, Other Covid-19 Vaccines, U.S. Officials Say,” Wall Street Journal, March 7, 2021, https://www.wsj.com/articles/russian-disinformation-campaign-aims-to-undermine-confidence-in-pfizer-other-covid-19-vaccines-u-s-officials-say-11615129200.
75 Reuters Fact Check, “Fact Check—Chimpanzee Adenovirus Vector in the AstraZeneca COVID-19 Vaccine Does Not Cause Monkeypox,” Reuters, May 24, 2022, https://www.reuters.com/article/factcheck-health-monkeypox/fact-check-chimpanzee-adenovirus-vector-in-the-astrazeneca-covid-19-vaccine-does-not-cause-monkeypox-idUSL2N2XG0W1.
76 Manveen Rana and Sean O’Neill, “Russians Spread Fake News over Oxford Coronavirus Vaccine,” The Times, October 16, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20201021023753/https://www.thetimes.co.uk/article/russians-spread-fake-news-over-oxford-coronavirus-vaccine-2nzpk8vrq.
77 Charlie Haynes and Flora Carmichael, “The YouTubers Who Blew the Whistle on an Anti-vax Plot,” BBC News, July 25, 2021, https://www.bbc.com/news/blogs-trending-57928647.
78 “July 2021 Coordinated Inauthentic Behavior Report,” Meta, August 10, 2021, https://about.fb.com/news/2021/08/july-2021-coordinated-inauthentic-behavior-report.
79 Adam Satariano and Davey Alba, “Burning Cell Towers, out of Baseless Fear They Spread the Virus,” New York Times, April 10, 2020, https://www.nytimes.com/2020/04/10/technology/coronavirus-5g-uk.html.
80 Kelvin Chan, Beatrice Dupuy, and Arijeta Lajka, “Conspiracy Theorists Burn 5G Towers Claiming Link to Virus,” AP News, April 21, 2020, https://apnews.com/article/health-ap-top-news-wireless-technology-international-news-virus-outbreak-4ac3679b6f39e8bd2561c1c8eeafd855.
81 Jeff Horwitz, Broken Code: Inside Facebook and the Fight to Expose Its Harmful Secrets (New York: Knopf Doubleday Publishing Group, 2023), 177.
82 Camille Caldera, “Fact Check: Nurse Who Fainted After COVID-19 Vaccination Is Alive and Well,” USA Today, December 23, 2020, https://www.usatoday.com/story/news/factcheck/2020/12/23/fact-check-nurse-who-fainted-after-being-vaccinated-alive/4024424001.
83 Brandy Zadrozny, “Conspiracy Theorists Made Tiffany Dover into an Anti-vaccine Icon. She’s Finally Ready to Talk About It,” NBC News, April 10, 2023, https://www.nbcnews.com/tech/misinformation/tiffany-dover-conspiracy-theorists-silence-rcna69401.
84 The Virality Project, “Memes, Magnets and Microchips,” 50–52.
85 “Table 4. CICP Claims Compensated (Fiscal Years 2010–2023),” US Health Resources and Services Administration, Countermeasures Injury Compensation Program, https://www.hrsa.gov/cicp/cicp-data/table-4.
86 “The Joe Rogan & Dr. Peter Mccullough Interview,” ZDOGGMD, December 17, 2021, https://zdoggmd.com/peter-mccullough.
87 “Joe Rogan Interview with Peter McCullough Contains Multiple False and Unsubstantiated Claims About the COVID-19 Pandemic and Vaccines,” Health Feedback, https://healthfeedback.org/claimreview/joe-rogan-interview-with-peter-mccullough-contains-multiple-false-and-unsubstantiated-claims-about-the-covid-19-pandemic-and-vaccines.
88 Bruce Y. Lee, “Have More Athletes Died Suddenly Since Covid-19 Vaccines Arrived? Such Claims Lack Evidence,” Forbes, January 14, 2023, https://www.forbes.com/sites/brucelee/2023/01/14/no-evidence-of-more-athletes-having-died-suddenly-despite-covid-19-vaccine-claims/?sh=22d1dc2875c2.
89 Ali Swenson and Angelo Fichera, “‘Died Suddenly’ Posts Twist Tragedies to Push Vaccine Lies,” AP News, February 4, 2023, https://apnews.com/article/vaccine-died-suddenly-misinformation-a8e3a80a015ba9bf78b6bd4f3c271f58.
90 Angelo Fichera, “Claims Baselessly Link COVID Vaccines to Athlete Deaths,” AP News, January 9, 2023, https://apnews.com/article/fact-check-covid-vaccines-athlete-deaths-1500-989195 878254.
91 Ibid.
92 “Crazy, Disturbing Damar Hamlin Conspiracy Theory Emerges,” NBC Sports, January 25, 2023, https://www.nbcsports.com/nfl/profootballtalk/rumor-mill/news/crazy-disturbing-damar-hamlin-conspiracy-theory-emerges.
93 McCullough was suspended from Twitter in July 2021 on his account @cov19treatments. While he was able to start another account (@p_mcculloughmd) in November of that year, he was upset that Twitter would not give it Verified status. He, along with several other physicians suspended for COVID-19 misinformation, sued Twitter in June 2022, claiming that Twitter violated its Covid-19 misinformation guidelines by suspending the doctors’ accounts because “none of these physicians posted false or misleading information, nor did they receive five strikes before suspension.” The lawsuit was tossed out on Strategic Lawsuit Against Public Participation (SLAPP) grounds, with the court reaffirming Twitter’s right to carry the content it saw fit. See Robert W. Malone, MD et al. v. Twitter Inc. et al., CGC-22-600397 (Cal. Super. Ct. Jun. 27, 2022), https://docs.reclaimthenet.org/Malone-et-al-vs-Twitter-rtn-87.pdf.
94 “Re: Notice of Recommended Disciplinary Sanction,” addressed to Dr. McCullough, from the American Board of Internal Medicine (ABIM), signed by Furman S. McDonald, chair of Credentials and Certification Committee, ABIM ID: 136084, October 18, 2022, accessed on DocumentCloud database, https://www.documentcloud.org/documents/23242430-abim-decision-on-mccullough.
95 Horwitz, Broken Code, 178–179.
96 Klein, Doppelganger, 110.
97 Derek Thompson, “The Pandemic’s Wrongest Man,” The Atlantic, April 1, 2021, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2021/04/pandemics-wrongest-man/618475.
98 “Leaderboard: Top Politics publications,” Substack, https://substack.com/leaderboard/politics.
99 Naomi Nix, Cat Zakrzewski, and Joseph Menn, “Misinformation Research Is Buckling Under GOP Legal Attacks,” Washington Post, September 23, 2023, https://www.washingtonpost.com/technology/2023/09/23/online-misinformation-jim-jordan.
100 Charles Silver and David A. Hyman, “COVID-19: A Case Study of Government Failure,” Pandemics and Policy Series, Cato Institute, September 15, 2020, https://www.cato.org/pandemics-policy/covid-19-case-study-government-failure.
101 Eric Reinhart, “Why U.S. Pandemic Management Has Failed: Lack of Attention to America’s Epidemic Engines,” STAT, October 5, 2021, https://www.statnews.com/2021/10/05/jails-prisons-schools-nursing-homes-america-epidemic-engines; Eric Lipton et al., “The C.D.C. Waited ‘Its Entire Existence for This Moment.’ What Went Wrong?,” New York Times, June 3, 2020, https://www.nytimes.com/2020/06/03/us/cdc-coronavirus.html; Derek Thompson, “Why America’s Institutions Are Failing,” The Atlantic, June 16, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/06/why-americas-institutions-are-failing/613078; Erika Edwards, “How the CDC’s Communication Failures During Covid Tarnished the Agency,” NBC News, October 1, 2022, https://www.nbcnews.com/health/health-news/cdcs-communication-failures-covid-tarnished-agency-rcna46425; “First Lessons from Government Evaluations of COVID-19 Responses: A Synthesis,” OECD, January 21, 2022, https://www.oecd.org/coronavirus/policy-responses/first-lessons-from-government-evaluations-of-covid-19-responses-a-synthesis-483507d6; Eleanor Schiff and Daniel J. Mallinson, “Trumping the Centers for Disease Control: A Case Comparison of the CDC’s Response to COVID-19, H1N1, and Ebola,” Administration & Society 55, no. 1 (2023): 158–183, https://doi.org/10.1177/00953997221112308; Sudip Parikh, “Why We Must Rebuild Trust in Science,” Pew, February 9, 2021, https://www.pewtrusts.org/en/trend/archive/winter-2021/why-we-must-rebuild-trust-in-science.
102 Catalina Jaramillo, “It’s Not News, nor ‘Scandalous,’ That Pfizer Trial Didn’t Test Transmission,” FactCheck.org, October 18, 2022, https://www.factcheck.org/2022/10/scicheck-its-not-news-nor-scandalous-that-pfizer-trial-didnt-test-transmission.
103 Reuters Fact Check, “Preventing Transmission Never Required for COVID Vaccines’ Initial Approval; Pfizer Vax Did Reduce Transmission of Early Variants,” Reuters, October 14, 2022, https://www.reuters.com/article/factcheck-pfizer-vaccine-transmission/fact-check-preventing-transmission-never-required-for-covid-vaccines-initial-approval-pfizer-vax-did-reduce-transmission-of-early-variants-idUSL1N31F20E.
