Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
ДЖОН ДЖ. МИРШАЙМЕР И СТИВЕН М. УОЛТ «ИЗРАИЛЬСКОЕ ЛОББИ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США»
Оглавление
ПРЕДИСЛОВИЕ
Осенью 2002 года журнал Atlantic Monthly предложил нам написать статью об израильском лобби и его влиянии на внешнюю политику США. Мы приняли предложение с некоторыми оговорками, поскольку знали, что это спорная тема и что любая статья, в которой тщательно анализируется лобби, поддержка Израиля со стороны США или сама израильская политика, скорее всего, вызовет резкую реакцию. Тем не менее, мы чувствовали, что этот вопрос больше нельзя игнорировать, особенно в свете террористических атак 11 сентября и надвигающейся войны с Ираком. Если поддержка США Израиля была значительным источником антиамериканизма на Ближнем Востоке и источником напряженности в отношениях с ключевыми стратегическими союзниками, и если произраильские группы и отдельные лица оказывали большое влияние на внешнюю политику США в этом жизненно важном регионе, то важно было поднять этот вопрос открыто и поощрять общественное обсуждение действий и влияния лобби.
Мы работали над статьей в течение следующих двух лет, в тесном сотрудничестве с редакторами Atlantic, и в январе 2005 года отправили им рукопись, соответствующую нашим предварительным договоренностям и включающую практически все их предложения. Через несколько недель, к нашему удивлению, редактор сообщил нам, что "Атлантик" решил не печатать эту статью и что его не интересуют наши попытки ее переработать.
Мы рассматривали возможность отправки статьи в несколько других журналов, но пришли к выводу, что они вряд ли возьмутся за ее публикацию, как из-за содержания, так и из-за объема. Мы также рассматривали возможность превращения статьи в книгу, но ответы на наши первые запросы не были достаточно восторженными, чтобы убедить нас посвятить этому дополнительное время и усилия. Поэтому мы отложили рукопись и занялись другими проектами, хотя сокращенная версия некоторых из этих материалов была включена в книгу Стивена М. Уолта "Укрощение американской силы", которая была опубликована издательством W. W. Norton в сентябре 2005 года.
Затем, в октябре 2005 года, с нами связался видный американский ученый и предложил рассмотреть возможность публикации статьи в London Review of Books. Кто-то из Atlantic дал ему копию отклоненного эссе, и он сказал нам, что, по его мнению, редактор LRB Мэри-Кей Уилмерс будет заинтересована. Мы отправили ей рукопись, и она быстро выразила желание опубликовать ее. После очередного раунда доработки и редактирования статья - теперь она называлась "Израильское лобби" - была опубликована в номере от 23 марта 2006 года. По предложению одного из ученых, прочитавших и прокомментировавших ранний вариант, мы одновременно разместили полностью документированную версию статьи на сайте факультетских рабочих документов Гарвардской школы управления имени Джона Кеннеди. Мы сделали это потому, что формат LRB не предусматривает обширных ссылок и сносок, и мы хотели, чтобы читатели видели, что наши аргументы опираются на широкий круг достоверных источников.
Суть статьи была проста. Описав поразительный уровень материальной и дипломатической поддержки, которую Соединенные Штаты оказывают Израилю, мы утверждали, что эта поддержка не может быть полностью объяснена ни стратегическими, ни моральными соображениями. Вместо этого она во многом объясняется политической силой израильского лобби - свободной коалиции отдельных лиц и групп, которая стремится влиять на американскую внешнюю политику так, чтобы это было выгодно Израилю. Помимо поощрения Соединенных Штатов к более или менее безоговорочной поддержке Израиля, группы и отдельные представители лобби сыграли ключевую роль в формировании американской политики в отношении израильско-палестинского конфликта, злополучного вторжения в Ирак и продолжающейся конфронтации с Сирией и Ираном. Мы предположили, что эта политика не отвечает национальным интересам США и, по сути, вредит долгосрочным интересам Израиля.
Реакция на эссе была ошеломляющей. К июлю 2006 года на сайте Школы Кеннеди было зарегистрировано более 275 000 скачиваний рабочего документа, и мы получили множество просьб перевести или перепечатать статью в LRB. Как и ожидалось, эссе вызвало шквал критики со стороны видных групп и отдельных представителей лобби, а Антидиффамационная лига и авторы статей в Jerusalem Post, New York Sun, Wall Street Journal и Washington Post осудили нас как антисемитов. Газета New Republic посвятила четыре отдельные статьи нападкам на нашу статью, а ряд критиков необоснованно обвинили нас в многочисленных исторических или фактических ошибках. Некоторые критики даже предсказали, что статья (и ее авторы) скоро уйдут в заслуженную, по их мнению, безвестность.
Они ошиблись. Самые разные читатели - как евреи, так и язычники - выступили в поддержку статьи. Они не соглашались с каждым нашим тезисом, но почти все согласились с тем, что такое исследование давно назрело. Предсказуемо, что реакция за пределами Соединенных Штатов была в целом благоприятной, и даже в самом Израиле было несколько положительных откликов. Уважительные оценки появились в газетах New York Times, Financial Times, New York Review of Books, Chicago Tribune, New York Observer, National Interest и Nation, и в конечном итоге спор получил широкое освещение в целом ряде информационных агентств, от Ha'aretz в Израиле до National Public Radio в Соединенных Штатах.
Уважаемый журнал Foreign Policy организовал симпозиум по этой статье в своем номере за июль-август 2006 года, а журнал Washington Post Sunday Magazine опубликовал в июле вдумчивую статью, посвященную поднятым нами вопросам. Позже, летом того же года, рецензент журнала Foreign Affairs назвал статью "жестким анализом... который может привести в движение полезную смену парадигмы в ближневосточной политике Соединенных Штатов".
В течение 2006 года становилось все более очевидным, что разговор об Израиле и ближневосточной политике США действительно меняется, и что обсуждать роль лобби в формировании американской политики стало несколько проще. Конечно, это не совсем наша заслуга, поскольку осведомленность о деятельности и влиянии лобби также повысилась в результате катастрофической войны Израиля в Ливане летом 2006 года, продолжающегося фиаско в Ираке, личных нападок на Джимми Картера после публикации его книги "Палестина: Мир, а не апартеид", разгорающаяся словесная война между Соединенными Штатами и Ираном, а также явные, но безуспешные попытки заставить замолчать или очернить других видных критиков лобби. Все больше людей, похоже, понимают, что эта тема требует обсуждения, и все больше желающих высказаться.
Не менее важно и то, что здравомыслящие люди начали признавать, что Американский комитет по связям с общественностью Израиля и другие жестко настроенные группы лобби, включая некоторых ярых христианских сионистов, не являются представителями основного мнения в американской еврейской общине или в Соединенных Штатах в целом. Растут споры о том, отвечает ли политика, отстаиваемая этими группами, интересам Америки или Израиля. В результате некоторые произраильские группы стали открыто говорить о необходимости сместить баланс сил в более умеренную сторону, а такие известные издания, как Economist и New York Times, опубликовали комментарии, в которых говорилось о том, что настало время для новых отношений между Израилем и Соединенными Штатами на благо обоих государств.
Мы были рады этим событиям, поскольку написали статью на , чтобы способствовать более ясной и откровенной дискуссии на эту тему. Теперь это обсуждение началось, хотя оно все еще имеет тенденцию быть пронзительным, конфронтационным и слишком личным. Но стоит ли нам писать книгу? Возможно, мы уже сказали достаточно, и пора переходить к другим темам. После некоторых размышлений и несмотря на то, что у нас оставались некоторые сомнения, мы пришли к выводу, что написание книги поможет продвинуть диалог в нескольких направлениях.
Во-первых, хотя первоначальная статья была длинной по меркам большинства журналов, ограниченность пространства заставила нас опустить ряд важных вопросов и рассмотреть некоторые темы более кратко, чем нам хотелось бы. Эта неизбежная краткость, возможно, способствовала некоторому недопониманию первоначальной статьи, а написание книги дало бы возможность представить более тонкое и подробное изложение наших взглядов.
Соответственно, эта книга содержит более полное определение лобби, расширенное обсуждение роли христианского сионизма и более полный отчет об эволюции лобби с течением времени. Мы также даем более подробный отчет о прошлом и нынешнем поведении Израиля, особенно в отношении палестинцев. Мы делаем это не из неприязни к Израилю или его сторонникам в США, и не потому, что нам хочется привлечь внимание к проступкам Израиля. Скорее, мы затрагиваем эту тему потому, что она является центральной для некоторых моральных аргументов, обычно используемых для оправдания исключительного уровня поддержки еврейского государства со стороны США. Другими словами, мы фокусируемся на поведении Израиля, потому что Соединенные Штаты оказывают ему исключительную поддержку. Мы также затрагиваем спорный вопрос о двойной лояльности, который не обсуждался в оригинальной статье.
Во-вторых, написание этой книги позволяет нам ответить на основные критические замечания, которые были высказаны в адрес нашей первоначальной статьи. Мы ответили на некоторые из них в двух последующих письмах в London Review of Books и на симпозиуме Foreign Policy, упомянутом выше, а также написали опровержение по пунктам различных обвинений, выдвинутых против статьи (см. "Setting the Record Straight: A Response to Critics of 'The Israel Lobby', " доступна онлайн на www.israellobbybook.com). Хотя подавляющее большинство обвинений, выдвинутых против оригинальной статьи, были необоснованными, как и различные личные нападки, направленные против нас, был ряд вдумчивых критических замечаний, которые поднимали важные вопросы интерпретации и акцентирования. Мы извлекли уроки из этих критических замечаний, даже если не были полностью убеждены в них, и попытались ответить на них здесь.
В-третьих, написание книги позволяет предоставить дополнительную эмпирическую поддержку нашим основным утверждениям и привести анализ в соответствие с современными требованиями. Появились не только дополнительные свидетельства относительно таких важных событий, как война в Ираке , но и некоторые другие - в частности, вторая ливанская война в июле-августе 2006 года, - которые еще не произошли на момент выхода оригинальной статьи. Реакция Америки на эту войну стала еще одной иллюстрацией могущества лобби и его пагубного влияния на интересы США и Израиля. Деятельность лобби также прослеживается в эволюции американской политики в отношении Ирана и Сирии, а также в жестких нападках на бывшего президента Джимми Картера, историка Тони Джадта и некоторых других видных критиков обращения Израиля с палестинцами.
Наконец, эта книга дает возможность обсудить, как Соединенные Штаты должны продвигать свои интересы на Ближнем Востоке и как американцы, да и весь остальной мир, должны думать о влиянии произраильского лобби. Ставки высоки как для американцев, так и для неамериканцев, потому что Ближний Восток - это нестабильный и стратегически важный регион, и политика Америки в отношении этого региона неизбежно будет иметь обширные последствия. Как показала война в Ираке, Соединенные Штаты могут нанести огромный ущерб себе и другим, если их политика будет ошибочной. Этот факт делает еще более важным определение того, что движет политикой США, и выяснение того, какой должна быть эта политика. В нашей статье не так много позитивных рецептов, но в заключительной главе этой книги излагается иной подход к ближневосточной политике США и указывается, как можно ослабить влияние лобби или сделать его более конструктивным.
Хотя мы видим обнадеживающие признаки более открытой дискуссии по этим жизненно важным вопросам, лобби по-прежнему оказывает глубокое влияние на ближневосточную политику США. Проблемы, с которыми Соединенные Штаты и Израиль сталкиваются в этом регионе, не уменьшились с тех пор, как появилась эта статья; более того, они, возможно, стали еще хуже. Ирак терпит фиаско, израильтяне и палестинцы по-прежнему находятся в состоянии конфликта, ХАМАС и ФАТХ борются за господство в палестинском сообществе, а роль "Хезболлы" в Ливане вызывает глубокую тревогу. Иран по-прежнему стремится получить полный контроль над ядерным топливным циклом, такие группировки, как "Аль-Каида", остаются активными и опасными, а промышленный мир по-прежнему зависит от нефти Персидского залива. Все это сложные проблемы, и Соединенные Штаты не смогут эффективно решить ни одну из них, если американцы не смогут вести цивилизованный разговор о наших интересах в регионе и роли всех факторов, определяющих внешнюю политику США, включая израильское лобби. Чтобы способствовать продолжению этого разговора, мы написали эту книгу.
В конце книги мы признаем различные личные долги, но один из них мы хотели бы отметить здесь. Более двадцати пяти лет нам посчастливилось пользоваться дружбой и поддержкой одного из самых выдающихся американских социологов Сэмюэла П. Хантингтона. Мы не можем представить себе лучшего примера для подражания. Сэм всегда решал большие и важные вопросы и отвечал на них так, что остальной мир не мог этого не заметить. Хотя каждый из нас неоднократно расходился с ним во мнениях на протяжении многих лет, причем иногда очень жестко и публично, он никогда не выставлял эти разногласия против нас и никогда не был так любезен и благосклонен к нашей собственной работе. Он понимает, что наука - это не конкурс популярности и что острая, но гражданская дискуссия необходима как для научного прогресса, так и для здоровой демократии. Мы благодарны Сэму за его дружбу и за пример, который он подавал на протяжении всей своей карьеры, и рады посвятить ему эту книгу.
Джон Дж. Миршаймер
Чикагский университет
Стивен М. Уолт
Гарвардский университет
ВВЕДЕНИЕ
Америка вступает в год президентских выборов. Хотя исход выборов, конечно, невозможно предсказать на данном этапе, некоторые особенности кампании легко предугадать. Кандидаты неизбежно будут расходиться во мнениях по различным внутренним вопросам - здравоохранение, аборты, однополые браки, налоги, образование, иммиграция, - и наверняка разгорятся жаркие дебаты по множеству внешнеполитических вопросов. Какого курса действий должны придерживаться Соединенные Штаты в Ираке? Как лучше всего реагировать на кризис в Дарфуре, ядерные амбиции Ирана, враждебность России к НАТО и растущую мощь Китая? Как Соединенные Штаты должны решать проблемы глобального потепления, бороться с терроризмом и обратить вспять эрозию своего международного имиджа? По этим и многим другим вопросам мы можем с уверенностью ожидать оживленных разногласий между различными кандидатами.
Однако в одном вопросе мы можем быть уверены, что кандидаты будут выступать единым фронтом. В 2008 году, как и в предыдущие годы, серьезные кандидаты на высший пост в стране приложат немало усилий, чтобы выразить свою глубокую личную приверженность одной зарубежной стране - Израилю, а также свою решимость поддерживать еврейское государство со стороны США. Каждый кандидат подчеркнет, что он или она полностью осознает множество угроз, стоящих перед Израилем, и даст понять, что в случае избрания Соединенные Штаты сохранят твердую приверженность защите интересов Израиля при любых обстоятельствах. Ни один из кандидатов, скорее всего, не станет критиковать Израиль или говорить о том, что Соединенным Штатам следует проводить более взвешенную политику в регионе. А те, кто это сделает, скорее всего, окажутся на обочине.
Это наблюдение вряд ли можно назвать смелым прогнозом, поскольку претенденты на пост президента уже в начале 2007 года заявляли о своей поддержке Израиля. Процесс начался в январе, когда четыре потенциальных кандидата выступили на ежегодной израильской конференции Герцлия, посвященной вопросам безопасности. Как пишет Джошуа Митник в Jewish Week, они "похоже, соревновались в том, кто наиболее решительно выступит в защиту еврейского государства". Выступая по спутниковой связи, Джон Эдвардс, кандидат в вице-президенты от Демократической партии в 2004 году, сказал своим израильским слушателям, что "ваше будущее - это наше будущее", и заявил, что связь между Соединенными Штатами и Израилем "никогда не будет разорвана". Бывший губернатор Массачусетса Митт Ромни говорил о том, что находится "в стране, которую я люблю, с людьми, которых я люблю", и, зная о глубокой обеспокоенности Израиля возможным ядерным Ираном, провозгласил, что "настало время для мира сказать три истины: (1) Иран должен быть остановлен; (2) Иран может быть остановлен; (3) Иран будет остановлен!" Сенатор Джон Маккейн (R-AZ) заявил, что "когда речь идет о защите Израиля, мы просто не можем идти на компромисс", а бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич (R-GA) сказал аудитории, что "Израиль стоит перед лицом самой большой опасности для своего выживания со времен победы 1967 года".1
Вскоре после этого, в начале февраля, сенатор Хиллари Клинтон (D-NY) выступила в Нью-Йорке перед местным отделением влиятельного Американского комитета по общественным делам Израиля (AIPAC), где сказала, что в этот "момент больших трудностей для Израиля и большой опасности для него... жизненно важно, чтобы мы поддерживали нашего друга и союзника и придерживались наших собственных ценностей. Израиль - это маяк добра в соседнем мире, омраченном злом радикализма, экстремизма, деспотизма и терроризма".2 Месяц спустя один из ее соперников за выдвижение в кандидаты от Демократической партии, сенатор Барак Обама (D-IL), выступил перед аудиторией AIPAC в Чикаго. Обама, который в прошлом выражал некоторое сочувствие к судьбе палестинцев и кратко упомянул о "страданиях" палестинцев во время предвыборного выступления в марте 2007 года, недвусмысленно похвалил Израиль и дал понять, что не сделает ничего, чтобы изменить американо-израильские отношения.3 Другие кандидаты в президенты, включая сенатора Сэма Браунбэка (штат Северная Каролина) и губернатора Нью-Мексико Билла Ричардсона, выражали произраильские настроения с такой же или большей горячностью.4
Чем объясняется такое поведение? Почему между кандидатами в президенты так мало разногласий по поводу Израиля, в то время как между ними существуют глубокие разногласия почти по всем другим важным вопросам, стоящим перед Соединенными Штатами, и когда очевидно, что ближневосточная политика Америки пошла вкривь и вкось? Почему Израиль получает от кандидатов в президенты "бесплатный пропуск", когда его собственные граждане часто глубоко критикуют его нынешнюю политику и когда те же самые кандидаты в президенты готовы критиковать многое из того, что делают другие страны? Почему Израиль, как ни одна другая страна в мире, получает такое постоянное почтение от ведущих американских политиков?
Кто-то может сказать, что это потому, что Израиль является жизненно важным стратегическим активом для Соединенных Штатов. Ведь он, как утверждается, является незаменимым партнером в "войне с террором". Другие ответят, что есть весомые моральные аргументы в пользу безоговорочной поддержки Израиля, поскольку это единственная страна в регионе, которая "разделяет наши ценности". Но ни один из этих аргументов не выдерживает честной проверки. Тесные отношения Вашингтона с Иерусалимом затрудняют, а не облегчают победу над террористами, которые сейчас нацелены на Соединенные Штаты, и одновременно подрывают позиции Америки среди важных союзников по всему миру. Теперь, когда холодная война закончилась, Израиль стал стратегической обузой для Соединенных Штатов. Однако ни один начинающий политик не скажет об этом публично и даже не заикнется о такой возможности.
Не существует также убедительных моральных оснований для некритичных и бескомпромиссных отношений Америки с Израилем. Существуют веские моральные аргументы в пользу существования Израиля, и у Соединенных Штатов есть веские причины для того, чтобы помогать Израилю, если его выживание окажется под угрозой. Однако, учитывая жестокое обращение Израиля с палестинцами на оккупированных территориях, моральные соображения могли бы подсказать Соединенным Штатам, что они должны проводить более ровную политику по отношению к обеим сторонам и, возможно, даже склониться на сторону палестинцев. Однако мы вряд ли услышим, чтобы такое мнение высказывал тот, кто хочет стать президентом, или тот, кто хотел бы занять место в Конгрессе.
Настоящая причина такой почтительности американских политиков заключается в политической силе израильского лобби. Лобби - это свободная коалиция отдельных лиц и организаций, которая активно работает над тем, чтобы изменить внешнюю политику США в произраильском направлении. Как мы подробно опишем, это не единое движение с центральным руководством, и уж точно не кабала или заговор, который "контролирует" внешнюю политику США. Это просто мощная группа интересов, состоящая как из евреев, так и из язычников, чья общепризнанная цель - отстаивать интересы Израиля в Соединенных Штатах и влиять на американскую внешнюю политику так, чтобы, по мнению ее членов, это было выгодно еврейскому государству. Различные группы, входящие в лобби, не согласны друг с другом по всем вопросам, хотя и разделяют стремление развивать особые отношения между Соединенными Штатами и Израилем. Как и усилия других этнических лобби и групп интересов, деятельность различных элементов израильского лобби является законной формой демократического политического участия, и в большинстве своем она соответствует давней американской традиции деятельности групп интересов.
Поскольку израильское лобби постепенно превратилось в одну из самых влиятельных групп интересов в Соединенных Штатах, кандидаты на высокие посты обращают пристальное внимание на его пожелания. Лица и группы в США, составляющие лобби, глубоко заботятся об Израиле и не хотят, чтобы американские политики критиковали его, даже когда критика может быть оправдана и даже отвечать интересам самого Израиля. Вместо этого эти группы хотят, чтобы американские лидеры относились к Израилю так, как если бы он был пятьдесят первым штатом. И демократы, и республиканцы боятся влияния лобби. Все они знают, что у любого политика, оспаривающего его политику, мало шансов стать президентом.
ЛОББИ И ПОЛИТИКА США НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
Политическое влияние лобби важно не потому, что оно влияет на высказывания кандидатов в президенты во время предвыборной кампании, а потому, что оно оказывает значительное влияние на американскую внешнюю политику, особенно на Ближнем Востоке. Действия Америки в этом нестабильном регионе имеют огромные последствия для людей во всем мире, особенно для тех, кто там живет. Только подумайте о том, как неправильно начатая администрацией Буша война в Ираке отразилась на многострадальном народе этой разрушенной страны: десятки тысяч погибших, сотни тысяч вынужденных покинуть свои дома, жестокая межконфессиональная война, которой не видно конца. Война также стала стратегической катастрофой для Соединенных Штатов и вызвала тревогу и угрозу для американских союзников как в регионе, так и за его пределами. Вряд ли можно представить себе более яркую и трагическую демонстрацию того, какое воздействие - во благо или во вред - могут оказать Соединенные Штаты, когда они пускают в ход всю имеющуюся в их распоряжении мощь.
Соединенные Штаты участвовали в событиях на Ближнем Востоке с первых дней существования Республики, причем большая часть этой деятельности была сосредоточена на образовательных программах или миссионерской работе. Для некоторых библейское увлечение Святой землей и ролью иудаизма в ее истории привело к поддержке идеи восстановления еврейского народа на родине, и эта точка зрения была поддержана некоторыми религиозными лидерами и, в целом, несколькими американскими политиками. Но было бы ошибкой рассматривать эту историю скромного и по большей части частного участия как корень роли Америки в регионе после Второй мировой войны и особенно ее необычных отношений с Израилем сегодня.5 В период между разгромом барбарийских пиратов двести лет назад и Второй мировой войной Соединенные Штаты не играли никакой значительной роли в обеспечении безопасности в регионе, и американские лидеры не стремились к этому.6 Вудро Вильсон, правда, одобрил Декларацию Бальфура 1917 года (в которой выражалась поддержка Великобританией создания еврейской родины в Палестине), но Вильсон практически ничего не сделал для продвижения этой цели. Действительно, наиболее значительное участие США в этот период - миссия по сбору фактов, направленная в регион в 1919 году Парижской мирной конференцией под руководством американцев Генри Черчилля Кинга и Чарльза Крейна, - заключила, что местное население выступает против продолжения сионистских набегов и рекомендует отказаться от создания независимой еврейской родины. Однако, как отмечает историк Маргарет Макмиллан, "никто не обратил на это ни малейшего внимания". Возможность предоставления США мандата на часть Ближнего Востока рассматривалась недолго, но так и не была реализована, а Великобритания и Франция в итоге поделили между собой соответствующие части Османской империи.7
Со времен Второй мировой войны Соединенные Штаты играют важную и неуклонно растущую роль в вопросах безопасности на Ближнем Востоке, что было обусловлено сначала нефтяными, затем антикоммунистическими и, со временем, растущими отношениями с Израилем. Первым значительным участием Америки в политике безопасности региона стало зарождающееся партнерство с Саудовской Аравией в середине 1940-х годов (задуманное обеими сторонами как сдерживание британских амбиций в регионе), а ее первыми официальными союзническими обязательствами стали включение Турции в НАТО в 1952 году и антисоветский Багдадский пакт в 1954 году.8 После поддержки создания Израиля в 1948 году американские лидеры пытались занять сбалансированную позицию между Израилем и арабами и тщательно избегали принятия каких-либо официальных обязательств в отношении еврейского государства, опасаясь поставить под угрозу более важные стратегические интересы. Ситуация постепенно менялась в течение последующих десятилетий в ответ на такие события, как Шестидневная война, продажа советского оружия различным арабским государствам и рост влияния произраильских групп в Соединенных Штатах. Учитывая эту драматическую трансформацию роли Америки в регионе, не имеет смысла пытаться объяснить нынешнюю политику США - и особенно ту щедрую поддержку, которая сегодня оказывается Израилю, - ссылками на религиозные убеждения ушедшей эпохи или радикально иные формы американского участия в прошлом. В нынешних особых отношениях между Соединенными Штатами и Израилем нет ничего неизбежного или предопределенного.
Со времен Шестидневной войны 1967 года главной особенностью и, возможно, центральным направлением ближневосточной политики Америки являются отношения с Израилем. На протяжении последних четырех десятилетий Соединенные Штаты оказывают Израилю материальную и дипломатическую поддержку, которая превосходит ту, что они оказывают другим странам. Эта помощь в основном носит безусловный характер: независимо от того, что делает Израиль, уровень поддержки остается по большей части неизменным. В частности, Соединенные Штаты неизменно отдают предпочтение Израилю перед палестинцами и редко оказывают давление на еврейское государство, чтобы оно прекратило строительство поселений и дорог на Западном берегу. Хотя президенты Билл Клинтон и Джордж Буш-старший открыто выступали за создание жизнеспособного палестинского государства, ни один из них не был готов использовать американские рычаги влияния, чтобы сделать этот результат реальностью.
Соединенные Штаты также проводили политику на Ближнем Востоке, которая отражала предпочтения Израиля. Например, с начала 1990-х годов американская политика в отношении Ирана в значительной степени зависела от пожеланий сменявших друг друга израильских правительств. В последние годы Тегеран предпринял несколько попыток улучшить отношения с Вашингтоном и урегулировать сохраняющиеся разногласия, но Израиль и его американские сторонники сумели помешать любой разрядке между Ираном и США и отдалить эти две страны друг от друга. Другой пример - поведение администрации Буша во время войны Израиля против Ливана летом 2006 года. Почти все страны мира подвергли жесткой критике израильскую кампанию бомбардировок - в результате которой погибло более тысячи ливанцев, в основном мирных жителей, - но Соединенные Штаты не сделали этого. Вместо этого они помогли Израилю вести войну, а видные представители обеих политических партий открыто защищали поведение Израиля. Такая безоговорочная поддержка Израиля подорвала проамериканское правительство в Бейруте, укрепила "Хезболлу" и привела к сближению Ирана, Сирии и "Хезболлы" - результаты, которые вряд ли были выгодны Вашингтону и Иерусалиму.
Многие политики, проводимые в интересах Израиля, теперь ставят под угрозу национальную безопасность США. Сочетание неослабевающей поддержки Израиля со стороны США и длительной оккупации Израилем палестинских территорий подогревает антиамериканизм во всем арабском и исламском мире, тем самым усиливая угрозу международного терроризма и затрудняя Вашингтону решение других проблем, таких как остановка ядерной программы Ирана. Поскольку Соединенные Штаты сейчас настолько непопулярны в регионе, арабские лидеры, которые в противном случае могли бы разделять цели США, не желают открыто помогать нам, что подрывает усилия США по решению целого ряда региональных проблем.
Эта ситуация, не имеющая аналогов в американской истории, сложилась в первую очередь благодаря деятельности израильского лобби. Хотя другим группам особых интересов - в том числе этническим лобби, представляющим американцев кубинского происхождения, американцев ирландского происхождения, американцев армянского происхождения и американцев индийского происхождения, - удалось изменить внешнюю политику США в выгодном для них направлении, ни одно этническое лобби не отклоняло эту политику так далеко от того, что в противном случае предполагали бы американские национальные интересы. Израильское лобби успешно убедило многих американцев в том, что американские и израильские интересы по сути идентичны. На самом деле это не так.
Хотя эта книга посвящена в первую очередь влиянию лобби на внешнюю политику США и его негативному воздействию на американские интересы, влияние лобби непреднамеренно нанесло вред и Израилю. Возьмем, к примеру, израильские поселения, которые даже такой симпатизирующий Израилю писатель, как Леон Визельтир, недавно назвал "моральной и стратегической ошибкой исторического масштаба".9 Положение Израиля сегодня было бы лучше, если бы Соединенные Штаты давно использовали свои финансовые и дипломатические рычаги, чтобы убедить Израиль прекратить строительство поселений на Западном берегу и в секторе Газа, а вместо этого помогли бы ему создать на этих землях жизнеспособное палестинское государство. Однако Вашингтон не сделал этого во многом потому, что попытка сделать это обошлась бы политически дорого любому президенту. Как уже отмечалось выше, Израилю было бы гораздо лучше, если бы Соединенные Штаты сказали ему, что его военная стратегия ведения войны в Ливане в 2006 году обречена на провал, а не рефлекторно одобрили и поддержали ее. Затрудняя или делая невозможным для американского правительства критиковать поведение Израиля и заставлять его изменить некоторые из своих контрпродуктивных политик, лобби, возможно, даже ставит под угрозу долгосрочные перспективы еврейского государства.
МЕТОДЫ РАБОТЫ ЛОББИ
Трудно говорить о влиянии лобби на американскую внешнюю политику, по крайней мере в основных средствах массовой информации США, не будучи обвиненным в антисемитизме или заклейменным евреем-самоненавистником. Так же трудно критиковать израильскую политику или ставить под сомнение поддержку Израиля со стороны США в вежливой компании. Щедрая и безоговорочная поддержка Израилю со стороны Америки редко подвергается сомнению, потому что группы лобби используют свою власть, чтобы убедиться, что общественный дискурс повторяет их стратегические и моральные аргументы в пользу особых отношений.
Реакция на книгу бывшего президента Джимми Картера "Палестина: Мир, а не апартеид" прекрасно иллюстрирует этот феномен. Книга Картера - это личный призыв к возобновлению американского участия в мирном процессе, основанный в основном на его значительном опыте в решении этих вопросов за последние три десятилетия. Разумные люди могут оспаривать его доказательства или не соглашаться с его выводами, но его конечная цель - мир между этими двумя народами, и Картер недвусмысленно защищает право Израиля жить в мире и безопасности. Однако из-за того, что он считает, что политика Израиля на оккупированных территориях напоминает режим апартеида в Южной Африке, и публично заявил, что произраильские группы мешают американским лидерам оказывать давление на Израиль с целью добиться мира, ряд тех же групп развернули против него злобную клеветническую кампанию. Картера не только публично обвинили в антисемитизме и "жидоненавистничестве", некоторые критики даже обвинили его в симпатиях к нацистам.10 Поскольку лобби стремится сохранить нынешние отношения в неприкосновенности, а его стратегические и моральные аргументы очень слабы, у него нет иного выбора, кроме как пытаться подавить или маргинализировать серьезные дискуссии.
И все же, несмотря на усилия лобби, значительное число американцев - почти 40 процентов - признают, что поддержка США Израиля является одной из главных причин антиамериканизма во всем мире. Среди элиты этот показатель значительно выше.11 Более того, удивительно много американцев понимают, что лобби оказывает значительное, не всегда положительное влияние на внешнюю политику США. В ходе общенационального опроса, проведенного в октябре 2006 года, 39 % респондентов заявили, что считают "работу израильского лобби в Конгрессе и администрации Буша ключевым фактором для начала войны в Ираке, а теперь и противостояния с Ираном".12 В ходе опроса, проведенного в 2006 году среди американских ученых в области международных отношений, 66 % респондентов заявили, что согласны с утверждением, что "израильское лобби имеет слишком большое влияние на внешнюю политику США".13 Хотя американский народ в целом симпатизирует Израилю, многие из них критически относятся к определенной израильской политике и готовы отказаться от американской помощи, если действия Израиля будут противоречить интересам США.
Конечно, американская общественность была бы еще более осведомлена о влиянии лобби и более жестко настроена по отношению к Израилю и его особым отношениям с США, если бы эти вопросы обсуждались более открыто. Тем не менее, можно задаться вопросом, почему, учитывая мнение общественности о лобби и Израиле, политики и политические деятели так неохотно критикуют Израиль и ставят помощь Израилю в зависимость от того, приносят ли его действия пользу Соединенным Штатам. Американский народ, конечно же, не требует от своих политиков поддержки Израиля в дальнейшем. По сути, существует явная пропасть между тем, что широкая общественность думает об Израиле и его отношениях с Соединенными Штатами, и тем, как правящая элита в Вашингтоне проводит американскую политику.
Главная причина такого разрыва - грозная репутация лобби внутри пояса. Оно не только оказывает значительное влияние на политический процесс как в демократических, так и в республиканских администрациях, но еще более влиятельно на Капитолийском холме.14 Журналист Майкл Массинг сообщает, что один из сотрудников Конгресса, симпатизирующий Израилю, сказал ему: "Мы можем рассчитывать на то, что более половины членов Палаты представителей - от 250 до 300 человек - будут рефлекторно делать все, что захочет AIPAC". Стивен Розен, бывший сотрудник AIPAC, которому были предъявлены обвинения в передаче Израилю секретных правительственных документов, проиллюстрировал могущество AIPAC для Джеффри Голдберга из New Yorker, положив перед ним салфетку и сказав: "Через двадцать четыре часа на этой салфетке могут быть подписи семидесяти сенаторов".15 Это не пустые бахвальства. Как станет ясно, когда вопросы, связанные с Израилем, выходят на первый план, Конгресс почти всегда голосует в поддержку позиций лобби, причем, как правило, в подавляющем большинстве случаев.
ПОЧЕМУ ТАК ТРУДНО ГОВОРИТЬ ОБ ИЗРАИЛЬСКОМ ЛОББИ?
Поскольку Соединенные Штаты являются плюралистической демократией, где гарантирована свобода слова и объединений, было неизбежно, что группы интересов будут доминировать в политическом процессе. Для нации иммигрантов было столь же неизбежно, что некоторые из этих групп интересов будут формироваться по этническому признаку и пытаться различными способами влиять на внешнюю политику США.16 Американцы кубинского происхождения лоббировали сохранение эмбарго в отношении режима Кастро, американцы армянского происхождения добивались от Вашингтона признания геноцида 1915 года и, в последнее время, ограничения отношений США с Азербайджаном, а американцы индейского происхождения выступали в поддержку недавно заключенного договора о безопасности и соглашений о ядерном сотрудничестве. Подобная деятельность была центральной чертой американской политической жизни с момента основания страны, и указание на нее редко вызывает споры.17
Однако американцам явно сложнее открыто говорить об израильском лобби. Отчасти это связано с самим лобби, которое охотно рекламирует свое влияние и стремится оспорить любого, кто предполагает, что его влияние слишком велико или может нанести ущерб интересам США. Есть, однако, и другие причины, по которым труднее вести откровенный разговор о влиянии израильского лобби.
Начнем с того, что оспаривание практики и последствий деятельности израильского лобби может показаться некоторым равносильным оспариванию легитимности самого Израиля. Поскольку некоторые государства до сих пор отказываются признавать Израиль, а некоторые критики Израиля и лобби ставят под сомнение его легитимность, многие его сторонники могут воспринимать даже благонамеренную критику как скрытый вызов существованию Израиля. Учитывая сильные чувства, которые многие люди испытывают к Израилю, и особенно его важную роль в качестве убежища для еврейских беженцев после Холокоста и центрального фокуса современной еврейской идентичности, неизбежно возникнет враждебная и защитная реакция, когда люди подумают, что его легитимность или существование подвергаются нападкам.
Но на самом деле изучение политики Израиля и усилий его американских сторонников не подразумевает антиизраильской предвзятости, так же как изучение политической деятельности Американской ассоциации пенсионеров (AARP) не подразумевает предвзятого отношения к пожилым гражданам. Мы не оспариваем право Израиля на существование и не ставим под сомнение легитимность еврейского государства. Есть те, кто считает, что Израиль никогда не должен был быть создан, или те, кто хочет, чтобы Израиль превратился из еврейского государства в двунациональную демократию. Мы так не считаем. Напротив, мы считаем, что история еврейского народа и норма национального самоопределения дают достаточно оснований для существования еврейского государства. Мы считаем, что Соединенные Штаты должны быть готовы прийти на помощь Израилю, если его выживание окажется под угрозой. И хотя наше основное внимание сосредоточено на негативном влиянии израильского лобби на внешнюю политику США, мы также убеждены, что его влияние стало вредным и для Израиля. На наш взгляд, оба эти эффекта достойны сожаления.
Кроме того, утверждение о том, что группа интересов, состоящая в основном из евреев, оказывает мощное, не говоря уже о негативном, влияние на внешнюю политику США, наверняка вызовет у некоторых американцев глубокий дискомфорт, а возможно, страх и гнев, поскольку звучит как обвинение, взятое из пресловутых "Протоколов старейшин Сиона", этой известной антисемитской фальшивки, которая якобы раскрывает всемогущую еврейскую кабалу, осуществляющую тайный контроль над миром.
Любая дискуссия о политической власти евреев проходит в тени двухтысячелетней истории, особенно столетий реального антисемитизма в Европе. Христиане уничтожили тысячи евреев во время крестовых походов, массово изгнали их из Британии, Франции, Испании, Португалии и других мест в период с 1290 по 1497 год и заключили их в гетто в других частях Европы. Евреи подвергались жестоким притеснениям во времена испанской инквизиции, в Восточной Европе и России неоднократно происходили убийственные погромы, а другие формы антисемитского фанатизма были широко распространены вплоть до недавнего времени. Кульминацией этой позорной истории стал нацистский Холокост, в результате которого погибло около шести миллионов евреев. Евреи также подвергались притеснениям в некоторых частях арабского мира, хотя и гораздо менее жестоким.18
Учитывая столь долгую историю преследований, американские евреи по понятным причинам чувствительны к любым аргументам, которые звучат так, будто кто-то обвиняет их в неудачной политике. Эта чувствительность усугубляется памятью о причудливых теориях заговора, подобных тем, что изложены в "Протоколах". Грозные предупреждения о тайном "еврейском влиянии" остаются главной темой неонацистов и других экстремистов, таких как разжигающий ненависть бывший лидер Ку-клукс-клана Дэвид Дюк, что еще больше усиливает опасения евреев.
Ключевым элементом таких антисемитских обвинений является утверждение, что евреи оказывают незаконное влияние, "контролируя" банки, СМИ и другие ключевые институты. Так, если кто-то скажет, что освещение событий в прессе в Соединенных Штатах, как правило, благоприятствует Израилю, а не его оппонентам, это может прозвучать для некоторых как старая байка о том, что "евреи контролируют СМИ". Точно так же, если кто-то указывает на то, что американские евреи имеют богатую традицию давать деньги на благотворительные и политические цели, это звучит так, как будто они предполагают, что "еврейские деньги" покупают политическое влияние неким скрытым или заговорщическим способом. Конечно, каждый, кто дает деньги на политическую кампанию, делает это для того, чтобы продвинуть какую-то политическую цель, и практически все группы интересов надеются формировать общественное мнение и заинтересованы в благоприятном освещении в СМИ. Оценка роли взносов на избирательные кампании, лоббистских усилий и другой политической деятельности любой группы интересов должна быть достаточно бесспорным занятием, но, учитывая антисемитизм прошлого, можно понять, почему легче говорить об этих вопросах, обсуждая влияние фармацевтического лобби, профсоюзов, производителей оружия, индийско-американских групп и т. д., а не израильского лобби.
Еще больше осложняет обсуждение произраильских групп и отдельных людей в Соединенных Штатах извечное обвинение в "двойной лояльности". Согласно этому старому утверждению, евреи в диаспоре были вечными пришельцами, которые никогда не могли ассимилироваться и стать хорошими патриотами, потому что они были более лояльны друг к другу, чем к стране, в которой они жили. Сегодня страх заключается в том, что евреи, поддерживающие Израиль, будут рассматриваться как нелояльные американцы. Как однажды заметил Хайман Букбиндер, бывший представитель Американского еврейского комитета в Вашингтоне, "евреи остро реагируют на предположение, что в их поддержке Израиля есть что-то непатриотичное".19
Скажем прямо: мы категорически отвергаем все эти антисемитские заявления.
Мы считаем, что для любого американца совершенно законно иметь значительную привязанность к иностранному государству. Более того, американцам разрешено иметь двойное гражданство и служить в иностранных армиях, если, конечно, другая страна не находится в состоянии войны с Соединенными Штатами. Как отмечалось выше, существует множество примеров того, как этнические группы в Америке прилагают все усилия, чтобы убедить правительство США, а также своих сограждан поддержать иностранное государство, к которому они испытывают сильную привязанность. Иностранные правительства обычно знают о деятельности сочувствующих им этнических групп интересов и, естественно, стремятся использовать их для влияния на правительство США и достижения своих собственных внешнеполитических целей. В этом отношении американцы еврейского происхождения ничем не отличаются от своих сограждан.20
Израильское лобби - это не кабала, не заговор и не что-то в этом роде. Оно занимается старой доброй политикой групп интересов, которая является американской, как яблочный пирог. Произраильские группы в Соединенных Штатах занимаются той же деятельностью, что и другие группы интересов, такие как Национальная стрелковая ассоциация (NRA) и AARP, или профессиональные ассоциации, такие как Американский институт нефти, которые также прилагают все усилия, чтобы влиять на законодательство Конгресса и приоритеты президента, и которые, по большей части, действуют открыто. За некоторыми исключениями, о которых пойдет речь в последующих главах, действия лобби являются вполне американскими и законными.
Мы не считаем, что лобби всесильно или что оно контролирует важные институты в Соединенных Штатах. Как мы обсудим в нескольких последующих главах, есть ряд случаев, когда лобби не добилось своего. Тем не менее, существует множество свидетельств того, что лобби обладает внушительным влиянием. Американский комитет по связям с общественностью Израиля, одна из наиболее значимых произраильских групп, обычно хвастался своим могуществом на своем веб-сайте, не только перечисляя свои впечатляющие достижения, но и приводя цитаты известных политиков, подтверждающие его способность влиять на события в пользу Израиля. Например, на сайте организации можно найти высказывание бывшего лидера меньшинства Палаты представителей Ричарда Гепхардта, который сказал на собрании AIPAC: "Без вашей постоянной поддержки... и ежедневной борьбы за укрепление [американо-израильских отношений] их бы не было".21 Даже откровенный профессор права из Гарварда Алан Дершовиц, который часто быстро клеймит критиков Израиля как антисемитов, написал в своих мемуарах, что "мое поколение евреев... стало частью того, что, возможно, является самым эффективным лоббированием и сбором средств в истории демократии. Мы проделали поистине огромную работу, насколько нам позволяли и позволяли ли вообще".22
J. Дж. Голдберг, редактор еврейской еженедельной газеты Forward и автор книги Jewish Power: Inside the American Jewish Establishment ("Еврейская власть: внутри американского еврейского истеблишмента"), хорошо описывает трудности разговора о лобби: "Создается впечатление, что мы вынуждены выбирать между евреями, обладающими огромным и пагубным контролем, и несуществующим еврейским влиянием". На самом деле, - отмечает он, - "где-то посередине находится реальность, которую никто не хочет обсуждать, а именно то, что существует организация под названием еврейская община, состоящая из группы организаций и общественных деятелей, которая является частью политической борьбы". Нет ничего плохого в том, чтобы играть в эту игру, как все остальные".23 Мы полностью согласны. Но мы считаем справедливым и даже необходимым рассмотреть последствия, которые может иметь для Америки и всего мира эта "грубая и неуклюжая" политика групп интересов.
КАК МЫ ДОКАЗЫВАЕМ СВОЮ ПРАВОТУ
Чтобы доказать свою правоту, мы должны решить три задачи. В частности, мы должны убедить читателей в том, что Соединенные Штаты оказывают Израилю чрезвычайную материальную помощь и дипломатическую поддержку, что лобби является главной причиной этой поддержки, и что эти некритичные и безоговорочные отношения не отвечают американским национальным интересам. Для этого мы действуем следующим образом.
Глава 1 ("Великий благодетель") непосредственно касается первого вопроса, описывая экономическую и военную помощь, которую Соединенные Штаты оказывают Израилю, а также дипломатическую поддержку, которую Вашингтон оказывает как в мирное, так и в военное время. В последующих главах также обсуждаются различные элементы ближневосточной политики США, которые полностью или частично были направлены на то, чтобы принести пользу Израилю по сравнению с его различными соперниками.
В главах 2 и 3 оцениваются основные аргументы, на которые обычно ссылаются, чтобы оправдать или объяснить исключительную поддержку, которую Израиль получает от Соединенных Штатов. Эта критическая оценка необходима по методологическим причинам: чтобы правильно оценить влияние израильского лобби, мы должны изучить другие возможные объяснения, которые могли бы объяснить "особые отношения", существующие сейчас между двумя странами.
В главе 2 ("Израиль: стратегический актив или пассив?") мы рассматриваем привычный аргумент о том, что Израиль заслуживает щедрой поддержки, поскольку является ценным стратегическим активом. Мы показываем, что, хотя Израиль мог быть активом во времена холодной войны, сейчас он все больше превращается в стратегический пассив. Такая мощная поддержка Израиля способствует разжиганию американской проблемы терроризма и затрудняет решение других проблем, с которыми Соединенные Штаты сталкиваются на Ближнем Востоке. Безоговорочная поддержка Израиля также осложняет отношения США с рядом других стран по всему миру, тем самым накладывая на Соединенные Штаты дополнительные издержки. И все же, несмотря на то, что издержки от поддержки Израиля возросли, а выгоды снизились, американская поддержка продолжает расти. Такая ситуация позволяет предположить, что здесь действует нечто иное, чем стратегические императивы.
В главе 3 ("Исчезающий моральный аргумент") рассматриваются различные моральные обоснования, которые израильтяне и их американские сторонники часто используют для объяснения поддержки еврейского государства со стороны США. В частности, мы рассматриваем утверждения о том, что Соединенные Штаты поддерживают Израиль из-за общих "демократических ценностей", потому что Израиль - слабый и уязвимый Давид, столкнувшийся с мощным арабским Голиафом, потому что его прошлое и настоящее поведение более этично, чем поведение его противников, или потому что он всегда стремился к миру, в то время как его соседи всегда выбирали войну. Эта оценка необходима не потому, что мы испытываем неприязнь к Израилю или считаем его поведение хуже, чем у других государств, а потому, что эти, по сути, моральные утверждения так часто используются для объяснения того, почему Соединенные Штаты должны оказывать Израилю помощь в исключительных объемах. Мы приходим к выводу, что, несмотря на наличие веских моральных аргументов в пользу существования Израиля, моральные аргументы в пользу оказания ему столь щедрой и практически безусловной поддержки не являются убедительными. И снова это сопоставление уменьшающихся моральных аргументов и постоянно увеличивающейся поддержки со стороны США наводит на мысль, что здесь должно быть что-то еще.
Установив, что ни стратегические интересы, ни моральные соображения не могут полностью объяснить поддержку Израиля со стороны США, мы переходим к рассмотрению этого "чего-то еще". В главе 4 ("Что такое "израильское лобби"?") определяются различные компоненты лобби и описывается, как развивалась эта рыхлая коалиция. Мы подчеркиваем, что это не единое движение, что его различные элементы иногда расходятся во мнениях по некоторым вопросам, и что в него входят как евреи, так и неевреи, включая так называемых христианских сионистов. Мы также показываем, как некоторые из наиболее важных организаций, входящих в лобби, со временем дрейфовали вправо и все больше не представляют широкие слои населения, от имени которых они часто утверждают, что говорят.
В этой главе также рассматривается вопрос о том, являются ли арабо-американские группы, так называемое нефтяное лобби или богатые арабские нефтедобытчики значительным противовесом израильскому лобби или даже реальными движущими силами ближневосточной политики США. Многие люди, например, считают, что вторжение в Ирак было в основном связано с нефтью и что корпоративные нефтяные интересы были главной движущей силой, стоящей за решением США напасть на эту страну. Это не так: хотя доступ к нефти, безусловно, является важным интересом США, есть веские причины, по которым американские арабы, нефтяные компании и королевская семья Саудовской Аравии оказывают гораздо меньшее влияние на внешнюю политику США, чем израильское лобби.
В главе 5 ("Руководство политическим процессом") и главе 6 ("Доминирование в публичном дискурсе") мы описываем различные стратегии, которые группы лобби используют для продвижения интересов Израиля в Соединенных Штатах. Помимо прямого лоббирования на Капитолийском холме, лобби вознаграждает или наказывает политиков в основном благодаря возможности направлять потоки взносов на избирательные кампании. Организации, входящие в лобби, также оказывают давление на исполнительную власть с помощью ряда механизмов, включая работу через правительственных чиновников, которые симпатизируют их взглядам. Не менее важно и то, что лобби приложило немало усилий для формирования общественного мнения об Израиле, оказывая давление на СМИ и академические круги и обеспечивая ощутимое присутствие во влиятельных внешнеполитических аналитических центрах. Усилия по формированию общественного мнения часто включают в себя обвинение критиков Израиля в антисемитизме - тактику, направленную на дискредитацию и маргинализацию любого, кто оспаривает существующие отношения.
Выполнив эти задачи, в части II прослеживается роль лобби в формировании ближневосточной политики США в последнее время. Следует подчеркнуть, что наша аргументация не сводится к тому, что лобби является единственным фактором, влияющим на принятие решений США по этим вопросам. Оно не всесильно, и не по каждому вопросу оно добивается своего. Но оно очень эффективно формирует политику США в отношении Израиля и окружающего региона таким образом, чтобы это было выгодно Израилю - и, как считается, выгодно Соединенным Штатам. К сожалению, политика, которую она успешно поощряет , на самом деле наносит значительный ущерб интересам США и вредит Израилю.
В главе 7 ("Лобби против палестинцев"), после краткого вступления, призванного создать основу, показано, как Соединенные Штаты неизменно поддерживают усилия Израиля, направленные на подавление или ограничение национальных устремлений палестинцев. Даже когда американские президенты оказывают давление на Израиль, чтобы заставить его пойти на уступки, или пытаются дистанцировать Соединенные Штаты от политики Израиля - как это неоднократно пытался сделать президент Джордж Буш-младший после 11 сентября, - лобби вмешивается и возвращает их в строй. Результатом стало ухудшение имиджа Соединенных Штатов, продолжение страданий по обе стороны израильско-палестинской пропасти и растущая радикализация среди палестинцев. Ни одна из этих тенденций не отвечает интересам ни Америки, ни Израиля.
В главе 8 ("Ирак и мечты о преобразовании Ближнего Востока") мы показываем, как лобби - и особенно неоконсерваторы в его составе - стали главной движущей силой решения администрации Буша о вторжении в Ирак в 2003 году. Мы подчеркиваем, что лобби не само по себе стало причиной войны. Теракты 11 сентября оказали глубокое влияние на внешнюю политику администрации Буша и решение свергнуть Саддама Хусейна. Но если бы не влияние лобби, войны почти наверняка не было бы. Лобби было необходимым, но недостаточным условием для войны, которая является стратегической катастрофой для Соединенных Штатов и благом для Ирана, самого серьезного регионального противника Израиля.
В главе 9 ("Прицеливаясь в Сирию") описывается эволюция непростых отношений Америки с режимом Асада в Сирии. Мы рассказываем о том, как лобби подталкивало Вашингтон к проведению конфронтационной политики в отношении Сирии (включая периодические угрозы смены режима), когда этого хотело израильское правительство. Соединенные Штаты и Сирия не были бы союзниками, если бы ключевые группы лобби были менее влиятельными, но Соединенные Штаты придерживались бы гораздо менее конфронтационного подхода и, возможно, даже сотрудничали бы с Сирией в ряде ограниченных, но полезных направлений. Действительно, если бы не было лобби, между Израилем и Сирией уже мог бы быть заключен мирный договор, а Дамаск, возможно, не поддерживал бы "Хезболлу" в Ливане, что было бы хорошо как для Вашингтона, так и для Иерусалима.
В главе 10 ("Иран под прицелом") мы прослеживаем роль лобби в политике США в отношении Ирана. Вашингтон и Тегеран находятся в сложных отношениях со времен революции 1979 года, свергнувшей шаха, и Израиль рассматривает Иран как своего самого серьезного противника в свете его ядерных амбиций и поддержки таких группировок, как "Хезболла". Соответственно, Израиль и лобби неоднократно подталкивали Соединенные Штаты к действиям в отношении Ирана и предпринимали действия, направленные на то, чтобы сорвать несколько более ранних возможностей для разрядки. В результате, к сожалению, ядерные амбиции Ирана усилились, а к власти пришли более экстремистские элементы (такие как нынешний президент Махмуд Ахмадинежад), что усугубило сложную ситуацию.
Ливан - тема главы 11 ("Лобби и вторая ливанская война"), и картина здесь во многом та же. Мы утверждаем, что ответ Израиля на неоправданную провокацию "Хезболлы" летом 2006 года был и стратегически глупым, и морально неправильным, однако влияние лобби не позволило американским чиновникам сделать что-либо, кроме решительной поддержки Израиля. Этот случай - еще одна классическая иллюстрация прискорбного влияния лобби на американские и израильские интересы: не давая американским политикам отступить и дать своим израильским коллегам честный и критический совет, лобби способствовало проведению политики, которая еще больше запятнала имидж Америки, ослабила демократически избранный режим в Бейруте и укрепила "Хезболлу".
В заключительной главе ("Что делать?") рассматривается вопрос о том, как можно улучшить эту плачевную ситуацию. Мы начинаем с определения основных ближневосточных интересов Америки, а затем излагаем основные принципы стратегии, которую мы называем "балансирование на шельфе" и которая могла бы защитить эти интересы более эффективно. Мы не призываем отказаться от обязательств США перед Израилем - более того, мы однозначно поддерживаем идею прийти на помощь Израилю, если его выживание когда-нибудь окажется под угрозой. Но мы утверждаем, что настало время относиться к Израилю как к нормальной стране и поставить помощь США в зависимость от прекращения оккупации и готовности Израиля привести свою политику в соответствие с американскими интересами. Для достижения этого сдвига необходимо рассмотреть политическую власть лобби и его текущую политическую программу, и мы предлагаем несколько предложений о том, как можно изменить власть лобби, чтобы сделать его влияние более выгодным как для США, так и для Израиля.
ТЕ, У КОГО МЫ УЧИЛИСЬ
Ни один автор не является островом, и мы в значительном долгу перед другими учеными и писателями, которые изучали эти темы до нас. Начнем с того, что существует обширная научная литература о группах интересов, которая помогла нам понять, как небольшие, но целенаправленные движения могут оказывать влияние, гораздо большее, чем можно предположить по их абсолютной численности среди населения.24 Существует также обширная литература о влиянии этнических групп на внешнюю политику США, которая подтверждает, что израильское лобби не уникально в своей основной деятельности, а только в необычном уровне влияния.25
Вторая часть литературы посвящена самому лобби. Ряд журналистов, ученых и бывших политиков писали о лобби. Эти работы, написанные как с критической, так и с сочувственной точки зрения, содержат значительный объем полезной информации о том, как лобби работало над влиянием на внешнюю политику США. Мы надеемся, что наш рассказ продолжит путь, который проложили эти ранние авторы.26
Мы также многое почерпнули из других исследований, слишком многочисленных, чтобы перечислять их в целом, которые посвящены отдельным аспектам ближневосточной политики США, американо-израильским отношениям или конкретным политическим вопросам. Хотя некоторые из этих работ - например, книга Стивена Шпигеля "Другой арабо-израильский конфликт: Создание ближневосточной политики Америки от Трумэна до Рейгана" и "Поддержи любого друга" Уоррена Басса: Kennedy's Middle East and the Making of the U.S.-Israel Alliance" - склонны преуменьшать влияние лобби, однако серьезные научные работы, подобные этим, тем не менее, содержат значительные доказательства влияния лобби и особенно его растущего влияния.27
Существует последний свод литературы, который сыграл важную роль в осмыслении Израиля, лобби и отношений Америки с еврейским государством. Мы имеем в виду так называемую новую историю, появившуюся в Израиле за последние двадцать лет. Используя обширные архивные исследования, такие израильские ученые, как Шломо Бен-Ами, Симха Флапан, Барух Киммерлинг, Бенни Моррис, Илан Паппе, Том Сегев, Ави Шлаим и Зеев Штернхель, фактически перевернули общепринятые представления об основании Израиля и его последующей политике в отношении как соседних государств, так и палестинцев.28 Ученые из других стран также внесли свой вклад в исправление исторических ошибок.29 Все вместе эти люди подорвали первоначальную, сильно романтизированную версию основания, в которой евреи обычно изображаются в белых шляпах, а арабы - в черных. Более того, в этих работах ясно показано, что после обретения независимости Израиль вел себя гораздо более агрессивно по отношению к палестинцам и другим арабам, чем принято считать.
Конечно, между этими историками существуют различные споры, и мы не согласны с каждым их утверждением. Тем не менее, история, которую они в совокупности рассказывают, представляет собой не просто академический интерес. На самом деле, она имеет глубокие последствия для того, чтобы задуматься о моральных основаниях для поддержки Израиля в отношении палестинцев. Она также помогает понять, почему так много людей в арабском и исламском мире глубоко озлоблены на Соединенные Штаты за столь щедрую и безоговорочную поддержку Израиля.
ПРИМЕЧАНИЕ ОБ ИСТОЧНИКАХ
Прежде чем мы продолжим, необходимо сказать несколько слов об источниках. Большая часть данного исследования - особенно часть II - посвящена недавней истории или событиям, окончательный исход которых остается неопределенным. Поскольку официальные документы, касающиеся современных событий, обычно недоступны ученым, мы были вынуждены полагаться на другие источники: газеты, журналы, научные статьи, книги, отчеты правозащитных организаций, стенограммы радио- и телепередач, а также личные интервью, которые мы проводили. В ряде случаев нам приходилось работать с откровенно неполной информацией о событиях. Хотя мы считаем это маловероятным, некоторые части нашей истории могут выглядеть иначе, когда появятся официальные документы.
Чтобы убедиться в правильности наших аргументов, мы подкрепили практически каждый важный пункт многочисленными источниками, что объясняет обширные примечания, приведенные в конце этой книги. Мы также в значительной степени опирались на израильские источники, такие как Ha'aretz и Jerusalem Post, а также на труды израильских ученых. Еще одним незаменимым источником информации стали американские еврейские издания, такие как Forward и Jewish Week. Мало того, что эти израильские и еврейско-американские источники наполнены важной информацией, которую не найти в основных средствах массовой информации США, эти газеты в большинстве своем вряд ли отнесутся с пониманием ко многим нашим аргументам о лобби. Наша опора на них должна помочь сделать наши выводы еще более надежными.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наш анализ начинается с описания материальной и дипломатической поддержки, которую Соединенные Штаты оказывают Израилю. Тот факт, что Америка оказывает значительную поддержку еврейскому государству, вряд ли можно назвать новостью, но читатели могут быть удивлены, узнав, насколько обширна и разнообразна эта помощь. Документальное подтверждение этой поддержки - тема следующей главы.
ЧАСТЬ
I
.США, ИЗРАИЛЬ И ЛОББИ
1.ВЕЛИКИЙ БЛАГОДЕТЕЛЬ
"Мы вам очень благодарны". Премьер-министр Израиля Ицхак Рабин был нехарактерно многословен, выступая перед совместным заседанием Конгресса 26 июля 1994 года. Обращаясь к "замечательному народу Америки", Рабин подчеркнул, что "никакие слова не могут выразить нашу благодарность... за вашу щедрую поддержку, понимание и сотрудничество, которые не имеют себе равных в современной истории". Два года спустя, после трагического убийства Рабина, один из его преемников, Биньямин Нетаньяху, стоял на том же месте и произнес похожие слова благодарности: "Соединенные Штаты дали Израилю - как я могу сказать об этом этому телу? Соединенные Штаты оказали Израилю, помимо политической и военной поддержки, огромную и великолепную помощь в экономической сфере. С помощью Америки Израиль превратился в мощное, современное государство". Он сказал своей аудитории: "Я знаю, что говорю от имени каждого израильтянина и каждого еврея во всем мире, когда говорю вам сегодня: "Спасибо вам, народ Америки". "1
Эти и подобные им заявления - не просто любезная риторика, которую обычно можно услышать от высокопоставленных иностранных гостей. Слова Рабина и Нетаньяху - это точное описание той замечательной поддержки, которую Соединенные Штаты уже давно оказывают еврейскому государству. Деньги американских налогоплательщиков субсидировали экономическое развитие Израиля и спасали его в периоды финансовых кризисов. Американская военная помощь укрепила Израиль в военное время и помогла сохранить его военное доминирование на Ближнем Востоке. Вашингтон оказывал Израилю широкую дипломатическую поддержку в войне и мире и помогал оградить его от некоторых негативных последствий его собственных действий. Помощь США также была ключевым компонентом затянувшегося арабо-израильского мирного процесса, а такие соглашения, как Кэмп Дэвидские соглашения или мирные договоры с Египтом и Иорданией, опирались на прямые обещания увеличить американскую помощь. Как никакая другая страна, Соединенные Штаты были великим благодетелем Израиля.
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ
Наиболее очевидным показателем благоприятного положения Израиля является общий объем иностранной помощи, которую он получил от американских налогоплательщиков. По состоянию на 2005 год прямая экономическая и военная помощь США Израилю составила почти 154 миллиарда долларов (в долларах 2005 года), причем большая ее часть - это прямые гранты, а не займы.2 Как будет показано ниже, фактическая сумма значительно выше, поскольку прямая американская помощь предоставляется на необычайно выгодных условиях и Соединенные Штаты оказывают Израилю другие виды материальной помощи, которые не включены в бюджет внешней помощи.
Поскольку сегодня этот уровень поддержки редко подвергается сомнению, легко забыть, что "особые отношения", которые существуют сейчас, возникли лишь спустя несколько десятилетий после основания Израиля. До Второй мировой войны американские лидеры время от времени оказывали риторическую поддержку сионистской цели создания еврейской родины, но ни один президент не прилагал особых усилий для достижения этой цели. Президент Гарри С. Трумэн сыграл ключевую роль в поддержке создания еврейской родины, когда принял решение поддержать план раздела ООН в 1947 году и признать Израиль сразу после провозглашения им независимости в мае 1948 года. Однако и администрация Трумэна, и администрация Эйзенхауэра также понимали, что слишком тесные объятия с Израилем поставят под угрозу отношения с арабским миром и предоставят Советскому Союзу заманчивые возможности для усиления влияния на Ближнем Востоке. Поэтому в 1950-е годы Соединенные Штаты старались придерживаться среднего курса между Израилем и его арабскими соседями; экономическая помощь Израилю была скромной, а прямой военной помощи Соединенные Штаты почти не оказывали.3 Просьбы Израиля о покупке американского оружия были вежливо отклонены, как и просьбы о предоставлении гарантий безопасности со стороны США.4
В этот период между Вашингтоном и Иерусалимом также возникло несколько острых дипломатических разногласий. Когда в сентябре 1953 года Израиль проигнорировал требования ООН прекратить работы по строительству канала для отвода воды из реки Иордан, государственный секретарь Джон Фостер Даллес незамедлительно объявил, что Соединенные Штаты приостанавливают иностранную помощь. Угроза подействовала: 27 октября Израиль согласился остановить проект, и американская помощь была восстановлена.5 Подобные угрозы прекратить американскую помощь сыграли ключевую роль в том, чтобы убедить Израиль уйти с территории, захваченной им у Египта в ходе Суэцкой войны 1956 года. Премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион рассматривал войну как возможность для территориальной экспансии, и он начал предвоенные переговоры с Великобританией и Францией (главными инициаторами нападения на Египет) с предложения разделить Иорданию между Израилем и Ираком, передать Израилю часть Ливана и контроль над Тиранским проливом.6 Британия и Франция были заняты Египтом и не проявляли интереса к этой грандиозной затее. Однако после завоевания Синайского полуострова Армией обороны Израиля (ЦАХАЛ) Бен-Гурион сделал несколько заявлений (включая речь в Кнессете 7 ноября), из которых следовало, что соглашения о перемирии 1949 года не имеют силы и что Израиль намерен сохранить только что захваченные им земли. Когда Эйзенхауэр пригрозил заблокировать всю государственную и частную помощь Израилю, Бен-Гурион быстро пошел на попятную, согласившись "в принципе" на вывод войск в обмен на адекватные гарантии безопасности Израиля. После этого Израиль стал добиваться поддержки в Соединенных Штатах, что привело к снижению поддержки Эйзенхауэра в Конгрессе и вынудило его выступить по телевидению с речью, оправдывающей его действия. В конце концов, весной 1957 года Израиль вывел войска со всех завоеванных им территорий в обмен на гарантии безопасности границ в Газе и свободы судоходства в Тиранском проливе.7
К концу 1950-х годов американо-израильские отношения потеплели, но именно администрация Кеннеди впервые взяла на себя ощутимые обязательства США по обеспечению военной безопасности Израиля.8 В декабре 1962 года Кеннеди заявил министру иностранных дел Израиля Голде Меир, что Соединенные Штаты "имеют особые отношения с Израилем на Ближнем Востоке, сравнимые только с теми, которые они имеют с Великобританией по широкому кругу мировых дел", добавив: "Я думаю, совершенно ясно, что в случае вторжения Соединенные Штаты придут на поддержку Израиля. У нас есть такой потенциал, и он растет".9 Вскоре после этого Кеннеди санкционировал первую крупную продажу американского оружия - зенитных ракет "Ястреб" - Израилю в 1963 году. Этот шаг отражал ряд стратегических соображений - например, желание уравновесить советские продажи оружия Египту, сдержать ядерные амбиции Израиля и побудить израильских лидеров благосклонно отнестись к мирным инициативам США, - но свою роль в его решении сыграли также искусная израильская дипломатия, влияние нескольких произраильских советников и понятное желание Кеннеди сохранить поддержку еврейских избирателей и доноров.10 Продажа "Ястреба" открыла дверь для нескольких дополнительных сделок с оружием, в первую очередь для продажи более двухсот боевых танков M48A в 1964 году. В попытке замаскировать американское участие и тем самым ограничить последствия в арабском мире, танки были отправлены в Израиль Западной Германией, которая, в свою очередь, получила замену из Соединенных Штатов.11
Однако с точки зрения абсолютного объема американской помощи реальные изменения произошли после Шестидневной войны в июне 1967 года. Если в период с 1949 по 1965 год средний объем помощи составлял примерно 63 миллиона долларов в год (более 95 процентов из которых приходилось на экономическую и продовольственную помощь), то в период с 1966 по 1970 год он вырос до 102 миллионов долларов в год. В 1971 году объем помощи вырос до 634,5 млн долларов (около 85 % составляла военная помощь), а после войны Йом-Киппур в 1973 году увеличился более чем в пять раз. В 1976 году Израиль стал крупнейшим ежегодным получателем американской внешней помощи, и с тех пор он сохраняет эту позицию. В этот период поддержка Израиля перешла от займов к прямым грантам, причем большая часть американской помощи состояла из военной, а не экономической или технической поддержки. По словам Клайда Марка из Исследовательской службы Конгресса США (CRS), официального исследовательского подразделения Конгресса США, "Израиль предпочитал, чтобы помощь предоставлялась в форме займов, а не грантов, чтобы избежать присутствия в Израиле американского военного контингента для контроля над программой грантов". С 1974 года часть или вся военная помощь США Израилю предоставляется в виде займов, возврат которых отменен. Формально помощь называется займами, но на практике военная помощь является грантом".12
В настоящее время Израиль получает в среднем около 3 миллиардов долларов прямой иностранной помощи в год, что составляет примерно одну шестую часть американского бюджета прямой иностранной помощи и равняется примерно 2 процентам ВВП Израиля. В последние годы около 75 % помощи США приходится на военную помощь, а оставшаяся часть распределяется по различным формам экономической помощи.13 В пересчете на душу населения такой объем прямой иностранной помощи составляет более 500 долларов в год на каждого израильтянина. Для сравнения, Египет, занимающий второе место по объему американской внешней помощи, получает всего 20 долларов на человека, а такие бедные страны, как Пакистан и Гаити, получают примерно 5 долларов на человека и 27 долларов на человека, соответственно.14 Иерусалим и Вашингтон договорились о постепенном сокращении экономической помощи с 1997 года, и с 1999 финансового года Конгресс сокращает экономическую помощь Израилю на 120 миллионов долларов в год. Этот шаг был частично компенсирован параллельным обязательством США увеличить военную помощь на 60 миллионов долларов в год, а также готовностью Конгресса голосовать за дополнительные пакеты помощи, такие как 1,2 миллиарда долларов, предоставленные для поддержки реализации соглашения Уай 1998 года (в котором Израиль согласился вывести войска с части Западного берега), и дополнительный 1 миллиард долларов в рамках иностранного военного финансирования (FMF) в 2003 году, чтобы помочь Израилю подготовиться к войне с Ираком.15
Три миллиарда долларов в год - это щедро, но вряд ли это вся история. Как отмечалось выше, каноническая цифра в 3 миллиарда долларов не учитывает значительное количество других льгот и, таким образом, существенно занижает реальный уровень поддержки со стороны США. Действительно, в 1991 году представитель Ли Гамильтон (D-IN) заявил журналистам , что Израиль является одной из трех стран, чья помощь "значительно превышает широко цитируемые цифры", и сказал, что на самом деле ежегодная цифра составляет более 4,3 миллиарда долларов.16
Такое расхождение возникает отчасти потому, что Израиль получает помощь на более выгодных условиях, чем большинство других получателей американской помощи.17 Большинство получателей американской внешней помощи получают деньги ежеквартальными платежами, но с 1982 года в ежегодный законопроект о внешней помощи включается специальный пункт, определяющий, что Израиль должен получить все свои годовые ассигнования в первые тридцать дней финансового года.18 Это сродни тому, как если бы вы получили всю свою годовую зарплату 1 января и могли бы зарабатывать проценты на неизрасходованную часть до тех пор, пока вы ее не используете.
Поскольку правительство США обычно имеет дефицит бюджета, перевод всей помощи сразу требует от него предварительного заимствования необходимой суммы денег, и, по оценкам CRS, это обходится американским налогоплательщикам "от 50 до 60 миллионов долларов в год, чтобы занять средства для ранней, единовременной выплаты".19 Более того, правительство США в итоге выплачивает Израилю дополнительные проценты, когда Израиль реинвестирует неизрасходованную часть средств в американские казначейские векселя. По данным посольства США в Израиле, досрочный перевод средств FMF позволил Израилю заработать около 660 миллионов долларов в виде дополнительных процентов по состоянию на 2004 год.20 Израиль также получил "излишки оборонной продукции" (излишки американского военного оборудования, предоставленные дружественным странам бесплатно или со значительной скидкой) сверх обычных лимитов, установленных Законом о контроле за экспортом вооружений 1976 года. Первоначально этот лимит был установлен в размере 250 миллионов долларов (за исключением кораблей), но законопроект об ассигнованиях от 5 ноября 1990 года разрешил "единовременную" передачу Израилю излишков американского оборудования на сумму 700 миллионов долларов в 1991 году.21
Кроме того, программа FMF обычно требует, чтобы получатели американской военной помощи тратили все деньги здесь, в США, чтобы помочь сохранить занятость американских оборонщиков. Однако Конгресс предоставляет Израилю специальное исключение в ежегодном законопроекте об ассигнованиях, разрешая ему использовать примерно один из каждых четырех долларов военной помощи США для субсидирования собственной оборонной промышленности. "Ни одному другому получателю военной помощи США не предоставлялась такая льгота", - отмечается в недавнем отчете CRS, и "доходы израильских оборонных фирм от закупок на американские средства позволили израильской оборонной промышленности достичь необходимой экономии на масштабе и стать высокотехнологичной". К 2004 году Израиль, сравнительно небольшая страна, стал восьмым по величине поставщиком оружия в мире.22
Наряду с Египтом и Турцией, Израилю также разрешено использовать все средства FMF для выполнения своих обязательств в текущем году, а не резервировать часть средств для покрытия ожидаемых расходов в последующие годы. По мнению Главного бухгалтерского управления США (GAO), опубликованному на сайте , такой метод финансирования "денежными потоками" "позволяет стране заказывать больше оборонных товаров и услуг, чем она обычно могла бы, поскольку при подписании контракта необходимо резервировать меньше средств".23 Израиль может осуществлять свои платежи до тех пор, пока Соединенные Штаты продолжают предоставлять аналогичные объемы помощи, что затрудняет сокращение поддержки со стороны США в будущем. И еще одна манипуляция с методами финансирования: обычно ожидается, что получатели американской помощи будут расходовать кредиты и гранты FMF в равных темпах, но Израилю разрешено расходовать грантовую (или отказную) часть своих ассигнований FMF до того, как он использует любую заемную часть. Откладывая дату активации займа, эта процедура уменьшает сумму процентов, которые Израиль должен дяде Сэму.24
Примечательно, что Израиль - единственный получатель американской экономической помощи, которому не приходится отчитываться о том, как она расходуется. Помощь другим странам направляется на конкретные проекты развития (профилактика ВИЧ/СПИДа, программы борьбы с наркотиками, охрана здоровья детей, продвижение демократии, улучшение образования и т. д.), но Израиль получает прямой единовременный денежный перевод.25 Это исключение делает практически невозможным для Соединенных Штатов предотвратить использование своих субсидий на цели, против которых они выступают, например, на строительство поселений на Западном берегу. По словам Клайда Марка из CRS, "поскольку экономическая помощь США предоставляется Израилю в виде прямых бюджетных полномочий от правительства к правительству без учета конкретных проектов, а деньги являются взаимозаменяемыми, нет никакой возможности определить, как Израиль использует американскую помощь".2626
Другой формой поддержки США являются кредитные гарантии, которые позволяют Израилю занимать деньги у коммерческих банков по более низким ставкам, экономя таким образом миллионы долларов на выплате процентов. В начале 1990-х годов Израиль запросил и получил от США около 10 миллиардов долларов в виде кредитных гарантий для финансирования расходов на обустройство советских евреев, иммигрировавших в Израиль. Правительство США не предоставляет средства напрямую в рамках кредитных гарантий - оно лишь обязуется возместить расходы частных кредиторов в случае невыполнения обязательств, поэтому сторонники этих мер часто утверждают, что реальных расходов и, соответственно, реальных затрат для американских налогоплательщиков не существует. Однако гарантии по кредитам имеют бюджетные последствия, поскольку Конгресс должен выделять средства на покрытие оценочной суммы, которая может быть потеряна в течение срока действия кредита на основе его чистой приведенной стоимости. Оценка стоимости гарантии по кредиту 1992 года варьируется от 100 до 800 миллионов долларов.27
В 2003 году Вашингтон санкционировал второй раунд предоставления кредитных гарантий на общую сумму около 9 миллиардов долларов, чтобы помочь Израилю подготовиться к войне с Ираком, справиться с затяжным экономическим кризисом и покрыть расходы, вызванные Второй палестинской интифадой . Поскольку Израилю по закону запрещено использовать экономическую помощь США на оккупированных территориях, фактическая сумма, выделенная на эти цели, была в итоге сокращена на сумму, эквивалентную предполагаемым расходам Израиля на строительство поселений. Однако это сокращение не столь сурово, как может показаться, поскольку оно не привело к уменьшению прямой американской помощи и лишь вынудило Израиль выплачивать несколько более высокую процентную ставку по небольшой части заемных средств.
Помимо субсидируемой государством помощи и гарантий по займам, Израиль ежегодно получает примерно 2 миллиарда долларов в виде частных пожертвований от американских граждан, примерно половину в виде прямых платежей и половину через покупку государственных облигаций Израиля.28 Эти облигации пользуются благоприятным режимом в американском законодательстве; хотя проценты, выплачиваемые по ним, не освобождаются от налогов, Конгресс специально освободил их от действия положений Закона о сокращении дефицита 1984 года, который налагал дополнительные налоговые санкции на другие облигации с доходностью ниже федеральной ставки.29 Аналогичным образом, частные пожертвования на благотворительные цели в большинстве зарубежных стран не подлежат вычету из налогооблагаемой базы, но многие частные пожертвования в пользу Израиля подлежат вычету, благодаря специальной оговорке в американо-израильском соглашении о подоходном налоге.30
Этот денежный поток в Израиль стал важным подспорьем для общей экономики, но частные пожертвования американских граждан также играли важную стратегическую роль, начиная с эпохи до обретения независимости.31 В своих мемуарах премьер-министр Израиля Шимон Перес рассказал, что частные пожертвования богатых евреев диаспоры (в том числе нескольких американцев) помогали финансировать тайную ядерную программу Израиля в 1950-х и 1960-х годах. По словам израильского журналиста Майкла Карпина, ключевым координатором этой кампании по сбору средств был Авраам Файнберг, хорошо связанный американский бизнесмен, филантроп и политический советник, а среди вкладчиков кампании, как сообщается, были канадский магнат по производству напитков Сэмюэль Бронфман и несколько членов семьи Ротшильдов. Однако Фейнберг никогда не разглашал имена американских доноров, а его собственная роль так и не была официально подтверждена.32 Сегодня такие группы, как "Друзья Армии обороны Израиля", собирают средства в США для "поддержки социальных, образовательных, культурных и развлекательных программ и объектов для молодых мужчин и женщин - солдат Израиля, которые защищают еврейскую родину". По сообщениям, один из недавних ужинов в Нью-Йорке собрал около 18 миллионов долларов в виде взносов, которые по американским законам подлежат налоговому вычету.33
Другие частные пожертвования граждан США также способствовали субсидированию затянувшейся кампании Израиля по колонизации оккупированных территорий. Эти пожертвования на поселения на Западном берегу (в том числе сделанные через американские благотворительные фонды или другие организации "Друзей...") не должны освобождаться от налогов в США, но такие ограничения по своей сути трудно обеспечить, и в прошлом они слабо контролировались.34 Например, для того чтобы обезопасить освобожденный от налогов статус американских пожертвований Еврейскому агентству для Израиля (квазиправительственной организации, помогающей обустроить новоприбывших в Израиле), задача помощи поселениям на оккупированных территориях была изъята из Департамента поселений агентства и возложена на новый "Отдел поселений" Всемирной сионистской организации (WZO). Но, как отмечает Гершом Горенберг, "Отдел был оболочкой, которая получала все услуги от Еврейского агентства... Это изменение позволило американским еврейским филантропам не вмешиваться в дела оккупированных территорий. На местах те же люди продолжали те же усилия".35 Эта проблема была подчеркнута, когда официальное исследование израильского правительства, проведенное под руководством Талии Сассон, бывшего главного прокурора по уголовным делам, показало, что Отдел поселений ВЗО (который получает поддержку от известных еврейских организаций по всему миру) активно участвовал в создании несанкционированных поселений на оккупированных территориях.36 В более широком смысле, поскольку израильские благотворительные организации действуют вне пределов досягаемости американских налоговых органов, пожертвования от еврейских и христианских евангелических организаций трудно отследить после их перевода в Израиль. Поэтому на практике правительство США не может легко определить, в какой степени освобожденные от налогов частные пожертвования перенаправляются на несанкционированные цели.37
Вся эта щедрость особенно поражает, когда понимаешь, что Израиль - это не бедная или разоренная страна, как Афганистан, Нигер, Бирма или Сьерра-Леоне. Напротив, Израиль - это современная индустриальная держава. Его доход на душу населения в 2006 году занимал двадцать девятое место в мире, по данным Международного валютного фонда, и почти вдвое превышал доходы Венгрии и Чехии, был значительно выше, чем в Португалии, Южной Корее или на Тайване, и намного превосходил доходы всех стран Латинской Америки и Африки.38 Страна занимает двадцать третье место в Докладе о развитии человеческого потенциала ООН за 2006 год и тридцать восьмое место в рейтинге "качества жизни", составленном Economist Intelligence Unit в 2005 году.39 Тем не менее, это сравнительно благополучное государство является крупнейшим получателем помощи от Америки, ежегодно получая суммы, превосходящие по объему американскую поддержку таких обедневших государств, как Бангладеш, Боливия и Либерия. Эту аномалию признают даже некоторые из самых ярых сторонников Израиля в Соединенных Штатах. Например, в 1997 году Митчелл Бард, бывший редактор журнала AIPAC "Near East Report", и Дэниел Пайпс, ястребиный основатель произраильского Ближневосточного форума, написали, что "Израиль стал богатой страной с личным доходом, соперничающим с британским, поэтому готовность американцев оказывать помощь Израилю больше не основана исключительно на необходимости".40
Соединенные Штаты брали на себя и другие экономические обязательства в интересах Израиля, часто в рамках усилий по убеждению Израиля принять или выполнить мирные соглашения со своими соседями. Например, в рамках соглашения о разъединении между Египтом и Израилем от 1975 года государственный секретарь Генри Киссинджер подписал меморандум о взаимопонимании (МОВ), который обязывал Соединенные Штаты гарантировать потребности Израиля в нефти в случае кризиса, а также финансировать и хранить "дополнительный стратегический резерв" для Израиля, стоимость которого оценивалась в несколько сотен миллионов долларов.41 Гарантия на нефть была подтверждена во время заключительных мирных переговоров между Египтом и Израилем в марте 1979 года и с тех пор постоянно возобновляется.42
Наконец, помощь, которую Соединенные Штаты оказывают нескольким соседям Израиля, по крайней мере, частично направлена на благо Израиля. Египет и Иордания - второй и третий получатели американской внешней помощи, но большая часть этих денег должна рассматриваться как награда за хорошее поведение - а именно, за готовность подписать мирные договоры с Израилем. В 1974 году Египет получил 71,7 миллиона долларов американской помощи, но после завершения соглашения о разъединении Синая II он получил 1,127 миллиарда долларов в 1975 году и 1,320 миллиарда долларов в 1976 году (в постоянных долларах 2005 года). В 1978 году помощь США Египту достигла 2,3 миллиарда долларов, а в 1979 году, когда был подписан мирный договор между Египтом и Израилем, она выросла до 5,9 миллиарда долларов. Каир до сих пор получает около 2 миллиардов долларов в год.43 Аналогичным образом, Иордания получила 76 миллионов долларов прямой помощи в 1994 году и только 57 миллионов долларов в 1995 году, но Конгресс вознаградил решение короля Хусейна подписать мирный договор в 1994 году, списав долг Иордании перед США в размере 700 миллионов долларов и сняв другие ограничения на американскую помощь. С 1997 года помощь США Иордании составляла в среднем около 566 миллионов долларов в год.44 Готовность США вознаградить Египет и Иорданию таким образом - еще одно проявление щедрости Вашингтона по отношению к еврейскому государству.
ВОЕННАЯ ПОМОЩЬ
Эти различные формы экономической помощи были и остаются важными для Израиля, но основная часть американской поддержки сейчас направлена на сохранение военного превосходства Израиля на Ближнем Востоке.45 Израиль не только получает доступ к высококлассному американскому оружию (самолеты F-15 и F-16, вертолеты Blackhawk, кассетные боеприпасы, "умные бомбы" и т. д.), но и связан с американскими оборонными и разведывательными структурами посредством разнообразных официальных соглашений и неофициальных связей. По данным исследовательской службы Конгресса США , "военная помощь США помогла превратить вооруженные силы Израиля в одну из самых технологически совершенных армий в мире".46
Более того, по данным Wall Street Journal, Израиль "пользуется необычайно широкой свободой в расходовании средств [военной помощи]".47 Агентство по сотрудничеству в области оборонной безопасности (DSCA) осуществляет почти все закупки и контролирует американскую помощь для всех других получателей военной помощи, но Израиль практически все свои закупки осуществляет напрямую с военными подрядчиками, а затем получает компенсацию со своего счета помощи.48 Израиль также является единственной страной, где контракты на сумму менее 500 000 долларов не подлежат предварительному рассмотрению США.49
Потенциальные риски, присущие этим сравнительно слабым механизмам надзора, были выявлены в начале 1990-х годов, когда глава отдела закупок ВВС Израиля, бригадный генерал Рами Дотан, был уличен в хищении и незаконном перенаправлении миллионов долларов американской помощи. По данным Wall Street Journal, Дотан (который в итоге признал себя виновным в Израиле и получил длительный тюремный срок), как сообщается, "распределял заказы на работы, чтобы не превышать порог в 500 000 долларов". Тем не менее, глава предшественника DSCA, Агентства содействия оборонной безопасности, генерал-лейтенант Тедди Аллен, впоследствии заявил подкомитету Конгресса, что рекомендация генерального инспектора Министерства обороны "пересмотреть программу помощи Израилю" была отклонена, поскольку это может вызвать "турбулентность в наших отношениях" с Израилем.50
Помимо уже описанной экономической и военной помощи, Соединенные Штаты предоставили Израилю около 3 миллиардов долларов на разработку таких вооружений, как самолет Lavi, танк Merkava и ракета Arrow.51 Эти проекты финансировались через Министерство обороны США и часто представлялись как совместные исследования и разработки, но Соединенные Штаты не нуждались в этом оружии и никогда не собирались приобретать его для собственного использования. Проект Lavi в конечном итоге был отменен по соображениям экономической эффективности (причем значительную часть расходов по отмене проекта взяли на себя Соединенные Штаты), но другие виды оружия поступили в арсенал Израиля за счет дяди Сэма.52 Например, в оборонный бюджет США на 2004 финансовый год был включен запрос на 136 миллионов долларов на "Стрелу", из которых 66 миллионов долларов было выделено на дополнительные усовершенствования системы и 70 миллионов долларов - на производство дополнительных единиц. Таким образом, деньги, которые Вашингтон платит за помощь израильской оборонной промышленности в разработке или производстве этих "совместных оружейных проектов", на самом деле являются еще одной формой субсидирования.53 Соединенные Штаты иногда получают выгоду от технологий, которые разрабатывают израильские фирмы, но Америка выиграла бы еще больше, если бы эти средства использовались для поддержки высокотехнологичных отраслей промышленности в Соединенных Штатах.
Военные связи между Соединенными Штатами и Израилем были укреплены в 1900-х годах в рамках усилий администрации Рейгана по созданию антисоветского "стратегического консенсуса" на Ближнем Востоке. Министр обороны США Каспар Уайнбергер и министр обороны Израиля Ариэль Шарон подписали в 1981 году меморандум о взаимопонимании, устанавливающий "рамки для постоянных консультаций и сотрудничества в целях укрепления национальной безопасности".54 Это соглашение привело к созданию Совместной группы планирования помощи в области безопасности (JSAP) и Совместной военно-политической группы, которые регулярно встречаются для рассмотрения запросов Израиля о помощи и координации военных планов, совместных учений и логистических мероприятий. Хотя израильские лидеры надеялись на заключение официального договора о союзе и были разочарованы ограниченным характером рамочного соглашения, оно стало более официальным выражением обязательств США, чем предыдущие заявления президента, такие как частные высказывания Кеннеди в адрес Голды Меир в 1962 году.
Несмотря на напряженность по целому ряду вопросов: продажа оружия Саудовской Аравии, бомбардировка ядерного реактора в Ираке в 1981 году, аннексия Израилем Голанских высот в декабре 1981 года, вторжение в Ливан в 1982 году и резкий отказ от "плана Рейгана" по установлению мира в сентябре 1982 года, - в годы правления Рейгана сотрудничество между Израилем и США в сфере безопасности постоянно расширялось. В 1984 году начались совместные военные учения, а в 1986 году Израиль стал одной из трех зарубежных стран, приглашенных к участию в Стратегической оборонной инициативе США (она же "Звездные войны"). Наконец, в 1988 году новый меморандум о соглашении подтвердил "тесное партнерство между Израилем и Соединенными Штатами" и включил Израиль в число "основных союзников, не входящих в НАТО", наряду с Австралией, Египтом, Японией и Южной Кореей. Государства, получившие этот статус, имеют право приобретать более широкий спектр американского оружия по более низким ценам, получать приоритетную поставку излишков военного имущества, участвовать в совместных проектах исследований и разработок и американских инициативах по борьбе с терроризмом. Коммерческие фирмы из этих штатов также получают преференции при участии в тендерах на получение американских оборонных контрактов.55
С тех пор связи в сфере безопасности между двумя странами постоянно расширяются. Соединенные Штаты начали размещать военные запасы в Израиле в 1989 году, а в 2006 году Конгресс проголосовал за увеличение этих запасов с примерно 100 миллионов долларов до 400 миллионов долларов к 2008 году.56 Эта политика оправдывалась как способ повысить способность Пентагона быстро реагировать на региональный кризис, но на самом деле размещение американских грузов в Израиле - неэффективный способ подготовки к чрезвычайным ситуациям, и Пентагон никогда не проявлял энтузиазма по поводу этой политики. По словам Шая Фельдмана, бывшего главы Института стратегических исследований Яффе при Тель-Авивском университете, "нынешние договоренности позволяют хранить только те материалы, которые в случае необходимости могут быть использованы израильскими войсками". По мнению специалистов Пентагона , это означает, что Соединенные Штаты не могут быть абсолютно уверены в том, что оружие и боеприпасы, хранящиеся в Израиле, будут доступны в кризисной ситуации. Более того, такое "двойное назначение" означает, что вместо хранения оружия и боеприпасов для заранее назначенных американских подразделений, оружие придется распределять из общих запасов в кризисных условиях, а затем интегрировать в различные боевые подразделения, создавая логистический кошмар".57 Настоящей целью программы создания запасов является увеличение запасов материальных средств Израиля, и неудивительно, что Ynetnews, новостная веб-служба, связанная с израильской газетой Yedioth Ahronoth, сообщила в декабре 2006 года, что "большая часть американского оборудования, хранящегося в Израиле... была использована для боевых действий во время войны в Ливане летом [2006 года]".58
Опираясь на другие рабочие группы, созданные в 1980-е годы, США и Израиль в 1996 году учредили Совместную рабочую группу по борьбе с терроризмом и организовали электронную "горячую линию" между Пентагоном и Министерством обороны Израиля. Еще больше укрепив связи между двумя государствами, Израиль в 1997 году получил доступ к американской спутниковой системе предупреждения о ракетном нападении. Затем, в 2001 году, два государства учредили ежегодный "межведомственный стратегический диалог" для обсуждения "долгосрочных вопросов". Работа последнего форума была временно приостановлена во время спора о продаже Израилем американских военных технологий Китаю, но в ноябре 2005 года он возобновился.59
Как и следовало ожидать, американо-израильское сотрудничество в области безопасности распространяется и на сферу разведки. Сотрудничество между американскими и израильскими спецслужбами началось еще в конце 1950-х годов, а к 1985 году две страны подписали около двух десятков соглашений об обмене разведывательной информацией. Израиль предоставил Соединенным Штатам доступ к захваченному советскому оружию и сообщениям эмигрантов из советского блока, а Соединенные Штаты предоставили Израилю спутниковые снимки во время Октябрьской войны 1973 года и перед освобождением заложников в Энтеббе в 1976 году, а также, по сообщениям, помогли профинансировать несколько операций израильской разведки в Африке.60 В начале 1980-х годов Соединенные Штаты даже предоставили Израилю доступ к некоторым видам разведывательной информации, в которой они отказывали своим ближайшим союзникам по НАТО. В частности, Израиль, по сообщениям, получил практически неограниченный доступ к разведданным со сложного разведывательного спутника KH-11 ("не только информацию, но и сами фотографии", по словам главы израильской военной разведки), в то время как доступ Великобритании к тому же источнику был гораздо более ограниченным.61 Доступ к этим данным был ограничен после израильского налета на иракский реактор в Осираке в 1981 году, но первый президент Буш, как считается, разрешил передачу спутниковой информации об иракских атаках "Скад" в режиме реального времени во время войны в Персидском заливе в 1991 году.62
В отличие от давнего противодействия Вашингтона распространению оружия массового уничтожения, Соединенные Штаты молчаливо поддерживают усилия Израиля по сохранению военного превосходства в регионе, закрывая глаза на его различные тайные программы по созданию ОМУ, включая обладание более чем двумя сотнями единиц ядерного оружия.63 Правительство США заставляло десятки государств подписать Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 года, но американские лидеры практически не оказывали давления на Израиль, чтобы заставить его остановить свою ядерную программу и подписать соглашение. В начале 1960-х годов администрация Кеннеди явно хотела сдержать ядерные амбиции Израиля и в итоге убедила Израиль разрешить американским ученым посетить израильский ядерный исследовательский центр в Димоне, чтобы выяснить, не пытается ли Израиль создать ядерную бомбу. Израильское правительство неоднократно отрицало наличие у него оружейной программы, тянуло с назначением визитов и вводило жесткие ограничения на доступ инспекторов, когда визиты все же состоялись. Так, первый визит США, состоявшийся 18 мая 1961 года, включал всего двух американских ученых и длился всего четыре дня, из которых только один был проведен на объекте в Димоне. По словам Уоррена Басса, "стратегия Израиля заключалась в том, чтобы разрешить визит... но сделать так, чтобы инспекторы ничего не нашли". Когда год спустя на израильтян оказали давление, чтобы они разрешили повторный визит, они неожиданно пригласили сотрудников Комиссии по атомной энергии США, инспектировавших другой израильский объект, совершить импровизированную экскурсию в Димону. Как отмечает Басс, этот визит "вряд ли заслуживает названия "инспекция"", но администрация Кеннеди "не горела желанием ссориться".64
Однако в следующем году Кеннеди усилил давление, направив Бен-Гуриону и его преемнику Леви Эшколю несколько строгих писем с требованием проводить инспекции раз в два года "в соответствии с международными стандартами" и предупредив, что "приверженность и поддержка Израиля со стороны нашего правительства могут оказаться под серьезной угрозой", если Соединенные Штаты не смогут разрешить свои опасения по поводу ядерных амбиций Израиля.65 Угрозы Кеннеди убедили израильских лидеров разрешить дополнительные визиты, но эта уступка не привела к выполнению обязательств. Как сказал Эшколь своим коллегам после получения демарша Кеннеди в июле 1963 года: "Чего мне бояться? Приедет его человек, и ему скажут, что он может посещать [Димону] и ходить куда захочет, но когда он захочет открыть дверь в том или ином месте, [Эмануэль] Прат [руководитель строительства в Димоне] скажет ему: "Не это". "66 Во время других посещений инспекторам не разрешалось приносить посторонние приборы или брать образцы.
Как напоминают нам недавние случаи с Ираком и Северной Кореей, такая тактика запутывания является частью стандартной программы всех тайных распространителей. Американские чиновники по-прежнему с подозрением относились к ядерным планам Иерусалима, но обман Израиля сработал, потому что ни Кеннеди, ни его преемник Линдон Джонсон не были готовы отказаться от американской поддержки, если бы Израиль не стал более откровенным. В результате, отмечает Авнер Коэн в своей подробной истории ядерной программы Израиля, "израильтяне смогли определить правила визитов [США], а администрация Джонсона решила не вступать в конфронтацию с Израилем по этому вопросу, опасаясь, что Израиль расторгнет соглашение... Кеннеди пригрозил Бен Гуриону и [Леви] Эшколю, что несоблюдение... может "поставить под угрозу американские обязательства по обеспечению безопасности и благополучия Израиля", но Джонсон не хотел рисковать американо-израильским кризисом из-за этого вопроса".67 "Вместо инспекций каждые шесть месяцев, - пишет Басс, - на практике Джонсон довольствовался быстрым визитом раз в год или около того".68 А когда в 1968 году директор ЦРУ Ричард Хелмс пришел в Белый дом, чтобы сообщить Джонсону, что американская разведка пришла к выводу, что Израиль действительно приобрел ядерный потенциал, Джонсон велел ему проследить, чтобы никому другому, включая госсекретаря Дина Раска и министра обороны Роберта Макнамару, не показывали эти доказательства. По словам журналиста Сеймура Херша, "цель Джонсона, прогнавшего Хелмса и его разведданные, была ясна: он не хотел знать, что ЦРУ пытается ему сообщить, поскольку, приняв эту информацию, он должен был действовать в соответствии с ней". К 1968 году президент не собирался ничего предпринимать, чтобы остановить израильскую бомбу".69
Помимо ядерного арсенала, Израиль ведет активные программы по созданию химического и биологического оружия и до сих пор не ратифицировал Конвенцию по химическому и биологическому оружию.70 Трудно не заметить иронию: Соединенные Штаты оказывали давление на многие другие государства, чтобы те присоединились к ДНЯО, вводили санкции против стран, которые не подчинились желанию США и все равно приобрели ядерное оружие, в 2003 году вступили в войну, чтобы помешать Ираку получить ОМУ, и по той же причине собирались напасть на Иран и Северную Корею. Тем не менее Вашингтон долгое время субсидировал союзника, чья тайная деятельность по созданию ОМУ хорошо известна и чей ядерный арсенал дал нескольким его соседям мощный стимул для самостоятельного поиска ОМУ.
За частичным исключением советской поддержки Кубы, трудно представить себе другой случай, когда одна страна оказывала другой подобный уровень материальной помощи в течение столь длительного периода времени.71 Готовность Америки оказать Израилю определенную поддержку, конечно, не удивительна, поскольку американские лидеры давно выступают за существование Израиля и понимают, что он сталкивается с враждебной угрозой. Как будет показано ниже и в главе 2, американские лидеры также рассматривали помощь Израилю как способ достижения более широких внешнеполитических целей. Тем не менее, масштабы американской помощи поражают воображение. Как мы покажем в главе 3, Израиль был сильнее своих соседей до начала оказания значительной американской военной помощи, и сейчас это процветающая страна. Помощь США , несомненно, была полезна для Израиля, но, возможно, она не была необходима для его выживания.
Наиболее характерной чертой поддержки Израиля со стороны США является ее все более безусловный характер. Президент Эйзенхауэр мог убедительно угрожать отказом от помощи после Суэцкой войны (хотя даже он столкнулся с серьезной оппозицией в конгрессе, когда сделал это), но те времена давно прошли. С середины 1960-х годов Израиль продолжал получать щедрую поддержку, даже когда он предпринимал действия, которые американские лидеры считали неразумными и противоречащими интересам США. Израиль получает помощь, несмотря на его отказ подписать Договор о нераспространении ядерного оружия и различные программы по созданию ОМУ. Он получает помощь, когда строит поселения на оккупированных территориях (теряя лишь небольшую сумму за счет сокращения гарантий по кредитам), несмотря на то, что правительство США выступает против такой политики. Она также получает помощь, когда аннексирует завоеванные территории (как на Голанских высотах и в Иерусалиме), продает американские военные технологии потенциальным врагам, таким как Китай, проводит шпионские операции на американской территории или использует американское оружие в нарушение американского законодательства (например, применяет кассетные боеприпасы в гражданских районах Ливана). Израиль получает дополнительную помощь, когда идет на уступки ради мира, но он редко теряет американскую поддержку, когда предпринимает действия, делающие мир еще более недостижимым. И она получает помощь даже тогда, когда израильские лидеры отказываются от обещаний, данных президентам США. Например, в 1981 году Менахем Бегин пообещал Рональду Рейгану, что не будет лоббировать против предложенной продажи самолетов AWACS Саудовской Аравии, но затем Бегин отправился на Капитолийский холм и заявил членам сената, что он против этой сделки.72
Можно было бы подумать, что щедрость США даст Вашингтону значительные рычаги влияния на поведение Израиля, но этого не произошло. В отношениях с Израилем американские лидеры обычно могут добиться сотрудничества, лишь предлагая дополнительные пряники (увеличение помощи), а не используя кнуты (угрозы отказать в помощи). Например, израильский кабинет согласился публично одобрить резолюцию ООН 242 - которая, первоначально принятая в ноябре 1967 года, призывала Израиль уйти с территорий, захваченных в ходе Шестидневной войны, - только после того, как президент Ричард Никсон дал частные заверения в том, что Израиль получит дополнительные американские самолеты.73 Более того, принятие Израилем соглашения о прекращении огня, положившего конец так называемой войне на истощение с Египтом (затяжной серии воздушных, артиллерийских и пехотных столкновений, начавшихся вдоль Суэцкого канала в марте 1969 года и продолжавшихся до июля 1970 года), было подкуплено обещанием США ускорить поставки самолетов в Израиль, обеспечить современное электронное противодействие зенитным ракетам Египта, поставленным СССР, и в целом "поддерживать баланс сил".74 По словам Шимона Переса (который в этот период занимал пост министра без портфеля), "что касается вопроса о давлении США на , чтобы мы приняли их программу, я бы сказал, что они обращались с нами скорее с пряником, чем с кнутом; в любом случае они никогда не угрожали нам санкциями".75
Эта тенденция сохранялась на протяжении 1970-х годов, когда президенты Никсон, Форд и Картер обещали все более крупные суммы помощи в ходе переговоров о размежевании с Египтом и переговоров, которые привели к заключению Кэмп-Дэвидских соглашений 1978 года и египетско-израильского мирного договора 1979 года. В частности, помощь США Израилю выросла с 1,9 млрд долларов в 1975 году до 6,29 млрд долларов в 1976 году (после завершения соглашения Синай-2) и с 4,4 млрд долларов в 1978 году до 10,9 млрд долларов в 1979 году (после заключения окончательного мирного договора с Египтом).76 Как будет показано ниже, Соединенные Штаты также взяли на себя ряд других обязательств перед Израилем, чтобы убедить его подписать договор. Точно так же администрация Клинтона оказала Израилю повышенную помощь в рамках мирного договора с Иорданией в 1994 году, а усилия Клинтона по продвижению мирного процесса в Осло заставили его пообещать Израилю дополнительную военную помощь в размере 1,2 миллиарда долларов, чтобы добиться принятия Израилем соглашения в Уайе в 1998 году. Однако премьер-министр Нетаньяху приостановил действие Уайского соглашения вскоре после его подписания в результате жестокой конфронтации между толпой палестинцев и двумя израильскими гражданами.77 По словам американского переговорщика Денниса Росса, "трудно было избежать вывода, что Биби [Нетаньяху]... воспользовался этим инцидентом, чтобы избежать дальнейшей реализации. Это прискорбно, потому что палестинцы старательно выполняли большинство своих обязательств по Уайе, особенно в области арестов и борьбы с террором".78 Тем не менее, как отмечает израильский ученый Авраам Бен-Цви, "недовольство администрации Клинтона стилем Нетаньяху редко выливалось в политику, которая вредила американо-израильским особым отношениям".79
Действительно, попытки использовать потенциальные рычаги влияния Америки наталкиваются на серьезные препятствия и редко предпринимаются, даже когда американские чиновники глубоко расстроены действиями Израиля. Когда президент Джеральд Форд и государственный секретарь Генри Киссинджер стали проявлять нетерпение в связи с неуступчивостью Израиля во время переговоров с Египтом о размежевании в 1975 году, угроза сократить помощь и провести масштабную переоценку американской политики была сорвана, когда семьдесят шесть сенаторов подписали письмо, спонсированное AIPAC, требуя, чтобы Форд оставался "отзывчивым" к экономическим и военным потребностям Израиля. Поскольку возможность сократить американскую помощь была фактически заблокирована, Форду и Киссинджеру оставалось только возобновить "пошаговую" дипломатию и попытаться добиться от Израиля уступок, предложив дополнительные стимулы.80
Президент Джимми Картер был также расстроен неспособностью премьер-министра Израиля Менахема Бегина выполнить все условия Кэмп-Дэвидских соглашений 1978 года (прорывное соглашение, создавшее основу для последующего мирного договора между Египтом и Израилем), но он никогда не пытался увязать помощь США с выполнением Израилем своих обязательств.81 Представители администрации Клинтона были в равной степени разочарованы, когда премьер-министры Нетаньяху и Барак не выполнили все обязательства Израиля по соглашениям в Осло, и Клинтон, по сообщениям, был "в ярости", когда Барак отказался от обязательства передать три иерусалимские деревни под контроль палестинцев, заявив, что Барак делает его "лжепророком" в глазах другого иностранного лидера, Ясира Арафата. Клинтон также вспыхнул, когда Барак попытался сменить позицию во время саммита в Кэмп-Дэвиде в 2000 году, сказав ему: "Я не могу пойти к Арафату с отступлением! Вы можете это продать, а я ни за что не смогу. Это не реально. Это несерьезно".82 Однако Клинтон не отреагировал на эти маневры угрозой отказа от поддержки.
Конечно, иногда Америка временно отказывает в помощи, чтобы выразить недовольство теми или иными действиями Израиля, но такие жесты обычно носят символический характер и не оказывают длительного влияния на поведение Израиля. Например, в 1977 году Израиль использовал американские бронетранспортеры для вмешательства в дела Южного Ливана (этот шаг нарушил как требование Закона о контроле над экспортом оружия, согласно которому американское оружие должно использоваться только для "законной самообороны", так и обещание премьер-министра Менахема Бегина не предпринимать никаких действий в Ливане без предварительной консультации с Вашингтоном), а затем отрицал, что сделал это. После того как сложная разведывательная информация разоблачила обман Израиля, администрация Картера пригрозила прекратить будущие военные поставки, а Бегин приказал вывести оборудование.83
Аналогичным примером является решение администрации Рейгана приостановить действие меморандума о взаимопонимании 1981 года о стратегическом сотрудничестве после фактической аннексии Израилем Голанских высот, но впоследствии Рейган выполнил основные положения соглашения, хотя Израиль так и не отменил аннексию. Соединенные Штаты также прекратили поставки кассетных боеприпасов после того, как Израиль нарушил ранее достигнутые договоренности об их использовании во время вторжения в Ливан в 1982 году, но в 1988 году вновь начали их поставлять.84 Давление США также помогло убедить Израиль не проводить полномасштабное наступление на силы ООП, которые укрылись в Бейруте после израильского вторжения 1982 года, но израильские лидеры сами не хотели идти на этот шаг, и поэтому их не нужно было особо убеждать.85
В 1991 году первая администрация Буша оказала давление на правительство Шамира, чтобы заставить его прекратить строительство поселений и принять участие в запланированной мирной конференции, отказав в предоставлении гарантий на кредит в размере 10 миллиардов долларов, но эта мера продлилась всего несколько месяцев, и гарантии были одобрены, как только Ицхак Рабин сменил Шамира на посту премьер-министра.86 Израиль согласился прекратить строительство новых поселений, но продолжал расширять существующие блоки, и число поселенцев на оккупированных территориях увеличилось на 8 000 (14,7 %) в 1991 году, на 6 900 (10,3 %) в 1993 году, на 6 900 (9,7 %) в 1994 году и на 7 300 (9,1 %) в 1996 году, что значительно превышало общий рост населения Израиля в эти годы.87
Аналогичный случай произошел в 2003 году, когда вторая администрация Буша попыталась заявить о своем несогласии с израильской "стеной безопасности" на Западном берегу реки Иордан путем символического сокращения американских кредитных гарантий Израилю. Отказ от всей гарантии или сокращение прямой иностранной помощи могли бы дать эффект, но Буш просто удержал часть кредитной гарантии, эквивалентную сметной стоимости тех участков стены, которые вторгались на палестинские земли. Израилю просто пришлось выплатить более высокую процентную ставку по небольшой части кредита - штраф в размере нескольких миллионов долларов. По сравнению с миллиардами долларов американской помощи, которые Израиль уже получает (и рассчитывает получить в будущем), это было едва ли пощечиной. Это не оказало никакого заметного влияния на поведение Израиля.
ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА И ПОДДЕРЖКА В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ
Помимо этих ощутимых форм экономической и военной помощи, Соединенные Штаты оказывают Израилю постоянную дипломатическую поддержку. В период с 1972 по 2006 год Вашингтон наложил вето на сорок две резолюции Совета Безопасности ООН, критикующие Израиль. Это число превышает суммарное количество вето, наложенных всеми остальными членами Совета Безопасности за тот же период, и составляет чуть более половины всех американских вето за эти годы.88 Кроме того, существовало множество резолюций, посвященных Израилю, которые так и не были приняты Советом Безопасности из-за угрозы американского вето. В 2002 году посол США в ООН Джон Негропонте, как сообщается, заявил на закрытом заседании Совета Безопасности, что Соединенные Штаты впредь будут накладывать вето на любые резолюции с осуждением Израиля, в которых не будет одновременно осуждаться терроризм в целом и конкретно упоминаться Исламский джихад, ХАМАС и Бригады мучеников Аль-Аксы.89 Соединенные Штаты голосовали за осуждение Израиля в нескольких случаях, но только после особенно вопиющих действий Израиля, когда резолюция, о которой идет речь, содержала лишь мягкую критику или когда Вашингтон хотел выразить определенное недовольство неуступчивостью Израиля.90
Вне Совета Безопасности Соединенные Штаты регулярно поддерживают Израиль, когда Генеральная Ассамблея ООН принимает одну из многочисленных резолюций, осуждающих поведение Израиля или призывающих к действиям в интересах палестинцев Хотя эти резолюции не имеют обязательной силы и в значительной степени символические, позиция Вашингтона часто ставит его в противоречие с большинством его союзников и в компанию к крошечной горстке других государств. В качестве примера можно привести резолюцию 59/124 Генеральной Ассамблеи ООН "Действия Израиля, затрагивающие права человека палестинского народа", принятую 10 декабря 2004 года 149-7 голосами (при 22 воздержавшихся и 13 не голосовавших). Среди стран, поддержавших резолюцию, были Япония, Германия, Франция, Китай и Великобритания. Шесть стран, которые вместе с Соединенными Штатами выступили против резолюции, - это Израиль, Австралия, Маршалловы острова, Микронезия, Науру и Палау.91
Аналогичным образом, когда арабские страны пытались поднять вопрос о незаявленном ядерном арсенале Израиля в Международном агентстве по атомной энергии, Вашингтон вмешивался, чтобы не дать организации включить этот вопрос в свою повестку дня. Как заявил представитель министерства иностранных дел Израиля Джонатан Пелед в 2003 году еврейской газете Forward, "арабы делают это каждый год, но для того, чтобы провести всеобъемлющие дебаты и достичь консенсуса по резолюции против Израиля, необходимо согласие совета управляющих [МАГАТЭ], а его у вас нет" из-за влияния Вашингтона на совет.92 Готовность Америки встать на сторону Израиля в дипломатии и войне значительно возросла с течением времени. В 1950-е годы, как уже отмечалось, администрация Эйзенхауэра заставила Израиль уйти с территории, захваченной им в ходе Суэцкой войны, и успешно пресекла односторонние попытки Израиля отвести ключевые водные ресурсы. Однако с начала 1960-х годов Соединенные Штаты стали более активно защищать интересы Израиля во время крупных столкновений и на последующих переговорах. Вашингтон не дал Иерусалиму всего, чего он хотел, но поддержка США была последовательной и значительной.
Когда эскалация столкновений между Израилем и Сирией в 1966-67 годах привела к тому, что президент Египта Гамаль Абдель Насер в мае приказал войскам вернуться на Синай, встревожив лидеров Израиля и повысив опасность более масштабной войны, администрация Джонсона все же была убеждена, что Израиль в военном отношении превосходит своих арабских противников и преувеличивает опасность арабского нападения.93 Генерал Эрл Уилер, председатель Объединенного комитета начальников штабов, сообщил Джонсону: "По нашим лучшим оценкам, если война начнется, израильтяне выиграют ее за пять-семь дней", а сам Джонсон сказал министру иностранных дел Израиля Аббе Эбану, что если Египет нападет, "вы выпорете их к чертям собачьим".94 Ключевые израильские лидеры в частном порядке согласились с этой оценкой, но продолжали посылать в Вашингтон тревожные сообщения в рамках целенаправленной кампании, призванной вызвать сочувствие и поддержку.95
Основываясь на своих собственных оценках, Соединенные Штаты пытались предотвратить начало войны, убеждая израильское правительство воздержаться от применения силы и искать дипломатическое решение.96 Президент Джонсон назвал решение Египта закрыть Тиранский пролив для израильского судоходства 26 мая "незаконным" и с пониманием отнесся к озабоченности Израиля, но он не хотел вводить американские войска в связи с участием США во Вьетнаме и отказался дать полное обещание прийти на помощь Израилю. Однако его усилия по сдерживанию Израиля постепенно смягчались, и к первой неделе июня Джонсон и несколько его советников намекали израильским чиновникам, что Соединенные Штаты не будут возражать, если Израиль начнет действовать, предупреждая, что им не следует ожидать помощи США, если дела пойдут плохо. Государственный секретарь Дин Раск сказал журналисту: "Я не думаю, что наше дело - сдерживать кого-либо", а Майкл Бречер сообщает, что к 3 июня "у израильтян сложилось впечатление, что, если Израиль возьмет на себя инициативу... Соединенные Штаты не займут недружественную позицию". По сути, Джонсон дал израильтянам то, что один из экспертов позже назвал "желтым светом" для нападения.97 Причины изменения позиции Джонсона остаются неясными, хотя давление со стороны нескольких произраильских друзей и советников, кампания по написанию писем, организованная израильским посольством, и растущее ощущение того, что Израиль все равно нанесет удар, возможно, сыграли свою роль.98
Соединенные Штаты не оказывали существенного давления на Израиль, чтобы заставить его прекратить боевые действия, пока он не вышел победителем, и не критиковали действия Израиля после войны. Более того, когда Советский Союз пригрозил вмешаться после оккупации Израилем Голанских высот (что угрожало Сирии, союзнику Советов), президент приказал Шестому флоту США переместиться ближе к Израилю, чтобы сдержать советское вмешательство. В отличие от Суэцкой войны 1956 года, администрация Джонсона дала понять, что американцы не будут настаивать на выводе израильских войск, кроме как в контексте более широкого мирного соглашения.99 Соединенные Штаты также не настаивали на полном и всестороннем расследовании трагического нападения израильских военно-морских и военно-воздушных сил на разведывательный корабль USS Liberty 8 июня - события, происхождение которого до сих пор оспаривается.100 Возможно, Соединенные Штаты и не предоставили Израилю дипломатическую и военную защиту, которой он изначально добивался в начале кризиса, но не было никаких сомнений в том, где находятся американские симпатии.
Соединенные Штаты еще больше склонились в сторону Израиля во время Войны на истощение 1969-70 годов. Помощь Израилю увеличилась во время боевых действий, что соответствовало убеждению Никсона и Киссинджера в том, что постоянная поддержка Израиля покажет ограниченную ценность советской помощи и в конечном итоге убедит арабских клиентов Москвы перейти на сторону Соединенных Штатов. Хотя администрация Никсона не предоставила Израилю все оружие, о котором он просил, что иногда приводило к резким обменам мнениями между двумя правительствами, Соединенные Штаты все же увеличили поставки оружия, но при этом сделали относительно мало для того, чтобы побудить Израиль к уступкам в ходе различных мирных переговоров, которые проходили в этот период. Однако когда эскалация насилия вызвала новые опасения по поводу возможной конфронтации сверхдержав, Вашингтон взял на себя инициативу по организации прекращения огня и убедил Израиль принять его, пообещав значительное увеличение помощи.101 Меморандум о взаимопонимании, подписанный в 1972 году, обязывал Соединенные Штаты предоставлять самолеты и танки на долгосрочной основе, а Никсон и Киссинджер обязались консультироваться с Израилем, прежде чем предлагать какие-либо новые мирные предложения. Тем самым одна из двух мировых сверхдержав фактически предоставила маленькой стране квази-вето на последующие дипломатические инициативы. К началу 1970-х годов, пишет Уильям Квандт, "ближневосточная политика Соединенных Штатов состояла не более чем из открытой поддержки Израиля", а министр иностранных дел Израиля Абба Эбан позже назвал этот период "золотым веком" в поставках американского оружия.102
Поддержка США была еще более драматичной во время Октябрьской войны 1973 года. Никсон и Киссинджер изначально были уверены в быстрой победе Израиля и считали, что послевоенное влияние Америки будет максимальным, если ее поддержка Израиля не будет слишком явной, а сам Израиль не одержит слишком решительной победы. Как пишет Киссинджер в своих мемуарах, "если Израиль одержит подавляющую победу - как мы сначала ожидали, - мы должны были избежать того, чтобы стать средоточием всех арабских недовольств. Мы должны были не дать Советскому Союзу выступить в роли спасителя арабов... Если бы случилось непредвиденное и Израиль оказался в затруднительном положении, мы должны были бы сделать все необходимое, чтобы спасти его".103 Учитывая эти ожидания и стратегические цели, Соединенные Штаты медленно реагировали на первые просьбы Израиля о помощи. Однако когда Израиль столкнулся с непредвиденными трудностями и начал испытывать нехватку критически важных военных грузов, Никсон и Киссинджер приказали организовать полномасштабный воздушный мост жизненно важного военного оборудования, оплаченный за счет дополнительной военной помощи в размере 2,2 миллиарда долларов.104 Хотя ход битвы переломился еще до прибытия значительной американской помощи, она подняла моральный дух Израиля и помогла ему одержать победу.105 К несчастью для Соединенных Штатов, пополнение запасов также вызвало арабское нефтяное эмбарго и сокращение производства, что быстро привело к резкому росту мировых цен на нефть и привело к значительным экономическим издержкам для Соединенных Штатов и их союзников.
