О чем эта книга? Хороший вопрос. В первую очередь – о собаках. Это мой личный опыт содержания крупной собаки в городе и вне, накопленный годами, приумноженный знаниями.

Большинство из нас в детстве хотели завести собаку. Как же здорово иметь такого большого друга, который тебя всегда защитит, утешит, подбодрит. Или просто будет лежать рядом и смотреть преданными глазами.

Но не все понимают, какая это ответственность. Не только за питомца, но и за жизнь людей, которые сталкиваются с вашей собакой ежедневно. Мы заводим не игрушку, не робота, а живое существо. Со своим характером, потребностями, да что там – с собственными предпочтениями и личным взглядом на жизнь, порой совершенно не совпадающим с вашим!

Книга о взлетах, падениях, интересном досуге, выборе профессии, новом опыте, путешествиях. И все это благодаря одной большой собаке, вошедшей однажды в мою жизнь и круто изменившей ее. Я не буду писать скучные факты о собаках или о дрессировке. Даже нравоучения писать не буду. Но поделюсь своим опытом в виде своих личных историй.

Я расскажу, как я принимала те или иные решения в жизни, связанные с собакой. Часто они были правильными, иногда —совершенно нет. А еще об ошибках, которые совершила, а потом – исправляла. Может, кто-то прочитает, задумается и уже не будет набивать свои шишки – хватит и моих.

Истории разные: и веселые, и грустные. Но ведь это жизнь, она никогда не бывает одинаково однообразной, особенно когда заводишь собаку. Будет ли это полезно лично вам – не знаю, но скучно точно не будет!

Если честно, я жутко боюсь летать, поэтому предпочитаю делать это с мужем или ребенком. И вот я сижу, смотрю в иллюминатор и не могу понять, как так вышло, что лечу одна. Да еще место у окошка. Неужели не было собаки поближе, чем за 1500 километров от Питера?! В целом – не было. Через шесть с половиной лет на те же грабли – это про меня.

Хотя какие же это грабли? Помню свои ощущения, когда ждала первую свою собаку. О, как это было мучительно вообще, ждать собаку.

Все детство ощущала себя Малышом из Карлсона1. Ждала, когда же на день рождения мне подарят щенка. Но напрасно. Ни просьбы, ни уговоры, ни даже рисунки собаки внутри холодильника не помогали. Мама была кремень, папа понимал маму.

И вот в 19 лет свершилось. Мама дала слабину, которой я не могла не воспользоваться. Я завожу собаку. Но какую? Мама хочет лабрадора, я хочу всех и побольше. «Доберман!» – решил мой мозг, взрывающийся от переизбытка информации и возможностей.

Я нашла в Питере питомник и забронировала щенка. Все, дело сделано, я молодец! Скоро буду гулять с красивой собакой и пугать окружающих.

«Ага-ага», – сказала судьба и подкинула мне сокурсника, который так живо и красочно описывал русских черных терьеров, что образ где-то засел в подкорке. И, когда мне надо было ехать за щенком, она выдала мне красочный, яркий сон: меня встречает большая черная и пушистая собака, ставит лапы мне на плечи и лижет лицо. «Не доберман», – подумала я утром и включила компьютер.

Пока модем соединялся с интернетом и издавал противное «трынь-трынь», я налила кофе и пошла смотреть – что же это за черная собака. Она – русский черный терьер. Хм. Большой, служебный, лохматый – все как я люблю.

В Питере на тот момент щенков не было, зато в Москве был. Но щенок, который мне понравился, был уже продан. А вот в Самаре есть помет от того же папы, что и в Москве.

Открываю объявление и смотрю щенков. Вдруг вижу – стоит такой в стойке, с фиолетовой ленточкой, мордочка в кефире испачкана – аж руки затряслись и сердце – «ек-ек». Указана только почта. Пишу. И жду… День прошел в мучениях. А вечером пришел ответ: «Да, свободен». Ура! Мой!

Настал день, когда ко мне самолетом прилетел Мой (!) первый в жизни щенок. Как, впрочем, и первый увиденный вживую черный терьер. Правда, почему-то не лохматый, как на картинках в интернете. Но об этом мы подумаем позже. (Забегу вперед – не подумаем, не до того было). А пока он сопит такой смешной, в памперсе, культей хвоста виляет. Я сразу поняла, что это судьба!

Мама догадалась с первого взгляда, что двухмесячный щенок, размером с хорошего кокер-спаниеля, никак не будет размером с лабрадора, и неделю проплакала. (Потом-то она его полюбила, гуляла с ним и даже один раз сама помыла в ванной.) А я ощущала себя тем самым Малышом. Вот она – моя первая собака. Моя! Сразу придумала имя – Рон, Ронечка, Роня, пупсик, мой сладкий кожаный нос. Моя любимая большая носопырка.

Спустя много лет я уже сама лечу в самолете за моим вторым черным терьером. Из этого же питомника, с кровями моей первой собаки, уже не удивляясь тому, что щенок, на которого сердце сказало «ек-ек», тоже с фиолетовой лентой, а в душе́…

Нет, не пусто. Там смятение и куча вопросов. А надо ли? А зачем? А стоит ли? У тебя уже есть две карликовые собачки, куда еще? Плюс две кошки и два попугая, ну зачем такой зоопарк? Снова долгие прогулки в дождь и слякоть, снова выставки, дрессировка, мытье, сушка, стрижка, шерсть по всей квартире…

Но маленький, глубоко забитый червячок внутри меня кричит: «Да, даешь прогулки и шерсть по квартире! Ура, снова выставки и дрессировка!». И я смотрю в отражение иллюминатора и улыбаюсь. А может, и правда я без всего этого скучала?

В Самаре оказалось очень холодно. Добралась я до руководителя питомника, и волна воспоминаний и теплых чувств накрыла меня. Проговорили мы долго. И только спустя какое-то время я поняла, что что-то не так: «Где щенок, щенок-то где?». Успокоили, что вечером привезут от совладелицы, так как мама детеныша живет за городом.

А пока мы идем гулять с Наташиной2 собакой Патутой. Глубокое погружение в реальность, так сказать. Которая оказалась суровой: слишком много снега.

В Питере как-то поменьше в эту зиму было. Прогулка за коробкой местного вкуснейшего пива в подарок мужу, да по сугробам обратно – то еще удовольствие.

А вечером привезли Его. И все сомнения отпали. Такой смешной! Патута на него «Рык», а он на попу шлеп: «Тетя, не ругайся, я хороший мальчик!». До сих пор так делает.

Упаковали мы с Наташей щенка в сумку и потащили 12 кг счастья в поезд. Теперь с собаками только в купе можно ездить. Хорошо, что быстрые поезда есть. Сутки всего, а раньше шли двое суток.

Помню, как однажды купили мы с Роном билеты в Самару и поехали в гости к заводчице. И на выставку заодно. Я уже знала, что шерсть у чернышей начинает активно расти и такие красивые они не сами по себе, а их надо стричь.

А это не просто. Вообще, ухаживать за шерстью непросто, но оно того сто́ит. Какие же они красивые в стрижке! Пришлось учиться. Сестра, как любитель всего нового, пошла учиться на курсы груминга и начала стричь моего балбеса.

Но ее призвание было в ветеринарии. И скоро Настя с головой ушла в премудрости практикантства в клинике Оставив меня один на один с горой шерсти, машинкой и ножницами, доставшимися от нее в наследство.

Перед первой самостоятельной стрижкой я хряпнула чачи. Стрижка вышла соответствующая. Наташа сказала: «Никому ее не показывай!». В целом, я ее поддерживала.

Но прошло немного (или много?) времени, и упорство, консультации по аське, обучение сделали свое дело. И вот я еду на поезде в Самару с почти прилично подстриженным псом. Многим позже я пойду учиться на курсы грумеров. И это станет моей основной работой на многие годы, а призванием – на всю жизнь.

Ехали мы плацкартом. Место было у меня на второй полке, а собака спала внизу под столом. Бедные мои попутчики двое суток боялись лишний раз ноги спустить на пол. Возможно, это из-за нас запретили вот так запросто возить крупных собак в плацкарте.

С нами еще подруга моя с американской акитой3 ехала. Ей досталась боковушка у туалета. Так что в уборную уже весь вагон боялся ходить. Зато на обратном пути мы выкупили четыре места и на верхней полке спала уже не я, а Рон. На полу спала акита, серьезный мальчик не хотел делить пол ни с кем и кому-то пришлось занять второй этаж. Ибо вдвоем с собакой на полке мы не помещались.

Весь вагон ходил посмотреть, как огромный черный терьер залезает на верхнюю полку. Даже машинист приходил поглазеть на сие чудо. Телефонов с камерами тогда еще не было, поэтому заснять этот эпичный момент было некому.

Стрижку нам Наташа после поезда и моих кривых ручек поправила, загрузились мы в машину и укатили в Тольятти. Первая выставка была там. Ох и боевое же крещение было!

Выставка была на улице. Жара, рядом Волга течет, а нам надо бегать и ставить собак в красивые стойки. Судья придирчиво смотрела движения, поэтому бегали мы много. Питомцы, как всегда, справились лучше хозяев.

Некоторые хендлеры4 просто сходили с ринга, устав от жары и не выдержав темпа. Поводки передавались в руки кому-то из толпы и забег собак снова продолжался. Рон занял почетное третье место. Молодой кобель встал в одну расстановку со взрослыми чемпионами!

Вторая выставка была уже в Самаре. Было легче. Большое, проветриваемое помещение. Нет палящего солнца, не так жарко, даже прохладно.

Правда, там без курьезов не обошлось. Ходил мужчина по выставке, с алабаем5 на поводке, и все пытался с кем-нибудь стравить свою собаку. На просьбы покинуть помещение не реагировал, а только задирал всех.

Сидим, ждем своего ринга. Выставляются другие классы черных терьеров. И вдруг слышим: алабай таки нашел жертву – два привязанных у стены черныша остались без присмотра, туда-то мужик и сунулся. Ох и зря он это затеял!

Алабай напал на чернышей, те в ответ начали защищаться. И тут все черныши с ринга и те, что ждали рядом, с воплями: «Наших бьют!», – ринулись в заварушку. Образовалась огромная куча-мала, в которой найти алабая было сложно: сплошная гора черных тел и среди них одно, рыжее пятно. Это, всех распихивая плечами, до алабая пытался добраться золотистый ретривер.

Конечно же, собак быстро растащили. Алабай, помятый, но целый, наконец-то вместе с хозяином ушел восвояси. Выставка продолжилась. Даже выговор сбежавшим бойцам судья не сделал. Видимо, проникся ситуацией.

В Самаре Рону понравилось до такой степени, что на поезд мы опоздали. Моей крошке не хотелось уезжать. Увидев в руках большие чемоданы, он, вместо того чтобы пойти чинно и благородно со мной вниз по лестнице, опрометью убежал наверх.

Дом новый, лифта нет. 16 этажей. Нашла я Рона на самом верхнем. В общем, когда мы влетали на вокзал и рысью бежали к поезду, он должен был уже уйти. Но не ушел, фигушки! Моя подруга стояла в дверях нашего вагона и не давала проводнику закрыть двери.

Наташа! Я тебя обожаю! В общем, закинула собаку, чемодан, запрыгнула сама, помахала рукой Наташе-заводчице и поехала домой…

Все эти теплые воспоминания роятся в голове, пока я лежу в купе с моим вторым щенком. 12 кг счастья лежат на мне и пыхтят. Жарко малышу. Чудесные мужчины с верхних полок сходили к проводнику и попросили включить кондиционер. В итоге они мерзли всю ночь, кутаясь с головой в одеяло, а мы мирно спали. Спасибо вам, мужчины! Безмерно благодарна.

Вечером мы прибыли в родные пенаты. Естественно, все бегом разбежались. Я осталась одна. В одной руке – сумка с дюжиной килограммов моего счастья, в другой – коробка вкуснейшего пива, которую я везу мужу.

Поезд пришел на старую деревянную платформу. Представьте: стоит себе вокзал с теплыми залами ожидания, потом новая каменная платформа, за ней старая деревянная и в самом конце – я, вышедшая из последнего вагона. А муж – молодец: перепутал время и только-только выехал из дома.

Видимо, где-то в глубине души он все еще противился своему счастью – снова жить с крупной собакой в квартире и думал: «А может, не надо…». Короче, дилемма.

На платформе стоять холодно: похоже, самарский минус я привезла с собой. Тащить все добро сложно, бросить хотя бы пиво – жалко. Но я доперла до вокзала в итоге все – и щенка, и пиво. Вот она, женская жадность и упертость. Или глупость? Даже не знаю, называйте, как хотите.

Дождалась своего благоверного уже в теплом зале ожидания. Укатили домой, почти не поругавшись. Там, конечно, было много споров, как назвать щенка. И так, и эдак крутили имена. Каждый предлагал свое и оспаривал имя другого. Было очень весело. Но в итоге само по себе прилипло имя Рик. В общем, Рикулей, Рикушей, моим золотым мальчиком и назвался. Мой второй русский черный терьер. Моя вторая черная носопырка.

В первые дни с новым питомцем в квартире было объявлено военное положение. Пудель и чихуашка6, конечно, были не готовы к появлению такого товарища в доме, а кошки заняли кухню и сдавать позиции не собирались.

Кормить Рика приходилось в комнате. Там тоже не все было гладко. На лежанки товарищи его не пускали: только сунется, сразу кусь за нос. Чихуашка дама у меня конкретная, действует без предупреждения. Но она уже в возрасте была, поэтому быстро объявила бойкот и ушла жить под кровать.

Пришлось поставить ей туда ее любимую лежаночку, миску с водой и едой. Два раза в день она оттуда выковыривалась, дабы ее величество сходило в туалет. Дулась она примерно неделю, потом скучно стало и Черри вернулась на свою большую лежанку в комнате.

Пуделю было сложнее: так как он мой хвостик, а здесь второй такой же объявился. Пришлось привыкать к компании. «Вместе веселее», – видимо подумал пудель и объединил одним запахом свою и Рикушину лежанку. Твою налево, этого еще не хватало. Но акция была разовая, почти (еще две не считаются) и пудель окончательно смирился.

В квартире настал нейтралитет. Черри даже разрешила лежать Рику на своем матрасике, но только не шевелясь и только одной лапой. А кошки быстро сдали позиции: поняли, что это ровно такое же, как и эти мелкие, только большое. Не трогает – и ладно.

А еще его весело троллить и галопом убегать, запрыгивая куда повыше и оттуда весело так: «Бе-бе-бе, не достанешь!». Мелкие собаки уже не велись на эту кошачью провокацию. А вот Рикуша, в силу нежного возраста и отсутствия опыта, велся каждый раз.

Щенок дома. Первое знакомство прошло успешно. Все устаканилось, угомонилось и вроде можно выдохнуть, но нет. Мне покой только снится, поэтому сажусь в машину и еду в строительный магазин. Весь пол в квартире надо закрыть ковролином, чтобы лапы крупного щенка не разъезжались на скользком полу и были ровные и красивые. Накупила разных остатков, приехала довольная домой.

Муж, когда увидел сие богатство, покрутил пальцем у виска, но ковролин послушно уложил. Квартира заиграла разными красками. В прямом смысле этого слова. Рикуша весело носился по ковролину, кошки точили когти об пол и сочли это лучшим решением в их жизни.

«Как хорошо!», – подумала я. «Хочу пи́сать», – подумал Рик и напи́сал большую лужу посередине комнаты. Он, конечно, целился на пеленку. Передними лапами попал. Ну как смог.

И как теперь убирать это с ковролина? Об этом я не подумала. Но где наша не пропадала? Вооружившись ножницами, вырезала квадратную дырку, муж пожертвовал резиновым поддоном из багажника машины, застелили дно пеленками и получилось отличное пи́сательное корыто. Подумаешь, что посередине комнаты, зато чисто и сухо.