104 Susanna Naggie et al., “Effect of Ivermectin vs Placebo on Time to Sustained Recovery in Outpatients with Mild to Moderate COVID-19: A Randomized Clinical Trial,” JAMA 328, no. 16 (2022): 1595–1603, https://jamanetwork.com/journals/jama/fullarticle/2797483; Kirsten Bibbins-Domingo and Preeti N. Malani, “At a Higher Dose and Longer Duration, Ivermectin Still Not Effective Against COVID-19,” JAMA 329, no. 11 (2023): 897–898, https://jamanetwork.com/journals/jama/fullarticle/2801828; Maria Popp et al., “Ivermectin for Preventing and Treating COVID‐19,” Cochrane Library, July 28, 2021, https://www.cochranelibrary.com/cdsr/doi/10.1002/14651858.CD015017.pub2/full.
105 “Claim by Steve Kirsch That the Amish Don’t Experience Autism, Cancer, or High COVID-19 Mortality Because They Don’t Vaccinate Is Baseless,” Health Feedback, https://healthfeedback.org/claimreview/claim-steve-kirsch-amish-dont-experience-autism-cancer-high-covid-19-mortality-because-they-dont-vaccinate-baseless.
106 “Twitter Files,” Wikipedia, last modified November 15, 2023, http://en.wikipedia, https://en.wikipedia.org/wiki/Twitter_Files.
107 Matt Taibbi (@mtaibbi), “This is a devastating email. Here is Stanford’s Virality project—which partners with multiple state agencies—recommending against ‘stories of true vaccine side effects’ and…,” Twitter, March 10, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230310151556/https://twitter.com/mtaibbi/status/1633955467968802816.
108 Mikki Willis, “Is Your Immune System at the Mercy of… Whatever’s Next?,” Plandemic Series, https://plandemicseries.com/Fierce-Immunity.
109 Siva Vaidhyanathan, Antisocial Media: How Facebook Disconnects Us and Undermines Democracy (Oxford: Oxford University Press, 2018), p. 15.
110 Jonathan Rauch, The Constitution of Knowledge: A Defense of Truth (Washington, DC: Brookings Institution Press, 2021), 234.
111 Sheryl Gay Stolberg and Benjamin Mueller, “Lab Leak or Not? How Politics Shaped the Battle over Covid’s Origin,” New York Times, March 19, 2023, https://www.nytimes.com/2023/03/19/us/politics/covid-origins-lab-leak-politics.html.
112 Neil Jay Sehgal et al., “The Association Between COVID-19 Mortality and the County-Level Partisan Divide in the United States,” HealthAffairs 41, no. 6 (June 2022), https://www.healthaffairs.org/doi/abs/10.1377/hlthaff.2022.00085; David Ovalle, “Vaccine Politics May Be to Blame for GOP Excess Deaths, Study Finds,” Washington Post, July 24, 2023, https://www.washingtonpost.com/health/2023/07/24/covid-vaccines-republicans-deaths.
113 Klein, Doppelganger,101.
114 Moises Velasquez-Manoff, “The Anti-vaccine Movement’s New Frontier,” New York Times, May 25, 2022, https://www.nytimes.com/2022/05/25/magazine/anti-vaccine-movement.html.
115 Benjamin Bratton, The Revenge of the Real: Politics for a Post-pandemic World (London: Verso, 2021), 11.
CHAPTER 8: THE FANTASY INDUSTRIAL COMPLEX
1 Mike Benz (@MikeBenzCyber), “It’s true. When I ran cyber at State, we leaned heavily on SpaceX for all things satellite-related. Always had a seat at the table,” Twitter, July 29, 2023, 9:33 p.m., https://web.archive.org/web/20230907145812/https://twitter.com/MikeBenzCyber/status/1685403088075853824.
2 Benz describes himself in myriad ways depending on the interview. His official State Department employment page indicates a November 2020 appointment (see “Michael A. Benz,” US Department of State, November 24, 2020, https://2017-2021.state.gov/biographies/michael-a-benz), and his prior stint as a speechwriter for Secretary Carson is confirmed at “Assistant Secretary for Public Affairs (HUD) Employee Salaries 2019,” OpenPayrolls, accessed September 25, 2023, https://openpayrolls.com/federal/united-states-department-of-housing-and-urban-development/2019-assistant-secretary-for-public-affairs. In other biographies he has been identified as a diplomat (see “Mike Benz,” Townhall, n.d., Internet Archive, https://web.archive.org /web/20220530091853/https://townhall.com/columnists/mikebenz). In one interview, he puts the dates of his employment as “Fall 2020 to January 2021” and alludes to speechwriting for President Trump as well (see Abhinandan Mishra, “Anti-India Cabal in US State Department Manipulated Online Discourse on PM Modi: Ex US Diplomat,” Sunday Guardian (India), updated February 5, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230206060214/https://sundayguardianlive.com/news/anti-india-cabal-us-state-department-manipulated-online-discourse-pm-modi). In another interview, he laid out his responsibilities for his few months at the State Department: “I was the deputy assistant secretary for International Communications and Information Technology, which is a long way of saying I ran the big tech portfolio for the State Department in the Economic Bureau. I had three divisions under me. One was on security defending IT as it relates to low earth satellites and SpaceX and subsea cables and fiber optics. Another was our U.S. tech policy vis-a-vis countries on a one-off basis. The third division was multilateral affairs, which is basically the private sector” (see “Unraveling the Web of Internet Freedom: A Candid Conversation with Mike Benz, Former Diplomat Turned Digital Freedom Advocate,” Federal Newswire, April 23, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230419170152/https://thefederalnewswire.com/stories/641707686-weekend-interview-mike-benz).
3 See Mike Benz, “Department of Homeland Censorship’: How DHS Seized Power over Online Speech,” August 27, 2022, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230517184202/https://foundationforfreedomonline.com/department-of-homeland-censorship-how-dhs-seized-power-over-online-speech; additionally articulated on Twitter in many threads, e.g., Mike Benz (@MikeBenzCyber), “Chris Krebs, the DHS director at CISA who deputized EIP and Atlantic Council to censor 22 million tweets during the 2020 election cycle, even gave the opening remarks at the Atlantic Council tell-all about how they colluded to silence conservatives,” Twitter, December 23, 2022, 5:35 p.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230906174807/https://twitter.com/MikeBenzCyber/status/1606342725975961600.
4 Center for an Informed Public, Digital Forensic Research Lab, Graphika, and Stanford Internet Observatory, “The Long Fuse: Misinformation and the 2020 Election,” Stanford Digital Repository: Election Integrity Partnership, March 3, 2021, https://purl.stanford.edu/tr171zs0069.
5 Mishra, “Anti-India Cabal in US State Department Manipulated Online Discourse.”
6 Benz uses this metaphor repeatedly to capture attention from credulous audiences on Twitter (see Mike Benz [@MikeBenzCyber], “Would love to explain the AI censorship death star superweapon to @joerogan,” Twitter, July 1, 2023, 8:35 p.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230906192037/https://twitter.com/MikeBenzCyber/status/1675347554895302657), often with accompanying footage of himself discussing the concept. For a summary of one such video, see Melissa Fine, “Elon Musk ‘Picked a Fight with America’ Say Critics, ‘He Has No Idea the DARPA Rattlesnake He Just Stepped On,’” BizPac Review, July 3, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230711021158/https://www.bizpacreview.com/2023/07/03/elon-musk-picked-a-fight-with-america-say-critics-he-has-no-idea-the-darpa-rattlesnake-he-just-stepped-on-1373855.
7 Stanford’s portion of this $3 million award was $748,437 over five years. For details, see “$2.25 Million in National Science Foundation Funding Will Support Center for an Informed Public’s Rapid-Response Research of Mis-and Disinformation,” University of Washington Center for an Informed Public, August 15, 2021, https://www.cip.uw.edu/2021/08/15/national-science-foundation-uw-cip-misinformation-rapid-response-research.
8 The project was first announced at Jason Foster, “My New Project: Empower Oversight: Because That’s What Whistleblowers Do,” Stubborn Things, July 2, 2021, https://jasonfoster.substack.com/p/my-new-project. In 2022, Mike Benz’s Foundation for Freedom Online website acknowledged Empower Oversight in its footer; see “Protecting Digital Liberties, Educating about Censorship, Promoting Online Freedom,” Foundation for Freedom Online, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20220829203730/https://www.foundationforfreedom online.com.
9 Robert Faturechi, “A Partisan Combatant, a Remorseful Blogger: The Senate Staffer Behind the Attack on the Trump-Russia Investigation,” ProPublica, March 28, 2018, https://www.propublica.org/article/jason-foster-the-senate-staffer-behind-the-attack-on-the-trump-russia-investigation.
10 “Mission,” Empower Oversight Whistleblowers & Research, accessed September 23, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230809021038/https://empowr.us/mission.
11 “Disinfo Dictionary: Benz, Mike,” Tablet, March 27, 2023, https://www.tabletmag.com/sections/news/articles/disinformation-dictionary#benz.
12 Greg Piper, “Stanford Accused of Rebooting CIA Mind-Control Project with ‘News Source Trustworthiness Ratings,’” Just the News, updated August 25, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230825102917/https://justthenews.com/accountability/watchdogs/stanford-accused-rebooting-cia-mind-control-project-news-source.
13 Jeff Cercone, “Partnership Targeted Election Misinformation, Not Conservatives,” PolitiFact, October 11, 2022, https://www.politifact.com/factchecks/2022/oct/11/instagram-posts/partnership-targeted-election-misinformation-not-c.
14 Benz, “Department of Homeland Censorship.’”
15 See Harry G. Frankfurt, On Bullshit (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2005). A liar attempts to conceal their deception; a bullshitter simply does not care about the truth.
16 There is an online adage known as Brandolini’s law, or the bullshit asymmetry principle: “The amount of energy needed to refute bullshit is an order of magnitude bigger than that needed to produce it.” See Alberto Brandolini (@ziobrando), “The bullshit asimmetry: the amount of energy needed to refute bullshit is an order of magnitude bigger than to produce it,” Twitter, January 10, 2013, 11:29 p.m., https://twitter.com/ziobrando/status/289635060758507521.
