© Людмила Красильникова, текст, 2024

© Оксана Ветловская, ил. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Разве это сад? Хотела бы она, Вера Солнцева, ученица пятого класса, увидеть хоть кого-нибудь, кроме той женщины с фотоаппаратом, кто назовет эту непроходимую чащу садом!

А вот там, получается, садовый домик? Вера тихо рассмеялась, заметив под раскидистым деревом странный дом в два этажа. Крыша у него была кривая, будто кто-то неровно срезал с нее верхушку. Здание опутывали вьюнки. Дом был не так высок, чтобы нельзя было дотянуться рукой до верха, но и не слишком мал. В него так и хотелось забраться, в крайнем случае хотя бы засунуть ногу или руку. Высотой он был, пожалуй, с Веру – всего сто сорок сантиметров с небольшим – и поэтому казался игрушечным.

Девочка подпрыгнула, пытаясь разобраться, что не так с крышей. Почему она так странно выглядит? Может, там дыра или открытый чердак? А может, просто мастера криво положили доски? Увидеть, что на самом верху, мешала толстая ветка дерева, которая росла вплотную к крыше. На ней распустились три цветка: лиловая орхидея, красный колокольчик и голубая лилия. Просто чудеса какие-то! Но допрыгнуть до цветов у Веры тоже не получалось.

Из-за разноцветных оконных стекол разной величины домик немного напоминал нарядный лоскутный коврик. Широкая желтая дверь в левой стенке дома была приоткрыта. Чтобы заглянуть внутрь, Вере пришлось присесть на корточки. За дверью начинался земляной проход, скорее коридор, который шел под уклон вниз.

«Интересно, – подумала Вера, – если это дом, то вниз должны вести ступеньки, по которым удобно спускаться и подниматься. Почему же строители сделали вместо них горку? И куда по ней можно съехать? В подвал? Забавно! А как подниматься? Странное здание, хоть и игрушечное!»

Девочка, засучив по локоть рукав толстовки, сунула было в дверь правую руку, но тут же вытащила ее обратно. Вдруг это нора и там живет опасный зверь? Так можно без пальцев остаться! К ладони прицепился какой-то сухой стебель или скрученный лист. Вера поддела его пальцем и разглядела высохшую шкурку ящерицы. Поспешно стряхнув с руки мертвую кожицу, она брезгливо сморщилась и понюхала пальцы. От них шел сладковатый и какой-то живой влажный запах. Совладав с чувством гадливости, Вера легла на живот, до конца распахнула желтую дверцу и всмотрелась вглубь открывшегося коридора. Глаза различили белые шевелящиеся точки, Вера испуганно попятилась на коленках и поднялась.

Укус, похожий на комариный, заставил ее еще раз взглянуть на правую руку. По ней бежали несколько черных муравьев. Смахнуть их не получилось, и Вера двумя пальцами торопливо сняла каждого, в спешке нечаянно раздавив одного. А потом заметила, как на краю крыши появилась и поползла вниз цепочка муравьев. Как будто им на подмогу, из желтой двери тоже высыпали насекомые.

Вера отбежала еще дальше, удивленно проговорив:

– Вы со мной драться хотите, да?

Рядом что-то прошуршало, блеснуло серым лаком, и трава качнулась, словно пробежал кто-то невидимый. У Веры дрогнули коленки. Что это было? Как отсюда выйти? Вера хорошо помнила, как попала в сад – через широкую щель, откуда ни возьмись появившуюся в заборе. Почему сейчас ее не видно? И вообще ничего нет – ни калитки, ни проема, ни даже само́й ограды. Вера заблудилась!

С перепугу она бросилась бежать, но почти сразу пришлось остановиться: путь преградило болотце, наполовину заросшее ряской и камышами. Каким неприятным местом может оказаться болото, Вера узнала еще год назад, когда ездила с одноклассниками за город в однодневный поход. Там тоже было страшновато, но такого жуткого места, как сейчас, Вере не приходилось видеть даже в кино.

Угрюмой стеной стояли деревья, с ветвей свисали неряшливые космы какой-то травы, по стволам карабкались плети больших вьюнов. Между корней вросли в землю покрытые мхом камни. Кое-где мох, как шубой, покрывал и древесные стволы. Мутным пятном смотрело на Веру солнце, чьи лучи почти не пробивались сквозь густую листву.

Рядом из тины торчали четыре согнутые полукругом, собранные веером странные ветки. Все они были одинаковые: голые, толстые и почему-то плоские. Что-то в них показалось знакомым. Вера вгляделась, и ей пришло в голову страшное предположение, что это торчат огромные кости. Слишком похожими они казались на ребра в изображениях скелетов динозавров – такие рисунки висели в кабинете биологии. Там обычно проходили классные часы, и Вера всегда с большим интересом рассматривала необыкновенные рисунки, фотографии и схемы.

При мысли о костях сердце девочки съежилось от страха, но она поспешила себя успокоить.

– Что тут такого? – вслух произнесла она. – Ну, ходили здесь когда-то большие зверюги. А где они не жили? По телевизору говорили, что динозавры обитали повсюду. Людей же не было, никто на бедных животных не охотился. И ничего страшного нет в этих костях. Если, конечно, это кости. А вдруг это ребра какой-нибудь несчастной лошадки? Для динозавров они маловаты… – Она критически сравнила размер обнаруженных костей и свой рост.

Вера опустила наконец правый рукав и сунула руки в карманы спортивных брюк, как всегда делала, желая придать себе независимый и смелый вид. В карманах брякнула мелочь. И тут Вера вспомнила, что договорилась с Сашей Ивашовой пойти в кинотеатр на новый мультик. И вот, вместо того чтобы сидеть с подружкой в кинотеатре и есть мороженое, она стоит на берегу противного болота-убийцы, загубившего бедняжку-лошадь.

Хуже всего было отсутствие мобильного телефона, который остался лежать в кармашке спортивной сумки. Вера забыла ее на лавочке возле парадной и теперь не могла позвонить подруге и сказать, что опаздывает. Девочка представила, как расстроенная Саша стоит во дворе, то и дело поглядывая на новые часики, и не знает, что и думать.

Пальцы нащупали в левом кармане какую-то плотную карточку. Вера вытащила ее, увидела небольшое фото и сокрушенно подумала, что с него-то все и началось. С красивого фотоаппарата в руках незнакомой женщины, который делал моментальные снимки. На фотокарточке была она, Вера. Темные кудри спадали на лоб – это было единственным, что понравилось девочке. Остальное казалось глупым: удивленно открытый рот, округлившиеся глаза, вздернутый нос с веснушками, даже ямочки на щеках.

Вера услышала над головой гул, посмотрела вверх и удивилась: в воздухе висел дрон размером с большую тарелку. Четыре пропеллера на его концах неспешно вращались. Похожий был у ее соседей братьев Куличкиных.

Дрон качнулся, двинувшись в сторону, завис над камышами, и тут ноги перестали держать Веру, словно стали резиновыми: в камышах она разглядела человеческий скелет. Такой же стоял в кабинете биологии. Только тот скелет, что у болота, сидел на старом ржавом трехколесном велосипеде, задрав острые коленки выше руля, а вокруг его шеи была намотана выцветшая тряпка в горошек.

Неожиданно кто-то дотронулся до плеча Веры. Она, вздрогнув, закричала, и ее накрыла темнота.

Саша Ивашова заплела светлые волосы в две косы и с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Поправив воротничок кружевной блузки, она пригладила ладонями складки клетчатой юбки. Затем натянула на ноги белые гольфы, послюнявила палец и оттерла с кроссовок едва заметные пятнышки. Палец запачкался, и девочке пришлось бежать в ванную, чтобы помыть руки.

Накануне Саша договорилась с подружкой Верой Солнцевой пойти в кинотеатр на новый мультфильм. Девочка взглянула на запястье, где поблескивали стразами сиреневые часики. Их стрелки показывали десять часов тридцать минут. Сеанс начинался в одиннадцать. Саша пересчитала деньги – их хватало и на билет, и на мороженое, и даже на пирожное. Довольная своими планами, которым ничто не должно было помешать, Саша выбежала на улицу, где уже наверняка ждала Вера.

Но подруги не было.

Саша разочарованно огляделась и снисходительно подумала: «Опаздывает!»

А потом заметила на лавочке у соседней парадной Витю Куличкина, который был старше подружек на год, и окликнула его. Просто так, на всякий случай.

– Эй, Куличкин, ты Солнцеву не видел?

Витя сидел, держась руками за край лавочки и подобрав под нее ноги, и покачивался вперед-назад, как старая игрушка «ванька-встанька».

– Исчезла, – сердито произнес он, не переставая монотонно качаться. – Видишь, ее сумка лежит, а она… Солнцева то есть… отсутствует.

Саша поняла, что Витя почему-то совсем не хочет говорить о Вере, хотя все соседские ребята считали их друзьями.

Саша сорвалась с места и подбежала к лавочке, на которой дулся Куличкин. Надетая на нем футболка поздоровалась с девочкой надписью «Привет». Витины выцветшие джинсы, явно доставшиеся ему от старшего брата, натянулись на острых коленках.

– А это точно ее сумка? – с сомнением спросила Саша, придирчиво оглядывая с разных сторон спортивный баул.

– Чья ж еще? – недовольно спросил Витя. Он перестал качаться и повернул к Саше темно-русую голову с зачесанным назад чубом. – Верка постоянно с ней на тренировку ходит. Не видела, что ли?

– Видела, – кивнула Саша. – Вроде ее. Но мало ли еще у кого есть такие сумки!

И подумала, что приятель сильно обиделся на Веру: ведь он никогда не называл ее Веркой.

– А ты чего ее ищешь? Зачем она тебе? – спросил Куличкин Сашу.

– Мы на мультик договаривались пойти, – объяснила Саша. – На «Холодное сердце». Говорят, очень интересный фильм. Мама деньги дала. Вера сказала, что после тренировки свободна и обязательно пойдет. Ей деньги вообще на неделю дают. Без всяких проблем. Только куда она запропастилась? Ничего не понимаю! Может, это все-таки не ее сумка? Может, она задержалась в спортзале? – У Саши хватало разных версий. – Давай позвоним в домофон! Может быть, ты ее просмотрел, и она сейчас дома чай пьет с конфетками после тренировки? А ты принял за Веру другую девочку? – Она взбежала по ступенькам на крыльцо парадной.

– Нет ее дома, и нигде она не задержалась! А я не придурок, чтобы перепутать! – крикнул ей в спину Куличкин. – Врушка твоя Верка! Обещала! – передразнил он. – Я ее позвал, а она даже не оглянулась! И сумку свою тут бросила… Что ее мама скажет? Точно взгреет Верку! И правильно. И не жалко.

Но Саша, не слушая мальчика, набрала на домофоне номер Вериной квартиры. И долго слушала, как возникают и затихают без ответа длинные гудки.

– Ну что я говорил? – голос Куличкина как-то даже повеселел, возможно, оттого, что не его одного расстроила Вера.

– Почему ты не пошел за ней? – упрекнула мальчика Саша, спрыгивая с крыльца. – Вот куда она могла уйти?

– Как я мог пойти за ней? – Витя поднялся с лавочки, и сразу стало видно, что он вырос из джинсов старшего брата. – Тем более она была не одна. Я сперва вообще подумал, что она с твоей мамой. У женщины, с которой шла Верка, одежда, как у твоей мамы – полосатая… пиджак полосатый.

– Жакет, – машинально поправила мальчика Саша. – Пиджаки у мужчин, а у женщин жакеты.

– Ну жакет, – согласился Куличкин, – а платье – длинное, зеленое, будто из листьев слепленное… А сама эта тетка – худая, типа твоей мамы. Поэтому я сел на лавочку. Подумал, Вера сейчас вернется. Да и сумку надо было посторожить, в ней же новое кимоно, которым Верка гордится, ключи, мобильник. Это я телефон в кармане ношу…

Саше стало неприятно, что Куличкин упоминает ее маму.

– А тебе что надо от Веры? – решила она увести разговор в сторону.

– Ничего, – буркнул Витя и, помолчав, неохотно объяснил: – Хотел узнать, поедет ли она на соревнования в Москву. Интересно все-таки. Может, ты знаешь?

– Собиралась, – вздохнула Саша. – Хотела. Очень.

Ребята замолчали.

– Ну что, ждать будем? – спросила наконец Саша.

– Очень нужно! – с пренебрежением бросил Куличкин. – Мне больше делать нечего?

Носком кроссовки он подцепил под скамейкой какой-то камешек и подкинул его, как мячик. Тот упал на асфальт и отлетел в сторону. Витя сел на лавочку около Вериной сумки.

– Ведь это очень странно, что Верка не оглянулась, – проговорил он, не глядя на Сашу. – Она шла с этой женщиной, я ее громко окликнул. Очень громко. А она прямо как оглохла.

Саша Ивашова и ее мама жили на третьем этаже многоквартирного дома в новом микрорайоне города. Место было удобное – рядом со школой, и возможно поэтому в доме было много детей, что не могло не нравиться Саше. В соседней парадной жила ее одноклассница и подружка – Вера Солнцева.

Солнцевых знал весь двор. Все соседи любовались морской формой Вериного папы, когда он возвращался из плавания или, напротив, уходил в рейс. Знали жильцы дома и других членов семьи: маму Ольгу Захаровну, которая работала в гостинице администратором, брата Веры Мишу, ученика десятого класса. Он занимался дзюдо и часто ездил на соревнования. Соседи считали, что Миша станет чемпионом, такой он был крепкий и серьезный мальчик. Вот и младшенькая Вера по примеру брата записалась в секцию. Она почти каждый день гордо проходила через двор с синей спортивной сумкой на ремне, направляясь на очередную тренировку.

Этажом выше Солнцевых обитала семья Куличкиных, их сыновья – Павел и Витя – подружились с братом Веры и с самой Верой, хотя она была младше Вити на год, а Паши – на целых пять лет.

На первом этаже жили Ефимовы с сыном Никитой по прозвищу Пончик. После появления в их квартире пса Бунча прозвище мальчика сократилось до Понча. Никиту и овчарку так и стали звать: Понч и Бунч.

На крыше их общего дома располагалась вертолетная площадка. Все ребята гордились этим и иногда гадали, когда же сядет наконец на эту площадку настоящий вертолет.

В день, когда исчезла Вера, над домом как раз покружил вертолет, серо-голубой, как пасмурное небо. Покружил и улетел.

Вера видела во сне вертолет. Пузатый, серебристый, он стрекозой завис над высоткой. Она зачарованно смотрела, как крутится большой пропеллер, поднимает ветер, который долетает до самой земли. Девочка почувствовала, как от движения воздуха шевелятся на голове кудри.

Она увидела соседского мальчишку Никиту, которого обычно звала Пончем. Тот выгуливал овчарку. У Веры всегда возникало непреодолимое желание погладить огромного черного пса.

– Бунчик, – ласково проворковала она и протянула руку к овчарке.

– Ты в своем уме, Солнцева? – возмущенно вскинулся на нее Понч. – Ты соображаешь, что можешь испортить мне собаку? Это тебе не болонка, не шпиц и не глупый мопс какой-нибудь! Тебе надо, чтобы он перед всякими-якими хвостом крутил, как никчемная дворняжка? Это служебно-розыскная овчарка, между прочим! Поняла?! Бунчик, Бунчик, тю-тю-тю… – передразнил он. – Слушать противно!

– Но Никиточка!.. – попробовала переломить непреклонного хозяина умного пса Вера. – Тебе жалко, что ли, если Бунч не только на тебя, но и на меня рычать перестанет?

– Смотри, вертолет! – неожиданно закричал Понч, округлил глаза и побежал от парадной, чтобы лучше разглядеть зависшую над высоткой машину, а потом помчался назад, не сумев определиться, где лучше видно.

Вера опять запрокинула голову, но вместо вертолета увидела крутящийся серый пропеллер. И так же пропеллером завертелось небо, и стало падать на нее.

Послышался шорох, а следом звук чего-то падающего, словно камешки сыпались на стекло и отскакивали. Вера насторожилась, чувствуя, как испуганно зачастило сердце, повернула голову на шум и заметила горящие красные точки.

Кто там? Крысы? Мыши? Пауки? Или все вместе? Мурашки пробежали по рукам и спине, но Вера одернула себя. Пауки, даже крысы – не крокодилы, целиком ни за что не съедят, можно будет побороться. И, конечно, надо выбираться из подвала. За окном светло, а значит, на дворе все еще день. А вот точное время не узнать: телефон в спортивной сумке, сумка на лавочке около парадной. Как можно было ее там оставить?

А если позвонит мама? Не дождавшись ответа, она может всполошиться и помчаться из командировки домой. И ее за это уволят с работы. Нет, мама сначала позвонит Саше Ивашовой, ведь мама знает, что они собирались сегодня утром пойти на мультик. И что ответит Саша? Она не выдаст, что-нибудь придумает. Например, скажет, что у Веры разрядилась трубка. Или что телефон упал в фонтан и сейчас не работает. Но мама потребует, чтобы Саша передала свой телефон Вере. И тут уже будет не отвертеться.

И вообще, Саше не нравится врать. Совсем. Ей лучше и не начинать. Вера вздохнула. Даже если связь будет совсем плохая, сразу станет ясно, что Саша сочиняет. И она непременно запутается. Точно запутается. Так что мама все равно бросит работу и поедет домой. И ее уволят. И у них будет мало денег. Зачем только Вере понадобилось куда-то идти с посторонней теткой? Ведь мама сто раз говорила: «Никуда не ходи с незнакомыми людьми! И не бери у чужих никаких конфет и мороженок!» А она пошла, как глупенькая малявка, и даже взяла вкусные орехи. Да, незнакомка казалась необыкновенной: и платье, и шляпка, и даже глаза, а фотоаппарат вообще классный, но зачем было куда-то с ней идти? Что же делать?

Откуда-то донеслось протяжное мяуканье.

И Вера сердито проговорила вслух:

– Что-что? Тут и думать нечего! Надо выбираться из подвала, а потом и из сада. Интересно все-таки, сколько сейчас времени?

Она вскочила на ноги. Звякнувшая в кармашке мелочь опять напомнила о планах пойти с подругой в кино. Как нехорошо нарушать обещание! Внимательно оглядев помещение, Вера заметила в стене темнеющий большим пятном провал. Она легко выбралась из ямы, которая оказалась совсем неглубокой. Возможно, строители просто решили углубить подвал. Проем в стене оказался выходом в коридор, который шел вверх, словно горка, и чем дальше, тем становилось темнее.

В спешке Вера споткнулась, упала на коленки и зажмурилась от боли. Потом провела рукой по земле и нащупала ребро ступеньки. Выходит, она шла по лестнице, которую зачем-то засыпали землей. Даже она, пятиклассница, понимала, до чего глупо так поступать. Кто и зачем это сделал? Сколько здесь всего непонятного!

От боли и страха к глазам подступили слезы, но Вера загнала их обратно. Потом заметила приставшие к одежде соломинки и стала стряхивать их вместе с комочками земли.

Вдруг в коридор хлынул свет: это распахнулась входная дверь. В дверном проеме темным силуэтом стоял худенький высокий не то мальчик, не то юноша.

– Привет! – сказал он. – Выходи!

– Зачем? – испуганно спросила Вера.