В определенных пределах американская дипломатия во время войны благоприятствовала Израилю: Соединенные Штаты помогли убедить короля Иордании Хусейна остаться в стороне, а Киссинджер вел переговоры о прекращении огня (в частности, его переговоры с советскими лидерами в Москве 21 октября) с прицелом на сохранение свободы действий Израиля до последних этапов войны. Никсон поручил Киссинджеру передать советскому генсеку Леониду Брежневу, что Соединенные Штаты "хотели бы использовать войну для навязывания всеобъемлющего мира на Ближнем Востоке", но в Москве Киссинджер успешно настаивал на простом прекращении огня, которое оставило бы за Израилем преимущество и облегчило бы последующие усилия по исключению Советского Союза из мирного процесса. По словам историка Кеннета Стайна, "составленные американцами протоколы трех встреч Киссинджера с Брежневым однозначно свидетельствуют о том, что он точно и неоднократно представлял Москве израильские интересы, почти полностью противореча предпочтениям Никсона". Израильские лидеры возмущались тем, что они считали советско-американским сговором с целью санкционировать прекращение огня, но, как отмечает Стайн, "Киссинджер, хотя и не представлял Израиль в Кремле, определенно представлял интересы Израиля".106
Когда 22 октября Совет Безопасности принял резолюцию о прекращении огня, призывающую прекратить все боевые действия в течение двенадцати часов, Киссинджер разрешил Израилю нарушить ее, чтобы укрепить свои военные позиции. Ранее он сказал израильскому послу Симхе Диницу, что Израилю было бы "целесообразно" использовать время, предоставленное его поездкой в Москву, для завершения военных операций. Согласно данным National Security Archive, вашингтонской исследовательской группы, специализирующейся на рассекреченных американских источниках, "Киссинджер тайно дал израильским властям зеленый свет на нарушение соглашения о прекращении огня", чтобы "выиграть время для военных успехов Израиля, несмотря на приближение крайнего срока прекращения огня".107 Когда режим прекращения огня полностью нарушился и ЦАХАЛ окружил Третью армию Египта, что вызвало грубую советскую угрозу вмешаться своими войсками, Никсон и Киссинджер отдали приказ о всемирной военной тревоге, сделали резкое предупреждение Москве, чтобы она держалась подальше, и сказали израильтянам, что теперь пора прекратить боевые действия.
Несмотря на то, что в ходе последующей "пошаговой" дипломатии, приведшей к соглашению о разъединении Синай II 1975 года, Соединенные Штаты вели жесткий торг, защищая интересы Израиля. Помимо предоставления Израилю увеличенной военной помощи, Соединенные Штаты обязались "согласовывать действия" с Израилем при подготовке к последующей мирной конференции и предоставили Израилю фактическое право вето на участие ООП в любых будущих мирных переговорах. Действительно, Киссинджер пообещал, что Соединенные Штаты не будут "признавать ООП или вести с ней переговоры" до тех пор, пока она не признает право Израиля на существование или не примет резолюции ООН 242 и 338 (резолюции о прекращении огня, завершившие войны 1967 и 1973 годов соответственно и призвавшие к уходу Израиля с оккупированных территорий вместе с признанием его суверенитета и независимости), - обещание, которое Конгресс кодифицировал в закон в 1984 году.108 По словам израильского историка Ави Шлаима, "[премьер-министр Израиля] Рабин дал понять Киссинджеру, что кабинет министров не ратифицирует соглашение "Синай-2" [о размежевании], если оно не будет сопровождаться американо-израильским соглашением". Шлейм называет получившиеся договоренности "союзом с Америкой, но только под именем".109
Соединенные Штаты вновь пришли на помощь Израилю после его непродуманного вторжения в Ливан в 1982 году. На фоне эскалации насилия между Израилем и силами ООП в южном Ливане министр обороны Израиля Ариэль Шарон попросил американцев одобрить военный ответ, призванный вытеснить ООП из Ливана, устранить сирийское влияние и привести к власти лидера ливанских христиан Башира Гемайеля. Госсекретарь США Александр Хейг, по-видимому, условно одобрил эту схему в ходе своих переговоров с израильскими официальными лицами, сказав в какой-то момент, что гипотетический ответ Израиля должен быть быстрым, "как лоботомия", хотя он, вероятно, не знал всей глубины амбиций Израиля и предупредил, что Израиль должен действовать только в случае, как выразился Хейг, "международно признанной провокации".110 В конце концов, Израиль вторгся в июне 1982 года (даже несмотря на то, что критерий Хейга не был соблюден), но его амбициозный план по перестройке внутренней политики Ливана вскоре пошел наперекосяк. Хотя ЦАХАЛ быстро разгромил ООП и сирийские войска, остатки ООП укрылись в Бейруте, и ЦАХАЛ не смог вывести их оттуда, не понеся больших потерь и не причинив массового вреда ливанскому гражданскому населению. Специальный посланник США Филип Хабиб в конце концов договорился о прекращении осады и выводе войск ООП, после чего несколько тысяч американских морских пехотинцев были направлены в Ливан в составе многонациональных миротворческих сил.
Убийство Гемайеля в сентябре разрушило надежды Израиля на создание произраильского правительства в Ливане, после чего ЦАХАЛ позволил христианским ополченцам войти в лагеря беженцев Сабра и Шатила, где они устроили резню большого количества палестинских и ливанских мирных жителей, число погибших варьировалось от примерно семисот до более чем двух тысяч человек.111 Неоднократные попытки положить конец внутренней борьбе в Ливане и иностранной оккупации не увенчались успехом, и американский персонал был постепенно втянут в усиливающийся ливанский водоворот. В апреле 1983 года террорист-смертник подорвал американское посольство, убив 63 человека, а в октябре в результате нападения грузовика на казармы морской пехоты погиб 241 морской пехотинец, что послужило поводом для полного вывода американских войск в следующем году.
Хотя официальные лица США, включая самого президента Рейгана, были расстроены поведением Израиля во время войны, они не пытались наказать Израиль за его действия. Рейган действительно направил 9 июня премьер-министру Израиля Менахему Бегину письмо с резкими формулировками, призывая его принять предложенное Сирией прекращение огня, но к тому времени цели ЦАХАЛа по отношению к Сирии были выполнены, и Израиль не должен был идти на большие жертвы, чтобы согласиться.112"Несмотря на словесные протесты и другие жесты, а иногда и искреннее раздражение, - отмечает историк и дипломат Итамар Рабинович, - Соединенные Штаты оказали Израилю политическую поддержку, которая позволила ему продолжать войну в течение необычайно долгого времени."113
И действительно, вместо того чтобы наложить санкции на Израиль за вторжение в соседнюю страну, Конгресс в декабре 1982 года проголосовал за предоставление Израилю дополнительной военной помощи в размере 250 миллионов долларов, несмотря на решительные возражения президента Рейгана и его нового госсекретаря Джорджа П. Шульца. Как позже вспоминал Шульц:
В начале декабря [1982 года]... я получил сообщение о том, что через сессию Конгресса, которая проходила в конце года, проходит дополнение, предусматривающее увеличение на 250 миллионов долларов объема военной помощи, предоставляемой США Израилю: и это перед лицом вторжения Израиля в Ливан, использования им кассетных бомб и соучастия в массовых убийствах в Сабре и Шатиле! Мы боролись с дополнением и боролись упорно. Президент Рейган и я лично принимали участие в этой борьбе, делая многочисленные звонки сенаторам и конгрессменам. 9 декабря я добавил официальное письмо с заявлением о несогласии, в котором говорилось, что это дополнение "одобряет и вознаграждает политику Израиля". Министр иностранных дел Шамир назвал несогласие с президентом Рейганом "недружественным актом" и заявил, что "это ставит под угрозу мирный процесс". Дополнение прошло мимо нас и было одобрено Конгрессом, как будто нас с президентом Рейганом там и не было. Я был поражен и удручен. Это наглядно продемонстрировало мне, насколько сильно Израиль влияет на наш Конгресс. Я понял, что должен тщательно сотрудничать с израильтянами, если хочу иметь хоть какое-то влияние на действия Конгресса, которые могут затронуть Израиль, и если хочу сохранить поддержку Конгресса в моих усилиях по достижению прогресса на Ближнем Востоке".114
Однако Шульц и Рейган вскоре последовали примеру Конгресса: Меморандум о стратегическом сотрудничестве 1981 года (приостановленный после аннексии Израилем Голанских высот) был восстановлен в ноябре 1983 года, поскольку ключевые американские чиновники считали, что тесное сотрудничество с Израилем - это единственный способ повлиять на его поведение.115
Склонность Америки вставать на сторону Израиля распространяется и на мирные переговоры. Соединенные Штаты сыграли ключевую роль в неудачных мирных переговорах, последовавших за Шестидневной войной, а также в переговорах, завершивших Войну на истощение в 1970 году. В 1972 году Соединенные Штаты согласились консультироваться с Израилем перед началом дальнейших мирных инициатив, и Киссинджеру так и не удалось оказать сильное давление на Израиль во время проведения "пошаговой" дипломатии , которая последовала за Октябрьской войной. В один из моментов переговоров Киссинджер жаловался: "Я прошу Рабина пойти на уступки, а он говорит, что не может, потому что Израиль слаб. Тогда я даю ему больше оружия, и тогда он говорит, что ему не нужно идти на уступки, потому что Израиль силен".116 Как уже говорилось выше, соглашения о разъединении между Египтом и Израилем были достигнуты в основном благодаря обещаниям дополнительной американской помощи и американскому обязательству разместить гражданских наблюдателей на Синае.
Аналогичная картина прослеживается и в отношении администрации Клинтона к переговорам, которые привели к заключению соглашений в Осло в 1993 году и неудачной попытке достичь соглашения об окончательном статусе в 1999-2000 годах. Между чиновниками администрации Клинтона и их израильскими коллегами периодически возникали трения, но Соединенные Штаты тесно координировали свои позиции с Израилем и в целом поддерживали израильский подход к мирному процессу, даже когда у американских представителей были серьезные оговорки относительно израильской стратегии.117 По словам одного из израильских переговорщиков, Рона Пундака, ключевого представителя на переговорах, приведших к Осло, и одного из архитекторов последующего рамочного соглашения для переговоров об окончательном статусе в Кэмп-Дэвиде в 2000 году, "традиционный подход Государственного департамента [США] ... заключался в том, чтобы принять позицию израильского премьер-министра. Наиболее ярко это проявилось во время правления Нетаньяху, когда американское правительство, казалось, иногда работало на израильского премьер-министра, пытаясь убедить (и оказать давление) палестинскую сторону принять израильские предложения. Эта американская тенденция проявлялась и во время пребывания Барака у власти".118
Американские участники мирного процесса высказывали схожие суждения. По словам Роберта Мэлли, специального помощника по арабо-израильским делам при президенте Клинтоне и еще одного ключевого участника Кэмп-Дэвида, "идеи [Израиля], выдвинутые в Кэмп-Дэвиде, никогда не излагались в письменном виде... Они обычно представлялись как американские, а не израильские концепции". Такая практика подчеркивает степень, в которой Соединенные Штаты оказывали Израилю дипломатическую помощь, даже когда якобы выступали в качестве нейтрального посредника. Американские переговорщики также были ограничены "правилом отсутствия сюрпризов", которое Мэлли описывает как "американское обязательство если не прояснить, то хотя бы заранее поделиться с Израилем каждой из своих идей". Поскольку стратегия Барака исключала возможность заблаговременного ознакомления кого-либо (в том числе и президента) со своими планами, он ссылался на "правило отсутствия сюрпризов", чтобы оспорить существенные предложения США, которые, по его мнению, заходили слишком далеко. В итоге США (часто невольно) представляли израильские позиции на переговорах и формулировали их как "красные линии", за которые Израиль не мог зайти".119Аарон Дэвид Миллер, советник шести различных госсекретарей по ближневосточным и арабо-израильским делам и еще один ключевой игрок в мирных усилиях администрации Клинтона, сказал в 2005 году в своем отчете о неудавшихся переговорах: "Слишком часто мы выступали... в роли адвоката Израиля".120
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С момента основания Израиля в 1948 году многие важные элементы ближневосточной политики Америки были сосредоточены вокруг ее приверженности еврейскому государству. Как мы подробно рассмотрим в части II, с течением времени эта тенденция стала еще более выраженной. Отметим еще один признак привилегированного положения Израиля среди союзников США: с 1976 года шесть израильских лидеров выступали на совместных заседаниях Конгресса, что больше, чем у любой другой страны.121 Возможно, это тривиальный показатель, но он все равно поражает, учитывая, что эти шесть лидеров представляли страну, население которой в 2007 году было меньше, чем население Нью-Йорка.
Ицхак Рабин был прав: Щедрость Америки по отношению к Израилю "не имеет себе равных в современной истории". Она выросла из скромного начала в "особые отношения", которым нет равных. По словам Митчелла Барда и Дэниела Пайпса, "с точки зрения сравнительной перспективы, Соединенные Штаты и Израиль, возможно, имеют самые необычные связи в международной политике".122
Эта поддержка привела к одному положительному результату: она способствовала процветанию Израиля. Для многих людей один этот факт может оправдать всю поддержку, которую Соединенные Штаты оказывали на протяжении многих лет. Учитывая этот факт, неудивительно, что опрос Pew, проведенный в июне 2003 года, показал, что в двадцати из двадцати одной страны - включая близких союзников США, таких как Великобритания, Франция, Канада и Австралия - либо большинство, либо большинство населения считает, что ближневосточная политика США "слишком благоприятствует Израилю". Что еще более удивительно, так это то, что с этим мнением согласилось большинство израильтян (47 %).123
Хотя Соединенные Штаты извлекли ряд выгод из своей поддержки Израиля и из его неоспоримых достижений, они отдали гораздо больше, чем получили. Такая щедрость была бы понятна, если бы Израиль был жизненно важным стратегическим активом для Соединенных Штатов - то есть если бы существование и дальнейшее развитие Израиля существенно повышало безопасность США. Это также было бы легко объяснить, если бы существовало убедительное моральное обоснование для поддержания такого высокого уровня материальной помощи и дипломатической поддержки. Но это не так. В следующих двух главах мы покажем, что ни стратегические интересы, ни моральные императивы не могут объяснить, почему Соединенные Штаты продолжают оказывать Израилю столь щедрую и неограниченную поддержку.
2.ИЗРАИЛЬ: СТРАТЕГИЧЕСКИЙ АКТИВ ИЛИ ПАССИВ?
Готовность Америки оказывать Израилю широкую экономическую, военную и дипломатическую поддержку было бы легко понять, если бы это способствовало общим стратегическим интересам Америки. Щедрая помощь Израилю могла бы быть оправдана, например, если бы это был экономически эффективный способ для Соединенных Штатов вести дела со странами, которые Вашингтон ранее считал враждебными. Постоянная поддержка со стороны США также может иметь смысл, если Соединенные Штаты получают взамен существенные выгоды, и если стоимость этих выгод превышает экономические и политические издержки поддержки со стороны США. Если бы Израиль обладал жизненно важными природными ресурсами (такими как нефть или природный газ) или занимал критически важное географическое положение, то Соединенные Штаты, возможно, захотели бы оказать ему поддержку, чтобы сохранить хорошие отношения и уберечь его от недружественных рук. Одним словом, помощь Израилю будет легко объяснить, если она поможет американцам стать более защищенными или более процветающими. Стратегическая ценность Израиля для Соединенных Штатов еще больше возрастет, если поддержка Израиля принесет Америке дополнительных друзей во всем мире и не подорвет отношения США с другими стратегически важными странами.
Неудивительно, что те, кто выступает за щедрую поддержку Израиля со стороны США, регулярно приводят подобные аргументы. Например, в 1980-х годах такие ученые, как Стивен Шпигель и А.Ф.К. Органски, утверждали, что Израиль стал главным стратегическим активом в холодной войне, и заявляли, что щедрая помощь США - это выгодная сделка, учитывая те преимущества, которые она дает Соединенным Штатам.1 Как сказал в 1984 году Хайман Букбиндер, представитель Американского еврейского комитета в Вашингтоне: "Мы из кожи вон лезем, чтобы помочь людям понять, что помощь Израилю также отвечает стратегическим интересам Америки".2 Сегодня Американский комитет по связям с общественностью Израиля, самая влиятельная произраильская лоббистская организация, заявляет, что США и Израиль связывают "глубокие стратегические партнерские , направленные на противостояние общим угрозам для обеих стран", и утверждает, что сотрудничество США и Израиля в области обороны и внутренней безопасности "доказало свою первостепенную и постоянно растущую важность".3 Неоконсервативный проект "Новый американский век" (PNAC) называет Израиль "самым верным союзником Америки в борьбе с международным терроризмом", а Еврейский институт национальной безопасности (JINSA) утверждает, что "стратегическое сотрудничество между США и Израилем является жизненно важным компонентом в уравнении глобальной безопасности Соединенных Штатов".4 По мнению Мартина Крамера, научного сотрудника израильского Центра Шалем и Вашингтонского института ближневосточной политики (WINEP), Соединенные Штаты поддерживают Израиль не из-за "вины за Холокост или общих демократических ценностей", а потому, что помощь Израилю "поддерживает pax Americana в Восточном Средиземноморье" и обеспечивает "недорогой способ поддержания порядка на части Ближнего Востока".5 Израильский стратег Эфраим Инбар согласен с этим, заявляя, что "аргументы в пользу продолжения поддержки США Израиля как важного стратегического союзника в силу его стратегического положения и политической стабильности, а также его технологических и военных активов, очень сильны".6
Стратегическое обоснование широкой поддержки США еврейского государства представляет эту политику не как акт благотворительности или моральный долг, и уж точно не как следствие внутреннего лоббирования.7 Вместо этого утверждается, что постоянная поддержка Израиля является отражением всеобъемлющих стратегических интересов Америки: Соединенные Штаты поддерживают Израиль, потому что это якобы делает всех американцев более безопасными.
В этой главе мы покажем, что такая точка зрения в лучшем случае устарела, а в худшем - просто ошибочна. Поддержка Израиля, возможно, и приносила стратегические выгоды в прошлом, но в последние годы эти выгоды резко сократились, а экономические и дипломатические издержки возросли. Вместо того чтобы быть стратегическим активом, Израиль превратился в стратегический пассив для Соединенных Штатов. Столь активная поддержка Израиля делает американцев более уязвимыми, а не менее, и затрудняет достижение Соединенными Штатами важных и неотложных внешнеполитических целей. Хотя у Соединенных Штатов есть веские причины поддерживать существование Израиля и сохранять приверженность его выживанию, нынешний уровень американской поддержки и ее в основном безусловный характер не могут быть оправданы стратегическими соображениями.
Мы начнем с оценки роли Израиля во время холодной войны, поскольку утверждение о том, что Израиль был стратегическим активом, наиболее убедительно в этот период. Затем мы рассмотрим аргумент, который был выдвинут после исчезновения Советского Союза, а именно утверждение, что поддержка Израиля оправдана общей угрозой со стороны международного терроризма и ряда враждебных "государств-изгоев ", и покажем, что это утверждение также не является убедительным стратегическим обоснованием для безоговорочной поддержки США.
ПОМОЩЬ В СДЕРЖИВАНИИ СОВЕТСКОГО МЕДВЕДЯ
Когда в 1948 году был основан Израиль, американские политики не рассматривали его как стратегический актив. Новое государство считалось слабым и потенциально уязвимым, и американские политики понимали, что слишком тесные объятия Израиля подорвут позиции США на Ближнем Востоке. Решение президента Трумэна поддержать план раздела ООН и признать Израиль основывалось не на стратегических императивах, а на его искреннем сочувствии к страданиям евреев, определенном религиозном убеждении, что разрешение евреям вернуться на свою древнюю родину было желательным, и осознании того, что признание было решительно поддержано многими американскими евреями и, следовательно, принесет внутриполитические выгоды.8 В то же время несколько ключевых советников Трумэна, включая государственного секретаря Джорджа Маршалла и руководителя отдела планирования политики Джорджа Кеннана, выступали против этого решения, поскольку считали, что оно поставит под угрозу отношения США с арабским миром и будет способствовать проникновению СССР в этот регион. Как отметил Кеннан во внутреннем меморандуме в 1948 году, "поддержка крайних целей политического сионизма" была бы во вред общим целям безопасности США на Ближнем Востоке. В частности, он утверждал, что это расширит возможности Советского Союза, поставит под угрозу нефтяные концессии и права США на базирование в регионе.9
К началу 1960-х годов эта точка зрения ослабла, и администрация Кеннеди пришла к выводу, что Израиль заслуживает большей поддержки в свете растущей советской помощи Египту, Сирии и Ираку.10 Израильские лидеры неоднократно подчеркивали свою потенциальную ценность в качестве союзника, а их ошеломляющая победа в Шестидневной войне 1967 года укрепила эти утверждения, наглядно продемонстрировав военное превосходство Израиля. Как говорилось в предыдущей главе, Никсон и Киссинджер рассматривали усиление поддержки Израиля как эффективный способ противостоять советскому влиянию в регионе.11 Образ Израиля как "стратегического актива" укоренился в 1970-х годах и к середине 1980-х превратился в статью веры.
Доводы в пользу стратегической ценности Израиля в период с 1967 по 1989 год просты. Выступая в качестве доверенного лица Америки на Ближнем Востоке, Израиль помогал Соединенным Штатам сдерживать советскую экспансию в этом важном регионе и время от времени помогал Соединенным Штатам справляться с другими региональными кризисами.12 Нанося унизительные военные поражения советским клиентам, таким как Египет и Сирия, в Шестидневной войне 1967 года и Октябрьской войне 1973 года, Израиль также наносил ущерб репутации Москвы как союзника и одновременно укреплял престиж США. Это был ключевой элемент стратегии Никсона и Киссинджера в холодной войне: поддержка Израиля сделала бы невозможным для Египта или Сирии вернуть территории, потерянные в 1967 году, и тем самым продемонстрировала бы ограниченность советской поддержки. Эта стратегия принесла плоды в 1970-х годах, когда президент Египта Анвар Садат разорвал связи с Москвой и перешел на сторону Соединенных Штатов, что открыло путь к заключению египетско-израильского мирного договора в 1979 году. Постоянные победы Израиля также вынуждали Советы тратить драгоценные ресурсы на перевооружение своих клиентов после каждого поражения, что было не по карману перенапряженной советской экономике.
Предоставляя Соединенным Штатам разведданные о советском потенциале, советских государствах-клиентах и Ближнем Востоке в целом, Израиль также способствовал проведению более широкой американской кампании против Советского Союза. Например, в 1956 году израильский шпион раздобыл копию "секретной речи" советского премьера Никиты Сергеевича Хрущева, обличающей Сталина, которую Израиль незамедлительно передал Соединенным Штатам. В 1960-х годах Израиль предоставил американским экспертам по обороне доступ к советскому самолету МиГ-21, полученному от иракского перебежчика, и предоставил аналогичный доступ к советскому оборудованию, захваченному в ходе войн 1967 и 1973 годов.13 Наконец, Соединенные Штаты получили доступ к израильским учебным заведениям, передовым технологиям, разработанным израильскими оборонными компаниями, и консультациям с израильскими экспертами по вопросам борьбы с терроризмом и другим проблемам безопасности.
Это обоснование поддержки Израиля фактически верно, и Израиль вполне мог быть чистым стратегическим активом в этот период. Однако дело не так открыто и закрыто, как утверждают защитники Израиля, и некоторые американские эксперты того времени ставили его под сомнение.14 Почему? Потому что, помимо прямого экономического бремени, растущее партнерство с Израилем налагало на Соединенные Штаты значительные издержки, а также потому, что возможности Израиля по оказанию помощи своему гораздо более могущественному партнеру были по своей сути ограничены.
Во-первых, хотя израильские вооруженные силы и помогали сдерживать советские страны-клиенты, такие как Египет, Сирия и Ирак, приверженность Америки Израилю сыграла важную роль в том, что эти государства оказались в объятиях Москвы. Египет и Сирия находились в ожесточенном конфликте с Израилем с конца 1940-х годов, и им не удалось получить помощь от Вашингтона, несмотря на несколько просьб. Американская поддержка Израиля уже не была столь щедрой, как сегодня, но Соединенные Штаты по-прежнему были заинтересованы в выживании Израиля и не собирались делать ничего, что могло бы подорвать его безопасность. В частности, США не желали предоставлять Египту или Сирии оружие, которое могло бы быть использовано против еврейского государства. В результате, когда в феврале 1955 года в результате израильской атаки на базу египетской армии в Газе погибли 37 египетских солдат и еще 31 ранен , президент Египта Гамаль Абдель Насер был вынужден обратиться за оружием к Советскому Союзу. Насер неоднократно называл рейд в Газу "поворотным моментом", который привел к заключению первой крупной арабской сделки с Москвой по поставке оружия, что практически в одночасье сделало Советский Союз главным игроком в ближневосточных делах. Рейд также заставил Насера закрыть секретный канал переговоров с израильским правительством и перейти от скромных усилий по ограничению арабской инфильтрации к ее активной поддержке.15 Учитывая продолжающийся конфликт с Израилем и нежелание Америки снабжать их оружием, у главных арабских противников Израиля не было иного выбора, кроме как обратиться за помощью к Советам, несмотря на собственные опасения по поводу сближения с Москвой.16
Во-вторых, хотя американская поддержка Израиля оказала большее давление на Советский Союз, она также разжигала арабо-израильский конфликт и препятствовала прогрессу в урегулировании, что продолжает преследовать как Израиль, так и Соединенные Штаты. Стратегия Никсона/Киссинджера в конечном итоге позволила вывести Египет из советской орбиты, но тенденция рассматривать ближневосточные проблемы в первую очередь через призму холодной войны (и, следовательно, поддерживать Израиль, несмотря ни на что) также привела к тому, что Соединенные Штаты упустили несколько перспективных возможностей для достижения мира, в частности, неоднократные сигналы президента Египта Анвара Садата о готовности заключить сделку в 1971-72 годах.17 Выступая перед частной группой в 1975 году, Киссинджер вспоминал, что усилия госсекретаря Уильяма Роджерса по достижению временного соглашения в 1971 году сорвались "из-за того, будет ли разрешено пересечь канал 1000 египетским солдатам". Это соглашение позволило бы предотвратить войну 1973 года. Сейчас я должен сказать, что сожалею о том, что не поддержал усилия Роджерса больше, чем это было сделано".18
В-третьих, расширение и углубление американо-израильских отношений в 1960-х и 1970-х годах также способствовало росту антиамериканизма в арабском и исламском мире. "Во время Первой мировой войны, - отмечает историк Университета Райса Уссама Макдиси, - образ Соединенных Штатов в арабских провинциях Османской империи был в целом положительным; те арабы, которые знали о стране, видели в ней великую державу, которая не была империалистической, как Великобритания, Франция и Россия".19 Даже после основания Израиля недовольство арабов было ограничено усилиями США, стремившихся играть на Ближнем Востоке справедливую роль, и тем фактом, что до 1967 года основным поставщиком оружия для Израиля была Франция, а не Соединенные Штаты. Конфликты с "прогрессивными" арабскими государствами, такими как Египет Насера, частично отражали разногласия по поводу Израиля, но также были вызваны поддержкой США консервативных ближневосточных монархий (шаха Ирана, короля Иордании Хусейна, дома Сауда), которые также были глубоко враждебны Насеру. К несчастью для США, поддержка этих режимов (которые Вашингтон считал "умеренными" , а их противники - "реакционными") и Израиля способствовала тому, что многие арабы стали видеть в нем наследника прежней имперской роли Великобритании.20 Враждебность арабов усиливалась по мере роста поддержки Израиля со стороны США и усугублялась оккупацией Израилем Западного берега, Синая, Газы и Голанских высот в 1967 году и последующими репрессиями против палестинских арабов, проживающих на территории, которую стали называть оккупированными территориями. Во время холодной войны эта ситуация сделала некоторые ближневосточные режимы более заинтересованными в тесных связях с Советским Союзом и еще больше снизила влияние США. Это также способствовало росту арабского и исламского экстремизма, как и предсказывали некоторые прозорливые аналитики два десятилетия назад. Например, в 1985-86 годах Гарри Шоу, бывший глава отдела военной помощи Управления по менеджменту и бюджету, предупреждал, что "поселенческая политика Израиля на Западном берегу противоречит интересам США и идет вразрез с американской политикой. Отсутствие прогресса на пути к мирному урегулированию, за которое Израиль и его арабские соседи несут общую ответственность, подрывает позиции арабов, желающих жить в мире, и усиливает влияние исламских фундаменталистов и других арабов, не заинтересованных в стабильном Ближнем Востоке, который соответствовал бы интересам США и безопасности Израиля".21 Отношения Америки с арабским и исламским миром вряд ли были бы идеальными, если бы Израиль не был союзником США, но более взвешенный подход позволил бы сгладить один из важных источников трений. Этот базовый факт не остался незамеченным израильским военачальником и политиком Моше Даяном, в чьих мемуарах содержится показательный рассказ о беседе с Киссинджером во время Октябрьской войны 1973 года. "Хотя я случайно заметил, что Соединенные Штаты - единственная страна, которая готова поддержать нас, - писал Даян, - я молча подумал, что Соединенные Штаты на самом деле предпочли бы поддержать арабов".22
Поддержка Израиля обернулась для Соединенных Штатов дополнительными издержками, такими как эмбарго на поставки арабской нефти и сокращение производства во время Октябрьской войны. Решение применить "нефтяное оружие" стало прямым ответом на решение Никсона оказать Израилю экстренную военную помощь в размере 2,2 миллиарда долларов во время войны, и в конечном итоге нанесло значительный ущерб экономике США. Только в 1974 году эмбарго и сокращение добычи обошлись Соединенным Штатам примерно в 48,5 миллиарда долларов (в долларах 2000 года это примерно 140 миллиардов долларов) из-за роста цен на нефть и сокращения ВВП на 2 процента. Нефтяной кризис также привел к серьезному обострению отношений Америки с ключевыми союзниками в Европе и Азии.23 Помощь Израилю в победе над двумя советскими клиентами, возможно, и была положительным событием с точки зрения более широких американских интересов в холодной войне, но Соединенные Штаты заплатили за эту победу высокую цену.
Другие вклады Израиля в Холодную войну были полезны, но их стратегическую ценность не стоит преувеличивать. Например, Израиль действительно предоставлял Соединенным Штатам полезную разведывательную информацию, но нет никаких доказательств того, что Иерусалим передал Вашингтону сведения, которые решительно изменили ход соперничества сверхдержав или позволили Америке нанести решающий удар по своему коммунистическому противнику. Главной выгодой, по-видимому, был доступ к захваченному советскому оружию и данным о его боевых качествах, а также к информации, полученной от советских евреев, эмигрировавших в Израиль. Соединенные Штаты использовали эту информацию для разработки оружия и тактики, которые были бы ценны, если бы сверхдержавы когда-либо столкнулись, и эта информация, несомненно, помогла Соединенным Штатам в их борьбе с бывшими советскими клиентами, такими как Ирак. Но Ирак был третьесортной военной державой, и Соединенным Штатам вряд ли понадобилась помощь, чтобы победить Саддама в 1991 году или свергнуть его в 2003 году. Доступ к израильским учебным заведениям и консультации с израильскими экспертами также были полезны и высоко ценились, но эти договоренности никогда не были важны для развития американской военной мощи или для ее окончательного триумфа над Советским Союзом.
На самом деле, израильская "помощь" иногда была сомнительной ценности. Один бывший сотрудник ЦРУ сообщает, что был "потрясен отсутствием качества [израильской] политической разведки в арабском мире... Их тактическая военная разведка была первоклассной. Но они не знали своего врага. Я видел эту политическую разведку, и она была паршивой, смехотворно плохой... В основном это были сплетни".24 Израиль также неоднократно предоставлял Соединенным Штатам ошибочные или вводящие в заблуждение разведданные, вероятно, для того, чтобы побудить США предпринять действия, которых хотел Израиль. Например, перед Шестидневной войной израильские разведданные рисовали мрачную и пугающую картину возможностей и намерений Египта, которая, по мнению американских разведчиков, была ошибочной и политически мотивированной. Как сказал советник по национальной безопасности У. У. Ростоу президенту Джонсону: "Мы не верим, что представленная израильская оценка... была серьезной оценкой такого рода, которую они представили бы своим собственным высокопоставленным чиновникам. Мы считаем, что это, скорее всего, гамбит, призванный повлиять на США, чтобы они сделали одно или несколько из следующего: (а) предоставить военные поставки, (б) взять на себя более публичные обязательства перед Израилем, (в) одобрить израильские военные инициативы и (г) оказать большее давление на Насера".25 Как мы более подробно рассмотрим в главе 8, Израиль также снабжал Соединенные Штаты тревожными сообщениями о программах Ирака по созданию оружия массового уничтожения до вторжения в 2003 году, тем самым способствуя просчетам США в отношении реальной опасности, которую представлял Саддам Хусейн26.26
Израиль также не был надежным посредником, защищающим другие интересы США в регионе. Когда Мартин Крамер утверждает, что "американская поддержка Израиля ... поддерживает pax Americana в Восточном Средиземноморье" и является "недорогим способом поддержания порядка на части Ближнего Востока", он одновременно преувеличивает выгоды от этих отношений и преуменьшает затраты.27 Стабильность в Восточном Средиземноморье желательна, но этот регион не является жизненно важным стратегическим интересом США, в отличие от богатого нефтью Персидского залива. И если стратегическая ценность Израиля обусловлена его ролью в обеспечении "pax Americana" в этом регионе, то он не слишком хорошо справляется с этой задачей. Его вторжение в Ливан в 1982 году сделало регион менее стабильным и привело к формированию "Хезболлы", боевой группы, которую многие считают ответственной за разрушительные нападения на посольство США и казармы морской пехоты, унесшие жизни более 250 американцев. В этих смертях виноваты террористы-смертники, но гибель людей была частью той цены, которую Соединенным Штатам пришлось заплатить, чтобы выправить ситуацию, созданную Израилем. Затянувшаяся кампания Израиля по колонизации Западного берега реки Иордан и сектора Газа (косвенно субсидируемая американской помощью и частично осуществляемая с помощью оружия американского производства) также привела к двум крупным восстаниям, в ходе которых были убиты тысячи палестинцев и израильтян. Таким образом, Крамер серьезно преувеличивает значение Израиля как недорогого "регионального стабилизатора".
Ограниченную стратегическую ценность Израиля еще больше подчеркивает его неспособность содействовать неоспоримым интересам США: доступу к нефти Персидского залива. Несмотря на хваленую военную мощь Израиля, Соединенные Штаты не могли рассчитывать на его помощь во время холодной войны для сдерживания прямого советского нападения на западные поставки нефти или для их защиты в случае региональной войны. Как отмечал Гарри Шоу в середине 1980-х годов, "некоторые израильские официальные лица прямо отвергают участие Израиля в боях с советскими наземными силами за пределами непосредственной обороны своей страны... Эти израильтяне признают надуманной идею о том, что израильские дивизии продвинутся за границы Израиля, чтобы встретить советский удар в направлении Персидского залива".28 По словам бывшего сотрудника Пентагона, "стратегическая ценность Израиля для Соединенных Штатов всегда была гротескно преувеличена. Когда в 1980-х годах мы разрабатывали планы действий в чрезвычайных ситуациях на Ближнем Востоке, мы обнаружили, что в 95 процентах случаев израильтяне не представляли для нас никакой ценности".29
В результате, когда в 1979 году пал шах Ирана, что вызвало опасения по поводу возможного советского вторжения, Соединенным Штатам пришлось создавать собственные Силы быстрого развертывания (СБР) для противодействия этой угрозе и договариваться о правах на базирование и размещение военного имущества в различных арабских странах. Пентагон не мог рассчитывать на то, что Израиль сможет самостоятельно сдержать Советский Союз, и не мог использовать Израиль в качестве передовой базы - несмотря на предложения Израиля, - поскольку это вызвало бы политические проблемы в арабском мире и еще больше усложнило бы задачу по недопущению Советов в этот регион. Как отмечал Шоу в 1986 году, "идея использования Израиля в качестве платформы для размещения американских войск в арабских государствах ... не находит широкой поддержки за пределами Израиля". Арабские аналитики утверждают, что арабский режим, принимающий американскую помощь через Израиль, будет дискредитирован среди собственного народа и, следовательно, скорее всего, падет... Американские официальные лица также скептически относятся к возможности использования израильских баз. Израильские предложения могут быть направлены в первую очередь на то, чтобы склонить Соединенные Штаты к более тесным отношениям и обосновать необходимость увеличения американской помощи, не требуя от Израиля конкретных обязательств".30 Ограниченные возможности Израиля по оказанию помощи в Персидском заливе проявились в конце 1980-х годов, когда ирано-иракская война поставила под угрозу безопасность поставок нефти в Персидском заливе. Соединенные Штаты и несколько их европейских союзников усилили свои военно-морские силы в регионе, начали сопровождать нефтяные танкеры и в конечном итоге атаковали несколько иранских патрульных катеров, но Израиль не принимал участия в этих операциях.31
В конечном счете, хотя можно привести ограниченные аргументы в пользу стратегической ценности Израиля во время холодной войны, это не объясняет в полной мере, почему Соединенные Штаты оказывали ему столь значительную экономическую, военную и дипломатическую поддержку. Легко понять, почему Соединенные Штаты выделяли миллиарды на защиту своих союзников по НАТО - Европа была ключевым центром промышленной мощи, который необходимо было держать в руках Советского Союза, - и так же легко понять стратегическую мотивацию поддержки США таких богатых нефтью стран, как Саудовская Аравия, несмотря на резко контрастирующие политические ценности. Однако в случае с Израилем этот вид очевидного стратегического императива никогда не был столь явным. Генри Киссинджер, возможно, использовал помощь США Израилю как способ вбить клин между Москвой и Каиром, но в частном порядке он признавал, что "сила Израиля не препятствует распространению коммунизма в арабском мире... Поэтому трудно утверждать, что сильный Израиль служит американским интересам, потому что он препятствует распространению коммунизма в арабском мире. Это не так. Он обеспечивает выживание Израиля".32 Рональд Рейган, возможно, назвал Израиль "стратегическим активом" во время своей президентской кампании в 1980 году, но в своих мемуарах он не упоминал о стратегической ценности Израиля и вместо этого ссылался на различные моральные соображения, чтобы объяснить свою поддержку еврейского государства.33
Вдумчивые израильские аналитики уже давно признали эту базовую реальность. Как отметил в своем исследовании американо-израильского сотрудничества в области безопасности израильский эксперт по стратегическим вопросам Шай Фельдман, бывший глава Центра стратегических исследований Яффе при Тель-Авивском университете: "Стратегическое измерение мотивации Америки для поддержки Израиля никогда не составляло основу этих отношений. Напротив, в 1980-х годах этому аспекту уделялось все больше внимания, поскольку американские сторонники Израиля стремились строить американо-израильские отношения на основаниях, которые были бы более привлекательны для республиканских администраций". Тем не менее, значение стратегического сотрудничества США и Израиля и степень, в которой Израиль воспринимается как стратегический актив для Соединенных Штатов, никогда не приближались к значению других элементов американо-израильских отношений". Этими "другими элементами", по словам Фельдмана, были сочувствие после Холокоста, общие политические ценности, имидж Израиля как аутсайдера, общие культурные связи и "роль еврейской общины в американской политике".34
ОТ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ ДО 11 СЕНТЯБРЯ
Даже если Израиль и был ценным союзником во время холодной войны, это оправдание закончилось, когда Советский Союз распался. По словам историка Ближнего Востока Бернарда Льюиса (который сам является видным сторонником Израиля), "какую бы ценность Израиль ни представлял в качестве стратегического актива во время холодной войны, эта ценность, очевидно, закончилась, когда сама холодная война подошла к концу". Политолог Бернард Райх из Университета Джорджа Вашингтона, автор нескольких книг об американо-израильских отношениях, сделал аналогичный вывод в 1995 году, отметив, что "Израиль имеет ограниченное военное или экономическое значение для Соединенных Штатов... Он не является стратегически важным государством". Эксперт по вопросам обороны Университета Брандейса Роберт Арт высказал ту же мысль в 2003 году, отметив, что "Израиль не имеет особой стратегической ценности для США и во многих отношениях является стратегической обузой".35 По мере того как холодная война уходила в историю, снижение стратегической ценности Израиля становилось трудно не заметить.
На самом деле, война в Персидском заливе в 1991 году стала доказательством того, что Израиль превращается в стратегическую обузу. Соединенные Штаты и их союзники в конечном итоге собрали более четырехсот тысяч солдат для освобождения Кувейта, но они не могли использовать израильские базы или позволить ЦАХАЛу участвовать в войне, не подвергая опасности хрупкую коалицию против Ирака. А когда Саддам выпустил по Израилю ракеты Scud в надежде спровоцировать израильский ответ, который расколол бы коалицию, Вашингтону пришлось направить ресурсы (например, ракетные батареи Patriot) на защиту Израиля и удержать его в стороне. Израиль, конечно, не виноват в этой ситуации, но она иллюстрирует, насколько он становится скорее обузой, чем активом. Как заявил в Палате общин Уильям Уолдегрейв, государственный министр Министерства иностранных дел Великобритании, Соединенные Штаты, возможно, теперь узнают, что стратегический союз с Израилем "не особенно полезен, если его нельзя использовать в кризисе, подобном этому". Этот момент не обошел стороной и Бернард Льюис, который писал: "Изменение [стратегической ценности Израиля] четко проявилось во время войны в Персидском заливе... когда Соединенные Штаты больше всего хотели от Израиля держаться в стороне от конфликта - молчать, бездействовать и, насколько это возможно, быть невидимым... Израиль был не активом, а неуместностью - некоторые даже говорили, что неприятностью".36
Можно было бы подумать, что общая угроза международного терроризма послужила мощным основанием для сотрудничества между США и Израилем сразу после окончания холодной войны, но это не так. В течение большей части 1990-х годов шел мирный процесс в Осло, и число палестинских террористических атак на Израиль сокращалось: с 67 убитых и 167 раненых в 1994 году до всего одного убитого и 12 раненых в 2000 году. (Число жертв среди израильтян вновь возросло после распада Осло: 110 израильтян были убиты и 918 ранены в 2001 году, 320 убиты и 1498 ранены в 2002 году).37 Американские политики все больше беспокоились об исламском терроризме, в том числе об Аль-Каиде, особенно после неудачной попытки взорвать Всемирный торговый центр в 1993 году, нападения на жилой комплекс "Хобар Тауэрс" в Саудовской Аравии в 1996 году, взрывов американских посольств в Кении и Танзании в 1998 году и нападения на корабль ВМС США "Коул" в Йемене в 2000 году. Был предпринят ряд новых инициатив по решению этой проблемы, но терроризм все еще не воспринимался широкой общественностью как смертельная угроза, и "глобальная война с терроризмом" началась всерьез только после 11 сентября 2001 года.38
Аналогичным образом, хотя и Израиль, и Соединенные Штаты в этот период были обеспокоены "государствами-изгоями", такими как Ирак, Иран, Ливия и Сирия, эти государства были слишком слабы, чтобы представлять серьезную угрозу для самих Соединенных Штатов. Подумайте, что совокупное население этих четырех государств в 2000 году составляло менее 40 процентов населения Америки; их совокупный ВВП едва превышал 5 процентов ВВП США, а их совокупные военные расходы равнялись всего лишь 3 процентам оборонного бюджета США.39 На Ирак было наложено карательное эмбарго ООН, инспекторы по вооружениям были заняты демонтажем его программ по созданию ОМУ, а собственные усилия Ирана по созданию ОМУ не продвинулись далеко вперед. Сирия, Иран и Ирак часто враждовали друг с другом, что еще больше облегчало сдерживание этих государств и уменьшало необходимость пытаться их свергнуть.
Вместо этого Соединенные Штаты приняли политику "двойного сдерживания" в отношении Ирана и Ирака и предприняли серьезную, но безуспешную попытку стать посредником в заключении окончательного мирного договора между Сирией и Израилем.40 Они также предприняли длительную и в конечном итоге успешную попытку убедить Ливию отказаться от своих программ по созданию ОМУ и выплатить компенсации семьям жертв взрыва самолета Pan Am Flight 103 - кампанию, проводившуюся с помощью экономических санкций и терпеливой многосторонней дипломатии.41 Для достижения этих целей возможности Израиля не требовались, поскольку Соединенные Штаты могли справиться с этими государствами самостоятельно.
Другими словами, Израиль рассматривался как ценный союзник не потому, что американские политики считали его помощь необходимой для борьбы с этими так называемыми государствами-изгоями. Скорее, Вашингтон беспокоился об этих государствах отчасти потому, что уже был привержен защите Израиля. Что касается Ирана, то, например, основными пунктами разногласий между Тегераном и Вашингтоном были противодействие Ирана Кэмп-Дэвидскому мирному процессу, поддержка "Хезболлы" и усилия по разработке ОМУ. Важность этих вопросов значительно усиливалась существующими отношениями США с Израилем.42 Конечно, у Вашингтона были интересы в регионе, не связанные с Израилем, например, желание не допустить доминирования какого-либо одного государства в Персидском заливе и тем самым обеспечить доступ к нефти, и преследование этих интересов периодически приводило к трениям с некоторыми государствами региона. В частности, Соединенные Штаты, несомненно, противостояли бы усилиям Ирана по созданию ОМУ, даже если бы Израиль никогда не существовал. Но приверженность США Израилю сделала эти проблемы еще более актуальными, не облегчив их решение.
До 11 сентября 2001 года опасность терроризма и проблемы, создаваемые этими различными государствами-изгоями, не были убедительным стратегическим обоснованием для безоговорочной поддержки США еврейского государства. Эти соображения объясняют, почему Израиль хотел получить помощь от Соединенных Штатов, но не могут объяснить готовность Америки оказать эту помощь так щедро, как она это сделала.
"ПАРТНЕРЫ ПРОТИВ ТЕРРОРА": НОВОЕ ОБОСНОВАНИЕ
После терактов 11 сентября главным стратегическим обоснованием поддержки Израиля со стороны США стало утверждение, что эти два государства теперь являются "партнерами по борьбе с террором". Согласно этому новому обоснованию, Соединенным Штатам и Израилю угрожают одни и те же террористические группировки и ряд государств-изгоев, которые поддерживают эти группировки и стремятся приобрести ОМУ. Считается, что их враждебность к Израилю и Соединенным Штатам вызвана фундаментальной антипатией к иудео-христианским ценностям Запада, его культуре и демократическим институтам. Другими словами, они ненавидят американцев "за то, что мы есть", а не за то, "что мы делаем". Точно так же они ненавидят Израиль за то, что он тоже западный, современный и демократический, а не за то, что он оккупировал арабские земли, включая важные исламские святыни, и угнетает арабское население.
Последствия нового обоснования очевидны: поддержка Израиля не играет никакой роли в американской проблеме терроризма или растущем антиамериканизме в арабском и исламском мире, и прекращение израильско-палестинского конфликта или более избирательная или условная поддержка Израиля со стороны США не помогут. Поэтому Вашингтон должен предоставить Израилю свободу действий в отношениях с палестинцами и такими группировками, как "Хезболла". Кроме того, Вашингтон не должен добиваться от Израиля уступок (например, демонтажа поселений на оккупированных территориях ) до тех пор, пока все палестинские террористы не будут заключены в тюрьму, раскаяны или мертвы. Вместо этого Соединенные Штаты должны продолжать оказывать Израилю широкую поддержку и использовать свои силы и ресурсы для борьбы с такими странами, как Исламская Республика Иран, Ирак Саддама Хусейна, Сирия Башара Асада и другими странами, которые, как считается, поддерживают террористов.
Вместо того чтобы рассматривать Израиль как основной источник проблемных отношений Америки с арабским и исламским миром, новое обоснование представляет Израиль как ключевого союзника в глобальной "войне с террором". Почему? Потому что его враги, как говорят, являются врагами Америки. Как сказал Ариэль Шарон во время визита в Соединенные Штаты в конце 2001 года, после ужасных атак на Всемирный торговый центр и Пентагон: "Вы в Америке ведете войну против террора. Мы в Израиле ведем войну против террора. Это одна и та же война". По словам одного из высокопоставленных чиновников первой администрации Буша, "Шарон играл на президенте как на скрипке: "Я веду вашу войну, терроризм - это терроризм" и так далее".43 Бывший премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил Сенату США в 2002 году: "Если мы немедленно не закроем фабрики террора, где Арафат производит человеческие бомбы, то это лишь вопрос времени, когда террористы-смертники начнут терроризировать ваши города. Если их не уничтожить, это безумие будет твориться в ваших автобусах, в ваших супермаркетах, в ваших пиццериях, в ваших кафе". Нетаньяху также опубликовал статью в газете Chicago Sun-Times, в которой заявил: "Никакие обиды, реальные или воображаемые, никогда не смогут оправдать террор... Американская мощь свергла режим талибов в Афганистане, и сеть "Аль-Каиды" там распалась сама по себе. Теперь Соединенные Штаты должны действовать аналогичным образом против других террористических режимов - Ирана, Ирака, диктатуры Ясира Арафата, Сирии и некоторых других".44 Его преемник Эхуд Барак повторил эту тему в своей статье в лондонской газете Times, заявив: "Правительства стран мира точно знают, кто такие террористы и какие именно государства-изгои поддерживают и поощряют их деятельность. Такие страны, как Иран, Ирак, Ливия, Судан и Северная Корея, имеют доказанный послужной список спонсирования терроризма, в то время как никому не нужно напоминать о кровавых расправах, устроенных террористическими головорезами из ХАМАС, "Хезболлы", "Исламского джихада" и даже ООП Ясира Арафата".45 Премьер-министр Эхуд Ольмерт затронул ту же тему в своем обращении к Конгрессу в 2006 году, заявив: "Наши страны не просто разделяют опыт и боль терроризма. Мы разделяем приверженность и решимость противостоять жестоким террористам, которые забрали у нас этих невинных людей".46
Американские сторонники Израиля предлагают практически такое же обоснование. В октябре 2001 года исполнительный директор WINEP Роберт Сатлофф объяснил, почему Соединенные Штаты должны продолжать поддерживать Израиль после 11 сентября: "Ответ должен быть ясен, учитывая демократические ценности, которые мы разделяем, и общих врагов, с которыми мы сталкиваемся... Ни одна страна не пострадала больше от терроризма того же рода , который поразил Всемирный торговый центр и Пентагон, чем Израиль".47 Сенатор Чарльз Шумер (D-NY) заявил в декабре 2001 года, что "ООП - это то же самое, что и Талибан, который помогает, пособничает и предоставляет убежище террористам. А Израиль, как и Америка, просто пытается защитить свой тыл... Арафат для Израиля - то же самое, что мулла Мохаммед [Омар] для Америки".48 В апреле и мае 2002 года Конгресс подавляющим большинством голосов (352-21 в Палате представителей, 94-2 в Сенате) принял две почти идентичные резолюции, провозглашающие, что "Соединенные Штаты и Израиль в настоящее время ведут общую борьбу с терроризмом".49 Официальной темой ежегодной конференции AIPAC 2002 года стала "Америка и Израиль против террора", а в презентациях конференции подчеркивалась общая угроза со стороны Ясира Арафата, Осамы бен Ладена, Саддама Хусейна, Талибана, ХАМАСа, Хезболлы, Ирана и Сирии.50 PNAC высказал ту же мысль в открытом письме президенту Бушу в апреле 2002 года, которое подписали Уильям Кристол, Ричард Перл, Уильям Беннетт, Дэниел Пайпс, Джеймс Вулси, Элиот Коэн, Норман Подхоретц и еще двадцать восемь человек, большинство из которых были видными неоконсерваторами. В нем говорилось: "Никто не должен сомневаться в том, что у Соединенных Штатов и Израиля есть общий враг. Мы оба являемся объектами того, что вы [Буш] правильно назвали "осью зла"... Как отметил министр обороны Рамсфелд, Иран, Ирак и Сирия участвуют в "вдохновении и финансировании культуры политических убийств и террористов-смертников" против Израиля, точно так же, как они помогали террористическим кампаниям против Соединенных Штатов... Вы объявили войну международному терроризму, г-н президент. Израиль ведет ту же войну".51
Это новое обоснование имеет определенное правдоподобие prima facie, и неудивительно, что многие американцы приравнивают события 11 сентября к нападениям на израильтян. Однако при дальнейшем рассмотрении обоснование "партнеры против террора" практически полностью рассыпается, особенно в качестве оправдания безоговорочной поддержки США. Если смотреть объективно, то Израиль является обузой как в "войне с террором", так и в более широких усилиях по борьбе с так называемыми государствами-изгоями.
Начнем с того, что новое стратегическое обоснование представляет "терроризм" как единое, унифицированное явление, тем самым предполагая, что палестинские террористы-смертники представляют такую же угрозу для Соединенных Штатов, как и для самого Израиля, и что террористы, напавшие на Америку 11 сентября, являются частью хорошо организованного глобального движения, которое также направлено против Израиля. Но это утверждение основано на фундаментальном заблуждении относительно того, что такое терроризм. Терроризм - это не организация, не движение и даже не "враг", которому можно объявить войну; терроризм - это просто тактика неизбирательного нападения на вражеские цели, особенно на гражданское население, с целью посеять страх, подорвать моральный дух и вызвать контрпродуктивную реакцию противника. К этой тактике иногда прибегают самые разные группы, как правило, когда они намного слабее своих противников и не имеют других вариантов борьбы с превосходящими военными силами. Сионисты использовали терроризм, когда пытались вытеснить британцев из Палестины и создать собственное государство: например, взорвали отель "Царь Давид" в Иерусалиме в 1946 году и убили посредника ООН Фольке Бернадотта в 1948 году, а Соединенные Штаты в прошлом поддерживали ряд "террористических" организаций (включая никарагуанских контрас и партизан УНИТА в Анголе). Американские президенты также принимали в Белом доме ряд бывших террористов (включая председателя ООП Ясира Арафата и премьер-министров Израиля Менахема Бегина и Ицхака Шамира, которые играли ключевые роли в основных сионистских террористических организациях), что лишь подчеркивает тот факт, что терроризм - это тактика, а не единое движение. Разъяснение этого вопроса ни в коем случае не оправдывает нападения на невинных людей - что всегда достойно морального осуждения, - но напоминает нам, что группы, использующие этот метод борьбы, не всегда угрожают жизненно важным интересам США и что Соединенные Штаты иногда активно поддерживают такие группы.
В отличие от "Аль-Каиды", террористические организации, угрожающие Израилю (такие как ХАМАС, "Исламский джихад" и "Хезболла"), не нападают на Соединенные Штаты и не представляют смертельной угрозы для основных интересов безопасности Америки. Например, в отношении "Хезболлы" историк Еврейского университета Моше Маоз отмечает, что она "в основном представляет угрозу для Израиля. Они атаковали американские цели, когда в Ливане находились американские войска, но они убивали, чтобы вытеснить иностранные войска из Ливана. Я очень сомневаюсь, что "Хезболла" станет нападать на Америку". С этим согласен эксперт по Ближнему Востоку Патрик Сил: "Хезболла" - это чисто местное явление, направленное исключительно против израильтян", а эксперты по терроризму Дэниел Бенджамин и Стивен Саймон разделяют это мнение в отношении ХАМАС, отмечая: "До сих пор ХАМАС не нападал на американцев".52 Мы можем считать, что все террористические акты являются морально неправильными, но с точки зрения стратегических интересов США не все террористы одинаковы.
Нет никаких убедительных доказательств, связывающих Усаму бен Ладена и его окружение с различными палестинскими террористическими группами, и большинство палестинских террористов не разделяют стремления "Аль-Каиды" к глобальной исламской реставрации или восстановлению халифата. На самом деле, ООП была светской и националистической, а не исламистской, и только в последнее десятилетие, по мере усиления оккупации, многие палестинцы стали больше тяготеть к исламистским идеям. Их деятельность, какой бы отвратительной и достойной сожаления она ни была, не является просто случайным насилием, направленным против Израиля или Запада. Напротив, палестинский терроризм всегда был направлен исключительно на их предполагаемые обиды на Израиль, начиная с сопротивления первоначальному притоку сионистов и продолжая после изгнания большей части палестинского населения во время войны 1948 года. Сегодня эти действия в значительной степени являются ответом на затянувшуюся кампанию Израиля по колонизации Западного берега и сектора Газа и отражением слабости самих палестинцев. Когда Израиль захватил эти территории в 1967 году, на них проживало мало евреев, но следующие сорок лет Израиль потратил на колонизацию этих территорий поселениями, дорожной сетью и военными базами, жестоко подавляя попытки палестинцев сопротивляться этим посягательствам.53 Неудивительно, что палестинское сопротивление часто прибегало к терроризму, который обычно является способом, с помощью которого подвластное население наносит ответный удар могущественным оккупантам.54 И хотя такие группировки, как ХАМАС, до сих пор публично не признали существование Израиля, мы не должны забывать, что Ясир Арафат и остальные члены ООП сделали это, и что палестинский президент Махмуд Аббас неоднократно подтверждал это обязательство.
Что еще более важно, утверждение о том, что Израиль и США объединяет общая террористическая угроза, имеет обратную причинно-следственную связь. Соединенные Штаты заключили союз с Израилем не потому, что вдруг осознали, что столкнулись с серьезной опасностью со стороны "глобального терроризма" и срочно нуждаются в помощи Израиля, чтобы победить его. На самом деле, проблема терроризма существует для Соединенных Штатов в значительной степени потому, что они долгое время поддерживали Израиль. Вряд ли стоит говорить о том, что поддержка Израиля со стороны США непопулярна на Ближнем Востоке - так было на протяжении нескольких десятилетий, - но многие люди, возможно, не осознают, как дорого обошлась Америке ее односторонняя политика за эти годы. Эта политика не только помогла вдохновить "Аль-Каиду", но и способствовала ее вербовке и росту антиамериканизма во всем регионе.
Конечно, те, кто считает, что Израиль по-прежнему является ценным стратегическим активом, часто отрицают, что между поддержкой США Израиля и проблемой терроризма, а тем более терактами 11 сентября, существует какая-либо связь. Они утверждают, что Усама бен Ладен обратил внимание на бедственное положение палестинцев совсем недавно и только потому, что понял, что это хорошо для вербовки. Так, Роберт Сатлофф из WINEP утверждает, что отождествление бин Ладена с Палестиной - это "недавний и почти наверняка оппортунистический феномен", а Алан Дершовиц заявляет: "До 11 сентября Израиль едва ли был на экране радара бин Ладена". Деннис Росс предполагает, что бин Ладен просто "пытался получить легитимность, подразумевая, что его нападение на Америку было связано с бедственным положением палестинцев", а Мартин Крамер говорит, что не знает ни одного "непредвзятого эксперта по терроризму", который бы считал, что "американская поддержка Израиля является источником народного недовольства, толкающего новобранцев в "Аль-Каиду"". Бывший редактор журнала Commentary Норман Подхоретц также утверждает, что "если бы Израиль никогда не появился, или если бы он волшебным образом исчез, Соединенные Штаты по-прежнему были бы воплощением всего того, что большинство этих арабов считают злом".55
Неудивительно, что некоторые защитники Израиля выдвигают подобные утверждения, поскольку признание того, что поддержка Израиля со стороны США подпитывает антиамериканский терроризм и способствует росту антиамериканизма, потребовало бы от них признать, что безусловная поддержка Израиля на самом деле влечет за собой значительные издержки для Соединенных Штатов. Такое признание поставило бы под сомнение чистую стратегическую ценность Израиля и означало бы, что Вашингтон должен обусловливать свою поддержку тем, что Израиль примет другой подход к палестинцам.
Вопреки этим утверждениям, на самом деле существует множество доказательств того, что поддержка США Израиля поощряет антиамериканизм во всем арабском и исламском мире и подпитывает ярость антиамериканских террористов. Конечно, это не единственная причина их недовольства, но одна из главных.56 Хотя некоторые исламские радикалы искренне возмущены материализмом и продажностью Запада, его предполагаемой "кражей" арабской нефти, поддержкой коррумпированных арабских монархий, неоднократными военными интервенциями в регионе и т. д., их также возмущает поддержка США Израиля и жестокое обращение Израиля с палестинцами. Так, Саид Кутб, египетский диссидент, чьи труды стали важным источником вдохновения для современных исламских фундаменталистов, враждебно относился к Соединенным Штатам как из-за того, что считал их коррумпированным и развратным обществом, так и из-за поддержки США Израиля.57 Или, как сказал в 2002 году духовный лидер "Хезболлы" Сайид Мухаммед Хусайн Фадлалла: "Я считаю, что Америка несет ответственность за весь Израиль, как за его оккупацию земель [19]48 , так и за всю его поселенческую политику [на землях, оккупированных с 1967 года], несмотря на то, что иногда произносит несколько робких и смущенных слов, в которых не одобряет поселения... Америка - лицемерная нация... ибо она оказывает твердую поддержку и предоставляет смертоносное оружие израильтянам, но дает арабам и палестинцам [только] слова"."58 Не обязательно соглашаться с подобными настроениями, чтобы признать силу этих аргументов в сознании многих арабов и понять, как беспрекословная поддержка Израиля подогревает гнев и недовольство против Соединенных Штатов.
Еще более наглядной демонстрацией связи между поддержкой США Израиля и антиамериканским терроризмом является дело Рамзи Юсефа, организатора первой атаки на Всемирный торговый центр в 1993 году, который сейчас отбывает пожизненное заключение в американской тюрьме. Юсеф не только разослал письма в несколько нью-йоркских газет, приписывая себе заслугу в теракте и требуя, чтобы США прекратили помощь Израилю, но и сказал агентам, которые доставили его обратно в США после ареста в Пакистане в 1995 году, что чувствует себя виноватым в том, что привел к гибели американцев. Но, как пишет Стив Колл в своей удостоенной премии книге "Войны призраков", угрызения совести Юсефа "перекрывались сильным желанием остановить убийства арабов израильскими войсками" и его убеждением, что "бомбардировки американских целей - это "единственный способ добиться перемен". "По сообщениям, Юсеф также сказал, что "он искренне верил, что его действия были рациональными и логичными в стремлении изменить политику США в отношении Израиля". По словам Колла, Юсеф "не упоминал никаких других мотивов во время полета и никаких других вопросов в американской внешней политике, которые бы его волновали". Дальнейшее подтверждение исходит от соратника Юсефа Абдула Рахмана Ясина, который рассказал корреспонденту новостей CBS Лесли Шталь, что Юсеф завербовал его, сказав, что террористические акты станут "местью за моих палестинских братьев и братьев в Саудовской Аравии", добавив, что Юсеф "много говорил со мной об этом".59
Или рассмотрим самый очевидный случай: Усама бен Ладен и "Аль-Каида". Вопреки заявлениям Сатлоффа, Дершовица, Крамера и других, многочисленные факты подтверждают, что бин Ладен с юных лет глубоко симпатизировал палестинскому делу и что он давно злился на Соединенные Штаты за то, что они так сильно поддерживают Израиль. По словам Майкла Шойера, возглавлявшего разведывательное подразделение ЦРУ по изучению "Аль-Каиды" и ее основателя, молодой бин Ладен в большинстве своем был мягким и воспитанным, но "исключением из воспитанного, неконфронтационного поведения Усамы была его поддержка палестинцев и негативное отношение к Соединенным Штатам и Израилю".60 После 11 сентября мать бин Ладена сказала интервьюеру, что "в подростковом возрасте он был таким же милым ребенком... но его больше беспокоила, огорчала и расстраивала ситуация в Палестине, в частности, и в арабском и мусульманском мире в целом".61
Более того, первое публичное заявление бин Ладена, рассчитанное на широкую аудиторию, опубликованное 29 декабря 1994 года, напрямую касалось палестинского вопроса. Как поясняет Брюс Лоуренс, составитель сборника публичных заявлений бин Ладена, "из письма становится ясно, что Палестина не была поздним дополнением к программе бин Ладена, а с самого начала занимала центральное место в ней".62
До 11 сентября бен Ладен также неоднократно осуждал Соединенные Штаты за поддержку Израиля против палестинцев и призывал к джихаду против Америки на этом основании. Согласно Бенджамину и Саймону, "самая главная претензия" в фетве бен Ладена 1996 года (озаглавленной "Декларация войны против американцев, оккупирующих землю двух святых мест") - это "отличительная черта бен Ладена: "союз сионистов и крестоносцев". "Бен Ладен прямо говорит о пролитой мусульманской крови "в Палестине и Ираке" и обвиняет во всем "американо-израильский заговор".63 Когда в марте 1997 года репортер CNN Питер Арнетт спросил его, почему он объявил джихад против Соединенных Штатов, бен Ладен ответил: "Мы объявили джихад против правительства США, потому что правительство США несправедливо, преступно и тиранично. Оно совершает крайне несправедливые, отвратительные и преступные действия, будь то прямо или через поддержку израильской оккупации Земли ночного путешествия Пророка [Палестины]. И мы считаем, что США несут прямую ответственность за тех, кто был убит в Палестине, Ливане и Ираке".64 Эти комментарии вряд ли можно назвать аномальными. Как пишет Макс Роденбек, корреспондент журнала "Экономист" по странам Ближнего Востока, в известной рецензии на две важные книги о бин Ладене: "Из всех этих тем понятие расплаты за несправедливость, от которой страдают палестинцы, пожалуй, сильнее всего повторяется в речах бин Ладена".65
Комиссия 9/11 подтвердила, что бин Ладен и другие ключевые члены "Аль-Каиды" были мотивированы как поведением Израиля в отношении палестинцев, так и поддержкой Израиля со стороны США. В справочном исследовании, подготовленном сотрудниками комиссии, отмечается, что бин Ладен пытался перенести дату теракта на осень 2000 года, после провокационного визита лидера израильской оппозиционной партии Ариэля Шарона (в сопровождении сотен израильских полицейских) на Храмовую гору в Иерусалиме, где находится мечеть Аль-Акса, одно из трех святейших мест в исламе. Согласно заявлению сотрудников, "хотя бен Ладен признавал, что [Мохамед] Атта и другие пилоты только прибыли в США, чтобы начать летную подготовку, лидер "Аль-Каиды" хотел наказать Соединенные Штаты за поддержку Израиля".66 В следующем году, "когда бин Ладен узнал из средств массовой информации, что Шарон посетит Белый дом в июне или июле 2001 года, он вновь попытался ускорить операцию".67 Помимо того, что бин Ладен определил время проведения терактов 11 сентября, его гнев на Соединенные Штаты за поддержку Израиля повлиял на выбор целей. Во время первой встречи Атты, руководителя миссии, и бин Ладена в конце 1999 года первоначальные планы предусматривали нанесение удара по Капитолию США, поскольку он был "предполагаемым источником американской политики в поддержку Израиля".68 Короче говоря, бин Ладен и его помощники явно считают вопрос Палестины центральным в своей повестке дня.
Комиссия 9/11 также отмечает, что Халид Шейх Мохаммед, которого она назвала "главным архитектором терактов 9/11", был в первую очередь мотивирован палестинской проблемой. По словам комиссии, "по его собственному признанию, враждебность КСМ к Соединенным Штатам проистекала не из его студенческого опыта, а скорее из его яростного несогласия с американской внешней политикой, благоприятствующей Израилю".69 Трудно представить себе более убедительное доказательство того, что поддержка Израиля со стороны США сыграла роль в инспирировании терактов 11 сентября.
Даже если бы сам бен Ладен не был лично вовлечен в палестинскую проблему , она все равно стала бы для него эффективным инструментом вербовки. Арабский и исламский гнев заметно вырос после окончания холодной войны и особенно после начала Второй интифады в 2000 году, отчасти потому, что уровень насилия, направленного против палестинцев, был значительно выше и более заметен.70 Первая интифада (1987-92 гг.) была гораздо менее жестокой, а в годы Осло (1993-2000 гг.) на оккупированных территориях царило относительное спокойствие. Развитие Интернета и появление альтернативных СМИ, таких как "Аль-Джазира", позволяют круглосуточно освещать кровавые расправы. Израиль не только совершает все больше насилия над своими палестинскими подданными, но арабы и мусульмане всего мира могут видеть это своими глазами. И они также видят, что это делается с помощью оружия американского производства и с молчаливого согласия США. Эта ситуация дает мощный боеприпас для критиков Америки, вот почему заместитель лидера "Хезболлы" шейх Наим Кассем заявил ливанской толпе в декабре 2006 года: "В Ливане больше нет политического места для Америки. Разве вы не помните, что оружие, из которого стреляли по Ливану, было американским?"71
Эта политика помогает объяснить, почему многие арабы и мусульмане настолько озлоблены на Соединенные Штаты, что относятся к "Аль-Каиде" с симпатией, а некоторые даже готовы прямо или негласно поддерживать ее. По данным опроса, проведенного в 2004 году среди марокканцев, 8 % имели "благоприятное" или "очень благоприятное" представление о президенте Буше, в то время как аналогичный показатель для бин Ладена составлял 45 %. В Иордании, ключевом союзнике США, за Буша высказались 3 %, а за бин Ладена - 55 %. В Пакистане, правительство которого также тесно связано с Соединенными Штатами, Буш победил с перевесом в 58 %.72 В 2002 году, еще до вторжения в Ирак, Pew Global Attitudes Survey сообщил, что "общественное мнение о Соединенных Штатах на Ближнем Востоке/в зоне конфликта в подавляющем большинстве случаев негативное", и во многом эта непопулярность связана с палестинской проблемой.73 По словам эксперта по Ближнему Востоку Шибли Тельхами, "ни один другой вопрос не вызывает такого глубокого резонанса в обществе арабского мира и многих других частей мусульманского мира, как Палестина. Ни один другой вопрос не формирует более фундаментальное восприятие Америки в регионе, чем вопрос Палестины".74 Уссама Макдиси соглашается с этим мнением и пишет, что "ни по одному вопросу арабский гнев на Соединенные Штаты не ощущается так широко и остро, как по вопросу Палестины... Ведь именно по поводу Палестины противоположные арабские секуляристские и исламистские интерпретации истории сходятся в их общем восприятии огромной пропасти, разделяющей официальные американские заявления о поддержке свободы и реальную американскую политику".75 Поддержка США Израиля, конечно, не единственный источник антиамериканизма, но важный, и он затрудняет победу в войне с террором и продвижение других американских интересов.
Другие правительственные исследования и многочисленные опросы общественного мнения приводят к тому же выводу: Арабское население глубоко возмущено поддержкой Израиля со стороны Америки, которую они считают нечувствительной к проблемам арабов и не соответствующей исповедуемым ценностям США. Хотя многие арабы несколько положительно относятся к американской науке и технологиям, американским товарам, американским фильмам и телевидению и даже удивительно положительно оценивают американский народ и американскую демократию, их мнение об американской внешней политике - и особенно о поддержке США Израиля - резко отрицательное.76 Как заметил в 2001 году посетивший Йемен физик, "когда вы приезжаете туда, вы действительно любите Соединенные Штаты... но когда вы возвращаетесь домой, вы обнаруживаете, что США применяют справедливость и честность к своему собственному народу, но не за рубежом".77 В докладе Совета по оборонной науке Пентагона за 2004 год делается вывод, что "мусульмане не "ненавидят нашу свободу", а скорее ненавидят нашу политику", а Комиссия по расследованию терактов 11 сентября признала, что "это просто факт, что американская политика в отношении израильско-палестинского конфликта и американская политика в Ираке являются доминирующими элементами популярных комментариев во всем арабском и мусульманском мире".78
Аналогичным образом, когда уважаемая исследовательская компания Zogby International спросила граждан шести арабских стран, формирует ли их отношение к Америке их отношение к американским ценностям или к политике США, "подавляющий процент респондентов указал, что политика играет более важную роль". На открытые вопросы о том, какая "первая мысль" приходит им в голову, когда они думают об Америке, наиболее распространенным ответом является "несправедливая внешняя политика". А на вопрос о том, что Соединенные Штаты могли бы сделать для улучшения своего имиджа, чаще всего отвечают "изменить ближневосточную политику" и "перестать поддерживать Израиль".79 Неудивительно, что после того, как в июне 2003 года Конгресс поручил Государственному департаменту создать "консультативную группу по публичной дипломатии для арабского и мусульманского мира", в докладе этой группы было сказано, что "граждане этих стран искренне огорчены бедственным положением палестинцев и той ролью, которую, по их мнению, играют Соединенные Штаты".80
Видные арабские лидеры и хорошо информированные общественные комментаторы подтверждают, что безоговорочная поддержка США Израиля делает Соединенные Штаты все более непопулярными на Ближнем Востоке. Специальный посланник ООН Лахдар Брахими, которого администрация Буша привлекла для помощи в формировании временного правительства Ирака в июне 2004 года, заявил, что "большим ядом в регионе является израильская политика господства и страдания, причиняемые палестинцам", добавив, что люди на всем Ближнем Востоке признают "несправедливость этой политики и столь же несправедливую поддержку этой политики со стороны Соединенных Штатов". В 2004 году президент Египта Хосни Мубарак предупредил: "В регионе существует ненависть [к Америке], равной которой нет", отчасти потому, что арабы "видят, как [премьер-министр Израиля] Шарон действует так, как ему хочется, а американцы ничего не говорят".81 Король Иордании Абдалла II высказал аналогичную точку зрения в марте 2007 года, заявив на совместном заседании Конгресса, что "отказ от справедливости и мира в Палестине... является основной проблемой. И этот основной вопрос приводит не только к тяжелым последствиям для нашего региона, но и для всего мира".82 Неудивительно, что эти проамериканские режимы хотят, чтобы Соединенные Штаты изменили политику, которая усиливает недовольство населения их собственными связями с Соединенными Штатами.
Поддержка США Израиля - едва ли не единственный источник антиамериканизма в арабском и исламском мире, и если сделать ее более условной, это не устранит все источники трений между этими странами и Соединенными Штатами. Изучение последствий обращения Израиля с палестинцами и молчаливой поддержки США этой политики не означает отрицания наличия подлинного антисемитизма в различных арабских странах или того факта, что группы и правительства в этих обществах иногда разжигают подобные настроения и используют израильско-палестинский конфликт для отвлечения внимания от собственных ошибок. Скорее, наша точка зрения заключается в том, что Соединенные Штаты платят существенную цену за то, что так последовательно поддерживают Израиль. Такая позиция подпитывает враждебность к Соединенным Штатам на Ближнем Востоке, мотивирует антиамериканских экстремистов и способствует их вербовке, дает авторитарным правительствам региона слишком удобного козла отпущения за их собственные неудачи и затрудняет для Вашингтона убеждение потенциальных сторонников противостоять экстремистам в их собственных странах.
Короче говоря, когда речь идет о борьбе с терроризмом, интересы США и Израиля не совпадают. Поддержка Израиля против палестинцев усложняет, а не облегчает победу в войне с терроризмом, и аргумент "партнер против террора" не является убедительным обоснованием для безоговорочной поддержки США.
ПРОТИВОСТОЯНИЕ ГОСУДАРСТВАМ-ИЗГОЯМ
Новое стратегическое обоснование также представляет Израиль как важнейшего союзника в кампании против авторитарных государств-изгоев, поддерживающих терроризм и стремящихся приобрести ОМУ. Как и аргумент "партнеры против террора", это знакомое обоснование звучит убедительно на первый взгляд. Разве не очевидно, что такие диктаторские режимы, как Сирия, Иран или Ирак Саддама Хусейна, враждебны как Израилю, так и Соединенным Штатам? Разве такие режимы не могут использовать ОМУ для шантажа Соединенных Штатов или передать ОМУ террористам? Учитывая эти опасности, не имеет ли смысл продолжать щедрую помощь Израилю, чтобы защитить его от этих опасных соседей и продолжать оказывать на них давление, тем самым ускоряя тот день, когда эти жестокие режимы либо рухнут, либо изменят свой путь?
На самом деле, это обоснование также не выдерживает тщательной проверки. Хотя у Соединенных Штатов есть серьезные разногласия с каждым из этих режимов - в первую очередь с их поддержкой некоторых террористических организаций и очевидной заинтересованностью в приобретении ОМУ, - они не представляют серьезной угрозы жизненно важным американским интересам, если не считать обязательств США перед Израилем. Главным стратегическим интересом Америки на Ближнем Востоке является нефть, и защита доступа к этому товару в основном зависит от предотвращения контроля над всем регионом со стороны какой-либо одной страны. Эта забота может оправдать действия против одного из этих государств, если оно становится слишком сильным или агрессивным - как это сделали Соединенные Штаты, изгнав Ирак из Кувейта в 1990-91 годах, - но она не оправдывает одновременных действий против Ирана, Ирака и Сирии.
Другие особенности, на которые часто ссылаются, чтобы объяснить, почему Соединенные Штаты должны поддержать Израиль в борьбе с этими государствами-изгоями, еще менее убедительны со стратегической точки зрения. Оправдывает ли тот факт, что они являются диктатурами, неустанную враждебность США? Нет, потому что Соединенные Штаты вступали в союз с другими диктатурами, когда это отвечало их интересам, и продолжают делать это и сегодня. Является ли поддержка террористических группировок достаточным основанием? Не совсем, потому что эти государства и эти террористические группы воздерживаются от нападения на Соединенные Штаты и потому что Соединенные Штаты часто закрывали глаза на поощрение терроризма в прошлом, включая терроризм, поддерживаемый этими же государствами. Как и большинство стран, Соединенные Штаты были готовы сотрудничать с режимами, которые им не всегда нравились, если это отвечало американским интересам. Например, Вашингтон поддерживал Саддама Хусейна и Ирак во время войны с Ираном в 1980-х годах, и он до сих пор поддерживает военную диктатуру Пакистана, несмотря на то, что это правительство оказывает хорошо задокументированную поддержку исламскому терроризму в Кашмире и других местах. Американские лидеры также были рады принять помощь Ирана в борьбе с талибами и с удовольствием получали разведывательную информацию об "Аль-Каиде" из Сирии. Конечно, это ограниченные примеры сотрудничества, но они свидетельствуют о том, что ни одно из государств не представляет смертельной угрозы для жизненно важных интересов США.
А как насчет вмешательства Сирии в дела Ливана или потенциального иранского вызова союзникам США в Персидском заливе? Эти вопросы не являются тривиальными, но они не оправдывают столь сильную поддержку Израиля, как это делают Соединенные Штаты. Вмешательство Израиля в дела Ливана неоднократно осложняло усилия США в этой стране, а его собственный арсенал ОМП и частая готовность применить силу побуждают другие ближневосточные государства желать иметь собственное ОМП. Как уже отмечалось ранее, Израиль не является большим преимуществом, когда речь идет о поддержании стабильности в Ливане или сохранении баланса сил в Персидском заливе. Как мы подробно обсуждаем в части II, Израиль и лобби неоднократно срывали усилия США по более эффективной работе с этими, безусловно, проблемными режимами.
Как оправдание помощи Израилю, этот конкретный стратегический аргумент, по сути, является круговым. Израиль изображается как жизненно важный союзник в борьбе с опасными соседями, но приверженность Израилю является важной причиной, по которой Соединенные Штаты рассматривают эти государства как угрозу в первую очередь. Действительно, Вашингтону было бы легче решать различные конфликты, которые у него возникают с этими государствами, если бы его политика не была ограничена прежними обязательствами перед Израилем. В любом случае, в настоящее время эти государства слишком слабы, чтобы причинить Соединенным Штатам существенный вред (хотя они, конечно, могут значительно осложнить жизнь некоторым американским действиям, в частности, в Ираке), а Израиль не был большим преимуществом, когда Америка была вынуждена предпринимать шаги против них.
Даже угроза, исходящая от ОМУ, не является убедительной причиной для столь решительной поддержки Израиля, как это делают Соединенные Штаты в настоящее время. У Соединенных Штатов есть свои причины противостоять распространению ОМУ на Ближнем Востоке (и в других регионах), но для США не будет стратегической катастрофой, если некоторые из государств этого региона в конечном итоге приобретут ОМУ, несмотря на все наши усилия. Вместо этого озабоченность США программами ОМУ Саддама или нынешними ядерными амбициями Ирана в значительной степени обусловлена угрозой, которую они, как считается, представляют для Израиля. Президент Буш признал это в марте 2006 года, заявив: "Угроза со стороны Ирана, конечно же, заключается в том, что его заявленная цель - уничтожить нашего сильного союзника Израиль".83
Однако, учитывая, что и Израиль, и Соединенные Штаты обладают мощными ядерными силами, эта опасность преувеличена. О прямом нападении на Соединенные Штаты или Израиль не может быть и речи, поскольку у Израиля несколько сотен единиц собственного оружия, а у Соединенных Штатов - тысячи. Если бы любая из этих стран подверглась нападению, то виновник немедленно столкнулся бы с разрушительным возмездием. Ни одну из стран нельзя шантажировать государством-изгоем, обладающим ядерным оружием, потому что шантажист не сможет выполнить свою угрозу, не столкнувшись с той же участью. Советский Союз во время холодной войны обладал тысячами единиц ядерного оружия, был привержен революционной идеологии и руководствовался ею, а управляли им безжалостные люди, не придававшие значения человеческой жизни. Однако Москва не могла использовать свой огромный арсенал для "шантажа" Соединенных Штатов, а Сталин, Хрущев и Брежнев даже не пытались. Причина очевидна: у Соединенных Штатов было свое оружие, и они могли (и хотели) нанести ответный удар.
Опасность того, что государство-изгой решит передать одно из своих ядерных вооружений террористической группировке, столь же маловероятна, поскольку лидеры страны никогда не могут быть уверены в том, что передача останется незамеченной или что их не обвинят и не накажут впоследствии. Действительно, отдать ядерное оружие, для получения которого они подвергались серьезному риску, - это, вероятно, последнее, на что пойдут такие режимы. Они больше не будут контролировать, как это оружие может быть использовано, и никогда не смогут быть уверены, что Соединенные Штаты (или Израиль) не испепелят их, если только заподозрят, что то или иное "государство-изгой" предоставило террористам возможность совершить атаку с применением ОМУ. Если Соединенные Штаты могут жить с ядерным Советским Союзом или ядерным Китаем (чьи бывшие лидеры были одними из величайших массовых убийц, которых когда-либо знал мир), если они могут терпеть ядерный Пакистан и принимать ядерную Индию, то они могут жить (пусть и с неохотой) и с ядерным Ираном.
Иногда говорят, что сдерживание не может работать против этих режимов, потому что их лидеры (например, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад) - иррациональные религиозные фанатики, которые приветствуют мученическую смерть и поэтому не могут быть эффективно сдержаны. По словам Чарльза Краутхаммера из Washington Post, "против тысячелетнего фанатизма, прославляющего культ смерти, сдерживание - это всего лишь желание".84 Опровергнуть такое утверждение, конечно, невозможно, поскольку никогда нельзя быть на 100 процентов уверенным в том, что тот или иной мировой лидер не поддастся суицидальному безумию. Тем не менее есть веские причины скептически относиться к таким пугающим заявлениям. Ни один из этих якобы неразумных лидеров не сможет в одиночку осуществить атаку с применением ОМП; для нанесения удара потребуется активная помощь и согласие многих других людей, причем все они должны будут добровольно принять мученическую смерть. (В Иране, например, власть над вооруженными силами не принадлежит даже президенту Ахмадинежаду). Более того, нет никаких свидетельств того, что кто-то из этих лидеров когда-либо искал мученической смерти (Саддам Хусейн точно не искал, пока петля не оказалась почти на его шее).
Наконец, стоит отметить, что подобные утверждения уже звучали раньше и оказались ошибочными. Американские сторонники жесткой линии в свое время утверждали, что советские лидеры руководствуются идеологическими соображениями и презирают человеческую жизнь, поэтому их нельзя сдерживать, а другие американские лидеры опасались приобретения Китаем ядерного оружия, поскольку считали Мао Цзэдуна иррациональным лидером, готовым рискнуть десятками миллионов людей в ядерном обмене. Госсекретарь Дин Раск однажды предупредил, что "страна, чье поведение столь жестоко, неукротимо, непреклонно и враждебно, как у коммунистического Китая, возглавляется лидерами, чей взгляд на мир и саму жизнь нереален", но ядерное поведение Китая оказалось вполне благоразумным.85 Американские лидеры не должны успокаиваться по поводу распространения ОМУ на Ближнем Востоке, но эта проблема не является достаточным стратегическим оправданием для поддержки Израиля так сильно, как это делают Соединенные Штаты в настоящее время.
Даже если Сирия или Иран действительно представляют проблемы для Соединенных Штатов в таких местах, как Ливан или Ирак, или если они имеют или хотят иметь ОМУ, отношения США с Израилем фактически затрудняют эффективную борьбу с ними. Ядерный арсенал Израиля - одна из причин, по которой некоторые из его соседей хотят иметь ядерное оружие, а угроза смены режима лишь усиливает это желание. Готовность Америки поддерживать Израиль, несмотря на наличие у него ядерного арсенала и отказ подписать ДНЯО, также заставляет Соединенные Штаты выглядеть лицемерно, когда они пытаются противостоять потенциальным распространителям ядерного оружия в отношении их собственных оружейных программ. Однако Израиль не является большим подспорьем, когда Вашингтон рассматривает возможность применения силы против этих режимов - как он уже дважды делал в Ираке, - поскольку Израиль не может участвовать в борьбе.
Более того, сочетание поддержки США Израиля и продолжающегося угнетения Израилем палестинцев подрывает авторитет Америки во многих других кругах и затрудняет значимое сотрудничество по таким важным стратегическим вопросам, как война с терроризмом или связанные с ней усилия по демократизации Ближнего Востока. Как отмечалось в главе 1, население других стран в целом считает, что Соединенные Штаты "слишком поддерживают" Израиль, а многие иностранные элиты полагают, что молчаливая поддержка политики Израиля на оккупированных территориях является морально тупой. Например, в апреле 2004 года 52 бывших британских дипломата направили премьер-министру Тони Блэру письмо, в котором говорилось, что конфликт между Израилем и палестинцами "отравил отношения между Западом и исламским и арабским миром", и предупреждалось, что политика Буша и Шарона "односторонняя и незаконная" и будет "стоить еще больше израильской и палестинской крови". Однако Блэру не нужно было ничего говорить, поскольку он неоднократно (хотя и безуспешно) пытался добиться от администрации Буша более серьезного отношения к этому вопросу. Группа из восьмидесяти восьми бывших американских дипломатов быстро последовала его примеру, написав аналогичное письмо президенту Бушу.86 Даже видные израильтяне, такие как военный корреспондент-ветеран Зеев Шифф, понимали, что "продолжение этого конфликта, включая израильскую оккупацию, наверняка приведет к новым волнам террора; международный терроризм, которого так боятся американцы, будет распространяться" 87.87
Последствия всего этого стали очевидны в 2006 году, когда усилия США по созданию суннитской коалиции, призванной помочь справиться с ухудшающейся ситуацией в Ираке и уравновесить набирающий силу Иран, были подорваны опасениями суннитов, что Соединенные Штаты неизменно занимают сторону Израиля в его конфликте с палестинцами, и их пониманием того, что слишком сближаться с американцами будет политически опасно. По данным Wall Street Journal, "арабские дипломаты говорят, что таким странам, как Саудовская Аравия, Египет, Катар, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты, будет трудно публично встать на сторону США в вопросе Ирана и широкой региональной стабильности, если Вашингтон не окажет давления на Израиль в вопросе мирной инициативы". Или, как выразился один арабский дипломат, "дорога в Багдад проходит через Иерусалим, а не наоборот".88 Именно поэтому двухпартийная Группа по изучению Ирака в декабре 2006 года пришла к выводу, что "Соединенные Штаты не смогут достичь своих целей на Ближнем Востоке, если не займутся непосредственно арабо-израильским конфликтом" 89.89
Короче говоря, отношение к Израилю как к самому важному союзнику Америки в кампании против терроризма и против различных ближневосточных диктатур преувеличивает способность Израиля помочь в решении этих проблем, упускает из виду, как эти отношения способствуют возникновению этих проблем, и игнорирует то, как политика Израиля затрудняет усилия США по их решению. Стратегическая ценность Израиля неуклонно снижается с момента окончания холодной войны. Твердая поддержка Израиля больше не может быть оправдана тем, что он помогает нам победить великого соперника; вместо этого безоговорочная поддержка Израиля делает Соединенные Штаты мишенью для радикальных экстремистов и заставляет Америку выглядеть черствой и лицемерной в глазах многих третьих сторон, включая европейских и арабских союзников. Соединенные Штаты по-прежнему получают выгоду от различных актов стратегического сотрудничества с Израилем, но в целом это скорее пассив, чем актив.
ДУБИОС ЭЛЛИ
Последний повод усомниться в стратегической ценности Израиля заключается в том, что иногда он не ведет себя как верный союзник. Как и большинство государств, Израиль в первую очередь заботится о своих собственных интересах, и он был готов поступать вопреки американским интересам, когда считал (справедливо или нет), что это будет способствовать достижению его собственных национальных целей. Например, в печально известном "деле Левона" в 1954 году израильские агенты пытались взорвать несколько американских правительственных учреждений в Египте в неудачной попытке посеять раздор между Вашингтоном и Каиром. Израиль продавал военные товары Ирану, пока американские дипломаты находились там в заложниках в 1979-80 годах, и был одним из главных военных поставщиков Ирана во время ирано-иракской войны, хотя Соединенные Штаты беспокоились об Иране и молчаливо поддерживали Ирак. Позднее, в 1989 году, Израиль купил иранской нефти на 36 миллионов долларов в попытке добиться освобождения израильских заложников в Ливане. Все эти действия имели смысл с точки зрения Израиля, но они противоречили американской политике и наносили ущерб общим интересам США.90
Помимо продажи оружия врагам Америки, Израиль передавал американские технологии третьим странам, в том числе потенциальным противникам США, таким как Китай, что нарушало американские законы и угрожало американским интересам. В 1992 году генеральный инспектор Государственного департамента сообщил, что начиная с 1983 года существуют доказательства "систематической и растущей практики несанкционированных поставок" со стороны Израиля.91 Примерно в то же время сотрудники Главного бухгалтерского управления, расследовавшие "дело Дотана" (хищение и незаконное перенаправление миллионов долларов американской военной помощи бывшим главой отдела закупок ВВС Израиля), предпринимали неоднократные попытки встретиться с израильскими официальными лицами, чтобы обсудить этот вопрос. По данным GAO, "правительство Израиля отказалось обсуждать эти вопросы или разрешить [американским] следователям допросить израильский персонал".92
За последние годы мало что изменилось. Более того, даже Дуглас Фейт, бывший заместитель министра обороны и последовательный сторонник Израиля, по сообщениям, был разгневан, когда в 2004 году Израиль согласился модернизировать беспилотник-убийцу, который он продал Китаю в 1994 году.93 "Что-то в военно-политических отношениях [США и Израиля] идет не так", - сказал другой высокопоставленный представитель администрации Буша.94
Усиливает эту напряженность обширный шпионаж, который Израиль ведет против Соединенных Штатов. По данным GAO, еврейское государство "проводит самые агрессивные операции по шпионажу против Соединенных Штатов среди всех союзников".95 Кража экономических секретов дает израильским фирмам важные преимущества перед американскими предприятиями на мировом рынке и, таким образом, налагает дополнительные расходы на граждан США.
Однако еще большую тревогу вызывают продолжающиеся попытки Израиля украсть военные секреты Америки. Эту проблему подчеркивает печально известное дело Джонатана Полларда, американского аналитика разведки, который в 1984-1985 годах передал Израилю большое количество строго секретных материалов. После того как Поллард был пойман, израильтяне отказались сообщить Соединенным Штатам, что именно Поллард им передал.96 Дело Полларда - лишь самая заметная верхушка большого айсберга. В 1986 году израильские агенты попытались украсть технологию шпионских камер у американской фирмы, и позже арбитражная комиссия обвинила Израиль в "вероломном", "незаконном" и "подлом" поведении и обязала его выплатить фирме Recon/Optical Inc. около 3 миллионов долларов в качестве компенсации ущерба. Израильские шпионы также получили доступ к конфиденциальной американской информации о программе электронной разведки Пентагона и безуспешно пытались завербовать Ноэля Коха, старшего сотрудника по борьбе с терроризмом в Министерстве обороны. The Wall Street Journal цитирует Джона Дэвитта, бывшего главу отдела внутренней безопасности Министерства юстиции, который сказал, что "те из нас, кто работал в области шпионажа, считали Израиль второй по активности службой внешней разведки США".97
Новый спор разгорелся в 2004 году, когда ключевой сотрудник Пентагона Ларри Франклин был арестован по обвинению в передаче секретной информации о политике США в отношении Ирана израильскому дипломату, предположительно при содействии двух высокопоставленных чиновников AIPAC, Стивена Розена и Кита Вайсмана. Франклин в итоге согласился на сделку о признании вины и был приговорен к двенадцати годам тюрьмы за свою роль в этом деле, а Розен и Вайсман должны предстать перед судом осенью 2007 года.98
Израиль, конечно, не единственная страна, которая шпионит за Соединенными Штатами: Вашингтон ведет активный шпионаж как против союзников, так и против противников. Такое поведение не вызывает ни удивления, ни особого осуждения, ведь международная политика - дело грубое, и государства часто идут на недобросовестные поступки, пытаясь получить преимущество над другими странами. Тем не менее, тесные отношения между Вашингтоном и Иерусалимом облегчают Израилю задачу похищения американских секретов, и он не колеблясь делает именно это. По крайней мере, готовность Израиля шпионить за своим главным покровителем ставит под сомнение его общую стратегическую ценность, особенно теперь, когда холодная война закончилась.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Несомненно, Израиль получил значительные выгоды от поддержки США, хотя можно также утверждать, что эта поддержка использовалась для проведения политики - например, строительства поселений, - которая не отвечала долгосрочным интересам Израиля. Очевидно также, что Соединенные Штаты извлекали определенную стратегическую выгоду из своей помощи Израилю, особенно во время холодной войны. Однако эти выгоды не могут полностью оправдать или объяснить, почему Соединенные Штаты были готовы оказывать Израилю столь последовательную поддержку в течение столь длительного периода времени. Возможно, субсидирование и защита Израиля были чистым плюсом для Соединенных Штатов в разгар холодной войны - хотя даже это утверждение не является открытым и закрытым, - но это обоснование исчезло, когда Советский Союз распался и соперничество сверхдержав на Ближнем Востоке прекратилось. Сегодня тесные объятия Америки с Израилем - и особенно готовность субсидировать его, какой бы ни была его политика, - не делают американцев более безопасными или более процветающими. Напротив: безоговорочная поддержка Израиля подрывает отношения с другими союзниками США, ставит под сомнение мудрость и моральное видение Америки, помогает вдохновить поколение антиамериканских экстремистов и усложняет усилия США по борьбе с нестабильным, но жизненно важным регионом. Одним словом, "особые отношения" между Соединенными Штатами и Израилем, в основном не требующие никаких условий, больше не могут быть оправданы с точки зрения стратегии. Для того чтобы найти убедительное обоснование, необходимо искать его в другом месте. В следующей главе мы рассмотрим моральные аргументы в пользу американской поддержки.
3.УМЕНЬШАЮЩАЯСЯ МОРАЛЬ
Выступая в мае 2004 года на ежегодной политической конференции Американского комитета по связям с общественностью Израиля, Джордж Буш-старший использовал ряд моральных тем для объяснения поддержки Израиля со стороны США. Президент начал свою речь с одобрения усилий AIPAC "по укреплению связей, которые связывают наши народы - наших общих ценностей, нашей твердой приверженности свободе". Далее он подчеркнул, что у Израиля и Соединенных Штатов "много общего. Мы оба... родились в результате борьбы и жертв. Мы оба были основаны иммигрантами, спасавшимися от религиозных преследований в других странах. Мы оба построили динамичные демократии, основанные на верховенстве закона и рыночной экономике. И обе мы - страны, основанные на определенных базовых убеждениях: Бог следит за делами людей и ценит каждую жизнь. Эти узы сделали нас естественными союзниками, и эти узы никогда не будут разорваны".
Буш также отметил одно важное отличие и сделал из него моральный вывод. Если в прошлом Соединенные Штаты были в относительной безопасности из-за своего географического положения, то "Израиль столкнулся с другой ситуацией, будучи маленькой страной в непростом соседстве. Израильский народ всегда имел врагов у своих границ и террористов поблизости. Снова и снова Израиль защищал себя с мастерством и героизмом. И в результате мужества израильского народа Израиль заслужил уважение американского народа".1
Высказывания Буша подчеркивают, насколько часто поддержка Израиля со стороны США оправдывается не стратегическими соображениями, а по сути моральными претензиями. Моральное обоснование американской поддержки опирается на несколько различных аргументов, и сторонники Израиля часто ссылаются на один или несколько из них, чтобы оправдать "особые отношения". В частности, утверждается, что Израиль заслуживает щедрой и почти безоговорочной поддержки США, потому что он слаб и не имеет возможности оказать поддержку. Потому что он слаб и окружен врагами, стремящимися его уничтожить; это демократия, которая является морально предпочтительной формой правления; еврейский народ сильно пострадал от преступлений прошлого; поведение Израиля морально превосходит поведение его противников, особенно по сравнению с палестинцами; палестинцы отвергли щедрое мирное предложение, которое Израиль сделал в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года, и предпочли насилие; а из Библии ясно, что создание Израиля - это Божья воля. Взятые вместе, эти аргументы подкрепляют более общее утверждение, что Израиль - единственная страна на Ближнем Востоке, которая разделяет американские ценности и поэтому пользуется широкой поддержкой американского народа. Многие американские политики принимают эти различные аргументы, но даже если бы это было не так, американский народ якобы хочет, чтобы они поддерживали Израиль, и уж точно не хочет, чтобы они оказывали какое-либо давление на еврейское государство.
При ближайшем рассмотрении моральное обоснование безоговорочной поддержки США не является убедительным. Существуют веские моральные аргументы в пользу поддержки существования Израиля, но, к счастью, в настоящее время он не находится под угрозой. Если смотреть объективно, то прошлое и настоящее поведение Израиля не дает моральных оснований для того, чтобы отдавать ему предпочтение перед палестинцами или проводить в регионе политику, не отвечающую стратегическим интересам Америки.
Моральное обоснование в значительной степени опирается на особое понимание истории Израиля, которого придерживаются многие американцы (как евреи, так и неевреи). В этой истории евреи на Ближнем Востоке долгое время были жертвами, как и в Европе. "Еврей, - говорит нам Эли Визель, - никогда не был палачом; он почти всегда был жертвой".2 Арабы, и особенно палестинцы, - это жертвы, имеющие заметное сходство с антисемитами, преследовавшими евреев в Европе. Эта точка зрения четко прослеживается в знаменитом романе Леона Уриса "Исход" (1958), в котором евреи изображены одновременно жертвами и героями, а палестинцы - злодеями и трусами. Эта книга была продана двадцатимиллионным тиражом в период с 1958 по 1980 год и превращена в популярный фильм (1960). Ученые доказали, что повествование об Исходе оказало неизгладимое влияние на то, как американцы относятся к арабо-израильскому конфликту.3
Общепринятое мнение о том, как был создан Израиль и как он впоследствии вел себя по отношению к палестинцам, а также к соседним государствам, ошибочно. Оно основано на ряде мифов о событиях прошлого, которые израильские ученые систематически разрушали на протяжении последних двадцати лет.4 Несомненно, евреи часто становились жертвами в Европе, но в прошлом веке они часто становились жертвами на Ближнем Востоке, и их главными жертвами были и остаются палестинцы. Основной тезис не только подкреплен обилием доказательств, но и интуитивно правдоподобен. В конце концов, как могли евреи, приехавшие в Палестину из Европы, создать собственное государство, не приняв жестких мер против арабского населения, уже проживавшего на земле, которую они хотели отдать под свое новое государство? Как европейцы, создавшие Соединенные Штаты и Канаду, не могли сделать это, не совершив значительных преступлений против коренных жителей, так и сионистам было практически невозможно создать еврейское государство в Палестине, не совершив аналогичных преступлений против местных жителей, которые неминуемо должны были возмутиться их посягательствами и попытаться оказать им сопротивление. К сожалению, эта "новая история", как ее называют в Израиле, не получила должного признания в Соединенных Штатах, что является одной из причин того, что моральное обоснование по-прежнему имеет значительный вес для многих американцев.5
Однако недавнее поведение Израиля - это совсем другое дело. Благодаря глобальному охвату Интернета и круглосуточным сетям кабельных новостей многие американцы видели множество свидетельств жестокого обращения Израиля с палестинцами на оккупированных территориях. Они также видели последствия действий Израиля во второй ливанской войне (2006 год), в ходе которой Армия обороны Израиля нанесла удары по гражданским объектам по всему Ливану, а затем сбросила несколько миллионов смертоносных кассетных бомб на города и деревни Южного Ливана.6
Хотя эти действия подпортили имидж Израиля в Соединенных Штатах, его сторонники не падают духом и продолжают приводить моральные аргументы в пользу сохранения нынешних отношений между этими двумя странами. В самом деле, можно привести веские аргументы в пользу того, что нынешняя политика США противоречит основным американским ценностям и что если бы Соединенные Штаты выбирали сторону, руководствуясь только моральными соображениями, то они поддержали бы палестинцев, а не Израиль. В конце концов, Израиль процветает и обладает самыми мощными вооруженными силами на Ближнем Востоке. Сегодня ни одно государство не станет сознательно начинать с ним войну. У Израиля есть серьезная проблема терроризма, но это в основном следствие колонизации оккупированных территорий. В отличие от него, палестинцы не имеют гражданства, обнищали и сталкиваются с глубокой неопределенностью будущего. Даже если принять во внимание различные недостатки палестинцев, какая группа сейчас имеет более весомые моральные претензии на симпатии США?
Для того чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо более подробно рассмотреть конкретные аргументы, составляющие моральное обоснование. Мы сосредоточимся прежде всего на поведении Израиля и не будем пытаться сравнивать его с действиями других государств в регионе или в других частях света. Мы сосредоточимся на поведении Израиля не потому, что испытываем неприязнь к еврейскому государству, и не потому, что считаем его поведение особенно достойным порицания . Напротив, мы признаем, что практически все государства в то или иное время совершали серьезные преступления в своей истории, и мы осознаем тот факт, что государственное строительство часто является насильственным предприятием. Мы также знаем, что некоторые арабские соседи Израиля порой действовали с особой жестокостью. Мы сосредоточились на действиях Израиля, потому что Соединенные Штаты оказывают ему материальную и дипломатическую поддержку, значительно превышающую ту, которую они оказывают другим государствам, и делают это в ущерб своим собственным интересам. Наша цель - определить, заслуживает ли Израиль особого отношения, потому что он ведет себя исключительно добродетельно, как утверждают многие его сторонники. Ведет ли Израиль себя значительно лучше, чем другие государства? Исторические данные свидетельствуют о том, что нет.
ПОДДЕРЖКА АУТСАЙДЕРА
Израиль часто изображают слабым и осажденным, еврейским Давидом, окруженным враждебным арабским Голиафом. Этот образ тщательно взращивается израильскими лидерами и сочувствующими им писателями, но к истине ближе обратное. Израиль всегда был сильнее в военном отношении, чем его арабские противники. Вспомните Войну за независимость Израиля 1948 года, когда, согласно распространенному мнению, сионисты, сражавшиеся против пяти арабских армий, а также палестинцев, были сильно уступать им в численности и вооружении. Бенни Моррис, выдающийся израильский историк, называет такое описание баланса сил "одним из самых живучих мифов, связанных с 1948 годом".7
Можно подумать, что в 1948 году израильские войска находились в невыгодном количественном и качественном положении, поскольку это была маленькая новая страна, окруженная арабскими государствами, имевшими гораздо больше населения и гораздо большие материальные ресурсы. На самом деле сравнение численности населения и ресурсов Израиля и арабского мира мало что говорит о соотношении военных сил между ними. Как отмечает Моррис, "карта атласа, на которой изображен крошечный Израиль и гигантское окружающее его арабское море, не отражала, да и сейчас не отражает точно, истинного баланса военных сил в регионе. Не соответствуют действительности и сравнительные данные о численности населения: в 1948 году ишув [еврейское поселение в Палестине до создания Израиля] насчитывал около 650 000 человек - в отличие от 1,2 миллиона палестинских арабов и около 30 миллионов арабов в соседних государствах (включая Ирак)".8 Причина проста: арабские государства были поразительно неэффективны в переводе этих скрытых ресурсов в реальную военную мощь, в то время как Израиль, напротив, был особенно хорош в этом.
Война за независимость фактически представляла собой два отдельных конфликта. Первый - гражданская война между евреями и палестинцами, которая началась 29 ноября 1947 года (в день решения ООН о разделе подмандатной Палестины) и продолжалась до 14 мая 1948 года (день провозглашения независимости Израиля). Вторая - международная война между Израилем и пятью арабскими армиями, которая началась 15 мая 1948 года и закончилась 7 января 1949 года.
В гражданской войне сионисты одержали бесславную победу над палестинцами, поскольку имели решающее преимущество в количестве и качестве солдат и оружия.9 Еврейские боевые части были гораздо лучше организованы и обучены, чем палестинские войска, которые были уничтожены британцами во время восстания 1936-39 годов и не восстановились к 1948 году. Как отмечает израильский историк Илан Паппе, "несколько тысяч нерегулярных палестинцев и арабов противостояли десяткам тысяч хорошо обученных еврейских войск".10 Неудивительно, что израильские лидеры прекрасно осознавали этот дисбаланс сил и стремились им воспользоваться. Так, Игаль Ядин, высокопоставленный военачальник в войне 1948 года и второй начальник штаба ЦАХАЛа, утверждал, что если бы не британское присутствие в Палестине до мая 1948 года, "мы могли бы подавить арабский бунт за месяц" 11.11
Израильтяне также имели явное преимущество в живой силе на протяжении всей войны с пятью арабскими армиями. Моррис отмечает, что когда в середине мая начались боевые действия, Израиль "располагал примерно 35 000 вооруженных солдат по сравнению с 25-30 000 арабских армий вторжения". К моменту начала операции "Дани" в июле ЦАХАЛ имел 65 000 человек под ружьем, а к декабрю - почти 90 000 человек под ружьем - на каждом этапе значительно превосходя совокупную силу арабских армий, выступивших против них в Палестине".12 Израиль также имел преимущество в вооружении, за исключением коротких двадцати пяти дней в начале этого конфликта (15 мая - 10 июня 1948 года). Более того, за исключением небольшого арабского легиона Трансиордании, качество израильских боевых сил значительно превосходило их арабских противников, и они также были лучше организованы. Короче говоря, сионисты победили в гражданской войне против палестинцев и в международной войне против вторгшихся арабских армий, потому что они были сильнее своих противников, несмотря на абсолютное преимущество в численности населения, которым обладали их арабские враги. Как отмечает Моррис, "именно превосходство евреев в огневой мощи, живой силе, организации, командовании и контроле определило исход битвы".13
ЦАХАЛ одержал быстрые и решительные победы над Египтом в 1956 году и над Египтом, Иорданией и Сирией в 1967 году - до того, как в Израиль начала поступать крупномасштабная американская помощь. В октябре 1973 года Израиль стал жертвой ошеломляющего внезапного нападения египетской и сирийской армий. Хотя в первые дни боев превосходящий по численности ЦАХАЛ потерпел серьезные поражения, он быстро восстановился и был на грани уничтожения египетской и сирийской армий, когда Соединенные Штаты и Советский Союз вмешались и остановили бои. По мнению Морриса, такой удивительный поворот был обусловлен тем, что "машины ЦАХАЛа, как в воздухе, так и на земле, были просто превосходны. Как и его личный состав: израильские пилоты, обслуживающий и наземный персонал, офицеры-танкисты и бойцы были гораздо лучше обучены и руководили ими, чем их арабские коллеги".14 Эти победы красноречиво свидетельствуют о патриотизме, организаторских способностях и военной доблести Израиля, но они также показывают, что Израиль был далеко не беспомощен даже в самые ранние годы своего существования.15
Сегодня Израиль - сильнейшая военная держава на Ближнем Востоке. Его обычные вооруженные силы значительно превосходят силы соседей, и он является единственным государством в регионе, обладающим ядерным оружием. Египет и Иордания подписали мирные договоры с Израилем, а Саудовская Аравия предложила сделать это. Сирия потеряла своего советского покровителя, Ирак был разрушен тремя катастрофическими войнами, а Иран находится за сотни миль и никогда напрямую не нападал на Израиль. У палестинцев едва ли есть эффективная полиция, не говоря уже о вооруженных силах, способных угрожать существованию Израиля, и они еще больше ослаблены глубокими внутренними противоречиями. Гибель людей от рук палестинских террористов-смертников трагична и вселяет страх в сердца всех израильтян, но они наносят относительно небольшой ущерб экономике Израиля и тем более не угрожают его территориальной целостности.16 Такие группировки, как "Хезболла", могут запускать по Израилю маломощные ракеты и снаряды и в течение нескольких месяцев или лет могут убить несколько сотен израильтян, но эти атаки не представляют для Израиля экзистенциальной угрозы. Согласно оценке, проведенной в 2005 году престижным Центром стратегических исследований Яффи при Тель-Авивском университете, "стратегический баланс явно в пользу Израиля, который продолжает увеличивать качественный разрыв между своим военным потенциалом и возможностями сдерживания и потенциалом своих соседей".17 Если бы поддержка отстающего была убедительным аргументом, Соединенные Штаты поддерживали бы противников Израиля.
Конечно, есть и другое измерение аргумента о том, что Израиль давно находится в осаде и всегда является жертвой: утверждение, что, несмотря на военное превосходство Израиля, его арабские соседи полны решимости уничтожить его. Действительно, некоторые утверждают, что арабы спровоцировали войны 1948, 1967 и 1973 годов, чтобы "загнать евреев в море".18
Хотя нет никаких сомнений в том, что в первые годы своего существования Израиль сталкивался с серьезными угрозами, арабы не пытались уничтожить Израиль ни в одной из этих трех войн. Это произошло не потому, что арабы были рады появлению еврейского государства в их среде - они явно не были рады, - а потому, что у них никогда не было возможности выиграть войну против Израиля, а тем более нанести ему решительное поражение. Несомненно, некоторые арабские лидеры во время войны 1948 года говорили о том, что "загонят евреев в море", но это была в основном риторика, призванная успокоить их общественность. На самом деле арабские лидеры были в основном озабочены тем, чтобы получить территорию для себя за счет палестинцев - один из многих случаев, когда арабские правительства ставили свои собственные интересы выше благополучия палестинцев. Моррис, например, пишет:
После того как 14 мая 1948 года Израиль объявил о своей независимости, а 15 мая арабские государства вторглись в страну, начался "всеобщий захват земель", причем все - Израиль, Трансиордания, Сирия, Египет и даже Ливан - стремились предотвратить рождение палестинского арабского государства и отрезать куски Палестины для себя. Вопреки старой историографии, вторжение Абдуллы [короля Трансиордании] в восточную Палестину было явно направлено на завоевание территории для своего королевства - за счет палестинских арабов - а не на уничтожение еврейского государства. Действительно, Арабский легион на протяжении всей войны тщательно придерживался своей неагрессивной позиции по отношению к Ишуву и территории еврейского государства... Совершенно не очевидно, что Абдулла и Глабб [британский генерал, командовавший Арабским легионом Трансиордании] были бы рады краху в мае 1948 года зарождающейся еврейской республики. Безусловно, Абдулла был гораздо больше обеспокоен перспективами возникновения палестинского арабского государства, расширенной Сирии и расширенного Египта на его границах, чем появлением маленького еврейского государства".19
И Абдулла, как отмечает Моррис, был единственным арабским лидером, который "направил всю мощь" своей военной мощи на нападение на Израиль, "что свидетельствует либо о неэффективности, либо, возможно, о несерьезном отношении к заявленной цели - изгнанию евреев в море". Шломо Бен-Ами, известный историк и бывший министр иностранных дел Израиля, придерживается аналогичной точки зрения на цели арабов в войне 1948 года: "Плохо подготовленные и плохо скоординированные, арабские армии были втянуты в войну под давлением населения в своих странах, а также потому, что у каждого из их лидеров была своя собственная программа территориальной экспансии. Обеспечение создания палестинского государства... было меньшим мотивом для арабских лидеров, пославших свои армии в Палестину, чем установление своих собственных территориальных претензий или препятствование соперникам по арабской коалиции".20
Миф об Израиле как о жертве также отражен в общепринятом представлении о войне 1967 года, в котором утверждается, что Египет и Сирия несут главную ответственность за ее начало. В частности, считается, что арабы готовились напасть на Израиль, когда ЦАХАЛ опередил их и одержал ошеломляющую победу.21 Однако из обнародованных новых документов о войне становится ясно, что арабы не собирались начинать войну против Израиля поздней весной 1967 года, а тем более пытаться уничтожить еврейское государство.22 Ави Шлаим, выдающийся израильский "новый историк", пишет: "Комментаторы сходятся во мнении, что [президент Египта] Насер не хотел и не планировал вступать в войну с Израилем".23 На самом деле Израиль несет значительную ответственность за начало войны. Шлаим пишет, что "израильская стратегия эскалации на сирийском фронте была, вероятно, самым важным фактором втягивания Ближнего Востока в войну в июне 1967 года, несмотря на общепринятую точку зрения, которая выделяет сирийскую агрессию в качестве основной причины войны".24 Бен-Ами идет еще дальше и пишет, что Ицхак Рабин, начальник штаба ЦАХАЛа, "намеренно втянул Израиль в войну с Сирией. Рабин был полон решимости спровоцировать войну с Сирией... потому что считал, что это единственный способ остановить сирийцев от поддержки атак ФАТХа на Израиль".25
Не стоит отрицать, что решение Египта закрыть Тиранский пролив в мае 1967 года вызвало законное беспокойство Израиля. Но оно не было предвестником неминуемого египетского нападения, и это признавали американские политики и многие израильские лидеры. Кроме того, предпринимались серьезные дипломатические усилия для мирного урегулирования кризиса. Однако Израиль все равно решил напасть, потому что его лидеры в конечном итоге предпочли войну мирному урегулированию кризиса. В частности, израильское военное командование хотело нанести значительное военное поражение двум своим главным противникам - Египту и Сирии, чтобы укрепить сдерживание Израиля в долгосрочной перспективе.26 У некоторых были и территориальные амбиции. Генерал Эзер Вейцман, начальник оперативного управления ЦАХАЛа, отразил эти настроения, сказав накануне войны: "Мы стоим на пороге второй Войны за независимость со всеми ее достижениями".27 Короче говоря, нанося первый удар 5 июня 1967 года, Израиль не упреждал готовящееся нападение. Вместо этого он начал превентивную войну - войну, направленную на то, чтобы повлиять на баланс сил во времени, или, как выразился Менахем Бегин, "войну выбора". По его словам, "мы должны быть честны перед собой. Мы решили напасть на него [президента Египта Насера]".28
Египтяне и сирийцы, конечно, напали на Израиль в октябре 1973 года, но общеизвестно, что обе арабские армии преследовали стратегию ограниченных целей. Египтяне надеялись отвоевать кусок территории на Синайском полуострове и затем договориться с Израилем о возвращении остальной части Синая, а сирийцы надеялись вернуть Голанские высоты. Ни египтяне, ни сирийцы не собирались вторгаться в Израиль и тем более угрожать его существованию. Израиль не только обладал самой грозной армией в регионе, но и имел ядерное оружие, которое сделало бы любую попытку завоевать его самоубийственной. Бенни Моррис хорошо выразил эту мысль: "Президенты Египта Анвар Садат и Сирии Хафез Асад стремились вернуть территории, утраченные в 1967 году. Ни один из них не стремился уничтожить Израиль".29 На самом деле ключевые лица, принимавшие решения в Каире и Дамаске, понимали, что, вступая в схватку с могущественным ЦАХАЛом, они придерживаются особенно рискованной стратегии. Генерал Хасан эль-Бадри, помогавший планировать египетскую атаку, заметил, что "казалось, что успех невозможен".3030 И эти сомневающиеся оказались правы, поскольку ЦАХАЛ, оправившись от первоначальной атаки, разгромил обе арабские армии.
За исключением, возможно, Ирана, сегодня трудно доказать, что соседи Израиля стремятся его уничтожить. Как уже отмечалось, Израиль подписал мирные договоры с Египтом и Иорданией, и, как будет обсуждаться в главе 9, в 2000 году он отказался от возможного мирного договора с Сирией. На арабском саммите в марте 2002 года кронпринц Саудовской Аравии попытался разрядить израильско-палестинский конфликт, выдвинув предложение, призывающее к полному признанию Израиля практически всеми арабскими правительствами и нормализации отношений с еврейским государством. Взамен Израиль должен был вывести войска с оккупированных территорий и добиться справедливого решения проблемы палестинских беженцев. Инициатива была единогласно одобрена Лигой арабских государств. Ее поддержал даже Саддам Хусейн.31 В то время предложение ни к чему не привело, но саудовцы воскресили его в начале 2007 года. Нет никаких доказательств того, что постсаддамовский Ирак заинтересован в уничтожении Израиля. Хотя ХАМАС и "Хезболла" могут отвергать существование Израиля и причинять ему страдания, они, как уже отмечалось, не способны представлять смертельную опасность. Иран, безусловно, представлял бы серьезную угрозу для Израиля, если бы обзавелся ядерным оружием, но пока у Израиля есть свой ядерный арсенал, Иран не сможет напасть на него, не будучи уничтоженным сам.
ПОМОЩЬ КОЛЛЕГАМ ПО ДЕМОКРАТИИ
Американская поддержка часто оправдывается утверждением, что Израиль - демократический брат. Действительно, его защитники часто напоминают американцам, что Израиль - единственная демократия на Ближнем Востоке и что он окружен враждебными диктатурами. Эта аргументация звучит убедительно, но она не может объяснить нынешний уровень поддержки США. В конце концов, в мире существует множество демократий, но ни одна из них не получает такого уровня безусловной помощи, как Израиль.
На самом деле, демократичность страны не является надежным показателем того, как Вашингтон будет относиться к ней. В прошлом Соединенные Штаты свергли несколько демократических правительств и поддерживали множество диктаторов, когда считали, что это отвечает американским интересам. Администрация Эйзенхауэра свергла демократически избранное правительство в Иране в 1953 году, а администрация Рейгана поддерживала Саддама Хусейна в 1980-х годах. Сегодня администрация Буша поддерживает хорошие отношения с такими диктаторами, как Хосни Мубарак в Египте и Первез Мушарраф в Пакистане, и в то же время работает над подрывом демократически избранного правительства ХАМАС на оккупированных территориях. Кроме того, у нее сложились неприязненные отношения с Уго Чавесом, избранным лидером Венесуэлы. Демократичность не оправдывает и не объясняет в полной мере масштабы американской поддержки Израиля.