17 “A Statement from the Election Integrity Partnership,” Election Integrity Partnership, October 5, 2022, https://www.eipartnership.net/blog/a-statement-from-the-election-integrity-partnership.
18 John Suler, “The Online Disinhibition Effect,” CyberPsychology & Behavior 7, no. 3 (2004): 321–326, https://doi.org/10.1089/1094931041291295.
19 Jeremy Frimer et al., “Incivility Is Rising Among American Politicians on Twitter,” Social Psychological and Personality Science 14, no. 2 (March 2023): 259–269, https://doi.org/10.1177/19485506221083811.
20 Sandra González-Bailón and Yphtach Lelkes, “Do Social Media Undermine Social Cohesion? A Critical Review,” Social Issues and Policy Review 17, no. 1 (January 2023): 155–180, https://doi.org/10.1111/sipr.12091.
21 Brandy Zadrozny, “House GOP Candidate Known for QAnon Support Was ‘Correspondent’ for Conspiracy Website,” NBC News, April 14, 2020, https://www.nbcnews.com/tech/tech-news/georgia-congressional-candidate-s-writings-highlight-qanon-support-n1236724.
22 Paul LeBlanc, “Video Surfaces of Marjorie Taylor Greene Confronting Parkland Shooting Survivor with Baseless Claims,” CNN, updated January 28, 2021, https://www.cnn.com/2021/01/27/politics/marjorie-taylor-greene-david-hogg-video/index.html.
23 Steven W. Webster, Adam N. Glynn, and Matthew P. Motta, “Partisan Schadenfreude and Candidate Cruelty,” Political Psychology, August 23, 2023, https://doi.org/10.1111/pops.12922.
24 Yoel Roth, “Trump Attacked Me. Then Musk Did. It Wasn’t an Accident,” New York Times, September 18, 2023, https://www.nytimes.com/2023/09/18/opinion/trump-elon-musk-twitter.html.
25 Sara Dorn, “Marjorie Taylor Greene Assails Ex-Twitter Execs for Banning Her Account—Accuses One of Endorsing Child Sexualization,” Forbes, February 8, 2023, https://www.forbes.com /sites/saradorn/2023/02/08/marjorie-taylor-greene-assails-ex-twitter-execs-for-banning-her-account-accuses-yoel-roth-of-endorsing-child-sexualization/?sh=47cdc9153848.
26 Russell Muirhead and Nancy L. Rosenblum, A Lot of People Are Saying: The New Conpiracism and the Assault on Democracy (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2019), 56.
27 Adrian Blanco and Amy Gardner, “Where Republican Election Deniers Are on the Ballot Near You,” Washington Post, updated November 8, 2022, https://www.washingtonpost.com/elections/interactive/2022/election-deniers-running-for-office-elections-2022.
28 Karen Yourish, Larry Buchanan, and Denise Lu, “The 147 Republicans Who Voted to Overturn Election Results,” New York Times, updated January 7, 2021, https://www.nytimes.com/interactive/2021/01/07/us/elections/electoral-college-biden-objectors.html.
29 Greta Bedekovics and Ashleigh Maciolek, “Election Deniers Lost Key Races for Federal and State Offices in the 2022 Midterm Elections,” Center for American Progress, November 22, 2022, https://www.americanprogress.org/article/election-deniers-lost-key-races-for-federal-and-state-offices-in-the-2022-midterm-elections.
30 Elizabeth Dwoskin and Jeremy B. Merrill, “Trump’s ‘Big Lie’ Fueled a New Generation of Social Media Influencers,” Washington Post, September 20, 2022, https://www.washingtonpost.com/technology/2022/09/20/social-media-influencers-election-fraud.
31 Elizabeth Dwoskin (@lizzadwoskin), “NEW: Been working for months on this data project w/@jeremybmerrill. The ‘big lie’ wasn’t just a plan to overturn the election. It was massive clout-building exercise that spawned a generation of influencers,” Twitter, September 20, 2022, 7:20 a.m., https://twitter.com/lizzadwoskin/status/1572229291496308737?s=20.
32 Jesse Singal, “Teen Fiction Twitter Is Eating Its Young,” Reason, June 2019, https://reason.com/2019/05/05/teen-fiction-twitter-is-eating-its-young; Katy Waldman, “In Y.A., Where Is the Line Between Criticism and Cancel Culture?,” New Yorker, March 21, 2019, https://www.newyorker.com/books/under-review/in-ya-where-is-the-line-between-criticism-and-cancel-culture.
33 Nick Popli, “How M&M’s Became the Latest Flash Point in the Culture Wars,” Time, January 23, 2023, https://time.com/6249551/m-m-candy-mascots-culture-wars.
34 Tyler Kingkade et al., “How an Urban Myth About Litter Boxes in Schools Became a GOP Talking Point,” NBC News, October 14, 2022, https://www.nbcnews.com/tech/misinformation/urban-myth-litter-boxes-schools-became-gop-talking-point-rcna51439.
35 Many, many things attributed to Mark Twain on the internet were not actually said by Mark Twain.
36 Venkatesh Rao, “The Internet of Beefs,” Ribbonfarm, January 16, 2020, https://www.ribbonfarm.com/2020/01/16/the-internet-of-beefs.
37 Petter Törnberg, “How Digital Media Drive Affective Polarization Through Partisan Sorting,” Proceedings of the National Academy of Sciences 119, no. 42 (October 2022), https://www.pnas.org/doi/10.1073/pnas.2207159119.
38 University of Amsterdam, “Social Media Polarizes Politics for a Different Reason Than You Might Think,” Phys.org, October 12, 2022, https://phys.org/news/2022-10-social-media-polarizes-politics.html.
39 Victoria A. Parker et al., “The Ties That Blind: Misperceptions of the Opponent Fringe and the Miscalibration of Political Contempt,” PsyArXiv, October 1, 2021, https://doi:10.31234/osf.io/cr23g.
40 Ruby Edlin and Lawrence Norden, “Poll of Election Officials Shows High Turnover amid Safety Threats and Political Interference,” Brennan Center for Justice, April 25, 2023, https://www.brennancenter.org/our-work/analysis-opinion/poll-election-officials-shows-high-turnover-amid-safety-threats-and.
41 Jim Hoft, “What’s Up, Ruby?… BREAKING: Crooked Operative Filmed Pulling Out Suitcases of Ballots in Georgia IS IDENTIFIED,” Gateway Pundit, December 3, 2020, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20201204030147/https://www.thegatewaypundit.com/2020/12/ruby-breaking-crooked-democrat-filmed-pulling-suitcases-ballots-georgia-identified. Rudy Giuliani, who had served as Trump’s personal lawyer, participated in defaming the women, who were awarded $148 million in damages in a defamation case against him. Eileen Sullivan, “Jury Orders Giuliani to Pay $148 Million to Election Workers He Defamed,” New York Times, December 15, 2023, https://www.nytimes.com/2023/12/15/us/politics/rudy-giuliani-defamation-trial-damages.html.
42 Anita Snow, “Armed Groups Can Monitor Arizona Ballot Drop Boxes, Federal Judge Rules,” PBS NewsHour, October 28, 2022, https://www.pbs.org/newshour/politics/armed-group-can-monitor-arizona-ballot-drop-boxes-federal-judge-rules.
43 Melody Gutierrez, “Anti-vaccine Activists, Mask Opponents Target Public Health Officials—at Their Homes,” Los Angeles Times, June 18, 2020, https://www.latimes.com/california/story/2020-06-18/anti-mask-protesters-target-county-health-officers; Stephanie Lai, “Dozens Protest Outside of Home of L.A. County’s Public Health Director,” Los Angeles Times, November 29, 2020, https://www.latimes.com/california/story/2020-11-29/dozens-protest-outside-of-la-health-director-barbara-ferrers-echo-park-home.
44 Anna Maria Barry-Jester et al., “Pandemic Backlash Jeopardizes Public Health Powers, Leaders,” KFF Health News, December 15, 2020, https://kffhealthnews.org/news/article/pandemic-backlash-jeopardizes-public-health-powers-leaders.
45 Prof. Peter Hotez, MD, PhD (@PeterHotez), “Spotify Has Stopped Even Sort of Trying to Stem Joe Rogan’s Vaccine Misinformation. It’s really true @annamerlan just awful,” Twitter, June 17, 2023, 7:05 a.m., https://twitter.com/PeterHotez/status/1670040001751445504.
46 Peter Hotez, “Vaccine Scientist Speaks Out on Harassment After Joe Rogan Challenged Him,” interview by Erin Burnett posted to YouTube by CNN, June 22, 2023, at 5:49, https://www.youtube.com/watch?v=nGlE4f5P5oI.
47 Joe Rogan (@joerogan), “Peter, if you claim what RFKjr is saying is ‘misinformation’ I am offering you $100,000.00 to the charity of your choice if you’re willing to debate him on my show with no time limit,” Twitter, June 17, 2023, 3:27 p.m., https://twitter.com/joerogan/status/1670196590928068609.
48 Elon Musk (@elonmusk), “He’s afraid of a public debate, because he knows he’s wrong,” Twitter, June 17, 2023, 4:58 p.m., https://twitter.com/elonmusk/status/1670219488485154816.
49 Follower counts as of June 18, 2023.
50 Keren Landman, “Joe Rogan Wants a ‘Debate’ on Vaccine Science. Don’t Give It to Him,” Vox, June 22, 2023, vox.com/2023/6/22/23768539/rogan-rfk-hotez-debate-vaccine-deniers-better.
51 Jeremy Littau, “Social Media Has Collapsed Good Debate,” The Atlantic, June 24, 2023, https://www.theatlantic.com/technology/archive/2023/06/joe-rogan-rfk-jr-interview-debate/674515.