– Тебе нравится сидеть в темноте? – полюбопытствовал незнакомый мальчик. – Тебя наверняка родители потеряли. Беги домой, пока двери открыты!

– Сейчас, – пробормотала Вера, собираясь с мыслями. – Как тебя зовут? – спросила она скорее из вежливости: ведь надо же как-то обращаться к человеку.

– А тебе зачем? – настороженно поинтересовался незнакомец.

– Ну как? Мы же разговариваем…

– Алик, – ответил не сразу мальчик. – Меня звать Аликом. – И слабое эхо подхватило его голос.

Вера поднялась на ноги и направилась к выходу.

Алик шагнул в сторону, уступая ей дорогу. Выйдя из дома, Вера смогла его рассмотреть. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать. Веру поразили его белые волосы. Глаза мальчика имели странный лиловый оттенок. Вокруг них неровными кругами темнели красноватые тени, на их фоне особенно выделялись белые, как густой иней, ресницы. Прямая челка закрывала левую часть бледного лба. Серые и белые полосы спускались по щекам, словно следы от слез. В углу бледного рта алело пятно, по форме напоминающее каплю.

На Алике была светлая рубашка в бурых и серых пятнах. Засученные рукава открывали руки, покрытые черными крапинками, похожими на земляную пыль. Джинсы в дырах заканчивались внизу неровной бахромой, которая спускалась до рваных кроссовок. Казалось, он вылез из ямы. Или из могилы. Но ведь и она только что лежала в яме. Может, он в ней спит?

Вера рассматривала парнишку, как рассматривают картину, настолько удивительно тот выглядел. Но чем дольше она смотрела, тем страшнее ей становилось. Это было слишком противоестественно: перепачканный седой мальчик, стоящий около дома, в подвале которого вырыта страшная яма.

Вокруг покачивали корявыми ветками темные деревья, в ветвях терялись солнечные лучи. Шелест листьев казался зловещим. Вновь откуда-то донеслось протяжное мяуканье – истошный кошачий вопль.

– Чего ты уставилась на меня как на покойника? – сердито спросил Алик.

Вера чуть не подпрыгнула на месте: ей было невдомек, что он почувствует ее настроение и заговорит о мертвых. Однако от легко сказанных слов страх почти прошел, и Вера подумала, что произнесенные вслух слова сильнее страшных мыслей. Не случайно дневной свет побеждает ночные страхи.

– Я просто хотела спросить, как я здесь очутилась, – объяснила Вера. – В подвале?

– Ты в обморок свалилась ни с того ни с сего, поэтому тебя отнесли сюда. Чтобы ты под дождем не вымокла. Видишь, трава мокрая? Дождик прошел. Хочешь, тебя в больницу отвезут?

– Не надо в больницу! – Вера испуганно замотала головой.

На колючей траве прозрачными бусинками висели капли, и вдруг Вера вспомнила об игрушечном домике, об уходящей вниз норе. Она обернулась посмотреть, как выглядит дом, который она только что покинула, и не смогла сдержать крик. Еще бы, ведь перед ней стояла копия игрушечного домика у раскидистого дерева: желтая широкая дверь, из которой вышла Вера, была похожа на ту, куда она сунула руку и за которой оказался похожий на нору коридор. Окна разных размеров сверкали чистотой.

А мальчик за спиной продолжал говорить:

– Вот и хорошо, что не хочешь. А то все уже по домам собрались, из-за тебя не расходятся.

– Не расходятся? Кто? – машинально спросила пораженная увиденным Вера.

– Все, кто здесь работает. Я пойду, сообщу, что с тобой все в порядке, а ты иди домой.

Вера повернулась к Алику и разочарованно вздохнула: тот пропал. Зато среди травы убегал белый худой кот. Придется самой искать выход из этой чащобы.

Девочке не терпелось убраться отсюда, но шла она не спеша. Ведь получалось… ужас что получалось! Даже думать страшно. Получалось, что она, Вера, уменьшилась раз в… Во сколько раз?

Вера попыталась прикинуть: сейчас она легко может войти в дверь, куда прежде влезала только ее рука, и значит… значит, она уменьшилась раз в шесть. Как она вернется домой такая уменьшившаяся? Мама испугается и расстроится. Придется остаться здесь. Ведь невозможно будет ходить в школу! И на тренировку. Правда, в этом происшествии крылись некоторые приятные моменты: она, например, сможет легко прошмыгнуть в кинозал. Но так ли уж это надо?

С этими невеселыми мыслями Вера брела по узкой аллее. Она надеялась просто найти выход из сада, а там уже решать, что делать. План был простой: дойти до изгороди и двигаться вдоль нее, пока не встретятся ворота.

По обе стороны аллеи росли густые колючие кусты. По шипам и полосатым ягодам Вера сразу определила, что это крыжовник. За кустами она заметила раскинувшие ветви яблони и груши, которые тоже были обычными для их краев. Среди привычной зелени не затесалась ни одна пальма. Неужели Изабелла Ричардовна пошутила, рассказывая об ананасах и кокосах?

Пройдя метров сто – благодаря занятиям спортом Вера отлично знала, что такое стометровка, – она резко остановилась. На камешке в траве грелась змея, холодные блестящие глаза смотрели прямо на девочку. Значит, когда Вера зашла в сад, она встретила змею: это ее шкурка блеснула, а след колыхнул траву!

Вера вспомнила слова Вити, у которого дома жил уж – змейка маленькая и безобидная. Куличкин очень интересовался змеями и прочитал о них серьезную книжку. Он рассказывал, что со змеями нужно вести себя осторожно и спокойно. Если ты увидел, к примеру, гадюку, замри и дай ей уползти. Если у змеи угрожающая поза, лучше медленно отступить назад. Вера это запомнила, только как понять, угрожающая поза или нет? В любом случае надежнее отступить – хуже не будет. Стараясь не сорваться и не побежать, Вера стала пятиться, не выпуская из вида змею и постепенно ускоряя шаг. Потом ей стало страшно налететь на что-нибудь спиной, поэтому она резко остановилась и развернулась. Сердце екнуло. Она стояла перед тем самым странным домом, из подвала которого недавно убежала.

И тут пришла мысль, что это не она, Вера, уменьшилась, ведь деревья и кусты не стали по сравнению с ней больше. Это дом каким-то образом вырос.

Наверху скрипнуло, и тут же к ногам Веры что-то упало. Она подскочила от неожиданности. Это «что-то» было белым и мохнатым. Вера наклонилась и подняла упавший пушистый предмет, но, вскрикнув, разжала пальцы. У ног лежал игрушечный заяц без уха с испачканной грязью мордочкой. Под глазами у зайца виднелись потеки, оставленные мутной водой.

Вера оторвала взгляд от испорченной игрушки и перевела на желтую подвальную дверь, которая казалась свежеокрашенной. Значит, здесь бывают нормальные живые люди, а не только подросток, похожий на вылезшего из могилы зомби.

Вера продолжила разглядывать дом: два этажа, косая крыша, у которой словно неровно срезали верхушку. Он по-прежнему казался каким-то на удивление неправильным, даром что стал большим. Разного размера и разных цветов окна в кривых рамах напоминали детский рисунок. Именно ребенок, в отличие от скучных взрослых, мог нарисовать рядом с синим окном красное, а с красным – лиловое. И беспорядочно рассыпать на рисунке среди больших окошек маленькие. Большинство оконных рам покрывала облупившаяся и местами потускневшая краска. В целом здание напоминало большой сарай, но все же было красивым, каким бывает чуть смазанное живописное полотно или потекшая акварель. Вера видела такие картины дома у Саши Ивашовой.

Взгляд остановился на желтой раме, такой же свеженькой, как подвальная дверь. Непонятно было, на каком этаже находится желтое окно: не то высоко на первом, не то низко на втором. Казалось, будто оно повисло между этажами. Одна оконная створка открылась и покачивалась, поскрипывая. Вера догадалась, что именно отсюда свалилась страшная игрушка. За другой створкой виднелось чье-то бледное лицо и голова, похожая на медвежью.

С замирающим сердцем Вера всмотрелась и поняла, что в окне стоят плюшевый медведь и старая кукла. Девочке стало неуютно, даже как-то холодно: у куклы один глаз был белый, больной, а второй – черный, открытый, рот искривлен, взлохмаченные волосы стояли дыбом, руки подняты вверх. У медведя голова покачивалась на голой длинной пружине, одно ухо отсутствовало. Правый медвежий глаз спрятался за красным крестом.

Вера, не отрывая взгляда от жуткого окна, опустилась на песчаную дорожку. Ноги словно стали резиновыми, казалось, она больше не сможет на них встать. Откуда-то послышалось шипение и щелканье. Эти звуки, подумалось Вере, наверняка издает какое-то неизвестное чудовище или смертельно ядовитая змея. Девочка закрутила головой, не зная, где лучше спрятаться от новой опасности.

– Приветик! – услышала она приглушенный возглас и только тогда увидела в большом боковом окне белый силуэт: тонкая человеческая фигурка стояла там в полный рост и размахивала руками.

От оконного проема бежали вниз разноцветные деревянные ступеньки, словно кто-то опустил, растянув, большую гармошку. Послышался протяжный скрип, а следом за ним – звук, с которым отрывают или отклеивают что-то деревянное. Створки окна распахнулись, стало ясно, что силуэт принадлежит уже знакомому мальчику. Только волосы у него успели вырасти. При первой встрече они были короткими, лишь прямая белая челка спадала на правый глаз. На этот раз они белыми прядями струились по плечам и спине.

На голову парнишка нахлобучил красивый венок из белых, бледно-лиловых и черных цветов, похожих на розы, только о лиловых и черных розах Вера даже не слышала. Сомневаться не приходилось: венок сплетен из искусственных цветов. На носу обладателя венка сидели розовые круглые очки от солнца. Мальчик пробежал несколько ступенек вниз и спрыгнул на землю.

«А ведь это девочка!» – удивилась Вера тому, что ошиблась в прошлый раз.

– Привет! – ответила она, глядя на мальчика, оказавшегося девочкой. – Ты кто? Я – Вера, а ты? – Она решила на всякий случай представиться. Может быть, путаница произошла из-за того, что она-то себя не назвала.

– Меня зовут Алина, – четко произнесла странная девочка.

– Не Алик?

– Нет, Алина, – поправила та Веру.

– Красивое имя, – сказала Вера. – Ты говорил, то есть говорила, что все уходят из сада по домам. А ты? Почему ты не ушла домой?

– Я здесь работаю, – ответила Алина и добавила, хитро усмехнувшись: – Сторожем.

– Ничего себе! – удивилась Вера. – А никого посильнее для этой работы не нашлось?

– Нет, – помотала головой девочка и сняла очки.

Под очками Вера увидела лиловые глаза и почувствовала, как по телу побежали длинные струйки холодных мурашек.

– Я привидение, – легко пояснила новая знакомая и, надев очки, поправила висящую на боку белую сумочку. – Разве есть на свете сторож лучше?

Вера Солнцева не верила в привидения и колдунов, считая их выдумками вроде Деда Мороза. И вот она столкнулась с настоящим привидением. Сомневаться в правдивости Алины Вера не могла: слишком странно та выглядела да и вела себя тоже необычно.

Лучше всего было бы убежать из опасного сада, но куда? Позади дорожку сторожит змея. И вообще неизвестно, сколько их ползает в траве. И непонятно, куда бежать: Вера ведь не знает, где выход.

– Ты не знаешь, здесь много змей? – спросила она.

– Много. Они сторожат сад, – не раздумывая ответило привидение. – Чтобы воры не пообрывали ананасы и не пообкусывали. Такое уже было.

– Тогда ты зачем, если сад сторожат змеи?

– Чтобы ими командовать. – Девочка с лиловыми глазами смешливо посмотрела на Веру и уточнила: – Я ими командую. Я – начальник.

– Правда? – засомневалась Вера.

– А ты как думаешь?

– Думаю, это невозможно.

– Тогда не спрашивай! – Девочка отвернулась и пошла прочь.

– Постой, ты куда? – заволновалась Вера.

– На Кудыкину гору.

Вера решила не обижаться и двинулась следом.

– Ты и ночью сторожишь?

– Конечно!

– А где ты спишь? Ночью?

– Я привидение. Ты забыла? Привидения не спят.

– Выведи меня из сада, пожалуйста, – жалобно попросила Вера. – Я хотела уйти, но мне встретилась змея. Я испугалась и вернулась. А сейчас темнеет. – Она с беспокойством посмотрела на небо, почти скрытое листьями. – Я даже не знаю, сколько сейчас времени, потому что забыла телефон.

– Я бы с радостью тебе помогла, – пожала плечами Алина, – но не могу. Поздно. Все выходы закрыты. Я-то могу пройти, я даже сквозь стену легко проникаю. Но у тебя не получится. Так что извини.

– А что, тут много выходов? – растерянно поинтересовалась Вера.

– В Главном доме одиннадцать выходов, из сада только два.

– И что мне делать, когда наступит ночь? – голос у Веры плаксиво дрогнул.

– Тебе – спать, – не раздумывая сказало привидение. – Ты же человек.

– Где? В подвале? – уточнила Вера, со страхом вспомнив красные огоньки внизу и уродливые игрушки за окнами.

– На дереве, – твердо сказало привидение и протянуло руку куда-то вверх и в сторону. – Самый лучший сон – на дереве.

– Но с него можно свалиться! – возразила Вера.

– Бедная девочка! – Алина жалостливо покачала головой. – Ты не знаешь, какое это удовольствие – спать на дереве!

– Может, на нем мягко и удобно, – неуверенно поддакнула Вера. – Но я человек, а не скворец какой-нибудь. И не ворона.

– Думаешь, тебя заставят всю ночь просидеть на ветке? – Алина неожиданно рассмеялась. – С тобой от скуки не помрешь! Видишь широкое дерево с домом на нижних ветвях? Этот дом мы называем Скворечником. Вот он, перед носом, ты ослепла, что ли? Посмотри наверх, вглядись. Видишь ветви, как великанские ладони, на них площадка, а на ней дом с круглой острой крышей, похожей на шляпу волшебника?

По слепящему отражению солнца в стекле небольшого окошка Вера догадалась, что нависающая над землей зелено-бурая масса и есть тот самый дом, на который показывала Алина. Это и впрямь было удивительное сооружение, построенное вокруг ствола большого дерева на высоте трех метров или чуть выше. Зеленый цвет делал его незаметным, особенно стирала очертания дома бурая сеть, накинутая снаружи на его стены. К дому была пристроена деревянная терраса с резными колоннами и перилами с двух сторон. С земли ее подпирали два деревянных столба и поднималась зеленая приставная лестница. С террасы свисали вниз, покачиваясь на ветру, коричневые толстые веревки, а еще под домом болтался странный сундук, похожий на маленькую избушку без окон.

– Это прекрасный дом, я его просто обожаю! – говорила Алина. – Он такой незаметный, но такой уютный внутри, и удобный. Подняться ко входу можно и по лестнице, и по любой из веревок.

Вера с восторгом относилась ко всему необыкновенному и новому, но становилась недоверчивой, когда рядом с ней оказывался другой любитель восхищаться. Видимо, так на нее повлияло общение с осмотрительной Сашей Ивашовой.

– Интересный дом, – согласилась она, – только похож на избушку на огромной деревянной ножище. И бегать туда-сюда вниз за каждой мелочью – можно устать.

– Да ты что! – не согласилась Алина. – Тут одна терраса чего стоит! С нее так приятно наблюдать за тем, что происходит внизу и вообще вокруг. В Скворечнике есть все-все: удобный диван, холодильник, стол. Внизу на веревке висит комод. Он похож на избушку, избеночку, у нее даже курьи ножки есть. – Она ткнула пальцем в подвешенный домик без окон. – Посмотри: его можно опустить или подтянуть повыше. И бегать не обязательно. Хочешь, спустим избушку? – Алина лукаво посмотрела на Веру.

Она подошла к резному колесу, на которое была намотана веревка, ухватилась за его рукоятку и принялась крутить. Похожий на большущую шкатулку с высокой крышкой домик, висевший под верандой, стал спускаться. Все устройство напомнило Вере старинную прялку из фильма-сказки о Спящей царевне.

– Следи, чтобы комод не упал, – предупредила Алина, придержав веревку. – С ним такое случается. В доме он не умещается, вот его и подвесили снизу.

Избушка медленно поплыла вниз и аккуратно опустилась на землю. На ее стене золотом блестели три круглые ручки. Девочка-привидение ухватилась за нижнюю ручку и потянула ее. Из комода выкатился ящичек, в котором лежали туфли, кроссовки, тапочки и даже сапоги.

Алина придирчиво посмотрела на ноги Веры и сказала:

– Ну, с этим у тебя все отлично. Обувь тебе пока не нужна. Если только тапки? В другом ящике лежит одежда. Возьми какую хочешь.

– Никакую не хочу. – Вера помотала головой.

– Тогда третий ящик посмотрим, в нем шляпы, перчатки, часики и всякие фенечки. Хочешь?

Вера упрямо замотала головой.

– Я домой хочу. Завтра мама вернется из командировки, сегодня Мишка приедет. Потом папа… – у Веры запершило в горле, – из плавания придет. Только я боюсь, что не смогу вернуться. Я ведь стала совсем маленькая. Может, ты выберешь себе какие-нибудь вещи поприличнее? А то какая-то ты оборванная. Или привидения не одеваются красиво?

– Это я-то некрасиво одета? Посмотри на мой венок! А вообще привидениям все равно, что носить, – недовольно буркнула Алина. – Так ты собираешься спать или нет? Давай поднимайся быстрее по лестнице на террасу. – Она покачала головой. – Такой классный домик! Такой Скворечничек! Книжки есть, постель удобная. От змей защита.

– Какая защита? – прервала хвалебные речи Вера.

– Специальная, – туманно ответила девочка-привидение, возведя глаза к небу, но тут же прыснула. – Сеть на стенах, ты думаешь, для чего? От змей защищаться! Ни одна умная змея не полезет в опутанный сетью дом! Будешь спать себе спокойненько и видеть красивые сны о прекрасных привидениях.

– А глупая змея? – спросила Вера. – Глупая залезет?

– Глупая запутается! Я бы все лето здесь спала… Если была бы человеком.

Вера поставила ногу на первую ступеньку и попрыгала на ней, словно испытывая на прочность.

– Ты что делаешь? – удивилась Алина.

– Проверяю, надежно ли висит – простодушно объяснила девочка. – Не могу разобраться: я стала меньше или дом больше? Вдруг я внезапно увеличусь? Тогда сломаю все это… всю конструкцию. Могу крышу головой пробить. Лучше под открытым небом остаться.

Глаза у привидения округлились настолько, что стало ясно раз и навсегда: призраки тоже умеют удивляться.

– Это ты сказку вспомнила об Алисе, попавшей в Страну чудес? – наконец хмыкнула Алина. – Так там сказка, а здесь правда. Чистая.

Вере показалось, что щеки девочки-призрака покраснели, но, вероятно, их окрасило заходящее солнце. У нее и одежда стала светиться, и даже рваные кеды.

А Алина продолжала:

– Если ты уменьшилась, то, как максимум, на день. Здесь, в саду, так и бывает. Один день – один размер, другой день – другой.

– Но ты ненамного больше меня. Значит, ты маленький призрак? – спросила Вера.

