— Королю нужна фаворитка! — Уверенный голос, усиленный магией, разнесся по залу. — Я выберу ее сегодня. Здесь и сейчас.

Музыка смолкла, а по залу пронесся шепоток. Какая наглость заявлять, что королю нужна любовница прямо посреди бала, на котором присутствуют исключительно представители знати. Но принц Джейкоб мог себе позволить и не такую дерзость. Он стоял на балкончике второго этажа, рассматривая замерших внизу аристократов. Словно лев взирал на несчастных травоядных.

На льва Его Высочество Джейкоб походил не только своей ошеломляющей аурой, но и внешностью: высокий блондин с невероятно красивым телом, очертания которого не мог скрыть даже строгий костюм по последней моде. Такую поразительную мужскую фигуру мне раньше доводилось видеть лишь на портретах. Художники, рисуя аристократов, обычно сильно приукрашивали заказчиков, чтобы не обидеть худосочную или же располневшую знать и не лишиться рук, благодаря которым и зарабатывали на жизнь. Только портрет принца Джейкоба, который мне довелось увидеть ранее, не отражал и десятой доли его великолепия. И дело не в мастерстве художника: никто не сможет запечатлеть столь невероятную ауру и ни одна краска не позволит достоверно изобразить такие глаза.

Желто-оранжевые. Дикие. Звериные.

Поговаривали, что столь яркий цвет — побочный эффект от перерасхода магических сил, и скоро принц не выдержит напряжения, его магия выйдет из-под контроля и уничтожит если не все королевство, то несколько городов точно. Однако Джейкоб ходил с таким цветом глаз не один год, а города разрушали другие маги.

Те, которые не смогли вовремя найти подходящий источник.

— Юнец! Будет искать источник для короля прямо на балу! Лишь вежливо называет эту бедную девицу фавориткой, но на деле она… — возмутился аристократ почтенного возраста, стоящий рядом со мной.

Правда, шепотом. Сомневаюсь, что хоть кто-то в этом зале смог бы прямо высказаться против принца.

— Все вы знаете, — продолжил принц, положив руки на перила, — что его величество защищал наши границы от вторжения демонов, без капли сомнений и жалости расходуя свою магию. И все ради того, чтобы вы могли спокойно есть, пить, танцевать и наслаждаться жизнью. Поэтому вам придется отплатить ему и предоставить незамужнюю леди для… выполнения этой роли. Эта прекрасная девушка должна являться источником, как вы понимаете.

Все-таки принц Джейкоб сбился. Неудивительно. Само заявление — оскорбительно. Ни одна из аристократок не променяет положение замужней благородной женщины на титул фаворитки, пусть и королевской. К тому же, королю нужна не какая-то обычная дама, а источник.

Источник.

Та, кто способен поглощать чужую негативную энергию и возвращать мага в нормальное состояние. Сама негативная энергия каким-то чудесным и странным образом рассеивалась, стоило ее забрать. Почему источник, если забирает магию? Потому что дарует спокойствие и уверенность.

С одной стороны, источники ценны, а с другой — весьма уязвимы. Если источник не станет чьей-то законной супругой, не получит хоть какой-то официальной защиты, то ее участи не позавидуешь.

Я вскинула голову и посмотрела наверх. Неожиданно мне показалось, что взгляд принца остановился прямо на мне. Я вздрогнула, а ладони моментально вспотели. Янтарные глаза прожигали, на секунду возникла то ли иллюзия, то ли галлюцинация, что я увидела в этих глазах себя — нервничающую растерянную, отчаянно дергающую свои темные локоны и взирающую фиолетово-серыми глазами на принца. Я мотнула головой, оторвала взгляд и едва не рассмеялась — что за глупости? Ну как я могла увидеть так четко свое отражения в глазах принца? Я же не маг, чтобы наложить на себя заклинание.

Нет-нет, все нормально, принц уже смотрел в другую сторону. Беспокоиться мне не о чем: фаворитку искали среди незамужних женщин, а я помолвлена с Адамом Глиренцом.

Я взглянула на лицо жениха: челюсть крепко сжата, на меня даже не смотрит. Что с ним такое? Неужели все еще злится на меня?

Наш будущий брак с Адамом — мезальянс. Я, Оливия Фиррисон, представительница обедневшего аристократического рода, он — единственный наследник главы крупного торгового дома. Для меня он являлся идеальным способом вытащить семью из долгов, а я для него — билетом в аристократическое общество. Очень выгодным билетом.

Красивая, образованная, та, которая прекрасно знает, как вести себя в высшем обществе и может подсказать ему. Жаль только, что все мои подсказки Адам воспринимал как личное оскорбление и скрипел зубами. А я ведь всего лишь напомнила ему, что он едва не воспользовался неправильными приборами и почти перепутал полное имя герцогини. Первое привело бы к тому, что он оказался навечно опозорен, а все аристократы кругом радостно бы называли его между собой «деревенщина», «плебей», «глупец», а второе — к вызову на дуэль от мужа герцогини. Но Адам решил, что мои ловкие и довольно своевременные поправки нужны лишь для того, чтобы его унизить. И активно демонстрировал мне свое недовольство.

Обидно. Неприятно. Но не смертельно. Потому что до тех пор, пока я остаюсь благородной аристократкой, а он — обычным сыном купца, всё, что Адам сможет сделать — это поскрипеть зубами.

А еще я источник. Тот самый, который забирает негативную энергию после того, как маги создали заклинание. Не самый подходящий, но Адаму, у которого не так уж много магических сил, хватит с головой. Мой отец потому и устроил мой брак не с каким-то богатым аристократом, а с Адамом. Ведь так меня очень легко защитить.

От моих мыслей меня отвлекло громкое восклицание:

— Неужели нельзя выбрать служанку?

— Королю? — Усмехнулся Джейкоб, спускаясь со второго этажа по винтовой лестнице. — В качестве официальной фаворитки? Еще предложите шлюху из борделя привести!

— Ваше высочество! Мы не можем позволить нашим дочерям стать… фаворитками. Это против правил, — заметил один тучный мужчина лет сорока с уже появившимися залысинами.

— Правила устанавливает король. Не волнуйтесь, мы с королем не обидим ни семью девушки, ни ее саму. Разумеется, если сама девушка и ее родственники будут категорически против, то ничего не поделаешь. Уверен, король вас простит. Но вот я…

Принц многозначительно замолчал. Ему не нужно было озвучивать, что будет дальше.

Эту оговорку, это слово «мы» заметили очень многие. Значит, те слухи были правдой — король и его брат ищут единый источник. Они ведь близнецы, не только судьба, но и магия разделены на двоих. Источник им нужен один, то есть, фаворитка одна на двоих.

— Если это на благо королевства, то моя дочь…

— Ну уж не-е-ет, — протянул принц. — Фаворитку для нас с братом я выберу сам.

Джейкоб уверенно шел по залу, довольно быстро проходя мимо лучших красавиц нашего королевства, которых их алчные родственники вытолкнули вперед словно товар. А некоторые и сами вышли. Грустное и не слишком приятное зрелище.

Но Джейкоб не обратил на них никакого внимания, он уверенно шел вперед, приближаясь к тому месту, где я стояла. Мне кажется, принц вовсе не посматривает в мою сторону.

Мне кажется.

Мне кажется.

Мне кажется, пожалуйста!

Мне не показалось — его высочество Джейкоб остановился напротив нас с Адамом, бросил на меня быстрый взгляд, чуть улыбнулся — не ехидно и высокомерно, а так, как мужчины улыбаются тем девушкам, которые вызывают у них симпатию.

Нет-нет, пожалуйста, иди дальше! Я схватила Адама за руку, надеясь, что у него хватит сил отказать королю, заступиться за меня…

— Кем вы приходитесь этой леди? — Брат-близнец короля остановился напротив моего жениха.

— Оливия моя невеста, — ответил Адам, сжав мою руку чуть сильнее, чем следовало.

Я поморщилась от боли, но побоялась даже выдохнуть чуть громче. Казалось, один неверный шаг — и все. Нет, нет, даже брат короля не посмеет без разрешения сделать из чужой невесты фаворитку!

— Вам… повезло, — заметил Джейкоб.

Ни в голосе, ни во взгляде не читалось ни капли сожаления.

— Что вы хотите? — спросил Джейкоб.

— Простите?

— Она ваша невеста, а не жена. Что вы хотите за разрыв помолвки? Деньги? Титул? Земли?

— Я… — Адам опустил голову и не мог вымолвить ни слова.

Ну же! Будь мужчиной! Пусть у нас и договорной брак, но я все еще твоя невеста, а не какая-то рабыня.

— Определяйтесь быстрее.

— Титул, — выдавил мой жених.

— Барон, да? Впрочем, за такую невесту, пожалуй, дарую вам титул графа, — хмыкнул принц и добавил: — Разумеется, с условием, что в ближайшие десять лет я вас тут не увижу.

Адам резко отошел от меня, опустив голову, а я все еще не могла поверить в случившееся. Сердце, казалось, стучало где-то прямо в горле. Неудивительно, что я не могла вымолвить ни слова, когда меня под руку подхватил принц Джейкоб и повел куда-то за собой.

— Стойте! — Я пришла в себя и попробовала вырвать свою руку из чужой ладони.

Бесполезно. Меня не отпускали. Не делали больно, но и не давали обрести свободу.

— Зачем? — ухмыльнулся принц Джейкоб.

— Я… я не подхожу на роль вашей фаворитки, — ответила я, глядя под ноги.

Боялась, что если взгляну на принца, то не смогу вымолвить и слова. Я не боялась, но его властная аура подавляла.

— Вы уверены, что имеете право решать, кто нам подходит, прекрасная Оливия? — спросил принц чуть насмешливо.

Он знал мое имя. Получается, понимал, кто я и что из себя представляю. Знал, на что надавить и что предложить.

— Я… я не хочу… — я начала и осеклась.

Как сказать принцу, что я не хочу быть фавориткой? Его и короля. Не хочу быть той, кого используют. Кого позже, после это ночи или многих других, будут обсуждать в каждом благородном доме. Не в лицо — смелости не хватит. Но за спиной — обязательно. И чьи родители навряд ли смогут гордо поднять голову, когда их пригласят на званый обед или ужин.

— Не хочешь чего? — Принц внезапно толкнул меня к стене, приближаясь…

Прижимаясь так, что ни о каких гранях приличия говорить не приходилось! Но от ощущения твердого мужского тела мне не было противно. Боже, да я даже не испугалась. Немного потряхивало от нервов и от какого-то… предвкушения.

— Я…

— Или кого? — продолжил допытываться принц, склоняя ко мне голову и целуя в висок.

Легко. Мимолетно.

Будоражаще.

— Дело не в вас, дело в статусе. Фаворитка… любовница… источник… — я не могла нормально говорить: перехватывало дыхание от клубка эмоций.

— Статус? Это не проблема. Я был щедр даже в отношении твоего чрезвычайно глупого и бездарного жениха. Всего лишь за то, что он не пытался доставить проблем. Неужели ты думаешь, что я обижу как-то тебя? Не говоря уже о моем братце. Он никогда не обидит тех, кто помог ему в трудную минуту.

— Я…

— Ты красивая девушка. Надеюсь, твоя красота не уступает твоей мудрости. Насколько мой брат щедр по отношению к своим союзникам — будь то его верный секретарь или, например, драгоценный источник и фаворитка в одном лице, настолько я мстителен, когда речь заходит о его врагах или тех, кто не помог ему в трудную минуту. Мой брат, Оливия, теряет контроль над своей магией, пока мы тут мирно беседуем. Титул, деньги, слава — все, что ты захочешь, мы сможем тебе дать. В разумных пределах. Тебе или твоим родственникам. Так что сейчас не думай о внешних проблемах, а лучше о том, как помочь своему королю.

Принц отстранился, схватил меня за руку и повел по пустому коридору.

— Я не уверена, что моих сил хватит…

— Хватит, — отрезал принц Джейкоб. — Умный маг выбирает источник не по его силе, а по своей совместимости. На этом дрянном собрании было пять подходящих аристократок.

— Тогда почему я?

— Взгляд, — тихо сказал Джейкоб, останавливаясь.

— Мои глаза? — тихо переспросила я.

Да, они и впрямь были весьма необычными — фиалковыми. В детстве меня расстраивало, что ни у кого из моих родственников и даже предков не было подобного цвета. Но мои родители приходили от них в восторг, потому и я со временем полюбила столь необычный цвет глаз.

— Они, несомненно, прекрасны. — Джейкоб повернулся ко мне, приподнял мой подбородок указательным пальцем и посмотрел прямо в глаза. — Светло-фиолетовые, грозовые, словно магия моего братца. Но разве я не видел красивых глаз, Оливия? Я говорил о взгляде. Спокойном и прямом. Ты смотрела на меня без страха, отвращения или упрека, а не как все эти аристократы. Не как… травоядные. Мы с вами, леди, из одной породы. Породы хищников. Поэтому мой выбор очевиден. Травоядных предпочитаю съедать, а любить нужно хищников.

Джейкоб отпустил мой подбородок. Я склонила голову, едва сдерживая нервный смех. Я? Хищница? Скорее уж, равнодушное травоядное, которое было абсолютно уверено, что никогда не сможет заинтересовать даже обычного хищника, не говоря уже о царе зверей. Царях.

— У меня нет шансов отказаться от сей участи?

— Ни малейшей. Конечно, если ты вдруг поймешь, что мы с моим братом отвратительны до такой степени, что ты не сможешь ни к кому из нас даже прикоснуться, то решим вопрос твоей ссылкой на несколько лет. Ни я, ни он не насильники, никого удовольствия в принуждении не получим. Но, как я мог заметить, как мужчина я тебе все же интересен?

Как успел заметить, да? Когда прижимал меня к стене и слышал мое учащенное дыхание? Или почувствовал магически?

Будь что будет. Принц Джейкоб красив, а король — тем более. Как о любовнике о принце Джейкобе, которого титул не обязывал скрывать все свои похождения, ходили легенды среди дам. И сплошь сказочные и невероятные в самых лучших и приятных смыслах этих слов. Раз уж я не могу избежать должности королевской фаворитки, не стоит ли мне получить от нее удовольствие, которое навряд ли когда-то мне доставил бы Адам, коего я раздражала?

— Вижу, ты пришла к какому-то приятному для себя и, кажется, для нас с братом, выбору. Пойдем же, время не терпит.

Я пошла уже увереннее вслед за принцем. Впрочем, этой уверенности хватило совсем ненадолго. Стоило подойти к королевской спальне, около которой стояло не меньше десятка стражников-магов, блокирующих выходящую из-под контроля магию, я почувствовала волнение и робость.

Эмоции метались как бешеные звери в запертой клетке. То предвкушение, то отчаяние, то желание убежать, то смирение.

— Разойдитесь, — рявкнул принц Джейкоб, и стражники мигом открыли для нас двери, впуская внутрь.

Мы с принцем зашли в небольшую комнатку — ту самую, которая выполняла функции коридора. Дальше была гостиная для приемов, где-то сбоку наверняка есть два кабинета — принца и короля, а в глубине самих покоев должна была расположиться спальня, где сейчас находился король.

Дверь за мной захлопнулась, отсекая мою привычную и спокойную жизнь и запирая наедине с двумя мужчинами. Один из которых медленно, но верно прекращал контролировать свою магию, а вторую смотрел на меня выжидающе.

Как источник я очень хорошо чувствовала сильные порывы магии, которые причиняли дискомфорт. В груди «зудел» дар, требующий, чтобы я выполнила своё предназначение — усмирила чужую магию.

— Как вам магия моего братца? — спросил Джейкоб.

— Немного неудобно, но ничего непоправимого, — честно ответила я.

— Правда? — ухмыльнулся Джейкоб. — Открою маленький секрет. Ни один стражник не вошел сюда не потому, что им запрещено, а потому что магия короля причиняла им сильнейшую физическую боль. Я не ошибся, Оливия, ваша совместимость с нами поразительно высока. А теперь пора раздеться.

— Раздеться? — я чудом смогла спросить, не повышая тона.

Нет, подождите, какое раздевание? Разве мне не должны дать хотя бы несколько часов (я уже не говорю о днях), чтобы я успела немного привыкнуть ко всему? Точнее, к принцу и королю…

— А, точно, пройдемте внутрь, Оливия, тут и впрямь не самое подходящее место. — Джейкоб положил мне руку на спину, подталкивая в гостиную.

Когда-то мне было интересно, какой интерьер в спальне у короля — вычурный и помпезный или же сдержанный и элегантный. Но сейчас, как оказалось, мне до этого не было никакого дела. Приведи меня в древнюю пещеру со змеями — и я бы не заметила того, что меня окружает.

— Одежду можете оставить в любом месте, хоть на диване, хоть на кресле.

— А…

Почему все так быстро?!

— В спальне брата справа купальня, если вам нужно помыться, — сказал Джейкоб. — Женских вещей у нас тут не водится, но можете спокойно позаимствовать один из халатов — мой или моего брата. Не обидимся, обещаю.

И начал… сам раздеваться: сбросил пиджак, потом принялся за рубашку.

— Вот так сразу? — Я не выдержала, сделала пару шагов к двери.

Абсурдная мысль — не сбежать ли — мелькнула и исчезла. Некуда. И убегать от Джекоба? Не смешно! А за дверью еще толпа стражников.

— Что сразу?

— Неужели я не могу подавить магическое расстройство другим способом?

— О! Это каким? — внезапно развеселился Джейкоб. — Подержать за ручку? Или поцеловать в лобик как ребенка? Не говорите глупостей, Оливия, вы же образованная женщина. Не знаете, какой самый быстрый и верный способ привести мага с его взбунтовавшейся магией в идеальное состояние?

— З-знаю.

— И какой же? — насмешливо спросил Джейкоб. — Озвучьте его, иначе я усомнюсь в вашем образовании.

— Лучший способ подавить вышедшие из-под контроля магические силы, — я судорожно сглотнула, — это заняться любовью с подходящим источником.

— Верно. Или вы планировали что-то другое? Мне казалось, что я более чем доходчиво объяснил, зачем вы здесь. Или под термином «любовница» сейчас понимают что-то иное?

— Нет, но… — Я вздохнула, поморщилась, но решила говорить прямо: — Обычно у источника есть время привыкнуть к магу.

Да. Сначала знакомство. Во время знакомства я должна была подержать мага за руку, чтобы исключить абсолютную несовместимость. После, если не было никаких негативных ощущений, я бы обняла. Понюхала — запах не должен вызывать отвращения.

Потому мы с магом проводили бы несколько дней подряд вместе не менее трех часов, чтобы я смогла адаптироваться к его энергии, а он — ко мне. И только после этого можно было заняться любовью.

— Я… не могу, — растерянно сказала я. — Так сразу.

Но принц Джейкоб меня абсолютно не слушал, положил ладони на талию, притянув к себе и поцеловал. Не так как в коридоре — спокойно и уверенно, а иначе. Сильно и нагло, раздвигая мои губы, проникая языком внутрь и исследую мой рот с такой тщательностью, что ему бы позавидовали самые пылкие и фанатичные исследователи.

Руки, которые, казалось, обжигали мою талию, внезапно сместились ниже, на бедра. Все действие окончательно прекратило походить хотя бы на что-то умещающиеся в мои не такие уж и узкие рамки приличия.

Но я…

Я почему-то этим наслаждалась.

Боялась. Нервничала. Мандражировала. Получала удовольствие.

И от поцелуя, который не давал мне дышать, и от наглой руки, которая развязывала шнуровку на моем корсете. Нет, не для того чтобы снять с меня все и отправить к королю, а чтобы залезть под платье и коснуться… еще одного слоя ткани.

Джейкоб чертыхнулся, убрал руки и резко отошел, из-за чего я пошатнулась. Даже не осознавала, насколько сильно опиралась на мужчину до этого момента. Упасть мне не дали — придержали за плечи:

— Надеюсь, теперь сможешь.

Я кивнула, понятия не имея, с чем соглашаюсь. Невозможно было сопротивляться этому голосу, невозможно сказать «нет».

Джейкоб подхватил меня на руки и понес в спальню короля. Стоило нам очутиться в спальне монарха, как дыхание перехватило: волны магии хаотично разливались в воздухе, едва ли не причиняя боль.

На середине кровати лежал король — брат-близнец Джейкоба. Обнаженное мускулистое тело, покрытое потом, темные волосы, разметавшиеся на подушке, тяжелое дыхание и ненормально яркие глаза. Не прошло и секунды с нашего появления в спальне, как взгляд короля, полный желания и невысказанной мольбы — помоги, успокой, усмири — прожег меня. Казалось, что будь самоконтроль короля чуть слабее, чуть менее совершенным — и я бы уже лежала под ним, беспомощная и неспособная сопротивляться.

Иногда маги, позволившие своему контролю пасть, теряли разум и набрасывались на девушку-источник как голодные звери, не принимая во внимание ее желание, и все закономерно заканчивалось насилием. Я нервно сглотнула.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему поцелуем в лобик не отделаешься. Но не переживай. У моего братца отличный самоконтроль. И даже если ты, леди с совершенным взглядом, разрушишь его, то тут все еще буду я. И ни в коем случае не позволю тебя обижать, — хмыкнул Джейкоб, ставя на пол и подталкивая в сторону неприметной двери — ванной. — Десять минут на все. Не задерживайся.

Я не позволила себе даже на минутку восхититься огромной купальней, где все работало благодаря магии. Нервно погрузилась в купальню, подсвеченную снизу магическими огоньками. Схватила первую попавшуюся новую мочалку, сложенную в корзинке возле спуска в купальню, и принялась нервно натираться, со смешком оценивая себя. Ноги — не слишком короткие, но и не потрясаще длинные, как у некоторых леди. Чуть полноватые бедра, но, кажется, Джейкоб ничего против не имел, иначе бы… не трогал их так бесстыдно. Прошлась мочалкой между бедер, стараясь не прикасаться там рукой. И нервно хмыкнула: скоро меня будет касаться мужчина. Или даже мужчины. Так какой смысл в стыдливости? Не выдержала, нырнула с головой в купальню, погружаясь в воду с надеждой, что она смоет все мои тревоги.

Не смыла.

Сомнения и неуверенность остались со мной.

Быстро домывшись, я вылезла из купальни, подхватила одно из полотенец, которые лежали идеально ровной стопочкой на скамье, вытерлась и осмотрелась. Ага, вот халаты. Закутавшись в огромный халат, я едва не споткнулась — длинный, волочится по полу. Конечно, я ведь принцу Джейкобу едва достаю макушкой до плеча. И королю тоже — они одного роста.

Я нервно хихикнула. Надеюсь, их габариты никак не соотносятся с размерами половых органов. К счастью, мне довелось подслушать разговор наших горничных, из которого я и узнала, что у высокого громадного конюха, способного голыми руками поднять лошадь, там в штанах все маленькое, а у заезжего менестреля — очень даже большое. И тогда осознала, что рост и вес никакого отношения ко всему этому не имеют.

Пусть там все будет маленькое-премаленькое. Иначе я и впрямь попробую сбежать.

Когда я вошла в спальню короля, принц Джейкоб как раз читал какое-то заклинания, сидя на кровати брата. Судя по напряженному лицу, оно ему нелегко давалось. Высшая магия? Кто знает. Я всего лишь источник — могу чувствовать «настроение» магии, усмирять ее, делать «послушной» или даже немного усиливать, но создать заклинание или даже зажечь маленький огонек мне не суждено. Как несправедливо. Впрочем, сама жизнь не отличается справедливостью, иначе я бы не стояла в одном халате в спальне будущих любовников, а не своего мужа.

Я хотела уже забиться в уголок, пока меня не заметили, но король тут же повернулся в мою сторону и прохрипел:

— Иди сюда. Быстрее.

Я чувствовала себя глотком воды для умирающего от жажды. Спокойно, Лив, не съест же он тебя? И ты источник, неужели ни капли не жалко этого потрясающего мага, которому очень и очень больно. Я сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще.

— Оливия, вы так до конца вечера не дойдете, — хмыкнул Джейкоб, стаскивая с себя рубашку и отбрасывая ее в сторону. — Ну же, быстрее, вас никто не покусает. Хотя… может и стоило бы?

— Покусать? — икнула я. — Вы же не собака.

— Верно. Я всего лишь очень голодный зверь, терпение которого испытывают раз за разом. — Джейкоб чуть прикрыл глаза, но я успела заметить янтарный блеск его глаз, в котором клубилось истинной мужское желание.

Взять. Овладеть. Поглотить без остатка.

Я выдохнула. Ну и впрямь, Оливия, уважаемая леди двадцати лет отроду, а ведешь себя как несмышленая девчонка.

— Я потороплюсь, только без укусов, пожалуйста. — Я подошла к кровати.

Огромной. Тут места на пятерых хватит, не то что на троих.

— Даже если тебе понравится? — уточнил Джейкоб и схватил меня за руку, опрокидывая на себя и заваливаясь поперек постели.

— Как будто такое может кому-то нравится, — сказала я, с трудом принимая тот факт, что я лежу на мужчине.

На возбужденном мужчине. Кое-что весьма недвусмысленно упиралось мне в живот. И, вопреки моим надеждам, это кое-что не казалось маленьким. Джейкоб коснулся моей щеки, провел костяшками пальцев за ухом, погладил приоткрытую шею и скользнул в вырез халата. Я в панике попыталась отстраниться, но все привело к тому, что я попросту его оседлала. А его… его член оказался между моих ног.

Совершенно забыв о правилах приличия, я взвизгнула и соскочила с мужчины вбок на кровать, заставив того удивленно приподнять брови.

— Что такое?

— Ты… твое… ты…

— Что? — теперь уже и король присоединился к вопросу.

— Ты… возбужден, — ответила я и почувствовала себя абсолютной дурой.

Ну конечно он возбужден! Иначе принц Джейкоб не смог бы заниматься любовью.

— А что тебя удивляет?

Я покраснела так, что, думаю, мои щеки запылали ярче глаз магов, утративших контроль над силой.

— Стой-стой, — сказал Джейкоб, опираясь на локоть, а вторую руку запуская себя в шевелюру. — Ты раньше когда-нибудь с мужчиной…

Я отчаянно замотала головой из стороны в сторону, не давая Джейкобу договорить.

— Брат, ты притащил ко мне в постель девственницу?

Джейкоб чертыхнулся — второй раз за этот вечер.

— И-извините, — ляпнула я, понятия не имея, зачем извиняюсь, ведь в сложившейся ситуации моей вины не было.

— Лучше не извиняйтесь, — заметил Джейкоб, а после подхватил неведомо откуда покрывало и укутал меня в него.

Если бы не это действие, я бы решила, что он злится на меня. Но он, кажется, был раздражен сам собой?.. Да нет, глупости, это же принц Джейкоб! Наглец каких поискать. Но это покрывало… Он обо мне так заботиться?

— Как зовут леди, которую ты привел в мою постель? — спросил король, привставая на локте.

Ему определенно стало легче. Заработало заклинание, над которым недавно корпел принц Джейкоб.

— Леди Оливия Фиррисон, — ответил Джейкоб.

— Постой… — Король нахмурился. — У леди же был жених, если я правильно помню?

— Был, черт подери твою идеальную память. — Джейкоб пожал плечами. — Чуть меньше часа назад был, теперь уплыл.

— Джейкоб, ты… что натворил, пока я тут валялся в невменяемом состоянии?!

— Я не творил, я делал то, что никто в этом королевстве сделать не смог: позаботился о тебе и об этой леди. — Джейкоб развел руками.

Из одежды на нем мало что осталось, но это его ничуть не смущало. Да тут вообще, кажется, смущалась только я, хотя была самой одетой.

— Со мной все понятно, а о леди ты как позаботился-то? Разрушил брак и притащил сюда к сходящему с ума магу?

— Ну, во-первых, ты с ума пока еще не сходишь. А, во-вторых, я не разрушил брак, а спас леди от непоправимой ошибки. Разве брак с джентльменом, который так легко променял такую красавицу, умницу и еще источник на какой-то жалкий титул, не был бы ужасной ошибкой? Так что я всех спас. И теперь даже благодарности не слышу.

Шикарно. Значит, мне еще поблагодарить принца Джейкоба за то, что он отправил все мои планы к праотцам? Хотя зерно истины в его словах было.

— И ты ничуть на него не давил? — усмехнулся король.

— Именно. Я даже смертной казнью ему не грозил. Бестолковый мужчина, — кивнул Джейкоб.

— Но леди Оливия его любила, — возразил король с такой уверенностью, что я потеряла весь свой светский лоск и абсолютно некультурно уставилась на него.

— С чего ты взял? — озвучил мои мысли принц Джейкоб.

— Иначе зачем Оливии хранить свою девственность? Если не любовь к мужчине, то какой в ней смысл? Она ведь источник.

Ну да, девственницы среди источников — большая редкость. Когда у магов бунтуют силы, то желание им помочь становится для источника сложно преодолимым. Больше сотни лет назад, когда мы воевали с другими странами, бунты у магов случались поголовно. И источники, которые находились рядом, не всегда ограничивались невинным поцелуем в щечку, особенно, если знали мага довольно неплохо. Тогдашний король отбросил снобизм и издал указ, согласно которому девушка с силой источника, которая помогла магу, не считалась опороченной или опозоренной. Война закончилась, прошло несколько десятков лет — и теперь для источников считалось нормальным, если они переспят с кем-то до брака. А вот девушка моего возраста, которая еще ни разу ни с кем не предавалась любви, являлась кем-то необычным, если не сказать — странным.

— А что мы гадаем-то? — хмыкнул Джейкоб. — Оливия, не расскажете, как у вас так… интересно получилось.

Я скривила губы в улыбке:

— И что тогда будет? Если причина всему — мой внеземная любовь, то вы меня отпустите? И ничего не сделаете.

— Нет, ко…

— Да, — отрезал король. — Если вы действительно любили своего жениха, то, боюсь, придется моему брату еще раз поискать нам фаворитку. Такую, чья жизнь не разрушится из-за…

Король кашлянул, но не от неловкости — кажется, магия снова выходила из-под контроля. Но смотрел он на меня твердо и спокойно. И я поняла — скажи я, что влюблена в жениха, меня и впрямь отпустят. Прямо сейчас, несмотря на то, что я сижу едва одетая и такая «подходящая» как источник.

Источник и маг — две половины одного целого. Если бы «истинные пары», так часто встречающиеся в романтичных сказках или любовных романах, стали реальностью, то это было бы подобно отношению источника и мага.

