Кловер

У меня внутри все переворачивается, когда на моем телефоне появляется оповещение от Google. Бэллс бросает взгляд на меня с водительского сиденья, прежде чем мы обе украдкой бросаем взгляд на Аврору, у которой в руках AirPods и огромные солнцезащитные очки. Я уверена, что она спит.

Хорошо. Видит Бог, ей это нужно. График ее гастролей был изнурительным. Но, наконец, он подходит к концу. Или подходил. И тут, как раз когда мы увидели свет в конце тоннеля, Кент Кингстон пошел и сделал один из своих дерьмовых трюков. Никогда не пойму, почему все верят всему, что выходит из уст этого человека!

— Что на этот раз сказал этот придурок? — Бэллс бросает взгляд на мой телефон, прежде чем понимает, что не следит за дорогой. Она резко разворачивает внедорожник обратно на нашу полосу. Я хватаюсь за ручку над окном, держась изо всех сил. Я роняю телефон, и у меня чуть не случается небольшой сердечный приступ.

Снегопад уже усилился.

— Извини, — произносит она одними губами, убирая с лица один из своих темных волнистых локонов, который выбился из неряшливого пучка на голове. Я просто благодарна, что Аврора все еще спит. Ей больше не о чем беспокоиться. Что, черт возьми, дал ей этот доктор? Это должно было быть что-то крепкое, потому что она уже давно в отключке.

Я наклоняюсь и поднимаю с пола телефон. У меня не только оповещение от Google, но и сообщение от Дафны, которое я пропустила. Черт. Оно отправлено двадцать минут назад. Она пыталась предупредить меня о том, что скоро начнет пикать оповещение от Google. Она не должна была предупреждать меня об этом, но это заставило меня доверять ей все больше и больше. Доверие — это то, что мне нелегко дается. Особенно когда речь идет об Авроре.

— Дафна тоже написала. — Брови Бэллс поднимаются до линии роста волос.

— Что случилось?

Я поправляю очки на носу.

— Она дала понять, что Кент занят тем, что подливает масла в огонь, а потом я получила предупреждение.

— Я ей верю. — Она пожимает плечами. Да, она говорила это с самого начала. Дело в том, что Бэллс не выросла в этом мире. В нем выросла я. Она попала в него, когда ее лучшая подруга Аврора в одночасье стала сенсацией.

Обычно мне нелегко заводить друзей, и уж точно нелегко доверять. Но с Бэллс все было иначе. Я сразу прониклась к ней симпатией. Они с Авророй и так были преданы друг другу, но я чувствовала, что они распространяют это чувство и на меня. Формально я работаю на Аврору, но и она, и Бэллс по-прежнему относятся ко мне как к старой подруге.

— Предоставление Дафне эксклюзивного взгляда на Аврору Дэвенпорт изнутри может вывести ее маленький репортерский блог на первое место.

— Не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, но я разделяю ее точку зрения. Она говорит правду, а также старается донести ее до мудаков. Кент — самый большой мудак на свете, к тому же для нее дело не в деньгах. Речь идет о том, чтобы сделать себе имя, в которое люди поверят. Если бы она хотела быть известной, она могла бы легко стать светской львицей.

Тоже верно. Дафна родилась знаменитой.

— В прошлом ее поимел один мужчина, — говорю я. — Это изменило ее жизнь.

— Да. Она жаждет крови, и это не по-женски. Я уважаю это.

Я не большая поклонница эксклюзивных интервью, но знаю, что это важно. С поведением Кента нужно разобраться, и никто лучше Дафны не сможет привлечь к этому внимание.

Я наблюдаю, как снег начинает падать все быстрее. Я думала, что нам осталось ехать всего час, но прошло гораздо больше времени. Я списываю это на погоду. Я наблюдаю за этой метелью с тех пор, как мы все придумали этот маленький план исчезнуть с радаров. Мы знали, что это безумие, но нам нужно было что-то сделать, чтобы встряхнуть всех. Позволить миру и папарацци гоняться за нами по пятам, пока мы будем жить в маленьком городке у черта на куличках. Должна признать, что это становится все более запутанным, чем мне бы хотелось. Вот что происходит, когда вы придумываете что-то на ходу. То, что мы обычно не можем себе позволить.

— Мы уже близко? — Бэллс делает еще один глубокий вдох, который говорит о том, что она более чем раздражена. Я понимаю это чувство. У нас должно было быть двенадцать часов, прежде чем этот шторм настигнет нас.

— Дорожные знаки закончились много миль назад. — Она щурится, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снег. Я почти говорю ей, что, может быть, нам стоит съехать на обочину и подождать, пока буря не успокоится, но что, если будет только хуже? Мы могли застрять в машине или провалиться под землю, и что бы мы тогда делали? Возможно, нам следовало продумать это немного лучше.

— Знаки? Ты все равно не обращаешь на них внимания.

— Справедливое замечание. — Она ухмыляется и крепче сжимает руль.

Я напрягаюсь, когда внедорожник начинает скользить, но потом задние шины подхватывают его, и он быстро выправляется. Бэллс — отличный водитель в городе. Я никогда не видела, чтобы кто-то так ловко скрывался от папарацци, как она. Она могла бы сделать из этого профессию. Я действительно начинаю понимать, что вождение по городу и вождение по снегу в сельской местности — это совершенно разные вещи. Я думаю, она тоже приходит к такому выводу.

— Я уже целую вечность не видела никаких указателей. Даже ни одного из этих милевых указателей. Ничего. — Она качает головой. — Не очень хорошо.

— Ладно. — Я сажусь немного прямее. — Мы не будем сходить с ума. — Я начинаю сходить с ума.

— Я не схожу с ума.

— Мы сохраним спокойствие.

— Я спокойна, но по твоему высокому голосу могу сказать, что ты не чувствуешь того же.

— Я абсолютно спокойна. — Я понижаю голос, чтобы скрыть свой высокий тембр, который у меня бывает, когда я… ну… не спокойна. Но от этой попытки я только кашляю.

— Что это, черт возьми, такое? — Бормочет Бэллс себе под нос. Я смотрю в окно и вижу только снег. Даже дороги не вижу. Как она ведет машину в такую погоду? И все же я пытаюсь понять, на что она смотрит.

— Мы на дороге? — Я ловлю себя на том, что спрашиваю. — По-моему, это гора.

— Мы на горе. — Я смотрю, как Бэллс пытается нажать на тормоз, но ничего не происходит.

— Бэллс. — Мой голос становится выше.

— Я знаю. — Да, ее голос больше не звучит так спокойно. Мы обе не спокойны. У меня внутри все переворачивается, когда я наблюдаю, как она поворачивает руль вправо. Я ни на секунду не упускаю из виду тот факт, что она повернула руль так, чтобы принять на себя удар от того, во что мы вот-вот врежемся.

Наши крики наполняют салон автомобиля. Это последнее, что я помню, прежде чем все погружается в жуткую тишину.

Чарльз

Я слышу удар и наблюдаю, как индейка, в которую я целился, разлетается вдребезги вместе со всеми своими собратьями.

— Черт. — Я опускаю прицел и вглядываюсь сквозь лес в сторону главной дороги, ведущей к Фрозен Фоллс.

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы развернуться и вернуться к своему грузовику, завести его и отправиться обратно в домик.

Оставаться незамеченным имеет свои преимущества, особенно для такого человека, как я. Выход на дорогу может обернуться большими неприятностями, чем оно того стоит, особенно если это нечто более гнусное, чем простая авария. За два года, прошедшие с тех пор, как я приехал в Фрозен Фоллс, за мной никто не приходил, но это не значит, что никто никогда не придет.

Я закидываю винтовку на плечо и смотрю, как солнце выглядывает из-за волны грозовых облаков. Первый фронт уходит, но настоящий снегопад надвигается сразу за ним. Если люди на дороге пострадают, они погибнут во время второго шторма. Холод настигнет их раньше, чем они доберутся до города.

Со стоном глубокого недовольства я спускаюсь на поляну, где была индейка, затем продолжаю спускаться по склону холма, пока не вижу дорогу. К сосне прислонен белый внедорожник. Я вижу движение внутри.

Потянувшись одной рукой к пистолету, висящему на боку, я подкрадываюсь ближе. Что-то на снегу привлекает мое внимание. Наклонившись, я нахожу следы. Крупные.

— Черт возьми, Леонард. — Я снова встаю и проклинаю большую белую рысь, которая любит бегать по этим лесам, играть на дороге и рыться в моем мусоре. Похоже, она еще и виновница автомобильных аварий.

— Я не знаю! — Я слышу женский голос, когда открывается одна сторона внедорожника. — Я почти ничего не вижу. Бэллс, ты в сознании? — Она откидывается на спинку сиденья, выставляя напоказ свою красивую попку. — Может, мне позвать на помощь? У меня не было сигнала уже час или больше. Бэллс! Давай, просыпайся.

Из машины доносится стон.

— Да, давай. Просыпайся, завтрак готов!

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Еще один стон.

Я останавливаюсь и наблюдаю за женщиной с круглой попкой. Мой член начинает капризничать, но я не обращаю на это внимания. Этим людям нужна помощь, и хотя я не совсем тот человек, которого вы хотели бы видеть в роли помощника, когда вы застряли в снежной буре, я здесь. Чем больше я наблюдаю за блондинкой, тем сложнее мне становится, и тем больше меня интересует, как именно все это будет происходить. Как давно я не разговаривал ни с одной женщиной, кроме Сейбл в бакалейной лавке или Дженни в «Крошке Дайни»?

Мое внимание привлекает движение среди деревьев, и я бросаю взгляд на горный хребет по другую сторону дороги. Я поднимаю винтовку и использую оптический прицел, чтобы осмотреть местность.

— Леонард, ты там? — Шепчу я, и мое дыхание превращается в пар в холодном воздухе. Я не вижу рысь, но чувствую на себе чей-то взгляд. Я осматриваю горный хребет в поисках того, что привлекло мое внимание, но там ничего нет.

Я снова опускаю винтовку, затем съезжаю по склону, с легкостью цепляюсь за дерево и спрыгиваю на обледенелую дорогу.

Когда я выпрямился, блондинка уставилась на меня, широко раскрыв глаза и рот. Какая красивая картинка. У нее розовые губы, щеки еще розовее, и я вижу, что к пухлой заднице у нее неплохие формы. Черт возьми, какая замечательная женщина.

— Мы, э-э, мы… — Она моргает и поправляет очки, розовая оправа только подчеркивает мягкость всего ее тела.

— Там была кошка, — стонет кто-то внутри внедорожника. — Большая.

— Ты в порядке? — Я подхожу к белокурой красавице.

— Мы врезались в дерево, — ошеломленно произносит она. — А потом ты вышел из леса.

— Бэллс ранена.

— Я в порядке, — кричит она.

Блондинка оборачивается.

— Нет, это не так. Машина сломалась, и ты попала в аварию. Аврора? — спрашивает она.

— Я в порядке. Но, кажется, я потеряла свои AirPods, — ворчит кто-то еще.

— Вас трое? — Я спрашиваю.

Симпатичная блондинка кивает.

— Мы пытались добраться до Фрозен Фоллс, но заблудились во время бури.

Я подхожу еще ближе и ощущаю легкий аромат чего-то сладкого. Как ваниль, или как глазурь на кексе с сахарной пудрой.

— Я Чарльз. Я отвезу вас во Фрозен Фоллс.

— Я не знаю. — Она заламывает руки. — Я имею в виду, ты только что вышел из леса, и мы тебя не знаем.

Я поднимаю глаза.

— Неприятно это говорить, но у вас нет особого выбора. Следующая буря начнется в течение часа. Нам нужно добраться до укрытия.

Двигатель стонет и пытается завестись, но потом останавливается.

— Без шансов, — говорит та, кого зовут Бэллс. — Думаю, нам нужно пойти с ним, Кловер.

— Кловер? — Я смотрю в ее большие зеленые глаза.

— Да. — Румянец на ее щеках становится еще ярче.

У меня возникает странное желание погладить ее по щеке, просто чтобы почувствовать, какая она мягкая. Какая теплая.

Я прочищаю горло и пытаюсь отогнать неуместные мысли.

— Нам нужно двигаться. Берите только то, что сможете унести. До моего грузовика четверть мили, может, чуть больше.

Она смотрит на небо, в ее глазах нерешительность.

Это желание возникает снова, и на этот раз я уступаю и прижимаю ладонь к ее щеке.

Ее глаза расширяются от удивления.

— Ты можешь доверять мне, Кловер. Хорошо? Я бы никогда не причинил тебе вреда.

— Руки прочь, странный лесной человек. — Бэллс забирается на пассажирское сиденье, затем выходит и бросает на меня злобный взгляд.