52 Mark Norris, “Vaccine Expert Dr. Peter Hotez Harassed Outside Houston Home After Weekend of Online Attacks,” Texas Public Radio, June 19, 2023, https://www.tpr.org/public-health/2023-06-19/vaccine-expert-dr-peter-hotez-harassed-outside-houston-home-after-weekend-of-online-attacks.
53 For multiple perspectives see Jeremy Littau, “Social Media Has Collapsed Good Debate,” Atlantic, June 24, 2023, https://www.theatlantic.com/technology/archive/2023/06/joe-rogan-rfk-jr-interview-debate/674515, and Mike Solana, “Debatable Tactics,” Pirate Wires, June 19, 2023, https://www.piratewires.com/p/pirate-wires-rogans-debatable-tactic.
54 Anna Merlan, “Meet the New, Dangerous Fringe of the Anti-vaccination Movement,” Jezebel, June 29, 2015, https://jezebel.com/meet-the-new-dangerous-fringe-of-the-anti-vaccination-171 3438567.
55 This opinion has since become far more visible and even mainstream, with parents advocating for ballot measures to ensure that curriculum choices are restored. Mike Ege, “California Math Wars: San Franciscans Demand Return of 8th Grade Algebra,” San Francisco Standard, November 13, 2023, https://sfstandard.com/2023/11/13/california-math-wars-san-franciscans-demand-8th-grade-algebra.
56 Parker et al., “The Ties That Blind.”
57 Anthony Adragna, Daniella Diaz, and Jennifer Scholtes, “Multiple Members Are Detailing Death Threats and Other Intimidation They’ve Faced for Opposing Jim Jordan’s Speakership Bid,” Politico, October 19, 2023, https://www.politico.com/live-updates/2023/10/19/congress/speaker-race-threats-house-00122416.
58 Roth would be targeted by a mob himself shortly after, in December 2022, when Elon Musk baselessly made allegations suggesting that he condoned child sexualization online. He wrote about the experience in Yoel Roth, “I Was the Head of Trust and Safety at Twitter. This Is What Could Become of It,” New York Times, November 18, 2022, https://www.nytimes.com/2022/11/18/opinion/twitter-yoel-roth-elon-musk.html.
59 Renée DiResta et al., “Assessing Inauthentic Networks Commenting on the US Midterms,” Election Integrity Partnership, November 1, 2022, https://www.eipartnership.net/blog/inauthentic-foreign-networks.
60 Jack Posobiec (@JackPosobiec), profile page, Twitter, November 2, 2022, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20221102055859/https://twitter.com/JackPosobiec.
61 P. W. Singer and Emerson T. Brooking, LikeWar: The Weaponization of Social Media (Boston: Eamon Dolan/Houghton Mifflin Harcourt, 2018), 129.
62 Jack Posobiec (@JackPosobiec), “The ‘independent analysts’ citied by Twitter’s Head of Safety and Integrity were behind censoring the Hunter Biden laptop in 2020”, Twitter, November 2, 2022, archived at https://web.archive.org/web/20221102194354/https://twitter.com/JackPosobiec/status /1587836232582692871.
63 Renée DiResta, “The Twitter Files Are a Missed Opportunity,” The Atlantic, December 15, 2022, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2022/12/twitter-files-content-moderation-transparency/672468.
64 Devin Coldewey, “Deconstructing ‘The Twitter Files,’” TechCrunch, January 13, 2023, https://techcrunch.com/2023/01/13/deconstructing-the-twitter-files.
65 Novelist Michael Crichton coined a phrase to describe the phenomenon of trusting a source in one area while forgetting its unreliability in another: Gell-Mann Amnesia. “You open the newspaper to an article on some subject you know well… You read the article and see the journalist has absolutely no understanding of either the facts or the issues. Often, the article is so wrong it actually presents the story backward—reversing cause and effect. I call these the ‘wet streets cause rain’ stories. Paper’s full of them. In any case, you read with exasperation or amusement the multiple errors in a story, and then turn the page to national or international affairs, and read as if the rest of the newspaper was somehow more accurate about far-off Palestine than it was about the story you just read. You turn the page, and forget what you know.” Michael Crichton, “Why Speculate?” (speech, International Leadership Forum, La Jolla, California, April 26, 2002), Michael Crichton, Internet Archive, http://web.archive.org/web/20070714204136/http://www.michaelcrichton.net/speech-whyspeculate.html.
66 Robert Collier, “Venezuelan Politics Suit Bay Area Activists’ Talents / Locals Help Build Chavez’s Image, Provide Polling Data,” SFGATE, August 21, 2004, https://www.sfgate.com/politics/article/Venezuelan-politics-suit-Bay-Area-activists-2700433.php.
67 Michael Shellenberger (@shellenberger), “46. The FBI’s influence campaign may have been helped by the fact that it was paying Twitter millions of dollars for its staff time,” Twitter, December 19, 2022, 10:36 a.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230916181050/https://twitter.com/shellenberger/status/1604908670063906817.
68 Oliver Darcy, “Elon Musk Claims the FBI Paid Twitter to ‘Censor Info from the Public.’ Here’s What the Twitter Files Actually Show,” CNN, December 20, 2022, https://www.cnn.com/2022/12/20/media/elon-musk-fbi-twitter-reliable-sources/index.html.
69 Steve Nelson, “House GOP Wants FBI’s Twitter Censorship, Reimbursement Records,” House of Representatives Judiciary Committee, December 23, 2022, https://judiciary.house.gov/media/in-the-news/house-gop-wants-fbis-twitter-censorship-reimbursement-records.
70 D’Angelo Gore, “FBI Reimbursed Twitter for Providing User Information,” FactCheck.org, February 6, 2023, https://www.factcheck.org/2023/02/fbi-reimbursed-twitter-for-providing-user-information.
71 Renée DiResta, “Fiction vs Reality: My Texts with Michael Shellenberger,” Renee’s Substack, March 31, 2023, https://reneediresta.substack.com/p/fiction-vs-reality-my-texts-with; Sam Harris, “Social Media & Public Trust: A Conversation with Bari Weiss, Michael Shellenberger, and Renée DiResta,” video posted to YouTube by Sam Harris, February 1, 2023, 1:08:52, https://www.youtube.com/watch?v=tVeL5HX4uDY.
72 Bari Weiss (@bariweiss), “THREAD: THE TWITTER FILES PART TWO. TWITTER’S SECRET BLACKLISTS,” Twitter, December 28, 2022, 4:15 p.m., https://twitter.com/bariweiss/status/1601007575633305600.
73 “Libs of TikTok,” Wikipedia, last modified September 25, 2023, 4:56 p.m., https://en.wikipedia.org/wiki/Libs_of_TikTok.
74 See notes 46–48 in Chapter 5 for a collection of research discussing conservative content performance on social media.
75 “Terms of Service,” InfoWars, accessed December 19, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20231205213951/https://www.infowars.com/terms-of-service.
76 Trash Discourse (@ThaWoodChipper), “Breaking: FBI releases Cyber Plan w/ @kyleseraphin @americamission_,” Twitter Spaces, March 2, 2023, 8:59 a.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230324011816/https://twitter.com/ThaWoodChipper/status/1631338520697802752?s=20. Create audio archive.
77 “Hearing on the Weaponization of the Federal Government, Before the Select Subcommittee on the Weaponization of the Federal Government,” 118th Congress, US House of Representatives Committee Repository, March 9, 2023, https://docs.house.gov/Committee/Calendar/ByEvent.aspx?EventID=115442.
78 Andrea Bernstein, “Republican Rep. Jim Jordan Issues Sweeping Information Requests to Universities Researching Disinformation,” ProPublica, March 22, 2023, https://www.propublica.org/article/jim-jordan-disinformation-subpoena-universities.
79 Jim Jordan refused to cooperate with the House Select Committee to Investigate the January 6th Attack on the United States Capitol, commenting, “This request is far outside the bounds of any legitimate inquiry, violates core constitutional principles and would serve to further erode legislative norms.” He subsequently defied a subpoena from the committee, writing, “Public statements by members of the Select Committee indicate that it seeks to use its subpoena authority for improper motives and for the self-aggrandizement of its members.” See Luke Broadwater, “Jim Jordan Refuses to Cooperate with Jan. 6 Panel,” New York Times, updated October 13, 2023, https://www.nytimes.com/2022/01/09/us/politics/jim-jordan-jan-6-panel.html; Rep. Jim Jordan (@Jim_Jordan), “Response to the January 6th Committee,” Twitter, May 25, 2022, 4:00 p.m., https://twitter.com/Jim_Jordan/status/1529598191854923776/photo/3.
80 Rep. Dan Bishop (@RepDanBishop), “To be sure, @MikeBenzCyber and @FFO_Freedom have made themselves indispensable in bringing to light the largest government censorship scheme in US history,” Twitter, May 11, 2023, 8:38 a.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230920235530/https://twitter.com/RepDanBishop/status/1656760668911988774.
81 Michael Shellenberger, “‘The Most Dangerous People in America Right Now,’” Public (blog), March 23, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230323150149/https://public.substack.com/p/the-most-dangerous-people-in-america; Michael Shellenberger, “Why Renee DiResta Leads the Censorship Industry,” Public (blog), April 3, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230403185119/https://public.substack.com/p/why-renee-diresta-leads-the-censorship.
82 America First Legal, “Jill Hines & Jim Hoft v. Alex Stamos, et al.,” blog post at https://aflegal.org/litigation/jill-hines-jim-hoft-v-alex-stamos-et-al. A copy of the lawsuit can be found at https://dockets.justia.com/docket/louisiana/lawdce/3:2023cv00571/199277.