Понимание. Эмпатия. Желание защищать и желание поддерживать.

Если совместимость высока, то проигнорировать боль мага невозможно. Ты ее чувствуешь, буквально видишь. Осознаешь, насколько ему плохо. И понимаешь — ты можешь помочь.

Сейчас во мне боролась умная аристократка, которая желала избежать участи фаворитки и получить «свою» жизнь, и источник, которая желала плюнуть на все и помочь магу. Сильному, подходящему и тому, кто позволил сделать выбор мне, хотя у него этого выбора и не было.

Источник, к моему глубочайшему сожалению, победил.

— Я его не любила. — Я мотнула головой. — Благодарить, Ваше Высочество, я вас не стану, но и рыдать по тому мужчине — тоже.

— Джейкоб. Или Джейк. Ради всех богов, в которых я не верю, не хочу слышать свой титул из ваших уст, когда мы планируем заниматься любовью.

— Значит, решено, — улыбнулся король. — Мне еще любопытно, как у вас так получилось, но…

— Но ваша магия начинает выходить из-под контроля, — заметила я, решив все для себя раз и навсегда.

Никаких побегов. Никаких сомнений. Я возьму от этой ночи, от этих мужчин все, что смогу. И сама не буду скупиться ни на ласки, ни на эмоции. В конце концов, даже невинность не делала меня глупым и наивным цветочком. Я могла смутиться от неожиданности, с непривычки (я члены только на картинках видела, ни один кавалер не смел меня прижимать так, чтобы я могла что-то почувствовать! Поэтому мне простителен мой глупый вскрик), но весь процесс я прекрасно знала: в программу обучения источника входили не только стандартные знания по магии, но и информация о том, как вести себя с мужчиной в постели. Да что там говорить! Как только мы стали совершеннолетними, к нам на занятия пригласили самых настоящих куртизанок, которые с удовольствием и смехом поделились с нами, наивными девушками, своими немалыми знаниями. Да так, что некоторые ученицы буквально на следующий день побежали проверять. И проверили к огромной радости — и своей, и магов, которым повезло.

Сбросив покрывало, в которое меня закутал Джейкоб, я подползла поближе к королю сбоку, легла рядом и положила свою руку на его оголенный торс. Красивый. Король очень красивый. И фигура ничуть не хуже, чем у принца Джейкоба, хотя королю приходится намного дольше сидеть за столом, решая государственные дела. Как у него так получается? Провела вверх и вниз, ощущая гладкую кожу. И попробовала вытянуть лишнюю магию.

Она поддалась: подчинилась моей мягкой просьбе, стала теплее и податливее. Мягко вошла в мое тело, не причинив ни капли боли. Я выдохнула, приоткрыла глаза и встретилась взглядом с королем. Его глаза все еще горели: то, что делала, было лишь каплей в море. Без ночи любви тут и впрямь никак.

Король, в отличие от его брата, не пытался ко мне притронуться, погладить или поцеловать. Лишь лежал, жадно рассматривая меня. Поцеловать его в губы? Или не в губы, а куда-нибудь… Нет, пока я не готова. По словам других девушек это было просто, но пока… не могла.

— Может, вы мне немного поможете? — шепнула я королю. — Опыта у меня нет, но знания…

— Не помогу. Если я к тебе притронусь, Оливия, боюсь, не сдержусь. И сделаю очень много всего, что нравится мне, но навряд ли понравится тебе. По крайней мере, сейчас. В твой первый раз.

— И что тогда?..

— Расслабиться и позволить мне вести, — сказал Джейкоб, ложась рядом и обнимая меня со спины.

Ворот халата, который с меня не успели снять, отодвинули, а на шее оставили легкий, едва ощутимый поцелуй. Рука Джейкоба переместила вперед и остановилась на моей груди.

Странно. Так странно было ощущать ее жар через ткань халата. Странно, но не страшно. Боюсь, если бы мы соприкоснулись кожа к коже, то я бы не выдержала накала эмоций.

— Оливия, как тебя называют близкие? — спросил король, который внимательно наблюдал за тем, что творил его брат.

— Лив, — ответила я и не узнала свой голос — хрипловатый и слишком высокий.

— Даррен, Дар. Запомни мое имя. Как моя фаворитка ты имеешь право его знать, — сказал король.

— Лив, мне нравится, — зашептал на ухо Джейкоб. — Нравится, как и все в тебе. Твоя шейка, твое милое ушко, твои сладкие губы.

— Сладкие? — фыркнула я, чувствуя скорее неловкость, чем возбуждение от таких странных комплиментов. — Глупости.

— Не глупости. Я же это заметил. Впрочем, я не самый надежный судья, но вот мой брат… Поцелуй Даррена, сладкая, пусть он решит, глупости я говорю или нет.

Может Джейкоб использовал какое-то заклинание? Иначе как объяснить то, что я послушно привстала, потянулась к королю и чмокнула короля в губы. Легко, быстро, как-то совсем по-детски.

Не то что не умела иначе… Я пробовала целоваться.

Один невинный поцелуй в подростковом возрасте с парнем, который долго за мной ухаживал. Тогда мне понравилось. И даже сейчас я вспоминала о поцелуе с нежностью.

Несколько поцелуев с женихом. И невинные, и более страстные. Нельзя сказать, что я была в восторге, но и отвращения не было.

Жгучий поцелуй Джейкоба совсем недавно в коридоре. Самый яркий и самый запоминающийся. Именно тогда я поняла, как можно целоваться. Как нужно.

И сейчас то, как я попыталась поцеловать Даррена, выглядело смешным и нелепым. Дурочка. Сама же себе сказала, что готова ко всему.

— И все? — спросил Даррен, не скрывая разочарования.

— Не все, Лив ведь попробует еще? Давай, сладкая, попробуй поцеловать его как следует, — сказал Джейкоб, поглаживая меня по спине и спускаясь рукой опасно близко к ягодицам. — Так, как я тебя целовал.

— Боюсь, мне мастерства не хватит. — И смелости.

— Это не сложно. Используй свой язычок, оближи его губы, а потом проникни внутрь, — нашептывал мне Джейкоб, играя роль то ли наставника по любовным играм, то ли демона-искусителя.

Король улыбался, а я продолжала смотреть в его расслабленное лицо.

— Смелее, — подбодрил он меня, кладя свою ладонь — большую и теплую мне на шею.

Не притягивал, побуждая действовать. Соблазнял, поглаживая кожу чуть шершавыми пальцами. Но и этого простого действия было достаточно, чтобы предвкушение и… возбуждение начали затапливать меня.

Я снова склонилась над Дарреном и, четко следуя инструкции Джейкоба, поцеловала. Непривычно, странно. И что дальше? Где инструкции…

Инструкции не пригодились, потому что Даррен, чуть надавив на шею, сам поцеловал меня. И так, что я поняла: мне еще учиться и учиться. Его язык, его горячий язык вытворял что-то неописуемое в моем рту. Проникал, гладил, ласкал, переплетался с моим языком, от чего я судорожно вздыхала и даже… стонала.

Когда Даррен прекратил терзать мой рот, я с удивлением осознала, что обычный поцелуй подействовал на меня слишком возбуждающе: не какие-то бабочки и легкое головокружение, а настоящий жар, распространившийся по телу. Тяжелое дыхание, дрожащие руки, на которые я опиралась, чтобы не лежать на короле, напрягшиеся соски, а между бедер…

Я покраснела, стоило мне об этом подумать. Всего лишь от поцелуя! И меня даже не смутило присутствие Джейкоба. А где он? Я панике оглянулась и увидела, что он сидит на кровати, смотря на меня горячим прожигающим взглядом. Шальная улыбка появилась на его лице, стоило ему поймать мой взгляд.

— Джейкоб прав, — тихо сказал король, погладив меня костяшками пальцев по шее. — Ты сладкая, очень сладкая.

— Это не…

— Это не ложь, — сказал Даррен, рассмеявшись. — И теперь я очень хочу узнать, везде ли ты такая же сладкая.

С этими словами король потянулся к поясу моего халата.

Руки короля…

Ловкие. Пояс, который я так старательно завязывала не на один узел, развязали в считанные секунды.

Быстрые. Халат слетел с меня так легко, словно его и не было.

Наглые. Они оглаживали шею плечи, груди, живот, заставляя меня забывать вовремя вдыхать, от чего мое дыхание было судорожным и странным.

И от этого я смущалась еще больше. Неловко, боже, как же неловко! Но если бы кто-то сейчас предложил мне все остановить, я бы отказалась без капли сомнений.

Когда Даррен в очередной раз погладил мою обнаженную грудь, намеренно не концентрируясь на затвердевшем соске, я всхлипнула.

— Так хорошо? — усмехнулся сбоку Джейкоб, который играл сейчас роль наблюдателя.

— Очень, — слишком уж честно ответила я.

— Разве же так можно отвечать мужчине? — прорычал король, глаза которого снова загорелись.

Это было слишком неожиданно. Настолько, что все марево внезапно слетело с меня, а я замерла. Обнаженная, смущенная и испуганная. Я… не должна была говорить, что мне хорошо? Это слишком… развратно? Я повела себя плохо?

Я в панике бросила взгляд на Джейкоба, который закатил глаза и пробормотал себе что-то под нос.

— Братец, ты ее напугал.

— Что? Мое желание?

— Думаю, тут дело не в желаниях, а в словах. Их можно истолковать двояко: и как то, что ты не можешь себя сдерживать, и как запрет говорить такие вещи в постели. — Джейкоб пожал плечами. — Что, не справляешься с контролем? Обычно ты в таких вещах разбираешься намного лучше меня. Помочь?

Я выдохнула с облегчением, хотя сомнения до конца не ушли.

— Помоги, — неожиданно ответил Даррен. — Подготовь ее, иначе, боюсь, я сойду с ума и наброшусь на нее. Сам же знаешь, что в таком состоянии трудно себя контролировать, а она…

— Прекрасна и соблазнительна, да? Для тебя старался, выбирал самую лучшую, — фыркнул Джейкоб и сел около меня, властно притягивая к себе за талию.

Тело подчинилась быстрее разума: я податливо упала ему в объятия, уткнувшись носом в голое плечо.

— Не ври, — сказал король. — Так стараться ты мог исключительно ради себя. Знаешь ведь, что наш магический дар, разделенный в младенчестве, не позволит иметь разные источники и разных фавориток.

— Да-а-а, — довольно протянул Джейкоб. — Как увидел ее — пропал. Мне чертовски обидно, что ты попробуешь эту красоту первым, Даррен, а я всего лишь займу скромное место того, кто подготовит ее.

— Подготовит? — спросила я. — К чему?

— К соитию, сладкая. Чем больше тебе будет нравится происходящее, чем сильнее ты будешь… — Джейкоб внезапно положил свою ладонь на низ моего живот и спустился еще ниже, погладив так мимолетно, что это можно было принять за фантазию, а не реальность, — возбуждена там, тем легче и приятнее пройдет твоя первая ночь любви. А я очень заинтересован в том, чтобы ты получила как можно больше ни с чем не сравнимого удовольствия.

— Обидно? — ухмыльнулся король. — Ты же фанат прелюдий, мастер соблазнения. И не отрицай, что наблюдать за чужим пиком удовольствие тебе нравится меньше, чем испытывать его.

Джейкоб рассмеялся, а я чуть отстранилась и посмотрела на его довольное лицо.

Я услышала скрип кровати, повернулась: Даррен подвинулся в противоположную сторону швырнул подушки к изголовью кровати и определенно намеревался насладиться зрелищем того, как его брат меня соблазняет.

Точнее, не соблазняет, подготавливает. Прежде, чем я успела подумать о дальнейшем, меня мир качнулся, и я оказалась на спине, а Джейкоб навис надо мной.

— Ой, — икнула я, когда рука Джейкоба накрыла мою грудь и сжала.

— Что ой?

— Только… только не сжимай сильно? — попросила я, поворачивая голову в сторону и натыкаясь на горящий взор Даррена.

Я тут же мотнула головой в другую сторону.

Джейкоб хмыкнул, поцеловал меня за ушком и шепнул:

— Почему?

— Может быть больно, — ответила я, заливаясь краской.

Мне когда-то объясняли, что чем больше размер груди, тем она чувствительнее. А у меня, кажется, не поместилась даже в немаленькую ладонь Джейкоба.

— Не бойся, — тихо сказал мужчина. — Я же изверг какой, чтобы делать тебе больно. С другой стороны, есть определенные виды легкой боли, которые могут доставить несравненное удовольствие. Добавить перчинки…

Я уставилась на него как на дурака, но отвечать не стала: спорить себе дороже. Да и я сама была как в тумане, где уж тут до споров и выражения своего мнения? Только Джейкоб словно прочитал мои мысли:

— Чуть попозже поймешь.

А дальше…

А дальше началось то самое удовольствие, от которого я окончательно потеряла разум: в уверенных и опытных руках я плавилась, горела сильнее и стабильнее магического огня, уплывала куда-то…

Я даже забыла, что я источник! Забыла, что могу сейчас взять не только всю ласку, всю страсть, что мне дарят, но и ту кошмарную энергию, что причиняла магам боль. Ну и что, что Джейкоб сейчас в порядке! Наверняка какие-то остаточные неприятные эманации после магии остались.

Но эта мысль как появилась в голове, так и исчезла, потому что все мое внимание, все мои чувства сосредоточились на чужих прикосновениях. Шея, плечи, ложбинка между грудей, сама грудь, соски, живот и ниже, ниже, ниже…

Джейкоб касался меня везде, наверное, не осталось ни единого места, где бы он не дотронулся до меня руками или губами. Жар становился практически невыносимым, хотелось чего-то такого… окончательного, завершенного.

Хотелось достигнуть пика. До такой степени, что стеснение, стыд и даже сам разум испарились. Осталась лишь эта безумная жажда. Именно поэтому, когда Джейкоб чуть надавил на мои бедра, заставляя развести их в стороны, я не сопротивлялась. Более того, я сама подчинилась с такой охотой, что впору было бы засомневаться, так ли уж я невинна.

Но Джейкоб не сомневался, он зашептал:

— Прекрасная и сладкая девочка, ты такая страстная. Даже трудно поверить, что ты будешь принадлежать нам.

Ответить я бы не смогла при всем желании: рука Джейкоба уже скользнула между моих бедер и прикоснулась ко входу. Сейчас мужчина действовал не так нагло и уверенно, как когда исследовал мое тело, а мягче. Деликатнее. Шептал мне какие-то глупости, комплименты, пока гладил там, раздвигал складочки и… проникал пальцем внутрь.

Это отрезвило. Заставило дернуться, протестующе замычать. Слишком интимно! Разве так можно? Кажется, последнее я выпалила вслух.

Рассмеялся не только Джейкоб, но и Даррен.

— Так не просто можно. Так нужно.

— З-зачем? — просипела я.

— Затем, сладкая, — зашептал Джейкоб, продолжая поглаживать меня между бедер и касаться самых интимных мест, к которым я сама никогда в жизни так не притрагивалась, — что там ты слишком узкая. И это надо бы немного исправить, совсем чуть-чуть.

Нам о таком не говорили. Рассказывали как-то, что мужчины могут находить там одну чувствительную точку и ласкать ее пальцами или, боже упаси, ртом, чтобы доставить удовольствие, но о такого рода… подготовке не было ни слова. Хотя и о том, как спать одновременно с двумя мужчинами, как проводить первую ночь с магом, который себя не контролирует, нам тоже особо не рассказывали…

Я закрыла глаза, не в силах смотреть на полное желания лицо Джейкоба. Как… как он вообще может говорить такие вещи? Он не солгал, нет, я чувствовала его палец внутри себя и то, как плотно он входит. Не больно, нет, даже неприятных ощущений не было, лишь на удивление приятное чувство заполнения.

— Не думаю, что получится.

— Почему же? — У Джейкоба весьма приятный смех — низкий и мелодичный. — Поверь, учитывая твой первый опыт, это небольшое и приятное действие тебя буквально спасет.

Я охнула, когда поняла, что большой палец Джейкоба лег на ту самую чувствительную точку, о которой нам рассказывали. Но ощущения и близко не походили на какое-то там удовольствие. Они были яркими, сильными, путали мысли и заставляли терять голову. Стоило нажать чуть сильнее — и стон вырвался помимо воли.

— Меня спасет, если ваше достоинство будет небольшим, — зашептала я — громче говорить не было сил.

— Достоинство? Свойства, которые описывают наши высокие моральные качества? Или, все же, член? — Ему так нравится меня поддразнивать. — Вынужден тебя разочаровать. И у меня, и у брата члены вполне обычные. Не небольшие.

Джейкоб говорил, а его руки творили нечто невообразимое. И там, между бедер, трогая, чуть сжимая, надавливая, проникая. И на животе, груди, шее, особое внимание уделяя моим соскам.

— Тогда…

— Тогда что? — шепнул Джейкоб, отрываясь от моих губ.

Меня целовали столько раз, что, казалось, губы припухли и стали поразительно чувствительными. Внутри меня двигался уже не один палец, а два, невыносимо медленно и осторожно.

— Не показывайте мне их, иначе…

— Иначе? — спросил Джейкоб склоняясь к моей груди и облизывая сосок.

— С… сбегу, — сказала я на выдохе.

Чувства усиливались, приносили удовольствие и… пугали своей силой.

— А получится? Ты откажешься от всего удовольствия, что мы сможем тебе дать, а? — Голос Джейкоба искушал.

Я всхлипнула, в очередной раз не в силах справиться эмоциями. Они… нарастали, я мотнула головой из сторону в сторону, надеясь, хоть немного протрезветь, прийти в себя, но… Джейкоб снова надавил на то самое чувствительное место между моих ног, назвать которое я стеснялась. И продолжил к нему прикасаться, заставляя метаться и стонать в голос от непередаваемых ощущений. В какой-то момент возбуждение стало настолько сильным, что почти причиняло боль.

— Ч-ш-ш, сейчас тебе будет хорошо, — шепнул Джейкоб, нежно целуя меня в скулу.

Все ощущения достигли пика, взорвались и я в них растворилась, расплавилась исчезла. Тело окутала нега и бесконечная сонливость, с которой я, как ни пыталась, бороться не смогла.

Из сна меня вырвал тихий шепот.

Тихий мужской шепот.

Что в моей спальне делали мужчины? Не один, а целых два?!

Я резко подскочила на месте, испуганно заозиралась, с ужасом понимая, что спальня не моя.

А потом…

Потом все вспомнила, судорожно натянула одеяло, которым меня укрыли, на свою голую грудь и покраснела. По ощущениям, мои щеки пылали и могли не только заставить лист бумаги загореться, но и вообще сжечь всю комнату. Оставалось радоваться, что я не маг, и таким взрывом чувств никому не причиню вреда.

— Доброй ночи, Оливия, — сказал Джейкоб.

— Я… заснула? Надолго?

— Ничего, плох тот мужчина, который не может немного подождать, пока прекрасная дама отдохнет, — проскрипел король. — Ожидать вас — одно удовольствие.

Ложь, чистейшая ложь! Состояние короля, пока я спала, многократно ухудшилось, удивительно уже то, что он все еще может разговаривать, при этом связно!

— Почему вы…

— Не разбудили?.. — хмыкнул Джейкоб. — Не желали портить послевкусие оргазма.

— Нет, почему вы, пока я спала, не…

— Не что, а? — Король привстал и посмотрел на меня зло, очень зло.

С учетом его ауры эффекты был такой, что мне хотелось шарахнуться в сторону и заползти под кровать. Я быстро взглянула на Джейкоба, но того моя фраза тоже весьма разозлила.

— Да вот мне тоже интересно, что имеет ввиду наша сладкая Лив, а? Что мы должны были с тобой сделать, пока ты спала? Изнасиловать? — Джейкоб улыбнулся весьма неприятно.

— Но я же согласна, какое это насилие. — Я уставилась на них с недоумением. — Даже во сне инстинкты источника будут работать: мое тело заберет негативную магию. Такое многократно практиковалось раньше, да и сейчас, по словам, наставницы, тоже.

Было бы немного обидно пропустить свой первый раз, да и проснись я в процессе, наверняка бы испугалась до смерти. Но о таком нас предупреждали. Как будто все просто так боялись участи источника и фаворитки, а не законной жены.

— Да? Практикуется? Как интересно, я потом обязательно спрошу ее, где и как, — просипел Даррен. — Но что касается меня или моего брата, то мы еще не скатились до того, чтобы заниматься любовью со спящей девушки без ее согласия и желания.

— Возможно, — начал Джейкоб непривычно тихо, — мое поведение заставило тебя думать, что у меня нет никаких границ, но насиловать тебя никто не планировал, Лив. Так что выбрось эти глупые мысли из своей головы и иди уже к нам, сладкая, пора приступать к главному блюду.

— Я еще… — начал Даррен, но получил пинок в голень от сидевшего рядом с ним на кровати Джейкоба. — Ты болтать полночи хочешь или все же займешься чем-то приятным?

— Ты говоришь так, будто сам не хочешь. — Даррен покачал головой.

— Хочу, очень хочу. И будь Лив более опытной девушкой, хватило бы и тебе, и мне. Только у сладкой первый раз, вдвоем на нее одну мы определенно будем перебором. Сегодня, — развел руками Джейкоб. — А теперь, Лив, иди сюда поближе к нам и расскажи, как и что ты бы хотела попробовать с Дарреном.

Я, изо всех стараясь не смущаться (хотя это было непросто, несмотря на то, что между нами с Джейкобом произошло!), подползла поближе. Джейкоб бесцеремонно сдернул с меня одеяло, оголив мое тело, взял обеими руками за талию и легко перетащил меня между собой и лежащим на постели Дарреном. Даже вздохнуть не успела.

— Ну так что? Что ты хочешь попробовать с ним? — спросил меня Джейкоб, развернув к себе спиной и обняв за талию.

— Не знаю, — пискнула я, стараясь не думать, что же такое упирается мне в бедро. Определенно не небольшое, как и заявлял ранее Джейкоб.

— Начни с поцелуев. Мой брат — настоящий мастер в этом. Знаю я это, конечно, лишь по разговорам дам. Так что можешь и попробовать, и проверить, — зашептал мне Джейкоб на ухо, подталкивая в сторону Даррена, который привстал на локте и смотрел на меня совершенно диким жаждущим взглядом.

Я заколебалась. Хотелось прикрыться, чтобы не приближаться к королю голой. Хотя он все видел, но не стесняться не получалось! Только выбора мне не оставили. Джейкоб внезапно шлепнул меня по ягодице, от чего я взвизгнула и резко рванула подальше от шлепка. К Даррену, на голую грудь которого и упала, уткнувшись в нее носом.

Я приподнялась, стараясь лишний раз не прикасаться к чужому голому телу, и оглянулась: Джейкоб совершенно нагло ухмылялся, довольный донельзя!

Я бросила на него полный гнева и обиды взгляд.

— Неужели больно? — нахмурился он.

Это было не больно, ничуть, но как… как так можно?! Это стыдно, стыдно!

Я не успела ничего сказать, потому что Даррен положил мне руку на затылок и надавил, намекая, что пора и ему уделить внимание. А король и впрямь целовался отменно. Мягче Джейкоба, с меньше агрессией, но страстно и уверенно. Не так смущал, не завоевывал, а покорял. И я потерялась в этом поцелуе.

Настолько, что рука, сжавшую мою грудь и погладившую напряженный сосок, вызвала исключительно довольный стон. Обхватить мою грудью полностью рукой не получалось, даже несмотря на то, что ладони Даррена были большими. Я впервые позавидовала девушкам с небольшой грудью, которая легко умещалась в ладони. Сейчас мне тоже хотелось бы…

Даррен прижимал меня к себя все ближе, я уже лежала на его груди, а его рука сжимала не мою грудь, а ягодицы. И как только дотягивался?

Тело снова горело, плавилось. Еще сильнее, еще быстрее, еще оглушительнее. Потому что я уже знала, что меня ждет. Не боялась, а предвкушала.

Дурман спал лишь в тот момент, когда меня резко опрокинули на спину и навалились всем телом. Даррен оказался очень тяжелым. Наверное, мне стоило испугаться, оказавшись в ловушке, но я лишь почувствовала предвкушение. Хотя его движения были резковаты, а контроля над магией почти не осталось. Я краем уха услышала, как магический поток разнес вдребезги вазу, наверное, ту, что стояла на прикроватной тумбе. Или другую? Да какая разница. Ничего ведь страшного, потому что я заберу всю эту энергию, лишь бы погасить зарождающееся в Даррене безумие.

Поглощать столь бушующую энергию, когда ты возбуждена, оказалось очень странным делом: и приятно, и остро. И даже магические пресыщения от поглощения плохой энергии воспринимается перчинкой. Может стоило медленнее забирать, пустить своим ходом и довериться инстинктам?

Присвистнул Джейкоб, пробормотав:

— Сильна.

Сильна как источник, разумеется. Ну да. У меня были кое-какие способности, учителя упоминали, что я талантлива. Но было ли мне до этого какое-то дело, когда Даррен, буквально зарычав на меня, резко раздвинул мои ноги. Мысль лишиться девственности меня больше не ужасала. Лишь, пожалуй, пугала самую малость. Но только потому, что Даррен почти полностью утратил над собой контроль.

А потом Даррена резко сдернули с меня:

— Нет, дорогой братец, так не пойдет. Ты в таком состоянии сейчас глупостей натворишь, а мне потом заглаживать все не самые приятные впечатления.

— Что? — я с недоумением посмотрела на Джейкоба, который держал Даррена за плечи.

— Что-что? Спасаю твой первый раз от разочарования, — ухмыльнулся Джейкоб. — Выползай и-под братца и вставай на четвереньки.

— А…

— Что? Самая лучшая поза для лишения девственности, — заметил Джейкоб. — Да и если Дар потеряет контроль, мне будет проще ограничить его. Но это не главное преимущество, конечно же…

— А главное какое? — спросила я, не скрывая любопытства.

— А главное, — принц Джейкоб меня подхватил, перемещая как куклу, — что я смогу в полной мере наслаждаться твоими эмоциями. Никогда не видел выражения лица девственницы в ее первый раз. В каком-то смысле это и мой первый раз. Получу несравненное удовольствие, когда буду наблюдать за твоей реакцией, сладкая.

Стоять на четвереньках лицом к сидящему в позе лотоса Джейкобу, а… тылом к Даррену не очень удобно. Особенно, когда чувствуешь на ягодицах чужие руки, которые гладят и едва ощутимо их сжимают. Но слушать то, что говорит Джейкоб, еще неудобнее! Он словно намеревался вывести меня из равновесия. Или… приучить к самым откровенным словам, рассказать мне самые неприличные желания, чтобы они меня не удивляли или пугали, а возбуждали.

Рука Даррена, скользнувшая между бедер, моментально выбила все рассуждения из головы.

— Мне казалось, что у вас опыта много… — сказала я, надеясь отвлечься от того, что сейчас делают с моим телом.

— Опыта с опытными дамами, — ответил Джейкоб, целуя меня в уголок губ. — Я не настолько беспринципен, чтобы для развлечения таскать девственниц в постель. А если уж говорить про Даррена, то тот и того избирательнее. Король, надо же соблюдать правила приличия и подавать пример подданным, так что никакой разгульной жизни и частой смены любовниц.

— А я то самое исключение, что подтверждает правило?

— Фаворитка — это не развлечение, — сказал Джейкоб.

— А что? — сказала я.

Хотя нет, не так. Простонала. Потому что в этот самый момент Даррен раздвинул нежные складочки и прикоснулся к тому самому чувствительному месту между моих ног. Надавил, а потом принялся гладить.

— Фаворитка — это та женщина, которая будет с нами очень и очень долго. Та единственная, которую мы можем выбрать сами, Лив, по своим желаниям, предпочтениям, а не та, с которой Даррену придется быть ради страны.

Какие сладкие слова, какая приятная лесть. Будь я в другом состоянии, горько рассмеялась бы или же саркастически усмехнулась.

Но сейчас, когда Джейкоб отбросил разговоры и принялся целовать меня — сильно, властно, вылизывая своим языком мой рот, а Даррен сзади продолжал меня трогать так, что влага едва ли не стекала по бедрам, я решила поверить в эти слова. Потешить себя столь приятной иллюзией.

Я протестующе застонала Джейкоб в рот, когда Даррен убрал свою руку. Джейкоб отстранился от меня, заглянул в глаза и тихо шепнул:

— Расслабься, сладкая.

Спросить зачем я не успела — и так стало все понятно, когда я ощутила, как сзади ко мне прижимается Даррен, буквально накрывает меня собой. Спасибо ему, что хоть не налег всем весом, иначе я бы на четвереньках не устояла — рухнула.

Меня поцеловали в шею, потом прикусили кожу где-то снизу лопатки, добавив остроты происходящему. Выцеловали дорожку вдоль позвоночника и прикусили кожу на талии, из-за чего я выгнулась, сама того не осознавая. Говорят, когда ты возбуждена, то внизу живота скапливается жар.

Ложь.

Жар был не только там, он была везде, где меня касались. Где целовал со спины Даррен, где осторожно и уже совершенно ненапористо гладил Джейкоб. И я сходила с ума от происходящего, стонала, едва ли не всхлипывала.

И я кое-что очень хорошо сейчас осознавала…

Я хотела. Хотела его внутри себя. Морально хотела. И физически: мое тело дрожало от предвкушения, а влага между ног более чем отчетливо говорила о желании ощутить Даррена в себе.

Главное, чтобы больше не тянул, не заставлял ждать… Иначе я не выдержу, попрошу или, боже упаси, начну умолять…

И Даррен, хвала всем богам, не тянул.

Даррен отстранился, обхватил мои ягодицы руками и потянул на себя. Его член оказался между моих ног, но не проник сразу же. Даррен потерся им о меня, от чего я с трудом подавила желание толкнуться ему навстречу. Наверное, еще немного — и так бы случилось, я бы совершила это абсолютно неприличное действие. Но прежде, чем мое терпение иссякло, Даррен очень медленно, практически невыносимо медленно, направил свой член внутрь.

Я вздохнула поглубже и закрыла глаза, но так дичайшая смесь ощущений — предвкушения, возбуждения, волнения и щепотки страха — стала еще острее. Я снова открыла их и поняла, что Джейкоб внимательно наблюдает за мной. Одной рукой держит за подбородок, а вторая на плече. Я попыталась сосредоточиться на нем, но не вышло: член Даррена медленно проникал в меня. И пусть моей естественной смазки было достаточно, а я сама расслаблена, но размер у него огромный: мои внутренние мышцы, казалось, натянулись до предела. Не больше, нет, но на самой грани. Чуть быстрее или чуть сильнее — и я почувствую боль.