— Прости. — Я опускаю руку и делаю шаг назад.

Но не упускаю из виду, как Кловер облизывает губы. И определенно не упускаю из виду, что она не переводит дыхания, пока я не отрываю от нее взгляд.

Кловер

Бэллс пыталась стоять прямо, но все равно пошатывалась. Может, ее голос и был тверд, когда она говорила горцу Чарльзу держать руки и глаза при себе, но я вижу, что ей больно. Я не сомневаюсь, что она будет пытаться скрыть это каждую секунду.

Я осматриваю ее, но не вижу никаких видимых повреждений. Но это не значит, что ей не больно. Именно она приняла на себя удар при столкновении. Это лишь вопрос времени, когда она начнет чувствовать это по-настоящему.

Не желая, чтобы она делала что-то лишнее, я открываю заднюю дверь со стороны пассажира. Если бы я не была в самом разгаре истерики, я бы рассмеялась. Как всегда, Аврора выглядит готовой к выходу на подиум, хотя даже не старается. Вся ее красота и самообладание естественны. Некоторым людям сопутствует удача.

Я искренне верю, что главная причина, по которой она, кажется, все время излучает сияние, заключается в том, что внутри она сама состоит из доброты и обаяния. В ее теле нет ни капли злобы. Ни одной, даже достаточно злой, чтобы разорвать этого придурка Кента на части. Думаю, он тоже это знает. Хищники часто так делают. Они чувствуют доброту в людях и набрасываются на них, как монстры, которыми они и являются.

— Я втянула вас, ребята, в эту историю. — Голос Авроры полон слез.

— Мы в этом дерьме вместе, — говорит Бэллс, прежде чем я успеваю ответить.

— Мы хотели приключений, и, черт возьми, похоже, что они у нас будут! — Я натягиваю на лицо сияющую улыбку. Последнее, что мне нужно, — это чтобы Аврора разрыдалась. — К тому же, посмотри, — указываю я через плечо. — Мы нашли горячего горца.

Аврора фыркает в ответ на мои поддразнивания. Скорее всего, потому что я никогда открыто не называю мужчин горячими. Слезы в ее глазах начинают исчезать. Этого достаточно. Я держусь на волоске, и мне не нужно, чтобы у Авроры случился нервный срыв, когда я сама так близка к нему.

— Девочки. Наша маленькая Кловер только что заставила его покраснеть. — Я оглядываюсь через плечо на Чарльза. Уверена, что это из-за холода у него такие щеки. Он не отрицает и не защищается. Честно говоря, не думаю, что его волнует, почему мы считаем, что у него так или иначе покраснели щеки. Однако он продолжает смотреть прямо на меня. Я стараюсь не обращать на это внимания.

Может, я и принадлежу к тому типу людей, которых многие называют мышками, но я первая, кто вцепится кому-нибудь в лицо, когда речь заходит об Авроре. Но этот мужчина заставляет меня бороться с желанием поерзать и вернуться в школьные годы, когда мои гормоны были на пределе.

— Сейчас ночь? — Спрашивает Аврора. Мы с Бэллс разражаемся столь необходимым нам смехом. Я протягиваю руку и снимаю очки с ее лица. Ее глаза все еще опухшие и красные от слез. Как бы мне ни было неприятно это видеть, горячая вспышка гнева согревает меня.

— Помоги ей выбраться. — Я подхожу к задней части внедорожника. Чарльз следует за мной. Я пытаюсь открыть заднюю дверь, но не могу сдвинуть ее с места.

Он смотрит на небо.

— Багаж — последнее, о чем стоит беспокоиться.

— Я не беспокоюсь. — Я хмурюсь. — Мы вернемся за ним.

— Кловер. — Он произносит мое имя так, словно пробует его на вкус. — Мне нравится это имя. — Он хватает заднюю дверцу и каким-то образом открывает ее.

Теперь краснеют мои щеки, и не от холода.

— Спасибо.

От его теплой улыбки у меня по спине пробегают приятные мурашки. Может, я ударилась головой при столкновении или у меня начинается снежная лихорадка, но чем дольше он смотрит на меня, тем жарче мне становится.

Я хватаю наши пальто и зимнее снаряжение, которые мы сбросили, когда садились в теплый внедорожник, затем возвращаю их девочкам, чтобы они все надели. Бэллс стискивает зубы, надевая пальто.

Чарльз продолжает смотреть прямо на меня. Я перевожу взгляд на Аврору и жду, когда он обратит внимание на нее. Обычно так все и происходит. И я это понимаю. Черт, если бы мне нравились девчонки, она бы мне тоже понравилась. Она не только красива, но и добра и талантлива.

— Идти не так далеко, но из-за снега путь будет казаться длиннее. Как думаете, дамы, справитесь?

— Да, — говорим мы все в один голос. — Он бросает на нас скептический взгляд.

— Послушай, большой горец. Аврора может бегать кругами вокруг всех нас, и мы все по большей части присоединяемся к ее ежедневным тренировкам. Показывай дорогу. И если ты попробуешь что-нибудь сделать, что мне не понравится, я ни отойду от тебя ни на шаг, и я дерусь грязно, — добавляет Бэллс зловещим тоном.

— Понял. — Он кивает Бэллс на ее короткую речь, но его взгляд возвращается ко мне.

— Ей больно, — одними губами говорю я Чарльзу.

Он пожимает плечами, как будто уже знает об этом.

— Поднимайте ноги повыше. Тащить снег труднее, чем поднимать и ставить на него каждую ногу, — информирует он нас. — Ладно, дамы, вперед. Если вас что-то беспокоит, я хочу, чтобы вы сказали мне. Мне все равно, если вы не хотите казаться нытиками. Мне в любом случае нужно знать.

— Понятно, — мы все согласились.

— Кловер, я хочу, чтобы ты шла впереди. Ты будешь слушать мои указания. — Не знаю почему, но я чувствую искру одобрения от того, что он доверяет мне быть впереди. Я прислушиваюсь к каждому его приказу, который он выкрикивает, пока мы сходим с дороги и углубляемся в снежный пейзаж. Я никогда не задаю вопросов и делаю то, что он говорит, доверяя этому человеку, который пришел, чтобы спасти нас. Это так непривычно для меня, но по какой-то причине я ему доверяю.

Однако он прав. Его грузовик был недалеко, но из-за холода и снега он казался намного дальше. Я испытываю огромное облегчение, когда он, наконец, появляется в поле зрения. Он открывает заднюю дверцу грузовика, пропуская Аврору и Бэллс вперед. Когда он закрывает дверь, то хватает меня и прижимает к своему большому телу.

— Ты была чертовски великолепна.

Мой рот приоткрывается от удивления. Я не знаю, что на это сказать.

— Ты выглядишь, как чертов снежный ангел. — Его слова звучат грубо, но они согревают меня всем телом. Они прогоняют холод снежного воздуха, прежде чем его губы оказываются на моих. От поцелуя у меня перехватывает дыхание.

Все заканчивается слишком быстро, но когда его губы отрываются от моих, я вспоминаю, где мы находимся. Что происходит? Я жду, когда страх охватит меня, но, глядя в глаза моего горца, я знаю, что он вытащит нас из этого.

И вот я снова возвращаюсь к тому доверию, за которое обычно так крепко держусь. В моем горце есть что-то такое, что заставляет меня желать дать ему все, что он захочет.

Чарльз

Я съезжаю с малолюдной охотничьей дороги на главную магистраль. Мои губы все еще ощущают вкус сладкой Кловер.

Целовать женщину, которую я только что встретил, не совсем в моем стиле, но я не жалею о том, что сделал. Это было слишком хорошо, слишком правильно. Черт возьми, я знаю, что никогда не смогу забыть ее. Просто то, как она смотрит на меня, то, как ведет своих подруг по снегу, не отступая и не сдаваясь. Она остановилась только один раз, и то, чтобы помочь своей подруге Бэллс, когда та споткнулась.

— Далеко до города? — Кловер бросает на Бэллс обеспокоенный взгляд.

— Около тридцати минут, но, учитывая погодные условия, это будет немного медленнее. — Мне приходится осторожно маневрировать и использовать цепи на шинах. Взглянув в зеркало заднего вида, я вижу, что на нас надвигается следующая гряда облаков. Буря движется быстрее, чем предсказывал прогноз.

— Там был кот. — Бэллс прижимает руку ко лбу. — Большой.

— Леонард. — Я пожимаю плечами. — Он любит играть на дороге.

— Ты с котом на «ты»? — Спрашивает Кловер.

Я смотрю на нее, любуясь ее длинными волосами и пушистым теплым пальто. Она предназначена для того, чтобы ехать рядом со мной, и идеально подходит для пассажирского сиденья в моем грузовике.

— Мы с Леонардом давно знакомы.

— Итак, ты давно живешь во Фрозен Фоллс? — Кловер держит руки перед вентиляционным отверстием, поэтому я немного увеличиваю мощность.

— Да, несколько лет.

— Где ты жил раньше? — Ногти у нее светло-розовые, с маленькими блестками.

— Повсюду. — Я не думаю, что в моих интересах копаться в моем грязном прошлом профессионального убийцы из Братства, особенно когда речь идет о том, чтобы убедить Кловер доверять мне. Она уже доверилась мне, и я не хочу это подрывать. — Что привело вас троих во Фрозен Фоллс?

— Мы хотели куда-нибудь уехать. — Оживляется Аврора, та, что сидит сзади. — Мы были в дороге несколько месяцев, в туре, понимаешь?

— Аврора — звезда. Ты слышал о ней?

— Не уверен.

— Ничего страшного. — Кловер пожимает плечами. — Она несколько раз занимала первое место в «Billboard», и у нее самый большой талант из всех, кого я когда-либо видела.

— О, Кловер. — Аврора качает головой. — Ты всегда была слишком добра ко мне.

— Вовсе нет.

— Итак, ты совершила тур по стране? — Я спрашиваю. — И теперь, когда все сделано, хочешь сбежать?

Аврора отводит от меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Ну, типа того. Мы должны были вернуться в Лос-Анджелес, но у нас возникли некоторые проблемы. — Она морщится и замолкает.

— Какие проблемы?

Кловер протягивает руку между сиденьями и сжимает руку Авроры.

— У Авроры есть преследователь. Он безостановочно преследует ее с тех пор, как она ему отказала.

— Это ненормально, — добавляет Бэллс. — Он одержим до такой степени, что это напоминает мне фильм «Всю жизнь», понимаешь? Нездорово.

— Небезопасно. — Кловер вздрагивает. — Кент Кингстон — угроза.

— По-моему, это звучит по-идиотски. — Я сворачиваю на крутой поворот дороги на вершине холма.

— Почти. — Кловер кивает.

Я сбавляю скорость, а затем останавливаю грузовик.

— Что такое? — Кловер смотрит на меня.

Я наклоняюсь вперед на своем сиденье и смотрю на дорогу. Вдоль хребта вьется старая лесовозная дорога, от которой отходят свежие следы шин, ведущие в город. Я провожаю взглядом линию хребта. Она ведет к тому месту, где, как мне показалось, я заметил движение ранее.

— Что-то не так? — Голос Кловер повышается на октаву.

Я нажимаю на газ и продолжаю движение.

— Кто-нибудь еще знает, что вы здесь?

— Что это за вопрос в духе «У холмов есть глаза» (прим. отсылка к фильму ужасов)?

Кловер поворачивается на своем месте.

— Шишка у тебя на голове становится все больше. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я в порядке. — Голос Бэллс звучит раздраженно, она тяжело дышит.

— Ты как-то странно себя ведешь, — говорит Аврора.

— Ей нужен врач. Ты можешь ехать быстрее? — Кловер поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда начинают падать первые крупные хлопья.

Погода уже начала портиться.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

— Мы не сможем добраться до города. Только не сейчас. — Я машу рукой на снегопад, который, кажется, усиливается с каждой секундой. — Дорога уже слишком глубоко занесена, и даже мои цепи не смогут нас протащить.

— Тогда что мы будем делать? — Кловер заламывает руки. — Если мы застрянем здесь, мы никак не сможем получить необходимую помощь. Бэллс ранена, Аврора в шоке.

— Я в порядке. — Аврора пожимает плечами.

Голос Кловер становится еще громче.

— Ладно, тогда я в шоке и…

Я протягиваю руку и беру ее за руку.

— Кловер, сделай вдох.

— Я просто…

— Давайте все сделаем вдох. — Я делаю ровный вдох и задерживаю дыхание, пока Кловер не делает то же самое.

Мы все одновременно выдыхаем, и Кловер делает еще один успокаивающий вдох. Я разминаю ее пальцы между своими, согревая ее маленькую ладошку.