83 Mike Masnick, “The Good, the Bad, and the Incredibly Ugly in the Court Ruling Regarding Government Contacts with Social Media,” Techdirt, July 6, 2023, https://www.techdirt.com/2023/07/06/the-good-the-bad-and-the-incredibly-ugly-in-the-court-ruling-regarding-government-contacts-with-social-media.
84 “Stanford University Files Amicus Brief in Missouri v. Biden Appeal,” press release, Stanford University Freeman Spogli Institute for International Studies, July 28, 2023, https://fsi.stanford.edu/news/stanford-university-files-amicus-brief-missouri-v-biden-appeal; Missouri v. Biden, 3:22-CV-01213 (W.D. La. Mar. 20, 2023).
85 Kate Starbird, “Addressing Falsehoods and the Manipulated Narrative of House Judiciary Committee Majority Document: ‘The Weaponization of CISA: How a ‘Cybersecurity’ Agency Colluded with Big Tech and ‘Disinformation’ Partners to Censor Americans,’” University of Washington Center for an Informed Public, August 23, 2023, https://www.cip.uw.edu/2023/08/23/starbird-house-judiciary-committee-report.
86 Jonathan Blitzer, “Jim Jordan’s Conspiratorial Quest for Power: How the Ohio Republican Built an Insurgent Bid for Speaker on the Lies of Donald Trump,” New Yorker, October 21, 2023, https://www.newyorker.com/magazine/2023/10/30/jim-jordans-conspiratorial-quest-for-power.
87 Steven Lee Myers and Sheera Frenkel, “G.O.P. Targets Researchers Who Study Disinformation Ahead of 2024 Election,” New York Times, June 19, 2023, https://www.nytimes.com/2023/06/19/technology/gop-disinformation-researchers-2024-election.html.
88 Naomi Oreskes and Erik M. Conway, Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Global Warming (New York: Bloomsbury Press, 2010), 34.
89 Michael E. Mann, The Hockey Stick and the Climate Wars: Dispatches from the Front Lines (New York: Columbia University Press, 2012), 61.
90 Ibid., 200.
91 Post from Medhi Hasan documenting this interaction is at Mehdi Hasan (@mehdirhasan), “Me: ‘It’s just error after error, Matt?’ @mtaibbi: ‘Well, that is an error.’ Watch me confront Matt Taibbi with multiple, unacknowledged, and glaring mistakes in his Twitter Files reporting…,” Twitter, April 6, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230407052848/https://twitter.com/mehdirhasan/status/1644064242419617803. Media summary with embedded video can be found here: Justin Baragona, “MSNBC Host Makes Matt Taibbi Squirm over His ‘Twitter Files’ Errors,” Daily Beast, April 6, 2023, https://www.thedailybeast.com/msnbc-host-mehdi-hasan-makes-matt-taibbi-squirm-over-his-twitter-files-errors.
92 Brandy Zadrozny, “Michael Benz, a Conservative Crusader Against Online Censorship, Appears to Have a Secret History as an Alt-Right Persona,” NBC News, October 6, 2023, https://www.nbcnews.com/tech/internet/michael-benz-rising-voice-conservative-criticism-online-censorship-rcna119213.
93 Richard Spencer (@RichardBSpencer), “The notion that ‘frame game’ was engaged in ‘de-radicalization’ is absurd. Though he obviously was trying to channel the AltRight in a certain direction for an outside player,” Twitter, October 6, 2023, 8:04 p.m., Internet Archive, https://web.archive.org/web/20231009184131/https://twitter.com/RichardBSpencer/status/1710491232487854111.
94 Excerpted from a thread that Frame Game (sometimes “framegames”) posted to Twitter and then archived to his Steemit blog. The post appears with the title “Thread 1: A Jewish Perspective on Jewish Influence” and the following description: “Below is a repost of my viral Twitter thread with over 5 million total impressions over the course of a week. With Twitter’s speech bonfire fully underway, this thread is being archived here in eternity’s bosom. It is reproduced with no edits, and was bound by Twitter’s 140 character limit at the time of its writing, in August 2017.” See framegames, “THREAD 1: A Jewish Perspective on Jewish Influence,” steemit, https://web.archive.org/web/20231007003239/https://steemit.com/blog/@framegames/thread-1-a-jewish-perspective-on-jewish-influence-on-the-west.
95 We were sued in May 2023 in Texas as “de facto government agents” by the “New Civil Liberties Alliance” on behalf of activists alleging they were injured by their COVID-19 vaccines. See Dressen v. Flaherty, “Complaint for Declaratory and Injunctive Relief,” 3:23-cv-00155 (S.D. Tex. 2023), https://nclalegal.org/wp-content/uploads/2023/05/Dressen-Complaint-Filed-5.22.23.pdf.
96 Naomi Nix and Cat Zakrzewski, “U.S. Stops Helping Big Tech Spot Foreign Meddling Amid GOP Legal Threats,” Washington Post, November 30, 2023, https://www.washingtonpost.com /technology/2023/11/30/biden-foreign-disinformation-social-media-election-interference/.
97 Darius Tahir, “The NIH halts a research project. Is it self-censorship?,” CBS News, August 5, 2023, https://www.cbsnews.com/news/nih-halts-research-project-is-it-self-censorship/.
98 Zach Greenberg, “Chilling open records request targets University of Washington faculty, threatens academic freedom,” The FIRE newsdesk, November 15, 2022, https://www.thefire.org /news/chilling-open-records-request-targets-university-washington-faculty-threatens-acade mic-freedom.
99 Russell Muirhead and Nancy L. Rosenblum, A Lot of People Are Saying: The New Conpiracism and the Assault on Democracy (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2019), 9.
CHAPTER 9: THE PATH FORWARD
1 Alan Brinkley, Voices of Protest: Huey Long, Father Coughlin and the Great Depression (New York: Vintage Books, 1983), 97.
2 Ibid., 143.
3 Forrest Davis, “Father Coughlin,” The Atlantic, December 1935, https://www.theatlantic.com/magazine/archive/1935/12/father-coughlin/652107.
4 Clyde Haberman, “Today in History: The Father Coughlin Story,” PBS, March 9, 2022, https://www.pbs.org/wnet/exploring-hate/2022/03/09/today-in-history-the-father-coughlin-story.
5 Thomas Doherty, “The Deplatforming of Father Coughlin,” Slate, January 21, 2021, https://slate.com/technology/2021/01/father-coughlin-deplatforming-radio-social-media.html.
6 Tianyi Wang, “Media, Pulpit, and Populist Persuasion: Evidence from Father Coughlin,” American Economic Review 111, no. 9 (2021): 3064–3092, https://doi.org/10.1257/aer.20200513.
7 “Father Coughlin Blames Jews for Nazi Violence,” History Unfolded: US Newspapers and the Holocaust, https://newspapers.ushmm.org/events/father-coughlin-blames-jews-for-nazi-violence.
8 Davis, “Father Coughlin.”
9 Doherty, “The Deplatforming.”
10 Diane Cypkin, “A Rhetorical Critical Analysis of Father Coughlin’s Radio Broadcast, November 20, 1938, or Call It What You Will… It’s Still Anti-Semitism!,” Journal of Radio Studies 4, no. 1 (1997): 134–150, https://doi.org/10.1080/19376529709391688.
11 “Father Coughlin Blames Jews,” History Unfolded.
12 Bill Kovarik, “That Time Private US Media Companies Stepped in to Silence the Falsehoods and Incitements of a Major Public Figure… in 1938,” The Conversation, January 15, 2021, https://theconversation.com/that-time-private-us-media-companies-stepped-in-to-silence-the-falsehoods-and-incitements-of-a-major-public-figure-in-1938-153157.
13 “Priest Won’t Meet WMCA Conditions,” New York Times, November 27, 1938, 42, https://timesmachine.nytimes.com/timesmachine/1938/11/27/99571181.html?pageNumber=42#.
14 Kovarik, “That Time Private US Media Companies.”
15 Doherty, “The Deplatforming.”
16 Otto D. Tolischus, “Germany to Keep Dieckhoff at Home,” New York Times, November 27, 1938, 46, https://timesmachine.nytimes.com/timesmachine/1938/11/27/99571225.html.
17 Kovarik, “That Time Private US Media Companies.”
18 “6,000 Here Cheer Coughlin’s Name,” New York Times, December 19, 1938, 6, https://timesmachine.nytimes.com/timesmachine/1938/12/16/98873857.html#.
19 “Fewer Coughlin Pickets; Protest at Radio Station over Ban Is Repeated,” New York Times, December 26, 1938, 27, https://www.nytimes.com/1938/12/26/archives/fewer-coughlin-pickets-protest-at-radio-station-over-ban-is.html; “WMCA Picketing Limited; Confined by Police to Broadway Side of Building,” New York Times, June 19, 1939, 8, https://www.nytimes.com/1939/06/19/archives/wmca-picketing-limited-confined-by-police-to-broadway-side-of.html.
20 David Goodman, “Before Hate Speech: Charles Coughlin, Free Speech and Listeners’ Rights,” Patterns of Prejudice 49, no. 3 (2015): 199–224, https://doi.org/10.1080/0031322X.2015.10 48972.
21 “Coughlin Copies Goebbels Speech,” Daily Clarion-Ledger, December 31, 1938, 1, published online at Newspapers.com, September 23, 2018, https://www.newspapers.com/article/23966340.
22 “Coughlin Supports Christian Front; While Not a Member, ‘I Do Not Disassociate Myself from Movement,’ Priest Says,” New York Times, January 22, 1940, 1, https://www.nytimes.com/1940/01/22/archives/coughlin-supports-christian-front-while-not-a-member-i-do-not.html.