Но Даррен оказался хорошим любовником: он скользил медленно, не глубоко, то чуть вынимая член, то снова толкаясь вглубь. Из-за этого я привыкала к ощущению наполненности, и даже удовольствие, немного угасшее в столь… напряженный момент, стало возвращаться.

Даррен не торопился, сдерживал себя…

Из последних сил. Настолько крепко держал в узде, не позволял желаниям вырваться наружу, что это начало сказываться на его магии: она вновь сгустилась и стала более враждебной. Я было хотела сказать, что так нельзя, ведь именно такое агрессивное сдерживание собственных желаний приводит к почти полной потери контроля, но Джейкоб внезапно меня поцеловал: сильно, так, что никакой возможности отстраниться, не получив свою долю удовольствия, не вышло бы.

Даррен внезапно стал грубее: его руки сильнее стискивали мои бедра, так, что наверняка появятся небольшие синяки, а толчки уже не казались такими плавными. Даррен терял контроль не только над своей магией, но и над собой. Нехорошо. Я протестующе застонала в рот Джейкобу, от чего тот сразу же прервал поцелуй, но…

Но было уже поздно что-то делать, потому что Даррен, потянув меня за бедра, резко насадил до конца. Я не сдержала глухого стона — чувство распирания смешалось с болью. Не слишком сильной, но после такого ласкового обращения внезапной. И потому более обидной.

Рядом выругалась Джейкоб: как-то заковыристо и неприлично обозвал короля. И добавил уже громче:

— Бесполезный идиот!

Почему-то подумала о том, что хорошо, что Джейкоб его брат, иначе бы точно казнили. А потом я почувствовала руку Джейкоб на своей животе.

— Что?

— Т-ш-ш, сейчас станет хорошо.

Я едва не рассмеялась издевательски, но вовремя прикусила язык. Куда уж тут хорошо? И это еще повезло, что Даррен сейчас не двигался: столь близкий контакт со мной, источником, в буквальном смысле опустошил всю негативную энергию, мигом вернув Даррену разум.

Джейкоб что-то зашептал, по телу прошла волна тепла и боль исчезла. Исцеляющие заклинание? Он и такое может?

— Прости-прости-прости, — судорожно зашептал Даррен, все еще не двигаясь. — Мне… выйти?

А Джейкоб прав. Не насчет бесполезного, а насчет идиота. Смысл прекращать, когда мне уже не больно?! Да и ласковые руки и губы Джейкоба делали свое дело: удовольствие, так нагло сорванное грубостью и опрометчивостью Даррена, вернулась.

— П-подожди, — сказала я. — А потом двигайся.

Это было хорошо. Даже не так — великолепно. И хотя мои подруги шептали мне, что не стоит ждать удовольствия в первый раз (да даже на второй и третий не всегда все отлично, а вот на четвертый и дальше — там, мол, самое приятное), я с трудом представляла, что может быть лучше.

Даррен прекрасно умел заглаживать вину. Хоть и нельзя сказать, что я его считала виноватым: контроль над магией теряли даже величайшие из великих, что сказывалось на их поведение не лучшим образом. Но Даррен себя винил. Шептал извинения так часто, как мог. Нельзя сказать, что получалось у него слишком часто: практически всю ночь он неустанно целовал меня, заставляя стонать и просить большего. Да и Джейкоб не отставал. Если вспомнить, что он делал со мной…

Я потянулась на кровати. Пустующей кровати: и Даррена, и Джейкоба уже след простыл. Даррену наверняка пришлось разбираться с делами страны, а Джейкобу — с его вчерашним поведением.

Тело не болело, не ныло, наоборот, чувствовалась, что я прекрасно выспалась и отдохнула. Если правильно помню, то перед тем, как я заснула, Джейкоб наложил на меня исцеляющее заклинание.

Так, ладно, ночь была прекрасна. Намного лучше, чем могла бы быть у меня с моим бывшим ныне женихом. Ночь прекрасна, а последствия… Не ужасны, конечно. Я жива, здорова, будем считать везением избавление от неблагонадежного жениха и определенно провального брака. Но неприятностей мне и моей семье хватит по горло.

И главная сейчас заключалось в том, что я понятия не имела, что мне делать. Я бросила взгляд на окно: раннее, да и позднее, утро уже прошло. Полдень или даже прилично за полдень. Новость о том, что я, аристократка из древнего рода, стала фавориткой, а не женой, как и любая скандальная новость уже должна была распространиться по столице. Родители наверняка в панике. Сестра точно расстроиться — всегда за меня переживает. Брат, конечно, будет злиться. Пусть, лишь бы глупостей не натворил, а то ему хватит праведного гнева и любви ко мне, чтобы вызвать самого короля на дуэль. Король, конечно, от дуэли откажется — ему правилами запрещено их принимать. А вот Джейкоб — точно нет. И тогда либо моего брата убьют, что более вероятно, потому что Джейкоб сильнейший маг королевства, либо, если мой брат все-таки убьет каким-то чудом принца, то его казнят за смерть венценосной особы.

Вот только каким образом мне сейчас связаться с семьей? Что им сказать? И как вообще обрисовать ситуацию? Даррен с Джейкобом могли хотя бы записку оставить, чтобы я понимала, что делать! У меня ведь даже кареты с собой нет, потому что я приехала в карете бывшего жениха, который, разумеется, на ней и уехал.

Воспользоваться королевской? Не уверена, что у меня есть на это право. Попробовать найти знакомых аристократов, которые одолжат свою? А если подставлю короля и принца, отдав предпочтение другому роду, а не тем, кто должен был заботиться об официальной фаворитке?

Да и официальность моя под вопросом. Из-за срочности никто из мужчин не озаботился ни официальным заявлением, ни документами, ни магической записью для подтверждения сей новости. Король не выглядел самодуром, но если он согласился на меня как на фаворитку только по той причине, что магия разбушевалась и выбора никакого не было? А сейчас скажет, что у него на роль фаворитки избрана другая женщина.

Конечно, такое маловероятно: о Даррене отзывались как об одном из самых благородных и справедливых королей в истории моей страны. Но не думать о худшем варианте развития событий я попросту не могла! Потому что одно дело, если ты официальная фаворитка короля. А другое — одноразовое развлечение. Абсолютный удар по репутации семьи. Конечно, у источников есть определенная свобода в выборе своих партнеров для ночи любви, но мало кто осмелится на виду всего зала выбрать этого партнера и озвучить, что вы ушли заниматься любовью целому сонму аристократов!

И что же делать? Дверь в королевскую спальню внезапно приоткрылась. И это вовсе не Даррен и Джейкоб!

В спальню вошла женщина средних лет, если судить по форме, то, как минимум, старшая горничная. Или не горничная. Бесцеремонно бросила на кресло ворох какой-то одежды на кресло, после вышла в коридор. Это, я так понимаю, вместо моего вчерашнего платья, которое я в купальне оставила? И наверняка в неприглядном виде.

А горничная немного наглая: не постучала, не поздоровалась. Или это так демонстрируют свое отношение ко мне, любовнице короля? Точнее, к девушке, которая переспала одновременно с двумя?

Я нервно выдохнула: все хорошо, конца света не случилось. Даже если мной попользовались, то я все еще смогу стребовать достаточную компенсацию, чтобы помочь родителям и уехать куда-то подальше, где меня никто не знает. Как знала вся высшая аристократия, король был достаточно щедр даже к случайным любовницам.

А презрение? Ничего, мой жених не такими взглядами награждал меня, когда думал, что я ничего не замечала.

Я встала с кровати, завернувшись в огроменное одеяло: не хотелось предстать нагой перед той высокомерной горничной. Еще не хватало, чтобы слуги потом обсуждали мою внешность. Я подошла к креслу, выхватила черное платье, потом фиолетовое, потом синее.

Да, эта одежда определенно для меня. Все три платья соответствовали моим вкусам, отвечали последней моде и, разумеется, подходили мне по размеру. Ну, на глаз. Я прихватила черное платье, метнулась в ванную. Мыться не планировала — я была идеально чистой, видимо, Джейкоб использовал очередное полезное заклинание, чтобы я оставалась чистенькой и хорошенькой. Ну или чтобы убралась из дворца побыстрее. Так, Лив, вот это уже неправильные мысли, упаднические. Все не так плохо.

Я быстренько переоделась, подхватила вчерашнюю накидку, к счастью, она подходила под мое платье. И вышла из спальни короля. В гостиной тоже никого не было, лишь перед входом в покои я увидела неизменную стражу. Они проводили меня равнодушными взглядами, но ни слова не сказали, когда я вышла из покоев и прошла по коридору.

И что же мне делать?

Хотелось уехать домой, спрятаться в объятиях отца, пожаловаться маме, послушать смех родных. Но это детская позиция. А взрослая — отыскать принца и выяснить, как мне сейчас поступить. Головой я понимала, что если бы у Джейкоба или Даррена были серьезные намерения, то он хотя бы записку черканул и не позволил мне остаться в неведении. Но… Но я находила кучу оправданий: вдруг срочные дела, вдруг не догадался оставить — навряд ли в покоях короля фаворитки ночуют каждый вечер…

Поэтому сейчас мне нужно было пройти в зал приемов, сообщить секретарю принца, что я прошу аудиенции. Попасть к Даррену на прием я даже не рассчитывала — там и секретаря отдельная очередь (и еще два секретаря главного секретаря).

Если прошедшая ночь была не шуткой, то меня ли пригласят, или, хотя бы попросят дождаться, пока принц освободиться. На это я и рассчитывала. Но зря: стоило мне сказать секретарю, кто я, попросить сообщить обо мне принцу, как мне немедленно ответили, что Оливию Фиррисон сегодня принять не смогут.

Большей злости, негодования, обиды и желания всадить что-то поострее и побольше в особ королевской крови я еще никогда не испытывала. Желание было таким сильным, что появись передо мной король, я бы без капли сомнений стащила со стены резкой меч, служащий украшение, и ударила бы им по голове! И пусть бы меня потом посадили за покушение или убийство венценосной особы, я бы ни о чем не жалела.

Ладно, я бы жалела. В первую очередь — себя. Да и сейчас мне очень жалко себя. Ну чем я умудрилась заслужить такое отношение? Как я вообще попала в эту ситуацию, всю жизнь же избегала сомнительных мероприятий.

Нет, встреть я Даррена в коридоре, не убила бы. Но ударила бы. От души, с силой. И первым, что под руку попадет. И пусть это поступок не леди, а дворовой девки, но…

Но чем я сейчас отличалась от последней?

Даже слуги, снующие по коридору, оглядывались и перешептывались. Надо убирать из дворца. Жаль, что кареты не было, но пешком я не пойду. Зайду к управляющему конюшни и попробуй что-то взять — хоть карету, хоть лошадь. В конце концов, даже проституткам полагалась плата после ночи, а Даррен с Джейкобом пожалеют, если я временно возьму лошадку?

Отыскав управляющего конюшней, который объявил, что карет нет, я затребовала у него лошадь. В ходе получасового спора, из которого я вышла абсолютным победителем, я стала временной обладательницей тонконогой кобылки молочного цвета.

На ней домой и добралась. К счастью, на время всех аристократических мероприятий, мы с семьей жили на окраине столицы, так что ехать верхом было безопасно. И разумно. Ну, относительно: во-первых, езда верхом среди дам хоть и допускалась, не была сильно распространена, а, во-вторых, мало кто из аристократок мог проехать верхом вдоль обычных городских улочек, где сновали самые простые люди, не имеющие благородного происхождения. Ну а какие варианты? Проехать там, где живут аристократы, означало в полной мере продемонстрировать всему высшему свету, кем я стала и как ко мне отнеслись король и принц. И если против официальной фаворитки никто ничего не скажет, будь то хоть герцог, хоть маркиз, то против однодневного развлечения…

Я передернулась. В петлю из-за такого не полезу, но предпочту жить в хижине в глухом лесу, чтобы не встречаться с аристократами.

Во двор своего дома я въехала, даже не спешившись. Во двор меня тут же выбежал встречать брат, на котором лица не было: бледный, с огромными синяками под глазами. Его руки неудержимо тряслись, когда он снимал меня с лошади.

— Братишка, ну ты чего? — спросила я, мигом отбросив свои неудачи.

— Ж-живая, — икнул он.

— Ну, конечно, живая, — фыркнула я. — Ты чего? Король с принцем не подарок, но точно не убийцы и не людоеды.

— Король с принцем? — не понял он.

— А при чем тут король с принцем, милая? — спросила матушка.

Я и не заметила, как вся моя семья и даже слуги, собрались во дворике. Они выглядели так, словно уже похоронили меня, только что оплакать не успели.

Почему? Что тут произошло, что у них всех такие лица, и слезы градом льются?

Выяснить, почему у всех глаза на мокром месте, в ближайшее время не удалось. Даже отец, который отличался изрядным спокойствием, моральной стойкостью и от которого я получила чудесную черту характера — не паниковать, если дом горит, земля осыпается, а жизнь летит в бездну — не мог успокоиться и внятно все объяснить.

Меня обнимали, брат с сестрой так вообще приклеились намертво. И не желали отпускать, даже когда отец и мать пришли в себя. Мама сидела рядышком, держа за руку. Зато гнев и обида поутихли. Много плохого можно забыть и отпустить, когда рядом есть те, кто безоговорочно тебя любят.

— Так что случилось, пап? Почему у вас всех такой вид, словно вы меня похоронили?

— Пожалуй, мне надо начать с твоего жениха, Адама Глиренца.

— Он больше не мой жених, пап.

— Разумеется! Я отправил тебя на бал с ним, а он один вернулся. Какой из них жених? Такому мужчине я не то что дочь не доверю, а даже дворы подметать!

— Нет, я про другое. Принц Джейкоб расторг нашу помолвку, — начала я, осознавая, что мои родители понятия не имеют, во что я вляпалась.

Ничего не знают, что король сделал меня фавориткой. Или не сделал. Я напряглась. Как им это все объяснить? Брат с сестрой, почувствовав, что я окаменела, забеспокоились:

— Лив, ты хорошо себя чувствуешь? Может воды принести?

— Тебя кто-то обидел? Ты скажи, я его мигом.

Я не выдержала и потянула братца за ухо: ну как можно быть таким беспечным.

— Оливер, прекрати, — попросила я. — Сейчас я все расскажу, но лучше, если вы объясните мне, что же тут произошло.

А случилось вот что: мой бывший жених вернулся один, без меня. И даже с родителями не захотел поздороваться, рассказать что-то. Планировал оставить карету у входа — и сбежать. Но моя сестра как раз ожидала моего возвращения с бала, хотела расспросить, как там и что. Лилия еще ни разу не бывала на балах — слишком юная.

Отец и брат не могли позволить такой юной леди ждать в темноте в одиночестве, поэтому сидели в беседке все втроем. И по этой причине заметили подъезжающую карету. Так что план Адама оставить карету и сбежать оказался разрушен.

Когда меня не увидели в карете, сразу же спросили Адама что случилось. А брат на него едва ли не с кулаками набросился. Но Адам, который показался отцу ужасно нервничающим, оттолкнул брата, ляпнул, что я где-то там в аду, а потом убежал.

От кучера, который не знал, что происходило на балу, ничего добиться не удалось. Он лишь заметил, что у Адама было письмо с королевской печатью. Такие письма король выдавал очень редко, но все знали, что это и как они выглядят. Поэтому кучер и заметил странность.

Отец времени не терял, тут же сообщил о моей пропаже, но слова Адама о том, что я была в аду, запали в душу и напугали всех до смерти. Стражники обыскивали город, несколько отправленных во дворец гонцов вернулись обратно, не сообщив ничего существенного. Поэтому из-за слов Адама…

Вот же мразь! Мой бывший женишок! Мне уже неважно, королевская я фаворитка или обычное развлечение на ночь, но Джейкобу за расторжение помолвки с таким ужасным человеком я точно буду благодарна до конца жизни!

— А теперь ты с нами, милая! Целая и невредимая. Расскажи, что случилось? Что произошло между тобой и тем мерзавцем Адамом? И где ты пропадала всю ночь? — мама ласково смотрела на меня, чуть сжимая мою ладонь.

И как мне сказать, что я пропадала в постели короля и принца?!

— Милая, с тобой ведь ничего плохого не сделали? — вкрадчиво спросила мама, а я заметила, как нервно она осматривает меня.

— Со мной все хорошо, — честно ответила я.

Ничего плохого, кроме получения неопределенного статуса, не было.

— Но с тобой рядом не было никакого мужчины, который бы защитил тебя в случае чего…

— Я была не одна, — начала я и замолчала.

— Милая… неужели у тебя было тайное свидание?! — воскликнула мама.

— Тайное свидание? — переспросила сестренка. — С нормальным мужчиной, а не твоим отвратительным женихом?

— Никаких тайных свиданий. Я была с принцем…

— Наедине?! — перебил меня отец.

— … и королем, — закончила я, все еще судорожно соображая, как мне преподнести все родителям.

— С принцем и королем? — переспросил отец и с облегчением воскликнул: — Хвала всем богам! Значит, ты была в безопасности.

Да-а-а, репутация короля Даррена в нашем королевстве на высоте. На такой недостижимой высоте, что даже мой отец, который свято верит в то, что самый благородный, красивый, родовитый и именитый мужчина сможет сойти с ума от моей красоты и попытаться меня соблазнить, короля ни в чем не заподозрил.

И теперь признаться во всем стало еще труднее. А может… ну его? Уедем к себе обратно домой, я сделаю вид, что меня нет, отпрошусь вон к тете в особняк поближе к морю, отдохнуть, здоровье поправить — и физическое, и психическое.

— Милая, а зачем ты понадобилась королю и принцу? — спросила мама.

— Тут дело в том, что я…

Договорить я не успела, потому что в нашу комнату самым бесцеремонным образом ворвался слуга. Наш дворецкий, которому позволено почти все, потому что он еще папу на руках нянчил, а его преданности мог позавидовать любой — не бросал нашу семью, даже когда ему предлагали платить раз в пять больше. Потому и вел себя чуть более свободно, чем обычные слуги.

— Господин, госпожа, там… к нам… в гости явился, — дворецкий шумно выдохнул и продолжил: — Сам принц! Его королевское Высочество Джейкоб!

— И что?

— Сестренка, ты что-то натворила? — поинтересовалась младшенькая.

— Что хочет от нас принц? — спросил отец.

— Нижайше просит леди Оливию принять его тут.

Так, значит Джейкоб тут. Это означало лишь одно — я была точно не временным развлечением! Мысленно я выдохнула с облегчением. И тут же чуть мстительно улыбнулась: раз уж принц так вовремя сюда явился, то пусть сам расхлебывает ту кашу, которую заварил, и рассказывает моим родителям, как их любимая, милая и приличная дочурка внезапно стала любовницей короля и самого принца!

Принц Джейкоб вошел при полном параде: костюм, плащ, даже волосы идеально лежат. Только глаза стали чуть ярче. Впрочем, мне могло показаться. Как и полагает благородной даме, я встала и сделала книксен. Джейкоб, конечно, принц, но я у себя дома, поэтому можно обойтись без всяких реверансов, которые я терпеть не могла. Этикет допускал.

Джейкоб вошел, очень вежливо поздоровался, поцеловал не только мою руку, но и руку моей мамы и моей сестры, которая от неожиданности хихикнула, но тут же зарделась — обычно в таких ситуациях ее игнорировали. Пожал руки отцу и брату, чем прилично польстил последнему: раньше брату жали руки исключительно партнеры по тренировкам на мечах. Не без гордости могу отметить, что куда более знатные и взрослые, чем он сам — признавали его навыки фехтовальщика. Но чтобы сам принц — один лучших не только магов, но и воинов нашего королевства — и без всяких предисловий, такого еще не было. Точнее, только что случилось.

— Не оставите ли меня с Оливией наедине? — спросил Джейкоб, оглядывая нашу небольшую гостиную.

Ну да, в королевском дворце даже ванна побольше будет. Кто ж виноват, что вы выбрали фаворитку, что бедна как церковная мышь? В том, что я все-таки буду королевской фавориткой, я сейчас не сильно сомневалась. Даже из-за самого отвратительного и низкого поступка принц Джейкоб не удосужился бы оторваться от дел государственной важности. Нет, он, конечно же, постарался бы все исправить, дал много денег, принес извинения через какого-нибудь высокопоставленного приближенного, но чтобы сам?! Нет, такого не было и не будет. Поэтому его самоличное прибытие в мою скромную обитель означало одно — я определенно не случайно обиженный им человек, которому надо принести извинения, а тот, кто имеет какое-то значение. А единственное значение, которое я могу представлять, — это фаворитка.

— Наедине? — нахмурился отец.

И не зря. Вопрос Джейкоб задал довольно сложный. С одной стороны, он — мужчина. И оставить незамужнюю приличную девушку наедине с неженатым (да и женатым, кстати, тоже) нельзя. С другой, Джейкоб — принц. Вы вообще видели того, кто отказывает принцам. ТАКИМ принцам? Я вот нет.

Папа мялся и не желал меня покидать, а брат вцепился в мою руку с таким видом, словно та — сокровище, от которого зависит его жизнь. Да и сестра не отставала: обняла за талию с другой сторону и уставилась на Джейкоба, подражая отцу. Красавцы — не продались ни за поцелуйчики в руку, ни за рукопожатия.

— Я не обижу вашу сестру, — мягко сказал Джейкоб.

И эта мягкость так не вязалась с его взрывным, решительным и местами грубым характером, что я захотела ущипнуть себя и проверить, не сон ли это.

Так, ладно, пора решать вопросы по-взрослому. Я вытащила свою руку из рук Джейкоба, отцепила от себя сестру, подтолкнув ее в сторону мамы и твердо сказала:

— Все будет хорошо, позвольте принцу поговорить со мной наедине. И без подслушиваний.

Последнее я сказала больше принцу — пусть думает, что можно сказать, а что нет с учетом того, что родители явно не будут чинно и прилично стоять в другой комнате, заткнув уши.

Через несколько минут мы остались наедине. Я не смотрела на Джейкоба. Стоило родителям выйти, как чувство обиды снова ко мне вернулось. Но я решила пока заткнуть его поглубже и узнать, что же Джейкоб мне скажет.

И, вопреки моему скептическому настроению, Джейкоб рассказал мне очень много интересных и неожиданных деталей.

В нашей стране существует одна прекрасная традиция. Если ты едешь с какой-то дамой на бал — королевский или обычный — то обязан вернуть эту леди обратно в ее дом. С рук на руки передать родителям. Мало отправить с ней карету обратно, мало подождать, пока она дойдет до ворот. Только за руку лично только в руки родственнику. А если вдруг так получилось, что с леди что-то стряслось, то ты обязан всеми возможными способами позаботиться о леди, и, конечно же, сообщить лично ее родителям или родственникам о произошедшим.

Касалась эта традиция не только аристократов. Даже плотник, пригласивший дочь вышивальщицы на обед, обязан привести девушку обратно.

А Адам Глиренц, мой бывший жених, не только не удосужился рассказать родителям о произошедшем, но и нарушил приказ принца Джейкоба.

Конечно же, король с принцем не планировали оставлять родителей своей фаворитки в неведении. Пока я была в ванной комнате, Джейкоб с Дарреном умудрились составить длинное объяснительное письмо, а Джейкоб лично нашел Адама, из рук в руки дал письмо и потребовал отправляться к моим родителям.

— Я обещал, что если он не отдаст письмо, то лично буду его пытать, а после закопаю там, где нога человека еще не ступала, — зло закончил Джейкоб.

Однако Адам, мразь такая, письмо не отдал, родителей запутал, да и вообще натворил дел — письмо, скрепленное королевской печатью, было уничтожено!

— Уж извини, сладкая Лив, я никак не ожидал, что в одном мужчине могут сочетаться как трусость, глупость, отсутствие логики, так и безумие, безрассудство и подлость. Исключительный случай.

— Сладкая? Мои родители… — Я испуганно оглянулась на дверь, борясь с желанием закрыть Джейкобу рот или убежать, чтобы он больше ничего такого не сказал!

— Все в порядке, — рассмеялся Джейкоб. — Я поставил заклинание, оно не позволит им ничего услышать. Хотя, признаюсь, я сейчас не в самом лучшем состоянии и мне немного трудно его поддерживать…

— Что случилось? — спросила я, тут же беря за руку.

Как и думала! Джейкоб умел запирать свою негативную магию внутри тела! Я подумывала об этом еще прошлой ночью, а сейчас подтвердила свои опасения. Вот поэтому у него постоянно глаза поблескивают, как у зверя!

— Перестарался с магией… — Джейкоб отвел взгляд, словно ему было неловко.

— Серьезные дела государственной важности?

— Не государственной, но серьезный, — кивнул Джейкоб. — Преследовал твоего бывшего жениха, что исполнить данное ему обещание.

— Э-э-э…

— Надеюсь, там, где я его закопал, его и впрямь никто не найдет, — пробормотал Джейкоб. И внезапно обхватил меня обеими руками, вжимая в свое тело.

— Что ты…

— Поможешь? Магия бушует.

Он так шутит? Эм, судя по тому, как кое-что весьма твердое уперлось мне в живот, никаких шуток! Я зашипела:

— Тут мои родители! Что ты творишь?

— Давай уйдем отсюда побыстрее, — прошептал Джейкоб, утыкаясь мне в шею.

Нехорошо, совсем нехорошо!

— А кто им объяснит, где я была этой ночью? И как я стала вашей фавориткой?! — возмутилась я.

Джейкоб меня не слушал. Он вылизывал мою шею, а я…

А я вспомнила все то, что произошло этой ночью, от чего жар мигом поднялся внутри тела. Зрение немного расфокусировалось, но окончательно разум я не потеряла. Я со злостью наступила на ногу Джейкобу, из-за чего тот охнул и, наконец, отпустил меня.

— Лив?

— Я больше двух десятков лет Лив, — огрызнулась я. — И я не хочу. Убери руки и не смей прикасаться ко мне без моего желания!

— Хорошо. — Джейкоб приподнял руки вверх и сделал от меня шаг назад — понял, что я не шучу и действительно зла. — Успокойся, пожалуйста.

— Я спокойна.

— Не очень заметно, — фыркнул принц.

— Что ж, уточню. Я очень спокойна для той, чьи родители ночь не спали, считая, что я умерла. Я очень спокойна для той, чья помолвка разлетелась за несколько секунд. И для той, чей жених оказался мразью. И я весьма спокойна для девушки, которая переспала с двумя мужчинами, а наутро проснулась в одиночестве с мыслью, что ей воспользовались как барышней легкого поведения на одну ночь!

Джейкоб замер, на его лице скользнул след растерянности, но он попробовал подобрать слова:

— Лив, мы же сразу сказали, что ты будешь официальной фавориткой… Откуда такая неуверенность?

— Ваше Высочество, — я выдохнула и вдохнула поглубже, прежде чем продолжить: — поставьте себя на мое место. Я совершенно обычная аристократка, у моей семьи нет влияния, мой жених бросил меня без размышлений, а я сама оказалась в постели с королем, который находился на грани потери контроля. Назовите мне, Ваше Высочество, хоть одну причину быть уверенной в том, что мной не воспользовались? Как мне понять, что мне давали какие-то обещания не из-за срочности ситуации и вышедшей из-под контроля магии, а наутро, когда поразмышляли на холодную голову, как мне узнать, что вы все не поменяли? Ни записки, ни сообщения!

— Надо было найти кого-то из нас, — мягко сказал Джейкоб.

— Я нашла вашего секретаря. И она отправила меня куда подальше. Что я должна была думать? — выдохнула я, передергиваясь от воспоминаний: такое чувство беспомощности и унижения забыть трудно.

— Мне… мне жаль, — ответил Джейкоб, а на его лице и впрямь было сожаление. — Я все исправлю.

— И как же? — спросила я, отворачиваясь и смотря в сторону.

Вся эта ситуация обижала меня до чертиков. Да и в то, что принц, с учетом его характера и положения, действительно будет стараться, верилось слабо.

— Легко. Начну с того, что объяснюсь с твоими родителями. А после — уволю своего секретаря ко всем чертям. Вместе с конюшим.

— Конюшего не трогай, — попросила я. — Если бы не он, то я бы добиралась домой пешком, и точно превратилась в главную звезду всех сплетен. А с родителями, конечно, поговори. Только желательно так, чтобы мой отец не вызвал тебя на дуэль.

Об этом стоило предупредить заранее, потому что папа… папа и впрямь мог сотворить какую-то глупость.

Принц рассмеялся:

— Хорошая шутка.

— Это не шутка, — мотнула я головой. — Мой папа меня очень любит. Сильнее, чем боится короля и всю его армию вместе взятую. Поэтому, если он узнает, что произошло на самом деле, боюсь, он и впрямь вызовет тебя на дуэль.

— Твой брат выглядит разумным, он же его остановит? — спросил Джейкоб, с недоверием качая головой.

— Он присоединится, — мстительно сказала я.

— Они совсем не боятся лишиться жизни за нападение на принца крови?

— Если речь идет о том, что принц меня сильно обидел, то не побоятся, — вздохнула я.

— А я тебя сильно обидел? — спросил Джейкоб. — Сильно. Прости меня. И Даррен тоже, так что прости нас.

Нельзя сказать, что извинения от Джейкоба не льстили. Ходили слухи, что он никогда и ни перед кем не извиняется, а передо мной уже дважды.

— Тогда… если мой отец и мой брат вызовут тебя на дуэль, не убей их случайно.

— Ты не шутила?!

— Ничуть. Они и впрямь на это способны. Мой брат однажды просидел под домашним арестом три месяца за то, что избил моего обидчика.

— А последствия? Ведь если твой отец погибнет…

— Все наше не слишком большое имущество записано на меня и маму. Отец заботится о нас.

И в бедственном финансовом положении мы вовсе не из-за него, а из-за дедушки, который влез в авантюру, взяв деньги из общего семейного бюджета.

— А теперь о тебе позабочусь я, — улыбнулся Джейкоб. — Что ж, подожди меня тут, я сейчас поболтаю с твоим отцом по-мужски. Обещаю, никаких дуэлей и лишних переживаний.