Она расслабленно откидывается на спинку сиденья.

— Мы не сможем добраться до города, но у меня есть место, где мы можем остановиться. Там есть медик. — По крайней мере, я уверен, что Бэрроу служил медиком у Красных скорпионов. Он представляет двойную угрозу, может убить без предупреждения или спасти вашу жизнь.

— Боже мой, это было бы здорово. — Наконец-то с красивого лица Кловер начинает исчезать напряженное выражение. — Он может осмотреть Бэллс, да?

— Да, Бэрроу хороший парень. Он поможет, если сможет.

— Гигантская кошка, — говорит Бэллс почти ошеломленным голосом. — Из ниоткуда.

Снова появляется измученный вид.

— Мы можем поторопиться? — Спрашивает Кловер.

Я должен сказать ей, что это небезопасно, что я не могу слишком быстро гнать грузовик, когда на его шинах цепи, что мы доберемся до домика вовремя. Но когда она смотрит на меня своими большими глазами, я не могу сказать «нет». Какие бы чары она ни наложила на меня, они сильные, потому что я ни за что не разочарую ее, если смогу сдержаться.

— Конечно. Девочки, держитесь. — Я поворачиваюсь к Кловер и, держа ее за руку, нажимаю на педаль газа сильнее, чем следовало. — А ты, сладкая Кловер, просто держись за меня.

Кловер

Как бы мне ни хотелось закрыть лицо руками, я этого не делаю. Если Чарльз собирается ехать вперед, я сяду рядом и сделаю то же самое. Я благодарна Авроре за то, что она слишком занята суетой вокруг Бэллс, чтобы заметить, что за чертовщина происходит. Я понятия не имею, кто научил Чарльза водить машину, но, черт возьми, этот человек просто ас. И я почему-то уверена, что он доставит нас туда, где мы должны быть в целости и сохранности.

Я надеюсь, что Бэллс никогда не узнает о его водительских навыках. У меня возникает странное ноющее чувство в животе, когда я думаю о том, как Бэллс восхищается тем, как Чарльз умеет управлять автомобилем. Это определенно было бы чем-то общим для них обоих. Однако это не единственное, что могло бы заставить кого-то обратить на него внимание.

Его действительно трудно не заметить. Он настоящий гигант. И когда я говорю «гигант», я, черт возьми, имею в виду именно это. Он один из самых крупных мужчин, которых я когда-либо видела. Это о многом говорит, учитывая, с какими разными типами мужчин я общалась, включая телохранителей, охрану, танцоров на вторых ролях, бойцов и любых других крупных мускулистых мужчин, каких только можно себе представить. Но никто из них даже близко не подходил к нему. Я никогда раньше не думала о горцах. Никогда бы даже не подумала, что можно быть таким красивым. Он, наверное, лесоруб.

— Ты лесоруб?

Он бросает взгляд на меня за то, что я задаю такой глупый вопрос. Я хочу прикрыть лицо ладонью, но не думаю, что это поможет в данный момент. Мне следует промолчать, пока я еще больше не опозорилась, но в нем есть что-то такое, что вызывает у меня любопытство.

— Я могу сам нарубить дров, если ты об этом просишь.

Не уверена, что это должно было прозвучать грязно или нет, но я все равно чувствую, как горят мои щеки. Я снова поправляю очки на носу.

— Это говорит само за себя, красивые глазки. — Грузовик еще раз дернулся, но Чарльз не остановился. Можно подумать, он вообще ничего не почувствовал. Бьюсь об заклад, его массивные бедра частично смягчили удар. Наверное, поэтому он не выглядит обеспокоенным. О Боже, что у меня с головой? Его бедра — последнее, о чем я должна думать. Это из-за поцелуя. Определенно. Он что-то сделал с моим телом.

— Ты считаешь, что у меня красивые глаза?

— Уверяю, что все считают твои глаза красивыми. Тем более, когда ты становишься вспыльчивой и в них начинают сверкать золотые искорки.

Я поджала губы, не наслаждаясь мыслью о том, что по моим глазам люди могут меня прочитать.

— Подожди. Что именно? — Если у меня будет эта ценная информация, то я смогу удержать себя от этого в будущем.

— Когда ты поправляешь очки на носу.

— Иногда их нужно поправить. — Я поднимаю подбородок.

— Иногда — да, — легко соглашается он. — А иногда нет, и ты все равно их поправляешь.

Черт. Он прав.

— Спасибо.

Он сжимает мою руку. Я даже не заметила, что мы все еще держимся за руки.

— За что ты меня благодаришь?

Я тяжело вздыхаю. На данный момент у меня довольно большой список.

— Я слушаю. — Он смотрит на меня своими темными глазами и слегка улыбается, что делает его еще более привлекательным. Я не уверена, что другие назвали бы его красивым. Его нос выглядит так, как будто его несколько раз ломали. Черты его лица резкие, словно высеченные из камня. Как будто он был одним из тех воинов, которых мир решил почтить, поэтому они вырезали его из горы и вдохнули в него жизнь.

— За то, что спас нас. За то, что доверил мне вести за собой. — Я опускаю взгляд. — Поцеловал меня.

— Что?! — Голова Авроры просовывается между сиденьями. Я осторожно провожу рукой по ее лицу и толкаю ее обратно вниз.

— Следи за Бэллс, — напоминаю я ей.

— Не втягивай меня в это, — кричит Бэллс. — Я хочу услышать об этом поцелуе.

Я издаю стон и еще глубже вжимаюсь в сиденье.

Чарльз немедленно начинает хмуриться.

Я качаю головой.

— Не злись, я просто …

— Стесняется. — Раздается сзади.

— Тебе не больно или что-то в этом роде? Может, тебе стоит отключиться?

Бэллс игнорирует меня.

— Не могу поверить, что наша маленькая Кловер влюбилась в горца.

На этот раз я закрываю лицо руками. Мне больше нравилось, когда Бэллс и Аврора тихо сидели на заднем сиденье.

— Мы уже подъехали? — Я опускаю руки, чтобы посмотреть на них. — К вашему сведению, он лесоруб.

— Мы приехали, прелестные глазки.

Слава Богу. Меня переполняет чувство облегчения и разочарования одновременно. Я рада, что мы находимся там, где можем найти убежище, а Бэллс может получить медицинскую помощь, которая может ей понадобиться, но мне также грустно, что я больше не буду практически наедине со своим горцем.

— Он дал ей прозвище. — Шепот Авроры отвлекает меня от моих мыслей. Возможно, потому, что он и близко не похож на шепот.

Я выглядываю в окно, но не вижу ни хижины, ни чего-либо еще, на самом деле.

— Все, что я вижу, это снег.

— Раздвинь ноги, — говорит Чарльз.

Я тут же делаю это. И только когда мои подруги спрашивают: «Какого хрена?» Я замечаю, как быстро я раздвигаю их для него. Очевидно, у моего тела собственный разум. Мне придется поработать над этим.

Он ухмыляется? Мне кажется, он ухмыляется. О Боже. Мои щеки горят. Я наблюдаю, как он открывает бардачок. Я вижу клавиатуру, и он набирает десятизначный код. Если бы мне пришлось угадывать, он бы решил, что ему не нужно скрывать это от меня, потому что он сделал это так быстро, а цифр было слишком много, чтобы я могла их запомнить.

Жаль, что у меня на самом деле так не работает мозг. Я могла бы прямо сейчас назвать ему эти десять цифр, а потом повторить в обратном порядке, если бы он захотел. Но я держу все эти мелочи при себе. Когда дело касается мужчин, часто лучше прикинуться дурочкой. И все же, что-то внутри меня подсказывает, что Чарльз был бы впечатлен этим мастерством.

— Добро пожаловать домой, дамы. — Кажется, что снег над горами начинает таять. Я открываю рот от удивления, когда он заезжает в огромный гараж. Дверь за нами закрывается.

Мой взгляд останавливается на трех мужчинах, которые подходят и останавливаются перед машиной. Все они скрестили руки на груди, и никто из них не выглядит счастливым, увидев нас.

— Они скорее лают, чем кусаются, — говорит Чарльз.

— Я предпочту, чтобы они кусались.

— Бэллс. — Я произношу ее имя. Она слабо улыбается, и это меня беспокоит. Она шутит, чтобы скрыть свою боль. Я поворачиваю голову к Чарльзу. — Обещай, что все будет хорошо.

Сначала он ничего не говорит. Я отстегиваю ремень безопасности и оказываюсь прямо перед ним, не заботясь о том, что все на нас смотрят.

— Обещай мне. — Я смотрю в его темные глаза.

— Обещаю, — наконец произносит он, прежде чем снова одарить меня одним из тех поцелуев, которые заставляют меня сомневаться во всем, что касается жизни.

Чарльз

Я не могу перестать подстегивать эту прекрасную женщину. Когда я смотрю ей в глаза, в моем мозгу словно отключаются все логические механизмы.

Она отвечает на мой поцелуй, ее язык скользит по моему, когда я притягиваю ее к себе, ее нежное тело прижимается к моим твердым рукам.

Ее подруги ахают, но я не обращаю на них внимания. Как и на своих друзей, растворяясь во вкусе этого неожиданного ангела с прекрасными глазами. Она слишком много значит, и я хочу ее каждую частичку. Как эта женщина только что появилась на моем пути? Я, конечно, не заслуживаю такой удачи, но все равно приму ее.

Кто-то прочищает горло. Я поднимаю глаза и вижу, что Тирнан ухмыляется, Диего с пустым лицом, а Барроу чешет голову.

Я отстраняюсь от Кловер, хотя это и нелегкая задача, особенно когда вижу ее ошеломленный взгляд и припухшие губы от моего страстного поцелуя.

— Мне кажется, или этот горец действительно продолжает лапать Кловер? — Бэллс прикладывает ладонь к шишке на лбу. — Или у меня галлюцинации.

— Это реально. — Аврора хлопает в ладоши. — И я здесь, чтобы это подтвердить!

Кловер краснеет и садится обратно. Как бы мне ни хотелось снова заключить ее в объятия, шишка на голове ее подруги никак не проходит.

— Дамы, добро пожаловать домой. — Я открываю свою дверь и спрыгиваю вниз, затем обхожу вокруг и открываю дверь Кловер.

Она вкладывает свою руку в мою, на ее лице написано доверие, и я помогаю ей спуститься на пол гаража. Затем открываю задние двери и помогаю Авроре, а затем Бэллс. Последняя нетвердо стоит на ногах.

— Барроу, — рявкаю я.

Он подбегает, бросает взгляд на Бэллс и присвистывает.

— Ну у тебя и шишка.

Когда мои люди приближаются, я быстро представляю их друг другу.

— Эти дамы разбились на шоссе благодаря Леонарду. Я нашел их как раз перед тем штормом. Это Аврора. — Я указываю на девушку, похожую на эльфа. — А это Бэллс. — Мне следовало бы представить Кловер, но я ловлю себя на том, что тяну ее за собой. Потому что, возможно, им не нужно смотреть на нее, или знать ее, или говорить ей что-то.

— А ты кто? — Тирнан, несмотря на мои усилия, криво улыбается Кловер.

— Кловер, — тепло говорит она.

Слишком тепло. Эта теплота только для меня, а не для тех придурков, которых я приютил за последние пару лет.

— Мне нужно взглянуть на нее получше. — Бэрроу делает шаг вперед, и Бэллс одаривает его долгим скептическим взглядом.

— У Барроу медицинское образование. Ты будешь в надежных руках, — заверяю я ее.

— Я пойду с тобой, — хором заявляют Кловер и Аврора.

Барроу протягивает руку и убирает темные вьющиеся волосы Бэллс со лба.

— Да, удивлюсь, если у тебя не будет сотрясения. Пойдем. У меня есть кое-какие обезболивающие. — Когда его пальцы зарываются в ее волосы, запутываясь в завитках, он с трудом сглатывает. — Тебе нужно тихое, темное место. — Он бросает взгляд на ее подруг. — Мне нужно понаблюдать за ней, не отвлекаясь.

Я не могу поверить своим глазам. Он снова гладит ее по волосам, делая вид, что убирает их с шишки, но я слишком хорошо знаю Барроу. Он наслаждается прикосновениями к ней. Веки Бэллс слегка отяжелели, и я не думаю, что это из-за удара по голове.

— Отведи ее в свою комнату, но дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Пойдем. — Бэрроу подходит к ней и обнимает за талию.

Бэллс начинает протестовать, но затем обмякает в его объятиях, наконец уступая боли.

— Если ты причинишь ей боль, я прикончу тебя. — Голос Кловер звучит твердо, когда она произносит это. Черт возьми, у нее есть сердце, и я снова смотрю на нее так, словно она недостающий кусочек пазла длиной в мою жизнь.