Обоснование "общей демократии" также ослабляется теми аспектами израильской демократии, которые противоречат основным американским ценностям. Соединенные Штаты - это либеральная демократия, где люди любой расы, религии или этнической принадлежности должны пользоваться равными правами. Хотя граждане Израиля имеют разное происхождение, в том числе арабское, мусульманское, христианское и т. д., он был основан как еврейское государство, и то, считается ли гражданин евреем, обычно зависит от родства (подтвержденного еврейского происхождения).32 Еврейский характер Израиля четко отражен в Декларации о создании государства Израиль, которая была официально провозглашена 14 мая 1948 года. В ней прямо говорится о признании Организацией Объединенных Наций "права еврейского народа на создание своего государства", открыто провозглашается "создание еврейского государства в Эрец-Исраэль", а позднее новое государство описывается как "суверенный еврейский народ, поселившийся на своей собственной земле".33
Учитывая еврейский характер Израиля, его лидеры давно подчеркивают важность сохранения неоспоримого еврейского большинства в его границах. Израильтян очень беспокоит поток евреев и палестинцев в Израиль и за его пределы, относительная рождаемость палестинцев и евреев, а также возможность того, что расширение границ Израиля за пределы границ, существовавших до 1967 года, может привести к тому, что среди арабов будет жить гораздо больше людей. Давид Бен-Гурион, например, провозгласил, что "любая еврейская женщина, которая, насколько это от нее зависит, не произведет на свет по крайней мере четырех здоровых детей, уклоняется от выполнения своего долга перед нацией, подобно солдату, который уклоняется от военной службы".34 В настоящее время в Израиле, включая спорный район Восточного Иерусалима, проживает около 5,3 миллиона евреев и 1,36 миллиона арабов. Еще 3,8 миллиона палестинцев проживают в Газе и на Западном берегу реки Иордан, что означает, что в подмандатной Палестине проживает лишь на 140 000 евреев больше, чем палестинцев, и почти по всем показателям палестинцы имеют более высокий уровень рождаемости, чем евреи .35 В свете этих цифр неудивительно, что в наши дни для израильских евреев стало обычным делом говорить о своих арабских согражданах и палестинских подданных как о потенциальной "демографической угрозе".36
Можно подумать, что, хотя Израиль по своей сути является еврейским государством, его Основные законы (их одиннадцать) гарантируют равные права всем его гражданам, будь то арабы или евреи. Однако это не так. Первоначальный проект Основного закона о человеческом достоинстве и свободе, который примерно соответствует американскому Биллю о правах, содержал формулировку, обещавшую равенство для всех израильтян: "Все равны перед законом, и не должно быть дискриминации по признаку пола, религии, национальности, расы, этнической группы, страны происхождения или любого другого не относящегося к делу фактора".37 Однако в конечном итоге комитет Кнессета исключил этот пункт из окончательной версии, которая стала законом в 1992 году. С тех пор арабские депутаты израильского Кнессета предпринимали многочисленные попытки внести поправки в Основной закон, добавив формулировку, предусматривающую равенство перед законом. Однако их коллеги-евреи отказывались идти на это, что заметно контрастирует с ситуацией в Соединенных Штатах, где принцип равенства закреплен в законе.38
Помимо стремления Израиля сохранить свою еврейскую идентичность и отказа предоставить де-юре равенство неевреям, 1,36 миллиона израильских арабов де-факто рассматриваются как граждане второго сорта. Например, в 2003 году комиссия израильского правительства установила, что Израиль ведет себя по отношению к ним "пренебрежительно и дискриминационно "39.39 Действительно, среди израильских евреев широко распространена поддержка такого неравного отношения к израильским арабам. Опрос, проведенный в марте 2007 года, показал, что 55 % израильских евреев хотели бы иметь отдельные развлекательные заведения, а более 75 % заявили, что не стали бы жить в одном доме с израильским арабом. Более половины респондентов заявили, что для еврейской женщины выйти замуж за араба равносильно национальной измене, а 50 % сказали, что отказались бы от работы, если бы их непосредственным начальником был араб.40 Израильский институт демократии сообщил в мае 2003 года, что 53 % израильских евреев "против полного равноправия арабов", в то время как 77 % израильских евреев считают, что "при принятии важнейших политических решений должно быть еврейское большинство". Только 31 процент "поддерживает присутствие арабских политических партий в правительстве".41 Эти настроения согласуются с тем фактом, что Израиль назначил своего первого министра-мусульманина-араба в кабинет министров только в январе 2007 года, почти через шесть десятилетий после основания государства. И даже это назначение - на второстепенный пост министра науки, спорта и культуры - вызвало много споров.42
Отношение Израиля к своим арабским гражданам не просто дискриминационное. Например, чтобы ограничить число арабов в стране, Израиль не разрешает палестинцам , которые выходят замуж за израильских граждан, самим становиться гражданами и не дает этим супругам права жить в Израиле. Израильская правозащитная организация B'Tselem назвала это ограничение "расистским законом, который определяет, кто может здесь жить, в соответствии с расистскими критериями".43 Кроме того, правительство Ольмерта продвигает и министерская комиссия Кнессета по законодательству одобрила 10 января 2007 года закон, который позволит судам лишать гражданства "непатриотичных" граждан. Генеральный прокурор Израиля назвал этот закон, явно направленный против израильских арабов, "резким и экстремальным шагом, который вредит гражданским свободам".44 Подобные законы могут быть понятны в свете принципов основания Израиля - явной цели создания еврейского государства, - но они не соответствуют американскому образу многонациональной демократии, в которой ко всем гражданам, независимо от их происхождения, должно быть одинаковое отношение.
В начале 2007 года Биньямин Нетаньяху извинился перед многодетными ультраортодоксальными израильтянами за трудности, вызванные сокращением социальных выплат, которое он произвел в 2002 году, будучи министром финансов. Однако он отметил, что эти сокращения принесли по крайней мере одну важную и неожиданную пользу: "произошло резкое снижение рождаемости" среди "нееврейской общественности".45 Для Нетаньяху, как и для многих израильтян, глубоко обеспокоенных так называемой арабской демографической угрозой, чем меньше родится израильских арабов, тем лучше.
Комментарии Нетаньяху почти наверняка были бы осуждены, если бы они прозвучали в Соединенных Штатах. Представьте себе, какое возмущение поднялось бы здесь, если бы чиновник американского кабинета министров говорил о преимуществах политики, которая привела к снижению рождаемости среди афроамериканцев и латиноамериканцев, сохранив тем самым белое большинство. Но подобные заявления не являются чем-то необычным в Израиле, где важные лидеры имеют опыт уничижительных высказываний о палестинцах и редко подвергаются санкциям за них. Менахем Бегин однажды сказал, что "палестинцы - это звери, ходящие на двух ногах", а бывший начальник штаба ЦАХАЛа Рафаэль Эйтан назвал их "одурманенными тараканами в бутылке", а также заявил, что "хороший араб - это мертвый араб". Другой бывший начальник генштаба, Моше Яалон, назвал палестинскую угрозу "раковой опухолью", против которой он проводит "химиотерапию".46
Подобные дискриминационные взгляды присущи не только израильским лидерам. В ходе недавнего опроса еврейских старшеклассников в Израиле 75 % респондентов заявили, что арабы "необразованны". Столько же сказали, что они "нецивилизованные", а 74 % опрошенных заявили, что арабы "нечистые". Комментируя этот последний вывод, Ларри Дерфнер написал в газете Jerusalem Post: "Сказать, что арабы нечисты, - это не жесткое политическое заявление. Это не излишне резкий комментарий к поведению арабов. Сказать, что арабы нечисты , значит проявить иррациональную, истеричную, непробиваемую, абсолютную ненависть к целой этнической группе, которая, на самом деле, не является нечистой, не более чем евреи. Говорить, что арабы нечисты, - это проявление расизма в его самой чистой и злобной форме". Человек, курировавший опрос, сказал: "Мы не были удивлены результатами исследования. Любой человек, знакомый с этой областью, знает, что такие искаженные представления существуют, но эти результаты являются самым крайним проявлением тревожного явления". Примечательно, что в ходе того же исследования была опрошена и израильская арабская молодежь, и Дерфнер сообщает, что "хотя их отношение к евреям ужасно, оно значительно менее ужасно, чем отношение к ним еврейских студентов".47
Такое враждебное отношение к израильским арабам в сочетании с опасениями по поводу "демографической угрозы" и желанием сохранить еврейское большинство привело к тому, что израильские евреи стали активно поддерживать идею изгнания или "трансфера" большей части арабского населения из Израиля. Авигдор Либерман, назначенный в 2006 году заместителем премьер-министра по стратегическим угрозам, дал понять, что он выступает за изгнание, чтобы сделать Израиль "насколько это возможно" однородным еврейским государством. В частности, он выступает за обмен частей Израиля, густо населенных арабами, на районы Западного берега, где живут еврейские поселенцы. Он не первый министр кабинета министров Израиля, выступающий за высылку.48
Несмотря на то, что Либерман - фигура противоречивая, он не является исключением в Израиле по этому вопросу. Израильский институт демократии сообщил в мае 2003 года, что 57 % израильских евреев "считают, что арабов следует поощрять к эмиграции". Опрос, проведенный в 2004 году Центром изучения национальной безопасности Хайфского университета, показал, что это число возросло до 63,7 %. Год спустя, в 2005 году, Палестинский центр изучения Израиля обнаружил, что 42 % израильских евреев считают, что их правительство должно поощрять израильских арабов к отъезду, а еще 17 % склонны согласиться с этой идеей. В следующем году Центр по борьбе с расизмом обнаружил, что 40 % израильских евреев хотят, чтобы их лидеры поощряли арабское население к эмиграции, в то время как Израильский институт демократии считает, что это число составляет 62 %.49 Если бы 40 или более процентов белых американцев заявили, что чернокожих, латиноамериканцев и азиатов "следует поощрять" покидать Соединенные Штаты, это, несомненно, вызвало бы резкую критику.
Такого отношения, пожалуй, следовало ожидать, учитывая длительный конфликт между израильтянами и палестинцами и значительные страдания, которые он принес обеим сторонам. Они также не хуже, чем отношение многих американцев к различным группам меньшинств (особенно к афроамериканцам) на протяжении большей части американской истории. И все же, каково бы ни было их происхождение, это явно те взгляды, которые сегодня заслуживали бы всеобщего осуждения в Соединенных Штатах, если бы об их существовании стало известно более широко, и они представляют собой серьезный вызов клише о "наших общих ценностях, нашей твердой приверженности свободе".
Наконец, демократический статус Израиля подрывается его отказом предоставить палестинцам жизнеспособное собственное государство и продолжающимся установлением на оккупированных территориях правового, административного и военного режима, который лишает их основных прав человека. В настоящее время Израиль контролирует жизнь около 3,8 миллиона палестинцев в Газе и на Западном берегу, колонизируя земли, на которых они издавна проживали. Израиль официально вывел свои войска из Газы летом 2005 года, но продолжает сохранять значительный контроль над ее жителями.50 В частности, Израиль контролирует воздушный, морской и наземный доступ, что означает, что палестинцы фактически являются заключенными в Газе, которые могут въехать или выехать только с разрешения Израиля. Ян Эгеланд, высокопоставленный представитель ООН, и Ян Элиассон, министр иностранных дел Швеции, написали в сентябре 2006 года, что палестинцы "живут в клетке", что, естественно, оказало разрушительное воздействие на их экономику, а также на их психическое и физическое состояние51.51
На Западном берегу Израиль продолжает экспроприировать палестинские земли и строить поселения. Ситуация была лаконично описана в редакционной статье газеты Ha'aretz в конце декабря 2006 года: "Практически не проходит и недели без нового разоблачения, каждое из которых более сенсационно и отвратительно, чем предыдущее, о строительстве поселений на Западном берегу, что является вопиющим нарушением закона и полностью противоречит официальной политике правительства".52 Действительно, израильская организация Peace Now недавно опубликовала исследование, основанное на документах израильского правительства, которое показывает, что более 32 % земель, которые Израиль использует для строительства поселений, находятся в частной собственности палестинцев. Израиль намерен оставить почти всю эту землю у себя навсегда. Этот захват палестинской собственности нарушает не только израильское законодательство, но и основополагающий принцип демократии - защиту частной собственности.53
В общем, в Израиле существует динамичный демократический порядок для его еврейских граждан, которые могут критиковать свое правительство и выбирать своих лидеров на открытых и свободных выборах. Свобода прессы также жива и здорова в Израиле, где, как ни парадоксально, критиковать израильскую политику гораздо легче, чем в Соединенных Штатах. Именно поэтому большая часть фактов в данном исследовании взята из израильской прессы. Несмотря на эти положительные черты, арабские израильтяне систематически подвергаются маргинализации, миллионы палестинцев на оккупированных территориях лишены всех политических прав, а обоснование "общей демократии", соответственно, ослаблено.
КОМПЕНСАЦИЯ ЗА ПРОШЛЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Третьим моральным оправданием является история еврейских страданий на христианском Западе, особенно трагический опыт Холокоста. Поскольку евреи веками подвергались гонениям и многие считают, что они могут быть в безопасности только на еврейской родине, Израиль, как утверждается, заслуживает особого отношения. Эта точка зрения легла в основу первоначальной сионистской программы, сыграла важную роль в убеждении Соединенных Штатов и других стран поддержать создание Израиля и продолжает звучать сегодня.
Нет никаких сомнений в том, что евреи сильно пострадали от отвратительного наследия антисемитизма и что создание Израиля стало адекватным ответом на длинный список преступлений. Эта история дает веские моральные основания для поддержки создания и дальнейшего существования Израиля. Эта поддержка также согласуется с общей приверженностью Америки к национальному самоопределению. Но нельзя игнорировать тот факт, что при создании Израиля были совершены дополнительные преступления против практически невиновной третьей стороны - палестинцев. Преступления против евреев оправдывают поддержку существования Израиля, но его преступления против палестинцев подрывают его претензии на особое отношение.
История этих событий хорошо задокументирована. Когда политический сионизм всерьез зародился в конце девятнадцатого века, в Палестине проживало всего лишь от пятнадцати до семнадцати тысяч евреев.54 В 1893 году, например, арабы составляли примерно 95 процентов населения, и хотя они находились под контролем Османской империи, они непрерывно владели этой территорией в течение тринадцати сотен лет.55 Старая сионистская поговорка о том, что Палестина - это "земля без народа для народа без земли", была абсолютно неверна: эта земля была занята другим народом.56
Первые сионисты надеялись, что волны евреев, которые начали покидать Европу в последние десятилетия XIX века, придут в Палестину и позволят евреям получить решающее численное преимущество над арабами. Но этого не произошло, главным образом потому, что большинство этих евреев предпочли уехать в Соединенные Штаты. Из четырех миллионов евреев, покинувших Европу в период с 1880 по 1920 год, в Палестину отправились лишь сто тысяч.57 На самом деле, пока Гитлер не пришел к власти, евреи в Палестине не могли заполнить "щедрые иммиграционные квоты, разрешенные британцами".58 В 1948 году, когда был основан Израиль, 650 000 евреев составляли лишь 35 % населения Палестины и владели лишь 7 % ее земель.59
С самого начала ведущие сионисты были полны решимости создать еврейское государство, которое охватывало бы практически всю Палестину и даже часть Ливана и Сирии.60 Конечно, между ними существовали разногласия по поводу того, где, по их мнению , должны проходить границы в идеальном мире, и почти все признавали, что реализовать все их территориальные амбиции, возможно, не удастся. Следует подчеркнуть, что основное сионистское руководство никогда не было заинтересовано в создании двунационального государства, где арабы и евреи жили бы бок о бок в стране, которая не имела бы религиозной идентичности и даже могла бы иметь больше арабов, чем евреев. С самого начала целью было создание еврейского государства, в котором евреи составляли бы не менее 85 % населения.61
Амбиции сионистов также не ограничивались постоянным разделом Палестины. В Соединенных Штатах, особенно среди сторонников Израиля, широко распространено мнение, что сионисты были готовы согласиться на постоянный раздел Палестины, и они действительно согласились с планами раздела, выдвинутыми британской комиссией Пиля в 1937 году и ООН в 1947 году. Но их согласие с этими планами не означало, что они намеревались принять только часть Палестины на вечные времена или что они были готовы поддержать создание палестинского государства. Как убедительно показывают последние исследования, сионистское руководство иногда было готово согласиться на раздел в качестве первого шага, но это был тактический маневр, а не их реальная цель. Они не собирались сосуществовать с жизнеспособным палестинским государством в долгосрочной перспективе, поскольку такой исход вступал в прямое противоречие с их мечтой о создании еврейского государства на всей территории Палестины.
Сионисты яростно сопротивлялись плану раздела, разработанному Комиссией Пиля, и их лидеру Давиду Бен-Гуриону с трудом удалось убедить своих соратников принять его. Однако в конце концов они согласились с этим предложением, поскольку признали, что Бен-Гурион намеревался в конечном итоге получить всю землю Палестины. Лидер сионистов ясно дал понять это летом 1937 года, когда заявил сионистскому руководству: "После создания большой армии в связи с созданием государства мы отменим раздел и расширимся до всей Палестины". В том же году он сказал своему сыну Амосу: "Создай еврейское государство сразу, даже если оно будет не на всей земле. Остальное придет со временем. Оно должно прийти".62
В 1937 году план Комиссии Пиля не был принят, и в течение последующего десятилетия сионисты сохраняли приверженность идее включения всей подмандатной Палестины в состав будущего еврейского государства. В первой половине 1947 года Бен-Гурион сделал ряд замечаний, которые показывают, что он по-прежнему хотел получить всю Палестину. Например, израильский ученый Ури Бен-Элиэзер сообщает:
13 мая 1947 года Бен-Гурион заявил на заседании руководства Еврейского агентства, которое проходило в США: "Мы хотим получить Землю Израиля целиком. Таково было изначальное намерение". Неделю спустя, выступая перед Избранным собранием в Иерусалиме, лидер Ишува спросил: "Разве кто-то из нас не согласен с тем, что изначальное намерение Декларации Бальфура и Мандата, а также изначальное намерение надежд, которые питали поколения еврейского народа, заключалось в создании еврейского государства на всей территории Земли Израиля?" Выступая в июне в секретариате Мапай, Бен-Гурион заявил, что было бы ошибкой отказываться от какой-либо части земли. У нас нет на это права, сказал он, и в этом нет необходимости.63
Позже, в ноябре того же года, ООН разработала новый план раздела Палестины между сионистами и палестинскими арабами. Сионисты публично приняли и этот план. Но на самом деле Бен-Гурион уже договорился с королем Трансиордании Абдуллой о разделе Палестины между Израилем и Трансиорданией и отказе палестинцам в создании государства.64 Это тайное соглашение, одобренное Великобританией, позволило Трансиордании получить Западный берег реки Иордан, а Израилю - все, что он мог, из остальной части Палестины. В конечном итоге сделка была реализована во время войны 1948 года, хотя и в несколько разрозненном виде. Израильские лидеры, что неудивительно, во время войны всерьез задумались о завоевании Западного берега и захвате всей подмандатной Палестины для своего нового государства, но решили, что возможные затраты перевешивают потенциальные выгоды. Трансиордания, которая позже стала Иорданией, контролировала Западный берег до Шестидневной войны 1967 года, когда ЦАХАЛ отвоевал его. Короче говоря, отцы-основатели Израиля с самого начала были намерены создать "великий Израиль", в котором не было места для палестинского государства и почти не было места для палестинцев внутри еврейского государства.
Учитывая, что арабы значительно превосходили евреев в Палестине и что сионисты стремились завоевать как можно больше территории, у них не было другого выбора, кроме как изгнать большое количество арабов с территории, которая в итоге станет Израилем. Другого способа достичь цели не было, так как арабы вряд ли добровольно отдадут свои земли. Именно поэтому план раздела Палестины, разработанный комиссией Пиля, прямо предусматривал перемещение населения. Именно поэтому план ООН по разделу Палестины, предусматривавший создание Израиля, состоящего на 55% из евреев и на 45% из арабов, оказался невыполнимым.65 Конечно, не было никакой возможности создать еврейское государство на всей территории Палестины, не убедив большое количество арабов покинуть ее.
В свете этих реалий изгнание было частой темой разговоров среди сионистов с первых дней существования движения, и оно широко признавалось как единственный реальный способ решения демографической проблемы, стоявшей на пути создания еврейского государства.66 Бен-Гурион ясно видел эту проблему , написав в 1941 году, что "невозможно представить себе всеобщую эвакуацию [арабского населения] без принуждения, причем жестокого принуждения".67 Или, как он писал своему сыну в октябре 1937 года: "Мы организуем современные силы обороны... и тогда я буду уверен, что нам не помешают поселиться в других частях страны, либо по взаимному соглашению с нашими арабскими соседями, либо каким-то другим способом".68 Несомненно, он предпочел бы сделать это по "взаимному соглашению", но Бен-Гурион понимал, что это маловероятно и что для достижения своих целей сионистам понадобится сильная армия. Моррис лаконично выражает эту мысль: "Конечно, Бен-Гурион был трансформистом. Он понимал, что не может быть еврейского государства с большим и враждебным арабским меньшинством в его среде... Бен-Гурион был прав. Если бы он не сделал того, что сделал, государство не появилось бы. Это должно быть ясно. От этого невозможно уклониться. Без выкорчевывания палестинцев еврейское государство здесь не возникло бы".69
Изгнание - ужасная и противоречивая стратегия, и любой группе, планирующей переселение конкурирующего населения, нет смысла объявлять о своих намерениях всему миру. Так, в 1941 году Бен-Гурион, заявив, что не представляет себе, как можно осуществить трансфер без "жестокого принуждения", продолжил, что сионисты не должны "препятствовать другим людям, британцам или американцам, которые выступают за трансфер, отстаивать этот курс, но мы ни в коем случае не должны делать его частью нашей программы".70 Однако он не отвергал эту политику; он просто отметил, что сионисты не должны открыто провозглашать ее. Отражая то, насколько "чувствительной" была тема трансфера для отцов-основателей Израиля, Бенни Моррис отмечает, что "в сионистских органах было принято приказывать стенографисткам "взять паузу" и тем самым исключать из протокола обсуждение подобных вопросов". Более того, он отмечает, что в "отчетах еврейской прессы", описывающих реакцию Бен-Гуриона и других сионистских лидеров на план раздела Палестины, разработанный комиссией Пиля, "как правило, не упоминается, что Бен-Гурион или кто-либо другой решительно высказался за трансфер или вообще поднимал эту тему".71
Возможность изгнать палестинцев и создать еврейское государство появилась в 1948 году, когда еврейские войска изгнали в изгнание до семисот тысяч палестинцев.72 Израильтяне и их сторонники в Соединенных Штатах долгое время утверждали, что арабы бежали, потому что их лидеры приказали им это сделать, но ученые разрушили этот миф. На самом деле большинство арабских лидеров призывали палестинское население оставаться дома, но страх перед насильственной смертью от рук сионистских войск заставил большинство из них бежать.73 После войны Израиль запретил возвращение палестинских изгнанников. Как сказал Бен-Гурион в июне 1948 года: "Мы должны любой ценой предотвратить их возвращение".74 К 1962 году Израиль владел почти 93 процентами земель в пределах своих границ.75 Чтобы достичь этого результата, была уничтожена 531 арабская деревня "и одиннадцать городских кварталов лишились своих жителей".76 Бывший министр обороны Израиля Моше Даян так описывает катастрофу, которую сионисты устроили палестинцам ради создания государства Израиль: "Еврейские деревни были построены на месте арабских деревень. Вы даже не знаете названий этих арабских деревень, и я вас не виню, потому что учебников географии больше не существует, да и не только учебников, арабских деревень тоже нет... В этой стране нет ни одного места, где бы не проживало бывшее арабское население".77
То, что создание Израиля повлекло за собой вопиющую несправедливость по отношению к палестинскому народу, прекрасно понимали лидеры Израиля. Как сказал Бен-Гурион Нахуму Гольдману, президенту Всемирного еврейского конгресса, в 1956 году: "Если бы я был арабским лидером, я бы никогда не пошел на соглашение с Израилем. Это естественно: мы захватили их страну. Конечно, Бог обещал ее нам, но какое это имеет значение для них? Наш Бог - не их Бог. Мы пришли из Израиля, это правда, но две тысячи лет назад, и что это для них? Был антисемитизм, нацисты, Гитлер, Освенцим, но разве это их вина? Они видят только одно: мы пришли сюда и украли их страну. Почему они должны с этим мириться?"78
Зеев Жаботинский, отец-основатель израильских правых, по сути, высказал ту же мысль, написав в 1923 году: "Колонизация не требует объяснений, и то, что она подразумевает, полностью понятно каждому здравомыслящему еврею и арабу. У колонизации может быть только одна цель. Для арабов страны эта цель, по сути, неприемлема. Это естественная реакция, и ничто ее не изменит".79 Берл Кацнельсон, близкий соратник Бен-Гуриона и одна из ведущих интеллектуальных сил среди первых сионистов, выразил это прямо: "Сионистское предприятие - это предприятие завоевания".80
За шесть десятилетий, прошедших с момента создания Израиля, его лидеры неоднократно пытались отрицать национальные амбиции палестинцев.81 Премьер-министр Голда Меир, например, знаменито заметила, что "не существует такого понятия, как палестинец".82 Многие израильские лидеры также были глубоко заинтересованы в включении Западного берега и Газы в состав Израиля. Например, в 1949 году Моше Даян заявил, что границы Израиля "нелепы со всех точек зрения". По его мнению, восточной границей Израиля должна быть река Иордан. Даян не был исключением в этом отношении; многие его сослуживцы-генералы, а также сам Бенгурион были заинтересованы в приобретении Западного берега для Израиля.83 Бенни Моррис, безусловно, прав, когда отмечает, что "видение "Великого Израиля" как конечной цели сионизма не закончилось с войной 1948 года".84
После начала Первой интифады в декабре 1987 года некоторые израильские лидеры стали рассматривать возможность предоставления палестинцам ограниченной автономии в отдельных районах Западного берега реки Иордан и сектора Газа. Часто говорят, что премьер-министр Ицхак Рабин, подписавший соглашения в Осло в 1993 году, был готов позволить палестинцам создать жизнеспособное государство почти на всех оккупированных территориях. Однако это мнение неверно: Рабин фактически выступал против создания полноценного палестинского государства. Выступая в 1995 году, в год своего убийства, Рабин сказал: "Я стремлюсь к мирному сосуществованию Израиля как еврейского государства, не на всей земле Израиля или на большей ее части; его столица - объединенный Иерусалим; его граница безопасности с Иорданией восстановлена; рядом с ним - палестинское образование, меньше, чем государство, которое управляет жизнью палестинцев... Это моя цель - не возвращаться к границам, существовавшим до Шестидневной войны, а создать два образования, разделить Израиль и палестинцев, проживающих на Западном берегу и в секторе Газа"."85
Глубина противодействия Израиля созданию палестинского государства - даже в конце 1990-х годов - отражена в инциденте, связанном с первой леди Хиллари Клинтон. Весной 1998 года израильтяне и их американские сторонники резко раскритиковали ее за слова о том, что "в долгосрочных интересах мира на Ближнем Востоке было бы создание государства Палестина, функционирующего современного государства, которое находилось бы в равных условиях с другими государствами". Представители Белого дома, по данным New York Times, немедленно "отреклись" от ее комментариев и "настаивали на том, что она говорила только за себя". Ее мнение, сказал пресс-секретарь Белого дома, "не совпадает с мнением президента".86
Однако к 2000 году для американских политиков стало приемлемым открыто говорить о желательности создания палестинского государства. В то же время давление экстремистского насилия и растущее палестинское население заставили последних израильских лидеров демонтировать поселения в секторе Газа и искать территориальные компромиссы в отношении Западного берега. Тем не менее ни одно израильское правительство не готово предложить палестинцам собственное жизнеспособное государство. Как будет показано ниже, даже якобы щедрое предложение премьер-министра Эхуда Барака в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года дало бы палестинцам лишь разоруженное и расчлененное государство под фактическим контролем Израиля. В 2002 году бывший премьер-министр Ицхак Шамир вновь высказался против предоставления палестинцам какого-либо государства, а бывший премьер-министр Биньямин Нетаньяху в следующем году дал понять, что он выступает только за полусуверенное палестинское государство.87
Преступления Европы против евреев служат убедительным моральным оправданием права Израиля на существование. Ни одно новое государство поселенцев не может рассчитывать на существование без определенной степени насилия, но Израиль продолжает навязывать палестинцам ужасное насилие и дискриминацию на протяжении десятилетий. Эта политика больше не может быть оправдана тем, что существование Израиля находится под угрозой. Выживание Израиля не вызывает сомнений, даже если некоторые исламские экстремисты питают несбыточные надежды или президент Ирана Махмуд Ахмадинежад говорит, что Израиль "должен исчезнуть со страниц времени".88 Что еще более важно, прошлые страдания еврейского народа не обязывают Соединенные Штаты помогать Израилю, что бы он ни делал сегодня.
"ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЕ ИЗРАИЛЬТЯНЕ" ПРОТИВ "ЗЛЫХ АРАБОВ"
Другой моральный аргумент представляет Израиль как страну, которая стремится к миру на каждом шагу и проявляет великую и благородную сдержанность, даже когда ее провоцируют. Арабы же, напротив, действовали с глубокой злобой и неизбирательным насилием. Этот нарратив бесконечно повторяют израильские лидеры и американские апологеты Израиля, такие как Алан Дершовиц и главный редактор New Republic Мартин Перец. Израиль, по словам Переца, строго придерживается доктрины, называемой "чистотой оружия", которая означает, что "необходимо делать все разумное, чтобы не причинить вреда гражданскому населению, даже если это влечет за собой дополнительные риски для израильских солдат". Более того, он утверждает, что "Израиль на протяжении многих лет колебался между тем, чтобы ответить на террор тонко выверенной силой и умиротворить террористов, предоставив им часть того, что они хотят", в то время как его арабские враги являются частью "того самого террора, который был развязан против нас 11 сентября".89 ЦАХАЛ, по словам Ариэля Шарона и Эхуда Ольмерта, "является самой нравственной армией в мире".90 Это описание поведения Израиля - еще один миф, еще один элемент того, что Мерон Бенвенисти, бывший заместитель мэра Иерусалима, называет "священным нарративом" Израиля.91
Израильская наука показывает, что первые сионисты были далеко не благосклонны к палестинским арабам.92 Арабские жители действительно сопротивлялись посягательствам сионистов, иногда убивая евреев и разрушая их дома. Но такого сопротивления следовало ожидать, учитывая, что сионисты пытались создать собственное государство на арабских землях. "Будь я арабом, - откровенно заметил Бен-Гурион в июне 1937 года, - я бы еще более энергично, горько и отчаянно восставал против иммиграции, которая в один прекрасный день передаст Палестину и всех ее арабских жителей под власть евреев".93 Сионисты отвечали энергично и зачастую безжалостно, поэтому в этот период ни одна из сторон не имела моральных преимуществ.
Эта же научная работа показывает, что создание Израиля в 1948 году сопровождалось явными актами этнической чистки, включая казни, массовые убийства и изнасилования евреев.94 Конечно, сионистские лидеры не приказывали своим войскам убивать и насиловать палестинцев, но они выступали за использование жестоких методов для удаления огромного количества палестинцев с земли, которая вскоре должна была стать новым еврейским государством. Подумайте, что Бен-Гурион записал в своем дневнике 1 января 1948 года, в то время, когда он участвовал в серии важных встреч с другими сионистскими лидерами по поводу того, как поступить с палестинцами в их среде: "Сейчас необходима сильная и жестокая реакция. Мы должны быть точны в выборе времени, места и тех, по кому мы бьем. Если мы обвиняем семью - мы должны причинить ей вред без жалости, включая женщин и детей. Иначе это не эффективная реакция... Не нужно делать различия между виновными и невиновными".95 Нет ничего удивительного в том, что такого рода указания сионистского руководства - Бен-Гурион резюмировал формирующуюся политику - подтолкнули еврейских солдат к совершению злодеяний. В конце концов, мы видели подобную модель поведения во многих войнах, которые вели самые разные народы. Как бы то ни было, зверства в этот период подрывают претензии Израиля на особый моральный статус.
Последующее поведение Израиля по отношению к своим арабским противникам и палестинским подданным часто было суровым, что опровергает любые претензии на моральное превосходство. Например, в период с 1949 по 1956 год, по оценкам Морриса, "израильские силы безопасности и гражданские охранники, а также их мины и мины-ловушки убили от 2700 до 5000 арабских лазутчиков". Некоторые из них, несомненно, хотели убить израильтян, но, согласно имеющимся данным, "подавляющее большинство убитых были безоружны; подавляющее большинство проникло в страну по экономическим или социальным причинам". Моррис отмечает, что такая политика "свободного огня" привела к "ряду жестокостей" в отношении проникших.96
Подобные действия не были аномальными. ЦАХАЛ убил сотни египетских военнопленных во время войн 1956 и 1967 годов.97 В 1967 году он изгнал от 100 000 до 260 000 палестинцев с недавно завоеванного Западного берега и вытеснил 80 000 сирийцев с Голанских высот.98 Когда жертвы этих этнических чисток пытались пробраться обратно в свои дома, часто безоружные, израильтяне иногда расстреливали их на месте.99 По оценкам Amnesty International, с 1967 по 2003 год Израиль разрушил более десяти тысяч домов на Западном берегу и в секторе Газа.100 Израиль также был причастен к массовому убийству невинных палестинцев христианским ополчением в лагерях беженцев Сабра и Шатила после вторжения в Ливан в 1982 году. Израильская следственная комиссия пришла к выводу, что министр обороны Ариэль Шарон несет "личную ответственность" за эти зверства, поскольку позволил фалангистам проникнуть в лагеря.101 Хотя готовность комиссии призвать к ответу такое высокопоставленное лицо, как Шарон, достойна восхищения, не стоит забывать, что израильские избиратели впоследствии избрали его премьер-министром.
Израиль контролирует Западный берег реки Иордан и сектор Газа уже сорок лет, что, как отмечает историк Перри Андерсон, является "самой продолжительной официальной военной оккупацией в современной истории".102 Когда началась оккупация, объясняет Бенни Моррис, израильтянам "нравилось верить и говорить всему миру, что они ведут "просвещенную" и "доброкачественную" оккупацию, качественно отличающуюся от других военных оккупаций, которые видел мир. Правда была радикально иной. Как и все оккупации, израильская была основана на грубой силе, репрессиях и страхе, сотрудничестве и предательстве, избиениях и пыточных камерах, ежедневном запугивании, унижении и манипулировании".103 Например, во время Первой интифады (1987-91 гг.) ЦАХАЛ раздавал своим солдатам дубинки и призывал их ломать кости палестинским демонстрантам. Шведское отделение организации "Спасите детей" в мае 1990 года выпустило тысячестраничный отчет, в котором подробно описывались последствия этого конфликта для детей на оккупированных территориях. Согласно оценкам, "за первые два года интифады от 23 600 до 29 900 детей нуждались в медицинской помощи в связи с нанесенными им побоями". Кроме того, по оценкам, почти треть детей были в возрасте десяти лет и младше; пятая часть - в возрасте пяти лет и младше; более четырех пятых "были избиты по голове и верхней части тела и в нескольких местах"; и почти треть детей "получили переломы костей, включая множественные переломы".104
Эхуд Барак, заместитель начальника штаба ЦАХАЛа во время Первой интифады, сказал тогда: "Мы не хотим, чтобы в детей стреляли ни при каких обстоятельствах... Когда вы видите ребенка, вы не стреляете". Тем не менее, по оценкам организации "Спасти детей", за первые два года интифады в результате обстрелов были ранены от 65 до 85 сотен детей. Что касается 106 зарегистрированных случаев "смерти детей от огнестрельного оружия", то в отчете делается вывод, что почти все они "были поражены направленным, а не случайным или рикошетным огнем"; почти 20 % получили множественные огнестрельные ранения; около 12 % были застрелены сзади; 15 % детей были в возрасте десяти лет и младше; "большинство детей не участвовали в демонстрации по бросанию камней"; и "почти пятая часть детей была застрелена дома или в пределах десяти метров от своего дома".
Ответ Израиля на Вторую интифаду (2000-05 гг.) был еще более жестоким, что заставило израильскую газету Ha'aretz заявить, что "ЦАХАЛ... превращается в машину для убийства, эффективность которой внушает благоговение и одновременно шокирует".105 В первые дни восстания ЦАХАЛ выпустил миллион пуль, что вряд ли можно назвать взвешенным ответом.106 За время восстания Израиль убил 3386 палестинцев, в то время как 992 израильтянина были убиты палестинцами, что означает, что на каждого погибшего израильтянина приходилось 3,4 палестинца. Среди убитых было 676 палестинских детей и 118 израильских детей; таким образом, соотношение убитых палестинских и израильских детей составило 5,7 к 1. Из 3386 погибших палестинцев 1815 считаются случайными свидетелями, 1008 были убиты в бою с израильтянами, а обстоятельства гибели 563 человек неизвестны. Другими словами, более половины погибших палестинцев, по-видимому, не были комбатантами. Аналогичная картина наблюдается и с израильской стороны, где 683 из 992 погибших были гражданскими лицами, а остальные 309 - военными.107 Израильские войска также убили несколько иностранных борцов за мир, в том числе 23-летнюю американку, раздавленную израильским бульдозером в марте 2003 года108.108 Однако израильское правительство редко расследует эти случаи гибели гражданских лиц и тем более не наказывает виновных.109
Эти факты о поведении Израиля были тщательно задокументированы многочисленными правозащитными организациями, в том числе известными израильскими группами, и не оспариваются справедливо мыслящими наблюдателями.110 Именно поэтому четыре бывших сотрудника Шин-Бет (израильской организации внутренней безопасности) осудили поведение Израиля во время Второй интифады в ноябре 2003 года. Один из них заявил: "Мы ведем себя позорно", а другой назвал поведение Израиля "вопиюще аморальным".111
Аналогичная картина прослеживается и в реакции Израиля на эскалацию насилия в Газе и Ливане в 2006 году. Убийство двух израильских солдат и захват третьего хамасовцами в июне 2006 года заставили Израиль вновь оккупировать Газу и нанести авиаудары и артиллерийские обстрелы, разрушившие важнейшие объекты инфраструктуры, включая электростанцию, которая обеспечивала жителей Газы половиной электроэнергии. После возвращения в Газу ЦАХАЛ убил сотни палестинцев, многие из которых - дети.112 Эта ужасная ситуация заставила Верховного комиссара ООН по правам человека Луизу Арбур заявить в ноябре 2006 года, что "нарушение прав человека на этой территории... носит массовый характер".113 Когда в июле 2006 года отряды "Хезболлы" пересекли израильско-ливанскую границу, захватили в плен двух солдат ЦАХАЛа и убили еще нескольких, Израиль развязал кампанию бомбардировок, целью которой было нанести массовое наказание гражданскому населению Ливана, уничтожив важнейшие объекты инфраструктуры - дороги, мосты, автозаправочные станции и здания. Погибло более тысячи ливанцев, большинство из которых были ни в чем не повинными мирными жителями. Как уже говорилось в главе 11, этот ответ был как стратегически глупым, так и нарушающим законы войны. Короче говоря, у часто звучащего утверждения о том, что Израиль постоянно проявляет большую сдержанность в отношениях со своими противниками, мало оснований.
Очевидным аргументом против этого является утверждение, что Израиль на протяжении всей своей истории сталкивался со смертельной угрозой как со стороны "отвергающих" арабских правительств, так и со стороны палестинских террористов. Разве Израиль не имеет права делать все, что требуется для защиты своих граждан? И разве уникальное зло терроризма не оправдывает постоянную поддержку США, даже если Израиль часто отвечает жестко?
На самом деле, этот аргумент также не является убедительным моральным оправданием. Палестинцы применяют терроризм как против своих израильских оккупантов, так и против невинных третьих лиц; их готовность нападать на гражданских лиц ошибочна и должна быть подвергнута всеобщему осуждению. Однако такое поведение неудивительно, поскольку палестинцам давно отказано в основных политических правах, и они считают, что у них нет другого способа заставить Израиль пойти на уступки. Как однажды признался бывший премьер-министр Барак, если бы он родился палестинцем, то "вступил бы в террористическую организацию".114 Если бы ситуация изменилась на противоположную и израильтяне оказались под арабской оккупацией, они почти наверняка использовали бы аналогичную тактику против своих угнетателей, как это делали другие движения сопротивления по всему миру.115
Действительно, терроризм был одной из ключевых тактик, которую использовали сионисты, когда находились в таком же слабом положении и пытались получить свое собственное государство. Именно еврейские террористы из печально известной Иргун, воинствующей сионистской группы, в конце 1937 года ввели в Палестине ставшую уже привычной практику подкладывания бомб в автобусы и большие скопления людей. Бенни Моррис полагает, что "арабы вполне могли узнать о ценности террористических взрывов от евреев".116 В период с 1944 по 1947 год несколько сионистских организаций использовали террористические атаки для изгнания британцев из Палестины, унеся по пути жизни многих невинных гражданских лиц.117 Израильские террористы также убили посредника ООН графа Фольке Бернадотта в 1948 году, потому что они выступали против его предложения интернационализировать Иерусалим.118 Исполнители этих актов не были единичными экстремистами: руководители заговора убийц были в итоге амнистированы израильским правительством, а один из них впоследствии был избран в Кнессет. Другим лидером террористов, который одобрил убийство Бернадота, но не был привлечен к суду, был будущий премьер-министр Ицхак Шамир. Он открыто утверждал, что "ни еврейская этика, ни еврейская традиция не могут дисквалифицировать терроризм как средство борьбы". Напротив, терроризм должен сыграть "большую роль... в нашей войне против оккупанта [Великобритании]". Шамир также не выражал сожаления по поводу своего террористического прошлого, заявив в 1998 году интервьюеру, что "если бы я не действовал так, как действовал, вряд ли мы смогли бы создать собственное независимое еврейское государство".119
Конечно, Менахем Бегин, возглавлявший "Иргун" и ставший впоследствии премьер-министром, был одним из самых известных еврейских террористов в годы, предшествовавшие независимости Израиля. Говоря о Бегине, премьер-министр Леви Эшколь часто называл его просто "террорист".120 Использование палестинцами терроризма сегодня морально предосудительно, но и сионисты в прошлом опирались на него . Таким образом, нельзя оправдать американскую поддержку Израиля тем, что его прошлое или нынешнее поведение было морально выше.
Другая возможная линия защиты заключается в том, что Израиль не выбирает в качестве цели некомбатантов, в то время как "Хезболла" и палестинцы действительно стремятся убивать израильских граждан. Более того, террористы, наносящие удары по Израилю, используют гражданских лиц в качестве живого щита, что, к сожалению, не оставляет ЦАХАЛу иного выбора, кроме как убивать невинных граждан, когда он наносит удары по своим смертоносным врагам. Эти доводы также не являются убедительными. Как уже говорилось в главе 11, ЦАХАЛ наносил удары по гражданским районам Ливана, и нет никаких доказательств того, что "Хезболла" использовала гражданских лиц в качестве живого щита. Хотя также нет доказательств того, что официальной политикой Израиля было убийство палестинских гражданских лиц, ЦАХАЛ часто не заботился о том, чтобы избежать жертв среди мирного населения, когда воевал против таких группировок, как ХАМАС и "Исламский джихад". Тот факт, что "Хезболла" и палестинцы нападают на мирных жителей, не дает Израилю права подвергать опасности жизни гражданских лиц, применяя непропорциональную силу.
Нет никаких сомнений в том, что Израиль оправданно применяет силу в ответ на насильственные действия таких группировок, как ХАМАС и "Хезболла", но его готовность использовать свою превосходящую военную мощь для причинения массовых страданий невинным мирным жителям ставит под сомнение его постоянные претензии на особый моральный статус. Возможно, Израиль действует не хуже многих других стран, но и не лучше.
МИФЫ ЛАГЕРЯ "ДАВИД
Образ Израиля, настроенного на мир, и палестинцев, склоняющихся к войне, подкрепляется стандартной интерпретацией неудачной попытки администрации Клинтона завершить мирный процесс в Осло. Согласно этой истории, премьер-министр Барак предложил палестинцам "почти все", что они хотели, в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года.121 Но Арафат, все еще полный решимости сорвать мирный процесс и в конечном итоге уничтожить Израиль, отверг это щедрое предложение и вместо этого начал Вторую интифаду в конце сентября 2000 года. Израиль принял, а Арафат отверг еще более щедрое предложение - так называемые "параметры Клинтона", выдвинутые президентом Клинтоном 23 декабря 2000 года, что стало еще одним доказательством того, что он не заинтересован в мире.
В этой истории в провале мирного процесса почти полностью виноват Арафат. Израиль стремился к миру, но не смог найти надежного партнера, подтверждая знаменитое высказывание Аббы Эбана о том, что "арабы никогда не упускают возможности упустить возможность". Эта версия также подразумевает, что ни Израиль, ни Соединенные Штаты не несут ответственности за продолжение конфликта, и подкрепляет аргумент о том, что Израиль был прав, отказываясь идти на уступки палестинцам, пока у руля стоял Арафат.
Есть только одна проблема с этой широко распространенной версией событий: она не верна.122 Хотя Барак заслуживает похвалы за то, что он был первым - да, пожалуй, единственным - израильским лидером, предложившим палестинцам собственное государство, условия, которые он предложил им в Кэмп-Дэвиде, были далеко не щедрыми. Начнем с того, что лучшее предложение Барака в Кэмп-Дэвиде обещало палестинцам немедленный контроль над Газой и в перспективе контроль над 91 процентом Западного берега.123 Но даже в этом случае с точки зрения палестинцев с этим предложением были связаны серьезные проблемы. Израиль планировал сохранить контроль над долиной реки Иордан (примерно 10 % Западного берега) на срок от шести до двадцати одного года (в разных отчетах о переговорах этот вопрос расходится), что означало, что палестинцы сразу же получат контроль не над 91 %, а над 81 % Западного берега. Палестинцы, конечно, не могли быть уверены, что Израиль когда-либо откажется от контроля над долиной реки Иордан.
Кроме того, у палестинцев было несколько более широкое определение того, что такое Западный берег, чем у израильтян. Эта разница, составлявшая примерно 5 % территории, означала, что палестинцы сразу же получили 76 % Западного берега, а если израильтяне будут готовы отдать долину реки Иордан в будущем, то, возможно, и 86 %. Палестинцам было особенно трудно принять эту сделку, поскольку они уже согласились в Соглашениях Осло 1993 года признать израильский суверенитет над 78 % территории первоначального британского мандата.124 С их точки зрения, теперь им предлагалось сделать еще одну крупную уступку и согласиться в лучшем случае на 86 процентов от оставшихся 22 процентов.
Еще хуже то, что окончательное предложение Израиля, сделанное в Кэмп-Дэвиде летом 2000 года, не дало бы палестинцам ни одного целого куска суверенной территории на Западном берегу. Палестинцы утверждают, что Западный берег был бы разделен на три кантона, разделенных израильской территорией. Израильтяне оспаривают это утверждение, но сам Барак признает, что Израиль сохранил бы контроль над "тонким как бритва" клином территории, идущим от Иерусалима до долины реки Иордан.125 Этот клин, который полностью рассекал бы Западный берег, был важен для израильского плана сохранения контроля над долиной реки Иордан. Таким образом, палестинское государство, предложенное в Кэмп-Дэвиде, состояло бы из двух или трех отдельных кантонов на Западном берегу и в Газе, которая сама отделена от Западного берега израильской территорией. Позже Барак сказал, что палестинские районы на Западном берегу можно было бы соединить "туннелем или мостом", а Газу и Западный берег соединил бы туристический коридор.126
Что касается сложного вопроса об Иерусалиме, то предложение Барака о разделе города стало важным шагом в правильном направлении. Тем не менее, палестинцам не был предложен полный суверенитет в ряде арабских кварталов Восточного Иерусалима, что сделало это предложение значительно менее привлекательным для них. Израиль также сохранил бы контроль над границами нового палестинского государства, его воздушным пространством и водными ресурсами, а палестинцам было бы навсегда запрещено создавать армию для самозащиты.127 Трудно представить, чтобы какой-либо лидер принял эти условия. Конечно, ни одно государство в мире не имеет такого урезанного суверенитета и не сталкивается с таким количеством препятствий для создания работоспособной экономики и общества. Учитывая все это, неудивительно, что бывший министр иностранных дел Барака Шломо Бен-Ами, который был одним из ключевых участников Кэмп-Дэвида, позже сказал одному интервьюеру: "Если бы я был палестинцем, я бы тоже отверг Кэмп-Дэвид".128128
Распространенное утверждение о том, что Арафат начал вторую интифаду в конце сентября 2000 года - либо для того, чтобы усилить свое влияние на переговорах, либо для того, чтобы разрушить сам мирный процесс, - также не выдерживает критики.129 Он продолжал вести переговоры с израильтянами и американцами после Кэмп-Дэвида и даже посетил дом премьер-министра Эхуда Барака за несколько ночей до вспышки насилия. По словам Шарля Эндерлина, французского журналиста, написавшего важную книгу о провале этих переговоров, в тот вечер оба лидера были нехарактерно дружелюбны и оптимистичны в отношении переговоров.130 Более того, бывший глава Шин-Бет Ами Аялон заявил, что "Арафат не готовил и не провоцировал интифаду".131 Так называемая комиссия Митчелла, возглавляемая бывшим сенатором США Джорджем Митчеллом и призванная возобновить мирный процесс, пришла к такому же выводу.132
Вторая интифада вспыхнула вскоре после того, как 28 сентября 2000 года Ариэль Шарон посетил Храмовую гору, самое святое место иудаизма. Его должны были сопровождать более тысячи израильских полицейских, поскольку мусульмане считают это место, где находится мечеть Аль-Акса, третьим по святости местом в исламе. Но провокационный шаг Шарона стал лишь толчком, а не первопричиной насилия. Неприятности среди палестинцев назревали задолго до визита Шарона, и ключевые лица с обеих сторон осознавали опасность. Более того, палестинские лидеры просили американских и израильских чиновников запретить визит Шарона именно потому, что предвидели бурную реакцию и хотели ее предотвратить.133
Отчасти проблема заключалась в растущем недовольстве палестинцев Арафатом, чье коррумпированное руководство мало что сделало для улучшения их жизни, не говоря уже о создании государства. Но главной причиной была провокационная политика Израиля на оккупированных территориях, усугубленная его жесткой реакцией на демонстрации, последовавшие сразу за визитом Шарона.134 Бен-Ами совершенно прав в том, что Вторая интифада "началась не просто как тактический ход. Она вылилась в накопившийся гнев и разочарование палестинских масс в связи с колоссальным провалом мирного процесса с первых дней Осло, который не смог обеспечить им достойную и благополучную жизнь, а также в связи с некомпетентностью и коррупцией их собственных лидеров в Палестинской автономии".135
Разочарование палестинцев нетрудно понять. С момента начала мирного процесса в Осло в сентябре 1993 года до начала Второй интифады семь лет спустя Израиль конфисковал более сорока тысяч акров палестинских земель, построил 250 миль объездных дорог и дорог безопасности, создал тридцать новых поселений и увеличил численность поселенцев на Западном берегу и в Газе почти на сто тысяч человек, что фактически удвоило население.136 Израильтяне также отказались от обещаний передать территорию обратно палестинцам и создали систему контрольно-пропускных пунктов, которая резко ограничила свободу передвижения палестинцев и нанесла серьезный ущерб их экономике. К 2000 году палестинцы были готовы взорваться, и когда это произошло, израильтяне развязали свою превосходящую огневую мощь, почти не сдерживая себя.137 ЦАХАЛ, как уже отмечалось, выпустил более миллиона пуль в первые несколько дней восстания.
Хотя Арафат не начал Вторую интифаду, он воспользовался вспыхнувшим насилием в глупой попытке укрепить свои позиции на переговорах. Этот шаг не только ослабил желание Барака заключить сделку, но и подорвал авторитет Барака среди израильских избирателей и подготовил почву для избрания Шарона в феврале 2001 года. Попытка Арафата использовать восстание в своих интересах также затянула переговоры, а это означало, что у администрации Клинтона было еще меньше времени, чтобы завершить процесс.
Некоторые утверждают, что конечной целью Арафата, манипулировавшего насилием, было стереть Израиль с карты мира. Это, безусловно, было его целью, когда он впервые появился на мировой арене в 1960-х годах, но к концу 1980-х годов он понял, что палестинцы никак не могут заставить Израиль исчезнуть. В 1990-е годы Арафат приложил немало усилий - в частности, участвуя в мирном процессе в Осло, - чтобы дать понять, что он признает существование Израиля и что его борьба с Израилем ведется за контроль над оккупированными территориями, а не над всей исторической Палестиной.138 Когда Кэмп-Дэвид провалился и началась Вторая интифада, почти все ключевые фигуры израильской разведки считали, что Арафат смирился с существованием Израиля и просто стремился к созданию палестинского государства на Западном берегу и в секторе Газа.139 Более того, как отмечает специалист по Ближнему Востоку Джереми Прессман, если бы Арафат и палестинцы были полны решимости уничтожить Израиль, они бы приняли предложение Барака и использовали новое государство как "стартовую площадку для уничтожения Израиля". Но вместо этого они вели переговоры, "как будто рассчитывали соблюдать любые соглашения и жить в долгосрочной перспективе в рамках решения о двух государствах".140
Наконец, часто повторяемое утверждение о том, что Арафат отверг параметры Клинтона от декабря 2000 года, которые были улучшены по сравнению с последним предложением Барака в Кэмп-Дэвиде, также неверно. Официальный ответ палестинцев поблагодарил Клинтона за его постоянные усилия, заявил, что был достигнут значительный прогресс, попросил разъяснений по некоторым пунктам и выразил оговорки по другим.141 У израильского правительства также были свои оговорки по поводу предложения, которые Барак изложил в двадцатистраничном документе с одним интервалом. Таким образом, и палестинцы, и израильтяне приняли параметры Клинтона и рассматривали их как основу для продолжения переговоров, но ни одна из сторон не приняла их целиком. Пресс-секретарь Белого дома Джейк Сиверт 3 января 2001 года заявил, что "обе стороны сейчас приняли идеи президента с некоторыми оговорками", а Клинтон подтвердил это в своей речи на Форуме израильской политики четыре дня спустя.142 Переговоры между израильтянами и палестинцами продолжались в Табе (Египет) до конца января 2001 года, когда Эхуд Барак, а не Арафат, прервал их. В условиях, когда в Израиле приближались выборы, а общественное мнение было настроено резко против переговоров, Барак почувствовал, что время для него истекло.143 Его преемник, Ариэль Шарон, который был категорически против мирного процесса в Осло, а также параметров Клинтона, отказался возобновить переговоры, несмотря на неоднократные просьбы палестинцев. Мы никогда не узнаем, был ли мир в пределах видимости к началу 2001 года, но обвинение в том, что Арафат и палестинцы отвергли последний шанс на мир и предпочли насилие примирению, является ложным.
ПОДДЕРЖКА ИЗРАИЛЯ - ВОЛЯ БОЖЬЯ
Есть еще одно моральное требование, которое, по мнению некоторых, оправдывает тесные отношения между Соединенными Штатами и Израилем. Как более подробно рассматривается в главе 4, некоторые евангельские христиане - особенно так называемые христианские сионисты - считают создание еврейского государства исполнением библейского пророчества. В книге Бытия сказано, что Бог дал Аврааму и его потомкам землю Израиля; колонизируя Западный берег, евреи просто возвращают себе то, что дал им Бог. Некоторые христиане также рассматривают создание великого Израиля как ключевое событие, ведущее к "последней битве" в конце времен, изображенной в книге Нового Завета "Откровение". Обе точки зрения подразумевают, что Израиль заслуживает поддержки США не потому, что он является демократическим, отсталым или морально превосходящим обществом, а потому, что поддержка Израиля - это Божья воля.
Эта линия аргументации, несомненно, импонирует некоторым горячо религиозным людям, но предвидение Армагеддона не является надежной основой для формирования американской внешней политики. В Соединенных Штатах церковь и государство отделены друг от друга, и религиозные взгляды какой-либо группы не должны определять внешнюю политику страны. Странным прочтением христианской этики является и поддержка могущественного израильского государства в его жестоком обращении с лишенными собственности палестинцами и подавлении их прав.
ЧЕГО ХОЧЕТ АМЕРИКАНСКИЙ НАРОД?
Шесть моральных аргументов, которые мы только что рассмотрели, лежат в основе более широкого утверждения о том, что реальной основой поддержки Израиля со стороны США является устойчивая идентификация американского народа с еврейским государством. Обозреватель Джефф Джейкоби из Boston Globe пишет, что "солидарность с Израилем - неизменная черта американского общественного мнения. Поскольку американский народ настроен произраильски, американское правительство настроено произраильски. И поскольку американцы так сильно поддерживают Израиль в его конфликте с арабами, американская политика на Ближнем Востоке направлена на защиту Израиля". Как сказал представитель AIPAC Джош Блок накануне своей политической конференции 2007 года, "есть один вопрос - поддержка отношений США с Израилем, - который объединяет всех". На самом деле, утверждал он, "все тенденции указывают на то, что американцы... совершенно четко понимают, что основные ценности, которые мы прославляем, отражены только в одной стране на Ближнем Востоке - нашем союзнике Израиле".144
Это утверждение, как бы широко оно ни было распространено, не выдерживает тщательной проверки. Между Соединенными Штатами и Израилем существует определенная культурная близость, отчасти основанная на общих иудео-христианских традициях. Несомненно, многие американцы благосклонно относятся к Израилю, поскольку он является демократическим государством, преодолевают историю антисемитизма и симпатизируют Израилю в его борьбе с палестинским терроризмом. Но общие корни иудаизма и христианства вряд ли были надежным источником дружбы между евреями и христианами в прошлом.145 Христиане не только вели жестокие войны друг против друга, но и были главными виновниками яростного антисемитизма в прошлые века. А некоторые фундаменталисты, в том числе христианские сионисты, до сих пор считают обращение евреев в христианство важной евангельской целью. Таким образом, сама по себе "культурная близость" не может объяснять постоянный уровень поддержки США или даже в целом благоприятное отношение многих американцев к еврейскому государству.
Как станет ясно из последующих глав, американский народ склонен поддерживать Израиль отчасти потому, что его сторонники в США культивируют симпатию, подавляя критику Израиля и одновременно выставляя его в выгодном свете. Действительно, в самом Израиле критики действий Израиля гораздо больше, чем в Америке. Если бы было более открытое и откровенное обсуждение того, что израильтяне делают на оккупированных территориях, и реальной стратегической ценности Израиля как союзника США, симпатий к Израилю среди американской общественности было бы гораздо меньше.
Тем не менее, степень общественной поддержки Израиля и его политики не стоит преувеличивать. Несмотря на то, что американский народ благоприятно воспринимает Израиль и однозначно поддерживает существование еврейского государства, поддержка Израиля не является особенно глубокой. Большинство американцев также признают, что Соединенные Штаты платят определенную цену за свою непреклонную поддержку Израиля. Например, исследовательский центр Pew Research Center for the People and the Press уже много лет спрашивает американцев, кому они больше симпатизируют - Израилю или палестинцам. Симпатии к Израилю всегда были гораздо выше, но с 1993 по 2006 год этот показатель превысил 50 % только один раз - 52 % во время второй ливанской войны в 2006 году - и опустился до 37 % в июле 2005 года.146
Что касается последствий поддержки Израиля со стороны США, то, согласно опросу Pew, проведенному в ноябре 2005 года, 39 % американской общественности назвали ее "одной из главных причин глобального недовольства". Среди лидеров общественного мнения цифры были значительно выше. Так, 78 % представителей средств массовой информации, 72 % военных руководителей, 72 % экспертов по безопасности и 69 % специалистов по международным отношениям считают, что поддержка Израиля наносит серьезный ущерб имиджу Америки в мире.147 Опрос журнала Newsweek, проведенный через несколько недель после терактов 11 сентября, показал, что 58 % респондентов считают, что поддержка Израиля со стороны США была одним из факторов, повлиявших на решение Усамы бен Ладена напасть на Америку.148
Американский народ гораздо более критичен к некоторым действиям Израиля, чем американские политики, и общество явно поддерживает непримиримый подход к отношениям с Израилем, когда считает, что это отвечает национальным интересам. Как мы объясняем в главе 7, опрос, проведенный весной 2003 года, показал, что 60 процентов американцев готовы отказаться от помощи Израилю, если он будет сопротивляться давлению США, чтобы урегулировать свой конфликт с палестинцами. Более того, 73 процента заявили, что Соединенные Штаты не должны оказывать предпочтение ни одной из сторон в этом конфликте.149 Два года спустя Антидиффамационная лига обнаружила, что 78 процентов американцев считают, что Вашингтон не должен оказывать предпочтение ни Израилю, ни палестинцам.150 Эндрю Кохут, директор исследовательского центра Pew Research Center for the People and the Press, отмечает, что "рядовые американцы видят оттенки серого в ближневосточном конфликте, и, несмотря на их симпатии, они выступают за нейтральную роль Соединенных Штатов".151
В отличие от своих лидеров, американский народ продемонстрировал жесткий подход к отношениям с Израилем во время войны в Ливане в 2006 году. Как уже говорилось в главе 11, опросы показали, что чуть больше половины населения считали, что Израиль несет либо равную, либо основную ответственность за войну, и по крайней мере в двух опросах более половины респондентов заявили, что Соединенные Штаты не должны занимать чью-либо сторону.152 Однако Соединенные Штаты решительно встали на сторону Израиля в Ливане, как и в каждом недавнем конфликте с участием Израиля. Такая горячая и безоговорочная поддержка не может быть объяснена в целом благоприятным мнением об Израиле, которого придерживается большинство американцев.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Моральные или стратегические аргументы, на которые обычно ссылаются сторонники Израиля, не могут объяснить замечательные отношения Америки с еврейским государством на протяжении последних трех десятилетий. Это особенно верно для периода после окончания холодной войны, когда стратегическое обоснование в значительной степени испарилось, а моральное обоснование было сильно подорвано поведением Израиля на оккупированных территориях. Тем не менее, отношения продолжали расти и углубляться.
Некоторые американцы, безусловно, не считают эту ситуацию аномальной, поскольку искренне верят, что за поддержкой Израиля со стороны США стоят мощные моральные и стратегические причины. Но поскольку основные факты в этой истории настолько противоречат этой точке зрения, трудно представить, что число истинно верующих достаточно велико, чтобы объяснить исключительные отношения Америки с еврейским государством. Мы остаемся перед загадкой: либо относительно небольшое число истинно верующих оказывает непропорционально большое влияние на внешнюю политику США, либо им удалось убедить множество других людей - особенно ключевых политиков и политиков - в том, что эти ошибочные обоснования на самом деле верны. Поскольку стратегические и моральные аргументы становятся все более слабыми, за поразительной картиной постоянно растущей поддержки США должно стоять что-то еще. Мы рассмотрим этот вопрос в следующей главе.
4
.
ЧТО ТАКОЕ "ИЗРАИЛЬСКОЕ ЛОББИ"?
В Соединенных Штатах группы интересов постоянно борются за формирование представлений о национальных интересах и убеждение законодателей и президентов в необходимости проведения предпочтительной для них политики. Взаимодействие конкурирующих группировок было знаменито Джеймсом Мэдисоном в "Федералисте № 10", и влияние различных групп интересов долгое время определяло различные аспекты американской внешней политики, включая решения о войне.
Когда определенная группа интересов особенно влиятельна или политически ловка, она может влиять на политику так, что это не идет на пользу стране в целом. Тариф, защищающий определенную отрасль от иностранной конкуренции, принесет пользу некоторым компаниям, но не многочисленным потребителям, которым придется платить больше за товары этой отрасли. Успех Национальной стрелковой ассоциации в противодействии законодательству о контроле за оборотом оружия, несомненно, выгоден производителям и продавцам оружия, но он делает остальное общество более уязвимым перед насилием, связанным с оружием. Когда бывший лоббист Американского института нефти становится руководителем аппарата Совета по качеству окружающей среды при Белом доме и использует эту должность для того, чтобы замять доклады о связи между выбросами парниковых газов и глобальным потеплением (а затем уходит в отставку и устраивается на работу в ExxonMobil), можно вполне обоснованно опасаться, что нефтяная промышленность защищает свои интересы таким образом, что это может навредить всем нам.1
Влияние израильского лобби на внешнюю политику США заслуживает такого же пристального внимания, как влияние энергетических интересов на экологические нормы или роль фармацевтических компаний в формировании политики в отношении рецептурных лекарств. Мы считаем, что деятельность групп и отдельных лиц, составляющих лобби, является основной причиной того, что Соединенные Штаты проводят на Ближнем Востоке политику, которая не имеет смысла ни со стратегической, ни с моральной точек зрения. Если бы не усилия лобби, стратегические и моральные аргументы, которые обычно приводятся для оправдания безоговорочной американской поддержки, чаще ставились бы под сомнение, и политика США на Ближнем Востоке была бы значительно иной, чем сегодня. Произраильские силы, безусловно, считают, что они продвигают политику, которая служит как американским, так и израильским национальным интересам. Мы с этим не согласны. Большинство политик, за которые они выступают, не отвечают интересам ни Америки, ни Израиля, и обеим странам было бы лучше, если бы Соединенные Штаты придерживались другого подхода.
Как мы уже отмечали, мы не ставим под сомнение американскую поддержку права Израиля на существование, поскольку это право четко обосновано и в настоящее время одобрено более чем 160 странами мира. Что мы ставим под сомнение - и что необходимо объяснить - так это масштабы американской поддержки Израиля и ее в основном безусловный характер (как описано в главе 1), а также степень, в которой ближневосточная политика США проводится с учетом благополучия Израиля (как подробно рассматривается в части II). Чтобы приступить к решению этой задачи, в данной главе мы определим основные компоненты израильского лобби и опишем, как оно развивалось с течением времени. Мы также обсудим, почему оно стало таким влиятельным, особенно в сравнении с такими потенциальными конкурентами, как "арабское лобби" и "нефтяное лобби". В следующих главах описываются различные стратегии, которые сделали его столь мощной группой интересов и необычайно эффективным игроком в формировании ближневосточной политики США.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОББИ
Мы используем термин "израильское лобби" как удобное сокращение для обозначения свободной коалиции лиц и организаций, которые активно работают над формированием внешней политики США в произраильском направлении. Однако лобби не является единым движением с центральным руководством, и отдельные лица и группы, входящие в эту широкую коалицию, иногда расходятся во мнениях по конкретным вопросам политики. Это также не какая-то кабала или заговор. Напротив, организации и люди, составляющие лобби, действуют открыто и так же, как и другие группы интересов.
Термин "израильское лобби" сам по себе вводит в некоторое заблуждение, поскольку многие из отдельных лиц и некоторые группы, входящие в эту свободную коалицию, не занимаются официальной лоббистской деятельностью (прямыми попытками убедить выборных должностных лиц). Скорее, различные части лобби работают над тем, чтобы влиять на политику США различными способами, как это делают другие группы интересов. Правильнее было бы назвать это "произраильским сообществом" или даже "движением помощи Израилю", , поскольку спектр деятельности различных групп выходит за рамки простого лоббирования. Тем не менее, поскольку многие ключевые группы занимаются лоббированием и поскольку термин "израильское лобби" используется в обиходе (наряду с такими ярлыками, как "фермерское лобби", "страховое лобби", "оружейное лобби" или другие этнические лобби), мы решили использовать его здесь.2
Как и в случае с другими группами особых интересов, границы израильского лобби не могут быть точно определены, и всегда найдутся пограничные личности или организации, чью позицию трудно классифицировать.3 Легко определить группы, которые явно являются частью лобби - например, Сионистская организация Америки (ZOA), - а также отдельных людей, которые являются его ключевыми членами - например, Малькольма Хоенлейна, исполнительного вице-председателя Конференции президентов крупнейших американских еврейских организаций. Существует также множество групп, которые явно не являются частью лобби - например, Национальная ассоциация арабов-американцев, - и людей, которых также следует исключить - например, ученый Колумбийского университета Рашид Халиди. Тем не менее, всегда будут существовать группы и люди, чья позиция более двусмысленна. Как и у других социальных и политических движений, границы израильского лобби несколько размыты.
Эта ситуация подчеркивает, что лобби не является централизованной, иерархической организацией с определенным членством. У него нет членских билетов или обрядов посвящения. Его ядро составляют организации, декларирующая цель которых - побудить правительство США и американскую общественность оказывать материальную помощь Израилю и поддерживать политику его правительства, а также влиятельные лица, для которых эти цели также являются приоритетными. Однако лобби также получает поддержку от полутени групп и отдельных лиц, которые привержены Израилю и хотят, чтобы Соединенные Штаты продолжали его поддерживать, но которые не так энергичны и постоянны, как группы и лица, составляющие ядро. Так, лоббист Американского комитета по связям с общественностью Израиля (AIPAC), научный сотрудник Вашингтонского института ближневосточной политики (WINEP) или руководство таких организаций, как Антидиффамационная лига (ADL) и Христиане, объединенные за Израиль (CUFI), являются частью ядра, а люди, которые время от времени пишут письма в поддержку Израиля в свою местную газету или отправляют чеки в произраильский комитет политических действий, должны рассматриваться как часть более широкой сети сторонников.
Это определение не означает, что каждый американец, благосклонно относящийся к Израилю, является членом лобби. В качестве личной иллюстрации можно сказать, что авторы этой книги являются "сторонниками Израиля" в том смысле, что мы поддерживаем его право на существование, восхищаемся его многочисленными достижениями, хотим, чтобы его граждане жили в безопасности и процветании, и считаем, что Соединенные Штаты должны прийти на помощь Израилю, если его выживание находится под угрозой. Но мы, разумеется, не являемся частью израильского лобби. Это также не означает, что каждый американский чиновник, поддерживающий Израиль, является частью этого лобби. Сенатор, который постоянно голосует за помощь Израилю, не обязательно является частью лобби, потому что он или она может просто реагировать на политическое давление со стороны произраильских групп интересов.
Иными словами, чтобы стать частью лобби, нужно активно работать над тем, чтобы американская внешняя политика двигалась в произраильском направлении. Для организации такое стремление должно быть важной частью ее миссии и занимать значительную долю ее ресурсов и повестки дня. Для отдельного человека это означает посвятить часть своей профессиональной или личной жизни (а в некоторых случаях и значительные суммы денег) влиянию на ближневосточную политику США. Журналист или ученый, который иногда освещает ближневосточные проблемы и время от времени сообщает о событиях, благоприятно характеризующих Израиль, - например, репортер New York Times Дэвид Сангер или профессор Университета Дьюка Брюс Джентлсон - не должен рассматриваться как часть лобби. Но журналиста или ученого, который предсказуемо встает на сторону Израиля и посвящает значительную часть своих статей защите непоколебимой поддержки Израиля со стороны США, например обозревателя Washington Post Чарльза Краутхаммера или бывшего историка Принстонского университета Бернарда Льюиса, - однозначно.
Конечно, уровень усилий и конкретные действия в каждом случае будут разными, и эти различные группы и отдельные люди не будут согласны по каждому вопросу, затрагивающему Израиль. Некоторые люди, такие как Мортон Кляйн из ZOA, Джон Хейджи из CUFI и Раэль Жан Исаак из организации "Американцы за безопасный Израиль", предлагают решение о двух государствах между Израилем и палестинцами и считают, что Израиль должен сохранить все или большую часть оккупированных территорий. Другие, такие как Деннис Росс из WINEP и Мартин Индик из Института Брукингса, выступают за урегулирование путем переговоров и время от времени критикуют конкретные действия Израиля. Однако, несмотря на эти разногласия, каждый из этих людей считает, что Соединенные Штаты должны оказывать Израилю существенную дипломатическую, экономическую и военную поддержку, даже если Израиль предпринимает действия, против которых выступают США, и каждый из них посвятил значительную часть своей профессиональной жизни тому, чтобы поощрять такую поддержку. Таким образом, хотя было бы неправильно считать лобби единым монолитом, а тем более представлять его как кабалу или заговор, было бы столь же ошибочно исключать из него всех, кто активно работает над сохранением особых отношений Америки с еврейским государством.
РОЛЬ АМЕРИКАНСКОГО ЕВРЕЙСТВА
Основную часть лобби составляют американцы еврейского происхождения, которые глубоко заинтересованы в том, чтобы внешняя политика США отвечала интересам Израиля, как они считают. По словам историка Мелвина И. Урофски, "ни одна другая этническая группа в американской истории не была так тесно связана с иностранным государством". Стивен Т. Розенталь соглашается с этим мнением и пишет, что "с 1967 года... не было другой страны, граждане которой были бы так преданы успеху другой страны, как американские евреи - Израилю".4 В 1981 году политолог Роберт Х. Трис описал произраильское лобби как "состоящее как минимум из 75 отдельных организаций - в основном еврейских, - которые активно поддерживают большинство действий и политических позиций израильского правительства".55 Деятельность этих групп и отдельных лиц выходит за рамки простого голосования за произраильских кандидатов и включает в себя написание писем политикам или новостным организациям, финансовые пожертвования произраильским политическим кандидатам, а также активную поддержку одной или нескольких произраильских организаций, лидеры которых часто связываются с ними напрямую, чтобы донести свою программу.
Однако израильское лобби не является синонимом американского еврейства, а "еврейское лобби" не является подходящим термином для описания различных лиц и групп, которые работают над обеспечением поддержки Израиля в США. Во-первых, среди американских евреев существуют значительные различия в степени приверженности Израилю. Примерно треть из них, по сути, не считают Израиль особенно важным вопросом. Например, в 2004 году в ходе широко известного исследования выяснилось, что 36 % американских евреев либо "не очень", либо "совсем" не испытывают эмоциональной привязанности к Израилю6.6 Более того, многие американские евреи, которым небезразличен Израиль, не поддерживают политику, проводимую доминирующими в лобби организациями, точно так же, как многие владельцы оружия не поддерживают каждую политику, которую отстаивает NRA, и не все пенсионеры поддерживают каждую позицию, которую отстаивает AARP. Например, американские евреи с меньшим энтузиазмом отнеслись к войне в Ираке, чем население в целом, несмотря на то, что ключевые организации лобби поддерживали войну, и сегодня они в большей степени выступают против войны. Наконец, некоторые люди и группы, которые особенно активно выступают от имени Израиля, такие как христианские сионисты, не являются евреями. Поэтому, хотя американские евреи являются преобладающим электоратом лобби, правильнее называть эту свободную коалицию израильским лобби. Именно конкретная политическая программа определяет лобби, а не религиозная или этническая принадлежность тех, кто ее отстаивает.
Привязанность, которую многие американские евреи испытывают к Израилю, нетрудно понять, и, как отмечалось во Введении, она напоминает отношение других этнических групп, сохраняющих привязанность к другим странам или народам, имеющим сходное происхождение в чужих странах.7 Хотя в первые годы существования движения многие евреи в США относились к сионизму неоднозначно, его поддержка значительно возросла после прихода Гитлера к власти в 1933 году и особенно после того, как стало широко известно об ужасах, причиненных евреям во время Второй мировой войны.8
Лишь немногие евреи решили покинуть Соединенные Штаты и переехать в Израиль после его основания в 1948 году, что поначалу вызывало критику со стороны премьер-министра Давида Бен-Гуриона и других израильских лидеров. Тем не менее, сильная приверженность Израилю вскоре стала важным элементом идентичности для многих американских евреев.9 Создание еврейского государства в исторической Палестине само по себе казалось чудом, особенно после нацистского Холокоста. Достижения Израиля, "заставившего пустыню цвести", были очевидным источником гордости, а тесная идентификация с Израилем обеспечила новую основу для общины для населения, которое быстро ассимилировалось в американском обществе и в то же время становилось все более светским. Как отмечает Розенталь:
Приравнивание Израиля к иудаизму было удобным способом избежать обременений религии, сосредоточив свое еврейство на светском государстве за 8000 миль от дома... Синагоги, новая опора американского еврейства в послевоенное время, стали ориентироваться на Израиль. Новый класс еврейских профессионалов... возник в пригородах. Вскоре они обнаружили, что Израиль является наиболее эффективным средством борьбы с растущим религиозным безразличием их избирателей. В первую очередь, в ответ на чрезмерную потребность Израиля в финансовой и политической поддержке, возникли новые институты..., а сбор средств и лоббирование все больше определяли отношения американских евреев с Израилем.10
Американские евреи создали впечатляющее количество общественных организаций, в чьи планы входит работа на благо Израиля, во многих случаях путем влияния на внешнюю политику США. Среди основных организаций - AIPAC, Американский еврейский конгресс, ZOA, Форум израильской политики (IPF), Американский еврейский комитет, ADL, Центр религиозных действий реформистского иудаизма, "Американцы за безопасный Израиль", "Американские друзья Ликуда", "Мерказ-США", "Хадасса" и многие другие. Действительно, социолог Хаим И. Ваксман сообщил в 1992 году, что в Американском еврейском ежегоднике перечислено более восьмидесяти национальных еврейских организаций, "специально посвященных сионистской и произраильской деятельности... а для многих других такие цели и виды деятельности, как "содействие благосостоянию Израиля", "поддержка государства Израиль" и "содействие пониманию Израиля", встречаются с впечатляющей частотой".11 Пятьдесят одна из крупнейших и наиболее значимых организаций объединяется в Конференцию президентов крупнейших американских еврейских организаций, чья самоописанная миссия включает в себя "объединение различных групп в единую силу для благополучия Израиля" и работу по "укреплению и развитию особых отношений между США и Израилем".12
В лобби также входят такие аналитические центры, как Еврейский институт по вопросам национальной безопасности (JINSA), Ближневосточный форум (MEF) и WINEP, а также частные лица, работающие в университетах и других исследовательских организациях. Существуют также десятки произраильских PAC, готовых перекачивать деньги произраильским политическим кандидатам или кандидатам, чьи оппоненты считаются недостаточно поддерживающими или враждебно настроенными по отношению к Израилю. Центр ответственной политики (Center for Responsive Politics), беспартийная исследовательская группа, отслеживающая взносы на избирательные кампании, выявила около трех десятков таких "произраильских" PAC (многие из них - "скрытые PAC", названия которых не указывают на произраильскую ориентацию) и сообщает, что эти организации внесли около 3 миллионов долларов кандидатам в Конгресс на промежуточных выборах 2006 года.13
Среди различных еврейских организаций, в повестке дня которых центральное место занимает внешняя политика, AIPAC, безусловно, является самой важной и известной. В 1997 году, когда журнал Fortune попросил членов Конгресса и их сотрудников перечислить самые влиятельные лобби в Вашингтоне, AIPAC занял второе место после AARP, но опередил такие тяжеловесные лобби, как AFL-CIO и NRA.14 Исследование National Journal, проведенное в марте 2005 года, пришло к аналогичному выводу, поставив AIPAC на второе место (вровень с AARP) в "рейтинге мускулов" Вашингтона.15 Бывший конгрессмен Мервин Даймалли (D-CA) однажды назвал AIPAC "без сомнения, самым эффективным лобби в Конгрессе", а бывший председатель Комитета по иностранным делам Палаты представителей Ли Гамильтон, проработавший в Конгрессе тридцать четыре года, сказал в 1991 году: "Нет ни одной лоббистской группы, которая могла бы сравниться с ней... Они находятся в одном ряду с другими".16
Влияние, которым сегодня пользуются такие группы, как AIPAC, возникло не в одночасье. В первые годы существования сионизма и даже после основания Израиля лоббирование интересов Израиля, как правило, происходило тихо, за кулисами, и обычно зависело от личных контактов между влиятельными правительственными чиновниками, особенно президентом, и небольшим числом еврейских лидеров, просионистских советников или друзей-евреев. Например, поддержка Вудро Вильсоном Декларации Бальфура в 1917 году была отчасти обусловлена влиянием его друзей-евреев - судьи Верховного суда Луиса Д. Брандейса и раввина Стивена Уайза. Аналогичным образом, на решение Гарри С. Трумэна поддержать создание Израиля и признать новое государство повлияли (хотя и не определили) заступники из числа еврейских друзей и советников.17
Тенденция сторонников Израиля держаться в тени отражала опасения по поводу затянувшегося антисемитизма в Соединенных Штатах, а также страх, что открытое лоббирование интересов Израиля подвергнет американских евреев обвинению в двойной лояльности. Сама AIPAC имела явно сионистские корни: ее основатель, И. Л. "Си" Кенен, в 1951 году возглавил Американский сионистский совет, который был зарегистрированной иностранной лоббистской группой. В 1953-54 годах Кенен реорганизовал его в американскую лоббистскую организацию - Американский сионистский комитет по общественным делам, а в 1959 году новая организация была переименована в AIPAC. Кенен полагался на личные контакты с ключевыми законодателями, а не на публичные кампании или массовую мобилизацию, и AIPAC в целом следовал "правилам Кенена" для продвижения дела Израиля. Правило № 1 гласило: "Идти за законодательством; не выходить перед ним (то есть не высовываться)".18
По словам Дж. Дж. Голдберга, редактора еврейской газеты Forward, влияние сионистов "росло в геометрической прогрессии во время правления Кеннеди и Джонсона, потому что богатство и влияние евреев в американском обществе возросли", а также потому, что Кеннеди и Джонсон "насчитывали множество евреев среди своих близких советников, спонсоров и личных друзей".19 AIPAC все еще оставалась небольшой организацией со скромным штатом и бюджетом, и, как отмечает Стюарт Айзенштат, "только в середине 1960-х годов открытая организованная еврейская политическая деятельность в интересах государства Израиль вступила в свои права".20 Размер, богатство и влияние лобби значительно возросли после Шестидневной войны в июне 1967 года. По словам Айзенштата, этот конфликт "всколыхнул американскую еврейскую общественность, как ни одно событие со времен Войны за независимость Израиля... Чувство гордости за "новых евреев", гордых, сильных, способных постоять за себя, оказало на американское еврейство неисчислимое влияние". Успешная кампания по борьбе с антисемитизмом, которой способствовало широкое осознание ужасов Холокоста, помогла устранить затянувшиеся дискриминационные барьеры, и американские евреи "утратили чувство страха, которое подавляло их политическую волю" в прежние годы. А поскольку Израиль становился центральным элементом еврейской идентичности в мире, где ассимиляция становилась все более жизнеспособной и распространенной, было мало причин не выражать эту привязанность в политике.21
Повышенная озабоченность еврейских организаций благополучием Израиля продолжилась во время Войны на истощение (1969-70) и Октябрьской войны (1973). Эти конфликты усилили гордость за военную доблесть Израиля, но они также вызвали опасения по поводу безопасности Израиля, тем самым укрепив израильскую направленность многих еврейских групп по связям с общественностью.22 Альберт Чернин, исполнительный директор Национального консультативного совета по связям с еврейскими общинами (NJCRAC, позже переименованного в Еврейский совет по связям с общественностью), выразил эту точку зрения в 1978 году, сказав, что наш "первый приоритет - Израиль, конечно, отражающий полную идентичность взглядов руководства американского еврейства с проблемами рядовых членов". Историк Джек Вертхаймер назвал этот комментарий "ошеломляющим признанием того, что политические усилия по поддержке Израиля превалировали над всеми остальными заботами организаций по связям с еврейскими общинами в США".23
Когда американская иностранная помощь Израилю стала превышать частные пожертвования, произраильские организации все больше концентрировались на политической деятельности, направленной на сохранение или увеличение государственной поддержки США. По словам Вертхаймера, "общую ответственность за лоббирование интересов Израиля взяли на себя Конференция президентов... и AIPAC. Обе организации были основаны в 1950-х годах и до 1967 года играли скромную роль. Потребности Израиля в политической поддержке вывели эти две организации на первый план в 1970-х и 1980-х годах".24
Эта активизация усилий отражала понимание того, что поддержка Израиля дорого обходится Соединенным Штатам, и поэтому ее необходимо оправдывать и защищать в политической сфере. Как сказал Моррис Амитай, сменивший Кенена на посту исполнительного директора AIPAC в 1975 году: "Если вы хотите помочь Израилю, то политические действия - это главное".25 При Амитае и его преемнике Томе Дайне AIPAC превратилась из закрытой малобюджетной организации в крупную массовую организацию со штатом более 150 сотрудников и годовым бюджетом (формируемым исключительно за счет частных пожертвований), который вырос с примерно 300 000 долларов в 1973 году до 40-60 миллионов долларов сегодня.26 Вместо того чтобы избегать внимания общественности, как это было при Кенене, AIPAC все больше стремился афишировать свою власть. По словам одного из бывших сотрудников, "теория гласила: никто не боится тебя, если не знает о тебе".27 В отличие от прежних моделей интимного лоббирования от имени евреев еврейскими советниками и сочувствующими язычниками, AIPAC и другие группы лобби не определяли свою общественную повестку дня как гуманитарную поддержку евреев в Израиле. Скорее, эволюция лобби все больше включала в себя формулирование и продвижение сложных аргументов о совпадении стратегических интересов и моральных ценностей Америки и Израиля.
Располагая большими деньгами и занимая выгодное положение на политическом ландшафте времен холодной войны, AIPAC укрепила свои политические мускулы благодаря новым федеральным правилам финансирования избирательных кампаний, которые привели к созданию независимых PAC и облегчили направление денег на произраильских кандидатов. Возможно, в начале 1960-х годов AIPAC и не был столь грозным, но к 1980-м, отмечает Уоррен Басс, он стал "вашингтонской державой".28
ЕДИНСТВО В МНОГООБРАЗИИ И НОРМА ПРОТИВ ИНАКОМЫСЛИЯ
Как отмечалось выше, лобби не является централизованным, иерархическим движением. Даже среди еврейских элементов лобби существуют серьезные разногласия по конкретным вопросам политики. В последние годы AIPAC и Конференция президентов склонялись к Ликуду и другим партиям жесткой линии в Израиле и скептически относились к мирному процессу в Осло (это явление мы подробно обсуждаем ниже), в то время как ряд других, более мелких групп - таких как Ameinu, Американцы за мир сейчас", "Брит Цедек в Шалом" (Еврейский альянс за справедливость и мир), "Израильский политический форум", "Еврейский голос за мир", "Мерец-США" и сообщество "Тиккун" - решительно выступают за решение о двух государствах и считают, что для его реализации Израиль должен пойти на значительные уступки.29
Эти разногласия иногда приводили к расколу внутри или между различными организациями. Например, в 2006 году Израильский политический форум, организации "Американцы за мир сейчас", "Еврейский голос за мир" и "Брит Цедек в Шаломе" открыто выступили против резолюции Конгресса, поддержанной AIPAC (HR 4681), которая ввела бы еще более драконовские ограничения на помощь палестинцам, чем те, которых добивалось израильское правительство.30 Смягченная версия резолюции прошла с комфортным перевесом, но этот эпизод напоминает нам о том, что произраильские группы не образуют монолит с единой партийной линией.
Несмотря на эти разногласия, большинство организованных групп в американской еврейской общине - особенно самые крупные и богатые из них - продолжают выступать за неизменную поддержку Израиля со стороны США, независимо от того, какую политику проводит еврейское государство. Как объяснил представитель AIPAC в июне 2000 года, когда озабоченность по поводу продаж израильского оружия Китаю привела к призывам сократить поддержку США, "мы против того, чтобы при любых обстоятельствах ограничивать помощь Израилю, потому что, начавшись, она никогда не прекратится".31 Даже "голубиная" организация "Американцы за мир сейчас" поддерживает "активную экономическую и военную помощь США Израилю", выступает против призывов "сократить или обусловить" американскую помощь и стремится лишь предотвратить использование американской помощи для поддержки поселенческой деятельности на оккупированных территориях32.32 Аналогичным образом, умеренный Израильский политический форум не выступает за то, чтобы сделать американскую помощь более условной, а направляет свои усилия на то, чтобы убедить правительство США активнее и эффективнее работать над решением проблемы двух государств.33 Несмотря на разногласия по мирному процессу и связанным с ним вопросам , в целом почти каждая произраильская группа хочет сохранить "особые отношения" в неприкосновенности. Заметным исключением является организация Jewish Voice for Peace (JVP), которая призвала правительство США приостановить военную помощь Израилю до тех пор, пока он не прекратит оккупацию Западного берега, Газы и Восточного Иерусалима.34 Действительно, учитывая такую позицию, можно утверждать, что JVP вообще не является частью лобби.
Стремясь получить максимальную поддержку США, израильские официальные лица часто обращаются к американским еврейским лидерам с просьбой помочь мобилизовать поддержку в Соединенных Штатах для проведения определенной политики Израиля. Как сказал раввин Александр Шиндлер, бывший председатель Конференции президентов, в интервью израильскому журналу в 1976 году: "Конференция президентов и ее члены были инструментами официальной правительственной политики Израиля. Нашей задачей считалось получать указания из правительственных кругов и делать все возможное, что бы ни повлияло на еврейскую общину". (Шиндлер считал такую ситуацию "неприемлемой", сказав интервьюеру, что "американское еврейство не в том настроении, чтобы быть использованным кем-либо").35 Альберт Чернин из NJCRAC в 1970-х годах дал похожую оценку, сказав, что "во внутренних делах мы определяли политику, но в делах Израиля политика была само собой разумеющейся... В действительности [Конференция президентов] была средством, с помощью которого Израиль доносил свою политику до общины".36 Ори Нир из Forward приводит слова неназванного активиста одной из крупных еврейских организаций, который в 2005 году утверждал, что "для нас обычное дело говорить: "Это наша политика по определенному вопросу, но мы должны проверить, что думают израильтяне". Мы как община делаем это постоянно". Или, как однажды признался Хайман Букбиндер, высокопоставленный сотрудник Американского еврейского комитета: "Если только речь не идет о чем-то очень срочном, действительно критическом или фундаментальном, вы повторяете линию Израиля, чтобы сохранить американскую поддержку. Как американские евреи, мы не говорим, что Израиль ошибается в своей политике".37
Способность Израиля мобилизовать поддержку в Соединенных Штатах была продемонстрирована во многих случаях. Сионистские (а позже и израильские) чиновники поощряли американских еврейских лидеров к проведению кампании в поддержку плана раздела ООН в 1947 году и признания США в 1948 году, а также к лоббированию против неудачного мирного плана, разработанного посредником ООН Фольке Бернадоттом в 1948 году. Подобные скоординированные усилия также помогли убедить администрацию Трумэна значительно увеличить экономическую помощь Израилю в 1952 году и отказаться от предложения Пентагона и Госдепартамента о выделении Египту военной помощи в размере 10 миллионов долларов.38 Во время кризиса, предшествовавшего Шестидневной войне 1967 года, израильское правительство поручило своему послу в Вашингтоне "создать общественную атмосферу, которая будет представлять собой давление на администрацию [Джонсона]... без явного указания на то, что мы стоим за этой общественной кампанией". Эта работа включала в себя привлечение сочувствующих американцев к написанию писем, редакционных статей, телеграмм, публичных заявлений и т. д. - "в различных стилях", - целью которых, по словам Министерства иностранных дел Израиля, было "создание общественной атмосферы... которая укрепит наших друзей в администрации". Чиновники Белого дома в конце концов попросили своих израильских коллег свернуть кампанию по написанию писем, но израильский посол сообщил в Иерусалим, что "конечно, мы продолжаем ее". По словам историка Тома Сегева, Белый дом был "наводнен письмами граждан, призывавших президента поддержать Израиль".39
Возможно, сегодня эта тенденция рефлекторно поддерживать действия Израиля менее распространена, но крупные лоббистские организации по-прежнему во многих случаях прислушиваются к предпочтениям израильских лидеров. Например, после обнародования "дорожной карты" администрации Буша для установления мира на Ближнем Востоке в марте 2003 года Малкольм Хоенлейн из Конференции президентов заявил газете Ha'aretz, что если израильское правительство выскажет свои сомнения по поводу "дорожной карты", то оно получит поддержку еврейской общины Америки. И, как подчеркнул Хоенлейн, "мы не будем колебаться, чтобы наш голос был услышан".40
Несмотря на разногласия, возникшие между израильским правительством и некоторыми группами американского еврейства, эта община "в целом приняла принцип, согласно которому в вопросах фундаментальной безопасности не должно быть публичной критики Израиля".41 По словам Стивена Розенталя, "для миллионов американских евреев критика Израиля была худшим грехом, чем брак вне веры". Или, как однажды признал Букбиндер: "Существует чувство вины по поводу того, должны ли евреи перепроверять израильское правительство... Они автоматически становятся в строй именно по этой причине".42 Недавние опросы американских евреев показали, что примерно две трети респондентов согласны с тем, что "независимо от их индивидуальных взглядов на мирные переговоры с арабами, американские евреи должны поддерживать политику должным образом избранного правительства Израиля".43 Таким образом, даже когда лидеры и рядовые члены важных еврейско-американских организаций высказывают серьезные сомнения по поводу политики Израиля, они редко призывают правительство США оказать значительное давление на израильское правительство.
Норма, запрещающая публичную критику, была наглядно продемонстрирована в ряде случаев за последние несколько десятилетий. Например, в 1973 году группа прогрессивных американских евреев создала новую организацию "Брейра" ("Альтернатива"), которая призывала к более открытой дискуссии между Израилем и диаспорой и стремилась мобилизовать поддержку вывода войск с оккупированных территорий и мирного урегулирования с палестинцами. Помимо публичного оглашения своих взглядов через рекламу в крупных американских газетах, несколько лидеров Breira вошли в состав делегации американских евреев , которые встретились в частном порядке с группой палестинских представителей под эгидой Американского комитета обслуживания друзей.
Хотя несколько еврейских лидеров выступили в защиту Брейра, вскоре появилась мощная ответная реакция со стороны крупных еврейских организаций. В докладе AIPAC о Ближнем Востоке Брейра обвинили в подрыве поддержки Израиля, а президент реформистского раввината Артур Леливельд заявил, что такие группы, как Брейра, "оказывают помощь и утешение... тем, кто сокращает помощь Израилю и оставляет его беззащитным перед убийцами и террористами". В информационном бюллетене "Хадассы" члены "Брейра" названы "сторонниками пораженчества" и предупреждены о том, что их собственные члены должны "отвергать достижения этих организаций с их догмами, которые противоречат безопасности Израиля и выживанию евреев". Президент консервативной Раввинской ассамблеи заявил, что Брейра "выступает на стороне ООП", а сорок семь раввинов опубликовали заявление, в котором назвали позиции Брейры "практически идентичными арабской точке зрения". Прозелитская группа "Американцы за безопасный Израиль" распространила тридцатистраничную брошюру, очерняющую лидеров "Брейра" за их участие в других левых движениях и называющую их "евреями для Фатаха". Журнал ZOA "Американский сионист" обвинил Брейра в злоупотреблении правом на свободу слова, предупредив, что "евреи, которые публично кричат "Фол!", должны осознавать коварные последствия своих усилий... Последствия ощущают не они сами, а их собратья за тысячи миль".
Перед лицом такого нападения у "Брейры" было мало шансов завоевать сторонников или создать более открытый климат для дискуссий. Местные общественные группы исключали представителей "Брейры", а Совет еврейской общины Нью-Хейвена согласился принять местное отделение "Брейры" только при условии, что оно ограничит свою критику рамками общины. Внутренний меморандум, подготовленный Американским еврейским комитетом, рекомендовал кооптировать группу, но только если она согласится "направить изложение своих различных взглядов на чувствительные вопросы Израиля и диаспоры в саму еврейскую общину и воздержаться от обращения к широкой публике". Не сумев привлечь устойчивое финансирование и ослабленная отходом руководства, "Брейра" распустилась через пять лет.44
В ответ на споры о Брейре такие организации, как Конференция президентов, Совет синагог Америки, Американский еврейский комитет и NJCRAC, провели внутренние исследования или публичные опросы о том, какое место должно занимать инакомыслие. По словам Дж. Дж. Голдберга, "все эти организации пришли к одному и тому же выводу: Американские евреи имеют право свободно обсуждать проблемы, но только на закрытых форумах, вне поля зрения общественности". В 1976 году посол Израиля в США Симха Диниц в сотрудничестве с представителями NJCRAC и Конференции президентов разработал ряд принципов, которыми следует руководствоваться в поведении внутри еврейской общины. Первый принцип, отмечает Голдберг, заключался в том, что "только израильтяне имеют право определять политику Израиля", а второй - в том, что "американские евреи должны публично выступать единым фронтом с Израилем и обсуждать споры только в частном порядке".45 К 1970-м годам, пишет Эдвард Тивнан, "полная поддержка Израиля стала обязательным условием для руководства местных еврейских общин по всей Америке".46
Норма, запрещающая публичную критику израильской политики, по большей части остается нетронутой.47 Например, в октябре 1996 года президент ZOA Мортон Кляйн направил главе АДЛ Абрахаму Фоксману письмо с протестом против приглашения обозревателя New York Times Томаса Л. Фридмана выступить на обеде АДЛ, обвинив его в том, что Фридман "регулярно клевещет на Израиль и его премьер-министра Биньямина Нетаньяху". Затем Кляйн распространил это письмо среди ряда должностных лиц Конференции президентов, в результате чего Фоксман осудил его как "полицейского мысли". Спор усилился, когда Давид Бар-Иллан, директор по связям с общественностью Нетаньяху, вмешался и заявил, что Фридману не должна предоставляться платформа "любой организации, которая претендует на звание сионистской". Хотя Фридман иногда критикует некоторые направления израильской политики, его вряд ли можно назвать антиизраильским, а сам Фоксман является одним из самых ярых защитников Израиля. Но ответ Кляйна показывает, насколько глубока оппозиция открытой дискуссии.48
Несколько лет спустя Эдгар Бронфман-старший, тогдашний президент Всемирного еврейского конгресса, был обвинен в "вероломстве", когда написал письмо президенту Бушу, призывая его оказать давление на Израиль, чтобы тот прекратил строительство своего спорного "забора безопасности". Исполнительный вице-президент конгресса Иси Либлер заявил, что "президенту Всемирного еврейского конгресса было бы неприлично в любой момент лоббировать президента Соединенных Штатов с целью противодействия политике, проводимой правительством Израиля".49 Либлер и другие были в таком же негодовании два года спустя, когда президент умеренного Форума израильской политики Сеймур Райх посоветовал госсекретарю Кондолизе Райс оказать давление на Израиль, чтобы тот вновь открыл важный пограничный переход в секторе Газа в ноябре 2005 года. Совет Райха Райс был разумным и с благими намерениями, но Либлер осудил его действия как "безответственное поведение", а президент Ортодоксального союза Стивен Савицки заявил, что это "не только неуважительно по отношению к правительству Израиля, но и оскорбительно для миллионов американских евреев, которые категорически отвергают такой подход". Либлер также предупредил: "В состоянии мирового еврейства явно есть что-то нездоровое, когда лидеры якобы мейнстрима считают, что могут свободно лоббировать политику безопасности демократически избранного правительства Израиля. Если подобное поведение будет терпимым, мы можем списать со счетов нашего единственного оставшегося союзника - еврейство диаспоры". Оправившись от этих нападок, Райх заявил, что "слово "давление" не входит в мой словарный запас, когда речь идет об Израиле".50
Нежелание открыто критиковать политику Израиля нетрудно понять. Помимо очевидного желания не говорить ничего, что могло бы помочь врагам Израиля, группам или отдельным лицам, критикующим израильскую политику или отношения между США и Израилем, скорее всего, будет сложнее сохранить поддержку и собрать средства в еврейской общине. Кроме того, они рискуют подвергнуться остракизму со стороны более крупных мейнстримных организаций. Хотя такие группы, как Americans for Peace Now, Tikkun Community, Israel Policy Forum и New Israel Fund, выжили и процветали там, где Брейра не выжила, другие прогрессивные еврейские группы, такие как New Jewish Agenda, столкнулись с тем же противодействием, что и Брейра, и просуществовали не более десяти лет.51 Аналогично, хотя "Американцы за мир сейчас" в конечном итоге были приняты в Конференцию президентов в 1993 году после упорной борьбы, прогрессивной организации Meretz USA и либеральной Реконструкционистской раввинской ассоциации было отказано в членстве в 2002 году, несмотря на поддержку со стороны умеренных групп в рамках Конференции. В более мелких масштабах организации "Еврейский голос за мир" было отказано в предоставлении стенда на крупном мероприятии еврейской общины в Сан-Франциско на том основании, что она недостаточно поддерживает Израиль, а отделение Hillel в Техасском университете отказалось предоставить организации "Еврейские студенты за права палестинцев" помещение для проведения учебной группы.52
Усилия по маргинализации инакомыслящих евреев продолжаются и по сей день. Когда в 2006 году Союз прогрессивных сионистов (СПС) спонсировал выступления в кампусе организации "Нарушая молчание", состоящей из бывших израильских солдат и критикующей операции ЦАХАЛа на оккупированных территориях, ZOA осудила СПС и потребовала исключить ее из Коалиции "Израиль на кампусе" (ICC), сети произраильских групп, в которую входят AIPAC и ADL. По словам Кляйна из ZOA, спонсирование групп, критикующих Израиль, "не входит в задачи ICC". Директор UPZ подчеркнул "любовь" группы к Израилю, другие группы выступили в ее защиту, и руководящий комитет ICC единогласно отклонил требование ZOA. Кляйн осудил членов руководящего комитета, заявив: "В их задачи входит борьба с подстрекательством, и мы поражены тем, что они игнорируют подстрекательство израильтян против Израиля". ZOA также выпустила пресс-релиз, в котором призвала организации-члены ICC изменить свои голоса. В пресс-релизе цитируется отчет Министерства иностранных дел Израиля: "Готовность еврейских общин принимать у себя эти организации и даже спонсировать их вызывает сожаление... Их негативное влияние на имидж Израиля должно быть остановлено". По крайней мере одна ортодоксальная группа в руководящем комитете ICC впоследствии заявила, что теперь выступает за отмену UPZ.53
ЛОББИ ДВИЖЕТСЯ ВПРАВО
Большинство американских евреев давно поддерживают либеральные идеи и Демократическую партию, и большинство из них выступают за решение израильско-палестинского конфликта на основе сосуществования двух государств.54 Тем не менее, некоторые из наиболее важных лоббистских групп, включая AIPAC и Конференцию президентов, со временем становились все более консервативными, и сейчас их возглавляют сторонники жесткой линии, поддерживающие позиции своих ястребиных коллег в Израиле. Как пишет Дж. Дж. Голдберг в своей важной книге "Еврейская сила", Шестидневная война и ее последствия привели к появлению группы "новых евреев", которые в непропорционально большой степени принадлежали к жестким сионистским, ортодоксальным и неоконсервативным кругам. "Их неповиновение было столь яростным, а гнев столь сильным, - пишет он, - что остальная часть еврейской общины почтительно отступила и позволила "новым евреям" взять на себя инициативу. Меньшинству было позволено говорить от имени массы и стать доминирующим голосом в еврейской политике".55
Эта тенденция была усилена кампанией по принятию поправки Джексона-Вэника 1974 года (которая увязывала торговый статус наибольшего благоприятствования для Советского Союза с готовностью Москвы разрешить большую еврейскую эмиграцию), появлением и ростом так называемого неоконсервативного движения (см. ниже), а также успешными усилиями партии "Ликуд" по выращиванию и укреплению сторонников жесткой линии в ключевых произраильских организациях в те годы, когда "Ликуд" делил власть с израильской партией Труда. По словам Голдберга, "гений стратегии Шамира... состоял в том, чтобы манипулировать центральными органами еврейского представительства так, чтобы, не принимая ничью сторону, они становились выразителями интересов половины правительства "Ликуда"". Чиновники партии "Ликуд" (включая главу администрации премьер-министра Шамира Йосси Бен-Ахарона) добивались того, чтобы Конференцию президентов возглавляли более консервативные чиновники, а также помогли организовать выбор Малкольма Хоенлейна в качестве исполнительного вице-председателя конференции в 1986 году. Более жесткие группы получили больший доступ и внимание со стороны израильских лидеров, что укрепило мнение о том, что они являются авторитетными выразителями мнения еврейской общины. Как позже признал советник лидера партии Труда Шимон Перес, "игнорирование американского еврейства было одной из самых больших ошибок, которые мы совершили... Мы позволили людям Шамира делать все, что они хотели".56
Этот сдвиг вправо также отражает способ принятия решений в некоторых ключевых лоббистских организациях, а также растущее влияние небольшого числа богатых консерваторов, которые все больше доминируют в таких организациях, как AIPAC. Например, в Конференции президентов представлено более пятидесяти организаций, и каждая из них имеет один голос, независимо от размера. Но, как отмечает Майкл Массинг, "небольшие консервативные группы в конференции значительно превосходят по численности крупные либеральные и поэтому могут нейтрализовать их влияние. И это оставляет значительную свободу действий в руках [исполнительного вице-председателя] Малкольма Хоенлейна", который давно поддерживает израильское поселенческое движение и с глубоким скептицизмом относится к мирному процессу в Осло.57
Аналогичным образом, членство в совете директоров AIPAC основано на финансовых взносах каждого директора, а не на том, "насколько хорошо они представляют членов AIPAC", отмечает Массинг.58 Люди, готовые жертвовать самые крупные суммы в AIPAC (и сочувствующим им политикам), как правило, являются самыми рьяными защитниками Израиля, а высшее руководство AIPAC (состоящее в основном из бывших президентов организации) занимает значительно более ястребиную позицию по ближневосточным вопросам, чем большинство американцев еврейского происхождения. Хотя AIPAC официально поддержала мирный процесс в Осло в 1993 году, она мало что сделала для того, чтобы он заработал, и отказалась от своей оппозиции палестинскому государству, не одобрив эту идею, только после того, как Эхуд Барак стал премьер-министром в 1999 году.59
Действительно, AIPAC и другие группы жесткой линии иногда поддерживают более экстремальные позиции, чем те, которые поддерживает израильское правительство. Например, в 1994 году ястребиная ZOA успешно пролоббировала поправку к законопроекту о внешней помощи, которая накладывала дополнительные ограничения на американскую помощь Палестинской автономии, хотя и администрация Клинтона, и правительство Рабина в Израиле выступали против этой меры.60 Конференция президентов никогда не одобряла мирный процесс в Осло, а AIPAC помогала спонсировать Закон о посольстве в Иерусалиме 1995 года - прозрачную попытку сорвать мирный процесс, потребовав от США перенести посольство из Тель-Авива в Иерусалим.61 Более того, ключевые доноры, составляющие ближний круг AIPAC, по сообщениям, сместили исполнительного директора Тома Дайна из-за того, что его взгляды были недостаточно ястребиными и он был слишком независим.62
Помимо тенденции к тому, что люди с более экстремальными взглядами поддерживают и доминируют в ключевых организациях лобби, есть еще одна причина, по которой многие произраильские группы сдвинулись вправо: чтобы сохранить приток пожертвований. Как отмечает Ваксман, "многие американские еврейские организации сейчас нуждаются в Израиле, чтобы узаконить свое существование. Хотя эти организации, возможно, и были созданы с целью усиления и укрепления Израиля, сегодня Израиль жизненно необходим для их дальнейшего существования".63 Представление Израиля как осажденного и уязвимого и грозные предупреждения о продолжающемся или растущем антисемитизме помогают поддерживать высокий уровень беспокойства среди потенциальных сторонников и тем самым обеспечивают дальнейшее существование этих организаций. В 1992 году Джонатан Вучер из Еврейской образовательной службы Северной Америки писал именно об этом: "Мы стали свидетелями появления в Америке целой новой индустрии - организаций, отслеживающих и претендующих на борьбу с антисемитизмом во всем мире... Успех Центра Симона Визенталя был особенно поразительным. Он стал крупным предприятием по сбору средств с помощью прямой почтовой рассылки, обогнав даже ADL в охоте за антисемитскими угрозами еврейской безопасности. Сегодня (к сожалению) нередко можно наблюдать, как организации борются за позиции в контексте определения того, кто из них "круче" в борьбе с антисемитизмом, которая ведется в еврейской прессе и шквале прямых почтовых обращений."64 Или, как заметил три года спустя Томас Л. Фридман из New York Times: "С тех пор как г-н Рабин и г-н Арафат пожали друг другу руки, они получили лишь самую слабую поддержку со стороны основных американских еврейских групп, таких как Конференция президентов, и откровенную враждебность со стороны ортодоксальных и периферийных еврейских группировок. Такое впечатление, что эти организации могут процветать только тогда, когда у них есть враг, с которым можно бороться".65
Стоит повторить, что ряд групп в американской еврейской общине критически относятся к определенной политике Израиля, и особенно к его продолжающемуся присутствию на оккупированных территориях. Некоторые из этих организаций, такие как Israel Policy Forum или Brit Tzedek v'Shalom, активно выступают за участие США в мирном процессе и в последние годы смогли одержать несколько незначительных побед на законодательном уровне. Однако такие группы не обладают финансовыми ресурсами и влиянием AIPAC, ADL, ZOA или Конференции президентов, чьи правоцентристские взгляды, к сожалению, воспринимаются политиками, политиками и СМИ как представительный голос американского еврейства.66 Таким образом, на данный момент основные организации лобби будут продолжать отстаивать политические позиции, противоречащие многим из тех, от чьего имени они выступают.
РОЛЬ НЕОКОНСЕРВАТОРОВ
Дрейф лобби вправо усилился с появлением неоконсерваторов. Неоконсервативное движение было важной частью американской интеллектуальной и политической жизни с 1970-х годов, но после 11 сентября оно привлекло к себе особое внимание. Эта группа сыграла важную роль в формировании односторонней внешней политики администрации Буша, и особенно в принятии злополучного решения о вторжении в Ирак в марте 2003 года.
Неоконсерватизм - это политическая идеология, имеющая четкие взгляды как на внутреннюю, так и на внешнюю политику, хотя в данном случае речь идет только о последней.67 Большинство неоконсерваторов превозносят достоинства американской гегемонии, а иногда даже идею американской империи, и считают, что мощь США должна использоваться для поощрения распространения демократии и препятствования потенциальным соперникам даже пытаться конкурировать с Соединенными Штатами.68 По их мнению, распространение демократии и сохранение господства США - лучший путь к долгосрочному миру. Неоконсерваторы также считают, что демократическая система Америки гарантирует, что большинство других стран будут воспринимать ее как благожелательного гегемона, и что лидерство США будет приветствоваться при условии, что оно будет осуществляться решительно. Они склонны скептически относиться к международным институтам (особенно к ООН, которую они считают одновременно антиизраильской и ограничивающей свободу действий Америки) и настороженно относятся ко многим союзникам (особенно к европейцам, которых они рассматривают как идеалистов-пацифистов, вольготно чувствующих себя в Pax Americana).69 Рассматривая лидерство США как "благо и для Америки, и для мира", если верить сайту неоконсервативного "Проекта нового американского века", неоконсерваторы в целом выступают за одностороннее осуществление американской власти.
Очень важно, что неоконсерваторы считают военную силу чрезвычайно полезным инструментом для формирования мира таким образом, чтобы это было выгодно Америке. Если Соединенные Штаты продемонстрируют свое военное превосходство и покажут, что готовы использовать имеющуюся в их распоряжении мощь, то союзники последуют нашему примеру, а потенциальные противники поймут, что сопротивляться бесполезно, и решат "объединиться" с Соединенными Штатами.70 Неоконсерватизм, короче говоря, - это особенно ястребиная политическая идеология.
Неоконсерваторы занимают влиятельные позиции в различных организациях и учреждениях. Среди видных неоконсерваторов - бывшие и нынешние политики, такие как Эллиотт Абрамс, Кеннет Адельман, Уильям Беннетт, Джон Болтон, Дуглас Фейт, покойная Джин Киркпатрик, I. Льюис "Скутер" Либби, Ричард Перл, Пол Вулфовиц, Джеймс Вулси и Дэвид Вурмсер; журналисты, такие как покойный Роберт Бартли, Дэвид Брукс, Чарльз Краутхаммер, Уильям Кристол, Брет Стивенс и Норман Подхоретц; академики, такие как Фуад Аджами, Элиот Коэн, Аарон Фридберг, Бернард Льюис и Рут Веджвуд; и аналитические центры, такие как Макс Бут, Дэвид Фрум, Руэл Марк Герехт, Роберт Каган, Майкл Ледин, Джошуа Муравчик, Даниэль Пайпс, Даниэль Плетка, Майкл Рубин и Мейрав Вурмсер. Ведущими неоконсервативными журналами и газетами являются Commentary, New York Sun, Wall Street Journal op-ed page и Weekly Standard. Наиболее тесно связанные с неоконсерваторами аналитические центры и пропагандистские группы - Американский институт предпринимательства (AEI), Центр политики безопасности (CSP), Гудзоновский институт, Фонд защиты демократий (FDD), Еврейский институт по вопросам национальной безопасности (JINSA), Ближневосточный форум (MEF), Проект "Новый американский век" (PNAC) и Вашингтонский институт ближневосточной политики (WINEP).
Практически все неоконсерваторы твердо привержены Израилю, что они открыто и недвусмысленно подчеркивают. По словам Макса Бута, одного из ведущих неоконсерваторов, поддержка Израиля - "ключевой постулат неоконсерватизма", и эту позицию он объясняет "общими либерально-демократическими ценностями".71 Бенджамин Гинсберг, политолог, много писавший об американской политике и антисемитизме, убедительно доказывает, что одной из главных причин перехода неоконсерваторов в правые была "их привязанность к Израилю и растущее в 1960-е годы разочарование в Демократической партии, которая все больше выступала против американской военной готовности и все больше увлекалась проблемами третьего мира". В частности, пишет Гинзберг, они приняли "жесткий антикоммунизм" Рональда Рейгана, потому что видели в нем "политическое движение, которое гарантировало бы безопасность Израиля".72
Учитывая их ястребиную ориентацию, неудивительно, что неоконсерваторы склонны солидаризироваться с правыми элементами в самом Израиле. Например, именно группа из восьми неоконсерваторов (возглавляемая Ричардом Перлом и включающая Дугласа Фейта и Дэвида Вурмсера) подготовила в 1996 году исследование "Чистый перелом" для будущего премьер-министра Биньямина Нетаньяху, возглавляемого Ликудом. В этом исследовании содержался призыв к Израилю отказаться от мирного процесса в Осло и использовать решительные меры - в том числе военную силу - для свержения недружественных ближневосточных режимов и, таким образом, "преодоления" арабо-израильского конфликта.73
Многие неоконсерваторы связаны с целым рядом вашингтонских аналитических центров, комитетов и изданий, чья повестка дня включает в себя продвижение особых отношений между Соединенными Штатами и Израилем. Рассмотрим Ричарда Перла, одного из самых известных неоконсерваторов, который является научным сотрудником AEI, а также связан с правым CSP, Институтом Хадсона, JINSA, PNAC, MEF и FDD, а также входит в совет совет директоров WINEP. Его коллеги-неоконсерваторы имеют такие же хорошие связи: Уильям Кристол - редактор Weekly Standard, соучредитель PNAC, а ранее был связан с FDD, MEF и AEI. Обозреватель Washington Post Чарльз Краутхаммер - в прошлом лауреат премии AEI имени Ирвинга Кристола (названной в честь отца Уильяма, одного из основателей неоконсерватизма), подписавший несколько открытых писем PNAC, редактор Weekly Standard, а также связанный с FDD. Список прошлых и нынешних связей порадовал бы теоретика сетей: Эллиот Абрамс (CSP, Hudson, PNAC); Уильям Беннетт (AEI, CSP, PNAC); Джон Болтон (AEI, JINSA, PNAC); Дуглас Фейт (CSP, JINSA); Дэвид Фрум (AEI, Weekly Standard); Руэл Марк Герехт (AEI, PNAC, Weekly Standard); Майкл Ледин (AEI, JINSA); Джин Киркпатрик (AEI, FDD, JINSA, PNAC, WINEP); Джошуа Муравчик (AEI, JINSA, PNAC, WINEP); Дэниел Пайпс (PNAC, MEF, WINEP); Норман Подхоретц (Hudson, Commentary, PNAC); Майкл Рубин (AEI, CSP, MEF); Пол Вулфовиц (AEI, PNAC, WINEP); Дэвид Вурмсер (AEI, MEF, FDD); и Джеймс Вулси (CSP, JINSA, PNAC, FDD).
Это резюме ни в коем случае не исчерпывает взаимосвязанных связей внутри неоконсервативного движения, но то, что некоторым может показаться теневым заговором (или даже "правым заговором"), таковым не является. Напротив, различные аналитические центры, комитеты, фонды и издания, питающие неоконсервативное движение, действуют так же, как и другие политические сети. Эти группы не избегают публичности и не участвуют в тайных заговорах, они активно добиваются публичности с явной целью сформировать общественное и элитное мнение и тем самым продвинуть внешнюю политику США в выгодном им направлении. Сеть неоконсерваторов впечатляет и похожа на сети, возникшие в других областях политики, таких как налоговая реформа, охрана окружающей среды или иммиграция.
Конечно, неоконсерваторы заботятся как о безопасности Америки, так и Израиля, и считают, что их политические рецепты принесут пользу обеим странам. Однако в 1980-х годах некоторые более традиционные консерваторы, которых иногда называют "палеоконсерваторами", утверждали, что неоконсерваторы больше заботятся об Израиле, чем о Соединенных Штатах. Например, Рассел Кирк, известный консервативный политический теоретик, утверждал, что "то, что действительно движет неоконсерваторами... это сохранение Израиля. Это лежит в основе всего".74 Неоконсерваторы решительно отвергли эти обвинения, что привело к нескольким ожесточенным перепалкам между этими противоборствующими консервативными фракциями. В конце концов этот конфликт утих, но напряженность между этими двумя направлениями консервативного движения сохраняется до сих пор.75
Ряд комментаторов подчеркивают еврейские корни неоконсерватизма, хотя многие ключевые постулаты движения идут вразрез с либеральными взглядами, которые до сих пор преобладают в американской еврейской общине. В книге "Неоконсервативная революция: Jewish Intellectuals and the Shaping of Public Policy", книге, которая рисует сочувственный портрет своего предмета, Мюррей Фридман заходит так далеко, что описывает неоконсерватизм как "американский еврейский консерватизм".76 Но не все неоконсерваторы - евреи, что напоминает нам о том, что лобби определяется не этнической или религиозной принадлежностью, а политической повесткой дня. Есть ряд видных язычников, которые приняли большинство, если не все, основные постулаты неоконсерватизма, включая энергичную поддержку Израиля и склонность к более жестким элементам. В их число входят редактор Wall Street Journal Роберт Бартли, бывший министр образования Уильям Беннетт, бывшие послы ООН Джон Болтон и Джин Киркпатрик, а также бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси. Хотя эти неевреи сыграли важную роль в продвижении неоконсервативной повестки дня, евреи, тем не менее, составляют ядро неоконсервативного движения. В этом смысле неоконсерватизм является микрокосмом более широкого произраильского движения. Американцы еврейского происхождения занимают центральное место в неоконсервативном движении, так же как они составляют основную часть лобби, но неевреи активно участвуют в обоих движениях. Неоконсерваторы также являются знаковыми, поскольку большая часть их политической программы противоречит традиционным политическим взглядам большинства американских евреев.