Джейкоб свое обещание выполнил в лучшем виде. Уж не знаю, что он сказал моему отцу, о чем беседовал с братом, что нашептал матушке и какие комплементы сделал моей сестре, но вся семья смотрела на Джейкоба с восторгом.

И после, под одобрительные кивки моей семьи, утащил меня в свою карету. Слишком быстро, все события протекали слишком быстро для моей спокойной размеренной жизни! Я даже правильно реагировать не успевала! Волноваться? Обижаться? Удивляться?

Что мне делать?

В вот Джейкоб, который сидел рядом со мной в роскошной карете, прекрасно знал, что делать. Он обнимал меня, поглаживая пальцем мою шею. Казалось бы — ничего сверх того, что он со мной делал, но…

Будоражило не меньше, чем самые стыдные моменты.

Я покраснела.

Джейкоб улыбался.

— Что ты пытаешься сделать?

— Пытаюсь не сорваться, пока мы не приедем на место. Осталось пять минут. — Горячее дыхание обдало шею и ухо.

— До дворца еще далеко… — удивилась я.

— Зато до моей резиденции близко.

До резиденции принца Джейкоба оказалось очень близко. Слишком близко. Настолько, что я даже не успела спросить, почему мы едем в резиденцию, а не во дворец. И смогла задать интересующий меня вопрос лишь после того, как вышла из кареты.

— Затем, что в королевском дворце будет немного шумно. — Джейкоб галантно предложил мне локоть, и я не стала отказываться — из-за суеты я даже не подумала переодеть более удобную обувь и одежду, так и ходила в подаренном мне с утра платье и туфлях, в которых была на балу.

— Шумно? Что-то случилось? — спросила я, оглядывая резиденцию.

Резиденция принца — очень загадочное место. Оно досталось ему в наследство от матери. И в этой резиденции не было никого из знати, лишь король мог приезжать сюда. Слуг было мало, да и извне никого не принимали: смена поколений. Отец учил сына своему ремеслу, после чего наступала очередь внука. Не рабство и ограниченность, а высшая честь: престижно, платили много, а работы не то чтобы непочатый край. Главное — абсолютная преданность и ни одного слова о хозяевах за пределами поместья.

И принц привел меня сюда.

— Случилось то, что некоторые люди перепутали снисходительность, присущую сильным мира сего, с мягкостью.

Он мог не говорить загадками?! Я возмущенно глянула на довольного принца.

— А подробнее?

— А подробнее ты и сама все видела, Лив. Мой секретарь не пустил тебя ко мне, хотя я четко сказал, что сообщить мне о твоем прибытии тут же. Горничная вместо объяснений несла какую-то несуразицу. Конюший… Мы его не уволим, он тут ни при чем. Но всех остальных. Все, кто посмел сказать хоть одно нелестное слово о нашей фаворитке, кто забыл свое место… — Принц Джейкоб замолчал, а его глаза внезапно вспыхнули.

— Вы же… их не убьете? — сглотнула я.

— Нет, зачем? Уволим с волчьим билетом. Их после такого лишь конюшни и свинарни чистить возьмут.

— Стой, а откуда ты… Мне показалось, что когда ты прибыл к моим родителям, то еще не знал об этом, так…

— Телепатия. Даррен владеет ей в совершенстве, я же… могу общаться исключительно с ним. Видишь ли, мы с братом близнецы, если говорить языком наших уважаемых ученых — однояйцевые. Из-за чего можем общаться мысленно, когда оба стабильны. Вчера вечером ни о какой телепатии речи не шло, но сегодня уже все отлично. Я смог быстро передать информацию брату о тех, кто перешел границы. А он уже разберется.

Еще бы Даррен не разобрался, если он телепат! Они все мысли — даже самые потаенные и глубокие — способны вытащить наружу при желании. Вопреки всем слухам, которые ходят про телепатов (и из-за которых король никогда не афишировал этот дар — я не знала, что Даррен телепат, пока Джейкоб не сказал), они не могут незаметно подслушать мысли. Это всегда вмешательство и всегда не слишком приятное.

— Однояйцевые близнецы? — переспросила я.

— Точно. Ты же заметила, что мы одного роста, телосложения, да и лица практически одинаковые.

— Но глаза и волосы у вас разные, — заметила я, решив не уточнять, что короля так близко я впервые видела ночью, а потому проверить, насколько Джейкоб и Даррен похожи, не удосужилась.

— Магия. Я уже говорил, что моя магия имеет определенные особенности? Она не вырывается наружу, как у брата, а остается в пределах моей ауры. Из-за этого мои волосы практически обесцветились, а глаза… Ну, ты видела, — чуть усмехнулся Джейкоб. — Вот, пришли, проходите, сладкая Лив, не стесняйтесь.

Джейкоб магией распахнул передо мной дверь, но я не отвлекалась, продолжала говорить:

— Яркие. Создается впечатление, словно ты на грани потери контроля.

— Точно. Хотя я не на грани. Обычно. Сейчас я немного нестабилен. Но источники это практически не чувствуют, так как…

— … вся магия в пределах твоей ауры и не вырывается наружу, — послушно повторила я. — И сейчас я должна тебе помочь?

Не трудно догадаться, зачем Джейкоб схватил меня за руку и провел в небольшую, но красиво обставленную спальню на первом этаже.

С огромной спальной кроватью.

— Именно.

— Поцелуи?

— Можем ограничиться и ими, — неожиданно легко согласился Джейкоб.

Вот только умолчал, что целовать можно не только в губы…

Нет, начал Джейкоб с приличного. Относительно приличного. Сначала облизывал мои упрямо сжатые губы — все-таки я еще не отошла от утренней ситуации, несмотря на все извинения Джейкоба и обещания все исправить. Хотелось поупрямиться, сделать назло.

Но Джейкоб не торопился. Не принуждал, не угрожал, не смеялся. Хотя мог бы. Более того, если судить по слухам о его характере, то не только мог — должен был. Но он предпочел уговаривать, шептать на ушко глупости, не заходить слишком далеко — исключительно легкие прикосновения, только нежные приятные, почти что детские поцелуи.

И… это сработало.

Я упрямая. Надави на меня — не прогнусь, буду сопротивляться давлению до конца, даже если сломаюсь. Уговори — и я сама пойду навстречу.

Джейкоб умел уговаривать. Словами, руками, губами.

Стоило мне расслабиться, разжать губы, как горячий язык скользнул в рот, превращая мягкий поцелуй в страстный, жаркий, влажный. Рука Джейкоб легла на мою грудь и сжала. Через ткань ощущения были совершенно иными. Не сильнее и не слабее. Новые. Яркие.

Как и когда мы оказались на кровати, я сказать не смогла бы даже под страхом смерти. Как и запомнить все то, что со мной сделал Джейкоб. Лишь какие-то воспоминания: брошенное комом на пол платье, рычащий от досады Джейкоб, разорвавший на своих штанах ремень, и поцелуи, поцелуи в губы, в шею, в плечо, живот, даже туда, между ног. Кто бы сказал, что можно целовать там, причем не быстро и легко, а так… влажно, нагло, настырно, глубоко. Обласкивая языком все, до чего тот дотягивался. Проникая им внутрь. Лаская то самое чувствительное место все настойчивее, резче…

Мы… мы не дошли до соития, но пика я умудрилась достигнуть два раза. А Джейкоб ни разу. Лишь смотрел на меня, словно мое удовольствие могло его насытить сильнее всего другого.

— А ты?..

— А что я? — ухмыльнулся мужчина, голос которого был слишком низким и хриплым от возбуждения.

— Ты и твое удовольствие, — спросила я, уговаривая себя не смущаться. — Соитие.

— Не успею, — фыркнул Джейкоб. — Скоро сюда кое-кто приедет, надо успеть привести себя в порядок. Да и я затащил тебя сюда не для собственного удовлетворения.

— А для чего? Сделать мне приятно? И все? — недоверчиво спросила я.

— Именно. А почему ты так удивляешься? Поверь, наша глупость и невнимательность принесла тебе немало проблем, разве мы как мужчины не должны ее хоть немного компенсировать? — ухмыльнулся Джейкоб, глядя на меня снисходительно.

Этот снисходительный взгляд работал бы намного лучше, если бы Джейкоб не морщился от сдерживаемого желания.

— И из-за этого ты соврал мне по поводу выхода магической силы из-под контроля? — вздохнула я.

Не была бы так разнежена, точно бы сделала выговор: разве можно о таком врать?!

— Лишь частично. Моя магия вообще не поддается какому-либо контролю, она всегда немного упрямая. Или ты думаешь, что у меня такой мерзкий характер, потому что я от природы такой? Нет, от природы тоже, на минимум половину всего нехорошего вносит моя магия. Ладненько, тут справа ванна, можешь сходить и привести себя в порядок. Платью я верну должный вид магией.

— А твое… возбуждение? — спросила я, косясь на огромное возбужденное достоинство.

— Я взрослый мальчик, — сказал Джейкоб. — Как-нибудь справлюсь с этой проблемой.

Было неловко. Стыдно. Щеки горели. Но я никогда не относилась к той категории женщин, которые были способны лишь принимать подарки, не давая ничего в ответ.

— А это обязательно? — спросила я, набравшись смелости.

— Что? Ты предлагаешь мне попробовать натянуть на это штаны? Так хочешь причинить мне побольше страданий? Но, в целом, ходить таким возбужденным при родственниках — плохая идея.

— Нет, я всего лишь спросила, обязательно ли тебе справляться с этим самому? Я ведь могу… помочь. Не соитие, но…

— О, помочь? — ухмыльнулся Джейкоб. — Помочь ты мне определенно успеешь.

Его рука погладила мою щеку, а потом Джейкоб погладил мои губы своими пальцами. Обвел по контуру, чуть надавил, на секунду проникая между губ, но тут же убрал руку.

— Я… я говорила не такой помощи, — икнула я.

Боюсь, если Джейкоб имел ввиду ласки ртом, то это будет даже дольше, чем простое соитие.

— Не минет? — вздохнул мужчина. — Жаль, очень жаль, а я уже успел помечтать. Видимо, мои мечты останутся исключительно мечтами.

— Нет, потом, позже, — выдавила я из себя — несмотря на все, что было между нами, я еще не могла некоторые вещи говорить прямо. — Тебе придется подождать, а не мечтать…

— Ох, это утешает. Тогда что ты предлагала? Как помочь?

— Руками. Моими руками должно быть лучше, чем самому?

Принц Джейкоб удивленно приподнял бровь, переместился к изголовью кровати, оперся на спинку и совершенно бесстыдно раздвинул ноги, демонстрируя свой возбужденный член.

— Эм…

— Действую сразу, без слов, пока ты не передумала, — ухмыльнулся мужчина. — Давай, попробуй, он гарантированно не кусается, в отличие от меня и Даррена. Только прихвати масло, в полке справа.

Я как завороженная открыла полку прикроватной тумбочки, вытащила бутылек с маслом и подползла поближе к Джейкобу. А на словах… я была смелее. Вылив масло на ладонь, я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

Стыдно, страшно и интересно.

— Позволь-ка, — сказал Джейкоб беря мою руку в свою и направляя к своему возбужденному члену.

Ничего страшного не произошло. Горячий, очень нежный на ощупь. Джейкоб убрал свою руку, а я осторожно провела подушечками пальцев по стволу вверх и вниз, словно неопытный и неловкий исследователь. Не словно. Я действительно таковой была.

— Попробуй обхватит его рукой, полукольцом. И провести вверх и вниз, — невозмутимо предложил Джейкоб.

Его выдержка впечатляла. Он еще и команды умудрялся раздавать, пока я старательно ласкала его член рукой.

— Сожми чуть сильнее, да, вот так. И поосторожнее с ноготками. Пожалуйста, приласкай головку.

Ни страха, ни отвращения не было, но и такого удовольствия, как я получала раньше — тоже. Дело было в тотальном спокойствии Джейкоба. Неужели я так плохо его ласкаю, что он настолько равнодушен? Я вздохнула, продолжив движения рукой, и посмотрела в сторону.

Ох, кажется, я ошиблась, не настолько Джейкоб спокоен, как хочет показать!

Рука Джейкоба сжимала простыню с такой силой, что удивительно, как же ткань не разорвалась в клочья. Да и сам он… очень напряжен. И как я раньше не заметила?

Я смотрела в его красивое лицо, в яркие магические глаза и наслаждалась тем, какое пламя горит в глубине его зрачков. Пламя желания. И причина этому — я. Мои не самые ловкие, почти неуклюжие действия, моя рука, скользящая на его естестве. И тело.

Моя тело, которое он жадно осматривал, столь жадно, что я мне в какой-то момент стало казаться, будто Джейкоб и впрямь меня касается.

Но нет.

Он лишь с ужасающей силой сжимал простыни и невероятно спокойным голосом продолжал давать мне наставления:

— Не только ствол, погладь головку, но аккуратно. Обычно это самая чувствительная зона у мужчин. Но лучше, когда одновременно.

Одновременно? У меня рука обычного размера, чтобы такой член везде одновременно гладить!

Хотя… Я потянулась второй рукой: одной гладила головку, а второй — ствол. Кожа там на удивление нежное, да и чувствовать пульсирующее естество.

Внезапно команды оборвались, тяжелое дыхание и прикрытые глаза свидетельствовали о том, что Джейкоб полностью сосредоточен на том, что я делаю. Сосредоточен на своем удовольствии.

И это было… приятно. Приятно не только получать удовольствие, но и дарить его другому. Тому, кто очень старается для тебя и кому твои ощущения небезразличны.

Все-таки хорошо, что сложилось так как сложилось: Джейкоб и Даррен стали моими первыми мужчинами и провели по пути физической близости. Навряд ли бы тот же бывший жених подарил мне хоть десятую долю таких ощущений. И навряд ли я бы решилась ответить своему жениху тем же.

Сдавленный стон вырвался из Джейкоба, заставив меня почувствовать глупую и совершенно неуместную гордость. А следом за стоном последовал оргазм: полупрозрачная жидкость испачкала мою руку и живот Джейкоба. Сам Джейкоб запрокинул голову и тяжело дышал, словно ловя отголоски бывшего наслаждения.

Так, чем бы вытереть? Себя и его? Семя имеет свойство высыхать и, как нам объясняли, неприятно стягивать кожу. Однако вытирать не пришлось: Джейкоб провел рукой над своим животом, а после погладил мою руку, которая тут же стала чистой.

Магия, сплошная магия! Весь Джейкоб, кажется, состоит из магии, легких подтруниваний и завуалированной заботы. Вот и сейчас. Невозмутимо оделся, со смешком помог мне с платьем, поправил все магией и сказал:

— Что ж, пойдем. Пора тебя кое с кем важным познакомить.

Джейкоб отвел меня в гостиную, где нас, оказывается, уже ожидали.

Женщина, точно старше меня. Очень красивая: золотистые волосы, невероятно яркие синие миндалевидные глаза, прямой тонкий нос и пухлые губы. Высокая грудь, тонкая талия. Очень изящные руки.

Но привлекало в ней даже не эта внешность, которая могла заставить половину красавиц нашей страны почувствовать себя замухрышками, а удивительно величественная аура и изящные, отточенные, но в то же время естественные манеры. Она просто пила чай, а мне показалось, что я смотрю на картину. Да и ее платье

— Джейкоб, — женщина и не подумала встать в присутствии принца империи.

— Элизабет, ты наконец приехала, — сказал принц, не скрывая радости.

— Нахал, — отрезала женщина. — Я уже приехала, а ты не удосужился меня нормально встретить. Хорошо, что я взяла с собой Мэри, иначе мне бы даже чай приготовить было некому.

— Срочные дела, ничего не поделать, — развел руками Джейкоб.

— Паршивец. Словно по твоему довольному лицу я не могу понять, что у тебя там за дела были. Мало твой отец порол тебя в детстве.

— Да он меня ни разу и не порол, — заметил принц.

— Поэтому я и говорю, что мало. Ну, показывай.

Я стояла за Джейкобом, не решаясь и носа высунуть: если эта женщина его строит, то меня она одним словом на пол опрокинет.

— Оливия, Лив, наша фаворитка, — сказал Джейкоб, выпихивая меня вперед.

Я не слишком желала выходить из-за его спины, но и по-детски прятаться после того, как меня представили это женщине, не хотела. Легкий формальный поклон — я не хотела показаться грубиянкой.

— О, даже так, — сказал Элизабет, окидывая меня внимательным оценивающим взглядом. — Удивительно, но мне даже ругать тебя не за что.

— Оливия, а это Элизабет, фаворитка нашего с Дарреном отца.

Надо же, я была уверена, что эта женщина — родственница, ведь в это место не могли войти посторонние.

— Приятно познакомиться, Оливия, — сказала Элизабет, вставая с диванчика и делая уважительный поклон. — Без преувеличения. Действительно приятно. Ты или Даррен? Кто выбирал?

Тяжелый взгляд Элизабет остановился на Джейкобе.

— Я, — улыбнулся Джейкоб.

— Хороший мальчик, — кивнула женщина. — И плохой. Судя по всему, ты не удосужился рассказать Оливии о том, зачем я здесь? Как и важной роли фаворитки?

— Не успел…

— Мало тебя пороли, — повторилась Элизабет и повернулась ко мне: — Оливия, как думаете, зачем я здесь?

Затем, чтобы выпороть Джейкоба, которого мало пороли? Увы, озвучить эту мысль я не могла, хотя и очень хотелось. Слишком уж часто эта великолепная дама повторяла эту фразу.

— Не могу даже представить, — ответила я, чуть лукавя: была у меня парочка вариантов.

— Присаживайтесь, не стойте. В конце концов, вы же кто-то вроде моей преемницы, не могу же я позволять вам стоять.

Стоило мне присесть напротив Элизабет, как передо мной появилась чашка чая. Я улыбнулась миловидной женщине неопределенного возраста, которая поставила ее передо мной. Это, наверное, Мэри.

— Джейкоб, ты можешь пока прогуляться. У нас будет женский разговор. Помоги своему брату разобраться с тем, что у вас происходит во дворце, — улыбнулась Элизабет.

Улыбка ей шла. Она возводила ее красоту на совершенно новый уровень.

— Разве он не закончил разбираться со своими делами? — удивился Джейкоб.

— Со своими — да, с твоими — навряд ли.

Думаю, решать, что делать с секретарем, которого умудрилась подкупить твоя бывшая любовница, стоит тебе, а не ему.

— Как и тебе не стоит упоминать при моей фаворитке о тех женщинах, что были в прошлом, — спокойно сказал Джейкоб, но в нем чувствовалась предостережение.

— Несомненно. Я сказала лишь по одной причине: она настолько глубоко бывшая, что если бы Даррен не передал мне так внезапно отчет, то даже не узнала бы виновницу.

— Что ж, тогда позвольте откланяться. Оставлю вас наедине, вернусь через пару часов, — сказал Джейкоб, беря меня за руку и целую в ладонь.

Чудесно. Теперь мне предстояло провести два часа с малознакомой женщиной, о статусе и влиянии которой не оставалось лишь догадываться.

— Как ты могла понять, я фаворитка предыдущего короля. А также я та, кто воспитала Джейкоба и Даррена. Удивлена?

— Немного. Вы выглядите потрясающе, — сказала я, ничуть не лукавя: если эта женщина воспитывала короля и его брата, то она была ровесницей моей мамы, если не старше!

— Спасибо, конечно, но мне в действительности не так уж много лет. Так получилось, что предыдущая королева не смогла воспитывать Даррена и Джейкоба, потому это дело переложили на мои плечи.

А, об этом я немного слышала. Поговаривали, что мать Даррена и Джейкоба очень сильно болела. Но, как теперь я узнала от Элизабет, ее болезнь была связана с разумом. И в какой-то момент, когда королева едва не стала причиной гибели своих же сыновей, король принял тяжелое решение: отослать ее в поместье, где она не сможет встретиться с Дарреном и Джейкобом.

Королева была не только влиятельной женщиной, за которой стояло огромное семейство, но еще и источником, поэтому у короля-мага никогда не было проблем с контролем своих сил. Но с наступлением болезни вопрос о фаворитке встал очень остро.

А еще это было огромнейшей проблемой.

— Король Дерн не был настолько нагл и самоуверен, чтобы явиться на бал и потребовать себе фаворитку. — Элизабет улыбнулась. — А идти к нему в фаворитки никто не горел желанием. Из-за королевы. Он ее любил, не желая заводить ни одной любовницы. Ни одна девушка не желала бы стать безнадежно второй. А еще влиятельное семейство королевы, которое ни за что бы не оставило фаворитку в покое. Хотя у короля были более чем весомые причины найти фаворитку и источник, никого из семьи королевы это не волновали — ее и впрямь слишком сильно любили, зачастую абсолютно слепой и нелогичной любовью.

— Тогда как вы стали фавориткой короля?

— Молодость, бедность и безвыходная ситуация. Или замужество с папиным другом, или фаворитка короля. Я сама предложила себя Дерну на эту должность.

— Должность? Не роль.

— Именно, Оливия. Ты хотя бы представляешь, какое влияние фаворитка имеет в этом королевстве?

Я чуть недоверчиво усмехнулась, глядя на Элизабет с некоторым сомнением.

— Не представляешь, — кивнула женщина. — Что ж, позволь немного об этом рассказать.

Найти королеву довольно нелегко. Учитывать нужно и политическую обстановку, и баланс сил в королевстве. А еще личные качества самой королевы: от ее внешности, которая должна быть выше средней, до личных качеств. Ведь королева — это не только помощь, усиление влияние короля, но и в некотором роде «картина», демонстрирующая, что король велик, а его страна могущественна. А еще желательно, чтобы королева была источником: королю не стоит искать кого-то на стороне, чтобы возвращать себе контроль сил, когда придется.

Как можно понять, найти такую королеву нелегко.

Поэтому до того, как найдут подходящую королеву, королю ищут фаворитку. Требования к ней примерно такие же, как к королеве, но нет никакой разницы из богатой или бедной семьи (лишь бы знатной). В целом, если есть проблемы с поиском, то можно соблюсти всего два критерия: ум и силу источника. Так что фаворитку найти намного проще.

— И каким образом это связано с тем влиянием, которое может оказать фаворитка? — вздохнула я.

— Как думаешь, почему ищут умную фаворитку?

— Чтобы она не натворила глупостей и не опозорила короля? — предположила я.

— На этого хватит и девушки средненького ума при должной инструкции, — ответила Элизабет.

— Выполнять функции королевы до ее появления? — сделала я второе предположение.

— Уже ближе, — кивнула Элизабет. — Но не совсем верно. Если королева — картина, то фаворитка — тайник. Фаворитка никогда не находится на виду, а потому может многое сделать для государства, оставаясь в тени. И оно не закончится с приходом королевы. Если захочешь, то сможешь заниматься в будущем тем же, что будешь делать сейчас. И я сейчас не про силы источника.

Королевы, да? Я почувствовала легкое раздражение: трудно легко принять тот факт, что тебя могут быстро заменить.

— А семья королевы не станет строить мне козни?

— Ни в коем случае. Есть разница, когда фаворитку выбирают до появления королевы, и когда ее выбирают после. Так что никто не посмеет строить против тебя козни.

— И вы здесь, чтобы подробнее рассказать мне, что я могу делать, а что — нет?

— Примерно. Но правильнее будет сказать, что я здесь для того, чтобы кратко погрузить тебя в дела дворца, немного освежить информацию о политической обстановке, ну и посоветовать не упускать влияния, которое ты можешь получить как фаворитка.

— Как-то вы слишком сильно заботитесь о моих интересах, — я не скрывала сомнений.

— Я забочусь об интересах Даррена и Джейкоба. Они оба слишком молоды, Даррен рано вступил на трон, потому им сложно справляться. Хорошо, что они вдвоем и безгранично доверяют друг другу, но фаворитка, способная заняться важными, но не самыми серьезными и срочными делами, пригодится им больше, чем обычная фаворитка. В конце концов, не зря же они так долго выбирали.

— Долго? — удивилась я. — Разве это не произошло прямо на балу с учетом собранных досье?

— Девочка, ты и впрямь думаешь, что Джейкоб такой легкомысленный, чтобы доверить все воле случая? Они выбрали тебя, причин не знают, но могу предположить. И очень давно, больше года.

Что? Но мне они сказали совершенно другое!

Больше Элизабет ничего мне о том, что Даррен и Джейкоб выбрали меня, не сказала. Возможно, она ожидала, что я начну расспрашивать, интересоваться. Но я не стала. Дело не в том, что мне было неинтересно, но есть что-то унизительное в том, что расспрашивать о таких вещах другую девушку. Словно искать подтверждение симпатии, прося прокомментировать свою личную жизнь.

Я спрошу. Обязательно спрошу. Но не у нее, постороннего в моей личной жизни, а непосредственно у Даррена или Джейкоба. Уж не знаю, ответят мне или нет, но лучше так, чем у Элизабет.

А с Элизабет мы занялись более важными вещами: разбирались, что делают фаворитки этого королевства. Элизабет ничуть не преувеличила, заявив, что должность фаворитки весьма значима. Это подтверждала книга историй фавориток. Не совсем верно называть ее книгой, скорее артефакт, внутрь которого помещался дневник каждой фаворитки после ее смерти. Но выглядел как небольшая по размеру синяя книжка. Достаточно одного желания, чтобы эта книжечка «выплюнула» в руки дневник любой из фавориток.

— И ты тоже должна будет вести небольшой дневник. Какой — на твое усмотрение. Можешь записывать личное, можешь только то, что делаешь для страны. Я вот тоже свой веду, там и личное, и важное.

— А не страшно, что я могу ваш дневник прочитать? — удивилась я. — Или кому-то почитать дам?

— Нет. Сейчас внутри нет моего дневника. Лишь после моей смерти ты как фаворитка положишь его внутрь артефакта. И сможешь прочесть. Поэтому не страшно. Когда я умру, не думаю, что мне будет дело до того, что кто-то узнает факты из моей личной жизни.

— Получается, и мой дневник туда положит следующая девушка?

— Да, все правильно. Это позволяет нам понять, чем лучше заниматься, какие дела предшественницы стоит довести до конца и многое другое. Например, четвертая фаворитка этой страны занималась организацией приютов для детей. Они и без того существовали, но их практически нельзя было контролировать: средства шли непонятно куда, продажа детей была не редкостью, да и сами дети порой содержались в невыносимых условиях. Именно она разработала систему, которая взяла все это под контроль: и средства, и организацию быта детей, и даже их обучение.

— А чем занимались вы?

— Людьми искусства. Несколько десятилетий после войны художники, певцы и многие другие представители творческой профессии были невостребованы. Но даже когда интерес к ним возрос, их положение не сильно улучшилось: никакого обучения, платили до смешного мало, такого едва ли хватало на еду и жилье. А многие таланты вынуждены были пропадать в тавернах, где проще всего было заработать. Даже музыканты, выступающие в королевском оркестре, на тот момент получали столько же, сколько горничные. Когда я об этом узнала, то решила все изменить. Как видишь, сейчас все иначе.

— Школы, где обучают игре на музыкальных инструментах…

— … моих рук дело, — улыбнулась Элизабет. — Ты тоже можешь чем-то заняться. Подумай. А пока будешь думать, изучи немного политическую ситуацию, чтобы знать, что происходит.

— Зачем мне это? Разве этим не должна заниматься королева? –

— Должна. Но, во-первых, королева появится нескоро, а Даррену не помешал бы в окружении еще один человек, способный высказать свое независимое мнение. Во-вторых, у вас, Оливия, удивительно особенный случай. Выбирать идеально подходящую стране королеву обязан Даррен, а вот Джейкоб может жениться на той, что придется ему по душе.

От последней фразы, сердце екнуло, а я сама едва не пролила чай на себя. Я ведь… не имею право рассчитывать на что-то подобное? Или все же могу?

С Элизабет мы проговорили до самого вечера. Я читала некоторые записи фавориток, спрашивала, Элизабет спокойно отвечала, даже если некоторые из моих вопросов наверняка казались ей глупыми. Ее терпению позавидовали бы многие.

За окном стемнело, когда мы закончили, Элизабет засобиралась домой:

— Я могу посещать это поместье, однако оставаться ночевать без разрешения не могу. Тут своеобразная магия, она может и обидеться, если я как-то нарушу приказ короля или принца.

— Понятно. Спасибо вам за наставления, — вежливо поклонилась я.

— Пожалуйста. Если вдруг захочешь со мной связаться, то я оставила записку с моим адресом на чайном столике, — сказала Элизабет, проходя к выходу.

Расторопная служанка тут же помогла женщине надеть огромный темный плащ. Элизабет накинула капюшон плаща так, что он скрыл ее лицо. Я с удивлением взглянула на ее внешней вид — она ведь не скрывается?

— Избегаю лишнего внимания, — ответила Элизабет. — В этом королевстве не так уж много женщин, которые обладают моим цветом волос. В особняке никто и ничего не увидит, но пока я буду садиться в карету возле ворот, кто-то может полюбопытничать. А я хочу тихой и спокойной жизни.

— Понятно, — вежливо улыбнулась я. — А Даррен и Джейкоб…

— Должны были вернуться сюда уже как несколько часов назад. Их что-то задержало. Лучше дождись их, не стоит искать карету в такую темень. Уверена, твоих родных они уже обо всем предупредили.

Я не стала уточнять, почему Элизабет не может доставить меня на своей карете. Наверняка есть причина, а напрашиваться я не желала.

Хотя и оставаться в полузнакомом поместье совершенно одной — не самое приятное дело. Я проводила Элизабет до порога. Дотронулась рукой до магического замка, чтобы закрыть дверь, и вернулась в гостиную, которая мигом стала казаться неуютной и какой-то темной. В спальню тем более возвращаться не хотелось.

Даррен и Джейкоб вернулись сюда, когда за окном стояла глубокая ночь. Я даже задремать успела, однако в незнакомом месте моментально проснулась от тихих шагов.

— Привет, сладкая, — сказал Джейкоб, подходя ко мне, склоняясь надо мной и целуя.

— Тебе бы стоило лечь поспать, Лив, — ответил Даррен, едва заметно улыбнувшись.

Сдержанный. Что ж, ожидаемо. Мы с ним практически ни разу и не разговаривали, у нас была только одна совместная ночь, во время которой он был едва вменяем из-за утраты контроля над магией.

— Я хотела дождаться вас, — сказала я, проглотив ту часть, где мне неловко спать в незнакомом месте. — Все хорошо?