— Я тоже, — добавляет Аврора.

— Я могу постоять за себя, — говорит Бэллс, когда Барроу проводит ее мимо нас, полностью сосредоточившись на женщине, стоящей рядом с ним.

Аврора тихо хихикает.

— Ты видела, как она смотрела на него? Я думаю, она более чем счастлива побыть наедине с этим парнем. Наедине, если ты понимаешь, о чем я.

Кловер смеется, затем поворачивается ко мне.

— Ты обещаешь, что он будет хорошо с ней обращаться? И вылечит ее?

— Она в хороших руках. — Я протягиваю руку и касаюсь ее теплой щеки, мои руки не в состоянии удерживать какие-либо границы. — Я обещаю.

Она наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Хорошо. Это все, что мне было нужно.

Я хочу отвести ее в свою часть коттеджа, чтобы дать ей все, что ей нужно, но я также обещал присмотреть за Авророй.

Она обходит грузовик сзади и начинает вытаскивать одну из сумок.

— Я достану вещи, — щебечет она.

— Я помогу. — Кловер направляется к ней, когда Диего выходит из-за грузовика.

Он не прикасается к ней, но она понимает намек и отступает. Несколькими легкими движениями он сгрузил то немногое из их снаряжения, что мы смогли дотащить до моего грузовика.

— Спасибо. — Она улыбается ему.

Диего просто кивает. Она подходит ближе.

— Я Аврора.

Он не смотрит ей в глаза. Диего мало разговаривает, и у него есть шрамы от жизни, полной насилия. Как и у всех нас. Каждый из нас — отставной убийца или наемник, за исключением Тирнана, который участвовал во всевозможных мафиозных разборках, прежде чем инсценировать собственную смерть. Мы — испорченный товар. С моей стороны было бы мудро помнить об этом, но чем больше я смотрю на хорошенького ангелочка рядом со мной, тем больше мне хочется испачкать ее.

— Диего, — наконец бормочет он.

— Это было весело. — Тирнан поворачивается ко мне. — Где индейка?

— Сегодня индейки не будет.

Он хмурится.

— Ну и как я должен приготовить «Индюшачий сюрприз от Тирнана» без индейки?

Я смотрю на него, шутника в наших рядах.

— Просто достань немного филе из морозилки. Будет вечер стейков.

— Хороший план. — Он хлопает меня по плечу, затем бросает взгляд на Кловер. — Берегись этого парня. Он настоящий дамский угодник.

— Что? — Она бросает на меня взгляд.

— Тирнан, — рычу я, но он уже уходит, без сомнения, с ухмылкой на лице.

— Он мудак. — Может, я тоже мудак, потому что хочу побыть с Кловер наедине. Прямо сейчас.

— Диего, ты не мог бы присмотреть за Авророй? Я собираюсь отвести Кловер к себе и убедиться, что она не пострадала в аварии.

— Я в порядке. Бэллс взяла …

— Я пойду с тобой, — радостно говорит Аврора Диего. — Я люблю приключения.

Он смотрит на меня с подозрением.

— Расходимся?

— Только на время. — Я обнимаю Кловер свободной рукой и веду ее вверх по лестнице в просторный домик.

— Скоро увидимся, — говорит Кловер Авроре, которая с любопытством смотрит на Диего.

— Не знаю, стоит ли мне оставлять ее с…

Она не заканчивает фразу, потому что, как только дверь гаража закрывается, я поворачиваюсь к ней, прижимаю к стене и снова завладеваю ее губами. Я отчаянно хочу ее, мое тело, как охапка хвороста, готово вспыхнуть пламенем. К моему гребаному удовольствию, она отвечает на мой поцелуй своим, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда я хватаю ее за задницу и поднимаю, неся в свою комнату.

Кловер

Со мной что-то не так. Каждый раз, когда губы Чарльза накрывают мои, я не могу думать ни о чем другом. Остальной мир и миллионы причин для беспокойства, кажется, исчезают. С ним я чувствую только страсть, и я хочу впитать ее всю. Интересно, у всех ли так? Если да, то я ничего не понимаю в поцелуях.

— Что ты со мной делаешь? — Спрашиваю я, когда его губы отрываются от моих и переходят к моей шее.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус. — Он стаскивает с меня одежду, и я не останавливаю его. Я стою и смотрю, как он снимает с меня одежду, кусочек за кусочком, пока я не остаюсь полностью обнаженной. Это происходит слишком быстро и это слишком много, но в то же время правильно во всех отношениях. Он воздействует на каждый центр удовольствия в моем мозгу, как будто включает свет в темном доме, и я безумно хочу его.

Я не стесняюсь своего тела. Меня наградили хорошими генами. Из-за которых Бэллс и Авроре хотелось дать мне по морде. Я могу есть все подряд и при этом не набрать ни килограмма. Они обе чертовски великолепны, так что я считаю справедливым, что могу есть все, что захочу. По крайней мере, хотя бы это мой плюс. Я плохо держу равновесие, у меня ужасное зрение, а еще у меня бывают странные тики, но я стараюсь, чтобы ничто не помешало мне добиться желаемого. Чего я хочу прямо сейчас? Чарльза.

Он, кажется, не может отвести от меня глаз. Он мог бы поручить одному из своих людей позаботиться обо мне, как он делал с другими, но он настоял, чтобы я пошла с ним. Должна сказать, что я испытала облегчение и восторг от того, что он хотел, чтобы я принадлежала только ему.

— Ты пробуешь меня на вкус. — Я стону, когда его зубы скользят по моему плечу, прежде чем он слегка прикусывает его, направляясь прямо к моему клитору. — Я думаю, ты, возможно, ешь меня.

— Обещаю тебе, красотка, когда я тебя буду есть, ты поймешь это.

Это никак не успокаивает пульсацию между моих ног. Если уж на то пошло, от этого становится только хуже, потому что единственное, о чем я могу думать сейчас, это о его широких плечах, раздвигающих мои бедра, когда он наслаждается мной.

— Подними меня, — приказываю я. Мне нужно быть ближе к нему. Он делает, как я говорю, и я обхватываю его ногами.

— Никто мне не приказывает, малыш.

— Забавно, потому что я почти уверена, что только что это сделала. — Он издает низкий смешок, который проникает мне в душу.

— Я думаю, ты исключение.

Черт. Я уже глубоко увязла. Далеко за гранью «нравится» и прямо, к слову, на букву «Л» с этим загадочным горным мужчиной, который спас меня от снежной бури. Я новичок во всем этом, но хочу всего сразу. Вот что происходит, когда ты слишком занята в жизни, чтобы ходить на свидания. Первый же человек, который проявляет к тебе привязанность, превращает тебя в прилипалу. Когда он привел меня сюда, я думала, что это будет просто интрижка. Не то чтобы у меня когда-либо было такое раньше, но я поняла, что к чему. Наверное, опыт близкой смерти так действует.

Я чуть не умерла девственницей. Я должна быть уверена, что начинаю жить по-настоящему. Я подумала, что веселая ночка — это как раз то, что мне нужно. Я подумала, что могла бы по-быстрому развлечься, а завтра мы с девочками уедем. Эта идея пришла мне в голову очень быстро, учитывая, что мое сердце начинает биться чаще.

— Ты просто упала мне в руки. Как? — Он отстраняется и смотрит мне в глаза. — Как же мне так повезло, после стольких лет одиночества?

Почему у меня слезятся глаза? Кажется, я не могу справиться со своими эмоциями.

Он двигается по комнате, пока я не чувствую, как моя спина прижимается к матрасу. Он высвобождается из моих объятий и встает у края кровати. Я не знаю, как долго он стоит так, изучая каждый дюйм моего тела. Он как будто запоминает его. Я уверена, он знает, что сегодняшний вечер — это все, что у нас есть. Я хочу наслаждаться каждым мгновением, проведенным с ним, пока реальная жизнь снова не обрушится на нас.

— Сними свою рубашку.

Он слегка улыбается мне, но тянется за спину, чтобы схватить ее и отбросить в сторону.

— Видишь? — Я ухмыляюсь. — Ты хорошо выполняешь приказы.

— Вот и все. — Он бросается на меня. Я издаю тихий вскрик. Я переворачиваюсь на живот, пытаясь убежать от него, но его руки хватают меня за лодыжки и тянут обратно на кровать. Теперь моя задница полностью выставлена на обозрение.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, что он делает. Он целует сначала в одну ягодицу, затем в другую. Когда он собирается сделать это снова, то немного прикусывает меня. Я тихонько вскрикиваю. Это не больно. Нет, потому что, когда он скользит пальцами по моим влажным складочкам, невозможно скрыть, что его действия меня заводят.

— Черт, ты мокрая. Тебе больно, красавица?

— Пожалуйста, — это все, что я могу выдавить. Одним быстрым движением он переворачивает меня, и я снова оказываюсь на спине. Мои ноги свисают с края кровати, где он теперь стоит на коленях. Он поднимает мои ноги, закидывая их себе на плечи.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. Это глупый вопрос. Возможно, временами я бываю ханжой, но знаю, что он собирается сделать, и все же я поймала себя на том, что задаю этот вопрос.

— Пробую тебя на вкус, — говорит он мне, прежде чем зарыться лицом между моих бедер. Мои пальцы впиваются в простыни, мне нужно за что-то ухватиться. Его язык обводит мой клитор, прежде чем он делает несколько движений. Клянусь, я почти кончаю только от этого вида. Но он еще не закончил.

Он двигает языком внутри меня, имитируя секс, в то время как его большой палец играет с моим клитором. Я вскрикиваю от удовольствия. Все, что я чувствовала сегодня, выплескивается наружу. Мое тело такое легкое, что, кажется, я могла бы улететь.

— Это было для того, чтобы отвлечь тебя от твоих мыслей. Это только для тебя. — Я не понимаю, что он имеет в виду, пока его рот снова не оказывается на мне. Он лижет и сосет меня, но на этот раз он вводит в меня палец. Сначала он плотно прилегает, но от того, как сильно он меня заводит, я становлюсь все более влажной, и он вводит в меня еще один.

Я чувствую это. Я снова собираюсь кончить. Когда он проникает в меня пальцами, втягивая мой клитор в рот, я кончаю. Этот оргазм сильнее предыдущего. Я лежу, не в силах пошевелиться. Чарльз опускает мои ноги на пол и прижимается носом к внутренней стороне моих бедер. Он целует и посасывает их так же, как делал это, когда доводил меня до умопомрачительного оргазма.

Когда я чувствую, как он двигается, я открываю глаза. Он поднимает меня, перетаскивает на середину кровати и накрывает одеялом.

— Подожди. И это все? Разве мы не собираемся… — Моя застенчивость начинает возвращаться.

— Не сейчас. Мне нужно кое-что уладить. — Прежде чем я успеваю ответить, он уже выходит за дверь. Я чувствую себя использованной, что глупо, потому что это я кончила. И не один раз, а несколько. Его быстрый уход приводит меня в замешательство.

А мужчины говорят, что женщин трудно разгадать.

Чарльз

— Что это за женщины и почему ты сидишь в своей комнате? — Тирнан достает молоко из холодильника. — И не только ты. Я не видел Диего и Бэрроу с тех пор, как ты вернулся. — Он наливает себе стакан, вероятно только потому, что я стою здесь и наблюдаю. Тирнан любит пить прямо из бутылки, да и в остальном — полный придурок. — Эй, ты уверен, что это не какая-то подстава?

— Никто не знает, что мы здесь. — Я начинаю доставать еду из холодильника, а затем хлеб из кладовой.

— Мы, конечно, замели следы, но, учитывая, что нас четверо, есть много людей, которым нужны наши головы. А теперь, прямо перед тем, как нас занесло снегом, появляются три женщины? Тебе это не кажется странным?

Я готовлю сэндвич для Кловер, стараясь выбрать только лучшие ломтики ветчины и самый толстый кусок сыра.

— Это не было подстроено. Леонард, как обычно, вел себя как пушистая задница.

— Он всегда придурок.

Я закатываю глаза и возвращаюсь к своему сэндвичу.

Тирнан фыркает.

— Я с нетерпением ждал, когда смогу зажарить эту птицу.

— Позже. — Я разрезаю сэндвич для Кловер по диагонали. — Как только закончится буря, я найду индейку.

Тирнан наблюдает, как я выкладываю сэндвич на тарелку, а затем переворачиваю его, чтобы он выглядел лучше. Тирнан приподнимает бровь.

— Что? — Я ворчу, затем достаю из кладовки чипсы.

Тирнан улыбается.

— Готовишь сэндвич для девушки, с которой только что познакомился. Это уже становится серьезным.

