Не время жалеть об ошибках.

Шум работающих вентиляторов и запах свежего лекарства становятся значительно ощутимее. Я сижу на скамейке за дверью кабинета в пустом коридоре, уставившись взглядом в красный педикюр на ногах.

Вечер. Людей в больнице все реже и реже.

Скоро моя очередь.

Поджимаются кончики пальцев, замирает тоскливое сердце.

Скоро моя очередь.

Мне кажется, что мое сердце не бьется уже несколько минут. Я потеряла счет времени, мне больше не хочется ничего.

Открывается дверь, появляется он.

— Ты пришел…

Вырастаю на непослушных ногах. Впиваюсь пальцами в сумочку так, что их не чувствую.

Я не верю глазам.

Он здесь. Такой привлекательный и загадочный, с глазами цвета полуночного неба.

Пламенные губы нехорошо сжимаются.

— Как видишь.

Я срываюсь к нему и с надеждой хватаюсь за руки.

— Ты все-таки передумал?.. Ты вернулся, чтобы предотвратить неминуемое?..

В этот момент дверь кабинета открывается и выходит в слезах девушка. Его взгляд прослеживает за ней, становясь острее чем бритва.

— А я смотрю, ты все решила?

На аристократическом лице застывает улыбка холоднее льда.

— Мне этот ребенок не нужен, — защитно отрезаю я, потому что вижу безразличие в темных зрачках.

— Дура, — рявкает он. — Ни в чем неповинную жизнь угробить решила?..

И сколько же осуждения и гнева в глазах. Он не верит, что это его ребенок. А я… Как же сказать, что я просто запуталась?

— В общем, — он холодно убирает мои руки, отступив на дистанцию. — Делай, что хочешь. Даже если это действительно мой ребенок, это не смягчает того, что ты уже здесь. Ты уже предположила саму мысль об аборте и пришла сюда, а после этого я тебя знать не знаю.

Он больше не смотрит на меня. Поворачивается и уходит.

— Стой! — кричу я вслед. — Пожалуйста, не уходи!..

Дверь безжалостно закрывается. На глаза наливаются слезы. Мне хочется скулить до срыва голоса, разорвать на куски остатки сердца. Кабинет снова открывается и оттуда раздается:

— Следующая.

Голос жесткий, равнодушный. Меня ждут. Я так и стою, глядя в несуществующую надежду. Неужели ты правда веришь, что он вернется?

— Следующая, — плывет по округе с нетерпением. — Элайна Элмерз.

Я медленно прикрываю глаза и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Нет, он не вернется. Глотаю соленые слезы и оборачиваюсь, встречаясь с внезапно участливым взглядом врача поверх белой маски.

— Вы собираетесь заходить или нет?

За месяц до пролога

— Что-что он тебе предложил? Пожить у него, пока он будет в командировке? — переспрашиваю удивленная, даже позабыв о своем занятии. — Нет, ну слушай, — фыркаю я, отправляя сложенную вчетверо голубую кофточку в шкаф. — Он ведь не думает, что ты действительно…

— Я согласилась, — выдыхает Ким в трубку.

— Что-о?

— Я согласилась, — громче повторяет она, словно утверждая себе.

— Ну Ким, я даже не знаю, что тут сказать… — мои глаза падают на бежевую майку. Я закусываю губу и мой голос сильно смягчается, когда я ласково спрашиваю: — Хочешь, я приеду?

Кимберли молчит, от чего мне кажется, что она думает над моими словами.

— Нет, Элайна, не стоит, — осторожно выдыхает она. — Ты сама сейчас загружена по самое не хочу. Как у тебя дела? Вы помирились с Фредериком?

— Нормально. Слушай, мне тут в дверь звонят, — закидываю майку на полку и закрываю дверцу. — Созвонимся позже?

— Угу, — небрежно бросает Кимберли, и я вешаю трубку.

Небольшая улыбка, сопровождавшая меня половину разговора, которую я и сама не заметила, мгновенно тает. Я не сказала Кимберли о том, что мы с Фредериком расстались. Ну да, можно бесконечно выдвигать претензии и винить во всем меня, но так уж случилось, что после моей первой подростковой любви у меня произошел конкретный такой сбой в системе и я перестала доверять мужчинам. Он мне просто надоел. Открываю дверь и даже не удивляюсь, ожидаемо видя на пороге курьера в желтой форме.

— Добрый день. Доставка от «Скай-Нетли».

— Спасибо.

— Хорошего дня.

Курьер без вопросов сам закрывает за собой дверь, пока я рассматриваю большую розовую коробку в своих руках, не зная, с какой стороны взяться за нее.

Девятая за неделю.

Любопытно, что там? Милые мягкие зверушки с сопливыми просьбами «вернись ко мне» или ужасные, набитые нешуточными угрозами игрушки?

Я стою посреди гостиной и с замиранием сердца смотрю на коробку, лежащую на диване. Медленно тяну за бант и открываю крышку. Оттуда выпрыгивает жуткий клоун с игрушечным ножом на пружинке, жутко смеясь.

Ладно, а это уже не смешно.

Можно конечно переехать в другой город, оборвать все концы и зажить с нуля, но меня это не спасет. На прошлой неделе я уехала с Ким в Бристоль. Подруга брала интервью у известного авторитета города, а я отправилась с ней, чтобы оказать моральную поддержку, потому что в город оказывается вернулся Кейн Тернер — ее первая и очень болезненная любовь. А теперь она согласилась временно пожить у него, присматривая за его маленькой сестрой, пока он уехал в командировку. И что? Фредерик приперся за мной в Бристоль и устроил мне скандал прямо посреди центра недвижимости, где у меня должна была состояться деловая встреча. Он просто не понимает слова «нет».

Но самое интересное — другое. Блейк Моррис — уважаемый авторитет города. Не знаю, каким образом, случайно ли это стечение обстоятельств или самый настоящий знак судьбы, но он был там, когда перед его глазами разгорался весь этот скандал. Он стоял, наблюдая за этим хаосом со стороны, и на его губах играла маленькая загадочная улыбка. Что она значила, я так и не поняла.

Вспоминаю до тошноты смазливое лицо Фредерика и морщусь от неприязни. И что я только нашла в нем? Вот совсем другое дело Блейк Моррис… Сильный, бесстрашный человек голубых кровей. Я видела его на местном телевидении однажды. Загадочный и беспринципный, о таких говорят, темная лошадка. Он может многое, в том числе и оградить от сумасшедших, лишенных здравого смысла поклонников.

Я смотрю на жуткую улыбку медленно раскачивающегося на пружине клоуна и вдруг меня озаряет.

Он поможет мне.

Здесь все по-другому.

Всё. Никаких тебе деревьев и проселков, никакого леса впереди. Здесь окна выходят на заполненные автомобилями стоянки и красивые викторианские здания оживленной Харли-стрит, которая по вечерам превращается в отдельный мирный городок со спокойной архитектурой и мягким светом больших винтажных фонарей.

Я сижу у окна на четвертом этаже шикарного просторного холла, попивая на блюдечке кофе. Меня угнетает эта подавленная тишина. Здесь настолько тихо, что слышно неловкое покашливание секретарши и глухое перелистывание журнала по ту сторону приемной.

В конце концов, дверь с табличкой «Директор Б. М.» открывается и оттуда выходит девушка, одетая в офисном стиле с тоненькой папкой в руках.

— Мисс Элмерз, — голос очень бодрый, в глазах танцуют медные огоньки.

Я торопливо ставлю на стол блюдечко и встаю с дивана.

— Да?

— Господин Морис готов вас принять.

Наконец-то.

Я подхватываю сумочку, утонувшую в мягких подушках дивана и уверенно стуча каблуками, направляюсь в кабинет. Девушка открывает дверь пошире, чтобы мне было удобнее. На пороге меня словно останавливает чья-то рука, я делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Позади меня закрывается дверь.

Я сразу замечаю: здесь тишина другая. Завораживающая, магнетическая. Я замечаю еще кое-что. Блэйк сидит за столом и пишет, умеренно выводя буквы на бумаге. Глаза он так и не поднял. Но даже так мне понятно: до чего он хорош собой. Я понимаю, что моя привычная уверенность в себе и волшебная харизма сейчас куда-то исчезла, оставив только смятение и волнение. Вдруг не выйдет?

— Добрый день, — подаю голос я. Он так и не поднимает головы, чтобы посмотреть на меня.

— Папку на стол, характеристику откройте в первую очередь. Я хочу посмотреть ваши навыки.

Этот низкий, глубоко поставленный мужской голос совсем сбивает меня с толку.

— Что?

Блейк тут же останавливается и медленно приподнимает голову, сбросив бровь:

— Ну, вы же устраиваться на работу пришли? Должность — мой личный помощник.

— Ах, ну да, — я лезу в сумку, вспоминая, что на самом деле я даже и не взяла с собой ни одной папки. Застыв, я дышу полной грудью. Вдох-выдох, вдох-вы… Резко замыкаю клатч и поднимаю лицо:

— На самом деле, я здесь по другой причине.

Честно говоря, я ожидала хоть какое-то удивление, может, гнев, но Блейк снова меня удивляет.

— Хм, — поставив ручку, вот и все, что он выдал. А потом спокойно спросил: — А зачем высылали резюме?

Он снова поднимает голову, снова глядя мне в глаза, и я впервые так теряюсь в присутствии мужчины, что даже не нахожусь со словами. Черт возьми, Элайна, возьми себя в руки. Где же твоя очаровательная обольстительная улыбка, перед которой ни один мужчина устоять не может?

— Мне сказали, иначе к вам не попасть.

— Ну что ж. Мисс Элайна, — отодвинув по столу бумаги, кивает в свободное кресло перед его столом. — В таком случае, — грациозно поправив галстучный узел, встречает мой расплавленный в его магнетических глазах взгляд. — Я вас внимательно слушаю…?

Моя грудь вздымается, когда я делаю быстрый глубокий вдох, чтобы озвучить последнюю мысль. Высказавшись, я резко выдыхаю. Когда я наконец умолкаю, в комнате зависает такая тишина, что мне кажется, что я в звукоизоляционной камере. Блейк Морис все это время внимательно слушал меня, не перебивая, на лице его не дрогнула ни одна мышца. Я с вызовом смотрю ему в глаза.

— То есть… Вас достает настойчивый поклонник и вы просите у меня покровительства, я правильно понимаю? — спокойно подытоживает он.

Секунда-другое колебания.

— Да.

— И вы приехали из другого города сюда, чтобы обратиться именно ко мне?..

— Да.

Это глупая, очень глупая пауза.

— Моя подруга Кимберли… — я часто-часто моргаю. — Кимберли Вильямс, она журналист, брала у вас интервью на прошлой неделе. Я видела вас по местному телевидению. Мне показалось, что вы можете меня защитить. Понимаете, все очень серьезно. Он преследует меня и всяческими способами пытается испортить жизнь.

Блейк долго смотрит на меня, слишком долго для формальной встречи, пусть даже и заранее оговоренной, и на его лице читается некое подобие неподвижной статуи.

— Сочувствую вам, но ничем не могу помочь, — наконец выдыхает он. — Такими делами я не занимаюсь, — он потирает лоб, разглядывая стол, и выпрямляется, пристально глядя на меня. — А вас впервые в жизни вижу.

— Второй раз.

— Что?

— Второй раз, — немного смущенно напоминаю я. — Первый в центре недвижимости. Ну когда случилась вся эта ситуация с…

— Вспомнил. Вы та самая девушка, которая устроила скандал со своим любимым.

— Он не мой любимый, — немного резко отрезаю я. Потом я понимаю, что это излишне. — Собственно, из-за него я и здесь.

Блейк вытягивает руки на стол и сцепляет их в замок. Он устало выдыхает.

— Элайна, я вам уже сказал, что не занимаюсь подобными…

Я резко встаю с места, наклоняюсь через стол, и схватив его за галстук, дергаю к себе, целуя. Блейк застывает на вдохе, обездвиженный подобно восковой фигуре, и мне кажется, на этот раз я действительно смогла его удивить. Я медленно отрываюсь от его губ, смотрю в расплавленные угли глаз, и лениво поднимаю уголок губ.

— А так?

Закрывается дверь, босоножки тяжело падают на пол. Всем телом наваливаюсь на дверь, устало разминая затекшие косточки. И кто только придумал, что чтобы выглядеть красиво, девушки должны ходить на каблуках?

— Дорогая, это ты?

Глухие шаги в доме.

— Ах, а мы и не ожидали, что ты вернешься так рано. Ну что же ты стоишь, проходи, мы только сели ужинать.

Стройная фигура мамы исчезает за углом, оставив меня угрюмо смотреть ей вслед. Я слышу, как включенный телевизор тихо переговаривается сам с собой внутри гостиной.

Он отказал мне. И не просто отказал, а неприемлемо выставил за дверь. Подумать только! Нет у меня на памяти мужчины, который смог бы устоять передо мной. Это что же получается, на него мои чары совсем не действуют?..

— Ты будешь пюре с котлетами или сосиской? — мамин повышенный голос резонирует по округе, резко вливаясь мне в уши. Видя меня на пороге кухни, она немного сбавляет громкость: — А компот тебе налить ягодный или персиковый?

Дом, милый дом.

— Ни с чем, мам, я не буду пюре. Не обижайся, пожалуйста, но твои блюда очень жирные, а мне нельзя жареное и углеводы, у меня диета.

— То нельзя, это тоже… Тоже мне, понавыдумывали всяких диет, а потом лечатся от разных болезней. Ой, что за молодежь пошла.

— Да ладно тебе, что прицепилась? — отец впервые подает голос, показываясь из-за своей газеты с тех пор, как я вошла. Мне кажется, сейчас он выглядит как каждый среднестатистический отец, не разлучающийся со своей газетой во время завтрака, обеда и ужина. — Не мешай ребенку самостоятельно строить свою жизнь. Давай-ка, Эл, садись ко мне поближе. Будешь пиво?

Мама, стоящая неподалеку и разливающая суп по тарелкам, дает ему резкий подзатыльник половником.

— Ану, прекрати спаивать мне дочь! Сам уже со своим пивом стал похож на раздутый шарик.

— А это, дорогая, не шарик, а защитный пузырь от внешних раздражителей. Ты сама знаешь, какая у меня нервная работа.

Мама громко фыркает, но ей хватает терпения не продолжать этот спор.

Смеюсь. Да, в отличие от Ким, мне с родителями повезло. Никто меня не закрывал в доме и не устраивал домашние аресты в подростковом возрасте. Правда, намаялись они тогда со мной, когда парень, в которого я впервые в жизни влюбилась, оказался женат. Да еще с тремя детьми! Что это было, мама дорогая. Слезы, скандалы и крики, депрессия. Мама выхаживала меня несколько недель, может и больше.

Мне было семнадцать, и я отчаянно верила в большую чистую любовь. Шелдон, кажется, его звали. Через него я потом и с психу поступила на психологический факультет. Но, впрочем, не будем о грустном.

— Элайна, дорогая, как у тебя дела? — в мамином голосе слышится бодрость и легкое беспокойство. Вся семья уже в сборе за обеденным столом: отец с аппетитом уминает мамины котлеты, мама насыпает мне в тарелку салата и побольше, а я апатично помешиваю ложкой в своей тарелке с супом. — Тебе удалось договориться с господином Блэйком?

— К сожалению, нет, мама, — уклончиво отвечаю я. — Он не захотел мне помочь.

— Наверное, ему надо было что-то предложить. Ты что-то предложила ему, дорогая?

— Да, — я неловко откашливаюсь. — Деньги.

— Ну, наверное, той суммы, которую ты предложила, ему оказалось маловато. Ну и ладно, подай на того мерзавца заявление в полицию и все дела.

— Я уже пыталась, мама. Никто всерьез не рассматривает такие заявления.

— Тогда попробуй еще раз обратиться к господину Блэйку.

Я поворачиваю к ней голову и окидываю ее долгим взглядом. Сомневаюсь, что это поможет. Негромкий мамин возглас доносится словно издалека:

— Умеешь ты себе избранников выбирать, доченька, нечего сказать…

Чуть позже, вечером я нахожу отца в гостиной, сидящего перед монотонным гулом телевизора. Свет в помещении очень слабо горит, полутемные тона отбрасывают тень от экрана. Я незаметно подхожу сзади и опускаю руки на спинку. На экране телевизора мелькают последовательно упорядоченные планеты вокруг самой большой по мнению астрологов звезды.

— Снова ты смотришь свой Космос. Мама говорит, что это все чушь и не стоит в нее верить.

Отец цокает, неохотно отмахиваясь.

— Твоя мама ничего не понимает.

Я чувствую, как на моем лице расплывается улыбка и я понимаю, что как же я скучала по ним. Конечно, никто меня не заставлял уезжать в другой город, учиться там и работать, жить. Я могла бы остаться с родителями, но сделала выбор вместе с Ким поступить в одно высшее учебное заведение и, как ни странно, они меня в этом поддержали.

— Папа, слушай. Ты не мог бы кое-что сделать для меня?

— О-о нет, в прошлый раз, когда ты меня об этом просила, я потерял права и был вынужден проторчать в полиции шесть часов, пока они не признали мою невинность, — папа слегка взволнованно переключает канал, где идет футбольный матч, строго отрезая: — Что бы это ни было, нет, Элайна, и не проси.

— Ну папа, — жалобно тяну я. — Неужели тебе трудно помочь в одном маленьком деле своей любимой дочурке?..

Я наклоняюсь и мягко обнимаю отца сзади за плечи, целую в щеку. Я же знаю, что он быстро растает. Что собственно и происходит в считанные мгновения.

— Ох, Эл, — тяжело выдыхает отец, накрывая ладонью мою руку. — Боюсь, что это для меня закончится очень плачевно. Говори, что у тебя там.

Я выпрямляюсь и выпаливаю на одном дыхании:

— Помоги мне устроиться в фирму Блейка.

На длинный миг в комнате повисает такая звенящая тишина, что она почти искрится невидимым натяжением. А потом звучит недоумевающий голос отца:

— Для чего тебе это? У тебя ведь совсем другая специальность. Диплом психолога это тебе не кофе на блюдечке подавать и целыми днями ломать щеки от нелепых улыбок.

— Ну папа, пожалуйста.

— Понравился тебе этот Блейк что ли? — выпаливает отец, озорно глядя на меня.

— Нет, просто может так я буду чувствовать себя больше в безопасности. Пока я у вас, Фредерик мне конечно ничего не сделает… — сбивчиво объясняю я, опустив глаза, заламывая пальцы на руках. — Но если я устроюсь в фирму Блэйка и буду справляться с обязанностями, возможно, он узнает меня поближе и согласится мне помочь.

Я поднимаю на отца просящий взгляд.

— Ох, не нравится мне все это… — плотно поджав губы, отец нажимает на кнопку пульта и в комнате совсем исчезает звук телевизора. — Что ты о нем знаешь, об этом Блейке? Вдруг он окажется еще хуже Фредерика?

— Нет, папа, он не такой.

Папа внимательно рассматривает меня.

— Ладно, попробую подключить к этому делу своего знакомого.

— Спасибо, папа!

— Но ничего не обещаю, дочь, ты сама знаешь, что связи у меня не такие крепкие, как бы хотелось, — строго выдает он. — И вообще он может требовать за это плату.

— Я заплачу, сколько нужно.

— Иди уже, — небрежно отмахивается папа, возвращаясь к своему телевизору. — Сам заплачу, что я не могу уже своей дочери помочь что ли?

Я широко улыбаюсь и подхватываю сумочку, брошенную ранее на диван. Папа с подозрением на меня косится.

— Ты куда это собралась?

— У меня свидание.

— Свидание… — отец задумчиво говорит мне вслед. — Ты хотя бы позвони нам, чтобы мы с матерью не переживали.

— Хорошо, — бросив небрежно на ходу, я закидываю на плечо сумочку и уверенно цокаю каблуками, толкая дверь на выход.

Шум лопастей потолочного вентилятора — это наверное единственное, что сейчас нарушает почти гробовую тишину в моем кабинете. Я протягиваюсь через стол и зажимаю зеленую кнопку селектора.

— Джульетта, кто там следующий?

— Здесь еще осталась одна девушка, очень настаивает ее принять, она последняя, — говорит секретарша.

Я несколько секунд размышляю, удерживая палец на кнопке. Наверное, это та самая девушка, за которую меня просил адвокат, который рвался сегодня ко мне на встречу. Жаль, но я никого не беру на работу по блату. Я закидываю голову к потолку, взглянув на этот проклятый шумный вентилятор.

— Впусти, — решительно произношу я.

— Хорошо.

Отпускаю кнопку и черкаю в поле подпись. Так уж быть, дам шанс этой расхваленной со всех сторон девице, которую так рекомендовал мне мой знакомый юрист, если конечно она покажет себя с хорошей стороны. Тут дверь в кабинет открывается и я чувствую, как на пороге кто-то появляется. Намеренно поднимаю голову не сразу, зато когда поднимаю, вижу блондинку с накрашенными алой помадой губами.

— Снова вы.

— Да, я.

Ее самоуверенная широкая улыбка обнажает верхний ряд белых зубов. Железно гарантирую, она уверена в том, что эта улыбка сводит с ума всех мужчин. Я бросаю ручку на стол и откидываюсь на спинку, блондинка эффектно закрывает за собой дверь и цокает каблуками к моему столу.

— Если вы снова хотите убедить меня поучаствовать в вашей скандальной авантюре, то мой ответ «нет». У меня нет времени на подобную ерунду.

— Я хочу работать в вашей фирме, — бросает на стол папку с документами.

— Спасибо за желание. Вы нам не подходите.

— Но вы даже не посмотрели на мое резюме!

— Послушай, девочка, — не выдержав, рявкаю, резко поднявшись с места и уставившись в ее глаза, и на короткое мгновение мне кажется, что она вздрогнула. Вся эта ситуация уже начинает меня раздражать. Я хищно прищуриваю глаза. — Я не знаю, как ты до этого вообще додумалась и как тебе в голову пришло обратиться именно ко мне, но я еще раз тебе повторяю: иди с Богом.

Несколько секунд блондинка смотрит на меня удивленно, бессмысленно моргая, а потом ее глаза наполняются влагой и нижняя губа начинает дрожать. Прекрасно. Ненавижу бабские слезы.

— Не думала я, что вы такой, — жалобно протягивает она дрожащим голосом, шмыгая носом. — Кейн отзывался о вас, как о весьма благородном и благосклонном человеке, который не оставит безнаказанным даже убийство маленького птенца. Но теперь я вижу, что все это только пустые слова, — обиженно тянется к столу, забирая свою папку. — Так уж и быть, больше я вам не буду надоедать. Простите, что побеспокоила.

Взмахнув изящной ладонью слезу в уголке левого глаза и жалобно всхлипнув, она разворачивается и уходит.

— Стоп! — резко выпаливаю я и она мгновенно застывает посреди кабинета.

— Стоп! — вдруг выпаливает он и заставляет меня на автомате притормозить.

Я взмахиваю кончиком пальца невидимую слезу и победоносно улыбаюсь. Да, примерно на это я и рассчитывала. Изящно разворачиваюсь и вопросительно поднимаю бровь, стирая с лица признаки триумфа. Но Блейка, похоже, это мало интересует.

— Ты знаешь Кейна Тернера?.. — и смотрит он на меня так изучающе и с каким-то удивлением, даже немного растерянно, и я пока не решила, хорошо это или все же нет. Одно понимаю, это вполне может сыграть мне на руку.

— Конечно знаю! — восклицаю я как само собой разумеющееся. — Он встречался с моей подругой Ким еще в школьные времена и до сих пор ее любит.

Блейк на несколько секунд застывает, будто его такое откровение застыло врасплох, а потом снова откидывается на спинку, вертя в руках ручку.

— Ким… Присядьте.

Голос его мгновенно смягчился, зазвучав с легкой загадочной хрипотой и поначалу я даже растерялась от такого поворота событий. Медленно пройдя вперед, бросаю папку на стол и сажусь в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Мне не понравилось, как мечтательно изменился его голос, когда он сказал имя моей подруги. Но свои мысли я, разумеется, не издаю. Весь мой вид — уверенность в себе и харизма. Его — непроницаемая твердость. Блейк скрещивает руки на столе и высоко сбрасывает бровь, глядя на меня с каким-то вызовом.

— А ваша подруга, она его любит? — будто спохватившись, встряхивает себя: — Хотя ладно, не об этом. Если вам так нужна помощь, почему вы не обратитесь к Кейну? — И снова смотрит на меня. Значит, теперь он снова на «вы»… — Кейн тоже так сказать не последней масти и способен оказать не менее влиятельную помощь.

Все же что-то изменилось в его тоне, он стал более спокойным и благосклонным, и я не знаю, что из двух оказало на это большее влияние: упоминание о Ким, которая ему очень понравилась, или факт того, что я достаточно давно и тесно знакома с его хорошим другом и соучредителем компании — Кейном Тернером.

— Насколько мне известно, Кейн сейчас в Веллингтоне, — уверенно заявляю я. — А это на минуточку, полдня езды отсюда на автомобиле. И вернется он только через пять дней. Я… Не могу так долго ждать.

Да, а еще мне известно, что они с Блейком отправлялись в эту командировку оба. Позавчера.

Блэйк смотрит на меня тем самым долгим взглядом, очевидно что-то решая в своей голове.

— Вот что, Элайна, — медленно выдыхает он, беря со стола чистую визитку и что-то быстро записывая в ней ручкой. — Я дам вам контакты человека, можете ему позвонить по этому телефону и коротко объяснить ситуацию. Если возникнут какие-то трудности или он откажется, приходите ко мне, будем что-то решать, — выводя последнюю букву, он протягивает мне визитку, проникновенно глядя в глаза. — Честно говоря, вы первая, кто обратился ко мне с подобной просьбой, — голос его звучит прямолинейно и правдиво, не заставляя ни на мгновение усомниться.

Я же просто-напросто застываю от неожиданности и невольно затаиваю дыхание.

— Так вы мне все-таки поможете?

— Да.

Я не люблю замешиваться в скандалы. Кто бы что ни говорил, а вот это очень обманчивое обо мне впечатление. Перспектива оказаться в центре омраченного излишней мишурой внимания, никак не клеится с моим безупречно женственным и привлекательным видом. Но сегодня судьба ко мне особенно «благосклонна», а иначе никак не объяснить то, что я стала свидетелем чужих разборок. Я слышу какую-то заворушкувпереди.

— Хей! В чем дело?

Проталкиваюсь между тех зевак, которые не спешат заходить в ночной клуб. Те окидывают меня лениво-безразличным взглядом. Да-да, никому нет дела до чужих проблем. Да и мне по правде тоже. Не успеваю решить зачем мне все это, расталкиваю толпу руками и тут встречаюсь с теплоореховым, немного злым взглядом незнакомой девочки. У нее длинные красивые волосы каштанового цвета, хотя и одна передняя прядь окрашена в розовый цвет. Невероятно красивая девочка. Сразу падает в глаза. Стоит возле охранника с недовольным видом. Рядом с ней еще одна, с короткими волосами, выкрашенными в зеленый цвет. Одеты они в популярный среди молодежи стиль — черно-розовая одежда, черные тяжелые сапоги с цепями, серьги на бровях… Сразу видно, поклонницы молодежной субкультуры. На вид вроде бы нормальные, хоть и напялили на себя непонятно что. Милые такие, молоденькие совсем.

С осуждением косясь на охранника, девчонка с длинными волосами сквозь легкий скрип зубов отвечает мне, словно тот навредивший пес, осквернивший ее любимые туфли:

— Он не хочет пустить нас в клуб.

Я высоко сбрасываю бровь и поворачиваю к нему голову:

— В самом деле?

Охранник ненадолго тушуется, глядя на меня. Все они теряются, стоит им попасть в ловушку моего обаяния. Все, кроме Блейка. Почему-то от этой мысли внутри бушует непонятный гнев и завитки азарта. Да ничего, растопим и его. Надо же, теперь это звучит как самый настоящий вызов.

— У девушек нет с собой удостоверения личности. Я должен убедиться, что они совершеннолетние.

Несколько секунд и вот он, твердый, ничем незапятнанный тон. Жму плечами, ненавязчиво опускаю руку на его плечо и поворачиваю к ним голову:

— Ну что ж, девушки, к сожалению, он прав.

Я вижу, как плавно вспыхнувшие в глазах девушек искорки огня быстро гаснут. Они-то уже понадеялись на мою помощь. Призрачно усмехнувшись, поворачиваю голову и отпускаю охраннику сияющий взгляд. Изящно откидываю завиток волос назад, подмигиваю ему и как ни в чем не бывало, шагаю в клуб. Тут меня словно дергает чья-то рука, из-за чего я осекаюсь. Ладонь, не успевшая сползти с его плеча, так и застывает, начиная удивленно прощупывать жесткие мышцы.

— Слушай, у тебя такие бицепсы. Наверное, в спортзал ходишь, качаешься?

Что тут сказать, поначалу охранник и сам шокирован. Задерживает дыхание, хотя и вовсе не от волнения, смотрит на меня и о чем-то думает. Потом краем глаза лениво глядит на девочек и те недовольно поджимая губы, отходят в сторону. Тем временем в клуб проталкиваются остальные посетители, которые явно не вызывают вопросов об их совершеннолетии. Бросают на нас заинтересованные взгляды, но проходят дальше; мало кому есть дело до нашего общения. Они пришли сюда повеселиться. Да и в радиусе десяти метров нет больше подозрительно юных людей, как эти девушки. Очевидно, придя к такому же выводу, охранник немного расслабляется и обращает на меня внимание, плавно выдохнув.

— Да, есть такое. Вообще-то я фитнес-инструктор, — заметив восхищенное удивление на моем лице, он сразу улыбается, начиная со мной флиртовать: — А ты что, хочешь записаться на персональный урок?

— А может и хочу.

Подхожу ближе, становлюсь вплотную к нему. Высокий такой, крепкий. Беру за руку, поворачиваю немного к себе и незаметно посылаю знак рукой за его спиной. Ненароком стреляю быстрым взглядом за его плечо. Успеваю уловить, как на губах девушек расплывается восторг. Переглянувшись, они приходят к одному и тому же осознанию. Надо было видеть выражения их лиц, когда они все поняли! Впрочем, долго им не нужно решаться.

Я кокетливо веду бровями и зарываюсь в сумочку, в секунду доставая свое приготовленное на такие случаи мини-оружие. Вижу, как он с интересом следит за моими движениями. Беру его крепкую горячую ладонь, поворачиваю тыльной стороной вверх и начинаю выводить красной помадой цифры. На лице телохранителя расплывается кривая дерзкая улыбка, когда он понимает, что я делаю.

— Позвони мне.

Вывожу последнюю цифру и снова стреляю глазами. Едва успеваю заметить розовый завиток волос, прошмыгнувший в клуб. Ну вот и все! Ставлю в конце точку и надеваю колпачок на помаду. Прячу ее в клатч и посылаю ему воздушный поцелуй, от чего он совсем тает. Вот уж, Элайна, с такими способностями нужно было в театральное поступать, а не в психологическое! Кокетливо подмигиваю и с чувством исполненного долга быстро проскальзываю мимо него.

— Постой! — спохватившись, кричит он. — Как тебя зовут?

Только я уже не слышу.

В клубе изо всех сил гремит музыка, бар разражается оглушительной какафонией смеха, краснощекие официанты бродят от столика к столику с полными напитков подносами. Везде царит безрассудное буйство молодости и веселья, пропитавших атмосферу счастливой безмятежностью и жаждой взять с этого вечера по максимум.