ХРИСТИАНСКИЕ СИОНИСТЫ
В лобби входит еще одна важная группа язычников - христианские сионисты, подгруппа более широкой политически ориентированной христианской правой партии. Среди видных представителей этой группы такие религиозные деятели, как покойные Джерри Фолвелл, Гэри Бауэр, Пэт Робертсон и Джон Хейджи, а также такие политики, как бывшие лидеры большинства в Палате представителей Том ДеЛэй (R-TX) и Ричард Арми (R-TX), а также сенатор Джеймс Инхоф (R-OK). Хотя поддержка Израиля не является их единственной заботой, ряд христиан-евангелистов стали все более заметными и громкими в своей поддержке еврейского государства, и недавно они создали целый ряд организаций для продвижения этой приверженности в рамках политической системы.77 В определенном смысле христианских сионистов можно рассматривать как важного "младшего партнера" различных произраильских групп в американской еврейской общине.
Истоки христианского сионизма лежат в теологии диспенсационализма - подхода к библейскому толкованию, возникшего в Англии XIX века во многом благодаря усилиям англиканских священников Луиса Вэя и Джона Нельсона Дарби. Диспенсационализм - это одна из форм премилленаризма, утверждающая, что мир будет переживать период усугубляющихся бедствий до возвращения Христа. Как и многие другие христиане, диспенсационалисты верят, что возвращение Христа предсказано в пророчествах Ветхого и Нового Заветов, и что возвращение евреев в Палестину - ключевое событие в предопределенном процессе, который приведет ко Второму пришествию. Теология Дарби, Уэя и их последователей оказала влияние на ряд видных английских политиков и, возможно, сделала министра иностранных дел Великобритании Артура Бальфура более восприимчивым к идее создания еврейского национального дома в Палестине.78
Диспенсационалистская теология была популяризирована в США в XIX и начале XX века рядом протестантских богословов, в том числе евангелистом Дуайтом Муди (основателем Библейского института Муди в Чикаго), К. И. Шофилдом и Уильямом Э. Блэкстоуном. В последнее время популярностью пользуются бестселлер Хэла Линдсея "Поздняя великая планета Земля" и серия книг Тимоти ЛаХэя "Left Behind" - вымышленный рассказ об Армагеддоне, общий объем продаж которого, по некоторым данным, составил более пятидесяти миллионов экземпляров.79
Основание государства Израиль в 1948 году дало новую жизнь диспенсационалистскому движению, но еще большее значение для его становления как политической силы имела Шестидневная война 1967 года, которую его лидеры рассматривали как "чудо Божье".80 Диспенсационалисты интерпретировали захват Израилем всего Иерусалима и Западного берега реки Иордан (которые, как и израильская партия Ликуд, они называют Иудеей и Самарией) как исполнение пророчеств Ветхого и Нового Заветов, и эти "знаки" побудили их и других христиан-евангелистов начать работать над тем, чтобы Соединенные Штаты оказались на "правильной стороне", когда будет разворачиваться библейский план последних времен.81 По словам Тимоти Вебера, бывшего президента Мемфисской богословской семинарии, "до Шестидневной войны диспенсационалисты довольствовались тем, что сидели на трибунах истории, объясняя игру конца времен на поле внизу... Но после [расширения] Израиля на Западный берег и Газу они начали выходить на поле и следить за тем, чтобы команды выстраивались правильно, вовлекаясь в политическую, финансовую и религиозную жизнь так, как никогда раньше".82 Их усилия были частью более широкого подъема так называемых христианских правых (не все из которых твердо привержены Израилю), и им явно способствовал растущий политический авторитет евангелического движения.
Учитывая эти убеждения, неудивительно, что Дэниел Пайпс считает, что "кроме Армии обороны Израиля, американские христианские сионисты могут быть главным стратегическим активом еврейского государства". Или, как написал в 2006 году Майкл Фройнд, бывший директор по связям с общественностью Биньямина Нетаньяху: "Слава Богу за христианских сионистов". Нравится нам это или нет, но будущее отношений между Израилем и США вполне может зависеть не столько от евреев Америки, сколько от ее христиан".83
Христианские сионисты создали ряд организаций, чьей основной целью является поддержка Израиля. К ним относятся "Христиане, объединенные за Израиль" (CUFI, основатель Джон Хейджи назвал ее "христианской версией Американского комитета по общественным делам Израиля"), Национальная конференция христианских лидеров за Израиль, Коалиция единства за Израиль, Христианские друзья израильских общин (CFIC), Комитет общественных действий христиан Израиля, Международное христианское посольство в Иерусалиме (ICEJ), а также множество более мелких групп.84 Христианские сионисты также являются ключевыми игроками в Международном братстве христиан и евреев (IFCJ), организации, базирующейся в Чикаго и возглавляемой раввином Иехиэлем Экштейном, чья миссия заключается в "содействии взаимопониманию и сотрудничеству между евреями и христианами и в создании широкой поддержки Израиля". В 2002 году IFCJ объединилась с бывшим директором Христианской коалиции и стратегом GOP Ральфом Ридом для создания новой группы Stand for Israel, которая стремится "вовлекать людей как духовно, так и политически в защиту Израиля" и спонсирует ежегодный "международный день молитвы и солидарности" в защиту Израиля.85
На этом современном, активистском этапе убеждения христианских сионистов естественным образом совпадают с группами в американской еврейской общине и в Израиле, которые поддерживают поселенческое движение и выступают против решения о двух государствах. По словам основателя CUFI Хейджи, "мы поддерживаем Израиль, потому что все другие народы были созданы по воле людей, а Израиль был создан по воле Бога!". Хейги также говорил последователям, что "Бог против того, чтобы отдавать землю", и утверждал, что его движение собрало более 12 миллионов долларов на помощь в обустройстве новых иммигрантов в Израиле, в том числе в поселениях на оккупированных территориях.86
Взгляды Хейджи типичны для христианского сионизма. Покойный Эд МакАтир, основатель евангелической организации Religious Roundtable и одна из главных организационных сил христианских правых, однажды заявил, что "каждая песчинка между Мертвым морем, рекой Иордан и Средиземным морем принадлежит евреям. Это включает в себя Западный берег реки Иордан и сектор Газа".87 По словам директора ICEJ Малкольма Хеддинга, "мы отстаиваем право на то, что вся земля, которую Бог дал по авраамическому завету 4000 лет назад, принадлежит Израилю... Не существует такого понятия, как палестинец".88 Аналогичным образом Тед Бекетт, основатель CFIC, описывает миссию CFIC как предоставление "солидарности, утешения и помощи" поселенцам в "Иудее, Самарии и Газе"; организация объединяет американские церкви с отдельными израильскими поселениями, чтобы первые могли поддерживать вторые. В одном из известных примеров Библейская часовня Веры в Арваде, штат Колорадо, "усыновила" поселение Ариэль на Западном берегу, выделив средства на библиотеку, медицинскую клинику и другие нужды.89
Как уже отмечалось выше, христианские сионисты выступают против решения о двух государствах или любой другой формы территориальных уступок палестинцам. Накануне прорывного визита президента Египта Анвара Садата в Иерусалим в 1977 году евангелические группы опубликовали в крупнейших американских газетах объявления, в которых говорилось, что они "с серьезной озабоченностью относятся к любым попыткам вырезать из еврейской родины другую нацию или политическое образование".90 В 1996 году Третий международный христианский сионистский конгресс постановил, что "Земля, которую Он обещал Своему народу, не подлежит разделу... Было бы еще большей ошибкой для народов признавать палестинское государство в любой части Эрец-Исраэль".91 Столь пламенные убеждения заставили лидера христианских правых (и бывшего кандидата в президенты от GOP) Пэта Робертсона предположить, что инсульт, перенесенный премьер-министром Израиля Ариэлем Шароном в январе 2006 года, был божественным возмездием за решение Шарона вывести войска из сектора Газа. По словам Робертсона, "он делил Божью землю, и я скажу: горе любому премьер-министру Израиля, который возьмет подобный курс, чтобы умиротворить [Европейский союз], Организацию Объединенных Наций или Соединенные Штаты Америки... Бог говорит: "Эта земля принадлежит мне. Вам лучше оставить ее в покое". "Позднее Робертсон извинился за свои "неуместные и бесчувственные" высказывания, но они позволяют понять, как некоторые христианские евангелисты оправдывают усиление Израиля.92
Эти же убеждения, похоже, повлияли на нескольких видных американских политиков. В 2002 году член большинства палаты представителей (а позже лидер большинства) Том ДеЛэй заявил на ежегодной политической конференции AIPAC, что он против передачи земли палестинцам, сказав: "Я объездил Иудею и Самарию, стоял на Голанских высотах. Я не видел оккупированной территории. Я видел Израиль".93 Предшественник ДеЛея на посту лидера большинства, Ричард Арми, в мае 2002 года заявил в интервью программе Hardball Криса Мэтьюса, что его "устраивает, чтобы Израиль захватил весь Западный берег", и что он "случайно считает, что палестинцы должны уйти".94 Или как сенатор Джеймс Инхоф сказал своим коллегам в речи, объясняя, почему Израиль имеет право на всю Палестину: "Это самая важная причина: потому что так сказал Бог... Именно в этом месте [Хевроне] Бог явился Аврааму и сказал: "Я даю тебе эту землю", Западный берег".95
Учитывая, что христианские сионисты поддерживают экспансионистский Израиль, неудивительно, что израильские сторонники жесткой линии стремились найти с ними общий язык, особенно учитывая растущую оппозицию оккупации в основных христианских церквях. Как отмечает Колин Шиндлер, "после 1977 года возникли симбиотические отношения, которые служили как идеологии израильских правых, так и христианских правых".96 В этот период правительство Ликуда Менахема Бегина активно обхаживало евангелистов, подарив Фолвеллу в 1979 году личный самолет и сделав его в 1980 году единственным язычником, когда-либо получавшим желанную медаль Жаботинского за "выдающиеся достижения" (среди других лауреатов - писатели Леон Урис и Эли Визель). Когда в 1981 году Израиль разбомбил иракский реактор в Осираке, Бегин, как сообщается, позвонил Фалуэллу, прежде чем позвонить президенту Рейгану, и попросил Фалуэлла "взяться за работу для меня" и объяснить действия Израиля американской общественности.97 В 1996 году премьер-министр Биньямин Нетаньяху привез в Израиль группу лидеров евангелистов под эгидой Израильского совета по христианской пропаганде, а Пэт Робертсон и Эхуд Ольмерт (в то время мэр Иерусалима) были сопредседателями кампании "Молимся за Иерусалим" в 2002 году.98
Израильское правительство поощряет посещение Израиля христианскими туристическими группами, как в качестве источника дохода от туризма, так и для укрепления поддержки евангелистов в Соединенных Штатах. Так, в 2002 году премьер-министр Ариэль Шарон сказал на ежегодном собрании ICEJ, посвященном празднику Кущей (по сообщениям, крупнейшему иностранному религиозному собранию в Израиле), что "мы нуждаемся в вас и в вашей поддержке... У меня также есть послание, которое я хотел бы, чтобы вы забрали домой: присылайте больше таких людей, как вы, чтобы они посещали Израиль".99 Преемник Шарона, Эхуд Ольмерт, обратился к собравшимся с аналогичным посланием, когда был мэром Иерусалима: "Вы - часть нашей армии, нашей силы, нашей обороны".100
Христианско-сионистские организации становятся все более заметными и в других ближневосточных вопросах. CUFI организовала произраильскую встречу в Вашингтоне во время второй ливанской войны летом 2006 года, и Джерри Фолвелл выбрал этот момент, чтобы предупредить: "Мы стоим на пороге войны без границ", которая "послужит прелюдией или предвестником будущей битвы при Армагеддоне и славного пришествия Иисуса Христа".101 Автор бестселлеров о милленаризме Хэл Линдси в январе 2007 года написал, что превентивный ядерный удар по Ирану - "единственный логический выбор, доступный Израилю", а Джон Хейджи в своей книге 2006 года "Иерусалимский отсчет" предупреждал: "Грядущая ядерная битва с Ираном - это несомненный факт. Война по Иезекиилю 38-39 может начаться еще до выхода этой книги".102 В декабре 2006 года Хейджи также осудил доклад двухпартийной Группы по изучению Ирака, заявив, что Джеймс Бейкер "снова всаживает нож в спину Израиля", и заявив, что "поколение моего отца... к этому времени уже бомбило бы Иран".103
Некоторые еврейско-американские организации приветствовали этот союз с христианскими сионистами, несмотря на сохраняющиеся опасения, что эти группы стремятся продвигать христианскую повестку дня в Соединенных Штатах и обращать евреев в христианство. AIPAC создал свой собственный офис по связям с евангелическим движением, проликудские организации, такие как Сионистская организация Америки, установили тесные связи с Фолвеллом, а сотрудничество с христианскими евангелистами даже получило благословение на страницах журнала Commentary от Ирвинга Кристола, одного из отцов-основателей неоконсерватизма.104 По словам Натана Перлмуттера, бывшего директора АДЛ, "евреи могут жить со всеми внутренними приоритетами христианских правых, в отношении которых либеральные евреи так радикально расходятся, потому что ни одна из этих проблем не является такой важной, как Израиль". Преемник Перлмуттера, Авраам Фоксман, который регулярно критикует внутриполитическую повестку дня христианских правых, повторил это мнение в начале 2007 года, заявив, что АДЛ приветствует поддержку евангелистов "в то время, когда существуют серьезные угрозы еврейскому государству".105 По словам Дэвида Харриса, исполнительного директора Американского еврейского комитета, готовность к сотрудничеству с христианскими правыми была по сути прагматичной: "Конец времен может наступить завтра, но Израиль висит на волоске уже сегодня".106
Прочные связи между двумя основными ветвями лобби были продемонстрированы на политической конференции AIPAC 2007 года, где выступление Джона Хейджи на обеде по случаю открытия конференции было встречено присутствующими с огромным энтузиазмом. Реакция на выступление Хейджи несколько удивительна, учитывая, что недавно он писал, что у евреев "есть все, кроме духовной жизни", что антисемитизм является результатом "восстания евреев [против Бога]" и что Бог собирается притянуть "антисемитские народы к народам Израиля, чтобы сокрушить их, чтобы евреи Израиля в целом признали, что Он - Господь".107 Несмотря на тревожные заявления Хейджи, Фоксман из АДЛ заявил: "Для него есть своя роль... из-за его поддержки Израиля".108
Осознание программы христианских сионистов заставило более умеренных израильтян и американских евреев с глубокой опаской относиться к их объятиям. "Если бы не нужды Израиля, - замечает историк Наоми Коэн, - большинство американских евреев отвергли бы любые отношения с новыми христианскими правыми".109 Они опасаются, что обращение евреев в христианство по-прежнему является долгосрочной целью многих евангелических групп, и беспокоятся, что бескомпромиссные взгляды христианских сионистов затруднят достижение прочного мира с палестинцами. Джо-Энн Морт из организации "Американцы за мир сейчас" называет сотрудничество между американскими евреями и христианскими правыми "нечестивым союзом", а израильский умеренный Йосси Альфер предупреждает, что христианская поддержка дальнейшего расширения поселений "ведет нас к сценарию откровенной катастрофы". Как он сказал в интервью CBS News, "Боже, спаси нас от этих людей". Израильско-американский ученый Гершом Горенберг также отмечает, что диспенсационалистская теология не предвидит счастливой судьбы для евреев: в последние времена "евреи умрут или обратятся в другую веру". В частности, предупреждает он, христианские сионисты "не любят настоящий еврейский народ. Они любят нас как персонажей своей истории, своей пьесы... [и] это пьеса из пяти актов, в которой евреи исчезают в четвертом акте".110
Насколько важна христианско-сионистская ветвь израильского лобби? Оказывая финансовую поддержку поселенческому движению и публично выступая на сайте против территориальных уступок, христианские сионисты укрепляют жесткую позицию Израиля и США и затрудняют давление на Израиль со стороны американских лидеров. Без их поддержки поселенцы были бы менее многочисленны в Израиле, а правительства США и Израиля были бы менее стеснены их присутствием на оккупированных территориях, а также их политической деятельностью. Кроме того, христианский туризм (значительная часть которого осуществляется под эгидой евангелистов) стал прибыльным источником дохода для Израиля, который, по некоторым данным, приносит доход в размере около 1 миллиарда долларов в год.111
Присутствие громкого, но нееврейского голоса в поддержку Израиля также делает поддержку США не просто ответом на особые мольбы американского еврейства и, вероятно, оказывает определенное влияние на политические расчеты политиков, не имеющих большого еврейского электората. Ирвин Андерсон предполагает, что диспенсационалистское мышление укрепляет "американскую культурную предрасположенность к поддержке государства Израиль, отчасти основанную на влиянии христианской Библии". В частности, "если вы выросли, слушая библейские истории... или читая о... собирании евреев в Палестину в качестве прелюдии ко Второму пришествию, неудивительно, что многие, хотя, конечно, не все, американцы просто считают, что возвращение евреев в Палестину и создание там собственного государства - это правильно и достойно".112
И все же влияние христианских сионистов не стоит преувеличивать. Их твердая приверженность "Большому Израилю" и, как следствие, противодействие решению на основе двух государств не помешали администрации Клинтона добиваться последнего в Кэмп-Дэвиде в 2000 году, не остановили Уайское соглашение 1998 года, предусматривающее отвод израильских войск с части Западного берега, и, что, возможно, наиболее показательно, не помешали президенту Джорджу Бушу-младшему, тесно связанному с христианскими правыми, заявить о своей поддержке палестинского государства в 2001 году.
Существует несколько причин, по которым христианские сионисты оказывают меньшее влияние на ближневосточную политику США, чем другие части израильского лобби. Хотя христианские правые являются ключевой частью политической базы президента Буша (что в определенной степени усилило заметность христианских сионистских элементов в рамках этого более широкого движения), альянс выходит далеко за рамки вопроса об Израиле и включает в себя широкий спектр социальных вопросов. Поддержка Израиля - лишь один из многих вопросов, которыми занимаются такие евангелисты, как Робертсон, Бауэр и Фолвелл, и, возможно, даже не самый важный. Лидеры христианских правых часто утверждают, что говорят от имени сорока миллионов или более исповедуемых евангельских христиан, но число последователей, которым небезразличен Израиль, несомненно, меньше. Кроме того, и в резком контрасте с такими группами, как AIPAC, христианским сионистам не хватает организационного потенциала для анализа тем национальной безопасности или для предложения конкретных законодательных рекомендаций по конкретным вопросам внешней политики. Опросы помощников членов Конгресса, проведенные Рут Мули в 1980-х годах и Ирвином Андерсоном в 1999 году, обнаружили "мало свидетельств широкого прямого лоббирования Конгресса Фолвелом или другими видными представителями религиозных правых по вопросу Израиля".113 Аналогичным образом, раввин Иехиэль Экштейн, основатель IFCJ, сказал израильскому писателю Зеву Шафецу, что делегация евангелистов, которую он возил с визитом к тогдашнему советнику по национальной безопасности Кондолизе Райс в 2003 году, "была единственной христианской группой, когда-либо лоббировавшей Белый дом именно от имени Израиля" 114.114 Даже если Экштейн несколько преувеличивает, очевидно, что Израиль - лишь один из многих пунктов в списке забот евангелистов. В отличие от них, такие группы, как AIPAC, Антидиффамационная лига, ZOA и Конференция президентов, ставят поддержку Израиля со стороны США на первое место в своей повестке дня, а их усилия по оказанию влияния на внешнюю политику подкрепляются такими аналитическими центрами, как JINSA и WINEP.
Кроме того, христианство содержит сложный набор моральных и религиозных учений, и многие из его важнейших заповедей не оправдывают и не поощряют безоговорочную поддержку Израиля. Христианские сионисты могут верить, что библейское пророчество оправдывает еврейский контроль над всей Палестиной, но другие христианские принципы - например, заповедь Христа "возлюби ближнего своего, как самого себя" - резко противоречат обращению Израиля с палестинскими подданными. Знакомство с ветхозаветными историями и другими аспектами иудео-христианской традиции не помешало многим магистральным христианским церквям открыто поддержать решение о двух государствах и критиковать различные аспекты израильской политики, основываясь на собственной приверженности христианским принципам мира и справедливости.115 Как многие американские евреи не поддерживают все, что делает Израиль, так и многие христиане, включая евангелистов.
Христианским сионистам также не хватает финансовой мощи основных произраильских еврейских групп, и они не имеют такого же присутствия в средствах массовой информации, когда речь идет о ближневосточных проблемах.116 Такие лидеры, как Робертсон или Бауэр, могут привлекать внимание СМИ, когда они выступают по моральным или религиозным вопросам, но при обсуждении текущих событий в Израиле или на Ближнем Востоке медиа-организации скорее обратятся к Брукингскому институту или WINEP. По всем этим причинам христианских сионистов лучше всего рассматривать как важное дополнение к еврейским элементам лобби, но не как самую важную его часть.
ИСТОЧНИКИ ВЛАСТИ ЛОББИ
Почему израильское лобби так эффективно? Одна из причин заключается в широкой открытости американской политической системы. Соединенные Штаты имеют разделенную форму правления, устоявшуюся традицию свободы слова и систему, в которой проведение выборов обходится очень дорого, а взносы на избирательные кампании регулируются слабо. Такая обстановка дает различным группам множество способов получить доступ к власти или повлиять на политику. Группы интересов могут направлять взносы на проведение избирательных кампаний выгодным кандидатам и пытаться победить кандидатов, чьи взгляды вызывают подозрения. Они также могут лоббировать интересы избранных представителей и членов исполнительной власти, а также добиваться назначения своих сторонников на ключевые посты в политике. Кроме того, у групп интересов есть множество способов формировать общественное мнение: выращивать симпатизирующих им журналистов, писать книги, статьи и публицистические выступления, а также работать над дискредитацией или маргинализацией тех, кто придерживается иных взглядов. Для группы, обладающей высокой мотивацией и достаточными ресурсами, не существует недостатка в способах влияния на общественную политику.117
Эффективность лобби также отражает основную динамику политики групп интересов в плюралистическом обществе. В демократическом обществе даже относительно небольшие группы могут оказывать значительное влияние, если они твердо привержены определенному вопросу, а остальное население в основном безразлично. Даже если абсолютная численность группы невелика, политики - и особенно члены Конгресса - будут склонны идти им навстречу, поскольку они могут быть уверены, что остальное население не будет их за это наказывать. Как сказал один американский сенатор, отвечая на вопрос, почему он и его коллеги подписали спорный законопроект, проталкиваемый лобби: "Нет никакой политической выгоды в том, чтобы не подписывать. Если вы подпишете, то никого не обидите. Если не подпишете, то, возможно, обидите некоторых евреев в своем штате".118
Непропорциональное влияние небольших, но целенаправленных групп интересов еще больше возрастает, когда противостоящие им группы слабы или вовсе отсутствуют, поскольку политикам приходится учитывать только один набор интересов, а общественность, скорее всего, услышит только одну сторону истории. Независимо от того, идет ли речь о сельскохозяйственных субсидиях или внешней политике, группы особых интересов часто обладают политической властью, значительно превышающей их абсолютную численность среди населения.
Как станет ясно из следующей главы, израильское лобби имеет ряд преимуществ в борьбе за влияние в Соединенных Штатах. Американские евреи относительно благополучны, хорошо образованы и имеют достойные восхищения традиции филантропии. Они щедро жертвуют на политические партии и имеют очень высокий уровень политического участия. Значительное меньшинство американских евреев не имеет твердой приверженности Израилю, но явное большинство, по крайней мере, в некоторой степени вовлечено, а значительное меньшинство сильно воодушевлено этим вопросом. В сочетании с поддержкой, которую Израиль получает от христианских сионистов, это мощная база.
Не менее важен и впечатляющий уровень ресурсов и экспертизы, которыми располагают крупные еврейские организации в лобби. По словам политолога Роберта Триса, "большинство крупных еврейских групп характеризуются большим количеством членов, хорошо обученными профессиональными сотрудниками, адекватно финансируемыми социальными, благотворительными и политическими программами, специализированными рабочими группами по конкретным проблемам и развитыми внутренними коммуникационными сетями". Более того, существование многочисленных организаций на местном и национальном уровне объясняет "способность произраильского движения быстро и скоординированно мобилизоваться в национальном масштабе при возникновении важных внешнеполитических вопросов".119
Этим усилиям способствует в целом благоприятный имидж Израиля в Соединенных Штатах. Как однажды заметил бывший сенатор Уоррен Радман (R-NH), "у них довольно хороший товар для продажи".120 Как мы увидим, этот благоприятный имидж в значительной степени обусловлен усилиями самого лобби по созданию благоприятного образа Израиля, а также широким пониманием того, что Соединенные Штаты и Израиль являются частью общей иудео-христианской культуры и связаны различными неформальными связями.121
Наконец, лобби извлекает выгоду из отсутствия эффективной оппозиции. Как объяснил один сенатор, "нет никаких противодействующих настроений... Если вы голосуете вопреки огромному давлению AIPAC, никто не скажет вам: "Это здорово". "122 Хотя арабо-американцы составляют значительное меньшинство, они не столь богаты, хорошо организованы, многочисленны и политически активны, как американцы еврейского происхождения. Как группа, арабо-американцы не достигли такого успеха в достижении видных позиций в академических кругах, бизнесе и средствах массовой информации, и они также менее заметны в политике. Отчасти это объясняется тем, что основные волны арабской иммиграции в Соединенные Штаты произошли относительно недавно, и иммигранты первого поколения менее обеспечены, менее представлены в важных профессиях, менее знакомы с американскими нравами и институтами, менее активны в политике и, следовательно, менее влиятельны, чем последующие поколения.
Проарабские организации также не могут сравниться с основными группами, составляющими израильское лобби. В США есть несколько проарабских и пропалестинских групп, но они меньше, чем AIPAC и другие произраильские организации, не так хорошо финансируются и не так эффективны. По словам Митчелла Барда, бывшего редактора журнала AIPAC "Near East Report", "с самого начала арабское лобби сталкивалось с недостатками не только в избирательной политике, но и в организации. Существует несколько политически ориентированных групп, но многие из них - это операции одного человека с незначительной финансовой или общественной поддержкой". Американские политики редко, если вообще когда-либо, жалуются на давление со стороны "арабо-американского лобби", и у них мало причин корректировать свое поведение в соответствии с ним. Гарри Трумэн знаменито заметил: "За весь мой политический опыт я не припомню, чтобы арабские голоса решали исход близких выборов".123
Более того, поскольку американцы арабского происхождения происходят из разных стран и имеют разное происхождение, среди них есть как христиане, так и мусульмане, они вряд ли смогут выступить с единым мнением по ближневосточным вопросам. Более того, иногда они придерживаются резко противоположных взглядов. И если многие американцы ощущают культурную близость между Израилем и США и считают израильтян "такими же, как мы", то арабы часто воспринимаются как часть чужой (или даже враждебной) цивилизации. В результате завоевание сердец и умов в Соединенных Штатах является нелегкой задачей для их арабо-американских граждан, чего нельзя сказать об американских евреях или их христианских союзниках. Оценка арабо-американских групп, данная Робертом Трисом в 1981 году, остается актуальной и сегодня: "Их влияние на большинство аспектов ближневосточной политики США остается незначительным".124
(СКРОМНОЕ) ВЛИЯНИЕ НЕФТИ
Ни арабские правительства, ни пресловутое "нефтяное лобби" не представляют собой существенного противовеса израильскому лобби. Вера в то, что нефтяные компании и/или богатые нефтяные шейхства оказывают мощное влияние на ближневосточную политику США, широко распространена и находит свое отражение в частом утверждении, что война в Ираке в 2003 году была "войной за нефть" и за связанные с ней корпоративные интересы, такие как Halliburton.125 Интересно, что эту точку зрения отстаивают как самые ярые критики Израиля - например, Ноам Чомски и Стивен Зюнс, - так и ярые защитники, такие как Мартин Перец.126 Более конспирологические версии этой точки зрения предполагают, что личные и финансовые связи между семьей Бушей и Домом Сауда формируют ближневосточную политику США во вред Америке.127 Эти различные интерпретации представляют израильское лобби лишь как одного игрока из многих, и, вероятно, не самого важного.
Нет никаких сомнений в том, что Соединенные Штаты имеют большой стратегический интерес к энергетическим ресурсам, расположенным в Персидском заливе. Хотя в настоящее время Соединенные Штаты импортируют больше энергии из Канады, Мексики и Венесуэлы, чем из стран Ближнего Востока, нефть и природный газ покупаются и продаются на тесно интегрированном мировом рынке, и поэтому все, что сокращает общее предложение, приведет к росту цен и нанесет ущерб американской экономике.128 Как уже говорилось в главе 2, именно поэтому американские лидеры рассматривают Персидский залив как жизненно важный интерес и предпринимают шаги для сохранения там баланса сил и предотвращения вмешательства любого враждебного государства в поток нефти из этого региона. Этот базовый факт также объясняет, почему Соединенные Штаты стремятся сохранить хорошие отношения с целым рядом стран Персидского залива, несмотря на разногласия с ними по различным вопросам внутренней и внешней политики. Важность ближневосточной нефти привела к тому, что после Второй мировой войны Соединенные Штаты стали близким союзником Саудовской Аравии, и это одна из причин, по которой Вашингтон на протяжении многих лет поддерживал шаха Ирана. После падения его режима в 1979 году то же желание сохранить баланс сил на местах и не допустить утечки нефти убедило администрацию Рейгана склониться на сторону Ирака Саддама Хусейна во время ирано-иракской войны (1980-88 гг.). Затем Соединенные Штаты вмешались, чтобы изгнать Ирак из Кувейта после того, как он захватил шейхство в 1990 году, что соответствует давней политике США, направленной на предотвращение установления гегемонии какой-либо одной державы в регионе. Для поддержки этой политики не требовалось мощного лобби, поскольку мало кто сомневался в необходимости держать нефть Персидского залива в недружественных руках.
Однако, помимо очевидной заинтересованности в сохранении доступа к ближневосточной нефти, существует мало свидетельств того, что богатые арабские государства или мощное "нефтяное лобби" оказывают значительное влияние на широкую направленность ближневосточной политики США. В конце концов, если бы арабские нефтедоллары или энергетические компании определяли американскую политику, можно было бы ожидать, что Соединенные Штаты дистанцируются от Израиля и работают над тем, чтобы палестинцы получили собственное государство. Такие страны, как Саудовская Аравия, неоднократно заставляли Вашингтон занять более ровную позицию по отношению к израильско-палестинскому конфликту, но безрезультатно, и даже применение "нефтяного оружия" во время Октябрьской войны 1973 года не оказало особого влияния на поддержку США Израиля или на общую американскую политику в регионе. Аналогичным образом, если бы политикой США руководили нефтяные компании, можно было бы ожидать, что Вашингтон будет благосклонно относиться к крупным производителям нефти, таким как Ирак Саддама Хусейна, Ливия Муаммара Каддафи или Исламская Республика Иран, чтобы американские компании могли заработать деньги, помогая им разрабатывать свои энергетические ресурсы и поставлять их на рынок. Вместо этого Соединенные Штаты ввели санкции против всех этих трех стран, что резко противоречит желаниям нефтяной промышленности. Более того, как мы покажем в части II, в некоторых случаях правительство США намеренно вмешивалось, чтобы сорвать деловые сделки, которые были бы выгодны американским компаниям. Если бы нефтяное лобби было настолько мощным, как считают некоторые критики, такие действия не имели бы места.
Богатые производители нефти, такие как Саудовская Аравия, нанимают фирмы по связям с общественностью и профессиональных лоббистов для улучшения своего имиджа в США и лоббирования конкретных сделок по продаже оружия, и их усилия иногда приносят плоды. Наиболее заметным их достижением стало убеждение Конгресса одобрить продажу самолетов AWACS Саудовской Аравии в 1982 году, несмотря на сильное противодействие AIPAC. На этот эпизод иногда ссылаются, чтобы продемонстрировать ограниченность влияния израильского лобби и силу "арабского лобби", но победа последнего в данном случае была обусловлена в основном набором необычайно благоприятных условий. Стратегическая важность саудовской нефти была очевидна, Советский Союз в то время рассматривался как серьезная военная угроза для Персидского залива, Рональд Рейган был популярным президентом, и его администрация приложила все усилия, чтобы получить одобрение Конгресса. Несмотря на это, сделка едва проскочила (окончательное голосование в Сенате составило 52-48 голосов), и Рейган был вынужден отозвать несколько последующих пакетов вооружений для Саудовской Аравии и Иордании перед лицом новой оппозиции со стороны лобби и Конгресса.129
Одна из причин ограниченного влияния арабских производителей нефти - отсутствие у них собственной базы поддержки в Соединенных Штатах. Поскольку они вынуждены полагаться на профессиональных лоббистов и фирмы по связям с общественностью, критикам легче очернить их представителей как простых агентов иностранной державы. Представитель AIPAC Том Дайн однажды осудил лоббистские усилия Саудовской Аравии, сказав: "Они нанимают иностранных агентов, таких как Фред Даттон, чтобы те выполняли их поручения. Их поддержка не укоренена в американской земле".130 Израильское лобби, напротив, является проявлением политической активности некоторой части американских граждан, и поэтому его деятельность широко и правильно рассматривается как законная форма политической активности.
Кроме того, поскольку большинство правительств стран-экспортеров нефти зависят от больших доходов, позволяющих им оставаться у власти, угрозы прекратить поставки не вызывают доверия, а значит, их рычаги влияния ослабевают. Многие из этих правительств также имеют значительные инвестиции в западные экономики и понесут значительные убытки в случае продолжительного экономического спада. Сокращение добычи приведет к росту цен и сделает альтернативные источники энергии более привлекательными, а также даст Соединенным Штатам и другим странам серьезный стимул раз и навсегда избавиться от нефтяной зависимости. Поскольку крупные экспортеры нефти, такие как Саудовская Аравия, хотят удержать промышленные державы на нефтяном и газовом крючке, у них есть очевидный стимул не использовать имеющиеся в их распоряжении рычаги влияния. В результате зависимость США от импорта энергоносителей не дает этим странам возможности оказывать большое влияние на американскую политику.
А как насчет энергетических компаний? Эти корпорации ведут активную лоббистскую деятельность, но в последние десятилетия их усилия были почти полностью сосредоточены на их коммерческих интересах, а не на более широких аспектах внешней политики. В частности, энергетические компании концентрируются на налоговой политике, государственном регулировании, экологических проблемах, доступе к потенциальным местам бурения и других практических аспектах энергетической политики. Внешняя политика для них, как правило, вторична, и, по словам Роберта Триса, их "главная цель... создать на Ближнем Востоке политическую и экономическую среду, которая позволит им получить максимальную прибыль". Таким образом, политические интересы корпоративных игроков, как правило, гораздо более узкие, чем у проарабских групп".131
Эта относительно узкая направленность становится очевидной, если изучить веб-сайт Американского института нефти, ведущей торговой ассоциации нефтяной промышленности. Пять тем находятся под общим заголовком "вопросы политики": изменение климата, разведка/добыча, топливо, налоги и торговля, а также внутренняя безопасность. На сайте нигде не упоминается "Израиль" или "арабо-израильский конфликт", и вообще мало ссылок на внешнюю политику. В отличие от этого, Израиль и внешняя политика США находятся в центре внимания на сайтах AIPAC, ADL и Конференции президентов.132 Как отметил в начале 1980-х годов Моррис Амитай из AIPAC, "когда нефтяные и другие корпоративные интересы лоббируют свои интересы, в 99 процентах случаев они действуют в своих собственных интересах - они лоббируют налоговые законопроекты... Мы очень редко видим, чтобы они лоббировали вопросы внешней политики... В некотором смысле, мы предоставлены сами себе".133 Кроме того, американские корпорации, по-видимому, удерживает от попыток повлиять на ближневосточную политику США страх мести со стороны хорошо организованных произраильских групп. Например, в 1975 году разоблачение того, что компания Gulf Oil финансировала ряд проарабских мероприятий в Соединенных Штатах, вызвало публичное осуждение со стороны Конференции президентов и Антидиффамационной лиги. В ответ Gulf купила рекламное объявление на полстраницы в New York Times, в котором извинялась за свои действия и говорила читателям: "Вы можете быть уверены, что это больше не повторится". Как отмечает Трис, "бдительное, чуткое и реактивное произраильское лобби - одна из причин, по которой американские корпорации стараются избегать прямого участия во внутриполитических дебатах по ближневосточным вопросам".134
Некоторые комментаторы считают, что нефтегазовые компании определяют политику США либо для получения выгодных концессий в таких местах, как Ирак, либо для разжигания нестабильности, которая приведет к росту цен на нефть и позволит им получать сверхприбыли.135 Прямых доказательств такого поведения не только мало, но оно противоречит долгосрочным интересам крупных энергетических компаний. Энергетическим компаниям не нравятся войны в богатых нефтью регионах, санкции или смена режимов - основные направления ближневосточной политики США в последние годы - потому что каждое из них угрожает доступу к запасам нефти и газа и, следовательно, их способности зарабатывать деньги, а также такие события побуждают американцев более серьезно задуматься о снижении спроса на основной продукт нефтяных компаний. Так, в 1990-е годы, когда вице-президент Дик Чейни был президентом крупной нефтесервисной компании Halliburton, Inc., он выступал против санкций США в отношении Ирана (эта политика, как говорится в главе 10, во многом определялась лобби) и жаловался, что американские фирмы "выбывают из игры" из-за "счастливой" политики Америки в отношении санкций.136 Более ранняя позиция Чейни позволяет предположить, что если бы нефтяные компании контролировали ближневосточную политику, то Соединенные Штаты в последние годы придерживались бы совсем другой повестки дня.
Все это не отрицает того, что нефтяные компании, будучи хорошими капиталистами, будут стремиться извлечь выгоду из внешнеполитических инициатив, которые они не поощряли. Неудивительно, что нефтяные компании хотят получить выгодные концессии в постсаддамовском Ираке, так же как они были бы рады вести дела с самим Саддамом. Однако в целом богатые арабские правительства и нефтяное лобби оказывают гораздо меньшее влияние на внешнюю политику США, чем израильское лобби, потому что нефтяным интересам меньше нужно менять внешнюю политику в выгодном им направлении, и у них нет таких же рычагов влияния.137 В начале 1970-х годов профессор Колумбийского университета и бывший помощник государственного секретаря Роджер Хилсман заметил: "Даже для самого случайного наблюдателя очевидно... что внешняя политика Соединенных Штатов на Ближнем Востоке, где господствует нефть, в большей степени отвечает давлению американской еврейской общины и ее естественному желанию поддержать Израиль, чем американским нефтяным интересам". Сравнивая израильское и арабское лобби, Митчелл Бард признает, что хотя нефтяные компании, такие как Aramco, и проводили лоббистские кампании в прошлом, эти усилия "не оказали заметного влияния на политику США". Или, как бывший директор AIPAC по законодательству Дуглас Блумфилд сказал BBC News в 2003 году: "У AIPAC есть одно огромное преимущество. У нее действительно нет никакой оппозиции".138
ВОПРОС О "ДВОЙНОЙ ЛОЯЛЬНОСТИ"
Эта картина мощной группы особых интересов, состоящей в основном из американских евреев и работающей над продвижением политики США в произраильском направлении, наверняка вызовет у некоторых неприятные ощущения, потому что она, похоже, ссылается на призрак "двойной лояльности", который когда-то был распространенным антисемитским выпадом в старой Европе. В своем первоначальном воплощении это обвинение заключалось в том, что евреи в диаспоре были вечными пришельцами, которые не могли ассимилироваться и стать хорошими патриотами. Согласно этому ныне дискредитированному аргументу, считалось, что евреи верны только друг другу. Печально известные "Протоколы сионских старейшин", царская фальшивка, которая была давно разоблачена и дискредитирована, утверждали, что евреи действуют как пятая колонна в странах, где они живут, работая на комитет еврейских старейшин, которые втайне замышляют господство над миром.
В этом раннем, антисемитском воплощении двойная лояльность была, по сути, неправильным термином, поскольку обвинение подразумевало, что евреи верны только друг другу и не испытывают подлинной лояльности к своей стране. Однако сегодня ученые и комментаторы используют этот термин в нейтральном и не уничижительном смысле для описания широко распространенных обстоятельств, когда люди испытывают подлинную привязанность (или лояльность) более чем к одной стране. Так, израильский политолог Габриэль Шеффер в своем недавнем сравнении различных этнических диаспор проводит различие между "полной", "двойной" и "разделенной" лояльностью и отмечает, что все три реакции возникают, когда члены определенной этнической, национальной или религиозной группы рассеяны по разным государствам.139 Как будет показано ниже, другие вдумчивые американцы еврейского происхождения использовали "двойную лояльность" для описания своих взглядов и опыта, но их использование этого термина сильно отличается от его использования в прошлом в качестве антисемитской клеветы.
Любые представления о том, что американские евреи - нелояльные граждане, ошибочны. Мы полностью согласны с Малкольмом Хоенлейном, который руководит Конференцией президентов, что "можно с уверенностью сказать, что американские евреи - одни из самых патриотичных и лояльных граждан США".140 Как мы уже говорили, те, кто лоббирует интересы Израиля, действуют в соответствии с давними политическими традициями. Действительно, политическая жизнь в Соединенных Штатах уже давно исходит из того, что все люди имеют различные привязанности и лояльность к стране, религии, семье, работодателю, и что американские граждане будут создавать формальные и неформальные ассоциации, которые отражают эти лояльности и интересы. Возьмем, к примеру, опрос Pew Global Attitudes 2006 года, проведенный среди христиан тринадцати стран, в котором 42 % американских респондентов считали себя в первую очередь христианами, а во вторую - американцами141.141 Эти различные привязанности, которые иногда включают в себя привязанность к иностранному государству, могут отражать происхождение, религиозную принадлежность, личный опыт (например, обучение за границей или работа в Корпусе мира) или любые другие источники. Граждане США вполне могут выражать такие привязанности в политической жизни; по сути, демократическая теория подразумевает, что они должны это делать. Как мы уже отмечали, американцам даже разрешено иметь двойное гражданство и служить в иностранных армиях - в том числе в ЦАХАЛе, и некоторые так и поступают.
Американцы, которые стараются повлиять на внешнюю политику США так, чтобы это было выгодно Израилю, почти всегда считают, что политика, которую они поддерживают, принесет пользу и Соединенным Штатам. Как сказал бывший исполнительный директор AIPAC Том Дайн одному интервьюеру: "Я пришел на эту работу, думая об американской внешней политике и о том, как укрепить позиции Америки в мире. В то же время я много думал об Израиле, потому что я еврей".142 Более того, Теодор Манн, бывший глава Конференции президентов, сказал в 2001 года, что "ведущие американские евреи очень глубоко чувствуют, что американские интересы и интересы Израиля - это одно и то же".143
Хотя эта точка зрения, несомненно, широко и глубоко распространена, с ней есть проблема: ни у одной страны не может быть одинаковых интересов. Международная политика устроена иначе. В прошлом, да и в будущем, были случаи, когда интересы США и Израиля расходились. Например, в 1960-х годах Израилю имело смысл обзавестись ядерным оружием, но не в интересах Америки, чтобы Израиль стал ядерным. Не отвечает национальным интересам США и то, что Израиль убивает или ранит невинных палестинских граждан (пусть даже непреднамеренно), и уж тем более, когда он использует для этого оружие американского производства. Подобное расхождение интересов можно увидеть и в решении Израиля вторгнуться в Ливан в 1982 году, и в его недавнем противодействии планам США продать передовое оружие Саудовской Аравии и другим странам Персидского залива.144
Тем не менее многим сторонникам Израиля трудно признать, что у Иерусалима и Вашингтона могут быть принципиально разные интересы. Другими словами, они полностью принимают стратегические и моральные обоснования, которые мы изложили и опровергли в главах 2 и 3, и прилагают все усилия, чтобы убедить политиков в их неизменной обоснованности. Возможно, они придерживаются этих взглядов еще и потому, что люди обычно испытывают дискомфорт, когда важные ценности вступают в конфликт. Даже когда интересы США и Израиля явно противоречат друг другу, некоторым американским сторонникам Израиля будет трудно признать, что существует значительный компромисс.
Однако есть вдумчивые американцы еврейского происхождения, включая некоторых видных политиков, которые открыто признают, что между их еврейской идентичностью, понятной заинтересованностью в благополучии Израиля и искренней преданностью Соединенным Штатам могут возникать и возникают конфликты. К его чести, Генри Киссинджер в своих мемуарах откровенно коснулся этого вопроса, написав, что "хотя я не исповедую религию, я никогда не мог забыть, что тринадцать членов моей семьи погибли в нацистских концлагерях... Большинство израильских лидеров были моими личными друзьями. И все же... я должен был подчинить свои эмоциональные предпочтения восприятию национальных интересов... Это было не всегда легко; иногда это оказывалось болезненным".145
Киссинджер признает то, что многие отрицают: напряженность неизбежно возникает всякий раз, когда американцы испытывают сильную привязанность к другим странам, независимо от происхождения этой привязанности и от того, насколько последовательно они решают ее в интересах своей родины. Или, как анонимно признался один из советников Билла Клинтона по Ближнему Востоку: "Мы действуем в интересах Америки, но через призму". Другой ветеран еврейско-американской дипломатии выразил аналогичное чувство, сказав: "Я благодарю Бога, что не работаю в ближневосточных делах или в ООН, где вам, возможно, придется голосовать за осуждение израильтян".146
Эти заявления ни в коем случае не являются признанием в нелояльности; напротив, это восхитительно честные размышления о многочисленных лояльностях, которые испытывают все люди и которые иногда вступают в конфликт. Журналист Эрик Альтерман в 2003 году сделал столь же откровенное признание, отметив, что его собственная "двойная лояльность" была "вбита в меня моими родителями, бабушками и дедушками, учителями еврейской школы и раввинами, не говоря уже об израильских лидерах подростковых туров и представителях AIPAC в колледже". Но вместо того чтобы делать вид, что потенциальные компромиссы никогда не возникнут, Альтерман признает, что "мы должны быть достаточно честными, чтобы хотя бы представить себе гипотетическое столкновение между американскими и израильскими интересами". Здесь я чувствую себя довольно одиноко, признавая, что время от времени я выбираю то, что лучше для Израиля".147
Однако Альтерман на самом деле не одинок. Рассмотрим высказывания Стивена Стейнлайта, бывшего директора по национальным делам Американского еврейского комитета. Рассказав о своем собственном воспитании в Америке как "еврейского националиста, даже квазисепаратиста", Стейнлайт замечает,
В процессе моего националистического воспитания мне прививали убеждение, что главное разделение мира - это "мы" и "они". Конечно, мы отдавали честь американскому и канадскому флагам и пели эти гимны, обычно с настоящим чувством, но было ясно, где должна находиться наша главная лояльность. Я также знаком с классическим, хорошо отточенным ответом на это противоречие при каждом упоминании о нем: Израиль и Америка - демократии; у них общие ценности; у них общие стратегические интересы; лояльность к одному не может предполагать нелояльности к другому и т. д. и т. п. Все это вызывает огромные вопросы... и хотя на практике это может быть верно в большинстве случаев, это отнюдь не абсолютная конструкция, лишенная всевозможных потенциальных исключений... Нам не менее сложно балансировать между групповой лояльностью и более широким чувством принадлежности к Америке. То, что Америка в основном терпит эту двойную лояльность - мы получаем свободный пропуск, как я подозреваю, в основном из-за христианского чувства вины за Холокост, - делает ее не менее реальной".148
Важно подчеркнуть, что это явление характерно не только для американцев еврейского происхождения; скорее, подобная напряженность - неизбежная черта общества "плавильного котла", в которое съехались граждане со всего мира.149 Не менее важно отметить, что большинство американских евреев наверняка отвергнут любые предположения о том, что они поставят интересы Израиля выше интересов Америки, если между ними возникнет очевидный конфликт.
Евреи и неевреи, которые считают, что Соединенные Штаты должны продолжать оказывать Израилю сильную и безоговорочную поддержку, имеют полное право отстаивать свою позицию, и неправильно ставить под сомнение их лояльность, когда они это делают. Однако критики не менее правомерно указывают на то, что такие организации, как AIPAC, не являются нейтральными, или что люди, возглавляющие AIPAC, ADL, Конференцию президентов и другие подобные организации, руководствуются привязанностью к Израилю, которая неизбежно формирует их мышление по многим вопросам внешней политики. Иначе почему Малкольм Хоенлейн описывает свою работу следующим образом: "Я посвящаю себя безопасности еврейского государства"?150 Или почему Джон Хейджи из CUFI решает потенциальный конфликт между своей поддержкой израильских поселений и официальным противодействием им со стороны США, говоря, что "закон Божий превосходит законы правительства Соединенных Штатов и Государственного департамента США"?151 Если бы его не вдохновляла сильная привязанность к Израилю, почему Ленни Бен-Давид, бывший директор по информации и исследованиям в AIPAC, согласился служить заместителем главы представительства Израиля в Вашингтоне с 1997 по 2000 год?152
В равной степени правомерно сомневаться в том, что политика, отстаиваемая этими людьми и организациями, которые они представляют, отвечает национальным интересам США, точно так же, как правомерно сомневаться во влиянии других лобби специальных интересов на другие элементы американской внутренней или внешней политики. Их патриотизм может быть безупречным, но их советы могут способствовать проведению политики, которая сеет хаос в регионе, имеющем большое стратегическое значение для Соединенных Штатов и всего остального мира. Сомнение в правильности этих советов не имеет ничего общего со старым, дискредитировавшим себя использованием "двойной лояльности" для того, чтобы подразумевать, что евреи непатриотичны.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Израильское лобби - это противоположность кабале или заговору; оно действует открыто и с гордостью рекламирует свое влияние. В своей основной деятельности израильское лобби ничем не отличается от таких групп интересов, как лобби фермеров, сталелитейщиков и текстильщиков и множества этнических лобби, хотя группы и отдельные лица, составляющие израильское лобби, находятся в необычайно благоприятном положении для влияния на внешнюю политику США. Короче говоря, его отличает необычайная эффективность. В следующих двух главах мы рассмотрим стратегии, которые оно использует для достижения своих целей.
5
.
РУКОВОДСТВО ПОЛИТИЧЕСКИМ ПРОЦЕССОМ
Группы и отдельные лица, входящие в состав лобби, придерживаются двух основных стратегий, направленных на обеспечение постоянной поддержки Израиля со стороны США. Во-первых, они оказывают значительное влияние на процесс формирования политики в Вашингтоне. Во-вторых, эти организации делают все возможное, чтобы общественный дискурс об Израиле был благоприятным и повторял стратегические и моральные обоснования, рассмотренные в главах 2 и 3. В этой главе мы рассмотрим первую из этих стратегий, а в главе 6 - усилия лобби по формированию общественного дискурса.
Поскольку политическая власть в Соединенных Штатах разделена между законодательной и исполнительной ветвями, тактика лобби иногда меняется в зависимости от того, какая ветвь власти задействована. Помимо помощи в избрании или назначении на ключевые посты симпатизирующих людей, лоббистские группы стремятся влиять на политические расчеты чиновников, которые могут склониться к более независимому курсу. Какими бы ни были личные взгляды законодателя или политика, лобби хочет, чтобы некритичная поддержка Израиля стала "умным" политическим выбором. Одним словом, как и другие влиятельные группы интересов, израильское лобби достигает своих целей, ограничивая политику, которую готовы рассматривать ключевые чиновники, заставляя их предпринимать шаги, которых они предпочли бы избежать (но будут делать вид, что поддерживают), затрудняя американским лидерам поддержку инициатив, против которых выступают группы лобби, и формируя восприятие и варианты действий таким образом, чтобы многие ключевые лидеры с готовностью отдавали предпочтение политике, которую одобряют эти группы.1
НА КАПИТОЛИЙСКОМ ХОЛМЕ
Ключевой опорой эффективности лобби является его влияние на Конгресс США. В отличие от практически всех других стран, Израиль практически не подвергается критике на Капитолийском холме. Такое положение дел само по себе удивительно, поскольку Конгресс часто занимается спорными вопросами, и конкурирующие точки зрения обычно легко найти. Будь то аборты, контроль над вооружениями, позитивные действия, права геев, окружающая среда, торговая политика, здравоохранение, иммиграция или социальное обеспечение, на Капитолийском холме почти всегда ведутся оживленные дебаты. Но когда речь заходит об Израиле, потенциальные критики замолкают, и дебатов почти не возникает.
Отсутствие серьезных размышлений, когда речь идет об Израиле, было выявлено в ходе слушаний по израильско-палестинскому мирному процессу, проведенных 14 февраля 2007 года подкомитетом по Ближнему Востоку и Южной Азии Палаты представителей. Поскольку госсекретарь Кондолиза Райс пытается возобновить затянувшийся мирный процесс, подкомитет обратился за показаниями к трем свидетелям. Несмотря на некоторые разногласия по отдельным вопросам политики, все трое являются центральными игроками в лобби: Мартин Индик, бывший сотрудник AIPAC и бывший посол США в Израиле, который сейчас возглавляет Центр Сабана по ближневосточной политике в Институте Брукингса; Дэвид Маковски из произраильского Вашингтонского института ближневосточной политики; и неоконсервативный аналитик Дэниел Пайпс, который руководит правым Ближневосточным форумом. Ни один критик Израиля, тем более палестинец или арабский американец, не был приглашен, чтобы предложить альтернативные взгляды или предложить Соединенным Штатам использовать другой подход. М. Дж. Розенберг, который когда-то работал в AIPAC, а теперь является ключевой фигурой в Israel Policy Forum, умеренной произраильской группе, активно поддерживающей решение о двух государствах, хорошо подытожил ситуацию: "Это были слушания о двух сторонах конфликта, на которых было разрешено выступить только одной стороне", добавив, что "каждый, кто видел официальные слушания в Конгрессе, на которых запрещалось высказывать арабскую точку зрения, был либо задет этим зрелищем, либо возмущен им. А это вредит интересам Америки и Израиля".2
Одна из причин успеха лобби в Конгрессе заключается в том, что некоторые его ключевые члены являются христианскими сионистами, например бывший лидер большинства Ричард Арми, который в сентябре 2002 года заявил, что "мой приоритет № 1 во внешней политике - это защита Израиля". Можно подумать, что главным приоритетом для любого представителя США является "защита Америки", но Арми сказал совсем другое. О Томе ДеЛэе, преемнике Арми на посту лидера большинства, Мортон Кляйн, президент ZOA, сказал, что "он заботился об Израиле всеми фибрами своего существа". Сам ДеЛей говорил, что он "израильтянин в душе".3
Есть также еврейские сенаторы и представители, которые работают над тем, чтобы внешняя политика США отвечала интересам Израиля. В 2006 году в Палату представителей и Сенат было избрано рекордное количество американцев еврейского происхождения, что подчеркивает их впечатляющие достижения в американском обществе и традиционно высокий уровень гражданской активности и участия в политической жизни.4 Некоторые из этих законодателей, такие как сенаторы Джозеф Либерман (D-CT) и Чарльз Шумер, а также представители Джеррольд Надлер (D-NY), Генри Ваксман (D-CA) и Роберт Векслер (D-FL), являются ярыми защитниками Израиля.5 Действительно, Ваксман заявил после выборов 2006 года, что "будут некоторые председатели демократических партий, которые могут не разделять все мои взгляды... на Израиль". Однако он ясно дал понять, что "они не будут возглавлять комитеты, занимающиеся Израилем и Ближним Востоком".6 Конечно, он был прав: председателем подкомитета Палаты представителей, который проводил вышеописанные слушания, был Гэри Акерман (D-NY), еще один ярый сторонник Израиля, а председателем более крупного Комитета по иностранным делам является Том Лантос (D-CA), у которого нет конкурентов на Капитолийском холме в его преданности Израилю. По словам одного из бывших руководителей AIPAC, Лантос "настоящий голубой и белый".7
Но не только сами представители могут склонить законодательство в произраильскую сторону. Сотрудники Конгресса находятся в центре законодательного процесса, регистрируя позиции внешних групп интересов и разбирая различные варианты политики для своих боссов. Как однажды заметил Моррис Амитай, бывший глава AIPAC: "Здесь [на Капитолийском холме] на рабочем уровне работает много ребят, которые, как оказалось, являются евреями и готовы... рассматривать определенные вопросы с точки зрения их еврейства... Все эти ребята в состоянии принимать решения в этих областях для сенаторов... Вы можете добиться очень многого просто на уровне персонала".8 Как будет показано ниже, представители лоббистских групп иногда принимают непосредственное участие в этом процессе, помогая сотрудникам холмов составлять законопроекты, предоставляя им тезисы, которые законодатели могут использовать на публике, помогая писать письма "Дорогой коллега", которые законодатели отправляют друг другу, чтобы занять свою позицию по ключевым вопросам, а также составляя и распространяя открытые письма, призванные оказать давление на исполнительную власть со стороны конгресса.
Из всех групп, составляющих лобби, именно AIPAC обладает ключом к влиянию на Конгресс, и этот факт широко признается политиками обеих партий.9 Билл Клинтон однажды назвал AIPAC "потрясающе эффективной" и "лучшей, чем кто-либо другой, лоббирующей в этом городе", а бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич назвал ее "самой эффективной группой общих интересов... на всей планете". Лидер сенатского большинства Гарри Рид (D-NV) согласен с этим мнением, говоря: "Я не могу назвать ни одной политической организации в стране, которая была бы настолько хорошо организована и уважаема [как AIPAC]". Джеффри Голдберг из The New Yorker называет ее "левиафаном среди лобби", а на собственном сайте AIPAC с гордостью цитируется оценка газеты New York Timess, согласно которой она является "самой важной организацией, влияющей на отношения Америки с Израилем".10
Успех AIPAC во многом объясняется его способностью вознаграждать законодателей и кандидатов в Конгресс, которые поддерживают его программу, и наказывать тех, кто ее не поддерживает, в основном благодаря его способности влиять на взносы в избирательные кампании. Деньги играют решающую роль в американских выборах, победа на которых становится все более дорогой, и AIPAC заботится о том, чтобы ее друзья получали финансовую поддержку до тех пор, пока они не отклоняются от линии AIPAC.
Этот процесс происходит несколькими путями. Во-первых, многие из тех, кто финансирует AIPAC, часто сами являются важными политическими спонсорами. Используя данные Федеральной избирательной комиссии (ФИК), журналист Майкл Массинг обнаружил, что "в период с 1997 по 2001 год 46 членов совета директоров AIPAC внесли в избирательные кампании более 3 миллионов долларов", и многие из них и сегодня остаются щедрыми донорами произраильских общественных организаций и кандидатов.11 "С 2000 года, - сообщала газета Washington Post в 2004 году, - члены совета директоров [AIPAC] в среднем вносили по 72 000 долларов в избирательные кампании и политические комитеты".12
Во-вторых, AIPAC помогает политическим кандидатам связаться с другими донорами и источниками финансирования. Несмотря на свое название, AIPAC не является комитетом политических действий, официально не поддерживает кандидатов и не выделяет деньги непосредственно на их кампании. Вместо этого AIPAC проверяет потенциальных кандидатов, организует встречи с потенциальными донорами и сборщиками средств, а также предоставляет информацию растущему числу произраильских PAC. По словам историка Дэвида Биале, "американское еврейское "израильское лобби" превратилось после Шестидневной войны в одну из самых изощренных и эффективных лоббистских организаций в Конгрессе США. Оно добилось этого отчасти благодаря созданию национальной сети еврейских комитетов политических действий, предоставляющих средства кандидатам в Конгресс по критерию поддержки Израиля".13 Как заявил президент AIPAC Говард Фридман членам организации в августе 2006 года, "AIPAC встречается с каждым кандидатом, баллотирующимся в Конгресс. Эти кандидаты проходят подробные брифинги, чтобы помочь им полностью понять всю сложность положения Израиля и Ближнего Востока в целом. Мы даже просим каждого кандидата написать "документ с изложением позиции" о своих взглядах на отношения между США и Израилем, чтобы было понятно, какой позиции он придерживается в этом вопросе".14
Описание Фридманом modus operandi AIPAC соответствует показаниям других политических деятелей. Том Хейден, антивоенный деятель, баллотировавшийся в начале 1980-х годов в Ассамблею Калифорнии, рассказывает, как он заручился поддержкой местного влиятельного лица Майкла Бермана (брата многолетнего конгрессмена от Калифорнии Говарда Бермана) при условии, что он всегда будет "хорошим другом Израиля". Хейден, победивший на выборах, отмечает, что ему "пришлось пройти сертификацию "кошерности", причем не один раз, а снова и снова. Проверяющими были представители элиты, начиная с раввинов и глав многочисленных основных еврейских организаций... Важную роль в проверке также играла... [AIPAC], группа, тесно связанная с официальными партиями в Израиле. При необходимости израильские послы, генеральные советники и другие официальные лица выступали с заявлениями, объявляя кого-либо "другом Израиля". Хейден, как можно заметить, в своей политической карьере занимал лишь должности на уровне штата, хотя и был необычайно заметен в этой роли".15
В том же ключе Гарри Лонсдейл, кандидат от демократов, безуспешно боровшийся с сенатором Марком Хэтфилдом (R-OR) в 1990 году, рассказал о своем визите в штаб-квартиру AIPAC во время той кампании. "Слух о том, что я сторонник Израиля, распространился", - пишет он. "Я оказался приглашенным в AIPAC в Вашингтоне, округ Колумбия, довольно рано во время кампании для "обсуждения". Это был опыт, который я никогда не забуду. Мне было недостаточно того, что я выступаю за Израиль. Мне дали список жизненно важных тем и выяснили мое мнение по каждой из них. Фактически, мне сказали, каким должно быть мое мнение, и какие именно слова я должен использовать, чтобы выразить это мнение на публике... Вскоре после той встречи в AIPAC мне прислали список американских сторонников Израиля... которым я мог позвонить и попросить пожертвования на кампанию. Я звонил; они давали, от Флориды до Аляски".16
Бывший губернатор Айдахо Джон В. Эванс рассказывает похожую историю о своей кампании 1986 года против действующего сенатора от Айдахо Стивена Симса. Он посетил штаб-квартиру AIPAC, где, по словам Эванса, "постоянно подчеркивали, что они не являются PAC (комитетом политических действий)... Но они отметили, что по всей стране существуют еврейские организации, у которых есть свои собственные PAC, и что если бы мы могли связаться с ними, они бы смогли нам помочь". По данным Wall Street Journal, AIPAC "направил г-на Эванса в ряд якобы независимых организаций - многие из них управляются людьми, имеющими связи с AIPAC, - которые дали ему 204 950 долларов на его проигранную гонку против сенатора-республиканца Стива Симса".17
AIPAC также отслеживает результаты голосования в Конгрессе и предоставляет их своим членам, чтобы они могли решить, каких кандидатов или PAC поддерживать.18 С другой стороны, кандидаты или действующие лица, которые считаются враждебно настроенными по отношению к Израилю, могут рассчитывать на то, что AIPAC будет направлять взносы на избирательную кампанию их оппонентов. Внутренние документы AIPAC, полученные Washington Post в 1988 году, показали, что заместитель политического директора активно "пытался помочь собрать деньги для нескольких кандидатов в Сенате в 1986 году", а Wall Street Journal сообщил в 1987 году, что "несмотря на заявления AIPAC о непричастности к политическим расходам, не менее 51 произраильского PACs - большинство из которых получают деньги от еврейских доноров и работают под непонятными названиями - управляются чиновниками AIPAC или людьми, занимающими места в двух основных директивных органах AIPAC".19 Хотя Федеральная избирательная комиссия позже постановила, что "недостаточно доказательств", чтобы сделать вывод о том, что AIPAC контролирует сеть произраильских PAC, мнение о том, что AIPAC помогает направлять взносы, по-прежнему широко распространено.20 Ветеран дипломатии Дэвид Ньюсом, служивший помощником госсекретаря в администрации Никсона и заместителем госсекретаря при Джимми Картере, сообщает, что "когда одного видного члена Конгресса однажды спросили о причинах власти AIPAC в законодательном органе, он ответил: "Деньги. Все очень просто". "21
Центр ответственной политики (Center for Responsive Politics, CRP), беспартийная исследовательская группа, отслеживающая взносы на избирательные кампании, выявила около трех десятков произраильских PAC, активно участвовавших в последних выборах. В ходе промежуточных выборов 2006 года эти группы передали более 3 миллионов долларов кандидатам от обеих партий.22 В период с 1990 по 2004 год, по данным журнала Economist, произраильские группы пожертвовали кандидатам и партиям почти 57 миллионов долларов, в то время как арабо-американские и мусульманские PAC внесли чуть менее 800 тысяч долларов.23 В сочетании с индивидуальными взносами в пользу конкретных кандидатов и пожертвованиями в пользу самих национальных партийных организаций произраильские силы обладают значительным влиянием на выборах. По словам Стивена Вайса из CRP, "если вы являетесь кандидатом и получаете от AIPAC ярлык "произраильский", деньги начнут поступать от спонсоров по всей стране".24
В действенности этой тактики мало кто сомневается. Например, в 2006 году деньги произраильских групп и частных лиц помогли сенатору Джозефу Либерману сохранить свое место в парламенте благодаря самостоятельной кампании после поражения от Неда Ламонта на демократических выборах. Либерман получил в общей сложности более 145 000 долларов от двух десятков различных произраильских PAC, и ни одна из этих групп не помогла Ламонту. В том же году взносы от произраильских PAC на сумму 76 000 долларов помогли Шелдону Уайтхаусу победить действующего сенатора Линкольна Чаффи (R-RI), который долгое время считался человеком, не придерживающимся израильских взглядов.25 Среди других бенефициаров поддержки израильских PAC - такие успешные кандидаты, как Роберт Менендес (D-NJ) и Брэд Эллсворт (D-IN). По словам Рона Кампеаса из Еврейского телеграфного агентства, деньги для этих (и других кандидатов) были "собраны свободной сетью доноров, многие из которых имеют тесные связи с [AIPAC], произраильским лобби".26
Конечно, AIPAC и связанная с ней сеть не могут влиять на все выборы , и даже крупные пожертвования произраильских групп не смогли обеспечить избрание Лонсдейла или Эванса или предотвратить поражение бывшего лидера сенатского меньшинства Тома Дашла (D-SD) или действующего сенатора Рика Санторума (R-PA) в их соответствующих попытках переизбрания в 2004 и 2006 годах.27 Но за последние три десятилетия она помогла многим успешным кандидатам выиграть свои гонки, в то же время отстранив от власти ряд лиц, которых она считала недружелюбными по отношению к Израилю. Например, в 2002 году она помогла победить конгрессмену Синтии Маккинни (D-GA), перекачивая деньги на избирательную кампанию ее оппонентам. Маккинни вернулась на пост в 2004 году, но снова потерпела поражение на перевыборах в 2006 году. Хэнк Джонсон, ее соперник, победивший на демократических праймериз 2006 года, получил по меньшей мере 34 000 долларов от семи произраильских PAC.28 В другом известном случае богатый чикагский бизнесмен и бывший президент AIPAC Роберт Ашер помог нанять и проверить адвоката из Иллинойса Ричарда Дурбина для участия в выборах против действующего конгрессмена Пола Финдли (R-IL) в 1982 году. Дурбин никогда не занимал выборных должностей, и, как вспоминал позже Ашер, "я изучил взгляды Дурбина... Я хотел убедиться, что мы поддерживаем человека, который не только против Пола Финдли, но и друг Израиля". Он победил Финдли с большой помощью евреев, как в штате, так и за его пределами". Как еврейские деньги нашли его? Я ездил по стране, рассказывая о том, что у нас есть возможность победить человека, недружелюбно настроенного к Израилю. И ворота открылись".29 Ашер привлекал средства, обращаясь к потенциальным донорам с письмом, в котором заявлял, что выборы - это "лучший шанс" убрать из Конгресса "опасного врага Израиля", и в итоге Дурбин получил в общей сложности 104 325 долларов в виде средств на кампанию от тридцати одного различного произраильского PAC. Для сравнения: на выборах 1982 года другие кандидаты в конгресс от штата Иллинойс получили от тех же групп в среднем около 3700 долларов.30 Дурбин с большим отрывом победил Финдли, который до этого занимал одиннадцатый срок, а затем выиграл выборы в Сенат, где в настоящее время занимает пост заместителя председателя большинства.
В 2002 году Майер "Бубба" Митчелл, еще один член "банды четырех" (группы богатых доноров, определяющих политику AIPAC), использовал аналогичную тактику, чтобы сместить конгрессмена Эрла Хиллиарда (D-AL). Как и Дурбин, противник Хиллиарда получил финансовую помощь от сторонников AIPAC по всей стране. По словам нью-йоркца Джеффри Голдберга, Ашер позже сказал, что "спросил Буббу, как он себя чувствует после победы [соперника Хиллиарда], и тот ответил: "Так же, как и ты, когда избрали Дурбина". "31A IPAC также сыграла важную роль в поражении ряда других политиков, с позицией которых она не соглашалась, включая представителя Пита Макклоски (R-CA), сенаторов Дж. Уильяма Фулбрайта (D-AR) и Роджера Джепсона (R-IA), и это лишь некоторые из них. Судьба Джепсона особенно показательна: он стал мишенью после того, как поддался на личные уговоры президента Рональда Рейгана и согласился поддержать продажу в 1981 году самолетов AWACS Саудовской Аравии. Его соперник в сенатской гонке 1984 года, демократ Том Харкин, получил более 100 000 долларов от произраильских PAC, и Джепсон потерял свое место. Сенатор Алан Крэнстон (D-CA) позже сказал, что судьба Джепсона "как бы вселила ужас в сердца сенаторов, которые не хотели бы менять свое мнение по Ближнему Востоку".32
Еще один пример способности лобби влиять на выборы касается бывшего сенатора Адлая Стивенсона (D-IL), который баллотировался на пост губернатора Иллинойса в 1982 году. Впервые он столкнулся с произраильскими группами в 1980 году, когда внес поправку к законопроекту Сената, призывающую сократить иностранную помощь Израилю, если тот не прекратит строительство поселений. Стивенсон знал, что поправка никогда не пройдет, но он хотел показать, что его коллеги поддержат Израиль, даже если тот будет действовать вразрез с официальной политикой США. Поправка была легко провалена, набрав всего семь голосов. Один из неохотно поддержавших поправку, сенатор Квентин Бердик (Д-НД), сказал сенатору от Иллинойса: "Извини, Адлай, но я переизбираюсь". Когда два года спустя Стивенсон баллотировался на пост губернатора, он быстро обнаружил, что взносы на избирательную кампанию стали иссякать и, более того, ушли к его оппоненту. По словам бывшего сенатора, его и его жену "стали называть антисемитами. Некоторые представители прессы стали враждебными. Еврейские члены Демократического комитета дрогнули под давлением. Еврейские друзья и сторонники также подвергались нападкам". Стивенсон потерпел поражение, и, как он позже сказал, "лобби многократно сыграло решающую роль в тех выборах".33
Пожалуй, самым известным примером издержек, которые могут постигнуть политика, перешедшего дорогу AIPAC, является поражение сенатора Чарльза Перси (R-IL) в 1984 году. Несмотря на в целом произраильскую позицию, Перси навлек на себя гнев AIPAC, отказавшись подписать спонсированное AIPAC "Письмо 76-ти", протестуя против угрожающей "переоценки" ближневосточной политики США президентом Фордом в 1975 году. Он также совершил ошибку, назвав лидера ООП Ясира Арафата более "умеренным", чем некоторые другие палестинские террористы. Соперники Перси на первичных и всеобщих выборах 1984 года получили крупные суммы от произраильских благотворительных фондов, а бизнесмен из другого штата (Калифорнии) Майкл Голанд, который также был крупным спонсором AIPAC, потратил 1,1 миллиона долларов на антиперсидскую рекламу в Иллинойсе. (Позднее Голанд был осужден за незаконные взносы на избирательную кампанию в 1986 году в Сенате Калифорнии).34 Как хвастался Том Дайн после поражения Перси, "все евреи Америки, от побережья до побережья, собрались, чтобы сместить Перси. И американские политики - те, кто занимает государственные посты сейчас, и те, кто стремится к этому, - поняли это".35 Несмотря на гиперболу Дайна , основной урок этих дел трудно не заметить. Как сказал в 2002 году Дж. Дж. Голдберг, редактор журнала Forward, "в Конгрессе сложилось такое представление, что не стоит перечить этим людям, иначе они тебя уничтожат".36
AIPAC и произраильские благотворительные фонды занимаются не только избранием кандидатов, дружественных Израилю. Они также добились заметного успеха, превратив политиков, критически настроенных по отношению к Израилю, в его убежденных сторонников. Бывший сенатор Джесси Хелмс (R-NC) на протяжении большей части своей карьеры был откровенным критиком программы внешней помощи США, что также означало, что он выступал против предоставления существенной помощи Израилю. Однако в 1984 году Хелмс участвовал в напряженной (и дорогостоящей) гонке за переизбрание против Джеймса Ханта, популярного губернатора Северной Каролины. Почувствовав возможность вывести из строя грозного противника, AIPAC направила большие суммы денег на кампанию Ханта, который оказался на волосок от победы. Хелмс получил сигнал: в следующем году он отправился в Израиль и сфотографировался с ермолкой на голове, целуя Западную стену. В той же поездке сенатор сфотографировался с Ариэлем Шароном для стены своего кабинета. Что еще более важно, Хелмс стал ярым сторонником Израиля и оставался им до своей отставки в 2002 году.37
Подобную эволюцию можно наблюдать и со стороны сенатора Хиллари Клинтон, чья поддержка палестинской государственности в 1998 году и публичные объятия Сухи Арафат (жены Ясира Арафата) в 1999 году вызвали резкую критику со стороны лоббистских групп. Клинтон стала ярой защитницей Израиля, как только начала сама баллотироваться на выборах, и теперь она получает мощную поддержку, в том числе финансовую, от произраильских организаций и частных лиц. После того как в июле 2006 года Клинтон выступила на произраильском митинге и выразила решительную поддержку крайне разрушительной войне Израиля против Ливана, Хелен Фридман, исполнительный директор жестко настроенной организации "Американцы за безопасный Израиль", заявила: "Я считаю, что ее высказывания были очень хорошими, особенно в свете ее истории, и мы не можем забыть ее поцелуй с Сухой".38 Израильские благотворительные фонды внесли более 30 000 долларов в кампанию по переизбранию Клинтон в 2006 году, а газета Forward сообщила в январе 2007 года, что Клинтон, "как ожидается, получит львиную долю значительных политических пожертвований еврейской общины в гонке за президентскую номинацию от Демократической партии в 2008 году".39
Если давление на избирателей и убеждение не срабатывают, AIPAC, как известно, угрожает политикам, которые, как кажется, не хотят следовать его примеру.40 Например, в 2006 году конгрессвумен Бетти Макколлум (D-MN), либерал с солидным произраильским послужным списком, тем не менее выступила против поддержанного AIPAC Палестинского антитеррористического акта. Против этой меры, направленной на введение драконовских мер в отношении Палестинской автономии после избрания ХАМАС, выступили также Госдепартамент, католические епископы, и другие произраильские группы, такие как "Американцы за мир сейчас" и "Форум израильской политики". Тем не менее, лоббист AIPAC заявил начальнику штаба Макколлум, что "поддержка террористов представителем не будет терпимой". Эта угроза заставила Макколлум потребовать извинений от главы AIPAC Говарда Кора и запретить представителям AIPAC появляться в ее офисе.41
Основной посыл ясен: любой сенатор или представитель, перешедший дорогу AIPAC, играет с огнем. Хотя усилия лобби вряд ли являются единственной причиной того, что эти проигравшие кандидаты столкнулись с проблемами на выборах и в итоге проиграли (например, перспективы Синтии Маккинни также пострадали из-за получившей широкую огласку стычки с охранником на Капитолийском холме, а Линкольн Чафи столкнулся с нелегкой борьбой на фоне антиреспубликанских настроений в 2006 году), его способность влиять на электоральные перспективы политика хорошо известна. Как сказал один источник в Конгрессе в 1991 году, "голосование против Израиля стало похоже на голосование против пиломатериалов в штате Вашингтон, только AIPAC делает это по всей стране".42 Именно поэтому Моррис Амитай, бывший директор AIPAC, который впоследствии занимал пост казначея организации, мог сказать в 2002 году, что "в настоящее время все кажутся очень хорошими", и почему Джимми Картер сказал в феврале 2007 года: "Я не вижу никаких перспектив того, что кто-либо из членов Конгресса США, Палаты представителей или Сената, скажет: "Давайте займем сбалансированную позицию между Израилем и палестинцами и проведем переговоры о мирном соглашении". "Он добавил: "Это почти политическое самоубийство... для члена Конгресса, который хочет добиться переизбрания, занимать любую позицию, которая может быть истолкована как антиполитика консервативного израильского правительства".43
Влияние AIPAC также объясняет, почему посещение его ежегодной политической конференции стало обязательным для видных политиков. На конференции 2007 года выступали вице-президент Дик Чейни, спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси (D-CA), лидер большинства в Сенате Гарри Рид и лидер меньшинства Митч Макконнелл (R-KY), а также лидер меньшинства в Палате представителей Джон Бонер (R-OH). В прошлом году на церемонии выступали Чейни, Бонер, посол ООН Джон Болтон, сенаторы Сьюзан Коллинз (R-ME) и Эван Байх (D-IN), представители Рой Блант (R-MO), Шелли Беркли (D-NV), Артур Дэвис (D-AL), Билл Паскрелл (D-NJ) и Роберт Векслер, а также бывший сенатор и кандидат в президенты Джон Эдвардс. В другие годы с докладами выступали президент Джордж Буш-младший, госсекретари Колин Пауэлл и Кондолиза Райс, бывшие спикеры Палаты представителей Деннис Хастерт (R-IL) и Ньют Гингрич, бывший лидер большинства Ричард Арми, а также многие известные произраильские аналитики. Трудно представить себе другую лоббистскую организацию, которую так настойчиво обхаживают политики обеих партий.
Способность AIPAC влиять на выборы помогает обеспечить Израилю ежегодную щедрую помощь и делает опасным для сенаторов или представителей даже легкую критику поведения Израиля. Но ее влияние на Капитолийском холме идет еще дальше. Лоббистские группы всех типов оказывают влияние не только путем прямого убеждения и использования взносов на избирательные кампании для получения доступа, но и путем предоставления "законодательных субсидий" симпатизирующим законодателям и оказания перегруженным работой сотрудникам прямой помощи в анализе вопросов, разработке законодательства и предоставлении тезисов и речей для выступления перед избирателями.44 Каждый член Конгресса не только получает выходящий раз в две недели информационный бюллетень AIPAC "Near East Report", его сотрудники также готовы помочь сотрудникам, когда возникают вопросы, затрагивающие Израиль. По словам Дугласа Блумфилда, бывшего сотрудника AIPAC, "обычно члены Конгресса и их сотрудники обращаются в AIPAC в первую очередь, когда им нужна информация, прежде чем звонить в Библиотеку Конгресса, Исследовательскую службу Конгресса, сотрудникам комитета или экспертам администрации". Что еще более важно, он отмечает, что к AIPAC "часто обращаются для составления речей, работы над законодательством, консультирования по тактике, проведения исследований, сбора соавторов и сбора голосов".45 Другими словами, AIPAC с большой частотой внедряется непосредственно в законодательный и политический процесс, что мы более подробно рассматриваем в Части II.
Чтобы закрепить сделку, родственная AIPAC организация, Американский фонд образования в Израиле (AIEF), финансирует бесплатные поездки членов Конгресса в сам Израиль. Эти поездки подкрепляют израильскую репутацию законодателя и способствуют сбору средств, а также знакомят его с политическими предпочтениями и основным мировоззрением израильских лидеров. Такая ситуация помогает объяснить, почему около 10 процентов всех зарубежных поездок членов Конгресса приходится на Израиль, хотя это всего лишь одна из почти двухсот стран мира. Центр общественной честности сообщает, что с января 2000 года по середину 2005 года АИЕФ потратил на эти поездки около 1 миллиона долларов. Неудивительно, что AIPAC и другие еврейские группы упорно и успешно лоббировали, чтобы новые правила этики, принятые после скандалов с Джеком Абрамоффом и Томом ДеЛеем, не помешали этим поездкам.46
Важно еще раз подчеркнуть, что деятельность AIPAC похожа на поведение других влиятельных лобби и соответствует традициям групп интересов в американской политической системе. В своем исследовании "Евреи и американская политика" Стивен Айзекс описывает Морриса Амитаи из AIPAC: "Важно... то, что все это не является чем-то предосудительным... Вы используете традиционную тактику демократии... письма, звонки".47
Эти "традиционные тактики" влияния на Конгресс также позволяют лобби оказывать давление на исполнительную власть, когда она предпринимает действия, которые, по мнению , не отвечают интересам Израиля. Когда это происходит, президент или чиновник кабинета, скорее всего, получает жесткое письмо от одной или обеих палат Конгресса, подписанное большинством его членов, как это сделал президент Джеральд Форд, когда он пригрозил переоценкой американо-израильских отношений в 1975 году. Президент Буш получил аналогичное письмо в апреле 2002 года, когда он ненадолго попытался оказать давление на Израиль, чтобы тот прекратил крупномасштабное военное вторжение на оккупированные территории. Однобокий процент подписавших каждое из этих писем красноречиво свидетельствует о способности AIPAC выкручивать руки. Как сказал сенатор Дэниел Иноуе (D-HI) после подписания письма Форду в 1975 году: "Легче подписать одно письмо, чем ответить на 5000". Или, как позже признался сенатор Джон Калвер (D-IA): "Давление было слишком сильным. Я уступил".48 Госсекретарь Кондолиза Райс ощутила то же давление, когда пыталась возобновить мирный процесс, посетив Ближний Восток в марте 2007 года. Незадолго до отъезда Райс получила письмо от AIPAC, подписанное 79 сенаторами, в котором ее призывали избегать контактов с новым палестинским "правительством единства", пока оно не признает Израиль, не откажется от террора и не согласится соблюдать израильско-палестинские соглашения.49 Неудивительно, что бывший госсекретарь Лоуренс Иглбургер однажды сказал Тому Дайну из AIPAC: "Дайн, я имею с тобой дело, потому что ты можешь причинить мне вред".50
В итоге AIPAC, которая называет себя "американским произраильским лобби", имеет практически неоспоримое влияние на Конгресс.51 Одна из трех основных ветвей американского правительства твердо привержена поддержке Израиля. Открытые дебаты о политике США в отношении Израиля там не ведутся, хотя эта политика имеет важные последствия для всего мира. Как заметил сенатор Эрнест Холлингс (D-SC), покидая свой пост в 2004 году: "У вас не может быть другой израильской политики, кроме той, которую дает вам AIPAC".52 Другой сенатор, выступая на условиях анонимности, сказал репортеру Washington Post в 1991 году: "Мои коллеги считают AIPAC очень, очень мощной организацией, которая безжалостна и очень, очень бдительна. Восемьдесят процентов сенаторов здесь закатывают глаза при некоторых голосованиях. Они знают, что то, что они делают, - это не то, что они действительно считают правильным, но зачем бороться в ситуации, когда их могут побить?"53
Неудивительно, что бывший премьер-министр Израиля Ариэль Шарон однажды сказал американской аудитории: "Когда люди спрашивают меня, как они могут помочь Израилю, я говорю им - помогите AIPAC". Его преемник, Эхуд Ольмерт, согласился с этим, заметив: "Слава Богу, у нас есть AIPAC, самый большой сторонник и друг, который у нас есть во всем мире".
СОЗДАНИЕ ПРОИЗРАИЛЬСКИХ ПРЕЗИДЕНТОВ
Влияя на Конгресс или более прямыми путями, группы лобби также оказывают значительное влияние на исполнительную власть. Американские президенты не так чувствительны к давлению, как Конгресс, и большинство из них в то или иное время занимали позицию, против которой выступали Израиль или лобби. Однако такие случаи становятся все более редкими, несмотря на то, что стратегическая ценность Израиля снизилась, а некоторые его действия (например, продолжающиеся попытки колонизации оккупированных территорий) противоречат заявленной политике США.
Влияние на исполнительную власть отчасти обусловлено тем, как еврейские избиратели влияют на президентские выборы. Несмотря на небольшую численность (менее 3 процентов), американские евреи делают крупные пожертвования на избирательные кампании кандидатов от обеих партий. Как писал советник президента и бывший руководитель аппарата Белого дома Гамильтон Джордан в конфиденциальном меморандуме президенту Джимми Картеру: "Везде, где в этой стране происходит крупный политический сбор средств, американские евреи играют значительную роль".55 Действительно, газета Washington Post однажды подсчитала, что кандидаты в президенты от демократов "зависят от еврейских сторонников, которые обеспечивают до 60 процентов денег, собранных из частных источников".56 Другие оценки ниже, но взносы американских евреев составляют значительную долю - от 20 до 50 процентов - взносов, сделанных на нужды Демократической партии и ее кандидатов в президенты.57 Конечно, Израиль - не единственная тема, вдохновляющая эти пожертвования, но кандидаты, которые воспринимаются как враждебные (или даже безразличные) по отношению к Израилю, рискуют, что часть этих средств достанется их оппонентам.
Кроме того, еврейские избиратели имеют высокий процент явки и сосредоточены в таких ключевых штатах, как Калифорния, Флорида, Иллинойс, Нью-Джерси, Нью-Йорк и Пенсильвания, что повышает их вес при определении кандидатуры на пост президента. Хотя они по-прежнему отдают предпочтение Демократической партии, их поддержка кандидатов-демократов уже не может считаться само собой разумеющейся. Например, Джон Ф. Кеннеди получил 82 % голосов евреев в 1960 году, но Джордж Макговерн получил только 64 % в 1972 году, а Джимми Картер - всего 45 % в 1980 году. Таким образом, так называемый еврейский голос может изменить баланс в ключевых штатах. Джеффри Хельмрейх из Иерусалимского центра по связям с общественностью лишь немного преувеличивает, когда пишет, что "американские еврейские избиратели сохраняют потенциал, чтобы стать решающим фактором в результатах национальных выборов... Американские евреи обладают властью благодаря высокой концентрации в ключевых штатах и склонности вести себя как колеблющиеся голоса, что отличает их практически от всех других групп в американской политике".58 Поскольку еврейские избиратели имеют большое значение на близких выборах, кандидаты в президенты прилагают значительные усилия, чтобы заручиться их поддержкой. Действительно, в 2007 году в газете "Джерузалем Пост" эта попытка заручиться поддержкой евреев была названа "вашингтонским ритуалом, таким же надежным, как цветение вишни".59 Кандидаты особенно стремятся обратиться к AIPAC и другим лоббистским организациям, а не просто к еврейским избирателям как к блоку, потому что знают, что печать одобрения этих известных организаций облегчит сбор средств и будет способствовать более высокой явке на выборы от их имени.
Получить и сохранить эту поддержку означает поддержать Израиль в дальнейшем, поэтому кандидаты в президенты Джон Эдвардс, Митт Ромни и Джон Маккейн выступили с явными произраильскими речами на конференции в Герцлии в 2007 году (ежегодная встреча по вопросам национальной безопасности Израиля, организованная ястребиным Институтом политики и стратегии). Они хотели избежать участи, постигшей Говарда Дина в президентской кампании 2004 года, когда он совершил ошибку, порекомендовав Соединенным Штатам взять на себя более "ровную роль" в арабо-израильском конфликте. В ответ один из соперников Дина за номинацию, Джозеф Либерман, обвинил его в том, что он продал Израиль и назвал его заявление "безответственным".60 Что еще более примечательно, практически все ведущие демократы Палаты представителей подписали жесткое письмо Дину с критикой его высказываний, а чикагская газета Jewish Star сообщила, что "анонимные злоумышленники... засоряют электронные почтовые ящики еврейских лидеров по всей стране, предупреждая - без особых доказательств - что Дин каким-то образом будет вреден для Израиля".61
Это беспокойство было абсурдным, потому что Дин на самом деле является убежденным сторонником Израиля.62 Сопредседателем его кампании был бывший президент AIPAC Стивен Гроссман, и Дин говорил, что его собственные взгляды на Ближний Восток в большей степени отражают взгляды AIPAC, чем более умеренных "Американцев за мир сейчас". Более того, жена Дина - еврейка, и его дети тоже выросли евреями. Дин не ставил под сомнение поддержку Израиля со стороны США; он просто предложил, чтобы "сблизить стороны", Вашингтон должен выступить в роли честного посредника. Это не радикальная идея, но ключевые группы в лобби не приветствуют идею беспристрастности, когда речь идет об арабо-израильском конфликте. Конечно, у неудачи Дина в борьбе за демократическую номинацию есть много причин, но этот инцидент подчеркнул потенциальную цену того, что во время президентской кампании он не является ярым сторонником Израиля.
ПОДДЕРЖАНИЕ АДМИНИСТРАЦИИ В УЗДЕ
Ключевые организации, входящие в лобби, также напрямую нацелены на правящую администрацию. Основная задача Конференции президентов - оказывать давление на Белый дом, когда он действует так, как Конференция не приемлет, как это было, когда Джеральд Форд пригрозил пересмотреть поддержку Израиля со стороны США, когда Джордж Буш-старший ненадолго отказался от кредитных гарантий в 1992 году, или, как говорилось в главе 7, когда Джордж Буш-старший призвал к созданию палестинского государства сразу после 11 сентября.
Но есть и еще более очевидный способ формирования политики администрации: цели лобби достигаются, когда люди, разделяющие его точку зрения, занимают важные посты в исполнительной власти. Например, во время печально известного инцидента в 1992 году нью-йоркский бизнесмен Хаим Кац, называя себя потенциальным донором произраильских кандидатов, тайно записал телефонный разговор с президентом AIPAC Дэвидом Штайнером. Помимо описания того, как AIPAC помогал направлять взносы на избирательные кампании дружественных политиков, Штайнер рассказал Кацу, что лично встречался с госсекретарем Джеймсом Бейкером, чтобы "заключить сделку" на 3 миллиарда долларов внешней помощи Израилю, плюс "миллиард долларов других благ, о которых люди даже не знают". Более того, он сказал Кацу, что "у нас есть дюжина людей в кампании [Клинтон], в штабе... и все они получат большую работу". Штайнер был вынужден уйти в отставку после того, как Кац предал его огласке, и позже он заявил, что его заявления Кацу не соответствуют действительности, однако нет причин сомневаться в сути его высказываний.63 В конце концов, разве любая влиятельная группа интересов не хотела бы, чтобы люди, разделяющие ее взгляды, получали ключевые назначения в каждой администрации? На самом деле, многие другие лобби именно так и поступали. Например, бывший министр внутренних дел Гейл Нортон и заместитель министра Джей Стивен Грайлс до назначения в администрацию Буша работали лоббистами нефтяной или горнодобывающей промышленности, а Дэниел А. Трой был юристом, который часто представлял интересы табачных и фармацевтических компаний, прежде чем в 2001 году был назначен главным советником Управления по контролю за продуктами и лекарствами64.64
Израильское лобби ничем не отличается от других. Как мы уже отмечали, ближневосточная политика администрации Клинтона в значительной степени формировалась чиновниками, имеющими тесные связи с Израилем или видными произраильскими организациями. Наиболее заметными в этом отношении были Мартин Индик, бывший заместитель директора по исследованиям AIPAC и соучредитель произраильского Вашингтонского института ближневосточной политики, который входил в Совет национальной безопасности Клинтона, был послом в Израиле (1995-97, 2000-01) и помощником госсекретаря (1997-2000); и Деннис Росс, который был специальным посланником Клинтона на Ближнем Востоке и присоединился к WINEP после ухода из правительства в 2001 году.65 Они были одними из ближайших советников президента Клинтона на саммите в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года.
Хотя и Индик, и Росс поддерживали мирный процесс в Осло и выступали за создание палестинского государства - что заставило сторонников жесткой линии несправедливо осуждать их за предательство Израиля, - они делали это только в рамках того, что было приемлемо для израильских лидеров.66 Как уже говорилось в главе 1, американская делегация в Кэмп-Дэвиде в основном опиралась на мнение премьер-министра Израиля Эхуда Барака, заранее согласовывала переговорные позиции с Израилем и не предлагала собственных независимых предложений по урегулированию конфликта. Даже "параметры Клинтона", представленные в декабре 2000 года, были не столько независимым американским предложением, сколько кратким изложением Клинтоном хода переговоров и его оценкой пространства для торга, в рамках которого может быть найдено решение. Палестинские переговорщики жаловались, что иногда израильтяне представляли им конкретное предложение, а затем американцы предлагали ту же идею, только американцы обозначали ее как "промежуточное предложение". Как позже признался другой член американской команды, израильские предложения часто "представлялись [палестинцам] как американские, а не израильские концепции" - уловка, которая никого не обманывала и усиливала подозрения палестинцев. Неудивительно, что палестинские представители протестовали против того, что они "ведут переговоры с двумя израильскими командами - одна с израильским, а другая с американским флагом".67
Вопрос не в том, были ли такие люди, как Индик или Росс, преданными государственными служащими, действовавшими, по их мнению, в интересах Соединенных Штатов, - они, безусловно, были. Вопрос, скорее, в том, что их известные симпатии к Израилю затрудняли эффективную работу администрации во время переговоров и делали ее менее склонной к использованию американских рычагов воздействия на израильское правительство, снижая тем самым шансы на достижение мирного соглашения. Мы считаем, что такая ситуация препятствовала всему процессу Осло, включая сорвавшийся саммит в Кэмп-Дэвиде.
Проблема стала еще более заметной во второй администрации Буша, в рядах которой были такие ярые произраильские неоконсерваторы, как Эллиотт Абрамс, Джон Болтон, Дуглас Фейт, Аарон Фридберг, Джон Ханна, И. Льюис Либби, Уильям Лути, Ричард Перл, Пол Вулфовиц и Дэвид Вурмсер. Как мы увидим в части II, эти чиновники последовательно продвигали политику, благоприятствуемую Израилем и поддерживаемую ключевыми организациями лобби.
В то же время группы, входящие в лобби, стараются сделать так, чтобы люди, критически настроенные по отношению к Израилю, не получали важных постов во внешней политике. В 1987 году бывший глава AIPAC Том Дайн рассказал интервьюеру, что AIPAC помогал проверять советников президента: "Вот реальный пример... Один из кандидатов в президенты [1988 года] позвонил нам и сказал: "Скоро я буду публично заявлять о себе, и я заинтересован в том, чтобы нанять такого-то и такого-то на главную должность в кампании. Скажите мне, что вы о нем думаете". "По словам Дайна, в этом случае его ответ был "большой палец вверх", но другим повезло меньше.68 Джимми Картер хотел сделать Джорджа Болла своим первым госсекретарем, но знал, что Болла воспринимают как критика Израиля и что лобби будет против этого назначения.69 Аналогичным образом, Ричард Мариус, преподаватель Гарварда, нанятый в 1995 году в качестве главного спичрайтера вице-президента Эла Гора, рассказал, что его уволили еще до начала работы после того, как издатель New Republic Мартин Перец (который был наставником Гора в университете и близким доверенным лицом) ложно заявил, что Мариус - антисемит, основываясь на рецензии на книгу, которую Мариус опубликовал в журнале Harvard Magazine в 1992 году70.70
Несколько лет спустя, в 2001 году, когда Брюс Ридель покинул свой пост в Совете национальной безопасности, занимавшийся вопросами Ближнего Востока, газета New Republic сообщила, что Пентагон "задержал назначение преемника Риделя, эксперта по Ближнему Востоку Алины Романовски, которую чиновники Пентагона подозревают в недостаточной поддержке еврейского государства".71 Вместо нее был назначен Эллиот Абрамс, который ранее признал себя виновным в сокрытии информации от Конгресса во время дела "Иран-контра". Абрамса трудно назвать объективным в отношении Израиля: в своей книге 1997 года он писал, что "не может быть никаких сомнений в том, что евреи, верные завету между Богом и Авраамом, должны стоять отдельно от нации, в которой они живут. Это сама природа еврейства - быть отдельно - за исключением Израиля - от остального населения".72 Это замечательный комментарий, исходящий от человека, занимающего важнейший пост в правительстве США по вопросам ближневосточной политики. "Для правительства Израиля, - писал Натан Гуттман в газете Ha'aretz, - его назначение стало "подарком небес".73
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Как и другие внешнеполитические группы, израильское лобби стремится влиять на правительство США по целому ряду каналов. Оно находится в более выгодном положении, чем большинство других групп, что является одной из причин эффективности его усилий. Но его усилия не ограничиваются созданием влияния внутри пояса. Лобби также стремится формировать общественный дискурс об Израиле и Ближнем Востоке, чтобы американская общественность в целом поддерживала произраильскую ориентацию и не сомневалась в достоинствах безоговорочной поддержки США. Этой второй стратегии посвящена следующая глава.
6
.
ДОМИНИРОВАНИЕ В ОБЩЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
Одна из главных задач лобби - обеспечить, чтобы общественный дискурс об Израиле повторял стратегические и моральные обоснования, рассмотренные в главах 2 и 3. Для этого различные элементы лобби постоянно подтверждают стратегическую ценность Израиля, повторяют односторонние рассказы об Израиле и его основании, а также защищают действия Израиля в политических дебатах. Цель - убедить общественность в том, что интересы и ценности Америки и Израиля совпадают.
В то же время группы лобби пытаются маргинализировать всех, кто критикует политику Израиля или оспаривает "особые отношения", и не допустить, чтобы их взгляды были справедливо услышаны на общественной арене. Для этого лобби иногда применяет жесткую тактику, чтобы заставить критиков замолчать, обвиняя их в антиизраильских или антисемитских настроениях. Направить общественный дискурс в произраильское русло очень важно, потому что открытое и откровенное обсуждение политики Израиля на оккупированных территориях, истории Израиля и роли лобби в формировании ближневосточной политики Америки может легко заставить больше американцев поставить под сомнение существующую политику в отношении Израиля и призвать к отношениям с Израилем, которые более эффективно служат национальным интересам США.
Соответственно, ключевые элементы лобби стремятся оказывать влияние на дискуссии об Израиле в СМИ, аналитических центрах и академических кругах, поскольку эти институты играют решающую роль в формировании общественного мнения. Они поощряют попытки представить Израиль в позитивном свете и делают все возможное, чтобы маргинализировать любого, кто ставит под сомнение прошлое или настоящее поведение Израиля или пытается усомниться в достоинствах безоговорочной поддержки со стороны США. Произраильские силы прекрасно понимают, что доминирование в дискуссиях о еврейском государстве имеет важное значение для их программы. Эти усилия, конечно, не всегда увенчиваются успехом, но все же они удивительно эффективны.
СМИ - ЭТО СООБЩЕНИЕ
Ключевая часть сохранения позитивного отношения общества к Израилю заключается в том, чтобы освещение событий в основных СМИ неизменно благоприятствовало Израилю и Ближнему Востоку и ни в коем случае не ставило под сомнение поддержку США. Хотя серьезная критика Израиля иногда достигает широкой аудитории в США, освещение событий в американских СМИ, как правило, сильно предвзято в пользу Израиля, особенно по сравнению с освещением событий в других демократических странах.
Это утверждение может показаться кому-то похожим на старое антисемитское обвинение в том, что "евреи контролируют СМИ". Но это совсем не так. Несомненно, некоторые американские евреи, такие как Мартин Перец и Мортимер Цукерман, используют свои позиции в СМИ для продвижения своих взглядов на Израиль и Ближний Восток. Такое поведение вполне законно и неудивительно, поскольку все элиты склонны использовать свое привилегированное положение для продвижения своих интересов. Однако, что еще более важно, в основных СМИ наверняка есть владельцы, издатели, редакторы, обозреватели и репортеры, которые не испытывают особых чувств к Израилю и могут спокойно критиковать его политику, а также отношения между США и Израилем. Наверняка есть даже влиятельные люди, которые могут быть настроены резко про-израильски, но, тем не менее, приветствовали бы более открытый дискурс об этой стране.
Поэтому утверждать, что евреи или произраильские силы "контролируют" СМИ и то, что они говорят об Израиле, неправильно и нежелательно. На самом деле, причина того, что лобби так усердно работает над мониторингом и влиянием на то, что основные СМИ говорят об Израиле, заключается именно в том, что лобби не контролирует их. Если бы СМИ были предоставлены сами себе, они не подавали бы столь постоянный рацион произраильских материалов и комментариев. Напротив, в них велась бы более открытая и живая дискуссия о еврейском государстве и политике США в отношении него, как это происходит практически во всех других демократических странах мира. И действительно, эти дебаты особенно оживлены в самом Израиле - единственном государстве, где евреи явно "контролируют СМИ".
Точка зрения лобби на Израиль широко отражается в основных средствах массовой информации отчасти потому, что значительное число американских комментаторов, пишущих об Израиле, сами являются произраильскими. В 1976 году, сравнивая внутренние группы интересов и ближневосточную политику США, Роберт Х. Трис обнаружил, что "одним из самых серьезных политических препятствий для проарабских групп в период 1966-1974 годов была их неспособность заручиться поддержкой кого-либо из самых известных и общенационально индексируемых обозревателей". Трис также обнаружил, что "произраильские группы могли рассчитывать на поддержку СМИ не только со стороны общенациональных обозревателей , но и со стороны редакторов некоторых наиболее читаемых газет страны". Произраильские группы более активно формировали освещение в СМИ, чем проарабские; например, в 1970 году Конференция президентов разослала подборки материалов для прессы (с фотографиями и тематическими статьями) в более чем семнадцать сотен газет и в основные телеграфные службы. По словам Триса, "практически на всех уровнях организации СМИ - от местных сообществ, синдикативных обозревателей и крупных национальных газет до международных новостных служб, снабжающих страну информацией, - израильские группы были более успешны, чем проарабские, в донесении своей версии истории до широкой и массовой общественности".1
С тех пор ситуация не сильно изменилась. В 2002 году медиа-критик Эрик Альтерман писал, что в дебатах среди ближневосточных обозревателей "доминируют люди, которые не могут представить себе критику Израиля". Он перечислил пятьдесят шесть "колумнистов и комментаторов, на которых можно рассчитывать, что они рефлекторно и без оговорок поддержат Израиль". И наоборот, Альтерман назвал всего пять обозревателей, которые последовательно критикуют поведение Израиля или поддерживают проарабские позиции.2 Хотя некоторые читатели впоследствии оспорили кодирование Альтерманом горстки случаев, а некоторые из тех, кого он перечислил, уже умерли, диспропорция остается подавляющей, и эти возражения не подрывают его основного утверждения.3
Подумайте о колумнистах, освещавших Ближний Восток в "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон пост" в последние годы. Уильям Сафир и покойный А. М. Розенталь были страстными защитниками Израиля (причем Сафир особенно благосклонно относился к Ариэлю Шарону); сегодня Дэвид Брукс последовательно отстаивает позицию Израиля. Томас Л. Фридман более умерен; он критикует некоторые направления политики Израиля (а иногда и само лобби), но он почти никогда не встает на сторону палестинцев и не выступает за то, чтобы Соединенные Штаты дистанцировались от Израиля. Николас Д. Кристоф часто критикует различные аспекты американской внешней политики и в марте 2007 года написал одну скандальную колонку, в которой осуждал отсутствие серьезного публичного обсуждения отношений США с Израилем. Однако Ближний Восток не является частой темой его комментариев, и он определенно не занимает пропалестинскую позицию.4 Морин Дауд резко критикует произраильских неоконсерваторов, но, как и Кристоф, она редко пишет о еврейском государстве или политике США в отношении него. Никто из постоянных обозревателей "Таймс" не является последовательным защитником палестинцев или даже столь же беспристрастным, как бывший обозреватель Энтони Льюис, который ушел на пенсию в 2001 году.
Что касается газеты Washington Post, то в последние годы в ней было несколько обозревателей, которые последовательно поддерживали Израиль: Джим Хогланд, Роберт Каган, Чарльз Краутхаммер и Джордж Уилл. Раньше в газете было еще двое: покойный Майкл Келли и Уильям Кристол, который руководит Weekly Standard и ведет колонку в Time. Эти люди не только были ярыми сторонниками Израиля, они, как правило, предпочитали идеи и политику ястребиной партии Ликуд, а не израильских умеренных. Ричард Коэн также пишет о Ближнем Востоке для Post, но он имеет тот же профиль, что и Фридман из Times: привязан к Израилю, но готов предложить квалифицированную и умную критику. Ни в одной из этих газет - а это, пожалуй, две самые влиятельные ежедневные газеты в США - нет ни одного штатного комментатора, который бы последовательно выступал на стороне арабов или палестинцев.
В последние годы единственным известным обозревателем, который часто критикует Израиль, является Роберт Новак, чья колонка синдицируется газетой Chicago Sun-Times и регулярно появляется в Post. Тем не менее, Новака вряд ли можно назвать защитником палестинского дела. Дело в том, что у "другой стороны" нет аналогов Сафира и Краутхаммера, или даже Фридмана и Коэна, ни в "Таймс", ни в "Пост", ни в любой другой крупной американской газете. Например, в Los Angeles Times регулярно публикуются три обозревателя, которые являются ярыми защитниками Израиля: Макс Бут, Джонатан Чейт и Джона Голдберг. В ней нет ни одного колумниста, критикующего Израиль, и уж тем более нет никого, кто бы регулярно защищал палестинцев от израильтян.
Хотя эти газеты время от времени публикуют статьи приглашенных экспертов, оспаривающих политику Израиля, баланс мнений явно в пользу Израиля. Нет американского комментатора, сравнимого с Робертом Фиском или Патриком Силом, которые часто резко критикуют Израиль и регулярно публикуются в британских газетах, и нет никого, кто был бы хоть отдаленно похож на израильских комментаторов Амиру Хасс, Акиву Эльдара, Гидеона Леви и Брэдли Берстона, которые открыто критикуют конкретную политику, проводимую их страной. Дело не в том, что эти люди всегда правы, а произраильские комментаторы ошибаются; дело в том, что голоса, подобные их, почти полностью отсутствуют в крупных американских газетах.
Неудивительно, что эта произраильская предвзятость отражается и в редакционных статьях газет. Роберт Бартли, покойный редактор Wall Street Journal, однажды заметил: "Шамир, Шарон, Биби - все, что хотят эти парни, меня вполне устраивает".5 Журнал, наряду с другими известными газетами, такими как Chicago Sun-Times, New York Sun и Washington Times, регулярно публикует редакционные статьи, которые читаются так, как будто они написаны пресс-службой израильского премьер-министра. К чести "Нью-Йорк Таймс", редакционные статьи иногда критикуют израильскую политику, и в последние годы эта критика иногда носит жесткий характер. The Times признает, что у палестинцев есть законные претензии и право на собственное государство. Тем не менее ее отношение к обеим сторонам на протяжении многих лет не было беспристрастным.6 В своих мемуарах бывший исполнительный редактор "Таймс" Макс Френкель рассказал о том, как его собственная произраильская позиция повлияла на его редакционный выбор: "Я был гораздо более глубоко предан Израилю, чем осмеливался утверждать... Укрепленный своими знаниями об Израиле и дружбой с ним, я сам писал большинство наших ближневосточных комментариев. Как признают арабские, а не еврейские читатели, я писал их с произраильской точки зрения".7
Такие журналы, как Commentary, New Republic и Weekly Standard, также рьяно защищают Израиль на каждом шагу. Действительно, бывший редактор Commentary Норман Подхорец однажды сказал собранию журналистов в Иерусалиме, что "роль евреев, пишущих как в еврейской, так и в общей прессе, - защищать Израиль, а не присоединяться к нападкам на него".88 Мартин Перец, многолетний редактор New Republic, однажды заявил: "Я влюблен в государство Израиль" и признал, что в его журнале "существует своего рода партийная линия в отношении Израиля".9
Репортажи СМИ о новостях, связанных с Израилем, менее тенденциозны, чем их редакционные комментарии, отчасти потому, что большинство репортеров стремятся быть объективными, но также и потому, что трудно освещать события на оккупированных территориях или в южном Ливане, не признавая фактического поведения Израиля. Но все же, чтобы воспрепятствовать неблагоприятному освещению событий в Израиле, группы лобби организуют кампании по сбору писем, демонстрации и бойкоты новостных изданий, содержание которых они считают антиизраильским. Как писала газета Forward в апреле 2002 года, "борьба с антиизраильской предвзятостью в СМИ стала для многих американских евреев самым прямым и эмоциональным средством связи с конфликтом за 6000 миль".10 По словам одного из руководителей CNN, иногда за один день он получает шесть тысяч электронных писем с жалобами на то, что тот или иной материал является антиизраильским. Такие газеты, как Chicago Tribune, Los Angeles Times, Miami Herald, New York Times, Philadelphia Inquirer и Washington Post, столкнулись с бойкотом потребителей из-за их материалов о Ближнем Востоке.11 Один из корреспондентов рассказал журналисту Майклу Массингу, что газеты "боятся" AIPAC и других произраильских групп, заявив, что "давление со стороны этих групп неумолимо. Редакторам лучше не трогать их".12 Как однажды выразился бывший пресс-секретарь израильского консульства в Нью-Йорке Менахем Шалев, "конечно, существует много самоцензуры. Журналисты, редакторы и политики дважды подумают, стоит ли критиковать Израиль, если знают, что в считанные часы получат тысячи гневных звонков". Еврейское лобби хорошо умеет организовывать давление".13
Еврейская пресса Америки тоже не остается в стороне от давления. Например, в 1989 году медиа-директор AIPAC Тоби Дершовиц попросил Эндрю Кэрролла, редактора вашингтонского Jewish Week, не назначать репортера Ларри Колера на текущую статью об AIPAC, поскольку его предыдущие репортажи - которые были несколько критичны по отношению к AIPAC - были якобы "неточными". Когда Колер все же получил задание, Дершовиц и юридический советник AIPAC Дэвид Ифшин позвонили Кэрроллу. Ифшин сказал, что если Колер останется на задании, AIPAC пересмотрит его предыдущие материалы "с прицелом на судебное разбирательство". Эта не слишком тонкая попытка давления на Кэрролла не увенчалась успехом, но в 1991 году директор по внешней политике AIPAC Стивен Розен отправил нескольким членам правления Washington Jewish Week внутренний меморандум AIPAC, в котором утверждалось, что Кэрролл слишком симпатизировал левым политикам и "стремился развалить организованную еврейскую общину". В апреле 1992 года вместо Кэрролла был нанят новый редактор без опыта работы в газете, который ушел в отставку три месяца спустя и был заменен бывшим редактором информационного бюллетеня AIPAC Near East Report.14
Одна из самых энергичных групп лоббистов, следящих за СМИ, хотя и не единственная, - это Комитет за точность в освещении Ближнего Востока в Америке (CAMERA). Она особенно критикует Национальное общественное радио, которое она иногда называет "Национальным палестинским радио".15 Кроме того, что CAMERA ведет веб-сайт, на котором публикуются предполагаемые примеры предвзятости СМИ, в мае 2003 года она организовала демонстрации у станций Национального общественного радио в тридцати трех городах и пыталась убедить спонсоров отказаться от поддержки NPR, пока его освещение событий на Ближнем Востоке не станет более благожелательным по отношению к Израилю. Одна из бостонских общественных радиостанций, WBUR, по сообщениям, потеряла более 1 миллиона долларов в результате этих усилий. В 2006 году организация CAMERA разместила в газетах New York Times и New York Sun дорогостоящие полностраничные рекламные объявления с критикой книги Джимми Картера "Палестина: Peace Not Apartheid" ("Мир, а не апартеид"), в которых указывался номер телефона издателя и содержался призыв к читателям звонить и жаловаться.16
Дополнительное давление на NPR оказывают друзья Израиля в Конгрессе. Например, в марте 2003 года группа конгрессменов, в рядах которых были такие ярые защитники Израиля, как калифорнийские демократы Том Лантос, Брэд Шерман и Генри Ваксман, написала письмо президенту NPR Кевину Клозе с просьбой провести внутренний аудит освещения событий на Ближнем Востоке. Клоуз отказался, но при этом начал обращаться к различным еврейским группам, пытаясь отвести давление.17
Усилия лобби, направленные на получение благоприятного освещения, принимают и другие формы. Например, в августе 2003 года писатель Иэн Бурума написал статью в журнале New York Times Magazine под заголовком "Как говорить об Израиле". Он сделал очевидный вывод о том, что в Соединенных Штатах иногда трудно говорить об Израиле "критически и беспристрастно", и указал, что "даже законная критика Израиля или сионизма часто быстро осуждается как антисемитизм различными сторожевыми псами". В ответ Брет Стивенс, в то время редактор Jerusalem Post, а ныне колумнист и член редакционного совета Wall Street Journal, опубликовал в Post ядовитое открытое письмо, которое начиналось с вопроса Буруме: "Вы еврей?". Через два абзаца Стивенс заявил: "Для меня важно, чтобы вы сказали: "Я еврей". "Почему это важно? Потому что, по мнению Стивенса, "нужно быть как минимум евреем, чтобы говорить гоям, как они могут или не могут говорить об Израиле". Короче говоря, смысл этого замечательного письма заключался в том, что неевреи должны говорить на эту тему только так, как считают приемлемым евреи.18 Чувствительность в этом вопросе может также объяснить, почему редактор New York Times попросил историка Тони Джадта назвать себя евреем в статье, которую он написал в защиту нашей оригинальной статьи в London Review of Books.19
Взгляды Стивенса, несомненно, являются анафемой для многих людей - в том числе и для большинства американских евреев, - но факт остается фактом: некоторые ведущие деятели лобби не приемлют свободного и открытого обсуждения вопросов, связанных с Израилем. Глава АДЛ Авраам Фоксман сказал писателю Джеймсу Траубу из журнала New York Times, что "наивно" думать, что "свободный рынок идей в конечном итоге отсеивает ложь, чтобы получить истину". Как пишет Трауб, "опыт... научил Фоксмана, что истина не побеждает за счет своих достоинств; рынок лжи слишком силен". Ложь, с этой точки зрения, - это то, что должно последовать за серьезным анализом отношений между Соединенными Штатами и Израилем, а также стратегического и морального положения Израиля. Такие группы, как ADL, хотят добиться того, чтобы критики Израиля и безоговорочной поддержки США еврейского государства оставались на обочине общественного дискурса, а их взгляды на Израиль считались нелегитимными.20
Последний способ стимулировать благоприятное освещение Израиля - кооптировать известных комментаторов, чтобы они распространяли произраильскую точку зрения. С этой целью Конференция президентов помогла создать "Голоса Америки в Израиле" - некоммерческую группу, цель которой, согласно веб-сайту Конференции, заключается в том, чтобы "укрепить понимание и поддержку Израиля американцами, приглашая американских ведущих радиопередач посетить Израиль и транслировать свои программы в прямом эфире из Иерусалима". На сайте America's Voices организация описана как "находящаяся на переднем крае израильской хасбары (связей с общественностью)", а глава Конференции президентов Малкольм Хоенлейн (который также является президентом совета America's Voices) называет ее "одной из самых важных, захватывающих и эффективных инициатив хасбары". Среди участников кампании такие радиоведущие, как Оливер Норт, Гленн Бек, Моника Кроули, Майкл Медвед, Армстронг Уильямс и многие другие. Кампания помогает гарантировать, что все большее число ведущих ток-шоу будут доносить до своих слушателей произраильские идеи.21
Все эти разнообразные усилия объединены общей целью: снизить вероятность того, что основные СМИ будут сообщать информацию или события, негативно характеризующие Израиль, и способствовать появлению публичных комментариев, укрепляющих стратегические и моральные аргументы, которые используются для обоснования сильной поддержки США. Эти усилия, конечно, не на 100 процентов успешны, но все же достаточно эффективны.
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕНТРЫ, КОТОРЫЕ ДУМАЮТ В ОДНУ СТОРОНУ
Произраильские силы пользуются значительным влиянием в аналитических центрах, которые играют все более важную роль в формировании общественных дебатов, а также фактической политики по ключевым вопросам. Вместо того чтобы полагаться на правительственных чиновников или ученых в плане анализа и комментариев, новостные СМИ все больше зависят от экспертов из вашингтонских аналитических центров, большинство из которых имеют энергичные отделы по связям с общественностью и СМИ, призванные продвигать взгляды своих экспертов на публичной арене. Многие аналитические центры также распространяют краткие и легко усваиваемые политические меморандумы среди законодателей и других правительственных чиновников; организуют семинары, рабочие завтраки и брифинги для чиновников и их сотрудников; поощряют своих аналитиков публиковать статьи и другие заметные комментарии - все это делается с целью формирования преобладающего идейного климата. Такие аналитические центры, как Американский институт предпринимательства или Брукингс, поставляют советников для президентских кампаний и чиновников для новых администраций, предлагают этим же людям убежище, когда они уходят от власти, и предоставляют им платформы, с которых они могут продолжать влиять на дебаты внутри и за пределами пояса. Они служат инкубаторами для новых политических идей и являются важнейшей частью паутины власти в Вашингтоне.22
Осознав потребность в заметном, но, казалось бы, "объективном" голосе на политической арене вокруг Израиля, бывший президент AIPAC Ларри Вайнберг, его жена Барби Вайнберг, вице-президент AIPAC, и заместитель директора AIPAC по исследованиям Мартин Индик основали в 1985 году Вашингтонский институт ближневосточной политики.23 Хотя WINEP преуменьшает свои связи с Израилем и утверждает, что предоставляет "сбалансированную и реалистичную" точку зрения на ближневосточные проблемы, это не так.24 На самом деле WINEP финансируется и управляется частными лицами , которые глубоко заинтересованы в продвижении израильской повестки дня. В совет директоров организации входят такие видные произраильские деятели, как Эдвард Люттвак, Мартин Перец, Ричард Перл, Джеймс Вулси и Мортимер Цукерман, но нет ни одного человека, который мог бы считать себя сторонником точки зрения какой-либо другой страны или группы на "Ближнем Востоке". Многие из сотрудников организации - настоящие ученые или опытные бывшие чиновники, но их вряд ли можно назвать нейтральными наблюдателями по большинству ближневосточных вопросов, а разнообразие взглядов в рядах WINEP невелико.