– У привидений нет роста. Они легко меняют размер, – не сразу ответила Алина. – Это происходит по настроению. Если я злюсь, то становлюсь больше. Если мне хорошо, я могу стать крохотной, как пышная снежинка, и летать по воздуху.

– Ты произносишь какое-нибудь заклятие?

– Нет, это происходит само собой. У людей тоже так. Тетя Марианна говорит, что рост у человека в голове. Какой ты себя чувствуешь, так и выглядишь.

– Тетя Марианна – кто это?

– Ты с ней познакомишься! – Алина, помолчав, снова заговорила: – Хорошо, что напомнила. Существуют могущественные колдуны, которые со временем становятся сильными призраками, они много знают и кучу всего умеют. Они могут стать такими огромными, могут закрыть солнце. Вот представь привидение, у которого нога размером с целый город, а это значит, что весь город у него под башмаком.

У Веры по телу пробежала легкая дрожь.

– Не бойся, – засмеялась Алина, – такое бывает редко. Здесь таких мощных привидений нет.

– Призраки умирают? – полюбопытствовала Вера. – Понимаешь, если они накапливаются и накапливаются, то как тогда людям жить? Места для них не останется, все вокруг в призраках…

Алина вздохнула.

– Все на свете умирает, даже звезды! Призраки сначала увеличиваются в размере, а потом тают, как облака. И все. И уходят. – Она помолчала. – И колдуны так же. Ладно, поднимайся в Скворечник. Комнату посмотри. А я тебе ягод соберу. Ты ягод хочешь?

– Хочу, – призналась Вера, вспомнив, что не ела с утра. – Я бы и от сухарика не отказалась.

– Тогда я иду за ягодами, а ты посмотри, что в холодильнике есть. В комнате. Там печенье должно быть.

Вера стала подниматься по лестнице, которая из-за неловкого движения на короткое мгновение закачалась. У Веры екнуло сердце, но все обошлось, и скоро она уже оказалась на террасе. Дверь в дом была не заперта.

В центре комнаты находился ствол дерева с высохшими сучьями, от одного из них отходили ветки со свежими листочками.

Вера мизинцем погладила их и прошептала:

– Ах, какие вы миленькие, хорошенькие, маленькие… Я вас не обижу. – Затем, ласково проведя по корявой коре дерева, добавила: – Бедняжка! Тяжело держать на себе целый дом! Да еще с комодом.

Она зашла за ствол и оказалась лицом к лицу с большим портретом. Изображенная на нем дама показалась на кого-то похожей. Зеленые глаза высокомерно смотрели на девочку.

Под картиной стоял лиловый диван, накрытый одеялом. Сбоку от него возвышался стеллаж с книгами. Вера прочитала названия: «Самая страшная сказка», «Черное колдовство», «Пособие для начинающей ведьмы», «Магия белая и черная», «Самые сильные заклинания». Стало не по себе, и Вера отвернулась. В углу она заметила небольшой холодильник и сразу почувствовала сильный голод. Она почти не ела перед тренировкой, а после нее проглотила несколько орешков, и на этом все. Но волнений и страхов испытала за день – не сосчитать! На сто тысяч калорий!

Девочка открыла пластиковую дверцу и увидела сплетенную из черной соломы вазочку со странным печеньем в виде человечков с кривыми рожками на голове. Голод стал нестерпимым, и Вера не раздумывая надкусила песочную фигурку. Печенье оказалось хоть и сухим, но сладким. Оно таяло во рту, как конфетка. Вера, держа вазочку в руке, одно за другим закидывала печеньица в рот и продолжала разглядывать комнату.

На выкрашенных в серый цвет стенах висело множество черных рамочек. Вроде бы пустых, но Вера пригляделась и заметила, что в каждой виднеется какое-то насекомое. В основном это были муравьи, от маленьких до крупных – о таких она и не слыхивала. Под коллекцией насекомых на белой полке лежала черная лупа. Девочка поставила соломенную вазочку на стол, взяла лупу, посмотрела сквозь нее на самого маленького муравья и ойкнула от неожиданности: под стеклом хорошо видны были круглые глаза и жесткие усики. Удалось даже разглядеть крючки на лапках. Вера догадалась, что они нужны муравью, чтобы не падать, когда он бежит за добычей или лезет наверх по стволу дерева, стене или по камню.

Вера разглядывала одного насекомого за другим, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Алина с чашкой, полной ягод крыжовника.

– Спасибо! Но я уже не хочу, – скривилась Вера при виде ягод, которые, как она знала, часто оказывались кислыми, и словно невзначай спросила: – А тебе когда исполнится четырнадцать лет?

– Через год, в июле, – ответила снизу девочка-привидение и смутилась. – То есть исполнилось бы, если бы я не была привидением. А так мне всегда будет тринадцать лет.

– Ужас какой! – не сдержалась Вера.

– Ну да, – согласилось привидение. – Только я уже привыкла.

– Я согласна спать на дереве, – сказала Вера, – а что будешь делать ты?

Привидение вздохнуло.

– Караулить. Я же говорила, что работаю сторожем.

– Тебе и зарплату платят?

– Ну какая может быть зарплата у привидения? – спросила девочка и недовольно скривилась. – Что ты все расспрашиваешь? Спрашиваешь и спрашиваешь без остановки!

– Так я впервые в жизни разговариваю с настоящим привидением! Мне даже спать расхотелось. И почти не страшно.

– Я тебя покараулю, – сказала Алина и поставила чашку с ягодами в холодильник. – Могу сказку рассказать.

– Я не маленькая, – обиделась Вера.

– Тогда быль расскажу. Пойдем на террасу. Дом, который стоит в саду, очень старый. Прямо очень. В нем когда-то была большая печь. На печи готовили кашу, в ней пекли пироги, на ней грелись и спали. А еще в этом доме, как в любом другом, жил кот. Это был очень умный кот, он отлично ловил мышей. И любил спать на печке – коты любят все тепленькое. Но печка ветшала, разрушалась, из нее стали вываливаться кирпичи, и однажды кот – а он был уже старенький – провалился в дымоход… Или не в дымоход? В общем, куда-то там провалился… Может быть, забрался в трубу. Он целый день мяукал, а потом ушел. И вскоре здесь, в саду, появился светящийся кот. Ты разгадала ребус? Старый обычный кот стал привидением. Теперь он в саду и живет. Мышей ловит. Тут везде мыши валяются. Ты не заметила? Он же их не ест, потому что призрак, а привычка осталась. И мы мышей не едим. Вот они и разбросаны кругом. Иногда их собирают и вывозят на машине.

– Ужас какой! А как звать кота?

– Звали когда-то Федькой, а сейчас Федором. Иначе нельзя: обидится, мышами закидает.

– И где он ходит?

– А вон, посмотри, видишь, пятно светится и катается? Это Федор собственной персоной мышей ловит. Долг кошачий выполняет, – грустно произнесла Алина.

Вера вгляделась. И вправду: это был кот. Его шерстка зеленовато светилась, и казалось, словно он не ступает по земле, а бежит над землей, по воздуху.

– Хочешь посмотреть поближе? Давай спустимся, – предложило привидение.

– Нет. – Вера замотала головой, решив, что с нее хватит потустороннего.

– Ну как хочешь! – Алина махнула рукой и потянулась. – Ты хорошая, мне тебя даже пугать неохота.

Вере показалось, что девочка-призрак хочет спать. Она подумала и спросила дрогнувшим голосом:

– А зачем меня пугать?

– А что еще делают привидения? Пугают. Зачем еще они нужны?

– Странный вопрос, – поразмыслив, заметила Вера, – тем более от привидения. А ответ еще страннее. Страньше…

– Ответ более странный, – поправила Веру девочка-привидение.

– Вот-вот, правильно, более странный, – согласилась Вера. – Мы же не интересуемся, зачем комары? Сказать, что комары существуют для того, чтобы кусать – глупо-глупо. А мухи? Для того, чтобы жужжать? И комары, и мухи просто есть. А муравьи? Тоже. Так и призраки. Они просто существуют. Если, конечно, существуют, – в голосе Веры не было полной уверенности.

– Ладно! – Алина махнула сероватой рукой. – Нет смысла спорить. Лучше я тебе пирожков принесу. С яблоками. Здесь в углу на тумбочке стоит электрическая плитка. Видишь? – Она ткнула в гладкую черную плитку с двумя конфорками: большой и маленькой. – Вдруг чай захочешь попить. Или яичницу сделать. Ладно, я пошла. Если Федька прибежит, не пугайся. Он добрый. Может, правда, мышку дохлую подсунуть. Одну. Но ты ее не трогай. И его не ругай, а то он тебя царапнет. А называй его непременно Федором. Можешь даже Федором Котофеевичем. Ему нравится.

– Спускайся за пирожками! – крикнула Алина, стоя у подножия лестницы. В руках она держала тарелку или даже скорее блюдо. – Я боюсь уронить!

– А я? – удивилась Вера, спустившись на несколько ступенек вниз. – Не могу уронить?

– Ты спортсменка. Должна справиться, – категорично заявила Алина. – И это для тебя. Не хочешь нести пирожки в дом, ешь внизу. С яблоками закончились, я принесла с бананами.

Пирожки были горячими и пахли корицей. Вера обняла одной рукой блюдо, прижала его к груди и стала не спеша подниматься по перекладинам. Добравшись до верха, оставила блюдо на полу и побежала в комнату, чтобы вынести на воздух стул. Поставила его рядом с креслом, которое кто-то подвесил на веревках к навесу террасы, взяла блюдо и водрузила на стул.

Пирожок был душистым и пышным, сладким, но не приторным.

– Я поняла, почему ты не захотела нести тарелку наверх, – сказала Вера, покачиваясь на мягком сиденье и облизывая сладкие пальцы. – Ты хочешь, чтобы я все делала сама.

– С чего ты взяла? – небрежно спросила Алина, она перекинула правую ногу через перила и уселась на них верхом.

– Но перед этим ты принесла ягоды и не рассыпала их. Кстати, с чего ты взяла, что я спортсменка? У меня на лбу не написано. А спортивную одежду может надеть любой.

– Что ты все спрашиваешь? – сердито спросила Алина. – Для призрака человеческие мысли – открытая книга.

На террасе было тепло и уютно. Свет от фонаря, похожий на желтое масло, растекался по деревянному полу и резным перилам. Вере вдруг показалось, что она плывет на корабле по мутным зеленым волнам – так папа ходит по океану. Она сидела в мягком кресле и покачивалась. Время от времени кричала невидимая в темноте птица и разносилось истошное мяуканье. Тогда девочка вздрагивала и переводила взгляд на Алину, которая прижалась спиной к резной колонне и прикрыла глаза. Левая ее нога стояла на полу террасы, а правая, перекинутая через перила, дергалась, словно подкидывала носком невидимый мяч.

– Тебе совсем пирожков не хочется? – недоверчиво спросила Вера. – Они очень вкусные!

– Совсем.

Внизу, то медленно, то рывками, двигалось светящееся пятно.

– Это что, кот светится? – спросила Вера. – Странно как-то он ходит.

Алина, качнувшись, вздрогнула, широко раскрыла глаза и хрипло приказала:

– Хватит сидеть, иди спать! Вон, Федор Котофеевич мышей ловит, он их тебе на постель натаскает, дохленьких. Не забыла, что тебе на работу с утра?

Алина спрыгнула с перил, открыла дверь и отступила.

– Заходи. Пижама – под подушкой.

Вера вернулась в комнату и вздрогнула от пристального взгляда женщины с портрета. Девочка сделала шаг влево, портрет продолжал смотреть на нее. Она отбежала вправо – взгляд последовал за ней.

– Ты что бегаешь туда-сюда? – насмешливо поинтересовалась Алина.

– Портрет странный…

– Следит за тобой? Это такой прием есть у художников. Называется «эффект вездесущего взгляда». Говорят, его несложно добиться.

– Это портрет Изабеллы Ричардовны?

– Нет. Это другая ведьма. Она жила здесь двести пятьдесят лет тому назад. Где-то так.

– Постой! Ты хочешь сказать, что Изабелла Ричардовна – колдунья? Ты назвала ее ведьмой.

– Ну да. Что ты так глаза округлила? – насмешливо спросила Алина. – Вот-вот на лоб вылезут! А ты думала кто?

– У… ученая. – Вера запнулась от удивления.

– Ну, можно и так сказать, – пожала плечами Алина. – В деле заклинаний и зелий на основе муравьиного яда тетя Изабелла сто очков даст любому ученому.

– А это что такое? – испугалась Вера, заметив в окне чье-то бледное лицо, очень похожее на лицо Алины.

– Это? – Та проследила за взглядом Веры и, хмыкнув, пожала плечами. – Это мое отражение.

– А почему оно ведет себя по-другому? Ты стоишь, а оно наклонилось. И волосы короткие?

– Потому что отражение вышло из зеркала. В зеркале оно слушается, а вне зеркала ведет себя как хочет. Ты не представляешь, как злит, когда собственное отражение начинает с тобой спорить!

– И что теперь делать, как его в зеркало вернуть?

– Даже пытаться бесполезно, – вздохнула Алина. – Оно теперь само по себе. У него даже имя свое есть.

– Знаю, – догадалась Вера. – Я уже с ним познакомилась. Его зовут Алик.

– Да, можно сказать, мы раздвоились. Была я одна, и вот стало двое. Оно даже прическу поменяло. Представляешь? Разве это не противно, когда твое отражение самовольно меняет прическу?! И цвет глаз другой, оттенок то есть…

Вера смотрела на Алину, расширив глаза, и можно было подумать, что она просто удивляется. Очень удивляется. Невероятно удивляется. Но она одновременно мысленно рассуждала:

«Есть несколько объяснений этой истории с отражением. Может, я сплю или жутко болею… Или попала на другую планету, где отражение способно выбраться из зеркала и зашагать куда-нибудь, пока ты сидишь и читаешь книгу. Просто выйти из стекла, в нем тоже бывают отражения, или из воды… И тогда весь мир наполняется отражениями, и не поймешь, где настоящий человек, а где его копия. Есть еще одно объяснение такого невероятного явления, и оно самое страшное: меня обманывают. Причем обманывают все в этом саду, даже орущий внизу кот. И деревья. Например то, на котором три разных цветка. Но ведь невозможно, чтобы все-все обманывали! Зачем? Это как-то совсем уж бессовестно».

– Эй! Ты чего? – испугалась Алина, заметив, что у Веры дрожат губы, словно она собирается заплакать.

– Вот скажи, зачем меня обманывать? – едва слышно спросила Вера.

– Никто тебя не обманывает! – попробовала возмутиться Алина, но получилось совсем неубедительно, а так, будто она плохо прочитала вслух слова из книжки. – С чего ты взяла? У тебя лицо как у маленькой девочки, у которой отняли дорогую конфетку. Смешно.

Тут она сообразила, что ляпнула что-то не то, и воскликнула:

– А ну-ка ложись, закрывай глаза и немедленно засыпай, а то мне будет за тебя нагоняй!

– От кого нагоняй? – Уцепилась за слово Вера, глядя в совсем растерявшиеся глаза призрака. – Кто даст тебе нагоняй?

– Совесть! Самый страшный нагоняй человек получает от собственной совести. – Алина удрученно замолчала.

«Да уж! – Вера вспомнила маму. – Как она, моя мамочка? Вдруг вернулась домой…»

Тут ей стало так плохо, что заболел живот, и она закрыла глаза.

– Слушай, я тебе не сказала, – донесся шепот Алины, – что не любое отражение может отклеиться и начать жить отдельно от человека. Чтобы это получилось, надо минут десять смотреть в Суперзеркало. Это зеркало сверхчеткости. Все, что в нем отражается, становится реальным. Вещественной копией. Понимаешь? Потому и может существовать самостоятельно. Суперзеркало находится в Главном доме. Чтобы не плодить лишние копии, его занавешивают покрывалом из листьев. А потом отражение отклеивают и получают необыкновенно красивую ткань.

– Я видела платье из этой ткани, – пробормотала Вера.

– Значит, ты и правда видела ведьму Изабеллу, – вздохнула Алина. – Она красивая, но вредная, обожает это дело – давать нагоняи. – Это прозвучало грустно. – И живет в нашем саду. То есть в своем. Этот сад ей, ее сестре и ее брату достался по наследству. Вообще сад делится на три части: жилую, садовую и лесную. Самая смешная – лесная. В ней можно встретиться со скелетами. Самая сладкая – садовая, там растут ягоды, груши и яблоки. А в жилой части живут колдуны и призраки. Иногда в ней появляются обычные люди, но редко. Поэтому жилье для них не предусмотрено. Ты будешь жить в этом домике – в Скворечнике. А работать – в большом здании, то есть в Главном. Ты его видела – Главный дом. У него есть другое название – Главный муравейник.

– Почему муравейник? – изумленно спросила Вера, чувствуя, как удивление прогоняет сонливость.

– Разве ты не слышала такое выражение «человеческий муравейник»? Люди так говорят в переносном смысле. Кстати, тебе повезло. Другие, например тетя Марианна, там и работают, и живут.

– Мне вправду придется работать? – От этой мысли сон окончательно улетучился.

– А ты думала, будешь дурака валять? – насмешливо спросило привидение. – Я тоже работаю.

– Что я буду делать?

– Игрушки чинить. Зашивать, набивать и прочее. Приводить в порядок. А потом мы будем эти игрушки фотографировать и размещать снимки и ролики в интернете. У нашего сада есть свой канал, называется «Жутковатая жизнь». Мы хотим собрать сто миллионов подписчиков. Сто миллионов подписчиков – это очень хорошие деньги.

– Отремонтированные игрушки и жутковатая жизнь как-то не сочетаются, – заметила Вера.

– Очень даже сочетаются. Ты будешь их чинить в другую сторону.

– Это как? – не поняла Вера.

Она вспомнила упавшего ей под ноги грязного зайца с оторванным ушком.

– Из новых кукол будешь делать старые, из красивых – уродливые. Чем страшнее – тем лучше. Представь куклу с торчащими наружу острыми зубами. Страшно?

– Неприятно.

– Вот именно! А некоторым нравится. Некоторые прямо обожают кукол-уродцев. Ты научишься даже свои куклы шить, собственные, но это не сразу. В Главном доме находится мастерская по починке кукол…

– Не собираюсь я этому учиться! – не сдержав возмущения, возразила Вера и предупредила: – Я вообще-то здесь ненадолго. Моя мама, наверное, уже пошла в полицию, и меня, скорее всего, ищут!

– Все так думают, но застревают у нас. Надолго. – В голосе Алины звучала непробиваемая уверенность в бесполезности любых попыток побега.

– Почему?

Вера растерялась. Казалось бы, что может быть проще, чем найти этот сад? Дойти до забора, обтянутого строительной тканью – и все. Через этот забор можно перелезть. Его можно сломать, если входа не видно. Она бы так и сделала, будь у нее какой-нибудь молоток или камень. Проблема в том, что изнутри не видно самого забора, а значит, ломать нечего.