Жаль, что Ким не любит такие тусовки. Да и сейчас ей явно не до развлечений: уехав на неделю (а то и больше) в командировку, Кейн почти умолял ее остаться с его младшей сестрой. Подруга пока не сильно тает, но я-то знаю, еще чуть-чуть и он растопит ее сердце. Она ведь любит его. Вы наверняка скажете, а что же может быть между нами общего с такими разными интересами? Да я и сама не знаю. Мы просто с ней дружим и нам хорошо вместе.

Здесь я действительно расслабляюсь и позволяю себе ненадолго выбросить из головы все мысли о том, что за мир ждет меня за пределами этого места. А название этого «мира» — Фредерик. Мой бывший парень. Хотя и он так не считает. Не прошло и двух дней, как я прилетела в родной город с надеждой на то, что он все-таки каким-то странным образом оставит меня в покое. И сегодня утром мне упала смска на телефон:

«Я знаю, где ты.»

И все. Меня будто стеной прибило. Страх наполнил собой артерии и вены. Весь день была как на иглах, моталась туда-сюда, а вечером рванула в клуб, чтобы отвадить себя от мыслей. Упорная идея познакомиться здесь с кем-то, чтобы скоротать вечер и найти хоть какую-то воображаемую защиту, уже кажется не такой хорошей. Мне страшно. И самое ужасное, что мне действительно некому помочь, хотя и Блейк вчера пообещал мне помощь…

У нас с Фредериком ничего не было. Конечно же, поцелуи, объятия и прочее было, но до кровати так и не дошло. Не то чтобы я сильно не решалась, ведь давно уже не девочка и знаю об интимной жизни больше, чем любая другая девушка моего возраста. Но с ним почему-то не сразу хотелось. До последнего тянула, не позволяя ему зайти дальше. А потом он проявил себя. Психованный маньяк, одержимый любовью к девушке. Он реально мной одержим. В его глазах я тот самый идеал, которого больше не существует в этом мире. И я сейчас не о тех мужчинах, которых так любят романтизировать наивные девушки. Фредерик любит меня, но любовь его больна, ненормальна, граничащая с криминалом и насилием. Мне страшно, очень страшно.

За этим потоком мыслей я не сразу замечаю, как начинаю наблюдать за посетителями. Вижу у барной стойки ту же девочку с розовой прядью, только уже без подружки. Она с парнем. Улыбается ему, смотрит влюбленными глазами. Парень заказывает выпивку и предлагает ему. Молодой, симпатичный. С серьгой в ухе и серебряной цепью на черных брюках. Бармен, протирающий стаканы, неуверенно косится на девушку, очевидно, размышляя, можно ли ей вообще было давать алкоголь или нет. Честно говоря, я уже сама не знаю, правильно поступила, помогая этим девушкам пробраться в клуб. А ведь действительно, я же представления не имею, совершеннолетние они или нет. Да и парень возле нее какой-то странный… Смотрит на нее так подозрительно. Улыбается хитро и как-то коварно. Будто ждет от нее чего-то. А она вроде бы и не замечает этого, попивая через трубочку напиток. Да, этот взгляд я узнаю всегда. На меня так смотрят мужчины очень часто. С вожделением и голодом. Внутри почему-то колет игла тревоги за эту девочку. Черт побери, если это то, о чем я думаю, то…

От мыслей меня отвлекает резкий оглушительный грохот. Я отвлекаюсь и поворачиваю голову в сторону звука. В левом крыле помещения кто-то разбил импортную бутылку напитка. В считанные секунды нарастает гул, к столику подходят официанты и увеличивается неудовлетворенный шум с выяснениями и ссорами.

Я вдруг понимаю, что все это бесполезно. Встаю быстро из-за своего столика и хватаю сумку. Хорошо, что ко мне никто не успел подойти познакомиться, ведь вряд ли я сейчас на это способна. Да, мне лучше уйти. Следуя переполненным удушающим помещением, громко отстукивая каблуками, звук которых теряется в общей массе клубного гула. Чтобы в следующее мгновение замереть, обнажая только верхушку айсберга шокированной растерянности, которая вдруг волнами обрушивается на все мое тело.

Я замираю, зажимая в руке идиотский клатч, замираю, видя то, во что не в состоянии поверить в первые секунды. Там ведь кто-то стоит, кто-то, кто до побеления косточек сжал руки в кулаки, но я не в состоянии поднять взгляд на дюйм выше, просто не могу. Мне видна только его фигура, застывшая в неподвижности, его серый приталенный пиджак, золотые запонки на рукавах и сжатые в пальцы кулаки. Я все-таки поднимаю глаза. Лицо его пылает, ноздри раздуваются, взгляд встревожен и разгневан. Люто осматривая зал в поисках кого-то, на пороге заведения стоит Блейк Морис.

Он здесь из-за меня.

Первое и желанное, и какое же все-таки ошибочное мнение.

Глаза Блейка не остаются на месте, они двигаются, они ищут. Смотрит и в мою сторону тоже, но вид у него такой, что становится понятным — меня он даже не замечает.

Затем он подходит к бармену и о чем-то с ним разговаривает. О чем-то спрашивает. Сквозь грубые басы музыки и летающие разноцветные тени от потолочных шаров я вижу, как угрюмо сгибаются его брови, хоть и прочесть по губам не могу.

Меня начинают терзать дикие сомнения. А еще любопытство. Я решаю подойти сама. Выбираюсь на барный стул рядом, заказываю оранжево-красный коктейль, пробую его по вкусу и плавно размешиваю содержимое соломинкой. Все это время Блейк и глазами не повел на меня, хотя я знаю, что теперь он точно меня заметил.

— Вот уже не ожидал вас увидеть здесь, Элайна.

Он медленно поворачивает ко мне голову. Сидя за барной стойкой с вытянутой по столу рукой, сжатой в небрежный кулак, теперь он обращает на меня свое внимание. Он так шутит или как? Мой ответ забивается где-то в горле и кончики губ тормозят, так и не поднявшись в улыбке. Потому что из высеченных сталью глаз его вижу, — ему не до шуток.

— У вас все хорошо? — осторожно интересуюсь.

— Моя дочь сбежала из дома в клуб. Я знаю, что она здесь, — он отвечает глядя мне в глаза так резко и подавляюще, что я на какую-то долю секунды поверила, будто это я виновата в том, что она убежала.

Да, точно. У него есть дочь.

— Может, я смогу чем-нибудь помочь? — предлагаю, аккуратно отодвинув от себя коктейль. Похоже, что сегодня меня ждет кое-что гораздо интереснее его.

Блейк начинает барабанить пальцами по столу, но когда слышит мой вопрос, резко прекращает это делать. Смотрит на меня прищурившись как-то странно и снова стучит. Поворачивает голову вперед.

— Точно не было ее здесь? — спрашивает ледяным голосом.

— Нет, — отвечает бармен и поджимает губы. Так и не взглянув на Блейка, берет белоснежную ткань в руки и быстро протирает стаканы.

Я хмурюсь, наблюдая за ним и откуда-то понимаю, что бармен лжет. Хотя и зачем ему это, не пойму?

— Ясно.

Блейк выдыхает и упирается ладонями в стол, собираясь встать. Я пододвигаю к себе коктейль, делая вид, что занята им, помешиваю соломинкой, потягиваю через трубочку и снова помешиваю. Но когда он встает, мрачной тенью проходя мимо меня, я не выдерживаю и бросаю свой напиток. Поднимаюсь быстро, схватив сумочку со спинки стула и догоняю его.

— Блейк, подождите.

Я хватаю его за руку. Удивительно быстро он останавливается, оборачиваясь ко мне, словно ждал и был готов к этому.

— Скажите мне, как она выглядит, я здесь уже полчаса сижу, может, я ее где-то видела. Я хочу помочь вам ее найти.

Блейк смотрит на меня так, будто не знает, можно мне доверять или нет. Я вижу, что он сомневается. И все-таки что-то заставляет его довериться, может отчаяние, а может моя искренность.

— Девочка с длинными каштановыми волосами и розовой прядью, — выдыхает Блейк. — Сарой зовут.

— И в черной одежде, как у солистки-неформала рок-группы?.. — спрашиваю задушенным голосом.

Блейк угрюмо кивает, пока только прощупывая, как много я видела и вообще могу знать.

Мой голос выходит почти что сиплым и дрожащим от осознания, когда я невнятно машу рукой в сторону бармена:

— Она… Она была с парнем вот здесь, еще пять минут назад… Ворковали за этим столиком, он еще так странно на нее смотрел, словно…

Я резко умолкаю и читаю в глазах Блейка такой же ужас, который моментально накрывает и меня.

— Черт! — хаотически забегав глазами, он судорожно накрывает мои плечи ладонями и впивается взволнованным взглядом: — Я посмотрю в туалетах, а ты иди позови охрану.

Я киваю и мы расходимся в разные стороны, я быстро и бездумно мчусь в сторону входа, но примерно на полпути резко торможу. Потому что вспоминаю, каким образом девочки попали в клуб и понимаю, что дело плохое. Их ведь здесь вообще не должно быть!

Что делать? И тут меня озарило. Вип-комнаты. Они могли уединиться там!

Быстро беру разворот и почти бегу в противоположную вип-зону в левом крыле, украшенную темно-малиновыми оттенками. В этой зоне музыка становится гораздо глуше, словно я попала в другое помещение, и хотя у меня нет времени об этом думать, но это приятно влияет на перепонки.

Я бегаю вдоль рядов, пробую каждую дверь, дергаю ручки, но везде заперто. Там же, где ручка поддается, никого в комнате нет. Вдруг слышу чей-то всхлип. Не знаю, почудилось или нет, но быстро подлетаю, цепляясь за него.

— Сара? Сара, ты здесь? — я начинаю дергать ручку и барабанить по дверям изо всех сил. — Эй, парень, открой сейчас же!

— Охрана! — кричу я, когда понимаю, что все без толку. — Да откройте же эту чертовую дверь!

Вокруг вип-комнат пусто, хотя здесь должен быть хоть какой-то человек, контролирующий порядок. Где эта чертова охрана⁈ Выбора у меня не остается, я проскальзываю обратно в толпу и бегу к конкретному столику. Пока сидела здесь одна, успела понаблюдать за многими и поняла, что за столиком сидят адекватные люди. Понимаю, что пока побегу за охраной, потеряю много времени. Поэтому пулей подлетаю к ним, прибиваюсь к столу ладонями и в сердцах восклицаю:

— Помогите мне, там пытаются изнасиловать девушку!

За столиком делается мертвая тишина. Девушки ошеломленно умолкают, пересматриваясь, а мужчины смотрят на меня, не моргая. Понимаю, все понимаю. Возможно, я сейчас срываю им какой-нибудь важный праздник или просто приятный отдых. Но это кажется неважным. Я катастрофически боюсь не успеть.

— Пожалуйста!

Мужчины быстро пересматриваются и, по-видимому, что-то в моем виде заставляет их сжалиться, потому что они встают из-за столика. Я невнятно указываю рукой в сторону вип-зоны, и они бегут туда. Я пытаюсь за ними успеть.

— Я не могу открыть эту дверь, прошу вас, сделайте что-нибудь! — кричу уже чуть не плача, потому что вдруг ловлю панику.

Потому что из комнаты доносятся уже откровенные всхлипы и мольбы все прекратить.

— Я все возмещу, пожалуйста! — умоляю их, а сама дрожу от ужаса, будто там за дверью сейчас находится моя дочь и счет идет на секунды.

— Ты встань вот здесь, а я пока попробую их на прочность, — говорит один из них. — Отойди, — обращается ко мне, отодвигая меня рукой в сторону, а второй делает так, как говорит первый.

Мужчины поочередно наваливаются плечами на дверь, а затем пробуют вместе с двух сторон. Через несколько попыток им удается. Они выбивают дверь.

Я сразу врываюсь в комнату и стряхиваюсь от ужаса. Парень, увидев, что дело плохое, сразу делает ноги. Но я и не пытаюсь его догнать. Подбегаю к девочке и подхватываю ее вовремя, когда она чуть ли не сваливается с мягкого кресла на пол.

Полураздетая и тяжело дышащая. Понимает плохо, но в сознании. Такое чувство, будто она не чувствует собственного тела. На щеках я вижу засохшие дорожки слез. Беру ее курточку, накидываю сверху и держу ее за плечи, помогая встать.

— Спасибо вам большое, — обращаюсь к мужчинам и пытаюсь поставить ее на ноги. — Дальше мы сами. Ну-ка, вставай.

— Папа…

Девчонка невнятно бормочет, еле передвигая языком.

— Твой папа уже здесь, он скоро придет за тобой, — убираю прилипшие от пота волосы от ее лица и для безопасности прижимаю крепче к себе. Вокруг уже собирается шум. Прибежала охрана и следом испуганная девушка в белой рубашке с бейджиком на левой части груди. Мужчины берут все на себя, коротко информируют о случившемся. Я не могу задерживаться с девочкой под боком, едва стоящим на ногах.

Сама веду ее в уборную. Захожу в первую попавшуюся, не смотрю, что она мужская. Подвожу к умывальнику и слегка наклоняю, включаю кран и хлещу ей в лицо ледяной водой. Да, жестко. Но эффективно. Девчонка сразу встряхивается и приходит в себя. Я умываю ее и убираю взмокшие волосы, приводя к сознанию. Похоже, это работает.

Тем временем мужчины проходят мимо нас, кто-то в уборную, кто-то из нее. Обращают на нас взгляды и даже как-то комментируют, но дело не в этом. Я чувствую, что что-то изменилось. Поднимаю взор.

На пороге Блейк. Глаза его черные, до смерти встревоженные, грудь тяжело дышит, волосы взъерошены, взгляд как у безумного.

Сара медленно приходит в себя. Поднимает вяло голову и смотрит. Неловко вырывается из моих рук, когда видит отца и бежит к нему.

— Папа, папочка!

Обнимает его крепко, врезается в грудь и всхлипывает, жалобно плача.

— Клянусь тебе, я не знала… Я думала, он просто потанцевать хочет… Мне стало плохо, а потом он затащил меня в ту комнату и начал раздевать… — чуть не заикаясь, оправдывается, отрывается от его груди, тыльной стороной вытирая слезы. — Она спасла меня, папа, — говорит писклявым от эмоций голосом.

Моим телом будто проходит ток. Блэйк поднимает на меня тяжелый взгляд и я вижу, как впиваются его пальцы в плечи дочери. Я впервые не знаю, куда мне деться от этого взгляда. Чувствую себя какой-то испытуемой под ним. Он смотрит долго, словно по-другому, но взгляд его по-прежнему остается мрачным.

Голос Сары словно выныривает из-под воды:

— Ты сильно будешь ругать меня?

Блейк отрывает от меня взгляд.

— Буду. Но не сейчас. Главное, что с тобой все хорошо, — гладя ее по мокрым волосам, он тяжело выдыхает. — Сара, как же так? Где твоя подружка?

— Белла в основном зале, танцует, — уже живее отвечает девчонка. — Надо забрать ее тоже.

Я игнорирую вибрацию телефона, которая уже третий раз подряд звучит в моей сумке. Вдруг делаю то, что сама не успеваю осмыслить.

— Вы идите на улицу, а я пойду скажу ей, чтобы не задерживалась.

Бросаю в урну использованные бумажные полотенца, подхватываю на плечо сумочку и уверенно стучу каблуками к выходу. Мне кажется, это верное решение. Прохожу мимо, стараясь не смотреть, хоть и вижу, что сам он не отрывает глаз.

— Элайна, — тихо зовет меня.

Я оборачиваюсь.

— Спасибо, — голос Блейка низкий и тихий. Взгляд магнетический. В нем расплавленный уголь, но я вижу там ничем незапятнанную благодарность. А еще потрясение. Словно он не ожидал от меня такого. Я вижу, как его кадык плавно перекатывается под кожей. Он поджимает губы.

Я только улыбаюсь и, так ничего не сказав, иду в холл, рассеиваясь в толпе. Пытаюсь разыскать вторую девочку, но нигде не могу ее найти. Пробираюсь сквозь потные тела, двигаясь вразрез танцпола. Это оказывается не так-то просто. Наконец нахожу ее, краюшку, она спокойно танцует медленный танец с парнем и, скорее всего, даже ни о чем не подозревает. Я приближаюсь сзади, перед этим наткнувшись на несколько недовольных лиц на своем пути.

— Белла, — опускаю руку на ее плечо, стараясь не испугать. Пара резко прекращает танец и девчонка оборачивается ко мне, расширив глаза. — Отец Сары приехал за вами. И тебе лучше поспешить. Они ждут тебя в машине.

— А… вы кто?

Смотрит на меня во все глаза. Хоть и растеряна, но старается не показать. Это понятно.

Я улыбаюсь, скорее измученно, чем весело.

— Знакомая, — только и отвечаю. Чья именно и насколько близко, это, вероятно, оставим за кадром.

Второй раз повторять мне не надо. Белла бросает извиняющийся взгляд на своего парня и тот неохотно кивает.

— Я провожу, — защитно говорит парень, соединяя брови.

Девушка отпускает его руку, бросает на меня взгляд, но так и не найдя что сказать незнакомой тетке, оборачивается и уходит. Парень верным шагом следует за ней.

Я смотрю ей вслед, понимая, что улыбка так и не растаяла на губах. Этот парень явно получше и точно нормальный. Вон как увязался за ней и ведь действительно защитит в случае чего.

Выдыхаю мечтательно и разворачиваюсь, чтобы в следующий момент уткнуться лицом в чью-то грудь. Твердую и обтянутую белой рубашкой. Мне в нос ударяет удивительно знакомый запах. Испуганно отклоняюсь назад и падаю в шок. Передо мной словно ниоткуда вырос человек. Его лицо искривлено гримасой, а губы наполняются плотоядной улыбкой.

— Привет, любимая.

Тишина слишком уж плотно въелась в пространство машины, потрескивая напряженно в воздухе. По артериям начинает накапливаться медленным действием раздражение.

Я начинаю нетерпеливо барабанить пальцами по рулю.

— Па, давай только не сейчас, — подает голос непослушная девчонка.

— А когда, Сара? — я поворачиваю к ней голову и пристально смотрю. Пришла в себя хотя бы, и на том спасибо. — Когда я в следующий раз найду тебя изнасилованную и брошенную под каким-нибудь забором?.. — эта картинка в голове вспыхивает так ярко, что я не выдерживаю. Бью руками по рулю. — Твою налево, б** ** *****, Сара, ты хоть понимаешь, что это не шутки⁈

— Папа, не ругайся пожалуйста, — задушенно отвечает.

Я дышу шумно, полной грудью. Прикрываю глаза, впиваясь пальцами в руль. Из головы никак не хочет убираться плохая картинка.

— Кто это сделал? — спрашиваю жестко. — Это тот храбрец, за которым ты так убивалась?

— Да, — отвечает как из-под земли, опуская глаза.

— Ясно. С ним я разберусь, можешь не сомневаться. И если я еще раз…

— Белла идет, — доносится подавленное.

Я сжимаю губы и приподнимаю голову. И в самом деле идет. Прощается с другом и семенит к машине, слабо улыбаясь. Вот у нее пацан нормальный, хороший. А моей красавице одни мудаки на уме.

— Здравствуйте, мистер Морис, — Белла захлопывает дверцу машины и тут же втягивает голову в плечи, будто я собираюсь бить ее. Не сомневаюсь, что это была ее идея ускользнуть в клуб.

— Добрый вечер, Белла, — отвечаю хрипло.

Сара поворачивается с переднего сиденья:

— Папа не в настроении, так что лучше ничего не говори.

— Сара, — предупреждающе подаю голос. — Ты под домашним арестом.

— Я уже поняла, па, — обреченно вздыхает дочь. — Поехали? И не забудь подбросить домой Беллу.

Я сижу так с минуту. Смотрю перед собой, думаю. Девушки молчат, ни звука не подают. Тянусь к замку зажигания. В гробовом молчании раздается звук заведенного двигателя. Проезжаем так от силы метров двадцать, когда сзади раздается неуверенное:

— Я это… Не подумайте ничего, просто хотела сказать, что девушка, которая помогла нам пробра… кхм, — девчонка откашливается. — В общем, там ее какой-то мужик схватил и потащил куда-то. Он ее за волосы тянул и так и эдак, а она бедняжка пыталась вырваться. Пипец.

Я резко даю по тормозам и машина с неприятным визгом тормозит. Моргаю несколько раз, надеясь что ослышался.

— Что?

Оборачиваюсь, упиваясь в нее взглядом, что она уже и не рада, что заговорила об этом.

— … Мужик какой-то э-э… стремный. Там охрана встала на дыбы, начали их растягивать, какая-то заворушка началась. Ужас короче. Я убежала сразу.

— Так, девочки, — быстро прокручиваю ключ в замке зажигания. Скорее на автомате, чем осмысленное действие, уже ступив одной ногой из автомобиля. — Вы пока сидите здесь и никуда не высовывайтесь, ясно обоим?

— Да, папа.

— Да, мистер Морис, — синхронно отвечают обе.

— Сара, поставь дверь на блокировку. Я скоро вернусь.

Закрываю дверцу и стремительным уверенным шагом направляюсь в клуб.

В клубе я махом погружаюсь в другую среду. Все идет своим чередом. Официанты спешат с переполненными подносами, люди галдят, едят, танцуют. Нигде не видно так называемого «стремного» мужика, растягивающего за волосы красивых девушек. Впрочем, самой Элайны тоже нигде не вижу. Так и ничего не поняв, я хватаю за локоть проходящую мимо официантку.

— Эй, — окликаю ее, вцепившись пальцами немного сильнее. — Я ищу девушку, блондинку в черном платье. Только что здесь произошел инцидент с участием ее молодого человека.

Официантка пожимает плечами и испуганно вытаращив глаза, мол, не знает, не видела. Всё ясно. Отпускаю ее порхать дальше, умело лавируя с напитками меж рядов. Я посматриваю, то и дело обводя глазами по дуге, но как назло, никаких подозрительных мужчин я не вижу, Элайну тем более. Везде бурлит своя жизнь. Мигающая разноцветными шарами и басами вокруг картинка слишком уж приглажена, вылизана, слишком идеальна.

Неужели Белла все придумала?

Коротко поводя плечами, направляюсь прямо к бармену.

— Эй, приятель. Помнишь меня?

Я подсаживаюсь на свободное место, глядя немигательно вперед. Парень искоса поднимает на меня взгляд, взбалтывая смесь в шейкере. Он угрюмо кивает. Уже здорово.

— Я ищу блондинку, такую эффектную с яркой помадой, она еще сидела здесь около меня буквально полчаса назад.

— Ну была такая, — лениво тянет тот.

— Говорят, здесь мужчина какой-то конфликт устроил.

Бармен заинтересованно поднимает на меня один глаз, наверное, прикидывает, кто я такой. Наконец-то он отвечает, выдыхая, и я уже думаю, что сейчас узнаю все.

— Честно, друг, без понятия. Я как раз отошел, так что нет, не слышал.

Он безразлично оставляет меня, принимаясь обслуживать подсевшего клиента, вызвав во мне очередное разочарование.

Я стараюсь схватиться за любую малейшую зацепку, но здесь никто ничего так и не видел.

Отчаянные порывы всхлипов режут по сердцу не хуже ножа. Мои ноги совсем не слушают меня, а каблуки с исступленной скоростью стучат по периметру.

— Стой! Стой же!

Он действительно останавливается. Резко так, злобно, что я стону от новой порции боли. Это чувство прокатывается всеми клетками нервов. Кусок кожи в затылке пылает так, словно с меня пытались содрать заживо волосы. Это адская боль, скажу я вам.

Прищурившись, Фредерик наклоняется сжимая пятерней мои волосы, от чего я снова болезненно ахаю. Он очень злой.

— Дорогая, ты может забыла, в каком унизительном положении оставила меня, убежав сюда? Что я тебе говорил? Только попробуй выбросить какой-нибудь номер и ты глубоко об этом пожалеешь! Говорил? Говорил же⁇ — он повышает голос, заставляя меня захлебнуться в новой порции боли на затылке. Я впиваюсь ногтями в его руку, но она как тяжелый металл, ни разжать ни сдвинуть.

— Умоляю тебя, давай договоримся, — шепчу пересохшими губами, потому что действительно не знаю, чего от него ждать.

Мне ужасно, ужасно страшно. Одно дело получать от бывшего парня страшные подарки с угрозами, а совсем другое, когда он воплощает эти угрозы вживую. Ну должно было же с ним случиться что-то реально невероятное, чтобы он совсем слетел с катушек!

— Это на него ты меня променяла? — шипит мне в лицо с едва сдерживаемой агрессией. — С ним ты спишь?

— Да о ком ты вообще говоришь⁈ — не выдерживаю я, потому что слышу эти обвинения уже четвертый раз за вечер.

Фредерик зло щурил глаза и я быстро умолкаю, осознав поздно, что повысила голос. Он вдруг переключает внимание на мое тело. Я вижу, как опасно вспыхивают глаза, как они загораются нездоровым огнем. Чувствую, как разжимает хватку в моих волосах, немного ослабив горящую боль. Поднимает другую руку и прослеживает пальцем по шее, ведет ребром ладони вниз, опасно близко пробираясь к линии декольте. Моим телом проходит судорога, и он это замечает. На лице бывшего появляется подобие жуткой улыбки.

— А ты оказывается еще и хорошая актриса, дорогая Элайна, — он убирает руку и улыбка резко сменяется звериным оскалом. — Я следил за тобой с первого дня, как ты сюда приехала, — зло рычит мне в лицо, скрипнув бульдожьей челюстью. — И как бегала постоянно к этой офисной крысе, тоже видел.

— Фредерик, это уже не смешно, — глотаю ледяной ком страха, действительно ужасаясь.

— Остановись, ты пугаешь меня! — кричу я, когда Фредерик словно куклу снова тянет меня за собой, впившись в мои волосы. На каком-то моменте он резко останавливается, из-за чего я чуть не влетаю в него.

— Так я по-твоему на клоуна похож? — оборачивается, спрашивая с ненормальным интересом. — Ты забыла, о чем говорила? Что обещала? Со сколькими мужиками ты здесь пере******* уже⁇

— Боже, да ты болен, — изумленно выдыхаю я. — Ты реально болен.

Его губы разъезжаются в маниакальной улыбке.

— Да, дорогая, и болен я тобой.

Меня тошнит. От его голоса, прикосновений, от запаха его духов. И как только я могла сразу не рассмотреть в нем психопата.

— Давай вернемся в клуб. Пожалуйста, — подавленно прошу я. Он, кажется, даже не услышал моей просьбы. Черные глаза наполняются темной злобой. Удивительно, у них с Блэйком одинаковый цвет глаз, но какая же огромная разница. Возле Блейка мне не было страшно, даже когда он сердился. Это совсем другое.

— Ты считаешь меня ненормальным? — спрашивает удивленно, хотя за этим тоном скрыто что-то гораздо большее и страшнее.

— Нет, — лгу я, с заторможенным изумлением стирая теплый поток крови из носа. Я смотрю, как свежая кровь тонкой ручейкой стекает по пальцам и поднимаю взгляд, продолжая серым тоном. — Я просто хочу побыть еще немного здесь. Пойми, мне страшно оставаться с тобой наедине. Я хочу спокойно посидеть, поговорить с тобой, потанцевать…

Потеряться среди толпы и убежать. Никакой другой идеи о побеге пока совсем не приходит в голову. Если он меня затащит к себе в машину, все уже, мне не спастись.

— Думаешь, что я так просто тебе поверю? — раздражительно спрашивает Фредерик, но все же я слышу в нем сомнения.

— Может и нет, но посмотри сам, — я указываю на свои ноги, покрывшиеся от страха гусиной кожей. — Я на каблуках и к тому же быстро бегать совсем не умею, ты это сам знаешь. Куда я от тебя убегу? Ночью, среди толпы пьяных отморозков, одна?..

А сама судорожно выглядваюмашину Блейка, хотя и не подозреваю, какой у него автомобиль. Должен же он быть где-то здесь! Или уже уехал? От этой мысли становится совсем страшно. Потому что кроме него мне совсем некому помочь. Даже охранник у входа, который раньше так охотно флиртовал со мной, сделал вид, что он большой слепой.

— Что ты там постоянно выглядываешь? — раздраженно спрашивает Фредерик, оглядываясь по сторонам.

— Я… ничего, — быстро выпаливаю, поворачивая его голову к себе и испуганно тыкая в рандомную сторону. — Просто тот парень уставился на меня странно, я испугалась!

Глаза Фредерика быстро забегали, ища в том направлении, и остановились убийственно, найдя цель. Он зло порыкивает, видя рандомного парня, разговаривающего по телефону за углом клуба, но я быстро его перехватываю и отвожу от темы, пока он не натворил плохого.

— Хочешь знать, почему я убежала? — шепчу ему в губы, впиваясь пальцами в крепкие руки, хотя так хочется ногтями. — Потому что ты испугал меня. Ты напился и впервые ударил меня. Мне стало страшно и я боялась, что ты убьешь меня… — жалобно всхлипываю и стираю слезы, покачивая головой.

— Дорогая, как ты могла такое подумать? Я же люблю тебя, Эл, — почти ласково говорит он, и накрывая ладонью мою щеку, гладит ее. Это подвергает меня настоящему шоку. Я вижу, как его глаза стремительно теплеют и почти готова поверить, что даже у такого человека, как он, есть что-то светлое. Но это мнение испаряется со скоростью света. Меня дергает от отвращения и я еле сдерживаюсь, чтобы не сбросить его ладонь.

— Тогда ты окажешь мне небольшую услугу? — спрашиваю елейно и даже нежно. — Пожалуйста, давай просто выпьем и потанцуем, проведем вдвоем вечер, а потом… А потом что-нибудь решим.

Я слабо улыбаюсь, видя, как на его лице мелькают сомнения. Быстро на горячем подаюсь вперед и целую его в губы. Фредерик сразу перехватывает меня и целует с безумной грубостью, порыкивая как зверь. Конечно, ему понравилась такая инициатива, в то время как меня чуть не вывернуло от этого поцелуя.

— Ну ладно, — вздыхает он, размякнув от такого рода общения. — Я даю тебе последний шанс. Последний шанс, Элайна. И на этот раз не смей облажаться.

Я выдавливаю из себя еще одну улыбку.

— Поверь, на этот раз я точно не ошибусь.

— Чья это зажигалка?

Я только поднялся и хотел уже идти, как мне в глаза бросилось это. Однажды я нашел такую же в кармане Сары. Тогда она искренне клялась, что не курит и вот тогда ей пришлось признаться, что это зажигалка ее так называемого парня, о которых ей в принципе еще рано вообще думать. Я даже догадываюсь какого.

Поднимаю вопросительный взгляд на бармена, протирающего стол белым полотенцем.

— Да был здесь один, неформал вроде бы, — со скукой зевает тот. — Зажигалка дорогая, вот я и решил, что он вернется за ней.

На этом его объяснения заканчивтся и бармен переключает внимание на клиентов. Я чувствую, как грубые басы музыки все больше проникают в меня, раздражая.

Слишком много экшна за один вечер. С этим клубом явно что-то не так. И хотя я знаю, что девушки уже заждались, но, пожалуй, мне придется самому сделать расследование. Охранник у входа, вот с него нужно было и начинать. Он точно уже видел Элайну и что-то мне о ней скажет. Такую, как она трудно не запомнить.