В те далекие времена, когда Рон был щенком, было менее комфортно. Жили мы тогда в квартире с красивыми паркетными полами в комнате. Только коридор и кухня были застелены линолеумом. Там щенка и поселили. Проем в комнату перекрыли. И вот, я вся такая счастливая, начала жить со своим щенком.

Похоже, счастлива была только я. Ибо тот, кто вставал первым, неизменно вставал в лужу, перешагивая через перегородку. Под очередные вопли сестры, а просыпалась она часто раньше меня, я бежала в коридор замывать потоп, пока сестра отмывала ноги. Да, про одноразовые пеленки тогда еще никто и не слышал. Ведро с водой и тряпка были нашими самыми верными помощниками.

Рон рос щенком умным, поэтому как-то быстро сделал единственно верный вывод в своей голове. «Раз я обитаю тут, а вы за перегородкой там, то вот тут – это все мое».

Был случай. Поставила я миску с едой на стол и отошла поговорить по телефону. Прихожу – Рон стоит на стуле, лапами на столе и ест из миски. На морде явно читается: «Какого фига ты так высоко поставила миску?». Ну да ладно, вижу цель – не вижу препятствий.

Преисполненная праведного гнева, стащила щенка со стула за шкирку. Щенок не оценил такого панибратства и, в свою очередь, защищался как мог – грозно рычал и клацал зубами. В силу молодости и неопытности я решила, что щенок в свои 2,5 месяца уже прям зверь и доминирует, и решила показать, кто в доме хозяин.

Рон решил, что вот тут-то и настал конец его короткой жизни, и биться надо до последнего. Хорошо, что щенок оказался умнее меня и в какой-то момент затих. «Смирился», – решила я и отпустила.

Прости меня моя собака за такое поведение! Ну откуда мне было знать, что не может щенок еще доминировать, что он просто спасал свою шкуру? Да и вообще, территория – его, стол – на ней. Миска, еда в ней тоже – его. А тут я, такая неадекватная, еды лишила, миску забрала, еще и по щам надавала! Не устану извиняться и сделаю это еще ни один раз! В общем, конфликт, худо-бедно, мы исчерпали.

Рон обижено сопел в своей лежанке, я переваривала случившееся. И думала о том, что может и правы все окружающие, которые твердят, что на фига я вообще завела кобеля служебной породы, да еще созданной для охраны лагерей. «Да и вообще он будет тяжелее тебя, сожрет и не заметит».

Но я же была такая же, как и моя собака – вижу цель, не вижу препятствий. Всем докажу и покажу, что я права! Ну не могла я ошибиться в выборе! Не могла. Да я и не ошиблась. С каждым прожитым годом понимаю, что была права.

Сейчас я уже больше знаю о психологии собак. Рику в этом плане повезло. Я знаю, что надо дать щенку свой укромный уголок. Его место. Личное пространство, где малыш (да и взрослая собака тоже) может отдохнуть ото всех, зная, что его никто не потревожит. Куда можно утащить игрушки, зная, что их никто не отнимет. Где можно грызть косточку и не бояться, что с тобой ее будет грызть кто-то еще.

В общем, решено было сделать клетку. Стандартных клеток комфортного размера для столь большой собаки не выпускают, поэтому сделала ее на заказ. Получилось феерически красиво, практично и вообще. Щенок не заценил. Совсем. «Вам надо, вы там и спите». Подумаешь, что пудель и чихуашка любят свои домики, ревностно охраняют от посягательства других членов стаи. Вот пусть они там и спят.

Рикуле вся квартира была домиком. Поэтому в клетке он громко орал, пока его не выпускали на волю. Забегу вперед: в квартире он так и орал в клетке с переменным успехом. Но при переезде в дом спокойно в клетке остается и вообще – сам туда уходит. То ли вырос, то ли аура в квартире ему не нравилась, не знаю. Но я и кормила его в клетке, и игрушки самые лучшие там оставляла, и всякие плюшки, ничего не помогало.

Пока я была дома, Рик в клетке спал, ел свое мясо, таскал туда мои ботинки и лишал их шнурков, грыз мячики. Открытая или закрытая клетка – его тоже мало волновало. Но как только дверь за мной закрывалась, запускалась сирена, которая давала передых соседям между ариями минут на пятнадцать, и концерт начинался заново.

Не закрывать щенка я тоже не могла. Иначе начиналась веселая движуха по выковыриванию пуделя из домика, проверка плинтусов на прочность, а кошачьего лотка на наличие конфеток, которые надо откопать, а потом сожрать.

Соседи у меня были понимающие, а я выбегала короткими перебежками до школы – за ребенком и обратно, в магазин и домой. В общем, засела я дома, отшучиваясь, что в декретном отпуске.

Ну а пока мы дома – надо провести это время с пользой. Например, можно разучить статичные команды. Такие, как «Сидеть!» или «Стоять!». Можно пока приучиться к ошейнику и поводку. А еще, вот прям нужно приучаться к грумингу. Сказано – сделано.

Запихнула я щенка в ванную, намыла. Мыться Рику понравилось. Теплая водичка, пена от шампуня – вообще вкусняха! А вот сушиться… С этим возникли проблемы.

А сушиться надо. Если шерсть не просушивать после мытья, она сваливается в колтуны, да еще и псиной вонять начинает. Но все эти доводы Рику были по барабану. Поэтому пришлось звать мужа на помощь. Начали процедуру с попы, и где-то в середине тушки Рикуша понял, что он – не Элли и никуда не улетит, и расслабился. Завершали сушку уже мирно спящему псу. Это был успех!

Сразу скажу, что такие регулярные (раз в две недели) процедуры приучили собаку пусть не к осознанию важности и нужности данных манипуляций: он-то как раз предпочитает пахнуть не шампунем с фиалками, а тухлой рыбой или, на крайняк, лосиным пометом. Но точно подвели к неизбежности и спокойному восприятию груминга, как части жизни, такой как еда, прогулка или сон. Это облегчает жизнь всем. И мне, и собаке.

Рик просто не знает, что бывает по-другому и есть собаки, которые моются раз в год летом, в речке на даче. (Как хорошо, что он не умеет читать!).

Чем становишься старше, тем быстрее летит время. Хоп – и уже сделана вторая прививка и можно на улицу. Естественно, как умная девочка, я заранее не приготовилась к такому знаменательному дню. И вообще забыла, что уже пора выходить гулять. Проснулась, выдала Рику кушать и вдруг замечаю, что он еще не писал. Пока он догрызал свою куриную спинку, в темпе оделась, схватила его на руки, в полете надела ошейник с поводком и бегом вынесла на улицу.

Стратегически верным решением было взять пуделя с собой. Рик офигел от – 24°С и от прогулки в целом, но исправно пописал. Идти домой на поводке отказался, мол как принесли, так и унесите, пожалуйста. Тут-то и пригодился замерзший и не менее офигевший от холода пудель.

Достала я Ральфа (пуделя) из-под мышки, спустила на землю, он бодро рванул к парадной, Рик за ним, я – за Риком. В парадную, ясное дело, Рикуша не пошел, даже за исчезнувшим в недрах черного чудовища пуделем. Пришлось все-таки нести на руках, благо – первый этаж.

Дома надела Ральфу и Черри тапки (чихуашка в туалет ходит только на улице и не любит морозы, тут я ее понимаю, тоже минус 24 не люблю). Зову Рика, мол, «Пошли с нами гулять!». Он делает круглые глаза и несется галопом в комнату. Я и не настаиваю.

В следующую прогулку вооружусь вкусняшками, должно же быть там что-то положительное. Это потом его уже будет не загнать домой, а снег и минус за двадцать будет самой любимой погодой на свете. А пока он маленький щенок, и чего вообще приставать к ребенку?

Первые шаги – они ведь самые важные. Самое главное, чтобы щенок полюбил улицу, полюбил гулять. Мы выходили с Риком в тихий двор, я брала с собой его любимые игрушки, и мы бегали, играли, дурачились. Несмотря на дикий мороз, ему такие вылазки все больше и больше нравились. Теперь зима – это его любимое время года, а снег – лучший друг. Его можно есть, в нем можно валяться, его можно принести домой и, хорошенько отряхнувшись, раскидать по всему полу, стенам, потолку.

А вот Рон вообще легко и непринужденно пошел гулять. Была тоже зима. Валил снег. Вышли мы всей семьей на улицу – еще бы, такое важное событие – первая прогулка.

Рон вышел, огляделся, сделал все дела и потрусил по дорожке до первого сугроба. Такое ощущение, что он гулял не в первый и даже не в пятый раз! На улице он вел себя, конечно, отвязно. Вот где можно носиться, беситься, все кусать. Если дома он не испортил вообще ничего, ну разве что пару маминых туфель сгрыз, то на улице он нам с сестрой курток перепортил множество.

Потому что гораздо интереснее было хватать и тянуть за рукава куртки, чем бегать за мячиками. Я тогда еще не знала, что самая любимая игра у Рона будет в перетягушки, а самая любимая игрушка – прихватка. Но он явно знал, потому что родился очень сообразительным псом!

С этого момента он перестал ходить дома в туалет. Как отрезало. Он стойко терпел, когда никого дома не было. И просился по пять раз на дню, когда кто-то был дома. Но месяцам к шести он уже спокойно гулял три раза в день. Просто чудо, а не пес!

Как только с Роном мы пошли гулять, я решила, что нам срочно нужны выставки. Вот с бэбиков и начнем. Пару недель мы привыкали к внешнему миру и поперлись на выставку.

Ну как поперлись. Вызвали папу с машиной. Собаку в первой поездке укачало, и с тремя остановками мы доехали до места. Какая стойка, какой показ зубов, зачем? Вышли из машины, бороденку вытерли и в ринг. Выслушали свое описание, получили «большую перспективу» и остались еще и на общее сравнение всех лучших щенков. Даже третье место там заняли. Почетно, однако – ведь конкуренция-то огромная была!

Еще и медвежью болезнь словил Рон на нервной почве. Хорошо, что успели выбежать на улицу до первых кустиков. Вернулись домой с почетной медалью и стойким ощущением, что вместе мы сила. Рон, конечно, все это не оценил с первого раза, но боевое крещение его закалило и привило любовь к разным таким движухам.

На выставки стали ходить регулярно. Начали готовиться, учить красивую стойку, показывать зубы, спокойно относиться к прикосновениям чужих рук. Потом в ринги Рон выходил с гордо поднятой головой, важно косился на эксперта: «– Меня хорошо видно?».

И начинал красиво пружинить по рингу размашистой рысью. «Красиво бегут», – думал эксперт. «Десять километров, ежедневных пробежек за велосипедом не прошли даром», – думала я, пытаясь не отстать от собаки. «Я красавчик», – думал Рон и широко улыбался. Да, с первым выходом в ринг мы, конечно, накосячили. Но как же важно оказалось ходить на такие мероприятия с младых когтей!

Рика мучить выставками с детства я не стала. Решила сделать все по уму. Сначала научу красивой стойке, потом научу красиво бегать, сделаю шикарную стрижку и пойду покорять ринги. Не учла я одного. Что в постковидные времена все немного изменилось.

Просто прийти на выставку без записи и потусить было невозможно. А это важно, если планируется дальнейшая выставочная карьера. Взять собаку-подростка и окунуть в мир замкнутого пространства с огромным количеством других собак, да еще половина лает, куда-то бежит, люди толкаются, шум, гам, хаос, совсем не равно привести неопытного любознательного щенка в мир других собак.

Посещение пары выставок щенком в младом возрасте проходят намного проще и легче. Ведь щенок познает и исследует мир, запоминает положительные эмоции. А еще на выставке кормят самыми лучшими вкусняшками и говорят самые хвалебные из всех хвалебных слов!

Короче, допустила я тут промах, оправдывая свою лень тем, что в ринги выходить рано, а прийти просто на выставку привыкнуть – не пускают. Время мы с Риком праздно упустили и в юниорах мой подросток уже имел свое представление о происходящем. И оно совсем не напоминало увеселительную прогулку в парке. Поэтому на выставках спасает только любовь Рика ко мне и отличная психика собаки.

Раз я хочу, чтобы он это терпел, он терпит. Красиво встает в стойку, бежит в ринге, дает щупать себя экспертам. Пока Рик кайф от выставок так и не поймал, но мы работаем над этим. Да, еще нет задорного блеска в глазах и показухи «Смотрите, король пришел!».

Но с каждой выставкой он все больше понимает, что это, по крайней мере, вкусно и весело. А уж если дадут позаигрывать с какой-нибудь девчонкой, да намыть ей ушки перед рингом, то может и не так уж плохи эти мероприятия – красоток там пруд пруди!

Ладно, выставки мы пропустили, зато к дрессировке подошли ответственно. В этот раз. Нашли кинолога в нашем парке, работающего на положительном подкреплении, и с младых когтей начали изучать искусство послушания. Ведь это очень полезно для щенка – учиться слушаться хозяина. Не только один на один дома или на прогулке. Но и среди своих сотоварищей, когда хочется с ними поиграть, а надо работать. Да другие вокруг тоже работают – вот это новость!

Рик – собака-пищевик, поэтому проблем с поощрением я не испытываю. «Все полезно, что в рот полезло!» – его девиз и по сей день. Надо приучить к наморднику – положи туда вкусненькое, и он будет залезать мордой куда угодно, лишь бы это вкусненькое достать. Надо научиться носить этот намордник – да без проблем, главное, не забывать вовремя подкидывать вкусняшек в пасть. Мячик приносить – принесем и на вкусняшку обменяем. Хотя-я-я-я…

Через месяц уверенного подноса предмета Рик и моя дочь придумали веселую игру: она бросает мяч, и вместе с собакой наперегонки несется вперед. Конечно, пес всегда успевает быстрее, а далее начинается этакая чехарда.

Рик с мячом, дочь за ним с криками: «Дай, сейчас заберу!». В общем, сломали они мне команду апорт и поднос мячика. Это карма. Должна же я расплачиваться за первые мои косяки. Отдуваюсь, пробую разные методы, предметы, мячики и игрушки. Пока Рик в своем упорстве побеждает. Но я не сдаюсь. Терьеры упрямые. Я тоже. К Рону нашла подход и тут получится.

С Роном про дрессировку я как-то не думала. Не могу сказать, что щенок рос как трын-трава. Базовым командам я его научила сама. Собакой он был не конфликтной, со всеми дружил, всех любил и все его тоже любили. Эдакий любимчик района, которому все можно. Это не значит, что он путался под ногами у прохожих и как-то им мешал. Но он всегда спокойно подходил ко всем за порцией почесух, и очень редко кто ему отказывал.

Дрессировкой – настоящей, правильной, я озадачилась, когда собаке уже было около года. Вдруг заводчик сказала, что неплохо бы сдать дрессировку на диплом. Надо – так надо, молодым же море по колено.

И мы бросились в омут с головой. Нашли инструктора и начали заниматься. Вдруг оказалось, что мой любимый, неконфликтный и удобный в быту пес, очень даже конфликтный и отстаивающий свое мнение. Что вот это ваше: «Иди рядом слева, заглядывая в глаза, касаясь плечом ноги», ему на фиг не надо. А если это нужно тебе, то ты так и иди. Я вообще встану как ослик, и так и буду стоять. Никакие вкусняшки мира не могли поменять его мнение. Собака не пищевик – горе в семье и игрушки – не мотивация.

Мотивация – только бурная похвала. Но кто бы тогда об этом знал? Наша взаимная любовь разбилась о быт дрессировки. Я злилась оттого, что Рон вредничает и не делает команды правильно, порой вовсе их не исполняет. Я продолжала и продолжала тюкать собаку дрессировкой.

Каждая прогулка начиналась с работы, ею и заканчивалась. Радости от этого не испытывали ни я, ни собака. В итоге Рон стал отдаляться. Я перестала быть ему нужна. Со мной не весело, не интересно, только и делает, что повторяет: «Сидеть, лежать, рядом», рывок поводком.

То ли дело другие собаки! Там весело, радостно, можно носиться друг за другом, валяться кубарем в траве, быстро бегать, пока не устанут лапы. А я злилась, что мой пес перестал меня любить, что я ему больше не нужна и разочаровывалась в собаках в принципе. А где же хваленые собачья верность, любовь, преданность, о которых пишут в книжках?