Влияние лобби в мире аналитических центров простирается далеко за пределы WINEP. Как уже говорилось в главе 4, за последние двадцать пять лет произраильские деятели заняли ведущие позиции в Американском институте предпринимательства, Центре политики безопасности, Исследовательском институте внешней политики, Фонде "Наследие", Гудзоновском институте, Институте анализа внешней политики и Еврейском институте национальной безопасности. Все эти аналитические центры настроены решительно произраильски, и среди них мало, если вообще есть, критиков поддержки США еврейского государства.
Еще одним свидетельством влияния лобби в мире аналитических центров является эволюция Брукингского института. В течение многих лет его главным экспертом по ближневосточным вопросам был Уильям Б. Куандт, выдающийся ученый и бывший сотрудник СНБ, имевший заслуженную репутацию непредвзятого эксперта по арабо-израильскому конфликту. В середине 1970-х годов Брукингс выпустил влиятельный доклад по Ближнему Востоку, в котором подчеркивалась необходимость вывода израильских войск, самоопределения палестинцев (включая возможность создания независимого государства), открытого доступа к религиозным объектам в Иерусалиме и гарантий безопасности для Израиля. Исследование Брукингса было подготовлено разнообразной группой экспертов и широко рассматривается как план, на котором основывались успешные усилия администрации Картера по заключению египетско-израильского мирного договора.25
Однако сегодня Брукингс занимается этими вопросами через свой Центр Сабана по ближневосточной политике, который был создан в 2002 году на грант в 13 миллионов долларов и финансируется в основном Хаимом Сабаном, ярым сионистом. New York Times описывает его как "возможно, самого политически связанного магната в Голливуде, который разбрасывает свой вес и деньги по Вашингтону и, все чаще, по всему миру, пытаясь повлиять на все израильские дела". Этот "неутомимый болельщик за Израиль" сказал "Таймс": "Я занимаюсь одним вопросом, и мой вопрос - Израиль". Благодаря его усилиям Ариэль Шарон назвал его "великим американским гражданином и человеком, который всегда поддерживал Израиль и еврейский народ в трудные времена".26 Руководителем Центра Сабана был выбран Мартин Индик, бывший сотрудник администрации Клинтона, который ранее занимал должность заместителя директора по исследованиям AIPAC и помог основать WINEP.
Трудно представить, что исследовательский институт, финансируемый Сабаном и возглавляемый Индиком, может быть не произраильским. Конечно, Центр Сабана иногда принимает у себя арабских ученых и демонстрирует некоторое разнообразие мнений. Сотрудники Центра Сабана, как и сам Индик, часто одобряют идею урегулирования на основе двух государств между Израилем и палестинцами. Однако публикации Центра Сабана никогда не ставят под сомнение поддержку Израиля со стороны США и редко, если вообще когда-либо, выступают с серьезной критикой ключевых направлений израильской политики. Более того, люди, отклоняющиеся от линии Центра, не остаются в нем надолго, как показывает недолгое пребывание в нем бывшего сотрудника СНБ Флинта Леверетта.27
Склонность Центра к израильской политике проявляется на ежегодном Форуме Сабана, который собирает видных американских и израильских лидеров на двухдневную конференцию, проходящую либо в Вашингтоне, либо в Иерусалиме. Форум 2006 года назывался "Америка и Израиль: Противостояние Ближнему Востоку, охваченному беспорядком", выступили министр иностранных дел Израиля Ципи Ливни, Билл Клинтон, сенатор Хиллари Клинтон, Шимон Перес, Уильям Кристол, представители Тома Лантоса и Джейн Харман, министр по стратегическим вопросам Израиля Авигдор Либерман и другие. Проарабские голоса или голоса, которые могли бы сформулировать иной взгляд на американо-израильские отношения, заметно отсутствовали.28
Учитывая важную роль, которую играют эти институты в формировании идей и политики, баланс сил внутри пояса сильно склоняется в пользу Израиля. Есть несколько небольших аналитических центров, которые не являются рефлексивно произраильскими - например, Фонд Новой Америки, Институт Катона и Институт Ближнего Востока, - но самые крупные и заметные вашингтонские исследовательские институты в области внешней политики обычно принимают сторону Израиля и не ставят под сомнение достоинства безусловной поддержки со стороны США.
Наконец, следует сказать несколько слов о престижном Совете по международным отношениям, который базируется в Нью-Йорке. Его внушительный штат экспертов отличается большим разнообразием взглядов, чем ведущие вашингтонские аналитические центры, в течение многих лет принимая как явных критиков израильской политики, таких как Генри Зигман, бывший глава Американского еврейского конгресса, так и ярых произраильских деятелей, таких как Макс Бут. Но Совет не свободен от давления, о чем свидетельствует реакция на его приглашение президенту Ирана Махмуду Ахмадинежаду в сентябре 2006 года. Известные еврейские организации гневно протестовали против приглашения, и попытка организовать ряд громких отставных заявлений была пресечена только после того, как президент Совета Ричард Хаасс согласился понизить статус заседания с ужина до "рабочей встречи". Как сказал представитель АДЛ Эйб Фоксман в интервью журналу New York Times, "преломить хлеб с этим парнем... значит перейти черту". Учитывая оскорбительные высказывания Ахмадинежада об Израиле и Холокосте, такая реакция вполне объяснима.29 Однако она еще раз иллюстрирует усилия лобби, направленные на то, чтобы различные институты, формирующие общественный дискурс, оставались чувствительными к его проблемам.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ АКАДЕМИЯ
Кампания лобби по формированию дискуссии об Израиле столкнулась с наибольшими трудностями в академических кругах. Многие профессора не только имеют стаж (который защищает их от многих форм давления), но и работают в сфере, где интеллектуальная свобода является основной ценностью и где оспаривание господствующей мудрости является обычным делом и часто ценится. В кампусах колледжей и университетов также глубоко укоренилась приверженность свободе слова. Интернационализация американских университетов за последние тридцать лет привела в США большое количество студентов и профессоров иностранного происхождения, и эти люди зачастую более критично относятся к поведению Израиля, чем американцы.
Несмотря на это, группы лобби не прилагали значительных усилий для формирования дискуссий в кампусе в 1990-е годы, главным образом потому, что шел мирный процесс в Осло. В этот период насилие между Израилем и палестинцами было относительно небольшим, и многие считали, что конфликт находится на грани разрешения. В результате в 1990-е годы Израиль подвергался лишь умеренной критике, и лобби практически не требовалось вмешиваться.
Критика в колледжах и университетах резко возросла после краха процесса Осло и прихода к власти Ариэля Шарона в феврале 2001 года, и особенно усилилась весной 2002 года, когда ЦАХАЛ вновь занял контролируемые палестинцами территории на Западном берегу и применил массированную силу против Второй интифады. Как и следовало ожидать, лобби активно принялось за "возвращение кампусов". Появились новые группы, такие как "Караван за демократию", который привозил "докладчиков из Израиля для обсуждения проблем, с которыми сталкивается Израиль как единственная демократия на Ближнем Востоке".30 Еврейский совет по связям с общественностью (JCPA) инициировал серию тренингов по пропаганде для студентов колледжей, которые хотели защищать Израиль в своих кампусах, и была создана новая организация - Коалиция "Израиль в кампусе" - для координации деятельности двадцати шести различных групп, которые теперь пытались отстаивать интересы Израиля в кампусах.
Организация "Христиане за Израиль" недавно заключила партнерство с "Проектом Давида", бостонской произраильской группой, занимающейся проблемами студенческих городков. Их целью является создание отделений в колледжах и учебных программ (первая из них будет проведена в Калифорнийском государственном университете в Бейкерсфилде), призванных помочь студентам-христианам "отстаивать интересы Израиля". Исполнительный директор CUFI Дэвид Брог сказал, что целью программы является "формирование нового поколения", а директор проекта "Давид" Чарльз Джейкобс сказал, что "мы научим их отвечать на вопросы, чтобы они могли сказать больше, чем просто Бог дал Израилю землю. Мы научим их понимать этот конфликт не как пограничную войну, а как региональный конфликт между арабами и евреями, как центральную часть глобальной войны".31
Предсказуемо, что самой важной организацией в попытке отвоевать кампусы стала AIPAC, которая отслеживала активность в кампусах и готовила молодых защитников Израиля как минимум с конца 1970-х годов. AIPAC более чем в три раза увеличил свои расходы на программы в колледжах, когда Израиль оказался под огнем. По словам Джонатана Кесслера, директора по развитию лидерских качеств AIPAC, целью этих усилий было "значительно увеличить число студентов в кампусе, их компетентность и вовлеченность в национальные произраильские усилия". Летом 2003 года AIPAC отправил 240 студентов колледжей в оплачиваемую поездку в Вашингтон на четыре дня интенсивных занятий по пропаганде. Студентов проинструктировали, что по возвращении в школу они должны сосредоточиться на налаживании контактов с лидерами кампусов всех мастей и привлечении их на сторону Израиля.32 В 2007 году более 1200 студентов из почти 400 колледжей и университетов посетили ежегодную политическую конференцию AIPAC, в том числе 150 президентов студенческих организаций.33
Кампания по привлечению студентов сопровождалась попытками повлиять на преподавателей и практику приема на работу в университеты. Например, в начале 1980-х годов AIPAC привлекала студентов, чтобы они помогли ей выявить профессоров и организации кампуса, которые можно считать антиизраильскими. Результаты исследования были опубликованы в 1984 году в книге The AIPAC College Guide: Exposing the Anti-Israel Campaign on Campus". В то же время АДЛ, составлявшая досье на лиц и организации, которые она считала подозрительными в отношении Израиля, тайно распространила небольшой буклет, содержащий "справочную информацию о проарабских сторонниках, активно действующих в кампусах колледжей", которые "используют свой антисионизм лишь как прикрытие для своего глубоко прочувствованного антисемитизма".34
Эти усилия активизировались в сентябре 2002 года, когда Дэниел Пайпс создал сайт Campus Watch, на котором размещались досье на подозрительных ученых и, заимствуя страницу из учебника AIPAC, призывал студентов сообщать о комментариях или поведении, которые могут быть расценены как враждебные по отношению к Израилю.35 Эта прозрачная попытка составить черный список и запугать ученых вызвала резкую реакцию, и Пайпс позже удалил досье, но сайт по-прежнему предлагает студентам сообщать о предполагаемом антиизраильском поведении в американских колледжах.36
Кампания Пайпса по пресечению критики Израиля в университетских городках на этом не закончилась. Вместе с Мартином Крамером, израильско-американским ученым, работающим в WINEP и израильском Центре Шалем, и Стэнли Курцем, редактором National Review и научным сотрудником консервативного Гуверовского института, Пайпс начал призывать Конгресс сократить или хотя бы тщательно контролировать финансирование по разделу VI, которое федеральное правительство выделяет на программы изучения Ближнего Востока и других регионов в крупных университетах. Цель - заставить замолчать или, по крайней мере, затормозить критиков Израиля и, как следствие, вынудить университеты нанимать ученых, чьи взгляды в большей степени соответствуют взглядам Пайпса, Крамера и Курца. Закон о международных исследованиях в высшем образовании (HR 3077), который они поддержали, предусматривал создание назначаемого правительством совета по надзору за центрами международных исследований, получающими федеральные деньги. В задачи совета входило бы составление рекомендаций для министра образования и Конгресса, которые помогли бы обеспечить, чтобы деятельность центров, получающих финансирование, "отражала разнообразные точки зрения и полный спектр взглядов на мировые регионы, иностранные языки и международные дела".37 Несмотря на кажущуюся безобидность, этот аспект предлагаемого закона на самом деле был ответом на утверждения Крамера и Курца о том, что существующие программы изучения Ближнего Востока были предвзятыми и способствовали развитию антиамериканских и антиизраильских настроений.38
Если бы закон был принят в том виде, в каком он был написан, университеты, желающие получить государственную поддержку, получили бы четкий стимул нанимать на свои программы по изучению региона тех, кто поддерживает существующую политику США и не критикует Израиль. Ключевые лоббистские группы поддержали инициативу: AIPAC, ADL, Американский еврейский конгресс и еще пять организаций направили в Конгресс письмо, в котором обвинили существующие центры, действующие в рамках Title VI, в "некритическом продвижении позитивного образа палестинцев, арабов и исламского мира, при этом игнорируя или принижая Израиль".39 HR 3077 был одобрен Палатой представителей, но так и не был официально рассмотрен Сенатом в полном составе.40 Аналогичный законопроект был повторно внесен в 2005 году и прошел Палату представителей с небольшим перевесом (221 против 199) в марте 2006 года, но Сенат снова отказался от принятия закона, и его действие прекратилось в конце 109-го Конгресса.41
Однако в 2007 году Крамер и Куртц одержали победу, когда в результате проведенного по поручению Конгресса исследования Национального исследовательского совета по программам, предусмотренным разделом VI, было рекомендовано создать должность назначенного президентом лица исполнительного уровня для надзора за международными исследованиями и языковыми программами.42 Исследование Национального исследовательского совета защитило целостность существующих программ по краеведению и не поддержало обвинения Крамера и Курца в предвзятости. Более того, один из членов исследовательской группы, бывший директор Бюро переписи населения Кеннет Превитт, сказал журналистам, что предвзятость была бы заметна, если бы она была повсеместной, но, по его словам, "ее там нет".43 Некоторые сторонники существующих центров Title VI предположили, что закрепление этих программ за высокопоставленным назначенцем президента повысит их статус и поможет получить больше ресурсов. Однако предоставление одному человеку столь обширного надзора также вызывает тревогу, что будущий президентский назначенец однажды сможет реализовать программу идеологического соответствия Пайпса/Крамера/Курца.
Более того, вариант закона о программах международного образования по Разделу VI, представленный в апреле 2007 года и находящийся на рассмотрении в Сенате, предусматривает процедуру подачи жалобы для лиц, которые считают, что существующая программа по Разделу VI не содержит достаточно разнообразных мнений. Если заявители не будут удовлетворены ответом университета, их жалоба может быть "подана в Департамент [образования] и рассмотрена секретарем". Законопроект также предписывает секретарю "принимать во внимание рассмотрение таких жалоб при решении вопроса о продлении грантов".44 Если этот пункт станет законом, можно легко представить себе, как лоббистские группы будут подавать постоянные жалобы на любую программу по изучению Ближнего Востока, в которой работает человек, критикующий политику Израиля, чтобы убедить Министерство образования прекратить поддержку Title VI или побудить соответствующий университет сохранить свое финансирование, склонившись в произраильскую сторону.
Чтобы еще больше противостоять антиизраильской предвзятости в академических кругах, ряд филантропов учредили в американских университетах программы по изучению Израиля (в дополнение к уже существующим примерно 130 программам по изучению евреев), чтобы увеличить число "дружественных Израилю" ученых в университетских городках.45 Нью-Йоркский университет объявил о создании Центра израильских исследований Тауба 1 мая 2003 года, и подобные программы были созданы в других учебных заведениях, включая Беркли, Брандейс и Эмори. Академическая администрация подчеркивает педагогическую ценность этих программ, но они также призваны способствовать укреплению имиджа Израиля в университетском городке. Фред Лафер, глава Фонда Тауба, ясно дает понять, что его фонд финансировал центр Нью-Йоркского университета, чтобы помочь противостоять "арабской [sic] точке зрения", которая, по его мнению, преобладает в ближневосточных программах Нью-Йоркского университета.46
Аналогичные мотивы, как сообщается, лежат в основе предложенного игорным магнатом Шелдоном Адельсоном многомиллионного дара для расширения существующей Программы еврейской цивилизации в Джорджтаунском университете с целью создания центра, фокусирующегося на "еврейской теме как парадигме международных отношений". Ha'aretz сообщила в августе 2006 года, что "одной из ключевых целей Адельсона и других сторонников еврейского центра является сдерживание арабского присутствия в университете". Первый директор программы, Йосси Шаин (который также возглавляет Школу управления Хартога в Тель-Авивском университете), сказал, что было важно создать такую программу в Джорджтауне, "потому что это иезуитская школа, потому что она находится в Вашингтоне, потому что она находится в школе дипломатической службы". Раввин университета Гарольд Уайт также сказал, что создание нового центра уравновесит существующий в Джорджтауне арабский центр , и это особенно важно, потому что "многие выпускники Джорджтауна попадают в Госдепартамент".47
Стремление лобби навести порядок в академических кругах привело к нескольким заслуживающим внимания попыткам оказать давление на администраторов или повлиять на кадровые решения. Например, летом 2002 года произраильские группы в Чикагском университете заявили, что в кампусе царит "атмосфера запугивания и ненависти к еврейским студентам", и обвинили преподавателей и администрацию в том, что они ничего не предпринимают для решения этой проблемы. Более того, утверждалось, что преподаватели и администраторы "санкционируют и даже поощряют подобные выпады". Уязвленная обвинениями, администрация собрала все претензии студентов и провела расследование. Только два обвинения были признаны обоснованными: случай антисемитского граффити в общежитии, с которым не справился персонал общежития, и электронное письмо, отправленное аспирантом по списку рассылки факультета, в котором была шутка об Освенциме. Хотя это и прискорбно, но вряд ли можно считать доказательством "атмосферы преследования и отчуждения", как описывал Чикаго один еврейский студент в 2002 году. Тем не менее, вскоре после этого университет посетили генеральный консул Израиля в Чикаго, а затем посол Израиля в США. Их целью было заставить президента и проректора найти способы улучшить репутацию Израиля в кампусе. В этот же период известный палестино-американский историк Рашид Халиди, который в то время преподавал в Чикаго, подверг свою электронную почту бомбардировке спамом.48
Джонатан Коул, бывший проректор Колумбийского университета, сообщает, что когда Колумбия наняла Халиди из Чикагского университета, "начали поступать жалобы от людей, которые не соглашались с содержанием его политических взглядов". Принстон столкнулся с той же проблемой несколько лет спустя, когда попытался переманить Халиди из Колумбийского университета.49 Покойный американский ученый палестинского происхождения Эдвард Саид, который много лет преподавал в Колумбии, стал объектом подобных обличений, и Коул позже сказал, что "любое публичное заявление в поддержку палестинского народа со стороны выдающегося литературного критика Эдварда Саида вызовет сотни электронных писем, писем и журналистских отчетов, призывающих нас осудить Саида и либо применить к нему санкции, либо уволить его".50 На этом проблемы Колумбийского университета не закончились: в 2004 году организация David Project выпустила пропагандистский фильм, в котором утверждалось, что преподаватели программы изучения Ближнего Востока Колумбийского университета являются антисемитами и запугивают еврейских студентов, защищающих Израиль51.51 Колумбийский университет был разгромлен неоконсервативными изданиями, такими как New York Sun, но комиссия факультета, назначенная для расследования обвинений, не нашла никаких доказательств антисемитизма, а единственным инцидентом, заслуживающим внимания, была возможность того, что один профессор "горячо ответил " на вопрос студента. Комиссия также установила, что обвиняемые профессора были объектом неприкрытой кампании запугивания.52
Хотелось бы думать, что это были единичные случаи, но практически то же самое повторилось в 2006 году, когда факультеты истории и социологии Йельского университета проголосовали за назначение профессора Хуана Коула, выдающегося историка из Мичиганского университета. Коул также является автором отмеченного наградой интернет-блога ("Информированный комментарий"), и в последние годы он критиковал ряд израильских политик. Произраильские обозреватели в Wall Street Journal и Washington Times выступили против назначения Коула, а газета Jewish Week сообщила, что несколько видных еврейских доноров позвонили руководству Йеля, чтобы выразить протест против этого решения, которое впоследствии было отменено комитетом по назначениям Йеля. Фактическое влияние давления со стороны доноров неизвестно, но этот инцидент подчеркивает, что некоторые сторонники Израиля придают большое значение формированию дискурса в кампусе.53
Усилия по защите Израиля от критики также направлены на отдельных ораторов, приглашенных профессоров и лекторов, чтобы создать атмосферу, в которой свобода слова и открытые дебаты будут ограничены. В 1984 году студенческая группа Стэнфордского университета пригласила выпускника и бывшего конгрессмена Пита Макклоски выступить в качестве приглашенного лектора. Макклоски был известным критиком безусловной поддержки Израиля со стороны США, предложив в 1980 году поправку, которая сократила бы американскую помощь на сумму, которую Израиль ежегодно тратил на свои поселения на Западном берегу реки Иордан. Его действия вызвали обвинения в том, что он антисемит, и обеспечили ему поражение в сенатской кампании 1982 года. Но на этом споры не закончились: директор стэнфордского отделения Hillel заявил, что его назначение - это "пощечина еврейской общине", а члены студенческого управляющего совета пригрозили сократить его вознаграждение или лишить должности, если он не уберет из программы курса статью бывшего помощника госсекретаря Джорджа Болла и не добавит материалы, отражающие взгляды про-АЙПАК. В резком противоречии с обычной академической практикой они также настаивали на том, чтобы он назначил дополнительные занятия с гостями, представляющими альтернативные точки зрения. Экспертиза факультета признала студенческую группу виновной в "серьезном ущемлении" академической свободы, и Макклоски в итоге получил официальные извинения от проректора Стэнфорда.54
У нас самих есть опыт применения этой тактики. В начале 2006 года нас независимо друг от друга пригласили выступить на ежегодном форуме по текущей стратегии в Военно-морском колледже США. Темой дискуссии была " Природа власти", которая, стоит отметить, имела мало общего с политикой Ближнего Востока или внешней политикой США в этом регионе. После публикации нашей статьи "Израильское лобби" в марте 2006 года президенту Военного колледжа позвонили несколько членов Конгресса и спросили, уместно ли наше выступление на конференции.55 К его чести, президент не предпринял никаких действий в ответ на эти звонки, и мы выступили без инцидентов. Последующее приглашение Уолта выступить в цикле лекций в Университете Монтаны также вызвало бурные осуждения со стороны нескольких преподавателей, которые начали длительную, но безуспешную кампанию за то, чтобы координатор цикла лекций был снят со своей должности.56
Помимо преследования преподавателей и найма на работу в кампусе, ряд произраильских ученых и групп пытались подавить публикацию научных работ, которые бросали вызов их особым взглядам. Например, в 1998 году АДЛ призвала издателя книги Нормана Финкельштейна и Рут Беттины Бирн "A Nation on Trial" (Metropolitan Books) остановить ее выпуск. A Nation on Trial - это резко сформулированная критика скандального бестселлера Даниэля Голдхагена "Hitler's Willing Executioners", в котором утверждается, что Холокост был не просто результатом нацистских убеждений и безумия самого Гитлера, но и коренился в распространенной в немецком обществе "элиминационистской идеологии", существовавшей еще до нацистского периода. Как и книга Голдхагена, A Nation on Trial вызвала как похвалу, так и критику со стороны авторитетных ученых. Однако глава АДЛ Абрахам Фоксман заявил, что книгу "Нация под судом" не следовало публиковать, настаивая на том, что вопрос заключается не в том, "верен или неверен тезис Голдхагена, а в том, что является "законной критикой", а что выходит за рамки".57
Похожий эпизод произошел в 2003 году, когда юристы, представляющие гарвардского профессора права Алана Дершовица, направили письма с угрозами в издательство Калифорнийского университета, пытаясь остановить публикацию книги Финкельштейна "За гранью чуткости", представляющей собой развернутую критику книги Дершовица "Доводы в пользу Израиля". Дершовиц также написал губернатору Калифорнии Арнольду Шварценеггеру (который номинально управляет такими государственными учреждениями, как университет) в рамках своей кампании против Финкельштейна. Впоследствии Дершовиц утверждал, что не пытался подавить публикацию, но именно так интерпретировали его действия сотрудники UC Press. Они устояли перед этим давлением и все равно выпустили книгу Финкельштейна.58
Кампания, направленная на то, чтобы американцы не читали и не слышали критических высказываний об Израиле, ведется даже на уровне средней школы. Например, в феврале 2005 года газета New York Sun сообщила, что Халиди из Колумбии участвовал в программе лекций для учителей средних школ, спонсируемой Департаментом образования Нью-Йорка. Газета Sun и некоторые местные политики немедленно принялись за работу, чтобы добиться его увольнения. The Sun обвинила его в том, что он назвал Израиль "расистским государством" (это обвинение Халиди категорически отрицал), а его участие назвал "возмутительным" конгрессмен Энтони Вайнер (D-NY), в то время кандидат в мэры, и "мерзостью" член Бруклинского городского совета Симха Фелдер. Джоэл Кляйн, канцлер Департамента образования, исключил его из программы на следующий день и выступил с публичным заявлением: "Рашид Халиди не должен был участвовать в программе повышения квалификации учителей [Департамента образования], и он не будет участвовать в ней в будущем".59 В следующем году городской совет Нью-Йорка одобрил программу изучения Израиля, "инициированную отделом по связям с общественностью израильского консульства в Нью-Йорке".60 Тем временем коалиция из тридцати с лишним еврейских групп уже организовала новую общенациональную программу по обучению старшеклассников быть более эффективными защитниками Израиля.61
Произраильские группы и отдельные лица ведут многостороннюю борьбу - против студентов, профессоров, администраторов и самой учебной программы - за формирование дискурса в кампусе. Их усилия не были столь успешными в академических кругах, как на Капитолийском холме или даже в средствах массовой информации, но их работа не была напрасной. Несмотря на продолжающиеся беспорядки в регионе и экспансию Израиля на оккупированные территории, сегодня в студенческих городках критика Израиля звучит реже, чем пять лет назад.62
НЕЖЕЛАТЕЛЬНАЯ ТАКТИКА
Как мы неоднократно подчеркивали, лоббирование от имени Израиля является полностью законным, равно как и открытые усилия по формированию общественного мнения путем участия в публичных дискуссиях по вопросам, касающимся Израиля. Мы не считаем, что нынешнее влияние лобби служит интересам США или Израиля, но большинство его тактик разумны и являются частью обычной грубой борьбы, составляющей суть демократической политики. К сожалению, некоторые произраильские люди и группы иногда доводят свою защиту Израиля до незаконных крайностей, пытаясь заставить замолчать тех, кто придерживается неприятных им взглядов. Эти попытки могут включать в себя запугивание и очернение критиков Израиля, или даже попытки нанести ущерб или разрушить их карьеру. В предыдущем обсуждении действий лобби в академических кругах приводится ряд примеров такого поведения, которому нет места в демократическом обществе. Однако лобби не ограничивает свою тактику силового давления академическим миром.
Вспомните, что случилось в октябре 2006 года с Тони Джадтом, историком из Нью-Йоркского университета , который является евреем, но часто критикует действия Израиля. У него была запланирована лекция в польском консульстве в Нью-Йорке на тему "Израильское лобби и внешняя политика США". Польское правительство не спонсировало это мероприятие; консульство просто сдало свои помещения в аренду Network 20/20, независимой группе, которая спонсирует лекции по широкому кругу тем. Дэвид Харрис, исполнительный директор Американского еврейского комитета, узнал о мероприятии и связался с генеральным консулом Польши. Позже Харрис объяснил, что позвонил как "друг Польши" и сказал, что лекция "будет полностью противоречить всему духу польской внешней политики". Генеральный консул также получил два запроса от АДЛ, и позже он описал эти звонки как "оказание деликатного давления... Мы взрослые люди, и наш IQ достаточно высок, чтобы понять это". В последнюю минуту консульство отменило лекцию Джадта, что заставило группу видных американских интеллектуалов выступить с открытым письмом, осуждающим эту очевидную попытку подавить свободную дискуссию.63 Джадт также сообщал о том, что ему и его семье неоднократно угрожали смертью, вдохновленные его предыдущей критикой политики Израиля.64
Аналогичный инцидент произошел в том же месяце, когда французское посольство в США устроило прием по случаю публикации книги Кармен Каллил "Плохая вера", широко известного исследования роли, которую сыграл проклятый французский чиновник (Луи Даркье) в депортации французских евреев в Освенцим. Хотя книга представляет собой страстное и трогательное обвинение Франции в соучастии в Холокосте, в посольство поступили жалобы на короткий отрывок в постскриптуме Каллила: "Когда я разыскивал Луи Даркье, я мучился от того, что мне пришлось так близко познакомиться с беспомощным ужасом евреев Франции и увидеть, что евреи Израиля передают палестинскому народу". Уступив давлению, французское посольство заявило, что "не может поддержать личное мнение автора, выраженное в постскриптуме к книге", и отменило прием.65
Еще более громкое дело - "Меня зовут Рэйчел Корри", пьеса о молодой женщине, которая была убита в марте 2003 года израильским бульдозером, когда пыталась помешать ЦАХАЛу снести палестинский дом в секторе Газа. Спектакль, основанный на дневниках и электронных письмах Корри, был поставлен в апреле 2005 года в лондонском театре Ройал Корт и получил широкое признание. На март 2006 года была запланирована премьера в нью-йоркском театре "Мастерская", имеющем репутацию постановщика неоднозначных спектаклей, но примерно за месяц до запланированного открытия премьера была отложена. New York Times сообщила, что художественный руководитель Мастерской решил отложить спектакль "после опроса местных еврейских религиозных и общественных лидеров об их отношении к произведению" , а газета Los Angeles Times процитировала его слова: "Мы услышали, что после болезни Ариэля Шарона и избрания ХАМАС на недавних палестинских выборах у нас сложилась очень напряженная ситуация".66 (Оригинальная постановка пьесы в Королевском дворе была в итоге перенесена в Нью-Йорк осенью 2006 года для ограниченного проката в восемьдесят представлений). Аналогичный случай произошел в Канаде в декабре 2006 года, когда крупнейший некоммерческий театр страны отменил запланированную постановку пьесы из-за опасений, что она вызовет гнев еврейской общины Торонто.67 И то же самое повторилось в апреле 2007 года, когда театр "Мозаика" в Майами отменил планы по постановке пьесы после протестов, которые газета "Майами Геральд" назвала "бесстрастным, вокальным меньшинством" подписчиков и сторонних лиц.68
Чрезмерное преследование якобы "опасных критиков" даже привело к тому, что одна известная группа оказалась в кулуарах суда. В 1980-х и начале 1990-х годов АДЛ прибегла к услугам частного детектива по имени Рой Баллок, который также занимался сбором разведданных для правительства апартеида в Южной Африке. Буллок, в свою очередь, получил информацию от сотрудника полицейской разведки Лос-Анджелеса, который якобы изымал конфиденциальные документы из полицейского управления и Департамента автотранспорта. В общей сложности эти двое, как сообщается, вели досье на двенадцать тысяч человек и шестьсот организаций в Калифорнии, часть из которых была предоставлена АДЛ. Помимо белых супремасистов и неонацистских групп, объектами слежки стали еврейские диссиденты, арабо-американские группы и другие критики политики израильского правительства. Окружной прокурор Сан-Франциско начал уголовное расследование, и полицейский в итоге признал себя виновным в несанкционированном использовании полицейского компьютера. Но окружной прокурор не захотел преследовать АДЛ, поскольку считал ее силой добра. Вместо этого окружной прокурор принял предложение АДЛ выплатить 75 000 долларов на борьбу с фанатизмом в местном регионе, и никаких уголовных обвинений против организации или Буллока не было выдвинуто.
Однако был подан гражданский иск тремя жертвами, двое из которых были евреями. В итоге АДЛ согласилась на внесудебное урегулирование и выплату каждому из них 50 000 долларов плюс судебные издержки. Глава АДЛ Авраам Фоксман отрицает, что АДЛ шпионила за кем-либо, но защищает свою практику расследования деятельности групп, критикующих Израиль, заявляя, что "жизнеспособное, безопасное, надежное убежище" в Израиле является "неотъемлемой частью безопасности, защиты и выживания еврейского народа". АДЛ не защищала общество от антисемитизма или фанатизма, что является ее заявленной миссией; она просто нацеливалась на людей, которые, как считалось, критиковали Израиль или поддержку США.69
"НОВЫЙ АНТИСЕМИТИЗМ"
Ни одно обсуждение деятельности лобби не будет полным без рассмотрения одного из самых мощных его оружий: обвинения в антисемитизме. Любой, кто критикует действия Израиля или говорит, что произраильские группы оказывают значительное влияние на ближневосточную политику США, имеет все шансы получить ярлык антисемита. Фактически, любой, кто скажет, что существует израильское лобби, рискует быть обвиненным в антисемитизме, хотя AIPAC и Конференция президентов не стесняются описывать свое влияние, а сами израильские СМИ говорят о "еврейском лобби" Америки.70 По сути, лобби одновременно хвастается своим влиянием и часто нападает на тех, кто обращает на него внимание.
Сейчас это обвинение выдвигается в контексте тревожных заявлений о возрождении яростного антисемитизма, особенно в Европе. В октябре 2002 года председатель Конференции президентов Мортимер Б. Цукерман написал в журнале U.S. News & World Report о "позорной заразе антисемитизма", предупреждая, что "Европа снова больна", а обозреватель газеты Boston Globe Джефф Якоби в марте 2004 года посвятил колонку возрождающейся "раковой опухоли антисемитизма в Европе".71 В начале 2004 года посол США в Европейском союзе заявил, что "мы приближаемся к тому моменту, когда все будет так же плохо, как в 1930-е годы "72.72
Измерение антисемитизма - дело непростое, но масса доказательств указывает в противоположном направлении. Действительно, весной 2004 г., когда в Америке широко распространились обвинения в европейском антисемитизме, отдельные опросы европейского общественного мнения, проведенные АДЛ и Исследовательским центром Пью для народа и прессы, показали, что оно действительно снижается.73
Возьмем Францию, которую произраильские группы часто изображают как самое антисемитское государство в Европе, и чья столица, по словам Мартина Переца из New Republic, является "штаб-квартирой антисемитской Европы сегодня, как и во времена Третьей республики".74 Тем не менее, опрос французских граждан, проведенный в 2002 году, показал, что 89 % из них могут представить себе жизнь с евреем; 97 % считают нанесение антисемитских граффити серьезным преступлением; 87 % считают нападения на французские синагоги скандальными; 85 % практикующих французских католиков отвергают обвинение в том, что евреи имеют слишком большое влияние в бизнесе и финансах.75 Глава французской еврейской общины заявил летом 2003 года, что "Франция не более антисемитская страна, чем Америка".76 По данным Ha'aretz, французская полиция сообщила, что в 2005 году число антисемитских инцидентов во Франции сократилось почти на 50 %, и это несмотря на то, что во Франции проживает самое большое мусульманское население среди всех стран Европы.77
Когда в феврале 2006 года французский еврей был зверски убит мусульманской бандой, десятки тысяч французских демонстрантов вышли на улицы, чтобы осудить антисемитизм. Президент Жак Ширак и премьер-министр Доминик де Вильпен посетили поминальную службу жертвы в знак публичного проявления солидарности с французским еврейством.78 Стоит также отметить, что в 2002 году в Германию иммигрировало больше евреев из бывшей советской империи, чем в Израиль, что сделало ее "самой быстрорастущей еврейской общиной в мире", согласно статье в еврейской газете Forward.79 Если бы в Европе действительно было "так плохо, как в 1930-е годы", трудно представить, что евреи переезжали бы туда в большом количестве.
Мы признаем, что Европа не свободна от бедствия антисемитизма. Никто не станет отрицать, что в Европе (как и в США) все еще есть ярые антисемиты-автохтоны, но их число невелико, а их крайние взгляды отвергаются подавляющим большинством европейцев. Мы также не станем отрицать, что среди европейских мусульман существует антисемитизм, часть которого спровоцирована поведением Израиля по отношению к палестинцам, а часть - откровенно расистская.80 В Великобритании, например, Community Security Trust (CST), группа, занимающаяся мониторингом антисемитизма, сообщила о 31-процентном росте подобных инцидентов в 2006 году. Хотя к таким прискорбным событиям никогда нельзя относиться легкомысленно, общее число зарегистрированных инцидентов составило 594 (в стране с населением более шестидесяти миллионов человек), и почти четверть из них пришлась на войну в Ливане в 2006 году. Как признал Марк Гарднер из CST, "это, конечно, не сравнимо с 1930-ми годами или чем-то отдаленно похожим".81 Несколько других групп, в том числе базирующийся в Израиле Глобальный форум против антисемитизма, сообщили, что число антисемитских инцидентов за тот же период фактически сократилось. Учитывая возможные проблемы с кодированием и занижением данных, эти противоречивые результаты свидетельствуют о том, что утверждения о значительном росте или падении фактического уровня антисемитизма следует делать и интерпретировать с определенной осторожностью.82
Когда их заставляют выйти за рамки туманных утверждений, произраильские группы заявляют, что существует "новый антисемитизм", который они приравнивают к критике Израиля.83 Когда в начале 2006 года синод Англиканской церкви проголосовал за отказ от акций компании Caterpillar Inc. на том основании, что Caterpillar производит бульдозеры, используемые для сноса домов палестинцев, главный раввин Великобритании пожаловался, что это "будет иметь последствия". Главный раввин Великобритании пожаловался, что это "будет иметь самые неблагоприятные последствия для... еврейско-христианских отношений в Великобритании", а раввин Тони Бейфилд, глава реформистского движения, заявил: "Существует явная проблема антисионистских, переходящих в антисемитские, настроений, возникающих в низах и даже в средних рядах церкви".84 Церковь не виновна ни в антисионизме, ни в антисемитизме; она просто протестует против политики Израиля.85
Сторонники Израиля, на самом деле, уже давно используют страх перед "новым антисемитизмом", чтобы оградить Израиль от критики. В 1974 году, когда на Израиль оказывалось все большее давление с целью заставить его уйти с земель, завоеванных в 1967 году, Арнольд Форстер и Бенджамин Эпштейн из ADL опубликовали книгу "Новый антисемитизм", в которой утверждалось, что антисемитизм находится на подъеме и примером тому служит растущее нежелание других обществ поддерживать действия Израиля.86 В начале 1980-х годов, когда вторжение в Ливан и расширение израильских поселений вызвали дополнительную критику и когда продажа оружия США арабским союзникам вызывала жаркие споры, тогдашний глава АДЛ Натан Перлмуттер и его жена Рут Энн Перлмуттер выпустили книгу "Настоящий антисемитизм в Америке", в которой утверждалось, что антисемитизм возвращается, о чем свидетельствует давление на Израиль с целью заключения мира с арабами и такие события, как продажа самолетов AWACS в Саудовскую Аравию.87 Перлмуттеры также предположили, что многие "а-семитские" действия, которые они определяют как действия, не мотивированные враждебностью к евреям, тем не менее могут нанести ущерб еврейским интересам (и особенно благополучию Израиля) и легко могут вернуть настоящий антисемитизм.88
Тревожная логика этого аргумента проявляется в том, что в 1990-е годы, когда Израиль был вовлечен в мирный процесс в Осло, об антисемитизме почти не упоминалось. Действительно, один израильский ученый написал в 1995 году, что "никогда прежде, по крайней мере со времен захвата христианством власти над Римской империей, антисемитизм не был столь значительным, как в настоящее время" 89.89 Обвинения в антисемитизме стали широко распространены только весной 2002 года, когда Израиль подвергся жесткой критике во всем мире за жестокое поведение на оккупированных территориях.
Критиков также обвиняют в том, что они предъявляют к Израилю несправедливые требования или ставят под сомнение его право на существование. Так, Натан Щаранский, бывший советский диссидент, а ныне видный израильский писатель и политик, заявляет: "Новый антисемитизм появляется под видом "политической критики Израиля", заключающейся в дискриминационном подходе и двойных стандартах по отношению к еврейскому государству, ставя под сомнение его право на существование".90 Подразумевается, что любой, кто критикует действия Израиля (или действия его сторонников), выступает против его существования и, следовательно, враждебно относится к евреям. Но это ложное обвинение, поскольку оно смешивает критику действий Израиля с отрицанием его легитимности. На самом деле западные критики Израиля почти никогда не ставят под сомнение его право на существование. Вместо этого они ставят под сомнение его поведение по отношению к палестинцам, что является законной критикой; многие израильтяне сами ставят ее под сомнение.
Когда западные критики выдвигают подобные обвинения, Израиль не оценивается по двойным стандартам. Хотя некоторые критики могут выделить Израиль для необоснованной критики, в большинстве своем Израиль оценивается по тем же стандартам, которые люди на Западе применяют ко всем демократическим странам. Этот критерий вполне уместен, тем более что Израиль и его американские сторонники постоянно подчеркивают, что он заслуживает особого отношения, поскольку является "единственной демократией на Ближнем Востоке". Другими словами, от Израиля ожидают, что он будет вести себя как современные Великобритания, Канада, Дания, США и так далее, а не как военная хунта в Бирме, Пакистан Первеза Мушаррафа или Куба Фиделя Кастро. Обращение Израиля с палестинцами вызывает критику, поскольку противоречит общепринятым нормам прав человека и международного права, а также принципу национального самоопределения. И это едва ли не единственное государство, подвергшееся резкой критике на этих основаниях. Соединенные Штаты были широко осуждены за злоупотребления, имевшие место в тюрьме Абу-Грейб, а также за то, как они обращаются с заключенными в Гуантанамо. Но к Америке не предъявляются двойные стандарты; от нее просто ожидают, что она будет соответствовать своим собственным заявленным ценностям и общепринятым принципам прав человека. Так же как и от Израиля.
ВЕЛИКИЙ ГЛУШИТЕЛЬ
Несмотря на все эти тонкости, обвинение в антисемитизме остается широко используемым оружием в борьбе с критиками Израиля, особенно в Соединенных Штатах. Эта тактика эффективна по нескольким причинам. Во-первых, антисемитизм - это набор убеждений, которые привели к огромному злу в прошлом, включая чудовищные преступления Холокоста, и сейчас он полностью дискредитирован в большинстве слоев общества. Обвинение в антисемитизме - один из самых сильных эпитетов, которые можно применить к кому-либо в Америке, и ни один уважаемый человек не хочет быть замаранным этим клеймом. Несомненно, страх прослыть антисемитом отбивает у многих людей желание высказывать свои сомнения по поводу поведения Израиля или достоинств поддержки со стороны США.
Во-вторых, обвинение критиков Израиля или лобби в антисемитизме ведет к их маргинализации на общественной арене. Если обвинение будет выдвинуто, аргументы критика не будут восприниматься всерьез СМИ, правительственными чиновниками и другими влиятельными элитами, а группы, которые в противном случае могли бы обратить внимание на его взгляды, будут лишены желания обращаться к ним. Политики будут особенно неохотно ассоциировать себя с теми, кто был обвинен в антисемитизме, поскольку это может оказать охлаждающее воздействие на их собственную карьеру.
В-третьих, эта тактика работает потому, что любому человеку трудно доказать, что он или она не являются антисемитами, особенно когда критикуют Израиль или лобби. Доказать отрицательный ответ сложно при любых обстоятельствах, особенно когда речь идет о таких вещах, как намерения и мотивы, которые нельзя наблюдать напрямую, и указание на другое поведение, не соответствующее антисемитизму, вряд ли будет иметь большой вес. Поэтому до недавнего времени обвинение в антисемитизме было действенным способом сделать так, чтобы критика Израиля или лобби звучала редко, а когда звучала, то либо игнорировалась, либо презиралась.
Это обвинение, вероятно, найдет отклик среди американских евреев, многие из которых по-прежнему считают, что антисемитизм распространен повсеместно. Мало того, что история евреев в диаспоре дает немало поводов для беспокойства, эта тенденция усиливается той ролью, которую Холокост играет в мировоззрении значительного числа американцев еврейского происхождения. Как ясно показывает Питер Новик в своей фундаментальной книге "Холокост в жизни американцев", это катаклизмическое событие стало ключевым элементом сознания американских евреев. Оно определяет отношение многих американских евреев к окружающему миру, и неудивительно, что у некоторых из них оно породило сильное чувство виктимизации. Несмотря на огромный успех, которого добились евреи в Америке, многие американские евреи по-прежнему опасаются, что яростный антисемитизм может вернуться в любой момент. Как отмечает Джек Вертхаймер, "практически по любым показателям антисемитизм внутри страны резко снизился; однако многие американские евреи продолжают считать, что другие евреи в США являются объектами фанатизма". Фрэнк Рич, обозреватель New York Times, признает такое мнение, когда пишет: "Как и многие другие евреи, я, пожалуй, слишком охотно верю, что весь мир - антисемит".91
Это глубокое чувство страха среди американских евреев стало очевидным, когда весной 2002 года Израиль подвергся резкой критике по всему миру. Нэт Хентофф, пишущий для Village Voice, заметил тогда, что "если включится громкоговоритель и голос скажет: "Все евреи собираются на Таймс-сквер", меня это никогда не удивит", а Рон Розенбаум из New York Observer предупредил американских евреев о вероятности "второго Холокоста" против Израиля. Эти опасения стали настолько громкими, что Леон Визельтье из New Republic, сам являющийся убежденным защитником Израиля, счел необходимым написать статью под заголовком "Гитлер мертв: дело против еврейской этнической паники". Описывая евреев в Соединенных Штатах, он пишет: "Община погружена в возбуждение, в воображение катастрофы. Происходит потеря интеллектуального контроля. Смерть стоит у каждой еврейской двери. Страх дикий. Разум пущен под откос. Тревога - высшее доказательство подлинности. Неточные и подстрекательские аналогии в изобилии. Повсюду образы Холокоста".92 Одним словом, многим американским евреям легко поверить, что человек, критикующий действия Израиля или влияние таких групп, как AIPAC, в душе, скорее всего, антисемит.
По всем этим причинам, столкнувшись с критикой политики Израиля, некоторые его защитники быстро ссылаются на обвинение в антисемитизме. Первый и самый наглядный пример - горячая реакция на недавнюю книгу Джимми Картера "Палестина: Мир, а не апартеид". Несмотря на провокационное название, книга не является ни полемической, ни несимпатичной по отношению к стратегической ситуации Израиля. Картер, безусловно, критикует израильскую оккупацию Западного берега и то, что это означает для живущих там палестинцев, и справедливо замечает, что в Соединенных Штатах трудно вести откровенное обсуждение этих вопросов. Но, как отметил Йосси Бейлин, видный израильский политик, "в критике Картера в адрес Израиля нет ничего такого, что не было бы сказано самими израильтянами".93 Даже использование Картером термина "апартеид" - что, по-видимому, и вызвало большую часть направленного на него гнева - повторяет использование этого термина израильскими критиками оккупации и такими видными южноафриканцами, как лауреат Нобелевской премии мира епископ Десмонд Туту и нынешний министр разведки Ронни Касрилс.94
Как уже отмечалось, АДЛ и КАМЕРА напали на книгу Картера в заметных рекламных объявлениях в крупных газетах, и хотя ряд критиков обратились к сути утверждений Картера, другие сразу же начали личные нападки на бывшего президента.95 Авраам Фоксман заявил: "Я считаю, что он занимается антисемитизмом", а Мартин Перец написал, что Картер "войдет в историю как ненавистник евреев".96 Дебора Липстадт, историк, выигравшая знаковый иск против известного отрицателя Холокоста Дэвида Ирвинга, написала в Washington Post, что "Картер неоднократно - возможно, неосознанно - опускался до традиционных антисемитских утверждений", и предположила, что некоторые взгляды Картера сильно напоминают взгляды бывшего лидера Ку-клукс-клана Дэвида Дюка.97 Как сказал сам Картер, "меня называли антисемитом. Меня называли фанатиком. Меня называли плагиатором. Меня называли трусом".98 Это была удивительная реакция на человека, который в ходе своего руководства египетско-израильским мирным процессом сделал столько, сколько ни один человек, для укрепления общей безопасности Израиля.
Похожая реакция - хотя и в меньшем масштабе - произошла, когда бывший неоконсерватор Фрэнсис Фукуяма опубликовал статью с критикой лекции Чарльза Краутхаммера, прочитанной в 2004 году Ирвингом Кристолом в Американском институте предпринимательства. Анализ Фукуямы был острым, но уважительным (среди прочего, он назвал Краутхаммера "одаренным мыслителем", чьи идеи "стоит воспринимать всерьез"), но его предположение, что взгляды Краутхаммера на то, как вести себя с исламским миром, слишком сильно опираются на опыт Израиля, привело к тому, что Краутхаммер обвинил Фукуяму в антисемитизме.99
Нам небезызвестна эта линия нападения. Когда наша статья "Израильское лобби" была опубликована в журнале London Review of Books в в марте 2006 года, нас широко и ложно обвинили в антисемитизме. Элиот Коэн опубликовал в Washington Post статью под заголовком "Да, это антисемитизм", а газета New York Sun немедленно связала нас с Дэвидом Дюком.100 ADL назвала нашу статью "классическим заговорщическим антисемитским анализом, ссылающимся на еврейскую власть и еврейский контроль", игнорируя наше прямое заявление о том, что лобби - это просто еще одна группа интересов, занимающаяся законной политической деятельностью, а New Republic опубликовала четыре отдельных нападки на нашу статью, все из которых назвали ее антисемитской.101 В отдельных статьях в Wall Street Journal Уильям Кристол обвинил нас в "антииудаизме", а Рут Уисс, гарвардский профессор литературы на идиш, сравнила нашу статью с трудами известного немецкого антисемита XIX века. А в своей собственной критике книги Картера Шмуэль Рознер из Ha'aretz великодушно заметил, что экс-президент и лауреат Нобелевской премии мира "не такой антисемит, как Уолт-Мирсхаймер".102
Тенденция обвинять критиков Израиля в антисемитизме достигла новых высот (или, возможно, нового минимума) в начале 2007 года, когда Американский еврейский комитет выпустил статью профессора английского языка Университета Индианы Элвина Розенфельда под названием "Прогрессивная еврейская мысль и новый антисемитизм". Розенфельд выделил группу либеральных американских евреев (включая драматурга Тони Кушнера, историка Тони Джадта, поэта Эдриенн Рич и обозревателя Washington Post Ричарда Коэна), критически относящихся к Израилю, и обвинил их в участии "вместе" с новым антисемитизмом, отрицающим право Израиля на существование. В своем предисловии к документу исполнительный директор комитета Дэвид Харрис написал: "Самой удивительной и тревожной чертой этой новой тенденции является публичное участие некоторых евреев в словесном натиске на сионизм и еврейское государство".103
Объекты критики Розенфельда горячо опровергали его различные обвинения, а раввин Майкл Лернер из "Тиккун" указал на последствия таких необоснованных обвинений. "Когда мы разговариваем с представителями Конгресса, которые являются либералами или даже крайне прогрессивными по всем остальным вопросам, - пишет он, - они говорят нам в частном порядке, что боятся говорить о том, что политика Израиля разрушительна для интересов Соединенных Штатов или мира во всем мире, чтобы на них не повесили ярлык антисемитов и антиизраильтян. Если это может произойти с Джимми Картером, сказали мне недавно некоторые из них, человеком с безупречными моральными качествами, то никто не может быть в полной политической безопасности".104
Во всех этих случаях не было никаких доказательств реального антисемитизма. Настоящий антисемитизм предполагает, что евреи отличаются от других людей различными неблаговидными признаками, что дает этим другим людям право выделять их и преследовать их в больших и малых масштабах. Антисемиты утверждают, что евреи, которые занимаются, казалось бы, законной политической деятельностью - баллотируются в депутаты, участвуют в политических кампаниях, пишут статьи и книги или организуют лоббистские группы, - на самом деле участвуют в темных и тайных заговорах. Настоящие антисемиты иногда выступают за жесткие меры, чтобы лишить евреев полных политических прав, а иногда поддерживают еще более жестокие преследования евреев. Даже в своих более мягких формах антисемитизм потворствует различным стереотипам и подразумевает, что к евреям следует относиться с подозрением или презрением, а также стремится лишить их возможности полноценно и свободно участвовать во всех сферах жизни общества. В своих основных чертах истинный антисемитизм напоминает другие формы расистской или религиозной дискриминации, которые были подвергнуты всеобщему осуждению в Европе и США после окончания Второй мировой войны.
Напротив, почти все из тех многочисленных язычников и евреев, которые сегодня критикуют политику Израиля или беспокоятся о влиянии лобби на внешнюю политику США, находят подобные взгляды глубоко тревожными и категорически их отвергают. Напротив, они считают, что евреи - такие же люди, как и все остальные, а значит, способны как на хорошие, так и на плохие поступки, и что они имеют право на тот же статус, что и другие члены общества. Они также считают, что Израиль действует как другие государства, то есть энергично защищает свои интересы и иногда проводит мудрую и справедливую политику, а иногда совершает стратегически глупые и даже аморальные поступки. Эта точка зрения противоположна антисемитизму. Она призывает относиться к евреям, как ко всем остальным, а к Израилю - как к нормальной и законной стране. Израиль, с этой точки зрения, следует хвалить, когда он действует хорошо, и критиковать, когда он не действует. Американцы также имеют право расстраиваться и критиковать Израиль, когда он поступает во вред интересам США, а американцы, которым небезразличен Израиль, должны иметь право критиковать его, когда его правительство предпринимает действия, которые, по их мнению, также не отвечают интересам Израиля. Здесь нет ни особого отношения, ни двойных стандартов. Точно так же большинство критиков лобби не считают его заговором или кабалой; скорее, они утверждают, как и мы, что произраильские организации действуют так же, как и другие группы интересов. Хотя обвинение в антисемитизме может быть эффективной тактикой клеветы, оно обычно беспочвенно.
Действительно, есть признаки того, что рефлексивное обвинение в антисемитизме начинает терять свою силу для подавления дискуссий. Нападки на книгу Джимми Картера не помешали бывшему президенту широко разрекламировать ее (включая заметное и успешное выступление в Университете Брандейса), а ряд других общественных деятелей и мейнстримных изданий недавно выступили с разумной критикой израильской политики и влияния лобби.105 Даже Уильям Кристол, похоже, признал, что называние критиков Израиля или лобби антисемитами теряет свою способность заставить замолчать других, написав в Wall Street Journal, что "основные еврейские организации разыгрывали карту "антисемитизма" так часто, что она обесценилась".106 Очевидная причина заключается в том, что все больше людей признают, что это серьезное обвинение продолжает звучать в адрес людей, которые не являются антисемитами, а просто ставят под сомнение политику Израиля или указывают на то, что лобби продвигает политику, которая не всегда отвечает национальным интересам США.
Давайте проясним: антисемитизм - это отвратительное явление с долгой и трагической историей, и все люди должны быть бдительны в отношении его возрождения и осуждать его, когда он возникает. Более того, всех нас должно тревожить наличие подлинного антисемитизма в некоторых частях арабского и исламского мира (и в других обществах - например, в России), а также его затянувшееся присутствие в некоторых сегментах американского и европейского общества. Но очень важно проводить различие между истинным антисемитизмом и законной критикой политики Израиля, потому что размывание этих понятий затрудняет борьбу с истинным фанатизмом и делает более сложным разумное обсуждение внешней политики США. Американцы должны свободно обсуждать деятельность групп, которые заставляют Соединенные Штаты оказывать Израилю щедрую и безоговорочную поддержку, точно так же, как мы изучаем политическую деятельность других групп интересов, не опасаясь быть замазанными или маргинализированными.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Различные стратегии, которые используют группы, входящие в лобби, - как обсуждалось в этой и предыдущей главах, - взаимно усиливают друг друга. Если политики знают, что рискованно ставить под сомнение политику Израиля или неизменную поддержку Израиля Соединенными Штатами, то основным СМИ будет сложнее найти авторитетные голоса, готовые не согласиться с мнением лобби. Если общественный дискурс об Израиле удастся сформировать таким образом, чтобы у большинства американцев сложилось в целом положительное впечатление о еврейском государстве, то у политиков будет еще больше причин следовать примеру лобби. Разыгрывание карты антисемитизма еще больше подавляет дискуссию и позволяет мифам об Израиле оставаться неоспоримыми. Хотя другие группы интересов в той или иной форме используют подобные стратегии, большинство из них могут только мечтать о том, чтобы обладать политическими мускулами, которые накопили произраильские организации. Поэтому возникает вопрос: какое влияние оказывает израильское лобби на внешнюю политику США? Соответствует ли его влияние американским национальным интересам, или оно поощряет политику, которая вредна для Соединенных Штатов и даже для самого Израиля? Именно к этому вопросу мы сейчас и обратимся.
ЧАСТЬ
II
.ЛОББИ В ДЕЙСТВИИ
ВВЕДЕНИЕ К ЧАСТИ
II
Влияние израильского лобби не вызывало бы особого беспокойства, если бы его повестка дня сводилась к тому, чтобы Конгресс продолжал оказывать иностранную помощь еврейскому государству. Хотя для этих денег можно было бы найти лучшее применение, Соединенные Штаты - богатая страна и могут позволить себе ежегодно выделять Израилю более 3 миллиардов долларов. Но усилия лобби не ограничиваются внешней помощью. Как и ряд других групп с особыми интересами, оно также стремится влиять на различные аспекты внешней политики США, в данном случае в первую очередь на Ближний Восток. Эти усилия по формированию политики в регионе вполне объяснимы: хотя материальная помощь очень ценна, еще более полезно, чтобы единственная в мире сверхдержава использовала свой огромный потенциал в интересах Израиля.
Но даже в этом случае этот аспект программы лобби не вызывал бы особого беспокойства, если бы оно поощряло политику, очевидно отвечающую интересам Америки. В следующих пяти главах мы покажем, что это не так. Сегодня у Соединенных Штатов есть три основных интереса на Ближнем Востоке: обеспечение поставок нефти из Персидского залива на мировые рынки, противодействие распространению оружия массового уничтожения и борьба с антиамериканским терроризмом, зарождающимся в регионе. Есть случаи, когда лобби поддерживало политику, направленную на продвижение этих интересов, но многие из политик, которые организации, входящие в лобби, продвигали в течение долгого времени, в конечном итоге привели к тому, что Соединенные Штаты оказались в худшем положении. Конечно, это не входило в их намерения, и группы и отдельные лица, выступавшие за такую политику, несомненно, верили, что действия, которые они поддерживали, будут полезны для Соединенных Штатов. Но они ошибались. Действительно, хотя эта политика была направлена на благо Израиля, многие из них нанесли ущерб и его интересам.
ПОВЕСТКА ДНЯ ЛОББИ
Помимо сохранения американской помощи Израилю, группы лобби стремились к тому, чтобы американская мощь использовалась для формирования ближневосточной обстановки таким образом, чтобы, по их мнению, продвигать интересы Израиля, особенно в сфере безопасности. На практике это означало поддержку Израиля в его длительной борьбе с палестинцами и направление американской мощи против других движений или государств, которые могут враждовать с Израилем.
Как отмечалось в главе 4, в произраильском сообществе существуют разногласия по поводу достоинств создания жизнеспособного палестинского государства, причем лидеры лобби склонны относиться к этой идее более враждебно, чем рядовые члены. Тем не менее, мало кто из сторонников Израиля выступает за беспристрастную политику по отношению к обеим сторонам, и еще меньше тех, кто призывает Соединенные Штаты оказать давление на Израиль с целью достижения урегулирования.
Большинство произраильских групп - и особенно центральные организации лобби - также хотят, чтобы Соединенные Штаты помогли Израилю остаться доминирующей военной державой на Ближнем Востоке. Помимо сохранения щедрой помощи израильскому военному ведомству, эти группы выступают за использование американской мощи для борьбы с главными региональными противниками Израиля: Ираном, Ираком при Саддаме и Сирией. По крайней мере, лобби хочет, чтобы Америка сдерживала эти так называемые государства-изгои и следила за тем, чтобы они не приобрели ядерное оружие. Некоторые из этих групп пошли дальше, выступая за то, чтобы Соединенные Штаты использовали свою мощь для свержения режимов в Иране, Ираке и Сирии и замены их лидерами, готовыми к мирному сосуществованию с Израилем. В лучшем из всех возможных миров Вашингтон изменил бы весь регион, распространив демократию и прекратив поддержку терроризма, направленного как против США, так и против Израиля.
Наконец, лобби подталкивает американских лидеров к разоружению "Хезболлы" и созданию Ливана, дружественного Израилю. Но эти цели не могут быть достигнуты без радикального изменения поведения Ирана и Сирии, поскольку эти государства поддерживают и вооружают "Хезболлу", а Сирия имеет долгую историю участия в ливанской политике. Учитывая эти и другие связи между противниками Израиля, лобби склонно рассматривать их всех как часть единой паутины зла, которую Соединенные Штаты должны если не уничтожить, то хотя бы сдержать.
Чтобы справиться с этими различными угрозами Израилю, ключевые группы лобби призывали Соединенные Штаты развернуть значительные военные силы на Ближнем Востоке. Как мы покажем, лобби сыграло важную роль в обосновании необходимости войны с Ираком, которая стала первым шагом в более широкой кампании региональных преобразований. Даже сегодня многие из наиболее ярых сторонников Израиля на сайте выступают против вывода американских войск из Ирака и их передислокации за пределы региона, поскольку сохранение американских войск в этом регионе позволяет им угрожать противникам Израиля или предпринимать против них действия, если возникнет такая необходимость или возможность.
США И ИЗРАИЛЬ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ
В 1990-е годы лобби добилось значительных успехов в продвижении своей повестки дня, хотя после окончания холодной войны было сложнее доказать, что Израиль является стратегическим активом для Соединенных Штатов. Затем произошли теракты 11 сентября 2001 года, которые заставили американцев обратить пристальное внимание на арабский и исламский мир, и особенно на Ближний Восток. Это был критический момент для Израиля и лобби.
Придет ли администрация Буша к выводу, что тесные связи между Соединенными Штатами и Израилем подпитывают антиамериканский терроризм, и попытается ли она таким образом улучшить свой имидж в арабском и исламском мире, отдалившись - пусть даже незначительно - от Израиля? В частности, будет ли президент Буш оказывать давление на правительство Шарона, чтобы оно прекратило свои усилия по колонизации Западного берега и вместо этого создало жизнеспособное палестинское государство? Может быть, Соединенные Штаты также начнут сокращать свое военное присутствие на Ближнем Востоке, которое значительно увеличилось с 1990 года и работало на благо Израиля?
Это были не пустые опасения. Как мы описываем в главе 2, имелись убедительные доказательства того, что Усама бен Ладен был привержен делу палестинцев и злился на Соединенные Штаты за то, что они так решительно поддерживают Израиль. Было также ясно, что он глубоко возмущен присутствием американских войск на арабской земле, особенно в Саудовской Аравии, и что сочетание этих двух политик разжигало гнев арабов и исламистов на Соединенные Штаты и способствовало усилиям "Аль-Каиды". Могут ли Соединенные Штаты отреагировать на эту ситуацию, вернувшись к своей прежней позиции "офшорного балансира" на Ближнем Востоке и более энергично добиваясь прекращения израильско-палестинского конфликта? Прецеденты подобного ответа уже были: в начале 1980-х годов администрация Рейгана ненадолго разместила американские войска в Ливане, но вывела их оттуда после того, как террорист-смертник убил 241 морского пехотинца в Бейруте. Президенты Джимми Картер и Джордж Буш-старший также добились реального прогресса в установлении мира в регионе, но только за счет давления на Израиль и меньшего внимания к лобби.
Однако, несмотря на эти опасения, сосредоточение внимания на угрозах Ближнего Востока после 11 сентября стало также возможностью для Израиля и его американских сторонников. Если бы администрацию Буша удалось убедить в том, что Израиль - важнейший союзник в войне с терроризмом и что враги Израиля - это также и враги Америки, то, возможно, Соединенные Штаты удалось бы склонить к поддержке жесткой линии Шарона в отношении палестинцев и к тому, чтобы нанести удар по региональным противникам Израиля: Хезболлу, Иран, Ирак и Сирию. По сути, американским политикам нужно было показать, что для Соединенных Штатов имеет хороший стратегический смысл попытаться избавить Ближний Восток от врагов Израиля, которые, как утверждалось, также являются врагами Америки. Как и следовало ожидать, Израиль и ключевые группы в лобби начали работать вместе, чтобы превратить эту возможность в реальность.
Их усилия увенчались успехом. Администрация Буша в итоге приняла взгляды лобби на новую угрозу и отвергла альтернативную парадигму. Соединенные Штаты не только постепенно приняли политические предпочтения Израиля в отношении палестинцев, Ирана и других стран региона, но и приняли многие израильские обоснования этой политики. Американские и израильские лидеры стали говорить так, как будто они выступают с одной и той же страницы.
Принято считать, что этот исход был предопределен. В этой версии событий Буш и Шарон (а теперь и Эхуд Ольмерт) видели мир по сути одинаково. Президенту и его советникам не требовалось особой поддержки со стороны лобби, поскольку они с самого начала приняли взгляды Израиля на то, как следует вести себя с арабским исламским миром, и тем более после 11 сентября.1
Такая интерпретация того, как развивалась ближневосточная политика США после 11 сентября, не совсем верна, поскольку упускает из виду вполне реальные разногласия, которые время от времени возникали между администрацией Буша и израильским правительством. В первый год после 11 сентября Буш и Шарон неоднократно конфликтовали по палестинскому вопросу. Даже после того, как эти споры были улажены, между ними все еще оставались серьезные разногласия по поводу палестинцев. По сути, усилия Буша по урегулированию израильско-палестинского конфликта иногда отражали альтернативную парадигму, которая призывала приложить больше усилий для содействия израильско-палестинскому миру и ослабления враждебности арабских стран. Эта точка зрения пользовалась значительной поддержкой в Государственном департаменте и разведывательном сообществе США, а также среди военных. У Буша также были важные разногласия с Израилем и лобби по поводу политики США в отношении Сирии. Однако и по палестинскому, и по сирийскому вопросам лобби успешно оказывало давление на Буша, чтобы он изменил курс и принял свои политические предпочтения.
Более того, лобби сыграло решающую роль в формировании политики США в отношении Ирака и Ирана, а также грандиозной схемы администрации Буша по превращению Ближнего Востока в море демократий. И лобби работало не покладая рук, чтобы убедить американцев в правоте Израиля во время войны в Ливане летом 2006 года и обеспечить безоговорочную поддержку Израиля политиками из обеих партий.
Это спорные утверждения, и их не следует делать легкомысленно. Как до, так и во время войны в Ираке ряд общественных деятелей высказывали мнение, что ближневосточная политика президента Буша - особенно его решение о вторжении в Ирак - хотя бы отчасти была направлена на благо Израиля. Неудивительно, что как израильтяне, так и видные произраильские американцы оспаривали эту точку зрения, в некоторых случаях ссылаясь на привычное обвинение в том, что такие люди являются антисемитами. Но спорно это или нет, вопрос заключается в фактах: Оказывало ли лобби значительное влияние на ближневосточную политику США? И если да, то были ли результаты благоприятными для США или для Израиля? Ответ на первый вопрос - однозначно да, а ответ на второй - однозначно нет.
Давайте подробнее рассмотрим политику администрации Буша на Ближнем Востоке, начав с поддержки политики Израиля на оккупированных территориях, а затем проанализируем его решение о вторжении в Ирак. Затем мы рассмотрим более широкую политику Вашингтона по трансформации региона, уделив особое внимание его политике в отношении Сирии и Ирана. Наконец, мы рассмотрим действия Америки в ходе войны в Ливане в 2006 году. Мы утверждаем, что в каждом случае политика США была бы иной, если бы лобби не было столь мощным или если бы основные группы внутри него выступали за иной подход. Действия Америки также в большей степени соответствовали бы ее национальным интересам и были бы лучше для Израиля.
7
.
ЛОББИ ПРОТИВ ПАЛЕСТИНЦЕВ
Сейчас это уже почти забыто, но осенью 2001 года и весной 2002 года администрация Буша пыталась снизить антиамериканские настроения в арабском и исламском мире, требуя от Израиля прекратить экспансионистскую политику на оккупированных территориях и выступая за создание палестинского государства. После терактов 11 сентября американские политики полагали, что прекращение израильско-палестинского конфликта или хотя бы серьезная попытка сделать это подорвет поддержку террористических группировок вроде "Аль-Каиды" и будет способствовать созданию международной коалиции против терроризма, в которую могут войти даже такие государства, как Иран и Сирия.1
Однако администрация Буша не смогла убедить Иерусалим изменить свою политику, и Вашингтон в итоге поддержал жесткий подход Израиля к палестинцам. Со временем Буш и его лейтенанты также приняли израильские обоснования этого подхода, и риторика США и Израиля стала похожей. Заголовок газеты Washington Post в феврале 2003 года подытожил ситуацию: "Буш и Шарон почти идентичны в ближневосточной политике".2 Влияние лобби стало одной из главных причин этого сдвига.
История начинается в конце сентября 2001 года. Президент Буш начал давить на премьер-министра Израиля Ариэля Шарона, требуя проявить сдержанность на оккупированных территориях и сделать все возможное, чтобы сдержать насилие Второй интифады. Администрация оказала на Шарона давление, которое газета New York Times назвала "огромным", чтобы он разрешил министру иностранных дел Израиля Шимону Пересу встретиться с палестинским лидером Ясиром Арафатом, несмотря на то что Буш весьма критически относился к руководству Арафата.3 В начале октября новый американский президент впервые публично заявил, что поддерживает создание палестинского государства. Это событие само по себе было неожиданным, поскольку даже президент Клинтон, который усердно работал над созданием двух государств, не осмеливался произносить слова "палестинское государство" на публике до последнего месяца своего правления.4 До 11 сентября Буш подчеркивал, что намерен занять позицию "руки прочь" в отношении арабо-израильского конфликта, поэтому его внезапный интерес к этому вопросу особенно показателен.
Израильские лидеры были встревожены этими событиями, опасаясь, что Вашингтон может "продать" еврейское государство, чтобы завоевать расположение арабов. Газета Washington Post сообщила, что "источники, близкие к Шарону, говорят, что он в ярости от попыток США привлечь Иран, Сирию и другие государства, которые спонсировали нападения на Израиль, в возглавляемую США коалицию".5 В начале октября Шарон вспылил, обвинив Буша в попытке "умиротворить арабов за наш счет". Израиль, предупредил он, "не будет Чехословакией".6 Через несколько часов после этих слов Армия обороны Израиля вторглась в несколько палестинских районов в Хевроне.7
По сообщениям, Буш был разгневан тем, что Шарон сравнил свои действия с капитуляцией Невилла Чемберлена в Мюнхене, а пресс-секретарь Белого дома Ари Флейшер назвал высказывания Шарона "неприемлемыми".8 Израильский премьер-министр принес формальные извинения, но основная проблема осталась нерешенной.9 Позже в октябре, после убийства министра туризма Израиля Рехавама Зееви отколовшейся от него палестинской группировкой, ЦАХАЛ начал еще одно крупномасштабное вторжение на контролируемую палестинцами территорию на Западном берегу. Буш лично встретился с министром иностранных дел Израиля Шимоном Пересом и потребовал быстрого вывода войск, заявив, что надеется, что "израильтяне перебросят свои войска как можно быстрее".10 Израильское правительство отвергло это требование и заявило, что уйдет, когда убедится, что Арафат подавил палестинских террористов. The Guardian написала, что Ариэль Шарон "спровоцировал самую ожесточенную конфронтацию с Вашингтоном с момента прихода к власти Джорджа Буша, категорически отвергнув требование прекратить оккупацию палестинских земель, которая угрожает выживанию Ясира Арафата".11
Шарон и произраильское лобби быстро решили этот растущий спор, убедив администрацию Буша и американский народ в том, что США и Израиль сталкиваются с общей угрозой терроризма. Израильские официальные лица и ключевые группы лобби в течение следующих нескольких лет неоднократно подчеркивали, что между Арафатом и Усамой бен Ладеном нет никакой реальной разницы и что поэтому США и Израиль должны изолировать избранного лидера палестинцев и не вступать с ним в политические отношения. Как сказал Шарон своему "давнему стороннику", обозревателю газеты New York Times Уильяму Сафиру в декабре 2001 года: "Вы в Америке ведете войну против террора. Мы в Израиле ведем войну против террора. Это одна и та же война".12
Опасения Шарона по поводу ближневосточной политики США фактически начались сразу после 11 сентября, за несколько недель до того, как Буш впервые выразил свою поддержку палестинскому государству. 14 сентября он провел телефонный разговор с лидерами американских евреев, в котором дал понять, что обеспокоен тем, что администрация Буша будет относиться к Арафату не так, как к бен Ладену, и что Буш попытается проявить жесткость в отношении Израиля, чтобы заручиться поддержкой арабов в войне с терроризмом. Шарон обратился к этим лидерам за помощью.13 Но после этого разговора мало что произошло, отчасти потому, что почти все в Соединенных Штатах еще не отошли от событий 11 сентября, а также потому, что в тот момент было неясно, куда движется американская политика. В этот неопределенный момент 20 сентября "Проект за новый американский век" опубликовал открытое письмо Бушу, подписанное многими неоконсерваторами, включая Уильяма Дж. Беннета, Элиота Коэна, Аарона Фридберга, Руэла Марка Герехта, Роберта Кагана, Чарльза Краутхаммера, Джин Киркпатрик, Уильяма Кристола, Ричарда Перла и Нормана Подхоретца. В письме Израиль назван "самым верным союзником Америки в борьбе с международным терроризмом" и содержится призыв к президенту "оказать всестороннюю поддержку нашей демократической стране". В письме также рекомендовалось прекратить всякую поддержку Палестинской автономии.14
Широкие контуры политики Буша по борьбе с терроризмом стали гораздо более ясными после того, как он поддержал решение о двух государствах, и ни Шарон, ни лобби не были довольны новой повесткой дня. Американско-израильский комитет по связям с общественностью немедленно отреагировал на высказывания Буша о палестинском государстве, опубликовав заявление, в котором говорилось, что советники, навязывающие Бушу эту идею, "подрывают войну Америки против терроризма. Они поощряют президента вознаграждать, а не наказывать тех, кто укрывает и поддерживает терроризм".15 В то же время Мортимер Цукерман, председатель Конференции президентов крупнейших американских еврейских организаций, заявил, что Буш проводит "очень недальновидную и ошибочную политику".16 Произраильские силы стали повторять эту основную мысль при каждом удобном случае.
Влиятельные деятели лобби начали оказывать давление на администрацию Буша, чтобы она разрешила ЦАХАЛу оставаться в палестинских районах, которые он недавно вновь оккупировал, столько, сколько сочтет нужным Шарон. Авраам Фоксман, глава Антидиффамационной лиги, 23 октября написал письмо госсекретарю Колину Пауэллу, в котором заявил, что "крайне обеспокоен" требованием Госдепартамента к Израилю вывести свои войска из недавно захваченных районов. "Мы считаем подобные комментарии неуместными, - написал он, - и противоречащими давней американской политике, согласно которой Израиль имеет право на самозащиту". Мир объединяется для борьбы с терроризмом, и, к сожалению, Палестинская администрация отказывается предпринимать шаги для прекращения насилия и терроризма".17 Цукерман поддержал эту точку зрения, заявив, что попытка Буша надавить на Израиль была "неуместной, несдержанной и противоречащей логике перед лицом усилий США в войне с терроризмом".18
Лобби работало и в залах Конгресса. 16 ноября 89 сенаторов направили Бушу письмо, в котором похвалили его за отказ от встречи с Арафатом до тех пор, пока палестинский лидер не предпримет необходимые шаги для прекращения насилия против Израиля. Они также потребовали, чтобы Соединенные Штаты не сдерживали Израиль от ответных действий против палестинцев, и настояли на том, чтобы администрация публично заявила, что она твердо стоит на стороне Израиля. По данным New York Times, письмо "стало результатом встречи, состоявшейся две недели назад между лидерами американской еврейской общины и ключевыми сенаторами", добавив, что AIPAC "особенно активно давал советы по поводу письма".19
К концу ноября отношения между Иерусалимом и Вашингтоном значительно улучшились. Это произошло отчасти благодаря усилиям лобби, а также благодаря первой победе Америки в Афганистане, которая снизила потребность в поддержке арабских стран в борьбе с "Аль-Каидой". В начале декабря Шарон посетил Белый дом и провел дружескую встречу с Бушем. На самом деле, как раз перед началом встречи ЦАХАЛ атаковал цели в Газе в ответ на три взрыва, совершенные террористами-смертниками в Израиле. Буш не стал критиковать израильтян или просить их о сдержанности в будущем. Вместо этого пресс-секретарь Белого дома подчеркнул, что "Израиль - суверенное государство" и что у него "есть право жить в безопасности". В то же время Буш потребовал от Арафата сделать больше для прекращения терроризма против Израиля.20
В феврале 2002 года Шарон вновь посетил Белый дом, и у него состоялась еще одна дружеская встреча с Бушем. Израильский премьер-министр повторил обвинение в том, что Арафат поддерживает терроризм, и назвал его главным препятствием на пути урегулирования израильско-палестинского конфликта. Теперь Буш был явно восприимчив к этой линии аргументации. Он поверил сообщениям о том, что Арафат стоит за скандальным инцидентом с судном Karine A, который произошел месяцем ранее, в январе 2002 года. Судно Karine A, груженное пятьюдесятью тоннами оружия и взрывчатки, следовало из Ирана, когда было захвачено израильскими военно-морскими силами в Красном море. Его конечным пунктом назначения, по-видимому, была Газа, хотя в то время доказательства были неясны. Некоторые утверждали, что оружие предназначалось для "Хезболлы" в Ливане.21
Хотя не было никаких конкретных доказательств, прямо обвиняющих Арафата, израильское правительство и лобби упорно пытались доказать, что Арафат приобрел оружие и взрывчатку, чтобы способствовать своей террористической кампании против Израиля.22 Палестинский лидер отрицал свою ответственность за взрыв "Карин А", а госсекретарь Колин Пауэлл и другие заявили, что не видели доказательств, противоречащих утверждениям Арафата о его невиновности.23 Однако в итоге Буш согласился с Израилем и его сторонниками. Находясь в Белом доме рядом с Шароном, Буш сказал: "Господин Арафат услышал нас. Я не могу быть более ясным... Он должен сделать все, что в его силах, для борьбы с террором. Очевидно, что мы были сначала удивлены, а затем крайне разочарованы, когда "Карин А" появилась с оружием, оружием, которое могло быть предназначено только для одного - для террора".24
ЛОББИ УНИЖАЕТ БУША
Несмотря на сближение позиций Америки и Израиля, в конце марта 2002 года между двумя государствами вновь вспыхнули проблемы, когда террорист-смертник из ХАМАС убил тридцать израильтян во время пасхального седера. Палестинская администрация немедленно осудила этот теракт и пообещала преследовать виновных. Но израильтяне остались равнодушны к ее удручающим действиям по наказанию боевиков; с них было достаточно. Шарон начал операцию "Оборонительный щит", в ходе которой ЦАХАЛ вернул контроль практически над всеми основными палестинскими районами на Западном берегу.25 Буш сразу же понял, что действия Израиля повредят имиджу Америки в арабском и исламском мире и подорвут войну с терроризмом, поэтому 4 апреля он потребовал от Шарона "прекратить вторжения и начать вывод войск". Через два дня он подчеркнул это требование, заявив, что это означает "вывод войск без промедления". 7 апреля советник Буша по национальной безопасности Кондолиза Райс заявила журналистам, что "без промедления" означает "без промедления". Это значит сейчас". В тот же день госсекретарь Пауэлл отправился на Ближний Восток, чтобы оказать давление на все стороны и заставить их прекратить борьбу и начать переговоры.
Вскоре администрация столкнулась с необходимостью принять другой подход. Главной мишенью стал Пауэлл, который не только считался несимпатичным, если не враждебным, по отношению к Израилю, но и планировал встретиться с Арафатом во время своей ближневосточной поездки. Госсекретарь сразу же начал ощущать на себе жар от ярых сторонников Израиля в офисе вице-президента и Пентагоне, которые подталкивали Буша и Райс к отказу от попыток сдержать Израиль. Райс постоянно разговаривала с Пауэллом по телефону, иногда казалось, что она устраивает ему "выволочку". Он считал, что ее беспокойство отражает "взгляды кого-то в Белом доме".26
Неоконсерваторы в средствах массовой информации также обрушились на Пауэлла. Роберт Каган и Уильям Кристол написали в Weekly Standard 11 апреля, что Пауэлл "практически стер различие между террористами и теми, кто борется с террористами".27 На следующий день Дэвид Брукс, работавший в то время в Weekly Standard, в программе NewsHour с Джимом Лерером охарактеризовал поездку Пауэлла как "катастрофу в противовес неслыханной катастрофе". Далее он сказал, что Пауэлл "нанес ущерб престижу США... разрушил американскую политику на Ближнем Востоке... и, что самое главное, он нанес ущерб нашей моральной чистоте".28 Бывший премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, который в то время отстаивал интересы Израиля в США, еще до приезда Пауэлла в Израиль заявил, что его поездка "ни к чему не приведет".29 Он был прав: баланс сил внутри администрации настолько быстро и полностью изменился в пользу Пауэлла, что его заместитель в Вашингтоне позвонил секретарю в Израиль и сказал ему: "Я держу здесь чертовы ворота. Они едят сыр за ваш счет".30 Позже Пауэлл сказал, что его поездка на Ближний Восток была "десятью самыми жалкими днями, которые только можно себе представить".31
Пауэлл понял, о чем свидетельствует его поведение на совместной пресс-конференции с Ариэлем Шароном перед отъездом из Израиля. "Язык госсекретаря, его телодвижения и вербальная речь, - пишет Джон Симпсон из Sunday Telegraph, - определенно не были похожи на язык начальника кассы, пришедшего призвать клиента к ответу. Далеко не так. Мистер Пауэлл выглядел вкрадчивым, почтительным; несомненно, он понимает, насколько велика поддержка г-на Шарона в Вашингтоне и насколько велико влияние его друзей на президента".32 Предсказание Нетаньяху оказалось верным. Поездка Пауэлла "ни к чему не привела".
Второй мишенью стал сам Буш, на которого давили еврейские лидеры и христианские евангелисты. Том ДеЛэй и Дик Арми особенно настойчиво заявляли о необходимости поддержки Израиля, а ДеЛэй и лидер сенатского меньшинства Трент Лотт посетили Белый дом 10 апреля и лично предупредили Буша, чтобы он отступил.33 На следующий день, по данным журнала Time, "группа евангелических лидеров во главе с преподобным Джерри Фолвеллом и бывшим кандидатом в президенты Гэри Бауэром направила Бушу письмо с требованием, чтобы администрация "прекратила давление" на Шарона с целью заставить его уйти с Западного берега. После того как Фолвелл призвал своих последователей сделать то же самое, в Белый дом посыпались звонки и электронные письма. На следующий день, по словам источников, старшие помощники президента позвонили Фолвеллу, чтобы заверить его в том, что Буш поддерживает Шарона".34
Первый внешний признак того, что Буш уступает, появился в тот же день (11 апреля) - всего через неделю после того, как он настоял на том, чтобы Шарон вывел свои войска, - когда Ари Флейшер заявил, что президент верит, что Шарон - "человек мира".35 Буш публично повторил это заявление 18 апреля после возвращения Пауэлла из его неудачной миссии, и президент также сказал журналистам, что Шарон удовлетворительно отреагировал на его призыв к полному и немедленному выводу войск.36 Шарон ничего подобного не сделал, но Буш больше не хотел поднимать этот вопрос. Израиль объявил о формальном завершении "Оборонительного щита" 21 апреля, но силы ЦАХАЛа остались во многих палестинских районах, и значительные элементы израильского режима контроля действуют и по сей день.
Другие группы лобби продолжали оказывать давление. Конференция президентов и Объединенные еврейские общины спонсировали крупный митинг в Вашингтоне в середине апреля, на котором выступили Арми, Нетаньяху, Цукерман, лидер меньшинства Палаты представителей Ричард Гепхардт и другие видные деятели. Толпа даже освистала заместителя министра обороны Пола Вулфовица (с криками "Долой Арафата"), когда он вскользь упомянул о страданиях палестинцев и возможности создания палестинского государства. Мортон Кляйн, глава Сионистской организации Америки, сказал, что "если Буш не получит сигнал прекратить давление на Израиль, то этим митингом мы упустим прекрасную возможность". В ответ на митинг неназванный чиновник администрации заметил, что "политика не основывается на том, что популярно". Однако тот же чиновник признал, что "мы так много слышим от еврейских лидеров, и то, что на этот [митинг] пришло так много евреев, говорит о многом".37
Тем временем Конгресс также поддерживал Шарона. В середине апреля Нетаньяху посетил Капитолийский холм, где встретился с сорока сенаторами, сопровождаемый "кордоном безопасности, подходящим для главы государства".38 2 мая сенат преодолел возражения администрации и принял две резолюции, подтверждающие поддержку Израиля (голосование в сенате было 94 против 2; версия палаты представителей прошла 352 против 21). В обеих резолюциях подчеркивалось, что Соединенные Штаты "солидарны с Израилем" и что обе страны, цитируя резолюцию Палаты представителей, "в настоящее время вовлечены в общую борьбу с терроризмом". Версия Палаты представителей также осуждала "продолжающуюся поддержку террора со стороны Ясира Арафата", который был представлен как центральный элемент проблемы терроризма.39
Несколько дней спустя двухпартийная делегация Конгресса, находившаяся в Израиле с миссией по изучению фактов, публично заявила, что Шарон (который в то время находился в Вашингтоне на встрече с Бушем) должен противостоять давлению администрации, требующей переговоров с Арафатом.40 Затем, 9 мая, подкомитет по ассигнованиям Палаты представителей собрался, чтобы рассмотреть вопрос о выделении Израилю дополнительных 200 миллионов долларов на борьбу с терроризмом. Белый дом был против этого пакета, и госсекретарь Пауэлл взял на себя инициативу и встретился с лидерами конгресса, пытаясь остановить его. Но лобби поддержало его, так же как оно помогало авторам двух резолюций Конгресса. Пауэлл проиграл, и Буш неохотно подписал закон, предоставив Израилю деньги.41
Шарон и лобби выступили против президента Соединенных Штатов и его госсекретаря и одержали победу. Шеми Шалев, журналист израильской газеты Ma'ariv, сообщил, что помощники Шарона "не могли скрыть своего удовлетворения в связи с провалом Пауэлла. Шарон увидел белый цвет в глазах президента Буша, - хвастались они, - и президент моргнул первым". Действительно, унижение Буша не осталось незамеченным комментаторами по всему миру. Ведущая испанская ежедневная газета El País выразила мнение многих сторонних наблюдателей, заметив: "Если вес страны измеряется степенью ее влияния на события, то сверхдержава - это не США, а Израиль".42 Однако именно произраильские силы в Соединенных Штатах, а не Шарон или Израиль, сыграли ключевую роль в срыве попыток Буша проводить более взвешенную политику.
"ЧЕМ БОЛЬШЕ ВСЕ МЕНЯЕТСЯ..."
Несмотря на эти неудачи, Буш продолжал искать способ положить конец Второй интифаде и создать жизнеспособное палестинское государство, живущее в мире по соседству с Израилем. Он понимал, что в национальных интересах Америки - как можно скорее урегулировать арабо-израильский конфликт. Однако Буш не приблизился к достижению этой цели, главным образом потому, что с весны 2002 года баланс сил между Бушем и лобби практически не изменился. Такая ситуация дает израильским лидерам значительные рычаги влияния на ближневосточную политику Буша и позволяет им игнорировать или нейтрализовать политику, которая им не нравится.
Стремясь выйти за рамки своих проблем весной 2002 года, Буш 24 июня выступил с большой речью по Ближнему Востоку.43 Это было примечательное выступление по двум причинам. Во-первых, Буш утверждал, что Арафат должен отказаться от власти, прежде чем мирный процесс сможет продвинуться вперед. "Мир", - сказал он, - "требует нового и иного политического палестинского руководства". По сути, как отметил Дэвид Ландау в газете Ha'aretz, "Ясир Арафат, казавшийся бессмертным лидером палестинского национального движения, был политически убит... президентом Джорджем Бушем".44 Израильтяне, которые уже несколько месяцев призывали к изоляции Арафата, были в экстазе. По крайней мере, два видных консервативных израильтянина, Натан Щаранский и Биньямин Нетаньяху, утверждали, что именно они сыграли важную роль в том, чтобы убедить Буша включить это требование в свою речь.45 Ha'aretz опубликовала статью об этой речи под заголовком "Анализ: Ариэль Шарон соглашается со своими собственными идеями".46
Во-вторых, Буш призвал к созданию палестинского государства к 2005 году. Стремясь к этой цели, он подчеркнул, что "поселенческая деятельность Израиля на оккупированных территориях должна быть прекращена" и, по мере улучшения ситуации в сфере безопасности, "израильские войска должны полностью отойти на позиции, которые они занимали до 28 сентября 2000 года [начало Второй интифады]". Буш подвергся широкой критике за то, что не сказал больше о том, как будет выглядеть окончательное урегулирование и как он планирует до него добраться.47 Хотя речь, безусловно, была туманной в отношении деталей будущего соглашения, комментарии Буша, тем не менее, были важны. В то время администрация Буша в тесном сотрудничестве с Европейским союзом, Россией и ООН разрабатывала "Дорожную карту", ведущую к достижению мира между Израилем и палестинцами путем переговоров. План так называемого "квартета" был разработан специально для того, чтобы опираться на основные положения, изложенные в речи Буша.
По сути, летом 2002 года администрация Буша решила, что "Дорожная карта" - лучший способ урегулирования израильско-палестинского конфликта. Однако до весны 2003 года прогресс в ее реализации был незначительным. Задержка была связана с тем, что потребовалось время, чтобы убедить Арафата отойти от дел, а "квартету" - проработать детали "дорожной карты". Кроме того, администрация Буша была занята подготовкой к войне с Ираком, в который она вторглась 19 марта 2003 года. Серьезное движение по "Дорожной карте" наконец началось 7 марта, когда Арафат дал понять, что сокращает свою политическую власть, выдвинув Махмуда Аббаса на пост премьер-министра Палестинской автономии.48 Неделю спустя, 14 марта, Буш заявил, что готов продвигать "Дорожную карту". 30 апреля "квартет" обнародовал детали этого мирного плана.49
Затем в начале июня президент отправился на Ближний Восток, чтобы продвинуть "Дорожную карту" и попытаться укрепить позиции Аббаса по отношению к Арафату. Престиж Буша был на высоте после успешного свержения Саддама. Его триумфальная фотосессия "Миссия выполнена" на корабле ВМС США "Авраам Линкольн" состоялась в предыдущем месяце, проблемы послевоенного восстановления Ирака были едва заметны, а популярность Буша на родине была почти на рекордном уровне. Он находился в идеальном положении, чтобы заставить все стороны всерьез задуматься о мире. 3 июня он встретился с арабскими лидерами в Египте, а на следующий день - с Аббасом и Шароном в Акабе (Иордания). Перед поездкой репортеры скептически высказывались о том, сможет ли Буш оказать давление на Израиль для достижения своих целей, особенно в условиях приближающейся кампании по переизбранию в 2004 году. "Конечно, я могу", - сказал он им. "Если бы я боялся принимать решения, необходимые по политическим причинам для продвижения процесса, я бы не поехал".50
Встречи прошли в теплой обстановке, и попытки Буша принять непосредственное участие в мирном процессе, казалось, начались удачно. Но "Дорожная карта" ни к чему не привела. Несмотря на то, что Шарон время от времени прислушивался к плану "квартета", он был против создания жизнеспособного палестинского государства, а значит, не был заинтересован в переговорах с палестинцами, поскольку целью таких переговоров было создание именно такого государства на оккупированных территориях. Его несогласие с "Дорожной картой" было ясно задолго до марта 2003 года. В редакционной статье от 16 декабря 2002 года газета Washington Post писала, что, хотя Шарон "говорил избирателям о своей готовности поддержать план Буша", на самом деле его "посланники резко критиковали проект "дорожной карты" на встречах с американскими чиновниками". По сообщениям израильской прессы, сам г-н Шарон на недавнем заседании кабинета министров назвал план администрации "неуместным"".51
В середине марта 2003 года, когда Буш объявил, что продвигает "Дорожную карту", Шарон не высказывался публично, главным образом потому, что не хотел критиковать Буша, когда Соединенные Штаты готовились к вторжению в Ирак.52 Тем не менее взгляды Шарона на этот план не изменились, как пояснил Шеми Шалев в статье в Forward: "Стратегическая цель Шарона и его советников - в конечном счете подорвать "дорожную карту" и исключить трех оставшихся членов [ЕС, ООН и Россию] так называемого "мадридского квартета"... из активного участия в мирном процессе".53 В середине апреля газета Ha'aretz в редакционной статье заявила, что Шарон "не осознал концептуальных изменений, необходимых для достижения мирного соглашения, основанного на компромиссе. По-видимому... премьер-министр еще не отказался от видения поселений и ползучей аннексии Западного берега".54
Учитывая оппозицию Шарона к "дорожной карте", неудивительно, что главы ключевых организаций лобби рассматривают план Буша как "дорожную карту в никуда", по выражению председателя Конференции президентов Цукермана.55 Через несколько часов после того, как 14 марта Буш заявил, что он поддерживает "Дорожную карту", советник по национальной безопасности Кондолиза Райс встретилась в Белом доме с делегацией еврейских лидеров. Целью встречи, согласно статье в Ha'aretz, было "нейтрализовать оговорки американских евреев относительно плана".56 Но, согласно той же статье, "Райс не смогла развеять опасения многих участников встречи". Особенно критично высказывались Абрахам Фоксман, глава АДЛ, и Малькольм Хоенлейн, исполнительный вице-председатель Конференции президентов. Хотя Хоенлейн заявил, что необходимо дождаться реакции Израиля на план, он подчеркнул, что американская еврейская община поддержит Израиль, если тот выскажет свои сомнения.
AIPAC также выступила автором письма президенту Бушу на Капитолийский холм, призывая его не оказывать давление на Израиль в отношении "Дорожной карты" и требуя, чтобы палестинцы полностью выполнили требования плана по безопасности, прежде чем Израиль пойдет на какие-либо уступки. К началу мая письмо подписали 85 сенаторов и 283 представителя.57 Хотя AIPAC в конечном итоге одобрил "Дорожную карту" с оговорками, он не проводил кампанию по завоеванию ее поддержки в Конгрессе, что "фактически оставило фронт лоббирования открытым для групп, открыто выступающих против плана".58 Многие произраильские комментаторы осудили решение администрации продвигать "Дорожную карту". Например, Чарльз Краутхаммер в газете Washington Post утверждал, что "продолжение реализации "дорожной карты" до тех пор, пока Арафат сохраняет хоть какую-то власть, является "дипломатическим самоубийством""59.59 Томас Л. Фридман из New York Times, однако, критиковал крупные еврейские организации за то, что они не поддержали мирный план.60 Кроме более "голубиных" групп, таких как сообщество "Тиккун" и Израильский политический форум, было мало произраильских групп, с энтузиазмом поддерживающих "Дорожную карту". Это означало, что у нее нет будущего.
Поэтому израильские сторонники жесткой линии не сильно беспокоились по поводу "дорожной карты", когда 30 апреля были прописаны ее детали. В статье в Ha'aretz на следующий день Брэдли Берстон спрашивал: "Так почему же эти люди улыбаются?"61 Ответ заключается в том, что администрация Буша в частном порядке достигла ряда договоренностей с Шароном и его лейтенантами, которые значительно ослабили их опасения по поводу мирного плана "квартета".62 Так, газета Financial Times сообщила, что Эллиотт Абрамс и Стивен Хэдли, два ключевых игрока в Совете национальной безопасности, тайно заверили Шарона, "что он не столкнется с давлением США по поводу "дорожной карты"".63
Тем не менее Шарон, должно быть, испытывал беспокойство после поездки Буша на Ближний Восток в начале июня 2003 года, которую многие рассматривали как важный шаг в продвижении мирных усилий президента. Вскоре после возвращения президента в США Израиль попытался убить Абдель Азиза Рантиси, одного из ключевых лидеров ХАМАС, но не смог. Это было первое из семи заказных убийств за пять дней.64 В мае Шарон пообещал госсекретарю Пауэллу, что Израиль прекратит целенаправленные убийства, если они не будут связаны с "тикающей бомбой", что в данном случае явно не соответствовало действительности.65 Более того, за день до нападения ХАМАС объявил, что готов возобновить переговоры о прекращении огня.66 Более того, газета Forward сообщила, что на саммите в Акабе Шарон "согласился избегать действий, которые могут "накалить" ситуацию и ослабить нового палестинского премьер-министра".67 Израильские комментаторы понимали, что премьер-министр Израиля сейчас пытается потопить "Дорожную карту". "Любопытное время проведения кампании убийств, - писал корреспондент Ha'aretz, - не осталось незамеченным израильтянами".68
Буш был недоволен. Однако он лишь мягко упрекнул Шарона, сказав 10 июня: "Я обеспокоен недавними атаками израильских вертолетов". Замечания его помощников, по словам Washington Post, были лишь "немного сильнее". Но даже малейшая критика Израиля была неприемлема для сторонников жесткой линии в лобби, которые вскоре мобилизовались, чтобы проверить краткую демонстрацию независимости Буша. ДеЛэй провел частную встречу с помощниками президента и сказал им, что он будет продвигать резолюцию Конгресса в поддержку Израиля, если Буш продолжит критиковать его. Вечером 11 июня Буш устроил ужин в Белом доме с сотней еврейских лидеров, чтобы отметить новую выставку в Мемориальном музее Холокоста. Малкольм Хоенлейн, который встречался с Бушем в тот вечер в частном порядке, сказал, что президент "и другие в Белом доме признали, что их реакция может быть контрпродуктивной". Далее Хоенлейн сказал, что "люди были немного ошеломлены комментариями, и, насколько все могли судить, Белый дом был прекрасно осведомлен об этом".69
На следующий день, 12 июня, Белый дом совершил очередной разворот и решительно поддержал Израиль. Газета Washington Post сообщила, что "в скоординированных заявлениях официальные лица Белого дома и Госдепартамента попытались переключить внимание дипломатов с действий Израиля на обязательства, взятые арабскими лидерами на саммите в Египте на прошлой неделе, прекратить финансирование и поддержку террористических атак против израильтян. Госсекретарь Колин Пауэлл говорил об этом в ходе телефонного разговора с министрами иностранных дел арабских стран".70 Ари Флейшер, пресс-секретарь Белого дома, заявил: "Дело не в Израиле", а в "террористах, которые убивают, пытаясь остановить процесс, дающий надежду на продвижение вперед".71 Позже в том же месяце Палата представителей приняла резолюцию - 399 голосами против 5, - в которой выражалась "солидарность с израильским народом" и говорилось, что Израиль полностью оправданно применяет силу для борьбы с терроризмом.72
Буш в очередной раз попытался обуздать действия Израиля, которые усилили антиамериканизм в арабском и исламском мире и подорвали войну администрации с терроризмом, но в итоге потерпел очередное унизительное поражение.73
ОДНОСТОРОННИЙ ПОДХОД, ДОРОЖНАЯ КАРТА
Примерно такая же картина наблюдалась в конце июля 2003 года, когда администрация Буша начала высказывать свои возражения против строительства Израилем так называемого забора безопасности, который, по общему мнению, был попыткой Израиля создать "факты на местах", которые станут серьезным препятствием для урегулирования путем переговоров. Вопрос заключался не в самом строительстве забора, а в его предполагаемом маршруте, который, по сути, включит в себя дополнительные части оккупированных территорий и создаст значительные дополнительные трудности для тысяч палестинцев.74Буш выразил свое недовольство на совместной пресс-конференции в Белом доме с премьер-министром Палестины Махмудом Аббасом 25 июля: "Я считаю, что стена - это проблема, и я обсуждал это с Ариэлем Шароном. Очень трудно развивать доверие между палестинцами и Израилем, когда стена проходит по Западному берегу".75 Но четыре дня спустя в Белом доме, когда Буш стоял рядом с ним, Шарон дал понять, что намерен продолжить строительство забора, хотя и сказал, что постарается свести к минимуму трудности, которые он причиняет палестинцам. Буш не стал оспаривать Шарона, а согласился с мнением премьер-министра, что палестинский терроризм является "фундаментальным препятствием на пути к миру".76
Тем не менее, администрация Буша продолжала выражать свое недовольство строительством барьера безопасности. Госсекретарь Пауэлл в одном из интервью предположил, что забор - это попытка Израиля присвоить палестинские земли, а Кондолиза Райс намекнула, что администрация может вычесть стоимость забора из 9 миллиардов долларов кредитных гарантий, которые США одобрили в апреле.77 Сторонники Израиля в Конгрессе мобилизовали свои силы и, как выразился сенатор Чарльз Шумер, подчеркнули Белому дому, что если президент "пренебрежет волей Конгресса и попытается наказать Израиль за самозащиту, Конгресс сделает все возможное, чтобы эти кредитные гарантии не были задержаны".78 Сами израильтяне не были серьезно обеспокоены. Как сказал один высокопоставленный израильский чиновник: "На нас не оказывается никакого давления... Соединенные Штаты - очень динамичная демократия, а это очень политически ориентированная администрация. Реальность иногда определяется политическими ограничениями".79
Однако вопрос о кредитных гарантиях не был решен, и в конце ноября администрация Буша заявила, что сократит 289,5 миллиона долларов из 3 миллиардов долларов, выделенных Израилю в начале года. Лобби не выразило решительного протеста, главным образом потому, что наказание было фактически слабой пощечиной. Соединенные Штаты не сокращали прямую иностранную помощь - реальное мясо и картофель материальной поддержки Израиля. Сокращение гарантий по кредитам примерно на 10 процентов просто означало, что Израилю придется платить более высокую процентную ставку по небольшой части общей суммы, которую он собирался занять. Бывший генеральный директор Министерства финансов Израиля подсчитал, что это обойдется Израилю примерно в 4 миллиона долларов в год за счет более высоких процентных ставок, что не так уж и много для такого процветающего государства, как Израиль.80
Осенью 2003 года администрация Буша одержала еще одну маленькую победу. Шарон угрожал изгнать Арафата с Западного берега и отправить его в изгнание. Пауэлл и Райс сказали израильтянам, что изгнание палестинского лидера неприемлемо для США. Они поняли, и Арафат остался на Западном берегу.81
Но эти маленькие победы не были признаками изменения ситуации. Напротив, осенью 2003 года Шарон начал действовать, чтобы раз и навсегда разрушить "дорожную карту" Джорджа Буша, продвигая свой собственный план одностороннего размежевания.82 В ноябре Шарон пригласил Эллиота Абрамса, старшего директора по делам Ближнего Востока и Северной Африки в Совете национальной безопасности (СНБ) и известного неоконсерватора, на секретную встречу в Рим. На встрече Шарон сообщил американскому чиновнику, что вместо того, чтобы добиваться урегулирования путем переговоров, как того требует "Дорожная карта", он намерен навязать палестинцам свое собственное урегулирование.83 По мере развития политики в течение следующих нескольких месяцев стало ясно, что сначала Израиль выведет все свои поселения из Газы и передаст эту территорию палестинцам. Затем Израиль передаст палестинцам некоторые районы Западного берега, но сохранит за Израилем значительную часть спорных земель.
Решение Шарона оставить эти части оккупированных территорий палестинцам было основано не на сочувствии к их бедственному положению, а на страхе, что если Израиль сохранит за собой Газу и весь Западный берег, то арабы вскоре превысят численность евреев в "Большом Израиле". Другими словами, демографический вопрос определял политику премьер-министра.84
Палестинцы практически не будут иметь права голоса в этом процессе. Израиль будет диктовать условия урегулирования, и в итоге палестинцы не получат собственного государства. Дов Вайсгласс, ближайший советник Шарона, ясно дал понять это, сказав, что "значение того, что мы сделали... заключается в замораживании политического процесса. А когда вы замораживаете этот процесс, вы препятствуете созданию палестинского государства и предотвращаете дискуссию о беженцах, границах и Иерусалиме. По сути, весь этот пакет, который называется палестинским государством, со всем, что он влечет за собой, был снят с нашей повестки дня на неопределенный срок". Вайсгласс также сказал, что план Шарона "фактически является формальдегидом. В нем содержится такое количество формальдегида, которое необходимо для того, чтобы не было политического процесса с палестинцами".85
Можно было ожидать, что Буш будет сердиться на Шарона и пытаться сохранить "дорожную карту", тем более что президент, по словам его советника по национальной безопасности, считал, что "это единственный курс, который обеспечит прочный мир и безопасность".86 Однако все произошло иначе. Весной 2004 года Буш публично поддержал односторонний подход Шарона, заявив, что это был "смелый мужественный шаг" и что мир должен "поблагодарить" Шарона за то, что он пошел на это.87 Затем, 14 апреля, Буш резко изменил политику всех президентов, начиная с Линдона Джонсона, заявив на сайте , что Израилю не придется возвращать практически все территории, оккупированные в 1967 году, и что палестинским беженцам не будет позволено вернуться в свои прежние дома в Израиле, а придется поселиться в новом палестинском государстве.88 Ранее американская политика заключалась в том, что израильтяне и палестинцы будут вести переговоры по этим вопросам. Эти шаги вызвали возмущение на Ближнем Востоке, но в США их восприняли как умную политику в год, когда Джордж Буш был готов к переизбранию.89
В начале 2004 года Томас Л. Фридман из New York Times так сформулировал суть затруднительного положения Буша в израильско-палестинском конфликте: "Господин Шарон держит палестинского лидера Ясира Арафата под домашним арестом в своем офисе в Рамалле, а Джорджа Буша - под домашним арестом в Овальном кабинете. Господин Шарон держит господина Арафата в окружении танков, а господин Буш окружен еврейскими и христианскими произраильскими лоббистами, вице-президентом Диком Чейни, который готов сделать все, что прикажет господин Шарон, и политическими кураторами, уговаривающими президента не оказывать никакого давления на Израиль в год выборов - все они сговорились, чтобы президент ничего не делал".90
В течение всего этого периода израильтяне продолжали строить поселения на Западном берегу, несмотря на протесты американцев и на то, что "Дорожная карта" прямо призывает Израиль "заморозить всю поселенческую деятельность (включая естественный рост поселений)".91 Они также продолжали убивать палестинских лидеров, иногда в самые неподходящие моменты - по крайней мере, с точки зрения США. Например, 22 июля 2002 года ЦАХАЛ сорвал предложенное палестинцами прекращение огня, убив шейха Салаха Шехаду, видного лидера ХАМАС, и еще четырнадцать человек (в том числе девять детей). Белый дом осудил это нападение как "жестокое", но не заставил Израиль прекратить политику целенаправленных убийств.92 Как отмечалось ранее, ЦАХАЛ подорвал еще одно наметившееся прекращение огня в июне 2003 года, когда попытался, но не смог убить Рантиси, еще одного лидера ХАМАС.
22 марта 2004 года Израиль уничтожил лидера ХАМАС шейха Ахмеда Ясина с помощью ракет Hellfire американского производства. Этот шаг был воспринят как серьезный удар по позициям Америки на Ближнем Востоке не только потому, что было использовано американское оружие, но и потому, что многие в арабском мире считали, что администрация Буша дала Израилю зеленый свет на убийство параплегика в инвалидном кресле. Обозреватель Washington Post Джим Хогланд писал после этого убийства: "За исключением, возможно, Шарля де Голля, ни один дружественный иностранный лидер не осложнял современную американскую дипломатию и стратегию более последовательно и серьезно, чем Ариэль Шарон. Он отстаивает интересы Израиля с упорством и прямотой воина, которые лишают дыхания и возможностей всех остальных".93 Менее чем через месяц, 17 апреля 2004 года, ЦАХАЛ наконец-то убил Рантиси.94
АРАФАТ УМИРАЕТ, И НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТСЯ
Арафат умер в ноябре 2004 года, и новым лидером палестинцев стал Аббас, получивший пост в январе 2005 года в результате мирных демократических выборов, которые сторонние наблюдатели назвали свободными и справедливыми. Можно подумать, что это событие стало бы идеальной возможностью для продвижения мирного процесса, поскольку Аббас признал Израиль, отказался от терроризма и стремился к урегулированию конфликта путем переговоров.95 Кроме того, Буш только что переизбрался на второй срок и, таким образом, находился в самом выгодном положении, какое только может быть у любого президента, чтобы помочь поддержать умеренного Аббаса. Администрация Буша с самого начала приняла нового палестинского лидера, но практически ничего не сделала для того, чтобы помочь ему в переговорах о создании жизнеспособного государства, что в конечном итоге подорвало его базу власти.
Главная причина, по которой Буш мало чем помог Аббасу, заключалась в том, что он уже взял на себя обязательство поддержать план Шарона (и его преемника Эхуда Ольмерта) по одностороннему размежеванию с палестинцами. Вопреки своим собственным заявлениям о необходимости "Дорожной карты", Буш поддерживал стратегию, которая не сулила палестинцам создания собственного жизнеспособного государства, что с самого начала обрекало план на провал.
Некоторые произраильские группы, такие как Сионистская организация Америки и ортодоксальные организации, выступали против передачи палестинцам какой-либо территории. Но такие крупные организации, как Антидиффамационная лига, Американский еврейский конгресс и Американский еврейский комитет, поддержали идею размежевания. По оценкам высокопоставленных чиновников Конференции президентов, от 60 до 75 процентов лидеров высказались за разъединение, что было более чем достаточно для того, чтобы лобби в конечном итоге поддержало Шарона и Буша, хотя и без особого энтузиазма.96
Отказавшись вести переговоры с Аббасом и сделав невозможным предоставление ощутимых благ палестинскому народу, Шарон внес прямой вклад в победу ХАМАС на выборах в январе 2006 года. Обозреватель газеты Ha'aretz Брэдли Берстон написал незадолго до этих выборов: "Если вам кажется... что Израиль является менеджером кампании ХАМАСа на выборах в палестинский парламент на следующей неделе, мало кто с этим поспорит - особенно в ХАМАСе".97 С приходом ХАМАС к власти у Израиля появилась еще одна причина не вести переговоры, а у администрации Буша было еще меньше шансов подтолкнуть их к переговорам с палестинцами.
Что еще хуже, израильская политика одностороннего размежевания потерпела крах летом 2006 года, примерно через два месяца после того, как Буш приветствовал эту политику во время первого визита Эхуда Ольмерта в Белый дом в качестве нового премьер-министра.98 После вывода войск из Газы в августе 2005 года израильтяне фактически оцепили этот небольшой участок территории, сделав невозможным для проживающих там палестинцев вести достойную жизнь и тем более иметь собственное государство. Палестинцы в Газе продолжали обстреливать Израиль ракетами, а затем 25 июня 2006 года захватили израильского солдата. Израильтяне посчитали, что ситуация стала нетерпимой, и через три дня вновь вошли в Газу.99 Большинству израильтян и, конечно, Ольмерту быстро стало ясно, что Израиль столкнется с аналогичной ситуацией, если в одностороннем порядке выведет свои войска из некоторых районов Западного берега и фактически закроет оставшихся там палестинцев.
Через несколько недель, 12 июля, "Хезболла" захватила двух израильских солдат на границе Израиля и Ливана, что привело к началу войны, в ходе которой "Хезболла" обстреляла север Израиля ракетами и снарядами. Учитывая, что в 2000 году Израиль в одностороннем порядке вывел свои войска из Южного Ливана, этот кризис еще раз подтвердил, что простой отход с части Западного берега сам по себе не положит конец конфликту Израиля с палестинцами. В результате, когда израильская общественность поддержала его, Ольмерт отказался от одностороннего размежевания в конце лета 2006 года. В январе 2007 года в откровенном интервью китайскому информационному агентству "Синьхуа" Ольмерт сказал, что, когда в январе 2006 года он пришел на смену недееспособному Шарону, он был уверен, что односторонняя стратегия или то, что он назвал своим "планом конвергенции", сможет решить палестинскую проблему. Но он ошибался, и теперь, "в сложившихся обстоятельствах, было бы практичнее достичь решения о двух государствах путем переговоров, а не [одностороннего] ухода".100
РИС СТАНОВИТСЯ "ПУПЫРЧАТЫМ"101
Администрация Буша также поняла, что односторонний подход - это проигрышная стратегия, и вновь начала настаивать на урегулировании путем переговоров в соответствии с "дорожной картой". В конце 2006 года госсекретарь Кондолиза Райс взяла на себя инициативу в попытке заставить палестинских и израильских лидеров говорить друг с другом.102 Ее целью было начать дискуссию о том, как должны выглядеть широкие контуры всеобъемлющего урегулирования, которые она назвала "политическим горизонтом".
Пока Райс подталкивала израильтян и палестинцев к серьезным переговорам, саудовцы убедили Лигу арабских государств в марте 2007 года переиздать свой мирный план 2002 года. Новое предложение, как и первоначальное, предлагало Израилю мир и нормальные отношения не только с палестинцами, но и со всеми двадцатью двумя членами Лиги арабских государств. Взамен Израиль должен был уйти со всех оккупированных территорий и Голанских высот, согласиться на создание суверенного палестинского государства на оккупированных территориях со столицей в Восточном Иерусалиме и провести переговоры о "справедливом решении" проблемы палестинских беженцев, которое было бы "согласовано" соответствующими сторонами.103 Саудовцы ясно дали понять, что это предложение - основа для переговоров, а не сделка "бери или уходи".
И у американцев, и у саудитов были мощные стимулы положить конец конфликту между Израилем и палестинцами.104 Продолжающаяся поддержка США израильской политики на оккупированных территориях не только способствовала разжиганию проблемы терроризма в Америке, но и затрудняла администрации Буша добиться от арабских государств помощи в решении проблемы войны в Ираке и ядерной программы Ирана. Саудовцы, в свою очередь, хотели тесно сотрудничать с американцами, чтобы сдержать Иран, но они были ограничены в своих действиях, поскольку среди саудовцев было очень много гнева из-за поддержки США обращения Израиля с палестинцами. Саудовцы также хотели прекратить конфликт, поскольку Иран приобретал влияние на радикальные палестинские силы на оккупированных территориях.
Учитывая эти обстоятельства, казалось бы, созрели условия для серьезного продвижения вперед в мирном процессе. Но этого не произошло. Ольмерт не проявил особого интереса к инициативе Лиги арабских государств, которой, похоже, была уготована та же судьба, что и мирному предложению 2002 года. Израильский премьер-министр был недоволен некоторыми частями этого предложения, например, условием, что Израиль должен будет уйти со всех оккупированных территорий. Он также отверг любой компромисс по вопросу о "праве палестинцев на возвращение", заявив в марте 2007 года газете Jerusalem Post: "Я не соглашусь ни на какую ответственность Израиля за эту проблему. И точка". Далее он заявил, что о возвращении в Израиль даже одного палестинского беженца "не может быть и речи".105
Но этот спорный момент и любые другие можно было бы решить в ходе переговоров, которые последовали бы, если бы Израиль согласился на переговоры на основе этого предложения. Ha'aretz хорошо выразила эту мысль в редакционной статье, опубликованной в конце марта: "Реалистичное правительство поспешило бы принять эту готовность к признанию и примирению , выразив оговорки в отношении того, что оно не принимает, и стремясь к диалогу на региональном уровне".106 В середине мая Ольмерт подвергся широкой критике за неспособность серьезно добиваться мира с арабами, в том числе со стороны двух убежденных сторонников Израиля: Авраам Фоксман из АДЛ и нобелевский лауреат Эли Визель. В ответ на растущую критику премьер-министр заявил, что Израиль готов обсудить инициативу Лиги арабских государств, но он не предпринял никаких действий, кроме риторики. Вместо этого Израиль начал дипломатическую кампанию, чтобы обвинить арабов в провале мирной инициативы.107
Администрация Буша не предприняла ничего существенного, чтобы заставить Ольмерта принять предложение Лиги арабских государств, хотя и призвала арабских лидеров изменить предложение в соответствии с интересами Израиля.108 До сих пор усилия самой Райс по продвижению мирного процесса сводились к нулю. Для начала Райс дала понять на встрече с лидерами пятнадцати крупнейших еврейских организаций в начале февраля 2007 года, что администрация не только воздержится от давления на Израиль, но и не будет предлагать свои собственные предложения о том, как может выглядеть "политический горизонт".109 Эти уступки значительно ограничили эффективность работы секретаря. Затем Райс отправилась в Иерусалим, где 19 февраля собрала Ольмерта и Аббаса на переговоры. Но усилия Райс по оживлению мирных переговоров оказались безуспешными, поскольку израильский премьер-министр отказался обсуждать контуры возможного урегулирования. Более того, и Ольмерт, и Аббас отказались выступать вместе с ней на последующей пресс-конференции. Вскоре после этого New York Times опубликовала редакционную статью о встрече под заголовком "Шарада в Иерусалиме", в которой отмечалось, что Райс даже не смогла заставить двух лидеров встать рядом с ней, пока она читала "лишенное содержания совместное заявление, с которым они нехотя согласились".110
В конце марта 2007 года Райс вернулась в Израиль, чтобы встретиться с Ольмертом и поднять вопрос о том, что она может стать посредником между Израилем и палестинцами. Это был ее седьмой визит в Израиль за последние восемь месяцев. Ольмерт категорически отверг идею Райс выступить в качестве дипломатического посредника, что вынудило ее отменить пресс-конференцию, запланированную после встречи. Заголовок лондонской газеты Daily Telegraph на следующий день после встречи Ольмерта и Райс сказал обо всем: "Израиль отвергает Кондолизу Райс".111 Госсекретарь вернулась в Вашингтон с пустыми руками и с небольшими перспективами того, что администрация Буша добьется значительного прогресса в достижении арабо-израильского мира до ухода с поста президента.
Такой исход, не только унизительный для госсекретаря, но и противоречащий национальным интересам Америки, является следствием как минимум двух факторов. Во-первых, Ольмерт, как и его предшественник Шарон, не заинтересован в переговорах о мирном урегулировании с палестинцами, поскольку это потребует от Израиля отдать почти весь Западный берег и создать на этой территории жизнеспособное палестинское государство. Ольмерт дал понять, что он готов отдать некоторые части Западного берега, но намерен сохранить большую его часть за Израилем. Так, в конце декабря 2006 года его правительство объявило о строительстве первого за последние десять лет нового поселения на Западном берегу, а в следующем месяце Израиль объявил, что планирует построить новые дома в Маалех-Адумим, крупнейшем из существующих поселений Израиля.112 Израиль предпочтет оккупацию миру, если последний будет означать передачу палестинцам 95 или около того процентов территории Западного берега.113
Можно утверждать, что реальным препятствием на пути к миру является не Израиль, а ХАМАС, который пришел к власти в январе 2006 года и по-прежнему официально привержен идее уничтожения Израиля. Несомненно, растущий авторитет ХАМАСа в палестинском сообществе осложняет любые усилия по достижению мира. Тем не менее, эта проблема не является непреодолимой. Если бы израильтяне были действительно заинтересованы в достижении мирного соглашения с палестинцами, они могли бы сотрудничать с Лигой арабских государств, Аббасом и более умеренными элементами в ХАМАС, чтобы продвинуть мирный процесс и изолировать - а может, даже обратить в свою веру - отвергающих ХАМАС и другие радикальные группы, такие как "Исламский джихад".114 Но вместо этого израильтяне не проявляют особого энтузиазма в работе с растущим числом арабов, искренне заинтересованных в заключении мира с еврейским государством. Подрывая умеренных, которые хотят вести мирные переговоры, такая политика лишь укрепляет те группировки, которые утверждают, что насилие - единственная эффективная тактика.