— Более или менее, — заметил Джейкоб, сбрасывая жакет на кресло и устраиваясь рядом. — Голодная? Сейчас покормим. Я слышал, что аристократки питаются как птички, но сомневаюсь, что птичка сможет выжить на одном чае с канапе, которые вы ели вместе с Элизабет.

Я улыбнулась в ответ, только сейчас осознав, что ужасно голодна, только раньше не замечала, потому что слишком нервничала.

— Извини, не думали, что так задержимся, — сказал Даррен и щелкнул пальцами.

Вспышка магии: и небольшой столик оказался полностью заставлен блюдами. Я едва не вскрикнула.

— Непредвиденные обстоятельства.

— А что за обстоятельства? — осторожно спросила я, накладывая себе в чистую тарелку еды — стесняться буду потом.

— Обстоятельства в виде бывшей влюбленной в Джейкоба дамочки, — раздраженно сказал Даррен.

— Эта та бывшая любовница, о которой упоминала Элизабет? — живо спросила я и тут принялась за ароматное запеченное мясо.

— Она самая, — подтвердил Даррен. — К сожалению, Джейкоб ошибся и связался с очень навязчивой дамочкой. Как только мы объявили фаворитку, провели с тобой ночь, то эта леди сразу же активизировалась: подкупила пару горничных, чтобы следить за твоим перемещением по дворцу, а также секретаря Джейкоба, чтобы тот не пустил тебя к нему на встречу.

Джейкоб молчал, делая вид, что полностью увлечен едой. А я пыталась понять логику происходящего: вся ситуация с этой бывшей казалась абсурдной и, как я не пыталась, сложить все в какую-то логическую картинку не получалось. В итоге я не выдержала:

— Я не понимаю. Зачем кому-то так рисковать? Брать взятку, не пускать меня к Джейкобу? Разве это не полнейшее безрассудство? Я еще как-то могу понять секретаря, жадность глаза застилает. Да и не от безбедной жизни аристократы идут работать, мало ли, для чего понадобилась большая сумма. Но зачем это делать бывшей любовнице Джейкоба? Ради такой мелочи, как не пустить меня к тебе? — я непонимающе посмотрела на мужчину. — Это ведь ничего существенного не даст…

— Кроме того, что у тебя испортится о нас впечатление, — заметил Даррен.

— Да, возможно. Но это не что-то непоправимое, — улыбнулась я. — И такие извинения могут исправить и более неприятное впечатление, чем игнорирование меня после первой ночи. Но рисковать всем, чтобы насолить мне, той, что даже не является невестой или женой… Не пойму я, зачем она так поступила. Или… Или она не так давно стала бывшей?

Ну а какие еще причины? Если бедняжка до самого последнего дня не знала, что она уже не любовница, то ее месть можно было понять.

— Если считать год небольшим сроком, то возможно, — вставил Джейкоб. — И во избежание недоразумений отмечу, что мы договаривались на легкие и ни к чему не обязывающие отношения с самого начала. Я ничего не обещал, не изменял и четко следовал нашим договоренностям, но эта дама…

— Очень навязчивая. Она едва ли не следит за Джейкобом, насколько вообще можно следить за принцем королевства. Мы были уверена, что где-то полгода назад она полностью утратила интерес к нему, потому как никаких действий с ее стороны не было замечено. Однако, как нам показал сегодняшний день, мы ошиблись. Поэтому пришлось провести чистку среди слуг, из-за чего много времени уйдет на подбор новых людей, которым можно доверять, — устало выдохнул Даррен.

— А не проще разобраться с этой девушкой?

— Не проще. Эта девушка — Эваланжелина Мосс, дочь нашего главного советника. Советник у нас толковый, грамотный, без него я точно как без рук, — поморщился Даррен. — Но даже если бы и было иначе, то советник все еще является лидером одной из могущественных фракций аристократов. Мы можем погрозить Эваланжелине пальчиком, но посадить ее в тюрьму, увы, никак. И она об этом прекрасно знает, время от времени извиняясь и прося, чтобы мы простили ее невинные шуточки. Например, попытки разрушить хорошие отношения между нами и нашей фавориткой, — завершил Джейкоб. — Ее отец погрозит ей пальчиком, вроде бы обещал даже под домашний арест отправить, по крайней мере, на время твоих официальных церемоний, чтобы вы с ней не пересеклись, но беда в том, что Эваланжелина — дочь покойной жены нашего советника, в которой он души не чает. Он хороший и мудрый советник, но избаловал ее безмерно. Потому совершенно не ясно, что она еще умудрится сделать.

— А ты мы почистили всех ненадежных слуг, заставили насторожиться оставшихся, которые обязательно передадут новым, что мы строги и безжалостны, когда дело касается подкупа. Вот поэтому мы сегодня и так долго, — неловко улыбнулся Джейкоб. — И снова готовы извиняться за то, что заставили тебя ждать. Только уже вдвоем.

Даррен умел извиняться ничуть не хуже Джейкоба. Не так яростно и страстно, чуть более нежно, но с таким энтузиазмом, что голову я потеряла быстрее, чем мы оказались в постели.

Мне все еще было странно: и от мыслей, что я сплю одновременно с двумя мужчинами, и от ощущений. Но изменения были существенны: место настороженности и напряженности заняло предвкушение.

Немало этому способствовало и то, что мне объяснили, что из себя представляют фаворитки. Никогда не мечтала стать той, кому руку не подадут в приличном обществе. Никогда не хотела стать любовницей, той, кем пользуются без обязательств, обыкновенной игрушкой. После рассказа Элизабет я почувствовала, что все внутренние барьеры, все неприятие к нынешнему статусу если не ушло, то в значительной степени угасло.

И сейчас, когда я сидела на кровати, прижимаясь спиной к Джейкобу, а Даррен целовал меня, я ощущала лишь удовольствие и расслабленность. Чувство, что я делаю что-то неправильно и запретное, утихло.

Я выдохнула в губы Даррену, который выцеловывал мои губы, мой рот, который сминал мою грудь, не обращая внимания на одежду. Барьер из ткани предавал даже некоторую остроту происходящему: ощущение, как горячая рука Джейкоба гладит мой живот, не проникая под платье, казалось даже сильнее.

Нет, не сильнее. Стоило Даррену коснуться моей оголенной шеи, как мурашки побежали по коже, а сама я застонала, сильнее вжимаясь в Джейкоба. И даже то, что я ощущала его возбуждение, меня больше дразнило, чем вызывало желание отпрянуть.

— Эти платья! Кто их придумывает? — зашипел сзади Джейкоб, пытаясь развязать шнуровку.

— Тот, у кого вы их покупаете, — с прерывистым вдохом ответила я.

— Зачем?! — рычал Джейкоб, явно запутавшись в шнуровке — тут она была заковыристая, я сама не сразу разобралась.

— Зачем носят платья или зачем покупают? — хихикнула я, но мне тут же стало не до смеха: Даррен, в отличие от брата, на разговоры не отвлекался, и обхватил губами мой сосок, полностью игнорируя тот факт, что платье так и не сняли.

Даже не на голой коже ощущения были яркими и сильными. Внизу живота начало скапливаться тепло, свидетельствующее о том, что я совершенно не против зайти дальше. Намного дальше ласк руками и губами.

— Есть, — победный возглас Джейкоба свидетельствовал о том, что он наконец-то одолел шнуровку.

Большие чуть шершавые ладони тут же заскользили по спине, оглаживая и сжимая. Даррен времени не терял: приподнял юбку и скользнул рукой по обнаженному бедру.

Мое дыхание сбилось, а я сама чувствовала себя невероятно возбужденной, хотя еще ничего толком не произошло. Однако тело говорило об ином: оно горело и плавилось. Мне казалось, что я выдыхаю удивительно горячий воздух, удивительно, как Даррен с Джейкобом этого не заметили?

Хотя, кажется, у них были свои способы определения моей готовности. Наглая рука Даррен скользнула между ног, вырвав у меня очередной стон.

— Уже влажная? — тихо сказал Даррен, а на его лице появился восторг и предвкушение.

И еще гордость. Если бы не смесь этих чувств, думаю, я бы сгорела со стыда. А так я лишь улыбнулась, давая разрешение творить все, что этим двум роскошным мужчинам вздумается.

И они не медлили…

Даррен буквально отобрал меня у Джейкоба, чтобы переложить на кровать как куклу. Тут же навис надо мной, зацеловывая, пока его руки скользили между моих бедер и ласкали самую чувствительную точку.

— Это уже наглость, — зло рыкнул Джейкоб.

Я перевела взгляд в его сторону: Джейкоб раздевался, швыряя одежду куда-то на пол. С ремнем возиться не стал, дернул и порвал, чтобы сбросить остатки куда-то туда, куда улетела рубашка. За всем этим последовали штаны и нижнее белье.

Не то что Даррен целовал и ласкал меня недостаточно увлекательно, поэтому я смела отвлекаться. Но Джейкоб! Джейкоб был невероятно хорош, настолько, что мой взгляд словно приклеился к нему. Хорош, Джейкоб хорош.

Кстати, а в чем наглость? В том, что пока Джейкоб там раздевался, Даррен активно извинялся?

— Даррен, имей совесть! — рыкнул Джейкоб.

— Я предпочту иметь нашу прекрасную Лив, — огрызнулся тот.

— Прошлой ночью как раз, — напомнил Джейкоб. — Так что не наглей и позволь мне заняться сладкой.

— Наглеть? — усмехнулся Джейкоб, отрываясь от моей шеи. — Может тебе не стоит наглеть? Думаешь, я не знаю, чем вы тут занимались, пока я разбирался с дворцовыми делами? И что, в отличие от меня, ты успел извинить?

— Да что…

— Тц, — зло выдавила я, пытаясь выползти из-под Даррена.

— Лив? — спросили меня два мужчины одновременно. — Что-то не так?

— Кто-то не так, — передразнила я их. — Если вы намерены спорить, а не заниматься любовью, то я пойду куда-нибудь посплю. От своих обязанностей фаворитки не отказываюсь, так что, как доспорите или подеретесь, можете разбудить.

— Э…

— А сейчас позвольте. Я не опустилась настолько, чтобы спать с теми, кому интереснее спор, чем я сама, — раздраженно заметила я.

На самом деле, не так уж я была раздражена. Заведена, распалена — да, а вот злости не было. Может, небольшая обида, что эти два мужчины, которым по возрасту и по должности положено быть серьезными и разумными, спорят как дети, не способные поделить игрушку. Или я и впрямь для них сродни игрушки?

Я прищурилась и посмотрела сначала в глаза Джейкобу, а потом Даррену. Нет, не играли, иначе не выглядели бы настолько растерянными и виноватыми.

— Мы исправимся, — первым нарушил молчание Джейкоб.

— Прямо сейчас, — сказал Даррен, ложась сбоку от меня.

Со второго лег Джейкоб. Вот так бы сразу. Четыре руки скользили по моему телу, разгоняя раздражения и вызывая новый виток возбуждения.

Когда тебя ласкают — это неимоверно приятно. Сначала ты смущаешься, потом плавишься от удовольствия и боишься издать хоть один лишний, но в какой-то момент приходишь к тому, что тоже хочешь сделать для этих мужчин что-то. Я уже пробовала сегодня так с Джейкобом. И была весьма не против продолжить.

Сейчас был самый удобный момент: я лежала на боку, лицом к Джейкобу. Сначала я потянулась рукой к его щеке — мне давно хотелось потрогать это идеальное лицо, твердый подбородок. Ощутить чужую кожу. Не грубую, а очень гладкую и приятную. Скользнуть пальцами по мужским губам — они такие же чувствительные, как у женщин?

Ох, ошибка! Я думала всего лишь потрогать их и продолжить свое исследование, как Джейкоб игриво прикусил мои пальцы и втянул в свой рот. Вот же!.. Еще и облизывает их, посасывает, словно у него во рту мой язык, а не пальцы! Я быстро вытащила их и поймала насмешливый взгляд. Вот кто обожает меня смущать!

Но сам виноват, что дальнейшее исследование его шикарного тела мне придется проводить не сухими, а мокрыми пальцами! Если, конечно, руки Даррена, совершенно по-хозяйски гладящие меня между бедер не доведут меня до полностью бессознательного и невменяемого состояния.

Я скользнула по шее, мощной накачанной груди и погладила пальцами маленький мужские соски. Не получив никакой реакции, спросила:

— Неприятно? Мне нравилось…

— Вовсе нет, — ответил, Джейкоб, который бессовестно скопировал мои движения, положив руки на мою грудь и чуть сжав мои соски. — Обыкновенное приятное прикосновение от тебя, сладкая. Мы разные, чувствительность разные. У мужчин редко бывают чувствительные соски, не говоря уже о том, чтобы сравнивать их по чувствительности с женскими.

На этом Джейкоб замолчал и сжал один мой сосок большим и указательным пальцем, выбив из меня все дыхание.

— Вот так мне намного приятнее, — шепнул он мне на ухо.

— А как тебе еще приятно? Где тебя можно касаться, чтобы сделать хорошо? — спросила я, с трудом сдерживая очередной стон наслаждения.

Джейкоб бесстыдно потерся своим членом о мое бедро:

— Я не очень чувствительный, сладкая. Получаю наслаждение либо в тебе, либо наблюдая за собой. Если ты, например, хочешь сделать мне приятное, то можешь сама, своими пальцами довести себя при мне до пика удовольствия. Вот тогда мне будет очень хорошо. Я гарантирую, что смогу кончить вместе с тобой от такого зрелища.

Джейкоб… слишком бесстыден! Разве можно такое говорить?! Но почему-то от его слов я ощутила не ужас, а еще сильнее растекающийся по телу жар. Внезапно Джейкоб навис надо мной, заставив лечь прямо на спину. Его колено раздвинуло мои бедра, а сам он устроился между ними. Исчезли ласки Даррена — я заметила, как он отодвинулся от нас и смотрел на меня горящими глазами, в то время как рукой медленно, почти лениво, гладил свой член.

Мое сознание от увиденной картины словно расплылось, лишь то, что Джейкоб толкнулся внутрь меня, заставило оторваться от Даррена. Распирало. Неверно. Джейкоб наполнял меня медленно и неумолимо, двигаясь медленными толчками, от которых внутри все плавилось от удовольствия.

— Вот так мне хорошо сладкая, — шепнул он — его голос и впрямь звучал как-то иначе от наслаждения.

— И мне, — с трудом выдавила я, обхватывая его за плечи и стараясь сильнее прижаться бедрами.

— Кажется, недостаточно хорошо, — усмехнулся Джейкоб, после чего двинулся намного резче.

Сильнее. Глубже. Выбивая из меня последние остатки разума и затапливая наслаждением.

После ночи все тело ныло. Приятно ныло, пусть и в слегка… неожиданных местах. Я потянулась на кровати и обнаружила, что лежу одна. Да уж, интересные у меня мужчины — исчезают сразу на утро. Зато никаких сюрпризов, все стабильно.

Я слезла с кровати, невольно поморщившись: а ночь выдалась куда более бурной, чем первая. Но и более приятной. Постарался и Джейкоб, и Даррен — моих сил хватило на них обоих во всех смыслах.

А у них хватило совести оставить меня чистой в не менее чистой постели. И даже завтрак поставить на тумбочку. Интересные мужчины, но хотя бы заботливые. Я усмехнулась, стащила тарелку с едой с магического подноса, на котором был начерчен знак, не позволяющий еде остывать.

Доела, с тоской взглянула на платье, шнуровку которого Джейкоб вчера все-таки порвал. А жаль, оно мне понравилось. Но не могли же они снова оставить меня одну, но на этот раз еще и без одежды, в которой можно выйти? Или им так понравилось «извиняться», что они решили повторить? И заодно проверить нервы своей фаворитки.

Я прошла к шкафу и с некоторым удивлением поняла, что он забит одеждой на любой вкус. И все моего размера и тех фасонов и цветов, которые я предпочитала.

На этом приятности не закончились. Стоило мне выйти из спальни, как я услышала тихие мужские голоса: Даррен с Джейкоб о чем-то разговаривали в полголоса. Стоило мне сделать пару шагов, как Даррен спросил:

— Выспалась, Оливия?

— Да, вполне.

— И позавтракала. Прекрасно, — сказал Джейкоб. — Значит, можно сразу к делам.

Я вышла в гостиную: два мужчины сидели за небольшим круглым столиком, возле которого стояло третье пустое кресло. Я так понимаю, что это для меня? Даррен подтвердил мои догадки: встал и отодвинул кресло, жестом предлагая присесть, что я и сделала.

— Какие дела? — поинтересовалась я, стоило мне усесться.

— Большие и очень срочные, — усмехнулся Джейкоб. — Надо как следует представить обществу нашу фаворитку, а также передать тебе все положенные полномочия.

— Полномочия? — удивилась я.

— Именно, у тебя их будет немало. Но сначала надо организовать закрытый бал, где мы представим тебя как фаворитку. Там будут только наши союзники. Те, кто поддерживают нас. И те, кто понимают, что фаворитка — очень важная фигура для нашего королевства, — сказал Даррен, накрывая мою руку, лежащую на подлокотнике, своей рукой.

Он улыбался так, словно я была не случайно подошедшей девушкой, а кем-то особенным. Что-то в этом не сходилось.

— После бала Элизабет передаст тебе наследие фавориток, — добавил Джейкоб.

— Дневники? Так она мне уже передала…

— Нет, дневники — это лишь одна часть. Есть еще некоторое имущество, вроде виллы на берегу моря и пары резиденций в разных частях нашего королевства, а также за его пределами.

— Это… не слишком? — удивилась я — такое богатство пугало.

— Все эти вещи будут принадлежать тебе только до тех пор, пока у следующих правителей не появится своя фаворитка. И ты передашь ей все эти виллы и резиденции.

Я выдохнула с облегчением, а Даррен и Джейкоб засмеялись.

— Что? — насупилась я.

— Только ты, сладкая, можешь выдыхать от мысли, что огромное состояние не останется с тобой навсегда, а перейдет к кому-то другому, — расплылся в улыбке Джейкоб. — Кроме вилл, у тебя еще прилично золота в банке. Им можно пользоваться для открытия какого-либо дела. А после того, как дело начнет приносить прибыль — вернуть обратно. Эдакий заем без заема, потому что фаворитке самого короля не пристало занимать у банков или других аристократов. У короля можно, но только тайно, чтобы никто не смел ничего плохого сказать про фаворитку.

И что смешного? Конечно, я буду радоваться, что состояние, которое мне упало с неба, не останется со мной. Да и что мне или моим детям (я не собиралась заводить толпу детишек, мне и одного-двух хватит!) с таким количеством домов? К тому же, я видела Элизабет: она не казалось бедствующей. И платье ее стоило столько, что на вырученную от его продажи сумму средняя аристократическая семья смогла бы покрыть свои расходы за месяц.

— Но все деньги, которые ты получишь от какого-то дела, будут принадлежать тебе. Прибыль от любого рода сделок — твоя, — заметил Даррен. — Обычно ни у кого из фавориток не было проблем с тем, чтобы получить столько денег, сколько невозможно потратить за всю жизнь. Конечно, я не беру пример первой фаворитки, которая на заработанные от торговли деньги купить пару городов.

— Но если ты, сладкая, вдруг не захочешь работать, то это совсем не проблема. Ведь мой братец, Его Великолепнейшее Величество, обязан преподнести тебе подарок, который будет, как там говорилось-то? — Джейкоб на секунду замолчал и тут же продолжил: — Подарок, который будет соответствовать твоему уму, красоте, страсти и иже с ним. Даррену придется хорошенько разориться.

— Как будто тебе — нет, — ухмыльнулся Даррен. — Не хочу слышать что-то о разорении от человека, который уже подготовил подарок на сумму, которая и близко не соответствует доходам принцу королевства.

— Не соответствует?

— Твое содержание принца не позволило бы тебе купить это, — не отставал Даррен.

А я впервые почувствовала любопытство. Что там такое? Дело ведь даже не в цене, а в том, что там такое. Что-то настолько необычное, что принцу не хватило бы тех денег, что он получает?

— Если бы я жил на то содержание, что мне предоставляет казна, то я бы был очень грустным принцем, брат. А я, заметь, принц веселый, — отбил выпад Джейкоб. — Да и ты что-то приказал обустроить неподалеку от дворца, а? Что там?

— Вот сегодня я и покажу все Оливии, — сказал Даррен, улыбнувшись. — И еще, Оливия, все твои наряды, украшения, поездки, проживания в резиденциях или путешествия будут оплачиваться за счет казны. Однако если ты решишь чем-то заниматься, то лучше напрямую спросить меня или Джейкоба. Если тебе вдруг не хватит нашего первоначального подарка.

Я сглотнула и поняла, что скромная девушка внезапно стала очень нескромной и богатой женщиной.

Еще лучше степень своего богатства я осознала, когда Даррен и Джейкоб подарили мне подарки. Отдельная резиденция — не слишком близко и не слишком далеко от дворца. Казалось бы, что я трехэтажном особняке не должно было быть ничего необычного, однако магическая защита была не слабее, чем у дворца. Не говоря уже о начинке. Да у меня собственная комната с золотом имелась! Отдельная, куда уже поставили несколько сундуков — потому что плохая примета дарить фаворитке дом, где есть пустые помещения. Я уж не говорю про украшения.

Хорошо, что ни Даррен, ни Джейкоб не присутствовали в тот момент, когда я осматривала свой особняк. Точно бы опозорилась. Потому что сначала я ходила по комнатам робко, потом едва ли не бегом переходила от комнаты к комнате. Мое состояние колебалось от желания найти и накричать на Даррена с Джейкобом, что они зачем-то подарили целое состояние девушке, которую знают всего несколько дней, до страха — что мне с этим всем делать? Я ведь в жизни не держала такое количество денег в руках!

Спустя сутки я более или менее пришла в себя, кое-как убедив себя, что делать некоторые вещи — например, дарить фаворитке целое состояние — обязывает положение. Король и принц они или кто?

Да и насчет того, что Даррен с Джейкобом знают меня всего несколько дней, я не была уверена. Во-первых, они сами говорили, что присматривали себе фаворитку немного заранее, а не схватили на балу первый попавшийся источник. Во-вторых, Элизабет непрозрачно заявила, что нашли они меня довольно давно. Ну а в-третьих, мои любовники почему-то отказались отвечать на один мой простой вопрос.

Это было за пару дней до того, как я посетила свой «подарок». Мы лежали в кровати после очередной ночи (вернее, вечера, если судить по заходящему солнцу) и отдыхали. В какой-то момент я вспомнила, что мне говорила Элизабет, и спросила, как давно Его Величество и Его Высочество знают меня. И как давно я появилась у них в планах как фаворитка.

Оба мужчины напряглись, тишина стала неловкой. Джейкоб попробовал отшутиться:

— Это большой и страшный секрет. Но не так давно, как ты думаешь.

— Я не думаю, я полагаюсь на слова Элизабет, которая не стала бы мне врать, — честно ответила я.

— Мы… расскажем тебе об этом попозже, — с некоторой неловкостью ответил Даррен.

Врал? Сто процентов врал! Иначе бы не отводил так взгляд.

Так что вопрос, когда Даррен и Джейкоб узнали про меня, когда запланировали сделать своей фавориткой, оставался открытым.

Кроме того, что я теперь стала весьма богатой дамой, мои родители тоже поправили свое финансовое состояние. Конечно же, не без помощи Джейкоба. Даррен официально не имел права помогать. То есть, он мог потратить свои собственные средства, а вот из казны что-то взять — никак. И даже если бы он как-то помог из своих, то нашлись бы аристократы из противоборствующей фракции, которые обязательно бы об это упомянули и потребовали доказательств, что казна не растрачивается зря.

Джейкоб был свободнее в плане денег. Да и не только денег. Самому сильному магу королевства многое прощалось. Даррен, несомненно, тоже очень силен. Но он король. Король, требовавший строгого соблюдения правил. А это означало, что и сам он не мог от них отклоняться, да и многие аристократы, те, кого вынудили соблюдать правила, изо всех сил искали недостатки в самом короле.

А Джейкоб всего-то пришел к отцу, поговорил с ним час в кабинете, уточнил по поводу долгов, а через половину суток принес все бумаги о том, что долги моей семьи погашены.

Более того, он даже взяла моего брата на работу. В один из дней, когда мы обедали втроем, шутили, мне подкидывали всякие важные сведения об аристократах и тому подобном, Джейкоб стал ругаться, что не может найти секретаря. Мол, есть кандидаты, но они то странные, то недостаточно быстро соображающие, то с ними не посспаринговаться (а Джейкобу это очень важно делать в перерывах.). Даррен возьми и предложи кандидатуру моего брата. Мол, видел, что он занял какое-то там место среди фехтовальщиков. И пока я успела прожевать свой салат, письмо с предложением работы уже отправилось к моему братишке. А когда мы закончили обедать — вернулось другое письмо, где говорилось, что работать на Джейкоба — большая честь.

И, как ни посмотри, моя нынешняя жизнь казалась настоящей сказкой: проблем нет — все они решены, о родных и близких позаботились, брат получил работу, которой не может нарадоваться. Ну а где бы еще ему платили не только за работу мозгами, но и за сражения в обеденный перерыв с таким великим мастером, как Джейкоб.

Но было одно «но» во всей этой идиллии. Не одно. Даже два.

Первое, что меня волновало про прошествии месяца — это то, что я не понимала, чем я могу заняться и что могу сделать для королевства как фаворитка. Несмотря на то, что я перечитала дневники многих фавориток, а Элизабет все еще давала мне индивидуальные уроки (если это можно так назвать, больше походило на викторину «очень сложный вопрос — самый логичный ответ»), решения не было. Я видела, чем занимались предыдущие дамы, как они улучшали жизнь отдельных слоев населения, как они проворачивали самые невероятные планы, как претворяли в жизни смелые и новаторские идеи. И чувствовала, что никогда не смогу достичь такого же уровня.

Джейкоб на мое волнение лишь посмеялся и сказал:

— Если бы кто-то из фавориток смог бы за месяц придумать и осуществить свою идею, а потом еще раз что-то придумать и осуществить, то мы бы сейчас были самым развитым в мире королевством.

— Но некоторые определенно были расторопнее меня.

— И старше. Например, Майю, одну из первых фавориток, изначально готовили как королеву другой страны. Но там случился переворот, она утратила свои силы, а потому стала подданной нашего королевства и внесла уже готовы и продуманные заранее идеи, — возразил Джейкоб. — Так что, сладкая, думай не о своей нерасторопности, а о нас с Дарреном.

— О вас попробуй не подумать, — ответил я, улыбнувшись чуть лукаво. — Сами живо напомните.

— Я-то напомню, а вот Даррен — скромняга. Боится тебе навязываться, не уверен, что ты достаточно к нам привыкла, пытается дать тебе больше пространства и свободы…

— Что? — я искренне удивилась.

— Вот и то. Иначе он бы заявлялся в гости так, как я — в любое время дня и ночи. А он письма шлет. Которые, кстати, ты забываешь читать, — подмигнул мне Джейкоб. — Я понимаю, что ты не та девушка, которая будет бегать за королем. Но хоть намекни Даррену, что ты не против, чтобы он за тобой побегал.

Я тогда чуть челюсть не уронила. Мне казалось, что мои отношения с Джейкобом и Дарреном были простыми и понятными — они заботятся обо мне, я — о них. То, что они мне нравились намного больше, чем должны нравится те, кто навряд ли когда-то станут моими мужьями… Это уже детали. Это не то, о чем мы договаривались. И, боюсь, даже не то, о чем я осмелилась бы просить.

Так что чувства были исключительно с моей стороны. В какой-то момент я поняла, что не смогу постоянно держать их в узде, а потому прекратила мучиться, корить себя, что постепенно влюбляюсь в Даррена и Джейкоба. Все равно влюблюсь и буду потом страдать. Так зачем страдать еще сейчас? Лучше я покупаюсь как следует в их заботе, полелею первую влюбленность, а потом уже, когда у них появится королева, буду страдать.

Хотя королева появится только у Даррена. С Джейкобом у меня все-таки есть какой-то шанс… Ох, неужели?.. Неужели я где-то ненавязчиво отгораживалась от Даррена, поэтому он так себя ведет?

Выбора не было, пришлось честно спрашивать у Джейкоба:

— В том, что Даррен так себя ведет, виновата я?

— Не думаю, — ответил Джейкоб. — Но ты с ним более сдержанна, чем со мной, и это его расстраивает.

— Он ведь не считает, что не нравится мне? — нахмурилась я. — Это ведь не так, мне с ним бывает чуть сложнее, потому что я иногда не знаю, что сказать и теряюсь, но… Эм, Джейкоб, а между вами ведь нет ссор из-за меня?

Это немного самонадеянно уточнять, не ссорятся ли Его Величество и Его Высочество из-за меня, скромной фаворитки самого простого происхождения, но пробыв с ними вместе так долго, я поняла одно: они не только те, кто заботятся о стране и поддерживают ее, но еще и обычные мужчины. Красивые, сильные, великолепные, те, в которых слишком легко влюбиться и с которыми можно многое принять, но все-таки мужчины. И все человеческое и мужское им совсем не чуждо.

— Из-за того, что нас двое, а ты одна? — хмыкнул Джейкоб. — Из-за того, что я с тобой больше сблизился, чем Даррен? А как сама думаешь?

Я сглотнула, а сердце гулко забилась. Наверное, я даже побледнела, потому как Джейкоб мигом прекратил ухмыляться и встревоженно спросил:

— Так, спокойно, я немного подшучивал над тобой, сладкая, между мной и братом нет никаких проблем. — Ты ведь знаешь, что мы близнецы, да? Однояйцевые?

Я кивнула. Еще в самом начале мне это рассказали: Джейкоб и Даррен родились близнецами, абсолютно идентичными. И в детстве у Джейкоба тоже были темные волосы, но как только он повзрослел, пробудилась его магия. Сила, которая превосходила разумные пределы, обесцветила его волосы и исказила цвет глаз.

— И магия у нас связана, — сказал Джейкоб. — Вплоть до того, что в критической ситуации мы сможем черпать силы друг у друга, ведь они частично синхронизированы. Мы никогда не сможем иметь разные источники, потому что тогда наши силы рассинхронизируются, что не лучшим образом отразиться не только на магии, но и на нас самих. Вплоть до болезни и смерти. В какой-то критической ситуации пару раз можно попросить помочь разные источники, но постоянно такое проворачивать нельзя.