Я для него все: вот тебе самый лучший корм и шампунь. Хочешь гулять – бежим рано утром и поздно вечером, да подольше, высплюсь как-нибудь потом. А он такой вот неблагодарный.

Как хорошо, что на пути мне встретилась прекрасная девушка Оля со своим не менее прекрасным бриаром7 Зором – они были парой. Вот той самой, о которой пишут в книжках – душа в душу, одной крови. Она-то мне мозги и вправила, помогла посмотреть на мир глазами собаки.

Дрессировку мы забросили на некоторое время и стали просто наслаждаться друг другом. Мы ходили, неспешно гуляли в другие районы, просто вместе играли и дурачились. Внезапно я поняла, что пес вновь расцветает, начинает мне доверять, как прежде, снова бежит ко мне за почесухой, а не играть к другой собаке.

Моя вера в нас стала возрождаться. Снова появилось чувство, что мы одной крови. Это моя собака.

И вот после перерыва мы, уже новые, вернулись к дрессировке. Сменили тренера. Нашли чудесную площадку на другом конце города с замечательным инструктором, который всегда старался найти индивидуальный подход к каждой собаке. И нам стало нравится заниматься вместе. Глаза в глаза, плечо к бедру. Все было прекрасно.

На площадку мы ездили раз в неделю. Собиралась большая группа, собак примерно 20. И столько же хозяев. Все стояли плечом к плечу, а наши четвероногие друзья – между нами. И ни одной драки, ни одного конфликта.

Собаки приходили работать и делали это с удовольствием. Даже течные девочки не пропускали занятий. Тренер всегда говорил, что собака должна работать в любых условиях и при каких угодно раздражителях. Тем более – кобели. Которые бок о бок живут в городе с текущими дамами, должны научиться контролировать свои порывы и слушаться хозяина даже при столь манящем отвлекающем факторе.

Школу подготовки Рон там прошел отличную. Много раз нас в жизни выручало умение работать на расстоянии по жесту, неоднократно нам пригодилось умение спокойно ходить в наморднике, даже навык хождения по буму пригодился.

Как-то в лесу Рону было боязно идти через речку по бревну. Но команда, как для бума, помогла ему побороть смятение и быстро перейти на другую сторону.

Все шло хорошо и училось легко, кроме апортировки8. Рон был согласен на все, кроме поднимания всякой гадости с земли. Ничто не могло ему объяснить важность этого навыка. Не царское это дело – поднимать с земли что-либо. «В конце концов, ты и сама можешь наклониться и поднять, руки-то на что?».

Еще месяц мы потратили только на разучивание команды – апорт. Сменили кучу игрушек, мячиков, палочек, веревочек – чего только не было! Резиновые, силиконовые, меховые – все мимо. Пока однажды тренеру не пришла в голову идея запихать в мешочек вареную печенку с чесноком.

Только тогда дело сдвинулось с мертвой точки. В общем, Рон решил, что поднимать еду еще можно. Все остальное – увольте. На экзамен я принесла большую сушеную козью ногу. Судья был крайне удивлен, но что не запрещено, то разрешено! Рон за ней сбегал и даже принес.

Правда, тут ржали все, так как нес он ее передними зубами, молча, напряженно, как будто несет какашку, а не козью ногу. Но норматив мы сдали на первую степень. Кстати, единственные с площадки. Видимо, харизма тоже играет не последнюю роль даже среди суровых мужчин-кинологов.

Первые наши прогулки с Риком были весьма успешны. Мороз, снег, свежий воздух очень быстро ему понравились, и он вошел во вкус. Теперь и днем, и ночью, щенок регулярно пыхтел у кровати, а я подрывалась и бежала выводить его в туалет.

Если днем это еще было терпимо, то ночью – просто кошмар. Два раза за ночь одеться и выбежать на улицу. Но ты как дурак радуешься этому – наконец-то собака поняла, где делать все свои дела и старается игнорировать пеленку. Ну-ну.

Однажды мне пришлось уйти из дома довольно надолго. Вернулась – пеленка сухая. Рик мирно спал. Вышел гулять даже без спешки. Оказалось, что он уже умеет прекрасно терпеть. Просто гулять ему так понравилось, что он стал постоянно меня дергать, чтобы я вывела его на улицу. Пришлось учить хитрого щенка, вошедшего в подростковый возраст, не проситься через каждые два часа и вообще дать мне спать ночью.

Правда, и тут не обошлось без ошибок. Причем от раздутого моего самомнения. Я решила, что вся уже такая ученая, одну крупную собаку воспитала, еще две собаки у меня взрослые и умные, теперь-то я все знаю и умею. Начала с Риком гулять и достаточно быстро спустила его с поводка. Хорошо, что ума хватило на ошейник медальон-адресник с номером телефона нацепить. По улицам-то мы гуляли на поводке, а вот во дворах и скверах, я отпускала его в свободный полет.

В одну из таких прогулок случилась беда. Наверное, это самый страшный сон любого владельца собаки. Шли мы во дворе, через небольшой сквер. Рик бегал, играл со снежками, все нюхал. В общем, вел себя как обычный, любознательный щенок, который уже достаточно комфортно себя чувствует на улице и не боится отходить от хозяйки на пару метров вперед.

Откуда ни возьмись в сквер въехал трактор. Небольшой такой, снегоуборочный трактор, который легко передвигался по тропинкам, протоптанным людьми. В объезд сквера шоферу, видимо, было лень ехать, и он поехал напрямик.

Рик увидел это страшное чудовище – и как рванет от него. Я кричу: «Стоять!». Да только толку-то! Щенок твердо никаких команд не знает. Трактор резво прогромыхал мимо меня и погнал Рика вперед. Бежит щен от трактора, трактор за ним, я за ними двумя.

Как я орала и звала щенка! Бесполезно. Трактор был громче и неотступно гнал Рика вперед. Тракторист даже не подумал остановиться.

В итоге трактор и Рик оказались быстрее меня и скрылись за поворотом дома. Когда я туда прибежала – ни трактора, ни моей собаки уже не было.

Раннее утро, народу мало. Каждого встречного я спрашивала о щенке, но его никто не видел. Я позвонила мужу, сказала, что Рик пропал. Он сел в машину и поехал объезжать район, а я, заливаясь горючими слезами, бегала по всем нашим местам, где мы гуляли, и искала свою собаку. Я заглядывала под каждую машину, смотрела у каждой парадной, но нигде его не было!

Я продрогла, стерла сапогом ногу, слезы уже просто закончились, но Рика так нигде и не было, никто его не видел. Примерно через пол часа зазвонил телефон, и мужчина на том конце коротко и просто сказал волшебную фразу: «Я нашел вашу собаку. Мы стоим у почты». «Бегу!», – только и успела сказать я и телефон сел. Как я туда бежала! Только бы они не ушли, только бы дождались!

Я даже и подумать не могла, что Рик может рвануть в сторону почты. Это достаточно далеко от дома. Хоть и по безопасным дворам бежал. Когда я прибежала, они были на месте. С хриплыми: «Спасибо, спасибо вам большое!», я просто рухнула на колени, обняла Рика и разрыдалась. А мужчина отвязал своего бигля9 от дерева и тихонько ушел. Спасибо вам, неравнодушный человек! Благодарю от всей души, что не прошли мимо.

Домой я пришла на ватных ногах. Даже не сразу сообразила, что муж все еще катается по району в поисках собаки и надо поставить телефон на зарядку, чтобы ему позвонить. Позже муж отпаивал меня чаем и утешал, что я не самый плохой хозяин, что такое со всеми может быть, и вообще, все закончилось же хорошо. Но я-то знала, что вина только моя и ценой моей ошибки могла стать собачья жизнь.

После этого случая я еще долго не могла отпустить Рика в свободный полет. А он очень долго опасался тракторов и больших машин. Нам пришлось заново с ними знакомиться, смотреть сначала издалека и есть вкусняшки, потом все ближе и ближе подходить к этим страшным рычащим и шумящим монстрам.

Сейчас Рик совершенно не боится ни тракторов, ни грузовиков, ни вертолетов, пролетающих над головой. Прости меня, моя собака, что подпортила тебе детство.

Зато в очередной раз напомнила себе самое главное правило для любой гуляющей собаки. Если пес не умеет в любых, повторяю – в любых, условиях останавливаться по команде «Стоять!», то отпускать его с поводка опасно.

Прежде всего для самой собаки. Команда «Стоять!» должна исполняться в любом месте, в любое время, при любых раздражителях, должна выполняться четко и на все 100 процентов. Весь остаток зимы мы потратили на изучение и закрепление одной единственной, но самой важной команды – «стоять».

В эту же зиму Рик познакомился с салютами. После трактора они вообще не вызывали никакого доверия. Особенно после того, как одни не самые приятные товарищи, пришли на полянку, где мы гуляли, молча поставили и подожгли фейерверк. Рик пытался в панике убежать. Но я его крепко держала за поводок, упала сверху и так мы лежали и пережидали конец света.

Ну почему было просто не сказать нам, что сейчас будут пускать салют? Мы бы просто ушли. После этого случая я работала с Риком очень много и долго, чтобы побороть боязнь салютов. Не могу сказать, что к ним он стал относиться спокойно, но панику они не вызывают, сильный страх тоже, так, легкое беспокойство. В общем, зима у моего пса выдалась тяжелая, богатая на впечатления и отрицательный опыт.

Весной Рику гулять понравилось вдвойне. Тракторы уже не убирали улицы, а в небе не громыхали салюты. Это же просто чудесно – шлепать по лужам, месить грязь, совать нос в талый снег. Очень весело бежать по кромке пруда в парке, а потом рвануть за уткой —хоп и уже занырнул. У меня прибавилась пара седых волос, а Рик вкусил радости первого заплыва!

Рик вообще любит гулять. Дождь – прекрасно! Ветер – ого-го-го как весело! Мороз – дайте два! Снег – вообще кайф! В общем, гулять всегда и в любую погоду – это он мастер. А если учитывать, что лес теперь всегда под боком, то нелетной погоды у собаки не бывает. Но вообще – это здорово. Я вот иногда думаю, не будь у меня собаки, я бы, может, вообще из дома не выходила. Лень взяла бы точно.

А так, встаешь утром, еще до чашечки кофе, берешь поводок в руки, пристегиваешь собаку и сонный еще, идешь в лес. Природа только-только просыпается, и ты вместе с ней. Каждое время года прекрасно по-своему. Весной, например, по утрам стоит такой чудесный птичий гомон. С каждого дерева, с каждого куста кто-то чирикает, свистит, стрекочет. Деревья еще такие смешные – в свежем зеленом пушку.

И какое бы состояние не было – это прям шикарный заряд бодрости и хорошего настроения на весь день. А вот зимой по-другому – природа спит. И ты идешь в тихом-тихом лесу. Только снег скрипит под ногами. Слушаешь это безмолвие и погружаешься в себя. В свои мысли, чувства, эдакое спокойное медитативное состояние.

А осенью же вообще сказка! За ночь трава и опавшие листья покрываются инеем. Солнце встает и начинает пригревать землю. Там, где пробивается солнце, иней принимается таять, а в тени трава еще хрустит под ногами. А ты идешь то мягко и неслышно, то поскрипывая травой. Воздух чистый, прозрачный по утрам. С каждым шагом тело просыпается. Домой приходишь уже готовым горы свернуть.

Про вечерние прогулки можно и не рассказывать. Днем набегаешься по делам, много разговоров, дел, споров, активности. Весь, как пружина на взводе. Приезжаешь домой, берешь поводок и уходишь гулять с собакой. Начинает смеркаться, ты выдыхаешь. Раз, другой. Вдыхаешь полной грудью. Вокруг тихо, спокойно. Идешь размеренным шагом, никуда уже спешить не надо. Можно отпустить все мысли и просто идти, и молчать.

Рик в такие моменты тоже обычно задумчиво нюхает землю и не пристает с просьбой побросать мяч. И прямо физически ощущаешь, как тело-пружинка расслабляется. Все мысли улетучиваются, и ты просто идешь наедине с лесом, собакой и собой.

В городе, кстати, тоже есть своя прелесть прогулок. С Роном я гуляла перед институтом, а значит, рано. Не могу сказать, что испытывала радость от утренних прогулок. Скорее нет, чем да. Но свое очарование в этом было. Сонная собака (Рон любил поспать), сонная я. Оба не понимаем, кому это надо и зачем, еще бы поспать часик. Но вроде как надо…

И вот мы бредем во дворе. Навстречу заспанные прохожие спешат на работу. В окнах сонные люди пьют кофе, кто-то отдергивает шторы, кто-то включает радио.

Машин на проспекте становится все больше, они гудят клаксонами, ревут моторами, трамваи начинают активно свой бег по рельсам, и ты просто физически ощущаешь неизбежность наваливания на тебя нового дня. Вечером же все наоборот. Город медленно затихает и засыпает, успокаивается.

Я помню, очень любила вечерние прогулки, когда шум машин стихает, трамваи все реже погромыхивают мимо. В окнах зажигается свет, задергиваются шторы, за ними мелькают тени, зажигаются фонари. Воздух неизменно вечером становится чище.

Все мысли куда-то уходят, и ты медленно идешь в парк. Или просто бредешь по улице. Все экзамены, курсовые, все отходит на задний план. Ты просто идешь со своим псом и ни о чем не думаешь. И так хорошо. И сразу понимаешь, что именно ради таких моментов ты и завел собаку.

Конечно, есть много других плюсов. Но вечерние прогулки, после насыщенного трудового дня – самый смак. Это именно то, что мне нужно, чтобы привести себя в чувство. Ни горячий душ или ванная, полная пены, ни чашка чая или какао с печенькой. А вот эти тихие и неспешные прогулки в засыпающем городе.

Рон всегда под меня подстраивался, он чувствовал мое состояние где-то на подкорке своего собачьего мозга. Если мне нужен был тихий, задумчивый и неспешный променад, то он послушно плелся рядом на поводке, тоже молчал и думал о чем-то своем.

Но иногда он давал жару. Например, днем. В дождь, который он не любил всеми фибрами своей собачьей души. Вытащить его гулять дождливым днем, это был тот еще квест. О том, что мы вышли с ним на променад, слышал, наверное, весь двор. Ибо выглядело это очень уж эпично. Маленькая я, ростом всего 160 сантиметров, тащу на поводке из парадной огромного черного пса.

Пес упирается всеми четырьмя лапами в асфальт и громко лает. Я лаю на него в ответ, в основном нецензурными фразами, а он что-то на своем, в основном басом. Тут главное – кто кого. Я же знаю, что мне вечером хочется уйти с друзьями в клуб, поэтому гулять собаке надо сейчас.

Рон этого не знал и обещал, что он честно потерпит до вечера. Но я всегда побеждала. Пес в итоге шел по асфальту на когтях. Выбирал самый ближний куст на газоне, чтобы дотянуться до него, не наступив на мокрую траву, и за один присест делал свои мокрые дела.

Дождаться следующего важного дела было нереально и равносильно издевательству над собачьей личностью, поэтому мы бодро рысили домой. И вот тут никакие команды «рядом» и «не тяни» не помогали. Приходилось идти хоть в чем-то на уступку собаке и топать в его темпе. В конце концов, он ради меня же вышел из парадной, теперь моя очередь ради него пробежаться домой.

Рон очень любил город. Он был городской собакой до мозга костей. Любил городскую суету, асфальт под подушечками лап, спешащих мимо людей. С интересом следил за проезжающими машинами, велосипедистами, с удовольствием бесцельно бродил по улицам, рассматривая новые дома и вынюхивая свежие метки на столбах. Прогуляться по району ему было намного приятнее, чем в парке.

Каждое лето мы приезжали на дачу. Которую Рон не любил. Свежий воздух, лес, озеро, все за что ценят загородный дом, собаке было не нужно. Прогулки в лесу ему не доставляли никакого удовольствия.