– Все сложнее, чем ты думаешь, – принялась объяснять Алина. – Все невероятно сложно. Тут меняется время. Такой феномен иногда встречается в природе. Может, ты слышала истории, как ушел человек куда-то в горы на неделю, а когда вернулся, то обнаружил, что все его знакомые состарились, а некоторые даже умерли? Оказалось, пока его не было, лет семьдесят прошло, а ему кажется, что всего неделя. И он-то не изменился! Здесь, в саду, то же самое. У людей, которые живут снаружи, другое время, поэтому оттуда не видно, что за забором. И наоборот, отсюда не видно то, что за пределами сада. Вот ты видишь отсюда город?

– Нет, конечно, тут же кругом деревья! – попыталась призвать на помощь логику напуганная Вера.

– А ты и с самого высокого дерева не увидишь, и даже с вертолета, – таинственно зашептала Алина, – потому что в разных временах мы с городом живем. Сад и город. Поэтому тебе придется работать и слушаться. Другого не дано, ведь никто тебя не найдет.

Расширив глаза, она наклонилась к уху Веры.

– Тут часто кружат дроны… Знаешь, что это такое? Летающие металлические каракатицы с четырьмя пропеллерами. Они летают и фотографируют, летают и фотографируют. Нас даже с вертолета искали! И никакая полиция не появилась. Хочешь, я тебе свой венок подарю? Он будет светиться, как ночник. И тебе будет весело и уютно.

– Нет.

– Ну как хочешь. – Привидение было явно довольно, что Вера отказалась.

Вера открыла глаза. В комнате было сумрачно и прохладно. Она натянула на плечи одеяло и удивилась рисунку на ткани. Как ни странно, вечером она его не разглядела. На черном полотне были изображены белые скелеты.

Вера посмотрела вверх и вздрогнула. С портрета все так же пристально на нее смотрела женщина, похожая на Изабеллу Ричардовну.

– Доброе утро, колдунья! – громко сказала Вера, решив таким образом бороться со своим страхом. – Может, хватит меня пугать?

Она выскользнула из-под одеяла, скинула темную пижаму и с удивлением обнаружила, что вечером надела ее на левую сторону. Видимо, так устала, что даже не замечала, что на себя натягивает и куда ложится. На лицевой стороне пижамы был изображен большой скелет с улыбающимся черепом.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Алина.

– Проснулась, соня? Пора собираться на работу.

Она принесла с собой вкусный запах молочной каши.

– Ты завтракала? – удивленно спросила Вера, вспомнив, что призраки не едят.

– Нет, я принесла еду для тебя, – ответила та.

Она прошла к столу, и Вера услышала звон металлической посуды.

Вера стремительно надела спортивный костюм и обогнула ствол дерева, избегая смотреть на портрет.

На столе стояла тарелка с желтой кашей, в центре которой золотилось растопленное масло. На салфетке лежали кусочки хлеба и стоял стакан с молоком.

– Где можно умыться и почистить зубы? – спросила Вера.

– Ты так и не изучила свою комнату? – недовольно спросила Алина.

– Я вчера устала, – объяснила Вера и, заметив в углу коричневую, с облезающей краской, дверь, вошла в душевую. Никогда бы не поверила, подумалось ей, что она будет чистить зубы на дереве, а привидение станет ее поучать.

Вера не любила кашу, но эта оказалась очень вкусной. Ничего лучше она, пожалуй, не ела, поэтому на тарелке ничего не осталось.

– Молодец! – похвалила Алина. – Теперь – в душевую мыть посуду. И уходим.

Она вышла на террасу и соскользнула на землю по гладкой веревке. Вера тоже решила не терять времени на лестницу, уцепилась за канат и плавно спустилась на землю.

Вскоре они шли по узкой тропинке. Вера размышляла о некоторых странностях, которые успела тут заметить.

– Почему ты не просто спрыгиваешь на землю? – спросила она. – И не взлетаешь? Призраки же летают.

– А кто это видел? – насмешливо спросила Алина. – Летающих призраков?

– Это всем известно, – неуверенно возразила Вера. – Значит, люди видели.

– А я не видела, – хихикнув, произнесло привидение и тут же добавило: – Шучу. Мне нравится лазить по веревкам и деревьям. Очень нравится. А летать опасно.

– Почему? – удивилась Вера. – Я бы хотела полетать. Например на воздушном шаре. Или прыгнуть с парашютом.

– В полете можно налететь на провода, или ветер в них запутает, – серьезно сказало привидение. – Ты видела электрические провода? Даже здесь, в саду, они есть. Очень опасная штука! Можно обжечься об электрический заряд и смешаться с пламенем. Верная смерть! Призрачная сущность надуется, как пузырь, и от электричества взорвется, как воздушный шарик от иголки.

– Ничего себе! – удивленно протянула Вера и вдруг остановилась как вкопанная, воскликнув: – Мы заблудились! Мы вчера здесь не проходили.

– Мы в ведьминском саду, – напомнила Алина. – Тут всякое случается.

Перед глазами раскинулся пруд размером с большой бассейн. Вера замерла от восторга.

– Как на картине, – прошептала она.

На темной зеркальной воде распластались круглые листья. Их края чуть приподнимались над водой. Среди листьев виднелись бутоны цветов.

– Это кувшинки? – спросила Вера, повернувшись к Алине. – Я в первый раз вижу настоящие кувшинки.

Цветы были белые, плотные, как манжеты на школьной рубашке.

– Остановимся на минуточку? – попросила Вера, усаживаясь на узком берегу, чтобы полюбоваться открывшейся красотой.

Середина озерка, свободная от цветов, маслянисто блестела, отражая темное небо и теснящиеся на бархатистых берегах кусты и деревья.

Вера не сразу заметила летающую игрушку – небольшого дрона с четырьмя пропеллерами по краям. Вниз опускались две стойки, похожие на лапы. Дрон напоминал хищную птицу. Неясно было, откуда он поднялся. Сейчас дрон завис над серединой озера. Неожиданно вода в центре пруда, вздувшись, дрогнула, и на поверхности появилось человеческое лицо. Оно выглядело багровым, искаженным, и следом за головой из воды поднялся живот всплывшего человека, обтянутый черной с белым тканью.

Вера вскочила на ноги, закричала: «Помогите!», наклонилась над водой и принялась в бессилии колотить себя по ногам кулаками: плавала она плохо, а озеро в центре казалось глубоким.

И все же она принялась развязывать шнурки кроссовок, когда кусты на берегу раздвинулись, и из них вышел Алик. Вера не могла решить, считать ли его простым привидением или отражением привидения, отчего получалось, что он еще более привидение, чем Алина. В руках мальчик держал камеру и довольно улыбался.

– Гениально! – воскликнул он. – Это будет улетный ролик!

– Какой ролик? – Вера перевела непонимающий взгляд на девочку-привидение, в руках которой тоже оказалась камера.

– Я тебе уже говорила, что мы снимаем ролики для канала «Жутковатая жизнь», – недовольно напомнила Алина. – И возможно, сейчас у нас получился лучший ролик за все время. Вообще мы планируем из всего отснятого материала склеить фильм ужасов.

– Вы планируете? – спросила Вера, ужасаясь тому, что увидела, и удивляясь, что у призраков могут быть планы.

– Вообще-то наша задача – снимать, – как-то виновато пробормотала Алина. – Монтировать будут другие. И не мы одни снимаем, в саду везде камеры. Обязательно там, где страшно и красиво, в подвале например. – И девочка-привидение уже насмешливо спросила: – И что ты надулась? Чем недовольна?

Повернувшись к Алику, она хихикнула.

– Алька, посмотри на Веру, у нее глаза квадратные! Нет, круглые! Или квадратные? – И она принялась фотографировать Веру, то чуть отбегая в сторону, то снова приближаясь.

А Вера в ужасе прошептала, не сводя глаз с воды:

– Вы не видите, что человек утонул? Ему помочь надо, скорую вызвать, а вам смешно. Вы не люди!

– Конечно, смешно! И совсем мы не люди! – Алина начала по-клоунски кивать и весело произнесла: – Сейчас мы его вытащим!

У Веры от страха ослабели ноги, и она опустилась на траву.

Алина махнула рукой, и дрон полетел в ее сторону. Над головой девочки-привидения он замер, та ухватилась за одну из стоек, как за руку волшебника, и полетела к середине водоема.

– Конечно, смешно, – повторил Алик. – Очень смешно. Потому что это не человек, а кукла. Большая кукла. Ее утащили из мастерской и бросили в пруд. На таком ролике мы заработаем много денег…

Алина склонилась над лежащей в воде куклой, схватила ту за шиворот, и стало видно, что они практически одного размера. Дрон подлетел к берегу, и девочка-привидение разжала пальцы над зеленой травой. Кукла глухо стукнулась о землю и легла, раскинув пухлые руки. Алина тоже спрыгнула на траву.

Кукла была одета в черный костюм, короткие брючки открывали желтые носки, выглядывающие из больших ботинок. Черный пиджак, застегнутый на одну пуговицу, обрисовывал вздувшийся живот. Кукольный мужчина был пухленький, кругленький, а его лицо пряталось под жуткой маской. Вера отступила от странной куклы. Алина, наклонившись, сдернула маску, и открылись круглые щечки, широкий нос и полные губы. Прилизанные волосы спускались на лоб. Кукла показалась Вере очень похожей на живого человека, потому что была особенной, со своими неправильностями, какие как раз бывают у людей. Например, на щеке кукольного мужчины виднелась большая бородавка. Вера никогда не видела кукол с бородавками, даже с родимыми пятнами не встречала.

Но больше всего девочку поразили слова Алины о деньгах.

– Зачем призракам деньги? – ошеломлено спросила она, рассматривая выловленную из воды странную игрушку. – Мороженое вы не едите, спортивные кроссовки вам не нужны… В кино ходите? Нет? Тогда деньги зачем?

Алик и Алина переглянулись и не ответили. Девочка-привидение открыла висящую на боку сумочку и аккуратно положила в нее камеру, а потом вскинула взгляд на Веру и наконец заговорила:

– А знаешь ли ты, что у призраков тоже есть друзья? Даже родственники. Иногда хочется сделать им подарки! Не воровать же нам! Остается заработать и купить. Поняла, для чего призракам нужны деньги? Причем честно заработанные.

– Вот вы где! – услышала Вера холодное восклицание.

Она обернулась. Перед ней стояла Изабелла Ричардовна, которую Алина назвала ведьмой.

На этот раз на Изабелле Ричардовне не было великолепного платья и милой шляпки, в которые она была одета в день встречи с Верой, и оттого она выглядела обыкновенной женщиной. Короткие брюки, легкая рубашка – из общей картины выбивались только солнцезащитные очки и фотоаппарат. На волосах Изабеллы поблескивал гладкий ободок с пуговкой в центре.

Вере показался странным орнамент на ее рубашке – силуэты маленьких муравьев. Впрочем, что в этом такого? Если есть одежда с кошками и собаками, почему бы не быть одежде с муравьями?

– Что вы сделали с Иваном Ивановичем? – строго спросила Изабелла Ричардовна и приказала: – Высушите его срочно! Моя самая любимая кукла…

Алина нырнула в кусты, а Вера, не удержавшись, изумленно спросила:

– Почему Иван Иванович – самая любимая кукла? И почему его так не по-кукольному зовут?

Изабелла Ричардовна резко повернулась к Вере и без улыбки произнесла:

– Потому что Иван Иванович был живым человеком. У него был скверный характер, он постоянно устраивал всевозможные пакости, он засунул кота Федора в печной провал… Пришлось заколдовать этого вредину в куклу, и сейчас я его люблю, потому что мне его жалко.

Из кустов появилась Алина с двумя широкими листьями неизвестного растения. Один лист она сунула в руки Алика, и они принялись дружно с двух сторон обмахивать куклу, словно опахалами.

Изабелла Ричардовна, все так же пристально глядя колючими глазами на Веру, строго спросила:

– Ну и как тебе в саду?

– Плохо. Вы обманули меня! – осмелилась упрекнуть ее Вера, хотя во время рассказа об Иване Ивановиче у нее внутри что-то дрогнуло и замерло от страха. Похоже, это было сердце: девочка подумала, что и ее могут превратить в куклу и макать потом в воду какого-нибудь водоема.

– Небось считаешь меня злодейкой? – язвительно уточнила Изабелла Ричардовна. – Разве ты голодна? У тебя нет крыши над головой?

– Вообще-то я домой хочу, – нашла ответ Вера. – Я шла сюда просто посмотреть, а не жить здесь.

– Разве тебя не отпускали домой? Связали ноги? – Тонкая улыбка змейкой скользнула по губам женщины. – Надо было уходить, пока могла. А сейчас настали выходные дни, и некому открыть ворота. Сама виновата. Решения нужно принимать быстро.

Вере нечего было возразить, и она виновато молчала. Ее действительно подвело любопытство и желание посмотреть, что же это за сад.

– Разве здесь плохо? У тебя почти сказочный дом. Где ты еще найдешь такое удобное жилье на дереве? У тебя появились интересные друзья, которые тебе помогают. Только с муравьями надо быть осторожнее, а остальное… Остальное, я тебе скажу, прелесть. Тебя ждет интересная работа. Любая девочка мечтает о работе с куклами.

– Мне помешала уйти змея! – вспомнила Вера. – Она караулила дорожку, я побежала назад и заблудилась, поэтому пришлось остаться.

– Ты могла обежать змею, – парировала Изабелла Ричардовна. – Почему ты не свернула с дорожки? Не поискала другой путь, а вернулась? Если человек чего-то по-настоящему хочет, ему ничто не помешает. На самом деле ты не хотела уходить, а предпочла остаться. И нечего хныкать! Я никогда не верю словам, я верю результатам. Если кто-то жалуется, что у него что-то там не получилось, значит, он не старался. Я не жалею неудачников.

Вера решила, что это ее Изабелла Ричардовна считает неудачницей, и опустила голову.

– А когда закончатся выходные? – осмелилась спросить она.

– Нескоро, – вздохнула Изабелла Ричардовна, – после выходных начнутся праздничные дни. Ну, поживешь с недельку… Надо точно посчитать. Не знаю, как ты выйдешь из сада! – Она сокрушенно покачала головой. – Все, кто здесь живет, все заблудились. И Алина, и Алик, и даже Иван Иванович…

– Но какие праздники в сентябре, кроме Дня знаний? – решилась уточнить Вера.

– В нашем сентябре их много, – отрезала колдунья, отвернулась, подошла к большой кукле, склонилась над ней и пригляделась. – Очень плохо сохнет. – Изабелла поджала губы, размышляя, и приказала: – Работайте, дети! Энергичнее машите листьями! Надо, чтобы Иван Иванович стал сухим!

Потом она шагнула к Вере и скомандовала:

– Идем, очаровашка, в мастерскую! Я уже посчитала: тебе осталось прожить здесь пять дней. Всего лишь. Закончатся выходные, праздничные дни – и ты уйдешь. Если захочешь, а то ведь можно и остаться! И если опять не заблудишься.

– У меня мама переживает, – прошептала Вера и наклонилась, чтобы завязать шнурок, который развязала, когда собиралась спасать Ивана Ивановича.

– Надо вовремя думать о своих родных, – назидательно произнесла колдунья. – Другие мамы тоже переживают. Если честно, я не знаю ни одной мамы, которая не переживала бы за своих детей. А вот дети не всегда думают о своих родителях, и это плохо. – Она пошла по дорожке, не дожидаясь девочку.

«И не всегда слушаются», – Вера вновь с сожалением вспомнила мамино предупреждение о чужих людях.

К Вере на цыпочках подкралась Алина и шепнула на ухо:

– Берегись муравьев, а в остальном не верь своим глазам…

Вера сдержалась от восклицания и не выдала Алину. Но ее мысли изменили направление.

«Что бы это значило? – думала она, идя рядом с Изабеллой Ричардовной. – Почему здесь многое указывает на муравьев? – Она скосила глаза на рубашку колдуньи с изображением десятков скрюченных насекомых, вспомнила муравьев на стенах своей комнаты. – Чем могут быть опасны эти мелкие насекомые? И что значит „не верь своим глазам“? Чужим верить, что ли? Если б еще научиться смотреть чужими глазами! И почему чужие лучше?»

Вера шла следом за Изабеллой Ричардовной, перебирая в голове события начавшегося дня. Через деревья слепящим пятном виднелось встающее солнце. Почти при таком же его положении она накануне шла с тренировки. Значит, сейчас около девяти утра. Если не поверить Алине и допустить, что время тут такое же, как снаружи, выходит, в обычном мире Веры нет уже сутки. Как там мама? Что с ней творится?

Вера догнала торопливо идущую колдунью. Та, искоса взглянув на девочку, поинтересовалась:

– Ты о чем-то хотела спросить меня?

– Нет, – поспешно ответила Вера, но через мгновение призналась: – Да, хотела.

– Говори, – благосклонно кивнула колдунья.

– Я слышала, многое передается от родителей, например волосы или цвет глаз. У моего папы темные кудри, и у меня такие же. А способности к колдовству тоже передаются? Или колдовать учатся?

Вера хитрила – она видела в своей комнате учебники по магии, но начала этот разговор в надежде, что Изабелла Ричардовна подобреет и отпустит ее. Вдобавок ей действительно было интересно, как становятся колдуньями и бывают ли врожденные способности к колдовству.

Ведьма усмехнулась, и сердце у Веры сжалось.

– Помнится, ты назвала меня сказкой, мол, я не существую. Ладно-ладно, прощаю. А научиться можно всему, – заявила колдунья. – Конечно, нужны задатки, иначе говоря, талант. И должно быть желание. Если оно есть – научишься чему угодно, даже по потолку бегать. Желание, я тебе скажу, важнее способностей.

– А у вас было только желание? Или еще способности, передавшиеся от родителей? – спросила Вера, боясь, что ведьма разозлится и превратит ее в грязную куклу или круглый орех.

– Ты не так мала и глупа, как можно подумать, – пробормотала Изабелла Ричардовна.

Они дошли до Главного дома и остановились.

– Сад достался нам в наследство от прабабушки. Она умела лечить и рассказывать колдовские истории. В то далекое время врачей было мало, и наука была не очень развита, люди часто лечились сами. Некоторые женщины решались выучиться на ведьм из-за хрупкого здоровья, из-за маленьких деток. Знания передавались от стариков, учебников по знахарству почти не существовало. Нам повезло: от прабабушки достались отличные книги. Некоторые я выучила наизусть. Но умение колдовать часто мешает человеку.

– Почему?

Вера удивлялась, что колдунья не злится. Наверное, она хорошо выспалась или давно ни с кем не беседовала. Лишь с ней, с Верой, немножечко поговорила по дороге в сад, когда заманивала ее. Вера уже ясно осознала, что ее сюда привели хитростью, только не могла понять, зачем она тут нужна.

Изабелла Ричардовна продолжала объяснять:

– Когда ты в гневе, то можешь причинить большой вред другим, а это плохо. – Лицо ведьмы потемнело, словно на него пала ночная тьма.

– А почему дом такой кривой? – задала Вера второй волновавший ее вопрос. – Окна какие-то неодинаковые.

– Это старый дом, его много раз перестраивали. А я решила его освежить, покрасить в разные цвета. Разве получилось плохо?

– Вообще-то получилось странно.

– Да? – удивилась Изабелла Ричардовна. – Главное в жилье – комфорт. Мне в доме удобно. Здесь все на своих местах.

– А в нашем доме что вы делали? Вы же вышли из моей парадной, – напомнила Вера.