На полпути назад спрашиваю себя, на какой черт мне это нужно? Чувствую себя мальчишкой на побегушках, которому все вокруг морочат голову. Но кто его знает, если все действительно так, как говорила Белла, то мало ли что может с ней сделать этот человек?

Ни в одной компании ее не видно. Она будто провалилась сквозь землю. Ноль. Я двигаюсь по рядам, рассматривая полную ложным весельем толпу. Музыка глохнет, на короткое мгновение создавая чувство полной глухоты. Вип-комнаты, будь они неладны. Я прохожу мимо выломанной двери одной из них, обращая на них внимание. Подхожу к следующей, прислушиваясь отчетливее к звукам. Прислоняюсь ладонью к двери, немного наклоняю голову. Секунда. Вторая. Мах назад и резкий пинок с ноги в дверь. Те слетают с петель и на меня обращаются удивленные глаза мужчины с широкой, перекошенной яростью челюстью, повисшей над несчастной Элайной, сидящей на полу, словно беззащитный котенок прижимаясь спиной к стенке. Ее туфли валяются в разных концах комнаты, а сама она закрывается руками от удара, который он собирался нанести. С повислой рукой в воздухе и с неадекватным видом, мужчина застывает каменной статуей. Именно такую картину я застал.

— У тебя три секунды, чтобы объяснить мне, какого черта ты с ней сделал, перед тем, как я разобью тебе рожу.

Тот смотрит на меня ошеломленно, вытаращив глаза. Наверное, секунды три. Но здесь его взгляд меняется. Он захлебывается такой неистовой злобой и яростью, что это даже у меня вызывает удивление. Не видел ещё, чтобы на меня смотрели с такой ненавистью.

— Ах ты ж дрянь!..

Этот сумасшедший налетает на меня. Я перехватываю летящий у меня кулак, заламываю ему руку и нагибаю. Бью коленом под дых и отброс давится воздухом. Я сжимаю сильнее, слыша хруст, и немного наклоняюсь, произнося низко угрожающим тоном:

— Пошел отсюда нахрен, пока я тебя не раздавил, как насекомое.

Резко выпрямляю и толкаю его в коридор так, что он прикладывается лбом о противоположную стенку. Тут замечаю официантку, лавирующую между вип-зонами.

— Какого черта здесь происходит? — рявкаю я, рассердившись. — Вы вообще смотрите, кого пропускаете в клуб или как?

Вижу, что здесь привел хаос. Черт побери, они здесь все ослепли что ли? Хотя это уже не моя забота. С ним разберутся.

Я поворачиваю голову и смотрю на испуганную Элайну. На ее щеке грубые ссадины, а из одного уголка губ потекла к подбородку свежая струйка крови. Волосы в таком состоянии, будто ее таскали за них здесь по меньшей мере два часа. Она глубоко и испуганно дышит.

Я подхожу к ней и наклоняюсь. Подаю ей руку.

Элайна, кажется, в шоке. Смотрит на мою ладонь, как на что-то сверхъестественное. Сглатывает робко. Потом робко вкладывает ладонь в мою. Я резко сжимаю при этом и поднимаю ее в воздух, просто подняв над полом.

Элайна ахает от неожиданности. Цепляется за мои плечи, будто боится, что я уроню ее. Поднимаю по дороге ее туфли, сначала один, потом другой.

— Пошли в машину, — говорю низко, чувствуя, как ее руки запираются вокруг моей шеи.

— Подожди, — сипит она седым голосом и я останавливаюсь, глядя ей в глаза. — Сумка.

Элайна смотрит на меня, будто не может оторваться. Я тоже смотрю.

До меня, кажется, даже доходит не сразу, чего она хочет. Элайна указывает место, когда я начинаю искать глазами по комнате, и протягивает руку сама, подхватывая с кровати свою сумочку.

Под молчаливые вопросы персонала я выношу ее из комнаты. Охранник у входа, кажется, вообще челюсть губит, но ни слова не отвешивает в мою сторону. Белла предусмотрительно отодвигается на другой край сиденья, когда я приближаюсь к машине.

Открываю дверцу и опускаю Элайну на сиденье.

— Девочки, никаких вопросов, — сразу же строго отрезаю, предполагая их любопытство.

Девушки в шоке молчат. Я наклоняюсь, ставлю туфли Элайны рядом и останавливаюсь, заглядывая ей в глаза. Резко моргаю, выпрямляюсь и хлопаю дверцей. Обхожу автомобиль и сажусь за руль.

— Выпьешь со мной? — бархатный голос отвлекает меня от созерцания большого гипсового бюста на подставке ручной работы.

Я поворачиваюсь и фокусируюсь на том, что вижу. Поначалу это сделать сложно из-за того, что картинка раздваивается в моих глазах, но потом я вижу перед собой Блейка, протягивающего мне бокал красного.

Я медлю недолго и все же осторожно беру его в руки. Мне ничего не остаётся, кроме как молча принять бокал.

— Честно говоря, у меня был тяжёлый день и мне хочется просто расслабиться. С кем-нибудь поговорить.

Показалось, что прозвучало это с тепло тлеющей усталостью, от которой у меня мягко прокатываются позвоночником мурашки. Я у него дома. Сижу на его кровати. Честно говоря, до сих пор чувствую себя неуютно, и все ещё не могу отойти от потрясения. Думала, Фредерик меня убьет там, я не шучу.

Губы трогает совсем слабая усмешка. Я плавно покачиваю красную жидкость, покрывшую дно бокала, глядя как она расплескивается по стенкам.

— И вы решили, что я лучше всех подойду на эту роль?

Я поднимаю взгляд. Замечаю отсутствие усмешки на его лице, но она не стирает мою.

— Спасибо, что спасли мою дочь, — резко проговаривает он.

Моя улыбка гаснет и я вижу в глазах Блейка бездонность ночного неба, казалось бы со всеми звёздами галактики.

— Я хотел бы отблагодарить вас.

Его голос хриплый и низкий, он будоражит до дрожи костей. И это он ещё не знает, благодаря кому его дочь оказалась в такой безвыходной ситуации. Я сглатываю, отводя взгляд куда-то в сторону.

— Пожалуйста, — отвечаю заглушенно. — Но мне ничего не нужно.

— Ты связалась с тем человеком? — я слышу как наливается новая порция алкоголя в бокал. Голос Блейка становится выразительней, хоть и звучит дальше.

— Да, — отвечаю все так же заглушенно, чувствуя себя глупо с этим бокалом в руке. — Он не захотел мне помочь.

— Лиам… — губы Блейка трогает только ему понятливая улыбка. — Все ясно, — он ставит бутылку коньяка на столик, закупоривая её. Оставляет свой бокал позади, возвращается ко мне с менажницей из фруктов и дорогого сыра в руках и чуть наклоняется, предлагая.

— Честно говоря, я был другого мнения о вас, Элайна.

Я недоверчиво кошусь, все же отламывая с веточки белую виноградинку.

— И какого же? — спрашиваю, заглатывая сладкий плод.

— Мне показалось, что вы… — на миг задумывается и ставит менажницу на другой столик, который ближе к нам. — Легкодоступная. Бездумная. Ветреная.

— Достаточно, — перебиваю его.

— Прошу прощения, — Блейк прокашливается, взяв в руки свой напиток.

— И определитесь уже наконец по формам обращения, — буркаю я, поставив на ближний столик нетронутый бокал. О да, я злюсь.

— Вы красивая девушка, Элайна.

— Спасибо, я это и так знаю, — отворачиваю голову. И почему-то все равно вижу, как он усмехается, присаживаясь рядом.

— Уверен, я далеко не первый мужчина, который вам об этом говорит. И все же, не могу оставить это без внимания. То, как вы ведёте себя, — что-то в его словах заставлять меня повернуть голову и в глазах Блейка я вижу искорку искреннего непонимания. — Показываете доступность. Может поэтому в вас видят лишь кусок мяса. Это отталкивает от вас нормальных мужчин.

— А вы? — спрашиваю с вызовом, заглядывая ему в глаза.

— Что я?

— Вы тоже видите во мне лишь кусок мяса?

Тут-то я и заставила его замолчать.

Блейк выглядит так, словно собирается ответить, но почему-то передумывает. Отпив из бокала, проходится по мне сверху вниз весьма мужским взглядом, и я уже хочу пошутить про его многословность, но вижу, как повторно дёргается его кадык.

— Я вам нравлюсь? — догадываюсь я.

Наконец Блейк поднимает свои глаза.

— Конечно, — и эта фраза прозвучала куда менее искренне, чем я бы хотела. Скорее просто вежливо. Как и сдержанная улыбка на лице.

Он оборачивается назад, ставя бокал на столик. Я замечаю, что жидкости там осталось всего на дне, хотя бокал был заполнен почти до краев.

— Должен сказать, я удивлен, Элайна. Я думал, что это ваш способ заманить меня в постель. И никакого Фредерика на самом деле не существует.

Я с натянутой улыбкой пожимаю плечами.

— Ну теперь вы видите, что это правда.

— Вижу.

Блейк смотрит на меня темным уверенным взглядом. Лезет в карман брюк и щелкает слайдером телефона. А затем прикладывает к уху. Ждёт.

— Алло, — твердо проговаривает в телефон, глядя мне в глаза. — Да, я.

Блейк встаёт и отходит на несколько шагов от меня, становясь возле окна.

— У меня к тебе просьба. Мне нужно прижать одного человека. Как его зовут? — обращается ко мне, закрыв динамик ладонью.

— Фредерик Бруно. Он итальянец, — быстро выдыхаю я.

— Фредерик Бруно, — Блейк отворачивает голову к окну, продолжая говорить твердым тоном. — Да, не наш. Он тут маленько накосячил. Девушку обидел, очень сильно. В общем, разберись с ним.

— Вот и всё, — Блейк защелкивает слайдер и отправляет телефон в карман. — Никакой Фредерик Бруно вас больше не побеспокоит.

Я не знаю, что больше подвергает меня в шок, то как он одним звонком решил мою проблему или то, что ему ничего не стоило сделать это ещё пару дней назад.

Блейк возвращается и садится рядом со мной. Мне показалось, или он сел ближе?

— Почему вы вернулись? — я поднимаю к нему взгляд и в моих глазах все ещё стоит искреннее удивление. — Вы могли просто уехать домой, но вы почему-то вернулись в клуб.

— Белла сказала, что вы в опасности, — спокойно отвечает мужчина.

— Нет, скажи честно, — выпаливаю я и теперь уже сама удивляюсь от того, как перескакиваю по формам обращения. — Это потому что я спасла твою дочь? Только поэтому?

— Элайна, и зачем лишние вопросы.

— Ты бы вернулся за мной, если бы не это? — гну я свое. Почему-то кажется, что это для меня важно знать. Кажется, он это тоже понимает. Видимо, поняв, что не отвертится, Блейк нехотя объясняет:

— Вы оказались в затруднительном положении, а я не привык бросать девушек в беде. Поэтому да, скорее всего, бы вернулся.

Я с каким-то тайным разочарованием наблюдаю, как Блейк берет бокал и осушает его до дна. И хотя это совсем не тот ответ, который я хотела услышать, я принимаю его.

— Тогда… Спасибо, — я наклоняюсь и целую его в щеку. Скорее, бездумно, на автомате. Осознав свое действие только после того, как мы оба странно застыли.

Я чувствую наше обоюдное и вдруг напряженное дыхание, ставшее слишком громким в поглощённой тишиной комнате.

Блейк медленно опускает руки на мою талию и заглядывает в глаза. Никто из нас не делает следующий шаг в течение какого-то промежутка времени. А затем он наклоняется и целует меня. Спокойно, уютно. Вовсе не страстно и пошло, только постепенно набирая обороты. Умело доводит поцелуй до пика, когда лишь включается риск отключить напрочь голову и только тогда все вдруг прекращает. Отрывается от моих губ и почему-то у меня появляется ощущение, что после этого поцелуя я должна с ним объясниться.

— Мне пришлось поцеловать его, — совсем тихо шепчу я. — Тогда, в клубе, чтобы спастись. Иначе он бы не вернулся обратно и вы не нашли бы меня… Я просто хочу сказать, — мне приходится перевести дыхание, — что тот поцелуй был просто ужасен. А вы… — я робко прикладываю ладонь к его щеке и с необъяснимой мне нежностью заглядываю в глаза, шепча: — Меня ещё никто не целовал так, как вы.

Я не знаю, что так подействовало на него, и что больше имеет толк, мои слова или же ударивший в голову алкоголь, но что-то меняется в его выражении. Блейк молча накидывается на меня и целует теперь уже совсем по-другому, опуская спиной на кровать. Я лежу и чувствую тяжесть его тела на себе, чувствую, как он нетерпеливо расстегивает мое платье, опускаясь вслед жадными поцелуями за каждой расстёгнутой пуговицей. Я лежу и смотрю в потолок, запуская руки в его волосы и чувствуя на себе его жаркий, ненасытный язык, опускающийся все ниже и ниже. Блейк не другой. Оказывается он тоже падок на женскую красоту, просто умело это скрывал. Алкоголь развязал ему разум и действия. Теперь я знаю, что привлекаю его. И это не вызывает во мне той радости, которая я думала, обрушится на меня горной лавиной. Может потому что моя темная лошадка и мужчина голубых кровей оказался таким же как все.

Когда я просыпаюсь, на улице еще темно. Блейк спит рядом и я лежу обернута его большой рукой. Я осторожно выпутываюсь из объятий, не повредив его сон, и встаю. Ничего с собой не подхватив, направляюсь голышом в ванную. Бояться, что где-то здесь ходит его дочь и может увидеть меня в таком виде, точно не стоит, потому что ванная у Блейка отдельно встроена в его комнату.

Я не собиралась будить его или что-нибудь предъявлять. Я просто хочу принять душ, тихо собраться и уйти. Меня еще ни разу не выпроваживали мужчины после общей ночи, ни разу. Я всегда ухожу сама, потому что в большинстве своем уже знаю, что они потом будут искать со мной повторной встречи. Будут сторожить у подъезда, будут названивать, дарить огромные букеты цветов, звать на свидание и умолять снова встретиться… Что-то мне подсказывает, что Блейк так не сделает. Слишком уж горд и независим от женщин, а я… Я не привыкла стелиться в ноги мужчинам. Если захочет, позвонит мне, — наконец-то решаю я. Не знаю, наверное, так верно.

Закрываю створки душа, включаю тропический дождь и становлюсь под теплые струи. Выдавливаю немного геля на ладони, растираю, изящно провожу ими по волосам и прикрываю глаза, наслаждаясь горячими струями воды.

Стеклянная дверь сзади внезапно открывается и меня обдает волной холодного воздуха. Я резко оборачиваюсь и с удивлением вижу перед собой Блейка. Застываю на мгновение и медленно провожу взглядом по нему сверху вниз. По совершенно голому и твердому, с потрясающим подтянутым телом и со странной дымкой в глазах… Он как пьян и находится под чем-то, хотя дело здесь уж точно не в алкоголе. Я даже пугаюсь черноты его цепких, проницательных глаз, на дне которых плещется едва уловимый тлеющий гнев и взволнованность. И уже собираюсь открыть рот, чтобы сообщить, что всего-навсего приму душ и сразу же уйду, но он не дает мне этого сделать. Блейк делает резкий шаг вперед, резко впечатывает меня спиной в кафельную стену и страстно целует.

С моих губ слетает изумленный стон. Блейк рычит, одобряя мою реакцию и настойчиво вторгается в мой рот языком, целуя с каким-то злым, опьяняющим напором. Он подхватывает меня под бедра, заставляя обнять его ногами, и с глухим рычанием вгрызается в мои губы, весьма открыто намекая на свое желание… Не знаю, что на него нашло посреди ночи, и что значит этот дикий поцелуй, но отталкивать его сегодня я точно не собираюсь.

— Элайна, — я слышу, как кто-то легонько трясет меня за плечо. — Элайна, проснись. Тебе звонят.

Мычу, с трудом расклеивая веки, утренний свет кажется таким тяжелым и ярким. Кажется, я спала как убитая.

На губах Блейка играет кривая ухмылка. Я пока не могу понять, откуда она. Он протягивает мне телефон, наклоняясь над кроватью, уже одетый в штаны и с голым верхом, кстати.

— Я не стал бы тебя будить, но похоже это кто-то очень упорный. Третий раз уже играет мелодия, а ты даже не слышишь.

Я медленно прихожу в себя, зеваю, подтягиваясь спиной к изголовью кровати. Натягиваю одеяло чуть повыше, прикрывая голую грудь, и принимаю телефон. Смотрю на экран и чувствую, как на лице вспыхивает смущение. На экране ярко высвечивает подпись «котик» с фиолетовым сердцем рядом.

— Алло, — растерявшись, быстро принимаю вызов.

— Привет, крошка, — льется елейное из динамика.

Я сбрасываю осторожный взгляд на Блейка. На его лице не различить какие-либо видимые эмоции.

— Итан? — удивляюсь я.

— Ну да. Помнишь меня, это уже хорошо. Как насчет встречи сегодня? Я ужас, как хочу покатать тебя на своих шарах, не могу больше терпеть. В прошлый раз было невероятно, никак не могу забыть ту ночь… Сплю и вижу себя в тебе. Я уже снял домик на двоих. Давай, крошка, не ломайся.

Почему-то я пропускаю мимо ушей такую выразительную пошлость и судорожно начинаю перебирать мысли, пытаясь вспомнить, когда именно мы с ним встречались, потому что в последний раз близость с мужчиной у меня была давно.

— Э-э, извини, но я немного занята…

Снова сбрасываю испуганный взгляд на Блейка. Тот смотрит куда-то в сторону, сунув руку в карман и даже не скрывая ненавистную улыбку. Я понимаю, что он слышит все от «А» до «Я».

— Эля, ты чего? Вспомнить, как мы зажгли? Ты еще неделю после этого стоять на ногах не могла… Ну, крошка. Я буду очень, очень рад нашей встрече, — томно воркует он.

Все, больше не могу. Сбрасываю вызов, отбросив от себя телефон, словно Итан оттуда сейчас же выпрыгнет, и испуганно цепляюсь пальцами за края одеяла. Я чувствую, что что-то изменилось. Пространство вокруг стало темнее, зловеще. Воздух сгустился, как темное облако, я слышу только тяжелое дыхание Блейка.

— Блейк… Это не то, что ты думаешь, — осторожно начинаю я, нервно подгибая под одеялом пальцы на ногах.

— Ты ошибаешься, если решила, что я об этом думаю, — резко отвечает мне Блейк. Он подхватывает со стула рубашку и начинает быстро ее одевать. — Мне плевать, с кем, когда и как ты спишь. Это был просто разовый перепих.

— Блейк…

— Что, Элайна? — вдруг он останавливается, устремив на меня горящий мраком взгляд. — Ты и сама должна это понимать.

Должна. Знаю, должна! Но не выходит…

— Я ошибался. Ты такая же, как я и думал, — на его лице появляется подобие искривленной улыбки. — Легкодоступная. Бездумная. Ветряная, — в груди что-то остро колет, раня меня. Блейк окидывает меня насмешливым взглядом. — Не успела с одного **** спрыгнуть, как уже на другой полезла?

— Блейк, это не то…

— Можешь не оправдываться, — снова перебивает меня он, не дав возможности найти общий язык. — Мы друг другу никто. Ты просила о помощи, я помог тебе. Можешь считать, что уже расплатилась.

Я вздрагиваю. Становится неприятно от резкого циничного «расплатилась». Я его не понимаю. Он словно с цепи сорвался.

— Ты получила, что хотела. А теперь проваливай.

Застегнув последнюю пуговицу, он указывает мне на дверь.

Голос ровный, беспрекословный. Не таким, не таким он был, когда целуя, неистово шептал мне на ухо. Всхлипываю, натягивая простыню, прикрывая льняным полотном наглое тело… Я вдруг чувствую себя маленькой уязвимой и беззащитной девочкой.

— Ты меня не услышала? — голос Блейка становится резче, он давит, как бетонная стена. — Мне повторить?

Он смотрит на меня, сверля гневно глазами. Он и не думает меня слушать.

Все, это последняя капля. Срываю с себя одеяло, подскакиваю с кровати, не обращая внимания на свою наготу. Судорожно ищу вещи, торопливо нахожу их, раскинутые по полу, и начинаю в ярости одеваться.

Слезы душат меня и капают на платье, когда я вспоминаю, с какой жаждой он ночью с меня его срывал. Меня вдруг охватывает глубокая обида. А еще злость. Я хочу уйти отсюда как можно быстрее! Так и не застегнув до конца пуговицы, быстрым шагом мчусь к двери, рывком опускаю ладонь на ручку, прижимая к груди сумочку, и вдруг замираю. Порывисто оборачиваюсь назад. Блейк даже не смотрит на меня. Он вообще не смотрит в мою сторону.

С черной иронией улыбаюсь и, стерев ладонью слезу, сухо бросаю:

— Спасибо за помощь, господин Морис, — мой голос настолько холодный, что на какое-то мгновение мне кажется, Блейка передергивет. — Вы правы, это только разовый перепих. Вы только что грубо выставили меня за дверь, хотя вчера сами на меня набросились, как дикое животное. В следующий раз постарайтесь держать себя «в штанах», — тон моего голоса становится почти ледяным, насмешливым. — Хорошего дня, господин Морис. Больше я вас не побеспокою.

Я поворачиваю голову вперед, но не раньше, чем замечаю, как Блейк обращает ко мне лицо. Мне кажется, на его лице отразилась смесь изумления и вины. Не хочу знать. Давлю ладонью на ручку и вылетаю из комнаты моего «спасителя». Быстрым шагом пересекаю гостиную, тороплюсь на выход. Телефон вдруг снова оживает, вибрируя теплом в мою ладонь. Это Итан.

— Алло, — серо отвечаю, только успев выскочить из дома на улицу.

— Крошка, ты так быстро бросила трубку… У тебя все хорошо? — озабоченно спрашивает меня бывший любовник.

— Я согласна, — игнорируя его, произношу заглушенным голосом. — Давай поедем в этот домик.

— Вот это уже другой разговор, — бодро отзывается тот, быстро забыв о своем беспокойстве. — Я заеду за тобой в семь. Надеюсь, ты обрадуешь меня новым бельем…

Я нажимаю на отбой. К горлу вдруг подкатывает тошнота и слушать все это мне становится почти противно.

«Не забудь о защите» — решительно пишу смс, прежде чем заблокировать телефон и отправить его в сумку. Ветер дует по голым ногам и рукам, заставляя покрываться «гусиной кожей». Поднимаю голову и смотрю на серое небо. Похоже, начинается дождь.

Я стою под прохладными струями влаги, которые вдруг решили в следующую минуту превратиться из мелких спокойных капель воды, падающих с неба, в самые безжалостные стрелы ливня. Шум дождя заглушает поднявшийся в воздух ветер.

Кажется, где-то сзади открылась входная дверь.

— Элайна, — я не реагирую, слыша тихий зов Блейка. Тем временем дождь растет. — Элайна! Возвращайся в дом.

Я даже не оборачиваюсь.

— Пошел ты, — цежу себе под нос и продолжаю искать машину. Слезы так и застилают глаза, смешиваясь с дождем, и я зло сбрасываю со щек влагу. Уже второй водитель отклонил заказ из-за погодных условий. Ищу другого. Но из-за влажных пальцев и мокрого экрана, едва попадаю по сенсору. Ну же!

Я слышу, как сзади громко хлопает входня дверь и Блейк быстро спускается вниз по лестнице. Смачно выругавшись, он приближается и резко дергает меня к себе за локоть. Дождь вдруг прекратил орошать мою голову.

— Элайна, — наши глаза встречаются и я замечаю, что оказалась рядом с ним под зонтиком. — На улице ливень, а ты уже успела промокнуть до нитки.

— Не стоит изображать мнимую заботу, — сквозь зубы произношу я. Резко выдергиваю свой локоть из его руки и обращаю внимание на телефон. — Ко мне уже едет такси.

Рыкнув, Блейк с каким-то злым рвением вырывает телефон у меня из рук еще прежде чем я успеваю закончить. С губ срывается возмущенный звук. Рот Блейка искажается дерзкой улыбкой, когда он смотрит в мой телефон.

— Да, я вижу.

Он поднимает на меня чуть издевательский взгляд и отдает мне телефон. Поразившись, я беру его обратно, хмурюсь и опускаю взгляд в мокрый экран. Заказ принят. Такси будет не раньше, чем через полчаса. Да что ж это такое, а?

— Ладно, извини, — вдруг тихо выговривает Блейк, выдыхая. — Я погорячился. Давай ты вернешься, и мы спокойно все обсудим, как взрослые люди.

Голос его пропитан уверенностью, маленьким беспокойством и легкой хрипотой. Я удивленно разворачиваю взгляд, глядя в его глаза. В них действительно плещется небольшой кусочек вины. Вижу, что он действительно жалеет, что наговорил мне. В груди тлеет странная надежда, но я сразу гашу ее. Подул громко ветер, ноги задрожали от резкого потока воздуха, ладонь поднывает из-за мелкого удара о дверной косяк, и я действительно замерзла… Глупая, глупая Элайна.

— Хорошо, — соглашаюсь я, опускаю зажатый телефон в ладони, и взяв у него зонтик, быстрым шагом перебегаю по лестнице к дому.

Мягкий «стук» чашек на кухне прорезается сквозь звук ливня, и это еще больше натягивает грани. Низкий шум дождя за окном усилился.

— Кофе?

Я не отвечаю и Блейк оборачивается ко мне, глядя своими угольными глазами. Пожалуй, это первое слово, прозвучавшее с тех пор, как мы снова оказались наедине. Его пальцы застыли на аппарате, готовые нажимать кнопки, и ко мне приходит мысль о том, что ему совсем не подобает управляться с чашками и кофейными агрегатами.

Я киваю, стягивая на груди кончики пледа. Блейк смотрит на меня с капелькой резвости и внезапно кривит рот, оставляя кофеварку.

— Пожалуй, я сделаю тебе чай.

— Зачем тогда спрашивать, если все равно сам решил, — перебирая сумочку, ворчу себе под нос. Но Блейк все равно услышал.

— Ну ты же промокла и промерзла до костей. Я не хочу быть причиной твоих болезней.

Я фыркаю, подав вид, что не желаю развивать разговор. Разложив по столу промокшие вещи, перебираю их мокрые от дождя.

— И как только все это уместилось туда…

Я резко сбрасываю взгляд. Тихие слова Блейка звучат спонтанно и с каким-то искренним изумлением. Вроде бы в них есть скрытый смысл, какая-то сложная загадка, будто он действительно не мог поместить это в голове.

Эти слова застают врасплох, почему-то я и в самом деле не думала, что Блейк наблюдает за мной. В его глазах что-то блеснуло, я была уверена в этом, и он криво усмехнулся.

— Папа, папочка! Па!

Я замираю, расширяя шокированные глаза. Черт. Я совсем забыла о его дочери. В ответ Блейк просто пожимает плечами, мол, ничего необычного.

— Ты здесь? Па!

Голос быстро приближается и на кухню влетает Сара, но тут она замечает меня и тормозит, ее мгновенно перетряхивает.

Ее лицо вытягивается ошеломленно, она замирает, часто дыша, прежде чем девочка округляет глаза и с презрением выплевывает:

— А она что здесь делает?

— Сара, не груби, — первым тихо произносит Блейк. — Иди погуляй, у нас с Элайной взрослый разговор.

Девочка смотрит на нас по очереди, с непониманием двигая между обоими глазами, и приподнимает брови. Через несколько секунд ее лицо преображается, переполняясь гневом, кажется, только пара из ушей не хватает. Судя по блеснувшим глазам девушка что-то задумала.

— Вообще-то я на своей кухне у себя дома, — уверенно проходя вперед, с упрямством ворчит она. Открывает дверцу холодильника, утопая в них: — И я хочу есть.

— Сара, ты же не любишь завтракать, — звучит приглушенный голос Блейка.

— Значит, полюбила! — гаркнув, девочка резко хлопает дверцей и смотрит на отца в упор. Я замечаю их невербальный контакт, известный только им одним.

— Сара, что с тобой?.. — Во взгляде Блейка читается тихая встревоженность. — Откуда эта ненависть в твоих глазах?

На губах девочки растягивается черная улыбка.

— А что, непонятно? — выпаливает дочь Блейка, кивнув в мою сторону. — Она здесь, чтобы обкрутить тебя и выдоить из тебя деньги! — выкрикивает в сердцах и обращается ко мне: — Решила через меня папа охмурить?..

У меня на лоб чуть не полезли глаза:

— О чем ты?

— Сара! — восклицаем мы с Блейком одновременно, я изумленно, он зло.

— Ну да, притворись невинной овечкой! — срывается с цепи девочка, совсем игнорируя отца. — Ты ведь знала, кто мой папа с самого начала! Поэтому помогла нам с Беллой вчера, да?

— Сара! — Блейк резко встряхивает ее за плечи, но ее глаза даже не шевельнулись, сверля меня. — Прекрати. Что на тебя нашло?

Сара тяжело отводит от меня взгляд.

— Что на меня нашло?… Да, ты хоть понимаешь, что вчера произошло вообще? Если тебе так интересно, она помогла мне пробраться в клуб! Охранник не хотел меня пустить, а она помогла! Из-за нее я попала в такое плачевное положение! — выпаливает девочка, чуть не захлебываясь словами.

Кажется, Блейк мгновенно теряет дар речи. Мне не нравится эта тишина. Он застывает потрясенно, надолго, так и удерживая каменной статуей руки на ее плечах. Я вижу, как его пальцы напряжены, желваки бегают и вены на шее вздулись. Я прикусываю щеку изнутри, чувствуя, как внутри все перетягивается тугими канатами. Наконец руки Блейка вяло сползли с плеч дочери.

— Сара, иди к себе, я с тобой потом поговорю, — после того, как его голос мгновенно изменился, становясь сухим и лишенным эмоций, я поняла, что он очень, очень злой.

И похоже, не только я.

— Пап…

— Я сказал, иди к себе. Быстро, — зло цедит он, давая всем своим видом понять: дважды он не повторять не будет.

Девочка вмиг сдувается и переминается с ноги на ногу, видимо, осознав, что перегнула. Бросив на меня слегка затравленный, и мне показалось, даже извиняющийся взгляд, она уходит.

Мы снова остаемся наедине.

— Блейк…

Я хочу сказать, что мне жаль и в самом деле не хотела ей навредить. Но он предостерегающе качает головой и я умолкаю.

Блейк молча подходит к окну и прячет руки в карманах брюк, глядя в него.

Я не знаю, о чем он думает. Но что-то больно царапает внутри дурным предчувствием. После долгого режущего молчания он наконец подает голос.

— У нас ничего не получится, Элайна, — тихо издает он. Я молчу, и Блейк поворачивает ко мне голову. Наши глаза встречаются и голос его становится низким, а взгляд почти мягким. — Дело не в твоих мужчинах.

Не хочу я никаких мужчин, — проносится в голове, а на самом деле спрашиваю:

— Тогда почему? Это из-за Сары?… — Мой голос дает сбой, становясь сиплым. — Клянусь, я не знала, что она твоя дочь.

— Элайна, — Блейк качает головой и мне кажется, он почти задохнулся, произнеся мое имя. Он снова смотрит в окно, делает несколько выдохов, а потом на меня. — Элайна, перестань. Сара здесь вообще ни при чем.

— Я просто люблю другую, — произносит он сквозь небольшую паузу с тихим сожалением в глазах.

— Это мать Сары, да? — изумленно выдыхаю я.