Купаться в озере и вообще воду, он тоже не любил. Видимо, потому что плавать не умел. Если затащить его на глубину, то он старался лапами нащупать дно и так топориком и плыл, молотя передними лапами по воде. Пока не вставал задними на дно и как человек топал в сторону берега.

Однажды я зашла в озеро по грудь и стала делать вид, что тону. Я-то думала, что моя благородная собака, как в фильмах, ринется меня спасать. Ага, щаз! Не, конечно, он спасал. В силу своих возможностей. Бегал по берегу и громко лаял. В конце концов, сбежалось много народу и мой спектакль пришлось прекратить. При этом все почему-то подумали, что случилось что-то с собакой – вон как нервничает и орет.

Меня в этой суматохе похоже, вообще, не заметили. Но в целом, эффект был. Народ он созвал. Глядишь, может и меня бы спас кто, если бы помощь и вправду была нужна.

Если мы гуляли в лесу, то Рон всегда гулял только по тропинке и никак иначе. Болото, мох, канавы – где асфальт? Пожалуй, единственное время, когда Рон любил лес – это осень. Когда деревья уже голые, но под ногами еще шуршат сухие опавшие листья. Вот тогда он с удовольствием ими шуршал в лесу.

Однажды шуршим мы так с ним, и нас обгоняет спортсмен. Рон бодро припустил за мужчиной. Я громко кричу: «Стоять!». Встали, как вкопанные, оба. Пришлось извиняться перед мужчиной, он немножко испугался.

Да, в целом дачу Рон не любил, хотя ездил туда каждое лето. Видимо, сыграло роль то, что на дачу он приехал почти взрослой, годовалой собакой. При любом удобном случае он прыгал в машину и сидел, ждал, когда же его отвезут в город. И выковырять его из машины было проблематично. Он там как пробка от шампанского вставал в распорку. Несколько раз сестра из-за этого опаздывала на работу. В городе, кстати, Рон тоже любил прыгать в машину и куда-то ехать. Ездить он любил.

Однажды прыгнул в мерседес. На белые кожаные сиденья. Погода была мерзопакостная. Я «мяу» сказать не успела, как собака прыгнула в открытую дверь, когда мы проходили мимо. Уж как только я не извинялась перед хозяином машины! Даже предлагала сбегать за ведром с водой и помыть сиденье. Но водитель как-то не оценил моего порыва. Наверное, настолько офигел от наглости, что вежливо попросил убрать собачку из машины. Быстро захлопнул дверь и уехал. Видимо, в химчистку.

Единственное за что Рон любил дачу, так это за свой диван. В городе он спал просто на коврике в коридоре, диваны не жаловал. Приходил иногда чистый и мытый пять минут поваляться в ногах. А вот на даче у него был диван. Ну, не совсем диван, а огромная диванная подушка. Она была мягкая, теплая, на каркасе, двуспальная. Эдакая компенсация собаке за ее страдания на воле вольной и летней жизни на природе.

А еще он боялся темноты. Я вот тоже боюсь. Поэтому всегда брала Рона с собой ночью в туалет. В прямом смысле этого слова. Мы шли с ним по дорожке, а потом оба заходили в домик. Оставаться на улице и ждать меня Рон категорически отказывался. Уж какую бабайку он боялся – я не знаю. В городе по ночам он гулял вообще ничего не опасаясь. А на даче предпочитал по ночам тусить на веранде, на своем мягком ложе и сладко храпеть во сне.

С Риком мы приехали на дачу, когда ему было шесть месяцев. Самый тот возраст исследователя и безбашенного парня. На даче ему понравилось сразу. Лес – это же целый огромный мир! Там можно зарыться носом в мох, свалиться в канаву, бегать среди деревьев на немыслимых скоростях с воплями: «Вау, я шерстяной волчара, как быстры мои лапы!».

А еще озеро – это самое лучшее, что есть летом на даче. Рик оказался водоплавающим, поэтому достаточно быстро научился плавать. Первые три раза он осваивал этот навык в жилете.

Очень многие считают, что у собак есть инстинкт плавания с рождения. К сожалению, это не так. Из-за этого заблуждения ежегодно весной и летом тонет много собак. Они просто не умеют плавать, а хозяева пускают их на глубину и просто не успевают или не могут достать и спасти.

Поэтому я взяла детский жилет, увеличила ремни и застегнула их на пузе. Жилет на спине не давал толстой жопке утонуть, а задними лапами нащупать дно. Очень быстро Рик смекнул, как держать тело над водой, и поплыл самостоятельно.

Теперь он пытается сигануть в каждый встречный водоем или речку, причем холодное время года его не смущает, раньше моржом, видимо, был.

Первое дачное лето выдалось очень жарким и Рик предпочитал жить на улице. Я, по старой памяти, сделала на веранду классный крепкий и теплый матрас, чтобы собачий ребенок не замерз холодными ночами. Но непослушный подросток предпочитал спать на улице на жестких плитах дорожки к туалету. Тому самому, куда мы с Роном ходили вместе. Теперь я туда хожу одна, а Рик дрыхнет где-то в недрах участка. Зато он научился охранять территорию. Это было даже забавно.

Сижу на веранде кухни, чай пью. Вечереет. Вдруг Рик начинает лаять. Иду смотреть, может, кто к калитке подошел. Вроде пес шел следом, но понимаю, что лай как-то не так громко слышится. Оборачиваюсь, а он стоит за углом дома, выглядывает из-за бочки и лает. Мол: «Давай, мама, я с тобой, задай им там жару! А я вот тут постою, на всякий случай, мало ли, бежать надо». Смеялась я долго. У калитки никого не было.

Сейчас парень подрос и набрался смелости и уверенности в себе. Теперь он охраняет участок, уже ничего не боясь. Он очень четко различает, когда идут мимо калитки, а когда подходят к ней. Есть у него своя какая-то определенная граница, которую нарушать нельзя.

И так Рику было хорошо на даче, так он наслаждался природой и свободой, что мы с мужем заговорили о том, какая бедная собака, как же он вернется в город и лишится леса по утрам, прогулок без поводка и свежего воздуха.

В общем, больше в город мы не вернулись. Так, прямо с дачи, в свой дом и переехали. Теперь у Рика есть своя комната с окном, в которое он любит смотреть, как в телевизор. Тут он вообще проявляет чудеса собачьего слуха.

Например, по шагам он четко определяет, кто пришел – дочка вернулась с прогулки с друзьями или соседка зашла за солью. Дочку молча встречает, друзей ее уже тоже выучил. Гавкнет для проформы и бежит к двери, хвостом виляет. А вот взрослых встречает грозным басом. Нечего топтаться на его территории.

Правда, весь наш поселок любит и не боится Рика – «наш плюшевый мишка», все его зовут. Ну а мы с переездом получили свежий воздух, пение соловья весенней ночью, уютные зимние вечера и долгие лесные прогулки. И как бы Рик ни любил дом, каждое лето он с огромным удовольствием приезжает на дачу и из ухоженного плюшевого мишки превращается в грязного свинтуса, спящего на улице и чавкающего по болотной жиже в лесу.

Когда я была молодой и наивной, пускаться в разные безумные авантюры было легко и приятно.

Решили мы как-то все с той же моей любимой подругой Наташей поехать на выставку в Минск. А что – ехать всего-то ночь из Питера на поезде. Да я еще на форуме (да-да, тогда еще активны и очень популярны были форумы) списалась с одной женщиной из Беларуси, она-то меня на выставку собачью и зазвала. Сказала, что и гостиница в Минске есть, которая с собаками берет и, в случае чего, она нас у себя дома приютит. Купили мы билеты, выкупили целое купе и довольные загрузились в вагон.

Сразу все пошло наперекосяк. Оказалось, что в одном купе может ехать только одна крупная собака. А две крупные собаки в одном купе – нельзя. Черный терьер и американская акита ну никак даже за средних сойти не могли. И вообще, если выкупаешь купе, то надо выкупать по полной стоимости, а не два места брать на свидетельства о рождении племянников.

Не знаю, правда это или нет, но доплатить до полной стоимости купе нас заставили. Деваться некуда, доплатили. Даже расписку с нас взяли, что из-за того, что свободных купе не было, нас поселили в одном, и мы не против. Жуть-медвежуть, короче.

В Минске мы были рано утром. Прогулялись по городу в окрестностях вокзала и пошли искать гостиницу. Нашли. Она закрыта на ремонт. Никто сказать ни про какой другой отель не может, мобильного интернета нет. Что делать? Правильно.

Купили билеты на пригородную электричку и поехали на станцию к женщине, что зазвала нас в Минск. Ехали минут тридцать, наверное. Выгрузились на платформе. Из адреса у меня только и было, что название пригородной станции. Телефон ее не отвечает. Да у меня даже адреса, где выставка будет, не было! Нормально, да?

«Слабоумие и отвага» – это было тогда нашим девизом. Хорошо, что на станции был домик, где билеты продают. Там и засели, периодически названия моей женщине. И вот – о чудо! Часам к двенадцати она сняла трубку. Человек к этому времени только проснулся, а мы уже успели замерзнуть, проголодаться и почти впасть в уныние.

В общем, пришла она за нами, забрала к себе домой, минут на 15. Дома у нее ремонт, селить нас негде. И вообще, выставка будет в соседнем городке. Туда еще на автобусе надо доехать. Вот это сюрприз, блин. Погрузила она нас в автобус, хорошо, что сама с нами тоже поехала, попутно куда-то названивая.

Выяснилось, что в этом городке живет у нее знакомая одна, работает в клубе, что выставку организует, они правда с ней дюже не ладят, но она нас приютит. Представьте с какими мыслями мы ехали к этой знакомой? Но все обошлось и сложилось лучше некуда.

Женщина жила рядом с местом проведения выставки, идти пять минут. Нас напоили самой лучшей самогонкой в моей жизни, накормили холодцом со щетиной, он был очень вкусным (но эти щетинистые шкварки…), спать уложили. Ключи от квартиры оставили.

Когда мы проснулись, дома уже никого не было, все трудились на выставке. Вот это доверие! Выставка прошла отлично. Все, что можно мы взяли, чемпионов Беларуси закрыли и даже кубок в конкурсе «Лучшая креативная пара» получили. Еще бы! Два кобеля – акита и черныш прекрасно и нереально креативно смотрятся вместе. Особенно когда их на поводке ведет хрупкая Наташа, ростом ненамного больше самих собак.

Вечером нас гостеприимные хозяева накормили ужином и подвезли в Минск до поезда. Он был ночной. Проходящий. Стоял 10 минут. В поезд нас не пускали. Ибо в одно купе с двумя крупными собаками не положено. Не положено и все тут. Хоть монетку кидайте, кто поедет, а кто останется.

Проводница даже по составу пробежалась, чтобы найти свободное купе. Его не было. И, как назло, у нас у обеих отключили связь. Роуминг тогда был жесткий. Деньги закончились – все, давай до свидания, отключаем за неуплату.

Почувствовав неладное – на смс мы не отвечали, что сели в поезд, родители стали деньги на телефон нам класть, но они не доходили, мы вне зоны доступа. Буквально за минуту до отправления поезда нас таки посадили. Доплату за купе, естественно, взяли, правда, в этот раз без квитанций. Ну и ладно, главное – едем домой!

Где-то ночью, переходящей в утро, мне пробились деньги, и я смогла отправить смс домой, что мы едем и что надо оповестить и Наташину маму. В Питере нас встречали седые и не выспавшиеся родители. Простите нас, мы не со зла.

Давно уже все знают, что у каждой собаки есть свой характер, свои предпочтения. Конечно, есть некоторые породные особенности – охотничьи породы будут с удовольствием бегать в поле по следу зайца, а вот служебным в голову такое не придет. Ездовые будут с удовольствием часами наматывать километры по лесу, в то время как собаки-компаньоны предпочтут неспешную прогулку в парке.

Черный терьер – это крупная служебная собака. Она недоверчивая и осторожная к незнакомым людям. Это не значит, что пес должен пытаться сожрать все и вся, нет. Но и кидаться обниматься и целоваться с незнакомцами не будет. Вот Рик у меня такой.

Он спокойно реагирует на незнакомых людей, детей. Даже если подходят его погладить, он терпит. Кусаться не будет, но и восторга не испытает. И это нормально. Мне это нравится в собаке. Спокойный, уверенный пес, не терпящий панибратства. Но, в то же время, совершенно спокойно реагирующий на чужих людей.

Собака служебная и она свои функции выполняет. Мне не надо паковать его в намордник, достаточно поводка. Я спокойно могу ходить в людных местах. Все же мы живем в социуме и агрессивный дурак, жрущий всех, мне на фиг не нужен. В общем, Рик отвечает всем моим хотелкам в отношении собаки. Вот прямо всем. Мне снова повезло. Опять собачий Бог послал мне собаку моей мечты!

А что же Рон? А вот с ним была другая история. Очень интересная. Когда заводила большую собаку, представляла, как я, вся такая маленькая и миниатюрная, иду рядом с огромным псом, и все прохожие разбегаются от нас в разные стороны. Вот идут хулиганы, нападают на меня, а мой защитник одним взмахом головы раскидывает всех по сторонам, и мы сдаем их в доблестные руки полиции. Вот идет мужик со своим псом, который терроризирует весь район, и моя доблестная собака дает отпор этому лохматому задире, и на районе воцаряется мир и порядок.

И что же было на самом деле? А полное разочарование. Это был еще один момент, когда я реально разочаровалась в своей собаке. На самом деле Рон любил всех. Абсолютно и без исключения. Взрослые, дети, собаки, кошки, пьяные и даже бомжи были его закадычными друзьями!

Это был совершенно неконфликтный пес, не умевший драться и даже не умеющий дать отпор тому самому псу, затерроризировавшему район. Пока он рос и носился с приветствиями и вилянием хвоста к каждому прохожему, я думала: «Ну щенок же, маленький еще, перерастет». Потом он вырос, но ничего не менялось.

Идем мы в парке, собака чуть отстала, потом смотрю – нет его рядом. Оборачиваюсь, Рон сидит довольный, рядом сидит девушка, обнимается с ним, целуется, ее мужчина их снимает на фотоаппарат, а я стою и жду, когда закончится несанкционированная фотосессия. Так обидно мне становилось в такие моменты, прям до слез!

Я же хотела охранного пса, а он… Короче, повела его изучать азы защитно-караульной службы. Правда, и там мы потерпели фиаско, так как на инструктора-то Рон работал хорошо. Но вот как любил всех людей на планете, так и продолжил любить.

Именно тогда вселенная сжалилась надо мной, и на каком-то форуме я увидела объявление, что ищут собак, любящих детей, для работы в детском лагере. Надо приехать и пройти тестирование. Ну, без машины на другой конец города – а почему бы и нет, решила я. Не пропадать же такому таланту.

Наш добрый и хороший знакомый подвез нас на район, где проходило тестирование, дальше дошли пешком. Тестировались у стрельбища. Там реально стреляли, а собак тестировали. Пока еще очень неумело – тыкали пальцами в бок, тетки кричали и внезапно падали в снег рядом с собаками. А потом вскакивали с воплями, бежали куда-то, потом вдруг с криками: «Собачка! Собачка!» кидались все на тестируемого и старались погладить.

Выдержали не все собаки. А Рон веселился от души. В общем, вот так мы попали в зарождающуюся команду по канистерапии10, которая работает и по сей день. Конечно, и методы отбора собак, и методы работы уже другие, но тогда была наша первая команда… Мы дружим и по сей день. Уже нет наших питомцев с нами, но мы есть друг у друга!

Обратно я добиралась на попутках. Кто-то подкинул до маршрутки, потом сменила еще одну, немножко пешком – и я дома. Сейчас мне на машине-то лень куда-то ехать далеко, а тогда в порядке вещей были такие прогулки. Хочется написать, что пока я ехала, я много думала о своей собаке, и моя вера в нее воспряла. Нет. Не было такого, мы просто приехали домой и занялись своими делами. Но это был первый звоночек.