Он прав. Так и есть. Я забрал эту невинную крошку к себе в комнату и ел ее. Что еще хуже, я хочу сделать это снова. Я хочу лизать и посасывать ее нежную плоть, насытиться ею, а затем погрузиться по самые яйца. Но я не могу. Она слишком хороша для такого мужчины, как я. Слишком невинна. Я поняла это, когда провел пальцами по ее узенькой щелочке — она девственница.

— Этот взгляд был довольно мрачным. Что происходит, чувак? — Тирнан, наконец, замолкает и облокачивается на гранитный островок, пристально глядя на меня. — Эта девушка… особенная?

Я киваю.

Он присвистывает.

— Я знаю. Это безумие, и если бы я не знал тебя лучше, я бы тоже подумал, что это подстава. Такая женщина, как Кловер, просто падает к моих ногам? Кажется невероятным. Но это не так. — Я вспоминаю ту тень, которую увидел на гребне холма. — Но в чем-то ты прав.

— О чем ты? — Он тянется за чипсами, но я отталкиваю его руку.

— Когда я спускался к месту крушения, я увидел тень на гребне холма напротив меня. Сначала я подумал, что это Леонард, но теперь… — Я постукиваю пальцами по столешнице. — Теперь я думаю, что за этим может скрываться что-то еще.

— Один из наших врагов? — Он вздыхает.

Я включаю кофеварку и ставлю ее вариться.

— Может быть. Пока не уверен. Но будь начеку, ладно? Я не хочу никаких сюрпризов.

— Ты уже получил самый большой сюрприз в своей жизни. — Он указывает подбородком на сэндвич.

В этом он прав. Я никогда не мечтал о такой, как Кловер, но с того момента, как я ее увидел, я не могу думать ни о чем другом. Я хочу узнать о ней все, что только можно, и собираюсь начать прямо сейчас. Когда это закончится? Я надеюсь, что ответом на этот вопрос будет «никогда».

Сражен. Я усмехаюсь про себя.

— Иди. Она ждет. И я хочу посмотреть, чем все это закончится. — Он улыбается, затем поворачивается, чтобы уйти. — Я проверю все камеры и прогуляюсь вдоль дома. — Он указывает на окно. — Погода идеальная для прогулки.

Я смотрю, но ничего не вижу. Полная темнота. Снег, снег и еще раз снег. Если интуиция меня не подводит — а я всегда ей доверяю, — там кто-то был. Но я не представляю, как они смогли бы пережить этот снегопад. Только если бы они были подготовлены.

Несмотря на это неприятное чувство, я беру тарелку и несколько бутылок воды из холодильника, прежде чем вернуться в свою часть домика.

— Привет. — Кловер, закутанная в теплое одеяло, сидит в моем любимом кожаном кресле и смотрит, как снег покрывает последние видимые ветки ели на улице.

— Вот. — Я протягиваю ей тарелку.

Ее глаза расширяются.

— Выглядит аппетитно.

— Ветчина по-швейцарски. А вот и вода. И кофе. — Я ставлю оба напитка на маленький столик рядом с ней, затем придвигаю стул и сажусь рядом с ней.

— Ты не собираешься есть? — Она откусывает от сэндвича, по-видимому, не в силах остановиться, и когда она стонет, мой член упирается в шов моих брюк.

— Я в порядке. Я хочу убедиться, что тебе комфортно. — Я придвигаюсь ближе. — Достаточно тепло? — Я натягиваю одеяло повыше, и когда ткань немного приоткрывается, я вижу, что она все еще обнажена под ним. Мой член снова дергается, как чертов таймер для приготовления яиц, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

— Это замечательное место. — Она откусывает еще кусочек, и это доставляет мне несказанное удовольствие. — Мы так долго путешествовали, что просто находиться где-то просто удивительно, понимаешь? Просто сидеть здесь. — Она улыбается и отпивает кофе. — И есть, и пить, и не беспокоиться о логистике, и о составлении списков, и о контроле за толпой, и о миллионе мелочей, во что превратилась моя жизнь за последние несколько лет. — Она снова ловит мой взгляд. — Извини, я болтаю без умолку.

— Не останавливайся. Я хочу узнать тебя получше, Кловер. Всю тебя. Фамилия тоже не помешала бы.

Ее щеки становятся персиково-розовыми.

— Лейн, и ты уже знаешь обо мне больше, чем кто-либо когда-либо знал.

Я беру ее свободную руку и целую в тыльную сторону.

— Спасибо, что доверяешь мне это.

Она подносит мою руку к своим губам и целует ее.

— Спасибо, что хорошо ко мне относишься, и за то, что спас нас от снегопада, и за еду, и за то, что ты был тем горцем, который, как я и не подозревала, был мне нужен. — Она кладет мою ладонь себе на колени, берет кусочек сыра и с аппетитом поедает его.

В детстве я любил смотреть мультики. Старые, рисованные от руки. А не цифровую хрень. И прямо сейчас? Я тот самый скунс, который видит идеального кота и вытаращивает глаза-сердечки. Я никогда не знал, что я сентиментальный, но вот он я, смотрю на эту женщину так, словно она — единственное, чего я когда-либо хотел. И, возможно, так оно и есть.

— Обычное детство, скучное время в колледже, но потом я встретила Аврору. И когда ее карьера пошла в гору, я тоже. Я слежу за тем, чтобы она не сбилась с пути и была в безопасности. И я отвечаю за все детали.

— Значит, она большая поп-звезда?

— Ты действительно никогда не слышал об Авроре? — Она доедает свой сэндвич и запивает его половиной бутылки воды. «Привкус любви», «Сладкий дождь», «Скучная голубушка»? — Она таращит глаза, затем допивает воду.

— Все это звучит как отличные песни, но нет, я никогда о них не слышал. — Я предлагаю ей еще воды.

Она качает головой, и я подношу к ее губам чипсы, которые она принимает. Я поглаживаю ее по руке, просто наслаждаясь ощущением тепла ее кожи.

— Я мог бы делать это вечно. — Я не осознаю, что произнес это вслух, пока ее ангельское личико не расплывается в улыбке. Я откашливаюсь.

Ее улыбка становится шире, и она продолжает:

— В следующем году мы планируем выпустить очень эмоциональный альбом. Мне нравится копать глубже, понимаешь? — Она улыбается и делает еще один большой глоток кофе. Она пожимает плечами. — В любом случае, расскажи, чем ты здесь занимался, кроме того, что не слушал радио. Ты лесоруб?

Я улыбаюсь и смотрю на это сверху вниз. Лесоруб. Может быть, в другой жизни. Я должен солгать ей, рассказать какую-нибудь фантастическую историю о своем прошлом, которым я мог бы гордиться. Но когда я снова встречаюсь с ней взглядом, я понимаю, что просто не могу этого сделать.

— Я здесь всего пару лет. Сначала переехал во Фрозен Фоллс, потом построил этот домик. Все начиналось с того места, которое ты видишь. — Я оглядываю стены из грубо обтесанного дерева. — Но потом я продолжил расширяться. Сначала для Барроу, затем для Диего и, наконец, для Тирнана.

— Вы братья? — Она доедает чипсы и облизывает кончики пальцев.

Мой член требует, чтобы ее язык облизал вместо пальцев его, но мне нужно сосредоточиться. Это важно.

— Нет. Ну, не по крови. Мы почти братья, но это потому, что у нас схожее прошлое. — Я опускаюсь перед ней на колени, и она перестает облизывать и удивленно смотрит на меня. — Мы все совершали плохие поступки. За деньги. — Я вздыхаю.

— Ничего страшного. — Она ставит свой кофе на стол и наклоняется вперед. — Ты имеешь в виду, как стриптиз? Хотя я бы никогда не стала осуждать.

Я издаю смешок и прижимаюсь к ней, кладя голову ей на колени. Она гладит меня по щеке, и все это кажется таким… правильным. Я не хочу все портить правдой.

Легким движением я откидываю одеяло и смотрю на ее округлые сиськи, соски которые уже твердеют для меня. Приподнимаясь, я беру один из них в рот.

Она стонет, и когда я протягиваю руку под одеяло и сжимаю ее бедра, она выгибает спину. Я посасываю сначала одну грудь, затем другую, уделяя им столько внимания, что она начинает покачивать бедрами, ее тело требует большего. Резким движением я притягиваю ее к себе и раздвигаю ей ноги.

Опускаясь ниже, я снова пробую ее на вкус, наслаждаясь каждой ее частичкой, пока ласкаю языком ее клитор.

Она ахает, забыв о кофе, когда хватает меня за волосы и покачивает бедрами.

— Да, пожалуйста.

— Я нужен тебе здесь? — Спрашиваю я и снова лижу ее клитор.

— Да, Чарльз. Пожалуйста.

Я не могу отказать ей, поэтому отдаю ей все, что у меня есть, облизывая ее, пока она не кончает, ее тело сжимается, а затем расслабляется на моем языке. Когда ее наслаждение иссякает, я поднимаюсь и притягиваю ее к себе, сжимая в объятиях и целуя, даря ей вкус, к которому уже пристрастился.

— Мне нужно быть внутри тебя, — рычу я ей в губы. Мне нужно знать, что это по-настоящему.

Она обвивает руками мою шею.

— Да, — стонет она, когда я посасываю ее горло. — Я твоя, только, пожалуйста, отдай мне все.

Я улыбаюсь, касаясь губами ее кожи, и веду ее к кровати. Я отдам ей все, что у меня есть, до последней капли, и покажу ей, как много может значить вечность для такого мужчины, как я.

Кловер

Он кладет меня в центр своей кровати так же, как делал это раньше. Я наблюдаю, как он снимает рубашку, а затем и штаны, обнажая свою широкую грудь и крепкие бедра. Я облизываю губы при виде него, одетого только в боксеры. Я не упускаю из виду очертания его эрекции. Этот мужчина выглядит как чертов Бог. Неудивительно, что он так легко спас нас.

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы получше рассмотреть его. Хотя все его тело идеально накачено, я все еще вижу шрамы, которые покрывают некоторые его части. Шрамы, которые говорят мне о том, что у него была нелегкая жизнь. Некоторые из них едва заметны и выглядят так, будто со временем стерлись, но некоторые все еще очень заметны. Ему не удается скрыть их все, как это делают многие из нас. У меня руки чешутся дотронуться до них. Как будто мое прикосновение могло успокоить их или стереть все воспоминания о том, как он их получал.

Он сказал мне, что плохой человек. Но насколько плохим он мог быть, если спас нас? Плохие люди не спасают людей. Да? Они также не делают бутерброды, нарезая их по диагонали. Я не знаю, насколько плохим считает себя Чарльз, но меня это более чем устраивает. По крайней мере, я так думаю. В данный момент за меня в основном думает моя нижняя часть.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, я вижу только голод и потребность. Так было и в прошлый раз. Он склоняется надо мной, и я кладу руки ему на грудь, останавливая его.

— В прошлый раз, когда я была голой в твоей постели, ты ушел. — Я пытаюсь скрыть эмоции в своем голосе. Обычно у меня это неплохо получается, но с ним не очень.

— Я причинил тебе боль. — Выдыхает он. Он на мгновение закрывает глаза. — Я сказал себе, что мне нужно поговорить со всеми, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Что мне нужно принести тебе еды. Но, честно говоря, я, кажется, чертовски волновался, Кловер.

— Ты всегда можешь быть честен со мной. — Я провожу пальцами по его обнаженной спине. По мере продвижения я ощущаю все больше этих шрамов.

— Если бы я рассказал тебе все, ты бы постаралась сбежать отсюда как можно быстрее.

— Я ужасно бегаю. Уверена, ты бы меня догнал. — Ухмыляюсь я.

— Это я могу тебе обещать. Я всегда успею тебя поймать. — Он наклоняется и целует меня в шею, прежде чем начать покрывать поцелуями все мое тело. Как бы сильно я ни хотела, чтобы его рот был везде, мне больше нужно, чтобы он был у меня между ног. Боль там, кажется, только усиливается. Несмотря на то, что ранее он уже доставил мне несколько оргазмов, мое тело хочет большего. Он дал мне почувствовать вкус удовольствия, которое мог доставить, и заставил меня жадничать. Я хочу всего этого сейчас.

— Чарльз, ты мне нужен, — шепчу я его имя, умоляя, чтобы он избавил меня от боли. Я приподнимаю бедра с кровати, пытаясь добиться нужного мне трения. Я чувствую, как его рука опускается и обхватывает мое бедро, удерживая меня на месте. Я издаю всхлип, который вскоре переходит в стон, когда он берет мой сосок в рот. Я запускаю пальцы в его волосы, наблюдая, как он уделяет внимание моей груди. Клянусь, я могла бы кончить от одного этого зрелища.