— Нет. Лучше тебе этого не знать, Элайна.

— А кто же тогда? — не понимаю я, но вдруг меня озаряет. Я ошеломленно выпаливаю: — О-о, кажется, я поняла. Это Ким? Ким Уильямс? Ее ты любишь?

Блейк молчит и по его взгляду я чувствую, что попала в яблочко.

— Значит, ее, — холодно констатирую я, кивнув. Долго-долго смотрю в одну точку, прижав ладонь к груди, а потом поднимаю взгляд, растянув губы в черной ухмылке: — И что об этом думает Кейн? Он хотя бы знает о том, как ты, чпокая других, представляешь на их месте его девушку?

— Элайна! — рявкает Блейк, сделав порывистый шаг ко мне, и я вижу, что мне удалось его вывести из себя. Через секунду он немного охлаждает свой пыл, сказав низким и загрубевшим голосом: — Не смей так говорить о ней.

— А я ничего плохого о ней не говорю, — я соскакиваю с барного стула и уверенно подхожу к нему, глядя прямо в глаза. — Ким моя подруга и я скорее отрежу себе язык, чем буду говорить о ней гадости.

Я тыкаю пальцем ему в грудь, смотрю на него, моргая, и вдруг все меняется.

— Знаешь что. А катись-ка ты к черту, Блейк Морис, — я круто разворачиваюсь, смахнув волосами, и возвращаюсь назад, одним движением сгребая все свои вещи в сумочку. — Ты позвал меня назад, чтобы что? — останавливаюсь, бросая на него кривой взгляд. — Рассказать, как страстно влюблен в мою подругу и показать насколько я тебе не интересна? Так вот, ты мне неинтересен так же, как и я тебе, — зло цежу сквозь сжатые зубы. — И я не хочу иметь с тобой ничего общего. Совершенно. Более того, я сожалею об этой ночи. Жалею, что и тогда в душе, не оттолкнула тебя.

Все это время Блейк слушал меня с немигающим и пустым взглядом, но вдруг в его глазах блеснула озадаченная эмоция.

— В каком душе? — с непониманием спрашивает он.

Я чуть не фыркаю от возмущения.

— «Элайна, ты просто создана для любви! Я безума от тебя!», — передразниваю его же голосом, и вижу, как в его глазах снова мелькает непонимание.

— Я такого не говорил, — твердо заявляет Блейк.

Мои губы разъезжаются в горьком скептицизме.

— Ну да, ну да, — вернувшись к своим вещам, снова останавливаюсь, говоря ему: — Как вы там говорили? Легкодоступная. Бездумная. Ветряная, — мой голос леденет. Губы искажает кривая улыбка: — А вы, господин Морис, ничуть не лучше других мужчин, — все веселье куда-то мгновенно улетучивается из моего голоса, заменяясь злобой. — Тыкаешь мне мужиками, а сам не можешь избавиться от болезненной влюбленности к девушке лучшего друга. Это — не нормально. Ненормально, Блейк! — восклицаю я сердито, и слышу, как на телефон упало сообщение.

Смотрю на него немигающим взглядом несколько секунд, тяжело дыша, и так и не дождавшись реакции, зло сгребаю со стола свой мобильник.

— Такси подъехало, — я поднимаю на него глаза. Демонстративно забрасываю в сумочку телефон и защелкиваю ее, расплываясь в ядовитой улыбке. — Чао.

Гордо разворачиваюсь и изящно стучу каблуками дорогим паркетом.

И когда я ухожу, он меня не останавливает.

— Теперь я понимаю, почему мужчины сходят с ума по тебе. Элайна, я поражен тобой окончательно и наповал. Тебя хочется касаться и полностью владеть… Ты так невероятна… И недоступна. Недоступная доступность.

— Ау, Эля, ты с нами?

Пальцы щелкают перед моим лицом, и я включаюсь, распыляя сладкий голос Блейка в уме. Ну уж нет, пошел к черту.

Вижу перед собой загорелое лицо Итана.

— Ты что-то сказал? — В моих глазах все еще плывет затуманенная дымка.

Он выглядит расстроенно, когда понимает, что я его не слушала.

— Крошка, я сказал, что сейчас начнется бассейновое представление. Вечеринка только в разгаре. Ты взяла с собой купальник?

Я бросаю равнодушный взгляд на незнакомую мне компанию ребят, которые то и дело противно ржут, перекрывая своим гоготом музыку и попивая рядом со стойкой коктейли. Морщусь, отворачивая голову.

— Я не хочу.

Итан кажется даже бледнеет. Он выглядит по-настоящему расстроенным и это вызывает даже немного жалость. Вздохнув, он садится на диван рядом со мной.

— Крошка, ты какая-то не такая сегодня, — замечает парень, пристально глядя на меня. — У тебя что-то случилось?

— Случилось, — смотрю в его ореховые глаза. — Я согласилась поехать с тобой на эту нелепую вечеринку.

— Воу, — сразу реагирует парень. — Не руби с плеча, детка. Давай сначала выпьем, чуть-чуть расслабимся. Какой коктейль ты любишь, м? Я мигом сбегаю. Ну где же моя веселая, безбашенная Эля?

В последних словах кажется звучит отчаяние вперемешку с напускным весельем. Это все кажется мне ужасно раздражительным.

— Во-первых, я не твоя, Итан, — выдыхаю, сбрасывая со своих плеч его тяжелую руку и отодвигаясь. — Мы с тобой провели ночь только один раз и это было давно. Я вообще не понимаю, с чего вдруг ты решил вспомнить обо мне спустя столько времени.

— Крошка, я же говорил, что еду за границу на несколько месяцев и позвоню, как вернусь… — незаметно придвигается. — Да и ничего не могу поделать, засела ты у меня в голове. Я ужас, как хочу…

— Во-вторых, Итан, — быстро перебиваю, боясь услышать всякую пошлость о том, чего он там хочет. — Ты сказал, что мы поедем в одно укромное место, а не в этот без году притон.

Итан даже присвистывает от изумления.

— Эля, ты чего? Какая муха тебя укусила?

— Все, с меня хватит, — сбрасываю со своего колена его ползучую под юбку руку и поднимаюсь. — Ты меня бесишь. Я домой, — хватаю свою сумку и телефон, и ухожу под ошеломленный вид бывшего любовника. На ходу оборачиваюсь, злясь: — И прекрати называть меня Эля. Я Элайна, черт возьми, Элайна! Это совсем другое имя. Придурок, — разворачиваюсь и спешу зло на выход.

— Эля! Эля, постой!

Я разворачиваюсь, яростно дыша, и видимо это его на миг тормозит.

— То есть, Элайна, — быстро исправляется.

Итан догоняет меня, а я почему-то стою и жду.

— Что не так? Все же было хорошо, ты сама захотела со мной поехать, — с непониманием спрашивает он.

— Это! — я обвожу руками пол дома. — Ты говорил мне о частном уютном домике, а привез меня на какую-то тупую вечеринку со сборищем пьяных обкуренных придурков!

И по закону подлости именно в этот момент музыка стихает и мой крик становится слышным в каждом уголке помещения. Я замечаю на себе недобрые взгляды нескольких юношей и девушек.

— Хочешь, мы уедем отсюда вместе прямо сейчас? — неожиданно мягко спрашивает Итан. И это немного уменьшает мой пыл.

— Нет, не хочу, — тихо отвечаю. — Я вообще тебя не хочу. Зря только согласилась с тобой вместе ехать. Ничего не будет, Итан.

— Эля… То есть Элайна, — он очень старается, чтобы его улыбка выглядела не расстроенной. — Извини. Давай я отвезу тебя домой.

Несколько секунд я стою без ответа и, по-видимому, восприняв это как согласие, он осторожно берет меня за ладони. Это мгновенно меня отрезвляет. Я выдергиваю свои ладони из его рук.

— Нет, спасибо. Я сама.

— Элайна, позволь мне хоть как-то загладить свою вину. Я не знал, что ты не любишь такие вечеринки. Думал, тебе понравится сюрприз. Если бы не хотела со мной проводить ночь, так и сразу сказала бы.

— Ну вот сейчас и говорю.

— Я это уже понял, — губы Итана с горечью кривятся. — Подожди пять минут, ладно? Я возьму только ключи от машины и телефон, и можем ехать.

Я киваю и все же решив подождать, отхожу немного в сторону. Честно говоря, мне становится не по себе, когда я остаюсь одна. Компания постоянно посматривает на меня, причем не в самом лучшем смысле. Мне не нравится то, как ребята, потягивая коктейли, смотрят на меня. Враждебно, что ли. Девушки оценивают меня с ног до головы, кривя свои большие накаченные губы. Впервые в большой компании я чувствую себя не сверхпривлекательной и желанной, а скорее неуютно и зажато. Ну где же ты, Итан?

Оглядываюсь по сторонам и начинаю нервно барабанить пальцами по сумочке, выглядывая с нетерпением. Итан показывается из одной из комнат всего через несколько минут и медленным шагом приближается ко мне.

— Наконец-то, — выдыхаю я с явным облегчением, подавив желание потащить его за собой, чтобы было быстрее. — А то меня твои друзья чуть не сожрали здесь. Поехали.

Я вижу, что он мне хочет что-то сказать, но мне некогда, я уже вернулась и торопливо иду вперед, даже не скрывая, что хочу поскорее покинуть это место. Выскакиваю на улицу, не сбавляя темп, еще никогда я так не спешила уйти с вечеринки. Итан где-то сзади меня нажимает на пульт, разблокировав машину, и я ускоряю шаг, запрыгивая в салон. Когда он только подходит к автомобилю, я уже сижу на переднем сиденье и смотрю перед собой в полной готовности, положив сумочку на колени. Итан садится за руль и, что странно, не говорит мне ни слова, когда выруливает со двора трехэтажного таунхауса, который сняли его друзья для вечеринки.

Всю дорогу мы так и едем молча. В какой-то момент мне даже становится его жаль, когда я вижу мрачную грусть на лице и слышу время от времени тяжелые вздохи. Его губы с досадой поджимаются, руки сосредоточены на руле, на лице не осталось следа веселья. Мне хочется как-то разбавить это мрачное молчание, но я быстро отмахиваюсь от этой идеи. Плевать на все. Я просто хочу домой.

Не думала, что буду так радоваться, когда наконец в поле моего зрения появляется родительский дом. Я медленно выдыхаю, чувствуя невероятное облегчение. Но ненадолго. Сердце внезапно прыгает вверх и замирает где-то в горле, когда я вижу во дворе знакомый черный автомобиль, принадлежащий никому другому, как самому Блейку Морису.

Нет, это не машина Блейка. Просто очень похожа модель.

Я ошиблась.

И когда ко мне приходит это понимание, внутри разрастается какое-то облегчение вперемешку с тяжелым разочарованием.

— Что ты сказал? — я удивленно поднимаю взгляд на Итана, потому что понимаю, что он действительно что-то говорил.

— Ты опять где-то витаешь… — Итан грустно выдыхает, сокрушенно качая головой. — Я сказал, что я… Кажется, я… — он смотрит на меня с отчаянием. — Я влюбился.

— О, — только и выжимаю из себя.

Сколько раз мне мужчины признавались в любви, что наверняка это не должно быть для меня чем-то шокирующим. А еще больше раз хотели со мной отношений. Но наверное, это была самая бессмысленная и самая длинная пауза из всех, когда-либо происходившая между мной и мужчиной.

— Элайна, — осторожно начинает Итан, повернувшись ко мне корпусом и взяв меня за ладони. Взгляд его при этом мягкий и податливый. Я сижу и просто жду, не убирая руки и глядя на него во все глаза. — Я понимаю, что у тебя, возможно, нет ко мне тех чувств, которых мне хотелось бы, но давай… Давай попробуем?

И это туда же.

— Что попробуем? — делаю вид, что не понимаю.

Бедняга сразу поник, мгновенно посерев в лице, и мне в этот момент стало по-настоящему жалко парня.

— Послушай, Итан… — вздохнув, начинаю я, собираясь расставить все точки над «и», и уже начинаю убирать свои руки, но тут же осекаюсь, услышав откуда-то приглушенный стук, как будто дверцы. Поворачиваю голову в лобовое окно и расширяю от шока глаза.

Я не ошиблась. Это все-таки машина Блейка Мориса. Который прямо сейчас идет размашистым шагом сюда. От испуга я резко дергаю головой к парню и вижу, как Итан, ни о чем не подозревая, одурманенно тянется ко мне, на ходу прикрывая глаза.

— Элайна… Эля… — мечтательно выдыхает парень, и я только успеваю почувствовать на своем лице горячее дыхание, прежде чем его губы мягко накрывают мои. Наверное, пару секунд я не понимаю, что делается. Застываю восковой фигурой, напрягшись каждой клеткой тела.

Вдруг кто-то стучится в боковое окно с моей стороны. И это действует как резкое нажатие на рычаг. Мои мысли мгновенно отключаются, здравый смысл тоже.

Не думая, я подаюсь вперед и отвечаю на поцелуй, обхватив ладонью горячий затылок парня. Кажется, Итан тут же вздрогнул и, вдохновившись моим ответом, мгновенно усилил напор. Тем временем стук повторяется. Второй раз, а затем и третий, более упорный.

Мы целуемся, как сумасшедшие, но в какой-то момент Итан похоже все-таки понимает, что кто-то стучит извне. Отрывается первым, хоть и с нежеланием, и смотрит затуманенно за спину. Я выдыхаю взволнованно, небрежно стерев с его губ помаду трясущейся рукой, и поворачиваюсь к боковому окну. Сердце дёргается куда-то вниз и пружинкой возвращается назад. У машины стоит собственной персоной Блейк Морис. На губах его играет кривая ухмылка.

Я тяжело перевожу дыхание, на мгновение прикрываю глаза, собравшись, а потом все же нажимаю на кнопку, опуская стекло окна наполовину вниз.

— Не помешал? — сразу же звучит твердый голос Мориса.

— Вообще-то помешали. Мы здесь были немного заняты, — цежу с сарказмом, хорошо понимая, что ему из лобового стекла был прекрасно открыт вид того, что мы здесь с Итаном делали.

— Извиняюсь, — с непроницаемым видом произнес Блейк, но по тону его стало понятно, что никакой жалости он не испытывает. — Ты забыла у меня кошелек, поэтому я решил подстеречь тебя у твоего дома, поскольку у меня нет твоего номера телефона.

И в следующее мгновение он вытягивает вверх, держа в руке какой-то белый матовый прямоугольник. Я узнаю в нем свой кошелек.

— Что? — удивленно спрашиваю я. Это застигло меня врасплох.

То есть он приехал не за тем, чтобы извиниться и не будет устраивать здесь сцены ревности? Он ждал меня здесь час-другой, чтобы сказать, что просто… Привез мой забытый кошелек?

— Нет, Элайна, не буду, — спокойно отвечает мне Блейк, потому что да, я сказала все это вслух. И совсем не случайно, как это делает большинство неуверенных в себе девушек. Блейк отвешивает мне чуть кривую дерзкую улыбку, а потом протягивает мне через опущенное стекло окна кошелек.

— Не теряй больше. Хорошего вечера, — последнее было брошено явно нам обоим и со скрытым содержанием, но это уже я пропускаю мимо ушей. Меня словно ошеломили лопатой, я не могу до конца осознать, что произошло. Блейк уходит, садится в свою машину и как ни в чем не бывало едет, тихо закрипев шинами. А я сижу, слыша откуда-то со стороны странное тяжелое сопение, постепенно набирающее обороты, и осознаю, что Итан все понял.

— Спокойно, Итан, — мой голос удивительно хриплый и слабый. — Я сейчас все объясню.

Парень продолжает дышать так, словно сейчас взорвется. К чему я уже мысленно готовлюсь, но вдруг все стихает. Крепко сцепленные на рулевом колесе кулаки разжимаются и до меня доносится длинный тяжелый выдох.

— Вот оно как? — надломленно спрашивает парень, глядя куда-то вперед. — Выходит, ты меня просто использовала? И поцеловала меня только чтоб он видел.

Мы оба некоторое время молчим. Итан наконец поворачивает ко мне голову.

— Нет, — сразу отвечаю я, но видя, как он смотрит, понимаю, что не могу соврать. — Не совсем, — выходит сипло. — Я действительно не хотела.

— У тебя с ним что-то было?

— Да.

— Поэтому ты морозилась от меня, — невесело кивает сам себе, после чего смотрит на меня с озадаченным видом. — Влюбилась ты в него, что ли?

Влюбилась ли я? Вряд ли. Наверное, все дело в том, что Блейк с самого начала не стелился передо мной, как все остальные мужчины. Говорят, инстинкты действуют только на мужчин. Не могу сказать, что это то же самое. Возможно, просто азарт, игра…

— Я не знаю, Итан, — на самом деле только и могу ответить я. — Это все сложно. Я не могу тебе ничего объяснить, — губ касается чуть заметная грустная улыбка. — Просто давай на этом все закончим, ладно? — шепчу я. — Мне было хорошо с тобой, но, наверное, ты просто не мой человек.

— А ты не мой, — с грустной улыбкой подчеркивает он. Итан тянется, заводя двигатель. На меня он вообще не смотрит. — Ладно, я поеду.

Я киваю, торопливо бросая кошелек в сумочку, потому что все понимаю. Понимаю, и все равно к горлу подползает огромный тяжелый комок. Возрадуйтесь, господа, у Элайны Элмерз все-таки есть совесть. И когда я с тоскливым сердцем выхожу на улицу, я все-таки решаюсь обернуться, оставляя дверцу приоткрытой.

— Итан, — виновато зову я. Он не смотрит на меня, подняв подбородок на дорогу. — Ты не держи на меня зла. Я действительно не хотела ничего плохого.

— Прощай, Элайна.

Я только и успеваю закрыть дверцу, когда автомобиль срывается с места, громко уезжая. Слезы выступили на глаза, обжигая их. Я не смотрю ему вслед, зачем? Вытираю уголок левого глаза и поворачиваюсь к своему дому. Всхлипываю и сбрасываю слезинку, на ходу доставая звонящий телефон.

— Алло?

— Привет, — звучит из динамика незнакомый мне мужской голос. — Ты мне оставила свой номер телефона вчера. Это Адам, охранник из клуба. Помнишь?

Я яростно стону, запрокинув голову. Черт, как не вовремя! Совершенно о нем забыла. Опускаю телефон и просто жму на отбой. Нет, хватит уже из меня мужиков. Наигралась. Всё, решено. Завтра же уезжаю из этого города.

Две недели спустя

— Эй, приятель! Подлей-ка еще «Джин-тоника» моему замечательному другу!

Кричу, перекрикивая гул и шум толпы. В маленьком многолюдном баре темно, но уютно. А может, все дело в алкоголе, который не на шутку взбодрил мои вены. Рядом сидит Кейн, — мой верный компаньон и друг.

Прошло всего три дня, как он вернулся из командировки и узнал, что Кимберли, его девушка, беременна. Девушка у него конечно хорошая. И красивая. Я запомнил ее. Помнится, даже хотел поухаживать за ней, когда она брала у меня интервью. Виделись мы с ней только раз в жизни, и я еще тогда не знал, что она уже давно нравится моему другу. Не влюблен я в нее. И никогда не был.

— Нет, друг, извини, но я пас, — вежливо отказывается Кейн — Меня дома ждет моя беременная жена.

— Жена? — я удивленно сбрасываю бровь, потому что что-то не могу вспомнить, когда это Кейн со своей девушкой успели жениться. Они и повстречаться толком не успели, насколько не подводит память. — Это гражданская ли? — На всякий случай уточняю.

Кейн поднимает глаза от стойки и угрюмо наблюдает, как бармен протягивает ему по столу виски со льдом.

— Нет, спасибо, мне хватит, — серо возражает он. Как-то уж слишком выглядит мрачно, как для человека, который только что получил известие о беременности любимой девушки.

Я ободряюще похлопываю его по плечу.

— Кейн, даже слушать не хочу. Так, дружище, — принимаю очередной стакан из рук бармена. — Спасибо. Кейн, это тебе. Я плачу.

Кейн больше не возражает, но к стакану так и не прикасается. Я в это время принимаю свою порцию текилы.

— А что, Кимберли против того, чтобы ты заседал в выходные с друзьями? — спрашиваю, решив отложить пока стопку. Ведь действительно, интересно.

— Да нет, — кривит губы Кейн. — Тут дело не в этом.

— А в чем же? Давай, приятель, облегчи душу.

Наверное, все дело в непринужденной обстановке, а может все-таки алкоголь развязывает ему язык, потому что Кейн все же решает поделиться со мной своей проблемой:

— Я не понимаю, что делаю не так. Кимберли не доверяет мне. Она считает, что я способен побежать за первой встречной юбкой…

Так вот в чем причина.

— Ревнивая, — киваю сам себе. Морщусь от выпитой залпом текилы и отодвигаю от себя стакан, закусив лаймом. — Моя тоже ревновала.

Кейн скидывает на меня осторожный взгляд.

— Кристен?

— Она самая, — отрицательно качаю головой, когда бармен решает подлить еще, дав ему понять, что мне пока хватит. — К каждому фонарному столбу. Сначала это мне даже нравилось. Это же страсть, полнота. Добавляет остроту в отношениях. Но потом ты понимаешь, что это ужасно изматывает…

— Ты не пытался вернуть все? — интересуется друг. — Попытаться исправить…

Я только горько киваю, вспоминая не совсем счастливый опыт супружеской жизни.

— Поверь мне, после десяти лет совместной жизни сложно что-то исправить. Мы разводились, потом снова сходились. И так по кругу. Она старалась, конечно. К психологу даже вместе ходили, она прорабатывала свою нездоровую ревность и на время это действительно помогало. Подчеркиваю: на время. Ну, не люблю я эти американские горки! Мне нужны адекватные и уравновешенные отношения. Спокойные. Или я слишком старый для такого, или мне самому нужен психолог, я уже не знаю.

Вот и пришло время раскрывать душу мне.

Кейн странно смотрит в стол, расплываясь в чуть кривой улыбке.

— У меня, кстати, есть на примете один психолог. Элайна Элмерз, — ошеломляет меня друг, поднимая глаза. — Знаешь такую?

Или не пришло. Изнутри поднимается грозная волна-цунами, но виду я не подаю.

— Это та крашеная блондинка, устроившая громкую ссору со своим любовником прямо в центре недвижимости? — делаю вид, что не знаю. — Да, видел краем глаза. Боже упаси от таких психологов. Та еще стерва.

— Ну, вообще у нее натуральный цвет волос, — неохотно замечает Кейн.

— Да похер. Терпеть не могу таких.

Да, особенно после того, как она с моей кровати прыгнула сразу в другую. И ведь я был прав. Эта девушка слишком ветреная. Ей ничего не стоит сегодня признаться в любви, а завтра бросить тебя лицом в грязь. Но, в конце концов, это ее жизнь. Наши с ней пути разминулись и, к моему искреннему удивлению, она действительно исчезла. Две недели — как один день, а от нее ни слуху ни духу. Что ж, было и было. Как говорится, нас больше ничего не связывает.

Кейн оставляет без ответа мои слова, и какое-то время мы просто сидим молча. Да и мне что-то больше не очень хочется говорить. Через несколько минут он все же подсовывает к себе стопку и медленно раскачивает жидкость в ней, очевидно решая, пить ему или нет. До меня доносится тихий выдох. Кейн таки отодвигает стакан, подхватывает с соседней спинки свою куртку и встает, похлопывая себя по карманам.

— И что, все? — удивляюсь я.

Наши глаза пересекаются и я вижу на его губах легкую извиняющуюся улыбку.

— Извини, друг, но не могу больше оставаться. Меня Кимберли ждет. Не хочу давать ей лишний повод для беспокойства.

— А вот это правильно, — без раздумий поддерживаю я. — Давай, — и мы встречаемся крепким братским рукопожатием.

— На связи, — бросает мне Кейн, поворачивается и уходит.

— Алло, — мой голос искусственно бодр. Как и «солнечная» погода за окном. Солнце то игриво выглядывает из-под туч, то угрюмо скрывается под густой движущейся массой, словно играя с моим настроением. Похоже, вскоре начнется дождь.

— Элайна, привет. Ты мне звонила, извини, я не слышала, — я слышу приглушенный смех Кимберли и веселый голос Кейна на заднем фоне.

— Элайна, как дела у тебя? Блейк здесь тебе привет передавал, — говорит мне Кейн где-то на заднем фоне. Сердце невольно сжимается от каких-то непонятных мне чувств.

— Что-что?

На том конце слышатся неодобрительный возглас и звуки споров.

— Да не слушай его, — голос Ким снова звучит отчетливо в трубке. — Он так шутит. Ты как, Эл?

Обычный вопрос, на который я должна дать обычный ответ. Но почему-то не выходит. По-хорошему, мне нужно как всегда скорчить веселую гримасу, сказать что-то шутливое и легкое, но лгать я не привыкла.

— У меня все хорошо, — выдыхаю я.

Наверное, придется учиться.

Прошло две недели, как я уехала из родного города, где провела свое счастливое благодаря родителям детство. И вот теперь я снова на нашей с Ким съемной квартире, только на душе какая-то пустота. Мыслями я так и осталась там. Жить с понятием, что Блейк влюблен в мою подругу, немного расстраивает. Не то чтобы меня это сильно подкосило, я просто не понимаю, как можно влюбиться в человека, не зная его. Он видел ее только раз в жизни. Но, наверное, мне следует признаться самой себе, что да, я о нем думаю. Несмотря на расстояние и отсутствие какого-либо общения.

— Как твоя работа? Что нового? — голос Ким по-прежнему легок и беззаботен. Мне бы хотелось испытать снова эти эмоции, но пока не выходит.

— Да ничего особенного, — отвечаю я. Сил поинтересоваться, как она сама, не хватает. В последнее время вялость стала моим лучшим другом.

— Эл, ты какая-то без настроения, — настороженно замечает Ким. — У тебя что-то произошло? Это связано с Фредериком?

Имя бывшего обрушивается на меня как снежная лавина. Честно говоря, я о нем даже не вспоминала. Ни разу за последние две недели. С тех пор как Блейк вступился за меня, как настоящий мужчина, и спас от бывшего парня. Почему-то сдавливает в грудной клетке, стоит мне вспомнить ту ночь. У меня был далеко не один мужчина, но такого, как Блейк, не было никогда. Почему-то мне кажется, что лучше его уже и не будет. И это совсем меня добивает.

— Мы расстались, Ким, — мой голос звучит серо и безнадежно, и это, наверное, заставляет Кимберли думать, что меня так подкосило расставание с Фредериком. В то время как на деле, все совсем по-другому.

Она тихонько охает в трубку. Пусть. Я не могу рассказать правду. Не знаю почему, но связь с Блейком мне кажется настолько сокровенной, что я не готова делиться об этом даже с лучшей подругой. Я слышу на заднем фоне несильное жужжание и понимаю, что она едет в машине.

На днях Кейн вернулся из командировки и Кимберли ошеломила меня новостью — они теперь вместе. Как и когда-то, пять лет назад. Я рада за подругу, искренне и всей душой, но на сердце почему-то нет той привычной безмятежности, которая сопровождала меня большую часть моей жизни. Я чувствую, что во мне что-то изменилось и физически, и пока меня не радуют эти изменения.

— Эл… — вся безмятежность в голосе подруги мгновенно куда-то исчезает и в нем слышится незаурядная встревоженность. — Хочешь поговорить об этом?

— Нет, Ким, извини… Я хочу побыть одна.

Я сбрасываю трубку и слышу, как в окно стучат первые капли дождя.

— Ким⁇

Мой ошеломленный голос разрезает зависшую тишину.

Я застываю удивленная и не могу произнести ни слова. На пороге квартиры стоит зареванная Ким с чемоданом. Едва она позвонила в дверь, и я в ожидании курьера спокойно пошла открывать, даже не подозревая, что вместо доставки позднего завтрака увижу там свою подругу.

— Что случилось? Вы поссорились с Кейном? — в голову стреляет первая мысль, которая кажется самой близкой к правде. Хотя еще вчера она говорила со мной по телефону, счастливая до небес. Я ничего не понимаю.

— Нет, Эл, — Ким закатывает чемодан внутрь, стуча небольшими каблуками в нашу арендованную квартиру. — Я беременна.

Она останавливается и засовывает длинную ручку чемодана, глядя на меня прямо.

У меня куда-то пропадает дар речи. Что, простите?

— То есть, дело не в этом, — быстро исправляется Ким. — Я все рассказала родителям. Папа… Он сказал, что убьет Кейна.

В ее глазах появляются слезы и подруга жалобно прикусывает губу. Сердце тяжело сжимается от сострадания и мои собственные переживания каким-то образом уходят куда-то на задний план.

— Боже, Ким, — я подхожу ближе и обнимаю ее. Подруга бросает свой чемодан и жмется в ответ, словно только этого и ждала. — Пять лет прошло. А он так же ненавидит Кейна?

Ким тихонько кивает мне в плечо, всхлипывая.

— Я забрала все свои вещи и сказала, что больше к ним не приеду, — с трудом произносит она. — Боже, я даже ничего не сказала Кейну. Просто собралась и уехала утром. Он же там сходит с ума.

Ким снова всхлипывает, все стирая слезы, бегущие по щекам. Она выглядит такой несчастной, что я уже совсем забываю о своих проблемах.

— Успокойся, пожалуйста, — глажу ее по голове, улыбаясь краешками губ. — Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет, Эл, не надо.

Ким качает головой, стирая ладонью влажные щеки. Понемногу берет себя в руки, смотрит по сторонам, замечая на столике мою сумочку и туфли.

— Ты куда-нибудь собираешься?

— А? Да… У меня это… Свидание, — выдумываю на ходу, хотя мое последнее свидание состоялось ровно в тот момент, когда я отшила Итана. Что удивительно, потому что раньше я очень любила это занятие. Где это видано, чтобы Элайна Элмерз не ходила на свидания. Выдаю смешок на свою же мысль. Вот теперь и видано.

— Ты как всегда в своем репертуаре, — Ким сама несильно улыбается. — Расскажешь, почему вы с Фредериком расстались?

— Как-нибудь потом, — отвечаю уклончиво, не изъявляя желания говорить сейчас об этом. — Ким, я не уйду никуда, ты только скажи. Хочешь, я с тобой останусь?

— Вот еще, из-за меня свидание отменять. Нет, Эл, ты иди, — Ким стирает уголок глаза, шмыгнув носом и берет себя в руки, улыбается сквозь тоненькую пелену слез. — А я поплачу немного и успокоюсь. Гормоны наверняка резвятся, вот и плачу.

Ага, пожалуй, у меня тоже гормоны.

— Уверена? — переспрашиваю настороженно.

— Да, Эл, уверена. Иди уже.

Ким снимает туфли, начиная как ни в чем не бывало раскладывать свои вещи. По ее виду и не скажешь, что она глубоко расстроена. Хотя знаю, что она действительно переживает. Я долго сомневаюсь, не зная как поступить.

Ким беременна.

И когда я все-таки ухожу, ее слова продолжают крутиться у меня в голове, будто бы она стояла рядом и повторяла их раз за разом.

Пожалуй, я плохая подруга. Вместо того, чтобы остаться и поддержать Ким, я сижу в очереди забитого людьми здания, которое в целом доставляет мне мало удовольствия и все больше нарастает странным комом в горле. Лучше бы это было очередное свидание.

Все кажется настолько серым и пустым, что я сперва не могу понять, как так получилось. Влюбилась ли я? Да нет, вряд ли. Я могу испытывать к мужчине симпатию, влечение, что угодно, но не любовь.