– На первом этаже твоего дома я хочу обустроить лечебный кабинет. – Изабелла Ричардовна посмотрела на тень от здания, словно измеряя ее, и добавила раздраженно: – Хватит болтать! Пришло время работы.

Они подошли не к желтой двери в подвал, а к другой, незаметной двери справа. Ведьма дернула ее, и та, протяжно заскрипев, распахнулась. Глазам открылся темный проход и узкая лестница с крутыми ступенями и бугристой стеной, окрашенной масляной синей краской.

Вера пошла следом за Изабеллой Ричардовной, утешая себя тем, что поднимается, а не спускается в подвал, а значит, ей не придется сидеть в яме под красными глазками камер и слушать странное шуршание.

Лестница вывела их в мрачный коридор, освещенный запыленной лампочкой. Изабелла Ричардовна дернула за ручку первую дверь и сказала:

– Это твой рабочий кабинет. Ты отвечаешь за чистоту и порядок в нем.

В кабинете стоял стол с ящиками, рядом офисное кресло, у стены – обычный стул. На столе лежали горкой пушистые игрушечные кошки. Они дружно повернули головы к вошедшим и враз заговорили:

– Я люблю тебя.

– Возьми меня на ручки.

– Погладь меня. Мяу-мяу-мяу. Погладь меня.

– Это партия новых игрушек, – объяснила Изабелла Ричардовна. – Они очаровашки. Твоя задача – превратить каждую из них в монстра, то есть в игрушку, способную напугать. Но для начала ты должна нарисовать, как собираешься изменить этих кошек. Я жду от тебя хотя бы два рисунка изувеченных котят. Вот инструменты: ножницы, клей, краски, карандаши, кисточки, бумага. Кресло удобное, устать ты не должна. На обед тебя позовут.

Вера села за стол и взяла в руки мяукающую кошку.

– И не теряй времени! – посоветовала Изабелла Ричардовна. – Жду от тебя два рисунка. Если я их одобрю, приступишь к работе над самими игрушками. – Она показала пальцем на горку пушистых кошек.

Ведьма отошла к окну и, открыв настежь створку, высунулась наружу. Влажный воздух хлынул в комнату.

– Погладь меня, – вразнобой повторяли кошки. – Погладь меня. Мяу-мяу!

Вера вздохнула и, взяв ближайшую игрушку, прижала к себе.

– И не испорти мне заготовки! – раздраженно произнесла ведьма, она уже отвернулась от окна и заметила движение Веры.

– Я не поняла, – пожаловалась Вера. – Что значит «испортить заготовки», если моя задача – изуродовать этих кошечек?

– Ты действительно не поняла! – Ведьма неожиданно топнула ногой. То ли она не умела объяснять, то ли у нее не хватало терпения.

Она подошла к столу, дернула, открывая, ящик и достала из него рисунки собачек. У одной собачки был зашит глаз, у другой от пасти шла жуткая красная полоса. Вере не хотелось разглядывать все эти ужасы.

– Вот такие эскизы ты должна сделать и подать мне на утверждение! – Изабелла Ричардовна потрясла листами. – Но твоя тема – не собаки, а кошки. Кош-ки! И без повторений! Не копируй чужие идеи, а придумай что-нибудь свое. Страшное! – Зеленые глаза ведьмы сначала расширились, а потом стали узкими, как черные щелочки.

Открывая дверь, она произнесла:

– Мой кабинет в конце коридора. С эскизами туда. – И скрюченным указательным пальцем ткнула куда-то в стену.

Уже выйдя за порог, Изабелла повернулась к Вере и, покусав кривящиеся губы, сказала:

– Ты хотела узнать, почему я выбрала тебя?

– Да. – Вера побледнела. – Но не говорила этого. Просто подумала.

– Не говорила, потому что побоялась сказать. Я остановила на тебе выбор, потому что ты спортсменка, а спортсмены не бывают ленивыми. С ленивыми я расправляюсь легко. Кроме того, ты милая. Но это, поверь мне, мелочи, когда девочка лентяйка.

И она закрыла дверь, которая, похоже, от страха не посмела скрипнуть.

«Ведьма не сказала правду, – подумала Вера, – но захотела меня припугнуть».

Вера оглядела кошек, которые лежали на столе. У нее уже сил не было слушать неживое мяуканье и просящие голоса. Такие игрушки реагируют на приближение человека. Папа объяснял, что в них срабатывает датчик движения. Как бы их выключить? Она покрутила в руках одну кошку, но нигде не нашла кнопочку. Пришлось отнести половину игрушек угол комнаты, и они замолчали. Остальных Вера повернула так, чтобы они сидели к ней спинами, и в комнате стало тихо, лишь за окном шелестел листвой ветер.

Вот теперь Вера смогла подумать о своем задании. Ей не хотелось уродовать котят: хоть и игрушечные, они слишком напоминали живых. Но невозможно перечить колдунье, которая взрослого человека Ивана Ивановича превратила в беспомощную куклу!

Вере нравилось рисовать, только на это вечно не хватало времени. И вот подвернулся случай. Она пододвинула к себе лист бумаги и принялась чертить. Сначала нарисовала перевернутый углом вниз треугольник, который должен был означать голову котенка. Эта «голова» входила в треугольник побольше, длинная сторона которого находилась внизу рисунка. Это было «тело» котенка. Маленькими треугольниками Вера отметила кошачьи уши, глаза, нос. Так геометрическими фигурами она изобразила схему котика. Он выглядел менее настоящим, чем мохнатая игрушка.

Закончив схему, Вера взялась за ее разрушение. На месте правого треугольника-глаза нарисовала цветок – розу с длинными шипами. Из левого уха тоже выросла роза с колючим шипом. По всей длине хвоста потянулись цветы с острыми, словно швейными, иглами.

Вера критически посмотрела на свой рисунок и пробормотала:

– Один эскиз готов. Он дурацкий, но я не обязана иметь талант рисовальщика!

Все-таки странная эта колдунья! Ведь Вера могла вообще не уметь рисовать. Правда, чтобы изуродовать игрушку, способности художника не обязательны.

Вера вдруг пожалела, что не спросила ведьму о муравьях, когда у той было хорошее настроение. Ведь зачем-то Алина шепнула, что их надо бояться!

Эти мысли навели Веру на новую идею. Она вновь изобразила схематичного кота, на этот раз он получился лучше и забавнее. Один кошачий глаз она закрыла, как пуговицей, роем мелких муравьев, и протянула цепочку насекомых вниз, словно капельки слез. От другого глаза спускались две цепочки. Рисунок получился еще более странным, чем первый. Его даже можно было назвать страшным.

Взяв листы, Вера вышла в коридор. Пыльная лампа под потолком моргала: наверняка вот-вот перегорит. От вспыхивающего и гаснущего света Вере стало совсем не по себе. В ней всегда жил страх темноты, порой ночами ей становилось неуютно даже в собственной комнате, хотя там было окно. От него даже ночью шел пусть слабый, но свет луны и уличных фонарей.

Если в этом коридоре, где нет ни единого окошка, погаснет последняя лампочка, что станет с Верой? Мало ли что может произойти в сплошной темноте!

Вера бросилась бежать, чтобы успеть добраться до кабинета ведьмы, пока свет не потух, но от топота собственных ног стало еще страшнее. Она протянула руку к двери, и тут лампа, вспыхнув ярче прежнего, с треском погасла окончательно.

Веру окутала чернильная тьма, в которой слышались шорохи, слабые скрипы, вздохи и всхлипы. Дом вообще был полон странных шумов. В лесу тоже всегда слышны звуки, там ведь и птицы поют, и листья шумят, ветер гудит, кузнечики стрекочут, заяц пробежит. А в многоэтажке, где жила Вера, негромко гудел холодильник, бормотал телевизор, играла гаммы девочка-соседка, стучали мячом братья Куличкины. Но откуда столько непонятных звуков в этом старом доме?

В кромешной тьме Вера постучала в кабинет ведьмы, но не получила ответа. С замирающим сердцем она стукнула громче и через секунды, которые показались ужасно долгими, толкнула дверь.

Свет из открытого окна ударил в глаза, и Вера зажмурилась. Подняв веки, она увидела Изабеллу Ричардовну, сидящую за массивным столом. Откинувшись на спинку широкого кресла, та склонила голову к правому плечу и посапывала. Вера опешила: грозная ведьма спала, как обычный человек!

Поднятые руки женщины, одетые в белые резиновые перчатки, уперлись локтями в подлокотники кресла. На столе теснилось много предметов: пузатая зеленая бутылка, воронки, пипетки, стеклянные трубочки, прозрачные круглые бутылочки, чуть подальше – графин с водой и два стакана: высокий и маленький с цифрами. На краю стола белели исписанные листы бумаги, сверху веером лежали ручки и фломастеры. У окна почти до потолка возвышался шкаф, полный папок и бумаг. На рассохшемся полу, с которого почти облезла краска, по левую сторону от рабочего места стояла стеклянная коробка, которая была даже выше стола. Она напомнила большой аквариум. В ней копошилось что-то темное.

Вера сделала шаг, и пол скрипнул. Вздрогнув, девочка сняла кроссовки. Держа в левой руке рисунки, в правой – обувь, она на цыпочках подошла к тому, что приняла за аквариум. Это было устройство для разведения муравьев. Вера слышала о муравьиных фермах, но забыла, как они называются. В голову пришло слово «террариум», но в них вроде бы держат всяких змей и ящериц.

Аквариум делили на несколько уровней-этажей прозрачные полки. Было хорошо видно, как за стеклом по извилистым дорожкам текут ручейки из крупных красных муравьев. Их было так много, что у Веры появился новый страх – как бы они не выбрались из своего стеклянного жилища и, облепив все вокруг, не сделали из дома муравейник. Девочка уже убедилась, что муравьи кусаются, и подумала, что в таком количестве они способны закусать до смерти! И их будет непросто с себя сбросить. Вера вспомнила крючки на муравьиных лапках, которые увидела под лупой. Забыв об осторожности, она отступила, задела лежащие на углу стола бумаги, и те с шорохом посыпались на пол.

Изабелла Ричардовна вздрогнула и широко распахнула глаза, как лежащая на полу кукла, когда ее поднимают.

– Что такое? – вскинулась она на Веру. – Что ты здесь делаешь, мерзавка?

Та от неожиданности выронила кроссовки и почувствовала, как разгорелись щеки, а сердце забилось высоко под горлом.

– Вы сказали, – принялась оправдываться она, – что эскизы надо нести сюда, к вам в кабинет.

– Тебя учили, что, прежде чем войти, надо постучаться?

– Я стучалась… – прошептала Вера, у которой вдруг пропал голос.

– И я разрешила тебе войти? Ты услышала мое приглашение? – тон колдуньи стал издевательским.

– Н-нет, – заикаясь, помотала головой девочка. – В-вы не ответили, и я просто решила занести рисунки. Я-я подумала, что вы вышли на время, и когда вернетесь, увидите мою работу… и оцените ее. Скажете, плохо у меня получилось… или нет. После этого я смогу работать дальше. Буду знать, что делать.

Она положила рисунки с треугольными котами на стол перед ведьмой.

– Ты что делаешь? – взвилась колдунья. – Ты коснулась этой бутылки! Ты дотронулась до нее грязными руками!

Схватив рисунки, она собралась было бросить их в Веру. Та испуганно присела и стала подбирать упавшие на пол листы бумаги. Ведьма вдруг замолчала и замерла. Вера подняла взгляд, опасаясь нового приступа гнева хозяйки кабинета. Ведьмина рука, держащая рисунки, лежала на столе, а глаза с любопытством уставились на треугольных котов.

Хмыкнув, Изабелла Ричардовна удивленно произнесла:

– А ведь неплохо получилось, если учитывать, что это начало, что это в первый раз. Муравьи в глазу кота – эта идея тебе пришла до того, как ты здесь оказались?

– Да, – проговорила Вера, чувствуя, как от пережитого волнения к глазам подступают слезы.

– Странно. – Изабелла Ричардовна уставилась на нее. Теперь лицо ведьмы стало совершенно спокойным, и трудно было поверить, что мгновение назад она захлебывалась от злобы. – Как это могло взбрести тебе в голову? Такая вот фантазия?

Стащив с рук резиновые перчатки, она ткнула пальцем в лист с нарисованными насекомыми.

– Не знаю, – все еще испуганным голосом ответила Вера. – Наверное, я придумала это из-за коробочек с муравьями, которые висят на стенах комнаты.

– Удачная мысль, – похвалила колдунья. – Я имею в виду твой эскиз. Тут надо подумать, из чего можно сделать муравьев. Может быть, вышить их? Или лучше заказать из стекла? Как ты думаешь? Черные блестящие муравьи из стекла подойдут для твоей идеи? А красные? – Она говорила отрывисто, будто размышляя вслух.

Вера пожала плечами.

– Ты же автор! – разочарованно напомнила Изабелла Ричардовна. – Ты же как-то это представила? Свою окончательную работу? Не бисером же ты думала вышивать такую красоту?

– Не бисером, – поддакнула Вера, хотя ничего против бисера не имела.

– Конечно, не бисером! – кивнула ведьма. – Бисер так слюняво, так гламурно! Лучше всего подошел бы металл. Но где взять такого кузнеца?

– А если сделать из глины? – осмелилась подать голос Вера. – Я слышала от своей подруги, то есть от ее мамы, как делают керамику. Лепят, допустим, чашку из глины, потом обжигают в печи, потом красят.

– Да, хорошая идея – глиняные красные муравьи. Придется отложить на время твою работу, поискать исполнителей. И о розах надо подумать. Из чего лучше сделать розы? Я была уверена, что ты придумаешь что-нибудь простое, такую работу, которую можно тут же выполнить. Например, захочешь что-нибудь разрезать котенку: живот, щеку, лапу – а потом зашить. Крупным крестиком… Получается эффектно. Ладно, пора обедать. В качестве премии ты получишь компот из ананасов.

Она двумя пальцами взяла зеленую бутылку и, поискав что-то на столе, вытащила из-под бумаг сначала черный телефон с большой трубкой, затем стеклянную пробку и следом металлическую крышку с резьбой. Вставив в горлышко стеклянную пробку, аккуратно закрутила другую и, понюхав пальцы, поднялась из-за стола.

Видя, что у ведьмы улучшилось настроение, Вера спросила, показав на стеклянный куб:

– Эти муравьи – ваши друзья?

Изабелла Ричардовна посмотрела на нее так, будто она сказала невероятную глупость.

– Огненные муравьи, – наконец произнесла она, – не поддаются дрессировке. Они – самые опасные на земле. А эти – самые опасные из огненных. Они уничтожают все вокруг и ни с кем не дружат. Они сами по себе. Но не как кошки, которые держатся поодиночке. Муравьи держатся своего коллектива, своей огромной семьи. Все, кто не в ней, тот враг.

– Они называются огненными из-за красного цвета?

– Из-за своих укусов, из-за яда, который выжигает все живое.

– Аквариум не разобьется? – Вера, подобрав с пола кроссовки, отступила от стола.

– Это не аквариум, дурочка, это формикарий, в нем находится муравьиная ферма. Он сделан по заказу. Видишь, какой большой? Удобный. И крепкий. Я даже не знаю, сколько в нем живет особей. То есть муравьев. Особь – это кто-то отдельный. Человек, тигр, муравей… Ну и так далее, – Изабелла Ричардовна объясняла обстоятельно, как учительница.

– А он может разбиться? – спросила Вера.

– Хочешь знать, могут ли муравьи сбежать из формикария? Могут. Если ферма окажется открытой. Если им нечего будет есть. И разбиться может. Поэтому нечего соваться в мой кабинет без спроса! – У ведьмы покраснели не только щеки, но и лоб.

– Но зачем вам муравьи? – поспешно спросила Вера, заметив, что вопросы делают хозяйку кабинета добрее.

– У них очень редкий и действенный яд, в нем содержится соленопсин, цинк, ферменты, полипептиды и… и многое другое, это тебе ни к чему, – ответила Изабелла Ричардовна, резко успокоившись. – Я обожаю муравьев, – улыбнулась она. – Они трудолюбивы и справедливы. Если их товарищ ранен, муравьи приносят ему еду, выхаживают его. А лентяев убивают. Легко! Если муравей несколько дней ничего не принес в семью, он подлежит уничтожению!

– Ужас какой! – не удержалась Вера. – Убивать своих товарищей? Можно сказать родных.

– Да, в муравьином обществе больше справедливости, чем у людей. Люди ленивы и завистливы. Девиз муравьев: не бездельничай и будешь жить! Вот так! – Ведьма помолчала. – Иди обедать, кухня на первом этаже. Потом ты свободна. Иди в свой дом. Или погуляй по саду.

– В коридоре перегорела лампочка, – вспомнила Вера. – Там ничего не видно.

Изабелла Ричардовна выдвинула ящик письменного стола и, достав большой синий фонарь с ручкой, протянула его девочке.

– Бери, с ним не заблудишься. Он тебе пригодится в доме, в саду, в лесу.

– Спасибо! – поблагодарила Вера.

Она шла, освещая путь фонарем, и думала, что ведьма совсем не злая. Да и не ведьма она вовсе. Ну, если чуть-чуть.

Вера спускалась по лестнице, освещая крутые ступеньки покачивающимся в руке фонарем. Несколько раз она вздрагивала от доносящихся неведомо откуда шорохов, и тогда свет метался по стенам, которые от летающих теней выглядели еще более неровными и зловещими. Коридор нижнего этажа оказался ненамного светлее: его освещали две запыленные лампочки без плафонов. В сумраке выделялись светлыми прямоугольниками пять дверей.

По стуку посуды и вкусным запахам Вера сразу нашла столовую, которую скорее можно было назвать кухней. У боковой стены, рядом с электрической плитой, стояла старая кирпичная печь, побеленная известкой. Такую печку Вера видела у бабушки Саши Ивашовой в саду. Вдоль стены с окнами выстроились в длинный ряд шкафчики с полочками и цветастыми занавесками вместо дверец.

Между двумя окошками стоял высокий холодильник. Одно окно закрывали жалюзи, на подоконнике второго, распахнутого настежь, грелась на солнышке белая с рыжими пятнами кошка. Она уткнула мордочку в вытянутые лапы, что не мешало ей приоткрывать щурящиеся глаза и посматривать на женщину в простом халате, которая возилась у плиты. На голове у женщины белел платок.

В столовой было прохладно и, несмотря на открытое окно, сумрачно. Женщина мягко позвала: «Кис-кис» – и бросила кошке какой-то кусочек. Та, тут же спрыгнув с подоконника, словно только этого и ждала, мигом проглотила угощение и принялась тереться о скрытые халатом ноги.

У Веры отлегло от сердца: хоть эта кошка живая, а не призрачная, как кот Федор! У девочки поднялось настроение и проснулся аппетит. Она внимательно посмотрела на стоящие ближе к выходу столы. Их было два. На круглом, накрытом клеенчатой скатертью, стояла большая тарелка с борщом и маленькая – с жареной картошкой, котлетой и сосиской в тесте. На белой салфетке лежал нарезанный хлеб, рядом – большая и маленькая ложки, вилка и нож.

В широкой стеклянной кружке плавали кусочки желтых фруктов.

«Ананасы! – вспомнила об обещанной „премии“ Вера. – Значит, это приготовлено для меня».

То, что второй стол – длинный прямоугольный – был пуст, подтверждало ее вывод.