— Получается, что вы вдвоем женитесь на одной королеве? — внезапно осознала я.

— Получается, что пока у нас ничего не получается, — развел руками Джейкоб. — Источник один, а королева ведь может и не быть источником. Да и Даррен вовсе не планирует… Не суть важно. Обрати на него чуть больше своего прекрасного внимания, вот. Будущее пока не определено, разве не стоит наслаждаться тем, что происходит сейчас?

Я этот момент к сведению приняла. И то, что больше внимания уделять Даррену (Джейкоб-то пооткровеннее, сам возмутится при попытках обделить его), и то, что королева может и не быть источником.

Последнее меня смущало. Случаи, когда мужчины выбирали один источник для двоих, еще встречались. Но вариации, когда фаворитка короля спит с принцем и королем, а король с королевой (и, возможно, что и принц с королевой), еще не было.

Это слишком развратно и чрезвычайно легкомысленно. Ни Джейкоб, чье возмутительное поведение было скорее наносным, чем шло из глубины души, ни, тем более, Даррен, легкомысленными и безответственными не были.

— Хорошо, — ответила я, поцеловав Джейкоба. — Я обязательно буду уделять Даррену намного больше времени, чем тебе, раз ты так просишь. Как я могу отказать самому принцу?

— Дразнишься? — хрипло спросил Джейкоб, обняв меня.

— Са-а-амую малость, — шепнула я, выпутавшись из объятий и оставив Джейкоба растерянно моргать.

Обычно наши объятия заканчивались вполне однозначно.

— Ты куда? — не понял мужчина.

— Я? Уделять внимание Даррену, — ответила я тогда и, наплевав на страхи и сомнения, отправилась тогда во дворец.

— Так выглядит копание могилы самому себе? — пробормотал Джейкоб, но не стал заморачивать — и просто присоединился ко мне в моей поездке.

Вторая вещь, которая меня беспокоила — это Эваланжелина Мосс, прекрасная любимейшая дочь главного советника.

Насчет прекрасной — это не преувеличение. Невероятно красивая, чем-то похожа на Элизабет: тоже золотистые волосы, небесно-голубые глаза и точеная фигурка. Вот только если Элизабет выглядела как аристократка до кончиков ногтей, то Эваланжелина казалась слащавой куколкой с приклеенной улыбкой и капризным личиком.

И ужасно избалованной и упрямой. Вокруг нее было множество мужчин, причем довольно достойных — тех, кого прельщал ее легкий характер, и кто готов был потакать ее капризам, ограничивая лишь в той степени, в которой это разумно. Но она не хотела тех, кто был доступен. Она хотела Джейкоба, словно он был не человеком, а игрушкой. Хочу — дай! Как ребенок.

В первый раз я увидела Эваланжелину Мосс на своем самом главном мероприятии — на закрытом балу фаворитки, где меня представляли всем самым важным людям страны, которые поддерживали Даррена.

Это мероприятие организовывала Элизабет вместе с Дарреном, который отложил практически все дела, чтобы организовать поистине достойный и роскошный бал. Они отслеживали все мелочи от нашей пуговиц на нашей одежде до цвета на подвязках штор. И тщательнейшим образом отбирали гостей. Приглашали только тех, кто поддерживает Даррена, уважает и не посмеет поставить его власть под сомнение. Любой человек, которого подозревали в некоторой нелояльности ко мне или Джейкобу, также исключался из списка приглашенных.

Поэтому советник Мосс присутствовал, а его дочь должна была оставаться дома. Вот только сама Эваланжелина была против такого расклада.

Я считала, что самым сложным вопросом на этом балу будет решить, в каком платье пойти — в элегантном лиловом, на котором настаивал Даррен и которое подходило под цвет моих глаз, или же в темно-синем, похожим на звездное небо, ради которого Джейкоб мотался на другой край королевства.

Но нет.

Элизабет помогла с выбором, сказав надеть второе, чтобы моя благородная красота не затмила скромный наряд. Мол, лиловый красивый, но мои глаза нынче сияют намного ярче. Поэтому исключительно синее, летяще-парящее, расшитое множеством маленьких драгоценных камней, из-за чего я, по словам Джейкоба, напоминала настоящую богиню ночи.

В назначенное время я под руки с королем и принцем королевства предстала на балкончике второго этаже, где сверху вниз смотрела на самых верных и важных для королевства людей. И они смотрели на меня. Я ловила на себе разные взгляды: любопытствующие, изучающие, спокойные, заинтересованные, одобрительные.

С первого взгляда не было ни одного «неправильного» взгляда: злого, неприязненного или завистливого. И мужчины, и женщины, которые здесь присутствовали, уважали короля, а потому с максимальным почтением относились к его выбору — ко мне. Или уважали Джейкоба. Популярность принца, признанного самым сильным магом королевства, не слишком уступала таковой короля. На самом деле, политическая обстановка в королевстве не была идеально стабильной. И если бы Джейкоб и Даррен не были заодно, то власть давно бы перехватила другая фракция.

А вот со второго…

Я стояла на балкончике, пока Джейкоб развлекал меня, сыпля шутками. Не всегда приличными, стоит отметить. Оставалось радоваться, что никто ниже нас услышать не мог. А потом почувствовала, словно спину полоснуло огнем. Даже вздрогнула. Такое у девушек, обладающим даром источника, бывает — повышенная чувствительность к чужим негативным эмоциям или к злым намерениям.

— Что-то случилось? — тут же спросил Даррен, который казался отстраненным, но прекрасно контролировал любую мелочь.

Я не ответила, резко обернулась, но увидела лишь несколько леди в той стороне, откуда почувствовала взгляд.

— Вроде бы нет, — с некоторым сомнением ответила я, поглядывая вниз — в сторону тех самых девушек.

Джейкоб тут же перехватил мой взгляд и сунулся поближе к перилам, чтобы посмотреть вниз:

— Что за… Даррен, я спущусь на пару минут, надо кое с чем разобраться.

— Или кое с кем? — спросил Даррен, сощуривая глаза. — Уже поздно. Скоро начнется торжественная часть, мы вдвоем должны помочь Лив спуститься вниз.

— Что-то не так? — поинтересовалась я.

— Все отлично, увидели кое-кого, кого не приглашали, — сказал Джейкоб. — Не обращай внимания, как только официально поприветствуем гостей, сразу же сообщим охране о посторонних. Навряд ли этот гость сможет сделать что-то лишнее.

К сожалению, Джейкоб ошибся. Этот гость своим присутствием делал кое-что лишнее — подрывал авторитет принца, мой и самого короля.

Стоило нам спуститься вниз под аплодисменты аристократов, как тут же по залу пронеслись шепотки, которые стихли довольно быстро — все-таки король, принц и их фаворитка собственной персоной. Да и нельзя сказать, что аплодисменты не приглушали их. Но упустить то, как аристократы в тревоге оглядываются, что-то шепчут друг другу, невозможно.

— Мы приветствуем вас, дамы и господа, — сказал Даррен. Его тихий глубокий голос звучал чище и громче, чем раскаты грома. Магия. Его большая рука так и не отпустила мою — сжимала ласково, словно Даррен стремился показать мне, что его поддержка всегда со мной, в любой сложной ситуации я могу опереться на него.

Аристократы, услышав слова Даррена, тут же склонились в глубоком поклоне. Короткая речь, в которой Даррен представлял меня, напоминал о моей роли и намекал на то, что если они хотят поддерживать короля, то должны минимум уважать и помогать, а лучше — дружить и относиться с теплом — ко мне, была емкой и внушительной.

После этой речи аристократы стали по очереди подходить к нам, чтобы засвидетельствовать почтение. Они и впрямь выполняли наказ короля — улыбались мне, причем даже не из вежливости, натягивая улыбку, а искренне. Кто-то украдкой рассматривал, пытаясь понять, что я из себя представляю.

Одна семейная пара — красивая рыжая леди и брюнет, ростом не уступавший королям — задержались подольше. Пока мужчины переговаривались, леди умудрилась нагнуться ко мне и игривым тоном сообщить, что если вдруг понадобятся «уши», чтобы высказаться о происходящем во дворце, то она к моим услугам. Я вежливо улыбнулась, поблагодарила, хотя внутри недоумевала — кто будет сплетни разводить о жизни во дворце? Или глупая, или безумная. Я не была ни той, ни другой.

И лишь потом, когда эта странная пара отошла, Джейкоб шепнул мне, что они — близкие друзья из академии, которым можно доверять.

Вереница приветствующих все тянулась, мероприятие шло своим ходом, пока к нам не подошла красивая девушку с золотистыми светлыми локонами, кукольным личиком и точеной фигуркой. Стоило ей прийти и поклониться нам, как весь зал стих.

Не нужно было обладать огромным умом, чтобы догадаться, кто же эта гостья. Эваланжелина.

— Леди Эваланжелина, как вы посмели явиться сюда! — Даррен сказал это так громко, что те аристократы, которые усиленно делали вид, что не замечают происходящего, не смогли игнорировать ситуацию.

Так вот какая Эваланжелина. Красавица.

Наглая и самоуверенная.

Настолько наглая, что посмела нарушить приказ короля. Настолько, что Даррен в бешенстве, а Джейкоб… еще в большем. Меня их магией окатило так, что я почувствовала себя песчинкой посреди бури. Что чувствовали наши гости — сказать трудно. Но та же Эваланжелина, которая склонилась перед нами, разогнуться так и не смогла. Кто-то из гостей схватился за стол, кто-то прислонился к стене — магия такого уровня оказывала поразительно сильное давление.

И я… я не была уверена, что готова ее подавить. У одного — могла бы. У двоих… Не в этой обстановке и не таким способом. Но, боюсь, никто из аристократов не впечатлится, если посреди приема фаворитка утащит короля и принца в спальню, чтобы предаться любовным утехам и погасить негативную магию. Я сглотнула, чувствуя, как начинают дрожать руки. Безумная и безмозглая женщина, мало того, что сама пострадает, так еще и других подставит.

Я вздохнула и представила, как втягиваю в себя ту самую негативную энергию, которая окружала Даррена и Джекоба. Ощущения не самые приятные.

Эваланжелина упала на колени, болезненно вскрикнув.

— Остановитесь, прошу! — перед нами появился крепкий мужчина неопределенного возраста, заслонив упавшую девушку. — Она же совсем ребенок, не понимает, что делает…

— Тогда и ограждайте ее как ребенка! Моя приказ для вас шутка?! — рявкнул Даррен. — Убирайтесь с моих глаз!

— Как пожелаете, — прошептал мужчина, едва склонив голову.

Он подошел к девушке, поднял ее на руки как принцессу и вышел из зала.

Гости пытались вести себя так, словно ничего не произошло, но настроение и атмосфера были безнадежно испорчено. И если Джейкоб смог взять себя в руки и подавить магию, то с Дарреном дело обстояло намного хуже.

Следующее утро я встретила в королевских покоях в объятиях Даррена. Хотя, по ощущениям, утро было чрезвычайно ранним — еще даже не начало светать.

Вчера Даррен был совершенно неугомонным. Джейкоб тоже, но в какой-то момент выбрался из постели и сказал, что ушел решать королевские дела, а мы можем продолжать. А Даррен продолжил.

Наставница была права: маг, который упускает контроль, поистине неутомим. Хорошо, что есть магия исцеления, иначе, боюсь, я бы сегодня и пошевелиться не смогла. Но свою долю удовольствия я получила, хотя впервые с того времени, как я стала фавориткой, ночь была совсем не нежной.

Я приподнялась на локте и посмотрела на доверчиво спящего рядом Даррена. Красивый. Добрый. Нежный. Или не нежный. Страстный. Заботливый. И…

Не мой.

Совсем не мой.

Он будет принадлежать какой-то королеве — сильной, влиятельной. Той, которая сможет уничтожить Эваланжелину всего одним словом. Той, ради которой Даррену не придется выходить из себя.

И Джейкоб, наверное, тоже.

— Лив? Что-то случилось? — чуть хрипло прошептал Даррен.

Сонный. Теплый. Я не удержалась и склонилась над ним, почти невесомо коснулась губ:

— Доброй магии.

— И тебе доброй, — улыбнулся мне Даррен. — Так что случилось?

— Ничего, — помотала я головой. — Все хорошо.

Теплая рука коснулась моей щеки, погладила. Даррен не отставал:

— В чем дело, Лив? Я же не дурак. Что-то не то? Я… переборщил этой ночью?

— Нет, мне все понравилось. — Ни слова лжи.

— Тогда Эваланжелина? Не переживай, я решу этот вопрос радикально.

— И поставишь свою власть под вопрос?

Это было дерзко. Такие вещи нельзя говорить обычным королям — можно и головы лишиться. Но

Даррен обычным не был.

— Лишь немного ослаблю. Но я не хочу быть мужчиной, не способным защитить свою женщину.

— Я всего лишь фаворитка, — тихо сказала я.

— Ты — моя женщина, — твердо сказал Даррен. — Все остальное — лишь общественные условности, которые не имеют к нам никакого отношения.

Даррен, Даррен. Когда ты выберешь королеву, то не стану ли я сама условностью?

Каким-то чудом мне удалось переубедить Даррена не разрывать отношения с советником Моссом. Я даже уговорила не отсылать его вместе с семьей из столицы.

— Тогда из столицы выедет Эваланжелина. Пусть поправит здоровье несколько месяц.

— Она больна? — из вежливости уточнила я.

— Морально больна, — жестко отрезал Даррен. — Пусть подлечит свою голову и психику. И не спорь. Да, поддержка семьи Мосс мне нужна, но король все-таки я. И закрывать глаза на подобное полностью — показать, что тобой, моей прекрасной фавориткой, можно пренебречь.

Я кивнула и улыбнулась. Приятно, когда о тебе так сильно заботятся. Такое отношение подкупает, что ни спорить, не переубеждать не хочется. И впрямь. Эваланжелина испортила конец моего дебюта как королевской фаворитки, так что пусть полечится. Я не святая, воспетая в легендах. Обычной земной женщиной со своими страстями, пороками и нежеланием прощать обидчиц мне нравится быть куда больше. Да и святая никогда бы не смотрела на короля и принца одновременно. Не смотрела бы на них как на своих мужчин. И не мечтала, чтобы о ней не только заботились, но еще и любили.

И заботиться о них мне тоже нравилось. Как сейчас. Королевская власть еще недостаточно стабильна, чтобы отказываться от советника Мосса. Несмотря на то, что его дочь вела себя отвратительно, сомневаться в поддержке советника не приходилось. Он был не хуже самой настоящей стены между королем и враждебно настроенной фракцией. Настоящая королевская гончая, которая выслеживала и уничтожала самых радикальных противников королевской власти. Не он сам, а люди в его подчинении. Но приказы отдавал он.

Да и Эваланжелина… не была простой глупой девочкой. Влияния в светском кругу у нее было больше, чем у безызвестной меня. Я же… ничего за все это время не сделала.

Разве что вернула магию Даррена и Джейкоба в норму. У Джейкоба даже глаза прекратили светиться. Как потом объяснил мне личный лекарь королевской семьи — это большая и ужасно приятная неожиданность. Джейкоб уже давно превысил лимит контроля над негативной энергией, доступной самым одаренным магам. И эффект признали необратимым. В перспективе Джейкоба ждали мучительные боли, а продолжительность жизни совсем скоро должна была начать сокращаться — за счет постоянного нанесениям вреда самому себе. Нет, Джейкоб прожил бы достаточно долго для обычного человека, но удивительно мало для мага. А я… а я смогла это предотвратить. Никто не рассчитывал, что такое вообще когда-то произойдет. Я пробыла источником меньше года — и такой результат.

— Вы сильный источник, леди Оливия, — сказал старик в белой мантии — он был лекарем еще при отце Даррена и Джейкоба. — Но были у королей источники и более сильные. Та же Элизабет. Она обладала самым сильным даром за всю историю нашего королевства, однако с такой силой подавить негативные магические эффекты предыдущего короля, ситуации которого была намного проще, не смогла.

— Тогда в чем причина? — удивилась я.

— Сопоставимость. Источник, по своей сути — это ключ. Чем лучше подойдет — тем выше эффективность борьбы с последствиями использования магии.

— Но сопоставимость проверяется и измеряется, я знаю, что у меня с Дарреном и Джейкобом высокий уровень совпадения, но явно не какой-то феноменальный, — заметила я.

— Верно, — кивнул лекарь. — Я давно изучаю все проявления взаимодействия магов с источниками. И могу сказать одну вещь — еще очень много зависит от отношений внутри пары. Или триады. Хотя с триадами вообще отдельный разговор. Чем сильнее отношения между источником и магом, чем больше любви и заботы, тем лучше результаты.

Я удивленно захлопала глазами. Звучало как сказка для наивных маленьких девочек, в которую трудно поверить мне, взрослой женщине. Ведь если это правда, разве не изменится отношение к нам, источникам? Разве не исчезнет столько несчастных браков?

— Почему вы это не обнародуете? — взволнованно спросила я. — Это ведь…

Это ведь поменяет все! Будет лучше не только источникам, которые находятся в вечно уязвимом положении, но и магам. Ведь чем сильнее источник успокаивает их бушующую магию, тем лучше для них. Всем будет выгодно.

— Впечатляет, да? — улыбнулся врач. — Но пока это лишь слова, доказательства своей теории я все еще собираю. Вы ведь понимаете, леди Оливия, какой резонанс вызовет это известие? И как сильно изменится жизнь аристократов, которые относились к источникам как к вещи? Они мигом превратятся в неудачников. Если я докажу это. А если нет…

— Вы под защитой короля, — заметила я.

— Только поэтому я провожу эти исследования, — лекарь улыбнулся. — Вы выросли в аристократической семье, поэтому все же защищены. Но девушки из простых бедных семей — это зачастую предмет торговли и обмена. Если я объявлю всему миру, что то, на чем построена прибыль огромного количества людей, предметом по объективным причинам быть не может, мне не легко не будет. Я под защитой — и это меня выручит. К тому же, я стар и терять мне уже нечего особо. Но это не значит, что нужно отнестись легко к этому делу.

Я кивнула — старик был прав. Да и зря он считал меня наивной девочкой: о том, что источники похищали, перепродавали я прекрасно знала.

— А что такого особенного в триадах? — спросила я.

— Много чего, — загадочно ответил лекарь. — Когда вы воздействуете сразу на два вида энергии, то происходит резонанс — и магии подстраиваются друг под друга и под вас. Сплетают вместе, а сами адаптируются. Если есть чувства — привязанность, дружба, любовь — то они усиливаются. И немного изменяются.

— Это как? — не поняла я.

— Вам становится проще любить одновременно двоих, например. А Даррену и Джейкобу — не испытывать ревности по отношению друг к другу из-за вас. Магия разумна и все продумала. Триады на моей практике вообще встречаются исключительно удачные. Видимо, из-за того что всем приходится подстраиваться и осторожничать, а один из магов обязательно сдерживает второго — и наоборот. Такое поведение дает источнику время зародиться симпатии. Даже Элизабет сейчас…

Лекарь внезапно оборвал себя, засуетился и наш разговор, словно сказал что-то лишнее. Да, сказал. Личная жизнь Элизабет после смерти короля… Думаю, она наладилась достаточно быстро, ведь ни король ее, ни она его не любили. А теперь Элизабет стала влиятельной женщиной, которая могла себе позволить выбирать.

Влияние. Везде и всюду. И это именно то, чего мне не хватало. На момент разговора в врачом я этого не понимала, в момент, когда я лежала в постели Даррена после инцидента с Эваланжелиной, я начинала догадываться.

Но лишь спустя несколько месяцев, когда Эваланжелина «пролечилась» и вернулась в столицу и когда началось едва ли не прямое противостояние, я поняла насколько это влияние мне нужно.

Конечно, Даррен и Джейкоб меня защищали. У меня была охрана, мой братец медленно, но верно завоевывал авторитет во дворце, Элизабет меня поддерживала, но… Но нельзя сдержать тихое противостояние и очень продуманные козни женщины, у которой есть связи, влиятельные родственники, деньги и, как оказалось, довольно много ума.

Да и у Даррена с Джейкобом забот было столько, что словами не описать. Тревожить их из-за того, что горничная уронила мое платье на бал? А потом ее уволили и она внезапно купила себе дом, который горничная позволить не может?

Подослать ко мне свою подружку, которая будет мешать говорить с тем или иным аристократом? Легко.

И таких случаев было много. Ни один из них не был серьезным, ни один не противоречил этикету, ни в одном она не была задействована. Хитрая, очень хитрая. Ведь будь что-то серьезное — я бы пожаловалась Даррену и Джейкобу, а те приняли бы меры.

Но нет, Элизабет остановилась на мелких досадных пакостях, о которых и сказать стыдно. Но… эти пакости меня выматывали. Раздражали. И с этим что-то надо было делать. Например, стать женщиной настолько влиятельной, чтобы ни одна горничная, ни одна аристократка не смела и смотреть косо.

Даррен сейчас занимался каким-то невероятно важным проектом, она даже к нам с Джейкобом не всегда заглядывал на ночь. Разработка дорог для торговли и системы порталов. Если этот план удастся, то все соседние страны подпишут магический договор, а наша страна станет снова достаточно могущественной. А благодаря магическому договору — защищенной со всех сторон. И Даррену не придется терпеть никакого советника Мосса, а мне — выходки Эваланжелины, чтобы не провоцировать конфликт.

Но этот проект осуществиться нескоро, а проблемы с бывшей любовницей Джейкоба тут как тут. И решать их надо сейчас. Единственная, с кем я могла по этому поводу посоветоваться — Элизабет. Точнее, рассказать о своей безумной и сумасбродной идее, на которую планировала потратить целое состояние.

Сейчас я ожидала Элизабет в своей библиотеке — пришла пораньше. Сама же Элизабет приходила вовремя, ровно в назначенное время — ни минутой раньше, ни минутой позже.

Вот и сейчас: только пробило двенадцать часов дня — и в библиотеку постучали.

— Войдите, — сразу же откликнулась я. — Доброго дня.

— Доброго. Оливия, продолжим наши занятия? — спросила Элизабет, присаживаясь напротив меня. Даже сейчас она продолжала учить меня различным важным и нужным вещам.

Политика, экономика, основы ведения своего дела — я так и не поняла, каким образом Элизабет превратилась в мою эксклюзивную наставницу. Но знала почему. Даррен и Джейкоб были ей как дети, ведь фактически она их воспитала. Поэтому и учила меня.

И я могла задать ей вопросы насчет Эваланжелины. Рассказать все.

— Ты не хочешь беспокоить Даррена и Джейкоба? — Элизабет тут же поняла мою проблему. — Хочешь решить все сама?

— Верно.

— У Эваланжелины есть все: от происхождения до изворотливого ума, — пробормотала Элизабет. — И ее круг общения — влиятельный. Ее собственный, не говоря уже о советнике Мосс.

— Значит, мне нужно создать не менее влиятельный круг, чем у этой женщины.

— Это будет нелегко. Практически все богатые аристократы находятся на стороне ее отца, а это означает, что и на ее, — ответила Элизабет. — Переманить их непросто. Конечно, состояние, оставшиеся от предыдущих фавориток, позволит тебе перекупить некоторых, но это будут отнюдь не те люди, на которых с уверенностью можно опереться. Не уверена, что овчина стоит выделки. Проще подождать, пока Даррен наберет достаточно влияния, чтобы подавить всех недовольных.

— Не проще, — я упрямо мотнула головой.

— Ты не доверяешь Даррену? Не уверена в нем?

— Доверяю. И уверена в нем больше, чем когда-либо была уверена в себе.

Даррен… Раньше я никогда этого не осознавала, потому что была далека от высшей аристократии и королевской власти, но сейчас…

Но сейчас я знала, что предыдущий король был неумелым глупцом. Он не был ни плохим человеком, ни откровенным самодуром. Однако ему не хватало ни ума, ни характера, чтобы правильно управлять страной. Он натворил много глупостей, королевство при его правлении не процветало, а приходило в упадок. Даррен перехватил управление буквально за несколько месяцев до того, как ситуация стала необратимой. И поэтому он не мог в любой момент снести голову тому, кто что-то делал не то, именно поэтому он вынужден был быть гибким, балансировать между силой и способностью договариваться и закрывать глаза на некоторые моменты.

А еще поэтому убивал себя на работе, продвигая проект дорог и порталов среди всех государств, ведь только он мог кардинально изменить ситуацию в королевстве, вывести его власть на новый уровень.

— Я не планирую их переманивать, — ухмыльнулась я. — Не только богатые аристократы могут быть очень влиятельными. У нас же есть еще одна сила, та, про которую все забывают. Есть у меня одна безумная идея.

Только Элизабет я могла прямо об этом сказать. Моя идея не менее масштабная и значимая, чем у Даррена с дорогами и порталами. Если… если она осуществится так, как задумано, то вопрос, какой я вклад внесу как фаворитка будет снят. Третья сила. Церковь.

— Церковь? Но они слишком отрешены от дворцовых интриг. С тех самых пор, как в церкви произошел переворот, они стараются не приближаться к королевской власти, — заметила Элизабет.

Да, так оно и было. Около сотни лет назад церковь утопала в интригах, дрязгах и коррупции. Священники, которые должны были помогать народу, этот самый народ грабили: сначала тайно, втихую, а

потом все откровеннее и откровеннее. Доходило до того, что священнослужитель мог при свидетелях забрать коробку с пожертвованиями и пойти их тратить. Падала ли репутация церкви? Конечно. Становилось ли меньше пожертвований? Ничуть. Это ведь церковь, заметят, что обычная булочница месяц не ходит в церковь — заклеймят отступницей. И все. Прощай репутация, бойкая торговля и, если девушка не в браке, еще и шанс выйти за кого-то достойного замуж. Так что все ходили, жертвовали монетки, скрепя сердце. А церковь все глубже погрязала в интригах.

Пока не родился маг с самыми могущественными святыми силами. И он наложил благословение. Или проклятье? Тут уж трудно разобрать. Но он сказал, что все праведные получат силу, а все неправедные — потеряют ее. Над ним смеялись, злословили, а потом все, кто грабил людей, отказывался их лечить, потеряли свои силы. И не только — некоторые стали калеками, некоторые — потеряли жизнь.

Служителей церкви стало меньше, но репутация церкви поднялась, а те, для кого служение оказалось призванием, поднялись на невиданные высоты. Они помогали людям, исцеляли, учили, спасали, не приближались к королевской, но…

Но их было слишком мало. И именно поэтому они не могли помочь очень и очень многим. А у меня была идея, как это положение исправить.

— У тебя есть план, девочка?

— У меня есть один грандиозный и великолепный план. Единственное, он абсолютно безумный. Но он перетянет на мою сторону не только церковь, но и многих общественных деятелей, меценатов.

Популярность среди народа — то, что поможет мне противостоять не только Эваланжелине, но и многим другим аристократкам. Потому что аристократы переменчивы, корыстны и всегда есть шанс, что если ты сама переманиваешь их деньгами, то кто-то еще может сделать также. Любовь народа — другая. И мне она нужна. Как и поддержка церкви.

— Расскажи. Ты не единственная фаворитка, которая творила безумные и правильные вещи, — улыбнулась Элизабет.

— Я хочу три вещи. Дать возможность обедневшим аристократам зарабатывать на жизнь, получить поддержку народа, сделав для них действительно что-то полезное, и получить поддержку церкви, — ответила я, а после изложила свой план Элизабет, получив восхищение и недоверчивое покачивание головой.

— Что вы думаете?

— Я думаю, что твой план великолепен, — улыбнулась женщина. — Но это и впрямь безумие. Ты ведь это осознаешь?

— Осознаю. Но он же потрясающий.

— Потрясающий, — подтвердила Элизабет. — И тебе нужна будет моя помощь.

Она не спрашивала — утверждала. Конечно, нужна. Договориться о деловой встрече со священником — дело ой какое непростое. Нет, прийти покаяться в грехах или получить исцеление возможно, а вот на мирские пустяки они обычно не отвлекаются. По крайней мере, на всяких аристократов, особенно таких незначительных, как я. Да и рядовой священник не подойдет, нужен тот, кто будет стоять достаточно высоко, чтобы принимать глобальные решения.

У меня нет шансов, но Элизабет — другое дело. О ней мало знала общественность, но знали все в деловых кругах. Меценат. Это о многом говорит.

— Нужна.

— Я договорюсь с одним моим знакомым. Он нетерпелив, но в высшей степени благороден. И давно ищет способы и возможности поднять уровень жизни простых людей. Можно сказать, что тебя с твоим предложением ему подошлет судьба. Постараюсь устроить вашу встречу как можно быстрее.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Безумство и радость бурлили во мне. Я всегда была счастлива заниматься чем-то интересным и одновременно полезным, но раньше масштаб был иным. Да и вопрос, над которым я так страдала — что же мне делать как фаворитке — решился. Если у меня все выйдет, то это будет просто потрясающе.

— Но, Оливия, ты понимаешь, что будет, когда ты все осуществишь?

— Я решу много проблем…

— Нет, я не об этом, — перебила меня Элизабет. — Священники ни за что не станут скрывать твое имя. О тебе будут говорить и служители церкви, и простой народ. Ты станешь любимицей народа. И твое могущество и влияние станут беспрецедентными. Ты готова к такому?

Я пожала плечами:

— Чем-то придется жертвовать. Но оно того стоит.

— И что ты будешь делать?

— Ничего, — ответила я.

— А когда придет королева?

Я улыбнулась и ответила:

— Посмотрим. Посмотрим, будет ли королева достаточно достойной и сильной женщиной, чтобы стать более влиятельной и могущественной в этой стране.

Кому-то недостойному я не отдам ни Джейкоба, ни Даррена. Хотя, признаюсь, я бы не хотела отдавать их никому.

Элизабет

Эта девочка… девушка… женщина. И впрямь хищница, как и говорили мне Даррен с Джейкобом. Они не ошиблись. Сейчас, когда ей дали почувствовать власть и силу, она расцвела. Нежная и трепетная фиалка оказалась колючей фиолетовой розой.

И это хорошо. Я бы не хотела, чтобы мои мальчики, те, кого я воспитывала, встретили женщину, которую нужно было оберегать. И которая не стала бы им помощницей. Нежные беспомощные цветы не подходят для королевской власти. Она их губит или превращает в ядовитых змей. Тех, кто теряет много своего, тех, кто творит ужасные вещи. Она превращает их в таких, как я. Из слабых другие не получаются.