В кармане слабо вибрирует телефон. Мне звонит Кейн.

— Элайна, Ким у тебя⁇ — спрашивает он до ужаса взволнованным голосом. Пожалуй, это то, что должно было стряхнуть меня, выдернуть из этой бездны отчаяния и пустоты, но я словно застряла в этом маленьком промежутке вечного вакуума, жалящего в сердце острой иглой. Я все еще нахожусь в какой-то нелепой, непонятной прострации.

— Ты о чем? — Мой голос бесцветен, как у рассказчика на аудиокассете.

— Она собрала вещи, уехала рано утром и не поднимает трубку, — рассказывает Кейн, делясь своими переживаниями. — Я подумал, что она вернулась на вашу с ней съемную квартиру, но если ты ничего не знаешь…

— Нет, Кейн, извини.

— Вот черт… — сокрушается Кейн. Я уже пожалела, что сразу не рассказала ему правду. — Понимаешь, она мне ничего не сказала. Я уже и не знаю, что думать, Элайна. Хорошо, извини…

— Кейн, погоди, — я быстро перевожу дыхание. — Да, Ким у меня. Если хочешь, приезжай.

— Я как раз собираю вещи, — словно только и ждал этого ответа, выпаливает Кейн. — Думаю, что скоро буду готов. Элайна, — вдруг выдыхает он. — Элайна, она случайно ничего тебе не рассказывала? Может, что-то… Я просто не понимаю. У нас было все хорошо, да и мы вроде бы не ссорились. Она беременна…

Сердце сжалось от каких-то до сих пор незнакомых мне чувств.

— Да, я уже в курсе, — выдыхаю я. — Кейн, она уехала, чтобы просто поговорить с родителями, не волнуйся. Кимберли ничего тебе не сказала, потому что боялась, что ты не отпустишь ее одну, — в трубке зависает характерное молчание, я даю ему время обдумать полученную информацию, но совсем немного, а потом сразу продолжаю: — Послушай, я хотела тебя спросить по поводу Блейка. Ты не мог бы дать мне его номер телефона?

А вот и свободное падение.

В трубке зависает молчание, но теперь уже оно говорит о том, что Кейн мягко говоря удивлен, и я затаиваю дыхание в ожидании ответа. Эта тишина затягивается, она мне вдруг кажется такой тягучей и тяжелой, что я уже начинаю сожалеть о том, что спросила. Не нужно было этого делать. В конце концов, Блейк дал мне понять, что все окончено и он не заинтересован в дальнейшем общении. Зачем я снова ворошу это?

— Ох, Элайна… — наконец только и выдыхает Кейн. Несмотря на мои домыслы, в его голосе нет осуждения или неодобрения, только какая-то жалостная усталость, что мне не нравится от слова совсем. — Ты все так же пытаешься соблазнить Блейка. Имей в виду, он непробивной, как скала. Будет больно, Элайна. Такой он человек. Тяжелый.

А вот здесь, друг мой, ты опоздал. Я чувствую, как губами разъезжается кривоватая улыбка.

— Так что насчет номера? — спрашиваю я, игнорируя боль, простреливающую сердце.

— Я могу, конечно, дать тебе его номер. Но если он узнает…

— Он ни о чем не узнает, — быстро выпаливаю. — Я не скажу. Мне просто нужно сообщить ему кое-что.

— Хорошо, Элайна.

И когда я со дрожью сердца смотрю на готовую выведенную комбинацию цифр на своем дисплее, я думаю о том, что назад дороги не будет.

— Привет, Элайна, — ровный голос Блейка, сухой и беспристрастный, говорит мне о том, что он ничуть не удивлен. — Ты думала, я не узнаю тебя?.. Твой номер и все остальные данные были у меня на столе еще с тех пор, как ты появилась в моем офисе, так что я знаю, что это ты. Зачем позвонила?

Я стою в ступоре, потому что с тех пор как вызов был принят и начали идти секунды, я так и не смогла слова сказать.

— Блейк, — только и выходит выдавить из себя. — Я хотела бы с тобой поговорить…

— О чем? Нужно снова спасти тебя от настойчивого поклонника? Сколько их у тебя было после меня, Элайна?

Я чувствую, как моим собственным горлом течет обида и могу только молча мотать головой. Мне не нравится то, каким тоном был задан этот вопрос.

— Зачем ты так? — спрашиваю я и мои глаза невольно наполняются слезами. — Я хочу сообщить тебе кое-что. Это важно.

— Говори, — вдруг требует он, его голос при этом звучит твердо и настойчиво.

— Я… Я беременна, Блейк.

В трубке зависает на несколько секунд тишина.

— И? — сухо подгоняет он.

— Ты что меня не слышишь? — удивляюсь я, чувствуя, как в слезах утопает голос. — Я беременна, Блейк, беременна от тебя!

Мой отчаянный крик наверняка не услышал только глухой, потому что все в больнице повернули голову в мою сторону. Я всхлипываю, покачав головой, стираю слезы, и резким шагом отхожу подальше, приближаясь к входной двери.

— Бред, — выдыхает Блейк и прохладный воздух ударяет в лицо, немного охлаждая его, когда я выхожу на улицу. — Послушай, Элайна, мы провели с тобой ночь. Но мы оба взрослые люди и оба понимали, на что идем. Ты не маленькая девочка, а я уже далеко не в том возрасте, чтобы пускать все на самотек, — в трубке повисает тишина, но я молчу, зная, что это не все. И он продолжает: — Я не сплю с девушками без защиты.

— Но тогда, в душе…

— И я не хочу снова это шевелить. Что было, это было, ты ведь сама понимала, чем все закончится, разве нет? Мы с тобой слишком разные люди, Элайна, нам не по дороге и…

— И ты любишь мою подругу, — заканчиваю я, вспоминая его же доводы.

В трубке слышится нетерпеливый выдох.

— Послушай, Кимберли славная девушка и она действительно меня заинтересовала во время интервью, но к счастью, я не влюблен в нее, Элайна.

— Но ты сказал…

— Я этого не говорил, — снова перебивает меня он. — Я сказал, что она хороший пример порядочной девушки. Остальное додумала ты сама.

Я не отвечаю, потому что шок, удивление, грусть и гнев смешались в один коктейль, наполняя и без того скопившиеся реки эмоций в сердце.

— Элайна, — между тем зовет меня Блейк. — Элайна, у меня нет времени на подобные выкрутасы. Не ты первая… — внутренне напрягаюсь, ожидая услышать самое худшее, но ошибаюсь. — Кто пытается меня заманить беременностью.

— Но я не лгу…

— Тогда принеси мне доказательства, и тогда мы с тобой поговорим.

Я прерываю разговор первая, нажимая на «отбой», чувствуя, как вся обида плавно закипает, превращаясь в гнев и возмущение.

Нет, он не сложный. Он просто жестокий и бесчувственный чурбан.

Всю ночь я лежала в постели без сна и думала о том, можно ли охарактеризовать Блейка теми словами, которые беспрестанно крутились у меня в голове. Я беременна, а он просто отправил меня в свободное плавание. Вот так просто, оказывается, можно принять решение. Думала ли я, что все обернется таким образом? Хотела ли я детей, замуж?.. Я не спорю, что все это очень важные вопросы, но никогда раньше не задумывалась об этом серьезно. Я не могу даже дать названия тому, что чувствую, — это гораздо мощнее моего понимания, с таким мне еще не приходилось сталкиваться.

Это не предательство, нет.

Ведь Блейк действительно ничего мне не обещал. Он просто помог мне, я согласилась. Ничего необычного. Разве только то, что его благородный образ темной лошадки стремительно рушится в моей голове. Больно — да, обидно до глубины души, но наверное пора сорвать все маски и признать, что да, Блейк оказался совсем не тем человеком, каким я думала.

На следующее утро Кейн все-таки приехал за Кимберли, и я убежала из дома еще до этого под сбивчивым предлогом о каком-то бессмысленном свидании, хотя на самом деле мне просто захотелось побыть наедине. Подумать и наконец решить, что делать дальше. Ближе к вечеру, вернувшись в квартиру и торопливо упаковывая вещи в чемодан, я твердо решила, что дам себе и ему последний шанс. И будь как будет.

Через полчаса бессмысленных сборов, я выкатываю заполненный чемодан из спальни, думая только о предстоящей встрече у себя в голове.

— Привет, Элайна, — звучит спокойный голос Кейна, хотя я даже не смотрю в его сторону.

— Пока, Кейн.

Я просто прохожу мимо, так и не взглянув на него. Я не видела его лица, как и лица Кимберли, но даже так понятно, что оба застыли в шоке.

Не в моих правилах бегать за мужчинами. Возможно, я пожалею, возможно, это слишком опрометчивый поступок, но если он хочет доказательств, то он их получит.

— Это снова ты, — и выдох такой тяжелый, словно на него вдруг рухнула непосильная тяжесть. Даже отсюда я слышу, как Блейк напряжен.

Должна признать, неприятно. В этот момент захотелось бросить трубку, выключить телефон и сразу импульсивно поменять номер, но что-то остановило меня, заставляя заглушить внутренние протесты.

— Да, я, — отвечаю, держа ровным голос, хотя внутри так и подмывает язвительно ответить, что я собственно и делаю в следующий момент: — Ты ждал кого-то другого?

— Элайна, перестань. Извини, если нагрубил тебе, но ты и сама понимаешь, что эта беременность невозможна, — голос Блейка как всегда, не дает слабины. — Даже если так, то почему ты так уверена, что ребенок мой? У тебя ведь было много мужчин, Элайна. Взять хотя бы твоего последнего любовника. К нему ты тоже наведывалась с этой новостью или решила сразу ко мне?

Внутри поднимается волна возмущения и обиды. Хочется навредить ему, наказать, показать, что он неправ, как больно он меня ранил. Но снаружи я остаюсь холодной, как ледышка.

— А ты я смотрю, уже сделал выводы, да? — произношу с сарказмом. — И даже не дашь мне слова сказать?

— Мистер Блейк, извините, но надо делать перевязку, — вдруг доносится откуда-то заглушенный женский голос. Я сразу замолкаю, невольно напрягаясь каждой клеткой тела.

— Что-то случилось? — а вот этого я никак не ожидала.

— Послушай, Элайна, мне действительно никогда, — косвенно отвечает Блейк. — Извини.

— Нет, подожди, она сказала, что тебе нужно делать перевязку. Ты в больнице? — спрашиваю взволнованно, напрочь забывая о собственных переживаниях.

К моему удивлению, Блейк быстро сдается, выдохнув:

— Да.

— О Боже. Что-нибудь серьезное? Я могу…

— Элайна, — перебивает меня, не давая вставить слово. — Элайна, ты ведь не маленькая девочка. И все сама понимаешь. Извини, но мне сейчас не до любовных интриг. Да и в принципе я не планирую никаких отношений и особенно детей.

В трубке раздаются пустые короткие гудки. Он повесил трубку, но мои мысли уже не об этом.

Блейк лежит в больнице, я беременна его ребенком, а вот он пока что напрочь отказывается мне верить… Если это не тот самый долбанный последний шанс, то я не знаю, что это.

Я никогда не думала, как живу. Я не была ограничена. Ни в чем. У меня было не так много запросов, но все же мужчины никогда мне не отказывали, будь это ужин в дорогом ресторане, спонтанные билеты на отдых, или новый телефон. Я не из тех, кто нагло пользуется их толстыми кошельками, но считаю, что девушка должна твердо стоять на ногах. Я работаю, у меня достаточно денег, чтобы прокормить себя и удовлетворить свои хотелки. Хотя и никогда не откажусь от внимания, будь то дорогой подарок или вкусный ужин. Во всех случаях, мужчины сами проявляли инициативу, мне никогда не приходилось выпрашивать у них что-нибудь. Но все меняется, жизнь течет разными потоками и я понимаю, что теперь очутилась на другой стороне берега.

Многие из них готовы были свернуть горы, чтобы я осталась с ними. Но почему-то ни один не зацепил меня настолько, чтобы я бросила ради него все. Ни один, кроме Блейка. Я не могу обещать, что изменю свои произведенные годами привычки и уклады, стану послушной домохозяйкой и буду покорно ждать каждый вечер его с работы с горой перемытой посуды и вкусным ужином, но клянусь, я готова оставить ребенка и стать лучше, если он изменит свое решение.

В коридоре больницы я останавливаюсь и долго смотрю на дверь, не видя ее. Там, за куском тонкой голубой древесины, лежит на больничной койке человек, сумевший докопаться до глубины моего естества и посеять там зерна чувств.

Понимаю, что никогда еще не унижалась перед мужчинами. Я никогда не караулила их, не выпрашивала внимания и даже сама уходила. Обычно мне хватало нескольких встреч, иногда даже одной, и в большинстве своем мы расходились мирно. Но Блейк превзошел всех. Моя темная лошадка напрочь отказалась меня выслушать и видеться тоже не хочет. И вот я все равно стою под этой дверью и каких-то несколько минут отделяю меня от него. Мое дыхание глубокое и медленное, мысли сбивчивые и разрозненные, расплывающиеся рябью по сознанию, как вода от брошенных в нее камней. Мне нужно время, чтобы осознать, что теперь я смотрю на знакомые вещи совсем по-другому. И постоянно сравниваю. Элайна, привыкшая жить налегке, бравшая от этой жизни все только самое лучшее, теперь оказалась в большом и безвыходном тупике.

Открываю дверь и захожу без стука.

Прямоугольные мониторы и аппараты с длинными катетерами не могут перетянуть внимание от лежащего на больничной койке Блейка Мориса. Мне не укрывается куча перевязок, опоясывающих его тело, ссадины на лице и синяки от свежих ран, но это все меркнет на фоне его угольных глаз и высоко поднятых бровей.

— Ты?

И сколько же удивления и настороженности во взгляде. Я делаю вид, что не обижена, хотя почему собственно я должна сдерживаться? Поджимаю тесно губы, захожу молча, закрывая за собой дверь, каким-то шестым чувством отчетливо улавливая, что я нежелательный гость.

— Да, я. Ты сказал, что в больнице. Я решила навестить тебя. Или ты так не рад меня видеть, что даже не способен притвориться?

И все же не могу удержаться от язвительного тона.

— Элайна, — Блейк выдыхает тяжело, качая головой, будто я назойливый ребенок, от которого он все никак не может отмахнуться, и я все так же убеждаюсь, что он не рад меня видеть. Я уже сама не рада, что приехала. Все-таки где-то я не ошиблась и предчувствие говорило мне, что ничем хорошим это не кончится.

— Элайна, я же тебе сказал, что все кончено. Я не хочу, чтобы ты ожидала от меня большего. Мне не нужны отношения. Пойми это наконец.

— Я беременна, Блейк, и это не шутки. Неужели ты не понимаешь?.. — Выдыхаю удивленно, хотя и понимаю, что сейчас до него не достучаться и это еще больше убивает. — Ну почему ты не веришь мне? Почему тебе так тяжело поверить в то, что это произошло, и я действительно беременна?

По правде, прозвучало это как капризность обиженного ребенка, но ничего не могу с собой поделать: я чувствую, как кровь в моих артериях и венах начинает бурлить бешеным потоком.

— Может потому что ты слишком часто пользуешься вниманием мужчин? — вдруг обрубает он.

— Но ведь у меня никого не было, кроме тебя! — выпаливаю я, и понимаю, что это прозвучало слишком самоотверженно. — За последнее время ты был единственным мужчиной, с которым у меня произошла близость.

Мой голос хрипнет и осыпается, каким-то образом я чувствую, что моя стойкость разрушается и пробивается слабость. Я стою напротив него, опустив руки в отчаянии, и в глазах стоят слезы. Я хочу, чтобы он мне ответил. Чтобы признался, почему оказался таким подонком. Хочу, чтобы на этот раз он не возражал. Но мы не в хорошей сказке, а я не главная героиня из романтического фильма, чтобы все было так, как я хочу. Рот Блейка перекошен, руки, вытянутые вдоль тела невероятно напряженные и сведенные в кулаки, я вижу, что ему неприятен этот разговор.

— И я должен в это поверить? Еще скажи, что до нашей встречи ты была девственницей.

— Нет, я не была девственницей, — криво улыбаюсь, пытаясь сделать тон более выдержанным, почему-то меня задели его слова. — Но и не такая ветреная, как ты думаешь, — на мгновение я замолкаю и все-таки решаю добавить немного тише: — Я не сплю, с кем попало.

— Тебе напомнить, как ты обжималась со своим другом сразу же на следующий день?

— У нас ничего не было! — снова выкрикиваю, понимая, что слишком много эмоций меня переполняет, тогда как он остается холодным льдом. — Он просто друг.

— И поэтому ты с ним целовалась взасос в машине, — снова бьет убийственным спокойствием.

Я тут же поникаю, понимая, что он прав. Как же ему объяснить, что то, что он видел только мираж, не больше?

— Блейк, я…

— Сколько у тебя было мужчин, Элайн

ты, как ты обжималась со своим другом сразу же на следующий день?

— У нас ничего не было! — снова выкрикиваю, понимая, что слишком много эмоций меня переполняет, тогда как он остается холодным льдом. — Он просто друг.

— И потому ты с ним целовалась взасос в машине, — снова бьет убийственным спокойствием.

Я тут же поникаю, понимая, что он прав. Как же ему объяснить, что то, что он видел только мираж, не больше.

— Блейк, я…

— Сколько у тебя было мужчин, Элайна?

— Ты действительно хочешь знать?

Блейк рассуждает секунду-другую, прежде чем отвести взгляд.

— Нет. Наверное, нет.

Он твердо качает головой, глядя куда-нибудь в окно, и я понимаю, что это действительно так. Я подхожу поближе и сокращаю дистанцию между нами, при этом неотрывно глядя ему в глаза:

— Ты хотел доказательств, но их у меня просто нет. Извини, что забеременела от тебя, но так уж сложилось, что мы оба были одурманены, ты был слишком беззаботен, забыв о защите, а я честно говоря вообще не думала, — тут повисает пауза, ко мне приходит осознание всей нелепости ситуации и я сдаюсь, опустив с выдохом плечи: — Я всего-навсего хотела поинтересоваться, как ты чувствуешь себя, но так понимаю, говорить что-либо ты не собираешься. Рассказывать, что случилось, тоже.

Я поднимаю взгляд. Выражение его лица становится более мягким и с капелькой вины, когда он все же выдыхает:

— Я не могу быть с девушкой, которую волнуют только развлечения и секс. Извини, но мы слишком разные.

Я осторожно обнимаю себя, беспомощно выдыхая в восточную стену.

— Чуть поздно об этом думать.

— Поздно для чего? — Тут Блейк поворачивает ко мне голову и пристально смотрит, сбрасывая одну бровь. — Мы провели только одну ночь. Одну ночь, Элайна. Тысячи таких случаев происходит каждый день, но редко кто может похвастаться таким сказочным стечением обстоятельств. В большинстве своем на этом зациклены девушки, которые хотят поймать на крючок большой улов и удержать возле себя мужчину высокого ранга. И тут ты заявляешься ко мне, говоря, что забеременела. Уж очень все гладко складывается ввиду того, что ты меня пыталась охмурить с самой первой встречи.

— Так вот какого ты мнения обо мне? — мой взгляд меняется и голос словно скосило. Я сбрасываю руки: — Думаешь, я из тех, кто настолько легко пользуется мужчинами?

— А как еще, Элайна? — Он начинает злиться. — Ты прыгнула ко мне в постель, хотя мы от силы были знакомы несколько дней. Пришла ко мне за помощью, решила отблагодарить меня собой и тебя это ни капли не смутило. Я даже не хочу спрашивать, как часто ты это делаешь.

Нет. Все тщетно. Что-то разрушается внутри меня, остро кольнув меня в грудь, я понимаю, что это конец и моя темная лошадка меня просто не слышит. Он искренне убежден в том, что я лгу.

— Уходи, Элайна, — Блейк отворачивает голову к окну и я понимаю, что он уже все решил и продолжать разговор не намерен. — Ты слишком самоуверена, если думаешь, что я куплюсь на твои дешевые манипуляции. Пора уже повзрослеть.

И прежде чем окончательно упасть и разбиться о землю, сломав себе крылья, я набираю в легкие воздух, чтобы сквозь боль вдохнуть еще раз спасательный кислород.

— Я сейчас уйду. И если ты все решил и сделал выводы обо мне, то кто я такая, чтобы распинаться и доказывать тебе противоположное, — я с трудом перевожу дыхание, бросив ненадолго взгляд в окно, и когда я снова говорю, в моем голосе проскальзывает последняя нить надежды: — И я хочу услышать от тебя в последний раз. Ты действительно отказываешься от ребенка?…

Оказавшись в пустом полутемном коридоре, я уже не могу сдерживать слезы.

Моя темная лошадка мне не верит, он уверен, что я не из тех, с кем можно строить отношения и семью, и впервые мне жалко себя. Мне жаль, что первый человек, который меня по-настоящему заинтересовал, не просто отказал мне, но и ясно дал понять, что ничего общего со мной он не хочет, не забыв при этом ткнуть меня носом в мои многочисленные интрижки. Если бы я знала, чем это все закончится… Если бы знала, что он разобьет мне сердце… Я бы все равно пришла.

— Элайна? — вдруг слышу чей-то до боли знакомый голос.

Я вздрагиваю, потому что вижу Кейна. Честно сказать, это было вполне ожидаемо, ведь Кейн его друг и верный помощник, но я никак не ожидала, что встречу его здесь в свой самый уязвимый момент.

— Что ты здесь делаешь? — я не могу не заметить недоумение в его голосе.

— Да так… Знакомую навещала.

Лгу, чтобы совсем не расклеиться. Хотя и по взгляду друга понимаю, что он мне до конца не верит.

— Ты какая-то бледная, — Кейн настороженно осматривает мое лицо. — У тебя все хорошо?

Я качаю головой, пытаясь показать меньше, чем это есть на самом деле.

— Не бери в голову.

Обхожу его, мне сейчас не до разговоров. Хочется побыстрее уйти и подумать, а теперь я совсем не знаю, что мне со всем этим делать.

— Подожди, — Кейн останавливает меня, сжав руку. — Элайна, — и на мгновение наши взгляды встречаются. — На тебе же лица нет. У тебя заплаканные глаза, потерянный вид и ты вышла из палаты Блейка, — сопоставляет он, глядя на меня рентгеновским взглядом. И ничего ведь от него не скроешь. — Между вами точно ничего не было?

Моя улыбка раскалывается и становится похожей на мучительную гримасу, когда я вырываю руку:

— Какая разница?

Кейн тихонько охает, убирая руку, и я понимаю, что выдала себя в полной мере. Что ж, когда-нибудь все тайное становится явным.

— Но он сказал…

— Что я не в его вкусе. Да, я в курсе, спасибо.

Бросив в восточную стену быстрый взгляд, я резко мотаю головой и заправляю волосы, выбившиеся из прически. Я часто дышу, глаза мои устремлены в пол.

— Элайна, — выдыхает он. — Я вижу, что у тебя что-то случилось. Да и Блейк в последнее время ходил задумчивый, часто забывался. Давай колись, что между вами произошло?

По-хорошему, мне бы уйти. Придумать какую-то абсурдную историю о том, что все это бессмысленное стечение обстоятельств, мне совсем нет дела до Блейка, а на самом деле я просто-напросто перепутала палаты. Затем я делаю глубокий вздох; воздух со свистом входит в мои легкие, и я чувствую, как мгновенно ломаюсь. В моих глазах блестят слезы.

— Я беременна, — скулю я. Сдержать жалобный всхлип совсем не выходит, но мне уже все равно. — А он… Просто выгнал меня.

В глазах Кейна стоит подлинный шок, с которым он быстро справляется, и я вижу искреннее удивление в его глазах.

— Нет, погоди… Ты что-то неправильно поняла. Блейк никогда бы так не сделал, он не выгнал бы тебя.

— Да что ты знаешь! — восклицаю я, зло вырывая руку. Брови болезненно сгибаются, и по щекам уже катятся слезы, которые я с разъяренностью вытираю ладонью и качаю головой, беря под контроль слезы, давящие горло. — Передай Ким, что со мной все хорошо. Она мне звонила, но я не хочу разговаривать. Пожалуйста, не говори ей ничего, я сама расскажу, — я тяжело перевожу дыхание, невидящим взглядом уставившись на стену. — Когда буду готова.

— Хорошо. Только если ты пообещаешь, что все-таки позвонишь ей.

— Обещаю.

Честно говоря, сказано это было не от чистого сердца и не совсем искренне, ведь я не уверена, хочу ли говорить об этом с Ким. Я не уверена, хочу ли вообще с кем-то об этом говорить. И уже по дороге домой я осозню одну вещь: как раньше уже не будет никогда…

Неделя длится кк месяц.

Когда кто-то говорит о таком однообразии, то обычно сравнивает это с самым настоящим «днем сурка», но я не соглашусь. Каждый новый день мне приходится мучиться иначе, чем вчера. В этих переживаниях нет стабильности, нет границ.

Мне постоянно звонит Ким. Я разговариваю с ней, стараюсь шутить и смеяться, как всегда. Но мы обе понимаем: как всегда не выходит, скорее вяло, без особого энтузиазма, хотя, быть может, это мне все равно. Я не могу ей рассказать правду, и она это понимает, видит, что я что-то недоговариваю и все равно не давит. Мы просто делаем вид, что у нас все по-прежнему, хотя обе понимаем, что между нами уже успела образоваться такая плотная стена из недосказанности.

Недавно, когда мы встретились в местном кафе, я не удержалась и съела круассан с горчицей. Не знаю даже, каким образом, прийти в себя не успела. А ведь раньше я такое не могла себе позволить, это вредно для фигуры. Ким поглядывала на меня косо и даже пошутила о том, что это она беременна, и это у нее должны быть такие странные вкусы. Я поперхнулась чаем, и клянусь, минута отделяла меня от того, чтобы ей признаться. В глубине души я хотела, чтобы она помогла мне. Она бы посоветовала мне оставить ребенка, и сквозь тернии долгих сомнений мы в конце концов снова воссоединились бы, разбивая плотный забор из недосказанности, и позже мы бы вместе крестили моего ребенка в местной церкви.

Но жизнь — это не хорошая сказка, а я не ангел, чтобы оставлять все как есть. Уж в очень сложной ситуации я оказалась, где любой выбор повлечет последствия.

У Ким с Кейном все вышло. Им понадобилось целых пять лет, чтобы воссоединиться, выяснить все обстоятельства развода и простить друг другу прошлые обиды, и в конце концов они смогли прийти к полному пониманию и доверию. Не знаю, готова ли я ждать еще пять лет, чтобы Блейк растаял, но история с Ким ничему меня не научила. Только показала, что у каждого бывают черные полосы в жизни, независимо от того, любит тебя удача или нет. Однако я не отношусь к тому типу людей, которым от этого легче.

Вечером, когда на меня обрушились эмоции, я позвонила Кейну. Признаться, это было спонтанным решением, мне захотелось просто кому-нибудь выговориться, хотя и я даже не знала, что ему сказать. Он единственный, кто знает мой секрет, к тому же близкий друг Блейка, даже мои родители еще не в курсе. Если быть честной, именно это и сподвигло меня на звонок, ведь в глубине души я надеялась, что Кейн каким-то образом повлияет на Блейка и тот передумает.

— Алло, — монотонно выдыхаю в трубку, когда мне ответили.

— Элайна? Что-нибудь случилось? Ты почему так поздно? — я слышу тихое копошение и скрип кровати, а потом шаги и понимаю, что невовремя. — Не пойми меня неправильно, но у нас с Ким только все наладилось, я не хочу, чтобы она начала думать, будто у меня есть кто-то на стороне.

Я различаю, как он закрывает дверь и бросаю взгляд наискось, замечая, что на часах сейчас действительно позднее время.

— Извини, — я чувствую себя неудобно. — Ким рядом?

— Да, спит, — и голос его становится громче и выразительнее. — Я уже вышел, так что могу поговорить.

Несмотря на это заверение, я вдруг почувствовала себя максимально неправильно, словно не в своей тарелке.

— Извини, что побеспокоила. Я лучше завтра тебя наберу.

Я уже опустила телефон, повиснув пальцем над кнопкой, но вдруг из трубки раздалось взволнованное:

— Элайна, подожди! — Кейн резко перевел дыхание, сменив тон на более сдержанный. — Что-нибудь случилось?

— Нет, я просто… — закусываю в сомнениях губу, размышляя о том, стоит ли ему все выкладывать. — Я не знаю, что мне делать, Кейн.

— Так, понятно. Это касается Блейка?

Я зачем-то киваю, хоть и знаю, что он этого не увидит.

— Он говорил с тобой обо мне? Может, спрашивал? Хотя бы что-то, — понимаю, что если сейчас Кейн мне ответит положительно, то зернышко надежды во мне снова разрастется с новой силой. Честное слово, я даже готова простить грубость Блейка и попытаться еще раз до него достучаться.

— Нет, Элайна, — немного грустно выдыхает Кейн, уловив мое настроение. — Но он какой-то не такой. Мрачный и часто уходит у себя на работе.

— Он все еще убежден в том, что ребенок не от него, — совсем слабо улыбаюсь я. — Наверное, я сама виновата. Я никогда раньше не была серьезной, а теперь мне приходится доказывать свою правду.

Кейн ничего не ответил, понятно, что это уже не нужно ни ему, ни мне.

— Что ты решила? — спустя какое-то время тишины наконец-то раздался его голос, и я ответила так, будто была готова к этому вопросу уже очень давно.

— Я… Наверное, я сделаю аборт.

Я приехала почему-то раньше.

Рука сама тянется к телефону, но это не снимает собравшееся в кончиках пальцев напряжение, только делает его более рассеянным, хаотичным.

«Я в больнице. Если тебе хотя бы капельку не плевать, пожалуйста, приезжай…»

Сердце стучит где-то на уровне горла. Смотрю на сообщение и понимаю, что хочу удалить, но уже поздно: внизу высвечивается одна галочка, хотя абонент не в сети.

Не прочитано. Главный страх и крах моих надежд осуществились, — я понимаю, что это конец.

Все бесполезно, он не придет.

«Кейн, мне страшно. Скоро моя очередь.»

Не знаю, зачем написала Кейну. Я понимаю, что не должна, но ничего не могу с собой поделать: я чувствую себя растерянной и брошенной, и мне ни откуда ждать утешения. Несколько минут я сижу в мучительной тишине и все-таки Кейн мне отвечает.

«Он придет»

«Вот увидишь.»

Я не успеваю толком понять, что он мне написал, потому что телефон сразу загорается входящим.

— Алло, — звук моего голоса мне незнаком, он будто совсем изменился до неузнаваемости.

— Элайна…

Кейн говорит это с настолько очевидным сожалением, что мне на глаза навертываются слезы. Я вытираю капельку упавшей на щеку слезинки.

— Если ты собираешься отговорить меня, это бесполезно, Кейн.

— Ты собираешься сейчас сделать то, о чем можешь потом жалеть всю жизнь.

— Я знаю одно: я уже жалею, что это произошло. И о том, что связалась с Блейком тоже жалею. Ты не сказал Ким? — я так быстро перевожу тему, потому что попросту боюсь, что не выдержу.

— Нет, Элайна, — тон его голоса серый и тусклый, как и моя душа. — Хоть и не понимаю, зачем скрывать. Она знает, что ты беременна и поверь, она бы точно нашла для тебя нужные слова.