На всякий случай Вера хотела спросить женщину в халате, можно ли сесть за стол, но та даже не взглянула на девочку, продолжая стоять к ней спиной. А со спиной трудно было заговорить.

У накрытого стола не на что было сесть. Вера оглядела столовую в поисках стула и обнаружила сразу несколько. Одинаково старые, они отличались друг от друга степенью потрепанности затертой обивки. И лишь около печки, в углу, выделялся стул, обтянутый парчой и от этого похожий на кресло. Проникающий из окна свет отражался от серебристой ткани, и комната казалась веселее.

Положив фонарь на стол, Вера отправилась именно за этим стулом. Он оказался тяжелым, и Вера потащила его, гремя по полу деревянными ножками.

Женщина повернула голову, и Вера увидела недовольное лицо.

– Здравствуйте! – наконец смогла поздороваться девочка и объяснила устроенный ею шум: – Тут нет стула, я взяла этот, красивый. Можно?

Повариха промолчала.

«Молчание – знак согласия», – решила Вера.

То, что женщина не возразила против желания Веры пообедать, доказывало, что стол накрыт именно для нее. Девочка придирчиво относилась к борщу: она сама умела его готовить. Но этот суп был самым вкусным из всех, которые ей приходилось когда-либо пробовать. Возможно, потому что она проголодалась.

Вера чувствовала себя неуютно в странной столовой, поэтому постаралась быстро съесть все, что лежало на столе. Не тронула лишь сосиску, которой захотела поделиться с кошкой. Компот ее разочаровал: он был консервированный, из банки, такой мама иногда покупала в магазине. А Вера надеялась, что компот будет из свежих фруктов, выращенных в саду. Ведь Изабелла Ричардовна говорила, что в экзотическом саду растут ананасы.

Девочка переложила сосиску на салфетку, разломила на две части и обратилась к женской спине в халате:

– Спасибо большое за вкуснейший борщ. Когда мама на работе, я тоже его готовлю, но он у меня получается хуже. Что вы в него добавляете?

Вера помолчала, но повариха ничего не сказала, занимаясь мытьем посуды.

– Скажите, как звать кошку? – спросила девочка, не надеясь уже на ответ.

– Светкой, – коротко бросила женщина.

– Какая странная кличка! – удивилась Вера. – Как имя у человека.

И прикрыла ладонью рот, испугавшись, что Светка – это бывшая девочка, превращенная в кошку. Вроде Ивана Ивановича, благодаря колдовству ставшего толстой куклой.

– Светка, кис-кис, – позвала она кошку, положив под стол на кусочке бумажной салфетки часть сосиски. – Кушай, бедняжечка! Тебя заколдовали?

Повариха, прекратив стучать, резко развернулась. Но Вера не обратила внимания на ее изумленный взгляд, а собрала посуду, отнесла к раковине и предложила:

– Я могу помыть за собой.

Но женщина молча махнула рукой, что можно было понять как «иди уж!»

Тогда Вера взяла со стола фонарь, завернутые в салфетку остатки сосиски и, позвав с собой кошку, вышла из столовой.

Кудивлению Веры, кошка, бесшумно ступая, пошла следом за ней. После светлой столовой коридор показался еще темнее. Вера включила фонарь и направила его луч в один конец коридора, потом в другой, но выхода из здания не увидела. Что-то изменилось в доме, или она забыла, откуда пришла. И откуда взялась, например, обитая клеенкой дверь напротив столовой?

Может быть, постучать в нее и спросить, как отсюда выйти? Возвращаться к угрюмой поварихе не хотелось, к тому же та наверняка все равно ничего не скажет. Девочка постучала в оказавшуюся мягкой дверь, кулак тонул в клеенке, и звук получился тихим. Тогда Вера дернула за ручку и увидела маленькую комнатку без окна. Фонарь выхватил из темноты деревянную лестницу. Еще один ход на второй этаж? Запасной?

Положив салфетку с остатками сосиски около лестницы и не снимая кроссовок, Вера почти на цыпочках шагнула на ступеньку. Сверху падал рассеянный свет. Видимо, там все-таки было окно. Вздрагивая от каждого звука скрипящих ступеней, Вера поднялась по лестнице и увидела длинную комнату. В глубине нее стоял диван, а рядом с окном на ажурной подставке отливала черным лаком и золотыми завитками швейная машина. Скорее всего, это было то самое странное окошко между этажами, которое выбивалось из общего ряда. К стене под подоконником жался широкий стол. Он светился из-за лежащей на нем парчовой скатерти.

Из коридора донесся звук тяжелых шагов, и Вера, мигом съехав по перилам, выключила фонарь и оказалась в полной темноте. Она шагнула в сторону, вытягивая свободную руку, чтобы нащупать под лестницей какое-нибудь укрытие. Сбоку под ступенями оказалось пустое место, и Вера нырнула туда, затаив дыхание и надеясь, что поблизости нет мышей и тем более крыс.

Шаги остановились перед обитой клеенкой дверью. Человек, потоптавшись на пороге, вошел. Серый свет из коридора проник даже под лестницу, где замерла на коленках сжавшаяся в комочек Вера. Дверь хлопнула, и вернулась тьма.

Тяжело вздохнув и что-то пробормотав, неизвестный стал подниматься по ступеням, которые начали тонко поскрипывать; по стенам заходили тени, словно человек нес с собой колеблющийся огонек. Вера догадалась, что в руках у неизвестного свеча. Через короткое время человек уже ходил наверху. Его шаги были отчетливо слышны, и по звуку можно было определить, где он находится. Постояв у окна, он отправился в сторону дивана. Через несколько минут все стихло. «Еще немного, – решила Вера, – и можно будет уходить».

Интересно, куда девалась Светка? Не забыть бы сосиску, вдруг она появится… На этот раз девочка сняла кроссовки и тихо-тихо выбралась из-под лестницы. Куда же она положила угощение для кошки? Пытаясь сориентироваться, Вера задела в темноте какую-то ткань – занавеску или покрывало. Та мягко упала на пол.

Девочка бросилась прочь: к счастью, тонкие щели, указывающие на дверной проем, хорошо были видны на фоне неярко освещенного коридора. Толкнув плечом дверь, потому что руки были заняты, Вера оглянулась, чтобы понять, что же она уронила, и увидела в тусклом свете собравшуюся складками ткань, которая лежала возле основания высокого зеркала.

Сверху раздался шум, и чей-то хрипловатый голос спросил: «Изабеллочка, это ты?» Вера, торопливо прикрыв дверь, побежала по коридору, уже не раздумывая над тем, сможет ли выбраться из дома.

Вера, покачиваясь в подвесном кресле, смотрела с террасы вниз. Темнело, пели птицы, как в любом обычном саду. Почему-то не появлялся светящимся клубком кот Федор, где-то запропала Алина.

Вера увидела Алика, одежда которого чуть светилась. Мальчик пытался с разбега подняться на дерево. Он выбрал широкий ствол, отошел от него и побежал, набирая скорость, прямо на дерево. С пятой попытки ему удалось сделать несколько шагов по стволу и сесть на большую ветку.

Вера показала ему поднятый палец, мол, отличный трюк, ушла с террасы в комнату и вновь вздрогнула от пристального взгляда ведьмы с портрета. Потом попробовала снять портрет, но не удалось: картина оказалась добросовестно прибита к стене. Тогда Вера вытащила из-под подушки пижаму, штаны натянула на себя, а пижамной кофтой завесила портрет. Сняла толстовку, осталась в футболке и пижамных штанах. Села на диван, скрестив ноги, и стала покачиваться туда-сюда.

Она обдумывала прошедший день, чтобы решить, что делать и как выбраться из сада. Самой важной информацией стал рассказ о Суперзеркале. Весь день Вера удерживала себя от расспросов, боясь выдать возникшую в голове идею – использовать колдовское зеркало, делающее точные копии предметов и, возможно, людей. То, что зеркало скопировало призрака, совсем не означало, что оно сможет сделать копию человека.

Вера не сомневалась, что Суперзеркало хранится в темной комнате, куда она случайно попала. Алина описала высокое, под потолок, а самое главное – закрытое тканью зеркало.

«Какое зеркало приходится прятать? – рассуждала Вера. – То, которое опасно. Чем опасно? Тем, что может скопировать все, что угодно. В комнате темно, чтобы зеркало не могло как следует отражать предметы и копировать их. Не потому ли человек, который шел через комнату, освещал себе путь свечой, а не включил электричество? Наверное, настоящими предметами и людьми – живыми двойниками – становятся только точные копии».

Интересно, кто живет в двухэтажной комнате? Зачем нужна швейная машина? Ответ прост: на ней шьют одежду для обитателей сада. А игрушки? Если в саду находится фабрика по изготовлению игрушек, то одной швейной машины мало. Необходимо несколько. И несколько портних. Или портных. Но в комнате всего одна машина и один жилец. Но если существует волшебное зеркало, о котором рассказала Алина, то одного мастера с одной швейной машиной достаточно. Он сошьет игрушечного котенка, а зеркало размножит игрушку. Это объясняет большое количество одинаковых плюшевых котят.

Вера задумалась, не нужен ли двойник и ей самой.

«Допустим, – говорила она себе, – появится еще одна Вера. Это поможет? Конечно! Одна Вера будет работать, а вторая – искать путь домой».

Но двойник – это человек, им нельзя рисковать! И собой тоже: мама не переживет, если с Верой что-то случится.

Однако план с двойником все равно казался блестящим. Предстояли, конечно, сложности, главная из которых – опять попасть в таинственную комнату. А потом целых десять минут простоять перед зеркалом, чтобы никто не помешал.

– Утро вечера мудренее, – вздохнула Вера, вспомнив любимую мамину присказку.

Побоявшись выключить свет, она с головой залезла под одеяло. Об остальных событиях думать не хотелось, они казались не такими важными.

Засыпая, Вера удивлялась тому, как изменили ее два прошедших дня. Она перестала бездумно верить чужим словам, даже если их говорили взрослые люди. Ведьма Изабелла пообещала отпустить ее через пять дней, но она оставила в саду Ивана Ивановича, превратив его в куклу. Как можно ждать от такого человека правды и исполнения обещания?

Во сне к Вере пришла мама.

– Не ходи никуда с чужими людьми! – со слезами повторяла она и добавляла: – Даже если тебе пообещают ореховую трубочку, лучшие кроссовки и самое красивое кимоно!

Когда Вера проснулась, перед глазами продолжало стоять мамино лицо. Девочку удивила нелепо висящая на стене пижамная куртка. От расстройства она не сразу сообразила, что сама набросила ее на портрет.

Она надеялась поговорить о зеркале с Алиной, но на этот раз девочка-привидение не пришла с завтраком.

Открыв холодильник, Вера обнаружила в нем холодные пирожки. И, как дома, поставила на плиту сковородку. Разогрела на ней пирожок, вскипятила чай и позавтракала, гадая, куда пропала Алина.

Вскоре Вера бодро шагала по дорожке к Главному дому, старательно подмечая кусты, деревья и даже пни, чтобы запомнить наконец дорогу и больше не плутать.

Вера мысленно решила, что сегодня ответственный день. Еще раз увидеть, пусть и во сне, мамины слезы ей будет слишком тяжело. Необходимо во что бы то ни стало вернуться домой.

Для этого надо во время обеда попасть в комнату с зеркалом и постоять перед ним десять минут, чтобы получился двойник. У нее появится подруга, помощница, сестра. Вдвоем они смогут все.

Вера уже не шла, а бежала к Главному дому. Она на диво быстро поднялась по крутым ступеням. Ее не напугала темнота на лестнице и в коридоре, хотя лампу так и не вкрутили. Фонаря ведьмы оказалось достаточно, чтобы осветить себе путь.

В комнате было все по-прежнему: стол с игрушками, стулья, бумага, карандаши, в углу сбились в кучку пять плюшевых котят. Вера дотронулась до одного, и он сразу замяукал.

Вздохнув, Вера села за стол и принялась рисовать муравьев. Сначала она изобразила большого муравья, на пол-листа, с круглыми выпуклыми глазами, квадратными челюстями и торчащими, словно черные серпы, усиками. Она не была уверена, что на рисунке все правильно, но насекомое получилось угрожающим. Потом Вера нарисовала муравья заново, но меньшего размера. Каждый следующий рисунок становился все меньше, пока на листочке не появился сантиметровый муравей. Он получился как живой, потому что все мелкие детали были старательно выписаны.

Затем девочка изобразила кота с бегущими вверх по его лапам муравьями.

Неожиданно в коридоре зашаркали чьи-то шаги. Сердце у Веры ушло в пятки, она прислушалась. До сих пор на этом этаже девочке встречалась лишь Изабелла Ричардовна, но это были не ее легкие шаги. Кто-то прошел по коридору, и звуки стихли. Где-то хлопнула дверь. Вера еще не успела закончить рисунок, а шаги послышались снова. Девочка отложила карандаш в сторону. За дверью вздохнули и раздался стук.

– Войдите! – тихо-тихо произнесла Вера, у нее просто не получилось громче: голос неожиданно сел от волнения.

Дверь заскрипела, и на пороге появилась женщина из столовой, одетая в тот же халат, что и накануне. На этот раз Вера хорошо рассмотрела повариху. Она заметила нашитые на халате большие карманы, один из которых чуть оттопыривался. Ноги женщины были обуты в пятнистые калоши, из них выглядывали высокие темные носки. В руках она держала широкую тарелку, на которой лежало два желтых банана и стоял высокий стакан молока. Женщина задержала тарелку над столом, ожидая, когда Вера освободит место для еды. Та сдвинула все на край, и повариха, поставив бананы с молоком перед Верой, коротко произнесла:

– Ешь! – И тяжело опустилась на стоящий у стены стул.

– Спасибо! – растерянно промямлила Вера, успокаиваясь. – Я могу сама. Я собиралась через часик пойти в столовую.

Женщина, стянув с головы платок, откинулась на спинку стула и устало вытянула ноги. На мысках блестящих калош замерли солнечные зайчики. Она положила руки на колени и смотрела на Веру из-под темных бровей.

Открылась дверь, на этот раз бесшумно, и на пороге появилась Изабелла Ричардовна.

– Марианна? – удивленно воскликнула она, останавливая взгляд на поварихе. – Ты что здесь делаешь?

– Ребенку завтрак принесла, – объяснила та, показывая глазами на Веру. – Знаю, что Алинка ничего ей не относила. По саду слоняется, воздух пинает. Вообще, ребятишкам в школу пора ходить. Учебный год начался.

– В какую школу? – спросила Изабелла Ричардовна, косо взглянув на Веру.

– В нормальную. Чтобы учились чему-нибудь путному! А то снимают глупые фильмы! – ответила Марианна, поднимаясь со стула. – А ты осторожнее будь, Изабеллочка! Опасно у тебя, я заходила. Все зелья свои мешаешь, ведьма ты, ведьма! Рискуешь! И обувь поменяй для безопасности!

– Все хорошо! – беспечно отмахнулась Изабелла Ричардовна. – Я тебе новую порцию лекарства сделала. В темной бутылке. Оно может завести даже остановившееся сердце. Если, конечно, использовать сразу. Я передам бутылку с детьми.

Она взглянула на Веру, которая поспешно принялась чистить банан от кожуры.

– Они растут здесь, в саду? – спросила девочка, вспомнив красивые рассказы об экзотическом саде с кокосами, бананами и ананасами.

– Можно сказать, – усмехнулась Изабелла Ричардовна и пояснила: – В теплице.

Собравшаяся выходить Марианна хмыкнула и остановилась.

– Это, должно быть, великанская теплица, – удивилась Вера. – Банановая трава, из которой растут бананы, очень высокая.

– Совсем задурили голову девчонке! Все ролики ваши! – Повариха укоризненно посмотрела на Изабеллу Ричардовну.

– Ладно, ты иди, Марианночка, – обняла ее за плечи Изабелла Ричардовна, выпроваживая из комнаты.

Та, уже на пороге, строго приказала Вере:

– Тарелку со стаканом принесешь сама! На обед приходи! Я тебя научу правильно варить борщ, если время найдется. – И, обернувшись к Изабелле Ричардовне, одобрительно сказала: – Хорошо рисует девочка!

Ведьма закрыла за ней дверь, подошла к Вере и взяла со стола новый рисунок.

– О какой траве ты говорила? – рассеянно поинтересовалась она, разглядывая работу Веры.

– О банановой. Банан – это травянистое растение, – уверенно ответила Вера. – Я об этом читала в интернете.

– Все-таки странная у тебя фантазия. Откуда ты знаешь, что муравьи нападают? – спросила невпопад ведьма. – И как именно они это делают? Тоже в интернете прочла? Ведь ты изобразила нападение муравьев!

– Не знаю, – пожала плечами Вера. – У меня случайно получилось. А они вправду нападают?

– Да. Если раздавишь одного муравья, прибежит целый отряд. Порой муравьев собирается очень много. Посмотришь на ногу – а их там как маковых зернышек на булке!

– Со мной уже было такое, – вспомнила Вера, она стерла с губ следы молока. – Когда этот дом был маленьким. Спасибо за бананы. Я отнесу посуду вниз?

– Отнеси. Можешь отдохнуть. – Изабелла Ричардовна взяла рисунок и вышла.

Вера, зная, как непросто спускаться по крутой лестнице в полумраке (а ведь ей придется еще и фонарь держать), решила отнести сначала тарелку, а потом стакан. Она положила на тарелку банановую кожуру и вдруг заметила на ней желтую бумажную наклейку с нарисованной пальмой и надписью на английском языке. Мама приносила из магазина бананы с такими же наклейками и называла их эквадорскими. Вера намотала полоску кожуры с наклейкой на палец, получилось что-то вроде широкого кольца.

Покрутив перед глазами руку с кольцом, девочка задумалась, шуткой или обманом были слова ведьмы Изабеллы.

Вера боялась упасть с лестницы и потому плечом прижималась к стене. В одной руке она держала тарелку, в другой – фонарь. Электрический луч желтым пятном освещал высокие деревянные ступени, в центре которых стерлась краска.

Девочка то и дело возвращалась мыслями к событиям последних дней, обдумывая каждую мелочь, каждое услышанное слово. Еще никогда ей не приходилось столько думать.

Она дошла до столовой и посмотрела на клеенчатую дверь. Захотелось прижаться к дверной щели ухом и вслушаться в то, что происходит в двухэтажной комнате. Но Вера заставила себя повернуть в столовую.

Марианна стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Через плечо у нее было перекинуто полотенце.

– Спасибо за бананы! – громко поблагодарила ее Вера и поставила тарелку рядом с раковиной.

– На здоровьишко! Мусор брось в контейнер с отходами. – Поварихи обернулась. – Приходи часа через полтора, тогда обед будет готов.

Вера выключила фонарь и, положив его на парчовый стул, спросила:

– Скажите, пожалуйста, как к вам лучше обращаться? Тетя Марианна?

Та опять взглянула на девочку и улыбнулась.

– Тетя, конечно, хорошо, но у меня свои племянники есть. Ревновать начнут. Зови лучше Марианной Ричардовной.

– Почему Ричардовной? – опешила Вера. – Вы и Изабелла Ричардовна – родственницы?

– Сестры, – подтвердила та.

– Но вы совсем разные! – воскликнула Вера.