Во-вторых, произраильские силы в США сделали невозможным для Соединенных Штатов, особенно для госсекретаря Райс, подтолкнуть правительство Ольмерта к миру. Внутри Белого дома главным препятствием для оказания какого-либо значимого давления на Израиль является Эллиот Абрамс. Однако ему помогают два влиятельных неоконсерватора, которые работают на вице-президента, - Джон Ханна и Дэвид Вурмсер. Журналист Джим Лоб сообщает, что различные источники сообщили ему, что "Абрамс систематически работает над тем, чтобы подорвать любые перспективы серьезных переговоров, призванных наполнить содержанием надежды Райс и все более нетерпеливые требования саудовского короля Абдаллы предложить палестинцам "политический горизонт" для окончательного урегулирования".115
Абрамс поддерживает тесные отношения с Йорамом Турбовицем, главой администрации Ольмерта, и Шаломом Тургеманом, дипломатическим советником Ольмерта. Все они работают вместе, чтобы убедиться, что администрация Буша не подталкивает Израиль к политике, которая не нравится Ольмерту. Дэниел Леви, бывший советник премьер-министра Израиля , отмечает, что "если Райс начинает слишком активно заниматься миротворчеством, то Т+Т (Йорам Турбовиц и Шалом Тургеман) всегда могут быть направлены к Эллиоту Абрамсу в Белый дом, который, в свою очередь, привлечет Чейни, чтобы тот держал президента на буксире".116 Соответственно, Генри Зигман, долгое время занимавшийся ближневосточными вопросами в Совете по международным отношениям, утверждает, что "каждый раз, когда появлялся хоть малейший намек на то, что Соединенные Штаты могут наконец всерьез включиться в политический процесс, Эллиот Абрамс тайно встречался с посланниками Ольмерта в Европе или в других странах, чтобы заверить их, что такой опасности не существует".117 Прямо перед прибытием Райс в Израиль на встречу с Аббасом и Ольмертом 19 февраля израильский премьер-министр поставил госсекретаря на место, сообщив СМИ, что накануне он говорил с Бушем и что "премьер-министр и президент видят друг друга". Как пишут Алуф Бенн и Шмуэль Рознер в Ha'aretz, "послание было безошибочным: То, что должна была сказать Райс, почти не имело значения".118
О том, насколько баланс сил внутри администрации Буша настроен против Райс, свидетельствует отставка Филипа Зеликова с поста советника Государственного департамента в конце 2006 года. Он был давним другом и соавтором Райс и одним из ее ближайших советников. К концу лета 2006 года он убеждал Райс предпринять серьезные усилия по заключению мирного соглашения между Израилем и палестинцами. Он считал, что это необходимо, если Вашингтон надеется заставить арабские страны и европейцев сформировать эффективную коалицию против Ирана. Об этом он говорил 15 сентября 2006 года, выступая в Вашингтонском институте ближневосточной политики.119
После этой речи произраильские группы немедленно подняли волну возмущения, и, по словам New York Times, "Государственный департамент быстро дистанцировался от выступления, выпустив заявление, отрицающее какую-либо связь, а израильские официальные лица, взволнованные высказываниями г-на Зеликова, сообщили, что г-жа Райс позже заверила министра иностранных дел Израиля Ципи Ливни, что Соединенные Штаты рассматривают иранский и палестинский вопросы как два отдельных дела".120 Зеликов объявил о своем уходе из Госдепартамента в следующем месяце. В своем заявлении об отставке он назвал скупые причины своего ухода, хотя один неназванный источник в Белом доме сообщил, что его уход отчасти объясняется тем, что он недоволен ближневосточной политикой США. В начале марта 2007 года Райс назначила преемником Зеликова Элиота Коэна, неоконсерватора, подписавшего все предыдущие письма PNAC.121
Несмотря на ограничение свободы маневра, Райс пыталась способствовать укреплению Аббаса за счет ХАМАС. Но лобби ограничило ее эффективность и на этом фронте. В частности, в конце января 2007 года президент Буш решил выделить Аббасу 86 миллионов долларов на укрепление его сил безопасности. Но конгрессвумен Нита Лоуи (D-NY), убежденная защитница Израиля и председатель важного подкомитета по ассигнованиям, задержала этот запрос.122 Другой произраильский законодатель, Энтони Вайнер, написал Райс и попросил ее отозвать запрошенные деньги.123 Мортон Кляйн, президент Сионистской организации Америки, высказал свое мнение, заявив, что Буш "должен быть таким же жестким с Аббасом, как с ХАМАСом и Аль-Каидой".124
Бескомпромиссные взгляды Кляйна на Аббаса разделяли многие еврейские лидеры.125 Они были особенно недовольны Аббасом за то, что в феврале 2007 года он согласился войти в правительство единства с ХАМАС, хотя палестинский президент ясно дал понять, что он по-прежнему привержен переговорам об урегулировании на основе двух государств и жизни в мире с Израилем. AIPAC пыталась убедить Конгресс сделать невозможным для правительства США иметь дело с кем-либо из членов правительства единства, включая Аббаса; но эта попытка не увенчалась успехом.126 Чтобы задобрить Лоуи, администрация сократила запрашиваемую сумму до 59 миллионов долларов и оговорила, что она будет использована только для обучения, закупки нелетального оборудования и повышения безопасности на важнейшем контрольно-пропускном пункте между Израилем и Газой. Лоуи согласился на это соглашение, и деньги были утверждены.127
Тем не менее, усилия администрации Буша по изоляции и маргинализации Хамаса дали обратный результат в июне 2007 года, когда Хамас упредил американскую попытку укрепить силы безопасности ФАТХа, вытеснив их из Газы и захватив там власть. В запоздалой попытке поддержать Аббаса Израиль пообещал освободить палестинских заключенных, а также заморозить палестинские налоговые поступления, а Иерусалим и Вашингтон сняли некоторые экономические ограничения. Но нет никаких признаков того, что Израиль даст палестинскому лидеру то, что ему необходимо для утверждения своей власти и победы над отвергающими: реалистичную перспективу создания жизнеспособного государства. Таким образом, конфликт будет продолжать разгораться, нанося еще больший ущерб положению Америки в арабском и исламском мире.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Если бы не было лобби, администрация Буша почти наверняка была бы гораздо более заинтересованной и непримиримой в достижении мира между Израилем и палестинцами. В конце концов, у Соединенных Штатов богатая история, особенно в последние годы, использования различных инструментов, чтобы заставить другие государства изменить свое поведение в соответствии с американскими интересами. Вашингтон неоднократно добивался уступок от советских лидеров, когда Советский Союз распался, а позже заставил Украину, Казахстан и Беларусь отказаться от своих ядерных арсеналов. Аналогичные усилия в конечном итоге убедили Ливию отказаться от своих программ создания оружия массового поражения в обмен на отмену обширных экономических санкций. Администрация Клинтона вела интенсивную воздушную войну, чтобы заставить Сербию уйти из Косово в 1999 году, а администрация Буша оказывала давление на многие страны, чтобы те отвергли конвенцию о создании Международного уголовного суда. И, как мы подробно обсуждаем в главе 10, Соединенные Штаты приложили немало усилий, чтобы убедить Иран отказаться от своих ядерных амбиций. Оказание давления на Израиль, палестинцев и соответствующие арабские государства с целью достижения окончательного мирного соглашения вряд ли будет противоречить поведению Америки по другим вопросам.
В распоряжении Соединенных Штатов имеются огромные потенциальные рычаги воздействия на Израиль и палестинцев. Они могут пригрозить прекратить всю экономическую и дипломатическую поддержку Израиля. Если этого окажется недостаточно, им не составит труда заручиться международной поддержкой, чтобы изолировать Израиль, подобно тому, как в конце прошлого века была изолирована и отвергнута Южная Африка. Что касается палестинцев, то Соединенные Штаты могли бы пообещать осуществить их мечту о жизнеспособном государстве на оккупированных территориях в сочетании с масштабной долгосрочной экономической помощью. Взамен палестинцы должны будут прекратить терроризм против Израиля. Учитывая политические разногласия внутри Израиля и зачастую недееспособное палестинское руководство, а также наличие воинствующих отказников с обеих сторон, достичь окончательного урегулирования будет нелегко. Но ничего не делать или последовательно поддерживать Израиль не привело к улучшению ситуации. Напротив, такая политика почти наверняка ухудшила положение и палестинцев, и израильтян, а также продолжает подрывать репутацию Америки в мире и затрудняет решение таких неотложных проблем, как Иран и Ирак.
Можно возразить, что такой анализ нереален, учитывая в целом благоприятный имидж Израиля в глазах многих американцев. С этой точки зрения, реальная причина, по которой Буш поддержал Израиль против палестинцев, заключается в том, что общественное мнение США сильно благосклонно к Израилю. Короче говоря, президент просто реагирует на волю народа. Мы уже сталкивались с этим утверждением - оно лежит в основе морального обоснования особых отношений между Соединенными Штатами и Израилем. Однако такая интерпретация игнорирует доказательства того, что американский народ был бы готов оказать давление на Израиль, если бы это было частью более крупной мирной сделки. Хотя американские опросы показывают большую симпатию к Израилю, чем к палестинцам, они также свидетельствуют о значительной поддержке более справедливой политики. Например, весной 2002 года большинство американцев в целом поддерживали усилия Буша, направленные на то, чтобы быть жестким по отношению к Израилю. Опрос Time/CNN, проведенный 10-11 апреля, показал, что 60 процентов американцев считают, что помощь США Израилю должна быть прекращена или сокращена, если Шарон откажется вывести войска с палестинских территорий, которые он недавно оккупировал. Более того, 75 % опрошенных считают, что Пауэлл должен встретиться с Арафатом, когда тот посетит Израиль. Что касается Шарона, то только 35 % опрошенных считают его достойным доверия, 35 % - поджигателем войны, 20 % - террористом и 25 % - врагом Соединенных Штатов.128
Год спустя, в мае 2003 года, опрос, проведенный Университетом Мэриленда, показал, что более 60 процентов американцев были бы готовы отказаться от помощи Израилю, если бы он сопротивлялся давлению США в урегулировании конфликта. Среди "политически активных" американцев этот показатель вырос до 70 %. Более того, 73 % опрошенных заявили, что Соединенные Штаты не должны оказывать предпочтение ни одной из сторон в конфликте. Стоит также отметить, что только 17 процентов респондентов согласились с утверждением Буша и Шарона о том, что израильско-палестинский конфликт является "частью войны с терроризмом". Вместо этого 54 процента рассматривают его "как конфликт между двумя национальными группами, борющимися за один и тот же участок земли". Тот же опрос показал, что, хотя большинство американцев мало что знают о "Дорожной карте", 55 % относятся к ней "положительно". Когда их ознакомили с ее ключевыми элементами, поддержка возросла до 74 процентов.129 Даже опрос, проведенный АДЛ в 2005 году, показал, что 78 % американцев считают, что их правительство не должно оказывать предпочтение ни Израилю, ни палестинцам.130
После 11 сентября американский народ был готов оказать давление на Израиль, если считал, что это отвечает национальным интересам США. Президент Буш также признал, что создание собственного жизнеспособного государства для палестинцев - единственный способ положить конец израильско-палестинскому конфликту, и его администрация неоднократно пыталась продвинуть эту цель. Но ни общественное мнение, ни президентские инициативы не имели большого значения, потому что лобби сделало практически невозможным для Соединенных Штатов оказывать давление на Израиль, чтобы заставить его вести переговоры об урегулировании.
Как мы уже видели, осенью 2001 года Буш официально одобрил идею создания палестинского государства. Весной 2002 года он призвал Израиль вывести свои войска из нескольких палестинских районов на Западном берегу реки Иордан и направил в регион госсекретаря Колина Пауэлла, чтобы дать старт мирному процессу. Тем же летом Буш выступил с инициативой "Дорожная карта", которая должна была обеспечить четкий график создания независимого и демократического палестинского государства. В следующем году Буш совершил поездку по Ближнему Востоку для продвижения "Дорожной карты". После провала в 2006 году израильского плана навязать палестинцам одностороннее урегулирование, администрация во главе с госсекретарем Кондолизой Райс предприняла новые усилия по прекращению конфликта.
В каждом случае лобби действовало быстро и эффективно, чтобы нейтрализовать усилия администрации Буша. Группы лобби использовали различные тактики: открытые письма, резолюции Конгресса, статьи и пресс-релизы, а также прямые встречи чиновников администрации с лидерами влиятельных еврейских и евангелических групп. Сочувствующие правительственные чиновники, такие как Эллиотт Абрамс из СНБ, помогали в этих усилиях, иногда встречаясь с израильскими чиновниками, чтобы помешать текущим инициативам. Вместо того чтобы использовать американские рычаги для продвижения к миру (например, увязывая поддержку США с сотрудничеством Израиля по "дорожной карте"), Буш в итоге на каждом шагу поддерживал выбранную Шароном (а теперь и Ольмертом) политику. Как заявил в октябре 2004 года бывший советник по национальной безопасности Брент Скоукрофт, Шарон "обвел президента Буша вокруг пальца".131
Способность Израиля бросить вызов Соединенным Штатам и даже заставить Вашингтон следовать предпочитаемому им подходу в отношениях с палестинцами - это классическая иллюстрация политики групп интересов в действии. Хотя опросы общественного мнения показывают, что американский народ поддержал бы принуждение Израиля предложить палестинцам справедливое урегулирование, группы лобби - и особенно их более жесткие элементы - заботятся об этом вопросе больше, чем средний американец. В результате такие группы, как AIPAC, и лидеры таких организаций, как Конференция президентов, могут оказывать непропорционально сильное давление на выборных должностных лиц, и их политические предпочтения с большей вероятностью одержат верх, даже если они вредны для Соединенных Штатов в целом и непреднамеренно вредны для Израиля тоже.
Сохранение поддержки США политики Израиля в отношении палестинцев является основной целью многих групп лобби, но их задачи не ограничиваются этой целью. Они также хотят, чтобы Америка помогла Израилю остаться доминирующей региональной державой. Израильское правительство и произраильские группы в США вместе формировали политику администрации Буша в отношении Ирака, Сирии и Ирана, а также ее грандиозный план по переустройству Ближнего Востока. Давайте рассмотрим, как лобби и Израиль повлияли на решение Америки вторгнуться в Ирак в марте 2003 года в надежде, что этот смелый шаг приведет к демократизации всего региона.
8.ИРАК И МЕЧТЫ О ПРЕОБРАЗОВАНИИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА
Почему Соединенные Штаты вторглись в Ирак? В книге "Врата ассасинов: Америка в Ираке" Джордж Пэкер заявляет, что "до сих пор нельзя быть уверенным, и это остается самым примечательным моментом в иракской войне". Он приводит слова Ричарда Хаасса, директора по планированию политики в Госдепартаменте во время первого срока Буша, а ныне президента Совета по международным отношениям, о том, что он "уйдет в могилу, не зная ответа".1
В каком-то смысле их неуверенность понятна, ведь решение о свержении Саддама Хусейна даже сейчас кажется труднопостижимым. Очевидно, что он был жестоким тираном с тревожными амбициями - в том числе желанием получить ОМУ, - но из-за его собственной некомпетентности эти опасные цели оказались недосягаемыми. Его армия была разгромлена в войне в Персидском заливе в 1991 году и еще больше ослаблена десятилетием санкций ООН. В результате военная мощь Ирака, которая никогда не впечатляла только на бумаге, к 2003 году оказалась ничтожной. Интрузивные инспекции ООН ликвидировали ядерную программу Ирака и в конечном итоге заставили Саддама уничтожить запасы биологического и химического оружия. Не было никаких убедительных связей между Саддамом и Усамой бен Ладеном (которые на самом деле враждовали друг с другом), а бен Ладен и его соратники находились в Афганистане или Пакистане, а не в Ираке. И все же после 11 сентября, когда можно было ожидать, что Соединенные Штаты сосредоточат лазерное внимание на "Аль-Каиде", администрация Буша предпочла вторгнуться в разрушающуюся страну, которая не имела никакого отношения к атакам на Всемирный торговый центр и Пентагон и уже была эффективно сдержана. С этой точки зрения это решение вызывает глубокое недоумение.
Однако с другой стороны это решение не так уж сложно понять. Соединенные Штаты были самой могущественной страной в мире, и никогда не сомневались в их способности сместить Саддама, если бы они того пожелали. Соединенные Штаты не только выиграли долгую холодную войну, но и добились замечательных военных успехов после 1989 года: победа над Ираком в 1991 году, прекращение балканской кровопролитной войны в 1995 году и победа над Сербией в 1999 году. Быстрое свержение Талибана сразу после 11 сентября укрепило образ военной непобедимости, и скептикам по поводу Ирака стало труднее убедить других в том, что вступать в войну было ненужно и неразумно. Американцы также были потрясены и встревожены 11 сентября, и многие из их лидеров были убеждены, что Соединенные Штаты не могут позволить даже отдаленной опасности расти в эпоху, когда террористы могут получить ОМУ. Сторонники войны считали, что свержение Саддама убедит другие государства-изгои в том, что Америка просто слишком могущественна, чтобы противостоять ей, и заставит эти режимы подчиниться желаниям США. Короче говоря, в период перед войной Соединенные Штаты были одновременно могущественны, уверены в своей военной доблести и глубоко обеспокоены собственной безопасностью - опасное сочетание.2
Эти различные элементы формируют стратегический контекст, в котором было принято решение о войне, и помогают нам понять некоторые глубинные силы, способствовавшие этому выбору. Но в уравнении была еще одна переменная, и война почти наверняка не состоялась бы, если бы ее не было. Этим элементом было израильское лобби, и особенно группа неоконсервативных политиков и обозревателей, которые подталкивали Соединенные Штаты к нападению на Ирак задолго до 11 сентября. Провоенная фракция считала, что устранение Саддама улучшит стратегические позиции Америки и Израиля и запустит процесс региональных преобразований, которые будут выгодны как Соединенным Штатам, так и Израилю. Израильские чиновники и бывшие израильские лидеры поддерживали эти усилия, потому что им не терпелось увидеть, как Соединенные Штаты свергнут одного из своих главных региональных противников - человека, который в 1991 году запустил по Израилю ракеты "Скад".
Давление со стороны Израиля и лобби было не единственным фактором, повлиявшим на решение администрации Буша напасть на Ирак в марте 2003 года, но это был важнейший элемент. Многие американцы считают, что это была "война за нефть" (или за корпорации вроде Halliburton), но прямых доказательств, подтверждающих это утверждение, мало, а многочисленные факты ставят его под сомнение. Другие наблюдатели обвиняют политических советников, таких как республиканский стратег Карл Роув, и предполагают, что война была частью макиавеллистской схемы, направленной на то, чтобы держать страну в состоянии войны и тем самым обеспечить длительный период правления республиканцев. Эта точка зрения имеет определенную партийную привлекательность, но она также не имеет подкрепляющих доказательств и не может объяснить, почему так много видных демократов поддержали вступление в войну. Другая интерпретация рассматривает войну как первый шаг в смелой попытке преобразовать Ближний Восток путем распространения демократии. Эта точка зрения верна, но, как мы увидим, этот удивительно амбициозный план был неразрывно связан с опасениями по поводу безопасности Израиля.
В противовес этим альтернативным объяснениям мы утверждаем, что война была мотивирована, по крайней мере, в значительной степени, желанием сделать Израиль более безопасным. Это утверждение было спорным до начала войны, но оно еще более спорно сейчас, когда Ирак превратился в стратегическую катастрофу. Разумеется, люди и группы, выступавшие за войну, считали, что она принесет пользу и Израилю, и Соединенным Штатам, и они, конечно, не предвидели того фиаско, которое в итоге произошло. Как бы то ни было, правильная оценка роли лобби в поощрении войны - это, в конечном счете, вопрос доказательств, а доказательств того, что Израиль и произраильские группы - особенно неоконсерваторы - сыграли важную роль в принятии решения о вторжении, достаточно много.
Однако прежде чем рассматривать доказательства, стоит отметить, что ряд знающих и уважаемых людей открыто заявили, что война была связана с безопасностью Израиля. Филип Зеликоу, член президентского Консультативного совета по внешней разведке (2001-03), исполнительный директор Комиссии 9/11 и советник госсекретаря Кондолизы Райс (2005-06), заявил 10 сентября 2002 года в аудитории Виргинского университета, что Саддам не представляет прямой угрозы для Соединенных Штатов. "Настоящая угроза", - утверждал он, - "это угроза Израилю". Он продолжил: "И это та угроза, которая не смеет произносить свое имя, потому что европейцам нет дела до этой угрозы... А американское правительство не хочет слишком сильно опираться на нее риторически, потому что она не пользуется популярностью".3
Генерал Уэсли Кларк, отставной командующий НАТО и бывший кандидат в президенты, заявил в августе 2002 года, что "те, кто выступает за нападение сейчас, откровенно и приватно скажут вам, что, вероятно, это правда, что Саддам Хусейн не представляет угрозы для Соединенных Штатов. Но они боятся, что в какой-то момент он может решить, что если у него будет ядерное оружие, то он применит его против Израиля".4 В январе 2003 года один немецкий журналист спросил Рут Веджвуд, видного неоконсервативного ученого и члена влиятельного Совета по оборонной политике (председателем которого является Ричард Перл), почему журналист должен поддержать войну. Я могла бы "быть невежливой", - сказала Веджвуд, - и напомнить Германии о ее особых отношениях с Израилем. Саддам представляет экзистенциальную угрозу для Израиля. Это просто правда". Веджвуд не оправдывал войну, говоря, что Ирак представляет прямую угрозу для Германии или США.5
За несколько недель до вторжения Соединенных Штатов в Ирак журналист Джо Кляйн написал в журнале Time: "Сильный Израиль очень сильно вписан в обоснование войны с Ираком. Это часть аргумента, который не смеет произносить свое имя, фантазия, тихо лелеемая неоконсервативной фракцией в администрации Буша и многими лидерами американской еврейской общины".6 Бывший сенатор Эрнест Холлингс привел аналогичный аргумент в мае 2004 года. Отметив, что Ирак не представляет прямой угрозы для Соединенных Штатов, он спросил, зачем мы вторглись в эту страну.7 "Ответ, который, по его словам, "знают все", - "потому что мы хотим обезопасить нашего друга Израиль". Ряд еврейских групп незамедлительно объявили Холлингса антисемитом, а ADL назвала его комментарии "напоминающими вековые антисемитские измышления о еврейском заговоре с целью контроля и манипулирования правительством".8 Холлингс решительно отверг это обвинение, отметив, что он уже давно является убежденным сторонником Израиля и что он просто констатировал очевидное, а не делал неправдивое заявление. Он потребовал, чтобы его критики "извинились передо мной за то, что я говорю об антисемитизме".9
Еще несколько общественных деятелей - Патрик Бьюкенен, Арно де Борхграф, Морин Дауд, Джорджи Энн Гейер, Гэри Харт, Крис Мэтьюс, конгрессмен Джеймс П. Моран (D-VA), Роберт Новак, Тим Рассерт и генерал Энтони Зинни - либо говорили, либо сильно намекали, что произраильские сторонники жесткой линии в США были главными движущими силами, стоящими за войной в Ираке.10 В случае Новака он назвал войну задолго до ее начала "войной Шарона" и продолжает делать это сегодня. "Я убежден, - заявил он в апреле 2007 года, - что Израиль внес большой вклад в решение начать эту войну. Я знаю, что накануне войны Шарон в закрытой беседе с сенаторами сказал, что если бы им удалось избавиться от Саддама Хусейна, то это решило бы проблемы безопасности Израиля".11
Связь между Израилем и войной в Ираке была широко известна задолго до начала боевых действий. Когда осенью 2002 года перспектива американского вторжения стала доминировать в заголовках газет, журналист Майкл Кинсли написал, что "отсутствие публичной дискуссии о роли Израиля... является пресловутым слоном в комнате: Все его видят, но никто о нем не упоминает".12 Причиной такого нежелания, по его мнению, является страх быть заклейменным антисемитом. За две недели до начала войны Натан Гуттман сообщил в газете Ha'aretz, что "голоса, связывающие Израиль с войной, становятся все громче и громче. Утверждается, что желание помочь Израилю - главная причина, по которой президент Джордж Буш отправляет американских солдат на ненужную войну в Персидском заливе. И голоса раздаются со всех сторон".13
Несколько дней спустя Билл Келлер, который сейчас является исполнительным редактором New York Times, написал: "Идея о том, что эта война связана с Израилем, устойчива и более распространена, чем вы думаете".14 Наконец, в мае 2005 года, через два года после начала войны, Барри Джейкобс из Американского еврейского комитета признал , что убежденность в том, что Израиль и неоконсерваторы несут ответственность за побуждение США к вторжению в Ирак, "широко распространена" в американском разведывательном сообществе.15
Кто-то, конечно, скажет, что любой, кто предполагает, что озабоченность безопасностью Израиля оказала значительное влияние на решение администрации Буша о вторжении в Ирак, является либо антисемитом, либо ненавидящим себя евреем. Такие обвинения предсказуемы и ложны. Как мы сейчас покажем, существует множество доказательств того, что Израиль и лобби сыграли решающую роль в развязывании этой войны. Это не значит, что Израиль или лобби "контролируют" внешнюю политику США; это просто говорит о том, что они успешно добивались определенного набора политических мер и смогли, в определенном контексте, достичь своей цели. Если бы обстоятельства сложились иначе, они не смогли бы заставить Соединенные Штаты вступить в войну. Но без их усилий Америка, вероятно, не была бы сегодня в Ираке.
ИЗРАИЛЬ И ИРАКСКАЯ ВОЙНА
Израиль всегда считал Ирак своим врагом, но особое беспокойство у него возникло в середине 1970-х годов, когда Франция согласилась предоставить Саддаму ядерный реактор. Израиль не без оснований опасался, что Ирак может использовать реактор как ступеньку к созданию ядерного оружия. В ответ на эту угрозу в 1981 году израильтяне разбомбили реактор в Осираке до того, как он был введен в эксплуатацию.16 Несмотря на эту неудачу, Ирак продолжал работать над своей ядерной программой в разрозненных и секретных местах. Эта ситуация помогает объяснить, почему Израиль с энтузиазмом поддержал первую войну в Персидском заливе в 1991 году; его главной задачей было не вытеснить иракские войска из Кувейта, а свергнуть Саддама и особенно убедиться в том, что ядерная программа Ирака ликвидирована.17Хотя Соединенные Штаты не отстранили Саддама от власти, режим инспекций ООН, введенный в Багдаде после войны, уменьшил, но не устранил беспокойство Израиля. Более того, газета Ha'aretz сообщила 26 февраля 2001 года, что "Шарон считает, что Ирак представляет большую угрозу региональной стабильности, чем Иран, из-за ошибочного и безответственного поведения режима Саддама Хусейна".18
Несмотря на комментарии Шарона, к началу 2002 года, когда становилось все более очевидным, что администрация Буша всерьез подумывает о новой войне против Ирака, некоторые израильские лидеры заявили американским чиновникам, что, по их мнению, Иран представляет собой более серьезную угрозу.19 Однако они не были против свержения Саддама, и израильские лидеры, которые редко бывают немногословны, когда речь идет о том, чтобы дать совет своим американским коллегам, никогда не пытались убедить администрацию Буша не начинать войну против Ирака. Израильское правительство также не пыталось мобилизовать своих сторонников в Соединенных Штатах для лоббирования против вторжения. Напротив, израильские лидеры беспокоились лишь о том, что в погоне за Саддамом Соединенные Штаты могут упустить из виду иранскую угрозу. Как только они поняли, что администрация Буша поддерживает более смелую схему, которая предусматривает быструю победу в Ираке и последующее решение проблемы с Ираном и Сирией, они начали активно настаивать на американском вторжении.
Короче говоря, Израиль не был инициатором кампании за войну против Ирака. Как станет ясно, именно неоконсерваторы в Соединенных Штатах задумали эту идею и несли основную ответственность за ее продвижение после 11 сентября. Однако Израиль объединил усилия с неоконсерваторами, чтобы помочь продать войну администрации Буша и американскому народу задолго до того, как президент принял окончательное решение о вторжении. Действительно, за несколько месяцев до начала войны израильские лидеры постоянно беспокоились о том, что президент Буш может решить не вступать в войну, и делали все возможное, чтобы Буш не струсил.
Израильтяне начали свои усилия весной 2002 года, за несколько месяцев до того, как администрация Буша развернула свою собственную кампанию по продаже американской общественности войны в Ираке. Бывший премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху приехал в Вашингтон в середине апреля и встретился с американскими сенаторами и редакторами газеты Washington Post, чтобы предупредить их о том, что Саддам разрабатывает ядерное оружие, которое может быть доставлено на американскую родину в чемоданах или ранцах.20 Несколько недель спустя Раанан Гиссен, пресс-секретарь Шарона, заявил репортеру из Кливленда, что "если Саддам Хусейн не будет остановлен сейчас, то через пять лет, через шесть лет нам придется иметь дело с Ираком, вооруженным ядерным оружием, с Ираком, имеющим системы доставки оружия массового уничтожения".21
В середине мая Шимон Перес, бывший премьер-министр Израиля, ныне занимающий пост министра иностранных дел, выступил на телеканале CNN, где заявил, что "Саддам Хусейн так же опасен, как и бен Ладен", и Соединенные Штаты "не могут сидеть и ждать", пока он создает ядерный арсенал. Вместо этого, настаивал Перес, настало время свергнуть иракского лидера.22 Месяц спустя Эхуд Барак, еще один бывший премьер-министр Израиля, написал в газете Washington Post статью, в которой рекомендовал администрации Буша "прежде всего сосредоточиться на Ираке и устранении Саддама Хусейна. Как только он уйдет, арабский мир станет другим".23
12 августа 2002 года Шарон заявил Комитету по иностранным делам и обороне Кнессета, что Ирак "представляет собой самую большую опасность для Израиля".24 Затем, 16 августа, за десять дней до того, как вице-президент Чейни начал кампанию за войну с выступления на съезде ветеранов иностранных войн в Нэшвилле, штат Теннесси, несколько газет и теле- и радиоканалов (в том числе Ha'aretz, Washington Post, CNN и CBS News) сообщили, что Израиль призывает США не откладывать нападение на Ирак. Шарон заявил администрации Буша, что откладывание операции "не создаст более удобных условий для действий в будущем". По словам Раанана Гиссена, откладывание атаки "только даст ему (Саддаму) больше возможностей ускорить свою программу создания оружия массового поражения". Министр иностранных дел Перес сказал CNN, что "сегодня проблема не в том, если, а в том, когда". По его словам, откладывать нападение было бы серьезной ошибкой, поскольку Саддам будет лучше вооружен в будущем. Заместитель министра обороны Вейцман Шири высказал аналогичное мнение, предупредив: "Если американцы не сделают этого сейчас, то в будущем сделать это будет сложнее". Через год или два Саддам Хусейн еще больше продвинется в разработке оружия массового поражения". Возможно, CBS лучше всего отразила происходящее в заголовке своего материала: "Израиль - США: Не откладывайте атаку на Ирак".25
Перес и Шарон подчеркнули, что они "не хотят, чтобы их считали призывающими Соединенные Штаты к действию, и что Америка должна действовать в соответствии со своим собственным суждением".26 Израильские лидеры и многие их сторонники в США прекрасно понимали, что некоторые американские комментаторы, в частности Патрик Бьюкенен, утверждали, что движущей силой войны в Персидском заливе 1991 года было "министерство обороны Израиля и его "аминь" в Соединенных Штатах".27 Отрицание какой-либо ответственности имело хороший политический смысл, но, судя по их собственным публичным комментариям, нет никаких сомнений в том, что к августу 2002 года израильские лидеры рассматривали Саддама как угрозу еврейскому государству и призывали администрацию Буша начать войну, чтобы отстранить его от власти.
В новостях примерно в то же время сообщалось, что "сотрудники израильской разведки собрали доказательства того, что Ирак ускоряет усилия по производству биологического и химического оружия".28 Перес сказал CNN, что "мы думаем и знаем, что он [Саддам] находится на пути к приобретению ядерного оружия".29 Газета Ha'aretz сообщила, что на прошлой неделе Саддам отдал "приказ... Комиссии по атомной энергии Ирака ускорить работу".30 Израиль передавал Вашингтону эти тревожные сообщения об иракских программах по созданию ОМУ в то время, когда, по мнению самого Шарона, "стратегическая координация между Израилем и США достигла беспрецедентных размеров".31 После вторжения и выяснения того, что в Ираке не было ОМУ, сенатский комитет по разведке и израильский Кнессет опубликовали отдельные отчеты, в которых говорилось о том, что большая часть разведданных, переданных Израилем администрации Буша, была ложной. Как сказал один отставной израильский генерал, "израильская разведка была полноправным партнером в картине, представленной американской и британской разведками относительно неконвенциональных возможностей Ирака".32
Конечно, Израиль - едва ли не первое государство, которое вынуждает другую страну предпринять дорогостоящее или рискованное действие от его имени. Государства, сталкивающиеся с внешней опасностью, часто пытаются переложить ответственность на других, и у Соединенных Штатов богатая традиция подобного поведения.33 Они поддержали Саддама Хусейна в 1980-х годах, чтобы помочь сдержать угрозу со стороны революционного Ирана, а также вооружили и поддержали афганских моджахедов после советского вторжения в эту страну в 1979 году. Соединенные Штаты не посылали свои войска на эти войны; они просто делали все возможное, чтобы помочь другим - у которых были свои собственные причины для борьбы - выполнить тяжелую работу.
Учитывая понятное желание Соединенных Штатов устранить регионального соперника, неудивительно, что израильские лидеры были огорчены, когда президент Буш решил запросить разрешение Совета Безопасности ООН на войну в сентябре 2002 года, и еще больше встревожены, когда Саддам согласился впустить инспекторов ООН обратно в Ирак. Эти события обеспокоили израильских лидеров, потому что они, казалось, уменьшали вероятность войны. Министр иностранных дел Перес сказал журналистам: "Кампания против Саддама Хусейна обязательна. Инспекции и инспекторы хороши для порядочных людей, но непорядочные люди могут легко преодолеть инспекции и инспекторов".34 Во время визита в Москву в конце сентября Шарон дал понять президенту России Владимиру Путину, который возглавлял движение за новые инспекции, что уже слишком поздно, чтобы они были эффективными.35 В последующие месяцы Перес был настолько разочарован процессом в ООН, что в середине февраля 2003 года он набросился на Францию, поставив под сомнение ее статус постоянного члена Совета Безопасности.36
Непреклонное несогласие Израиля с инспекциями поставило его в одинокое и неловкое положение, как ясно показал Марк Перельман в своей статье в журнале Forward в середине сентября 2002 года: "Неожиданное согласие Саддама Хусейна на "безусловное" согласие на проведение инспекций ООН по вооружениям поставило Израиль на горячую точку на этой неделе, заставив его стать единственной страной, активно поддерживающей цель администрации Буша по смене иракского режима".37
Настаивая на своем перед лицом дипломатии ООН, израильтяне представляли Саддама в самых ужасных выражениях, часто сравнивая его с Адольфом Гитлером. Если Запад не выступит против Ирака, утверждали они, он совершит ту же ошибку, что и нацистская Германия в 1930-х годах. Шломо Авинери, видный израильский ученый, написал в газете Los Angeles Times, что "всем, кто осуждает умиротворение Германии в 1930-е годы, следует хорошенько подумать о том, не будет ли неспособность действовать сегодня против Ирака однажды расценена точно так же".38 Подтекст был недвусмысленным: любой, кто выступал против вторжения в Ирак или, как мы видели, подталкивал Израиль к переговорам с палестинцами, был умиротворителем, как и Невилл Чемберлен, и будущие поколения обязательно будут считать его таковым. Особенно ястребиной была газета Jerusalem Post, в которой часто публиковались редакционные статьи и аналитические материалы в поддержку войны и редко появлялись материалы, аргументирующие против нее.39 Более того, газета зашла так далеко, что в редакционной статье заявила, что "свержение Саддама - это стержень войны с терроризмом, без которого ее невозможно начать всерьез, не говоря уже о победе".40
Другие израильские общественные деятели поддержали Переса и Шарона, выступавших за войну вместо дипломатических переговоров. Бывший премьер-министр Эхуд Барак в начале сентября 2002 года написал статью в газете New York Times, в которой утверждал, что "программа Саддама Хусейна по созданию ядерного оружия обеспечивает срочную необходимость его устранения". Далее он предупредил, что "наибольший риск сейчас заключается в бездействии".41 Его предшественник, Биньямин Нетаньяху, несколькими неделями позже опубликовал аналогичную статью в Wall Street Journal под заголовком "Дело о свержении Саддама". Нетаньяху заявил: "Сегодня не поможет ничто иное, как ликвидация его режима", добавив, что "я считаю, что говорю от имени подавляющего большинства израильтян, поддерживающих превентивный удар по режиму Саддама", который, по его словам, "лихорадочно пытается приобрести ядерное оружие".42
Влияние Нетаньяху, конечно, простирается далеко за пределы написания статей и выступлений на телевидении. Учившийся в средней школе, колледже и аспирантуре в США, он свободно говорит по-английски и не только знаком с тем, как работает американская политическая система, но и умело действует в ней. У него тесные связи с неоконсерваторами в администрации Буша и за ее пределами, а также обширные контакты на Капитолийском холме, где он неоднократно выступал или давал показания.43 Барак также хорошо связан с американскими политиками, политическими деятелями, экспертами по безопасности и аналитиками.
Военный пыл израильского правительства не ослабевал и за несколько месяцев до начала боевых действий. Например, газета Ha'aretz 17 февраля 2003 года опубликовала статью под заголовком "Восторженный ЦАХАЛ ждет войны в Ираке", в которой говорилось, что "военное и политическое руководство Израиля жаждет войны в Ираке". Десять дней спустя Джеймс Беннет написал статью в New York Times под заголовком "Израиль говорит, что война с Ираком принесет пользу региону". Газета The Forward опубликовала 7 марта 2003 г. материал под заголовком "Иерусалим беспокоится, поскольку США борется с задержками войны в Ираке", в котором ясно говорилось, что израильские лидеры надеются на то, что война начнется скорее раньше, чем позже.44
Учитывая всю эту активность, неудивительно, что, по словам Билла Клинтона, в 2006 году "каждый израильский политик, которого я знал", считал, что Саддам Хусейн представляет собой настолько большую угрозу, что его следует убрать, даже если у него нет ОМУ.45 Желание войны не ограничивалось только израильскими лидерами. Если не считать Кувейта, который Саддам захватил в 1990 году, Израиль был единственной страной за пределами США, где большинство политиков и общественности с энтузиазмом выступали за войну. Опрос, проведенный в начале 2002 года, показал, что 58 % израильских евреев считают, что "Израиль должен побудить Соединенные Штаты напасть на Ирак".46 Другой опрос, проведенный годом позже, в феврале 2003 года, показал, что 77,5 % израильских евреев хотели бы, чтобы Соединенные Штаты вторглись в Ирак.47 Даже в Британии Тони Блэра опрос, проведенный незадолго до войны, показал, что 51 процент респондентов выступал против нее, и только 39 процентов поддерживали ее.48
Эта довольно необычная ситуация побудила Гидеона Леви из Ha'aretz спросить: "Почему в Англии 50 000 человек вышли на демонстрацию против войны в Ираке, а в Израиле - ни одного? Почему в Израиле нет общественных дебатов о том, нужна ли война?" Далее он сказал: "Израиль - единственная страна на Западе, чьи лидеры безоговорочно поддерживают войну и где не высказывается альтернативное мнение".49
Энтузиазм Израиля в отношении войны в конце концов заставил некоторых его союзников в Америке попросить израильских чиновников сдержать свою ястребиную риторику, чтобы война не выглядела так, будто она ведется за Израиль.50 Например, осенью 2002 года группа американских политических консультантов, известная как "Израильский проект", распространила шестистраничный меморандум среди ключевых израильтян и произраильских лидеров в Соединенных Штатах. Меморандум был озаглавлен "Разговор об Ираке" и предназначался в качестве руководства для публичных заявлений о войне. "Если ваша цель - смена режима, вы должны быть гораздо более осторожны в выражениях из-за потенциальной обратной реакции. Вы же не хотите, чтобы американцы поверили, что война в Ираке ведется для защиты Израиля, а не для защиты Америки".51
Накануне войны Шарон, по некоторым данным, сказал израильским дипломатам и политикам, чтобы они молчали о возможной войне в Ираке и, конечно, не говорили ничего, что могло бы создать впечатление, что Израиль подталкивает администрацию Буша к свержению Саддама. Израильский лидер был обеспокоен растущим мнением о том, что Израиль выступает за вторжение США в Ирак. На самом деле так оно и было, просто Израиль не хотел, чтобы его позиция стала широко известна.52
ЛОББИ И ВОЙНА В ИРАКЕ
Движущей силой войны в Ираке была небольшая группа неоконсерваторов, которые давно выступали за энергичное использование американской мощи для перестройки важнейших регионов мира. Они выступали за свержение Саддама с середины 1990-х годов и считали, что этот шаг принесет пользу как Соединенным Штатам, так и Израилю .53 В эту группу входили видные чиновники администрации Буша, такие как Пол Вулфовиц и Дуглас Фейт, гражданские лица номер два и три в Пентагоне; Ричард Перл, Кеннет Адельман и Джеймс Вулси, члены влиятельного Совета по оборонной политике; Скутер Либби, руководитель аппарата вице-президента; Джон Болтон, заместитель государственного секретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности, и его специальный помощник Дэвид Вурмсер; Эллиот Абрамс, отвечающий в Совете национальной безопасности за ближневосточную политику. В состав группы также вошли несколько известных журналистов, таких как Роберт Каган, Чарльз Краутхаммер, Уильям Кристол и Уильям Сафир.
Назначение ряда неоконсерваторов на высшие политические посты было воспринято израильтянами и их американскими союзниками как очень позитивное событие. Когда в январе 2001 года Вулфовиц был выбран заместителем министра обороны, газета Jerusalem Post сообщила, что "еврейская и произраильская общины прыгают от радости".54 Весной 2002 года газета Forward отметила, что Вулфовиц "известен как самый ястребиный произраильский голос в администрации", а позднее, в 2002 году, назвала его первым среди пятидесяти известных людей, которые "сознательно занимаются еврейской деятельностью "55.55 Примерно в то же время JINSA вручила ему награду за выдающиеся заслуги имени Генри М. Джексона за содействие крепкому партнерству между Израилем и США, а газета Jerusalem Post, назвав Вулфовица "набожным произраильтянином", назвала его "Человеком года" в 2003 году56.56
Роль Фейта в формировании обоснования необходимости войны также следует понимать в контексте его давней приверженности Израилю и его связей с группами, придерживающимися жесткой линии в этой стране. Фейт поддерживает тесные связи с такими ключевыми лоббистскими организациями, как Еврейский институт по вопросам национальной безопасности и Сионистская организация Америки. В 1990-х годах он писал статьи в поддержку поселений и утверждал, что Израиль должен сохранить оккупированные территории.57 Что еще более важно, как мы отмечали в главе 4, Фейт был соавтором, вместе с Перлом и Вурмзером, знаменитого доклада "Чистый перерыв" в июне 1996 года.58 Написанный под эгидой правого израильского аналитического центра для будущего премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, доклад, среди прочего, рекомендовал Нетаньяху "сосредоточиться на отстранении Саддама Хусейна от власти в Ираке - важной стратегической цели Израиля как таковой". В нем также содержался призыв к Израилю предпринять шаги по переустройству всего Ближнего Востока. Нетаньяху не стал выполнять их совет, но вскоре Фейт, Перл и Вурмсер выступили за то, чтобы администрация Буша преследовала те же цели. Эта ситуация побудила обозревателя газеты Ha'aretz Акиву Эльдара предупредить, что Фейт и Перл "идут по тонкой грани между своей лояльностью американским правительствам... и израильскими интересами".59 Как отмечает Джордж Пакер в книге "Врата убийц", "для Фейта и Вурмсера безопасность Израиля, вероятно, была главным мотивом", стоящим за их поддержкой войны.60
Джон Болтон и Скутер Либби также были ярыми сторонниками Израиля. Будучи послом Америки в ООН, Болтон последовательно и с энтузиазмом защищал интересы Израиля. Настолько, что в мае 2006 года посол Израиля в ООН в шутку назвал Болтона "тайным членом собственной команды Израиля в ООН". Далее он сказал, что "секрет раскрыт. Нас действительно не просто пять дипломатов. Нас как минимум шесть, включая Джона Болтона".61 Когда позже в 2006 году возникла проблема спорного переназначения Болтона на эту должность, произраильские группы встали на сторону Болтона.62 Что касается Либби, то, когда он покинул Белый дом осенью 2005 года, издание Forward сообщило, что "израильским чиновникам Либби понравился. Они отзывались о нем как о важном контакте, который был доступен, искренне интересовался вопросами, связанными с Израилем, и очень сочувствовал их делу".63
Неоконсерваторы за пределами администрации Буша так же преданы Израилю, как и их соотечественники в правительстве. Подумайте о комментариях, которые обозреватель Чарльз Краутхаммер сделал в Иерусалиме 10 июня 2002 года после получения награды "Хранитель Сиона" от Бар-Иланского университета.64 Темой его выступления была характеристика участия Израиля в мирном процессе в Осло как примера ошибочного еврейского мессианства. В своих выступлениях Краутхаммер недвусмысленно отождествлял себя с Израилем - более того, с израильтянами. В какой-то момент он заметил, что "тридцать пять лет назад сегодня закончилась Шестидневная война. Казалось, наступила новая эра... Иерусалим был воссоединен, Храмовая гора принадлежала нам, Израилю". Далее он сказал: "Мой сегодняшний тезис заключается в том, что многие наши сегодняшние проблемы, как народа и как еврейского государства, коренятся именно в этом новом мессианском энтузиазме". Краутхаммер, как и практически все другие неоконсервативные обозреватели, был неустанным сторонником войны вплоть до самого вторжения.
Хотя многие видные неоконсерваторы были американцами еврейского происхождения, сильно привязанными к Израилю, некоторые из ведущих членов провоенной партии таковыми не являлись. Помимо Джона Болтона, среди подписавших открытые письма президентам Бушу и Клинтону, спонсированные "Проектом за новый американский век", были такие язычники, как бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси и бывший министр образования Уильям Беннетт. Вулси был особенно одержим идеей доказать, что Саддам несет ответственность за 11 сентября, и потратил немало усилий, пытаясь подтвердить раннее сообщение о том, что Мохаммед Атта, один из угонщиков 9/11, встречался с агентом иракской разведки в Праге. Эта история была неправдоподобной и, по общему мнению, ложной, но Вулси и вице-президент Дик Чейни ссылались на нее, чтобы подкрепить доводы в пользу войны.65
Неоконсерваторы были не единственной частью лобби, выступающей за войну с Ираком. Ключевые лидеры крупнейших произраильских организаций присоединили свои голоса к кампании за войну. Конечно, многие из неоконсерваторов сами были тесно связаны с этими организациями. В середине сентября 2002 года, когда продажа войны только начиналась, Мишель Голдберг написала в Salon, что "основные еврейские группы и лидеры сейчас являются одними из самых сильных сторонников американского вторжения в Багдад".66 Этот же тезис прозвучал в редакционной статье Forward, написанной уже после падения Багдада: "Когда президент Буш пытался продать... войну в Ираке, самые важные еврейские организации Америки сплотились в его защиту. В заявлении за заявлением лидеры общин подчеркивали необходимость избавить мир от Саддама Хусейна и его оружия массового поражения. Некоторые группы пошли еще дальше, утверждая, что устранение иракского лидера станет значительным шагом к установлению мира на Ближнем Востоке и победе Америки в войне с терроризмом". Далее в редакционной статье говорится, что "забота о безопасности Израиля по праву учитывалась при обсуждении основными еврейскими группами".67 Хотя среди основных еврейских организаций практически не было противников войны, существовали разногласия по поводу того, насколько активно они должны ее поддерживать. Главным опасением было опасение, что слишком открытая поддержка вторжения создаст впечатление, что война ведется ради Израиля.68 Тем не менее, осенью 2002 года Еврейский совет по связям с общественностью и Конференция президентов крупнейших американских еврейских организаций проголосовали за применение силы против Ирака ("в качестве крайней меры"), а некоторые видные деятели лобби пошли дальше.69 Среди наиболее откровенных сторонников вторжения был Мортимер Цукерман, председатель Конференции президентов, который часто делал публичные заявления в поддержку войны. В конце августа 2002 года он написал в журнале U.S. News & World Report, главным редактором которого он является: "Те, кто предсказывает ужасные результаты, если мы попытаемся свергнуть Саддама, просто отказываются понять - как это, очевидно, делает президент Буш, - что если мы предпочтем жить с кошмаром, то будет только хуже. Намного хуже. Иными словами, лучшее лекарство - это превентивная медицина".70
Джек Розен, президент Американского еврейского конгресса, и раввин Дэвид Саперштейн, глава Центра религиозных действий реформистского иудаизма, также были ярыми приверженцами войны. Саперштейн, известный своими либеральными политическими взглядами, которого газета Washington Post назвала "квинтэссенцией религиозного лоббиста на Капитолийском холме", заявил в сентябре 2002 года, что "еврейская община хотела бы видеть силовое решение проблемы угрозы, которую представляет Саддам Хусейн".71 Влиятельная газета Jewish Week, выходящая в Большом Нью-Йорке, также поддержала войну. Гэри Розенблатт, ее редактор и издатель, написал в середине декабря 2002 года редакционную статью, в которой подчеркнул, что "неизбежная война Вашингтона с Саддамом Хусейном - это не только возможность избавить мир от опасного тирана, представляющего особенно страшную угрозу для Израиля". Далее он сказал, что "когда деспот объявляет о своих злых намерениях, ему нужно верить. Это один из уроков, которые мы должны были извлечь из Гитлера и Холокоста. Более того, Тора предписывает: когда твой враг хочет убить тебя, убей его первым. Самооборона не разрешена, она заповедана".72 Такие организации, как AIPAC и ADL, также поддерживали войну, но делали это с минимальной помпой.
Теперь, когда война обернулась катастрофой, сторонники Израиля иногда утверждают, что AIPAC, которая является самой заметной группой в лобби, не поддержала вторжение.73 Но это утверждение не выдерживает проверки на здравый смысл, поскольку AIPAC обычно поддерживает то, чего хочет Израиль, а Израиль, безусловно, хотел, чтобы Соединенные Штаты вторглись в Ирак. Натан Гуттман именно эту связь установил в своем репортаже о ежегодной конференции AIPAC весной 2003 года, вскоре после начала войны: "AIPAC не желает поддерживать все, что выгодно Израилю, и пока Израиль поддерживает войну, тысячи лоббистов AIPAC, собравшихся в американской столице, тоже поддерживают войну".74 Еще более показательно заявление исполнительного директора AIPAC Говарда Кора в газете New York Sun в январе 2003 года, в котором он признал, что "тихое" лоббирование Конгресса с целью одобрения применения силы в Ираке" было одним из "успехов AIPAC за последний год".75 А в пространном очерке New Yorker о Стивене Дж. Розене, который был директором по политике AIPAC в период подготовки к войне в Ираке, Джеффри Голдберг сообщил, что "AIPAC лоббировал Конгресс в пользу войны в Ираке" 76.76
AIPAC остается твердым сторонником присутствия США в Ираке. Осенью 2003 года, когда администрации Буша было трудно убедить демократов в Сенате выделить больше денег на войну, республиканцы в Сенате попросили AIPAC лоббировать своих коллег-демократов, чтобы те поддержали запрос на финансирование. Представители AIPAC поговорили с некоторыми сенаторами-демократами, и деньги были одобрены.77 Когда в мае 2004 года Буш выступил в AIPAC с речью в защиту своей иракской политики, ему аплодировали стоя двадцать три раза.78 На конференции AIPAC в 2007 году, когда общественное мнение американцев по поводу войны уже угасло, вице-президент Чейни привел аргументы в пользу сохранения курса в Ираке. По словам Дэвида Хоровица из Jerusalem Post, его выступление было встречено "бурными аплодисментами".79 А Джон Бонер, лидер меньшинства Палаты представителей, удостоился оваций, когда сказал: "Кто не верит, что провал в Ираке не является прямой угрозой для государства Израиль? Последствия провала в Ираке настолько зловещи для Соединенных Штатов, что вы даже не можете начать думать об этом". В отличие от этого, когда спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси раскритиковала стратегию администрации Буша по "наращиванию сил", многие в зале освистали ее.80
AIPAC - не единственная крупная лоббистская группа, которая поддерживает Буша в вопросе Ирака или, по крайней мере, не выступает против войны. Как сообщила газета Forward в марте 2007 года, "большинство еврейских организаций отказались выступать против войны, а иногда и вовсе демонстрировали поддержку администрации".81 Такое поведение особенно поразительно, если учесть отношение большинства американских евреев к самой войне. Согласно исследованию организации Гэллапа 2007 года, основанному на результатах тринадцати опросов, проведенных с 2005 года, американские евреи значительно чаще выступают против войны в Ираке (77 %), чем американская общественность в целом (52 %).82 Что касается Ирака, то более крупные и богатые произраильские организации явно не в ладах с широким кругом американских евреев. Несколько еврейских организаций, таких как сообщество "Тиккун" и "Еврейский голос за мир", выступали против войны до ее начала и продолжают делать это сегодня. Но, как отмечалось в главе 4, эти группы не имеют ни такого хорошего финансирования, ни такого влияния, как организации вроде AIPAC.
Этот разрыв между политическими позициями, занимаемыми ключевыми группами лобби, и общественным мнением американских евреев подчеркивает один важный момент, который заслуживает особого внимания. Хотя видные израильские лидеры, неоконсерваторы и многие руководители лобби стремились к тому, чтобы Соединенные Штаты вторглись в Ирак, широкая американская еврейская община этого не делала.83 Фактически, Сэмюэл Фридман, профессор журналистики Колумбийского университета, сообщил сразу после начала войны, что "подборка общенациональных опросов общественного мнения, проведенных Исследовательским центром Пью, показывает, что евреи поддерживают войну в Ираке меньше, чем население в целом, - 52% против 62%".84 Поэтому было бы кардинальной ошибкой приписывать войну в Ираке "еврейскому влиянию" или "обвинять евреев" в войне. Скорее, война была вызвана в значительной степени влиянием лобби, и особенно его неоконсервативного крыла. А лобби, как мы уже подчеркивали ранее, не всегда является представителем более широкого сообщества, от имени которого оно часто заявляет о себе.
ПРОДАЖА ВОЙНЫ СКЕПТИЧЕСКИ НАСТРОЕННОЙ АМЕРИКЕ
Неоконсерваторы начали свою кампанию за применение военной силы для свержения Саддама задолго до того, как Буш стал президентом. Они подняли шум в начале 1998 года, организовав два письма президенту Клинтону с призывом отстранить Саддама от власти. Первое письмо (26 января 1998 года) было написано под эгидой Проекта нового американского века ( ) и подписано Эллиотом Абрамсом, Джоном Болтоном, Робертом Каганом, Уильямом Кристолом, Ричардом Перлом, Дональдом Рамсфелдом и Полом Вулфовицем и другими. Второе письмо (19 февраля 1998 года) было написано под эгидой Комитета за мир и безопасность в Персидском заливе - организации, созданной в 1990 году Перлом, Энн Льюис (бывшим политическим директором Демократического национального комитета) и бывшим конгрессменом Стивеном Джей Соларзом (D-NY) для лоббирования первой войны в Персидском заливе. Письмо подписали упомянутые выше лица, подписавшие первое письмо, а также Дуглас Фейт, Майкл Ледин, Бернард Льюис, Мартин Перец, Дэвид Вурмсер и другие.85
Помимо этих двух громких писем, в 1998 году неоконсерваторы и их союзники в лобби усердно работали над принятием Конгрессом Закона об освобождении Ирака, который предписывал, что "политикой Соединенных Штатов должна быть поддержка усилий по отстранению от власти в Ираке режима, возглавляемого Саддамом Хусейном, и содействие появлению демократического правительства, которое придет на смену этому режиму". Неоконсерваторы с особым энтузиазмом восприняли этот закон не только потому, что он санкционировал смену режима в Ираке, но и потому, что он выделял 97 миллионов долларов на финансирование групп, выступающих за свержение Саддама.86 Главной группой, которую они имели в виду, был Иракский национальный конгресс (ИНК), возглавляемый их близким соратником Ахмедом Чалаби. Перл, Вулфовиц и Вулси, как и JINSA, активно лоббировали этот закон.87 Закон прошел в Палате представителей 360-38 голосов, а в Сенате - с единогласного согласия. Президент Клинтон подписал его 31 октября 1998 года.
Клинтон не слишком жаловал Закон об освобождении Ирака, но он не мог позволить себе наложить на него вето, поскольку ему грозили промежуточные выборы и импичмент.88 И он, и его ключевые советники относились к Чалаби свысока, и они мало что сделали для реализации закона. На самом деле, к моменту ухода Клинтона с поста президента он почти не потратил денег, выделенных на оппозиционные группы, такие как ИНК. Президент на словах поддерживал цель свержения Саддама, но мало что сделал для ее реализации, и уж точно не рассматривал возможность использования американских вооруженных сил для отстранения иракского диктатора от власти.89 Короче говоря, неоконсерваторы не смогли продать идею войны против Ирака в годы правления Клинтона, хотя им и удалось сделать смену режима в Багдаде официальной целью правительства США.
В первые месяцы правления Буша они также не смогли вызвать большого энтузиазма в отношении вторжения в Ирак, хотя ряд видных неоконсерваторов занимали важные посты в новом правительстве и не утратили своего энтузиазма в отношении этого предприятия. Ричард Перл позже сказал, что сторонники свержения Саддама проигрывали в спорах внутри администрации в этот ранний период.90 На самом деле, в марте 2001 года New York Times сообщила, что "некоторые республиканцы" жаловались, что Рамсфелд и Вулфовиц "не оправдывают своих предвыборных обещаний активизировать усилия по свержению президента Хусейна". В то же время "Вашингтон таймс" опубликовала редакционную статью под заголовком "Стали ли ястребы голубями?". Текст этой редакционной статьи представлял собой письмо PNAC президенту Клинтону от 26 января 1998 года.91
Учитывая общественный резонанс и споры вокруг двух книг, опубликованных в 2004 году, - "Против всех врагов" Ричарда Кларка и "Цена лояльности" Рона Зюскинда, - можно подумать, что Буш и Чейни были настроены на вторжение в Ирак с момента вступления в должность в конце января 2001 года.92 Однако такая интерпретация ошибочна. Они, безусловно, были заинтересованы в свержении Саддама, но в открытых источниках нет никаких свидетельств того, что Буш и Чейни серьезно обдумывали войну против Ирака до 11 сентября. Буш не выступал за применение силы против Саддама во время предвыборной кампании 2000 года, и он ясно дал понять Бобу Вудворду, что не думал о войне против Саддама до 11 сентября.93 Интересно, что его главный советник по внешней политике во время предвыборной кампании Кондолиза Райс в начале 2000 года написала заметную статью в журнале Foreign Affairs, в которой заявила, что Соединенные Штаты могут жить с Ираком, обладающим ядерным оружием. Райс заявила, что "обычная военная мощь" Саддама была "сильно ослаблена", и сказала, что "не должно быть чувства паники" в отношении его режима.94
Вице-президент Чейни на протяжении 1990-х годов утверждал, что завоевание Ирака было бы крупной стратегической ошибкой, и не подписал ни одного из писем с призывом к военным действиям против Саддама, которые неоконсерваторы направили президенту Клинтону в начале 1998 года.95 На заключительных этапах кампании 2000 года он защищал решение 1991 года не идти на Багдад, в котором он сыграл важную роль как министр обороны, и сказал, что "мы хотим сохранить нашу нынешнюю позицию по отношению к Ираку".96 Нет никаких свидетельств того, что к началу 2001 года его мышление или мышление президента существенно изменилось.97 Министр обороны Рамсфелд, подписавший оба письма президенту Клинтону в 1998 году, был, по-видимому, единственным высокопоставленным чиновником администрации Буша, который, возможно, выступал за войну с Ираком после вступления в должность. Ни одна из других групп, которые иногда обвиняют в войне, - нефтяные компании, производители оружия, христианские сионисты или оборонные подрядчики, такие как Kellogg Brown & Root, - в это время не поднимали шума по поводу вторжения в Ирак. Вначале неоконсерваторы были практически одиноки.
Однако, как бы ни были важны неоконсерваторы как главные архитекторы войны, они не смогли убедить ни Клинтона, ни Буша поддержать вторжение. Для достижения своей цели им нужна была помощь, и эта помощь пришла 11 сентября. В частности, события того трагического дня заставили Буша и Чейни изменить курс и стать убежденными сторонниками превентивной войны с целью свержения Саддама. Роберт Каган хорошо выразил эту мысль в интервью Джорджу Пэкеру: "11 сентября - это поворотный момент. Не что-либо другое. Это не то, чем Буш был 10 сентября". Неоконсерваторы - в первую очередь Скутер Либби, Пол Вулфовиц и историк из Принстона Бернард Льюис - сыграли решающую роль в убеждении президента и вице-президента в необходимости войны. Для них 11 сентября стало новым контекстом для реализации их старого взгляда на американскую внешнюю политику. Возможно, их главным преимуществом было то, что у них был, по словам Кагана, "готовый подход к миру" в то время, когда и президент, и вице-президент пытались разобраться в беспрецедентной катастрофе, которая, казалось, требовала радикально новых подходов к международной политике.98
Поведение Вулфовица особенно показательно. На ключевой встрече с Бушем в Кэмп-Дэвиде 15 сентября 2001 года Вулфовиц выступил за то, чтобы атаковать Ирак раньше Афганистана, хотя не было никаких доказательств причастности Саддама к атакам на США, а бин Ладен, как известно, находился в Афганистане.99 Вулфовиц так настаивал на завоевании Ирака, что через пять дней Чейни пришлось сказать ему, чтобы он "прекратил агитировать за нападение на Саддама".100 По словам одного законодателя-республиканца, он "был похож на попугая, постоянно поднимающего тему [Ирака]. Это действовало президенту на нервы".101 Буш отверг совет Вулфовица и решил вместо этого заняться Афганистаном, но война с Ираком теперь рассматривалась как серьезная возможность, и 21 ноября 2001 года президент поручил американским военным планировщикам разработать конкретные планы вторжения.102
Другие неоконсерваторы также усердно работали в коридорах власти. Хотя мы еще не знаем всей истории, есть много свидетельств того, что такие ученые, как Бернард Льюис и Фуад Аджами из Университета Джонса Хопкинса, сыграли важную роль в убеждении вице-президента Чейни в необходимости войны против Ирака.103 Действительно, Джейкоб Вайсберг, редактор журнала Slate, называет Льюиса "возможно, самым значительным интеллектуальным влиянием, стоящим за вторжением в Ирак".104 На взгляды Чейни также сильно повлияли неоконсерваторы из его штаба, такие как Эрик Эдельман и Джон Ханна. Но, безусловно, самое важное влияние на вице-президента оказал начальник его штаба Скутер Либби, который был одним из самых влиятельных людей в администрации и чьи взгляды на Ирак были схожи со взглядами его близкого друга и давнего наставника Пола Вулфовица.105 Вскоре после 11 сентября газета New York Times сообщила, что "некоторые высокопоставленные чиновники администрации во главе с Полом Д. Вулфовицем... и И. Льюисом Либби... настаивают на скорейшей и самой широкой военной кампании не только против сети Усамы бен Ладена в Афганистане, но и против других предполагаемых баз террористов в Ираке и в ливанском регионе Бекка".106 Конечно, позиция вице-президента помогла убедить президента Буша к началу 2002 года в том, что Соединенным Штатам, вероятно, придется уничтожить Саддама.107
Два других соображения показывают, насколько важную роль сыграли неоконсерваторы внутри администрации, чтобы война в Ираке состоялась. Во-первых, не будет преувеличением сказать, что они были не просто полны решимости, они были одержимы идеей отстранения Саддама от власти. Как сказал один высокопоставленный представитель администрации в январе 2003 года: "Я действительно считаю, что некоторые люди стали богословами в этом вопросе. Это почти религия - что это будет конец нашего общества, если мы не предпримем меры сейчас". Журналист Washington Post описал, как Колин Пауэлл, возвращаясь со встреч в Белом доме в преддверии войны в Ираке, "закатывал глаза" и говорил: "Боже, что за зацикленность на Ираке". Боб Вудворд сообщает, что Кеннет Адельман, член Совета по оборонной политике, "сказал, что с течением времени и ослаблением поддержки он до смерти переживал, что войны не будет".108
Во-вторых, в Государственном департаменте, разведывательном сообществе и вооруженных силах не было особого энтузиазма по поводу войны с Ираком. Хотя госсекретарь Пауэлл в конечном итоге поддержал решение президента о войне, он считал, что это плохая идея. Рядовые сотрудники его ведомства разделяли его скептицизм. Однако в Госдепартаменте было два ключевых исключения - Джон Болтон и Дэвид Вурмсер, видные неоконсерваторы, имевшие тесные связи с Белым домом. Джордж Тенет, глава ЦРУ, также поддерживал Белый дом по Ираку, но он не был ярым сторонником войны. Действительно, мало кто в разведывательном сообществе считал аргументы в пользу войны убедительными, поэтому, как будет сказано ниже, неоконсерваторы создали свои собственные разведывательные подразделения. Военные, особенно армия, были полны скептиков в отношении Ирака. Генерал Эрик Шинсеки, начальник штаба армии, подвергся жесткой критике со стороны Вулфовица (который назвал оценку Шинсеки численности войск, необходимых для оккупации, "дико завышенной"), а затем и Рамсфелда за выражение сомнений в плане войны.109 Ястребы войны в администрации были в основном высокопоставленными гражданскими лицами в Белом доме и Пентагоне, почти все из которых были неоконсерваторами.
Они не теряли времени, доказывая, что вторжение в Ирак необходимо для победы в войне с терроризмом. Их усилия были направлены отчасти на то, чтобы сохранить давление на Буша, а отчасти - на преодоление оппозиции войне внутри и вне правительства. 13 сентября 2001 года JINSA выпустила пресс-релиз под заголовком "Это выходит за рамки бен Ладена", в котором утверждалось, что "длительное расследование с целью доказать вину Усамы бен Ладена с прокурорской уверенностью совершенно излишне. Он виновен и словом, и делом. Его история - источник его вины. То же самое можно сказать и о Саддаме Хусейне. Наши действия в прошлом, безусловно, были недостаточно решительными, и теперь мы должны воспользоваться возможностью изменить эту модель пассивности".110 Неделю спустя, 20 сентября, группа видных неоконсерваторов и их союзников опубликовала открытое письмо Бушу, в котором говорилось, что "даже если доказательства не связывают Ирак напрямую с терактом 11 сентября, любая стратегия, направленная на искоренение терроризма и его спонсоров, должна включать решительные усилия по отстранению Саддама Хусейна от власти в Ираке".111 В письме Бушу также напомнили, что "Израиль был и остается самым верным союзником Америки в борьбе с международным терроризмом".
Чуть больше недели спустя, 28 сентября, Чарльз Краутхаммер утверждал в Washington Post, что после того, как мы покончим с Афганистаном, следующей должна стать Сирия, а затем Иран и Ирак. "Война с терроризмом, - утверждал он, - завершится в Багдаде", когда мы покончим с "самым опасным террористическим режимом в мире". Вскоре после этого, в номере Weekly Standard от 1 октября, Роберт Каган и Уильям Кристол призвали к смене режима в Ираке сразу после победы над талибами.112 Другие обозреватели, например Майкл Бароун из журнала U.S. News & World Report, еще до того, как осела пыль во Всемирном торговом центре, утверждали, что "накапливаются доказательства того, что Ирак оказал помощь или, возможно, спланировал теракт".113113
В течение следующих восемнадцати месяцев неоконсерваторы вели неустанную пиар-кампанию, чтобы заручиться поддержкой вторжения в Ирак. 3 апреля 2002 года они опубликовали еще одно открытое письмо Бушу, в котором четко увязывали безопасность Израиля с войной за свержение Саддама.114 Письмо начинается с похвалы президенту за его "твердую позицию в поддержку израильского правительства, участвующего в нынешней кампании по борьбе с терроризмом". Затем в нем утверждается, что "у Соединенных Штатов и Израиля общий враг" и они "ведут одну и ту же войну". Он призывает Буша "ускорить реализацию планов по отстранению Саддама Хусейна от власти", поскольку в противном случае "ущерб, который мы и наши израильские друзья понесли до сих пор, однажды может оказаться лишь прелюдией к гораздо большим ужасам". Письмо завершается следующим посланием: "Борьба Израиля с терроризмом - это наша борьба. Победа Израиля - важная часть нашей победы. По моральным и стратегическим соображениям мы должны быть на стороне Израиля в его борьбе с терроризмом".
Основная цель письма заключалась в том, чтобы представить Арафата, бен Ладена и Саддама как важнейшие составляющие надвигающейся угрозы, которая угрожает как Израилю, так и Соединенным Штатам. Такое изображение общей и растущей опасности не только оправдывало тесные отношения между Америкой и Израилем, но и оправдывало отношение Соединенных Штатов к этим трем людям как к смертельным врагам и поддержку жесткой линии Израиля в ответ на Вторую интифаду. Как отмечалось в предыдущей главе, отношения между администрацией Буша и правительством Шарона были особенно напряженными в начале апреля 2002 года, когда было написано это письмо. Письмо подписали Кеннет Адельман, Уильям Беннетт, Линда Чавес, Элиот Коэн, Мидж Дектер, Фрэнк Гаффни, Руэл Марк Герехт, Дональд Каган, Роберт Каган, Уильям Кристол, Джошуа Муравчик, Мартин Перец, Ричард Перл, Дэниел Пайпс, Норман Подхоретц, Джеймс Вулси и другие.
Другие произраильские эксперты, которых обычно не относят к неоконсерваторам, также постоянно выступали в поддержку войны. Доводы в пользу войны получили значительный импульс после публикации в 2002 году книги Кеннета Поллака под зловещим названием "Угрожающий шторм", в которой утверждалось, что Саддам слишком склонен к риску и иррационален, чтобы его можно было сдержать, и делался вывод, что превентивная война - единственный реальный вариант. Поскольку Поллак был бывшим сотрудником администрации Клинтона, который ранее называл отстранение Саддама "фантазией отката", его переход на провоенную позицию казался особенно показательным, несмотря на тенденциозное отношение к доказательствам в книге.115 В этот период Поллак перешел из Совета по международным отношениям в Центр Сабана по ближневосточной политике Брукингса, где он и директор Центра Сабана Мартин Индик за несколько месяцев до войны опубликовали ряд статей и комментариев, предупреждая, что Саддам непоколебим, что инспекции ООН - это не решение проблемы, и что, как ни прискорбно, сила почти наверняка понадобится.116
Неоконсерваторы и их союзники использовали те же аргументы и почти тот же язык, что и израильтяне для пропаганды войны. Неоконсерваторы часто ссылались на 1930-е годы и Мюнхен, сравнивая Саддама с Гитлером, а противников войны (таких как Брент Скоукрофт и сенатор Чак Хейгел) - с умиротворителями вроде Невилла Чемберлена.117 Израиль и Соединенные Штаты, по их мнению, столкнулись с туманным общим врагом, "международным терроризмом", а Ирак, по выражению обозревателя New York Times Уильяма Сафира, был "центром мирового террора".118 Ястребы войны изображали Саддама как особенно агрессивного и безрассудного лидера, который не только применит оружие массового уничтожения против США и Израиля, но и передаст его террористам119.119 Отождествляя дипломатию и многосторонний подход со слабостью, неоконсервативные комментаторы испытывали лишь презрение к ООН и ее инспекторам в Ираке, не говоря уже о Франции.120 В самом деле, они повторяли старую израильскую поговорку о том, что сила очень полезна на Ближнем Востоке, потому что это регион, где, по словам Краутхаммера, "сила, прежде всего, вызывает уважение".121
Можно возразить, что этот анализ преувеличивает влияние открытых писем президентам, газетных колонок, книг и аналитических статей на процесс формирования политики. В конце концов, относительно небольшое количество людей действительно читали различные открытые письма, а в американских газетах было написано множество других статей, редакционных статей и аналитических материалов, которые не имели никакого отношения к Ираку. Однако такая точка зрения была бы ошибочной. Подписавшие различные письма президентам Бушу и Клинтону - влиятельные люди, имеющие связи и влияние на важных политиков и законодателей на Капитолийском холме, с некоторыми из которых они тесно сотрудничали в течение своей карьеры. Более того, некоторые из тех, кто подписал предыдущие письма Клинтону, в том числе Рамсфелд, Вулфовиц и Фейт, стали ключевыми политиками в администрации Буша. Таким образом, авторы писем, написанных Бушу в период между 11 сентября и вторжением в Ирак, не кричали в пустоту. То же самое можно сказать и о таких журналистах, как Чарльз Краутхаммер и Уильям Сафир, которые часто писали об Ираке для двух ведущих газет страны, Washington Post и New York Times, соответственно. Их взгляды воспринимались всерьез влиятельными людьми внутри и вне правительства США, как и статьи, появлявшиеся в неоконсервативных журналах, таких как Weekly Standard. По сути, эти статьи сторонних авторов подкрепляли аргументы инсайдеров администрации Буша, которые разделяли их мнение о необходимости вторжения в Ирак. Основной целью всех этих усилий было определить условия дебатов таким образом, чтобы облегчить принятие положительного решения о войне. Заставив представить войну как необходимую и выгодную, изобразив потенциальных противников "мягкими" в отношении террора и связав судьбу Америки с судьбой Израиля путем повторения знакомых моральных и стратегических аргументов, эти усилия помогли подавить серьезные дискуссии о плюсах и минусах вторжения и стали важной частью более широкой кампании за войну.122
ИСПРАВЛЕНИЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫХ ДАННЫХ ПО ИРАКУ
Ключевой частью кампании по связям с общественностью, направленной на завоевание поддержки для вторжения в Ирак, было манипулирование разведывательной информацией, чтобы Саддам выглядел как непосредственная угроза. Скутер Либби был важным игроком в этом деле, он несколько раз посещал ЦРУ, чтобы оказать давление на аналитиков с целью найти доказательства , которые бы привели к обоснованию необходимости войны. Он также помог подготовить подробный брифинг об иракской угрозе в начале 2003 года, который был передан Колину Пауэллу, готовившему в то время свою печально известную презентацию для Совета Безопасности ООН.123 По словам Боба Вудворда, заместитель Пауэлла, Ричард Армитидж, "был потрясен тем, что он считал чрезмерным и гиперболизированным. Либби делал только самые худшие выводы из обрывков и шелковистых нитей".124 Хотя Пауэлл отбросил самые смелые утверждения Либби, его презентация в ООН все равно изобиловала ошибками, как теперь признает Пауэлл.125
В попытке манипулировать разведданными, которые затем просачивались в алармистскую провоенную прессу, также участвовали две организации, которые были созданы после 11 сентября и подчинялись непосредственно заместителю министра обороны Дугласу Фейту.126 Группе по оценке контртеррористической политики было поручено найти связи между "Аль-Каидой" и Ираком, которые якобы упустило разведывательное сообщество. Двумя ее ключевыми членами были Дэвид Вурмсер и Майкл Малуф, американец ливанского происхождения, имевший тесные связи с Ричардом Перлом. Репортер New York Times Джеймс Райзен пишет, что "израильская разведка сыграла скрытую роль в убеждении Вулфовица в том, что он не может доверять ЦРУ", и это недовольство помогло ему положиться на Ахмеда Чалаби в вопросах разведки и создать Группу оценки политики борьбы с терроризмом.127
Бюро специальных планов (OSP) было поручено найти доказательства, которые можно было бы использовать для продажи войны против Ирака. Его возглавил Абрам Шульски, неоконсерватор, давно связанный с Вулфовицем, а в его рядах было несколько рекрутов из произраильских аналитических центров, таких как Майкл Рубин из Американского института предпринимательства и Майкл Маковски, который после окончания колледжа работал на тогдашнего премьер-министра Шимона Переса.128 OSP в значительной степени полагалась на информацию, полученную от Чалаби и других иракских изгнанников, и имела тесные связи с различными израильскими источниками. Так, газета "Гардиан" сообщила, что она "установила тесные связи с параллельной, специальной разведывательной операцией в офисе Ариэля Шарона в Израиле специально для того, чтобы обойти Моссад и предоставить администрации Буша более тревожные отчеты об Ираке Саддама, чем Моссад был готов санкционировать".129 В феврале 2007 года генеральный инспектор Министерства обороны опубликовал отчет, в котором критиковал OSP за распространение "альтернативных оценок разведки", которые, "по нашему мнению, были неуместны, учитывая, что эти оценки были продуктами разведки и не показывали явного расхождения с консенсусом разведывательного сообщества".130
Неоконсерваторы в Пентагоне и Белом доме не только в значительной степени полагались на Чалаби и его соратников по изгнанию в получении разведданных об Ираке, но и отстаивали его как будущего лидера Ирака после ухода Саддама. ЦРУ и Госдепартамент, напротив, считали Чалаби нечестным и ненадежным и держали его на расстоянии вытянутой руки. Теперь это суровое суждение оправдалось, поскольку мы знаем, что Чалаби и ВНК снабжали Соединенные Штаты ложной информацией, и его отношения с американскими оккупационными силами вскоре испортились, а позже Чалаби обвинили в предоставлении секретной информации Ирану (это обвинение он отрицает). Надежды неоконсерваторов на то, что он станет "иракским Джорджем Вашингтоном", оказались не лучше других их предвоенных прогнозов.131
Почему же неоконсерваторы приняли Чалаби? Лидер ИНК приложил немало усилий, чтобы установить тесные связи с отдельными лицами и группами в лобби, и особенно тесные связи у него были с JINSA, где он был "частым гостем на заседаниях правления, симпозиумах и других мероприятиях с 1997 года".132 Он также поддерживал тесные связи с произраильскими организациями, такими как AIPAC, AEI, Гудзоновский институт и WINEP. Макс Сингер, который помог основать Хадсоновский институт, назвал Чалаби "редкой находкой". Он глубоко погружен в арабский мир и в то же время по своей сути является человеком Запада".133 Когда в начале ноября 2005 года измученный Чалаби вернулся, чтобы выступить в AEI с восьмой по счету речью, президент этого аналитического центра представил его как "очень великого и очень храброго иракского патриота, либерала и освободителя".134134 Другим большим сторонником Чалаби был Бернард Льюис, который утверждал, что лидер ИНК должен возглавить Ирак после падения Багдада.135
В обмен на поддержку лобби Чалаби пообещал наладить хорошие отношения с Израилем, как только придет к власти. По словам бывшего юридического партнера Фейта, Л. Марка Зелла, Чалаби также обещал восстановить трубопровод, который когда-то шел из Хайфы в Израиле в Мосул в Ираке.136 Это было именно то, что хотели услышать произраильские сторонники смены режима, поэтому они поддержали Чалаби. Журналист Мэтью Бергер изложил суть сделки в журнале Jewish Journal: "ВНК рассматривал улучшение отношений как способ задействовать еврейское влияние в Вашингтоне и Иерусалиме и заручиться большей поддержкой своего дела. Со своей стороны, еврейские группы видели возможность проложить путь к улучшению отношений между Израилем и Ираком, если и когда ВНК будет участвовать в замене режима Саддама Хусейна".137 Неудивительно, что Натан Гуттман сообщает, что "американская еврейская община и иракская оппозиция" в течение многих лет "старались скрыть" связи между ними.138
Неоконсерваторы и их союзники, разумеется, действовали не в вакууме, и они не сами привели Соединенные Штаты к войне. Как подчеркивалось ранее, войны, скорее всего, не было бы, если бы не теракты 11 сентября, которые заставили президента Буша и вице-президента Чейни задуматься о принятии радикально новой внешней политики. Неоконсерваторы, такие как заместитель министра обороны Пол Вулфовиц ( ), призывавший к смене режима в Ираке с начала 1998 года, быстро связали Саддама Хусейна с 11 сентября - несмотря на отсутствие доказательств причастности Саддама - и представили его свержение как критически важное условие победы в войне с терроризмом. Действия лобби были необходимым, но недостаточным условием для войны.
Действительно, Ричард Перл именно об этом говорил Джорджу Пэкеру, обсуждая роль, которую неоконсерваторы сыграли в развязывании войны в Ираке. "Если бы Буш укомплектовал свою администрацию группой людей, отобранных Брентом Скоукрофтом и Джимом Бейкером, - отметил Перл, - что вполне могло бы произойти, то все могло бы быть иначе, потому что они не несли бы в нее те идеи, которые привнесли в нее люди, занявшие важные посты".139 Обозреватель New York Times Томас Л. Фридман дал схожую оценку в мае 2003 года, заявив Ари Шавиту из Ha'aretz, что Ирак был "войной, которую хотели неоконсерваторы... войной, которую неоконсерваторы рекламировали... Я могу назвать вам имена 25 человек (все они в данный момент находятся в радиусе пяти кварталов от этого офиса [в Вашингтоне]), которых, если бы полтора года назад вы сослали на необитаемый остров, войны в Ираке не было бы". Мы полностью согласны с наблюдениями Перла и Фридмана, признавая при этом, что это была комбинация людей, идей и обстоятельств, которые объединились, чтобы принять окончательное решение о войне.140
БЫЛ ЛИ ИРАК ВОЙНОЙ ЗА НЕФТЬ?
Некоторые читатели могут признать, что израильское лобби оказало определенное влияние на решение о вторжении в Ирак, но утверждают, что его общий вес в процессе принятия решений был минимальным. Напротив, многие американские и иностранные наблюдатели считают, что реальным мотивом вторжения в Ирак в 2003 году была нефть, а не Израиль. В одном из вариантов этой истории администрация Буша была полна решимости взять под контроль огромные запасы нефти на Ближнем Востоке, поскольку это дало бы Соединенным Штатам огромные геополитические рычаги влияния на потенциальных противников. Завоевание Ирака, согласно этому сценарию, рассматривалось администрацией как гигантский шаг к достижению этой цели. Альтернативная версия рассматривает нефтедобывающие государства и особенно нефтяные компании как настоящих виновников войны в Ираке, которыми двигало прежде всего желание повысить цены и получить большую прибыль. Даже ученые, часто критикующие Израиль и лобби, такие как Ноам Чомски, очевидно, придерживаются этой идеи, которая была популяризирована в документальном фильме "Фаренгейт 9/11" режиссера Майкла Мура в 2004 году.141
Утверждение о том, что завоевание Ирака было связано в основном с нефтью, имеет определенную правдоподобность prima facie, учитывая важность нефти для мировой экономики.142 Однако это объяснение сталкивается как с логическими, так и с эмпирическими трудностями. Как подчеркивалось в главе 2, американские политики уже давно обеспокоены тем, кто контролирует нефть Персидского залива; особенно их беспокоит опасность того, что одно государство может контролировать всю нефть. Соединенные Штаты сотрудничают с различными нефтедобывающими странами Персидского залива, но ни одно американское правительство, включая администрацию Буша, всерьез не рассматривало возможность завоевания основных нефтедобывающих стран этого региона с целью получения рычагов принуждения других стран мира. Соединенные Штаты могли бы рассмотреть возможность вторжения в крупную нефтедобывающую страну, если бы революция или эмбарго привели к тому, что ее нефть перестала поступать на мировые рынки. Но с Ираком дело обстояло иначе: Саддам был готов продавать свою нефть любому покупателю, готовому за нее заплатить. Более того, если бы Соединенные Штаты хотели завоевать другую страну, чтобы получить контроль над ее нефтью, Саудовская Аравия - с большими запасами и меньшим населением - была бы гораздо более привлекательной целью. К тому же бин Ладен родился и вырос в Саудовской Аравии, а пятнадцать из девятнадцати террористов, нанесших удар по США 11 сентября, были саудовцами (ни один из них не был выходцем из Ирака). Если бы контроль над нефтью был настоящей целью Буша, 11 сентября стало бы идеальным предлогом для действий. Оккупация Саудовской Аравии не была бы простой задачей, но это почти наверняка было бы легче, чем пытаться умиротворить многочисленное, беспокойное и хорошо вооруженное население Ирака.
Также нет никаких доказательств того, что нефтяные интересы активно подталкивали администрацию Буша к вторжению в Ирак в 2002-2003 годах. В 1990-91 годах, напротив, лидеры Саудовской Аравии явно настаивали на том, чтобы первая администрация Буша применила силу для изгнания Ирака из Кувейта. Они, как и многие американские политики того времени, опасались, что Саддам может в следующий раз вторгнуться в Саудовскую Аравию, что поставит под его контроль большую часть нефти в регионе. Принц Бандар, посол Саудовской Аравии в США, тесно сотрудничал с произраильскими группами здесь, чтобы заручиться поддержкой в изгнании Саддама из Кувейта.143 Однако в преддверии второй войны в Персидском заливе ситуация была совершенно иной: на этот раз Саудовская Аравия публично выступила против применения американской силы против Ирака.144 Саудовские лидеры опасались, что война приведет к распаду Ирака и дестабилизации Ближнего Востока. И даже если Ирак останется целым, к власти, скорее всего, придут шииты, что беспокоило суннитов, которые управляли Саудовской Аравией не только по религиозным причинам, но и потому, что это усилило бы влияние Ирана в регионе. Кроме того, саудовцы столкнулись с растущим антиамериканизмом внутри страны, который мог усилиться, если Соединенные Штаты начнут превентивную войну против Ирака.
Нефтяные компании, которые обычно стремятся заручиться поддержкой крупных производителей нефти, таких как саддамовский Ирак или Исламская Республика Иран, также не были основными игроками в принятии решения о завоевании Ирака. Они не лоббировали войну 2003 года, которую большинство из них считало глупой затеей. Как отметил Питер Бейнарт в New Republic в сентябре 2002 года, "американская нефтяная промышленность все эти годы лоббировала не войну, а прекращение санкций".145 Нефтяные компании, как это почти всегда бывает, хотели делать деньги, а не воевать.
МЕЧТЫ О РЕГИОНАЛЬНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЯХ
Война в Ираке не должна была стать дорогостоящей трясиной. Скорее, она задумывалась как первый шаг в рамках более масштабного плана по переустройству Ближнего Востока таким образом, чтобы это отвечало долгосрочным американским и израильским интересам. В частности, Соединенные Штаты не собирались просто отстранить Саддама Хусейна от власти и уйти домой; вторжение и оккупация должны были, согласно этой мечте, быстро превратить Ирак в демократию, которая затем послужила бы привлекательной моделью для людей, живущих в различных авторитарных государствах в регионе. Результаты, полученные в Ираке, запустили бы каскад демократических домино, хотя, возможно, для распространения демократии в некоторых странах Ближнего Востока, помимо Ирака, еще потребуется использовать меч. Но как только демократия установится в регионе, режимы, дружественные Израилю и США, станут нормой, конфликт между Израилем и палестинцами, по словам авторов исследования "Чистый перелом", будет "преодолен", другие региональные соперничества будут приглушены, а двойные проблемы - терроризм и распространение ядерного оружия - в значительной степени исчезнут.
Вице-президент Чейни изложил это амбициозное обоснование региональных преобразований в речи на съезде VFW 26 августа 2002 года, открывая кампанию администрации по продаже войны в Ираке. "Когда серьезнейшие угрозы будут устранены, - сказал он, - свободолюбивые народы региона получат шанс продвигать ценности, способные обеспечить прочный мир... Экстремистам в регионе придется переосмыслить свою стратегию джихада. Умеренные народы во всем регионе воспрянут духом. И наша способность продвигать израильско-палестинский мирный процесс будет усилена".146 В течение следующих шести месяцев Чейни неоднократно повторял эти аргументы.
Президент Буш с таким же энтузиазмом говорил о региональных преобразованиях, когда обосновывал необходимость войны против Ирака. 26 февраля 2003 года, выступая перед аудиторией AEI, он заявил, что Соединенные Штаты стремятся "культивировать свободу и мир на Ближнем Востоке". Он подчеркнул, что "мир явно заинтересован в распространении демократических ценностей, потому что стабильные и свободные нации не порождают идеологию убийства. Они поощряют мирное стремление к лучшей жизни. И есть обнадеживающие признаки стремления к свободе на Ближнем Востоке". Более того, он утверждал: "Успех в Ираке может также положить начало новому этапу ближневосточного мира и привести в движение прогресс на пути к подлинно демократическому палестинскому миру".147
Эта амбициозная стратегия, основанная на почти теологической вере в преобразующую силу свободы, представляла собой резкий отход от предыдущей политики США, и до 11 сентября не было никаких признаков того, что Буш или Чейни примут ее. Более того, оба эти человека, а также советник по национальной безопасности Райс, официально заявляли, что выступают против амбициозного государственного строительства, лежащего в основе региональных преобразований, а Буш во время кампании 2000 года резко критиковал администрацию Клинтона за ее акцент на государственном строительстве. Что же привело к такому сдвигу? Согласно статье, опубликованной в марте 2003 года в Wall Street Journal, основными движущими силами этого серьезного изменения в ближневосточной политике США были Израиль и неоконсерваторы в лобби. Заголовок говорит сам за себя: "Мечта президента: Смена не только режима, но и региона": Проамериканский, демократический регион - цель, имеющая израильские и неоконсервативные корни".148
Чарльз Краутхаммер утверждает, что этот грандиозный план по распространению демократии на Ближнем Востоке был детищем Натана Щаранского, израильского политика, чьи труды, как говорят, произвели впечатление на президента Буша.149 Но Щаранский вряд ли был одиноким голосом в Израиле. На самом деле израильтяне, представляющие весь политический спектр, считали, что свержение Саддама изменит ситуацию на Ближнем Востоке в пользу Израиля. В начале сентября 2002 года бывший премьер-министр Эхуд Барак писал в New York Times, что "уничтожение режима Саддама Хусейна изменит геополитический ландшафт арабского мира". Он утверждал, что "арабский мир без Саддама Хусейна позволит многим представителям этого поколения [лидерам, которые скоро придут к власти] принять постепенное открытие демократии, которым начали пользоваться некоторые страны Персидского залива и Иордания". Барак также утверждал, что свержение Саддама "создаст условия для продвижения вперед в решении израильско-палестинского конфликта".150
В августе 2002 года Юваль Штайниц, член комитета Кнессета по иностранным делам и обороне от партии "Ликуд", заявил в интервью газете Christian Science Monitor: "После того как Ирак будет захвачен американскими войсками и мы увидим, как в Афганистане устанавливается новый режим, а иракские базы становятся американскими, будет очень легко оказать давление на Сирию, чтобы она прекратила поддерживать такие террористические организации, как "Хизбалла" и "Исламский джихад", позволила ливанской армии ликвидировать "Хизбаллу" и, возможно, положила конец сирийской оккупации Ливана. Если это произойдет, мы действительно увидим новый Ближний Восток".151 Аналогичным образом Алуф Бенн сообщил в газете Ha'aretz в феврале 2003 года, что "старшие офицеры ЦАХАЛа и приближенные к премьер-министру Ариэлю Шарону лица, такие как советник по национальной безопасности Эфраим Халеви, рисуют радужную картину прекрасного будущего, которое может ожидать Израиль после войны. Они представляют себе эффект домино, когда за падением Саддама Хусейна последует падение других врагов Израиля: Арафата, Хасана Насраллы, Башара Асада, аятолл в Иране и, возможно, даже Мухаммера Кадаффи. Вместе с этими лидерами исчезнут террор и оружие массового поражения".152
New York Times также сообщила, что в феврале 2003 года Халеви выступил в Мюнхене с речью, в которой сказал: "Ударные волны, возникающие в постсаддамовском Багдаде, могут иметь широкомасштабные последствия в Тегеране, Дамаске и Рамалле".153 Автор статьи отметил, что Израиль "надеется, что как только Саддам Хусейн будет устранен, домино начнет падать. Согласно этой надежде... умеренные и реформаторы во всем регионе получат стимул оказать новое давление на свои собственные правительства, не исключая и Палестинскую автономию Ясира Арафата". Газета Forward подвела итог израильским размышлениям о региональных преобразованиях в статье, опубликованной незадолго до войны: "Высшие политические, военные и экономические эшелоны Израиля стали рассматривать надвигающуюся войну в Ираке как виртуальный deus ex machina, который перевернет политическую и экономическую ситуацию и выведет Израиль из его нынешнего тупика".154
Кто-то может возразить, что израильские лидеры слишком искушены и опытны, чтобы поверить в deus ex machina и одобрить столь амбициозный план, и слишком хорошо знакомы со сложностями своего региона, чтобы поверить в его успех. Но на самом деле израильские лидеры уже давно отдают предпочтение необычайно амбициозным планам по переделке местной карты. Изначальная мечта сионистов о создании еврейского государства там, где его не существовало почти два тысячелетия, была не менее амбициозной. Как уже говорилось в главе 1, Давид Бен-Гурион надеялся захватить весь Западный берег, часть Ливана и часть Египта в ходе Суэцкой войны 1956 года. Точно так же Ариэль Шарон считал, что вторжение в Ливан в 1982 году приведет к созданию там произраильского христианского государства и раз и навсегда победит ООП, закрепив тем самым контроль Израиля над оккупированными территориями. Учитывая эту историю, неудивительно, что многие израильские лидеры надеялись, что Соединенные Штаты смогут добиться успеха там, где их прежние планы потерпели неудачу.
РОЛЬ ЛОББИ В ПЕРЕСТРОЙКЕ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА
К 2002 году многие неоконсерваторы также были убеждены в том, что Соединенные Штаты могут демократизировать Ближний Восток и сделать его более благоприятным для Америки и Израиля. К этой позиции они пришли в 1990-е годы, когда все больше разочаровывались во внешней политике США после окончания холодной войны.
Произраильские группы - и не только неоконсерваторы - давно заинтересованы в том, чтобы американские вооруженные силы были непосредственно задействованы на Ближнем Востоке, чтобы они могли помочь защитить Израиль. Они особенно заинтересованы в том, чтобы там постоянно находилось большое количество американских войск.155 Но во время холодной войны они добились ограниченного успеха на этом фронте, потому что Америка выступала в качестве офшорного балансира в регионе. Большинство американских войск, предназначенных для Ближнего Востока, например Силы быстрого развертывания, находились "за горизонтом", вне зоны риска. Вашингтон поддерживал благоприятный баланс сил, разыгрывая местные державы друг против друга, именно поэтому администрация Рейгана поддержала Саддама против революционного Ирана во время ирано-иракской войны (1980-88 гг.).
Эта политика изменилась после первой войны в Персидском заливе, когда администрация Клинтона приняла стратегию "двойного сдерживания". Вместо того чтобы использовать Иран и Ирак для уравновешивания друг друга, а Соединенные Штаты по мере необходимости меняли сторону, новая стратегия предусматривала размещение в регионе значительных американских сил для одновременного сдерживания обеих сторон. Отцом "двойного сдерживания" стал Мартин Индик, который впервые сформулировал эту стратегию в мае 1993 года в WINEP, а затем реализовал ее в качестве директора по делам Ближнего Востока и Южной Азии в Совете национальной безопасности.156 Как отмечает коллега Индика по Брукингсу Кеннет Поллак, политика двойного сдерживания была принята в основном в ответ на "озабоченность Израиля своей безопасностью". В частности, Израиль дал понять администрации Клинтона, что "готов двигаться вперед в мирном процессе только в том случае, если будет чувствовать себя в достаточной безопасности" от Ирана.157
К середине 1990-х годов возникло значительное недовольство политикой двойного сдерживания, поскольку она делала Соединенные Штаты смертельным врагом двух стран, которые ненавидели друг друга, и заставляла Вашингтон нести бремя сдерживания обеих стран. Как говорится в главе 10, AIPAC и другие лоббистские группы не только сохранили эту политику, но и убедили Конгресс и Клинтона ужесточить ее. Однако неоконсерваторы пошли еще дальше: они все больше убеждались в том, что двойное сдерживание не работает и что Саддам Хусейн должен быть отстранен от власти и заменен демократическим правительством. Их мнение нашло отражение в двух открытых письмах , которые они направили президенту Клинтону в начале 1998 года, а также в поддержке Акта об освобождении Ирака.
Примерно в то же время в кругах неоконсерваторов начала укореняться вера в то, что распространение демократии на Ближнем Востоке умиротворит весь регион. Некоторые неоконсерваторы флиртовали с этой идеей после окончания холодной войны, но широкое распространение она получила лишь во второй половине 1990-х годов.158 Это направление мышления, конечно же, проявилось в исследовании 1996 года "Чистый перелом", которое группа неоконсерваторов написала для Нетаньяху. К 2002 году, когда вторжение в Ирак стало первоочередным вопросом, региональные преобразования стали предметом веры неоконсерваторов, которые, в свою очередь, помогли сделать их центральным элементом внешней политики США.159 Таким образом, израильские лидеры, неоконсерваторы и администрация Буша рассматривали войну с Ираком как первый шаг в амбициозной кампании по переделке Ближнего Востока.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Планы администрации Буша в отношении Ирака и всего региона оказались ошеломляюще провальными. Американские военные не только ввязались в проигрышную войну, но и практически не видят перспектив экспорта демократии на Ближний Восток в ближайшее время. Главным бенефициаром этой непродуманной авантюры стал Иран, который, похоже, как никогда полон решимости приобрести ядерный потенциал. Сирия, как и Иран, по-прежнему враждует с Вашингтоном, и оба государства крайне заинтересованы в том, чтобы американские военные увязли в Ираке. ХАМАС сейчас доминирует в Газе, а Палестинская автономия сильно расколота, что делает мир с Израилем еще более труднодостижимым, а "Хезболла" в Ливане сильна как никогда, после того как она выступила против Израиля в войне 2006 года. Возможно, мы наблюдаем "родовые муки нового Ближнего Востока", по выражению госсекретаря Райс, но он почти наверняка будет более нестабильным и опасным, чем тот, который существовал до вторжения США в Ирак.160
Война в Ираке не пошла на пользу и Израилю, тем более что она укрепила позиции Ирана в регионе. В начале 2007 года газета Forward сообщила, что в Израиле "растет хор" голосов, утверждающих, что еврейское государство "может оказаться в еще большей опасности" теперь, когда Саддам отстранен от власти.161 Амация Барам, израильский эксперт по Ираку, выступавший за смещение Саддама в предвоенных интервью в бюллетене AIPAC Near East Report, теперь говорит: "Если бы я знал тогда то, что знаю сегодня [январь 2007 года], я бы не рекомендовал вступать в войну, потому что Саддам был гораздо менее опасен, чем я думал". Более того, он признал, что вторжение породило "гораздо, гораздо больше [терроризма], чем я ожидал". Юваль Дискин, глава Шин-Бет, службы внутренней безопасности Израиля, сказал в феврале 2006 года: "Я не уверен, что мы не будем скучать по Саддаму".162
Пока Соединенные Штаты ищут пути выхода из этой катастрофической ситуации, на администрацию Буша оказывается все большее давление с целью наладить переговоры с Ираном и Сирией, а также предпринять согласованные усилия по урегулированию израильско-палестинского конфликта. Неоконсерваторы и израильтяне, конечно же, считали, что дорога в Иерусалим лежит через Багдад. Как только Соединенные Штаты одержат победу в Ираке, полагали они, палестинцы заключат мир на условиях Израиля. Но двухпартийная Группа по изучению Ирака, премьер-министр Великобритании Тони Блэр и многие другие считают, что все обстоит наоборот: дорога в Багдад лежит через Иерусалим.163 Другими словами, создание жизнеспособного палестинского государства поможет Соединенным Штатам справиться с Ираком и другими региональными проблемами. Израиль и лобби энергично оспаривают эту линию аргументации, настаивая на том, что проблемы Америки в Ираке не имеют никакого отношения к палестинцам. Действительно, Ha'aretz сообщила в конце ноября 2006 года, незадолго до публикации отчета Группы по изучению Ирака, что премьер-министр Эхуд Ольмерт "надеется, что еврейское лобби сможет сплотить демократическое большинство в новом Конгрессе, чтобы противостоять любому отклонению от статус-кво в отношении палестинцев".164 Аналогичным образом, ряд произраильских групп по-прежнему считает, что Соединенные Штаты должны отказаться от переговоров с Ираном и Сирией, пока эти государства не согласятся на все требования Вашингтона.165
Администрация Буша испытывает растущее давление, требуя вывести войска из Ирака, но израильские лидеры призывают ее остаться и закончить работу. Почему? Потому что эти лидеры считают, что вывод войск США поставит под угрозу безопасность Израиля. И министр иностранных дел Ципи Ливни, и премьер-министр Ольмерт говорили об этом на ежегодной конференции AIPAC в марте 2007 года. Ливни сказала, что "в регионе, где важны впечатления, страны должны быть осторожны, чтобы не продемонстрировать слабость и не сдаться экстремистам".166 Ольмерт был еще более категоричен: "Те, кто заботится о безопасности Израиля... о стабильности всего Ближнего Востока, должны признать необходимость американского успеха в Ираке и ответственного выхода из него". Он закончил свое выступление словами о том, что "когда Америка преуспевает в Ираке, Израиль находится в большей безопасности. Друзья Израиля знают это. Друзья, которые заботятся об Израиле, знают это".167 Критики осудили Ольмерта за эти высказывания, главным образом потому, что его комментарии стали дополнительным доказательством того, что Израиль поддержал вторжение США в Ирак. Брэдли Берстон, пишущий для Ha'aretz, был особенно зол на Ольмерта за то, что он решился американские дебаты по Ираку. У него было простое послание для премьер-министра: "Держитесь от этого подальше".168
Ольмерт фактически выразил свою поддержку продолжению присутствия Америки в Ираке во время визита в Белый дом в ноябре 2006 года, сказав: "Мы очень впечатлены и воодушевлены стабильностью, которую принесла на Ближний Восток великая операция Америки в Ираке".169 Даже некоторые последовательные сторонники Израиля были обескуражены провоенными высказываниями Ольмерта, а конгрессмен Гэри Акерман сказал: "Я потрясен. Это очень нереалистичное замечание. Большинство из нас здесь понимают, что наша политика стала для Соединенных Штатов полной и окончательной катастрофой".170
Учитывая, что многие американцы сейчас разделяют настроения Акермана по поводу войны, не стоит удивляться тому, что некоторые израильтяне и их американские союзники пытаются переписать историческую хронику, чтобы снять с Израиля всякую ответственность за иракскую катастрофу. В марте 2007 года редактор газеты Jerusalem Post Дэвид Хоровиц написал о "ложном представлении, что Израиль подтолкнул США к войне в Ираке".171 Аналогичным образом Шай Фельдман, бывший глава Центра стратегических исследований имени Яффи, а ныне руководитель Центра ближневосточных исследований имени Крауна в Брандейсе, летом 2006 года сказал Гленну Френкелю из Washington Post: "Послушайте, Израиль никого не мобилизовывал из-за Ирака, и ассоциировать Израиль с неоконами в этом вопросе просто абсурдно. Израиль не видел в Ираке опасности, и, более того, он не был заинтересован в продвижении демократической повестки дня администрации Буша".172 Эта точка зрения, несомненно, отражает убеждения Фельдмана относительно интересов Израиля и иерархии угроз, с которыми он сталкивается, но, как мы показали, она противоречит тому, что на самом деле говорили и делали израильские лидеры в преддверии войны.
Мартин Крамер, научный сотрудник WINEP, утверждает, что любая попытка связать Израиль и лобби с войной в Ираке - "просто ложь", утверждая, что "в год, предшествовавший войне в Ираке, Израиль снова и снова не соглашался с Соединенными Штатами, утверждая, что Иран представляет большую угрозу".173 Но, как показано выше, обеспокоенность Израиля по поводу Ирана никогда не заставляла его предпринимать значительные усилия, чтобы остановить движение к войне. Напротив, высокопоставленные израильские чиновники делали все возможное, чтобы Соединенные Штаты пошли на Саддама и не струсили в последний момент. Они считали Ирак серьезной угрозой и были убеждены, что Буш займется Ираном после того, как покончит с Ираком. Возможно, они предпочли бы, чтобы Америка занялась Ираном раньше, чем Ираком, но, как признает Крамер, израильтяне "не проливали слез по поводу гибели Саддама". Вместо этого их лидеры выступали в американском эфире, писали статьи, давали показания в Конгрессе и работали в тесном контакте с неоконсерваторами в Пентагоне и офисе вице-президента, чтобы формировать разведданные об Ираке и координировать подготовку к войне.
Йосси Альфер, израильский стратег из Центра Яффе, теперь утверждает, что у бывшего премьер-министра Шарона были серьезные сомнения по поводу вторжения в Ирак, и он в частном порядке предостерегал Буша от этого. Альфер даже намекает, что Шарон мог бы предотвратить войну, если бы высказал свои опасения. Он пишет: "Если бы Шарон обнародовал свою критику, ссылаясь на опасности, угрожающие жизненно важным интересам Израиля, смог бы он изменить предвоенные дебаты в США и во всем мире?"174 Это удобное алиби сейчас, когда оккупация Ирака пошла на спад, но в открытых источниках нет никаких свидетельств того, что Шарон когда-либо советовал Бушу не нападать на Ирак. Более того, есть множество свидетельств того, что израильский лидер и его ключевые советники решительно одобряли войну и призывали Буша начать ее как можно скорее. Если Шарон считал войну ошибкой, то почему его собственный представитель неоднократно подчеркивал опасность иракского ОМУ и почему сам Шарон предупреждал администрацию Буша, что откладывание нападения "не создаст более удобных условий для действий в будущем"?175
Не исключено, что за закрытыми дверями Шарон приводил иные аргументы, чем на публике. Однако это маловероятно, поскольку информация о том, что Шарон выступает против войны, наверняка просочилась бы еще до ее начала, если не в первые год или два после падения Багдада. Шарон редко уклонялся от выражения своих взглядов - даже когда это влекло за собой разногласия с Соединенными Штатами, - и трудно поверить, что он стал бы молчать на публике, если бы считал, что решение о вторжении в Ирак повредит Израилю. Короче говоря, ни факты, ни логика не подтверждают утверждение Алфера.
"У победы тысяча отцов, но поражение - сирота". Сейчас, когда различные родоначальники иракской катастрофы пытаются отрицать свое отцовство, это горькое замечание президента Джона Кеннеди уместно как никогда. Но Ирак не всегда выглядел как ошибка, которой он оказался. В течение нескольких коротких месяцев весной 2003 года Соединенные Штаты, казалось, одержали ошеломляющую победу, и защитникам Израиля не было нужды отрицать ответственность за войну. В этот короткий период ключевые израильтяне и их американские союзники начали оказывать давление на администрацию Буша, чтобы заставить США обрушить свою мощь на Сирию и Иран в надежде, что эти два государства-изгоя постигнет та же участь, что и режим Саддама Хусейна. Давайте рассмотрим, как Израиль и лобби повлияли на политику США в отношении Сирии, а затем перейдем к Ирану.
9
.
ПРИЦЕЛЬНАЯ СТРЕЛЬБА ПО СИРИИ
На протяжении почти пятидесяти лет у Америки были проблемные отношения с Сирией. Режим Баас был ключевым советским клиентом во время холодной войны, а его авторитарное правительство в прошлом совершало серьезные нарушения прав человека и до сих пор отказывает своему населению в основных свободах. Президент Буш не включил Сирию в свою пресловутую "ось зла", но ее часто изображают как "государство-изгой", которое угрожает важным американским интересам. Политика США в отношении Сирии стала более враждебной после 11 сентября 2001 года, а падение Багдада в апреле 2003 года породило предположения о том, что Соединенные Штаты собираются взяться и за Дамаск. Ухудшение ситуации в Ираке на данный момент положило конец подобным разговорам, но отношения с Дамаском не улучшились, и конфронтация остается в порядке вещей.
Однако если посмотреть на Сирию более отстраненным взглядом, то не очевидно, почему национальным интересам США отвечают строго враждебные отношения с этой арабской страной. Вашингтон и Дамаск никогда не были особенно дружны, но они неоднократно сотрудничали к взаимной выгоде, а скромный военный потенциал Сирии не представляет серьезной угрозы для жизненно важных интересов США. С учетом нынешних обстоятельств трудно понять, почему Сирия должна считаться идеальным кандидатом на смену режима, в то время как столь же одиозные диктатуры на Ближнем Востоке и в других странах пользуются американским покровительством.
На самом деле, неослабевающая враждебность администрации Буша по отношению к Сирии была стратегически неразумной. В частности, она нанесла ущерб позициям Америки в арабском и исламском мире, помешала усилиям США по предотвращению распространения ядерного оружия, усложнила стабилизацию Ирака и сделала проблему терроризма в Америке не лучше, а хуже. Поэтому неудивительно, что многие голоса внутри Соединенных Штатов в последнее время призывают президента Буша изменить курс и искать modus vivendi с Дамаском. Так, например, Исследовательская группа по Ираку в декабре 2006 года призвала администрацию Буша "активно взаимодействовать" с Сирией в рамках "дипломатического диалога без предварительных условий".1 В том же месяце четыре американских сенатора посетили Дамаск для переговоров с президентом Сирии Башаром Асадом, а в апреле 2007 года спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси возглавила двухпартийную делегацию из шести членов Палаты представителей, включая Тома Лантоса и Генри Ваксмана, чьи произраильские полномочия хорошо известны, в Сирию, чтобы поговорить с Асадом о продвижении мирного процесса.2
Израиль и лобби сыграли центральную роль в том, чтобы подтолкнуть администрацию Буша к проведению все более конфронтационной политики в отношении Сирии, хотя и с некоторой неохотой. Лобби упорно добивалось от Соединенных Штатов изоляции и давления на Дамаск, даже когда это ставило под угрозу ценные формы сотрудничества. В отсутствие такого давления отношения Вашингтона с Сирией были бы заметно иными и, вероятно, в большей степени соответствовали бы американским национальным интересам. Соединенные Штаты и Сирия вряд ли стали бы союзниками, если бы лобби было менее влиятельным, но прагматичные и взаимовыгодные отношения стали бы гораздо более вероятными.
СИРИЙСКАЯ УГРОЗА
Сирия не представляет серьезной военной угрозы ни для США, ни для Израиля. Ее оборонный бюджет составляет менее одной пятой от израильского, а армия и военно-воздушные силы не впечатляют, и Армия обороны Израиля легко одолела бы их в случае серьезных боевых действий.3 ЦАХАЛу не составило труда разгромить сирийские войска во время вторжения в Ливан в 1982 году, а ведь эта война происходила, когда Сирия еще получала большую помощь от своего советского покровителя. Однако после распада Советского Союза Дамаск оказался предоставлен сам себе, в то время как Израиль продолжает получать значительную ежегодную помощь от США. Война между Израилем и Сирией была бы грубым несоответствием, поэтому сирийские лидеры делают все возможное, чтобы не провоцировать Израиль.
Американским военным будет еще труднее победить сирийцев в войне. Вооруженные силы Сирии намного слабее, чем у Ирана или Ирака при Саддаме, и она не имела серьезного противника с тех пор, как Израиль разгромил ее в 1982 году. В отличие от сегодняшнего Ирана или Ирака при Саддаме, Сирия не обладает достаточной численностью населения и богатством, чтобы стать региональным гегемоном. Она может осложнить жизнь Соединенным Штатам и Израилю, но у нее нет достаточных возможностей для того, чтобы представлять серьезную угрозу для любой из стран.
Кроме того, у Сирии нет программы создания ядерного оружия, и нет причин полагать, что она займется ею в ближайшее время. У нее есть химическое оружие, которое впервые было приобретено у Египта в 1973 году, и, возможно, программа биологического оружия.4 У него также есть большой запас баллистических ракет и, следовательно, возможность доставить свое химическое оружие против Израиля и других стран региона, но не против Соединенных Штатов. Но Израиль никогда особо не беспокоился об этой угрозе, потому что у него есть собственное химическое, биологическое и ядерное оружие, и он может нанести Сирии гораздо больший ущерб, чем Сирия Израилю. Другими словами, у Израиля есть эффективное средство сдерживания против сирийского химического оружия.5
Способность Сирии создавать проблемы заключается главным образом в ее поддержке ряда террористических организаций, в первую очередь "Хезболлы", а также ХАМАС и "Исламского джихада". Так, лидер ХАМАС Халед Мешаль живет в Дамаске. Все эти группировки угрожают Израилю, но, в отличие от "Аль-Каиды", ни одна из них, включая "Хезболлу", не угрожает напрямую Соединенным Штатам. Как отмечает Моше Маоз, эксперт по Сирии из Еврейского университета, "Сирия не святая - это всем известно, - но "Хезболла" представляет угрозу в основном для Израиля".6 Более того, Сирия и "Аль-Каида" - злейшие враги, главным образом потому, что бин Ладен - суннит и исламский фундаменталист, а Асад - шиитский лидер светского государства. Более того, считается, что "Аль-Каида" имеет связи с сирийскими "Братьями-мусульманами" - исламской террористической группировкой, которая более двадцати лет борется со светским баасистским правительством Сирии.7 Учитывая, что у Дамаска и Вашингтона есть общий враг в лице "Аль-Каиды", неудивительно, что после 11 сентября Сирия начала предоставлять администрации Буша важные разведданные об организации бин Ладена. Вопреки риторике о глобальной войне с терроризмом, было бы неверно утверждать, что Сирия поддерживает "международный терроризм" - глобальную сеть террористических групп и государств, которые нацелены на Америку и Израиль. Скорее, Сирия поддерживает определенный набор террористических организаций, чья повестка дня направлена в первую очередь против одного лишь Израиля.
Можно утверждать, что Сирия представляет серьезную угрозу для Соединенных Штатов, поскольку поддерживает повстанцев в Ираке. Однако существует мало веских доказательств того, что Дамаск оказывает поддержку иракским повстанцам, поэтому администрация Буша в основном обвиняет в этом Иран, а не Сирию. Возможно, Сирия закрывает глаза на некоторых боевиков и оружие, которые переправляются через ее границы в Ирак. Но Вашингтон проводит конфронтационную политику в отношении Дамаска с 11 сентября, что дает сирийцам мощный стимул держать американских военных занятыми в Ираке. Однако в конечном итоге Сирия не является источником проблем Америки в Ираке, и Дамаск не был бы заинтересован в подрыве американской оккупации , если бы президент Буш и его лейтенанты не угрожали режиму Асада. В итоге Сирия не представляет серьезной опасности для Соединенных Штатов, и у нее нет причин ссориться с самым могущественным государством мира.
На самом деле в недавнем прошлом у Дамаска были достаточно хорошие отношения с Вашингтоном. Сирия сражалась вместе с Соединенными Штатами в войне против Ирака в 1991 году, и у двух стран были теплые, хотя и осторожные отношения в 1990-е годы, когда Соединенные Штаты пытались стать посредниками в заключении мирного соглашения между Дамаском и Иерусалимом.8 Президент Клинтон даже посетил Дамаск в октябре 1994 года, чтобы встретиться с президентом Хафезом аль-Асадом, что стало первым визитом американского президента в Сирию за последние двадцать лет. После этого Клинтон сказал: "Я поехал туда, потому что был убежден, что нам нужно придать новую энергию переговорам, и я уехал убежденным, что мы это сделали".9 Позже, осенью 2002 года, когда Сирия была непостоянным членом Совета Безопасности, она проголосовала за резолюцию ООН 1441, которая призывала к возвращению инспекторов ООН по вооружениям в Ирак Саддама Хусейна. И хотя администрация Буша сыграла ключевую роль в принуждении Сирии к уходу из Ливана в 2005 году, на протяжении многих лет Соединенные Штаты рассчитывали на Сирию в прекращении гражданской войны в Ливане (1976-89 гг.) и поддержании мира в стране.10
Президент Сирии Асад, безусловно, не заинтересован в том, чтобы быть врагом Америки. Флинт Леверетт, бывший сотрудник администрации Буша и один из самых авторитетных на Западе экспертов по Сирии, отмечает, что "Башар неоднократно заявлял о своей заинтересованности в улучшении отношений с Соединенными Штатами. Такая заинтересованность полностью соответствует сценарию отца Хафеза и любой реалистичной оценке стратегических потребностей Сирии". Леверетт также считает, что улучшение отношений "критически важно для его [Асада] долгосрочных амбиций по проведению внутренних реформ".11 Сеймур Херш, посетивший Асада в его офисе в Дамаске в 2003 году, обнаружил, что тот охотно идет на разговор, потому что "хочет изменить свой имидж и имидж своей страны".12
Сирия также пытается заключить мирное соглашение с Израилем с начала 1990-х годов. Они были близки к заключению соглашения в начале 2000 года, но Эхуд Барак, израильский премьер-министр в то время, в последний момент струсил. С тех пор сирийцы неоднократно предлагали возобновить переговоры и попытаться урегулировать разногласия. Но преемники Барака - Ариэль Шарон и Эхуд Ольмерт - отказались и вместо этого проводили конфронтационную политику в отношении Сирии. Эти же израильские лидеры подталкивали Соединенные Штаты к тому, чтобы рассматривать Дамаск как опасного противника.