23 The FBI raid of the headquarters of the Christian Front led to the arrest of seventeen men who came to be called the “Brooklyn Boys.” However, sixteen of the seventeen were found not guilty. See Andrew Lapin, “Ep. 7: Sedition,” Radioactive: The Father Coughlin Story, March 9, 2022, https://www.pbs.org/wnet/exploring-hate/2022/03/09/ep-7-sedition; J. P. O’Malley, “FBI Files Shine Light on Homegrown Nazi Plot to Overthrow US Government During WWII,” Times of Israel, January 28, 2022, https://www.timesofisrael.com/fbi-files-shine-light-on-homegrown-nazi-plot-to-overthrow-us-government-during-wwii; Editors of Encyclopaedia Britannica, “Christian Front,” Britannica, n.d., https://www.britannica.com/topic/Christian-Front.
24 Kovarik, “That Time Private US Media Companies.”
25 “Father Coughlin Blames Jews,” History Unfolded.
26 Stewart M. Hoover and Douglas K. Wagner, “History and Policy in American Broadcast Treatment of Religion,” Media, Culture and Society 19, no. 1 (January 1997): 7–27, published online at Religion Online, https://www.religion-online.org/article/history-and-policy-in-american-broadcast-treatment-of-religion.
27 Ibid.
28 In 1949, the FCC implemented the Fairness Doctrine, which aimed to regulate public discourse on controversial topics in broadcast media by requiring equal time for balanced opposing viewpoints. This rule itself sparked controversy due to its vague criteria for what qualified as a viewpoint requiring equal debate. In 1987, under President Ronald Reagan, the FCC repealed the Fairness Doctrine, citing its stifling impact on free speech.
29 Kate Klonick, “The New Governors: The People, Rules, and Processes Governing Online Speech,” Harvard Law Review 131, no. 6 (April 2018): 1598–1670.
30 Christopher St. Aubin and Jacob Liedke, “Most Americans Favor Restrictions on False Information, Violent Content Online,” Pew Research Center, July 20, 2023, https://www.pewresearch.org/short-reads/2023/07/20/most-americans-favor-restrictions-on-false-information-violent-content-online.
31 Daphne Keller, “Lawful but Awful? Control over Legal Speech by Platforms, Governments, and Internet Users,” University of Chicago Law Review Online, June 28, 2022, https://lawreviewblog.uchicago.edu/2022/06/28/keller-control-over-speech.
32 Renée DiResta, “The Digital Maginot Line,” Ribbonfarm, November 28, 2018, https://www.ribbonfarm.com/2018/11/28/the-digital-maginot-line.
33 Giuseppe Russo et al., “Spillover of Antisocial Behavior from Fringe Platforms: The Unintended Consequences of Community Banning,” Proceedings of the International AAAI Conference on Web and Social Media ICWSM 16 (2023): 742–753, https://doi.org/10.48550/arXiv.2209.09803.
34 Jeff Kosseff, Liar in a Crowded Theater: Freedom of Speech in a World of Misinformation (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2023).
35 Jeremy Boreing (@JeremyDBoreing), “Twitter canceled a deal with @realdailywire to premiere What is a Woman?…,” Twitter, June 1, 2023, Internet Archive, https://web.archive.org/web/20230601142311/https://twitter.com/JeremyDBoreing/status/1664255321630552065.
36 Some of Twitter’s policies regularly intersected with active fronts in the culture war, turning the policies themselves into a matter of controversy as well as an opportunity to capture attention. For example, it had a long-standing rule that prohibited harassing individual transgender users (such as by referring to them with prior names or pronouns) while still allowing criticism of trans-related policies and laws or identity politics writ large. This attempt to minimize the harassment of individual users, however, was often framed as inherently anticonservative; some argued that it forced conservatives to use pronouns that they disagreed with, which impinged upon their freedom of speech. The targets of the speech, however, were also users who wanted to express themselves on Twitter as well. As with many moderation decisions, calls sometimes hinged on whether individual moderators felt that a word or phrase was harassment, merely offensive, or an overreaction by the reportee. More importantly, however, the policy became a source of secondary attention-capture for clout and profit, as those who alleged that they were moderated unfairly—or felt they went unheard—subsequently commanded attention cycles highlighting the incidents.
37 Jeremy Boreing (@JeremyDBoreing), “I appreciate the reply. We posted the two clips flagged by Twitter and they were indeed labeled ‘hateful conduct’ and the share functions were disabled on the…,” Twitter, Juny 1, 2023, https://twitter.com/JeremyDBoreing/status/1664332765226057730?s=20.
38 Daysia Tolentino and David Ingram, “Musk’s response to an anti-trans video sparks 24 hours of chaos at Twitter,” NBC News, June 3, 2023, https://www.nbcnews.com/tech/social-media/musk-elon-twitter-ella-irwin-trans-video-what-is-a-woman-stream-rcna87429.
39 Robert B. Cialdini, Influence: Science and Practice, 5th ed. (1984; reis., Boston: Pearson, 2009), 210–211.
40 “Community Principles,” TikTok, last updated March 2023, https://www.tiktok.com/community-guidelines/en/community-principles.
41 “Ensuring Respect for Free Expression, Through Independent Judgement,” Oversight Board, https://www.oversightboard.com.
42 For example, Twitter and Facebook have programs to ensure that moderation actions against high-profile users are checked by multiple reviewers, including at times the executive team. Preliminary indications from some of our data in the 2020 election suggested that lower-follower accounts were actioned for election misinformation even as influencers with far more reach did not appear to be. This is perhaps a natural defensive stance for Big Tech platforms, but it preferentially favors those with large audiences or offline power. Renée DiResta and Matt Debutts, “‘Newsworthiness,’ Trump, and the Facebook Oversight Board,” Columbia Journalism Review, April 26, 2021, https://www.cjr.org/the_new_gatekeepers/facebook-oversight-board-2.php.
43 For a nuanced explanation of how content moderation work is done and the mental health impacts it has, see Casey Newton, “The Trauma Floor: The Secret Lives of Facebook Moderators in America,” The Verge, February 25, 2019, https://www.theverge.com/2019/2/25/18229714/cognizant-facebook-content-moderator-interviews-trauma-working-conditions-arizona.
44 “Singapore Tightens the Reins on Extreme Social Media Content,” Japan Times, November 12, 2022, https://www.japantimes.co.jp/life/2022/11/12/general/social-media-content-law-singapore.
45 Yashraj Sharma, “Twitter Accused of Censorship in India as It Blocks Modi Critics,” The Guardian, April 5, 2023, https://www.theguardian.com/world/2023/apr/05/twitter-accused-of-censorship-in-india-as-it-blocks-modi-critics-elon-musk.
46 Charlie Savage, “Trump’s Order Targeting Social Media Sites, Explained,” New York Times, May 28, 2020, https://www.nytimes.com/2020/05/28/us/politics/trump-twitter-explained.html.
47 David Shepardson, “Biden Revokes Trump Order That Sought to Limit Social Media Firms’ Protections,” Reuters, May 17, 2021, https://www.reuters.com/technology/biden-revokes-trump-order-that-sought-limit-social-media-firms-protections-2021-05-15.
48 Fletcher Schoen and Christopher J. Lamb, “Deception, Disinformation, and Strategic Communications: How One Interagency Group Made a Major Difference,” Institute for National Strategic Studies, June 1, 2012, https://inss.ndu.edu/Media/News/Article/693590/deception-disinformation-and-strategic-communications-how-one-interagency-group.
49 Fred Barbash, “U.S. Ties ‘Klan’ Olympic Hate Mail to KGB,” Washington Post, August 7, 1984, https://www.washingtonpost.com/archive/politics/1984/08/07/us-ties-klan-olympic-hate-mail-to-kgb/80918fe8-fcf0-46cf-bb58-726ee46d8ce9.
50 Michael Dhunjishah, “Countering Propaganda and Disinformation: Bring Back the Active Measures Working Group?,” War Room, July 7, 2017, https://warroom.armywarcollege.edu/articles/countering-propaganda-disinformation-bring-back-active-measures-working-group.
51 Knight First Amendment Institute at Columbia University, https://knightcolumbia.org/blog/channel/jawboning.
52 Will Oremus with David DiMolfetta, “Disinfo Researchers Are Under Pressure from the Right. They’re Starting to Push Back,” Washington Post, August 3, 2023, https://www.washingtonpost.com/politics/2023/08/03/disinfo-researchers-are-under-pressure-right-theyre-starting-push-back.
53 Mike Masnick, “5th Circuit Cleans Up District Court’s Silly Jawboning Ruling About the Biden Admin, Trims It Down to More Accurately Reflect the 1st Amendment,” Techdirt, September 11, 2023, https://www.techdirt.com/2023/09/11/5th-circuit-cleans-up-district-courts-silly-jawboning-ruling-about-the-biden-admin-trims-it-down-to-more-accurately-reflect-the-1st-amendment.
54 Stanford University filed an amicus brief with the Supreme Court, as we had with the Fifth Circuit, fact-checking the claims about us and our work. That can be found at http://www.supremecourt.gov /DocketPDF/23/23-411/294255/20231226143930837_Murthy%20v.%20Missouri%20--%20SCOTUS%20Amicus%20FINAL.pdf.
55 Yoel Roth, “Getting the Facts Straight: Some Observations on the Fifth Circuit Ruling in Missouri v. Biden,” Jawboning (blog), Knight First Amendment Institute at Columbia University, September 27, 2023, https://knightcolumbia.org/blog/getting-the-facts-straight-some-observations-on-the-fifth-circuit-ruling-in-missouri-v-biden-1.
56 State of Missouri, et al. v. Joseph R. Biden Jr., et al., 3:22-CV-01213 (W.D. La. Jul. 4, 2023), https://ago.mo.gov/wp-content/uploads/missouri-v-biden-ruling.pdf.