– Ну да, – усмехнулась Марианна. – Изабеллочка красивая, а я – грубая тетка.

– Вовсе нет! – не удержалась Вера. – Тут другая причина. Она – колдунья! Вы знаете?

Марианна рассмеялась, и этот смех удивил Веру еще больше, чем улыбка нелюдимой поварихи: раньше казалось, что она только сердиться умеет.

– Какая ты забавная! – сказала Марианна смягчившимся тоном. – Ты знаешь, что по твоему личику можно читать?

– Как читать? Что? – испугалась Вера и протянула руки к щекам, чтобы стереть с них неизвестно откуда взявшиеся буквы.

– У этих слов переносный смысл. Так говорят о людях, у которых по лицу видно их настроение. Понимаешь? Ты испугалась – а все это видят и верят, что происходит нечто страшное. И еще больше пугаются. «Ведь не случайно, – думают они, – у этой девочки в глазах такой ужас! Значит, точно есть какая-то опасность и происходит какой-то кошмар». Ты обрадовалась, и все счастливы. Да, именно так: ты свои эмоции, то есть чувства, выражаешь куда ярче, чем другие люди.

Вера подумала и честно призналась:

– Ничего не поняла. Вы считаете, что Изабелла Ричардовна не ведьма? Вы так рассмеялись…

– Изабелла Ричардовна учится колдовству много лет, даже курсы посещала.

– Есть такие курсы? – удивилась Вера.

– Есть. Курсы гипнотизеров, например. Некоторые люди до сих пор считают гипноз колдовством. Существует школа изготовления кукол вуду. Ну и… другое. Есть хорошие книги, посвященные магии. Сестра осваивала колдовство, а я – кулинарию. Меня в лучший ресторан приглашали работать. – Марианна усмехнулась, и Вера услышала в ее словах гордость. – Но как бросить Изабеллочку? Без меня тут голод настанет и дом совсем разрушится.

– Так Изабелла Ричардовна правда колдует?

– У колдунов, я думаю, есть свой рейтинг, свои чемпионы. Я не знаю, какое место среди них занимает сестра. Но она многое умеет.

Марианна закрыла кастрюлю крышкой и повернулась к Вере.

– Это вы сделали такой замечательный стул? – Вера погладила ладошкой по парчовой спинке.

– Я, – кивнула женщина и машинально вытерла руки полотенцем. – Надо и другие стулья обновить, да времени нет.

– Красиво получилось, как во дворце.

– Да, я еще портниха и вышивальщица. У меня особые приемы в вышивке: надо тонко прошить листочки шелком, и они начнут выглядеть как живые, а потом соединить листочек к листочку сеточкой, похожей на веточки, и получится… хорошо.

Женщина засветилась, и Вера подумала, что Марианна Ричардовна любит работать. А еще она тоже красива, как сестра. Стало ясно, что это она обитает напротив столовой, а значит, Суперзеркало тоже принадлежит ей. Как же с ней получше договориться?

– Вы в этом доме живете? – начала издалека Вера.

Марианна Ричардовна указательным пальцем подняла Верин подбородок и, всмотревшись в глаза, спросила:

– Что ты хочешь, девочка? У тебя сейчас такое хитрющее лицо, будто мордашка у лисички.

Вера вздохнула и отвела взгляд, раздумывая, раскрыть ли свои планы. Пожалуй, обманывать Марианну Ричардовну не стоило. Она хоть и не была другом, но точно не была и врагом.

– Я слышала, – тихо начала Вера, – в доме есть колдовское зеркало. Благодаря особой четкости отражения с помощью Суперзеркала можно получить копию любого предмета, даже живую копию человека. Это зеркало закрыто покрывалом из листьев…

– А раз так, значит, такое чудо стоит в моей комнате, – подхватила женщина.

– Да, – кивнула Вера, – оно у вас.

– И зачем тебе двойник? – ухватила суть замысла Марианна Ричардовна.

– Я хочу домой. У меня мама. – Вера стала загибать пальцы. – И школа. Ну, еще брат, папа в плавании, подружка Саша, друг Витя…

– Я поняла, можешь не продолжать, – грустно произнесла Марианна Ричардовна. – Тебе нужно уйти. Я провожу тебя вечером из сада. Когда освобожусь.

– Спасибо, – прошептала Вера, чувствуя подступившие к глазам слезы.

– Эй, Витек! – позвал младшего брата Паша Куличкин. – Посмотри, это не Вера Солнцева на сайте?

Он сидел за письменным столом перед большим монитором и щелкал мышкой.

– На каком сайте? – Витя подбежал к брату, бросив уборку аквариума, в котором жил уж.

– Название у него смешное, – задумчиво сказал Паша. – Или, наоборот, не смешное – «Жутковатая жизнь». Тут короткие видосики с привидениями. Кстати, у них много подписчиков. И лайков – тысячи.

– Ну-ка покажи!

Витя сразу увидел среди картинок-обложек лицо Веры. Но потом засомневался: как она могла попасть на какой-то дурацкий сайт с привидениями? И все равно стало страшно за подружку.

Паша кликнул именно на этот видеоролик, и братья молча посмотрели его от начала до конца. Страшные деревья, большие кости, скелет в камышах. Посреди всего этого озирается по сторонам похожая на Веру девочка в спортивном костюме, ее глаза расширились от ужаса. Сзади к ней подходит тип в белом балахоне, и она падает на землю. Появляется еще один человек, похожий на серую тень. Похожие на тени люди подхватывают Веру и уносят куда-то за кадр. Ролик заканчивается.

– Ну что? – спросил Паша, внимательно поглядев на младшего брата.

– Это она, Вера, – кивнул расстроенный Витя, – хоть и не очень на себя похожа. Наверное, от страха в лице переменилась. Когда ее тащили, на толстовке был виден значок «Дзюдо». Вот, верни назад…

Паша курсором потянул бегунок к началу.

– Вот-вот… Стоп! Видишь? Синий значок, на нем двое в белых кимоно… Это мой, я ей подарил. Точно-точно. Ну не может быть, чтобы у похожей на Веру девчонки такой же был… Толстовка Верина, в последнее время Вера в ней ходила на тренировки. И в тот день, когда пропала, тоже в ней была. Это точно Вера.

Павел закрыл видео.

– А это что за фотки? – Витя ткнул пальцем в монитор. – Смотри, игрушки изуродованные: заяц без ушка, например… Хозяева сайта – просто чокнутые. А это что за ролик?

– Да уж, они и правда психи, – согласился старший брат. – Жутковатые картинки. Медведь с подбитым глазом, кукла без волос… Смотреть не хочется.

Витя показал на заставку следующего видео, на которой Вера стояла под большим деревом.

– Это фотошоп? Смотри: дом маленький, а Вера большая. А потом наоборот: Вера выходит из дверей большущего дома. Ты можешь определить, где это сняли?

– Нет. Но можно найти адрес, по которому находится компьютер. А это уже хорошо, – ответил Павел.

– Хочешь сказать, мы можем отыскать хозяина компьютера?

– Да. Но лучше пойти в полицию. Беги к Вериной маме. Или она на работе?

– Она дома. Три часа назад вернулась из командировки и плачет. – Витино лицо скривилось, он сочувствовал горю соседки.

– Беги и сообщи ей, что в интернете есть информация.

– Ага, и она упадет в обморок при слове «призраки».

– Думаю, не упадет. Можно ей сказать, что это просто актеры привидений изображают. Не могут же призраки быть настоящими! А большие кости и скелет – это примитивный реквизит для съемок страшилок. Главное – найти Веру.

На этот раз озеро появилось внезапно. Вера вновь заблудилась и подошла к водоему не со стороны кустов, как рассчитывала, а со стороны деревьев.

На крепких ветвях старого клена были привязаны качели, на них, как большая птица, взлетала и вновь падала вниз Алина. Она качалась с закрытыми глазами, запрокинув назад голову, ритмично подавалась всем телом вперед-назад и вытягивала белые ноги, а затем подгибала их под сиденье. Длинные рукава широкой рубашки, собравшиеся гармошкой на сгибах рук, открывали их до локтей. На белых волосах знакомый венок казался короной.

– Привет! – подойдя, поздоровалась Вера.

Вечером она надеялась уйти из сада.

Алина открыла глаза и выпрямилась. Движение качелей стало замедляться, и наконец они остановились.

– Приветик! – равнодушно произнесла Алина. – Как спалось?

– Нормально, – пожала плечами Вера, внимательно глядя на руки девочки-призрака. – Я давно уже проснулась. И даже поработала: нарисовала новый эскиз. А как ты спала?

– Я… что? – Алина непонимающе уставилась на Веру. – Ты сказала «спала»? Я, если ты помнишь, не сплю!

Она поднялась с качелей и пошла вдоль берега, видимо ожидая, что Вера пойдет следом.

Но Вера сняла кроссовки и, наклонившись, принялась вытряхивать из них мелкие камешки.

Алина недовольно оглянулась.

– Ты где песка набрала? – насмешливо поинтересовалась она.

– Где-где… В Караганде! – совсем по-детски ответила Вера и, закатав штанины, побежала в воду, поднимая брызги.

– Ты что делаешь? – удивленно ахнула девочка-привидение.

– Хочу кувшинки понюхать! – воскликнула Вера, стоя по колено в воде.

– Немедленно выходи! – донесся сверху мальчишеский голос, но Вера даже не взглянула в сторону Алика.

– Здесь вода ядовитая! – припугнул он.

– Потому что цветы искусственные? – спросила Вера, с усилием отрывая лепесток. – Сплошной полиэтилен вроде искусственной елки!

– У тебя тепловой удар! – воскликнула Алина, бросившись в воду.

Вера зачерпнула воды и плеснула Алине в глаза. Та зажмурилась и принялась тереть лицо кулаками. Лиловые, серые, голубые капли потекли по щекам.

– Тебе не надоело врать? – спросила Вера. – Какой ты призрак? Обыкновенная девочка, раскрашиваешь себя, как в театре, и сочиняешь всякую чушь!

– Держи Верку! – крикнула Алина Алику и бросилась по воде к Вере. – Утопим ее!

Вера увидела, что Алик перекрыл ей дорогу к Скворечнику. Подняв тучи брызг, она выскочила из воды, схватила кроссовки и что было духу босиком помчалась к Главному дому.

– Бегом! – кричала Алина. – Загоним ее, как зайца.

Она завыла, хлопая ладонью по губам, чтобы звук казался еще страшнее. Уродливые подтеки грима исказили ее лицо. Она помчалась за Верой, а на бегу въедливо поинтересовалась:

– С чего ты взяла, что я обычная девочка? Разве ты не видела, что я могу светиться? И даже летать?

– На качелях! – выпалила Вера и помчалась через кочки по траве. – Как я догадалась, что ты живая? Тебя укусил комар! Рукав задери и посмотри на руку! Ты даже расчесала то место. У привидения не должно быть следа от укуса, и укуса тоже, потому что у призраков нет крови! – крикнула Вера через плечо. Ей надоело молчать, скрывая свои догадки. – Ты врешь на каждом шагу! Сломала ветки, а сказала: заяц! И догнать меня ты не сможешь, хоть и старше!

И все же Вера продолжала сомневаться: вдруг Алина все-таки не лжет? Этот сад вселил в Верину душу страх, который так никуда и не делся. Показался Главный дом, и она влетела в столовую, уверенная, что Марианна ее защитит. Та обещала вывести ее из сада, вот пусть теперь выполняет обещание.

Но Марианны в столовой не оказалось. Вера подумала ринуться в комнату напротив, но в коридоре раздался топот ног.

«Тоже мне, призрак!» – усмехнулась Вера, торопливо надевая кроссовки.

Она подбежала к раскрытому окну, встала на подоконник и выглянула наружу. Над головой в стене виднелось то самое низкое желтое окошко. Одной рукой ухватившись за карниз, другой за раму, Вера ловко подтянулась. Створки желтого окна и на этот раз оказались всего лишь прикрытыми, они легко распахнулись. Вера без усилий влезла в желтый проем. Под подоконником отсвечивала серебром парчовая скатерть, закрывающая широкий стол.

– Куда она делась? – донесся громкий голос Алика. – В столовой ее нет!

– Может, она у тети Марианны? – предположила Алина. – Та сроду свою дверь не закрывает!

– Пока мы оба этажа у Марианны перероем, Верка успеет сбежать из сада, и мы ее уже никогда не найдем! – возразил Алик. – А если тетя Марианна застанет нас у себя? Сразу пожалуется тете Изабелле, и они обе начнут пугать нас детским домом.

– Ладно, сдалась нам эта Вера! У нас отличные ролики с ее участием. Никогда еще не было столько лайков!

Голоса стихли. Вера оперлась на руку и спрыгнула со стола. На полу около швейной машины стояла высокая серебристая коробка, наполненная листьями. Только положив на ладонь один листочек, Вера поняла, что он искусственный. Шелковый, атласный, он выглядел свежим, словно сорванным с настоящего клена. Он и пах живыми растениями, только к этому аромату примешивался едва уловимый запах пыли.

Поспешно вернув в коробку вышитые листья, Вера выскочила на лестницу и остановилась, разочарованная. Тут царила темнота, а значит, увидеть себя в колдовском зеркале не удастся. Уже во второй раз Вера была близка к заветной цели, но та вновь оказалась недостижимой. Угораздило же забыть где-то фонарь, подаренный колдуньей Изабеллой!

Глаза, привыкнув к темноте, стали видеть даже щели в деревянных ступенях. Вера сбежала по лестнице, почти на ощупь скользнула под нее, опустилась на колени и заметила во тьме смутный светлый предмет. Зеркало! В прошлый раз оно стояло примерно там же, но было занавешено. А сейчас… открыто? Будь у Веры фонарь, можно было бы сотворить чудо и создать двойника, как у Алины!

По коридору ураганом пронесся топот ног и стих, а через несколько минут раздались крадущиеся шаги, которые остановились у двери. Вера, которая совсем было собралась выйти, снова насторожилась, забилась в угол и принялась лихорадочно искать в деревянной лестнице подходящую щель, чтобы наблюдать за теми, кто войдет. И это наверняка будет не Марианна Ричардовна: зачем ей красться в свою же комнату?

Дверь скрипнула, и до слуха Веры долетел невнятный шепот, сопровождаемый шорохами.

– Веди… рукой, – с трудом разобрала Вера, а выпавшие из речи слова показались не то шипением, не то шуршанием. – На стене… выключатель… спрятан… шишечкой такой.

Вспыхнул свет. Одновременно с этим протяжно заскрипела дверь, и голос Марианны Ричардовны громко приказал:

– А ну-ка марш отсюда! И чтобы я вас больше здесь не видела!

Ответом стало виноватое бормотание, звук быстрых шагов и стук хлопнувшей двери.

Вера надеялась, как и в прошлый раз, отсидеться под лестницей. Она во все глаза смотрела на высокое зеркало на боковой стене, которое не было занавешено. Но его почти сразу закрыла женская фигура в простом халате.

Женщина наклонилась, и глаза Веры встретились с холодным взглядом серых глаз Марианны Ричардовны.

Строгий голос недовольно спросил:

– Что ты здесь делаешь? Тебе говорили, что без спроса в гости не ходят? Тем более в отсутствие хозяев!

– За мной гнались, – принялась оправдываться Вера, продолжая стоять на коленках.

– Вылезай! – коротко скомандовала Марианна Ричардовна.

Вера отползла в сторону и, выпрямившись, вышла из-под лестницы.

– Как вы догадались, что я здесь? – жалобно спросила она.

– Не знаю, – резко сказала женщина; так отвечают, когда нужно, чтобы любопытный человек отстал. – Знала б – объяснила б. Ты и раньше сюда заходила. – В голосе Марианны Вера услышала осуждение.

– Я тогда не увидела выхода из коридора и хотела спросить, куда идти. Почему-то здесь, в саду, я всегда заблуждаюсь. – Вера подумала и поправила себя: – Заблудиваюсь…

– Плутаешь, – помогла со словом женщина.

– Ну да, плутаю. Дорогу теряю. Интересно, мы десять минут стоим перед зеркалом?

Вдруг откуда-то сверху раздался треск и стеклянный звон.

Марианна Ричардовна побледнела.

– Изабеллочка! – прошептала она и неуклюже выбежала из комнаты.

Вера хотела броситься следом, но остановилась перед зеркалом и стала размеренно считать про себя секунды, рассматривая позеленевшую в углах тяжелую раму. Это была удача – остаться в одиночестве перед Суперзеркалом. Будучи спортсменкой, Вера знала, как быстро пролетает секунда. В минуте их шестьдесят. Вере надо было простоять шестьсот секунд.

Вера досчитала до ста пятидесяти, когда до нее донесся страшный вопль. Непонятно было, кто это кричит, голос казался совершенно незнакомым.

Вера бросилась на крик. Вдруг она сможет помочь? Зеркало ведь никуда не убежит. Да и не так уж оно и важно, это зеркало, важнее понять, где кричали. И Вера стала ломиться во все двери подряд, однако они оказывались либо заперты на ключ, либо пусты. Наконец Вера оказалась у кабинета Изабеллы Ричардовны, откуда доносились громкие голоса. Она постучалась, но на ее стук никто не обратил внимания. Наверное, он потонул в шуме громкого спора и причитаний.

Тогда Вера толкнула дверь, да так и осталась стоять на пороге. На подоконнике жались ссутулившиеся Алина с Аликом, они упирались головами в раму. Каждый из них держался за ближайшую оконную створку, то и дело с опаской выглядывая наружу. Казалось, они прикидывают расстояние до земли, но не решаются спрыгнуть. Вера подумала, что створки старого окна могут не выдержать, и тогда ребята вместе с ними вылетят вниз, на траву.

Изабелла Ричардовна стояла на неустойчивом вертящемся сиденье, вцепившись левой рукой в спинку офисного кресла, чтобы не упасть. В правой руке она держала какие-то бумаги и судорожно хлопала ими себя по ногам. Белая полосатая юбка была подоткнута с одного бока, зеленые туфли небрежно валялись на полу.

Вера с ужасом увидела, как по стопам и голым икрам колдуньи бегут крупные красные муравьи. Некоторое время они довольно лениво вылезали из разбитого стекла формикария, а потом вдруг повалили оттуда, как кипящая каша из кастрюли. Алина и Алик тут же с испуганными криками выпустили из рук оконные створки, уцепились друг за друга и сиганули в окно.

Вера попятилась за порог и только тогда заметила стоящую у стены Марианну Ричардовну.

– Почему их так много? – обратилась к ней девочка. – Прямо тьма…

– У них большой муравейник в подвале, он связан с формикарием, – ответила бледная повариха.

Вера неожиданно для себя воскликнула:

– Нужно вызвать скорую помощь! Моя мама всегда так делает, если кто-то болен. Тут под бумагами телефон!

– Уходи немедленно! – проговорила Марианна и бросилась к столу.

Вера посмотрела на ее ноги в гладких блестящих калошах и плотных носках. На Марианне Ричардовне был надет, как всегда, халат из грубой ткани, на голове – белый платок.

«Еще бы маску, шлем и перчатки, – подумала девочка, – и выйдет полный костюм для защиты от муравьев».

Надо было убегать, но Вера, словно заговоренная, смотрела, как Марианна Ричардовна сметает со стола бумаги, поднимает черную телефонную трубку, набирает номер, а потом хриплым голосом объясняет причину вызова: укусы ядовитых насекомых – экзотических огненных муравьев.