Он переходит к следующему. Я снова пытаюсь пошевелить бедрами, мне так хочется кончить. Этот мужчина состоит из сплошных мускулов, и я понимаю, что никуда не уйду, пока он мне не позволит. Это должно меня напугать, но этого не происходит. Когда дело касается Чарльза, страх — последнее, что я чувствую.

Как бы безумно это ни звучало, но, находясь рядом с ним, я чувствую себя так, словно вернулась домой. Между нами мгновенно возникла связь, когда он доверил мне вести всех за собой. Он верил в меня, верил, что я смогу это сделать.

— Теперь пути назад нет, ты же знаешь. — Его голос глубокий и раскатистый. — Если я возьму тебя, то никогда не отпущу. Черт, не уверен, что отпущу тебя в любом случае.

— Возьми меня. — Я протягиваю руку между нами. Он помогает мне снять с него боксеры. Я обхватываю его член рукой. Он издает сдавленный стон, от которого я начинаю ускорять движения. Одной рукой он обхватывает мое запястье, чтобы остановить меня.

— Введи меня. Я хочу кончить в тебя, а не на тебя.

Я чувствую, что краснею от его комментария, но не смущаюсь. В этот момент я чувствую себя сексуальной и желанной. Чарльз не сводит с меня глаз. Как будто я единственная женщина, которую он видит. Это не просто заставляет меня чувствовать себя красивой или сексуальной. Это заставляет меня чувствовать себя могущественной.

Я прижимаюсь к нему своим отверстием.

— Черт, ты такая влажная для меня. Я хочу ощутить твой вкус на губах, прежде чем погрузиться в твою киску.

Я впиваюсь пальцами в его плечо, останавливая его.

— Ты нужен мне, Чарльз. Я хочу, чтобы ты был тем мужчиной, который возьмет то, чего я никогда не давала ни одному другому мужчине. — На мгновение его глаза расширяются от понимания. Затем они темнеют.

Я прижимаю кончик его члена к своему отверстию.

— Сделай меня своей.

— Ты уже моя. — Его рот накрывает мой, когда он входит в меня. Я чувствую укол боли, но это ничто по сравнению с тем, что он заставляет меня чувствовать. Наконец-то я на своем месте.

Он продолжает целовать меня, входя и выходя. Мы оба кончаем, выкрикивая имена друг друга. Чарльз продолжает толкаться. Его член все еще твердый внутри меня. В его глазах я вижу желание довести меня до оргазма как можно больше раз.

И он делает это, пока я не засыпаю.

Чарльз

Моя. Это единственное слово, которое приходит мне на ум, когда она спит в моих объятиях. Первые лучи солнца пытаются пробиться сквозь снежную пелену за окном. Они заливают ее лицо теплым светом, но она мирно спит.

Я хочу касаться ее повсюду, восхищаться и запечатлевать в памяти каждый изгиб. Вместо этого я позволяю ей уснуть и прижимаю к себе, благодаря Вселенную за то, что она послала мне хоть что-то хорошее. Я приму это. И сохраню. Неожиданная и удивительная, Кловер — это все, чего я когда-либо хотел, но знал, что не заслуживаю.

Шаги за дверью заставляют меня напрячься, но затем я расслабляюсь, когда узнаю походку Тирнана. Он проходит мимо, вероятно, чтобы еще раз осмотреть домик и периметр. У всех нас непростое прошлое, и у меня в том числе, но Тирнан, безусловно, дает мне фору.

С тихим вздохом я откидываюсь на подушку и просто наслаждаюсь ею. Я уже планирую пристроить к домику еще несколько комнат, оборудовать гардеробную для Кловер, а также место для джакузи рядом с нашей комнатой. Уверен, ей бы это понравилось. Какое-то уютное и теплое место, где можно посидеть и полюбоваться падающим снегом. Разумеется, обнаженной.

Мой член не унимался уже несколько часов, и теперь он твердеет еще больше, когда я представляю ее обнаженной в джакузи. Черт, это был бы рай.

Я уже на полпути к тому, чтобы разбудить ее для следующего раунда, когда что-то за окном привлекает мое внимание. Движение. И это не ветви деревьев и не падающий снег. Снаружи кто-то есть.

Я выбираюсь из-под Кловер и подбираюсь к широкому окну, держась сбоку, чтобы видеть все, оставаясь незамеченным. Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я вглядываюсь в белую страну чудес. Может быть, птица?

Нет, не думаю. Есть что-то еще. Снаружи что-то не так.

— Чарльз? — Зовет Кловер. — Где ты?

— Здесь. — Я отхожу от окна, не сводя глаз с леса. Движений нет.

Я снова забираюсь под одеяло и притягиваю ее к себе. Она крепко прижимается ко мне, ее тихое дыхание касается моей груди. Я все еще смотрю в окно. Дом оборудован по последнему слову техники системой безопасности, не говоря уже о пуленепробиваемых стеклах и огромном количестве огневых средств, которыми мы снабдили каждую комнату. Если там кто-то есть, он долго не протянет. Только не в такую погоду и не против четырех самых смертоносных людей, которых когда-либо видели секретные службы.

— Когда ты сказал, что ты плохой, что ты имел в виду? — Сонно спрашивает Кловер. — Мне приснился сон, что ты танцевал на сцене под «Пони» Джунивайна и раздевался, а дамы в зале аплодировали, и мне действительно хотелось убить их за то, что они смотрели на тебя, и это кажется нормальным, но такой ли ты плохой? — В конце у нее заканчивается воздух.

Я целую ее в макушку.

— Я хотя бы хорошо танцевал в твоем сне?

Она улыбается. Я чувствую это у себя на груди, прямо над сердцем.

— Ты был великолепен.

Я фыркаю от смеха.

— Хорошо.

— Что было за окном? — Она уже снова засыпает.

— Ничего. — Я, наконец, прекращаю вглядываться в окно. Ни одна из сигнализаций не срабатывает. Это либо Леонард, либо мое воображение.

— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал: прошлая ночь была лучшей в моей жизни.

Я моргаю. Что это значит? Что значит «что бы ни случилось»? Я уже знаю, что произойдет. Она останется здесь, со мной. Я для нее единственный мужчина. Может быть, я недостаточно убедительно доказал это прошлой ночью? Я имею в виду, конечно, я заставлял ее кончать столько раз, что сбился со счета, но если она думает, что есть кто-то еще, кто мог бы… Нет. Я даже не могу закончить мысль.

Резким движением я переворачиваю ее на спину и ложусь на нее сверху.

— Ты моя, Кловер.

Она открывает глаза и раздвигает для меня ноги.

— Что ты…

— Скажи это, Кловер. Скажи, что ты моя. Ты не можешь войти в мою жизнь и подумать, что я когда-нибудь позволю тебе уйти. — Я целую ее, вкладывая душу в каждое прикосновение своих губ к ее губам. — Я не умею подбирать слова. И никогда не умел. Но хочу, чтобы ты знала, что ты все изменила. До того, как ты появилась на дороге в тот день, я просто выжидал удобного случая. До этого я был плохим человеком. Я совершал плохие поступки для теневой организации.

Она моргает.

— Что?

— Братство убийц.

На последнем слове у нее перехватывает дыхание.

— Ты не был стриптизером?

Я прижимаюсь своим носом к ее носу.

— Нет, красивые глазки. Я кое-что делал ради денег, но не раздевался. Это было насилие. — Я не решаюсь произнести следующее слово, но ей нужно знать, кем я был, чтобы понять, кто я такой. — Убийства.

Она морщит лоб.

— Ты убивал за деньги?

Я киваю и прижимаюсь своим лбом к ее лбу.

— Да.

Она делает глубокий вдох.

— Это довольно сильно.

Я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи и вдыхаю ее аромат.

— С этой частью моей жизни покончено. Теперь новая часть моей жизни — все о тебе. — Я целую ее в шею, отчаянно желая еще раз ощутить ее вкус. — Я понял это в тот момент, когда увидел тебя. Ты моя.

— Значит, ты никогда меня не отпустишь? — она спрашивает.

Я поднимаю голову и снова встречаюсь с ней взглядом.

— Никогда.

— Чарльз, — выдыхает она и приподнимает бедра.

Я принимаю приглашение и погружаюсь в нее.

— Такая чертовски горячая и влажная. — Я плавно вхожу в нее. — Ты поставила меня на колени. Тебя это заводит?

— Да, — стонет она, когда я наклоняю голову и беру в рот один из ее сосков. Я посасываю и облизываю твердый кончик, продолжая входить в нее, принимая ее полностью, отдавая ей всего себя, теперь, когда она знает все, что имеет значение.

— Я плохой человек, красивые глазки. — Я снова встречаюсь с ней взглядом, ее веки плотно прикрыты, когда она выгибается навстречу моим движениям. — Но, думаю, тебя это заводит.

Она впивается ногтями в мои плечи, а я прикусываю ее нижнюю губу. Ее оргазм становится сильным, она крепко сжимает мой член, когда произносит мое имя. Так чертовски горячо. Я глубоко вхожу в нее и высвобождаюсь, покрывая ее своим телом, когда беру то, что принадлежит мне. И делаю это снова. А потом еще раз, прежде чем солнце выглядывает из-за деревьев.

— Навсегда, — шепчу я, когда она снова засыпает. Я перевожу взгляд на окно и вижу, как Леонард возится вокруг поленницы, устраивая беспорядок и наслаждаясь снегом. Ублюдок.

Я засыпаю, довольный своей любовью в моих объятиях и своим сердцем в ее руках.

Кловер

Я прохаживаюсь взад-вперед вдоль кровати. Чарльз наблюдает за мной, пока я это делаю. Он опирается на спинку кровати, заложив руки за голову. Простыня прикрывает его только до пояса, так что я могу видеть каждый дюйм его тела. Его шрамы выставлены на всеобщее обозрение, но они только добавляют ему привлекательности. Я встречала в своей жизни так много певцов и актеров.

Среди них было несколько дублеров каскадеров и героев боевиков. Я уверена, что Чарльз — настоящий мужчина, судя по тому, что он мне рассказывал. Я имею в виду, никто бы не признался в убийстве людей за деньги, если бы это не было правдой, верно?

Его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Наверное, потому, что я голая, на мне только очки. Судя по тому, как он обводит меня взглядом, можно подумать, что я супермодель. Наверное, мне стоит накинуть что-нибудь из одежды, но как только я начинаю думать, я не могу остановиться. Его слова снова и снова прокручиваются у меня в голове. Я наклоняюсь и поднимаю с пола его рубашку, надеваю ее, прежде чем продолжить расхаживать по комнате. Он продолжает наблюдать за мной, так что я знаю, что дело не в обнаженке. Этот человек действительно не может оторвать от меня ни рук, ни глаз.

Обычно все внимание мужчин приковано к Авроре. Я никогда не испытывала ревности по этому поводу. Я люблю эту девушку, как свою сестру. Но, должна признать, приятно быть той, от кого мужчина не может оторвать глаз. Чтобы у меня был кто-то, кто желает меня. Мужчина, который клянется сохранить меня и никогда не отпускать.

— Ты злишься на меня из-за этого…

— Из-за того, что ты убивал людей? — Я прерываю его. — Ты был во мне дважды с тех пор, как признался в этом. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что мне все равно. — Я думаю, это то, что беспокоит меня больше всего. Должно ли меня волновать, что он убивал людей? Я даже не уверена, что это говорит обо мне, но думаю, что если Чарльз кого-то и убивал, то по уважительной причине. Должно быть, их нужно было убивать. Он спас нас, и все, что он мне подарил, — это удовольствие. Никто не умер. По крайней мере, я так думаю.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— А как насчет того, чтобы кого-нибудь покалечить?

— Испортить кому-то жизнь? — Он ухмыляется мне.

— Ну, знаешь, например, разбивать коленные чашечки или что-то в этом роде. Ты берешься за такую работу?

Его ухмылка превращается в громкий смех.

— Я могла бы нанять тебя, — защищаясь, говорю я, упирая руки в бока. — Может быть, ты мог бы немного поколотить того парня. Может быть, сломать ему челюсть. Тогда он не смог бы открыть рот. Держу пари, это остановило бы его от распространения всей этой лжи.

Лицо Чарльза становится все более серьезным.

— О ком мы говорим?

— А еще лучше, ты мог бы сломать ему пальцы! Тогда он не смог бы опубликовать в Твиттере ничего из того дерьма, что он делает сейчас.

— Твиттере? — Он хмурит брови, как будто понятия не имеет, о чем я говорю.

Я машу рукой.

— Социальная сеть. У Авроры есть преследователь. Его нужно хорошенько наказать. — Я качаю головой.

Он пытается сдержать улыбку в ответ на мое предложение нанять его, но я все равно вижу это.