57 Robby Soave, “Inside the Facebook Files: Emails Reveal the CDC’s Role in Silencing COVID-19 Dissent,” Reason, January 19, 2023, https://reason.com/2023/01/19/facebook-files-emails-cdc-covid-vaccines-censorship.
58 For coverage of the controversy, see David Ingram, “Elon Musk’s Twitter Faces Censorship Allegations in India Free Speech Battle,” NBC News, January 25, 2023, https://www.nbcnews.com/tech/social-media/modi-twitter-bbc-musk-elon-documentary-watch-video-rcna67497. Also see Lumen’s post about Twitter ceasing contributions: Lumen (@lumendatabase), “As of April 15th, 2023, Twitter has not submitted copies of any of the takedown notices it receives to Lumen…” Twitter, April 27, 2023, 4:25 p.m., https://twitter.com/lumendatabase/status/1651578251599310849.
59 Herbert A. Simon, “Designing Organizations for an Information-Rich World,” in M. Greenberger (ed.), Computers, Communications, and the Public Interest (Baltimore: Johns Hopkins Press, 1971).
60 Renée DiResta, “How Online Mobs Act like Flocks of Birds,” NOEMA, November 3, 2022, https://www.noemamag.com/how-online-mobs-act-like-flocks-of-birds.
61 Kaitlyn Tiffany, “Very, Very Few People Are Falling Down the YouTube Rabbit Hole,” The Atlantic, August 30, 2023, https://www.theatlantic.com/technology/archive/2023/08/youtube-rabbit-holes-american-politics/675186.
62 Sandra González-Bailón et al., “Asymmetric Ideological Segregation in Exposure to Political News on Facebook,” Science 381, no. 6656 (July 2023): 392–398, https://doi.org/10.1126/science.ade7138.
63 Kai Kupferschmidt, “Does Social Media Polarize Voters? Unprecedented Experiments on Facebook Users Reveal Surprises,” Science, July 27, 2023, https://www.science.org/content/article/does-social-media-polarize-voters-unprecedented-experiments-facebook-users-reveal; Brendan Nyhan et al., “Like-Minded Sources on Facebook Are Prevalent but Not Polarizing,” Nature 620 (July 2023): 137–144, https://www.nature.com/articles/s41586-023-06795-x.
64 Justin Hendrix and Paul M. Barrett, “The Meta Studies: Nuanced Findings, Corporate Spin, and Media Oversimplification,” Tech Policy Press, August 2, 2023, https://www.techpolicy.press/the-meta-studies-nuanced-findings-corporate-spin-and-media-oversimplification.
65 Aviv Ovadya and Luke Thorburn, “Bridging Systems: Open Problems for Countering Destructive Divisiveness Across Ranking, Recommenders, and Governance,” Knight First Amendment Institute at Columbia University, October 26, 2023, https://knightcolumbia.org/content/bridging-systems.
66 Tom Cunningham, “Ranking by Engagement,” Tom Cunningham, May 8, 2023, https://tecunningham.github.io/posts/2023-04-28-ranking-by-engagement.html; “Ranking by Engagement,” Integrity Institute, May 8, 2023, https://integrityinstitute.org/blog/ranking-by-engagement.
67 Jonathan Stray, “Designing Recommender Systems to Depolarize,” First Monday 27, no. 5 (2022), https://doi.org/10.5210/fm.v27i5.12604.
68 For example, studies suggest that platforms play a role in driving people to untrustworthy websites and that Facebook played a smaller role in 2020 than in 2016. Ryan C. Moore, Ross Dahlke, and Jeffrey T. Hancock, “Exposure to Untrustworthy Websites in the 2020 US Election,” Nature Human Behaviour 7 (2023): 1096–1105, https://www.nature.com/articles/s41562-023-01564-2.
69 Gordon Pennycook and David G. Rand, “Fighting Misinformation on Social Media Using Crowdsourced Judgements of News Source Quality,” Proceedings of the National Academy of Sciences 116, no. 7 (January 28, 2019): 2521–2526, https://doi.org/10.1073/pnas.1806781116.
70 Eric Jaffe, “The ‘Contagion’ of Social Networks,” Los Angeles Times, September 13, 2010, https://www.latimes.com/archives/la-xpm-2010-sep-13-la-he-social-networks-health-20100913-story.html.
71 Eli Pariser and Talia Stroud’s nonprofit organization New_ Public maintains a Substack with research into how norms shape digital spaces. See, for example, “Understanding How Norms Shape Digital Spaces,” New_ Public, Substack, December 10, 2023, https://newpublic.substack.com/p/understanding-how-norms-shape-digital.
72 Philip Bump, “From the Election to the Riot, Nearly a Third of Facebook’s Top Link Posts Were from Right-Wing Media,” Washington Post, January 12, 2021, https://www.washingtonpost.com/politics/2021/01/12/election-riot-nearly-third-facebooks-top-link-posts-were-right-wing-media.
73 Renée DiResta, “Free Speech Is Not the Same as Free Reach,” Wired, August 30, 2018, https://www.wired.com/story/free-speech-is-not-the-same-as-free-reach.
74 “Freedom of Speech, Not Reach: An Update on Our Enforcement Philosophy,” Twitter Blog, April 17, 2023, https://blog.twitter.com/en_us/topics/product/2023/freedom-of-speech-not-reach-an-update-on-our-enforcement-philosophy.
75 Di Zhao, Pouriya, and Auro, “Twitter: The Algorithm,” GitHub repository, 2023, https://github.com/twitter/the-algorithm.
76 Ragul Bharvaga et al., “Gobo: A System for Exploring User Control of Invisible Algorithms in Social Media,” CSCW (2019): 151–155, https://doi.org/10.1145/3311957.3359452.
77 Francis Fukuyama et al., “Report of the Working Group on Platform Scale,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, November 17, 2020, https://cyber.fsi.stanford.edu/publication/report-working-group-platform-scale.
78 Ethan Zuckerman and Chand Rajendra-Nicolucci, “From Community Governance to Customer Service and Back Again: Re-examining Pre-web Models of Online Governance to Address Platforms’ Crisis of Legitimacy,” Social Media and Society 9, no. 3 (July-September 2023): 1–12, https://doi.org/10.1177/20563051231196864.
79 Tobias Rose-Stockwell, Outrage Machine: How Tech Amplifies Discontent, Disrupts Democracy—and What We Can Do About It (London: Piatkus, 2023), also summarized in brief essay form in Tobias Rose-Stockwell, “Facebook’s Problems Can Be Solved with Design,” Quartz, April 30, 2018, https://qz.com/1264547/facebooks-problems-can-be-solved-with-design.
80 James Vincent, “Twitter Is Bringing Its ‘Read Before You Retweet’ Prompt to All Users,” The Verge, September 25, 2020, https://www.theverge.com/2020/9/25/21455635/twitter-read-before-you-tweet-article-prompt-rolling-out-globally-soon.
81 Avie Schneider and Scott Horsley, “How Stock Market Circuit Breakers Work,” NPR, March 9, 2020, https://www.npr.org/2020/03/09/813682567/how-stock-market-circuit-breakers-work.
82 Renée DiResta and Tobias Rose-Stockwell, “How to Stop Misinformation Before It Gets Shared,” Wired, March 26, 2021, https://www.wired.com/story/how-to-stop-misinformation-before-it-gets-shared.
83 Renée DiResta, “Elon Musk Is Fighting for Attention, Not Free Speech,” The Atlantic, April 14, 2022, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2022/04/elon-musk-buy-twitter-free-speech/629571.
84 For more suggestions on friction, see Ellen P. Goodman and Karen Kornbluh, “Social Media Platforms Need to Flatten the Curve of Dangerous Misinformation,” Slate, August 21, 2020, https://slate.com/technology/2020/08/facebook-twitter-youtube-misinformation-virality-speed-bump.html; Ellen P. Goodman, “Digital Information Fidelity and Friction,” Knight First Amendment Institute at Columbia University, February 26, 2020, https://knightcolumbia.org /content/digital-fidelity-and-friction; Brett M. Frischmann and Susan Benesch, “Friction-in-Design Regulation as 21st Century Time, Place, and Manner Restriction,” Yale Journal of Law and Technology 25 (August 2023): 377–447, https://dx.doi.org/10.2139/ssrn.4178647. Also see the library of design interventions broached by user experience (UX) researchers that can be found at the Integrity Institute’s website at https://integrityinstitute.org.
85 St. Aubin and Liedke, “Most Americans Favor.”
86 For an in-depth examination of these volunteer moderators as a civic labor force in online governance, see J. Nathan Matias, “The Civic Labor of Volunteer Moderators Online,” Social Media + Society, April 4, 2019, https://journals.sagepub.com/doi/full/10.1177/2056305119836778.
87 Spandana Singh, “Everything in Moderation: An Analysis of How Internet Platforms Are Using Artificial Intelligence to Moderate User-Generated Content,” New American, July 22, 2019, https://www.newamerica.org/oti/reports/everything-moderation-analysis-how-internet-platforms-are-using-artificial-intelligence-moderate-user-generated-content.
88 “Topologies and Tribulations of Gettr: A Month in the Life of a New Alt-Network,” Stanford Internet Observatory Cyber Policy Center, August 12, 2021, https://cyber.fsi.stanford.edu/io/news/topologies-and-tribulations-gettr.
89 David Thiel and Miles McCain, “Gabufacturing Dissent: An In-Depth Analysis of Gab,” Stanford Digital Repository, June 1, 2022, https://doi.org/10.25740/ns280ry2029.
90 Asawin Suebsaeng and Adam Rawnsley, “A Pro-Trump Social Network Wants to Corner the Anti-vax ‘Jizz Market,’” Rolling Stone, March 16, 2023, https://www.rollingstone.com/politics/politics-features/covid-vaccines-infertility-antivax-gettr-social-media-1234697898.