ИЗРАИЛЬ И ГОЛАНСКИЕ ВЫСОТЫ
Чтобы понять суть сложного танца между Вашингтоном, Иерусалимом и Дамаском, а также роль, которую играет лобби, необходимо сначала разобраться, почему Израиль был так близок к подписанию мирного соглашения с Сирией в 2000 году, но с тех пор не желает разговаривать с Асадом.13
В основе нынешнего конфликта между Израилем и Сирией лежат Голанские высоты. Израиль отнял эту территорию у Сирии в ходе войны 1967 года и изгнал восемьдесят тысяч сирийцев из их домов. В 1981 году на Голанские высоты было распространено израильское право, что, по сути, стало фактической аннексией.14 Сейчас там проживает около восемнадцати тысяч еврейских поселенцев в тридцати двух поселениях и одном городе.15 Сирия глубоко заинтересована в возвращении этой территории, и с этой целью она поддерживает такие террористические группы, как Хамас и Хезболла; сирийские вооруженные силы слишком слабы, чтобы угрожать Израилю, и эти группы являются для нее единственным средством давления на Израиль. В 1994 году премьер-министр Ицхак Рабин дал принципиальное согласие на возвращение Сирии всех Голанских высот в обмен на полную нормализацию отношений между двумя странами. Широко понималось, что "задаток Рабина", как его стали называть, означал, что Израиль отойдет к границе, существовавшей 4 июня 1967 года, и что Сирия прекратит всякую поддержку "Хезболлы", ХАМАС и "Исламского джихада".16
Через год Рабин был убит, но его преемники - Шимон Перес и Биньямин Нетаньяху - сохранили принципиальную приверженность отступлению к границам, существовавшим на 4 июня 1967 года. Однако срок пребывания Переса у власти был слишком коротким для заключения соглашения, а Нетаньяху по разным причинам не придавал ему достаточно большого значения. Преемник Нетаньяху, Эхуд Барак, также был готов вернуть Сирии практически все Голанские высоты, хотя и не взял на себя обязательства по полному отводу войск к границам 1967 года.17
Во второй половине 1990-х годов отношения между Израилем и Сирией были не такими уж плохими, поскольку обе стороны пытались достичь соглашения. Администрация Клинтона была глубоко вовлечена в переговорный процесс и стремилась к заключению окончательного соглашения, подобно тому, как Джимми Картер продвигал соглашение между Египтом и Израилем в Кэмп-Дэвиде в 1979 году. Это означало, что в этот период между Сирией и Соединенными Штатами сложились достаточно хорошие отношения, несмотря на то, что в Сирии была однопартийная диктатура, а администрация Клинтона публично заявляла о своей приверженности "расширению демократии". Израиль на самом деле приветствовал эти теплые отношения между Дамаском и Вашингтоном в то время, потому что хотел, чтобы Соединенные Штаты помогли разрешить его давнюю вражду с Сирией. Заголовок в New York Times после визита президента Клинтона в Дамаск в октябре 1994 года ясно говорит об этом: "Израильтяне надеются на поездку Клинтона для достижения прогресса в отношениях с сирийцами".18
Осенью 1999 года Клинтон решил, что ему наконец-то удалось заключить сделку между Израилем и Сирией. По настоятельной просьбе Барака он собрал обе стороны в Шепердстауне, Западная Вирджиния, в начале января 2000 года. Но Барак, внезапно осознав, что израильское общественное мнение не настроено на возвращение Голанских высот Сирии, стал негибким и попытался показать, что он жесткий переговорщик, замедлив процесс. Переговоры провалились, и Деннис Росс, главный переговорщик Клинтона по Ближнему Востоку, позже заметил: "Если бы не холодные ноги Барака, сделка могла бы состояться в январе 2000 года".19 Последовавшая через два месяца встреча в Женеве между Асадом и Клинтоном ни к чему не привела, главным образом потому, что сирийский лидер больше не доверял Бараку. Клинтон однозначно возложил вину за провал переговоров на Израиль, а не на Сирию.20
В феврале 2001 года Шарон сменил Барака на посту премьер-министра. Это событие изменило израильско-сирийские отношения в худшую сторону, что, в свою очередь, подорвало и сирийско-американские отношения. В отличие от своих четырех предшественников, Шарон не собирался отдавать Голанские высоты. "То, что предлагалось тогда, - сказал он, - я бы и в мыслях не держал".21 Преемник Шарона, Эхуд Ольмерт, также дал понять, что "Голанские высоты навсегда останутся в наших руках".22
Настойчивое стремление сохранить спорную территорию в составе Израиля пользуется широкой поддержкой израильских правых. Когда в марте 2007 года Хавьер Солана, генеральный секретарь Совета Европейского союза, заявил, что хотел бы помочь Сирии вернуть территорию, которую она потеряла в 1967 году, Йисраэль Кац, член Кнессета от Ликуда, ответил: "Израиль никогда не отступит с Голанских высот; этот регион является неотъемлемой частью Израиля и жизненно важен для его безопасности и защиты".23 Более того, Биньямин Нетаньяху, по-видимому, теперь считает, что Израиль должен остаться на Голанских высотах.24 Израильское общественное мнение также явно выступает за сохранение территории: опрос, проведенный в декабре 2006 года, показал, что 64 процента респондентов выступают против ухода с Голан, даже если это приведет к полному миру с Сирией. Напротив, только 19 процентов высказались за заключение сделки. Предыдущий опрос, проведенный в начале октября 2006 года, дал аналогичные результаты: 70 процентов выступили против полного вывода войск в обмен на мир, а 16 процентов - за него.25
Несмотря на укоренившееся сопротивление уходу, в правящих кругах Израиля существует значительная поддержка попыток договориться с Сирией, особенно среди военных. В 2004 году начальник штаба ЦАХАЛа заявил, что Израиль способен защитить себя без Голанских высот и будет в большей безопасности, если подпишет мирный договор с Сирией.26 Мало того, что в этом случае Израиль имел бы нормальные отношения с давним врагом, так еще и "Хезболла", ХАМАС и "Исламский джихад" больше не получали бы поддержки от Сирии, а в случае с "Хезболлой" потеря сирийской поддержки значительно затруднила бы Ирану поставки оружия. Что еще более важно, Сирия могла бы использовать свое значительное влияние в Ливане, чтобы обуздать "Хезболлу". Эта линия аргументации приобрела большую актуальность после войны в Ливане в 2006 году, в ходе которой "Хезболла" смогла завести в тупик ЦАХАЛ. В ответ на это несколько влиятельных израильтян, в том числе бывший начальник генштаба и бывший глава "Шин Бет", создали организацию под названием "Форум мирной инициативы с Сирией". Ее цель - убедить израильское правительство ответить на мирные предложения Сирии и надеяться на достижение мирного соглашения между Дамаском и Иерусалимом.27 Газета Ha'aretz также активно поддерживает переговоры с Дамаском, как и министр обороны Ольмерта Амир Перец.28 Однако этот подход был решительно отвергнут как Шароном, так и Ольмертом.
Учитывая, что нынешние лидеры Израиля не намерены возвращать Голанские высоты Сирии, они не заинтересованы в возобновлении мирных переговоров с Дамаском.29 О чем же тогда говорить? Чтобы оправдать свою непримиримость, они пытаются представить Сирию как государство-изгоя, которому нельзя доверять и которое понимает только почтовый кулак. Неудивительно, что в начале 2004 года сирийский посол в Вашингтоне заявил: "Чем больше мы говорим о мире, тем больше на нас нападают".30 Конфронтация, а не сотрудничество - вот лучшая политика в отношениях с Сирией, считают нынешние израильские лидеры, которые явно заинтересованы в том, чтобы администрация Буша видела Сирию в таком же свете. Так, в отличие от конца 1990-х годов, когда Израиль выступал за сотрудничество с Сирией, с 2001 года и Израиль, и ряд его американских сторонников прилагают все усилия, чтобы убедить правительство США рассматривать Сирию как враждебного и опасного противника.
Сирия все еще надеется вернуть Голанские высоты и неоднократно предпринимала попытки возобновить переговоры с Израилем и заключить мирное соглашение по типу "депозита Рабина".31 Но израильские лидеры отказываются даже от диалога с Сирией. После сирийского мирного предложения в начале декабря 2003 года военный корреспондент-ветеран Зеев Шифф заметил в газете Ha'aretz, что "самое удивительное в предложении сирийского президента возобновить переговоры с Израилем - это реакция официального Израиля... Премьер-министр Ариэль Шарон хранит молчание. От него не прозвучало ни слова... В прошлом мы всегда надеялись на подобные предложения".32
В интервью итальянской газете La Re-pubblica в середине декабря 2006 года президент Асад призвал Ольмерта к переговорам с ним: "Поговорите с Сирией, и, как говорят многие израильтяне, "даже если вы думаете, что это блеф, вам нечего терять". "33 В то же время министр иностранных дел Сирии заявил газете Washington Post, что Сирия готова начать переговоры с Израилем без каких-либо предварительных условий, что, по-видимому, означало значительное изменение позиции Сирии на переговорах.34 Ольмерт отверг возможность начать переговоры и возложил вину за это на президента Буша, который, по словам премьер-министра, запретил ему вести переговоры с Сирией.35 Подтекст комментариев премьер-министра, которые повторили и многие другие израильтяне, заключается в том, что он вел бы переговоры с Асадом, если бы не его лояльность Бушу.
Этот аргумент неубедителен. Мало того, что посол США в Израиле отрицал, что Вашингтон препятствует переговорам Израиля с Сирией, Израиль не имеет привычки выполнять приказы американского лидера, когда на карту поставлены его жизненно важные интересы.36 Самое главное, нет почти никаких доказательств того, что Ольмерт искренне заинтересован в содержательных мирных переговорах с Сирией. Высокопоставленный чиновник израильского правительства сообщил Алуфу Бенну из Ha'aretz, что Израиль, по словам Бенна, "никогда не просил американского разрешения на переговоры с Сирией, поскольку он еще не решил, хочет ли он это делать".37 Отказ премьер-министра от переговоров неудивителен, поскольку соглашение, по выражению министра обороны Переца, "имеет свою цену" - это отказ от Голанских высот, а Ольмерт против того, чтобы идти на эту уступку. Ольмерт ухватился за "предлог", предоставленный Бушем, пишет журналист Ha'aretz Гидеон Самет, "потому что он не признает истинную причину: он не хочет спускаться с Голанских высот".38
Еще одно доказательство заинтересованности Сирии в заключении мира с Израилем и нежелания Израиля воспользоваться этой возможностью появилось в январе 2007 года, когда израильская пресса сообщила, что израильтяне и сирийцы тайно встречались в Европе с сентября 2004 по июль 2006 года с целью выработки предложения по соглашению между двумя государствами. Встречи носили неофициальный характер, и в них не участвовали политики ни одного из правительств. Однако оба правительства были в курсе переговоров, и, по данным Ha'aretz, "европейский посредник и представитель Сирии в дискуссиях провели восемь отдельных встреч с высокопоставленными сирийскими чиновниками, включая вице-президента Фарука Шара, министра иностранных дел Валида Муаллема и офицера сирийской разведки в звании "генерал". "39 Обе стороны достигли соглашения, призывающего Израиль вернуться к границе между двумя странами по состоянию на 4 июня 1967 года. Взамен Сирия прекратит поддержку ХАМАС и "Хезболлы" и даже "дистанцируется от Ирана". Переговоры закончились, когда сирийцы предложили перевести их с "академического уровня" на "официальный", а правительство Ольмерта отказалось.
Затем, в апреле 2007 года, спикер Палаты представителей Пелоси посетила президента Асада в Дамаске и сказала ему, что Ольмерт, с которым она ранее встречалась в Израиле, "готов возобновить переговоры, а также говорить о мире".40 Однако Пелоси неправильно поняла позицию Ольмерта, и израильское правительство недвусмысленно дало ей понять, что оно не заинтересовано в переговорах с Сирией, которую в официальном заявлении осудили как "часть оси зла и силу, поощряющую террор на всем Ближнем Востоке".41
Позиция Ольмерта по Голанским высотам, конечно, всегда может измениться. Действительно, в начале июня 2007 года в прессе появились сообщения о том, что он, возможно, готов начать переговоры с сирийцами, хотя Шимон Перес, занимавший тогда пост вице-премьера, сразу же вылил ушат холодной воды на эту идею, заявив, что Сирия не готова к серьезным переговорам.42 Не исключено также, что какой-нибудь будущий израильский лидер, подобно Ицхаку Рабину, захочет вернуть спорную территорию в обмен на мир. Наш аргумент заключается не в том, что Израиль навсегда откажется от Голанских высот, а в том, что политика Израиля в отношении Дамаска, какой бы она ни была, во многом определяет политику США в отношении Сирии, а не наоборот.
Учитывая, что Израиль решительно выступает против переговоров с Сирией с момента прихода к власти Ариэля Шарона в феврале 2001 года, неудивительно, что администрация Буша, пришедшая к власти месяцем ранее, в тот же период времени приложила немало усилий для изоляции и давления на правительство Асада. Кто-то может сказать, что в этом анализе упущен тот важный момент, что Сирия продолжает поддерживать такие террористические организации, как ХАМАС и "Хезболла", и поэтому вполне заслуживает того, чтобы президент Буш относился к ней как к государству-изгою. Но помните: ни одна из этих террористических группировок не угрожает жизненно важным интересам США, и Дамаск поддерживает их главным образом потому, что это единственные рычаги, которыми он располагает, чтобы оказать давление на Израиль с целью возвращения Голанских высот. Израиль может положить конец связям Сирии с ХАМАС и "Хезболлой", согласившись заключить мир с Сирией. Именно поэтому израильские лидеры вели переговоры с Сирией в 1990-е годы, хотя Дамаск поддерживал терроризм как тогда, так и сейчас.
Как уже отмечалось, внутри американского правительства существует значительное сопротивление тому, чтобы рассматривать Сирию как непримиримого врага. ЦРУ и Госдепартамент особенно настойчиво доказывали, что конфронтация с Дамаском стратегически неразумна. Однако Израиль и лобби заняли противоположную позицию, и в конечном счете именно они помогли президенту Бушу. Давайте более подробно рассмотрим эволюцию политики США в отношении Сирии после 11 сентября.
ИЕРУСАЛИМ И ДАМАСК ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ
С самого начала премьер-министр Шарон и его лейтенанты дали понять администрации Буша, что рассматривают Сирию как опасную угрозу для Соединенных Штатов, а также для Израиля.43 Однако они не заставляли Вашингтон сосредоточиться на Сирии до марта 2003 года, главным образом потому, что их больше беспокоил Иран, они добивались войны с Ираком и не хотели, чтобы Вашингтон отвлекался на другие проблемы. Как только в середине апреля 2003 года пал Багдад, израильские лидеры стали призывать Соединенные Штаты сосредоточиться на Дамаске и использовать свою непревзойденную мощь для изменения поведения режима, а возможно, и самого режима.44
Шарон изложил свои требования в громком интервью 15 апреля 2003 года. В газете YediothAhronoth премьер-министр заявил, что президент Сирии Асад "опасен. Его рассудок нарушен", и он заявил, что Асад позволил Саддаму перевезти военное оборудование в Сирию незадолго до начала войны в Ираке. Шарон призвал Соединенные Штаты оказать "очень сильное" давление на Сирию, чтобы заставить Асада прекратить поддержку ХАМАС и "Исламского джихада", вытеснить иранских стражей революции из долины Бекка в Ливане, прекратить сотрудничество с Ираном, убрать "Хезболлу" с израильско-ливанской границы и заменить ее ливанской армией, а также уничтожить ракеты "Хезболлы", направленные на Израиль.45 Увидев это необычайно смелое требование, один высокопоставленный израильский дипломат предупредил, что Шарону следует занять более низкую позицию в том, что касается его советов по поводу отношений между Дамаском и Вашингтоном.46
Но Шарон был не единственным высокопоставленным израильским чиновником, просившим администрацию Буша проявить жесткость в отношениях с Сирией. Министр обороны Шауль Мофаз сказал в интервью газете Ma'ariv 14 апреля: "У нас есть длинный список вопросов, которые мы думаем потребовать от сирийцев, и вполне уместно, чтобы это было сделано через американцев".47 В частности, он хотел, чтобы Сирия прекратила любую помощь ХАМАСу и "Исламскому джихаду" и ликвидировала "Хезболлу". Две недели спустя советник Шарона по национальной безопасности Эфраим Халеви приехал в Вашингтон и призвал американских чиновников предпринять то, что репортер Forward Ори Нир назвал "решительными действиями" против Сирии. Помимо предупреждения о наличии у Сирии оружия массового поражения, Халеви, как сообщается, назвал Асада "безответственным" и "наглым".48 Выступая на конференции WINEP 3 мая, он сказал, что Асад "склонен к дурному влиянию", и предупредил, что его "нельзя оставлять на старые уловки". Вместо этого, подчеркнул Халеви, "существует множество мер, не требующих войны, которые можно применить, чтобы отвести клыки молодого, высокомерного и неопытного президента Сирии".49
Когда Саддама не стало, Израиль пытался убедить администрацию Буша, что Сирия, по крайней мере, так же опасна, как Ирак, а может быть, даже более опасна. Это утверждение абсурдно, если хотя бы вскользь взглянуть на возможности Сирии - в конце концов, это страна с населением менее девятнадцати миллионов человек и оборонным бюджетом, составляющим 1/300 часть от бюджета Соединенных Штатов. Тем не менее израильский стратег Йосси Альфер теперь предупреждает, что с точки зрения Израиля "Сирия может нанести большой ущерб, гораздо больший, чем Ирак". В середине апреля 2003 года газета Washington Post сообщила, что Шарон и Мофаз разжигают кампанию против Сирии, снабжая Соединенные Штаты разведывательными данными о действиях сирийского президента Асада.50
Пытаясь демонизировать Сирию и заставить Соединенные Штаты усилить давление, Израиль обвинил Дамаск в укрывательстве высокопоставленных иракцев из режима Саддама и, что еще хуже, в сокрытии иракского оружия массового уничтожения.51 В августе 2003 года, когда террорист-смертник на грузовике взорвал штаб-квартиру ООН в Багдаде, посол Израиля в ООН вызвал дипломатическую размолвку, предположив, что грузовик предоставила Сирия, фактически подразумевая, что Сирия несет за это частичную ответственность.52 В том же ключе Итамар Рабинович, бывший посол Израиля в США, сказал Сеймуру Хершу, что он "задается вопросом... не было ли у сирийцев, учитывая качество их источников, предварительной информации о заговоре 11 сентября, и не предупредили ли они Соединенные Штаты".53 Эти тревожные обвинения практически ничем не подкреплены, но готовность Израиля выдвинуть их показывает, насколько он стремился втянуть Соединенные Штаты в конфликт с другим арабским режимом.
ЛОББИ И ДАМАСК ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ
Стоит напомнить, что некоторые важные фигуры в лобби имели виды на Сирию задолго до падения башен-близнецов. Дамаск был главной мишенью в исследовании "Чистый перелом" 1996 года, написанном горсткой неоконсерваторов для будущего премьер-министра Нетаньяху. Кроме того, Дэниел Пайпс и Зиад Абдельнур, глава американского Комитета за свободный Ливан (USCFL), в мае 2000 года в соавторстве подготовили доклад, в котором призывали США использовать военные угрозы, чтобы заставить Сирию вывести свои войска из Ливана, избавиться от ОМУ и прекратить поддержку терроризма.54 USCFL - близкий родственник лобби; среди его основных активистов и сторонников - многочисленные неоконсерваторы, в том числе Эллиотт Абрамс, Дуглас Фейт, Ричард Перл и Дэвид Вурмсер. Фактически все они подписали отчет 2000 года, как и произраильский конгрессмен Элиот Энгель (D-NY), еще один основной сторонник USCFL.55
Это предложение и другие, подобные ему, не получили большого распространения в Вашингтоне в годы правления Клинтона, главным образом потому, что Израиль в этот период был настроен на достижение мира с Сирией. Кроме этих сторонников жесткой линии, у большинства групп в лобби не было стимула оспаривать политику Клинтона в отношении Сирии, поскольку подход президента, как правило, отражал позицию Израиля. Но когда в 2001 году к власти пришел Шарон, взгляды Израиля на Сирию резко изменились. Реагируя на это изменение, ряд групп в лобби начали настаивать на более агрессивной политике в отношении Дамаска.
Весной 2002 года, когда Ирак стал главной проблемой, Американо-израильский комитет по связям с общественностью также продвигал законодательство, чтобы официально включить Сирию в "ось зла", и конгрессмен Энгель представил в Конгрессе Закон о подотчетности Сирии.56 Он угрожал санкциями против Сирии, если она не выведет войска из Ливана, не откажется от своего ОМУ и не прекратит поддержку терроризма.57 Предлагаемый закон также призывал Сирию и Ливан предпринять конкретные шаги для заключения мира с Израилем. Этот закон был решительно поддержан рядом лоббистских групп - особенно AIPAC - и "подставлен", по словам Jewish Telegraphic Agency, "некоторыми из лучших друзей Израиля в Конгрессе". JTA также сообщило, что "самым ярым сторонником законопроекта в администрации" был Эллиот Абрамс, который, как мы уже видели, часто контактирует с офисом Ольмерта.58
Весной 2002 года администрация Буша выступила против Закона о подотчетности Сирии, отчасти опасаясь, что он может подорвать усилия по продаже войны в Ираке, а отчасти потому, что он может заставить Дамаск прекратить предоставлять Вашингтону полезные разведданные об Аль-Каиде. Конгресс согласился отложить принятие закона до тех пор, пока не будут улажены вопросы с Саддамом.
Но как только Багдад пал в апреле 2003 года, лобби возобновило свою кампанию против Сирии. Воодушевленные тем, что тогда казалось решающей победой в Ираке, некоторые сторонники Израиля больше не были заинтересованы в том, чтобы просто заставить Сирию изменить свое поведение. Вместо этого они теперь хотели свергнуть сам режим. Пол Вулфовиц заявил, что "в Сирии должна произойти смена режима", а Ричард Перл сказал журналисту, что "мы можем передать короткое послание из двух слов [другим враждебным режимам на Ближнем Востоке]: "Вы следующие". "59 Ястребиный Совет по оборонной политике, который возглавлял Перл и в состав которого входили Кеннет Адельман, Элиот Коэн и Джеймс Вулси, также выступал за жесткую линию в отношении Сирии.60
Помимо Абрамса, Перла и Вулфовица, еще одним ключевым инсайдером, добивавшимся смены режима в Сирии, был помощник госсекретаря (а позже посол ООН) Джон Болтон. За месяц до начала войны в Ираке он заявил израильским лидерам, что президент Буш будет иметь дело с Сирией, а также с Ираном и Северной Кореей сразу после того, как Саддам уйдет от власти.61 По имеющимся данным, в середине июля Болтон готовился заявить Конгрессу, что сирийские программы по созданию ОМУ достигли такого уровня, что представляют собой серьезную угрозу стабильности на Ближнем Востоке, и с ними необходимо разобраться как можно скорее. Однако ЦРУ и другие правительственные агентства выступили против и заявили, что Болтон раздувает опасность. В результате администрация не разрешила Болтону давать показания по Сирии в то время.62 Однако Болтон не стал откладывать надолго. В сентябре 2003 года он выступил перед Конгрессом и охарактеризовал Сирию как растущую угрозу интересам США на Ближнем Востоке.63
В начале апреля WINEP выпустила двухпартийный отчет, в котором говорилось, что Сирия "не должна пропустить сигнал о том, что страны, которые повторяют безрассудное, безответственное и вызывающее поведение Саддама, могут в итоге разделить его судьбу".64 15 апреля израильско-американский журналист Йосси Кляйн Халеви написал в газете Los Angeles Times статью под заголовком "Далее, закручиваем винты в Сирии", а в тот же день неоконсерватор Фрэнк Гаффни, глава Центра политики безопасности, написал в Washington Times, что администрация Буша должна использовать "любые необходимые методы - включая военную силу - для модификации поведения и/или смены режима в Дамаске".65 На следующий день Зев Чафец, израильско-американский журналист и бывший глава пресс-службы израильского правительства, написал статью для New York Daily News под заголовком "Сирия, дружественная террору, тоже нуждается в переменах". Не отставая, Лоуренс Каплан 21 апреля написал в New Republic, что сирийский лидер Асад представляет серьезную угрозу для Америки.66
Обвинения, выдвинутые против Сирии, были удивительно похожи на те, что ранее выдвигались против Саддама. Написав в National Review Online, консервативный комментатор Джед Бэббин заявил, что, хотя армия Асада - это бумажный тигр, он все равно "чрезвычайно опасный человек". Основанием для этого утверждения послужил "израильский источник", который сообщил Бэббину, что "израильские военные и разведчики убеждены, что Асад пойдет на риск, на который не пошел бы благоразумный лидер", и поэтому "непредсказуемость Асада сама по себе представляет большую опасность".67 Марк Гинсберг, бывший посол США в Марокко, предупреждал о "тайном производстве Сирией оружия массового поражения и оснащении ее ракетными батареями и ракетами".68 Как и их израильские коллеги, американские сторонники Израиля предполагали, что Сирия скрывает ОМУ Саддама. "Меня не удивит, - заметил конгрессмен Энгель, - если то оружие массового поражения, которое мы не можем найти в Ираке, оказалось и находится сегодня в Сирии".69
Вернувшись на Капитолийский холм, Энгель вновь представил Закон о подотчетности Сирии на сайте 12 апреля.70 Через три дня Ричард Перл призвал Конгресс принять его.71 Но администрация Буша по-прежнему не испытывала особого энтузиазма по поводу этого закона и смогла снова затормозить его принятие. В середине августа Энгель и группа политиков и еврейских лидеров из Нью-Йорка отправились в Израиль и в течение девяноста минут встречались с Ариэлем Шароном в его иерусалимском офисе. Израильский лидер пожаловался своим гостям, что Соединенные Штаты не оказывают достаточного давления на Сирию, хотя он особо поблагодарил Энгеля за спонсорство Закона об ответственности Сирии и дал понять, что решительно поддерживает продолжение усилий по продвижению этого закона на Капитолийском холме.72 В следующем месяце Энгель, который заявил, что "сыт по горло маневрами администрации по Сирии", снова начал продвигать законопроект. При полной поддержке AIPAC Энгель начал собирать голоса на Капитолийском холме.73 Буш больше не мог сдерживать Конгресс перед лицом такого натиска лобби, и антисирийский закон прошел с подавляющим перевесом голосов (398-4 в Палате представителей; 89-4 в Сенате). Буш подписал закон 12 декабря 2003 года.74
ПОЧЕМУ БУШ ДРОГНУЛ?
Хотя Конгресс подавляющим большинством голосов проголосовал за то, чтобы закрутить гайки в отношении Сирии, в администрации Буша существовали глубокие разногласия по поводу мудрости этой политики. В то время как неоконсерваторы, такие как Перл, Болтон и Вулфовиц, стремились вступить в схватку с Дамаском, в Государственном департаменте и ЦРУ существовала широкая оппозиция такому подходу.75 Даже президент не испытывал особого энтузиазма по поводу прямой конфронтации с Сирией, что отражено в описании Еврейским телеграфным агентством подписания им Закона об ответственности Сирии: "Буш подписал закон в пятницу вечером - время, которое администрация резервирует для мероприятий, о которых она предпочла бы не рассказывать общественности, - и заявление Белого дома по этому поводу было примерно таким: "Я должен это сделать, но не хочу"".76 Даже подписав закон, Буш подчеркнул, что будет медленно претворять его в жизнь.77
У Буша были веские причины для двойственного отношения. Как уже отмечалось, сирийское правительство предоставило Соединенным Штатам важные разведданные об "Аль-Каиде" после 11 сентября, а также предупредило Вашингтон о планируемой террористической атаке в Персидском заливе.78 Более того, Сирия предоставила дознавателям ЦРУ доступ к Мохаммеду Заммару, предполагаемому вербовщику некоторых угонщиков 11 сентября. Флинт Леверетт, работавший в то время на Буша в Белом доме, пишет, что президент "в общении с Башаром, будь то в письме или по телефону, всегда признавал сотрудничество Сирии с Соединенными Штатами против "Аль-Каиды"".79 Нападение на режим Асада поставило бы под угрозу эти ценные связи и подорвало бы кампанию по борьбе с международным терроризмом в целом и с "Аль-Каидой" в частности. Президент признал, что конфронтационная политика в отношении Сирии может поставить Америку под угрозу.
Буш также понимал, что Сирия не представляет угрозы для Соединенных Штатов, даже с учетом ее возможной роли в оказании помощи иракским повстанцам. Асад на самом деле стремился к сотрудничеству с Вашингтоном; по словам Сеймура Херша, его начальник военной разведки сообщил администрации, что Сирия даже готова работать по "черным каналам", чтобы обсудить способы ограничения военной и политической деятельности "Хезболлы".80 В случае жесткой игры с Асадом Соединенные Штаты выглядели бы как задира с ненасытным аппетитом к избиению арабских государств. А включение Сирии в список американских целей дало бы Дамаску веские причины для создания проблем в Ираке и удержания там американских военных, чтобы они не смогли нанести удар по Сирии. Даже если бы президент хотел оказать давление на Сирию, было бы разумно сначала закончить работу в Ираке.
Неоконсерваторы в администрации, естественно, были против сотрудничества с Сирией. Они даже были недовольны каналом разведки, который снабжал Вашингтон важной информацией об "Аль-Каиде". "Неоконсерваторы в аппарате министра обороны и в аппарате вице-президента, - пишет Леверетт, - выступали против принятия сирийской помощи, утверждая, что это может вызвать чувство долга перед Дамаском и помешать адекватному американскому ответу на действия государства-спонсора терроризма".81 Президент Буш, однако, не проявил особого интереса к такого рода "надлежащему ответу". Так, он дал указание Пентагону не планировать войну против Сирии в середине апреля 2003 года, когда Соединенные Штаты, казалось, только что одержали драматическую победу в Ираке и когда разговоры о нанесении удара по Сирии начали заполнять воздух.82 Он определенно не изменил своего мнения по этому вопросу в свете того, что произошло в Ираке после тех волнительных дней. Президент также не спешит реализовать Закон о подотчетности Сирии, как он обещал, когда подписывал его, к большому раздражению сторонников жесткой позиции Израиля в Соединенных Штатах. К весне 2004 года конгрессмен Энгель и некоторые его коллеги были настолько разочарованы тем, что Буш тянет время, что пригрозили представить новую, более жесткую версию закона.83
Вопреки утверждениям Ольмерта, за последние несколько лет в СМИ даже появлялись разрозненные сообщения о том, что администрация Буша могла бы положительно отреагировать, если бы Израиль принял предложение Асада возобновить мирные переговоры. Зеев Шифф, например, писал в декабре 2003 года, что "по мнению американских источников, знакомых с ходом мыслей в администрации, она положительно отреагировала бы на принятие Израилем предложения Асада". Соединенные Штаты в принципе не искать военной конфронтации с Дамаском и готовы позволить Асаду выйти на позитивный путь".84 Месяц спустя Алуф Бенн написал в Ha'aretz, что "высокопоставленные американские чиновники" сообщили израильтянам, что Соединенные Штаты "не будут возражать, если Израиль решит принять предложение президента Сирии Башара Асада о возобновлении переговоров". Бенн, однако, отметил, что "Израиль получил противоречивые советы от чиновников администрации более низкого уровня".85 Были и другие сообщения о том, что Вашингтон был против переговоров Израиля с Сирией.86 Вывод администрации Буша трудно определить из-за продолжающегося перетягивания каната между политиками по поводу того, как лучше вести себя с Дамаском, и признания конкурирующих интересов.
Хотя Буш не предпринимал серьезных мер по свержению Асада, лобби подтолкнуло его к более конфронтационной линии в отношении Сирии, чем он, вероятно, принял бы самостоятельно.87 Президент и его ключевые советники постоянно используют жесткую риторику или завуалированные угрозы, когда говорят о Дамаске, и неоднократно обвиняли Сирию в поддержке повстанцев в Ираке. Они также не преминули обвинить Сирию в любой неприятности в Ливане, и Буш не сделал ни одной попытки наладить прагматичные отношения с Сирией или примириться с ней. Неоконсерваторы внутри и вне администрации продолжают призывать к применению военной силы против режима Асада. Такие призывы были особенно очевидны во время войны в Ливане летом 2006 года.88 Мейрав Вурмсер, возглавляющая Центр ближневосточной политики в Гудзоновском институте, после войны отметила, что среди ее коллег-неоконсерваторов было много злобы на Израиль "из-за того, что Израиль не воевал против сирийцев. Вместо того чтобы Израиль воевал против "Хизбаллы", многие представители американской администрации считают, что Израиль должен был воевать против настоящего врага, которым является Сирия, а не "Хизбалла"".89
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
К сожалению, конфронтационный подход Вашингтона к Дамаску не принес Соединенным Штатам ничего, кроме негативных последствий, а также подорвал долгосрочные интересы Израиля. Начнем с того, что Сирия перестала снабжать Вашингтон разведывательной информацией об "Аль-Каиде".90 Асад мало что сделал для того, чтобы помочь Соединенным Штатам свернуть повстанческое движение в Ираке, и, возможно, пытается защитить свое собственное положение, способствуя его продолжению.91 В конце концов, если Соединенные Штаты увязнут в Багдаде, то вероятность того, что они смогут свободно действовать в Сирии, уменьшится. Дамаск также продолжает поддерживать "Хезболлу" в Ливане и сформировал негласный союз с Ираном, что затрудняет поддержание мира в Ливане и препятствует Ирану в создании ядерного оружия. Хотя эти события не сулят ничего хорошего Соединенным Штатам, сторонники жесткой линии в лобби остаются приверженцами политики конфронтации и быстро критикуют любого, кто предлагает иной курс.
Однако после провала Израиля в Ливане прошлым летом и особенно учитывая катастрофическую ситуацию, в которой оказались Соединенные Штаты в Ираке, на президента Буша оказывается значительное давление с целью заставить его протянуть оливковую ветвь Сирии.92 Есть надежда, что Дамаск поможет стабилизировать ситуацию в Ираке, позволит вывести американские войска и установить там некое подобие порядка. Кроме того, возможно, удастся оторвать Сирию от союза с Ираном и ослабить при этом "Хезболлу". Как уже отмечалось, ряд сенаторов и представителей, включая спикера Палаты представителей Нэнси Пелоси, бросили вызов администрации Буша и отправились в Дамаск, чтобы встретиться с президентом Асадом. Их цель - улучшить отношения между Сирией и Соединенными Штатами, как рекомендовала двухпартийная Группа по изучению Ирака, что облегчит решение ряда вопросов региональной безопасности.
Но израильские лидеры, которые, похоже, намерены удержать Голанские высоты, не заинтересованы в том, чтобы Соединенные Штаты установили отношения сотрудничества с Сирией.93 Наиболее влиятельные группы в лобби разделяют точку зрения Израиля, и они упорно и пока успешно работают над тем, чтобы удержать администрацию Буша от установления более тесных отношений сотрудничества с режимом Асада. В результате Соединенные Штаты продолжают проводить стратегически глупую политику в отношении Сирии и, по всей вероятности, будут продолжать ее до тех пор, пока в Израиле не появится премьер-министр, подобный Ицхаку Рабину, который понимал, что обмен Голанских высот на мир с Сирией приведет к тому, что Израиль окажется в значительно лучшем стратегическом положении.
История здесь проста: если бы не влияние лобби, не было бы Закона о подотчетности Сирии, а политика США в отношении Дамаска в большей степени соответствовала бы американским национальным интересам. Можно добавить, что иная политика США вполне могла бы привести к заключению сирийско-израильского мирного договора, который бы еще больше укрепил легитимность и региональное превосходство Израиля и уменьшил международную поддержку его самых решительных, непокорных и жестоких врагов: ХАМАС, "Хезболлы" и "Исламского джихада".
Ошибочный подход Америки к Сирии - не единственный случай, когда лобби настаивает на контрпродуктивной политике конфронтации в ущерб как Соединенным Штатам, так и Израилю. Примерно то же самое можно наблюдать в недавней политике США в отношении Ирана, о которой пойдет речь в следующей главе.
10
.
ИРАН ПОД ПРИЦЕЛОМ
Соединенные Штаты и Иран поддерживают враждебные отношения с тех пор, как в результате революции 1979 года была создана Исламская Республика. Учитывая прошлое вмешательство США в дела Ирана - в первую очередь переворот 1953 года, вернувший к власти Мохаммада Реза-шаха Пехлеви, - и поддержку новым режимом различных радикальных группировок, неудивительно, что два государства по-прежнему относятся друг к другу с подозрением и лишь изредка вступают в ограниченное сотрудничество.
Иран представляет собой более серьезный стратегический вызов для США и Израиля, чем Сирия. И Дамаск, и Тегеран поддерживают "Хезболлу", ХАМАС и "Исламский джихад", и оба являются врагами "Аль-Каиды". У каждого из них есть химическое оружие и, возможно, биологическое, хотя доказательства последнего неубедительны. Но между Ираном и Сирией есть три фундаментальных различия.
Во-первых, Иран стремится освоить полный ядерный топливный цикл, что позволит ему создать ядерное оружие, если он того пожелает. Он также разрабатывает ракеты, способные доставить ядерные боеголовки против своих соседей, включая Израиль.1 Именно поэтому израильтяне часто называют Иран "экзистенциальной" угрозой. Иран не сможет в ближайшее время поразить американскую родину ядерными ракетами, но любое оружие, которое он может разработать, может быть использовано против американских войск, размещенных на Ближнем Востоке, или против европейских стран.
Во-вторых, некоторые иранские лидеры, и особенно нынешний президент Махмуд Ахмадинежад, сделали глубоко тревожные заявления, ставящие под сомнение как факт Холокоста, так и право Израиля на существование. Хотя призыв Ахмадинежада к Израилю "исчезнуть со страниц времени" (или быть "стертым со страниц истории") часто неправильно переводят как призыв к физическому уничтожению Израиля (то есть "стереть Израиль с карты"), это все равно было возмутительное утверждение, которое должно было глубоко обеспокоить израильтян и многих других людей.2 Спонсорство Ираном конференции по Холокосту в декабре 2006 года, на которой выступили известные отрицатели Холокоста и другие дискредитировавшие себя экстремисты, лишь усилило опасения мировой общественности относительно намерений Ирана.
В-третьих, Иран является самым могущественным исламским государством в Персидском заливе и имеет потенциал для доминирования в этом богатом нефтью регионе.3 Это особенно верно в свете того, что произошло с Ираком после вторжения Америки в марте 2003 года. Ирак был главным соперником Ирана в регионе, но сейчас это разделенное и разрушенное общество, которое не в состоянии противостоять Ирану. Иран имеет связи с несколькими доминирующими шиитскими фракциями в Ираке, что дает ему гораздо больше влияния на развитие Ирака, чем когда в Багдаде правил Саддам Хусейн. Этот резкий сдвиг в региональном балансе сил объясняет, почему некоторые считают, что "Иран выглядит победителем в иракской войне".4 Конечно, преимущество Ирана над соседями станет еще более ощутимым, если он обзаведется ядерным арсеналом.
Растущая мощь Ирана не устраивает Соединенные Штаты, которые уже давно стремятся не допустить установления гегемонии какой-либо одной страны в Персидском заливе. Этот базовый принцип объясняет, почему администрация Рейгана поддержала Саддама в 1980-х годах, когда казалось, что Иран может победить Ирак в их кровопролитной войне. У Соединенных Штатов также есть серьезные стимулы для того, чтобы не допустить получения Ираном ядерного оружия. Израиль также не хочет, чтобы Иран доминировал в Персидском заливе, поскольку региональная держава такого рода может представлять собой долгосрочную стратегическую угрозу. Перспектива создания ядерного Ирана вызывает еще большую тревогу у израильских лидеров, которые склонны рассматривать ее как самый кошмарный сценарий.
Но Израиль - не единственная ближневосточная страна, которую сейчас беспокоит Иран. Многие арабские соседи Ирана также обеспокоены его ядерными амбициями, а также растущим влиянием в регионе. Они опасаются, что особенно могущественный Иран может однажды попытаться принудить их или даже вторгнуться в их страну, как Саддам вторгся в Кувейт в августе 1990 года. Они также с некоторым подозрением относятся к Ирану, потому что это персидское, а не арабское государство, и потому что их волнует баланс сил в исламе между шиитами и суннитами. Ираном управляют глубоко верующие шииты, что настораживает лидеров государств с преобладанием суннитов, таких как Саудовская Аравия, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты, которые видят, как растет влияние шиитов в арабском мире. Впервые шииты управляют Ираком, а шиитская организация "Хезболла" приобрела большее влияние в Ливане после войны с Израилем в 2006 году. Что еще хуже, Тегеран имеет тесные связи с некоторыми иракскими лидерами и давно поддерживает "Хезболлу".
Соединенные Штаты, Израиль и арабские соседи Ирана, включая многих союзников Америки по Персидскому заливу, заинтересованы в том, чтобы Иран не был ядерным и не превратился в регионального гегемона. Вашингтон был бы готов сдерживать Иран, даже если бы Израиль не существовал, чтобы не допустить завоевания или подчинения Тегераном других стран Персидского залива. Безусловная поддержка со стороны арабского мира облегчит Соединенным Штатам сохранение баланса сил в Персидском заливе, а для получения такой поддержки необходима эффективная стратегия.
В течение последних пятнадцати лет Израиль и лобби подталкивали Соединенные Штаты к проведению стратегически неразумной политики в отношении Ирана. В частности, именно они сегодня стоят за всеми разговорами в администрации Буша и на Капитолийском холме о применении военной силы для уничтожения ядерных объектов Ирана. К сожалению, подобная риторика усложняет, а не облегчает задачу остановить Иран от ядерного удара. В 1990-е годы Израиль и его американские сторонники побуждали администрацию Клинтона проводить конфронтационную политику в отношении Ирана, хотя Иран был заинтересован в улучшении отношений между двумя странами. Эта же модель поведения проявилась и в первые годы правления администрации Буша, а также в декабре 2006 года, когда Израиль и лобби предприняли согласованные усилия, чтобы подорвать рекомендацию Исследовательской группы по Ираку о том, чтобы президент Буш провел переговоры с Ираном. Если бы не лобби, Соединенные Штаты почти наверняка проводили бы иную и более эффективную политику в отношении Ирана.
Усилия США по урегулированию ситуации с Ираном еще больше подрываются репрессивной политикой Израиля на оккупированных территориях, что затрудняет сотрудничество с арабскими странами. Действительно, одной из главных причин, по которой госсекретарь Кондолиза Райс в конце 2006 года наконец-то начала продвигать арабо-израильский мирный процесс, стало упорство Саудовской Аравии, настаивавшей на том, что она не сможет выработать эффективную иранскую политику с Вашингтоном, пока в арабском мире так много гнева по отношению к США из-за палестинского вопроса. Как говорится в главе 7, усилия Райс, скорее всего, не увенчаются успехом, поскольку нынешние лидеры Израиля не хотят создавать жизнеспособное палестинское государство, а лобби сделает так, что президенту Бушу или любому другому президенту будет очень трудно заставить Израиль изменить свой подход к этому вопросу. Короче говоря, во многом благодаря Израилю и его американским сторонникам Соединенные Штаты с начала 1990-х годов проводят контрпродуктивную политику в отношении Ирана и испытывают трудности с получением поддержки со стороны государств, у которых есть свои причины помогать Вашингтону в решении иранских проблем и которые в противном случае были бы склонны это делать.
КОНФРОНТАЦИЯ ИЛИ ПРИМИРЕНИЕ?
Соединенные Штаты поддерживали прекрасные отношения с Ираном с 1953 по 1979 год, когда поддерживаемый американцами шах был свергнут, а к власти пришел аятолла Хомейни и его исламская теократия. С тех пор отношения между двумя странами были почти полностью враждебными. Израиль также находится во враждебных отношениях с Тегераном со времен свержения шаха. Однако в 1980-е годы ни Соединенным Штатам, ни Израилю Иран серьезно не угрожал, главным образом потому, что был вовлечен в длительную войну с Ираком, которая прижала его к земле и истощила его силы. Чтобы сохранить региональный баланс сил, Соединенные Штаты просто должны были сделать так, чтобы война закончилась патовой ситуацией. Для достижения этой цели они помогли войскам Саддама Хусейна ошеломить иранскую армию на поле боя. Иран был истощен, когда война закончилась в 1988 году, и не мог создавать проблемы в регионе по крайней мере в течение нескольких лет. Кроме того, ядерная программа Ирана была отложена на второй план в 1980-е годы, возможно, из-за войны.
Восприятие Израилем иранской угрозы кардинально изменилось в начале 1990-х годов, когда стали накапливаться доказательства ядерных амбиций Тегерана. В 1993 году израильские лидеры начали предупреждать Вашингтон, что Иран представляет серьезную угрозу не только для Израиля, но и для Соединенных Штатов. С тех пор тревожная и агрессивная риторика не ослабевает, в основном потому, что Иран продолжает двигаться вперед на ядерном фронте. Сегодня многие эксперты считают, что иранцы в конце концов создадут ядерное оружие, если не предпринять ничего, чтобы свергнуть клерикальный режим, изменить его амбиции или лишить его такой возможности. Лобби последовало примеру Израиля и повторило его предупреждения об опасности превращения Ирана в ядерную державу.
Израиль и лобби также обеспокоены тем, что Иран поддерживает "Хезболлу", одобряет палестинское дело и отказывается признать право Израиля на существование. Нет нужды говорить, что заявления, подобные заявлениям президента Ахмадинежада, усиливают эти опасения. Израиль и его сторонники склонны видеть в политике Ирана отражение глубокой идеологической антипатии к еврейскому государству, но правильнее рассматривать ее как тактические меры, направленные на улучшение общего положения Ирана в регионе. В частности, поддержка палестинского дела (и помощь таким группам, как "Хезболла") завоевывает симпатии в арабском мире и помогает предотвратить создание арабского альянса против персидского Ирана. Как убедительно показывает эксперт по Ирану Трита Парси, приверженность Ирана "Хезболле" и палестинцам с течением времени значительно менялась, обычно в зависимости от общей угрозы. Отношения между клерикальным режимом в Иране и светской ООП, в основном , не были теплыми в 1980-е годы, и Иран начал поддерживать жесткие палестинские группы, такие как "Исламский джихад", только после исключения этой организации из Мадридской конференции 1991 года и начала мирного процесса в Осло. Эти события заставили Тегеран сопротивляться тому, что он правильно расценил как широкие усилия США по его изоляции и лишению его значительной региональной роли, и он сделал это, поддержав экстремистские группы, которые также выступали против Осло. Как позже вспоминал Мартин Индик, сыгравший ключевую роль в выработке политики США в то время, у Ирана "был стимул обмануть нас в мирном процессе, чтобы победить нашу политику сдерживания и изоляции. Поэтому они нацелились на мирный процесс".5
Существует две широкие альтернативы решения проблемы ядерной программы Ирана и его региональных амбиций. Один подход, которому отдают предпочтение израильское правительство и его основные американские сторонники, исходит из убеждения, что Иран невозможно сдержать, как только он приобретет ядерное оружие. Эта точка зрения предполагает, что Тегеран, скорее всего, применит свое ядерное оружие против Израиля, поскольку иранские лидеры с их апокалиптическим видением истории не будут опасаться ответных действий Израиля.6 Они могут передать ядерное оружие террористам или использовать его против самих Соединенных Штатов, даже если это повлечет за собой автоматическое и массированное возмездие. Поэтому нельзя допустить, чтобы Иран обзавелся ядерным арсеналом. Израиль хотел бы, чтобы Вашингтон решил эту проблему, но израильские лидеры не исключают, что Армия обороны Израиля может попытаться выполнить эту работу, если американцы струсят.
Этот подход также предполагает, что примирительная дипломатия и позитивные стимулы не убедят Иран отказаться от своей ядерной программы. Конкретно это означает, что Соединенные Штаты должны будут ввести санкции против Ирана и, возможно, даже начать превентивную войну, если он продолжит идти по ядерному пути. Чтобы облегчить серьезное давление на Иран, израильтяне и лобби хотят, чтобы Соединенные Штаты сохранили значительное американское военное присутствие на Ближнем Востоке, в отличие от американской стратегии до 1990 года, которая заключалась в том, чтобы действовать как офшорный балансир и держать свои военные силы за горизонтом.
На протяжении последних пятнадцати лет эта конфронтационная формула борьбы с ядерной программой Ирана соперничала со второй стратегией, более соответствующей американским национальным интересам. Этот альтернативный подход утверждает, что, хотя для Соединенных Штатов было бы лучше, если бы Иран не приобрел ядерное оружие, есть все основания полагать, что ядерный Иран можно будет сдержать и удержать, подобно тому как сдерживали Советский Союз во время холодной войны.7 Он также утверждает, что лучший способ остановить Иран от создания ядерного оружия - это дипломатическое взаимодействие с ним и попытка нормализовать его отношения с Соединенными Штатами. Эта стратегия требует исключения угрозы превентивной войны, поскольку угроза смены режима в Иране просто дает его лидерам еще больше оснований для того, чтобы иметь собственные ядерные средства сдерживания. Иранцы, как и американцы и израильтяне, признают, что ядерное оружие - это лучшая защита для государства, которое находится в списке целей другого государства. Как пишет эксперт по Ирану Рэй Такейх из Совета по международным отношениям, "ядерные расчеты Ирана проистекают не из иррациональной идеологии, а скорее из разумной попытки создать жизнеспособный потенциал сдерживания против развивающегося спектра угроз... Руководство Ирана явно видит себя на прицеле у Вашингтона, и именно это восприятие является движущей силой его ускоренной ядерной программы".8
Доводы в пользу участия в войне подкрепляются тем, что превентивная война выглядит очень непривлекательной альтернативой. Даже если Соединенным Штатам удастся уничтожить ядерные объекты Ирана, Тегеран почти наверняка восстановит их, и на этот раз иранцы приложат еще больше усилий, чтобы рассредоточить, спрятать и укрепить их против нападения.9 Кроме того, если Вашингтон нанесет превентивный удар по Ирану, Тегеран будет вынужден принять ответные меры везде и всегда, где только сможет, в том числе начать поставки нефти в Персидский залив и использовать свое значительное влияние, чтобы ухудшить положение Соединенных Штатов в Ираке. Кроме того, Иран, скорее всего, установит более тесные связи с Китаем и Россией, что не в интересах Америки. Напротив, если бы Соединенные Штаты устранили угрозу войны и привлекли к сотрудничеству Иран, Тегеран был бы более склонен помочь Вашингтону справиться с Аль-Каидой, сдержать войну в Ираке и стабилизировать ситуацию в Афганистане. Он также с меньшей вероятностью пойдет на союз с Китаем и Россией.10
Учитывая историю ядовитых отношений между Америкой и Ираном, нет никакой гарантии, что взаимодействие приведет к "большой сделке", которая остановит ядерную программу Ирана. В конце концов, вероятность того, что Израиль откажется от своего ядерного оружия, невелика, а иранские лидеры могут посчитать, что если у Израиля есть средства ядерного сдерживания, то и у Ирана они должны быть. Тем не менее такой подход с большей вероятностью сработает, чем угроза превентивной войны, а в случае неудачи Соединенные Штаты всегда смогут прибегнуть к методу сдерживания.
Можно было бы ожидать, что к этому времени Соединенные Штаты примут какую-то вариацию стратегии вовлечения, особенно учитывая, что полтора десятилетия конфронтации не принесли плодов. Вовлечение пользуется значительной поддержкой в ЦРУ, Госдепартаменте и даже в вооруженных силах США, которые не проявляют особого энтузиазма в отношении бомбардировок ядерных объектов Ирана. Лондонская газета Sunday Times сообщила в конце февраля 2007 года, что "некоторые из самых высокопоставленных американских военачальников готовы уйти в отставку, если Белый дом отдаст приказ о нанесении военного удара по Ирану, как утверждают высокопоставленные источники в оборонных и разведывательных кругах".11 На самом деле, Иран неоднократно сигнализировал о своей заинтересованности в сотрудничестве: за последние пятнадцать лет его лидеры неоднократно обращались к Соединенным Штатам в надежде улучшить отношения между двумя странами. Примечательно, что Иран даже предложил выставить свою ядерную программу на переговоры и предложил выработать modus vivendi с Израилем.
Однако, несмотря на эти многообещающие возможности, Израиль и лобби работали сверхурочно, чтобы помешать администрации Клинтона и Буша начать взаимодействие с Ираном, и они одерживали верх почти на каждом шагу. К сожалению, но предсказуемо, этот жесткий подход не сработал, как было заявлено, и Соединенные Штаты оказались в худшем положении, чем если бы они придерживались стратегии взаимодействия. В ответ на эту провальную стратегию в Вашингтоне и за его пределами все чаще раздаются голоса, призывающие к новому открытию в отношении Ирана. Неудивительно, что Израиль и лобби борются за то, чтобы Соединенные Штаты не изменили свой курс и не пошли на сближение с Тегераном. Вместо этого они продолжают продвигать все более конфронтационную и контрпродуктивную политику.
АДМИНИСТРАЦИЯ КЛИНТОНА И ДВОЙНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ
В начале 1993 года, как раз когда к власти пришла администрация Клинтона, премьер-министр Израиля Ицхак Рабин и его министр иностранных дел Шимон Перес начали заявлять, что Иран представляет собой растущую угрозу как для Израиля, так и для Соединенных Штатов. Израильские лидеры представляли Иран как опасного противника отчасти потому, что видели в нем способ укрепления более тесных отношений между Иерусалимом и Вашингтоном теперь, когда советская угроза исчезла. Была надежда, что Соединенные Штаты будут рассматривать Израиль как оплот против иранского экспансионизма, подобно тому, как Израиль рассматривался как оплот против советского влияния на Ближнем Востоке. Израиль также был вполне обоснованно обеспокоен возобновлением интереса Ирана к разработке сложной ядерной программы.12 В середине марта 1993 года газета "Вашингтон пост" сообщила, что "во всем израильском политическом спектре существует убеждение, что американское общественное мнение и политические лидеры должны быть еще больше убеждены в срочной необходимости сдерживания Ирана, и что Соединенные Штаты являются единственной мировой державой, способной сделать это".13
Администрация Клинтона ответила на уговоры Израиля, приняв политику двойного сдерживания, о чем мы уже говорили. Эта политика не только была впервые озвучена в Вашингтонском институте ближневосточной политики Мартином Индиком, но и Роберт Пеллетро, в то время помощник госсекретаря по ближневосточным делам, сказал Трите Парси, что эта политика была, по сути, копией израильского предложения .14 Кеннет Поллак из Центра Сабана в Брукингсе также отмечает, что "Иерусалим был одним из немногих мест на Земле, где двойное сдерживание не было регулярно неправильно понято".15 Новая политика призывала Соединенные Штаты отказаться от традиционной стратегии балансирования в Персидском заливе и вместо этого разместить значительное количество войск в Кувейте и Саудовской Аравии с целью сдерживания как Ирана, так и Ирака. На самом деле эта политика была направлена не только на сдерживание Ирана, но и на то, чтобы вызвать "драматические изменения в поведении Ирана". Среди ее целей было заставить Иран прекратить поддержку террористов и отказаться от своей ядерной программы.16
Несмотря на озабоченность Израиля, в начале 1990-х годов у Соединенных Штатов не было веских причин для проведения жесткой политики в отношении Ирана. Скорее наоборот. Акбар Хашеми Рафсанджани, ставший президентом Ирана в 1989 году, был настроен на улучшение отношений с Вашингтоном, а Иран, недавно переживший разрушительную войну с Ираком, вряд ли представлял военную угрозу для Соединенных Штатов. В начале 1990-х годов американских лидеров гораздо больше беспокоил Саддам Хусейн, против которого Соединенные Штаты только что вели войну.17 Кроме того, в 1993 году ядерная программа Ирана только начинала разворачиваться. Мало кто в Вашингтоне призывал к более жесткой политике в отношении Ирана до того, как Израиль начал требовать проведения более конфронтационной политики, а двойное сдерживание подверглось широкой критике, когда о нем только объявили.18
К середине 1990-х годов росло недовольство двойным сдерживанием, поскольку оно вынуждало Соединенные Штаты поддерживать враждебные отношения с двумя странами, которые сильно недолюбливали друг друга, и оставляло Вашингтон практически в одиночестве решать сложную задачу по удержанию их в узде. Вследствие этого в Соединенных Штатах стало нарастать давление, заставляющее задуматься о привлечении Ирана к сотрудничеству, а не о противостоянии с ним.19 В то же время в Израиле на Рабина оказывалось давление, чтобы заставить администрацию Клинтона ужесточить политику.20 Критики Рабина считали, что двойное сдерживание не имеет реальных зубов, поскольку оно мало что сделало, чтобы остановить значительный экономический обмен между Ираном и Соединенными Штатами. Израиль и лобби, особенно Американо-израильский комитет по связям с общественностью, мобилизовали свои усилия, чтобы сохранить двойное сдерживание и закрыть лазейки, позволявшие американским компаниям торговать и инвестировать в Иран. В середине 1994 года, сообщает Парси, "по указанию израильского правительства AIPAC подготовил и распространил в Вашингтоне 74-страничный документ, в котором утверждалось, что Иран представляет угрозу не только для Израиля, но и для Соединенных Штатов и Запада".21 По словам Поллака, "правые, AIPAC, израильтяне - все кричали о новых санкциях [против Ирана]".22 Администрация Клинтона была готова пойти на это, в основном потому, что она уделяла основное внимание процессу заключения мира в Осло и хотела быть уверена, что Израиль чувствует себя в безопасности и что Иран, потенциальный разрушитель, не сорвет этот процесс.
AIPAC изложила свой основной план действий в апреле 1995 года, когда выпустила доклад под названием "Всеобъемлющие санкции США против Ирана: План действий".23 Однако к тому моменту уже предпринимались шаги по затягиванию экономической петли на шее Ирана. Сенатор Альфонс Д'Амато (R-NY) - по словам Поллака, при "некоторой помощи израильтян" - в январе 1995 года представил законопроект о прекращении всех экономических связей между Соединенными Штатами и Ираном.24 Администрация Клинтона сначала выступила против этого закона, и он застопорился в Конгрессе.
Но уже через два месяца лоббисты добились первого успеха, когда Иран выбрал американскую нефтяную компанию Conoco для разработки нефтяных месторождений Сирри.25 Иран намеренно выбрал Conoco вместо нескольких других иностранных претендентов, чтобы продемонстрировать свою заинтересованность в улучшении отношений с Соединенными Штатами. Но эта дружеская увертюра ни к чему не привела, потому что 14 марта Клинтон закрыл сделку. Днем позже он издал указ, запрещающий американским компаниям помогать Ирану в разработке нефтяных месторождений. Позднее Клинтон говорил, что "одним из самых эффективных противников" сделки с Conoco был Эдгар Бронфман-старший, влиятельный бывший глава Всемирного еврейского конгресса.26 AIPAC также сыграл ключевую роль в срыве этой сделки.27
6 мая президент издал второй указ, запрещающий любую торговлю и финансовые инвестиции с Ираном, который он назвал "необычной и чрезвычайной угрозой национальной безопасности, внешней политике и экономике Соединенных Штатов".28 Клинтон фактически объявил о том, что собирается предпринять этот шаг, неделей ранее, выступая перед Всемирным еврейским конгрессом.29 Его решение отменить сделку с Conoco и издать эти два исполнительных распоряжения, отмечает Поллак, было "главной демонстрацией нашей поддержки Израиля".30 По иронии судьбы, хотя Израиль стоял за американским решением разорвать экономические связи с Ираном, Израиль не принял никаких законов, запрещающих израильско-иранскую торговлю, и израильтяне продолжали покупать иранские товары через третьих лиц.31
Но этих исполнительных распоряжений лобби было недостаточно, поскольку исполнительные распоряжения можно было быстро отменить, если Клинтон передумает. А. М. Розенталь, убежденный защитник Израиля, высказал эту мысль в колонке New York Times, в которой он критиковал сделку с Conoco: "Единственная проблема [с исполнительными приказами] заключается в том, что то, что президент дает, он может отменить".32 В ответ на эту потенциальную проблему Трита Парси сообщает, что "по собственной инициативе AIPAC пересмотрела" законопроект, внесенный сенатором Д'Амато в январе 1995 года, "и убедила нью-йоркского сенатора вновь внести его в 1996 году - с предложенными AIPAC изменениями".33 Новый законопроект, который в итоге превратился в Закон о санкциях против Ирана и Ливии, налагал санкции на любые иностранные компании, инвестирующие более 40 миллионов долларов в разработку нефтяных ресурсов в Иране или Ливии. Хотя предложенный законопроект привел в ярость европейских союзников Америки, Палата представителей приняла его 19 июня 1996 года со счетом 415:0, а Сенат единогласно принял его месяц спустя. Клинтон подписал законопроект 5 августа, несмотря на то, что в администрации существовала значительная оппозиция новому законодательству. Кеннет Поллак пишет, что "большая часть исполнительной власти ненавидела законопроект Д'Амато. На самом деле, для многих "ненавидел" было слишком мягким словом". Однако "многие советники президента Клинтона по внутренней политике считали, что было бы просто глупо, если бы Белый дом не поддержал этот законопроект".34
Поскольку через три месяца Клинтону предстояло переизбираться, они, вероятно, были правы. Как отметил в то время Зеев Шифф, военный корреспондент Ha'aretz, "Израиль - всего лишь крошечный элемент в большой схеме, но не стоит делать вывод, что он не может повлиять на тех, кто находится в поясе".35 Аналогичным образом Джеймс Шлезингер, занимавший ряд постов в кабинете министров в различных администрациях, заметил по поводу этих санкций: "Вряд ли можно переоценить влияние сторонников Израиля на нашу политику на Ближнем Востоке".36
Эпизод с Conoco ставит под сомнение часто повторяемое утверждение о том, что "нефтяное лобби" - это настоящая скрытая рука, стоящая за ближневосточной политикой США. В данном случае американская нефтяная компания хотела иметь дело с Ираном, а Иран хотел вести с ней бизнес. Нефтяная промышленность выступала против отмены сделки с Conoco, а также против принятия закона о введении санкций против Ирана.37 Как отмечалось в главе 4, Дик Чейни, видный сторонник противостояния Ирану сегодня, публично выступал против американской программы санкций, когда был президентом нефтесервисной компании Halliburton в 1990-х годах. Но нефтяные интересы были продавлены AIPAC при принятии любого решения. Эти результаты служат еще одним доказательством того, насколько малое влияние имеют нефтяные компании на ближневосточную политику США по сравнению с Израилем и лобби.
Американская позиция продолжала ужесточаться, несмотря на появление новых возможностей для взаимодействия. 23 мая 1997 года президентом Ирана был избран Мохаммад Хатами. Он с еще большим энтузиазмом, чем его предшественник, взялся за улучшение отношений с Западом и, в частности, с США. Он делал примирительные заявления в своей инаугурационной речи 4 августа и на своей первой пресс-конференции 14 декабря. Самое важное, что в продолжительном интервью CNN 7 января 1998 года он выразил свое уважение к "великому американскому народу" и "его великой цивилизации". Он также дал понять, что Иран не ставит своей целью "уничтожить или подорвать американское правительство " и что он сожалеет о печально известном захвате американского посольства в 1979 году. Признавая существующую враждебность между Тегераном и Вашингтоном, он призвал "дать трещину в этой стене недоверия, чтобы подготовиться к переменам и создать возможность для изучения новой ситуации".38
Кроме того, Хатами не исключил возможности создания израильского государства в исторической Палестине и заявил, что "терроризм должен быть осужден во всех его формах и проявлениях". Он также осудил терроризм против израильтян, отметив при этом, что "поддержка народов, которые борются за освобождение своей земли, не является, на мой взгляд, поддержкой терроризма". Несмотря на эту оговорку, высказывания Хатами все же стали заметным сдвигом в позиции Ирана, и вскоре другие иранские представители повторили готовность Ирана принять Израиль, если он достигнет соглашения с палестинцами.39
После примирительных комментариев Хатами администрация Клинтона - после консультаций с Израилем и ключевыми фигурами в Конгрессе - сделала ряд небольших жестов, направленных на улучшение отношений между Ираном и Соединенными Штатами.40 Клинтон и госсекретарь Мадлен Олбрайт выступили с сожалениями по поводу прошлого поведения Запада, а Соединенные Штаты ослабили визовые ограничения на поездки между двумя странами. Даже Мартин Индик, архитектор двойного сдерживания, который в то время занимал пост посла США в Израиле, заявил журналистам, что "Соединенные Штаты неоднократно давали понять, что мы не имеем ничего против исламского правительства в Иране... Мы готовы к диалогу".41 Однако коммерческие ограничения остались в силе, и двойное сдерживание продолжалось до конца второго срока Клинтона. Эта неспособность изменить курс отчасти объяснялась тем, что внутри Ирана были сторонники жесткой линии, которые решительно выступали против планов Хатами по налаживанию отношений с "великим сатаной".42 Однако Израиль и его сторонники в Соединенных Штатах также сыграли важную роль в препятствовании американо-иранскому сближению.
Прежде всего, лобби в значительной степени отвечало за разработку и поддержание политики двойного сдерживания в годы, предшествовавшие приходу Хатами к власти в 1997 году. Эта политика, конечно же, способствовала ухудшению отношений между Тегераном и Вашингтоном, что, в свою очередь, усилило политическое влияние иранских политиков, выступавших против нового и более умеренного лидера Ирана. Более того, как только в середине декабря 1997 года стало ясно, что Хатами призывает к улучшению отношений с Америкой, израильские чиновники принялись препятствовать его инициативе. Газета Ha'aretz сообщила, что "Израиль выразил свою обеспокоенность Вашингтону сообщениями о предстоящем изменении политики США в отношении Ирана", добавив, что премьер-министр Нетаньяху "попросил AIPAC ... энергично действовать в Конгрессе, чтобы предотвратить такое изменение политики".43
AIPAC выполнил просьбу Нетаньяху. По словам Гэри Сика, одного из ведущих американских экспертов по Ирану , "постепенное улучшение американо-иранских отношений после избрания Хатами не нашло отражения в позициях AIPAC. Фактически, к началу 1999 года только AIPAC, иранские монархисты в изгнании и террористическая организация "Моджахеддин-э Хальк" продолжали упорно настаивать на том, что в Иране мало что изменилось или вообще ничего не изменилось".44 Даже после того, как весной 2000 года посол Израиля в США заявил, что Клинтон вполне мог бы разрешить экспорт в Иран некоторых продуктов питания и медикаментов, AIPAC все равно проводил кампанию против этого закона. AIPAC не выступила против решения Клинтона снять запрет на импорт икры, персидских ковров и фисташек из Ирана, но Антидиффамационная лига и Конференция президентов крупнейших американских еврейских организаций выступили против.45 В конечном итоге Клинтон добился своего в обоих случаях, главным образом потому, что каждый из них касался небольших объемов торговли и не вызывал особых споров. Но Соединенные Штаты не приложили серьезных усилий, чтобы ухватиться за руку, которую Хатами протянул вначале.
В 1990-е годы Соединенным Штатам имело смысл взаимодействовать с Ираном и пытаться улучшить отношения между двумя странами. Двойное сдерживание, как заметил Брент Скоукрофт, "было безумной идеей".46 Израильские лидеры, однако, считали, что в интересах Израиля было помешать президенту Клинтону начать взаимодействие, даже если эта более агрессивная политика не отвечала национальным интересам Америки. Эфраим Снех, один из ведущих израильских "ястребов" по Ирану, выразил эту мысль лаконично: "Мы были против этого [диалога между Соединенными Штатами и Ираном]... потому что интересы США не совпадали с нашими".47 Лобби последовало примеру Израиля.
АДМИНИСТРАЦИЯ БУША И СМЕНА РЕЖИМА
Как уже говорилось в главе 8, теракты 11 сентября 2001 года заставили президента Буша отказаться от двойного сдерживания и приступить к реализации еще более амбициозной стратегии региональной трансформации. Теперь американские вооруженные силы будут использоваться для свержения враждебных режимов на всем Ближнем Востоке. С точки зрения Израиля, Иран идеально подходил для того, чтобы стать первой целью в списке целей администрации Буша. С начала 1990-х годов израильские лидеры склонны были представлять Иран как своего самого опасного врага, поскольку именно он с наибольшей вероятностью может получить ядерное оружие. Как заметил министр обороны Израиля Биньямин Бен-Элиэзер за год до войны в Ираке: "Ирак - это проблема... Но вы должны понимать, если вы спросите меня, что сегодня Иран более опасен, чем Ирак".48
Тем не менее к началу 2002 года Шарон и его лейтенанты поняли, что Соединенные Штаты намерены сначала противостоять Ираку, а после отстранения Саддама от власти заняться Ираном . Они не высказывали серьезных возражений против такого порядка действий, хотя постоянно напоминали администрации Буша, что она должна разобраться с Ираном, как только закончит работу в Багдаде. Шарон начал публично добиваться от США противостояния с Ираном в ноябре 2002 года в интервью лондонской газете Times.49 Назвав Иран "центром мирового террора" и стремящимся к приобретению ядерного оружия, он заявил, что администрация Буша должна наложить на Иран сильную руку "на следующий день после" завоевания Ирака.
В конце апреля 2003 года, после падения Багдада, газета Ha'aretz сообщила, что израильский посол в Вашингтоне теперь призывает к смене режима в Иране. Свержения Саддама, отметил он, было "недостаточно". По его словам, Америка "должна идти до конца. У нас все еще есть большие угрозы такого масштаба, исходящие из Сирии, из Ирана".50 Десять дней спустя газета "Нью-Йорк таймс" сообщила, что Вашингтон все больше обеспокоен ядерными амбициями Ирана и что "израильтяне настойчиво требуют, чтобы мы серьезно отнеслись к этой проблеме".51 Затем Шимон Перес опубликовал 25 июня в Wall Street Journal статью под заголовком "Мы должны объединиться, чтобы предотвратить ядерный взрыв аятоллы". Его описание иранской угрозы звучало точно так же, как и его предыдущее описание угрозы со стороны Саддама, включая даже ритуальную ссылку на уроки умиротворения в 1930-х годах. Ирану, подчеркнул он, необходимо недвусмысленно дать понять, что Соединенные Штаты и Израиль не потерпят, чтобы он стал ядерным.52
Неоконсерваторы также не теряли времени на то, чтобы доказать необходимость смены режима в Тегеране. В конце мая 2003 г. Интерпресс-служба сообщила, что "усилия неоконсерваторов по привлечению внимания США к "смене режима" в Иране стали гораздо более интенсивными с начала мая и уже принесли значительные плоды".53 В начале июня, по данным Forward, "неоконсерваторы внутри и вне администрации призывали к активным усилиям по содействию смене режима в Тегеране. В последние недели появились сообщения о возможных тайных действиях".54
Как обычно, появилось множество статей видных неоконсерваторов - по сути, тех же самых людей, которые помогли развязать войну в Ираке, - в которых они обосновывали необходимость нападения на Иран. Уильям Кристол написал в Weekly Standard 12 мая, что "освобождение Ирака было первой великой битвой за будущее Ближнего Востока... Но следующая великая битва - не военная, как мы надеемся, - будет за Иран".5555 Майкл Ледин, один из ведущих "ястребов" по Ирану, написал 4 апреля в National Review Online: "Времени на дипломатические "решения" больше нет. Нам придется иметь дело с хозяевами террора, здесь и сейчас. Иран, по крайней мере, предлагает нам возможность незабываемой победы, потому что иранский народ открыто ненавидит режим и будет с энтузиазмом бороться с ним, если только Соединенные Штаты поддержат их в их справедливой борьбе".56
Схожие взгляды высказывают также Дэниел Пайпс из Ближневосточного форума и Патрик Клоусон из WINEP, опубликовавшие 20 мая в газете Jerusalem Post статью под заголовком "Усилить давление на Иран". Они призвали администрацию Буша поддержать базирующуюся в Ираке группировку "Моджахеддин-э Хальк", которая стремится к свержению режима в Тегеране, но которую правительство США причислило к террористическим организациям. Лоуренс Каплан в New Republic от 9 июня утверждал, что Соединенным Штатам необходимо ужесточить отношения с Ираном в связи с его ядерными программами, которые, по его мнению, находятся на более позднем этапе, чем признает большинство американских политиков.57
6 мая Американский институт предпринимательства совместно с двумя другими произраильскими организациями - Фондом защиты демократий и Гудзоновским институтом - организовал однодневную конференцию, посвященную будущему Ирана.58 Среди выступавших были такие убежденные сторонники Израиля, как Бернард Льюис, сенатор Сэм Браунбэк, Ури Лубрани (старший советник ЦАХАЛа и бывший координатор израильского правительства по Южному Ливану), Моррис Амитай из Еврейского института по вопросам национальной безопасности (и бывший исполнительный директор AIPAC), Майкл Ледин, Руэл Марк Герехт из AEI и Мейрав Вурмсер из Хадсоновского института. Главным вопросом, вынесенным на обсуждение, был очевидный: "Какие шаги могут предпринять Соединенные Штаты для содействия демократизации и смене режима в Иране?". Ответ был предсказуем: каждый из выступавших призвал Соединенные Штаты сделать гораздо больше, чтобы свергнуть Исламскую Республику и заменить ее демократическим государством.
С этой целью лобби установило тесные отношения с Резой Пехлеви, сыном покойного шаха Ирана. Считается, что он лично встречался и с Шароном, и с Нетаньяху и имеет обширные контакты с произраильскими группами и отдельными лицами в Соединенных Штатах. Развивающиеся отношения во многом напоминают те, которые влиятельные группы в лобби ранее развивали с иракским изгнанником Ахмедом Чалаби. Похоже, не понимая, что Пехлеви (как и Чалаби) не имеет достаточной легитимности на родине, произраильские группы продвигают его дело. В ответ он дает понять, что если бы он пришел к власти в Иране, то позаботился бы о том, чтобы его страна поддерживала дружеские отношения с Израилем.59
19 мая 2003 года сенатор Сэм Браунбэк объявил, что планирует представить закон о финансировании оппозиционных групп и продвижении демократии в Иране. Так называемый закон о демократии в Иране был поддержан не только иранскими изгнанниками, но и AIPAC, JINSA и Коалицией за демократию в Иране, среди основателей которой были Моррис Амитай из JINSA и Майкл Ледин из AEI. Законопроект был представлен в Палате представителей Брэдом Шерманом (D-CA), еще одним преданным сторонником Израиля, и к концу июля он был принят обеими палатами Конгресса, хотя финансирование было исключено из окончательного варианта закона.60
Группы, поддерживающие этот законопроект, подчеркивают, что Иран представляет собой большую угрозу, поскольку поддерживает терроризм и близок к тому, чтобы стать ядерной державой. Но они также пытались обвинить Иран в некоторых других проблемах, с которыми столкнулись Соединенные Штаты после падения Багдада. Неоконсерваторы в Пентагоне предположили, что Иран укрывал некоторых боевиков "Аль-Каиды", которые атаковали американские и другие цели в Эр-Рияде, Саудовская Аравия, 12 мая 2003 года. Иранцы отвергли это обвинение, а ЦРУ и Госдепартамент отнеслись к обвинениям неоконсерваторов с большим скептицизмом.61 Неоконсерваторы также были одними из самых решительных сторонников утверждения о том, что Иран поддерживал нападения на американские войска в Ираке. Как писал Майкл Ледин в апреле 2004 года, "Ирак не может быть мирным и безопасным до тех пор, пока Тегеран переправляет через границу свои террористические кадры".62
Если Иран содействует ополченцам в Ираке, это вряд ли доказывает, что интересы США и Ирана непримиримы. Иран не является главным источником американских проблем в Ираке, и у США были бы там большие проблемы, даже если бы Иран ничего не делал. Не стоит удивляться и тому, что Иран действует подобным образом. В конце концов, самая могущественная страна мира вторглась в два соседних с Ираном государства, одновременно заявив, что Тегеран является частью "оси зла". Конгресс США принял закон, призывающий к смене режима в Иране, а администрация Буша финансирует иранские эмигрантские группы и неоднократно намекала, что может нанести Ирану военный удар. Разве любая страна, столкнувшаяся с подобной угрозой, не сделала бы все возможное, чтобы защитить себя, включая использование своего влияния на различные иракские группировки и, возможно, отправку им различных видов помощи? Если бы враждебная держава завоевала Канаду или Мексику и попыталась установить там сочувствующее правительство, разве Соединенные Штаты не попытались бы осложнить усилия этой враждебной державы и обеспечить результат, более благоприятный для американских интересов? У американцев есть веские причины возмущаться влиянием Ирана в Ираке, но вряд ли стоит удивляться этому или рассматривать это как свидетельство неослабевающей враждебности Ирана. Стоит также отметить, что глубокая антипатия не мешала правительству США взаимодействовать с советскими лидерами на протяжении всей холодной войны, даже когда Москва оказывала военную помощь на миллионы долларов Северному Вьетнаму, который использовал эту помощь для убийства тысяч американских солдат.
ВСТАТЬ НА ЗАЩИТУ ИЗРАИЛЯ
Израилю и лобби удалось убедить Буша и других ведущих американских политиков, что Иран, обладающий ядерным оружием, представляет собой неприемлемую угрозу для Израиля и что Соединенные Штаты обязаны предотвратить усиление этой угрозы. Более того, есть некоторые свидетельства того, что некоторые представители лобби считают, что они слишком преуспели для блага самого Израиля.
Нынешняя риторика президента четко отражает предпочтительный для Израиля подход к Ирану, что видно из его речи, произнесенной в Кливленде 20 марта 2006 года. "Угроза со стороны Ирана, - сказал он, - это, конечно, их заявленная цель - уничтожить нашего сильного союзника Израиль. Это угроза, серьезная угроза... Я ясно дал понять и дам понять еще раз, что мы будем использовать военную мощь для защиты нашего союзника, Израиля".63 Комментарии Буша соответствовали его предыдущим заявлениям. Месяцем ранее в интервью агентству Reuters он сказал, что "мы встанем на защиту Израиля, если потребуется".64 Более того, большинство кандидатов в президенты 2008 года, как демократы, так и республиканцы, похоже, согласны с президентом. Например, в апреле 2007 года сенатор Джон Маккейн прямо заявил, что согласен с Бушем в том, что Соединенные Штаты обязаны защищать Израиль от Ирана и следить за тем, чтобы Иран не получил ядерное оружие, которое могло бы угрожать Израилю65.65 Он повторил это утверждение в интервью газете Jerusalem Post в мае 2007 года, а его коллеги-кандидаты Барак Обама, Митт Ромни, Билл Ричардсон и Сэм Браунбэк также дали аналогичные комментарии.66
Энтузиазм Буша, определяющего Иран как смертельную угрозу Израилю, но не Соединенным Штатам, в сочетании с его заявлением о готовности начать войну против Ирана в интересах Израиля, вызвал тревогу в различных частях лобби. Весной 2006 года газета Forward сообщила: "Лидеры еврейской общины призвали Белый дом воздержаться от публичного обещания защищать Израиль от возможных военных действий Ирана". Дело не в том, что эти лидеры выступают против использования американской мощи для защиты Израиля, а в том, что они опасаются, что публичные заявления Буша "создают впечатление, что Соединенные Штаты рассматривают возможность военного удара по Ирану ради Израиля, и могут привести к тому, что американских евреев будут обвинять в любых негативных последствиях американского удара по Ирану".67 Как сказал в апреле 2006 года Малкольм Хоенлейн, исполнительный вице-председатель Конференции президентов: "Как бы мы ни ценили это, вопрос в том, выгодно ли связывать это с Израилем".68
Израильские лидеры разделяют ту же озабоченность, что нашло отражение в комментарии премьер-министра Ольмерта весной того года, в котором он выразил надежду, что произраильские группы не будут привлекать внимания к Ирану. "Мы не хотим, чтобы речь шла об Израиле", - сказал он, что прямо противоположно тому, что говорил президент.69
Если отбросить риторику, администрация Буша прилагает все усилия, чтобы остановить ядерную программу Ирана, и в целом занимает более агрессивную позицию. Она ввела экономические санкции и пригрозила военными ударами, если Иран продолжит идти по ядерному пути. "Ни один вариант, - любят говорить американские лидеры, - не исключен".70 Джеймс Бэмфорд и Сеймур Херш отдельно описали, как многие из тех же людей, которые планировали войну в Ираке, разработали планы Пентагона по военной кампании против Ирана. Например, Дуглас Фейт, заместитель министра обороны по вопросам политики до августа 2005 года, играл центральную роль в разработке планов нанесения удара по Исламской Республике. "Кроме того, было налажено тесное и в значительной степени непризнанное сотрудничество с Израилем", - отмечал Херш в начале 2005 года. "Гражданские сотрудники министерства обороны под руководством Дугласа Фейта работали с израильскими планировщиками и консультантами над разработкой и уточнением потенциальных целей для ядерного, химического оружия и ракет на территории Ирана". Пентагон также проводил операции по сбору разведданных на территории Ирана и обновил свои "планы действий на случай более широкого вторжения в Иран".71
В январе 2007 года администрация Буша усилила военное давление на Иран. Она арестовала пятерых иранских чиновников в иракском городе Эрбиль, которые находились в здании, которое местные курды и иранцы считали консульским учреждением. Затем президент объявил, что направляет в Персидский залив дополнительную авианосную боевую группу, а также системы противоракетной обороны Patriot для защиты государств, входящих в Совет сотрудничества стран Персидского залива. В то же время американские военные чиновники в Багдаде утверждали, что Иран поставляет в Ирак ключевые компоненты особо смертоносных придорожных бомб для использования против американских войск. И Стивен Хэдли, советник президента по национальной безопасности, и госсекретарь Кондолиза Райс дали понять, что администрация не исключает возможности того, что американские войска могут пересечь границу Ирана в погоне за иранцами, торгующими придорожными бомбами и другим оружием.72
Несмотря на эти конфронтационные шаги, Дэвид Вурмсер, консультирующий вице-президента Чейни по вопросам Ближнего Востока, очевидно, считал, что Райс и Хэдли были слишком заинтересованы в переговорах с Ираном - даже если дипломатия подкреплялась угрозами - и недостаточно привержены военному варианту. Весной 2007 года Вурмсер выступил в Американском институте предпринимательства и других консервативных вашингтонских аналитических центрах с серией выступлений, в которых заявил, что вице-президент недоволен министром иностранных дел , а также президентом Бушем за то, что они вообще занимаются дипломатией, и что Чейни заинтересован в сотрудничестве с Израилем для выработки военной стратегии ликвидации иранской ядерной программы, которую он мог бы продать президенту. Когда деятельность Вурмсера стала достоянием общественности, Райс отрицала наличие разногласий в администрации по Ирану и подчеркивала, что вице-президент полностью поддерживает политику президента.73
В то время как Вашингтон в отношениях с Ираном полагался в основном на угрозы, а не на переговоры, Европейский союз действовал в противоположном направлении и попытался найти дипломатическое решение кризиса. Группа ЕС-3 (Великобритания, Франция и Германия) начала переговоры с Тегераном в начале августа 2003 года, и 21 октября Иран согласился приостановить программы обогащения и переработки урана и разрешить Международному агентству по атомной энергии проводить особо интрузивные инспекции. Год спустя, 15 ноября 2004 года, Иран согласился "продолжить и расширить приостановку, чтобы включить всю деятельность, связанную с обогащением и переработкой", и "начать переговоры с целью достижения взаимоприемлемого соглашения о долгосрочных договоренностях".74 Однако усилия по достижению удовлетворительной сделки не увенчались успехом, и в августе 2005 года Иран объявил, что возобновит обогащение урана. ЕС-3 продолжил переговоры с Ираном, но безрезультатно.
Хотя Соединенные Штаты были готовы позволить ЕС-3 попытаться остановить ядерную программу Ирана путем переговоров, они не испытывали особого энтузиазма по поводу этого процесса переговоров и никогда не были решительно настроены на то, чтобы он удался.75 На самом деле, постоянно угрожая Ирану и заставляя европейских переговорщиков быть как можно более жесткими со своими иранскими коллегами, администрация Буша практически гарантировала, что переговоры ни к чему не приведут. Если существовала хоть какая-то надежда на то, что дипломатия увенчается успехом, военная угроза должна была быть снята со стола.
После того как дипломатия, подкрепленная угрозами, не смогла решить проблему, администрация Буша осенью 2005 года начала настойчиво добиваться от Совета Безопасности ООН введения санкций против Ирана. В конце декабря 2006 года она добилась успеха, когда Китай и Россия после долгих проволочек согласились на пакет ограниченных санкций.76 В конце марта 2007 года Совет Безопасности одобрил второй пакет санкций против Ирана в связи с его отказом закрыть свои предприятия по обогащению ядерного топлива. Эти новые санкции, также ограниченные по объему, включали запрет на экспорт иранского оружия, ограничения на поездки лиц, связанных с иранской ядерной программой, и замораживание активов некоторых лиц и организаций, не затронутых первым пакетом санкций ООН.77 Мало кто из экспертов верит, что эти меры заставят Иран отказаться от своей ядерной программы, и мало кто верит, что Соединенные Штаты смогут убедить Совет Безопасности пойти на такие жесткие санкции, которые могли бы сработать. Но если санкции ООН - это не выход, то что же тогда?
АЛЬТЕРНАТИВЫ
У администрации Буша есть три варианта остановить ядерную программу Ирана: она может попытаться принудить Тегеран, заметно усилив давление на него военными мерами, не требующими войны, ужесточением американских санкций и созданием антииранской коалиции, включающей Израиль и арабские государства; она может попытаться устранить его с помощью военной силы; или она может предпринять серьезную попытку заключить большую сделку, которая удержит Иран от разработки ядерного оружия. Израиль и большинство ключевых организаций в лобби, особенно неоконсерваторы, выступают за второй вариант. Но израильские лидеры и их американские сторонники прекрасно понимают, что в правительстве США и за его пределами, а также в международном сообществе широко распространена оппозиция нападению на Иран, особенно учитывая тяжелую ситуацию в Ираке. Более того, очевидно, что, несмотря на риторику, президент Буш не проявляет особого энтузиазма в отношении военного варианта, но это не значит, что он никогда не нанесет удар по Ирану.
План Буша на 2007 год, судя по всему, предусматривает усиление давления на Иран в надежде, что он уступит требованиям США прекратить обогащение урана.78 Как уже отмечалось, в январе администрация предприняла ряд конфронтационных военных шагов, направленных непосредственно против Ирана. Президент и госсекретарь Райс также начали предпринимать согласованные усилия, чтобы заставить арабские государства на Ближнем Востоке объединиться с Соединенными Штатами и Израилем против Ирана. На этом фоне мобилизуются ключевые группы лобби, которые до сих пор соглашались с политикой Буша. Накануне конференции AIPAC в марте 2007 года газета The Forward сообщила, что "произраильское лобби поддерживает новое законодательство Конгресса, которое ужесточит санкции против Ирана и будет направлено против иностранных организаций, ведущих бизнес с Исламской Республикой".79
Пока что эта стратегия не принесла результатов. Соединенные Штаты подверглись резкой критике со стороны многих иракцев и даже курдов за арест пяти иранцев. А в марте иранцы доказали, что в игру могут играть и двое, когда задержали в Персидском заливе пятнадцать военнослужащих британских ВМС, обвинив их в нарушении границ иранских территориальных вод.80 Тем временем Иран продолжает развивать свою ядерную программу и поддерживать шиитские группировки в Ираке. Нет никаких доказательств того, что отправка дополнительных авианосных боевых групп в Персидский залив как-то повлияла на поведение Тегерана. Конгресс может принять гораздо более жесткие санкции, , но дело в том, что администрация лишь с небольшим энтузиазмом относится к этому пути, потому что такая политика в конечном итоге накладывает санкции на союзников, которые ведут бизнес с Ираном. Такая политика, безусловно, ухудшит отношения США с этими союзниками, возможно, подорвав их готовность помочь Вашингтону оказать дополнительное давление на Иран.81
Попытка администрации тесно сотрудничать с арабскими государствами не принесла особых результатов, во многом благодаря тому, что Америка продолжает поддерживать Израиль и палестинцев. В марте король Саудовской Аравии Абдулла не только пригласил президента Ирана Ахмадинежада посетить Эр-Рияд, но и отменил визит в Белый дом и осудил американскую оккупацию Ирака как "незаконную". Директор Центра стратегических исследований при Иорданском университете сказал, что Абдулла "говорит США, что они должны прислушиваться к своим союзникам, а не навязывать им решения и всегда принимать сторону Израиля". Как уже говорилось в главе 7, Саудовская Аравия в то время подталкивала Лигу арабских государств переиздать свою мирную инициативу 2002 года по прекращению израильско-палестинского конфликта; Соединенные Штаты, однако, оказывали давление на саудовцев, чтобы те изменили предложение, поскольку Израиль был им недоволен. Госсекретарь Райс снисходительно попросила арабские страны "начать взаимодействовать с Израилем". Это наставление разозлило саудовцев, особенно Абдуллу, который в ответ обрушился на американское присутствие в Ираке.82
Принуждение вряд ли изменит расчеты Тегерана. Это не упускают из виду израильские лидеры и их союзники в США, большинство из которых рассматривают ядерный Иран как смертельную угрозу для Израиля. По этой причине многие из них неустанно лоббируют не только сохранение военного варианта, но и довод о том, что Иран настолько опасен, что если он не капитулирует перед требованиями Вашингтона, то придется применить силу. Вспомните, что сказал премьер-министр Эхуд Ольмерт на совместном заседании Конгресса 24 мая 2006 года. Он сравнил Иран с ядерным оружием с "дикостью рабства, с ужасами Второй мировой войны, с ГУЛАГами коммунистического блока". Он подчеркнул, что Иран, обладающий ядерным оружием, представляет угрозу не только для Израиля, но и поставит под угрозу "безопасность всего мира...". Он дал понять, что ожидает от Соединенных Штатов ключевой роли в предотвращении этого "темного и набирающего силу шторма, [отбрасывающего] свою тень на мир".83
Несколько месяцев спустя, в ноябре 2006 года, Ольмерт сказал интервьюеру Newsweek, что не верит, что Иран согласится на "компромисс, если у них не будет веских причин опасаться последствий недостижения компромисса. Другими словами, Иран должен начать бояться".84 К весне 2007 года Ольмерт активизировал кампанию по продаже военного варианта. В конце апреля он заявил немецкому журналу Focus: "Возможно, невозможно уничтожить всю ядерную программу, но можно нанести ей такой ущерб, что она будет отброшена на годы назад". По оценкам Ольмерта, "это займет 10 дней и потребует запуска 1 000 крылатых ракет "Томагавк"".85 Один израильский генерал, однако, усомнился в том, что Буш обладает достаточной "политической силой для нападения на Иран", и предложил Израилю "помочь ему проложить путь, лоббируя Демократическую партию... и редакторов американских газет... чтобы превратить иранский вопрос в двухпартийный".86
Израильские официальные лица также предупреждают, что могут предпринять превентивные действия, если Иран продолжит идти по ядерному пути. Помимо того, что эти угрозы являются сигналом для Ирана, они еще и усиливают давление на Вашингтон с целью решения проблемы, поскольку Соединенные Штаты не хотят, чтобы Израиль действовал самостоятельно. Премьер-министр Ариэль Шарон предупредил в конце 2005 года, что "Израиль - и не только Израиль - не может смириться с ядерным Ираном. У нас есть возможность справиться с этим, и мы делаем все необходимые приготовления, чтобы быть готовыми к такой ситуации". В январе 2007 года лондонская газета Sunday Times сообщила, что израильские пилоты репетируют тактический ядерный удар по объектам Ирана; хотя Израиль официально опроверг это сообщение, оно послужило мощным напоминанием о том, какое значение Израиль придает этому вопросу. Как сказал один из израильских оборонных аналитиков агентству Associated Press, "возможно, это была утечка информации, сделанная специально, в целях сдерживания, чтобы сказать: "Кому-то лучше сдерживать нас, пока мы не совершили что-нибудь безумное". "87 На случай, если это сообщение не дойдет до читателя, Авигдор Либерман, заместитель премьер-министра, заявил в феврале 2007 года в интервью журналу Der Spiegel, что если международное сообщество не решит проблему, то "Израилю, возможно, придется действовать в одиночку" 88.88
Некоторые члены лобби вышли за рамки расплывчатых призывов к "смене режима" и начали доказывать, что Иран, обладающий ядерным оружием, нетерпим, и Соединенные Штаты должны быть готовы применить силу для решения этой проблемы.89 Неоконсервативные эксперты особенно открыто заявляли об угрозе со стороны Ирана и необходимости применения силы или хотя бы угрозы ее применения, чтобы заставить Иран смириться. Суть их взглядов отражена в заголовке статьи, которую Майкл Рубин из Американского института предпринимательства опубликовал в газете New York Daily News 3 октября 2006 года: "Чтобы положить конец иранскому противостоянию, нужно планировать войну". Джошуа Муравчик, также работающий в AEI, месяц спустя заявил, что "президенту Бушу придется бомбить ядерные объекты Ирана до того, как он покинет свой пост. Невозможно представить себе, что Иран согласится на любые мирные стимулы, чтобы отказаться от стремления к созданию бомбы".90 Аналогичным образом Ричард Перл в январе 2007 года одобрительно заявил: "Я не сомневаюсь, что если президенту Бушу станет ясно, что в течение его срока Иран получит ядерное оружие, он без колебаний отдаст приказ о нанесении удара".91 Наконец, 30 мая 2007 года Норман Подхоретц опубликовал широко обсуждаемую статью в интернет-версии газеты Wall Street Journal под заголовком "Дело о бомбардировке Ирана: Я надеюсь и молюсь, что Буш сделает это".
AIPAC также играет центральную роль в освещении угрозы со стороны Ирана и продвижении военного варианта. На ежегодной конференции, проводимой AIPAC в течение последних двух лет, иранский вопрос освещался ярким светом и подчеркивалась настоятельная необходимость прекращения ядерной программы.92 На конференцию 2007 года был приглашен Джон Хейджи, возглавляющий организацию "Христиане, объединенные за Израиль". В 2006 году Хейджи заявил в интервью газете Jerusalem Post: "Я надеюсь, что Соединенные Штаты присоединятся к Израилю в военном превентивном ударе, чтобы уничтожить ядерный потенциал Ирана во имя спасения западной цивилизации".93 Он не разочаровал участников конференции в марте 2007 года, сказав им: "Сейчас 1938 год; Иран - это Германия, а Ахмадинежад - новый Гитлер. Мы должны остановить ядерную угрозу Ирана и смело встать на сторону Израиля". Ему неоднократно аплодировали стоя.94 В отличие от этого, New York Post сообщает, что сенатор Хиллари Клинтон "вызвала недовольство" в предыдущем месяце, когда она предложила аудитории AIPAC, что, возможно, имеет смысл вступить в контакт с Ираном, прежде чем прибегать к более решительным мерам.95
Возможно, лучшее доказательство влияния AIPAC на политику США в отношении Ирана было обнаружено в середине марта 2007 года, когда Конгресс пытался включить в законопроект о расходах Пентагона положение, которое требовало бы от президента Буша получить одобрение перед нападением на Иран. В свете того, что произошло во время войны в Ираке, эта мера была популярна на Капитолийском холме и, казалось, могла получить одобрение. Она также соответствовала конституционным полномочиям Конгресса. Однако AIPAC выступила категорически против, поскольку, по ее мнению, этот законопроект фактически исключает возможность военного противостояния Ирану. AIPAC приступила к работе в залах Конгресса, и с помощью горстки произраильских представителей - Гэри Акермана, Элиота Энгеля и Шелли Беркли (D-NV) - положение было исключено из законопроекта о расходах.96 Месяц спустя, когда конгрессмена Майкла Капуано (D-MA) спросили, почему из законопроекта была исключена формулировка об Иране, он ответил одним словом: "AIPAC". Конгрессмен Деннис Кучинич (D-OH) дал такую же оценку.97
Несмотря на приверженность Израиля и некоторых членов лобби к продвижению военного варианта против Ирана, широко признано, что угроза применения силы против Ирана контрпродуктивна, а реальная атака на ядерные объекты этой страны приведет к катастрофическим последствиям.98 Это еще больше дестабилизирует Ближний Восток и заставит Иран ополчиться на Соединенные Штаты и их союзников. Последнее, что сейчас нужно Вашингтону, - это еще одна война против исламской страны. Американские военные уже увязли в Багдаде, а территория и население Ирана значительно больше, чем Ирака. Кроме того, Иран почти наверняка не откажется от своей ядерной программы, а удвоит усилия по ее восстановлению, как это сделал Ирак после того, как Израиль уничтожил его зарождающийся ядерный потенциал в 1981 году. Неудивительно, что Чарльз Купчан, эксперт по вопросам европейской безопасности, говорит: "Я еще не нашел европейского политика, который считает, что война предпочтительнее ядерного Ирана".99
На самом деле, Израиль - единственная страна в мире, где значительное число людей выступает за военный вариант против Ирана, если он не прекратит свою ядерную программу - возможно, даже 71 процент израильского населения, согласно опросу, проведенному в мае 2007 года.100 Аналогичным образом, основные организации лобби являются единственными значительными группами в Соединенных Штатах, которые выступают за войну против Исламской Республики. В начале 2007 года, когда отставного генерала Уэсли Кларка спросили, почему администрация Буша, похоже, движется к войне с Ираном, он ответил: "Вам просто нужно почитать, что пишут в израильской прессе. Еврейская община расколота, но так много давления направляется от нью-йоркских финансистов к соискателям должностей". Кларка сразу же обвинили в антисемитизме за предположение, что Израиль и некоторые американские евреи подталкивают Соединенные Штаты к войне с Ираном, но, как отметил журналист Мэтью Иглесиас, "все, что сказал Кларк, - правда. Более того, все знают, что это правда".101 Еще более остроумно бывший инспектор ООН по вооружениям, ставший писателем, Скотт Риттер сказал в своей книге 2006 года "Цель - Иран": "Пусть не будет никаких сомнений: если у Америки и будет война с Ираном, то это будет война, которая была сделана в Израиле и нигде больше".102 Короче говоря, если бы Израиль и лобби не настаивали на этом, то ни внутри, ни за пределами Белтуэя не было бы серьезных дискуссий по поводу нападения на Иран.
НАИМЕНЕЕ ПЛОХОЙ ВАРИАНТ
Как отмечалось ранее, наилучший вариант, доступный администрации Буша, - это устранить угрозу применения силы и попытаться достичь всеобъемлющего соглашения с Ираном.103 Трудно сказать, сработает ли эта стратегия, но есть все основания полагать, что она могла сработать в прошлом и даже может сработать в будущем. После 11 сентября Иран дважды сигнализировал о том, что он серьезно заинтересован в достижении урегулирования с Соединенными Штатами путем переговоров104.104 Иран помог Соединенным Штатам свергнуть талибов осенью 2001 года, предоставив рекомендации по целям для ударов в Афганистане, способствуя сотрудничеству США с Северным альянсом и помогая в поисково-спасательных операциях. После войны Тегеран помог Вашингтону поставить в Кабуле дружественное правительство . В то же время президент Ирана Хатами в очередной раз дал понять, что хочет улучшить отношения с США и рассматривает события в Афганистане как важный шаг в этом направлении.
Как и в 1990-е годы, в ЦРУ и Госдепартаменте была значительная поддержка идеи поверить Хатами на слово и попытаться нормализовать отношения с Тегераном. Однако неоконсерваторы внутри и за пределами администрации решительно выступали против этой идеи; они выступали за жесткие действия в отношении Ирана, и именно они поддерживали Буша и Чейни. В своем обращении "О положении дел в стране" в конце января 2002 года президент вознаградил Иран за сотрудничество в Афганистане, включив его в пресловутую "ось зла". Более того, в последующие месяцы Буш дал понять, что, хотя он и был озабочен сменой режима в Ираке, в конце концов он обратится к Ирану и попытается свергнуть и его правительство.
Несмотря на враждебность Америки, весной 2003 года Иран, как и в 1997 году во время правления Клинтона, вновь попытался наладить контакт с Соединенными Штатами. Хатами заявил, что готов вести переговоры по ядерной программе Ирана, чтобы было ясно, что "нет никаких иранских попыток разработать или обладать ОМУ". Что касается терроризма, он заявил, что Иран прекратит "любую материальную поддержку палестинских оппозиционных групп (Хамас, Джихад и т.д.)" и окажет "давление на эти организации, чтобы они прекратили насильственные действия против гражданского населения" в границах Израиля 1967 года. Что касается "Хезболлы", то целью Ирана будет превращение ее "в простую политическую организацию в Ливане". Хатами также заявил о "принятии" мирной инициативы Саудовской Аравии 2002 года, что, как он дал понять, означает принятие решения о двух государствах. Кроме того, Иран поможет стабилизировать ситуацию в Ираке. Взамен Хатами хотел, чтобы Соединенные Штаты исключили Иран из "оси зла" и сняли угрозу применения военной силы против его страны. Санкции также должны были быть отменены, а Иран хотел получить "полный доступ к мирным ядерным технологиям". По сути, Хатами продвигал решение, которое имело все ингредиенты большой сделки.105
Предложение Ирана было представлено в мае 2003 года, сразу после того, как Соединенные Штаты, казалось, одержали ошеломляющую победу в Ираке, а вслед за ней и ошеломляющую победу в Афганистане. В тот момент многие верили, что Соединенным Штатам действительно удастся перекроить весь Ближний Восток. По сути, это было идеальное время для того, чтобы подтолкнуть Тегеран к заключению сделки, поскольку престиж и влияние США находились на пике, а чувство уязвимости Ирана было острым. К сожалению, выгодное положение Америки сделало Буша более склонным к диктату, а не к сделке. В тот момент не только Израиль оказывал сильное давление на администрацию Буша, требуя нанести удар по Ирану, но и неоконсерваторы и другие члены лобби. Буш почти не обратил внимания на предложение Хатами провести переговоры о всеобъемлющем урегулировании между Ираном и США, а американским чиновникам было приказано не заниматься этим вопросом.
Неизвестно, удалось бы заключить большую сделку, если бы администрация Буша воспользовалась этими возможностями. В Иране все еще было много сторонников жесткой линии, которые воспротивились бы заключению любой сделки с "великим сатаной". Тем не менее Буш поступил глупо, не попытавшись достичь соглашения с Хатами, хотя бы потому, что такой подход был наименее плохим вариантом. Попытка заключить сделку вполне могла бы предотвратить избрание президентом Ахмадинежада, чьи безответственные заявления и воинственный настрой усугубили сложную ситуацию. А если бы переговоры не увенчались успехом и Иран в конце концов обзавелся бы ядерным оружием, Соединенные Штаты все равно могли бы прибегнуть к стратегии сдерживания.
Возможно, еще не поздно заключить сделку с Ираном, хотя шансы на успех сейчас менее вероятны, чем в 2001 или 2003 годах. События в Ираке не только подорвали позиции Америки на переговорах, но иранские лидеры имеют больше причин не доверять Бушу, чем когда-либо. Более того, Махмуд Ахмадинежад сменил Хатами на посту президента Ирана, и он не проявляет особого интереса к контактам с администрацией Буша. Тем не менее, по-прежнему существуют веские причины для заключения большой сделки. Мало того, что это по-прежнему лучшая стратегия для того, чтобы помешать Ирану обзавестись ядерным арсеналом, Соединенные Штаты нуждаются в помощи Ирана для спасения ситуации в Афганистане и Ираке. Именно поэтому Исследовательская группа по Ираку в декабре 2006 года рекомендовала президенту Бушу вести переговоры с Ираном, а не вступать с ним в конфронтацию.106 Члены группы понимали, что конфронтация с Ираном - как администрация Буша делала это в прошлом - дает ему мощные стимулы для вмешательства в дела Афганистана и Ирака, что определенно не в интересах Америки.107
В Соединенных Штатах существует значительная поддержка вовлечения Ирана в серьезные переговоры.108 Как уже отмечалось, многие в ЦРУ, Госдепартаменте и вооруженных силах поддерживают эту идею. Опрос, проведенный в конце ноября 2006 года, незадолго до того, как Исследовательская группа по Ираку опубликовала свой доклад, показал, что 75 % американцев считают, что Соединенные Штаты "должны вести себя с правительством Ирана, прежде всего пытаясь наладить лучшие отношения". Только 22 процента выступают за "давление на него с помощью подразумеваемых угроз, что США могут применить военную силу".109 Еще одним показателем широты поддержки переговоров является рекомендация по взаимодействию с Ираном со стороны Исследовательской группы по Ираку - двухпартийного комитета, состоящего из видных деятелей. Даже Томас Л. Фридман из New York Times, который обычно прислушивается к проблемам Израиля, в начале 2007 года заметил, что Иран - "естественный союзник" Соединенных Штатов.110
Несмотря на то, что Соединенным Штатам имеет смысл заключить большую сделку с Ираном, и несмотря на то, что в Америке и за ее пределами существует множество сторонников такой политики, в ближайшее время это вряд ли произойдет. Израиль и лобби почти наверняка попытаются сорвать любые усилия по серьезному взаимодействию с Ираном еще до того, как они начнутся, как они последовательно делали это с 1993 года. Более того, лобби сделало все возможное, чтобы подорвать рекомендацию Исследовательской группы по Ираку о том, что администрация Буша должна вести переговоры с Ираном. Публикация доклада, по словам Forward, "вызвала шквал протестов со стороны еврейских групп, выступающих против содержащегося в нем призыва к переговорам с Ираном, Сирией и палестинцами". Тем не менее, "инсайдеры говорят, что реальной целью беспокойства Израиля является не Сирия и не палестинцы, а Иран и его ядерная программа".111
Лобби также, вероятно, попытается добиться того, чтобы Соединенные Штаты продолжали угрожать Ирану военными ударами, если он не откажется от своей программы ядерного обогащения. Учитывая, что эта угроза не сработала в прошлом и вряд ли сработает в будущем, некоторые американские сторонники Израиля, особенно неоконсерваторы, будут продолжать призывать Соединенные Штаты к выполнению этой угрозы. Хотя вероятность того, что президент Буш решится на нападение на Иран до того, как покинет свой пост, все же остается, но знать наверняка невозможно. Учитывая негибкую риторику кандидатов в президенты, существует также некоторая вероятность того, что это сделает его преемник, особенно если Иран приблизится к созданию оружия и если в нем продолжат преобладать сторонники жесткой линии. Если Соединенные Штаты все же предпримут такую атаку, они будут делать это отчасти от имени Израиля, и лобби будет нести значительную ответственность за проведение этой опасной политики. И это не будет отвечать национальным интересам Америки.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Как и в случае с политикой США в отношении палестинцев, трагическим решением о вторжении в Ирак и конфронтационным подходом к Сирии, влияние израильского лобби на американскую политику в отношении Ирана нанесло ущерб национальным интересам. Противодействуя любой разрядке между Ираном и США, а тем более сотрудничеству, лобби также усилило сторонников жесткой линии в Иране, тем самым усугубив проблемы безопасности Израиля. Но на этом его негативное влияние не заканчивается. Влияние лобби во время войны в Ливане в 2006 году также нанесло значительный ущерб как Соединенным Штатам, так и Израилю, как будет показано в следующей главе.
11.ЛОББИ И ВТОРАЯ ЛИВАНСКАЯ ВОЙНА
Летом 2006 года Израиль вел тридцатичетырехдневную войну с Ливаном. 12 июля шиитская организация "Хезболла", контролирующая южную часть Ливана, совершила трансграничный рейд, в результате которого погибли и попали в плен несколько израильских солдат. В ответ Армия обороны Израиля начала масштабную воздушную кампанию в Ливане, в результате которой погибло более одиннадцатисот ливанцев, большинство из которых были мирными жителями и примерно треть - детьми. Также был нанесен значительный ущерб инфраструктуре Ливана, включая дороги, мосты, офисные здания, жилые дома, автозаправочные станции, заводы, водонасосные станции, взлетно-посадочные полосы аэропортов, жилые дома и супермаркеты.1 Хотя практически никто не оспаривал право Израиля на ответный удар или на самооборону, его чрезмерная реакция вызвала широкое осуждение во всем мире.
Несмотря на мощную поддержку Соединенных Штатов, Израилю не удалось достичь своих военных или политических целей, и "Хезболла" вышла из войны, значительно повысив свою популярность и престиж. Через несколько месяцев начальник штаба ЦАХАЛа генерал-лейтенант Дан Халуц подал в отставку, а официальное расследование, проведенное израильским правительством под председательством бывшего судьи Верховного суда Элияху Винограда, впоследствии дало жесткую оценку планированию и ведению войны Израилем. В частности, комиссия Винограда установила, что израильские лидеры не смогли "рассмотреть весь спектр вариантов", "не смогли адаптировать военный образ действий и его цели к реальности на местах" и преследовали цели, которые были "неясны и не могли быть достигнуты".2
Война также стала крупной неудачей для Соединенных Штатов. Она ослабила правительство Синиоры в Бейруте, избрание которого после "кедровой революции" в 2005 году стало одним из немногих успехов ближневосточной политики администрации Буша. Война также укрепила неформальный союз между "Хезболлой", Сирией и Ираном и усилила антиамериканские настроения во всем регионе, тем самым подорвав войну с терроризмом и осложнив усилия США по формированию регионального консенсуса по Ираку и Ирану.
Как это произошло? Хотя основная ответственность за неправильное ведение войны лежит на лидерах Израиля, Соединенные Штаты поощряли их ошибки, оказывая им безоговорочную поддержку до и во время войны. Израиль проинформировал администрацию Буша о своих планах по борьбе с "Хезболлой" задолго до начала войны 12 июля и получил молчаливое согласие Вашингтона. В отличие от остального мира, включая практически все ведущие демократические страны, Соединенные Штаты не критиковали действия Израиля во время войны и вместо этого оказывали ему ценную дипломатическую и военную поддержку. Израильское лобби работало на протяжении всей войны, чтобы держать Соединенные Штаты в израильском углу.
Для администрации Буша не было стратегического смысла поддерживать непропорциональный ответ Израиля на провокации "Хезболлы", а также не было убедительных моральных аргументов для поддержки поведения Израиля. Некритичная поддержка Америки также не отвечала интересам Израиля. Как говорится в отчете Винограда, Израилю было бы гораздо лучше, если бы его лидеры рассмотрели "весь спектр вариантов". Другими словами, Соединенные Штаты были бы лучшим союзником, если бы они настояли на другом курсе действий, когда Израиль впервые изложил свой план нападения на Ливан. Если бы Соединенные Штаты сделали это, Израиль был бы вынужден придумать более разумный ответ и, возможно, избежал бы того фиаско, которое впоследствии постигло его в Ливане.
Израильтяне и многие их американские сторонники не хотят признавать, что лобби оказывало сильное влияние на политику США как до, так и во время второй ливанской войны, и предлагают несколько альтернативных объяснений, призванных опровергнуть это обвинение. Как и в других случаях, некоторые защитники утверждают, что непоколебимая поддержка правительством США нападения на Израиль отражает глубокую приверженность американской общественности еврейскому государству. Американский народ, согласно этой точке зрения, хотел, чтобы лидеры США до конца поддерживали Израиль, и поэтому президент Буш и Конгресс просто склонились перед волей народа. Другие утверждают, что в войне с "Хезболлой" Израиль выступал в качестве государства-клиента Америки. Согласно этой версии событий, администрация Буша была движущей силой войны, и она заставила своего лояльного израильского клиента выполнять ее приказы. Эти альтернативные объяснения могут показаться некоторым наблюдателям интуитивно правдоподобными, но ни одно из них не согласуется с имеющимися доказательствами.
ДОВОЕННОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ
За последние сорок лет Израиль нанес ряд крупных военных ударов по Ливану, но до этого он вел только одну настоящую войну на ливанской территории. Под руководством премьер-министра Менахема Бегина и министра обороны Ариэля Шарона Израиль вторгся в Ливан в июне 1982 года. Прошло восемнадцать лет, прежде чем ЦАХАЛ окончательно покинул Ливан, и именно "Хезболла" вытеснила его оттуда. Израиль и "Хезболла" оставались злейшими врагами даже после ухода израильтян, и на израильско-ливанской границе время от времени происходили стычки. Именно такая стычка 12 июля 2006 года переросла во вторую войну Израиля в Ливане.
Обеспокоенный огромным запасом ракет и снарядов, которые "Хезболла" приобрела у Сирии и особенно Ирана, Израиль планировал нанести удар по "Хезболле" за несколько месяцев до похищений 12 июля. Джеральд Штейнберг, хорошо осведомленный израильский стратег, говорил об этом во время войны: "Из всех войн, которые Израиль вел с 1948 года, эта была той, к которой он был наиболее подготовлен. В определенном смысле подготовка началась в мае 2000 года, сразу после вывода израильских войск, когда стало ясно, что международное сообщество не собирается мешать "Хезболле" накапливать ракеты и нападать на Израиль. К 2004 году военная кампания, рассчитанная примерно на три недели, которую мы наблюдаем сейчас, уже была спланирована, а в последние год-два она была смоделирована и отрепетирована по всем направлениям".3
Сеймур Херш также сообщил: "Несколько нынешних и бывших чиновников, занимающихся Ближним Востоком, сказали мне, что Израиль рассматривал похищение солдат как удобный момент для начала запланированной военной кампании против "Хезболлы". Хезболла", как часы, провоцировала что-то небольшое каждый месяц или два", - сказал консультант правительства США, имеющий связи с Израилем".4 Действительно, премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт заявил комиссии Винограда, что "его решение ответить на похищение солдат широкой военной операцией было принято еще в марте 2006 года", то есть за четыре месяца до начала конфликта. В то время он попросил ознакомить его с существующими "оперативными планами" войны с Ливаном, поскольку "не хотел принимать скоропалительное решение в случае похищения". Ольмерт также рассказал, что в ноябре 2005 года его предшественник Ариэль Шарон "приказал армии подготовить "список целей" для военного ответа в Ливане" после неудачной попытки "Хезболлы" захватить войска ЦАХАЛа в приграничной деревне. Ольмерт провел свое первое совещание по Ливану в начале января 2006 года, через четыре дня после того, как был назначен вместо потерявшего дееспособность Шарона, и впоследствии "провел больше совещаний по ситуации в Ливане, чем любой из его недавних предшественников".5
По сообщениям, израильские чиновники проинформировали ключевых лиц в администрации Буша и за ее пределами о своих намерениях задолго до 12 июля. Херш пишет: "По словам эксперта по Ближнему Востоку, осведомленного о текущем положении дел в израильском и американском правительствах, Израиль разработал план нападения на "Хезболлу" и поделился им с чиновниками администрации Буша задолго до похищений 12 июля". Аналогичным образом, Мэтью Калман сообщает в San Francisco Chronicle, что "более года назад старший офицер израильской армии начал проводить презентации в PowerPoint, без протокола, для американских и других дипломатов, журналистов и аналитических центров, излагая план текущей операции в откровенных деталях. В соответствии с правилами проведения брифингов, имя офицера не может быть названо".6
Имеющиеся свидетельства указывают на то, что администрация Буша одобряла планы Израиля по войне в Ливане. По словам Херша, "ранее этим летом, еще до похищений, совершенных "Хезболлой", сказал консультант американского правительства, несколько израильских чиновников посетили Вашингтон по отдельности, "чтобы получить зеленый свет на бомбардировку и узнать, сколько Соединенные Штаты готовы вынести". Консультант добавил: "Израиль начал с Чейни. Он хотел быть уверенным, что пользуется его поддержкой, поддержкой его офиса и ближневосточного отдела Совета национальной безопасности". После этого "убедить Буша не составило труда, и Конди Райс была на борту", - сказал консультант".7
В открытых источниках не так много информации о процессе принятия решений, в результате которого президент Буш поддержал план Ольмерта по нападению на Ливан в подходящий момент. Тем не менее есть основания полагать, что неоконсерваторы сыграли в этом процессе ключевую роль. Неоконсерваторы не только стремились разгромить "Хезболлу" после 11 сентября, но и два самых влиятельных советника по ближневосточным делам в Белом доме за несколько месяцев до и во время ливанской войны были преданными сторонниками Израиля и его жесткой политики в отношении своих противников, включая "Хезболлу".8 Эллиотт Абрамс был ключевым человеком в Совете национальной безопасности, занимавшимся вопросами ближневосточной политики. Во время войны газета New York Times сообщила, что он "подталкивал администрацию к тому, чтобы она поддержала Израиль".9
Другой ключевой фигурой был Дэвид Вурмсер, советник вице-президента Чейни по ближневосточным делам.10 Он был одним из авторов исследования "Чистый перелом" 1996 года, в котором премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху выступал за прекращение мирного процесса в Осло и использование военной силы для изменения политического ландшафта на Ближнем Востоке. В частности, в нем содержался призыв "обезопасить" северную границу Израиля "путем привлечения "Хизбаллы", Сирии и Ирана как главных агентов агрессии в Ливане".11 Как писал Адам Шац в New York Review of Books задолго до второй ливанской войны, Вурмсер был "открытым сторонником упреждающей войны против Сирии и "Хизбаллы" - позиции, которую поддерживают неоконсерваторы в администрации Буша и близкие к ней".12 Когда Сеймур Херш сообщает, как цитировалось выше, что Израиль был заинтересован в получении "поддержки со стороны офиса [Чейни] и ближневосточного отдела Совета национальной безопасности", он фактически говорит, что Ольмерт хотел получить одобрение Абрамса и Вурмсера, которое он, несомненно, получил. Помимо этого основного факта, который не является ни удивительным, ни спорным, мало что известно о планирующей роли администрации Буша в месяцы, предшествовавшие второй ливанской войне.
Ничто в этом рассказе не указывает на то, что Израиль или Соединенные Штаты замышляли спровоцировать войну в Ливане. Учитывая нарастающую напряженность на границе и обоснованную обеспокоенность Израиля ракетами и снарядами "Хезболлы", ЦАХАЛу было вполне логично разработать планы по борьбе с этой угрозой. В конце концов, любое компетентное военное руководство планирует на случай непредвиденных обстоятельств, которые могут никогда не возникнуть. Израилю также имело смысл проконсультироваться со своим американским покровителем относительно своих планов, чтобы убедиться, что он не готовится к действиям, против которых может выступить Вашингтон.