— Или, может быть, он мог бы исчезнуть. — Я прикусываю губу, не уверенная, что действительно хочу, чтобы все зашло так далеко. С другой стороны, Чарльз спрашивает так, будто есть шанс, что он справится с этим.

— Расскажи мне точно, что он сделал. — У него подергивается челюсть, и я знаю, что, как только начну рассказывать подробности, нервозность только усилятся.

Так я и делаю. Я рассказываю ему о том, что Кент одержим Авророй, и обо всем, что он до сих пор делал. Что у него есть некоторое влияние в мире развлечений, и он использует это, чтобы попытаться запугать ее. Я уверена, что есть еще много женщин, которым приходилось сталкиваться с таким поведением с его стороны. Я думаю, что некоторые девушки, возможно, даже потеряли свои роли — или что похуже, — потому что они не хотели делать то, к чему он их принуждал. Я должна признать, что мне приятно сказать Чарльзу об этом. Снять груз с моей души.

— Если он делает это открыто, я могу пообещать, что то, о чем мы не знаем, вероятно, в три раза хуже.

Я сглатываю, думая, что он прав. Чарльз встает с кровати и подходит ко мне сзади.

Он целует меня в шею.

— Мы во всем разберемся. Давай сначала примем душ.

Я киваю, все еще размышляя.

Он поворачивается, чтобы пойти в ванную, и я слышу, как включается душ.

Дафна. Она бы знала больше о Кенте Кингстоне. Словно в моем воображении она возникает, я вижу в окне вспышку рыжих волос. Я хватаю кроссовки и надеваю их.

— Что ты делаешь?

— Дафна! — Кричу я, совершенно забыв о том, что она приехала сюда, к нам. Я срываюсь с места со всех ног. Чарльз бормочет проклятия. Я предполагаю, что он пытается найти одежду.

Мы не шутили, когда говорили, что находимся в хорошей форме. По большей части, это было частью нашей повседневной жизни. Я горжусь тем, что я самая быстрая в нашей маленькой группе. Я выскакиваю за дверь и бегу по коридору, прежде чем кто-либо успевает что-либо сказать.

Я распахиваю дверь. Холодный воздух обдает меня, напоминая о том, что под рубашкой Чарльза на мне ничего нет. По крайней мере, она доходит мне до колен. Снег все еще падает довольно сильно. Несмотря на то, что холодно, из-за этого все выглядит таким чистым и красивым. Я едва вижу Дафну, идущую в мою сторону.

— Ворота! — Я показываю, куда бегу. Мои ноги немеют, когда снег проникает в кроссовки. Очевидно, я не продумала все до конца. И тут я понимаю, от кого она убегает. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что Чарльз уже следует за мной по пятам. Я слышу его тяжелые шаги, и он тоже выкрикивает мое имя.

Я подхожу к воротам первой и набираю десятизначный код. Металлические створки открываются как раз в тот момент, когда Тирнан хватает Дафну. Он поднимает ее, так что ее ноги отрываются от земли. Она вырывается, ругается и пытается оцарапать его, но все безрезультатно. Он не отпускает ее, поэтому она сдается и морщит нос.

— Почему это чудовище преследует меня? — спрашивает она. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на Тирнана. Она некоторое время смотрит на него, прищурившись.

Никто ей не отвечает.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь код? — Спрашивает Чарльз, хватая меня за плечи и разворачивая лицом к себе. На его лице внезапно появляется недоверие.

Ауч.

— Мы можем поговорить внутри? Я вот-вот превращусь в леденец, — предполагает Дафна.

— Я собираюсь сделать твою задницу красной, вот что сейчас произойдет. — Дафна напрягается в его объятиях. Тирнан выглядит сердитым, но в то же время глубоко… заинтересованным.

Я думаю, что Дафна, наконец, откусила больше, чем может прожевать.

Чарльз вводит код, чтобы закрыть ворота, и, схватив меня за запястье, вместо того чтобы взять за руку, тянет обратно к домику.

Он явно взбешен. Что касается меня, то мне просто грустно и больно, и я не знаю, сможем ли мы из этого выйти.

Чарльз

Она знает код. Она могла уйти в любой момент. Я думал, что она у меня под замком и в полной безопасности, но это не так. Если я не могу защитить ее, то что я вообще делаю? Я не заслуживаю ее, если не могу обеспечить ее безопасность.

— Давай. Ты уже замерзла. — Я уношу ее обратно в свою комнату и укладываю на кровать, затем плотно укутываю своим одеялом.

— Что ты… — Ее подбородок дрожит, и я понимаю, что в ее глазах стоят слезы.

— Что не так? Тебе больно? — Я опускаюсь перед ней на колени и смотрю снизу вверх. — Что случилось, красивые глазки?

— Почему ты выглядел таким… взбешенным? Ты разозлился из-за того, что я знала код?

— Нет. — Я моргаю, удивленный, что она решила, что я злился на нее.

— Ты просто схватил меня и притащил сюда, как будто был в ярости, так что я…

— Нет. — Я прижимаю ладонь к ее щеке. — Злюсь на тебя? Ни за что.

— Тогда в чем дело?

Я не могу вынести, когда она так расстраивается, особенно когда причиной этого являюсь я. Черт возьми, я все испортил с самого начала. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я просто испугался, — признаюсь я.

Ее брови взлетают вверх.

— Ты?

— Да. — Я невольно улыбаюсь. — Неужели в это так трудно поверить?

Она медленно кивает.

— Да.

Я придвигаюсь ближе и заключаю ее в объятия.

— Да, я особо никогда ничего не боялся. Но теперь, когда ты здесь, все изменилось. У меня такое… — Я даже не знаю, как это объяснить, чтобы не показаться пещерным человеком. — Я должен защитить тебя. И, может быть, это чересчур, но я испугался, когда понял, что ты могла открыть ворота кому угодно. Или даже открыть, чтобы… уйти. — Боже, мне больно даже думать о том, что она уходит от меня.

— Так вот почему ты разозлился? Ты испугался, что я уйду? — Она вздыхает и проводит пальцами по моим волосам. — Я думала, ты, ну не знаю, заметил, как странно, что я помню код, увидев его всего один раз.

Я просовываю руки под нее и сжимаю ее попку под одеялом.

— Это странно. Но в хорошем смысле странно. Фотографическая память?

— Да. Слышал о таком? — Когда она, кажется, успокаивается, я наконец-то могу вздохнуть свободно.

— Да, немного. Некоторые из ребят, с которыми я работал, обладали таким же талантом, и они использовали его с максимальной пользой.

— Да? Как это?

— Так же, как и ты, красивые глазки. Им достаточно одного взгляда на код или секретное сообщение, и они запомнят это навсегда. Это очень важно. — Я укладываю ее обратно на кровать и откидываю одеяло, как будто она подарок. Потому что так оно и есть.

— Ты убежала, ничего не сказав. — Я прижимаюсь губами к ее шее и прикусываю ее зубами. — Ушла. Возможно, это была ловушка или мой враг. — Я хватаю ее за запястья и прижимаю их к кровати. — Обещай, что ты больше никогда так не сделаешь.

Она прижимается ко мне бедрами, раздвигая ноги, чтобы я был ближе.

— Обещать никогда не убегать от тебя?

— Ты — то, что мне нужно. Ничего больше. Только ты.

Я задираю ее футболку и обхватываю губами один из ее сосков.

Она стонет и выгибается дугой.

— Чарльз, — выдыхает она. — Я не могу … Я не могу оставаться здесь… вечно. У Авроры концерты и…

— Я пойду туда, куда и ты. Мы всегда будем вместе. Я пойду за тобой в любую поп-культурную бездну, которую ты захочешь, только если ты будешь рядом со мной. — Я не могу поверить, что предлагаю это, но ничего не могу с собой поделать. Если ее работа важна для нее, значит, она важна и для меня тоже.

Она хихикает и снова ахает, когда я беру другой ее твердый сосок

. — А как насчет шоу Бритни Спирс в Вегасе?

Я издаю стон, но не перестаю сосать ее идеальные сиськи.

— Братья Джонас? — дразнит она. — Бибер?

Я кусаю ее чуть сильнее и вырываю у нее стон.

— Не дави на меня.

— А что, если я соглашусь, горец? — Ее голос — это сексуальное мурлыканье, которое разбирает меня на части на клеточном уровне. Она не просто под моей кожей, она владеет моей кожей. Я покрываю поцелуями ложбинку между ее грудей, поднимаясь к горлу, и она покачивает бедрами, ожидая того особого прикосновения, которое только я могу ей дать.

— Я нужен тебе, красотка? Ты хочешь, чтобы я был в этой тугой киске? Скажи мне.

— Да, — хрипло произносит она. — Я хочу тебя. Всего тебя.

Ей не нужно повторять дважды. Я никогда ни в чем ей не откажу. Просунув руку между нами, она цепляется за мои штаны. Я поднимаюсь и расстегиваю их, затем сдергиваю их вместе с боксерами до колен. Мне нужно быть внутри нее, чувствовать эту связь, поэтому я не утруждаю себя тем, чтобы полностью избавиться от них.

Я устраиваюсь между ее бедер и провожу головкой члена по ее скользкой щелке. И когда я погружаюсь внутрь, то издаю стон, когда она впивается ногтями в мои плечи.

— Я никогда не откажусь от этого, красотка. Никогда не отпущу тебя. — Я сильно толкаюсь, наказывая ее, она стонет и раздвигается так широко, как только может, принимая каждое мое движение.

— Я не убегу, — выдыхает она, когда я прикусываю ее сосок. — Я больше никогда не убегу от тебя.

Я протягиваю руку и сжимаю ее попку, входя в нее, ощущая каждую клеточку ее нежной кожи, делая ее своей снова и снова.

— Обещай, красивые глазки. Обещай мне, что ты моя.

— Я обещаю. — Она работает со мной, наш ритм быстрый и глубокий. — Твоя, Чарльз.

Черт, из ее уст это звучит очень приятно. Мой член напрягается еще больше, когда я погружаюсь глубже. Когда я просовываю руку между нами и поглаживаю ее клитор, она напрягается и почти мгновенно падает с обрыва оргазма. Я кончаю вслед за ней, мой член толкается внутри нее, отдавая ей свое семя, как я отдаю ей свою бессмертную любовь.

Мы лежим рядом, тяжело дыша и обливаясь потом, одеяло отброшено в сторону, мой член все еще внутри нее, когда мы переводим дыхание.

— Почему так хорошо? — шепчет она, и в ее словах сквозит изумление.

— Потому что я принадлежу тебе, Кловер. Я был создан для тебя. — Я целую ее в лоб, затем в губы. Неторопливые ласки наших языков, которые разжигают огонь во мне все сильнее, пока я не прихожу в себя. Она теплая и податливая подо мной, ее язык дерзкий и жаждущий. Я не смогу насытиться. Никогда.

Я слегка толкаюсь, мой член почти готов, и в этот момент звучит сигнал тревоги на периметре.

Кловер

Аххх! История моей жизни. Как бы ни было больно расставаться с Чарльзом, я должна это сделать.

— Тревога на периметре, — говорит он.

— Они нас нашли, — бормочу я, натягивая одежду. Я не думаю, что во всем мире есть место, где папарацци не смогли бы нас найти. Они всегда так или иначе находят Аврору.

— Кто? — Спрашивает Чарльз, натягивая свою одежду.

— Это либо папарацци, либо одержимый Кент. — Я надеваю туфли и смотрю на Чарльза. — Или это может быть кто-то, кто охотится за тобой?

— Сомневаюсь. Здесь все было тихо. Ну, пока …

— Поп-звезда и ее команда не ворвались в твою жизнь?

— Что-то вроде того. — Соглашается он со мной, но с улыбкой. Кажется, его совсем не беспокоит, что бы там ни было. Я наблюдаю, как он хватает пистолет. Один убирает у лодыжки, а второй за спину. Несмотря на то, что ему пришлось взяться за оружие, он оделся быстрее, чем я.

— Вокруг кружили дроны, — сообщает Диего, когда мы спускаемся по лестнице. В руке у него, как я предполагаю, снайперская винтовка. — Я убрал всех.

— Было жарко, — говорит Аврора, высовывая голову из-за спины Диего. Сначала я не заметила Аврору. Этот мужчина — гигант. Аврора прикусывает нижнюю губу и смотрит на Диего снизу вверх. Клянусь, я вижу, как над ее головой танцуют маленькие сердечки. Я ни разу не видела, чтобы она проявляла интерес к мужчине. Она всегда говорит, что не хотела привлекать к себе внимание. Я думаю, она просто не хочет, чтобы кто-то встречался с ней ради славы. Она не хочет никого привлекать к своей жизни в центре внимания. Я знаю, что ей нравится то, чем она занимается, но она ненавидит отсутствие личной жизни, которое с этим связано.