91 Jay Caspian Kang, “What Bluesky Tells Us About the Future of Social Media,” New Yorker, May 12, 2023, https://www.newyorker.com/news/our-columnists/what-bluesky-tells-us-about-the-future-of-social-media.
92 Alex Heath, “This Is What Instagram’s Upcoming Twitter Competitor Looks Like,” The Verge, June 8, 2023, https://www.theverge.com/2023/6/8/23754304/instagram-meta-twitter-competitor-threads-activitypub.
93 DiResta, “How Online Mobs Act.”
94 Joseph B. Bak-Coleman et al., “Stewardship of Global Collective Behavior,” Proceedings of the National Academy of Sciences, June 21, 2021, https://www.pnas.org/doi/10.1073/pnas.2025 764118.
95 Marcus Aurelius, Meditations, trans. Martin Hammond (London: Penguin Books, 2006).
96 Anya Schiffrin, “Fighting Disinformation with Media Literacy—in 1939,” Columbia Journalism Review, October 10, 2018, https://www.cjr.org/innovations/institute-propaganda-analysis.php.
97 Institute for Propaganda Analysis, Propaganda, How to Recognize It and Deal with It (New York: Institute for Propaganda Analysis, 1938), 2.
98 Alfred McClung Lee and Elizabeth Briant Lee, The Fine Art of Propaganda: A Study of Father Coughlin’s Speeches (New York: Harcourt, Brace and Company, 1939). The ABCs of propaganda were “ASCERTAIN the conflict element in the propaganda you are analyzing. BEHOLD your own reaction to this conflict element. CONCERN yourself with today’s propaganda associated with today’s conflicts. DOUBT that your opinions are ‘your very own.’ EVALUATE, therefore, with the greatest care, your own propagandas. FIND THE FACTS before you come to any conclusion. GUARD always, finally, against omnibus words.”
99 The “Tricks of the Trade” were articulated in Chapter 3 of The Fine Art of Propaganda. I have selected the most appropriate modern emojis available, but here note the original pictographs chosen: Name Calling was symbolized by “the ancient sign of condemnation used by the Vestal Virgins in the Roman Coliseum, a thumb turned down”; Glittering Generality was symbolized by “a glittering gem that may or may not have its apparent value”; Transfer was symbolized by a mask of the style worn by ancient Greek and Roman actors; Testimonial was symbolized by a seal and ribbons, the “stamp of authority”; Plain Folks was symbolized by an old shoe (period slang for an old friend); Card Stacking was symbolized by an ace of spades, “a card traditionally used to signify treachery”; and Band Wagon was symbolized by a bandmaster’s hat and baton.
100 Anya Schiffrin, “Fighting Disinformation in the 1930s: Clyde Miller and the Institute for Propaganda Analysis,” International Journal of Communication 16 (2022): 3715–3741.
101 Philipp Markolin, “Distort, Discredit, Dismiss: The Manipulation Playbook of Anti-science Actors, Part 2,” The Protagonist Future?, May 15, 2023, https://protagonistfuture.substack.com/p/distort-discredit-dismiss.
102 Stephan Lewandowsky, Ronald E. Robertson, and Renée DiResta, “Challenges in Understanding Human-Algorithm Entanglement During Online Information Consumption,” Perspectives on Psychological Science, July 10, 2023, https://doi.org/10.1177/17456916231180809.
103 For a full discussion of recent studies examining intervention and responses to political rumors, see Adam J. Berinsky, Political Rumors: Why We Accept Misinformation and How to Fight It (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2023).
104 Lisa Belkin, “Procter & Gamble Fights Satan Story,” New York Times, April 18, 1985, https://www.nytimes.com/1985/04/18/garden/procter-gamble-fights-satan-story.html.
105 Robert Skvarla, “When 1980s Satanic Panic Targeted Procter & Gamble,” Atlas Obscura, July 13, 2017, https://www.atlasobscura.com/articles/procter-gamble-satan-conspiracy-theory.
106 See Jean-Noël Kapferer, Rumors: Uses, Interpretations and Images (New Brunswick, NJ: Transaction Publishers, 2013), chap. 7–8.
107 Laura Blumenfeld, “Procter Gamble’s Devil of a Problem,” Washington Post, July 15, 1991, https://www.washingtonpost.com/archive/lifestyle/1991/07/15/procter-gambles-devil-of-a-problem/36f27641-e679-40f4-ac02-9d12c59a2f3b.
108 Kapferer, Rumors, 235.
109 Jessica Contrera, “A QAnon Con: How the Viral Wayfair Sex Trafficking Lie Hurt Real Kids,” Washington Post, December 16, 2021, https://www.washingtonpost.com/dc-md-va/interactive/2021/wayfair-qanon-sex-trafficking-conspiracy.
110 Kate Starbird et al., “What Makes an Election Rumor Go Viral? Look at These 10 Factors,” Neiman Lab, October 25, 2022, https://www.niemanlab.org/2022/10/election-rumors-gone-viral.
111 Stephanie Saul, “Looking, Very Closely, for Voter Fraud,” New York Times, September 16, 2012, https://www.nytimes.com/2012/09/17/us/politics/groups-like-true-the-vote-are-looking-very-closely-for-voter-fraud.html.
112 As writer Robert Tracinski points out, secret conspiracies and cabals are a staple of Hollywood, so we perhaps shouldn’t be surprised when people think that’s how our political system works. For more on the connection between entertainment tropes and those that appear in political conspiracy theories, see Robert Tracinski, “The Paranoid Style in American Entertainment,” The UnPopulist, June 1, 2023, https://www.theunpopulist.net/p/the-paranoid-style-in-american-entertainment.
113 Reuters Staff, “Evidence Disproves Claims of Italian Conspiracy to Meddle in U.S. Election (Known as #ItalyGate),” Reuters, January 15, 2021, https://www.reuters.com/article/uk-fact-check-debunking-italy-gate-idUSKBN29K2N8.
114 Jigsaw, “7 Insights from Interviewing Conspiracy Theory Believers,” Medium, March 17, 2021, https://medium.com/jigsaw/7-insights-from-interviewing-conspiracy-theory-believers-c475005f8598; Renée DiResta and Beth Goldberg, “‘Prebunking’ Health Misinformation Tropes Can Stop Their Spread,” Wired, August 28, 2021, https://www.wired.com/story/prebunking-health-misinformation-tropes-can-stop-their-spread.
115 Garret Morrow et al., “The Emerging Science of Content Labeling: Contextualizing Social Media Content Moderation,” Journal of the Association for Information Science and Technology 73, no. 10 (2022): 1365–1386, https://doi.org/10.1002/asi.24637.
116 Zeve Sanderson et al., “Twitter Flagged Donald Trump’s Tweets with Election Misinformation: They Continued to Spread Both on and off the Platform,” Harvard Misinformation Review, August 24, 2021, https://misinforeview.hks.harvard.edu/article/twitter-flagged-donald-trumps-tweets-with-election-misinformation-they-continued-to-spread-both-on-and-off-the-platform.
117 Stephan Lewandowsky and Sander van der Linden, “Countering Misinformation and Fake News Through Inoculation and Prebunking,” European Review of Social Psychology 32, no. 2 (2021): 348–384, https://doi.org/10.1080/10463283.2021.1876983.
118 A channel of experimental intervention content created by Google Jigsaw can be found here: Info Interventions, YouTube Channel, https://www.youtube.com/channel/UCiov-3rtgg9Nl_ezyWyOHpQ.
119 Josh Compton, Ben Jackson, and James A. Dimmock, “Persuading Others to Avoid Persuasion: Inoculation Theory and Resistant Health Attitudes,” Frontiers in Psychology 7, article 122 (2016): 1–9, https://doi.org/10.3389/fpsyg.2016.00122.
120 “Happy Ending,” TV Tropes, https://tvtropes.org/pmwiki/pmwiki.php/Main/HappyEnding.
121 Ryan Schocket, “This Woman Tweeted About Having Coffee Every Day with Her Husband—the Internet Tore Her Apart,” BuzzFeed, October 24, 2022, https://www.buzzfeed.com/ryanschocket2/woman-backlash-for-coffee-husband-tweet.
122 Ezra Klein, “Elon Musk Got Twitter Because He Gets Twitter,” New York Times, April 27, 2022, https://www.nytimes.com/2022/04/27/opinion/elon-musk-twitter.html.
123 Chris Bail, Breaking the Social Media Prism: How to Make Our Platforms Less Polarizing (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2021), 101–107.
124 The Climate Science Legal Defense Fund (https://www.csldf.org) offers legal support and educational information to the field and works to ensure that scientists “can conduct, publish, and discuss their research and advocate for science without the threat of political harassment, censorship, or legal intimidation.” For more information, see the fund’s website. Physicians started the group Shots Heard Round the World (https://shotsheard.org) to offer support and collective response to medical professionals targeted by anti-vaccine activists.
125 Renée DiResta, “Virus Experts Aren’t Getting the Message Out,” The Atlantic, May 6, 2020, https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2020/05/health-experts-dont-understand-how-information-moves/611218.
126 Naomi Oreskes and Erik M. Conway, Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Global Warming (New York: Bloomsbury Publishing, 2010), 263–265.
127 Lauren Kinkade, “5 Good—and Often Funny—Government Social Media Accounts,” Governing, December 4, 2022, https://www.governing.com/community/5-good-and-often-funny-government-social-media-accounts.
128 Jaber F. Gubrium and James A. Holstein, Analyzing Narrative Reality (Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 2009), 211.
129 Taylor Lorenz, “To Fight Vaccine Lies, Authorities Recruit an ‘Influencer Army,’” New York Times, August 1, 2021, https://www.nytimes.com/2021/08/01/technology/vaccine-lies-influencer-army.html.