"МОГУЧИЙ ДОМ ПОДДЕРЖКИ"13
Как только началась война и Израиль подвергся жесткой критике со всех концов света, администрация Буша обеспечила Израилю чрезвычайную дипломатическую защиту. Его посол в ООН Джон Болтон, которого израильский посол в ООН однажды в шутку назвал шестым членом израильской делегации, наложил вето на резолюцию Совета Безопасности, критикующую Израиль, и около месяца усердно работал над тем, чтобы не допустить введения ООН прекращения огня, чтобы Израиль мог попытаться закончить работу с "Хезболлой".14 Госсекретарь Кондолиза Райс на пресс-конференции преуменьшила масштабы насилия, в какой-то момент назвав его "родовыми муками нового Ближнего Востока".15 Только когда стало очевидно, что ЦАХАЛ не одержит решительной победы, администрация Буша - и Израиль - признали необходимость прекращения огня. Во время последующих переговоров, которые привели к принятию резолюции ООН 1701, Соединенные Штаты приложили все усилия, чтобы защитить интересы Израиля. В самом деле, когда работа над резолюцией была завершена, премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт 11 августа позвонил президенту Бушу и поблагодарил его за "защиту интересов Израиля в Совете Безопасности".16
Президент часто защищал действия Израиля на публике и никогда не произносил ни одного критического слова. Посол ООН Болтон заявил Совету Безопасности, что целью "Хезболлы" было "преднамеренное нападение на невинных гражданских лиц, желание их смерти", а непропорционально большое количество ливанских граждан, убитых Израилем, было "печальным и крайне неудачным последствием самообороны".17 В дополнение к дипломатической поддержке администрация предоставляла Израилю военную разведку во время конфликта, а когда у Израиля начали заканчиваться бомбы с точным наведением, президент быстро согласился прислать замену.18 В разгар войны администрация успешно добилась от Турции и Ирака отказа в разрешении самолету с ракетами для "Хезболлы" пересечь турецкое и иракское воздушное пространство на пути из Ирана в Дамаск.19 Как отметил на последних этапах войны Шай Фельдман, израильский ученый с широкими связями, "президенту здесь выражают огромную, огромную благодарность".20
Как мы видели в других контекстах, Израиль обычно находит самую сильную поддержку в Конгрессе США, и поведение Конгресса во время ливанского конфликта недвусмысленно подтвердило эту тенденцию. Демократы и республиканцы соревновались в стремлении показать, что именно их партия, а не конкурирующая, является лучшим другом Израиля. Один еврейский активист сказал, что, по его мнению, "это хорошо, когда члены Конгресса превосходят своих коллег, показывая, что их произраильские полномочия сильнее, чем у другого".21 В итоге между двумя партиями практически не осталось разногласий по поводу действий Израиля в Ливане, что примечательно, если вспомнить о резких различиях между демократами и республиканцами по большинству других внешнеполитических вопросов, например, по Ираку. Авраам Фоксман, глава АДЛ, ясно дал понять это, сказав: "Демократы, которые выступают против президента по 99 процентам вопросов, смыкают ряды по Израилю".2222
Отражая этот двухпартийный консенсус, 20 июля 2006 года Палата представителей приняла резолюцию с резкими формулировками, осуждающую "Хезболлу" и поддерживающую политику Израиля в Ливане. За резолюцию проголосовали 410-8 человек. Сенат последовал его примеру, приняв аналогичную резолюцию, авторами которой стали 62 сенатора, включая лидеров обеих партий. Ряд видных демократов, включая лидеров партий как в Палате представителей, так и в Сенате, пытались помешать премьер-министру Ирака Нури аль-Малики выступить перед Конгрессом, поскольку он критиковал политику Израиля в Ливане.23 Говард Дин, председатель Демократической партии, который и раньше подвергался нападкам со стороны лобби, дошел до того, что назвал иракского премьер-министра антисемитом.24 Поддержка Израиля в Конгрессе была настолько ошеломляющей, что это ошеломило арабо-американских лидеров. Ник Дж. Рэхолл, конгрессмен-демократ ливанского происхождения, сказал на сайте , что резолюция Палаты представителей вызвала у него "мягко говоря, тошноту". Джеймс Зогби, возглавляющий Арабо-американский институт, сказал: "Это так разрушительно. Я думал, что мы зайдем дальше, чем это".25
Потенциальные кандидаты в президенты в 2008 году, такие как сенаторы Хиллари Клинтон, Джон Маккейн и Джо Байден (D-DE), а также бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич, приложили особенно много усилий, чтобы заявить о своей поддержке Израиля.26 Единственным исключением стал сенатор Чак Хейгел (R-NE), который выразил легкую оговорку по поводу реакции Израиля и его поддержки со стороны Америки. Комментарии Хейгела были в основном проигнорированы его коллегами по Конгрессу, а также лобби, хотя они, несомненно, не способствовали его собственным президентским амбициям.27
Основные средства массовой информации также твердо стояли на стороне Израиля. Editor & Publisher, авторитетный журнал, освещающий газетную индустрию, опросил десятки газет через неделю после начала войны и обнаружил, что "почти ни одна из них не осудила израильскую атаку на гражданские районы и инфраструктуру Ливана".28 Круглосуточные кабельные каналы новостей были заполнены репортажами и комментариями, в которых еврейское государство изображалось как осажденный боец, который не может сделать ничего плохого.
На первых полосах газет и в прямых новостных репортажах в СМИ дела у Израиля шли не так хорошо. Гарвардское исследование утверждает, что "на первых страницах газет New York Times и Washington Post Израиль изображался агрессором почти в два раза чаще в заголовках и ровно в три раза чаще на фотографиях".29 Однако такое освещение событий было в значительной степени неизбежным, поскольку Израиль причинял гораздо больше разрушений в Ливане, чем "Хезболла" на севере Израиля. К концу боевых действий "Хезболла" убила 43 израильских гражданских лица и повредила или разрушила около 300 зданий в Израиле. ЦАХАЛ, напротив, убил 750 ливанских гражданских лиц и повредил или разрушил около 16 000 ливанских зданий.30 Учитывая эти цифры, камера быстро стала врагом Израиля. Освещение событий в СМИ также определялось тем, что и "Хезболла", и правительство Синиоры в Бейруте выступали за прекращение огня почти сразу же после начала боевых действий, в то время как Израиль хотел затянуть войну до тех пор, пока его лидеры не поймут, что их военные цели не могут быть достигнуты.
Однако редакционные комментарии оставались неизменно произраильскими на протяжении всего конфликта, и они часто проникали в новостные выпуски, обеспечивая тем самым весьма благоприятное представление об Израиле в американских СМИ. Ситуацию в основных СМИ хорошо подытожила статья в британской газете Independent: "В каждом конфликте есть две стороны - если только вы не полагаетесь на американские СМИ в поисках информации о битве в Ливане. Зрителей кормят пристрастными репортажами, в которых Израиль предстает как хорошие парни, а их враг "Хезболла" - как воплощение зла... Не только практически нет дебатов, но и сами дебаты считаются ненужными и подозрительными".31
Подавляющая поддержка Америкой Израиля столь примечательна тем, что Соединенные Штаты были единственной страной, которая с энтузиазмом поддержала действия Израиля в Ливане. Почти все остальные страны мира, а также руководство ООН критиковали реакцию Израиля, а также непреклонную поддержку Вашингтона. В связи с этими обстоятельствами возникает очевидный вопрос: почему Соединенные Штаты оказались настолько не в ладах с остальным миром?
СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ГЛУПОСТЬ
Один из возможных ответов заключается в том, что поддержка Израиля имела для Соединенных Штатов исключительно хороший стратегический смысл. Но это не так. Стратегия Израиля по ведению войны гарантированно провалилась, потому что, как отмечает комиссия Винограда, "предположения и ожидания, связанные с действиями Израиля, были нереалистичными". Ответ Израиля отражал "слабость стратегического мышления", поэтому администрация Буша с самого начала поддерживала проигрышную стратегию.32
Главной целью Израиля во второй ливанской войне было нанести мощный удар по эффективности "Хезболлы" как боевой силы. В частности, израильтяне были намерены уничтожить тысячи ракет и реактивных снарядов, способных поразить север Израиля. Премьер-министр Эхуд Ольмерт подчеркнул эту мысль, сказав: "Угроза не будет такой, какой она была. Они никогда не смогут угрожать тем людям, по которым они пускали ракеты".33 Аналогичным образом израильский посол в Вашингтоне заявил: "Мы не пойдем по пути частичного захвата и не окажемся снова в заложниках. Мы должны пойти на убийство и нейтрализацию "Хезболлы"".34 Бывший премьер-министр Биньямин Нетаньяху, написав в Wall Street Journal, провозгласил, что цель Израиля проста: "Убрать ракеты. Или уничтожить их".35
У Израиля было два разных, но взаимодополняющих способа попытаться нейтрализовать ракеты и снаряды "Хезболлы". Израильские лидеры были уверены, что с помощью воздушной мощи они смогут нанести прямой удар по этому оружию и уничтожить почти все из них.36 У них был и более косвенный подход к решению проблемы. В частности, они планировали провести классическую кампанию наказания, в ходе которой ЦАХАЛ причинит огромную боль гражданскому населению Ливана, разрушив жилые дома и инфраструктуру и вынудив сотни тысяч людей покинуть свои дома. В ходе такой кампании неизбежно погибнет значительное число гражданских лиц. Ольмерт ясно дал понять это на пресс-конференции сразу после похищения, пообещав "очень болезненный и далеко идущий" ответ.37 Цель кампании наказания заключалась в том, чтобы дать понять руководству Ливана, что именно оно несет ответственность за действия "Хезболлы", и поэтому вся страна заплатит большую цену, если "Хезболла" нападет на Израиль. Премьер-министр ясно выразился и по этому поводу: "Ливанское правительство, членом которого является "Хезболла", пытается подорвать стабильность в регионе. Ливан несет ответственность, и Ливан будет отвечать за последствия своих действий".38
Оба элемента этой стратегии были обречены на провал с самого начала. Попытка разоружить "Хезболлу" с воздуха была просто неосуществима: даже имея достаточный запас "умных" бомб, израильские ВВС никак не могли уничтожить от десяти тысяч до шестнадцати тысяч ракет и снарядов "Хезболлы".39 Большая часть этого оружия была широко рассредоточена и находилась в пещерах, домах, мечетях и других укромных местах. Более того, даже если бы ЦАХАЛу удалось уничтожить значительную часть запасов "Хезболлы", Иран и Сирия прислали бы замену. Неудивительно, что быстро выяснилось, что воздушная мощь не дала ожидаемого эффекта, поскольку ракеты и снаряды продолжали ежедневно достигать северной части Израиля. Более того, 13 августа - за день до вступления в силу соглашения о прекращении огня - "Хезболла" выпустила по Израилю больше ракет, чем в любой другой день войны.40
В конце июля правительство Ольмерта решило исправить ситуацию, направив в Ливан большое количество сухопутных войск, заявив, что Израилю потребуется еще несколько недель, чтобы раз и навсегда разгромить "Хезболлу".41 Но это была еще одна глупая затея. В конце концов, ЦАХАЛ воевал с "Хезболлой" в Ливане с 1982 по 2000 год, и "Хезболла" не только выжила, но и вынудила Израиль уйти в 2000 году. Как же теперь Израиль собирался за несколько недель добиться того, чего он не смог достичь за восемнадцать лет? Наземное наступление не принесло решающих результатов, и у Израиля не было другого выбора, кроме как согласиться на прекращение огня 14 августа.42 За два дня до вступления в силу соглашения о прекращении огня Израиль понес самые большие потери за день.43
Второй элемент израильской стратегии - попытка наказать Ливан за то, что он позволил "Хезболле" свободно действовать, - также наверняка приведет к обратному результату. Множество исторических фактов и научной литературы ясно показывают, что причинение боли гражданскому населению противника редко заставляет соперничающее правительство опустить руки и подчиниться требованиям нападающего.44 Напротив, жертвы обычно направляют свой гнев на нападавшего и, если уж на то пошло, становятся более благосклонными к своему собственному правительству. Действительно, Израиль дважды начинал крупномасштабные бомбардировочные кампании против Ливана - Операция "Ответственность" в 1993 году и Операция "Гроздья гнева" в 1996 году - и оба раза не смогли нанести "Хезболле" сколько-нибудь значимый ущерб или подорвать ее народную поддержку.45
История повторилась в 2006 году: после израильской карательной кампании популярность "Хезболлы" в Ливане (и во всем арабском и исламском мире) резко возросла, и большинство ливанцев выместили свой гнев на Израиле и США, а не на "Хезболле" или правительстве в Бейруте.46 Но даже если бы этот случай оказался аномалией и израильские бомбы убедили бы руководство Ливана в том, что настало время разоружить "Хезболлу", у него не было возможности сделать это. Хезболла" была слишком сильна, а правительство - слишком слабо.
Примерно через две недели боев, когда "Хезболла" продолжала обстреливать север Израиля ракетами и снарядами, а кампания наказания не давала результатов, Израиль начал определять победу в меньшей степени. Его лидеры стали делать акцент на таких целях, как ликвидация передовых позиций "Хезболлы" и развертывание международных сил для защиты Израиля от атак "Хезболлы".47 В США газета Forward сообщила, что "источники, близкие к Белому дому и Пентагону, говорят, что "ястребы" в администрации выразили разочарование и досаду по поводу неспособности Израиля нанести быстрый и решительный удар по "Хезболле"". Некоторые ястребиные сторонники Израиля начали вслух говорить, что Израиль рискует проиграть войну, а некоторые даже усомнились в том, что Израиль по-прежнему является стратегическим активом для Соединенных Штатов. Чарльз Краутхаммер написал в Washington Post 4 августа, что война дала Израилю "необыкновенную возможность" внести "большой вклад в американскую войну с терроризмом". Однако Соединенные Штаты "были разочарованы" действиями Израиля, которые "поставили под угрозу не только операцию в Ливане, но и доверие Америки к Израилю".48
Когда 14 августа война наконец закончилась, обе стороны объявили о своей победе.49 Однако большинству независимых экспертов было ясно, что "Хезболла" вышла вперед в этой борьбе.50 Практически по всем данным, она хорошо проявила себя на поле боя и стояла во весь рост, когда стрельба прекратилась. Она также сохранила тысячи ракет и снарядов, угрожавших Израилю, а ее политические позиции в Ливане и исламском мире значительно улучшились после войны. Израиль же, напротив, не смог достичь своих первоначальных целей, и ЦАХАЛ сильно оступился, вступив в бой с "Хезболлой". С течением времени стало очевидно - особенно в Израиле, - что "Хезболла" оказалась победителем, а Израиль - проигравшим. Комиссия Винограда "была назначена из-за сильного ощущения кризиса и глубокого разочарования последствиями кампании и тем, как она была проведена".51 Ее основные выводы - это недвусмысленный обвинительный акт в адрес трех главных архитекторов войны: премьер-министра Ольмерта, министра обороны Амира Переца и начальника штаба ЦАХАЛа генерала Дана Халуца.
УЩЕРБ ИНТЕРЕСАМ США
Если оставить в стороне вопрос о том, кто победил во второй ливанской войне - Израиль или "Хезболла", - то несомненно, что интересы США пострадали от их открытой поддержки действий Израиля. Как мы уже говорили, в настоящее время Соединенные Штаты сталкиваются с тремя основными проблемами в этом регионе. Первая проблема - это терроризм, которая в основном заключается в победе над "Аль-Каидой", хотя Соединенные Штаты также хотят нейтрализовать ХАМАС и "Хезболлу". Вторая проблема - это оставшиеся в регионе государства-изгои, Иран и Сирия. Оба они поддерживают терроризм, а Иран, похоже, намерен освоить полный ядерный топливный цикл, что поставит его в двух шагах от ядерного оружия. Третья проблема - это война в Ираке, которую Соединенные Штаты могут серьезно проиграть. Непреклонная поддержка Израилю со стороны администрации Буша во время второй ливанской войны осложнила способность Вашингтона решать каждую из этих проблем.
Конфликт в Ливане осложнил проблему терроризма для Америки в двух отношениях. Он усилил антиамериканизм в арабском и исламском мире: лидер "Хезболлы" Хасан Насралла назвал Израиль во время боевых действий "вооруженным по американскому решению, с американским оружием и американскими ракетами".52 Такое восприятие, безусловно, поможет "Аль-Каиде" и другим террористическим организациям найти новых рекрутов, которые захотят напасть на США или их союзников. Например, в ходе опроса, проведенного в Ливане в конце августа 2006 года, сразу после окончания боевых действий, 69 % респондентов заявили, что считают Америку "врагом Ливана". Менее чем за год до этого, в сентябре 2005 года, этот показатель составлял 26 процентов.53 В ходе другого опроса, проведенного в Ливане в конце августа 2006 года, 64 % респондентов заявили, что после боевых действий их мнение о США стало хуже, чем до них. Почти половина респондентов заявили, что после войны их мнение об Америке стало "намного хуже".54 Опрос Zogby, проведенный осенью 2006 года в Саудовской Аравии, Египте, Марокко, Иордании и Ливане, показал, что "во всех пяти странах отношение к США за последний год ухудшилось". Политика США в Ливане способствовала такому негативному изменению отношения, хотя война в Ираке и политика Вашингтона в отношении палестинцев были более важными факторами.55 Рост враждебности к Соединенным Штатам приведет к увеличению общественной поддержки террористов на Ближнем Востоке и в других странах.
Кроме того, конфликт привел к усилению влияния "Хезболлы" в Ливане. Отчасти это объясняется впечатляющими результатами ее борьбы с ЦАХАЛом, который обычно одерживал решительную победу над своими арабскими противниками, но в данном случае не смог этого сделать. Израильская бомбардировочная кампания также стала одной из главных причин стремительного роста популярности "Хезболлы". Когда война только началась, многие ливанцы были злы на "Хезболлу" за то, что она спровоцировала конфликт, особенно потому, что в Ливане "шел знаменитый туристический сезон...".56 В начале конфликта среди ливанцев также было много доброжелательности по отношению к Соединенным Штатам, в основном потому, что администрация Буша сыграла ключевую роль в вытеснении Сирии из Ливана в 2005 году. Однако это доброе отношение к Соединенным Штатам переросло в негодование, когда Вашингтон поддержал наступление Израиля; соответственно, авторитет "Хезболлы" в Ливане резко возрос.
Согласно одному из опросов, проведенных в Ливане после войны, 79 % респондентов оценили деятельность лидера "Хезболлы" Насраллы как "хорошую" или "отличную", в то время как другой опрос показал, что 40 % ливанцев положительно относятся к "Хезболле" после войны, в то время как чуть менее 30 % придерживаются более негативного мнения.57 Хотя "Хезболла" не угрожает напрямую Соединенным Штатам, она угрожает Израилю и стремится полностью обратить вспять "революцию Кедра", которую поддерживал президент Буш и которую он превозносит как успешный пример продвижения демократии. К концу осени 2006 г. "Хезболла" бросила свой возросший вес и угрожала свалить проамериканское правительство в Бейруте во главе с Фуадом Синиорой.58 Еще большую тревогу вызывает реальная возможность того, что действия "Хезболлы" ввергнут Ливан в новую гражданскую войну. Соединенные Штаты вместе со своими союзниками прилагают все усилия, чтобы предотвратить такой исход, и пока им это удается. Но, по всей вероятности, эта проблема не возникла бы, если бы "Хезболла" не была ободрена своим успехом и широкой поддержкой.
Конфликт в Ливане также усложнил отношения с Ираном и Сирией. Хотя нет сомнений в том, что обе страны поддерживают "Хезболлу", Соединенные Штаты крайне заинтересованы в ослаблении или разрыве этих связей, а также связей между Дамаском и Тегераном.59 Вбить клин между Ираном и Сирией не должно быть сложно, поскольку они не являются естественными союзниками: Иран - теократический и персидский, а Сирия - светская и арабская. Вместо этого администрация Буша слепо поддерживала Израиль во время войны и относилась к "Хезболле", Ирану и Сирии как к части единой паутины зла, подталкивая их к сближению.60
Кроме того, многие неоконсерваторы призывали Израиль или Соединенные Штаты напасть на Сирию и Иран в разгар конфликта.61 Действительно, Мейрав Вурмсер из Института Хадсона заявила после войны, что "многие представители американской администрации " - и почти наверняка ее муж, Дэвид Вурмсер, и Эллиотт Абрамс - были глубоко обижены на Израиль за то, что он не нанес удар по Сирии, а также по "Хезболле".62 Результат? Такая политика дала Ирану еще больше оснований для приобретения ядерного оружия, чтобы он мог сдержать нападение Израиля или США на свою родину. А Иран и Сирия продолжали вооружать и поддерживать "Хезболлу", помогая Соединенным Штатам увязнуть в Ираке, чтобы они не могли напасть ни на одну из них.63
Это имело и другие последствия для Ирака: то, что произошло в Ливане, возмутило и самих иракцев, особенно иракских шиитов, которые испытывают слабое чувство верности "Хезболле" (которая также является шиитской). Действительно, шиитский митинг в поддержку "Хезболлы", состоявшийся в Багдаде 4 августа, был признан крупнейшим на Ближнем Востоке.64 После войны в Ливане даже появились сообщения о том, что "Хезболла" обучает иракское ополчение Моктады аль-Садра, который является злейшим врагом Соединенных Штатов.65 Соединенные Штаты испытывают серьезные проблемы в Ираке и не могут позволить себе еще больше оттолкнуть местное население.
Чтобы противостоять этим трем проблемам - терроризму, государствам-изгоям и Ираку - наиболее эффективным способом, Вашингтону нужна широкая поддержка со стороны дружественных режимов в регионе, таких как Египет, Иордания и Саудовская Аравия. Эти режимы не испытывают любви к "Хезболле", и они могли бы поддержать Соединенные Штаты (и молчаливо - Израиль), если бы американская и израильская реакция была более сдержанной. Действительно, в первые дни конфликта лидеры этих стран критиковали "Хезболлу" за его провокацию. Но как только непропорциональный ответ Израиля стал очевиден и администрация Буша решительно поддержала его, эти лидеры начали критиковать Вашингтон и осуждать Израиль. Главная причина, по которой они ополчились против США и Израиля, заключалась в том, чтобы защитить себя от разгневанной общественности.66 Американская политика также вызвала недовольство союзников в Европе и на Ближнем Востоке, в результате чего США (и Израиль) оказались в изоляции и лишились политического влияния, а также возникли сомнения в том, что президент Буш является надежным союзником в борьбе с террористическими угрозами и угрозами распространения.67
Можно подумать, что резкий раскол, возникший между арабскими лидерами и их общественностью во время войны в Ливане, быстро рассеялся, когда стрельба прекратилась, и поэтому не имеет серьезных долгосрочных последствий. Но это было бы неверно, поскольку арабское общественное мнение по-прежнему глубоко враждебно Соединенным Штатам, что затрудняет помощь арабских режимов администрации Буша в сдерживании амбиций Ирана. Корень проблемы в том, что так называемая арабская улица боится Соединенных Штатов гораздо больше, чем Ирана. Опрос Zogby, опубликованный в феврале 2007 года, показал, что 72 процента респондентов в шести арабских странах назвали Соединенные Штаты своей главной угрозой, в то время как Иран - только 11 процентов. Кроме того, 61 процент респондентов заявили, что Иран имеет право на развитие ядерного потенциала, хотя более половины из них считают, что Иран, скорее всего, пойдет на следующий шаг и создаст ядерное оружие.68
Стоит также отметить, что плохие результаты ЦАХАЛа в Ливане позволяют предположить, что он не принесет большой пользы Соединенным Штатам в борьбе с угрозой, которую помогли создать его действия. Как мы утверждали в главе 2, политика Израиля взращивает и вдохновляет террористические группы и осложняет усилия США по борьбе с государствами-изгоями, такими как Сирия и Иран, но Израиль не является большим подспорьем в борьбе с ними.
Поддержка стратегии Израиля в его войне с Ливаном не отвечала стратегическим интересам Америки. Трудно не согласиться с замечанием бывшего сотрудника Госдепартамента Аарона Миллера, сделанным в разгар конфликта: "Существует опасность в политике, при которой между правительством Израиля и правительством Соединенных Штатов нет ни малейшего просвета".69
НАРУШЕНИЕ ЗАКОНОВ ВОЙНЫ
Но как насчет морального аспекта? Можно признать, что поддержка Израиля со стороны США имела значительные стратегические издержки, но при этом утверждать, что Соединенные Штаты несут моральную ответственность за поддержку усилий Израиля по самозащите. Израиль подвергся нападению, говорится в этом аргументе, и он ответил на него в соответствии с законами войны. Действительно, некоторые сторонники Израиля утверждают, что его неудачные действия в Ливане были обусловлены главным образом строгим следованием этим правовым и моральным принципам. Например, Томас Нойманн, исполнительный директор Еврейского института по вопросам национальной безопасности, утверждает, что "не "Хезболла" сковала Израиль, а его собственное чувство морали".70
Однако при ближайшем рассмотрении эта линия аргументации оказывается неубедительной. Израиль, безусловно, имеет право на самооборону, и это право включает в себя ответные действия против "Хезболлы" с применением военной силы. Вряд ли кто-то оспаривает этот основной тезис, и многие правительства и отдельные лица, критикующие действия Израиля, никогда не ставили под сомнение его право ответить на налет "Хезболлы". Однако право на самозащиту не означает, что любые меры допустимы с юридической или моральной точки зрения. Критический вопрос заключается в том, соответствовали ли действия Израиля в Ливане летом 2006 года законам войны и установленным нормам морали.
Как уже говорилось выше, стратегия Израиля явно и сознательно была направлена на то, чтобы наказать гражданское население Ливана. Может сложиться впечатление, что Израиль начал эту карательную кампанию в ответ на ракетные и ракетно-бомбовые удары "Хезболлы" по израильскому гражданскому населению, но на самом деле война развивалась не так. Она началась 12 июля, когда боевики "Хезболлы" перешли на израильскую территорию, убили трех израильских солдат и захватили еще двух. В рамках этой операции "Хезболла" выпустила несколько десятков ракет по некоторым израильским городам, чтобы отвлечь внимание ЦАХАЛа от места похищения. В результате этих отвлекающих ударов никто из израильских граждан не погиб.71 Сразу после этого Насралла заявил на пресс-конференции в Бейруте: "Мы не хотим эскалации на юге, но не войны".72 Несмотря на неоправданность, рейд "Хезболлы" не был необычным провокационным актом, поскольку и Израиль, и "Хезболла" проводили агрессивные и иногда смертоносные вторжения на территорию друг друга с тех пор, как Израиль ушел из Южного Ливана в мае 2000 года.73 Насралла даже дал понять за несколько месяцев до этого, что он намерен похитить несколько израильских солдат.74
Тем не менее, в ответ на похищения Израиль начал массированную бомбардировочную кампанию против Ливана, что, в свою очередь, заставило "Хезболлу" последовать его примеру и обрушить свои ракеты и снаряды на города и поселки на севере Израиля. В частности, ЦАХАЛ нанес удар по международному аэропорту Бейрута и другим целям 13 июля, на следующий день после того, как "Хезболла" нанесла удар по границе Израиля. ЦАХАЛ продолжил наносить удары по Ливану с воздуха 14-го числа, нанося удары по мостам и дорогам, а также по офису Насраллы в Бейруте. В этот момент, когда погибло более пятидесяти ливанских гражданских лиц, а ущерб, нанесенный инфраструктуре Ливана, нарастал, Насралла пообещал "открытую войну" против Израиля, что означало массированные ракетные и ракетно-бомбовые удары.75 Таким образом, хотя "Хезболла" явно спровоцировала войну, убив или захватив в плен солдат ЦАХАЛа 12 июля, инициатором широкомасштабных атак на гражданское население стал Израиль.
Израильские лидеры с самого начала подчеркивали, что весь Ливан заплатит суровую цену в этой войне, и это наказание будет результатом целенаправленной политики Израиля, а не просто "сопутствующим ущербом". Начальник штаба ЦАХАЛа Халуц в начале конфликта заявил, что намерен "повернуть время в Ливане на 20 лет назад".76 В какой-то момент он также сказал, что в Ливане "ничто не безопасно".77 Он оказался верен своему слову. В докладе, опубликованном в августе 2006 года, сразу после окончания боевых действий, организация "Международная амнистия" дала подробную оценку того, что ЦАХАЛ натворил в Ливане, которую стоит процитировать целиком:
В течение более чем четырех недель наземных и воздушных бомбардировок Ливана израильскими вооруженными силами инфраструктура страны подверглась разрушениям катастрофического масштаба. Израильские войска вбивали в землю здания , превращая целые кварталы в руины, а деревни и поселки - в города-призраки, поскольку их жители бежали от бомбардировок. Главные дороги, мосты и бензоколонки были разнесены в щепки. Целые семьи погибли в результате авиаударов по своим домам или в автомобилях, спасаясь от воздушного нападения на свои деревни. Многие люди неделями лежали под обломками своих домов, поскольку Красный Крест и другие спасатели не могли попасть в эти районы из-за продолжающихся израильских ударов. Сотни тысяч ливанцев, бежавших от бомбардировок, возвращаясь домой, сталкиваются с опасностью обнаружения неразорвавшихся боеприпасов.
В период с 12 июля по 14 августа израильские ВВС нанесли более 7000 авиаударов по примерно 7000 целей в Ливане, а военно-морские силы провели еще 2500 бомбардировок. Атаки, хотя и были широкомасштабными, особенно концентрировались на определенных районах. Помимо человеческих жертв - примерно 1183 погибших, около трети из которых - дети, 4054 раненых и 970 000 перемещенных ливанцев - серьезный ущерб был нанесен гражданской инфраструктуре. По оценкам ливанского правительства, полностью или частично разрушен 31 "жизненно важный пункт" (такие как аэропорты, порты, водопроводные и канализационные очистные сооружения, электрические объекты), а также около 80 мостов и 94 дороги. Пострадали более 25 заправочных станций и около 900 коммерческих предприятий. Число полностью разрушенных жилых домов, офисов и магазинов превышает 30 000. Две государственные больницы - в Бинт-Джбейле и в Меис-эль-Джебеле - были полностью разрушены в результате израильских атак, а три другие получили серьезные повреждения.
В стране с населением менее четырех миллионов человек более 25 процентов из них вышли на дороги в качестве перемещенных лиц. По оценкам, только в Бейруте 500 000 человек искали убежища, многие из них размещались в парках и общественных местах, не имея воды и средств для мытья.
Делегаты "Международной амнистии", находившиеся на юге Ливана, сообщали, что в каждой деревне наблюдалась похожая картина: улицы, особенно центральные, были испещрены артиллерийскими воронками по всей их длине. В некоторых случаях были обнаружены следы от кассетных бомб. Дома были выбраны для атаки высокоточными ракетами и в результате полностью или частично разрушены. Объекты бизнеса, такие как супермаркеты или продовольственные магазины, автосервисы и автозаправочные станции, часто подвергались обстрелу высокоточными боеприпасами и артиллерийскими снарядами, которые вызывали пожары и уничтожали их содержимое. В условиях, когда электричество было отключено, а продукты питания и другие товары не поступали в деревни, уничтожение супермаркетов и автозаправочных станций сыграло решающую роль в том, что местные жители были вынуждены уехать. Из-за отсутствия топлива жители также не могли получить воду, поскольку для работы водяных насосов требуется электричество или генераторы, работающие на топливе.78
Amnesty International не одинока в своей оценке ущерба, нанесенного ЦАХАЛом в Ливане. Уильям Аркин, американский эксперт по военным вопросам и самопровозглашенный "фанат воздушной мощи", написал в своем веб-блоге в Washington Post, что "проводя свою карательную кампанию, Израиль оставил после себя шокирующий уровень разрушений вне зоны непосредственных боевых действий. Я не решаюсь использовать слова "сровнять с землей" и "лунный пейзаж", описывая условия в городском Ливане, потому что эти же слова так часто используются при описании американских авиаударов. Но то, что сделал Израиль, гораздо более разрушительно, чем все, что предприняли американские военные - в частности, ВВС США - в эпоху высокоточной войны".79
Одной из самых разрушительных карательных тактик стало использование Израилем кассетных бомб, которые распыляют большое количество бомб на обширной территории. Эти бомбы не только очень неточны, многие из них не взрываются, что фактически означает, что они становятся смертоносными минами, которые продолжают представлять угрозу еще долгое время после окончания военных действий. Учитывая, насколько смертоносным может быть это оружие при использовании в гражданских районах, Соединенные Штаты всегда настаивали на том, чтобы Израиль использовал его против четко определенных военных целей.80 Действительно, как уже отмечалось, администрация Рейгана запретила продажу кассетных бомб Израилю в течение шести лет в 1980-х годах, после того как обнаружила, что ЦАХАЛ использовал их против гражданских районов во время вторжения в Ливан в 1982 году.81
В последние три дня недавней войны в Ливане, когда было известно, что прекращение огня неизбежно, ЦАХАЛ выпустил более миллиона бомб по южному Ливану, население которого составляет 650 000 человек.82 Цель заключалась в том, чтобы "насытить район" этими маленькими, но смертоносными бомбами. Один израильский солдат из артиллерийского батальона сказал: "За последние 72 часа мы выпустили все боеприпасы, которые у нас были, по одной и той же точке. Мы даже не меняли направление стрельбы". Мои друзья из батальона сказали мне, что за последние три дня они тоже выпустили все, что у них было - обычные снаряды, кассеты, все, что у них было".83 По оценкам, за всю войну ЦАХАЛ выпустил по Ливану около четырех миллионов бомб. Когда в середине августа боевые действия окончательно прекратились, по оценкам официальных лиц ООН, в южной части страны осталось около миллиона неразорвавшихся бомб. Исследователи из Human Rights Watch заявили, что "плотность кассетных бомб в южном Ливане была выше, чем в любом другом месте, которое им доводилось видеть".84 Один израильский солдат, который помогал "наводнять" территорию кассетными бомбами , сказал: "То, что мы сделали, было безумием и чудовищно: мы засыпали целые города кассетными бомбами".85 Ян Эгеланд, заместитель генерального секретаря ООН по гуманитарным вопросам, назвал действия Израиля "шокирующими" и "абсолютно аморальными".86 За первые восемь месяцев после войны от кассетных бомб погибли 29 ливанцев, еще 215 были ранены, 90 из них - дети.87
Интуитивно кажется очевидным, что разрушительная кампания Израиля в Ливане нарушила законы войны. Однако этого недостаточно; важно понять, что это за законы и как именно Израиль их нарушил.
Основополагающее различие, лежащее в основе законов войны, а также современной теории справедливой войны, - это различие между гражданскими и военными целями.88 Нет сомнений в том, что государства имеют право защищать себя, атакуя военные объекты друг друга. Однако государства не должны атаковать гражданские объекты в другой стране, если они не превращаются в военные объекты в ходе войны. Если, например, во время боя войска занимают школу или церковь и используют их в качестве операционной базы, то нападать на них допустимо. Кроме того, атакуя военные объекты противника, государства должны прилагать решительные усилия для минимизации сопутствующего ущерба. Именно здесь вступает в силу хорошо известная концепция пропорциональности. В частности, государства, наносящие удары по военным объектам, должны следить за тем, чтобы не было чрезмерного сопутствующего ущерба, учитывая особую ценность этих военных объектов. Короче говоря, государства не могут специально или неизбирательно атаковать гражданские объекты противника, и они должны тщательно следить за тем, чтобы избежать сопутствующего ущерба при нанесении ударов по военным объектам.
Во время второй ливанской войны Израиль не смог соблюсти оба этих различия. Нет никаких сомнений в том, что Израиль намеренно атаковал широкий спектр гражданских объектов в Ливане, как и говорил генерал Халуц. Описание разрушений в докладе Amnesty International ясно показывает это. Помните, в нем содержится вывод о том, что "инфраструктура Ливана подверглась разрушению в катастрофических масштабах". В том же докладе говорится, что израильская бомбардировочная кампания привела к "массовому разрушению гражданской инфраструктуры". В ноябре 2006 года Amnesty International выпустила еще один доклад, который подтвердил выводы, сделанные в августовском отчете. Например, в нем говорится, что "на юге Ливана было разрушено около 7500 домов и 20 000 повреждено" и что в "подавляющем большинстве разрушенных или поврежденных зданий, которые были обследованы", "не было никаких свидетельств того, что эти здания использовались боевиками "Хизбаллы" в качестве укрытий или для хранения оружия". Более того, он "отметил характер разрушений в результате израильских атак, который указывает на то, что израильские силы выбрали своей целью объекты, необходимые для выживания гражданского населения".89 В отдельном исследовании израильских наступательных действий в Ливане организация Human Rights Watch (HRW) пришла к выводу, что "Израиль нарушил один из самых фундаментальных постулатов законов войны: обязанность совершать атаки только на военные цели".90
Также очевидно, что Израиль не проявлял достаточной осторожности, чтобы избежать сопутствующего ущерба при нанесении ударов по целям, которые он считал военными по своей природе. HRW пришла к выводу, что, несмотря на заявления Израиля о том, что он "принимает все возможные меры для минимизации ущерба гражданскому населению", на самом деле "ЦАХАЛ систематически не проводит различия между комбатантами и гражданскими лицами".91 Рассмотрим, что произошло в Южном Ливане, который израильтяне фактически превратили в "зону свободного огня", где любой человек, оставшийся в этом районе, считался законной целью. Предупредив жителей этого района покинуть его, министр юстиции Хаим Рамон, который ранее говорил, что "мы должны стереть в пыль деревни на юге", 27 июля объявил, что "все, кто сейчас находится в южном Ливане, - террористы, которые так или иначе связаны с "Хизбаллой"".92 Однако многие жители не уехали, а многие из тех, кто остался, не были ни комбатантами, ни членами "Хизбаллы". По оценкам Amnesty International, на протяжении всего конфликта в городе оставалось около 120 000 человек, многие из которых были гражданскими лицами. 7 августа ЦАХАЛ распространил над южным Ливаном листовки с предупреждением о том, что "любой транспорт, проезжающий к югу от реки Литани, будет подвергнут бомбардировке по подозрению в перевозке ракет, военной техники и террористов".93
В свете этих действий Amnesty International в своем ноябрьском докладе пришла к выводу, что "израильские войска совершили серьезные нарушения международных прав человека и гуманитарного права, включая военные преступления. В частности, Amnesty International установила, что израильские войска совершали неизбирательные и непропорциональные нападения в широких масштабах".94 Аналогичным образом, в докладе HRW говорится, что "ЦАХАЛ последовательно допускал высокий уровень жертв среди гражданского населения ради сомнительной военной выгоды".95 По крайней мере, один израильский лидер не скрывал, что Израиль нарушает принцип пропорциональности. Дан Гиллерман, посол Израиля в ООН, заявил через неделю после начала войны: "Тем странам, которые утверждают, что мы применяем непропорциональную силу, я могу сказать только следующее: Вы чертовски правы. Потому что если бы ваши города обстреливали так, как наши, если бы ваших граждан терроризировали так, как наших, вы бы использовали гораздо больше силы, чем мы".96
Однако показательное признание Гиллермана стало исключением. Большинство израильтян и их американских сторонников в ответ на обвинение в непропорциональных атаках Израиля признают, что Израиль, возможно, убил большое количество невинных ливанцев, но они настаивают на том, что это произошло потому, что "Хезболла" использовала их в качестве живого щита.97 Факты, приведенные в ноябрьском докладе Amnesty International и в исследовании HRW, противоречат этой линии защиты. Одна из частей защиты Израиля - утверждение, что "Хезболла" не давала гражданским лицам покинуть южный Ливан, потому что хотела спрятаться за ними. Amnesty International провела расследование по этому вопросу и пришла к выводу, что имеющиеся доказательства "не подтверждают утверждения о том, что "Хизбалла" препятствовала бегству гражданских лиц, а в ряде случаев указывают на обратное".98 Кроме того, есть все основания полагать, что бойцы "Хизбаллы" намеренно избегали контактов с гражданским населением, опасаясь, что "рано или поздно их предадут коллаборационисты".99
Но что еще более важно, имеющиеся доказательства, как ясно показывает исследование HRW, не подтверждают утверждение, что Израиль в итоге убил большое количество мирных жителей, потому что "Хезболла" использовала оставшихся в Южном Ливане гражданских лиц в качестве щита. Следует отметить, что HRW признает, что "иногда "Хезболла" хранила оружие в домах гражданских лиц или рядом с ними, а боевики размещали ракетные установки в населенных пунктах или рядом с наблюдателями ООН", и оба эти факта "являются серьезными нарушениями законов войны".100 Другими словами, есть некоторые свидетельства того, что "Хезболла" использовала гражданских лиц для защиты своих бойцов и оружия. Тем не менее, эти случаи явно были исключением, а не правилом. "Подавляющее большинство убитых, - по словам Кеннета Рота, исполнительного директора HRW, - были гражданскими лицами, рядом с которыми не было военного присутствия "Хезболлы"".101 В частности, HRW подробно изучила двадцать четыре случая, которые включали примерно одну треть гражданских лиц, убитых в Ливане на момент подготовки доклада.102 Ни в одном из этих случаев HRW не нашла доказательств того, что "Хезболла" намеренно использовала гражданских лиц в качестве щита, чтобы защитить их от ответной атаки ЦАХАЛа".103
Можно согласиться с этим выводом и предложить другую защиту, заявив, что, хотя "Хезболла", возможно, и не использовала гражданских лиц в качестве щита, она все же вела боевые действия из населенных пунктов, особенно когда ее бойцы защищали свою родную деревню или город. В таких случаях "Хезболла" не нарушает законов войны, "прячась за мирными жителями"; она просто защищает свою собственную территорию. Если бы это было так, могут возразить некоторые, Израиль не мог бы не убивать мирных жителей в процессе нанесения ударов по "Хезболле". Хотя "Хезболла" часто воевала в городах и деревнях, эта линия защиты также не работает. Только в одном из двадцати четырех случаев, изученных HRW, "есть доказательства того, что силы или оружие "Хезболлы" находились в районе, по которому ЦАХАЛ нанес удар, во время или непосредственно перед атакой".104 Одним словом, и в ноябрьском докладе Amnesty International, и в исследовании HRW приводятся существенные доказательства, опровергающие утверждения Израиля о "Хезболле" и ее "живых щитах".
Кроме того, ЦАХАЛ явно не сумел провести различие между гражданскими и военными целями, когда незадолго до вступления в силу перемирия засыпал южный Ливан кассетными бомбами. Как сказал один артиллерист, "мы стреляли как сумасшедшие".105 Эта особенно жестокая акция, которую трудно не рассматривать как акт долгосрочной мести, не может быть оправдана ни одним из приведенных выше контраргументов. Его также нельзя оправдать на том основании, что "Хезболла" также совершила военные преступления, когда без разбора обстреливала ракетами север Израиля, убивая израильских мирных жителей.
Принимая во внимание все эти убедительные доказательства, невозможно утверждать, что Соединенные Штаты поддержали Израиль во время второй ливанской войны потому, что это был морально правильный политический выбор. Если бы речь шла о морали, администрация Буша с самого начала осудила бы действия как Израиля, так и "Хезболлы" в Ливане.
ЛОББИ В УСКОРЕННОМ РЕЖИМЕ
AIPAC и другие произраильские организации с самого начала и до конца войны работали сверхурочно, чтобы убедиться, что Америка полностью поддерживает Израиль. Через четыре дня после начала войны Натан Гуттман сообщил в газете Jerusalem Post, что "американская еврейская община демонстрирует всестороннюю поддержку Израиля, сражающегося на два фронта".106 Лобби собирало деньги для еврейского государства, размещало рекламу в газетах, внимательно следило за СМИ и посылало своих представителей на встречи с законодателями и сотрудниками Конгресса, политиками из администрации Буша и влиятельными деятелями СМИ. Более того, после окончания боевых действий произраильские организации усердно занимались ликвидацией последствий войны.
Чтобы увидеть влияние лобби, рассмотрим следующие шесть инцидентов.
Во-первых, в начале войны была предпринята двухпартийная попытка смягчить резолюцию Палаты представителей в поддержку Израиля, включив в нее формулировку, призывающую "все стороны защищать гражданское население и инфраструктуру". Конгрессмен Нэнси Пелоси (в то время лидер меньшинства Палаты представителей) и сенатор Джон Уорнер (R-VA, в то время председатель сенатского комитета по вооруженным силам), среди прочих, выступили за это изменение в законодательстве, учитывая моральные вопросы, поставленные на карту. Можно было бы подумать, что такая формулировка не вызовет возражений, если даже не будет приветствоваться. Но AIPAC, которая была автором оригинальной резолюции и главной движущей силой, решительно возразила против этого конкретного пункта. Джон Бонер, лидер большинства в Палате представителей, не включил предложенную новую формулировку в резолюцию, которая все равно прошла 410-8.107
Во-вторых, конгрессмен Кристофер Ван Холлен (D-MD) 30 июля написал письмо госсекретарю Кондолизе Райс, призывая ее "призвать к немедленному прекращению огня, за которым должно последовать быстрое развертывание международных сил в Южном Ливане". Он также написал:
Ответные действия Израиля... уже вышли за рамки уничтожения военных активов "Хезболлы". Он нанес огромный ущерб гражданской инфраструктуре Ливана, привел к большим жертвам среди мирного населения и привел к появлению более 750 000 беженцев. Хезболла", несомненно, является виновником, но жертвами насилия все чаще становится ливанский народ, а не "Хезболла". В результате израильская кампания бомбардировок, поддерживаемая Соединенными Штатами, превратила гнев ливанцев на "Хезболлу" в растущую враждебность к Израилю и Соединенным Штатам. Результатом стал рост политической силы и популярности "Хезболлы" и ее лидера Хасана Насраллы и ослабление и без того хрупкого ливанского правительства... Мы упустили возможность изолировать "Хезболлу" и укрепить наш авторитет и переговорные рычаги в регионе".108
Хотя письмо Ван Холлена было посвящено в основном интересам США и поддерживало право Израиля на самозащиту, лобби было в ярости от того, что он посмел критиковать Израиль, и быстро дало понять, что ему не следовало писать это письмо.109 Ван Холлен встретился с представителями крупнейших еврейских организаций, включая AIPAC, и конгрессмен немедленно принес извинения, заявив: "Мне жаль, если моя резкая критика неудач администрации Буша была истолкована как критика поведения Израиля в нынешнем кризисе. Это, конечно, не входило в мои намерения".110 Он подчеркнул, что будет и впредь решительно выступать в защиту Израиля, и вскоре после этого отправился в пятидневный визит в Израиль (спонсором которого выступил филиал AIPAC, Американский фонд образования Израиля) в сопровождении трех произраильских активистов из его округа и сотрудника самого AIPAC.
Несмотря на извинения, руководитель Совета по связям с еврейскими общинами Большого Вашингтона сказал журналисту, что Ван Холлену "нужно продолжать обращаться к еврейской общине... чтобы заверить ее в том, что он будет поддерживать Израиль". Региональный директор ADL в Вашингтоне сказал, что, по его мнению, ответ Ван Холлена "не отменяет ущерба от первого письма".111 Целью, конечно, было не только наказать Ван Холлена, но и напомнить другим членам Конгресса о том, во что может обойтись выход за рамки дозволенного в этом вопросе.
В-третьих, в начале войны президент Буш мягко призвал Израиль быть осторожным и не свергать демократически избранное правительство в Ливане, которому он помог прийти к власти. "Беспокойство, - сказал он, - заключается в том, что любые действия Израиля по защите себя ослабят [ливанское] правительство, или свергнут его".112 Буш дал понять, что он и его лейтенанты донесли свою точку зрения до израильских лидеров.
Лобби выступило против Буша и дало понять, что его позиция неприемлема. Газета Forward сообщила 14 июля, что "администрация Буша подвергается критике со стороны некоторых израильских и еврейских общинных чиновников за призыв к Иерусалиму не подрывать демократически избранное ливанское правительство". Авраам Фоксман из АДЛ сказал: "Администрация и западные страны хотят поддержать ливанское правительство, но это ошибочная политика, и то же самое верно в отношении Абу Мазена... Они считают, что это лучше, чем вакуум, но не следует поддерживать то, что бессмысленно. И мы с первого дня знали, что Абу Мазен никуда не придет и что ливанское правительство будет неэффективным".113 Под влиянием этой критики Буш перестал предупреждать Израиль о необходимости защищать поддерживаемое американцами правительство в Бейруте.
В-четвертых, Том Рикс, известный журналист Washington Post, заявил в эфире CNN во время войны, что "некоторые американские военные аналитики" сказали ему, что "Израиль намеренно оставляет в Ливане очаги ракет "Хезболлы", потому что пока их обстреливают, они могут продолжать иметь некий моральный эквивалент в своих операциях в Ливане".114 В ответ на это Комитет за точность в освещении Ближнего Востока в Америке осудил высказывания Рикса, а Эд Кох, бывший мэр Нью-Йорка, написал Леонарду Дауни-младшему, исполнительному редактору "Пост", жалобу на комментарии Рикса. Кох заявил, что они "сравнимы с вековой кровной местью, которую антисемиты использовали для разжигания погромов в Европе". Дауни написал Коху ответное письмо: "Я дал понять Тому Риксу, что ему не следовало делать эти заявления".115 Почему? Дауни не ответил. В свою очередь, Рикс сказал: "Комментарии были точными: я сказал, что мне говорили об этом люди. Я жалею, что не сказал их, и впредь намерен держать язык за зубами".116
В-пятых, произраильские группы провели широкомасштабную кампанию по очернению Amnesty International и особенно Human Rights Watch за их критические отчеты о бомбардировочной кампании Израиля. По словам Алана Дершовица, "практически все представители организованного еврейского сообщества, от светских до религиозных, от либеральных до консервативных, осудили Human Rights Watch за предвзятость".117 Обе правозащитные организации были несправедливо обвинены в том, что они выделяют Израиль, игнорируя в основном "Хезболлу", и в том, что они искажают важные аспекты того, что происходит на местах в Ливане. В то же время AIPAC разослал пресс-релизы, призванные донести до общественности мысль о том, что ЦАХАЛ наносит хирургические удары по террористам, избегая мирных жителей.118
Обвинения в антисемитизме были быстро выдвинуты против обеих правозащитных групп . Кеннет Рот, исполнительный директор HRW, принял на себя основную тяжесть этих нападок, несмотря на то, что он еврей, а его отец был беженцем из нацистской Германии. Например, газета Jerusalem Post опубликовала статью Джеральда Стейнберга под заголовком "Кровавая клевета Кена Рота". Газета New York Sun в редакционной статье утверждала, что Рот участвует в "делегитимизации иудаизма", поскольку критикует стратегию ЦАХАЛа в Ливане как "око за око - точнее, в данном случае двадцать глаз за око - [что] могло быть моралью какого-то более примитивного момента". Авраам Фоксман отреагировал на высказывания Рота аналогичным образом, обвинив его в использовании "классического антисемитского стереотипа о евреях".119
Отвечая на подобные обвинения, профессор права Джорджтаунского университета и колумнист Роза Брукс лишь слегка преувеличила, написав в газете Los Angeles Times, что "любой, кто знаком с Human Rights Watch - или с Ротом, - понимает, что это безумие. Human Rights Watch беспартийна - она не "принимает сторону" в конфликтах. А мнение о том, что Рот - антисемит, граничит с безумием". Брукс продолжает: "Но больше всего беспокоит ярость, направленная на Рота и его организацию, а не то, что она дикая, необоснованная и фантастическая. Больше всего беспокоит то, что это типично. То есть типично для того, с чем может столкнуться любой, кто осмелится критиковать Израиль. Сегодня в Соединенных Штатах просто невозможно вести гражданскую дискуссию об Израиле, потому что любая серьезная критика его политики мгновенно наталкивается на обвинения в антисемитизме".120
В-шестых, лобби приступило к работе, чтобы ограничить ущерб от споров о кассетных бомбах. 31 августа организация B'nai B'rith International направила письмо Яну Эгеланду, руководителю ООН, который раскритиковал применение Израилем кассетных бомб, обвинив его в том, что он действует "как неназначенный моральный арбитр в отношении спорных, недоказанных фактов на местах и интерпретации международного гуманитарного права".121 Неделю спустя в Сенате обсуждался законопроект, запрещающий использование кассетных бомб в гражданских районах и запрещающий передачу этого смертоносного оружия странам, которые отказываются принять этот запрет. AIPAC активно лоббировала против этого закона, который потерпел поражение при голосовании 70-30.122 Ключевые организации лобби открыто и откровенно обсуждали свое влияние на политику США в Ливане. Например, президент AIPAC Говард Фридман 30 июля написал письмо друзьям и сторонникам своей организации, которое начал словами: "Посмотрите, что вы сделали!". Затем он написал: "Только ОДНА нация в мире выступила и открыто заявила: Пусть Израиль закончит работу. Эта нация - Соединенные Штаты Америки, и причина, по которой она так ясно и недвусмысленно оценила ситуацию, - это ВЫ и все американское еврейство".123 Поэтому неудивительно, что премьер-министр Израиля Ольмерт во время войны сказал: "Слава Богу, у нас есть AIPAC, самый большой наш сторонник и друг во всем мире".124
Такие организации, как AIPAC и ADL, были не единственными игроками в лобби, которые усердно работали во время недавнего конфликта. Такие журналисты, как Чарльз Краутхаммер и Уильям Кристол, по выражению Кристола, доказывали, что война Израиля - это "и наша война тоже".125 Многие христианские сионисты также поддержали Израиль. Например, телепроповедник Пэт Робертсон совершил трехдневный визит в Израиль во время войны, "чтобы предложить", по словам Jerusalem Post, "свою поддержку стране, самому существованию которой, по его мнению, угрожает "Хизбалла"". Робертсон сказал "Пост": "Евреи - избранный Богом народ. Израиль - это особая нация, которая занимает особое место в сердце Бога. Он будет защищать эту нацию. Поэтому евангельские христиане стоят на стороне Израиля. Это одна из причин, по которой я здесь".126 В середине июля организация Джона Хейджи "Христиане, объединенные за Израиль" провела в столице двухдневный саммит "Вашингтон-Израиль". В нем приняли участие тридцать пять сотен человек, и участникам было предложено выразить поддержку Израилю своим сенаторам и представителям.127 Исполнительный директор организации "Христианские друзья Израиля" высказал довольно нехристианскую мысль: "Это, безусловно, было неспровоцированное нападение, и Израиль имеет полное право войти и нанести им удар".128
Действительно, Израиль "вошел и ударил по ним" при безоговорочной поддержке правительства США и многих членов лобби.
АМЕРИКАНСКАЯ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ И ЛИВАН
Была ли твердая поддержка Вашингтоном действий Израиля в Ливане результатом влияния лобби, или это просто продемонстрировало, что американский народ глубоко предан Израилю? Возможно, Израиль получил безоговорочную поддержку потому, что этого требовало общественное мнение США. Дженнифер Канната, представительница AIPAC, выдвинула этот знакомый аргумент во время войны. Отрицая, что лобби имело какое-либо влияние, она заявила, что "американский народ в подавляющем большинстве поддерживает войну Израиля с терроризмом и понимает, что мы должны поддержать нашего ближайшего союзника в это кризисное время".129
Эта линия аргументации не является убедительной. То, что произошло во время войны в Ливане, вписывается в схему, которую мы уже видели: политика США не отражала мнения американской общественности. Об этом наглядно свидетельствуют результаты опросов по шести важнейшим вопросам, связанным с Ливаном. По вопросу о том, кто виноват в развязывании конфликта, опрос ABC News-Washington Post, проведенный 3-6 августа 2006 года, показал, что 46 процентов респондентов заявили, что Израиль и "Хезболла" виноваты в равной степени.130 Еще 7 процентов обвинили только Израиль. Опрос CBS News-New York Times, проведенный 21-25 июля 2006 г., также показал, что 46 % респондентов обвиняют "обе стороны в равной степени", а 5 % - "в основном Израиль".
Что касается вопроса о том, не слишком ли далеко зашел Израиль в своих атаках, опрос USA Today-Gallup, проведенный 21-23 июля 2006 года, показал, что 38 процентов респондентов заявили, что "не одобряют военные действия Израиля в Ливане". В опросе ABC News-Washington Post 32 процента респондентов заявили, что, по их мнению, Израиль применяет "слишком большую силу", а 48 процентов сказали, что Израиль "не оправдывает бомбардировки целей "Хезболлы", расположенных в районах, где могут быть убиты или ранены гражданские лица". Пятьдесят четыре процента заявили, что Израиль "должен делать больше", чтобы избежать жертв среди мирного населения.
Опрос USA Today-Gallup показал, что 65 % респондентов заявили, что Соединенные Штаты не должны принимать ни одну из сторон в конфликте. В опросе Zogby, проведенном 11-15 августа 2006 г., 52 % респондентов заявили, что США должны сохранять нейтралитет в конфликте.131 В опросе CBS News-New York Times 40 % респондентов заявили, что Соединенные Штаты не должны публично поддерживать ни Израиль, ни "Хезболлу" и должны "говорить или ничего не делать". Семь процентов высказались за критику Израиля, а 14 процентов не знают, что делать. Тридцать девять процентов высказались за поддержку Израиля. В опросе NBC News-Wall Street Journal, проведенном 21-24 июля 2006 года, 40 % респондентов высказались против "военного участия США в поддержке Израиля", если война в Ливане расширится до такой степени, "что Израиль будет воевать с несколькими другими странами в регионе".
Что касается того, должны ли Соединенные Штаты и Израиль согласиться на немедленное прекращение огня, опрос CNN, проведенный 19 июля 2006 года, показал, что 43 процента респондентов считают, что "Израиль должен согласиться на прекращение огня как можно скорее". В опросе ABC News-Washington Post 35 % респондентов заявили, что "Израиль должен согласиться на немедленное, безоговорочное прекращение огня в Ливане".
Что касается последствий войны в Ливане для проблемы терроризма в Америке, 44 процента респондентов, принявших участие в опросе USA Today-Gallup, заявили, что они "очень обеспокоены" тем, что события в Ливане "увеличат вероятность терроризма против Соединенных Штатов". Тридцать один процент опрошенных "в некоторой степени обеспокоен" тем, что война в Ливане усугубит проблему терроризма в Америке. Наконец, 35 % респондентов, участвовавших в опросе ABC News-Washington Post, заявили, что война в Ливане "ухудшит ситуацию для США в Ираке".
Одним словом, между тем, что американцы думают об Израиле и войне в Ливане, и тем, как их лидеры в Вашингтоне говорили и вели себя во время этого конфликта, существовал значительный разрыв. Массовое мнение не может объяснить, почему администрация Буша и Конгресс действовали так, как они действовали летом 2006 года.
ВЫПОЛНЯЮТ ПРИКАЗЫ АМЕРИКИ?
Еще один способ снять с лобби ответственность за американскую политику в Ливане - заявить, что реальной движущей силой войны были Соединенные Штаты, а Израиль был лишь послушным государством-клиентом. Другими словами, Израиль действовал как верный союзник и служил интересам администрации Буша на Ближнем Востоке. "Вторую ливанскую войну, - пишет израильский журналист Ури Авнери, - многие считают "войной по доверенности". Иными словами: Хизбалла - доберман Ирана, мы - ротвейлер Америки. Хизбалла" получает деньги, ракеты и поддержку от Исламской Республики, а мы получаем деньги, кассетные бомбы и поддержку от Соединенных Штатов Америки".132 Лидер "Хизбаллы" Хасан Насралла, очевидно, согласен с этим, заявив иранскому телеканалу, что "Соединенные Штаты приказали сионистскому режиму вторгнуться в Ливан" и что Израиль сделал это, чтобы "обслужить американские амбиции на Ближнем Востоке".133
Хотя многие американские чиновники считают "Хезболлу" врагом и не жалеют, что Израиль пошел против нее, есть четыре веские причины сомневаться в утверждении, что Израиль просто выполнял волю Вашингтона, когда эскалировал конфликт с "Хезболлой". Если бы Израиль действовал от имени Америки, его бомбардировочная кампания ограничилась бы южным Ливаном и была бы направлена на защиту и укрепление ливанского правительства. В конце концов, президент Буш в самом начале кризиса ясно дал понять, что не хочет подвергать опасности правительство в Бейруте, над созданием которого он приложил немало усилий. В более общем плане Соединенные Штаты почти наверняка не захотели бы "переводить часы в Ливане на двадцать лет назад", как призывал начальник штаба ЦАХАЛа.
Также мало доказательств того, что администрация Буша планировала наступление, а затем подтолкнула Израиль к его осуществлению. Как говорилось выше, имеющиеся данные о процессе планирования позволяют предположить, что Израиль планировал ливанскую кампанию за несколько месяцев до похищения 12 июля, которое он использовал в качестве предлога для ее начала. Израиль, несомненно, проинформировал Соединенные Штаты о своем плане и получил одобрение администрации, но дать Израилю зеленый свет - это не то же самое, что использовать Израиль в качестве государства-клиента и указывать ему, что делать.
Иногда можно услышать аргумент, что администрация Буша поощряла Израиль бомбить Ливан, потому что это дало бы возможность проверить оружие и стратегию, которые американские военные могли бы использовать в воздушной войне против ядерных объектов Ирана. Как сказал Сеймуру Хершу один из консультантов американского правительства, "зачем этому противиться? Мы сможем выслеживать и бомбить ракеты, туннели и бункеры с воздуха. Это будет демонстрацией для Ирана".134 Помимо того, что непротивление плану Израиля отличается от подталкивания Израиля к нанесению удара по "Хезболле", утверждение о том, что американские политики рассматривали Ливан как пробный вариант для Ирана, не имеет смысла, поскольку поставленные задачи в этих двух сценариях имеют мало общего. Нападение на небольшие группы партизан, вооруженных ракетами и снарядами, которые прячутся в ливанской сельской местности, - это принципиально иная задача, чем бомбардировка горстки идентифицируемых и прочно закрепленных ядерных объектов в Иране. Неясно, какие важные уроки будут извлечены из воздушной войны против "Хезболлы", которые помогут сделать наступательную войну США против Ирана более эффективной.
Более того, есть свидетельства того, что весной 2003 года, примерно во время падения Саддама, Израиль призывал Соединенные Штаты атаковать "Хезболлу", а не наоборот. По данным Forward, израильтяне предупреждали американских политиков, что "воинствующая шиитская организация угрожает стабильности Ближнего Востока и безопасности Соединенных Штатов во всем мире".135 Нет никаких свидетельств - по крайней мере, в открытых источниках - того, что администрация Буша испытывала искушение начать борьбу с "Хезболлой" или что она поощряла Израиль справиться с этой задачей самостоятельно.
Наконец, история Израиля противоречит представлению о нем как о покорном государстве-клиенте любой страны, в том числе и Соединенных Штатов. Израиль всегда был жестко настроенным и преследующим собственные интересы актером на международной арене, что вполне логично, учитывая сложную региональную обстановку, с которой он столкнулся после обретения независимости. Шабтай Шавит, возглавлявший Моссад с 1989 по 1996 год, выразил это со всей определенностью: "Мы делаем то, что считаем лучшим для себя, и если это соответствует требованиям Америки, то это просто часть отношений между двумя друзьями". Что касается войны в Ливане, он добавил: "Хезболла" вооружена до зубов и обучена самым передовым технологиям партизанской войны. Это был лишь вопрос времени. Мы должны были решить эту проблему".136 Это не слова послушного доверенного лица. Или, как однажды заметил Моше Даян: "Наши американские друзья предлагают нам деньги, оружие и советы. Мы берем деньги, берем оружие и отказываемся от советов".137
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В конечном итоге ни одно из альтернативных объяснений не может адекватно объяснить американскую политику во время второй ливанской войны. Нельзя также найти убедительное стратегическое или моральное обоснование, объясняющее, почему Соединенные Штаты оказывали Израилю непреклонную поддержку, в то время как остальной мир жестко критиковал поведение Израиля. На самом деле лобби сыграло решающую роль в том, что Соединенные Штаты твердо придерживались позиции Израиля во время конфликта, несмотря на стратегические издержки и сомнительную моральную позицию, которую это повлекло за собой.
Война в Ливане стала катастрофой для ливанского народа, а также крупным поражением для Соединенных Штатов и Израиля. Лобби обеспечило контрпродуктивную реакцию Израиля, не позволив администрации Буша проявить независимое суждение и влияние ни до, ни во время войны. В данном случае, как и во многих других, влияние лобби нанесло ущерб как американским, так и израильским интересам.
Пока лобби не начнет склоняться к иному подходу или пока его влияние не ослабнет, американская политика в регионе будет оставаться скованной, в ущерб всем заинтересованным сторонам. В заключительной главе мы определяем, какой должна быть политика США, и обсуждаем, как можно смягчить или изменить негативное влияние лобби.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ЧТО ДЕЛАТЬ?
В первой части этой книги мы утверждали, что стратегические и моральные соображения не могут ни объяснить, ни оправдать нынешний уровень поддержки Израиля со стороны США. Они также не могут объяснить практически безусловный характер этой поддержки или готовность Америки проводить свою внешнюю политику таким образом, чтобы защитить Израиль. Основное объяснение этой аномальной ситуации, как мы предположили, заключается во влиянии израильского лобби. Как и другие группы особых интересов, люди и организации, входящие в лобби, занимаются рядом законных политических действий, которые в их случае направлены на то, чтобы продвигать внешнюю политику США в произраильском направлении. Некоторые части лобби применяют и более предосудительные тактики, например, пытаются заставить замолчать или очернить любого, кто оспаривает роль лобби или критикует действия Израиля. Хотя лобби не получает всего, чего хочет, оно добилось значительного успеха в достижении своих основных целей.
В части II мы проследили влияние лобби на ближневосточную политику США и утверждали, что его влияние непреднамеренно вредит как Соединенным Штатам, так и Израилю. Рефлекторная поддержка Вашингтоном Израиля подогрела антиамериканизм во всем арабском и исламском мире и подорвала имидж США во многих других странах. Это лобби затрудняет американским лидерам оказание давления на Израиль, тем самым затягивая израильско-палестинский конфликт. Такая ситуация дает исламским террористам мощный инструмент для вербовки и способствует росту исламского радикализма. Закрывая глаза на ядерные программы Израиля и нарушения прав человека, Соединенные Штаты выглядят лицемерно, когда критикуют другие страны по этим причинам, и подрывают американские усилия по поощрению политических реформ во всем арабском и исламском мире.
Влияние этого лобби помогло втянуть США в катастрофическую войну в Ираке и помешало усилиям по урегулированию ситуации с Сирией и Ираном. Оно также побудило Соединенные Штаты поддержать непродуманное нападение Израиля на Ливан - кампанию, которая укрепила "Хезболлу", сблизила Сирию и Иран и еще больше испортила имидж Америки в мире. Лобби несет значительную, хотя и не полную, ответственность за каждое из этих событий, и ни одно из них не пошло на пользу Соединенным Штатам. Отсюда следует вывод: хотя проблемы Америки на Ближнем Востоке не исчезнут, если лобби станет менее влиятельным, американским лидерам будет легче искать альтернативные подходы и с большей вероятностью проводить политику, более соответствующую американским интересам.
Влияние лобби не помогло и Израилю, особенно в последние годы. Американская помощь косвенно субсидировала длительные и дорогостоящие усилия Израиля по колонизации оккупированных территорий, и лобби сделало невозможным для Вашингтона убедить Израиль отказаться от этой контрпродуктивной политики. Способность лобби убедить Вашингтон поддержать эту экспансионистскую программу также помешала Иерусалиму использовать возможности, такие как заключение мирного договора с Сирией или полное и быстрое выполнение соглашений Осло, которые могли бы спасти жизни израильтян, разделить противников Израиля и сократить ряды палестинских экстремистов. Отказ Израиля признать законные устремления палестинцев не сделал Израиль безопаснее. Длительная кампания по убийству, заключению в тюрьму или маргинализации целого поколения палестинских лидеров помогла привести к власти такие группировки, как ХАМАС, и сократить число палестинских лидеров, которые приветствовали бы урегулирование путем переговоров и были бы способны его осуществить. Вторжение США в Ирак, которое поощряли и Израиль, и лобби, оказалось большим благом для Ирана, страны, которую многие израильтяне боятся больше всего. А подталкивая американских чиновников к поддержке нападения Израиля на Ливан, такие группы, как Американский комитет по связям с общественностью Израиля, Объединение христиан за Израиль, Антидиффамационная лига и Конференция президентов крупнейших американских еврейских организаций, нанесли еще больший ущерб стране, которую, как они думали, защищают. Во всех этих случаях действия лобби были напрямую вредны Израилю.
Что же делать? Чтобы обратить вспять ущерб, нанесенный недавней политикой США, явно необходима новая стратегия. Но разработка и внедрение нового подхода означает поиск путей преодоления силы лобби. Поэтому, чтобы наметить новый курс, необходимо
Определение интересов США на Ближнем Востоке
Наметить стратегию защиты этих интересов
Развитие новых отношений с Израилем
Завершение израильско-палестинского конфликта путем решения на основе двух государств
Превращение лобби в конструктивную силу
Давайте рассмотрим каждый из этих этапов.
КАКОВЫ ИНТЕРЕСЫ США?
Главной целью внешней политики США является обеспечение безопасности и процветания американского народа. Стремясь к этой цели, Соединенные Штаты всегда считали безопасность Западного полушария первостепенной задачей. В последние десятилетия политики также считают, что три других региона мира содержат стратегические интересы, достаточно важные для того, чтобы за них сражаться и умирать: Европа, Северо-Восточная Азия и Персидский залив.1 Эти регионы важны потому, что в них сосредоточены либо силы, либо критически важные природные ресурсы, и то, кто их контролирует, оказывает глубокое влияние на глобальный баланс сил.
Соединенные Штаты имеют три различных стратегических интереса на Ближнем Востоке. Поскольку в этом регионе сосредоточена большая часть мировых поставок энергоносителей, наиболее важным интересом является сохранение доступа к нефти и природному газу, расположенным в Персидском заливе. Для достижения этой цели Соединенным Штатам не требуется контролировать сам регион; необходимо лишь обеспечить, чтобы ни одна другая страна не могла помешать ближневосточной нефти попасть на мировой рынок. Для этого Соединенные Штаты уже давно стремятся не допустить установления гегемонии какой-либо местной державы в Персидском заливе и удержать внешние силы от установления контроля над регионом.
Вторым стратегическим интересом является препятствование ближневосточным государствам в приобретении оружия массового уничтожения. Как говорилось в главе 2, риск здесь заключается не в отдаленной возможности преднамеренного ядерного нападения, ядерного шантажа или преднамеренной "передачи ядерного оружия" террористам, поскольку такие угрозы не заслуживают доверия в свете наличия у Америки собственных сил ядерного сдерживания. Скорее, Соединенные Штаты выступают против распространения ОМУ в регионе, поскольку это затруднит проецирование силы в регион и, таким образом, может осложнить усилия США по обеспечению поставок ближневосточной нефти. Распространение ОМУ также увеличивает опасность случайного или несанкционированного применения ядерного оружия. Учитывая потенциал нестабильности в некоторых странах региона, оно также повышает риск того, что ядерное оружие или другое ОМУ может попасть в чужие руки в случае переворота или восстания или быть похищено террористами с плохо охраняемых объектов. По всем этим причинам сдерживание распространения ОМУ в регионе является важной задачей США.
В-третьих, Соединенные Штаты явно заинтересованы в снижении уровня антиамериканского терроризма. Для достижения этой цели необходимо ликвидировать существующие террористические сети, угрожающие Соединенным Штатам, и предотвратить появление новых террористических групп. Обеим целям способствует широкое и эффективное сотрудничество со странами региона, в основном в плане обмена разведданными и другой правоохранительной деятельности. Соединенным Штатам также необходимо предпринять все возможные шаги, чтобы не допустить доступа таких группировок, как "Аль-Каида", к ОМУ в любой форме. Террористов, вооруженных ОМУ, будет сложнее сдерживать, чем государства, обладающие ОМУ, и они, скорее всего, применят его против Америки или ее союзников. Поощрение политических реформ и расширение демократического участия также может способствовать достижению этой цели, что, в свою очередь, требует хороших отношений с ключевыми региональными державами, хотя Соединенные Штаты должны опасаться быстрых преобразований и, конечно, не должны пытаться распространять демократию под дулом пистолета.
Хотя мы считаем, что Америка должна поддерживать существование Израиля, безопасность Израиля в конечном итоге не имеет критического стратегического значения для Соединенных Штатов.2 В случае завоевания Израиля - что крайне маловероятно, учитывая его значительную военную мощь и мощные силы ядерного сдерживания, - ни территориальная целостность Америки, ни ее военная мощь, ни ее экономическое процветание, ни ее основные политические ценности не будут поставлены под угрозу. Напротив, если экспорт нефти из Персидского залива будет значительно сокращен, последствия для благосостояния Америки будут огромными. Соединенные Штаты поддерживают существование Израиля не потому, что это повышает безопасность американцев, а скорее потому, что американцы признают долгую историю еврейских страданий и считают желательным, чтобы у еврейского народа было собственное государство. Как мы уже неоднократно отмечали, существуют веские моральные аргументы в пользу поддержки существования Израиля, и мы считаем, что Соединенные Штаты должны оставаться приверженцами того, чтобы прийти на помощь Израилю, если его выживание окажется под угрозой. Но американцы должны делать это потому, что считают это морально целесообразным, а не потому, что это жизненно важно для их собственной безопасности.
ИНАЯ СТРАТЕГИЯ: ПРИМЕР "ОФФШОРНОГО БАЛАНСИРОВАНИЯ"
После 11 сентября Соединенные Штаты проводят политику региональных преобразований на Ближнем Востоке. Преследуя эту удивительно амбициозную стратегию, администрация Буша сохранила в регионе большое количество американских войск, чего Соединенные Штаты никогда не делали во времена холодной войны. Эта ошибочная политика способствовала разжиганию проблемы терроризма в Америке и привела к продолжающейся катастрофе в Ираке. Она также нанесла серьезный ущерб репутации США во всем мире, в том числе их отношениям с европейскими и арабскими союзниками.
Для Америки будет лучше, если она откажется от региональной трансформации и примет стратегию балансирования на периферии. Эта стратегия была бы менее амбициозной по масштабам, но гораздо более эффективной для защиты интересов США на Ближнем Востоке. В рамках этой стратегии Соединенные Штаты будут развертывать свою военную мощь - особенно сухопутные войска - за рубежом только в случае прямой угрозы жизненно важным американским интересам и только тогда, когда местные игроки не смогут справиться с этими угрозами самостоятельно.3 При таком подходе Вашингтон сохранит дипломатическую активность, полагаясь на военно-воздушную и военно-морскую мощь, чтобы продемонстрировать свою неизменную приверженность региону и обеспечить способность быстро реагировать на неожиданные угрозы. Он также будет поддерживать мощный потенциал вмешательства, подобно первоначальным Силам быстрого развертывания, подразделения которых были размещены за горизонтом или в США.
Балансирование на шельфе - традиционная большая стратегия Америки, которая была ключевым компонентом ближневосточной политики США на протяжении большей части холодной войны. Соединенные Штаты не пытались установить гарнизоны в регионе и не пытались преобразовать его по демократическому образцу. Вместо этого они стремились поддерживать региональный баланс сил, поддерживая различных местных союзников и развивая потенциал для прямого вмешательства, если местный баланс сил нарушится. Соединенные Штаты создали Силы быстрого развертывания, чтобы сдержать или разгромить советскую попытку захватить богатый нефтью Персидский залив, и Вашингтон склонился на сторону Ирака в 1980-х годах, чтобы помочь сдержать революционный Иран. Но когда захват Ираком Кувейта в 1990 году угрожал изменить баланс сил на местах в пользу Саддама, Соединенные Штаты собрали многонациональную коалицию и отправили большую армию, чтобы разбить военную машину Саддама и освободить Кувейт.
Офшорное балансирование - правильная стратегия, по крайней мере, по трем причинам. Во-первых, она заметно снижает, но не устраняет вероятность того, что Соединенные Штаты будут вовлечены в кровопролитные и дорогостоящие войны, подобные иракской. Эта стратегия не только категорически отвергает использование военной силы для передела Ближнего Востока, но и признает, что Соединенным Штатам не нужно контролировать этот жизненно важный регион; им нужно лишь обеспечить, чтобы этого не сделала другая страна. Для этого стратегия призывает беречь американские ресурсы и полагаться в первую очередь на местных союзников, чтобы сдерживать своих опасных соседей. В качестве офшорного балансира Соединенные Штаты вмешиваются только в крайнем случае. А когда это происходит, они завершают работу как можно быстрее, а затем возвращаются в офшор.
Во-вторых, балансирование на шельфе облегчит проблему терроризма в Америке. Один из ключевых уроков XX века заключается в том, что национализм и другие формы местной идентичности остаются очень мощными политическими силами, а иностранные оккупанты неизменно вызывают ожесточенное сопротивление.4 Удерживая американские вооруженные силы за горизонтом до тех пор, пока они не понадобятся, оффшорное балансирование сводит к минимуму недовольство, возникающее, когда американские войска постоянно размещаются на арабской земле. Это недовольство часто проявляется в терроризме или даже крупномасштабных повстанческих движениях, направленных против Соединенных Штатов.
В-третьих, в отличие от региональной трансформации, балансирование на шельфе дает таким государствам, как Иран и Сирия, меньше причин беспокоиться об американском нападении и, следовательно, меньше причин для приобретения ОМУ. Необходимость сдерживать вмешательство США - одна из причин, по которой Иран стремится к созданию ядерного потенциала, и для того, чтобы убедить Тегеран изменить курс, Вашингтону придется учитывать законные интересы Ирана в сфере безопасности и воздерживаться от открытых угроз. Соединенные Штаты не могут позволить себе полностью отстраниться от Ближнего Востока, но стратегия балансирования на периферии сделает американское участие менее угрожающим для государств региона и даже может побудить некоторых из наших нынешних противников обратиться к нам за помощью. Вместо того чтобы объединять потенциальных противников в "ось зла" и подталкивать их к объединению усилий против нас, офшорное балансирование способствует реализации стратегии "разделяй и властвуй". Поскольку интересы США будут соблюдаться до тех пор, пока ни одно враждебное государство или коалиция не смогут угрожать такому жизненно важному региону, как Персидский залив, этот базовый подход имеет хороший стратегический смысл.
По сути, стратегия офшорного балансирования перевернула бы практически всю нынешнюю региональную политику Америки. Вместо того чтобы продолжать бесплодные усилия по превращению Ирака в многоэтническую и многоконфессиональную демократию, Соединенные Штаты как можно скорее вывели бы войска и сосредоточились на сдерживании региональных последствий своего безрассудного решения о вторжении. Вместо того чтобы пытаться свергнуть режим Асада в Сирии, Соединенные Штаты должны заставить Израиль отдать Голанские высоты в обмен на официальный мирный договор. Это не только введет Сирию в ряды арабских стран, официально признавших существование Израиля, но и изолирует "Хезболлу" в Ливане, вобьет клин между Сирией и Ираном и уменьшит возможности Ирана помогать "Хезболле", ХАМАС и "Исламскому джихаду". Это также побудит Дамаск помочь Соединенным Штатам справиться с Аль-Каидой и другими террористическими группировками.
Наконец, вместо того чтобы угрожать Ирану превентивной войной - подход, который подпитывает стремление Ирана к ОМУ и позволяет президенту Ахмадинежаду использовать националистические настроения, чтобы отвести от себя народное недовольство, - Соединенные Штаты должны попытаться заключить сделку по ядерным амбициям Ирана и поставить его жестких лидеров в оборонительное положение. Такой подход не устранит всех проблем, с которыми Соединенные Штаты сталкиваются в регионе, но он будет лучше для Америки и Израиля, чем политика, поддерживаемая большинством групп в лобби. Мы уже опробовали их подход, и его провал очевиден.
НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ: ОТНОСИТЬСЯ К ИЗРАИЛЮ КАК К НОРМАЛЬНОМУ ГОСУДАРСТВУ
Но как быть с Израилем? Что говорит оффшорное балансирование об отношениях США с Израилем, особенно если учесть, что он не представляет особой стратегической ценности для Америки?
Еврейскому государству уже почти шестьдесят лет, и его существование признают и принимают почти все страны мира. Его экономика быстро развивается, а большинство израильтян становятся все более благополучными, несмотря на то что политическая система страны в настоящее время кажется парализованной внутренними разногласиями, пораженной коррупцией и сотрясаемой постоянными скандалами. Соединенным Штатам пора относиться к Израилю не как к особому случаю, а как к обычному государству, и вести себя с ним так же, как с любой другой страной. Другими словами, Соединенные Штаты должны поддерживать дальнейшее существование Израиля - так же, как они поддерживают существование Франции, Таиланда или Мексики, - и Вашингтон должен быть готов вмешаться, если выживание Израиля окажется под угрозой.
Относиться к Израилю как к нормальному государству - значит больше не делать вид, что интересы Израиля и Америки идентичны, и не вести себя так, будто Израиль заслуживает неизменной поддержки США, что бы он ни делал. Когда Израиль действует так, как считают нужным Соединенные Штаты, он должен получать американскую поддержку. В противном случае Израиль должен ожидать противодействия со стороны США, как и другие государства. Это также подразумевает, что Соединенные Штаты должны постепенно отучать Израиль от экономической и военной помощи, которую они оказывают в настоящее время. Израиль сейчас является передовой экономикой, и он станет еще более передовой, когда достигнет полного мира со своими соседями и окончательного урегулирования с палестинцами.
Соединенные Штаты, конечно же, продолжат торговать с Израилем, а американские и израильские инвесторы, несомненно, продолжат финансировать предприятия в странах друг друга. Культурные, образовательные и научные обмены будут продолжаться так же, как и сегодня, и по тем же причинам, по которым Соединенные Штаты поддерживают обширные социальные связи со многими другими странами. Особые личные и семейные связи между израильтянами и американцами также останутся нетронутыми. Американские производители оружия по-прежнему могли бы продавать оружие Израилю (как и другим государствам региона, с соблюдением соответствующих законов США), а Вашингтон и Иерусалим, несомненно, обменивались бы разведывательной информацией и поддерживали другие взаимовыгодные формы сотрудничества в сфере безопасности. Но нет особых причин продолжать раздачу подачек, которые американские налогоплательщики предоставляли с начала 1970-х годов, особенно когда есть много стран, которые имеют более серьезные потребности. В конечном счете, американская помощь косвенно субсидирует деятельность, которая не отвечает ее национальным интересам. Хотя Соединенным Штатам, возможно, придется оказать дополнительную поддержку, чтобы убедить Израиль предоставить палестинцам жизнеспособное государство, отношение к Израилю как к нормальной стране должно в конечном итоге привести к резкому сокращению американской помощи.
ПРЕКРАЩЕНИЕ ИЗРАИЛЬСКО-ПАЛЕСТИНСКОГО КОНФЛИКТА
Прежде всего, Соединенные Штаты должны использовать свои значительные рычаги влияния, чтобы положить конец израильско-палестинскому конфликту. Как отметила двухпартийная Группа по изучению Ирака в декабре 2006 года, "Соединенные Штаты должны вновь и вновь заявить о своей приверженности всеобъемлющему арабо-израильскому миру на всех фронтах: Ливан, Сирия, а также обязательство президента Буша в июне 2002 года принять решение о двух государствах для Израиля и Палестины... Соединенные Штаты не делают одолжений своему союзнику Израилю, избегая прямого участия в решении арабо-израильского конфликта".5
Американские лидеры участвуют практически во всех аспектах мирного процесса, но они никогда не использовали все имеющиеся в их распоряжении рычаги, чтобы продвинуть этот процесс вперед. Подтверждая свою приверженность безопасности Израиля в границах, существовавших до 1967 года, Соединенные Штаты должны четко заявить, что они решительно настроены против экспансионистской поселенческой политики Израиля - включая захват земель "забором безопасности" - и считают, что эта политика не отвечает долгосрочным интересам ни Америки, ни Израиля.
Такой подход означает отказ от "дорожной карты" администрации Буша (которая делала акцент на графике переговоров) и изложение собственного видения Америки того, что должен включать в себя справедливый мир. В частности, Соединенные Штаты должны четко заявить, что Израиль должен уйти почти со всех территорий, оккупированных им в июне 1967 года, в обмен на полный мир. Израиль и палестинцы также должны будут достичь соглашения о правах перемещенных палестинцев на возвращение на земли, которые они покинули в 1948 году. Реализация этого "права" в полном объеме поставит под угрозу самобытность Израиля и явно невыполнима. Однако этот базовый принцип является одновременно и важнейшим вопросом справедливости, и вопросом, по которому палестинцы не пойдут на компромисс, кроме как в контексте окончательного урегулирования. Чтобы разрешить эту дилемму, Израилю придется признать "право" на возвращение, то есть фактически признать, что создание Израиля было связано с нарушением прав палестинцев, а палестинцы должны будут согласиться отказаться от этого права на вечные времена в обмен на соответствующую компенсацию. Соединенные Штаты и Европейский союз могли бы организовать и профинансировать щедрую программу помощи в восстановлении для компенсации палестинцам, которая прекратила бы все претензии на их фактическое возвращение на территорию, которая сейчас является и навсегда останется израильской.
Иногда говорят, что Израиль не может пойти на такие уступки, потому что он мал и уязвим и станет еще более уязвимым, если предоставит палестинцам жизнеспособное государство. Но этот привычный аргумент не учитывает, насколько сильно изменилась стратегическая ситуация Израиля с первых лет его существования (когда, не стоит забывать, ему все же удалось победить своих различных противников, причем без особой помощи со стороны Соединенных Штатов). Сейчас Израиль находится в гораздо большей безопасности, чем в июне 1967 года, когда он впервые оккупировал Западный берег реки Иордан и сектор Газа. В тот год расходы Израиля на оборону составляли менее половины совокупных расходов на оборону Египта, Ирака, Иордании и Сирии; сегодня Израиль подписал мирные договоры с Египтом и Иорданией, Ирак оккупирован Соединенными Штатами и практически не имеет собственной военной мощи, а оборонный бюджет Израиля превышает бюджет Ирана и Сирии вместе взятых. Раньше противники Израиля получали значительную военную помощь от Советского Союза; сегодня этой сверхдержавы больше нет, а связи Израиля с Соединенными Штатами возросли. В 1967 году у Израиля не было пригодного для использования ядерного оружия, а сегодня их насчитывается около двухсот. Короче говоря, в границах 1967 года Израиль находится в большей безопасности, чем когда-либо, и именно его продолжающееся присутствие на оккупированных территориях - а также на Голанских высотах - создает для Израиля серьезную проблему безопасности, прежде всего в виде террористического насилия. Сторонники Израиля в Соединенных Штатах не делают ему ничего хорошего, заставляя Вашингтон продолжать субсидировать оккупацию.
Некоторые израильтяне и американцы утверждают, что все обстоит как раз наоборот: ситуация с безопасностью Израиля сегодня более опасна, чем когда-либо с 1967 года. В частности, они утверждают, что такие исламские группировки, как ХАМАС и "Хезболла", по-прежнему нацелены на уничтожение Израиля и пользуются мощной поддержкой Сирии и Ирана, создавая тем самым потенциально смертельную угрозу. Есть два очевидных ответа на эту линию аргументации. Во-первых, эта точка зрения преувеличивает угрозу, которую терроризм представляет для Израиля - это, безусловно, проблема, но не экзистенциальная угроза, и, как обсуждалось в главах 2 и 10, она также преувеличивает угрозу, которую представляет собой иранское ОМУ. Во-вторых, что более важно, прекращение оккупации также поможет разделить и разрядить коалицию сил, которая, по мнению предсказателей, сейчас направлена против Израиля. Сирия ясно дала понять, что заключит мир, если вернет себе Голаны, а получив назад свою землю, она пообещала прекратить поддержку "Хезболлы" и ХАМАС. Прекращение оккупации и помощь в создании жизнеспособного палестинского государства лишат Иран местных сторонников и помогут превратить такие группировки, как ХАМАС или "Исламский джихад", из героических защитников национального дела в устаревшие препятствия на пути прогресса и процветания.
У Соединенных Штатов есть достаточно оснований для того, чтобы заставить Израиль пойти на эту сделку: пока они финансируют Израиль и тем самым ставят под угрозу свою безопасность, они вправе говорить, что они готовы поддержать и против чего они намерены выступать. Параметры Клинтона, изложенные в декабре 2000 года, определяют основные контуры урегулирования и предлагают наилучшую основу для новых переговоров, и президент Буш и его преемник должны ясно дать понять, что это наша отправная точка. Если соглашение об окончательном статусе будет достигнуто, то Соединенные Штаты и Европейский союз должны быть готовы щедро субсидировать новые договоренности и помочь израильским и палестинским лидерам справиться с отвергателями с обеих сторон.
Прекращение израильско-палестинского конфликта способствовало бы национальным интересам Америки еще одним образом. Несмотря на свою военную мощь и географическое положение, стратегическая ценность Израиля для Соединенных Штатов снижается из-за его собственного статуса изгоя в регионе. До тех пор пока палестинцам отказывают в создании государства, изоляция Израиля не позволяет ему участвовать в тех случаях, когда Соединенные Штаты пытаются собрать "коалицию желающих". Если бы конфликт был разрешен и между Израилем и арабским миром установились нормальные отношения - как это предусматривает нынешнее мирное предложение Лиги арабских государств, - тогда Соединенные Штаты не платили бы дипломатическую цену за поддержку Израиля, а Израиль мог бы объединить усилия с США и их арабскими союзниками, когда возникнут серьезные региональные угрозы. Короче говоря, если бы конфликт был разрешен, Израиль мог бы стать тем стратегическим активом, о котором часто говорят его сторонники.
Если Израиль по-прежнему не желает предоставить палестинцам жизнеспособное государство - или если он пытается навязать несправедливое решение в одностороннем порядке, - Соединенные Штаты должны свернуть свою экономическую и военную поддержку. Это следует сделать не потому, что они испытывают к Израилю какую-то неприязнь, а потому, что они признают, что оккупация вредна для Соединенных Штатов и противоречит американским политическим ценностям. В соответствии со стратегией офшорного балансирования, Соединенные Штаты будут исходить из собственных интересов, а не придерживаться слепой преданности партнеру, не желающему сотрудничать. По сути, Соединенные Штаты должны предоставить Израилю выбор: прекратить саморазрушительную оккупацию Западного берега и сектора Газа и остаться близким союзником США, либо остаться самостоятельной колониальной державой.
Этот шаг не так радикален, как может показаться: Соединенные Штаты просто будут вести себя с Израилем так же, как они вели себя с другими колониальными демократиями в прошлом. Например, Соединенные Штаты заставили Великобританию и Францию отказаться от своих колониальных империй в первые годы холодной войны и вынудили их (и Израиль) уйти с территории Египта после Суэцкой войны 1956 года. Соединенные Штаты также вели жесткую игру со многими другими странами, включая таких близких союзников, как Япония, Германия и Южная Корея, когда это было в их интересах. Как уже говорилось в главе 7, опросы общественного мнения подтверждают, что американский народ поддержал бы президента, занявшего более жесткую позицию по отношению к Израилю, если бы это было необходимо для достижения справедливого и прочного мира.
Такая политика, несомненно, не понравится большинству - хотя, возможно, и не всем - членов лобби и, вероятно, разозлит и некоторых других американцев. Более того, нынешние обстоятельства вряд ли внушают оптимизм, учитывая жестокие разногласия в палестинской общине, политическую слабость нынешних лидеров Израиля, ужасающий послужной список администрации Буша в регионе и эрозию поддержки решения о двух государствах в самом Израиле. Даже самые ярые сторонники решения о двух государствах путем переговоров теперь сетуют, что "идея о том, что переговоры, ведущиеся на двусторонней основе между израильтянами и палестинцами, каким-то образом могут привести к окончательному соглашению, мертва".6
Но необходимо задать вопрос: Какова альтернатива? Какое видение будущего могут предложить жесткие защитники Израиля?
Учитывая нынешние обстоятельства, существует три возможных альтернативы вышеописанному решению о двух государствах. Во-первых, Израиль может изгнать палестинцев со своих земель, существовавших до 1967 года, и с оккупированных территорий, тем самым сохранив свой еврейский характер путем открытого акта этнической чистки. Хотя несколько израильских сторонников жесткой линии, включая нынешнего заместителя премьер-министра Авигдора Либермана, выступали за различные варианты такого подхода, сделать это было бы преступлением против человечности, и ни один настоящий друг Израиля не мог бы поддержать такой отвратительный курс действий. Если противники двухгосударственного решения выступают именно за это, им следует прямо сказать об этом. Однако такая форма этнической чистки не положит конец конфликту; она лишь усилит желание палестинцев отомстить и укрепит тех экстремистов, которые по-прежнему отвергают право Израиля на существование.
Во-вторых, вместо отдельных еврейского и палестинского государств, живущих бок о бок, подмандатная Палестина могла бы стать демократическим двунациональным государством, в котором оба народа обладали бы равными политическими правами. Это решение было предложено несколькими евреями и растущим числом израильских арабов.7 Однако практические препятствия на пути к этому варианту очень велики, а опыт создания двунациональных государств не внушает оптимизма. Этот вариант также означает отказ от первоначального сионистского видения еврейского государства. Мало оснований полагать, что еврейские граждане Израиля добровольно примут такое решение, и можно также с уверенностью предположить, что отдельные лица и группы в лобби практически не будут заинтересованы в таком исходе. Мы и сами не считаем это решение осуществимым или целесообразным.
Последней альтернативой является некая форма апартеида, при которой Израиль продолжает усиливать свой контроль над оккупированными территориями, но позволяет палестинцам осуществлять ограниченную автономию в ряде разобщенных и экономически неполноценных государственных образований.8 Израильтяне неизменно ерничают при сравнении с правлением белых в Южной Африке, но именно такое будущее их ожидает, если они попытаются контролировать всю подмандатную Палестину, отказывая в полных политических правах арабскому населению, которое вскоре превысит еврейское на всей территории страны. В любом случае, вариант апартеида также не является жизнеспособным долгосрочным решением, потому что он морально отвратителен и потому что палестинцы будут продолжать сопротивляться, пока не получат собственное государство. Такая ситуация заставит Израиль усилить репрессивную политику, которая уже стоила ему значительных затрат крови и сокровищ, способствовала политической коррупции и сильно испортила его имидж в мире.9
Эти возможности являются единственными альтернативами двухгосударственному решению, и никто из тех, кто желает добра Израилю, не должен с энтузиазмом относиться ни к одной из них. Учитывая вред, который этот конфликт наносит Израилю, Соединенным Штатам и особенно палестинцам, в интересах всех раз и навсегда покончить с этой трагедией. Иными словами, разрешение этого затянувшегося и горького конфликта не должно рассматриваться как желательный вариант, который можно будет реализовать в будущем, или как хороший способ для президентов США отполировать свое наследие и получить Нобелевскую премию мира. Скорее, прекращение конфликта должно рассматриваться как приоритет национальной безопасности Соединенных Штатов. Но этого не произойдет до тех пор, пока лобби не сделает невозможным для американских лидеров использовать имеющиеся в их распоряжении рычаги давления на Израиль с целью прекращения оккупации и создания жизнеспособного палестинского государства.
Президенты США, внесшие наибольший вклад в установление мира на Ближнем Востоке, - Джимми Картер и Джордж Буш-старший - смогли сделать это именно потому, что каждый из них иногда был готов проложить курс, отличный от лобби. Как писал бывший министр иностранных дел Израиля Шломо Бен-Ами, "у Картера было еще одно жизненно важное преимущество. Редкая птица среди политиков, и особенно среди обитателей Белого дома, он не был особенно чувствителен или внимателен к еврейским голосам и лобби... Как оказалось, именно такие президенты - Джордж [Г. У.] Буш в конце 1980-х годов - готовые противостоять Израилю лицом к лицу и не считаться с чувствами его друзей в Америке, смогли в конечном итоге добиться значимых прорывов на пути к арабо-израильскому миру".10 Бен-Ами прав, и его важное замечание еще раз подчеркивает, как усилия лобби невольно подрывают интересы самого Израиля.
Соединенным Штатам придется оказать значительное давление на Израиль, чтобы заставить его согласиться на создание жизнеспособного палестинского государства, что на практике означает согласие на решение в рамках параметров Клинтона. Хотя правительство Барака приняло эти параметры - хотя и с существенными оговорками - в январе 2001 года, широкая поддержка ключевых элементов этого решения в настоящее время отсутствует. В то время как большинство израильтян - 55% в 2007 году - поддерживают создание палестинского государства в принципе, недавний опрос выявил гораздо меньшую поддержку основных составляющих мирного урегулирования, описанных президентом Клинтоном в декабре 2000 года. В частности, только 41 процент израильтян поддерживает создание палестинского государства на 95 процентах территории Западного берега и Газы, даже если Израилю будет позволено сохранить крупные поселенческие блоки. Только 37 процентов поддержали бы передачу арабских кварталов в Восточном Иерусалиме палестинцам, и только 22 процента выступают за передачу контроля над долиной реки Иордан палестинскому государству через несколько лет. Наконец, 27 % поддерживают передачу палестинцам контроля над Храмовой горой (при этом Израиль сохранит контроль над Западной стеной), и лишь 17 % выступают за то, чтобы позволить ограниченному числу беженцев вернуться в Израиль.11 Таким образом, в Израиле широко распространена оппозиция созданию жизнеспособного палестинского государства, а это значит, что любому будущему президенту, который надеется урегулировать этот конфликт, придется сильно надавить на Израиль, чтобы он изменил свое представление о том, как достичь решения о двух государствах.
Конечно, неуступчивость Израиля и влияние лобби - не единственные препятствия на пути к мирному урегулированию, и для прекращения конфликта Соединенным Штатам (и другим странам) потребуется оказать давление и на палестинцев. Это будет гораздо легче сделать, если палестинцы и ключевые арабские государства увидят в Соединенных Штатах искреннюю приверженность справедливому миру и готовность выступать в качестве честного посредника, а не "адвоката Израиля". Подлинные усилия по прекращению конфликта - в отличие от половинчатой приверженности администрации Буша "дорожной карте" или бессмысленных региональных визитов госсекретаря Кондолизы Райс - заставят палестинцев сделать реальный выбор. Сейчас у палестинцев нет причин не поддерживать такие группировки, как ХАМАС, потому что возможность значимых переговоров отдалена, а поддержка наиболее радикальных группировок не стоит упущенных возможностей. Но если Соединенные Штаты окажут сильное давление, чтобы помочь им получить жизнеспособное государство, а ХАМАС будет выставлен главным препятствием на этом пути, тогда палестинцы с большей вероятностью обратятся против ХАМАС и возьмут оливковую ветвь.
Американские сторонники Израиля должны признать, что отказ палестинцам в их законных политических правах не сделал Израиль безопаснее, а те, кто больше всех лоббировал безоговорочную поддержку США, в итоге взрастили израильский и палестинский экстремизм и создали непреднамеренные трудности для той самой страны, которую они стремятся поддержать. Настало время отказаться от этой обанкротившейся политики и выбрать другой курс.
Изложенная здесь политика не является панацеей, и она не устранит всех проблем, стоящих перед Соединенными Штатами на Ближнем Востоке. Достижение окончательного мира между Израилем и палестинцами потребует от всех сторон вступить в сложную и, возможно, жестокую конфронтацию с отвергающими обе стороны. Израильско-палестинский мир не является чудодейственным лекарством, которое решит все проблемы региона: он сам по себе не устранит антисемитизм в регионе и не заставит арабские элиты с новой энергией и приверженностью взяться за решение других проблем, от которых страдают их общества. Однако прекращение конфликта и установление более нормальных отношений с Израилем поможет Соединенным Штатам восстановить свой имидж в арабском и исламском мире и поставить их в такое положение, когда они смогут более убедительно поощрять различные реформы, которые крайне необходимы в других частях региона.
Кто-то может возразить, что проблемы, с которыми Соединенные Штаты сталкиваются на Ближнем Востоке, - это отклонение, обусловленное в первую очередь влиянием одной фракции в лобби - неоконсерваторов. Можно надеяться, что после окончания второго срока президента Буша и ухода неоконсерваторов от власти внешняя политика США вернется к более разумным позициям и положение Америки в регионе быстро улучшится.
Этот обнадеживающий прогноз, увы, слишком оптимистичен. Хотя ряд видных неоконсерваторов уже не работают в правительстве, они по-прежнему активно участвуют в текущих политических дебатах. Некоторые из них консультируют кандидатов в президенты 2008 года, и они по-прежнему повсеместно присутствуют в основных средствах массовой информации. На сегодняшний день мало кто из неоконсерваторов, похоже, остыл от разрушений, которые принесла их политика, и еще меньше тех, кто выразил сожаление по поводу человеческих жертв их ошибочных советов. Поддерживающие их аналитические центры по-прежнему процветают и пользуются влиянием внутри пояса и продолжат оказывать влияние на американскую внешнюю политику после следующих выборов.
Не менее важно и то, что многие крупные организации лобби остаются приверженцами одной и той же политической программы: твердой поддержки экспансионистского Израиля за счет палестинцев, конфронтации с противниками Израиля с целью либо кардинального изменения внешней политики каждой страны, либо свержения режима, а также сохранения значительного американского присутствия в регионе в долгосрочной перспективе. Как уже отмечалось ранее, ни один из основных кандидатов в президенты не предложил существенного изменения ближневосточной политики США, и уж точно ничего похожего на стратегию, которую мы изложили здесь. Таким образом, всех, кто считает, что выборы 2008 года приведут к заметным изменениям в политике, скорее всего, ждет разочарование. В этой ситуации возникает очевидный вопрос: можно ли что-то сделать, чтобы разрушить власть лобби?
РАБОТА С ЛОББИ
Теоретически существует четыре способа ослабить негативное влияние лобби. Во-первых, можно попытаться ослабить лобби, либо сократив его ресурсы, либо лишив его некоторых путей влияния. Во-вторых, другие группы могут попытаться противостоять влиянию лобби на выборных должностных лиц и процесс формирования политики, тем самым сместив американскую политику на более справедливую позицию. В-третьих, ученые и СМИ могут противостоять различным аргументам лобби, чтобы развеять устоявшиеся мифы и выявить слабые места в политических предпочтениях лобби. Наконец, само лобби может развиваться в позитивном направлении, сохраняя свое нынешнее влияние, но отстаивая иной набор политических мер.
Ослабление лобби?
Лобби стало бы менее влиятельным, если бы перестало получать щедрую финансовую поддержку или если бы его способность направлять взносы на проведение кампаний и оказывать давление на медийные организации снизилась. Однако ни один из этих вариантов развития событий не является реалистичным, поскольку в ближайшее время лобби вряд ли потеряет богатых и щедрых сторонников. Хотя число американцев, безоговорочно преданных Израилю, сокращается, почти наверняка найдется достаточное количество тех, кто чувствует себя достаточно сильно, чтобы выделять крупные суммы на поддержку ведущих организаций лобби. Запрет на такие пожертвования маловероятен и, скорее всего, будет незаконным. Кроме того, попытка ограничить поддержку произраильских групп была бы явно антисемитской, поскольку все американцы имеют право вносить пожертвования на любые законные цели.
Очевидный способ уменьшить влияние лобби (наряду с другими группами специальных интересов) - это реформа финансирования избирательных кампаний. Государственное финансирование всех выборов серьезно ослабит связь между лобби и выборными должностными лицами и облегчит последним давление на Израиль (или просто отказ от поддержки США), когда это будет в интересах Америки. Такой шаг не устранит влияние лобби, поскольку политики все равно будут обхаживать еврейских и христианских сионистских избирателей, а группы и отдельные лица, входящие в лобби, все равно смогут доносить свою позицию до американских чиновников и работать над формированием общественного мнения. Однако реформа финансирования избирательных кампаний почти наверняка ослабит его влияние и будет способствовать более открытым обсуждениям в коридорах власти.
К сожалению, перспективы значимой реформы финансирования избирательных кампаний туманны. Действующие лица имеют слишком большую долю в существующей системе, а множество других групп, представляющих особые интересы, объединят свои усилия, чтобы противостоять любым попыткам пересмотреть систему, которая в настоящее время дает им непропорционально большое влияние. Вероятно, потребуется целый ряд скандалов в стиле Джека Абрамоффа, чтобы убедить американцев исключить частные деньги из избирательного процесса. В краткосрочной перспективе попытка ослабить лобби напрямую не сработает.
Противодействие лобби?
Создание "контрлобби" для уравновешивания израильского лобби также, скорее всего, не удастся. Как говорилось в главе 4, арабо-американские и мусульманские группы гораздо слабее организаций, входящих в израильское лобби, а пресловутое нефтяное лобби оказывает гораздо меньшее влияние на внешнюю политику и политику национальной безопасности, чем принято считать. Другие противодействующие организации, такие как беспартийный Совет по национальным интересам или организация "Американцы за понимание Ближнего Востока", также значительно меньше и хуже финансируются, чем израильское лобби.
Но даже если бы эти группы были больше и богаче, им все равно было бы трудно преодолеть динамику коллективных действий, которая лежит в основе политики групп интересов. Как отмечалось ранее, произраильские группы преуспевают отчасти потому, что их члены придают особое значение поддержке Израиля, а это значит, что они склонны заниматься политикой одного вопроса, поддерживая только тех кандидатов, чьи произраильские полномочия хорошо известны. Даже если многие американцы осознают, что безоговорочная поддержка Израиля не отвечает национальным интересам Америки, для большинства из них этот вопрос не является главным приоритетом, а между различными группами, которые либо скептически относятся к безоговорочной помощи Израилю, либо выступают категорически против нее, существуют значительные различия. В результате попытка сбалансировать влияние лобби путем объединения этих разрозненных групп в достаточно сплоченную коалицию не является перспективной стратегией. Мы также с большой опаской относимся к попыткам сформировать явно "антиизраильское" лобби, поскольку такого рода группы могут легко способствовать возрождению настоящего антисемитизма.
Содействие более открытому обсуждению
Третий вариант, гораздо более перспективный, чем первые два, заключается в поощрении более открытых дебатов по этим вопросам, чтобы развеять существующие мифы о Ближнем Востоке и заставить группы лобби защищать свои позиции перед лицом хорошо информированной оппозиции. В частности, американцам необходимо понять реальную историю основания Израиля и истинную историю его последующего поведения. Вместо того чтобы пассивно принимать версию Леона Уриса об арабо-израильском конфликте, американцам необходимо вникнуть в выводы "новых историков" Израиля, чья смелая научная работа пролила столь необходимый свет на то, что собой представляла кампания сионистов по созданию еврейского государства в окружении коренного арабского населения. Хотя эти две ситуации вряд ли идентичны, невозможно понять сионизм без осознания долгой истории христианского антисемитизма, и невозможно понять современный палестинский национализм без знания событий, связанных с войной 1948 года, которую израильтяне называют Войной за независимость, а палестинцы - Аль-Накба, или "Катастрофой".12
Поскольку большинство американцев лишь смутно осведомлены о преступлениях, совершенных против палестинцев, они считают их сопротивление иррациональным желанием отомстить или свидетельством необоснованной ненависти к евреям, сродни антисемитизму, который был эндемичен в старой Европе. Незнание прошлого также побуждает американцев отвергать требования палестинцев о компенсации - особенно о праве на возвращение - как совершенно необоснованные. Хотя мы осуждаем зависимость палестинцев от терроризма и прекрасно понимаем, что они сами способствуют затягиванию конфликта, мы считаем, что их претензии искренни и должны быть удовлетворены, даже если, как отмечалось выше, некоторые из их чаяний (например, неограниченное право на возвращение) придется оставить без удовлетворения или решить другими способами. Мы также считаем, что большинство американцев поддержали бы иной подход к конфликту, если бы у них было более точное понимание прошлых событий и нынешних условий.
Будучи основным источником независимого мышления в демократических обществах, ученые и журналисты должны противостоять попыткам лобби сформировать общественный дискурс и способствовать более открытому обсуждению этих важных вопросов. Цель состоит не в том, чтобы выделить Израиль для критики или оспорить легитимность еврейского государства, а в том, чтобы помочь американцам получить более точное представление о том, как прошлое поведение отбрасывает гигантскую тень на настоящее. У Израиля по-прежнему будет много ярых защитников - как и должно быть, - но Америке будет лучше, если ее граждане познакомятся с диапазоном мнений об Израиле, характерных для большинства демократических стран мира, включая сам Израиль.
Журналисты несут особую ответственность за то, чтобы задавать трудные вопросы во время политических кампаний. Как отмечалось в начале этой книги, практически все основные кандидаты в президенты начали предвыборную кампанию 2008 года, заявив о своей приверженности Израилю и дав понять, что они выступают за безоговорочную поддержку еврейского государства со стороны США и за конфронтационный подход к его противникам. Политики не должны получать свободу действий, когда они произносят обычные произраильские банальности. Репортеры и комментаторы должны настаивать на том, чтобы те, кто претендует на пост президента, объяснили, почему они выступают за столь сильную поддержку Израиля, и спрашивать, поддерживают ли они решение о двух государствах и будут ли упорно настаивать на нем после избрания. Кандидатов также следует попросить подумать о том, может ли более условная политика США - например, такая, которая увязывает американскую военную помощь с реальным прогрессом на пути к миру - быть полезной как для США, так и для Израиля. И это должно быть честной игрой - спрашивать тех, кто претендует на высший пост в стране, повлияли ли на их взгляды взносы в избирательные кампании от произраильских PAC или частных лиц, точно так же, как можно законно спросить о влиянии взносов, полученных от нефтяных компаний, профсоюзов или производителей лекарств.
Чтобы способствовать более открытой дискуссии, американцы всех слоев общества должны отказаться от тактики замалчивания, которую продолжают использовать некоторые группы и отдельные представители лобби. Подавление дебатов и очернение оппонентов несовместимо с принципами активного и открытого диалога, от которого зависит демократия, и дальнейшее использование этой недемократической тактики рискует в будущем вызвать ответную враждебную реакцию.
Мы осуждаем любые попытки заставить замолчать законные формы дискуссий и дебатов - в том числе и периодические попытки заставить замолчать произраильские голоса - и надеемся, что эта книга будет способствовать более открытому обмену мнениями по этим сложным проблемам. И Соединенные Штаты, и Израиль сталкиваются с трудностями в решении многочисленных проблем на Ближнем Востоке, и ни одна из стран не выиграет, если заставит замолчать тех, кто поддерживает новый подход. Это, конечно, не означает, что критики всегда правы, но их предложения заслуживают как минимум такого же внимания, как и провальная политика, которую ключевые группы лобби поддерживали в последние годы.
Новое израильское лобби?
Убедить группы внутри лобби поддержать другую повестку дня также будет способствовать национальным интересам США. На практике такое развитие событий может включать в себя укрепление уже существующих более умеренных сил, таких как Israel Policy Forum или Americans for Peace Now, или создание новых произраильских групп, поддерживающих другую политику. Интересам США и Израиля также способствовало бы отвоевание власти у сторонников жесткой линии, которые сейчас контролируют AIPAC, Сионистскую организацию Америки, Конференцию президентов или Американский еврейский комитет. Такие усилия могут быть подкреплены институциональными реформами, которые дадут рядовым членам организации больше права голоса при определении политических позиций этих организаций.
Конечно, такой сценарий требует от лидеров и членов этих организаций признания того, что политика, которую многие из них поддерживали в последние годы, не отвечала ни интересам Америки, ни интересам Израиля. Они также должны понять, что, придерживаясь этих позиций, могут обречь Израиль на еще более мрачное будущее. Более разумные голоса в еврейской общине должны отказаться от табу на публичную критику Израиля и бросить вызов израильской политике, которая вредит Израилю и даже может навредить евреям в диаспоре. Мы согласны с раввином Бен-Ционом Голдом, почетным директором Hillel Гарвардского университета, который в 2002 году написал, что "американские евреи, которые являются самой большой общиной диаспоры, должны найти свой собственный фокус... Те из нас, кто критикует Израиль, делают это потому, что Израиль - важная часть нашей идентичности, потому что критика - неотъемлемая часть нашей традиционной культуры... Мы предлагаем ее как выражение уважения и любви к народу Израиля".13 Или, как недавно заметил журнал Economist, "помощь Израилю больше не должна означать его некритичную защиту... Институты диаспоры должны... не стесняться критиковать израильских политиков, проповедующих расизм и нетерпимость... [и] поощрять живые дебаты об израильской политике".14
Действительно, нынешние условия на Ближнем Востоке ставят перед более жесткими элементами лобби серьезную дилемму. Вместо того чтобы защищать слабое государство, окруженное врагами, созданное после великой исторической трагедии, они вынуждены защищать мощное, современное и процветающее государство, которое использует свою превосходящую силу для конфискации земель у палестинцев и лишения их полных политических прав, жестко обращаясь при этом с такими проблемными соседями, как Ливан. Когда такое поведение вызывает критику со стороны здравомыслящих умеренных, эти группы вынуждены пытаться очернить и маргинализировать людей, которые явно не являются ни экстремистами, ни антисемитами. Осуждение неонацистов или отрицателей Холокоста - достойное занятие, но очернение таких уважаемых людей, как Джимми Картер, Ричард Коэн, Тони Кушнер или Тони Джадт, или нападки на прогрессивные группы, такие как Союз обеспокоенных сионистов, - это нечто совершенно иное и тревожное. Чем больше сторонники жесткой линии лобби нападают на всех и всяческих критиков, тем больше они показывают себя не соответствующими широкой американской приверженности свободе слова и открытой дискуссии. А когда практически любая критика Израиля приравнивается к антисемитизму, само обвинение грозит потерять смысл.
Убедить жестких христиан-сионистов отказаться от своей приверженности великому Израилю менее вероятно, учитывая центральную роль, которую пророчества о последнем времени играют в диспенсационалистской теологии, и их очевидную готовность увидеть Ближний Восток охваченным крайне разрушительной "апокалиптической" войной. Надежду можно найти в тенденции евангелистов менять свои программы в постоянном поиске новых членов и в общей тенденции этих движений колебаться в силе с течением времени. Следующий президент вряд ли будет так же благосклонен к этим группам, как Джордж Буш, особенно учитывая катастрофические результаты, к которым привела ближневосточная политика Буша. Евреи в Израиле и Америке также могут осознать, что христианский сионизм - сомнительный союзник, особенно если учесть, какую непривлекательную роль им предстоит сыграть в последние времена, и начать дистанцироваться от объятий евангелистов.15 Со своей стороны, христиан-евангелистов следует призвать задуматься над человеческой трагедией, которую Израиль продолжает причинять палестинцам, и подумать, действительно ли их собственная приверженность "Большому Израилю" соответствует Христовой вести о любви и братстве.
Перенаправление повестки дня лобби может показаться неправдоподобным, но некоторые из этих организаций в прошлом поддерживали другую политику, и нет оснований полагать, что их нынешние предпочтения незыблемы. Более того, налицо признаки растущего разочарования в позициях, отстаиваемых крупными еврейскими организациями, и возобновления усилий по выращиванию еврейских голосов, которые лучше отражают мнение основной части еврейского общества. Такие группы, как Israel Policy Forum, Brit Tzedek v'Shalom и Americans for Peace Now, стали более заметными и эффективными, и, по сообщениям, рассматривают возможность слияния, чтобы усилить свое влияние и стимулировать более активные усилия США по достижению решения о двух государствах. Ряд видных американских евреев также рассматривают возможность создания новой лоббистской группы, призванной стать более разумной альтернативой AIPAC.16
Подобные движения происходят и в других странах. В феврале 2007 года группа британских евреев основала новую организацию Independent Jewish Voices (IJV), выступающую за универсальное применение законов о правах человека и мир между израильтянами и палестинцами, достигнутый путем переговоров. IJV осуждает антисемитизм, антиарабизм и исламофобию и была основана "в убеждении, что широкий спектр мнений среди еврейского населения этой страны не отражается теми институтами, которые претендуют на право представлять еврейскую общину в целом". В учредительной декларации IJV также подчеркивается, что "борьба с антисемитизмом жизненно важна и подрывается всякий раз, когда несогласие с политикой израильского правительства автоматически приравнивается к антисемитизму".17
В Австралии евреи, критически относящиеся к политике Израиля и испытывающие трудности с выражением своих взглядов, создали организацию под названием Independent Australian Jewish Voices. В ноябре 2006 года двадцать пять исследователей мира в Германии призвали поставить под сомнение "особые отношения" между Германией и Израилем из-за действий Израиля против палестинцев. Несколько месяцев спустя, в марте 2007 года, в немецкой еврейской общине разгорелись жаркие споры, когда небольшая группа евреев выпустила "Берлинскую декларацию Шалом 5767", в которой, по данным издания Forward, критиковалась политика Израиля на оккупированных территориях и "ограничения открытых дебатов по вопросам, связанным с Ближним Востоком".18 Подобные инициативы напоминают нам о том, что политические позиции , отстаиваемые наиболее влиятельными группами лобби, не отражают взгляды всех (или даже большинства) евреев диаспоры, и дают основания надеяться, что многие группы внутри лобби в конечном итоге смогут использовать свое влияние в более конструктивных целях.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ МЫСЛИ
Создание и последующее развитие Израиля - выдающееся достижение. Если бы американские евреи не выступили от имени Израиля и не убедили важных политиков поддержать их цели, Израиль, возможно, никогда бы не был создан. Однако интересы США и Израиля никогда не совпадали, и нынешняя политика Израиля противоречит национальным интересам Америки и некоторым основным ценностям США. К сожалению, в последние годы политическое влияние лобби и его умение поддерживать связи с общественностью мешали американским лидерам проводить на Ближнем Востоке политику, которая бы способствовала продвижению американских интересов и защищала Израиль от его худших ошибок. Короче говоря, влияние лобби плохо для обеих стран.
Тем не менее, в нынешнем бедственном положении Америки есть и положительная сторона. Поскольку издержки этой провальной политики стали столь очевидны, у нас появилась возможность для размышлений и обновления. Хотя лобби остается мощной политической силой, его негативное влияние все труднее не замечать. Такая богатая и могущественная страна, как Соединенные Штаты, может долгое время поддерживать ошибочную политику, но реальность нельзя игнорировать вечно.
Поэтому необходимо откровенное, но цивилизованное обсуждение влияния лобби и более открытые дебаты об интересах США в этом жизненно важном регионе. Благополучие Израиля - один из этих интересов по моральным соображениям, но его постоянное присутствие на оккупированных территориях - нет. Открытые дебаты и более широкое освещение в СМИ выявят проблемы, которые создают нынешние "особые отношения", и побудят Соединенные Штаты проводить политику, более соответствующую их собственным национальным интересам, интересам других государств региона и, как мы твердо уверены, интересам Израиля.