И позже, сидя на пустой скамейке, я понимаю, что Кейн прав. Ким всегда находила нужные слова, когда требовалось. Она так обрадовалась, когда все-таки узнала о моей беременности. Наверное, бессмысленно об этом говорить, но мне совсем было нерадостно, хотя и я пыталась сделать вид, что все хорошо.

Не время жалеть об ошибках.

Шум работающих вентиляторов и запах свежих лекарств становятся значительно ощутимее. Я сижу на скамейке за дверью кабинета в пустом коридоре, уставившись взглядом в красный педикюр на ногах.

Вечер. Людей в больнице все реже и реже.

Скоро моя очередь.

Поджимаются кончики пальцев, замирает тоскливое сердце.

Скоро моя очередь.

Мне кажется, что мое сердце не бьется уже несколько минут. Я потеряла счет времени, мне больше не хочется ничего.

Открывается дверь, появляется он.

— Ты пришел…

Вырастаю на непослушных ногах. Впиваюсь пальцами в сумочку так, что их не чувствую.

Я не верю глазам.

Он здесь. Такой привлекательный и загадочный, с глазами цвета полуночного неба.

Пламенные губы нехорошо сжимаются.

— Как видишь.

Я срываюсь к нему и с надеждой хватаюсь за руки.

— Ты все-таки передумал?.. Ты вернулся, чтобы предотвратить неминуемое?..

В этот момент дверь кабинета открывается и выходит в слезах девушка. Его взгляд прослеживает за ней, становясь острее чем бритва.

— А я смотрю, ты все решила?

На аристократическом лице застывает улыбка холоднее льда.

— Мне этот ребенок не нужен, — защитно отрезаю я, потому что вижу безразличие в темных зрачках.

— Дура, — рявкает он. — Ни в чем неповинную жизнь угробить решила?..

И сколько же осуждения и гнева в глазах. Он не верит, что это его ребенок. А я… Как же сказать, что я просто запуталась?

— В общем, — он холодно убирает мои руки, отступив на дистанцию. — Делай, что хочешь. Даже если это действительно мой ребенок, это не смягчает того, что ты уже здесь. Ты уже предположила саму мысль об аборте и пришла сюда, а после этого я тебя знать не знаю.

Он больше не смотрит на меня. Поворачивается и уходит.

— Стой! — кричу я вслед. — Пожалуйста, не уходи!..

Дверь безжалостно закрывается. На глаза наливаются слезы. Мне хочется скулить до срыва голоса, разорвать на куски остатки сердца. Кабинет снова открывается и оттуда раздается:

— Следующая.

Голос жесткий, равнодушный. Меня ждут. Я так и стою, глядя в несуществующую надежду. Неужели ты правда веришь, что он вернется?

— Следующая, — плывет по округе с нетерпением. — Элайна Элмерз.

Я медленно прикрываю глаза и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Нет, он не вернется. Глотаю соленые слезы и оборачиваюсь, встречаясь с внезапно участливым взглядом врача поверх белой маски.

— Вы собираетесь заходить или нет?..

Я не могу ответить на этот вопрос. Чувства, эмоции, догадки и предположения — все оставило мой опустевший ум, я не могу собрать себя по кусочкам, и в голове тихим ветром проносится одна потерявшаяся мысль:

«Скоро все закончится.»

Эта мысль окрашена в черные тона, и я не знаю, как она забрела сюда и что значит.

Я знаю только, что меня ждут. Понимаю, и все равно медлю.

Четыре года назад какая-то волевая девочка поступила на психологический факультет, доблестно веря в то, что будет помогать другим справляться с разными жизненными трудностями. Кто эта девочка?

Это не я.

Или все же…

Я хотела помочь так многим, но себе не помогла. Веер чувств, все мои страхи и боли собрались в одной точке в центре груди, оставляя кровавый шрам, влекущий целый ряд потухших надежд. Я чувствую, как быстро вздымается и опадает моя грудь, как отрывочно затягивают воздух мои легкие. Я понимаю, что ожидание слишком затянулось.

Последний рывок дыхания и глухой шаг вперед.

— Она никуда не пойдет.

Этот голос, он словно медленно вырастает из-под земли, тихий, но сильный, как легкое предупреждение ветра перед надвигающимся цунами. Он словно резкий толчок нажавшей мне на грудь руки, из-за чего я попросту не могу сделать следующего шага. Я оборачиваюсь, едва держась на ватных ногах.

Он вернулся.

Сейчас Блейк похож на зверя: разъяренный, горячий, злой. В моих глазах стоят слезы. И здесь все: обида, боль, надежда и удивление — все, что ему так легко удалось вызвать во мне за секунду.

— Она никуда не пойдет, — повторяет Блейк так, что никому не удается усомниться в его намерениях. — Эта девушка не будет делать аборт, принимайте следующую.

Я застываю при звуках этого звучного мужского баритона, и превращаюсь в одно сплошное пятно эмоций. Внутри меня проходят тысячи мелких взрывных импульсов, они бегут по нервам, отзываясь в каждой точке моего тела. Я почти не замечаю застывших взглядов в мою сторону и повисшую вокруг тишину. Я срываюсь и бегу к нему по полупустому коридору, больше ни о чем не думаю, врезаясь в его объятия.

— Элайна… Глупая, глупая Элайна, — Блейк гладит меня по волосам, он прижимает меня к себе и звук его голоса ускоряет пульсацию в моих жилах. С моих глаз начинают течь слезы. От избытка эмоций, ничего такого, я просто не могу себя сдерживать.

Он вернулся, не позволил случиться непоправимому. Это порождает во мне давно сломанные крылья и уже за одно это я ему безгранично благодарна.

Когда мы оказываемся на подъездной площадке у дома Блейка, все мне кажется каким-то незнакомым, будто я смотрю на это впервые: и серый облицовочный камень на стенах, и изящные черные створки на окнах, и кованые перила, обрамляющие лестницу острыми завитками. Блейк легко проворачивает ключ в замке, пропуская меня первой. В прихожей включается свет, и я сразу замечаю порядок, царящий в квартире.

Все столь аккуратно и опрятно, как на картинах художников-идеалистов. Выглядело бы даже скучно, если бы душу квартиры не заполонял сложный и эксцентричный характер ее хозяина.

Я чувствую себя уязвимой, а еще не могу понять, зачем он привез меня к себе. Какая-то часть меня, уязвимая и хрупкая составляющая души хочет верить в то, что он изменил свое мнение и проникся ко мне чувствами, но другая я понимает, что сделал он это далеко не из глубокой любви и привязанности ко мне.

— Заходи, — Блейк подает голос, отступая шире, потому что замечает, что я слишком долго не решаюсь войти.

Но на самом деле это далеко не из-за нерешительности. Негативно качнув головой, я вдруг отказываюсь заходить, обняв себя руками. Вдруг мне резко расхотелось это делать, как и навязывать себя хозяину этого дома.

— Ну, говори, — глухо выговаривает он, будто я надоедливый ребенок, который не желает оставить его в покое. — По глазам вижу: тебе есть что сказать.

Я выпаливаю, как на духу:

— Ты обещал, что скажешь причину, по которой ты за мной вернулся, как только мы приедем. Мы здесь, Блейк, и я жду ответа на свой вопрос, — мне слышится маленький вздох Блейка, который не означает ничего хорошего, и я все-таки добиваю его вопросом: — Почему ты приехал в больницу и решил оставить ребенка?

— Передумал, — он так резко и быстро ответил, что я даже не сразу сознаю, что он мне сказал.

— Если ты думаешь, что меня устроит такой ответ, то ты ошибаешься, Блейк, — чуть ли не кричу ему в спину, когда он поворачивается и идет в другую сторону, кажется на кухню. — Я хочу искренности, а еще честности. Мне не нужно, чтобы я вытаскивала из тебя щипцами то, что ты дать мне не в состоянии.

— Как же с вами женщинами сложно. Не приехал — плохо, приехал — тоже плохо, — раздраженно бросает он где-то с левого крыла дома и открывает верхнюю дверцу шкафчика, в этот момент поворачивая ко мне лицо, и я вижу в его глазах то самое раздражение. — У вас хоть какое-то постоянство в чем-то есть, Элайна?

Сказать, что меня это вывело из себя, ничего не сказать.

— Ты совсем не понимаешь, как устроены женщины. Знаешь, я теперь понимаю, почему ты до сих пор одинок. И я почти уверена, что это жена ушла от тебя, а не ты ее бросил.

Блейк матерится себе под нос и достает из верхнего шкафчика бутылку виски, наливая себе в бокал.

— Папа, пап!

Бодрый голос где-то из недр дома говорит о том, что договорить нам сегодня явно не дадут, как впрочем остаться наедине.

Снова выругавшись, он прячет бокал и бутылку в шкафчик, а потом разворачивается, упершись поясницей в столешницу как раз вовремя.

— Здравствуйте, — Сара резко тормозит, увидев меня, что так и осталась в прихожей, а потом осторожно обращается к отцу, явно подбирая слова. — Пап, ты можешь зайти ко мне, когда освободишься, я хочу тебя кое-что спросить.

— Спрашивай сейчас, — вместо бокала с виски, теперь Блейк наливает себе в стакан воды. Голос его ровный и безоговорочный. Может, до Сары еще не дошло, а вот я сразу понимаю: он не шутит.

— Но в доме посторонние, я не могу, — неуклюже бормочет девочка.

— Сара, говори.

Блейк отвечает с напором и твердостью, свойственным отцу, так что теперь думаю Сара и сама понимает, что лучше послушаться, чем испытать родительский гнев.

— Ладно, — безропотно соглашается дочь. — У Беллы завтра вечеринка дома. Будут все, даже Сандра отпросилась у родителей. Можно я пойду?

— С ночевкой?

— Ну пап, я думаю, что вечеринка не затянется, но я всегда остаюсь у нее, нужно будет помочь убрать и…

— Ты не пойдешь к Белле на вечеринку, — обрывает Блейк, так и не дослушав. — Будешь сидеть дома и делать уроки.

— Но сейчас каникулы, папа! Какие уроки?

— Значит, будешь готовиться к учебному году. Я все сказал, Сара.

После его резкого ответа в комнате повисает тишина. Сара замирает, ее лицо становится серьезным, и она будто прислушивается к чему-то, чего я не могу понять. Взгляд между отцом и дочерью становится напряженным, словно они обмениваются невидимыми знаками, не предназначенными для чужих глаз. Эта пауза полна недосказанности и какой-то скрытой тайны, которую я не могу расшифровать.

Что происходит?

Я чувствую, что воздух в комнате становится плотнее, а мое собственное дыхание возрастает.

Блейк не отводит глаз, и его лицо сохраняет холодную невозмутимость, в то время как с лица Сары сходят все краски. В этой тишине я вижу, как между ними пробегает молния непонимания и, наконец, молчаливого согласия. Еще несколько секунд и плечи Сары медленно опускаются, она выдыхает. Она сдается. Этот момент заполняет меня ощущением, что я наблюдаю за чем-то личным и важным, что не предназначено для меня.

— Вечно он со своими правилами и указаниями. Зануда, — бросив на меня обиженный взгляд, явно предназначенный не мне, а отцу, Сара поспешно прячется в своей комнате, ворча себе под нос о том, насколько несправедлив и бренный этот мир. И вот, наконец, мы снова остались вдвоем. Раньше я была слишком окутана уязвимостью и благодарностью, но сейчас глядя на держащегося стороной Блейка, я понимаю: совсем не из большой любви и желания он это сделал. Тогда в чем дело?

— Ну? — не позволяя затянуться этой дурацкой паузе, спрашиваю я, все еще чувствуя отголоски недавней паузы. — Так что тебя заставило передумать? Ты же упорно отказывался верить в то, что я могу быть верна одному человеку и что это твой ребенок.

Честно говоря, сказано это было слишком громко и вопиюще, но так уж сложилось, что с момента нашего знакомства я действительно перестала смотреть на других мужчин и даже думать о них в интимном ключе.

Парадокс, хоть и Блейк, этого не оценил. И честно, я ожидала услышать что-то вроде лекций и нравоучений о том, какая я легкомысленная и неверная девушка. Но все, что я удостоилась от него, это сухое и уверенное:

— Будем считать, что поверил, — Блейк со звуком захлопнул дверь шкафчика, повернулся с полным бокалом и двинулся вперед. Стоя с отвисшей челюстью, я проследила за тем, как он прошел мимо меня босиком прохладным паркетом, плюхнулся на диван и включил телевизор, что очень ему несвойственно и в моей голове ну никак не клеится с тем властным мужчиной голубых кровей такое домашнее поведение. И другую часть меня вполне удовлетворил бы этот ответ, если бы не червячок, зашевелившийся где-то в глубине души. Мне отчаянно хотелось, чтобы это было действительно так, и он искренне изменил свое отношение ко мне.

Но почему мне кажется, что он все-таки не поверил?

Эта мысль, словно пасмурное облако, окрашенное в черные тона, охватило мое сознание, она слишком ярко взорвалась в моей голове, словно вспышка молнии ночью. Когда до меня в полной мере доходит и я осознаю его сидящим на диване в домашней одежде, совершенно спокойно включившим телевизор, во мне вспыхивает непонятная ярость. Я разгневано двинулась к нему, вырвала из его руки пульт и выключила телевизор, уперев руки в спинку дивана и тяжело дыша за его спиной. А ведь он даже не шелохнулся, продолжая спокойно сидеть, будто все происходящее его ничуть не беспокоит.

— Вот что, Элайна, — произносит Блейк без малейшего намека на эмоциональную реакцию, будто он от меня таких действий и ожидал. Он немного отстранился, положив свой бокал на столик, прежде чем откинуться на спинку, даже не взглянув в мою сторону. — Я бы до сих пор не очень беспокоился и тем более не возвращался за тобой. Но рз уж так сложилось, а ты клянешься, что ребенок мой, я предлагаю тебе два варианта, — тут он замолкает на секунду, и в комнате повисает такая тишина, что я почти слышу, как бегут по спине муравья. — Завтра поедем в клинику и сделаем ДНК-тест. И если окажется, что ребенок мой, я извинюсь перед тобой, заберу свои слова назад и возьму ответственность за ребенка. Но если ты мне соврала… — Блейк поворачивает ко мне голову, немного прищурившись и каждое его следующее слово звучит как угроза, повисающая в воздухе: — Лучше тебе не знать, какие у меня мысли на этот счет.

Я ошеломленно выдыхаю, будто из меня резко выкачали весь воздух. Впиваюсь пальцами в обивку дивана и наклоняюсь к нему так, что наши лица почти на одном уровне. Сама не ожидала от себя такого, но напряжение между нами растет в разы, как электрический разряд перед бурей. Тут мой голос исполняется яростью и решительностью, словно каждое слово было вырвано из глубины.

— У меня есть другое предложение, — отвечаю я, пытаясь говорить четко, несмотря на дрожь в голосе от напряжения. — Мы с тобой едем в клинику и делаем ДНК-тест. Если окажется, что ребенок не от тебя, тогда я уйду и больше никогда в жизни не побеспокою тебя. Но если окажется, что ребенок твой… — на моем лице появляется короткая гримаса. — А это действительно твой ребенок, Блейк, то я хочу, чтобы ты кое-что сделал, — пауза. — Женись на мне.

Я резко выпрямилась и умолкаю, сама ошеломленная тем, что только что сказала. Блейк казалось тоже замер, и вместе с ним замерло время, но в считанные секунды взял себя под контроль, не давая понять, что на самом деле творится у него внутри. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Он смотрел на меня с холодным, оценивающим взглядом, будто мое предложение было лишь обычным делом, с которым он столкнулся.

— Без проблем, — наконец отвечает он безразлично, откинувшись снова на спинку и взявшись за пульт, словно только что согласился на незначительную просьбу.

Я прищуриваюсь, оценивая его реакцию. Мой голос наполняется сарказмом и обидой.

— Ты действительно настолько уверен в своей правоте, не так ли?

— Трудно доверять девушке, которая меняет мужчин чаще, чем погода меняет настроение, — сказал он с отстраненной улыбкой, в которой все так же трудно было прочесть эмоции. На мгновение он замолчал, словно взвешивая свои слова, а потом продолжил, теперь с еще большей серьезностью: — Я тебе понравился, я же вижу. Но я не столь глуп, чтобы попадаться на эту ловушку. Меня пытались уже так одурить трижды. Трижды, Элайна, — подчеркнул он, делая упор на каждом слове, и его взгляд вдруг стал другим, вспыхнув раздражением. — Как думаешь, где сейчас эти девушки?

Казалось, вопрос был риторическим и отвечать на него не надо. Но это не лишило меня дрожи, которая пробежала по телу. Если бы я не знала, какой он, я бы почти поверила, что он сделал с ними что-то плохое. Я старалась не поддаваться его провокации, но внутри меня все горело от ярости и отчаяния.

— Да, ты мне действительно понравился, — сказала я, едва сдерживая свой гнев. — Но я не выбирала от тебя забеременеть. Я не понимаю, зачем ты это сделал, если так уж считаешь меня падшей женщиной. Если бы ты тогда не приехал, все бы закончилось. Я бы сделала аборт и избавилась от проблем. И не нужен был бы твой бессмысленный ДНК-тест и эти дурацкие проверки! — воскликнула я и в воздухе вдруг зависло напряжение, настолько ощутимое, что казалось, вот-вот вспыхнут искры и сожгут все вокруг.

На мгновение его лицо исказилось от вспышки ярости, словно мои слова зацепили его за живое. Я тихонько охнула и отступила, почувствовав, как холод страха пробежал по спине, но гнев Блейка исчез так же быстро, как и появился. Он подавил свою ярость, вернув себе контроль с поразительной скоростью. Его лицо снова стало холодным и бесстрастным, но это лишь усилило напряжение, от которого хотелось убежать, вот только я осталась на месте, борясь с этим чувством. В следующее мгновение Блейк лишь кивнул, словно мои слова были ему безразличны. Его выражение лица не изменилось, а глаза оставались холодными, как лед.

— Завтра в десять, клиника «Бейби-Сиэтл», встретимся там. Тебя устроит?

— Вполне, — ответила я с звонким напряжением в голосе, чувствуя как горло передавливает ощутимый ком.

— Прекрасно, — сказал он с ледяной уверенностью, будто это было еще одно простое дело.

Я насильно перевела дыхание, сжимая зубы и стараясь не дать себе сломаться.

— Хорошего вам вечера и постарайтесь не опоздать, мистер Морис, — бросаю с ледяным безразличием, вторя ему, прежде чем повернуться к выходу, отстукивая по паркету каблуками.

Я ухожу.

Эта ночь оказывается тяжелой. Мысли о том, что вчера между нами почти что сыпались искры, буквально вгоняет меня в ступор. Воспоминания о нашем разговоре, полном напряжения и взаимных упреков, непрерывно крутятся в голове. Наверное, это впервые с момента нашего знакомства, когда все зашло так далеко. Я ушла, громко хлопнув дверью, а он даже не пытался меня остановить. Конечно, он бы не стал.

Подумать только, насколько глубоко этот человек смог проникнуть в мою жизнь, оставив след в душе. Мне трудно осознавать, что я должна ехать в клинику, чтобы доказать Блейку свою верность. Мысль об этом почти разрушает меня. Но я понимаю: если не сделаю этого, потеряю его совсем. Где же та Элайна, которая никогда не соглашалась на меньшее? Где та беззаботная, жизнерадостная девушка, в которую парни влюблялись толпами? Но самое главное, когда я настолько прониклась Блейком, что готова выпрашивать у него малейшее внимание? Именно поэтому я, наверное, иду на любые уступки. Я все еще верю, что он по-настоящему изменит свое отношение ко мне после того, как узнает правду. Он поймет, что я далеко не обманщица и все гораздо серьезнее, чем мне бы самой хотелось.

А ведь я никогда раньше даже не допускала мысли о том, чтобы по-настоящему влюбиться. Подростковый возраст не в счет, — я тогда мало понимала вообще о любви. Но этот человек уже прорастает в меня, корнями, и я больше не могу это контролировать. Я чувствую, что теряю себя и ничего с этим не могу поделать. Или не хочу?..

Кое-как усмирив все-таки тяжелые мысли, я собираюсь и выхожу из дома, решая думать не об эмоциях, а просто сделать то, что должна. К десяти утра я подъезжаю в клинику, которая находится на окраине города. Внутри все выглядит стерильно и строго: белые стены, мягкие кресла в холле и стойка ресепшна, за которой сидит приветливая девушка.

Подхожу к стойке, и меня встречают приветливой улыбкой.

— Доброе утро, у меня запись на десятя. Блейк Морис обо всем договорился, — информирую я, ничуть не сомневаясь в том, что его имя здесь хорошо знают.

Девушка за стойкой кивает мне, конечно, обо всем уже проинформирована:

— Доброе утро, мисс Элайна. Блейк Морис пока не приехал. Вы можете подождать в холле. Хотите чашку кофе или чая?

— Нет, спасибо, — отстраненно отвечаю я, — я просто подожду.

Я отхожу в зону ожидания, где минута за минутой тянутся как жвачка. Проходит время, а Блейк так и не появляется. Я начинаю волноваться, и сама не замечаю, я в мое беспокойство перерастает в нервозность. В конце концов, когда волнение достигает пика, я решаю позвонить ему, но он сбрасывает звонок. Какого черта? Стараюсь снова, но он не отвечает. Тем временем девушка за ресепшн напоминает о себе:

— Мисс Элайна, пора, врач давно вас ждет.

— Простите, — я стараюсь вежливо улыбнуться, хотя внутри все так и натягивается от напряжения. — Я не могу дозвониться до Блейка, а мы договорились пойти вместе.

Девушка с пониманием кивает, вежливо улыбаясь:

— Возможно, он задерживается. Я могу проверить, есть ли информация о его приезде.

— Хорошо, спасибо.

Когда девушка уходит, я снова звоню Блейку, но и теперь он меня игнорирует. Сжимая зубы, отправляю ему сообщение, но ответа нет. Почему он заставил меня сюда приехать, когда сам исчез, словно сквозь землю провалился? Это такой замысел? Выставить меня дурой и унизить еще больше? Поверить не могу, что он это сделал. Нет, этого просто не может быть. Я чувствую, как в моих венах кипит гнев.

Все, с меня хватит.

Я встаю и решительно направляюсь к выходу. Девушка, замечая это, встревоженно окликает меня:

— Вы уже идете? А как же…

— Простите, я вынуждена отказаться от приема, — говорю я, стараясь сохранять хладнокровие, несмотря на кипящие внутри меня эмоции. — Спасибо за понимание.

И, так и не дождавшись ответа, я покидаю клинику, чувствуя, как с каждым моим шагом гнев на Блейка только усиливается.

Собираюсь быстро, накидывая пиджак на плечи и проверяя, не забыл ли документы на столе. Утро выдалось очень суетным: звонки с работы не прекращаются, каждый требует моего внимания, к тому же мы с Кейном договорились решить одно дело. Время поджимает, но я знаю, что не могу задерживаться: встреча с Элайной очень важна, чтобы опоздать.

Телефон вибрирует в кармане. Я машинально достаю его, ожидая увидеть на экране имя Кейна. Но передо мной высвечивается неизвестный номер. Не придавая этому особого значения, отвечаю.

— Да, слушаю, — сухо бросаю я, продолжая собираться.

В трубке раздается женский голос, наполненный чем-то обманчиво нежным, словно сладким ядом.

— Привет, Блейк.

Я замираю. Каждое слово, произнесенное по ту сторону динамика, вместе перекрывает окружающий мир, отодвигая на второй план все остальное. Этот голос… Я бы никогда его не перепутал.

— Кристен? — я почти не верю своим ушам.

— О, ты помнишь, — улыбается она. В ее тоне я слышу и издевку, и скрытую ностальгию.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Прошло три года с тех пор, как я видел ее в последний раз, и вот она снова здесь.

— Чего ты хочешь? — хрипло спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки, но голос все же выдает мое удивление, хотя большее резкость.

— Поговорить, — голос Кристен звучит мягко, почти умиротворенно. — Встретиться и поговорить, как старые друзья.

— У меня дела, — коротко отрезаю я, надеясь закончить этот разговор как можно быстрее. Но ее слова уже прорываются сквозь мою защиту, касаясь тех струн, которые я думал, что давно оборвал.

— Ох дела, дела… — она тянет, словно обдумывая мои слова. — Мы ведь всегда любили эти… дела, не так ли? — в голосе Кристен звучит игривость, она делает паузу, а затем добавляет со всей серьезностью, которая может быть свойственна человеку: — Я изменилась, Блейк. На этот раз окончательно.

Стою, глядя в одну точку, мысли спутаны. Где-то на заднем фоне расхаживает моя пятнадцатилетняя дочь, но я едва слышу ее слова, полностью поглощенные разговором с Кристен.

— Пап, так можно или нет? — повторяет дочь с легким раздражением, возвращая меня в реальность. Похоже, это действительно нечто важное. Я моргаю, стараясь сосредоточиться, и отвечаю ей, но с опозданием.

— Извини, дорогая, потом договорим, — говорю я, прикрывая динамик ладонью, но она уже уходит, не дождавшись объяснений.

— Вспомни, как хорошо у нас все было, — продолжает Кристен, словно почувствовав мою слабость. — Я знаю, что ты помнишь. Мы могли бы просто поговорить о прошлом… О нас.

Молчу. И не собирался соглашаться, но, бытьможет, она воспринимает мое молчание как сомнение. Колебание.

— Что скажешь? — ее голос становится почти шепотом, словно маня меня вернуться в прошлое, от которого я давно избавился.

Я выхожу на улицу из клиники, раздраженно ворча себе под нос. Гнев и обида на Блейка бушуют во мне, словно кипящий чайник, готовый вот-вот сорвать крышку. Как он мог так поступить? Заставить меня ехать сюда, ждать его, и в результате просто исчезнуть? Все это кажется мне каким-то издевательством. Если бы это было что-то действительно важное, я могла бы понять, но он даже не смог предупредить меня.

Я в бешенстве шагаю по тротуару, при этом моя рука дрожит, когда я вызываю такси через приложение. Стараюсь не думать об этом, но мысль о том, что Блейк слишком ответственен, чтобы просто так исчезнуть, не выходит из головы. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Нет, не могу об этом думать. Я стараюсь подавить эту мысль, не позволяя себе оправдывать его, но что-то внутри меня все равно цепляется за это тревожное чувство. Почему он не ответил на мои звонки? Почему не отправил хотя бы короткое сообщение?

Такси приезжает быстрее, чем я ожидала, но водитель останавливается не у главного входа, а чуть дальше у другого выхода здания. Я раздраженно вздыхаю, чувствуя, как нервы напряжены до предела. В другой ситуации я бы наверняка позвонила водителю и попросила его подъехать поближе, но сейчас я настолько расстроена, что не хочу тратить силы на разговоры.

Иду к такси, скользя взглядом по улице. Обычный день, рядовые прохожие, ничего подозрительного. Я уже почти у машины, как вдруг в воздухе что-то меняется. Впереди меня появляется тень, и пока я поворачиваю за угол, резкий удар в спину заставляет меня вскрикнуть. Прежде чем я успеваю среагировать, кто-то резко охватывает меня сзади. Я чувствую, как плотная ткань платка обвивается вокруг моего лица, закрывая рот и нос. Вдох — и в ноздри врывается резкий, удушающий запах. Я испуганно пытаюсь вырваться, вскрикиваю, но звук сразу же глохнет в ткани.

Все вокруг начинает расплываться. Сердце безумно бьется в груди, мысли спутываются. Кто-то крепко удерживает меня, и я чувствую, как силы покидают меня. Последнее, что успеваю заметить, — это машина, которая была так близко, и пар светлых глаз, мелькнувших передо мной. Потом наступает тьма, а вместе с ней неожиданная пустота.

В палате стоит тишина, нарушаемая лишь мягким шарканием медсестры. Светлые стены и минималистичная мебель создают ощущение стерильности, которая едва разведена льющимся из большого окна приглушенным светом. Я сижу у края кровати, чувствуя холод металла под рукой. Медсестра осторожно обрабатывает мою руку, и ее спокойное, профессиональное лицо вызывает чувство безопасности.

— Все не так плохо, — произносит она с легкой улыбкой. — Однако рекомендации врача я все-таки не стала бы игнорировать, тем более в вашем состоянии. Нужно будет пропить курс витаминов, может несколько лекарств — и все будет хорошо.

Я машинально киваю, отвечая слабой улыбкой, но все мое внимание приковано к Блейку. Он стоит у окна, держа руки в карманах, взгляд куда-то устремлен в серую даль за стеклом. Отстранен, будто весь мир за пределами этой палаты значительно важнее того, что происходит здесь и сейчас. Он ни слова не произнес с тех пор, как мы оказались здесь и его молчание давит на меня больше, чем любые слова.

— Готово, — медсестра заканчивает обработку и убирает инструменты. — Если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, зовите.

— Спасибо, — мой голос звучит механически. В голове остается только тишина, прерывающаяся едва слышным шарканием ее обуви, когда она выходит из палаты. Дверь за ней мягко закрывается, оставляя нас с Блейком наедине и вдруг становится заметно, как это молчание давит на меня. Он постоянно стоял в стороне, даже ни разу не посмотрев в нашу сторону. В воздухе витает что-то странное, тревожное, будто что-то изменилось, но я не могу понять, что именно. И вообще не уверена, слышал ли он, что здесь происходило.

— Я отвезу тебя домой, — наконец звучит его спокойный голос, немного приглушенный, говоря о том, что все-таки слышал. — По дороге куплю все необходимое. С ДНК-тестом пока подождем, сейчас для твоего организма желательно исключить любые стрессы.

Блейк сразу возвращается и направляется к двери. Его слова звучат как приказ, от чего я теряюсь на несколько секунд. Он так и не взглянул на меня ни разу, будто этот разговор не имеет к нему никакого отношения.

— И ты даже не хочешь узнать, что произошло? — с удивлением спрашиваю ему в спину, чувствуя, как раздражение и обида пробивается сквозь покой.

Блейк замирает, но не сразу поворачивается. Несколько долгих секунд я просто смотрю на его спину, сердце бьется в ожидании ответа. Когда он медленно поворачивается ко мне, его взгляд холодный, как зимний ветер.

— Я уже знаю, — произносит он тихо, но в его голосе слышится сталь.

Я чувствую, как от его слов что-то внутри меня сжимается. Ожидала ли я заботы? Нет. Но его безразличие режет живым.

— Ты серьезно? — еле сдерживая дрожь в голосе, бросаю я. — Ты все знал и даже не хотел просто спросить, как я?

Его глаза загораются, но он остается сдержанным.

— Тебе нужно было просто дождаться меня в клинике.

— Я тебя ждала! — вспыхиваю я, не могу больше сдерживаться. — Но ведь ты не пришел! Ты унизил меня, оставив одну. Сколько еще я должна была ждать?

Он резко делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами электризуется.

— Да, я опоздал на двадцать минут. Ни о каком унижении и речи не было, — отрезает он так, что я мгновенно умолкаю. Его голос низкий, сдержанный, но в то же время сильный и властный, от чего возникает неосознанное желание подчиниться. — Ты прекрасно знаешь, что я пришел бы. Ты должна была дождаться.