Я получила столько комплиментов в адрес собаки, столько восхищения его добротой и дружелюбием, столько восторгов его танковому спокойствию, что ехала и гордилась своей собакой. Еще не понимая, что будь он другим – ни в какую команду собако-терапии мы бы не попали.

Нас тестировала Света, со своим ровно таким же добряком голден-ретривером11 Заром и она вложила мне в голову мысль, что это очень даже неплохо иметь добрую и любящую всех собаку, что это очень даже хорошо! Защитную дрессировку мы бросили в пользу занятий с детьми.

Наконец, настал наш первый выезд в детский круглогодичный лагерь – ДОЛ «Дружных». Как же я волновалась! Приехали. Вокруг собралось много детей, все хотят погладить, потрогать. Один мальчик стоит в стороне, а рядом медсестра. Вдруг он срывается и бежит гладить, а медсестра бежит с воплями следом. Оказалось, что у мальчика дикая аллергия на собак, вплоть до астматического приступа.

Но разве можно удержать юного любителя собак? Да, он давал обещание стоять в стороне и никого не трогать, но он уже висит на большой черной псине, зарывшись лицом в шерсть.

Столько счастья на лице я еще ни у кого не видела. Может, только у себя, когда я вот так же сидела на кухне и гладила свою первую в жизни собаку. Все обошлось. Никакого приступа у мальчика не было. Но медсестра, наверное, потеряла пару нервных клеток.

Наконец, первый восторг прошел. Все уселись по местам, и мы начали свое выступление. Конечно, были главные люди, организовывающие процесс, которые рассказывали про собак и взаимодействие с ними. А мы – новички, были как учебное пособие.

Кто-то показывал трюки, кто-то просто ходил и лез ко всем с почесухами. Рон трюков не знал, поэтому мы показывали просто чудеса общего курса дрессировки, в этом он уже был мастер.

Внезапно родилась идея – а давайте теперь дети будут давать команды, а Рон исполнять. Конечно же, лес рук. Но интуитивно я выбрала самого тихого и скромного мальчика, сидящего в углу. Он робко выходит и тихим голосом просит собаку сесть. Собака стоит. «А ну-ка, попробуй еще раз, не стесняйся, скажи громче и увереннее, подкрепи свою команду жестом».

Все тот же робкий и тихий голос, но умная собака садится по жесту. У мальчика появляется блеск в глазах и, уже намного громче и увереннее, он просит Рона встать. А тот и рад стараться. Мальчик берет поводок, громко говорит: «Рядом!» и проходит целый круг. А пес не тянет, идет рядом и слушается.

К концу нашего занятия этого робкого, стеснительного мальчишку уже было не узнать! Вместе со всеми он тянул руку, громко со всеми кричал ответы на вопросы, первый бежал в перерывах гладить собак. Вот она канистерапия в действии – ведь если тебя, девятилетнего маленького мальчика, слушается такая огромная собака, почему же другие не должны считаться с твоим мнением?

Самыми благодарными были дети из детских домов. Они всегда предлагали собакам покушать и налить воды. Всегда спрашивали, не устали ли собаки и, может, они хотят отдохнуть?

А отдохнуть они хотели. Мы работали на износ. В лагерь мы приезжали на выходные. Работали по 9 групп в день с перерывом на обед, уезжали домой поспать и на следующее утро снова в бой. В таком режиме мы отработали год. К нам присоединялись новые участники с собаками, кто-то уходил, не выдержав накала страстей, но основной костяк оставался. Две басенджи12, голден и черный терьер присутствовали практически на каждом занятии.

Мы придумывали новые упражнения, подмечали реакции детей и собак и внедряли их в план занятий. Однажды, к нам присоединилась чудесная собака породы самоед13. У нее был очень пушистый и красивый белый хвост. Проводили мы занятие и увидели девочку, которая смотрела в прозрачную дверь, но не заходила.

Наш руководитель объяснил нам, что девочка боится любых собак до потных ладошек. Это ее максимум – смотреть через дверь, ей интересно, но страшно. Мы не возражали. Даже смотреть через стеклянную дверь интересно. А потом был обед.

Кушаем мы и видим такую странную картину через панорамное окно. Сидит хозяйка самоеда на лавочке, а рядом с ней та самая девочка, которая боится собак, обнимает пушистую красавицу. У нас всех челюсти просто отвисли!

Как выяснилось потом, девочка подошла и что-то спросила про собаку. Уж очень она ей понравилась. Хозяйка рассказала и предложила потрогать хвостик. Ведь он белый, пушистый, мягкий, там нет зубов и вообще ничего страшного нет – вон он, как задорно виляет.

Девочка потрогала сначала хвостик, потом спинку, потом ушки, а потом обнималась со всей собакой. Вот так, посетив множество занятий «через окно», малышка вдруг встретила нужную лично ей собаку для преодоления своего внутреннего барьера, произошел некий щелчок и нажался переключатель.

Еще несколько раз мы видели нашу девочку на занятиях, и она уже уверенно общалась и с другими четвероногими друзьями. Так мы поняли, что для получения результата важно не только качество, но и количество, и разнообразие. Ведь никогда не знаешь, какая именно собака найдет в душе маленького пациента тот самый переключатель.

В детский лагерь мы ездили год. В течение этого времени я и поняла, что прям кайфую от своей доброй собаки, что он вон сколько дел делает добрых и нужных. Я полностью пересмотрела свои взгляды, развернулась в другую сторону и поплыла по течению, наслаждаясь моментом. Я снова любила, гордилась и наслаждалась общением с Моей собакой! Ведь мы вместе делали офигенно важное дело. Нет, делал он, а я так, за поводок держала.

За год работы в лагере мы набрались опыта, структурировали материал. В нашем строю появились детский психолог, куратор, организатор, реабилитолог. В общем, мы стали одной большой дружной командой. Нас стали звать работать с больными детьми. Особенные дети. Лучшие.

Конечно, были реабилитолог, психолог, а мы – волонтеры с собаками, выполняли все инструкции. И тут отбор собак был жестче. Не все пошли дальше, но Рон пошел. Он стойко терпел тычки и хватание за шерсть, ведь спастика рук не дает таким детям сильно себя контролировать. И в какой-то момент я хотела было даже отказаться от всего этого. Но выстоять помог один случай.

Однажды приехали мы в реабилитационный центр, и меня сразу предупредили, что есть там один мальчик, он очень боится собак. Он уже взрослый. Ему то ли 16, то ли 18 лет (сейчас не вспомню) и максимум, кого он подпускает, это маленькую собачку. На контакт ни с кем не идет, но мама упорно продолжает привозить его на занятия и верит, что дело сдвинется с мертвой точки.

Вот оно материнское сердце! Зашли мы в зал. Тихонечко прошли по стеночке, и Рон лег в уголочке. А мальчик вдруг как встрепенулся в своей коляске, одной рукой на Рона указывает, а другой бьет себя по груди: это значит – нравится.

Все занятие он лежал рядом с Роном, трогал (порой достаточно неприятно щипал) его шерсть, пытался зарыться лицом в теплый бок и улыбался. Мой пес терпел. Не зря. В конце занятия мальчик согласился сделать упражнение, но только лежа рядом с собакой. Именно после этого случая я поняла, какую сложную, но важную работу делают наши собаки.

Рон мог встать и уйти в любой момент, никто ему не запрещал. Наши собаки всегда знали, что если они устали от детей, то могут просто встать уйти и отдохнуть. Но он лежал до самого конца, как будто чувствовал всю важность этого момента. Потом мы еще несколько раз встречались с этим мальчиком и неизбежно его лицо озарялось самой радостной, самой светлой улыбкой, а рука била себя по груди: «Мне нравится, я люблю!».

Самые сложные выезды для меня были в детские дома. Если было несколько таких мероприятий подряд, то я приезжала домой, ревела в подушку, а потом собирала себя в кучку и ехала к детям. Всегда хотела забрать ребенка из детского дома и всегда восхищаюсь людьми, сделавшими это.

Однажды летом нас позвали приехать в детский дом. Собака на даче, я на работе в ночную смену, утром надо быть на месте. Естественно, Света со своим голденом и, присоединившемся к этому моменту к ее стае бернским зенненхундом14, Айком, пришла на помощь. Айкуша оказался прирожденным собакой-терапевтом, поэтому у щенка другого будущего и не было.

В общем было решено, что я с работы поеду прямо в детский дом, а Света заберет Рона с дачи утром и мы встретимся уже на месте. Сказано – сделано, хочется написать, да не тут-то было!

Сделано, конечно, было, но…. Приехала Света на дачу. Выпустила своих мальчиков из машины, стоят они, нюхаются, приветствуют Рона, которого выпустила бабушка за ворота. Вроде все хорошо. Стала Света собак в машину сажать и тут на сцену вышел бабушкин кот Лепа. Ну как вышел…

Вылетела из-под ворот огромная разъяренная рыжая фурия, кг на семь чистого весу, и давай трепку задавать собакам! Куда, мол, мою собаку пытаются увезти? Это мое, не трожь! Отогнать кота не получилось, пока Айк и Зарик были не спрятаны в машину. Минут через 10 Лепа успокоился и ушел. Рона удалось тоже посадить в машину, а Света смеялась: «Зачем вам охранная собака, когда у вас такой охранный кот есть!».

В детском доме было сложно. Деток было много, собак мало, в помещении душно, на улице жарко. Но наши питомцы отработали на ура. Ведь детские эмоции – бесценны! Такие неподдельные эмоции на лицах детей от собак! А еще очень ценные уроки, которые правда доходят до детей постарше. Мы с этим столкнулись в одном детском доме, где были группы детей от 12 до 18 лет. Огромное количество детей видело собак только на картинках, в кино и иногда на улице. Когда мы приехали, невероятное количество детей хотело собаку!

Но вдруг дети узнают, что у собак есть слюни, с них сыпется шерсть, гулять надо ежедневно по несколько раз в день, собаки пахнут, болеют, умирают, их надо воспитывать, мыть, стричь. Идеальная картинка рушилась на глазах. И где-то половина детей вдруг передумывали заводить питомца – ведь для кого-то это стало большой ответственностью, а для кого-то прям обузой или даже неприязнью.

А мы и рады! Ведь сколько собак избежало судьбы быть брошенными, потому что не укладываются в образ жизни человека. Как это важно, чтобы покупка щенка была взвешенным и обдуманным, а главное желанным и трезвым решением. Не для этого ли мы работаем!

Ну а в тот жаркий день…. Дети были еще маленькие и мы приносили только радость и счастье, самые яркие детские воспоминания. А после мы поехали купать собак. Счастливы были Зарик с Айкушей, ну а Рон максимум зашел полежать на мелководье, плавание – это было не его. Это, кстати, тогда случился тот смешной эпизод со спасательством меня. Ну как мог, так и спас, позвав окружающих на помощь.

Пожалуй, это будет последняя глава о нашей работе в канистерапии. Со временем наша команда так обросла специалистами и знаниями, что мы вышли, не побоюсь этого слова, на международный уровень.

Организаторы связались с американской ассоциацией канистерапии, разработали систему аттестации собак, и мы приступили к подготовке для сдачи экзамена. Тут все оказалось намного сложнее. Собаки должны не только не бояться ходунков, например, но и инвалидных колясок, а еще должны поднять упавший предмет и положить на колени сидящему в коляске.

Готовился Рон серьезно. Ну не могли же мы ударить в грязь лицом после стольких-то лет работы! Камнем преткновения могла стать наша любимая апортировка. Но мы справились. У нас в команде появился замечательный кинолог, она-то и нашла подход к моему не любителю что-либо поднимать.

В общем, мы сдали! Рон стал первой в России собакой-терапевтом, получившим международный сертификат. Номер на нем стоял – 1. Сдавали мы в один день, а сертификаты вручали в другой. На сдаче я вообще не волновалась. Я всегда и во всем была уверена в своей собаке!

А вот на вручении сертификатов – другое дело. Еще бы. Ведь с разных телеканалов приехали телевизионные группы снимать про нас репортажи! В этот день и другие собаки сдавали, а мы так, приехали поддержать, да про себя рассказать. Было очень волнительно, когда брали интервью. Помню, что-то рассказывала на камеру, а у самой руки тряслись и голос дрожал.

Причем я заранее подготовилась, вспомнила какие-то истории, придумала, о чем рассказать, проиграла в голове разные сценарии вопросов и ответов. Но как только мне задали первый вопрос, все мысли из головы улетучились. Я смотрела в камеру и забыла даже как дышать, не то что говорить. Рон при этом спал и никакой помощи, даже моральной, оказывать не собирался.

Но ничего, я справилась и даже дрожащим голосом что-то рассказала. Как хорошо, что это интервью практически нереально найти в интернете. Я ж хотела быть актрисой, а тут такой облом на камеру, пусть уж лучше буду продолжать мечтать. Знаменитостью мы, конечно, не стали, но в новостях нескольких каналов нас показали. Это очень приятно, скажу я вам. Даже с дрожащим голосом.

А после этого мы стали работать уже и со взрослыми. Мы ездили в онко-реабилитационные центры, в дома престарелых. В дома престарелых Рон любил ездить больше всего. Там вообще ничего не надо было делать. Только сидеть, вилять хвостом, переходить от бабушки к дедушке, получать свою порцию почесушек и сушек, незаметно засунутых в пасть.

Вот где была не работа, а наслаждение. И не только для собак. Такие неподдельные эмоции были у пожилых людей, так аккуратно они гладили, улыбались, такие они теплые и трогательные эти старички.

Но время шло, Рон (как бы печально это ни звучало) старел. Ему все тяжелее становились даваться выезды, особенно к больным детям. Я как раз в то время родила и ездить уже с собакой не могла. Все чаще его забирала куратор и ездила без меня. Это тоже явно печалило Рона, ведь мы привыкли работать в паре – он и я. В общем, одним волевым решением я оставила занятия, и Рон отправился на заслуженную пенсию.

Нет, жизнь его не стала скучной и неинтересной, но спокойнее стала, размереннее. Насколько это можно было, конечно. Особенно, когда дома появился странный пищащий комочек, который тебе совсем не нравится. Но об этом я расскажу позже.

Вот и так бывает. Мечтаешь ты быть знаменитой актрисой, а в кино снимается твоя собака! Пусть не главная роль, но меня бы и такая устроила. Но шанс выпал не мне, и я не могла его упустить. Однажды мне позвонила Света и сказала, что ее голден Зарик приглашен на съемки в кино на главную собачью роль, и туда нужны еще собаки для массовки в разных сценах. Мы, не раздумывая, согласились! Намыла я собаку, намарафетила. Встали в 5 утра, за нами приехала машина и повезла нас куда-то на склады.

На месте мы узнаем, что фильм снимает Ярослав Чеважевский, а в главной роли сниматься будет Павел Деревянко! Снимать будут сюжет, где главный герой работает в собачьем питомнике. В нем среди ротвейлеров и овчарок затесался голден-ретривер, которого герой заберет с собой. Ну и черный терьер, соответственно.

Выстроились мы все в шеренгу. Ждем. Режиссер делает обход. Смотрит на Рона и говорит: «Я не понял, а почему терьер такой чистый? Он же в вольере живет, а ну-ка, быстро испачкать собаку!». Пришлось побрызгать на собаку водой из лужи, присыпать песком и получился уже не такой чистый пес, который устроил режиссера и нам дали добро.

Сначала были сцены несложные – рассадил собак по вольерам, отбежал и смотришь за съемочным процессом. Но потом режиссеру пришла в голову идея, чтобы собаки все в вольере лаяли. Ох и намучились мы с этим! Собаки-то у всех были воспитанные, привыкшие сидеть и ждать на выдержке.

Здесь главное было – запустить цепную реакцию. И вот когда кому-то удавалось разговорить свою собаку, остальные уже подключались. Дублей снимали много. Никогда не думала, что из 20 дублей, выберут всего один и тот примерно 10 секунд! Конечно, собакам и их хозяевам давали перерыв, нас даже кормили, а собак угощали сосисками. Тут мы отказать не могли – ну надо же баловать наших звезд.