Я перевожу взгляд с одного из них на другого. Диего, похоже, действительно боится Авроры. Большинство мужчин пытаются сблизиться с ней. Он выглядит так, будто хочет убежать. Я думаю, Диего понятия не имел, кто такая Аврора, до того, как мы все ворвались в их жизнь.

— По дороге едут машины. Они недалеко от главных ворот, — говорит Тирнан, входя в основное помещение охотничьего домика. Он держит Дафну за руку. Я не думаю, что он выпускал ее из виду с тех пор, как увидел.

— Если ты не прекратишь издеваться надо мной, я лишу тебя того, что делает тебя мужчиной. — Дафна тянет его за руку, но он по-прежнему не отпускает ее. Он только смотрит на нее сверху вниз с ухмылкой на лице.

— Я думаю, нас нашли. — Я говорю Дафни очевидное.

— Клянусь, я была чертовски осторожна. По крайней мере, я так думала. — На лице Дафни написано раскаяние. Тирнан, похоже, ей не верит. Я ни на секунду не поверила, что это она привела их сюда. Зачем ей это? Она хочет эксклюзивную историю. Дафна склонна к соперничеству, она ни за что не стала бы рисковать тем, что сенсация достанется кому-то другому.

Чарльз проводит рукой по лицу. Я начинаю понимать, что мы с ним во многом похожи. Точно так же, как я присматриваю за девушками, он присматривает за своими парнями.

Здесь все, кроме Бэллс и Барроу. Предполагаю, что он не предупредил ее о том, что происходит, потому что хочет, чтобы она больше отдыхала, и это к лучшему. Бэллс немного вспыльчива и легко приходит в возбуждение. Больше, чем все мы.

— Я выйду и скажу им, чтобы они отвалили, — говорит Дафни. Она снова трясет рукой, но ей по-прежнему не удается освободиться от Тирнана. Судя по тому, как он продолжает смотреть на нее, я начинаю думать, что она никогда не освободится.

— Я иду к воротам. Единственная причина, по которой они должны быть здесь, — это то, что Диего сбил их беспилотники, — говорит Чарльз.

Я съеживаюсь, не желая, чтобы у кого-то из присутствующих были неприятности из-за нас. Эти люди не только спасли нас, но и обеспечили нам безопасность.

— Всем оставаться на местах, — приказывает Чарльз.

Я слышу, как Аврора спрашивает Диего, где он научился так стрелять. Она наклоняется к нему, заставляя его напрячься.

Я замираю на мгновение. Я тоже хочу пойти туда. Я отвечаю за этих девочек. Я не обязана выполнять приказы Чарльза. Только не в постели. Это другое дело.

— Ты со мной, красивые глазки. — Он хватает большое теплое пальто, чтобы я могла его надеть.

Мое сердце тает от того, что он знал, что я захочу участвовать в разговоре не только с полицией, но и с папарацци. Он распахивает передо мной пальто. Я подхожу к нему, позволяя помочь мне надеть его.

— Держись позади, пока я не оценю ситуацию.

Я киваю, хотя на самом деле не собираюсь этого делать. Он хватает меня за руку и ведет к двери.

Я начинаю лихорадочно думать о том, что ждет меня снаружи. Меня охватывает чувство вины, когда я думаю о том, что, возможно, мы действительно подвергли всех присутствующих опасности. Они все жили здесь в мире и спокойствии. Пытались вести нормальную жизнь, а теперь мы привлекли к их порогу столько внимания. Помогая нам, они разоблачили себя.

Чарльз хватает меня и крепко целует. На мгновение все вылетает у меня из головы, когда я целую его в ответ.

— Все будет хорошо. Это частная территория.

— Беспилотники? — Полагаю, нельзя стрелять в дронов с неба. Если бы это было не так, я бы занималась этим годами.

— Честная игра. Это запретная зона для полетов.

Мои глаза расширяются, потому что я понимаю, что это значит. Чарльз, должно быть, знаком с какими-то очень важными людьми или иногда выполняет их поручения. В Штатах не так много зон, закрытых для полетов. Я знаю это, потому что у Авроры есть самолет.

— Что показывают камеры на въезде? — спрашивает он.

— Ни хрена не вижу. Эти придурки разрисовали их из баллончика или сделали что-то, чтобы вывести из строя. — Голос Тирнана звучит почти убийственно.

— Похоже на них. — Я вздрагиваю. Я так их ненавижу.

— Давай покончим с этим. Я скажу папарацци, чтобы они отваливали, а ты скажи копам, чтобы они отваливали. — Какая разница, если папарацци узнают, что мы здесь? Весь смысл был в том, чтобы сбежать, и, судя по выражению лица Чарльза, никто и близко к нам не подойдет.

Чарльз

Кловер остается позади меня. Она прижимается к моей спине, когда я медленно открываю дверь, ведущую из дома к воротам.

Снегопад прекратился, и небо такое яркое, что на мгновение у меня режет глаза. Я жду, пока они привыкнут, затем медленно спускаюсь по заснеженному склону, придерживая Кловер на случай, если она поскользнется.

— Ненавижу папарацци. Они хуже всех. Как они нас здесь нашли? Это безумие! — Она вздыхает. — Мы привели их прямо к вам. Мне жаль.

— Не извиняйся. Мне повезло с тобой, Кловер. — Я ни на секунду не виню ее. — То, что ты появилась на этой дороге, — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Она дергает меня за руку, и я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Это, правда, самое милое, что мне когда-либо говорили. — Ее большие глаза полны чего-то похожего на обожание.

У меня сжимается грудь от одного взгляда на такое полное надежды, красивое лицо. Я крепко целую ее, подтверждая свои права. Она моя. Никто не заберет ее у меня. А если папарацци будут приставать к ней? Им лучше убраться с моей территории, пока я не начал стрельбу.

До моего слуха доносится пронзительный свист. Диего занимает позицию вдоль линии крыши. У меня не было времени подключить нас к наушникам Bluetooth, прежде чем я вышел. Что паршиво, так как было бы неплохо узнать, что он видит со своего места наверху.

Я еще раз целую Кловер, затем поворачиваюсь обратно к воротам. Это сплошной лист металла, без щелей и решеток. Никто не увидит эту сторону, пока я не впущу их внутрь.

Мы подходим ближе.

Я не слышу ни голосов, ни даже щелчков фотоаппаратов. Что-то падает в желудке, как камень, и волосы на моей руке встают дыбом.

— Ложись! — Я поворачиваюсь и швыряю Кловер в снег, в то время как пуля попадает в ворота, после чего раздается звук выстрела.

— Кто это?

— Снайпер. По крайней мере, в сотне ярдов отсюда.

Диего тихо свистит, приказывая нам не высовываться. Без сомнения, он осматривает деревья в поисках стрелка.

— Почему кто-то стреляет в нас? Я думала, это папарацци! — Она прижимается ко мне. — Что происходит?

— Я не знаю, но кажется, что за тобой все это время был хвост. — Я вспоминаю тень в лесу. — Нет, не хвост. Они ждали тебя на той дороге. Кто-то донес о твоих планах поехать во Фрозен Фоллс. Этот парень Кингстона представляет реальную угрозу? Мне нужно понять, с чем мы столкнулись.

Она бледнеет.

— Он одержим Авророй. Не в стиле «сделай для нее все, что угодно». Это больше похоже на «я хочу владеть ее телом и душой».

Мне пришло в голову, что я тоже хочу, чтобы у меня были тело и душа сладкой Кловер, но сейчас, кажется, неподходящее время для этого.

Еще одна пуля попадает в ворота, и вскоре раздается хлопок выстрела. Он приближается. Блядь.

Я жду, когда Диего сделает свой выстрел, но его так и не происходит. Кто бы ни приближался к нам, он профессионал. Диего — хладнокровный убийца и снайпер. Если бы у него был шанс, он бы им воспользовался.

Я встаю на колени и притягиваю ее к себе.

— Он из тех, кто думает, что если она не будет с ним, то и ни с кем другим?

Она с трудом сглатывает.

— Да.

Из тех, кто нанял бы убийцу, чтобы убрать ее.

— Черт. — Я указываю на маленькую дверь в боковой стене гаража. — Мы идем туда. Не могу рисковать, поднимаясь обратно по склону.

— Хорошо. — Она кивает мне. Храбрая девочка.

— Я буду защищать тебя. Всегда. — Я целую ее в лоб, беру за руку и веду в глубь лагеря.

И тут я слышу, как позади нас звенит что-то металлическое. В каменную стену сторожки воткнут абордажный крюк. Они приближаются. У меня нет времени спрятать Кловер.

Я подтаскиваю ее к узкой сосне и прижимаю к ней спиной, чтобы она оказалась лицом к дому.

— Не двигайся.

— Что…

Я бросаюсь к стене, прежде чем успеваю услышать продолжение ее вопроса. Если я успею вовремя — а я успеваю… Я прижимаюсь спиной к стене в нескольких футах от того места, где над головой покачивается абордажный крюк. У Диего нет шансов. Низкая крыша гостиной закрывает ему обзор. Незваный гость, похоже, знает об этом. Он изучил планировку.

Я медленно достаю нож из-за пояса. Я не смотрю на Кловер. Не могу.

На вершине стены появляется черный ботинок, и затем убийца по-кошачьи прыгает вниз. Он приземляется на ноги, приседая и поглощая удар, как я делал миллион раз. Возможно, он даже член Братства.

Но это не имеет значения. Он вот-вот умрет. Я делаю шаг к нему.

Он поворачивается, его глаза под лыжной маской потемнели. С сильным выпадом он замахивается на меня своим ножом, едва не промахнувшись, когда я отшатываюсь назад.

Я должен был быть в состоянии перерезать ему горло без единого звука. Возможно, я старею.

— Отдай мне девушку, и будешь жить. — Он кружит вокруг меня.

Я возвращаюсь к нему.

— Это хорошее предложение. — Я поворачиваю запястье, чтобы убедиться, что достаточно свободен для поножовщины. — Но у меня есть кое-что получше. Ты умрешь прямо здесь, прямо сейчас, и я скормлю твой труп волкам.

— Неправильный выбор. — Он бросается ко мне, его нож сверкает, когда он протягивает другую руку.

Я уворачиваюсь от его атаки, затем резко поворачиваюсь назад, чтобы выбить пистолет из его руки. Пистолет исчезает в снежном вихре, когда он наносит мне глубокий порез.

Отталкиваясь, я чуть не падаю со льда под снег, но удерживаюсь на ногах. Едва. Он пользуется преимуществом, наваливаясь на меня всем своим весом и описывая идеальную дугу, целясь мне в горло.

— Чарльз! — Кричит Кловер.

Он поднимает голову, отвлекая внимание как раз вовремя. С трудом удерживая равновесие, я выбрасываю нож вперед и резко поворачиваю его. Тепло, разливающееся по моей руке, говорит о том, что я попал в цель.

Убийца отшатывается, его взгляд устремляется к своему животу. Он прижимает руку к ране, но она смертельна. Когда он снова смотрит на меня, то понимает, что все кончено.

Раздаются два выстрела, и он отлетает назад и приземляется на снег с пулевыми отверстиями во лбу и в сердце.

— Это моя жертва. — Я поворачиваюсь и указываю на Диего, вытирая окровавленную руку о штаны. — И ты это знаешь, — пожимает он плечами со своего места на крыше прямо надо мной.

— Его сердце билось, пока я не проделал в нем дырку. Так что я убил его.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Аврора смотрит в окно, закрыв лицо руками. Она должна выглядеть испуганной. Вместо этого она смотрит на Диего так, словно он Бог.

— Чарльз! — Кловер выбегает из-за дерева и бросается в мои объятия. Я ловлю ее. Я всегда буду это делать.

— Ты спасла меня. — Я целую ее холодный нос и теплые губы, затем отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я знаю, ты видела.

Она тяжело сглатывает и кивает.

— Вот кто я, красивые глазки. Кем я всегда был и, в какой-то степени, кем всегда буду. — Я затаил дыхание, ожидая, что она отвергнет меня, назовет монстром, убийцей.

— Ты спас меня. Сначала в дороге. Потом своей любовью. А теперь ножом. — Она крепко целует меня, и это взрыв страсти посреди окровавленного снега. — Я хочу тебя всегда, таким, какой ты есть.

Я не сентиментальный человек. И никогда им не был. Но когда она говорит мне эти слова, у меня защипало в глазах, и я целую ее снова, прежде чем она успевает заметить, что со мной сделала. Несмотря на это, она знает. Я вижу это по тому, как она прижимается ко мне, обнимает меня и любит меня. Навсегда. Таким, какой я есть.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.