Блейк резко выдыхает, и в палате повисает тишина, густая и давящая. Пауза, тягучая, как густой туман, окутывает нас и по моей спине вдруг бежит холодок. Его последние слова, окутанные неожиданной уязвимостью, они словно несут в себе нечто большее, чем упреки, скорее просьбы. Что-то тайное скользит в последнем утверждении, заставляя воздух вокруг нас на мгновение поменяться. Мы стоим так долго, слишком долго как для обычной ссоры, его взгляд напряжен, словно он пытается передать что-то важное, не сказанное вслух, и я чувствую, что в этих словах заложено нечто гораздо большее. Но мой гнев и обида слишком сильны, чтобы я смогла их игнорировать, они уже поднимаются изнутри волнами, накатывая словно буря-цунами и остановить их я уже не могу.

— А знаешь что? — вдруг выпаливаю я, вызывающе глядя ему в глаза. — пошел ты к черту, Блейк Морис.

Откинув волосы, я резко шагаю вперед, цокая каблуками мимо ошеломленного Блейка. Уже выйдя в коридор, я слышу, как он меня окликает:

— Элайна. Элайна, подожди.

Блейк настигает меня, хватает за руку и разворачивает, заставляя остановиться. В его глазах бурлит ясно гнев и тревога, не оставляя ни намека на ту уязвимость, что была там минуту раньше.

— Куда ты собралась, Элайна? Хочешь, чтобы на тебя снова напали? Ты же подвергаешь опасности не только себя, но и ребенка.

Эти слова заставляют меня вырвать руку из его хватки с гневом.

— Какое тебе вообще дело до ребенка? — шиплю я. — Еще вчера ты не хотел признавать его, а сегодня вдруг начал заботиться?

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, как мышцы на челюсти напрягаются.

— Прекрати глупить, Элайна, — его голос мягче, но в нем все еще чувствуется холод. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

Я стою еще несколько секунд, всматриваясь в его лицо, и чувствую, как гнев снова накатывает. Но вместо того, чтобы продолжать спор, я разворачиваюсь на каблуках и уверенно направляюсь к выходу.

Мы едем к Блейку домой. Это я понимаю далеко не сразу, как только начинают мелькать знакомые улицы и контуры домов. Наверное, я все еще слишком заторможена после случившегося, моя голова забита тяжелыми мыслями, и все, что я чувствую — это странное оцепенение, будто весь мир вокруг меня стал неясным и размытым.

Молча смотрю в окно, пока машины и люди за ним превращаются в серые пятна, а мысли скачут с одной тревоги на другую. Почему он везет меня к себе? Зачем? Мысль эта нарастает, как неуемная волна, и когда, наконец, она достигает пика, я не выдерживаю:

— Блейк, почему мы едем к тебе? — Мой голос звучит тише, чем я ожидала, но вопрос остается без ответа.

Он продолжает молча вести машину, его руки крепко сжимают руль, а взгляд сосредоточен на дороге. Я пытаюсь найти в его лице хоть какой-то намек на объяснение, но он не дает мне никакого шанса.

— Почему ты молчишь? — снова спрашиваю я, чувствуя, как начинаю злиться, и его упрямое молчание только добавляет масла в огонь.

Он не отвечает. Я начинаю нервничать еще больше. Внутри все закипает от раздражения и страха неизвестности. Когда машина наконец-то останавливается, и он выходит, я остаюсь сидеть, растерянная и озадаченная. Блейк обходит машину и открывает дверцу с моей стороны, протягивая мне руку. Я смотрю на него удивленно, слишком ошеломленная, чтобы сдвинуться с места.

— Выйди, — его голос звучит мягко, но в нем простирается власть.

— Я не выйду, пока ты не объяснишь, что происходит, — дерзко заявляю я, не сдвигаясь с места.

— Я все объясню, — отвечает он сдержанно, почти хладнокровно, — как только мы зайдем в дом.

Его слова заставляют меня сомневаться, но что-то в этом тоне или, возможно, в том, как уверенно он подает мне руку, заставляет меня принять его помощь. Я осторожно вкладываю свою руку в его и выбираюсь из машины, чувствуя на мгновение его тепло и силу.

Когда мы заходим внутрь, в воздухе витает знакомый запах — смесь кофе и чего-то едва уловимого, как его любимый парфюм. В доме царит тишина, которая прерывается только тихими звуками, доносящимися из кухни. Вскоре в дверном проеме появляется Сара, на ее лице появляется изумление, а большие глаза с подозрением останавливаются на мне. Она так и застывает с чашкой напитка в руке.

— Привет, — коротко здоровается Блейк, аккуратно сбрасывая с себя пиджак на спинку дивана. — Сара, будь добра, убери тот беспорядок, который ты вчера устроила в своей комнате. Элайна будет некоторое время жить с нами.

— Что? — вырывается у нас с Сарой, и в комнате наступает ошеломленная тишина.

Сара первая нарушает ее, издавая почти едкий смешок:

— Смешная шутка, пап.

— Это не шутка, — серьезно отвечает Блейк. — Иди, уберись в своей комнате. У нас гостя.

Сара застывает неподвижно, несколько секунд непрерывно глядя на Блейка, словно ища в его глазах ответ на немой вопрос, но не находит его. Фыркнув, девочка бросает на меня взгляд, от которого мне становится не по себе. Она явно недовольна, но перечить отцу не собирается. Прежде чем уйти, она что-то недовольно бормочет себе под нос, и я не могу не почувствовать этот напряженный взгляд на своей спине. Когда она уходит, тишина в доме становится еще более удручающей, и, наконец, я отмираю.

— Ты не хочешь объяснить, что это значит? — мой голос чуть не срывается от смешанных эмоций. — Я ничего не понимаю. Утром ты хотел сделать этот чертов ДНК-тест, не веря, что ребенок твой, а сейчас предлагаешь мне переехать к тебе? Ты в своем уме? Ты действительно думаешь, что я…

— Сядь и послушай, — Блейк резко обрывает мою тираду.

Его слова, произнесенные с такой жесткостью, заставляют меня умолкнуть. Я молчу, ошеломленная тем, насколько серьезно он настроен. Блейк начинает говорить, его взгляд цепкий, пронзительный, почти проходит сквозь меня:

— Ты переедешь ко мне, и это не обсуждается, — его голос звучит тихо, но от этого еще повелительнее. — Это нападение не было случайным. Недавно так же напали на Сару, ее похитили. Ей также перекрыли доступ к воздуху, нанесли несколько ударов и увезли в неизвестном направлении. Тебе повезло, что вас увидел прохожий, он поднял шум, должно быть, это отпугало нападающего.

Мое сердце начинает биться быстрее, а ладони покрываются холодным потом. Я смотрю на него, не веря своим ушам. Как это возможно? Я все еще не могу оправиться от того, что такое могло произойти с Сарой, не говоря уже о себе. Ужасные картинки проносятся в моей голове, подкидывая воображение, что могло произойти с бедной девочкой.

— Все обошлось, их поймали, — продолжает Блейк, его голос остается ровным. — По крайней мере, я так думал. Но кто-то из них все еще на свободе, или, возможно, поймали не тех людей. Скорее всего, за мной следили и поняли, что мы с тобой связаны. Потому лучше, если ты поживешь у меня. Это временно, но так безопаснее.

Слушая его, я чувствую, как внутри все переворачивается. Муравьи бегут по коже, и я не могу связать и несколько слов. Я едва узнаю свой голос, когда он наконец возвращается ко мне:

— То есть… Это все из-за тебя?

Блейк кивает. Он подходит ближе, его голос становится более мягким:

— Послушай, мне жаль, что ты из-за меня пострадала. Я понимаю, что ты напугана, но обещаю, тебе ничего плохого не сделают. Я тебя защищу. И неважно, мой это ребенок или нет, — шепчет он в конце.

Я чувствую, как моя агрессивность медленно угасает, оставляя место почему-то другому. Его слова немного успокаивают меня, ведь я верю, что он может меня защитить, но эта тревога все еще остается внутри как тихий, непрерывный шепот.

Просыпаюсь, и какое-то мгновение не могу понять, где я нахожусь. Вчерашний день всплывает в памяти как туманная реальность, и я резко вспоминаю все, что произошло. Вокруг все незнакомое, но я понимаю — это дом Блейка.

Комната просторная, оформленная в минималистическом стиле, но при этом каждый элемент мебели — дорогой и тщательно подобранный. Все здесь кричит о сдержанности и утонченности вкуса хозяина. Чистые линии, отсутствие лишних деталей, белые стены, темные акценты прямо как Блейк: контролируемый, выдержанный, но с явным намеком на силу.

Выбираюсь из кровати, чувствуя, как холодный пол немного покалывает мои босые ноги. Прохожу к большому окну, за которым раскинулся ухоженный садик. Все кажется таким спокойным и идеальным, будто этот мир не имеет ничего общего с тем, что происходит внутри меня.

Решив не задерживаться в комнате, я направляюсь вниз. По дороге слышу тихий шорох, будто кто-то передвигается по дому. Как только подхожу поближе, чувствую аромат свежезаваренного кофе, который наполняет воздух приятной горечью. Когда захожу на кухню, вижу Блейка, стоящего у плиты, поглощенного приготовлением. Это зрелище меня на мгновение останавливает. Он всегда был таким серьезным, властным, и сейчас такие действия кажутся чем-то чужим в этом уютном домашнем окружении. Вся вчерашняя злость на него будто куда-то схлынула, а быть может я просто-напросто выбита из колеи. Сара тоже здесь. Она сидит за столом, склонившись над книгой. Даже не поворачивается в мою сторону, когда я захожу, слишком явно игнорируя мое присутствие.

— Доброе утро, — коротко говорю я.

Сара поднимает глаза, смотрит на меня несколько секунд, и в этот момент Блейк ставит перед ней тарелку с завтраком, перехватив мой взгляд. В ее выражении на мгновение мелькает что-то непонятное, но тут же исчезает, оставляя только холодную стену безразличия. Не сказав ни слова, Сара резко захлопывает книгу и уходит, даже не прикоснувшись к еде. Ее демонстративное молчание и холодный взгляд слишком явно кричит о ее недовольстве, и я чувствую это каждой клеткой своего тела. Но я не осуждаю ее.

Я ее понимаю.

— Не обращай внимания, — тихо говорит Блейк, когда мы остаемся вдвоем. — Проходи.

Легко ему говорить. Переведя дыхание, я делаю шаг вперед, оглядываясь на необычную мне кухню, и сажусь на высокий барный стул. Взгляд падает на тарелку Сары — завтрак так и остался нетронутым. Блейк на мгновение смотрит туда, но потом отворачивается к столу.

— Чай, кофе? — спрашивает он спокойно и непринужденно, как будто это нечто обычное для нас.

Я немного улыбаюсь, поймав чувство дежавю.

— Зачем спрашиваешь, если это будет чай?

Он тихо улыбается и, не отвечая, возвращается, начав копошиться. Я следую за ним взглядом, машинально изучая его фигуру. Даже здесь, на кухне, он одет как из иголочки, в безупречный костюм. Все в нем говорит о дисциплине и контроле, и это выбивает меня из колеи.

Пока он справляется с моим чаем, я не могу избавиться от мыслей о том, насколько все-таки это странно. Что было бы, сложись все по-другому? А если бы не то нападение, я вряд ли сидела бы сейчас здесь, на его кухне, дожидаясь пока он приготовит мне обычный чай. Кто знает, может быть, это и есть мой шанс.

— Твой чай, — его голос возвращает меня в реальность.

— Спасибо, — пробормотала я, потянувшись к чашке. Горячий пар слегка прикасается к моему лицу, приятно согревая.

— Может, ты хочешь что-нибудь на завтрак? Что-то особенное?

Я поднимаю взгляд, немного удивлення подобным проявлением заботы.

— Нет, — качаю головой. — Меня немного тошнит… я не думаю, что смогу что-нибудь съесть в ближайшее время.

На мгновение на кухне повисает тишина. Эти слова, сказанные так обыденно, но с таким глубоким смыслом, вдруг зависают между нами, как невидимая стена. Я вижу, как его лицо меняется: от покоя к чему-то мрачному, почти непримиримому, мгновенно возвращаясь к своему обычному хладнокровному выражению. Я понимаю: он все еще не принял мою беременность до конца.

Он все еще не верит мне.

— Ладно, — спокойно произносит Блейк. — Чувствуй себя как дома.

Я только киваю, чувствуя, как тишина становится более ощутимой.

— Вечером заедем за твоими вещами. Возьмем все необходимое.

Он задерживается на несколько секунд, будто хочет что-то еще сказать, но вместо этого поджимает губы, а потом и вовсе выходит из кухни. Через мгновение я слышу, как хлопают входные двери, и понимаю, что остаюсь одна в полной тишине.

Я смотрю на чашку, чувствуя какое-то смятение и пытаясь собрать мысли. Если между мной и Блейком до сих пор стоит пропасть, то по крайней мере другую проблему я могу попробовать решить прямо сейчас.

Я стучу в дверь Сары, трижды. Жду, но в ответ стоит только глухая тишина, проникающая сквозь каждую щель этого дома. Еще один стук — безрезультатно. В конце концов, я опускаю ладонь на ручку двери, медленно проворачиваю ее и захожу без приглашения.

Сара лежит на кровати, вытянувшись, наушники, слишком большие для ее головы, полностью поглощают ее. Теперь я понимаю, почему она не открывала. Из-под них доносится рок, разливаясь по комнате, которая выглядит как типичная комната подростка — плакаты с рок-группами на стенах, несколько книг и журналов на столе, и аккуратно разложенные вещи на стуле. В комнате царит идеальный порядок, и что-то в этом заставляет меня взбодриться. Все-таки, ей не все равно, как бы она ни пыталась это показать.

Тут Сара замечает меня. Она поднимается с неожиданной растерянностью, снимая наушники.

— Ты? — недовольно произносит девочка, но откладывает наушники, избегая моего взгляда. Это хорошо, несмотря на ее недружелюбное настроение ко мне. — Вообще-то, надо стучать перед тем, как заходить.

Я немного улыбаюсь, пытаясь сгладить ее напряжение, и медленно подхожу к кровати.

— Я стучала, но ты не слышала, — говорю, осторожно становясь немного ближе. — Можно? — указываю на кровать.

— Как будто ты поступишь по-другому, если я скажу «нет», — недовольно восклицает она, но все же убирает ноги и садится, освобождая место. В этот момент она выключает музыку, ставя наушники-вкладыши, но ее недовольство никуда не исчезло.

Я осторожно сажусь рядом, внимательно за ней следя. Я замечаю что-то едва уловимое за ее идеально выстроенной бравадой. Я замечаю еще кое-что. Уязвимость. Моя улыбка исчезает, и я начинаю осторожно говорить.

— Послушай, я понимаю твои чувства…

— Понимаешь? — фыркает Сара, ее большие глаза устремляются на меня, и я вижу в них едва уловимый гнев. — Еще скажи, что не знала, чем это обернется.

— Я знаю, как это выглядит, — говорю я, стараясь быть искренней. — Но поверь, я действительно не ожидала, что все сложится именно так.

— Как «так»? — ее глаза загораются еще ярче. — Ты не ожидала, что переедешь к нам? Разве это не был твой первоначальный план? Охмурить моего папу, женить его на себе и завладеть имуществом?

Ее голос полон обвинений, но в нем больше отчаяния, чем уверенности. Она говорит быстро, словно пытаясь уйти от своих эмоций. Наступает напряженная пауза, воздух в комнате кажется тяжелее.

— Признайся, — говорит Сара, и я не могу не уловить злой иронии в ее голосе, — что ты ради этого спасла меня тогда в клубе. Что ж, поздравляю, твой план по охмурению моего отца прошел успешно. Можешь торжествовать.

Ее слова режут, но я стараюсь сохранить покой. Сара хватает наушники, уже собираясь надеть их обратно и лечь на кровать.

— Сара, все совсем не так, как ты думаешь, — тихо говорю я, надеясь достучаться до нее.

— Ага, еще скажи, что не собиралась замуж за папу, — скептически фыркает она, но я чувствую, что ее уверенность начинает трещать.

— Тогда, в клубе, я даже не подозревала, что ты его дочь.

Сара останавливается резко, ее рука замирает на полпути к ушам, а в глазах появляется секундное удивление, почти сомнение. Я цепляюсь за эту ниточку, но она быстро рвется, Сара снова хмурится, собираясь натянуть наушники.

— На меня напали, Сара, вчера, — мой голос звучит глухо, словно я слышу себя через толстую стену. — Как недавно напали на тебя.

Здесь ее глаза широко раскрываются, в них мелькает шок, а потом еще что-то. Страх. Я вижу, что она поражена до глубины души. Сара молчит, и я чувствую, как ее защита ослабевает.

— Твой папа просто заботится о моей безопасности, вот и все, — продолжаю я, и после короткой паузы добавляю с легкой горечью, которую слышно только мне: — Между нами ничего нет.

А ведь парадокс в том, что это даже не ложь. Я ловлю себя на мысли, что сама вряд ли могу надеяться на что-то большее.

Между нами висит тишина. Сара уже и не думает надевать наушники, просто смотрит на меня, не пытаясь сказать что-нибудь в ответ. Она слишком удивлена, чтобы пытаться завязать дальнейший разговор. Я встаю с кровати, делаю несколько шагов к двери и оборачиваюсь, немного улыбнувшись.

— Когда все кончится, я уйду, и у вас с папой будет все по-прежнему.

Улыбаюсь, хоть внутри все протестует от этих слов. Я не хочу уходить. Не хочу, но понимаю, что от правды никуда не уйдешь. Я выхожу, тихо закрывая за собой дверь, так и оставив смущенную Сару наедине со своими мыслями.

— Кейн, я уже говорил, что надо действовать быстро. У нас мало времени, — шум потолочных вентиляторов на мгновение выбрасывает меня из ощущения абсолютной тишины. Мои руки упираются в стол, схватившись за его грани с такой силой, что я чувствую, как немеют пальцы. Голова заброшена к потолку, я дышу, закрыв глаза. Мое дыхание приходит в норму, я опускаю плечи и смотрю в окно, стоя спиной к нему.

— Кейн, ты слышишь, что я говорю?

Я раздраженно поворачиваюсь.

— Прекрасно слышу, Блейк.

Кейн сидит напротив, развалившись на стуле и слегка съехав вниз по спинке. Бросив ручку на стол, он подтягивается, мелькнув взглядом на надежно запертую дверь. Кабинет закрыт, сюда явно никто лишний не прорвется, я об этом позаботился. Мы уже полчаса как экстренно закрылись от окружающего мира, обсуждая происшедшее.

— Дела плохи, согласен. И я полностью поддерживаю твою идею. Я только одного не пойму, — тут он останавливается, и в его глазах я вижу то же непонимание, а еще какую-то отчаянную уверенность. — При чем здесь Элайна? Мы поймали их, Блейк. Ошибки быть не может. Ты уверен, что это они?

— Уверен, — без всякого сомнения отвечаю, обходя стол и раздраженно поправляя лацканы пиджака. Сажусь в свое кресло, которое немного скрипит, когда я откидываюсь назад. — Почерк тот же. Они пытались задушить ее платком, как и Сару. Мне нужно убедиться, что с ней все будет хорошо, прежде чем они нанесут новый удар.

Кейн кивает в раздумьях, крутя в руках черный карандаш.

— Я могу об этом позаботиться, — его внимательный взгляд цепляется за меня, на мгновение его движения останавливаются и в глазах мелькает решительность. — Давай отправим Элайну в лесной домик к моим. Ты же знаешь, там ее точно не найдут.

— Спасибо, дружище, но нет, — спокойно отказываюсь, собирая разбросанные бумаги в аккуратную кипу. Я стараюсь выглядеть спокойно, хотя, признаться, внутренняя тревога не дает покоя.

— Тогда что ты собираешься делать? — в глазах друга мигает секундная растерянность.

— Усилю охрану вокруг нее, — я четко смотрю, фокусируясь на нем. — Я уже говорил с людьми. Но этого мало. Нам нужно разобраться, кто за этим стоит. Будь на чеку, Кейн, и не своди глаз с Ким и Оливии, пока мы не выясним все.

Кейн коротко кивает, соглашаясь.

— А теперь иди, Кейн. Нам нужно быть готовыми.

Он встает, небрежно забрасывая карандаш в органайзер.

— Можно вопрос? — вдруг говорит Кейн и в этот момент на моем столе вибрирует телефон. Я киваю, игнорируя звонок и даже не глядя в его сторону.

— Ты делаешь это только потому, что она пострадала из-за тебя? Только из-за чувства вины? И… все?

Я чувствую, как что-то неуловимо меняется в воздухе. Вопрос зависает в пространстве как натянутая струна, мои мысли крутятся вокруг этой фразы, и я позволяю себе короткую паузу. Ответ звучит в моей голове еще до того, как я его произношу.

— Да, — через секунду твердо выдыхаю я. Мне кажется странной эта задержка, пусть секундная.

Кейн смотрит на меня внимательно, потом медленно кивает, словно обдумывая мой ответ. Он усмехается, но эта улыбка мне совсем не нравится.

— Не обманывай себя, Блейк. Я знаю тебя сто лет, дружище. И я знаю, что где-то в глубине души ты хочешь ей верить, как и в то, что ребенок твой.

В воздухе на миг повисает тишина. Мои мысли текут, но я сохраняю внешнее спокойствие. Кейн понимает, что я не собираюсь отвечать, он поворачивается и уходит.

— Кейн, — тихо зову его, когда он приоткрывает дверь. Мой голос звучит хрипло, я едва его узнаю. Он оборачивается. — Обезопась своих, пока мы не найдем того, кто за этим стоит.

Кейн кивает, хотя мне кажется, он сомневается. Однажды я уже ошибся, и это чуть не стоило жизни Саре. Я больше не позволю этого.

Кейн выходит, закрывая за собой дверь. Телефон на моем столе снова вибрирует, загораясь входящим.

— Привет, Блейк. Я вижу, ты удивлен.

Я на миг замираю. Кажется, вокруг все размывается, как будто камера резко приближается и фокусируется только на моем лице. Стою, приглушенный, прижав телефон к уху, и да, я удивлен. Кристен. Неожиданно. Снова.

Тишина. Слова застревают в горле, как будто я не могу подобрать нужных. Галстук вдруг начинает душить, сдавливая горло. Я машинально поправляю его, прокашливаясь, ощущая, как по коже лица и шее стекает тонкий пот. В голове тихим ветром проносятся ее слова, словно они звучат где-то далеко, но в то же время настойчиво, проникая все глубже.

— Кристен, — произношу сдержанно, стараясь не выдавать никаких эмоций. — Что тебе нужно?

— Блейк, — отвечает она, будто мы никогда не расставались. — Я просто хотела узнать, как ты. Как Сара.

Мои мышцы напрягаются, и я резко отвечаю:

— С Сарой все хорошо. Теперь скажи, что тебе нужно. По-моему, в прошлый раз я ясно дал понять, что не заинтересован.

Я слышу, как она вздыхает, будто мои слова снова ранили ее, хотя я давно перестал верить в искренность ее чувств.

— Ты такой холодный, — продолжает она, а я слышу в ее голосе привычную мягкость. Она делает паузу, будто вот-вот скажет что-нибудь важное, но не решается. — Знаешь, я действительно не хотела беспокоить тебя по пустякам. Это просто важно.

— Важно? — я прищуриваюсь, чувствуя, как раздражение медленным потоком растекается по венам.

— Да. Это не телефонный разговор, Блейк. Я не хочу говорить об этом так. Мы могли бы встретиться…

— Кристен, — перебиваю ее резко, не дав ей закончить фразу. А ведь она всегда была мастерицей создавать загадки, интриги. — Я не заинтересован в том, чтобы встречаться с тобой.

— Ты думаешь, я хочу поговорить только о нас? — ее голос снова смягчается и звучит с ноткой удивления, но на этот раз я слышу в нем просьбу. — Я действительно не хотела бы говорить об этом по телефону, но это важно. Пожалуйста, Блейк. Ты должен выслушать меня.

— Я тебе не обязан ничем, — говорю резко, чувствуя, как во мне закипает злоба. — Если это действительно важно, ты могла бы это сказать сейчас, а не медлить.

— Я не могу… по телефону. — Ее голос звучит искренне, но я очень хорошо ее знаю, чтобы верить этим интонациям. — Просто давай встретимся, Блейк. Это не займет много времени. Обещаю, я не собираюсь вторгаться в твою жизнь.

Секунды тишины тянутся, как вечность. Я встаю с кресла и подхожу к окну, наблюдая за людьми снаружи, как они суетятся внизу. Я вспоминаю десять лет брака. Она знает меня слишком хорошо, знает мои слабости, все трещины в броне, которые может использовать. Я молчу. Мысли проносятся через голову, как стремительные вспышки света.

— Нет, Кристен, — твердо говорю я. — Все давно закончилось.

Связь прерывается.

Я кладу телефон на стол, чувствуя, как внутреннее напряжение растекается по телу, словно выброшенная пружина. Слишком многое произошло в последнее время. А теперь еще и Кристен, которая, похоже, не остановится, пока не получит своего.

Ключ медленно вращается в замке, и я слышу, как дверь открывается. Блейк проходит внутрь спокойно, не торопясь, будто его движения рассчитаны до мелочей. Его поведение настолько сосредоточено, что на миг мне кажется, что это обычный вечер, будто между нами нет всех этих недоразумений и натянутых разговоров, и никогда не было. Я смотрю, как он заходит, осматривает комнату, на мгновение задерживается у окна, а потом возвращается ко мне.

— Ты готова? — его голос ровный, как всегда, но что-то в нем сегодня по-другому.

— Да, готова, — отвечаю я, и это правда. Блейк мне позвонил заранее, и я успела подготовиться.

Тут на пороге кухни появляется Сара с чашкой в руках. За последнее время, похоже, это уже стало ее ритуалом — она часто пьет чай, словно этот простой жест дает ей чувство контроля и покоя. Она лениво смотрит в нашу сторону, уводя взгляд.

— Уже едете? — спрашивает она, и ее тон настолько обычный и спокойный, что на сотую долю секунды я сама верю в то, что так оно и есть на самом деле.

— Да, а ты хочешь с нами? — говорю я, сверкнув в ее сторону осторожной улыбкой.

— Нет, спасибо, — отвечает она с той же безмятежностью, ответив такой же едва уловимой улыбкой и сворачивая в направлении своей комнаты. — Па, купишь мне что-нибудь по дороге?

Ее тон неожиданно спокойный, как и в целом поведение, и это похоже сбивает с толку не только меня. Блейк приподнимает брови, удивленно переводя взгляд то на меня, то на Сару.

— Вы, я смотрю, уже помирились? — спрашивает он, скептически прищурившись, явно не ожидая такого развития событий.

Сара лишь слегка пожимает плечами и бросает что-то невнятное с легким румянцем на щеках, в следующее мгновение исчезая за дверью комнаты.

Блейк молчит, будто анализирует ситуацию, а потом смотрит на меня. Я коротко киваю, подтверждая:

— Да, мы поговорили, — говорю я, стараясь не показать, что придаю этому слишком большое значение. Но кажется мне, для него это не менее важно, чем для меня.

— Хорошо, — тихо говорит он, больше обращаясь к себе, чем ко мне, а потом снова смотрит на меня. — Ты точно готова?

Этот вопрос звучит так, будто он хочет убедиться, что я не передумаю. Я ловлю его взгляд, в котором мелькает что-то неуловимое. На мгновение меня одолевает чувство, что теперь все будет по-другому.

— Да, я готова, — говорю я, мягко пожимая плечами, хотя внутри у меня все еще есть сомнения.

Сара молча ушла в свою комнату, оставив нас вдвоем. Блейк оборачивается на меня снова, потом медленно выходит из дома. Я медлю секунду вторую, позволяя себе впитать очертания его силуэта, а потом иду вслед. Я выхожу.

— Привет, дочь. — Я стою перед открытой дверью квартиры, которую только любезно открыла мне мать. — Ну, наконец!то, то мы уже забыли, как ты выглядишь.

Я закатываю глаза, слегка цокая языком. Всего лишь один день не была дома, а она уже успела сделать из этого событие.

— Мам, меня не было всего один день, — отвечаю ей, поправляя лямку сумки на плече.

Я делаю шаг, но прежде чем успеваю войти в квартиру, чувствую на спине теплую руку. Вслед за этим слышу низкий, мягкий голос, словно прорастающий из ниоткуда, парализуя меня:

— Добрый вечер. Прошу прощения, это из-за меня.

Я резко вскидываю голову, расширив глаза от неожиданности. Блейк стоит позади, приобняв меня за талию, его спокойная улыбка и тот же взгляд, сдержанный, но проницательный, как всегда выбивают меня из равновесия. Я почти перестаю дышать. Мы ведь договорились, что он подождет меня внизу.

— Я думала, ты подождешь меня в машине? — Мои слова звучат как вопросы, но больше напоминают упрек. Блейк слегка пожимает плечами, его тон остается непринужденным:

— Не могу позволить тебе таскать тяжелые чемоданы, — как ни в чем не бывало отвечает он, после чего обращает внимание на маму. — Простите, я Блейк. Блейк Морис, — он вежливо протягивает руку матери для рукопожатия.

Мама, явно удивленная его появлением, быстро приходит в себя, коротко кивая:

— Тот самый?.. — немного смущенно произносит она, но уже через секунду приходит в себя, с улыбкой пропуская нас внутрь. — Проходите, что ж это я.

Суета, неловкие передвижения, знакомство с отцом и никому не нужны заботы. В конце концов мы все-таки оказываемся на кухне, где уже раздаются тиканье приборов о тарелки, оживленные разговоры и изредка смех моего отца. Блейк ему понравился, это очевидно. Я молча ковыряю вилкой еду, думая о том, как мне быть. Ведь придется как-то объяснить происходящее родителям. Они у меня конечно понимающие и любящие, но так сразу раскрывать все карты пожалуй я не готова. Да, я предупреждала, что вернусь сегодня домой, но не говорила ни слова о Блейке. У меня был четкий план и расчет на то, что я с этим справлюсь сама. Возможно, так было бы легче. Но он нарушил все мои планы. И как, спрашивается, я должна на такое реагировать? Ведь придется как-то объяснить.

— Элайна, ты вообще слушаешь? — вдруг звучит голос отца, который до этого весело что-то обсуждал с Блейком.

— Что? — я моргаю, выныривая из своих мыслей. — Простите, я…

Тут Блейк аккуратно обнимает меня за плечи, прерывая:

— Простите, она просто немного нервничает.

Я с удивлением смотрю на него, не понимая, что он имеет в виду. На его губах легкая вежливая улыбка, не сползающая с его лица почти весь вечер, как и легкая, непринужденная забота обо мне.

— Элайна переезжает, — говорит он спокойно, и за столом сразу застывает такая мертвая тишина, которой в этом доме наверняка еще не было со времен моего появления на свет. Все умолкают и резвые звуки приборов резко останавливаются.

— Ко мне, — добавляет Блейк, будто ему недостаточно того ошеломления, которое он привнес, окутывая весь воздух.

Это длинная, очень длинная пауза.

Мама тихонько охает, а отец смотрит на Блейка с легким налетом удивления, немного приподняв брови.

— Вот как, — начинает он и его голос мгновенно снова звучит серьезно, даже где-то настороженно, не оставив ни следа от той легкой беззаботности, которой был покрыт весь вечер. — Так у вас… Все серьезно? — спрашивает отец, и кажется, будто воздух постепенно отмирает, возвращая все на круги своя. Снова становится слышно лязг приборов о тарелки, и дышать, кажется уже немного легче.

Блейк спокойно поправляет узел галстука, кивая:

— Я думаю, интересное положение вашей дочери говорит само за себя.