Но у Оливии все будет хорошо. Такие стойкие и сильные женщины, как Оливия, расцветают, сохраняют свой характер и становятся поддержкой и опорой мужчинам.

Жаль, как же жаль, что у нее такая слабая семья. Будь у ее рода или богатство, или влияние — хотя бы что-то — Даррену не пришлось бы разыскивать себе королеву, чтобы укрепить свое влияние.

Но его отец — мой возлюбленный — оставил страну в таком состоянии, что без могущественной королевы ее не удержать. Нет, власть сохранить можно, но какой ценой? Уже сейчас аристократы осмеливаются плести интриги и козни, возражать приказам Даррена и Джейкоба. Если бы не магическая сила их обоих, то страна давно бы погрязла в гражданской войне. Я не сомневаюсь, что Даррену и Джейкобу хватит сил, чтобы удержать власть в своих руках, но это обернется реками крови и тысячами жизней.

И они не станут платить такую цену. Свою жизнь могли бы и отдать, но подвести подданых? Никогда. Не такими их растили. Не такими трусами я их любила как мать.

И мне оставалось только грустить и гордиться, потому что Оливия прокралась в самое сердце Даррена и Джейкоба. Влюбила их в себя за такое ничтожное время, что мне даже не верилось. Они сходили с ума, восхищались и обожали ее — я это видела по их глазам, поступкам, по несвойственному поведению.

По сброшенным маскам. Раньше они были такими — искренними и откровенными — исключительно с парой человек. Но теперь среди таких людей была Оливия. Она этого не видела, не осознавала, но, к моей нескончаемой радости, была влюблена в них обоих ничуть не меньше.

И если раньше у них не было никаких шансов остаться вместе навсегда, то сейчас их было чрезвычайно мало, что уже огромное достижение.

Я знала, что Даррен разрабатывает сложнейшие проекты, рискует, проявляет весь свой дипломатический талант, чтобы усилить власть, чтобы принимать самые важные решения для сердца самостоятельно. Но понимала, что при самых невероятных достижениях он не сможет получить ту, которую любит. Даже если Джейкоб подтолкнет всех. Не хватит буквально шага.

Но если Оливия, в глазах которой я прочитала решимость бороться за свою любовь, сделает этот недостающий шаг, то все может измениться.

Так что пусть творит свои безумства, пусть реализует прекрасный план, пусть остается не только в сердцах моих детей, но в их руках.

Я нервничала. Очень сильно, даже позволила Джейкобу и Даррену это заметить, хотя обычно прекрасно держала себя в руках. И теперь в церковь на встречу с со священником Рановелем я ехала не одна, а вместе с принцем нашего королевства в удобной, но достаточно скромной карете.

— Лив, ты уверена, что тебе это нужно? — спросил Джейкоб. — Можно вернуться обратно, отдохнуть, полежать…

— Заняться любовью — и так с утра до ночи? — улыбнулась я Джейкобу, не пытаясь скрыть раздражения.

Я влюбилась в него, но не замечать некоторых недостатков, один из которых — желание закрыть меня от всех невзгод, запереть в эдакой золотой клетке. Чтобы я не нервничала, не волновалась и ни о чем не беспокоилась. При этом нельзя сказать, что ко мне относились как к беспомощной дурочке, но вот эта гиперопека иногда раздражала.

Хотя кто бы мог подумать, что именно Джейкоб, славящийся своей свободолюбивой натурой и способностью как вызывать на дуэли, так и флиртовать, окажется таким собственником?

В отличие от куда более понимающего Даррена, который в ответ на мое стремление к большему лишь одобрительно кивал.

— Хочешь — делай, — говорил он. — Мы поддержим, поможем исправить ошибки и посоветуем. Так что действуй без страха.

Впрочем, вдвоем они друг друга прекрасно уравновешивали. Да и я сама их — тоже. Ведь спокойный и рассудительный Даррен, который предпочитал действовать медленно, но верно, нередко спорил с порывистым Джейкобом. И нельзя сказать, что чаще был прав один, а другой — не прав. Истина находилась где-то посередине. И мои доводы, нередко оглашенные прямо в постели, зачастую играли ключевую роль в выборе способа решения проблемы.

Для кого-то это показалось бы не по-королевски или глупо, но, как показала практика, работало отлично: проблемы решались максимально эффективно и безболезненно.

Я вырвалась из своих мыслей и посмотрела на Джейкоба, не сводившего с меня глаз.

— Что?

— Я волнуюсь, ты волнуешься, я всего-то хотел выбрать вариант, при котором мы оба будем спокойны.

— Я не буду спокойна, если не закончу это дело. Я мерно и верно сожру сама себя, если останусь все такой же бесполезной и никчемной.

— Ты не…

— Я да, — отрезала я. — Я знаю, что помогаю вам как источник. И никогда этого факта умалять не буду. Но, Джейкоб, я ведь не только сосуд для поглощения негативной магии, я еще и человек.

— Я знаю, Лив, знаю, сладкая. — Джейкоб развел руками и поднял их ладонями ко мне, показывая, что сдается. — Думай я как-то иначе, я бы не предлагал и не спрашивал, я бы делал так, как удобно мне. А если бы так, как удобно мне, кто-то не делал, то я бы с этим человеком не связался. Но ты другая, Лив, не только источник, но и самая дорогая женщина в моей жизни. Женщина, в которую я влюблен. Именно поэтому я спрашиваю, но не сделаю так, как ты не хочешь. Так что не злись на меня всерьез, ладно?

— Ладно, — я ответила, даже не задумавшись.

Все мои мысли остановились на признании Джейкоба. Он влюблен в меня? Как можно сказать такую важную вещь мимоходом? И теперь я злиться не должна?!

— Ты снова злишься? — Джейкоб удивленно посмотрел на меня.

— Конечно. О важных вещах я бы хотела узнавать заранее, — честно ответила я.

— О каких важных? — спросил Джейкоб, но я видела — и без меня понял, всего лишь лукавил.

— О том, что мои чувства, оказывается, взаимны, — ответила я и с вызовом посмотрела на мужчину.

Очень и очень довольного мужчину. Гордого. Расплывшегося в улыбке. Кажется, не только его чувства были для меня сюрпризом, но и мои — для него.

— И почему мы едем к священнику, а не домой? — рыкнул Джейкоб.

Я лишь улыбнулась в ответ на риторический вопрос.

Карета тем временем подъехала к храму — скромному добротному зданию, покрытому белой краской. Краска была зачарована с помощью двух шаров на воротах. Стоит кому-то из священников пасть в грех, как шары начинают темнеть, а стены храма покрываться серостью и пылью.

Сейчас же храм едва ли не сиял: настолько белой была краска. Это означало одно — мне предстояла встреча с высокопоставленным священником, потому что сан зависел от чистоты и приверженности вере.

Джейкоб помог мне выйти из кареты, но дальше не пошел: мы договаривались о беседе наедине. Разговор со священником, пусть и мужчиной, никогда не опорочил ни одну девушку, так что в этом плане никаких проблем не было. Были они в другом: в том, что человека, у которого так мало грехов, трудно убедить в необходимости чего-то материального.

Около ворот меня ждал сам помощник священника, что легко можно было понять по его светло-серому одеянию. Помощниками становились те, кто в будущем планировали стать священниками. Будучи помощником, можно было узнать, подходит ли работа священником, но при этом не получить кару за грехи. Помощник представился, поприветствовал меня, а после повел внутрь храма.

Коридор с высоким потолком, факелы на стенах, статуи богов вдоль стен. Зал с главными богами, а после — проход в неприметную дверь, еще один коридор — и вот я уже в кабинете священника Рановеля.

Мужчина лет сорока с длинными волосами, забранными в хвост. Он казался скорее ученым и магом, чем священником. И лишь невероятно светлые зеленые глаза — у всех священников глаза после принятия силы богов светлели — горели мудростью и свидетельствовали, что священник предо мной и впрямь могущественный.

— Леди Оливия, доброго дня. Пусть лучи богини солнца озарят ваш путь, а грехи и тьма не цепляются к вашим ногам. Меня зовут Рановель, леди Элизабет попросила меня выслушать ваше предложение, сказав, что оно может принести много света на эти земли.

— Доброго дня, — я чуть склонила голову в знак уважения. — Я очень надеюсь, что мое предложение заинтересует вас.

— И окажется выгодным, верно? Мы не имеем права говорить на языке выгоды, но иногда, ради всеобщего блага, мы можем выслушать тех, кто разговаривает на этом языке.

Это он так намекает, что я могу говорить прямо? Вот почему встреча со священником меня пугала! Иногда не просто понять, что они имели ввиду под тем или иным выражением.

— Я надеюсь, что мое предложение вы не будете рассматривать лишь как средство получения выгоды, потому как в нем заложены и другие, более чистые мысли, — ответила я.

— Что, расскажите, леди Оливия, какое у вас к нам предложение.

Когда я только думала, что могу сделать для королевства, то перебирала разные варианты. Создать какое-то дело? Навряд ли получится. Тут нужны особые навыки, какие-то таланты, а я в себе таких не находила. Стать меценатом для какой-то части населения? Тогда для какой? И каким образом мне это сделать? Я никогда не была достаточно богатой, чтобы научиться обращаться с большими суммами. Я не разбиралась в искусстве как та же Элизабет, которая легко находила талантливых художников. Джейкоб или Даррен помогли бы мне, но это вроде я должна сама была что-то сделать, а не добавить королю и принцу забот, пусть и важных для королевства.

Я, как мне и советовали, думала о том, что меня волновало. Судьба источников? Несомненно! Но с этим вопросом даже король ничего не мог поделать — сознание людей, их отношение к источникам нужно было менять медленно и плавно.

Беднеющие аристократы, к которым относилась когда-то и я? Да, пожалуй. Причем у моей семьи все было не так уж и плохо. Да, были долги, не было каких-то возможностей, слуг минимум, но отец крепко руководил финансами, а брат был достаточно талантлив, чтобы посещать академию без оплаты, более того, за превосходную успеваемость он даже деньги получал. А после окончания академии присоединился к отцу и помогал с делами, из-за чего наша семья жила довольно неплохо. Но у многих аристократов была другая ситуация. Не все умели обращаться с деньгами, не у всех получалось вести какое-то дело или правильно вкладываться. Некоторым аристократам приходилось даже распродавать свои имения, доставшиеся им от предков, чтобы поддерживать какой-никакой уровень жизни. Некоторые отдавали своих дочерей замуж за стариков или просто богатых мужчин. А некоторые люди сами стремились замуж и жениться на ком-то побогаче, лишь бы не обременять семью.

Если бы для этих аристократов существовала какая-то работа, которая не презиралась обществом, а, наоборот, поощрялась, то это бы значительно улучшило их положение и дало свободу выбора.

А еще оставались бедные люди, для которых хотелось сделать хоть что-то. Нельзя сказать, что Даррен мало делал для королевства — при его правлении люди прекратили голодать. И это уже было огромным достижением. Для многих простых работяг король, который смог избавить их от голодной смерти — настоящий герой. Но не голодать и хорошо жить — это разные вещи.

Я много размышляла обо всем этом, пока не поняла, что проблемы небогатых аристократов и беднеющего населения можно решить одновременно, если есть деньги.

Что может улучшить жизнь простых людей? Конечно же, образование. Научить людей читать, писать, считать — и сделать грамотность повсеместной.

Как улучшить положение аристократов? Дать им возможность зарабатывать. Зарабатывать, обучая простое население.

Конечно, аристократам надо платить. Но у меня огромные запасы золота, которые я понятия не имела, куда потратить. Даррен и Джейкоб обеспечивали меня всем необходимым! Даже книги, которые я любила, можно было найти в королевской библиотеке, а театры и выставки как фаворитка я могла посещать бесплатно, ни о чем не беспокоясь — мое посещение прибавило бы любым мероприятиям популярности.

Получалась вроде бы красивая схема. Аристократы, которые в обязательном порядке получали образование, начинают обучать несколько десятков простых людей. А я этим аристократам плачу. Но были две проблемы. Первая — конечность моих финансов. Лет десять я бы могла аристократам платить, а дальше — уже проблема. Но она легко решалась: надо было бы через несколько лет, когда простые люди осознают полезность такого обучения, внести небольшой дополнительный налог, который бы легко покрывал стоимость учителя.

Вторая проблема — это работа аристократов. Это ведь аристократ! И тут какая-то там работа? Моветон! Даже хуже. Потом ни в одном приличном обществе не показаться. А для аристократов это важно.

Поэтому надо было, чтобы кто-то правильно преподнес это работу для аристократов, заверив, что она в высшей степени важная, благородная и идеально подходит для аристократов. Кто-то влиятельный. Кто-то, с кем будет невозможно поспорить. Кто-то, кому не будут вставлять палки в колеса и не посмеют идти наперекор.

Церковь. Если бы церковь взяла на себя эту роль, то дальше дело пошло бы как по маслу!

— У вас интересные идеи, госпожа Оливия, — священник Рановель восхищенно улыбнулся. — Идеи, достойные фаворитки короля этой страны. Но…

— Но станет во главе этого всего? — спросил Рановель. — Вы?

— Меня бы устроила должность мецената и помощника, — ответила я честно.

Управлять всем этим? Магия упаси! Даже если церковь поручится за эту работу для аристократов, даже если все аристократы возьмутся за нее, то проблем будет море! Например, кто объяснит аристократам, как обучать?

Лучше всего это сделает церковь. У них уже был проект по повышению грамотности среди простолюдинов, но им не хватило людей и средств для масштабной реализации. Я готова помогать не только деньгами, но и идеями, организацией, участием, но полностью управлять всем — не мое. И если это дело будет управляться священниками, то церкви это будет выгодно — несмотря на все усилия, репутация церкви в отдаленных от столицы городах и деревнях была не лучшей. Но как только они организуют уроки для простых людей, то все изменится.

А для меня организация такого масштабного действа будет весомым вкладом в развитие королевства, так что свою роль как фаворитка я выполню.

Обоюдная выгода. Правда, у церкви она будет даже больше, чем у меня. А потому самое время добавить ко всему небольшую просьбу.

— Значит, госпожа Оливия, слава вас не интересует? — улыбнулся Рановель. — Вы ведь понимаете, что это могло бы сделать вас знаменитой среди простого населения?

— Оно и так сделает, — ответила я, улыбнувшись. — Пожалуй, даже больше, чем нужно. Но я бы хотела, чтобы в этом деле вела церковь. Правда, у меня будет одна небольшая просьба.

— Что ж, вы правы, я бы хотел этим заняться. Какая просьба.

— Раз я стану меценатом, мне бы хотелось получить поддержку церкви.

— В каком деле?

Я чуть мотнула головой и смущенно улыбнулась:

— Среди аристократов. Видите ли, я происхожу из скромной семьи без влияния, а потому некоторые аристократы не считаются со мной. Вы же можете это изменить.

— Церковь не вмешивалась в дела аристократии уже несколько десятков лет. И я считаю это самым правильным решением, — нахмурился Рановель.

— Я не прошу вас вмешиваться. Всего лишь придать мне… значимости, посетив официальный королевский бал. Ведь, несмотря на то что представители церкви отказываются посещать балы, короли все еще присылают вам приглашения.

— Это верно. Что будет в том случае, если я откажусь прийти на бал?

— Ничего, — грустно улыбнулась я. — Я не откажусь от этого дела ради такого пустяка. Но вы действительно позволите мне страдать от притеснения аристократии? Ведь совсем скоро благодаря организации обучения мое имя крепко свяжется с церковью. Вам этого не избежать.

— Посещение бала, да? Я об этом обязательно подумаю, госпожа Оливия, благодарю за уделенное время. Мне необходимо посоветоваться с другими представителями церкви. Я пришлю вам письмо.

На этом мы распрощались со священником Рановелем. К карете я подходила уставшая и вымотанная. Не каждый день мне приходилось так выкручиваться. Стоило подойти к карете, как меня тут же затащили внутрь и крепко обняли

— Что такое?

— Обнимаю. То ли ободряюще, то ли утешающе. Тут уж сама выбирай. Как все прошло, сладкая?

— Пока не знаю, Рановель сказал, что рассмотрит мое предложение. До королевского бала осталось буквально две недели, так что время есть.

— Хорошо, — ответил Джейкоб, чмокая меня в макушку. — Но помни, что главная твоя защита — это мы с Дарреном. Ты всегда можешь пожаловаться нам — и мы решим.

— Даже во вред себе?

— Главное, чтобы тебе во благо, Лив.

— Расстроена?

— Немного, — ответила я.

Все-таки я думала, что священники сразу же со всем согласятся.

— Тогда позволь мне тебя утешить, — шепнул Джейкоб. — Я отличный утешитель, можешь поверить и проверить.

Пара незнакомых слов — и внутри кареты стало абсолютно тихо: ни одного звука не доходило с улицы. Заклинание тишины? Зачем?

— Проверить? Что ты задумал?

— Кое-что абсолютно неприличное. Ужасно неприличное, что тебе должно ужасно понравиться.

— Я не уверена… — начала я, но Джейкоб лишь усмехнулся и поцеловал меня.

А после легко, словно я ничего не весила, ухватил меня под мышки и усадил на колени. Лицом к лицу.

— Нет, так не пойдет, — внезапно сказал мужчина и, подхватив меня под ягодицы, усадил так, чтобы мои ноги обхватили его бедра с двух сторон.

Кажется, Даррен называл эту позу позой наездницы? Когда мы пробовали это сделать в постели, я жутко смутилась, не понимала как двигаться и что делать, а в итоге все закончилось более… классически.

— Ты хочешь прямо здесь? — спросила я, понимая, что теплая волна уже разрастается во мне.

Поднимается, туманя голову и заставляя забывать обо всем на свете. Эти мужчины слишком приучили меня к своим рукам, жарким поцелуям и неистовым прикосновениям. Еще недавно я бы сгорела от стыда, если бы кто-то мне сказал, что я буду сидеть на мужчине, бесстыдно раздвинув ноги, обнимая его за шею и безостановочно целуясь. Однако сейчас…

Сейчас я хотела его.

— Прямо здесь мы лишь начнем, — пробормотал Джейкоб, расшнуровывая верх моего платья.

Стянул белье ровно на столько, чтобы обнажить грудь. Его рука легла поверх и сжала.

— Сядь-ка ровно, — попросил Джейкоб.

— Зачем? — спросила я, но послушно выпрямилась, хотя я и хотела также откровенно прижиматься к горячему мужскому телу.

— Позиция удобная, — ухмыльнулся Джейкоб.

— Удобная? Где… — последнее слово вырвалось вдохом, когда Джейкоб лизнул сосок.

Он не соврал, ничуть. Я вцепилась в его плечи и из последних сил сдерживала желание начать умолять его побыстрее помочь мне достигнуть пика.

Наигравшись с моими сосками, руки Джейкоба тут же скользнули под юбку, погладили бедра и прикоснулись к той самой точке, где копилось все мое наслаждение. Раньше я бы с удовольствием приняла все наслаждение, что он мне дарит, но теперь было иначе: я тоже научилась доводить Джейкоба до пика. Едва соображая, я, ругаясь сквозь зубы (что совершенно не положено леди!) расстегнула брюки Джейкоба и прикоснулась рукой к твердому горячему члену.

Пика мы достигли одновременно. И я спрятала лицо на плече Джейкоба, пытаясь отдышаться. Шумное дыхание мужчины свидетельствовало, что его все произошедшее не оставило его равнодушным.

— Ну что? Я прошел проверку? — все-таки усмехнулся Джейкоб.

— М-м-м…

— Тебе не понравилось?

— Понравилось, но слишком мало, чтобы оценить ваши способности правильно, — хмыкнула я Джейкобу прямо в ухо.

Время королевского бала пришло слишком быстро. Это событие — самое масштабное для аристократов королевства и длится целую неделю. Для его проведения задействовали целых шесть этажей королевского замка, слуг созывали со всех поместий и резиденций короля и принца, а охрану увеличивали вдвое.

На этом балу обязаны присутствовать все аристократы хотя бы два дня из семи, отведенных на мероприятие. Единственная уважительная причина пропуска — это серьезная болезнь или смерть близких родственников. Во всех остальных случаях представители знати обязаны явиться. Есть какие-то послабления, например, для детей до десяти лет и беременных есть возможность поприсутствовать полдня, а потом вернуться домой, если будет такое желание. Но те аристократы, которые не посмеют приехать, нанесут едва ли не прямое оскорбление королю.

И именно на этом балу я рассчитывала показать всем аристократам, что меня поддержала церковь. Рассчитывала. Надеялась. Верила до последнего. Но так и не получила никакого письма — ни от Рановеля, ни от другого представителя церкви.

Ни отказа, ни согласия.

Что ж, видимо, я и впрямь без Даррена и Джейкоба ничего добиться сама не могу. Меня их помощь радовала, она не была в тягость, но… но мне бы хотелось быть чем-то большим, чем источником и возлюбленной.

К тому же, Даррен, в отличие от Джейкоба, ни слова о любви ко мне не сказал. Как и я.

— Лив, готова? — спросил Джейкоб, подходя сзади и обнимая меня за талию.

— Так и не ответили? — тут же понял Даррен, которому хватило одного взгляда на меня, чтобы все понять.

Я ждала с вечера какой-то ответ. И утром ждала. Но оставалось меньше часа до начала бала, а это означало одно — ответом был отказ.

Даррен подошел, взял мою руку и мягко поцеловал.

— Увы, — ответила я.

— Потерпи. Мне совсем немного не хватает, чтобы стать полностью независимым от этих наглых аристократов. любая помеха, любой человек, на которого ты укажешь, исчезнет в безвестности.

Слова Даррена пугали и согревали одновременно. Страшно, что по одной моей просьбе Даррен и впрямь может заставить любого человека исчезнуть, причем навсегда. Греет, что мое слово, мои эмоции, мое благополучие настолько важно для самого короля.

— И да, ты изумительно выглядишь. Я рад, что ты выбрала темное платье, — заметил Джейкоб. — Оно и впрямь сидит на тебе лучше, нежели золотое, что мы предлагали.

Я улыбнулась. К дизайну платья ради такого большого события, как королевский бал, я сама приложила руку. Вместе с модисткой мы очень долго обсуждали, как сделать что-то новое и необычное, но не чрезвычайно вычурное. И в итоге сошлись на темном платье с фиолетовыми вставками, хотя по нынешней моде аристократки выбирали яркие или светлые варианты.

— Что ж, Оливия, нам пора. Сегодня мы с тобой откроем королевский бал.

И сегодня я наверняка столкнусь с Эваланжелиной, которая подстроит не одну пакость. Что ж, с учетом воинственного настроения Даррена, надеюсь, ее не казнят на месте. А мне придется приложить все усилия, чтобы король в попытке защитить меня не спилил сук, который его поддерживает.

В главном бальном зале уже было полно народу. Музыканты играли спокойную мелодию, которая ничуть не мешала общаться и переговариваться. Конечно, под нее и можно было и потанцевать, но желающих не было: бал считается открытым только тогда, когда король и фаворитка станцуют первый танец.

Спускаться с небольшой импровизированной сцены, когда все аристократы склоняют перед тобой и почти твоим мужчиной голову…

Это вызывало странное ощущение. Вот недавно тот граф отказался от приглашения отца, а дочь барона злословила об источниках, презрительно поглядывая на меня. Но стоило мне стать фавориткой, как сразу все изменилось. Наверное, я должна была чувствовать злорадство, но больше было горечи и где-то насмешки над самой собой. Потому что не я этого добилась, мне всего лишь повезло.

Я быстро оглядела зал. Золотистые волосы Эваланжелины были заметны издалека. Да, никто не сомневался, что она явится на бал, причем в сопровождении своего отца — советника Мосса. И мне ее лицезреть не только сегодня, но и все семь дней. И встречать ее пешек. Я поморщилась — меня определенно ждало беспокойство и волнение.

— Лив? — Даррен протянул мне руку и улыбнулся.

И я думала, что буду беспокоиться об аристократах, Эваланжелине или ком-то еще? Забудьте! Когда Даррен так улыбался — искренне, влюбленно, словно я была одной-единственной во всем мире — всё и все вылетали из моей головы напрочь.

Музыка звучала где-то в отдалении и лишь Даррен, уверенно кружащий меня по центру бального зала, был близким и реальным.

Или нереальным?

Мужчина. Красивый и высокий — невозможно оторвать взгляд. Умный и интересный, нежный и чуткий. Я была в него влюблена не меньше, чем в Джейкоба. И если последний вызывал яркие и будоражащие чувства, то Даррен… Даррен казался теплом, светом. Бесконечной нежностью. Человеком, с которым было легко молчать и радостно говорить.

И этот человек, чьи руки лежали на моей талии, кружил меня по бальному залу так, словно ничего и никого не было.

Первый танец завершился, а в моем теле словно порхали бабочки. Ну, надеюсь, что бабочки, а не та жидкость, которую Элизабет влила в меня едва ли не силком — чтобы не нервничала, но голова оставалась светлой.

За первым танцем последовал второй, но уже с Джейкобом. Мы едва удержались в рамках приличия, танцуя яркий и неординарный танец (сыграть эту мелодию музыкантов подговорил Джейкоб).

А дальше к танцам присоединились и все другие аристократы. Станцевав еще один танец с братом, который опасался, что я заскучаю, я присоединилась к Даррену и Джейкобу, которые сидели на диванчиках в специально созданном для нашего отдыха огороженном «островке». К ним время от времени подходили аристократы и о чем-то болтали. Да, кроме веселья, королевский бал — это еще и способ поговорить с королем, попытаться наладить отношения.

Весь вечер просидеть тут — моветон, но немного можно. Отдыха от аристократов это не гарантировало — ко мне тоже подходили, чтобы поздороваться и выразить почтение. Но зато я имела права приветствовать всех сидя, а не стаптывать свои ножки.

Когда ко мне подошла молоденькая симпатичная барышня, которая едва-едва достигла совершеннолетия, поздоровалась, но не стала уходить, как другие, я сразу заподозрила неладное.

Девушка нервничала — это было заметно невооруженном взглядом. Даррена отвлек герцог, не специально, но заметить, что что-то не так, он не мог, а Джейкоб совсем недавно отошел по срочному делу. Да и сидели мы друг от друга довольно далеко. И не только друг от друга — по негласному правилу к нашему «островку» практически никто не приближался.

Стоящая передо мной девушка не просто нервничала, а безумно нервничала — ее буквально трясло. Что она собирается сделать, что ей так плохо? Она ведь не задумала что-то, что навсегда погубит ее репутацию или… ее саму?

— У вас все хорошо? — участливо спросила я.

Девушка отчаянно закивала головой, повторяя как болванчик:

— Да, да, да, хорошо, да.

Она и сама осознавала, что выглядит неубедительно, а от того казалось мне еще более жалкой и несчастной.

— Послушайте, где ваши родители? Опекуны? Сопровождающие? — спросила я, не поверив ни одному ее «да».

— М-м-м, не знаю, — промямлила девушка, не глядя мне в глаза.

Да что такое? И что мне с ней делать? Сейчас аристократы точно решат, что я над ней издеваюсь! Она же вон почти плачет. Или… Или это была их цель? Магия их раздери!

— Послушайте, — мягко начала я, вставая с кресла, чтобы оглядеться и найти опекунов несчастной жертвы.

— Извините! — громко выкрикнула девушка и всхлипнула.

Кажется, в нашу сторону стали оборачиваться аристократы. И даже Даррен, которому не стоило отвлекаться от важной беседы, бросил в мою сторону взгляд. Я быстро качнула головой, показывая, что сама справлюсь.

Наверное.

— Что такое, милая, — внезапно за мной раздался голос Элизабет. — Почему ты подошла к фаворитке и заплакала? Ты хочешь ее смутить? Или хочешь пожаловаться? Сейчас самое время.

Строгий и спокойный голос Элизабет привел в чувство не только меня, но и слезливую девушку. Она быстро извинилась и убежала, словно за ней волки гнались.

— Интриги, везде дворцовый интриги, — вздохнула Элизабет, садясь напротив. — Что так смотришь? Я ведь фаворитка бывшего короля, а это значит, что многие привилегии, доступные людям королевской крови, доступны и мне. Так что имею полное право находиться здесь.

Красивая, до чего же Элизабет красивая. И величественная.

— Нет, я удивилась из-за другого. Вы же говорили, что хотите держаться подальше от всего происходящего, не так ли?

— Да, хотела жить тихой и неприметной жизнью, не появляться во дворце. Обычная лень, не более. А потом девушка моих сыновей внезапно попала в сложную ситуацию, — подмигнула мне Элизабет. — Пришлось вот снова показать себя. Только знай, что многого я не сделаю. Вот таких девочек-простушек эффективно попугаю — варилась я когда в этих интригах долго и знатно, так что научилась им противостоять. Но кто-то другой даже не воспримет меня всерьез, ведь влияния при дворе больше нет. Конечно, кое-что я могу. Но большинство дел я делала тайно, поэтому лишь самые влиятельные аристократы в курсе, кто я и что я из себя представляю.

— Спасибо, это много для меня значит, — совершенно искренне ответила я.

— Пожалуйста. Ну что, прогуляемся? Пока очередная засланная малышка не пришла тут рыдать перед тобой? Заодно познакомлю с парой моих подруг, они тоже отошли от дел, но, в самом крайнем случае, смогут хоть как-то выручить в ядовитом дамском обществе, куда мужчинам трудно вмешаться. Ох, цветнике, прекрасном цветнике. Оговорилась, не обращай внимания, — хитро улыбнулась Элизабет.

Рядом с Элизабет дела и впрямь пошли на лад: в аристократическом обществе она была как рыба в воде. Мало чем сможет помочь? Ну да, ну да! Некоторые дамы почтенного общества, едва завидев ее, тут же хватали своих дочерей и активно начинали им что-то втолковывать.

— Вы, кажется, немного преуменьшили свое влияние? — спросила я с легкой усмешкой.

Мы вполне себе успешно прогулялись с Элизабет по залу, она представила меня некоторым своим подругам, которые был ей несказанно рады. А заодно и мне.

— Ничуть. Я всего лишь недооценила людскую память, — задумчиво пробормотала Элизабет. — Не думала, что я когда-то произвела столь… невероятное впечатление.

— Пф-ф-ф, вы и сейчас его производите, — заметила я.