Закончив разговор, она подняла на Веру тяжелый взгляд и все так же сипло скомандовала:

– Вон из дома. Немедленно! Иначе натравлю на тебя насекомых!

Вера развернулась и побежала, натыкаясь в темноте на стены коридора.

Вера выскочила из дома. Алик и Алина сидели на траве чуть поодаль от входа. Алина растирала свои худые ноги, а Алик, обхватив ладонями правое колено, качал ногу из стороны в сторону и кривил губы, прикусывая их от боли.

– Сейчас к саду подъедет машина скорой помощи, – сказала Вера. – Если врачей никто не встретит, им придется долго плутать. Кто пойдет? От меня толку не будет. Я не найду дорогу.

Она подошла к Алику, который мучился со своим коленом, и спросила:

– Что у тебя с ногой?

Ее переполняли злость, досада, обида и разочарование.

Никогда раньше все эти переживания не сливались воедино в ее сердце, ведь Вера только что переставала верить в последнее чудо – в двойника. За последние сутки мечта получить живую копию, подругу, сестру, с которой не придется спорить, которая поймет без слов и поможет, так захватила Веру, что она не замечала очевидного. Алик не мог быть отражением Алины. Это был ее брат, такой же обычный, как и она сама.

До чего же глупо выглядела она, Вера, когда стояла перед зеркалом в надежде, что из него выйдет вторая Вера Солнцева, ученица пятого класса!

Сквозь подступившие слезы она сердито бросила Алику:

– Давай помогу, задери штанину. – И, повернувшись к растерявшейся Алине, напомнила: – Нужно встретить врачей, чтобы они не заблудились. Алина, некогда сидеть! Некому идти, кроме тебя. Только умойся, а то вместо ведьмы Изабеллы скорая помощь увезет тебя.

Взгляд Веры вернулся к Алику.

– Не уверена, конечно, но, похоже, у тебя просто ушиб с синяком и ссадиной, – сказала она, оглядывая ногу. – У меня такое сто раз было. Я тебе лед из холодильника принесу.

– Ты забыла про муравьев в доме. Я тоже разбираюсь в ушибах. Знаю, что само пройдет.

– Я через окно попробую залезть, посмотрю, что там.

Вера подбежала к окну столовой, ухватилась за карниз, подтянулась и оказалась на подоконнике. Муравьев на нем не было, но они вполне могли ползать по полу. Холодильник стоял между окнами. Вера легла животом на подоконник и открыла дверцу расположенной внизу морозильной камеры. Там обнаружились три прозрачных лотка: с замороженным мясом, с какой-то зеленью и с покрытыми снежной коркой ягодами смородины. Если не найдется льда, можно будет прикладывать к месту ушиба ягоды. На всякий случай Вера, уцепившись правой рукой за подоконник, глубоко засунула левую в недра морозилки, и там обнаружился пакет с кубиками льда. Девочка едва не свалилась на пол, пока его вытаскивала – равновесие подвело, но все же удержалась и с холодным пакетом в охапке уставилась на открытую дверь столовой. За дверью на фоне темной стены коридора хорошо был виден обтянутый светлой клеенкой вход в комнату Марианны Ричардовны.

Может, все-таки зайти туда и встать перед зеркалом? Вдруг получится? Никто ведь не сказал точно, что это зеркало и вправду обычное.

Но она тут же одернула себя: ничего не получится. Это обман.

«Тебя обманули, – призналась Вера себе. – Обидно. Противно. Но такое, оказывается, бывает. А уж самой себе лгать и вовсе глупо».

Прижав к груди пакет со льдом, она спрыгнула из окна на землю и встретила медиков в белых блестящих комбинезонах. Она догадалась, что комбинезоны – это защитная одежда, потому что смотрела как-то раз телевизионную передачу про опасные болезни. Двое мужчин несли носилки, у женщины в руках был чемоданчик с изображением красного креста. Впереди почти бежала Алина.

Врачи вошли в дом, но бледная от переживаний Алина осталась снаружи. Вера тем временем подбежала к сидящему на траве Алику и протянула ему лед.

– Спасибо, – проговорил Алик, приложил лед к колену и спросил: – Страшно было?

– Да, – честно призналась Вера. – Хуже нет – бояться. Но недавно… нет, прямо сегодня я поняла, что больше страха ненавижу обман. И обманщиков. Как-то это унижает, когда тебя обманывают. От этого больше болит, чем от царапины, ушиба или даже проигрыша.

Алик молчал, только губы сжал сильнее. Вера вздохнула и села напротив него на траву.

– Почему вы живете в этом саду? – спросила она, почти не ожидая ответа: она для них маленькая девочка, странно с ней откровенничать. – Вы все родственники?

– Да, наш отец – брат Изабеллы и Марианны, – помолчав, ответил Алик. – Дмитрий Ричардович. Он изучает старинные лекарственные рецепты.

– Смешно, – оценила новость Вера. – Сейчас столько лекарств! Зачем какие-то древности?

– Новые лекарства – химические, иногда они опасны, – сердито возразил Алик. – Антибиотики, например, плохо влияют на иммунитет. Ты знаешь, что такое иммунитет?

– Не такая я маленькая!

– Раньше лекарства смешивали из природных составляющих. В старой английской книге сохранился рецепт зелья, которое не уступает антибиотикам, это выяснил наш отец, а английские ученые подтвердили.

– И что это за лекарство? – заинтересовалась Вера.

– Ну, – замялся Алик, – нужно ли тебе… Берешь одинаковые объемы порея и чеснока, хорошо растираешь и смешиваешь с вином и бычьей желчью. Переливаешь в латунный сосуд и настаиваешь девять дней.

– Ваш отец живет здесь, в этом доме?

– Нет, он уехал в Аргентину, там развита народная медицина. Должен вернуться к Новому году. Кстати, это он привез из Южной Америки муравьев. Для тети Изабеллы. Она просила. Это вымирающий вид насекомых с очень высоким лечебным эффектом.

Распахнулась дверь, и Вера вздрогнула от неожиданности, а Алина отскочила от входа. На носилках лежала Изабелла Ричардовна. Следом вышла Марианна. Она растирала и растирала покрасневшие кисти рук.

– Алинка, проводи докторов, – хрипло приказала она.

Та побежала впереди носилок.

Марианна Ричардовна стащила с волос платок и вытерла им лицо. Рыжеватые волосы распались на длинные пряди.

– Будем ждать бригаду дезинсекторов, – пробормотала она и, подойдя к широкому дереву, оперлась спиной о ствол, ноги у нее подгибались. – Я не верю, что они смогут уничтожить насекомых. Зима – другое дело. Она их убьет. Месяца через два могут ударить морозы.

Проводив медиков с носилками, Алина вернулась. Из-за дома бесшумно появилась бело-рыжая пушистая кошка.

– Светка! Кис-кис, – позвала Вера.

Кошка села у стены, оглядела всех желтыми глазами и, важно распушив хвост, отправилась к Марианне Ричардовне. Та, наклонившись к кошке, погладила ласковыми пальцами по рыжей спине, но выпрямиться сразу не смогла. Она принялась водить правой рукой по стволу дерева, словно в поисках сучка, за который можно было бы ухватиться, а левую ладонь прижала к груди и побледнела.

Заметив неуверенные движения тети, Алик, хромая, побежал к ней, крича на ходу:

– Алина, где лекарство Марианны?

– Оно должно быть в халате, в кармане…

Марианна Ричардовна медленно опускалась на траву, все больше скрываясь за стволом дерева.

Вера зажмурилась, а затем широко открыла глаза в надежде, что все станет как прежде. Однако из-за ствола выглядывали только ноги в калошах.

Кто-то кашлянул сзади, Вера обернулась, увидела Алину и растерянно спросила:

– Что с тетей?.. – Договорить она не смогла.

Из правого глаза Алины упала слезинка, а левый почему-то оставался сухим.

– Тетя Марианна ушла, – глухо ответила она. – Еще одной волшебницы не стало. Она никогда не хотела быть колдуньей. Но у нее все получалось необыкновенно, даже каша.

– Что значит «ушла»? – обиженно спросила Вера. – Ты же говорила, что волшебники, когда умирают, увеличиваются и… тают.

– Все уходят по-разному, – все так же тихо заметила Алина. – У тети Марианны, похоже, сердце остановилось. Она слишком переволновалась за сестру.

Алик молча вышел из-за дерева, поднял из травы оставленный пакет со льдом, из которого понемногу вытекала вода, и вернулся к тете.

Вере до слез стало жаль Марианну Ричардовну.

– Вы врете! – гневно закричала она. – У вас одни фальшивые ролики в головах. Я пошла домой! И не надо меня провожать, сама найду дорогу. Да, и скажите: Светка – настоящая кошка? Или превращенная?

– Сто процентов реальная, – ответила Алина и отвернулась, сердито добавив: – Тут нет превращенных. И вообще, ты надоела со своими криками. Алька, дай ей ключ от калитки!

– Лови! – Алик выглянул из-за дерева и бросил Вере ключ. – Оставишь его в замке. Я заберу. И прости нас. Ладно?

Последние слова он произнес совсем тихо.

Она поймала ключ, взяла кошку на руки, прошла по тропинке несколько шагов и остановилась.

– Пойдемте со мной! – Она обернулась к оставшимся у дома ребятам. – Что вы будете здесь делать одни? У меня замечательная мама! И брат, и папа. И вот такие друзья! – Вера подняла вверх большой палец.

Алина молча покачала головой.

– Вы подумайте! – попросила Вера, не дождалась ответа и добавила: – Адрес не забудьте. Запоминается легко: дом – четыре, квартира – сорок. Улица Восточная. Ну, мы пошли!

Она бежала по тропинке, почти уверенная в том, что больше сюда не вернется. Тропинка повернула, и Вера наткнулась на тот самый небольшой дом, который увидела, когда впервые вошла в сад. Он совсем не изменился, лишь окна запылились. Три цветка на ветке не увяли, они вообще не изменились. Стало ясно, что цветы – искусственные, их просто засунули в щель в коре дерева, наверное, для красоты. А маленькую копию Главного дома зачем построили? Для игры?

«Для кино, – поняла Вера, – но ведь это тоже игра».

Интересно, что там, за окошками? Например, за желтым. Стол под парчовой скатертью? Вера вспомнила, как однажды ее уже подвело любопытство, и твердо решила идти к выходу, не отвлекаясь на ерунду. Есть важные вещи: мама, папа, брат и друзья.

Кошка на руках у Веры вдруг замяукала, требуя свободы. Вера принялась ее гладить.

– Пойдем, пойдем со мной! – шепнула она кошке на ушко. – Играть хочешь? Ты как человек: если его не остановить, он все превратит в игрушку, и земля станет игровой площадкой для каких-нибудь солдатиков или привидений.

Вдруг сердце подпрыгнуло: Вера заметила рядом с дорожкой кучку свернувшихся змей. Они лежали друг на дружке, не шевелясь, и только змеиная шкурка поблескивала в солнечном свете.

Вера замерла, а потом решила: надо еще разобраться, настоящие ли они. В саду она натерпелась столько страхов! Но ее так часто обманывали, что она перестала верить собственным глазам.

Тут за спиной у Веры раздались шаркающие шаги, и она оглянулась. По дорожке тяжело шла Марианна Ричардовна. На ней были те же резиновые калоши. Распущенные пряди рыжеватых волос змеились по плечам. Широко раскрытые глаза, не мигая, смотрели на Веру.

– Подожди, – произнесла она и сглотнула, как от жажды. – Я обещала тебя проводить, поэтому поднялась и пошла за тобой.

– Я сама! – отойдя от страха, закричала Вера. – Ваша помощь – обман! У вас все ненастоящее! Все! Кувшинки на болоте – полиэтиленовые! Зеркало особой четкости – обыкновенное! Призраки – никакие! Представляете, они – ряженые! Дети так играют, оказывается! У нас во дворе ребята играют в футбол, а ваши – в привидения и в ролики для интернета.

– Тише! – хрипло произнесла Марианна. – Светку испугаешь.

Кошка и вправду дрожала, прижимая уши, а Вера не могла остановиться:

– Фокусы и обман, обман и фокусы – это ваше все!

– Не все, – неожиданно возразила Марианна. – Ну, дети немного пошутили, наворотили глупостей…

– Ну да, у Алины и Алика богатая фантазия, особенно Алина здорово сочиняет, – горько согласилась Вера. – Они столько всего придумали, чтобы испугать меня посильнее! Я до сих пор не разобралась, где ложь, а где правда… Они сказали, что вы у… ушли, а вы живы! Вот так веселенькие шутки!

– Это не шутка, – смягчившимся голосом возразила Марианна. – Меня спасло лекарство, которое дал Алик. Для моего больного сердца его изобрела Изабеллочка, – женщина продолжала говорить, но Вера ее уже не слушала.

Она подошла к змеиной куче и яростно пнула сваленные горкой резиновые чучела. Все разом ожило: зашуршало, задвигалось, расползлось. Раздвигая неживые тушки, из центра рассыпавшегося клубка с шипением поднялась змея. Ее глаза-ледышки уставились на Веру. Змея вытягивалась вверх и чуть раскачивалась, из ее открытой пасти выглядывал и опять прятался раздвоенный язык.

Вот тут Вера поняла, что такое угрожающая змеиная поза. Вставшая на хвост змея без сомнения собиралась напасть! Вера отступила на шаг назад, споткнулась о корень и упала. Казалось, будто ей подставили подножку.

Кошка зло зашипела. К шипению добавился тихий свист. Этот звук издавала Марианна Ричардовна, округлив губы и пристально глядя на змею, пока та не опустила медленно плоскую голову и не скользнула мимо Веры.

– Теперь беги, – велела колдунья, – и сюда не возвращайся. В этом саду сменилось несколько поколений колдунов, он пропитался заклятиями, как водой во время дождя… Сад давно живет собственной жизнью.

Вера сделала шаг и остановилась: ей захотелось, пока можно, хоть что-нибудь выяснить.

– Вы сказали о нескольких поколениях. Откуда взялась самая первая колдунья?

– Заурядная история. В обычной семье родилась необычная девочка. Все были дети как дети, а она – ведьма. Ее интересовали цветочки, листочки. Она разговаривала с кустиками, травинками, жучками, слышала их и чувствовала. В ней был талант родства со всей землей, пришедший из глубин времени. Маленькая ведьма угадывала, какая трава вылечит от кашля, а какая от язвы. Она стала учиться дальше: экспериментировать, пробовать, наблюдать. Сад полюбил ее, в нем до сих пор живет ее душа. Ее портрет висит в Скворечнике. Ты похожа на нее, поэтому сад не хотел тебя отпускать. Дети поняли это, и им стало досадно. Они злились. Я… я отпускаю тебя. Беги. Навстречу тебе идут твои друзья.

Вера недоверчиво посмотрела на бледную, как выцветшее фото, женщину.

– Я вижу светловолосую девочку, – продолжала та, – мальчиков с собакой, женщину и…

– Мишу! Это мой брат! – не дала ей договорить Вера и побежала по колючей траве на долетевший до слуха собачий лай.

Через мгновение она оглянулась, но не увидела Марианну. А потом неожиданно наткнулась на ограду, которая была обшита рекламной пленкой с изображением деревьев. Отличная маскировка, неудивительно, что Вере никак не удавалось увидеть изгородь. Вместо прутьев перед глазами повсюду стоял зеленый лес.

Она пошла вдоль спрятанного за фото-тканью забора, перебирая руками невидимые глазу прутья. Наконец ограда под пленкой качнулась и заскрипела. Здесь был выход!

Рядом из маленькой ямки тянулась вверх бело-крахмальная кувшинка – живой цветок поднимался из круглого свежего листа, лежащего на воде. Вера потрогала пальцем упругие лепестки и прошептала:

– Спасибо, сад! Я не сорву этот цветок. Пусть твое чудо растет тут и впредь.

Вера попробовала поднять ткань, и скрепленные сверху полотнища легко раздались в стороны. Стали видны грязные прутья железной калитки. Через них она выпустила кошку, вставила в навесной замок ключ и дрожащей от нетерпения рукой повернула его. Между дужкой замка и его корпусом сразу появилась щель, будто замок только и ждал, когда его откроют. Калитка со стуком отворилась, и Вера вышла. Замок с ключом остался висеть на калитке изнутри. С наружной стороны забора была натянута полупрозрачная ткань, разрисованная графическими изображениями зданий. Вера ткнула в нее рукой, и полотнище сдвинулось в сторону.

Девочка вновь оказалась в привычном мире. По улице шагали прохожие, по дороге мчались машины. Странным был только зависший вертолет с надписью «Полиция». На переходе стояла группа людей. Вспыхнул зеленый свет светофора, и через дорогу помчались два мальчика. Впереди них натягивала поводок собака.

– Бунчик! – воскликнула счастливая Вера.

Пес, подбежав, несколько раз гавкнул для порядка и нерешительно вильнул хвостом.

– Как всегда, портим чужую собаку, – ворчливо заметил подбежавший Никита.

Вокруг радостно галдели друзья и одноклассники.

– Верочка! – ласково сказала сияющая Саша Ивашова. – Мы с Бунчем несколько раз ходили тебя искать. Но нашел тебя Витин брат на сайте «Жутковатая жизнь», а твоя мама обратилась в полицию. – Она вдруг понизила голос. – Витя теперь мечтает стать полицейским и летать на вертолете в поисках пропавших людей.

Вера взглянула на приятеля. Куличкин стоял в сторонке и молчал, только глаза его щурились от солнца.

– Мамочка! – Вера бросилась к подошедшей маме.

Та прижала дочку к себе, уткнувшись в ее волосы, и спросила:

– Где ты была?

– В заброшенном саду. Я оставила там больную тетю Марианну и двух детей и чувствую себя виноватой.

– Дети маленькие?

– Старше меня.

– Ну-ну, не плачь…

Подошли двое полицейских, мужчина сжимал в руках рацию, а женщина строго спросила:

– Вера Солнцева?

Вера принялась энергично кивать, боясь, что, если откроет рот, будет только рыдать.

– Почему сбегаем из дома?

– Я не сбегала, – возразила Вера, и слезы из глаз мигом исчезли. – Я заблудилась.

– Мы получили сообщение от работников скорой помощи о нескольких детях, оказавшихся в опасной ситуации. Где остальные? – спросил мужчина-полицейский с круглым лицом.

– Они там, у дома. – Вера махнула в сторону сада.

– Иван Иванович, составим акт обследования жилищных условий и отправим детей в детский дом, – обратилась женщина к коллеге.

– Их можно будет навещать? – вмешалась Вера.

– Конечно, деточка, навещай, если твои родители не будут против. – Женщина взглянула на маму Веры. – Пойдемте, Иван Иванович. Надо детей устроить, страшно подумать, как они там одни. Врачи сказали, место совершенно дикое. Надо вызвать еще наряд.

Полицейский отошел и что-то передал по рации. Вскоре вертолет взлетел и направился в сторону сада.

Вера, встав на цыпочки, шепнула маме:

– Мамочка, в нашем роду были колдуны?

– Ну что ты, Верочка! У нас совершенно обычная семья, – ответила мама и, не удержавшись, громко всхлипнула от счастья.