Один момент очень врезался в память. В тот день съемки были днем. Хотя мы снимали в разное время – даже однажды ночью. Ярко светило солнце. Был перерыв. Я расчесала Рона (хоть он и играл вольерного пса, ну не могла я его немного не причепурить в процессе), посадила по команде «сидеть место» и пошла на другую сторону площадки, убрать расчески в рюкзак.

И тут слышу команду в мегафон: «Собаки, по местам!». А это значит, что в течение нескольких секунд собаки должны быть в вольерах, ибо время – деньги, и режиссер гневаться изволит.

Кладу расчески и быстрым шагом двигаюсь к забору, за которым находятся вольеры. Жестом подаю собаке команду: «Ко мне!» и «Рядом!». И продолжаю идти. И вот тут, как в замедленной съемке, Рон срывается с места, черным силуэтом несется через всю площадку, тормозит и, подстраиваясь под мой шаг, идет рядом. Вся площадка смотрела с замиранием сердца и восторгом, хозяева овчарок тихо завидовали, а мы шли. Гордо, быстро, красиво. Я и моя собака. Вместе – он и я.

Была очень интересная сцена, когда главный герой стоит и держит в руках поводки от большой своры собак. А Павел не собачник и вообще собак побаивается. Репетиция. Усадили мы всех собак в кучку. Подходит Павел, берет поводки и тут начинается – кто-то из собак встал, кто-то лег, кто-то вообще попробовал свалить.

Снова хозяева рассаживают собак. Все повторяется по кругу. Режиссер Ярослав не выдерживает и идет показывать, как надо. И, о чудо, – все собаки сидят, как заговоренные. Слушаются крупного дядю. Как только поводки в руки берет Павел – пиши пропало.

В общем, мы долго мучили эту сцену, пока не придумали такой трюк. Основная масса собак сидит на выдержке без поводков, а поводки только от нескольких собак в руках, а кажется, что ото всех. Сцену среди вольеров такую сняли. Но впереди – похожая на открытом пространстве. А это сложнее. Ну что ж. Дни длинные. Снимаем, пока не получится.

Съемки были осенью, погода переменчивая – иногда было солнечно и тепло, иногда пасмурно и дубачина, в теплые деньки в перерывах на обед у меня был сон – час. Снимали где-то на складах, и я нашла большой деревянный стол, укладывала на него Рона, ложилась головой на теплый и мягкий собачий бок, как на подушку и дрыхла.

Однажды утром, приехали мы и что-то начало съемок затягивали, оказалось, собирали большой кран для камеры. Я привычненько так улеглась на свою «кровать» еще немножко поспать. И тут в полудреме слышу громкое – бабах! Кусок крана отвалился. Хорошо, что камеру и оператора туда еще не взгромоздили. Съемки тогда затянулись. В тот день еще и очень холодно было и пасмурно. Через несколько часов всех отправили по домам.

А еще в один из дней я в перерыве отошла в туалет, Рона оставила со Светой и Зариком. Прихожу и вижу наичудеснейшую картину: лежит Зарик, рядом лежит Рон, а на нем сидит маленький ребенок, годика два или три, а рядом стоит и умиляется папа.

Где Света на складской территории, да во время съемок кино нашла ребенка – до сих пор остается загадкой, а она не признается. Загадочно только говорит: «Собаки канис-терапевты детей найдут везде», – и улыбается. Ну и ладно. В целом-то она права. Собаки-терапевты нашли ребенка. Ну или ребенок их. Какая разница. Главное – все счастливы!

Самой сложной была сцена, в которой главный герой встречает девушку-ветеринара для приболевшей собаки. Врача сыграла Анна Тараторкина. Встречает на улице – на открытом пространстве. Все собаки сидят, в руках у Павла поводки, навстречу ему идет врач, он с ней разговаривает.

А собаки ну ни в какую не хотят сидеть у Павла – знают, что он добрый, за ухом почешет, колбаской угостит. Ну зачем его слушать? Лучше вилять хвостом и улыбаться. В общем, снимаем дубль раз, дубль два. Собаки как всегда – то кто-то встанет, то ляжет в самый ответственный момент. В одном из дублей вообще одна овчарка взяла и сбежала. Конечно, как тут не сбежать, ведь из своего вагончика вышел повар с вкусными, дымящимися горячими сосисками.

В этот момент должны были прозвучать слова Павла: «Вы не бойтесь, они у меня воспитанные!». И тут режиссеру приходит гениальная мысль, что именно после этой фразы все собаки должны сорваться с места и убежать. Только вот собаки, как по мановению волшебной палочки, отказались убегать. То убежит одна-две, а другие ответственно сидят на выдержке. Или убегут все, но не разом. Ну или сорвутся раньше времени.

Устали уже все. И актеры, которые повторяли одно и то же по многу раз, а героиня Анна еще и ходила туда-сюда, туда-сюда. Устали и собаки, которые уже окончательно запутались и не понимали – так нам сидеть или бежать.

В итоге на помощь пришла все та же женщина-повар, которая в нужный момент замахала кастрюлей с сосисками и громко закричала: «Соси-и-и-и-ски!». Все собаки разом сорвались с места – никого дважды просить не надо было. Сосиски им были выданы, дубль признали лучшим, его и оставили.

Расписываю я, конечно, много, но, по факту, в большом фильме о собаках-то было совсем чуть-чуть. Да и фильм был не о них, но сколько воспоминаний осталось. Я просто не могла ими не поделиться.

Символично, что эту главу я хочу посвятить болезням. Но без них не бывает. Вот такая будет несчастливая тринадцатая глава. Как бы я хорошо ни ухаживала за Роном, но случилось так, что его беспокоили уши. Я перебирала разные корма, пробовала натуралку, но эти постоянные отиты выматывали и меня, и собаку.

Сейчас я уверена, что решила бы проблему, а тогда… Я приняла неверное решение – удалить ушной слуховой проход. Нет органа – нет проблемы. Возможно, его проблему можно было постараться вылечить терапевтически. Но на тот момент я не знала как, так как все доступные методы мы перепробовали.

Я доверилась своей коллеге – прекрасному хирургу и она удалила слуховой проход. Тогда делали операции именно так. Буллу (среднее ухо) не удаляли, только сам слуховой проход.

Операция прошла успешно, правда, очень уж долго. Проход удалили, все зашили. Потом был очень долгий и сложный период реабилитации. Рона беспокоили швы, они никак не заживали, он не давал делать перевязки. Но все, наконец, зажило, это ушко перестало собаку беспокоить. И на какое-то время мы зажили спокойно.

Прошло время, и собаку стало беспокоить второе ухо. Так же, как и первое, начало воспаляться и зарастать полипами. Решено было и это ухо удалить. Решение далось тяжело. Ведь собака останется совсем глухой. Как будет жить пожилая крупная собака, которая ничего не слышит? Как гулять, как спускать с поводка? Но помочь собаке хотелось, поэтому после долгих раздумий я решилась.

Сестра на тот момент работала в хорошей клинике, где был просто замечательный и опытный хирург, к которому она нас и отправила. Как бы сестренка ни ругалась на Рона, но она его любила так же, как и я! Всем сердцем. Поэтому устроила нас к самому лучшему доктору.

На этот раз операция прошла быстро, реабилитация была совершенно не заметная. Удалили не только слуховой проход, но и буллу. К этому времени стало понятно, что только слуховой проход удалять смысла нет. Мы начали учиться жить с глухой собакой. Нет, он слышал что-то. Но плохо.

И Рон научился этим пользоваться. В нужные лично ему моменты он прикидывался шлангом, мол: «Ничего не слышу, а, что? Ты что-то сказала? Я просто не расслышал.» Но на звук открывающегося холодильника прибегал молниеносно – это он слышал очень даже хорошо!

Конечно, ни о каких прогулках в городе без поводка и речи быть не могло. Впервые в жизни мы осваивали рулетку. Ох и налеталась же я за ним! Опять же – впервые в жизни. Рон привык что, если нет натяжения поводка – значит он отстегнут. Ну не чувствовал он ленту рулетки поначалу. Несколько раз так срывался к знакомым собакам, а я флажком сзади за ним летела – орать-то бесполезно, в такие моменты он чувствовал себя особенно глухим!

Но худо-бедно, рулетку мы освоили, научились жить по-новому. Научились общаться в основном жестами и прикосновениями. Рон, в свою очередь, учился всю жизнь.

Как-то зимой у него болела лапка, а я потащила его гулять, он дела сделал и домой, а я тяну его в другую сторону. Тогда он остановился, подошел ко мне и, заглядывая в глаза, поднял больную лапку. Ну как тут не понять было! Пошли домой, лапку лечить.

Но с его умом выходили и курьезные случаи. Как-то, когда Рон был еще молод и полон сил, болела у него лапа – хромал от того, что упал неудачно и подвернул лапу. Я колола лекарства и давала таблетки. Собака все хромает и хромает, и вроде должен уже перестать, а он никак.

Прошло две недели. Я начинаю паниковать. И тут встречаем мы знакомую девочку, Рон уносится к ней на всех парах приветствовать, даже немного поиграл с ней, возвращается и припадает на одну лапу. Правда, не на ту. Ох и смеялась же я! Этот умный мальчик смекнул что, когда он хромает, нет никаких физических нагрузок – не надо бегать за велосипедом, не надо таскать шину с грузом, даже дрессировка отменилась – гуляем в свободном и спокойном темпе и идем домой, ну а уколы ради такой ленной жизни можно и потерпеть.

И вот однажды, в восемь Рониных лет, мне аукнулся устаревший метод лечения. Вернее, отозвался он Рону. Я проснулась от того, что собака поскуливает. Мы пошли гулять, он дела сделал, лег и взвизгивает. Как же я напугалась! Муж на работе, машины нет, в такси нас не берут, ребенка оставить не с кем…

Но у меня есть моя половиночка – моя сестра. Ее муж приехал и отвез Рона в клинику. Как раз смена сестры была, и она ему сразу же, без записи сделала МРТ головы. Где и обнаружилась вся тяжесть ситуации. Из-за того, что в первый раз был удален только слуховой проход, а булла осталась, в ней скапливался гной.

Выхода он не имел и копился внутри, как большой гнойный нарыв. Последнее время собака испытывала очень сильную боль. Ему срочно провели операцию, и уже вечером муж привез мне моего разом постаревшего пса. Как же я плакала, как же я извинялась перед ним! Но прошлого не воротишь.

Мне оставалось только любить, обнимать и всячески поддерживать моего любимого старичка. Да, в восемь лет он уже стал двигаться в направлении к старичку. Реабилитация в этот раз была сложная. Но мы справились, чему я была безмерно тогда рада. Я подарила еще один год жизни своей собаке. Но тогда я этого еще не знала…

Рика я взяла, когда дочке моей было уже 11 лет. Он влился в семью весело и непринужденно. Никакой ревности, никакого непонимания – почему я любимую хозяйку должен делить еще с кем-то? А почему все изменилось, еще же пару месяцев назад все было по-другому? Рик попал щенком в нашу слаженную стаю и просто подстроился. Принял наши правила и живет по ним.

С Роном была другая история. Так как он был собакой-терапевтом, то я вообще не сомневалась, что он полюбит и примет моего ребенка сразу. Еще одни розовые очки, которые очень быстро слетели, когда мы с новорожденной дочкой вернулись из роддома.

Я, вся такая счастливая, встречаю собаку дома, он весь счастлив и удивляется – ну, где же ты так долго пропадала?! И тут мы показываем ему нечто. Оно маленькое, странно пахнет и пищит. Рон восторга не испытал и решил уйти к себе на место. Я не учла одного – пес не знал, что такое младенец.

Он привык общаться с детьми от пяти лет. Они ему были понятны. А тут… А уж когда дочь первый раз заплакала – тут вообще на морде читалось: «И на фига вот это тебе надо?». Некоторые мои любимые родственники вообще предлагали отдать собаку, а то вдруг сожрет ребенка. Ну как я могу предать любимое существо? Ведь он даже не злится, просто не понимает и старается не пересекаться с этим странным комочком, размером чуть больше его головы.

Тогда я пошла на хитрость. Погода стояла отличная – конец весны, а Рон больше всего любил неспешные прогулки в хороший солнечный день. Я стала брать собаку с собой на прогулки вместе с дочкой. Я брала маленькую дочь, засовывала ее в большую коляску, брала собаку, завозила в лифт. Спускались мы на первый этаж.

Дальше нас ждал квест. Отстегни люльку от колес. Поставь рядом с базой. Спусти колесную базу вниз, вернись за люлькой, прикрепи люльку, позови сидящую на выдержке собаку. Все, можно вываливаться из парадной и идти гулять. В обратную сторону тот же квест. Рон быстро смекнул, что от коляски есть выгода. Если собирают существо и коляску, то и тебя возьмут на променад. Ни одной прогулки я не совершила с коляской без собаки!

Вскоре мы переехали на лето на дачу. И вот тут-то Рон показал себя во всей красе. Однажды зашел к нам в гости председатель. А во дворе стояла коляска, в которой спала дочка. И тут Рон подскочил и с рыком и утробным лаем полетел на мужчину. Впервые видела, чтобы крупный, немножко даже грузный мужчина так быстро бегал!

Так все соседи узнали, что Рон теперь охраняет свое имущество и не надо к нам заходить во двор без спроса. А коляску он явно считал своей штукенцией, от которой он получает выгоду. Вот так и подружились. Хотя бы с коляской.

Дочка росла, начала ползать, и Рон очень пригодился в виде живой ширмы. Он ложился в дверях комнаты, и ребенок просто не мог переползти через такое большое препятствие. Зато дочка быстро научилась хвататься за его шерсть и вставать на ножки. Через какое время барьер стал не таким уж непреодолимым.

А когда начался прикорм, Рон окончательно подружился с ребенком. Потому что у дочки обязательно что-то падало. То печенька, то ложка каши. В общем, подкармливала, как могла. А пес стоял довольный и ждал, когда что-нибудь упадет, а дочь и рада стараться.

Прогулки теперь выглядели еще эпичнее, чем раньше. До парка мы ходили так. Я везла коляску, в которой сидела Санька и держала в руках рулетку. И никак иначе. Если я ей не давала поводок, то орала она до посинения. Так и ехали, пугая прохожих. Я с коляской, Санька с рулеткой в руках. В парке я вытаскивала ее из коляски, и они шли вместе рядышком. Маленькая кнопочка, макушкой даже не достающая до головы собаке и большой спокойный черный пес рядом.

Так они росли, бок о бок – маленькая девочка и большая собака.

Где лучше жить с собакой – в городе или за городом? Однозначного ответа у меня нет. Я была владелицей черныша в городе, я владелица черныша за городом. Мне с собакой комфортно и там, и там.

В пригороде проще попадать в лес, в поля. Вышел из дома, прошелся по улице, шагнул за калитку поселка и вот ты окунулся в чудесный мир лесных жителей. В городе есть парки. Эдакие небольшие оазисы среди шума и гама. Хотя мне сложно представить жизнь с собакой в центре города. Я жила в спальном районе, там все же позеленее.

Наверное, мне комфортнее жить с собакой за городом. Но это потому, что я всю жизнь хотела уехать из города. А когда жила в городе, даже больше гуляла. Была такая ответственность перед собакой – надо выгулять мальчика, а то сидит весь день в квартире, надо устроить ему долгую прогулку. Чем продуктивнее собака погуляла, тем больше она дома спит.

Это не значит, что прогулка должна быть активной и утомительной физически – умственные активности и занятия выматывают собаку больше. Чего греха таить – сейчас я все чаще ленюсь. Могу выйти на небольшую прогулку, ведь лес всегда под боком, завтра нагуляем два раза по полчаса и разок на час, а сегодня два раза по полчаса хватит.

С Роном, чтобы выехать из города погулять – это было целое событие. На трамвае надо было доехать до электрички, там еще немного и вот – ты в чудесной лесопарковой зоне. Гуляй, резвись, отдыхай.