— Исключительно на мужчин моего возраста, — не стала отрицать Элизабет. — Мало того, что я красива, так еще и источник. Добавь к этому тот факт, что когда-то меня выбрал сам король. Многих будет невероятно греть мысль, что они будут… на его месте, пусть и таким нетривиальным образом.

Я поморщилась. Звучало отвратительно, словно эта женщина — прекрасная, добрая, влиятельная — не более, чем ценный трофей.

— Молодость, наивность, — усмехнулась Элизабет. — Надеюсь, что мои мальчики смогут это в тебе сохранить.

— А я смогу сохранить их. Хотя бы кого-то, — тихо пробормотала я, но Элизабет меня услышала:

— Кто знает, все возможно. Это ведь не только твое желание, но и их тоже. И я уверена, что они желает этого сильнее тебя.

Я удивленно вскинула бровь:

— Не буду спорить.

— Это наигранная покладистость на удивление мила, — рассмеялась Элизабет. — Я тебя оставлю, милая, вон там одна моя знакомая стоит. Непростая дама, но многое может. Мне бы с ней поболтать наедине, а потом я тебя с ней обязательно познакомлю. Связи нужны, связи важны.

С этим словами Элизабет элегантно прошла вперед, рассекая толпу. Возможно, и я когда-то буду такой же величественной и роскошной, а пока…

А пока мне хотя бы разобраться с Эваланжелиной, которая с милой улыбочкой направилась в мою сторону. И аристократы рядом зашептались — предчувствуют что-то интересное и неоднозначное. Знать бы, Эваланжелина дожидалась, пока Элизабет от меня отойдет или же у меня такое «потрясающее» везение?

— Приветствую прекрасный свет этого королевства, — улыбнулась Эваланжелина. — Вы сияете как никто в этом зале, леди Оливия. Неудивительно, что наш правитель так счастлив.

Главное — сохранять вежливую улыбку. Свет, да? Светом в этом королевстве называли лишь златовласых красавиц с небесно-голубыми глазами. Эталон красоты этого королевства. С учетом того, что Эваланжелина идеально подходила под этот самый эталон, то ее слова в отношении меня звучали фактически издевательством.

— Благодарю вас, леди Эваланжелина. Я не заслуживаю столь лестных слов, оставьте из для светлых красавиц, мне же нравится быть той, что ночью освещает дорогу путникам.

Да, темноволосые красавицы сравнивались с ночным небом. И пусть я не была идеальной красавицей с точки зрения общества, но внешность свою любила. Да и Даррен с Джейкобом — тоже. Так что ни одного повода сомневаться в себе и в своей красоте не было.

— Несомненно, ваша красота впечатляет, — покорно согласилась Эваланжелина. Вы та, что может быть и солнцем, и луной. Могу ли я попросить у вас беседу? Не как Эваланжелина, а как дочь советника Мосса?

Хитрая гадина. И хитрая, и умная. Отказать Эваланжелине? Легко! Я бы могла сейчас даже ее ударить — и была бы в своем праве. Но отказать дочери советника Мосса было куда сложнее. Я все еще могла, но тогда я бы задела честь советника Мосса.

Да, мою честь Эваланжелина тоже задела. Но пусть я и была фавориткой короля и принца, я все еще оставалась скромной аристократкой без поддержки.

А советник Мосс, если не считать его пагубного и бессмысленного попустительства в отношении своей дочери, был идеальным последователем Даррена: преданным, удобным, готовым в любой момент вырвать глотку его врагам.

И это знали все.

Пока я терпела Эваланжелину, я оставалась бедной притесненной девочкой. Рано или поздно Эваланжелина это бы аукнулось.

Но стоило мне ответить ей тем же, как я превратилась бы в зарвавшуюся девицу, которая ни во что не ставит советника Мосса и вбивает клин в его отношения с королем, хотя старается тут именно Эваланжелина!

Двойные стандарты высшей аристократии! Как бы мне хотелось это исправить.

— Хорошо, дочке советника Мосса я не откажу, — улыбнулась я. — Пойдемте за мной.

— А…

Что, думала, я соглашусь пойти туда, куда ты хочешь? Неужели я и впрямь похожа на такую дурочку?

— Прошу вас, леди Эваланжелина, — сладко улыбнулась я и пошла вперед.

Я знала, где мы побеседуем наедине: в коридоре перед бальным залом. Все гости уже вошли, там достаточно пустынно. А если какие-то прихлебатели Эваланжелины решат за ней последовать, то это заметят все аристократы в бальном зале. И без внимания не оставят уж точно.

Судя по кислому выражению лица Эваланжелины место я выбрала совершенно верное.

Мы вышли в коридор перед бальным залом: он и впрямь пустовал. Даже слуги не сновали.

— Что ж, леди Эваланжелина, как дочь советника Мосса вы можете начать наш разговор наедине, — улыбнулась я. — Я великодушна, так что выслушаю вас.

Провокация. Я ее провоцировала. Она все еще оставалась влиятельной аристократкой, я же была той, кто занял свое место… через постель и магию источника. Думаю, это не добавляло любви ко мне. Не только Эваланжелине, но и многим другим аристократам.

— Вы чрезвычайно много позволяете себе для простой фаворитки! — Эваланжелина тут же огрызнулась.

— А вы — для той, кто ровным счетом без отца ничего не представляет.

— За мной не только отец, за мной мой род. А за вами — пустота. Вам бы поостеречься говорить такие вещи, иначе, боюсь, даже…

— Даже что, уважаемая леди? — теплый и спокойный голос разнесся по коридору. — Иначе что вы сделаете леди Оливии? И вы считаете церковь, которая теперь стоит за ее спиной, ничем?

Рановель приехал на королевский бал. В скромной церковной одежде, без каких-либо украшений, но этого ему и не требовалась. Ведь представитель церкви впервые за столько времени почтил королевский бал своим присутствием!

Стоило ему только мягко улыбнуться Эваланжелине — той, кого даже гнев короля не пугал — как она моментально сникла. Я заметила, что у нее даже губы трясутся. Я знала, что церковь влиятельна, но не подозревала, что настолько.

— Пойдемте, леди Оливия, я проведу вас в бальный зал, — сказал Рановель, протягивая руку. — И передам в руки короля, чтобы все точно понимали, кто стоит за вашей спиной. Вы же закончили?

Эваланжелина лишь кивнула, смертельно бледная и растерянная. С одной проблемой, кажется, разобралась. Мы отошли от растерянной девушки, и я едва слышно прошептала:

— Благодарю, — прошептала я, позволяя Рановелю увести меня из этого коридора прямо в бальный зал.

Получилось? У меня получилось? Я ведь уже потеряла всякую надежду…

— Пожалуйста, — ответил Рановель. — Не могу же я позволить, чтобы наш меценат страдал? Или чтобы общество, на благо которого мы изо всех сил работаем, не ценило нашу благодетельницу?

— Я же еще ничего…

— Сейчас — да, но потом сделаете. Знаете, леди Оливия, что я больше всего люблю в таких людях как вы? Стоит вам дать в долг медную монету, как вы вернете обратно серебряную или золотую. Так что я очень надеюсь, что наш совместный проект по обучению простолюдинов будет чрезвычайно успешным и изменит эту страну в лучшую сторону, — улыбнулся мне Рановель.

— Спасибо, что изменили ваше решение.

— Это выгодно для всех. Мы можем быть бесконечно принципиальными, но кому от этого будет лучше? Вам, нам или простым людям? — Риторический вопрос. — Вот и я думаю, что есть моменты, когда всеобщей благо обязано быть выше даже самых твердых принципов. А теперь, леди Оливия, смотрите прямо и не обращайте внимания на все происходящее.

— О чем вы? — я не поняла.

Мы вошли в бальный зал, и только тогда я осознала, о чем говорил Рановель. Служителя церкви узнали сразу же. Более того, сам Рановель оказался куда более высокопоставленным и непростым священником, чем я предполагала изначально, потому что его имя переходило из уст в уста. Даже Даррен казался шокированным, хотя с чего бы?!

Взгляды продолжали падать на нас подобно граду, но Рановель лишь спокойно улыбался и шел в сторону короля. Я тоже улыбалась, правда, куда более фальшиво, чем обычно — слишком уж сказывалось напряжение.

— Ваше Величество, Ваше Высочество. — Рановель отпустил мою руку и чуть склонился, что уже можно было считать чем-то необычным, ведь священникам дозволялось и вовсе не склонять головы.

— Мы рады, что один из десяти верховных священнослужителей этого мира почтил наше скромное мероприятие своим присутствием, — ответил Даррен.

Один из десяти верховных? Тот, чья священная сила преодолела предел, доступный человеку? И это Рановель? О-о-о, почему Элизабет мне не сказал? Хотя если бы сказала, то я бы точно тряслась и слова выдавить не смогла бы.

— Да, все ради нашего мецената. — Рановель сделал кивок в мою сторону.

И я обнаружила, как вытягиваются лица аристократов. Подозреваю, некоторые до последнего не верили, что я причина, по которой Рановель здесь. Хах, да я бы и сама не поверила, что он придет, если бы знала, кто передо мной.

А дальше мне все происходящее казалось абсолютно невероятным. Рановель вел себя так, словно всю жизнь присутствовал на балах, при этом ни разу не продемонстрировал какое-то неподобающее поведение для священника.

Своим присутствием он не только подарил мне защиту, показал, что за моей спиной есть сила, ничуть не уступающая аристократическим родам, но и поднял авторитет короля на новый уровень. Такой, что те аристократы, которые считали, что смогут возражать Даррену, сразу же притихли.

Рановель, по итогу, сопровождал меня весь первый день королевского бала, на второй день прошелся среди знакомых, уделив особое внимание Элизабет, а после покинул королевские владения, сказав, что его ждет множество дел. Думаю, тут ему даже приукрашивать не нужно было.

Самое забавное — Эваланжелина уехала поправлять здоровье сразу же, как только отбыла на королевском балу положенный срок. То ли сама испугалась, то ли папочка оказался не настолько глупым в отношении своей дочки. С девушкой, которую ко мне подослали, прекрасно разобралась Элизабет, поговорив с ее родителями. Что было в итоге — меня уже не интересовала.

Я наслаждалась королевским балом, спокойствием и тем, какое уважение мелькало в глазах некоторых аристократов. Конечно, нельзя сказать, что появление Рановеля — полностью моя заслуга — тут и Элизабет руку приложила, и Даррен кое-что посоветовал, когда я рассказывала план, и Джейкоб постоянно поддерживал. Но большую часть я сделала сама.

И от того чувствовала себя невероятно гордой. И, в некотором роде, достойной Джейкоба и Даррена. Их тепла, любви и уважения. Конечно, они и без всего этого меня любили, уважали, но мне всегда казалось, что я слишком… проста для них. Теперь же так не казалось, все сомнения напрочь испарились. Пусть работы было много, трудностей хватало, но я сделала первые шаги.

И могла расслабиться. Например, не присутствовать на балу, а удрать вместе с Джейкобом гулять по тайным проходам замка и самым труднодоступным коридорам. Вот как сейчас.

— Помнишь, ты как-то спрашивала, как давно мы решили, что ты станешь нашей фавориткой? — спросил Джейкоб, ведя меня куда-то за собой.

— Да, давненько это было, — улыбнулась я. — И вы отказались мне отвечать. До сих пор не пойму, почему. Это какая-то страшная тайна?

— Скорее, это большая и приятная тайна, — улыбнулся Джейкоб, беря меня за руку. — Скажи-ка, тебе этот коридор знаком?

— Разве не все коридоры во дворце практически одинаковы? — спросила я, но все же оглянулась, чтобы осмотреть коридор.

Ничего необычного… Хотя, нет, стойте-ка, портреты членов королевской семьи висят только в одном коридоре — в том, который ведет к королевскому крылу и куда вход даже самым влиятельным аристократам запрещен!

И да, в этом коридоре я была не в первый раз. Признаться в этом или нет? Я ведь тогда нарушила правила. Мой дебют состоялся прямо во время королевского бала, когда мне было всего шестнадцать лет. Не помню, почему родители решили, что мне нужно так рано дебютировать, но вроде бы это было как-то связано с финансами — тогда у папы получилось заключить большую сделку. И он решил, что пока есть возможность, надо устроить дебют. И мама поддержала, она считала, что у юных аристократок, пусть и не из богатых семей, обязательно должен быть дебютный бал. Считала, что это станет одним из лучших воспоминаний, которые я могу получить за свою жизнь.

Красивые наряды, атмосфера праздника, танцы, смех и радость…

Вот только для меня чрезвычайно быстрое обучение привело к тому, что на балу я не наслаждение получала, как предполагала моя мама, а тряслась из-за мысли, что сделаю что-то не так. Вдруг забуду или перепутаю? Еще пока родители были рядом, я как-то справлялась, но стоило им отойти по делам — они не могли вечно присутствовать рядом — как я совсем потерялась.

И это при том, что я была не из робкого десятка. Но постоянные приглашения на танец, попытки завязать знакомства меня напрягали. Еще когда это были парни моего возраста или незначительно старше, было нормально. Но перед господами, которые значительно старше меня (а тогда мне таковыми казались все, кому было хотя бы лет двадцать), я страшно робела. И нервничала едва ли не до смерти. Когда я в очередной раз оттоптала ноги какому-то высокопоставленному бедолаге, достаточно вежливому и терпеливому, чтобы все еще улыбаться мне после танца, я убежала на балкон, чтобы выдохнуть и побыть одной.

Пробыла я там недолго: стоило мне присесть, как туда ворвалась какая-то парочка, умудрившаяся не заметить меня. Вместо того, чтобы осмотреться и проверить, есть ли кто, они принялись страстно целоваться. Будь я чуть старше, то знала бы, что если занимаешь балкончик, то нужно повесить специальный значок, чтобы люди знали, что занято. Но я-то была не в курсе! А может мне и говорили, но я забыла — сейчас уже и не вспомнить.

Эта парочка так меня напугала, что вместо того, чтобы громко возмутиться или хотя бы подать голос, я юркнула в сторону кустов в кадках, стоявших на балконе. И там заметила проход. В здравом уме я бы ни за что туда не полезла. Но парочка, вышедшая на балкон, становилась все более разнузданной, а я не знала, куда себя девать.

Вот и спустилась по этой тайной лестнице в проход и вышла в один из коридоров замка. Волновалась не слишком сильно поначалу: везде было лучше, чем на балконе рядом со страстной парочкой.

Но когда я прошла, казалось бы, знакомые коридоры и не встретила ни одного слуги, занервничала. А если я тут заблужусь и умру? Или меня поймает стража и накажет?

Голые стены, однообразные коридоры…

О, не однообразные. На стенах одного из коридоров висели портреты. Мое внимание привлек портрет красивой женщины, которая держала на руках двух малышей. Портрет казался исключительно красивым, но тепла от него не шло. Женщина — прекрасная, даже роскошная — выглядела как бесчувственная статуя, хотя два симпатичных малыша на ее руках были достаточно милыми.

— Нравится картина? — внезапно раздалось сзади.

Я от испуга взвизгнула, сделала шаг и едва не упала на какого-то молодого мужчину в маске. О, как я ему обрадовалось! Даже не смутило, что манерами и внешностью он напоминал тех самых двадцатилетних, которых я окрестила ужасно старыми.

Во-первых, живой человек, во-вторых, не стражник, в-третьих, точно не кто-то из королевского рода или его защитников — те одевались исключительно роскошно, а молодой человек, который помог мне спокойно встать и теперь внимательно рассматривал (никакой «липкости во взгляде я не чувствовала), носил достаточно скромный костюм, пусть и из отличного материала.

— Осторожнее, — сказал он. Под маской угадывались правильные черты, а темные волосы отливали синевой. — Хотя теперь я думаю, что вы не какая-то шпионка, проникшая в коридор, а прекрасная дева, по случайности забредшая вглубь замка. Так как вам портрет?

— Дети симпатичные, — откровенно ответила я. — Вы… вы мне не поможете? Я заблудилась.

— Все так говорят, — усмехнулся мужчина, а в его усмешке я чувствовала горечь.

— Да нет же… — начала я, а потом сходу рассказала свою историю.

— Тайный проход за кадками, — молодой человек смеялся совершенно искренне. — Тот самый проход, о котором никто не подозревал десятилетиями, хотя он был в общедоступном месте! Кто бы мог подумать, что леди в бальном платье туда залезет? Кажется, мой брат мне проспорил.

— Проспорил?

— Мы делали ставки, какие тайные проходы станут бесполезными, леди…

— Оливия, — тут же представилась я. — А вы?..

— Дар… Дариус, — уточнил молодой человек.

Странно. Это имя ему не очень подходило. Дар — еще может быть, а Дариус… сразу же представлялся какой-нибудь худющий и занудный ученый, вечно бубнящий себе что-то под нос, а не молодой человек с отличной фигурой, впечатляющий харизмой и удивительно приятным тембром голоса.

Пока молодой человек помогал мне выйти из лабиринта коридоров, я успела оценить и прекрасные манеры, и эрудированность, и то, насколько интересный и неординарный собеседник передо мной оказался. В первый раз в жизни тот факт, что я читала не только свои учебники, но еще и тайком зачитывалась книгами брата, а после и вовсе подговорила того приносить мне книги и документы из кабинета отца, вызывал удовлетворение, а не чувство стыда за неподобающее леди поведение.

Потому что сейчас я легко обсуждала все эти темы с Дариусом. Легко и с интересом. Это было настолько приятно, что в какой-то момент я поняла, что не хочу идти обратно в душный помпезный зал, танцевать с мужчинами, которые меня больше напрягают, чем приносят радость.

— Вот этот коридор напрямую соединен с бальным залом, леди Оливия. Идите прямо и до конца, а мне пора возвращаться. К сожалению.

— Дариус, скажите, мы можем обмениваться письмами? — спросила я, набравшись смелости.

Не самый правильный поступок для леди — такие вещи должен предлагать мужчина, но лучше пусть я буду не самой воспитанной леди, чем упущу такого интересного собеседника. Дариус замялся, а мое сердце тут же ухнуло вниз.

— Извините, — улыбнулась я. — Кажется, я была излишне настойчива.

— Вовсе нет, если бы была возможность, то я бы первый предложил вам стать моим другом по переписке. — И снова эта неприятная горькая улыбка. — Но, к сожалению, там, где я живу, получить письмо от друга — это роскошь. Так что на этом пора прощаться… Хотя. Постойте, леди Оливия. Не хотите ли сделать кое-что безрассудное?

Шестнадцатилетняя Оливия совершила кое-что абсолютно безрассудное. Вместо того, чтобы как порядочная леди наслаждаться балом и танцевать со всеми подряд, я в течение всех дней сбегала через тайный проход общаться к Дариусу. Точнее, не только к нему.

Первые два дня мы болтали с Дариусом, но дальше он робко спросил, не желаю ли я поговорить и с его братом:

— Джей сейчас болеет, поэтому не может вместе со мной ходить. Но может ты…

— Давай пойдем к Джею, — ответила я тогда.

Сейчас вспомню — настоящее безумие! Я пошла малознакомым мужчиной навестить другого! Абсолютно незнакомого мужчину! Где воспитание, где ум, где хотя бы какой-то здравый смысл? Но тогда мне все это казалось прекрасным и чудесным. Дариус был таким спокойным, уверенным, внушающим доверие. Рядом с ним мне было спокойно, хотя я и замечала, что симпатична ему не только как собеседник, но еще и как девушка. Однако за все время общения он ни разу не поставил меня в неловкую ситуацию или не ляпнул какую-то глупость, из-за которой мне хотелось бы сбежать или закрыть уши. И тем сильнее он отличался от тех мужчин, которые были на балу. Ведь пока родители находились рядом, я должна была хоть немного потанцевать, пообщаться. И иногда это общения во время пятиминутного танца было отвратительным. Ведь кем я была? Юной аристократочкой из бедного и не слишком влиятельного рода, просто идеальной жертвой для богатых беспринципных аристократов. Мне дважды умудрились предложить стать любовницей. Вы первый раз я едва не расплакалась, во второй — бессовестно оттоптала хлыщу все ноги.

С Дариусом было иначе. Потому я и пошла за ним к его брату. Так я познакомилась с Джеем — умным и в меру ехидным, веселым и позитивным, несмотря на его болезнь. Мы с Дарриусом сидели под дверью Джейкоба, потому что тот отказался впускать нас внутрь:

— Моя магия странно себя ведет, не хочу, чтобы вы пострадали. А дверь магическая, вы будете в порядке.

То, что у Джея проблемы с магией, я поняла практически сразу. И даже робко призналась Дарриусу, что я источник.

— Я знаю, — улыбнулся Дарриус. — Я тоже маг, поэтому почувствовал сразу.

— Тогда… помочь Джею…

— Не думаю, что ты можешь позволить себе такую помощь. — Дарриус лишь потрепал меня по макушке.

— Подержать за ручку?

— Пф-ф-ф, аха-ха-ха, — Джей за дверью заливался смехом так, что через какое-то время начал икать. — За ручку. Брат, где ты ее нашел? Это милой малышке пять лет?

— Мне шестнадцать, — буркнула я.

— Правда-правда? — продолжал подшучивать Джей. — Тогда никому не предлагай такое, прекрасная леди. Никому, кроме своего мужа или возлюбленного, поняла?

Только хороший человек мог сказать эти слова…

Эти семь дней были однозначно одними из самых прекрасных в моей жизни. Но почему я раньше об этом не вспомнила? Почему не соотнесла сокращенные имена? Ведь… получается, я встречала Джейкоба и Даррена намного раньше!

— Вспомнила, да? — улыбнулся Джейкоб.

— Но как я…

— Магия. Ты все забыла из-за магии, — ответил Джейкоб. — Видишь ли, в тот момент тебе опасно было знать о нас, поэтому пришлось все стереть. Но если говорить кратко, то вся причина в том, что наш отец, предыдущий король, последний трус.

Я знала, что предыдущий король был труслив, недостаточно умен для управления государством, а также то, что королева сошла с ума и фавориткой была леди Элизабет. Но понятия не имела, что король завидовал силе своих детей. Завидовал так, что сам начал сходить с ума.

Когда Даррен и Джейкоб подросли, то они стали это понимать. И пытались противостоять, но было бесполезно. К тому же, пусть у короля не хватало ума, что правильно управлять государством, однако своих детей он смог загнать в угол.

— Об этом первой догадалась Элизабет, когда поняла, что король не позволяет мне стабилизировать магию — тогда я был намного сильнее брата. Девушка, которую я попросил стать моим источником, внезапно умерла. Потом еще одна… И я понял, что если не хочу больше смертей, то должен справляться сам. А позже…

А позже пришел дисбаланс магии. И именно в этот период я познакомилась с Джейкобом. Мы общались всего ничего, однако за это время магия Джейкоба пришла в норму. И они с Даррен испугались — королю ничего не стоило убить случайную девушку.

Сейчас еще король мог меня не заметить — королевский бал, огромнейшее количество дел, придворные, аристократы — ему было не до того, чем занимаются его сыновья в практически пустом крыле замка. Но стоит понять, что один из них, тот, кого он больше всего опасался, выздоровел…

То сразу начнет искать причину. А единственная причина — это источник, я.

Поэтому Даррен перед нашим расставанием стер практически все, что могло бы натолкнуть короля на мысль, что именно я причастна к выздоровлению Джейкоба. В том числе и мою память.

— Такая вот история, — закончил Джейкоб. — А все из-за того, что моя сила пугала отца.

— Но в итоге именно меня ему стоило бояться, — Даррен возник так внезапно, что я едва не взвизгнула. — Сбежал с бала, сил больше нет. Ты помогаешь Оливии все вспомнить?

— Именно.

— Это прекрасно. Я хочу, чтобы ты знала, когда я влюбился в тебя. Между прочим, намного раньше, чем в тебя влюбился Джейкоб, — рассмеялся Даррен. — Подумать только, что тебе хватило всего семь дней, чтобы очаровать меня.

— То есть, вы… вы изначально все спланировали?

— Точно, — усмехнулся Джейкоб. — Мы хотели все сделать иначе: разобраться с королем, начать за тобой ухаживать, очаровать, соблазнять, потом уже все остальное. Но кое-кто все испортил.

— Перестарался с магией, к сожалению, — грустно улыбнулся Даррен.

— Так что пришлось действовать быстро. Да и твой жених нам радости не добавлял.

Я шла молча, пытаясь воспринять всю информацию. Кажется, двойной признание — это слишком много для моего бедного сердца! Я ведь не рассчитывала, правда, не рассчитывала на взаимные чувства!

— Пойдем в сад, думаю, эти коридоры подходят лишь для воспоминаний, но никак не нашего настоящего, — сказал Даррен.

В сад мы вышли буквально через несколько минут. Красиво. Вечерняя прохлада, цветочный запах, зелень и цветы…

— Тут хорошо, — сказала я, присаживаясь на скамейку.

— Да, это небольшой сад исключительно для королевских особ, сюда не допускаются простые люди, — пояснил Джейкоб, садясь рядом со мной на скамейку и закидывая свою руку мне на плечо. — Не замерзла?

— Ничуть, — улыбнулась я, глядя вверх на звездное небо.

— Знаешь, зачем мы убежали из бального зала? — усмехнулся Джейкоб.

— И почему рискуем репутацией? — добавил Даррен. — Потому что Джейкоб хочет сделать тебе предложение. Чтобы ты была не фавориткой, а женой. Той, с кем рядом можно прожить всю жизнь. Той, кого он любит. Кого мы оба любим.

Я уже устала удивляться за этот день.

— Что думаешь, сладкая? Выйдешь за меня, Оливия? — спросил Джейкоб, вставая со скамейки, чтобы опуститься передо мной на колени.

— Я люблю вас обоих, — тихо произнесла я, не чувствуя за собой ни малейшей вины, что умудрилась полюбить сразу двоих. — И если у меня есть шанс быть счастливой в браке хотя бы с одним из вас…

Я знала, что мое признание не вобьет клин между братьями, иначе они бы никогда не признавались мне в любви, никогда бы не предлагали быть одновременно с двумя, ведь уважение — друг к другу и ко мне — всегда присутствовало в наших отношениях.

— То я согласна на брак с тобой, Джейкоб, — ответила я, глядя сверху вниз на стоящего у моих колен мужчину, который выглядел на удивление глупо и ничуть не самоуверенно, словно все внешние барьеры спали. — Не поцелуешь?

— Не поцелую, — ответил Джейкоб. — Сначала я надену на тебя помолвочное кольцо. Руку?

Я протянула правую руку, на безымянный палец которой Джейкоб тут же надел изящное кольцо с роскошным фиолетовым камнем. Так ловко, словно всю жизнь это делал.

— Тренировался, братец? — усмехнулся Даррен.

— Не завидуй, Даррен. И да, я тренировался. Нельзя же испортить предложение руки и сердца.

— Я не завидую, Джейкоб, — сказал Даррен, глядя на бальный зал вдалеке, полный ярких огней.

— Правда? Ты ведь первый в нее влюбился…

— Я не завидую, потому что скоро я тоже обязательно сделаю предложение Оливии, — сказал Даррен, чуть склонив голову и улыбнувшись мне. — Если мой план по укреплению влияния нашего королевства в мире пройдет успешно, то совсем скоро мне не будет нужна никакая влиятельная и богатая жена. Я смогу жениться на той, на которой хочу. На тебе, Оливия. Подождешь меня немного, милая моя возлюбленная?

— Да, — ответила я шепотом, чувствуя себя самой счастливой женщиной на этом свете.

— Ты почему такой довольный? — подозрительно спросил Джейкоб, обхватывая меня за талию и подтягивая к себе, из-за чего одеяло сбилось в стратегически важных местах и обнажило то, что я так старательно прикрывала.

— А сам?

— У нас с Оливией медовый месяц.

— Без полноценной свадьбы?

— Эй, мы официально подтвердили брак в храме, так что ни у кого никаких вопросов по нашему браку не возникло и возникнуть не может. А то, что мы не организовали свадьбу, разве не ты виноват? Просил подождать чуть-чуть, пока закончишь с делами. Чтобы грандиозную свадьбу устроить для всех нас троих. А сам все никак не справишься…

— Справился. Сегодня я справился, дела закончены. Мой проект по строительству дорог и использованию транспорта на основе магических кристаллов одобрен. Все двенадцать стран подписали магические соглашения, а также оплатили пошлину за первый год. И четыре из предоставленных стран запросили наши модели транспорта для транспортировки и обмена.

— Это не те, которые ты случайно заготавливал за личные деньги в безумных количествах про запас? — Джейкоб вскочил на постели, потянув меня за собой, за что получил локтем в живот.

Я бы, возможно, ругалась и сильнее, но новости от Даррена меня взбудоражили. Неужели?.. Так быстро?

— Именно. И сегодня я продал больше семидесяти процентов за основательную сумму. Будь уверен, что нынче мы одно из самых богатых королевств этого мира, — широко улыбнулся Даррен.

Искренне. Радостно. Как мальчишка. И это согрело мое сердце: невероятно приятно было видеть всегда строгого и чуть напряженного Даррена таким искренним и открытым.

— А безопасность? — тут же нахмурился Джейкобс.

— Чтобы избежать неприятностей, в качестве оплаты я запросил магических воинов для охраны дорог и нашего государства. Прекрасные контракты, предоставляющие кров, защиту государства, возможность по своей воли жениться на любом источнике. Разумеется, с согласия последнего. Достойная оплата. Все это, конечно же, будет закреплено контрактом верности королевским особам и стране. В случае, если кто-то даже задумается о том, чтобы предать меня, то его поразит смертельная болезнь. Все идеально и продуманно, — закончил Даррен. — А потому…

— А потому ты даже не дашь нам закончить вдвоем наш медовый месяц? — застонал Джейкоб. — Я когда соглашался, то думал, что ты со всем этим будешь возиться не меньше года.

— Я не мог заставлять свою любимую женщину столько ждать, — сказал Даррен. — Выйдешь за меня, Оливия?

Я сказала «да» без капли сомнений. Никогда не думала, что событие, грозившее обернуться самыми большими неприятностями в моей жизни, внезапно обернется самым счастливым браком с любимыми мужчинами.

Грандиозной и великолепной свадьбой, первой брачной ночью, а через полгода — беременностью, из-за которой меня носили едва ли не на руках. Первая беременность обернулась двойней: магически одаренными сынишками Ренольфом и Раэлем, которые до боли напоминали моих возлюбленных. И любовью — бесконечной и всеобъемлющей, той, о которой я не смела мечтать.

Больше книг на сайте — Knigoed.net