Помню однажды, приехали мы в парк с сестрой. Весна была. Снег уже сошел, но речка местная еще под снегом, лед не вскрылся. Приехала туда и наша подруга со своей овчаркой Кирой. Мои парни вообще овчарок любят. У Рика сейчас есть любимая подруга овчарка, за которую он готов продать все – душу, сердце, любимый мячик.

Вот и у Рона случилась любовь. Кира ему настолько вскружила голову, что он просто не отлипал от нее и никуда не отпускал от себя. Но умная овчарка нашла выход – она спускалась на лед и там бегала. Легкую собаку лед держал, а Рон не любил воду и не лез. Но все же его сердце не выдержало, и в какой-то момент он поскакал за ней.

В итоге обе собаки оказались в воде. Как же мы перепугались! Я уже даже собралась прыгать туда, но сестра крепко держала меня за воротник куртки, а собаки вылезли сами – мокрые и довольные. Пришлось устраивать им марафон по бегу, чтобы быстрее согрелись и высохли!

Пожалуй, единственное, что должно быть в семье с крупной собакой – это машина. В такси берут с неохотой и дорого, в маршрутках грязно и людно, в трамваи, автобусы пускают с намордником. И желательно ехать не в час пик, иначе всегда находится любитель, который будет пытаться наступить собаке на лапу или дернуть за хвост. Или нам с Роном так везло?

С Риком у меня есть машина, и это облегчает жизнь. В любой момент можно прыгнуть в нее и оказаться в нужном месте, никого попутно не напрягая. А уж в городе ты живешь с собакой или за городом – не важно.

Черныш настолько легко и непринужденно подстраивается под хозяина, что просто оторопь берет, как это у него так получается. А может, это у меня выходит подстраиваться под нужды каждой собаки и исполнять ее желания и хотелки? Подумаю об этом на досуге. С такого ракурса моя жизнь с моими собаками становится очень даже интересной.

Вы думаете, я в этой главе буду рассказывать о человеческих понтах? А вот и нет. Расскажу о собачьих. Черныши умеют понтоваться, и это факт!

Вот, например, Рик. Ходим мы с ним заниматься дрессировкой. В парке он работает неплохо, но иногда через пень колоду, а иногда и вовсе как в первый раз. Там же надо бегать, играть, гулять, а не вот это вот все.

Но когда мы после долгого перерыва пришли на площадку… Что тут началось! Я не узнала свою собаку. «Сидеть» – да пожалуйста, «барьер» – дайте два, «рядом» – легко и даже идеально. Наш тренер офигевала и не верила, что все это время мы не занимались где-то еще. А я же вижу вот этот хитрый глаз и прищур в сторону сокурсников – меня всем хорошо видно? Вот как я умею.

Или вот еще пример. Провели мы лето на даче, а осенью вернулись в нашу группу, и тренер сообщает, что нам на соревнования в выходные надо. Ну надо – так надо. Барьеры на площадке быстро выучили, а вот новый элемент – проползти в трубе, решили опробовать на самих соревнованиях, так как трубы у нас не было.

Организаторы разрешили опробовать снаряд заранее. Это было очень весело. Так как ползти в трубу первой пришлось мне, ибо мой мальчик наотрез отказывался это делать. Потом он, конечно, смекнул как надо. И вот начались соревнования.

Мы прошли первый блок испытаний и сидим, ждем второй блок с трубой. Рик внимательно наблюдает за участниками. Барьеры еще худо-бедно брали все, а с трубой у многих был затык. И вот мой старательный парень аж подпрыгивает на месте, рвется в бой, показать, как надо, аж поскуливает от нетерпения.

Наконец-то нас вызвали. Это надо было видеть! Вышел весь такой – волосы назад. С места как рванул, я еле успевала за ним. Через барьеры прыгал без команды – я просто не успевала ее дать, в трубу влетел на всех парах. С другой стороны вышел и стоит, хвостом виляет, оглядывает публику, мол: «Смотрите как надо!».

Рон тоже любил покрасоваться. На даче он всегда проводил время с бультерьером сестры. А вместе они очень любили подурачиться. Например, только Жорик мог затащить моего чистоплюя в болото и весело чавкать там по грязи вместе. Или забуриться вдвоем в канаву и выгонять оттуда крысу.

Взяла как-то их сестра на прогулку. Идут они уже обратно и тут навстречу им мужик с собакой. Она рвется с поводка, заливается лаем. Мужик орет, чтобы сестра держала своих монстров. Монстры уже навострили уши, на мордах читается ухмылка, а в глазах проскакивают чертики.

Посмотреть, что происходит, выглядывают люди из соседних домов. Настя командует собакам «Рядом!» и эти двое балбесов «приклеиваются» к ее ногам с двух сторон и чинно и благородно идут мимо мужика.

Мужик офигевает, сестра дает команду сидеть. Собаки послушно садятся. Мужик спрашивает, как она добилась такого послушания. Настя, конечно, рассказывает и про дрессировку на площадке, и про регулярные занятия дома самим. Ну не рассказывать же, что и бультерьеры тоже не прочь лишний раз козырнуть перед зрителями.

В общем ушли они красиво. За поворот. Когда зрители скрылись из виду, один пошел в канаву попить водички, второму приспичило шугануть птичку вон с той елки. Но после такого выступления можно простить все!

Сшила я как-то Рону комбинезон. Сняла мерки. Выбрала ткань. Комбинезон получился бомбический. Ярко салатового цвета, с отворотами цвета хаки, на боку яркие оранжевые вставки. К нему в подарок Рону еще и кепочку сшили.

Надо было видеть, как гордо он в этом комбинезоне вышагивал по улицам. Даже в дождь легко выходил на улицу, главное – не забыть надеть комбинезон. Он даже кепочку носил! А если встречал на улице знакомого, то обязательно подбегал, чтобы похвастаться обновками.

Как Рон любил выставки, я уже рассказывала. Перед рингом стоит, ждет, переминается с лапы на лапу. Выходим в ринг. Хвост торчком, голова гордо поднята, глаз косит на судью. Стоит в стойке, не шелохнется. Бежит и смотрит – не на меня! Голова всегда на судью повернута была: «Ты смотришь, ты видишь, какой я красивый?! Как далеко вперед я выкидываю передние лапы, как быстро лечу я над рингом, что хозяйка за мной не поспевает!».

Особенно Рон любил, когда на выставки нас возил папа. Он всегда выбегал из ринга, прыгал к папе на ручки и вилял хвостом – как будто хотел сказать: «Ты видел, какой я был хороший мальчик?».

Папу Рон любил особенной любовью. Между ними была настоящая крепкая мужская дружба. Папа единственный, кому я могла со спокойной душой оставить Рона, когда мы уезжали в отпуск, потому что знала, там ему будет хорошо и комфортно.

А еще Рон любил хвастаться мной. Как бы смешно это ни звучало. Но, видимо любя меня всем свои собачьим сердцем, он считал, что я лучше всех. Придем на прогулку в собачью тусовку, он убежит играть с кем-нибудь, потом возвращается вместе с этой собакой и стоят вдвоем, внимательно смотрят на меня, пока я не почешу за ухом обоих. Так было с каждой собакой в тусовке.

Или сидим мы с другом на даче на крыльце, болтаем. Подходит Рон, бесцеремонно отодвигает друга, протискивается между, садится и с хитрым таким прищуром смотрит на него, улыбается и головой так бух в меня, мол: «Видал, какая? Моя!».

Он, кстати, ревновал меня ко всем моим мужчинам. Не в открытую, но всегда в мелочах, как на крыльце. Одного мужчину только принял сразу и безоговорочно – это моего мужа. Как будто почувствовал что-то, доверился и поделился своим сокровищем.

Наверное, это будет самая печальная глава, и кто не хочет расстраиваться, может смело ее пропустить. С другой стороны, может быть, прочитав эту главу, вы уже не будете горюющему об утрате питомца говорить – не плачь, это всего лишь собака.

После последней тяжелой операции, перенесенной в восемь лет, Рон сильно сдал. Лапы его уже не были такими быстрыми, а глаза острыми. Он предпочитал короткие спокойные прогулки. Желательно в сухую солнечную погоду. Стал любить спать на мягком и теплом, пришлось домой купить ему толстый матрас. Мытье и стрижки тоже давались ему тяжело, поэтому пришлось подстричь его коротко.

Мы по-прежнему мылись раз в две недели, только теперь по времени все это занимало не больше часа. Рон стал такой трогательный, невозможно стало на него злиться и ругать за стыренную котлету со стола. Уже прощалось даже очередное вскрытое мусорное ведро.

И даже то, что он своротил со стены плазму, пытаясь опереться на нее, чтобы достать конфетку, лежащую над ней на полке, не стало поводом разозлиться на собаку. Подумаешь, плазма, главное мальчик цел остался.

Походка перестала быть легкой и пружинистой, он все больше шаркал ногами, как старичок. Старость подкралась незаметно и внезапно. Просто поставила перед фактом.

Наступило лето. Мы переехали на дачу, а Рон все больше спал дома. Очень редко выходил на улицу в общую тусовку. Я так радовалась каждому такому выходу, так ценила эти моменты.

Помню, вышла гулять с собаками сестры и Роном. Он дошел с нами до поворота и дальше не пошел. У сестры собаки молодые были, все тянули меня вперед гулять. Рон отставал и отставал, пока совсем не остановился.

Мы уходили все дальше, Рон становился меньше, потом развернулся и побрел домой. Когда я вернулась, он уже был дома, спал на своем диване. И тут на меня просто лавиной обрушилось понимание, что это конец. Я лежала, уткнувшись головой в его мягкий бок и плакала. Мама меня утешала, что он просто старенький и устал. Но у нас была такая нерушимая связь, я прям почувствовала неладное.

Буквально через несколько дней у Рона поднялась высокая температура и мы поехали в клинику. Там взяли все анализы. Они оказались неплохими, температуру сбили. Сделали КТ, так как Рон немного покашливал. На КТ нашли темное пятно. То ли очаг пневмонии, то ли онкология.

До вечера Рон был с сестрой в клинике под наблюдением и на капельницах. Я уехала на работу. Лучше ему не становилось, и Настя увезла его в другую клинику на стационар. Утром пришли анализы, да такие, что как будто не ночь прошла, а собака уже пару месяцев болеет тяжело и непоправимо.

Я еду в клинику. Мой бедный пес лежит и не встает. Гулять не выходил. Мочу отводили катетером. Я захожу к нему, он пытается встать, поприветствовать меня, и не может. Я принесла ему самые вкусные консервы и его любимую курочку, а он не ест. Я звала его домой, гулять, а он лежит.

Тогда я села к нему, положила его голову себе на колени и гладила, разговаривала с ним, утешала. Он заснул. Врачи сказали, что впервые за ночь забылся глубоким сном. Так мы и сидели – я на полу, Рон головой у меня на коленях.

Ему что-то снилось, он смешно дергал носиком из стороны в сторону, что-то бухтел и сучил лапками. А когда он проснулся, то снова отказался от еды. Я понимала, что это конец. Что по анализам подтвердился страшный диагноз – метастазы в легких убивают организм.

Но как же это тяжело принять такое чудовищное, но правильное решение. Сколько бы я себя не уговаривала, что моя собака прожила прекрасную жизнь, что он не заслуживает мучений в конце. Что он меня так преданно любил не для того, чтобы я, теша свой эгоизм, не отпускала его и заставляла мучиться. Ведь это дело нескольких дней, когда начнутся боли, а Рон уже не вставал и не ел.

Рону дали наркоз, когда он лежал у меня на коленях. Помню, кто-то вытащил меня из клетки и повел из клиники. Даже не повел, почти понес. Это был муж, приехавший с работы. Пока он решал все формальности, ждал медбрата, который поможет погрузить тело в машину, чтобы отвезти на кремацию, я сидела и смотрела на небо. А там плыло облако. Одно-единственное большое белое облако на синем небе. В виде головы собаки.

Похоронили мы урну с прахом на своем участке. Под елочкой. Я не могла иначе. Каждый раз, приезжая на дачу, я подхожу к этой елочке и здороваюсь с Роном. Уже просто даже на автомате говорю: «Привет!».

Я просто не могла тогда себе представить, что моя собака будет лежать где-то в лесу, на кладбище для животных. И я не смогу вот так просто подойти и поделиться своими переживаниями, попросить прощения или просто постоять и помолчать. Моя первая, моя самая любимая собака. Всего 9 лет нам отмерила судьба. Но какие это были годы! Длиною в жизнь.

На девятый день он пришел попрощаться. Мне снился такой яркий сон. Рон пришел ко мне. Чистый, намытый, шерстяной, как раньше. Он был здоров и полон сил. Шерсть была еще чуть влажная, я зарылась в нее пальцами. И просто физически ощущала, как шерсть, уже сухая снаружи и еще влажная внутри, струится между пальцев, какая мягкая кожа под ней. Как она пахнет шампунем и одновременно – псиной.

И какое это счастье просто сидеть и обнимать свою собаку. Вот так он мне приснился, чтобы я его нашла, и попрощался со мной тоже во сне. Моя собака мечты. Мечта, превратившаяся в жизнь.

Мне много приходило сообщений с соболезнованиями. Все, кто знал Рона, плакали вместе со мной. О нем невозможно было не плакать. Один, близкий мне человек написал: «Человеком был пес».

Да, я смогла из собаки сделать человека. Эти слова были мне большим утешением: все было не зря, жизнь прожита не зря, я смогла, я справилась. Из собаки вырастить человека – не каждому под силу. А я смогла.

Первые несколько лет я и подумать не могла, что смогу взять еще одного такого же пса. Через пару лет боль улеглась. Потом то одни обстоятельства, то другие…

И вот, через шесть с половиной лет я решилась. Правда тоже не с бухты-барахты. Мне написала Наташа (заводчик), что ожидается помет, который должен родиться в день рождения Рона. И тогда я подумала: «Когда, если не сейчас!». И муж внезапно, оказался не против. Но помет не родился. Помню, я так плакала! Именно тогда отпали все последние сомнения.

Через несколько лет мне приснился сон, что ко мне на руки залезает маленький черный щенок, еще совсем слепыш, такой червячок еще. Днем на телефон мне прилетело сообщение, в котором было одно единственное фото – новорожденные щенки черных терьеров. И глаз уже было не оторвать от щенка с фиолетовой лентой.

Как же я пожалела, что не решилась взять щенка раньше! Рик с Роном такие похожие, но такие разные. И люблю я Рика, не забывая Рона. Так иногда интересно их сравнивать. Поначалу я очень боялась именно этого – сравнения. А сейчас я делаю это даже с интересом.

Например, Рон никогда не позволял себе перепутать нас с сестрой (мы близнецы). Может потому, что жили мы первые несколько лет вместе. Сейчас сестра живет в другой стране и достаточно редко приезжает. В последний ее приезд она зашла в дом вперед меня. Я выгружала вещи из машины. Рик ей так радовался, так вилял хвостом, а потом зашла я.

Такое замешательство было на морде! Несколько секунд шестеренки в его голове крутились очень резво, пытаясь решить столь странную задачу: как такое могло случиться? Но Рик не растерялся. Он же клоун еще тот и просто начал скакать от меня к сестре и обратно, мол: «Я рад вам обеим, я вообще дурачок, что хочу, то и ворочу, ай да я!».

Он еще не умеет смущаться, и все свои проколы всегда сводит к шутке. Типа, он так и задумывал. И вообще, это он не упал, а прилег отдохнуть, просто вот в такой неудобной позе, вот именно в этом неудобном месте.

Или вот еще. Рон не умел пользоваться носом. От слова совсем. Говоришь ему: «Ищи!». А он морду поднимет и давай глазами смотреть – где там и что. Так за всю жизнь и не научился. А Рик прекрасно пользуется своей носопыркой. Ни один след в лесу не пропустит. Это нам однажды сильно пригодилось!

Был у нас обычный тренировочный день. Поехали мы с Риком в зал, отзанимались час, тренировали красивую стойку и хороший показ в ринге. В основном тренировалась я, так как Рик и без меня все умеет. Устали оба.

Поехали вместе забирать дочь со школы. Стоя в пробке, я вижу сообщение в поселковом чате, что наша собачья подруга убежала по следу лося и не вернулась. Было это днем, а уже вечер и собаку так и не нашли!

Приехали мы домой, переоделись, взяли нашего друга с его собакой и пошли в лес. Уже стемнело, но в снежном лесу достаточно светло, даже фонарики не нужны. Дошли мы до места, где наша потеряшка убежала, и пошли в сторону побега. Тут Рик резко сворачивает с тропы в лес. Изучаем следы – лосиный, а внутри небольшой собачий след. Отлично! Туда-то нам и надо.

Два часа ходили по следу. В некоторых местах попадались еще собачьи следы. И вот мой необученный пес четко сворачивал по нужному следу и шел дальше. Ну, я тогда надеялась, что не принимаю желаемое за действительное, но я не ошибалась, как и Рик!

Спустились мы с холмика в ложбинку. Прямо подо мной раздался странный хруст. «Вау!», – сказал Рик и прыгнул следом. Треск повторился, и мы провалились под лед. Хорошо, что канавка промерзла насквозь, а под нами образовался просто воздушный пузырь. В итоге, вышли мы на большую дорогу уставшие и измотанные. И пошли уже в сторону дома.

А собаки шли явно по следу! Мы решили, что по этой дороге просто ходит много собак. Но Рик шел уверенно и целенаправленно только по одному следу. А в конце дороги мы нашли нашу замерзшую и уставшую беглянку.

Мы оказались далеко и идти обратно сил уже не было. До дома нас вез муж, которого мы по телефону вызвали на подмогу. Но какое же это было счастье и облегчение, что наши собаки нас не подвели! Рик справился с такой трудной задачей, как будто почувствовал всю ответственность. Не зря отрастил такую большую носопырку.

Пока это только маленькие шаги Рика в большом мире и первые его победы. Надеюсь, его жизнь будет такой же яркой и интересной, как и у Рона, а я приложу максимум усилий для этого. Ведь мы с Риком точно такие же – я и моя собака. Мы вместе.

Чуть выше я уже касалась темы о том, что благодаря Рону я стала грумером. После декрета выходить работать по специальности мне не хотелось. Я долго думала, а что же я умею делать лучше всего и что мне нравится больше всего. Конечно же, стричь собак!

К тому моменту я стригла Рона уже очень уверенно и, в целом, красиво. Было где-то в глубине души даже немного обидно, что вот я научилась стричь его «породно», а выставочную карьеру мы уже завершили и в ринги не выходим. Такая красота пропадает!

Вот так я и пошла учиться на курсы стрижки собак. Получается, благодаря собаке я стала грумером. Я много училась, работала, стрижки становились все лучше и лучше. Но стричь чернышей мне нравилось больше всего. После смерти Рона как-то все мои «чернышные» клиенты растерялись, и я долгое время не стригла эту породу. Как же волнительно было первый раз стричь Рика. Но руки все помнят!

Первая стрижка вышла хороша, вторая еще лучше! Сейчас я очень мало стригу другие породы, но очень много чернышей, в особенности Рика. Я уже отточила мастерство до такой степени, что меня позвали провести мастер-класс по повышению квалификации грумеров в салон.

Так волнительно было рассказывать людям, которые и без меня все знают, нюансы стрижки черного терьера. Это был мой первый мастер-класс. Я волновалась, но все хвалили за подробную и доступно поданную информацию. Ура! Я справилась. А лучше всех справился Рик.

Стричься он не то, чтобы не любит, но… пожалуй, да, не любит. Стоит, то так извернется, то эдак, то слюну пустит, то пузыри носом. Пришли мы в салон. Рик получил свою порцию комплиментов.

А потом собаку как подменили. В ванной у него почему-то перестали отказывать ноги, и он спокойно стоял и мылся, не пытаясь упасть на пузо. Пока чесались после мытья, Рик показывал просто чудеса дрессировки. Даже не дрессировки, а понимания и исполнения. Ну вот, например: «Рикуля, мне нужен другой бочок, перевернись». Собака встает, переворачивается и ложится на другой бок.

Что?! Это моя-то собака, которую дома в этот момент фиг поднимешь с пола вообще, пока не сходишь за куском колбасы? Я вообще эту фразу просто так сказала, чтобы паузу заполнить. А на стрижке! Ну и где все эти переминания с ноги на ногу, развороты в противоположную сторону от ножниц? Где слюни и сопли, в конце концов?!

В общем, Рик почувствовал всю ответственность момента и вел себя как хороший мальчик. Ну и любовь понтоваться тоже никто не отменял – столько зрителей! И да. Одна девушка уже через неделю после мастер-класса забронировала себе щенка черного терьера в нашем питомнике. Рикулиного племянника. Вот какое чудесное впечатление произвел большой плюшевый мишка.

И вот теперь я сижу и пишу книгу о моих собаках. Еще пока не знаю, станет ли писательство моей профессией, но хобби точно станет. И все благодаря кому? Конечно же, им – черным, лохматым любознательным носопыркам. На другую тему написать первую книгу я бы не решилась. А вот про них – запросто!

Когда мне плохо, грустно и тоскливо на душе, я беру поводок и иду гулять с собакой. Собака берет в зубы мяч и идет меня веселить. Мои собаки очень чутко чувствуют меня. А я – их. Наверное, это потому, что я заводила их по велению сердца и по большому желанию.

Сколько невзгод и передряг мы прошли с Роном! Он всегда меня поддерживал. Когда я расставалась с близкими мне людьми, старался меня ободрить, как мог. Причем ясно чувствовал, что мне надо в этот момент.

Иногда Рон приходил, коротко и нежно лизал мою щеку (он вообще был скуп на нежности), ложился в ногах и лежал тихонечко. А мне и надо было – просто чтобы кто-то был рядом. И он был. Так мы и коротали вечера. Я просто молчала и думала о своем, гладила его шерсть, а он лежал и дремал, иногда вздыхая, видимо тоже думая о чем-то своем, печальном.

Иногда, бывало, взгрустнется не по делу – Рон тут как тут. Прибежит с мячом в зубах и давай выкидывать коленца – то на лапы припадет, то подпрыгнет, то на живот перевернется, культя хвоста туда-сюда, туда-сюда. Ну как тут не улыбнуться!

Однажды я сидела на кухне, а мама надела на него мою куртку. Вбегает Рон, в моей одежде, глаза хитрющие, улыбка до ушей, хвост мельтешит из стороны в сторону. Как же я смеялась! Рон хохотал вместе со мной. При этом он ни капли не обижался, что смеются над ним. Он как будто понимал, что шутка выдалась смешная и не обидная, и смеялся вместе со мной.

Он вообще любил меня смешить. Особенно, если знал, что что-то меня веселит, то старался проделать этот фокус почаще. Например, после прогулки под дождем, Рон неизменно подходил к мужу и всегда отряхивался рядом с ним. Как бы я ни просила его сделать это в парадной, он всегда отряхивался дома, предварительно отыскав в квартире мужа. Не знаю как мужу, а мне было очень весело!

Конечно, такое взаимопонимание пришло не сразу. С собакой надо прожить какое-то время, научиться понимать друг друга, смотреть в одном направлении, думать одинаково, чувствовать вместе. С возрастом Рон научился понимать много слов. Например, когда я уезжала в отпуск, а он оставался на даче с бабушкой или в городе у папы, он всегда знал день, когда я приеду.

Именно в этот день он ложился у калитки или у дверей квартиры и ждал. Никто ему не говорил специально, что я приеду, нет. Он просто по оброненным фразам, изменившемуся настроению понимал все. И никакая сила в этот день не могла его сдвинуть с места. Поэтому, как бы поздно я не прилетала, сразу из аэропорта я мчала к Рону, ведь он ждал! Преданно и самозабвенно. Я просто не могла подвести и не оправдать его ожиданий.

Рик еще молод. Только учится меня понимать и чувствовать. Все приходит с опытом. Он уже умеет различать мое настроение. Если я пришла домой не в духе, то он не будет крутиться у ног и бурно меня приветствовать. А просто лизнет пару раз в нос (Рик как раз наоборот, очень любвеобильный мальчик и телячьи нежности – это про него) и тихо уйдет к себе на место.

Правда, уже через пару минут он будет выглядывать и проверять: «Уже можно бежать играть, ты уже подобрела? А если я еще пару раз лизну в нос, тебе станет легче?».

Рикуша пока только учится все замечать и подмечать. Он уже различает, какую куртку я снимаю с вешалки. И если она для прогулок, никакая сила не может его переубедить, что я пошла в ней чистить снег.

Раз надела эту куртку – будь добра идти гулять! Но если я беру в руки ключи от машины, то можно расслабиться, прогулки не будет. Все эти мелочи Рик научился достаточно быстро подмечать и успешно пользуется ими в жизни. Это очень удобно – жить с собакой, которая чувствует, знает, слушает и слышит тебя.

Этому надо учиться самому и учить собаку. Чтобы однажды посмотреть в глаза пса и подумать: «Вот она, моя Челобака!». Мой человечек в собачьей шкуре, который все понимает, только сказать не может. Если приложить немножечко усилий – это окупится сторицей!

Это глава как раз о том, почему надо ответственно подходить к покупке щенка. Так как Рон выставлялся и имел чемпионство нескольких стран, то и щенки у него тоже были. За одну из вязок я решила взять не деньги, а алиментного щенка.

Приехал щенок ко мне и остался жить у меня до четырех с половиной месяцев. Все никак продать его не могла. Так он мне полюбился. Такой смешной был. Вышли мы как-то с ним гулять. Самые первые разы. Асфальт и траву он уже знал, до парка дошли очень быстро и легко. Тем более, Рон был рядом и своим видом очень мотивировал щенка.

В парке столкнулись с большой проблемой – песчаные дорожки. Вот уж страшный зверь! Рон и я пошли по дорожке, а щенок стоит и боится идти. Лапкой так потрогает песок, тявкнет и стоит. Очень смешно было. Ничего, и это препятствие преодолел. В общем, очень я привязалась к нему.

В итоге наконец я его продала. Людям в возрасте, скорее даже пожилым, но с большим опытом содержания крупной собаки, а главное – с большим желанием вновь обрести большого друга. Ох, как же я ошиблась!

Через два года, не справившись с достаточно темпераментным псом, мне моего щенка вернули. Хозяин серьезно заболел, а хозяйка даже выйти на улицу с собакой не могла – тот убегал и дрался с другими псами во дворе, ее не слушался и таскал по всему району.

Естественно, я не могла не забрать собаку. Ну куда деваться. Было как раз лето, мы жили на даче, и я забрала своего малыша обратно. Теперь коляску с дочкой охраняло уже два черных терьера. Это было, конечно, жутко веселое лето, потому что мне приходилось учиться быть мамой (материнство в моих фантазиях выглядело совсем не так), да еще перевоспитывать неугомонного и темпераментного пса.

В этой ситуации ошибку допустили все. И хозяева собаки, переоценив свои возможности и совершенно недооценив возможности молодого пса. И я, не просчитав возможные варианты развития событий, когда щенка покупает пара уже в глубоко зрелом возрасте.

Собаку в чувство я привела. Рассказала, показала и наглядно объяснила, как должна себя вести собака в приличном обществе. Но вот с поиском новых хозяев была беда. Никто не откликался на объявления и не хотел становиться счастливым обладателем 60-ти килограммового не сильно воспитанного кабанчика.

В сентябре мой любимый собачий сын отправился на передержку, где просто не мог не влюбить в себя своего будущего хозяина. У них завязалась крепкая мужская дружба, которая продлилась до самого последнего вздоха пожилого пса. А после его смерти Евгений уже не представлял свою жизнь без черной лохматой собаки, и мы вместе ездили выбирать ему нового черного бутуза.

Что хочется сказать напоследок. Мечтайте и претворяйте свои мечты в жизнь. Если чувствуете, что нуждаетесь в собаке – берите. Но только трезво оценивайте свои силы. Собаки ведь не игрушки. Это живые существа, у которых есть свои чувства и эмоции, они могут грустить, могут сопереживать, нервничать и бояться, быть излишне самоуверенными и неугомонными.

Завести собаку просто, а вот вырастить из нее человека – нелегко. С Роном мне удалось. С Риком мы пока только на переходной стадии от балбеса к умному мальчику. У нас еще вся жизнь впереди.

Не забывайте, что собаки могут болеть и лечить их очень дорого. Некоторые породы требуют регулярного ухода за шерстью. Крупные собаки едят больше и требуют чуть больше внимания к себе, чем карликовые породы. Но и маленькие собачки – это прежде всего собаки, которые хотят гулять на улице своими ножками, а не кататься в сумочках. Всем малышам требуется дрессировка и обучение, а взрослым собакам – повторение пройденного материала.

Собаку надо заводить не потому, что так хочет муж/жена, ребенок или это статусно. Собаку надо заводить тогда, когда ты сам этого хочешь, хочешь до дрожи в коленках. Хочешь так, что не пугает ничто: ни шерсть, ни слюни, ни песок после прогулок, ни ранние подъемы, ни испорченный ремонт.

Не пугает ни покупка бесполезных ковров ради одного года, ни цоканье когтей по полу. Ни пыхтенье ночью над ухом, ни ночные выходы на улицу, потому что ты думал, что пес хочет в туалет, а ему просто стало душно в квартире и он вышел подышать свежим воздухом.

Брать в семью собаку надо тогда, когда ты понимаешь, что все это не важно, все это мелочи по сравнению с радостью, которую приносит общение и совместное времяпрепровождение с твоей собакой.

Когда ты смотришь на каждую встречную собаку, а видишь себя на другом конце поводка, когда тебе снится твой пес, когда за каждым поворотом тебе чудится маленький носатый комочек счастья. Вот только тогда надо заводить себе, и только себе, собаку. Слушайте свое сердце. Оно никогда не ошибается.

Спасибо моим родителям, что воспитали меня такой, какая я есть. Что несмотря на то, что собак никто из них не хотел и не хочет, они до сих пор приходят на помощь и выручают с моими питомцами.

Хочу выразить огромную благодарность моей сестре, которая вложила в мою голову саму идею о том, что мне надо написать книгу. И которая является самым главным моим критиком и вдохновителем.

Не устаю говорить спасибо руководителю питомника за моих прекрасных собак, без которой не было бы не просто книги, а целой вехи моей жизни.

Конечно же спасибо моим собакам, куда же без них.

Спасибо моему психологу, которая очень меня поддерживала в нужные моменты.

И самая большая благодарность – моему мужу. Который всегда верит в меня, поддерживает в любых начинаниях и претворяет в жизнь мои самые безумные идеи, как бы дорого они ему не обходились.

«Малыш и Карлсон, который живет на крыше» – повесть шведской писательницы Астрид Линдгрен.

Наташа – руководитель монопородного питомника русских черных терьеров «Самросс».

Американская акита – крупная собака с тяжелым костяком. Порода известна также как «Большая японская собака».

Хендлер – специалист по показу собак на выставке.

Алабай – мощная собака из группы молоссов, известная также как среднеазиатская овчарка.

Чихуа́хуа – собака-компаньон. Считается самой маленькой собакой в мире.

Бриар – одна из четырнадцати пород французских овчарок, защитник от природы.

Апортировка – это навык собаки в подноске и подаче предмета.

Бигль – популярная гончая порода собак, которая из-за своего некрупного размера, веселого нрава, быстро перешла в разряд собак-компаньонов.

Канистерапия – разновидность терапии с животными, метод лечения и реабилитации с использованием специально отобранных и обученных собак.

Золотистый ретривер – охотничья порода собак, получившая всемирную популярность как собака-компаньон за свой добрый, веселый и покладистый характер.

Басе́нджи, или африканская нелающая собака – одна из древнейших пород собак.

Самоед, самоедская собака – одна из древнейших пород собак.

Бе́рнский зенненху́нд – порода пастушьих собак из швейцарского кантона Берн.