Мои родители пересматриваются, и что-то в их взглядах заставляет меня напрячься. Мгновенно воздух проникается таким напряжением, что я почти чувствую его на себе. На мгновение в комнате повисает двусмысленная тишина. Отец коротко прочищает горло.

— Какое такое положение? — его голос низкий, немного хриплый, кажется почти на грани угрозы и еще чего-то. Я, пытаясь сохранить самообладание, резко кашляю:

— Это он о финансовом положении, — неловко улыбаюсь. — У меня сейчас сложности с деньгами, — быстро добавляю, чтобы сбить волну недоразумений.

И сразу поднимаюсь из-за стола, не дав родителям вставить слово:

— Нам пора. Дочь Блейка одна дома, не думаю, что…

— У вас есть дочь? — удивленно переспрашивает мама.

— Да, ей пятнадцать, — спокойно отвечает Блейк, вставая и поправляя лацканы пиджака.

— Ей пятнадцать, и она прекрасно справляется дома одна, — добавляет он, глядя на меня, почти прожигая взглядом. Мы молча обмениваемся взглядами, словно негласно споря. В конце концов Блейк сдержанно уступает: — Но, к сожалению, нам действительно пора.

Дальше все происходит почти как в тумане. Мама охает, но все-таки приходит в себя, пожимая Блейку руку, а отец, посерьезнев после всего разговора, кивает ему, протянув ладонь для рукопожатия:

— Надеюсь, моя дочь в надежных руках.

— Можете не сомневаться, — сдержанно улыбается Блейк, а потом немного наклоняется ко мне, приобняв, и тихо шепчет: — Я подожду тебя снаружи.

Он действительно идет, я же остаюсь на месте, настолько ошеломленная, что не сразу понимаю, когда его спина исчезает за дверью. Только осторожный стук входной двери возвращает меня в реальность.

— А он не промах, дочь, — голос отца, только отошедшего от всех потрясений этого вечера, звучит почти как выстрел в этой ошеломленной тишине.

Я не могу сказать ни слова. Но прежде чем это успевают сделать мои родители, я быстро убегаю в свою комнату, чтобы избежать лишних вопросов, которыми они уже готовы меня усыпать. А вопросы есть, я вижу по их глазам. Собираю на быструю руку чемодан и, попрощавшись с родителями, выхожу на лестничную площадку. Провожая меня, мама лишь коротко целует меня в щеку, она понимает, что я не настроена на разговор, но ее взгляд полон недосказанности.

— Все хорошо, — успокаиваю ее, прежде чем она закрывает за мной дверь.

— Ну ты хотя бы звони мне, хотя бы иногда, — говорит мама, и я вижу, что ее глаза уже на мокром месте.

— Конечно, мам. Пока, — я улыбаюсь, держа улыбку до тех пор, пока дверь передо мной окончательно не закрывается и на их месте появляется силуэт. Я не пугаюсь, потому что знала, что он здесь. Увидела его сразу, как только вышла из квартиры. Моя улыбка мгновенно сходит. Я выдыхаю, несколько секунд просто глядя в закрытую коричневую древесину. Он был за дверью все это время, пока я прощалась с матерью.

Мы обмениваемся взглядами и вот теперь я чувствую, что в воздухе что-то меняется. Нет больше той безмятежности и легкости, которым был наделен этот вечер. Родителей больше нет рядом, мы не у меня дома, а значит, пора заканчивать с любезностями.

— Ты не рассказала им о беременности, — говорит он, не спрашивая, а скорее констатируя факт.

У меня на миг даже перехватывает дух. Я молчу. Блейк тем временем забирает у меня чемодан, продолжая сканировать своим холодным, нечитаемым взглядом. Я сглатываю, чувствуя, как пережимаются связки горла. Выдохнув, я резко качаю головой и поворачиваюсь, молча цокая каблуками к лифту. Блейк практически сразу последовал за мной.

— Почему ты им не рассказала?

Я вызываю лифт. Пока он едет, я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Мне не хочется отвечать, потому что я попросту не знаю, что сказать. Все это казалось таким ложным. Блейк и его поведение. Он вроде бы был искренним за столом, но стоило нам выйти, как все вернулось на круги своя. Снова этот холодный взгляд и закрытая, непроницаемая маска.

— Я собиралась, позже, — отвечаю поникшим голосом, чувствуя, как он предательски выдает меня. Я понимаю, что Блейк уловил что-то, после того, как он подозрительно прищурился. Признаюсь, я расстроена, сильно. Видеть Блейка таким, отдавать себе отчет, что он может вот так, просто и непринужденно, это больно. Его поведение, то, как он весь вечер заботился обо мне, смеялся, о чем-то переговариваясь с отцом… Зачем все это? Впечатлить моих родителей? И только? Ведь на самом деле все иначе, ему нет дела до меня и до моих чувств. На глаза неконтролируемо выступают слезы. Наконец лифт щелкает и створки разъезжаются. Я быстро захожу внутрь, Блейк идет следом и нажимает нужную кнопку. Лифт тут же трогается с места, разбавляя эту необычную, почти ощутимую тишину.

— Что это было? — спросила я скорее себя, чем его, но Блейк все же отвечает.

— Ты о чем? — удивленно спрашивает он.

Я поднимаю взгляд, встречая его.

— Я о тебе. О том, как ты себя вел.

Мой голос затихает, и мы возвращаемся в относительную тишину. Между тем лифт щелкает, достигнув своего назначения, и створки снова разъезжаются. Я жду несколько секунд, не сводя с него взгляда.

— А как я вел себя? — Блейк приподнимает один уголок губ в намеке на улыбку. Я с подозрением прищуриваюсь. Неужели он не понимает, о чем идет речь? Нет, он все отлично понимает.

— Будто мы пара, — выдыхаю я, понимая всю абсурдность ситуации. Разочарованно покачав головой, я выхожу, но не раньше, чем замечаю его приподнятую бровь и легкую смешку в голосе.

— А это разве не так? — доносится мне следом, когда Блейк выходит за мной. Я слышу, как позади нас закрывается лифт. В мгновение ока у меня перехватывает дыхание. Я останавливаюсь, заставляя раскатистый цокот моих каблуков затихнуть. Блейк тоже остановился, я почувствовала его сзади, словно отражая мои движения. На какое-то мгновение я будто попала в ловушку этой фразы, но всего на мгновение, потому как следующей я жестко возвращаюсь в реальность. Хмыкнув, я снова двинулась вперед, выходя из подъезда. Мне показалось, что он вздохнул.

— Слушай, что опять не так? — Блейк догнал меня и схватил за локоть, остановив.

— Да все, — выпаливаю я, резко остановившись словно в каком-то трансе, словно наблюдая за всем со стороны. На мгновение мне кажется, что я все это вижу откуда-то со стороны, и то, как он держит меня за локоть, не отпуская, и свое почти натянутое как струна тело, то как на его лице почти незаметно ходят желваки. В выражении Блейка не осталось ни следа от той легкости и беззаботности, которые на какую-то сотую часть проскользнули минуту назад. Я смотрю ему прямо в глаза, даже не скрывая гнев, что сверкнул в них.

— Зачем весь этот спектакль? Зачем эта мнимая забота и улыбки? Ты ведь даже не веришь, что ребенок твой! — вспыхиваю я, чувствуя, как в глазах стоят слезы.

Блейк стоит, поджав губы, я чувствую, как его пальцы напрягаются, смыкаясь на моем локте. Мне ужас как хочется узнать, что у него в голове. Кольнуло хотя бы чуть-чуть, или как? Между тем, я продолжаю, даже не замечая, когда на моем лице появляется подобие горькой улыбки.

— А ведь мои родители поверили. Они поверили, что у тебя есть чувства. Зря ты так, Блейк.

Мой голос беспомощно затихает, опустев, я высвобождаю свою руку, чувствуя странную опустошенность. Он меня не держит, больше не держит.

— Осторожно, я ведь тоже могу в это поверить, — шепчу я в безнадежности. — Ведь легче всего поверить в сладкую ложь, чем в горькую правду. Не правда ли, Блейк? — выпаливаю я и замечаю, как лицо Блейка уродует гримаса, с него словно слетает свинцовый листок и я впервые вижу в его выражении то, чего добивалось столько времени. Как будто он впервые услышал меня, впервые понял. Да, пойми ты наконец, что я тоже человек.

— Элайна, я…

Но я не даю ему договорить, выставив руку, я глотаю ком в горле, пытаясь сдержать слезы, которые большими горошинами выступили на глаза.

— Просто поехали, Блейк, — говорю я, а потом поворачиваюсь и иду к машине. Он меня не останавливает.

Мы приезжаем домой, и тишина обволакивает нас, как густой туман, в котором просто невозможно разглядеть друг друга. Это скорее напряжение, высокочастотное, кричащее, тянущееся со всех уголков пространства, но непонятное, будто что-то незаконченное, недоказанное. Так ведь и есть. Я чувствую, что что-то изменилось, но не знаю, как это выразить или одолеть. Это будто невидимый сдвиг чего-то, едва уловимый, и я пока не понимаю, чего от него ожидать. Скорее всего, Сара уже спит, мы снова остаемся вдвоем, вот только сегодня это не приносит мне привычного волнения. Я измотана, морально, физически, как угодно, мне просто хочется пойти к себе. Всю дорогу мы не разговаривали и ощущение чего-то неизбежного не покидает меня, будто брешь между нами только расширилась, пуская новые трещины.

Я ставлю сумочку и, обернувшись, замечаю, что Блейк так и не вошел внутрь. Он стоит на пороге, расставив ноги, рука в кармане брюк. Его внимание приковано к телефону, и мне почему-то становится не по себе. Ничего такого, просто мимолетное ощущение, которое сразу ускользает.

— Ты не собираешься заходить? — Мой голос звучит немного тише, чем я хотела.

Блейк отрывается от экрана и поднимает взгляд на меня. Что-то меняется. В его глазах появляется смятение, удивление и… еще что-то. Что-то неуловимое, но важное. Это выражение было настолько внезапным и сильным, что если бы я держала что-то в руках, то точно упустила бы это. Впервые я вижу его таким — без обычной хладнокровной маски. Словно на долю секунды он был застигнут врасплох, и на его лице отразилась какая-то правда, которую он обычно прячет.

На мгновение я просто стою и молча смотрю на него, не в состоянии пошевелиться. Он выглядит уязвимым и что-то во мне переворачивается от этого.

— Нет, — наконец говорит он, сглотнув. Он нервничает, мне ли показалось? — Планы изменились.

Его голос немного хриплый, словно он еще не до конца собрался с мыслями. Неужели он действительно нервничает? Он будто не хочет сказать мне правду или просто не может этого сделать.

— Что-нибудь произошло? — я стараюсь сдержать голос спокойным, но мне кажется, что он дрожит.

Блейк бросает короткий взгляд на телефон, он медлит, и вот его взгляд снова устремляется на меня.

— Это Кейн, — отвечает он, слишком поспешно, невнятно, словно оправдываясь и впервые я замечаю тонкую брешь в его тщательно выстроенном выражении. — Срочное дело… Сейчас… В общем, я должен уехать.

Я ему не верю. Почему-то мне кажется, что дело совсем не в Кейне. Я чувствую это, но не смею спросить вслух. Внутри меня нарастает тревога, какая-то невнятная ревность. Но вместо того чтобы продолжить разговор, я просто остаюсь на месте. Блейк же, не дождавшись моих слов, направляется к выходу. Его шаги звучат решительно, но внутри что-то кричит, что это только видимость.

Дверь за ним тихо закрывается, густая тишина охватывает пространство, как вязкая паутина, окутывающая меня в плотный кокон. Он уходит. Пустота накрывает меня, я так и стою, чувствуя, как она заполняет каждый уголок этого дома.

Дверь за Блейком уже давно закрылась, а я все еще сижу на диване, чувствуя странную пустоту внутри. Тишина гулко стучит в ушах, тянется густыми тенями по углам комнаты, обволакивая меня. Вдруг ее нарушает звук тихих шагов, и в дверях появляется Сара, сонно потирая глаза.

— Папа? — ее голос звучит тихо, словно она не уверена, здесь ли он. Сара выглядывает из своей комнаты, видит меня и останавливается, слегка нахмурив брови. — Вы уже вернулись?

Я киваю, пытаясь выдавить из себя слабую улыбку. Ночь затянулась и объяснять что-то кажется невероятно сложным.

— Да, вернулись, — отвечаю я, но Сара явно замечает что-то неладное, потому что ее взгляд становится еще более настороженным.

— А где папа? И почему ты такая бледная? — в ее голосе звучит искреннее беспокойство, и это немного трогает меня. Но мне нужно держать себя в руках. Не время сейчас объяснять все, да и я сама еще ничего не понимаю.

— Все хорошо, — говорю как можно спокойнее. — Твой папа поехал по делам. Ничего серьезного.

Сара смотрит на меня с сомнением, ее глаза еще наполовину в дрему, но она явно пытается что-то понять. Затем она неожиданно спрашивает:

— Это связано с тем, что тебя чуть не похитили?

Я невольно вздрагиваю, расширяя глаза. Но сил удивляться, тем более выяснять, откуда у нее такие мысли, у меня просто-напросто нет.

— Да. Может быть. Я не знаю, — тихо выдыхаю я, не могу придумать лучшее объяснение. Признаюсь, я устала. Слишком устала.

Сара замечает что-то в моем лице, в моих словах, и ее лицо становится серьезным. Она немного наклоняет голову и пристально смотрит на меня:

— С тобой все хорошо? Ты какая-то расстроенная. Папа что-то сделал не так?

Ее прямота заставляет меня замереть на секунду. Снова удивление, но я стараюсь не показывать этого, хотя ее интуиция поражает. Я знаю, что должна быть осторожной — мы с Сарой еще не до конца находим общий язык, и любые слова могут разрушить хрупкое понимание. Поэтому я только качаю головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Нет, все хорошо, — отвечаю как можно спокойнее. — просто устала.

Повисает молчание. Сара кажется, что-то понимает и кивает, больше ничего не говоря. Затем, немного зевнув, она добавляет:

— Ну, я пойду тогда спать?

— Конечно, — отвечаю я, наблюдая за тем, как она разворачивается и идет в сторону своей комнаты.

— Спокойной ночи, — бросает она через плечо, и я машинально отвечаю тем же.

Сара исчезает в своей комнате, а я снова остаюсь одна. Мой взгляд опускается на живот, и мысли о ребенке тяжелой волной накатывают. Как с этим быть? Что будет дальше? К тому же, Сара еще ничего не знает, и я даже не представляю, как она все это воспримет.

Я просыпаюсь посреди ночи. В темноте что-то не так, чувствую это сразу, еще не открыв глаза. Лежу, прислушиваясь к тишине, заполняющей дом, но тут шаги. Тихие, аккуратные, будто кто-то пытается не разбудить ни меня, ни Сару.

Я осторожно выхожу из комнаты. В коридоре темно, но я слышу, как ключ поворачивается в замке. Замираю, наблюдая, как открывается входная дверь. Это Блейк. Он поворачивается, и я растерянно стою в тени, не двигаясь. Он взлохмачен, немного встревожен, его рубашка помята, а лицо — бледное. Блейк тяжело дышит, будто только что пробежал марафон или столкнулся с чем-то… с кем-то? Я не знаю.

— Ты… вернулся, — говорю я тихо, почти шепотом, хотя в этом нет смысла.

Он не сразу замечает меня, но, когда поднимает взгляд, я вижу в его глазах что-то новое, то, чего раньше не было.

— Да, — его голос звучит так глухо, что я едва различаю слова. — Вернулся.

Я делаю шаг поближе. Он явно не настроен на разговор, и я это чувствую, но не могу не спросить:

— Все хорошо?

Блейк молчит, его пальцы все еще сжимают ключи, словно он забыл их положить. На мгновение мне кажется, что он что-нибудь скажет, но потом его взгляд идет в сторону, и он немного пожимает плечами.

— Все нормально, — отвечает он, избегая моего взгляда. — Просто надо было уладить кое-что.

Что-то внутри меня сжимается. Я не верю его словам. Все в его образе говорит об обратном, но я не решаюсь настаивать.

— Ты уверен? — мой голос звучит тише, почти неуверенно, будто я боюсь ответа на свои вопросы.

Он коротко кивает, но это неубедительно. Я вижу, что что-то происходит. Он выглядит не как всегда — не хладнокровен и уверен, а уязвим.

Блейк задерживается на месте, словно собирается что-то сказать, но потом его руки опускаются, и он отворачивается.

— Мне нужно в душ, — бросает он через плечо.

— Хорошо, — говорю я еле слышно, осознавая, что это «хорошо» — просто пустая формальность.

Он исчезает за дверью ванной комнаты, и вскоре я слышу звук воды. Остатки его напряженного дыхания еще эхом отдаются в моей голове.

Стою в коридоре одна, охваченная каким-то непонятным чувством. Что это? Беспокойство? Страх? Ревность? Не знаю. Но одно понятно — с каждым его шагом, с каждым мгновением, когда он отдалялся от меня, что-то внутри меня разрастается.

Сара спит, и я один на один с этим чувством, словно тьма сжимает меня со всех сторон, а ответов на мои вопросы нет и так и не будет.

— Мама, все хорошо, — говорю я, сидя на барном стуле и крутя в руках чашку. Пальцы сами по себе крутят ее, словно пытаются заглушить внутреннее напряжение. — Если бы было что-то не так, я бы сказала, ты же знаешь.

— Я знаю, знаю, — слышу взволнованный вздох на том конце. — Но все равно я беспокоюсь. Вчера ты выглядела такой задумчивой… У вас точно все хорошо?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Они постоянно возвращаются к тому, что произошло прошлой ночью с Блейком. К его тревожному виду, когда он вернулся. Куда он вообще ездил? Почему выглядел так, будто на его плечах лежит что-то тяжелое?

— Да, все хорошо, — отвечаю, пытаясь убедить и маму, и саму себя. — Я просто не привыкла…

— Элайна, я знаю тебя лучше всех, — говорит мама с легкой тревогой в голосе. — И еще я знаю, что моя дочь не согласится просто так переезжать к мужчине. Я не хотела вчера при всех это озвучивать, но мне кажется, ты что-то темнишь. Что произошло?

Я молчу. Смотрю в окно и мотаю головой, хоть она этого не видит. Куда он снова сорвался? Почему его нет уже с самого утра? Раньше я бы подумала, что он на работе, но теперь… теперь у меня нет уверенности. Глупые слезы набегают на глаза, мысли разбегаются, и я замечаю, как ныряю в это состояние, пока мама продолжает говорить на фоне.

— Элайна? Ты меня слышишь? — ее голос, внезапный и встревоженный, резко возвращает меня в реальность.

— Что? — быстро отвечаю, пытаясь скрыть тревогу, которую я чувствую.

— Вот, о чем я и говорю, — в ее голосе слышен тяжелый вздох. — Ты всегда так поступаешь, когда что-то не так. Я не хотела вчера наседать, но… ты что-то недоговариваешь.

И ничего ведь от нее не скроешь. Я снова сжимаю чашку, чувствуя, как в груди давит. Вчерашний ужин урывками проносится головой, но я слишком пленена мыслями о Блейке, чтобы переживать еще и из-за этого.

— Мам, это не телефонный разговор, — стараюсь увернуться, но знаю, что долго так не продержусь.

— О, нет, Элайна, ты так просто не отвертишься. Что происходит? Пожалуйста, скажи мне правду.

Ее голос становится настойчивее, и я понимаю, что избежать этого не получится. Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть все больше давит на меня.

— Я беременна, — выдыхаю я. С моей груди словно свинцовій дист слетел, — неужели я действительно сказала это вслух?

На другом конце наступает оглушительная тишина, будто мама не может поверить в то, что слышит.

— Беременна? Элайна, ты… О Боже.

Ошеломленный голос мамы.

— Да, — выдыхаю, чувствуя, как это слово наконец выходит наружу. — От Блейка.

Мама будто пытается что-то сказать, но слова застревают у нее в горле. Я слышу ее тяжелое дыхание, но в этот момент вдруг до меня доносится другой звук. Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, стоящую в дверях кухни.

Ее глаза сонные, но взгляд уже прояснился — шок и выражение чего-то застыли на ее лице.

— Мам, я перезвоню, — быстро бросаю в трубку, но все уже сказано. Сара услышала все, что не должна была.

— Ты… беременна? — ее голос звучит надломленно.

Девочка стоит в дверях, будто громом поражена, ее глаза широко раскрыты. Сара быстро-быстро моргает, словно пытаясь осознать услышанное.

Мне тяжело подобрать слова. Сердце сжимается в груди, дыхание становится отрывочным. Но я знаю, что больше не могу уклоняться.

— Да, — говорю я тихо, чувствуя, как каждое слово давит на меня, как бремя. — Я беременна от твоего отца.

Сара стоит неподвижно, ее дыхание начинает учащаться, а лицо бледнеет. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет, ее дыхание становится все более тяжелым и рваным. Я хочу что-то сказать, чтобы сгладить остроту этого момента, но слов нет.

С груди Сары слетает резкий выдох. Прежде чем я успеваю что-то сказать, она разворачивается и срывается с места. Я остаюсь сама в комнате, слишком потрясенная резкой тишиной, наступившей после оглушительного звука входной двери.

Я открываю дверь и вижу Сару. Она сидит на лестнице веранды, отвернувшись от дома. Спина ее ссутулена, волосы растрепались, а в утреннем воздухе еще чувствуется прохлада. Она вышла через заднюю дверь, ведущую в лес, и теперь сидит здесь, словно пытается избежать всего, что произошло.

Я перевожу дыхание, чувствуя, как неприятный комок в горле давит все сильнее. Собравшись с духом, осторожно подхожу к ней и опускаюсь рядом, чувствуя, как сердце тяжело бьется в груди. Сара не смотрит на меня, только всхлипывает, ее лицо покрыто дорожками слез. Она ничего не говорит, но и не гонит меня, что, наверное, уже хороший знак.

— Сара… Давай поговорим, — осторожно пробую я.

Она проглатывает и продолжает смотреть на свои переплетенные на коленях ладони. В этот момент я вижу в ней ту самую уязвимую девочку, с которой разговаривала недавно, когда мы с ней сидели в ее комнате.

— Ты беременна от моего отца. О чем тут говорить? — наконец говорит она, повернув голову ко мне. В ее глазах нет гнева или боли, как я ожидала, разве что чуть-чуть. Только растерянность.

— Я хотела тебе рассказать, правда, — начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто не знала, как ты…

— Как я отреагирую? — перебивает Сара, и я замечаю, что она нервно сжимает пальцы.

— Я зла, — наконец добавляет она после долгой паузы, ее голос звучит тяжело, словно она и сама не до конца понимает, что чувствует.

Птицы в лесу перекликаются между собой, и это единственный звук, разрывающий между нами тишину. Сара всматривается в свои руки, ее голос становится тише, почти как у ребенка, который впервые сталкивается с чем-то пугающим.

— Я так зла на него. Я просто не могу поверить, что папа так поступил, — говорит она. — Он мне ничего не рассказал. И я совсем не ожидала, что моя будущая мачеха будет на каких-то десять лет старше меня.

Я замираю, удивленная ее словами. Мачеха? Я понимаю еще кое-что. Сара сердится совсем не на меня. И когда содержание ее слов доходит до меня, я слабо улыбаюсь, чувствуя, как мышцы на лице невольно поддаются этой странной иронии.

— О нет, — отвечаю я, качая головой. — У нас с твоим отцом ничего нет, поэтому можешь не беспокоиться.

Сара смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц, и я замечаю, на ее щеках полузасохшие следы слез.

— Ты не поняла, — произносит она тихо, ее голос спокоен и уже почти лишен эмоций.

Я перевожу дыхание, стараясь держать себя в руках.

— Ты здесь, и это о многом говорит, — добавляет девочка.

— Я здесь, потому что на меня напали, — отвечаю я, медленно подбирая слова. — Пока не устранят угрозу, я буду жить с вами, а потом… Я просто уеду.

Сара поднимает уголок губ в полуулыбке, как будто ей известно гораздо больше, чем мне.

— Ты действительно думаешь, что причина в этом? Папа ничего не делает просто так.

Я немного улыбаюсь в ответ, не зная, что еще сказать. Ее слова почему-то попадают прямо в цель.

— Ты многое не знаешь, Сара, — признаюсь я, поворачивая голову и глядя вперед, на темные лесные тени. — Между нами все… сложно.

Сара пододвигается немного ближе, и это меня удивляет. В ее движении я вижу не агрессию, а желание понять.

— Расскажи, — говорит она тихо, и ее голос звучит неожиданно ласково.

Я смотрю на нее, пораженная ее просьбой, но качаю головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Да ладно тебе, — фыркает она, и в ее глазах появляется искра подросткового вызова. — Мне пятнадцать. Думаешь, я не знаю откуда дети берутся?

Я моргаю, слегка ошеломленная ее словами. Но что-то в ее виде, спокойном и притягивающем, заставляет меня сдаться.

— Ладно, — выдыхаю я осторожно, чувствуя, как напряжение немного слабеет. — Понимаешь… до твоего отца у меня была своя жизнь. В общем, я встречалась с другим.

Я начинаю уклончиво, не слишком прибегая к деталям. Зачем ей знать, что собственно я встречалась далеко не с одним?

— И теперь этот человек не может оставить тебя в покое? — спрашивает Сара.

— Нет, все не так, — качаю головой, размышляя над ее вопросом. — В общем, твой папа не верит, что я действительно беременна.

Сара фыркает, в ее глазах появляется знание.

— Это очень в его стиле.

Повисает короткая пауза. Сара всматривается в горизонт, а я все еще пытаюсь понять, как это объяснить ей.

— Ты не пыталась поговорить с ним? — спрашивает она.

— Пробовала, конечно, — отвечаю я.

— Он не отправил тебя в лесной домик, — говорит Сара, и я сначала не понимаю, о чем она.

— Лесной домик?

— Да, — продолжает она. — Он мог отправить тебя туда, но привез к нам. Он никого не пускает в дом, если не доверяет. Я не помню, чтобы хоть какая-нибудь чужая женщина переступала порог этого дома. Даже если они у него есть, папа слишком оберегает меня от своих романов на стороне. Бывшая жена не в счет, они были женаты десять лет.

Мое дыхание на мгновение сбивается. Эти слова звучат в голове, вызывая странное чувство, которое я пытаюсь подавить.

— Это ни о чем не говорит, — шепчу я, хотя внутри раздается тихий голос, твердящий обратное.

Сара приподнимает уголок губ в улыбке.

— А ты спроси его.

Она встает на ноги, глядя на меня сверху вниз, и я остаюсь сидеть, ошеломленная ее словами.

— Папа очень недоверчивый, — говорит она. — Но если он что-то делает, то это что-то имеет для него значение. Или кто-то.

Сара разворачивается и направляется обратно в дом, оставляя меня сидеть на лестнице. Я смотрю ей вслед, не в состоянии сразу сдвинуться с места. Мое дыхание становится неровным, а сердце часто бьется в груди.

Птицы продолжают перекликаться в лесу, голоса их внезапно кажутся мне далекими. Я чувствую, как внутри поднимается тёплая волна, какая-то смесь страха и надежды, которую я не могу до конца понять.

А ведь, оказывается, моя темная лошадка не такая уж и темная.

Может быть, когда-нибудь мне удастся заглянуть в уголки его души, и там, за холодной маской, я наконец-то увижу гораздо больше, чем могла себе представить.

Я сижу на кухне, спокойно поедая нутеллу прямо из банки, когда хлопает входная дверь. Ложечка за ложечкой — наслаждение мягко растекается языком, успокаивая меня.

Блейк вернулся. За окном уже стемнело, и тишина окутала дом, как мягкое одеяло. Не отвлекаясь от своего занятия, я продолжаю есть, прислушиваясь к звукам, доносящимся из прихожей. Тишина настолько плотная, что можно различить, как он снимает пиджак, кладет ключи на тумбу. Еще несколько секунд он что-то делает, справляется с чем-то, а потом я слышу его шаги, следующие сюда.

— Привет, — раздается его голос с порога.

Я спокойно отправляю еще одну ложку нутеллы в рот, собирая ее со стенок баночки.

— Привет, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Выдыхая, Блейк входит внутрь, направляется к графину и наливает себе воды в стакан. Я продолжаю есть, периферийным зрением улавливая, как он подносит стакан к губам и пьет. Я замечаю, как он ненадолго задерживает на мне взгляд, будто что-то оценивая, потом снова возвращается к своему занятию.

— Как день прошел? — спрашиваю я, так и не обращая взгляда, не меняя равного тона, когда ставлю ложечку на стол и начинаю закрывать банку с нутеллой.

— Нормально, — коротко бросает он и отпивает еще воды, потом хмурится, устраняя стакан, словно ему не понравился вкус.

Я встаю со стула, спокойно вытирая рот салфеткой. Чувствую, как он смотрит на меня, и когда поднимаю глаза, встречаю его заинтересованный взгляд, скользящий по моему телу. На мне облегающее черное платье, которое подчеркивает мои формы, хотя живот все еще остается плоским.

— Ты куда-то собралась? — интересуется он, едва заметно прищурившись.

Я едва успеваю открыть рот, чтобы ответить, как он продолжает:

— Если так, то отмени, — ровно произносит он, проходя мимо меня в холодильник. Он открывает дверцу, ищет что-то, а потом достает маленькую бутылочку минералки. — Пока нельзя, слишком рискованно.

Я делаю несколько шагов и обхожу стол, чувствуя, как у меня нарастает волнение. Сердце начинает стучать быстрее от задуманного, но снаружи сохраняю полный покой.

— Ну вообще у меня свидание, — говорю я, чувствуя, что его реакция в какой-то момент может изменить все.

Блейк замер на мгновение, словно обдумывая услышанное, а затем медленно закрывает холодильник. Бутылка с минералкой в его руках. Он смотрит на меня, прищурившись еще больше.

— Свидание? — переспрашивает он, медленнее, его голос опускается ниже, и я пока не могу понять, что стоит за этим тоном.

Я немного улыбаюсь, глядя ему прямо в глаза, и, не говоря ни слова, медленно подхожу поближе. Блейк продолжает стоять, словно застыл на месте. Я чувствую, как его внимание приковано ко мне. Он словно кролик перед взглядом змеи — завороженный, но не двигающийся.

Я подхожу почти вплотную, медленно забираю из его рук бутылку и ставлю ее на стол. Блейк остается неподвижным. Я снова встречаю его взгляд, который, кажется, проникает прямо в душу, но я не отступаю. Мое сердце бьется как сумасшедшее, но я медленно скольжу пальцами по его рубашке, слегка поправляю галстук, почти игриво.

— Да, — шепчу я, и, прежде чем он успевает среагировать, я дергаю его за галстук к себе, прижимаясь к его губам.

Я тяну Блейка за галстук и прижимаюсь к его губам, ожидая ответной реакции. Но он замер, не отвечая на поцелуй. На мгновение мое сердце замирает — что, если я ошиблась? Что, если это было слишком?

Но вдруг ощущаю, как он перехватывает инициативу. Его рука ложится на мою талию, крепко, но без давления. Еще мгновение, и его губы отвечают мне с неожиданной страстью. Я вздрагиваю от этой перемены, от того, как он, казалось бы, всегда сдержанный, вдруг отпускает себя. Моя голова кружится, когда я чувствую его силу и уверенность. Это не просто поцелуй — это контроль, и в этом контроле есть что-то завораживающее.

Но так же резко, как это началось, он отодвигается. Я открываю глаза и вижу его взгляд — напряженный, почти отстраненный, с ноткой помутнения. Его дыхание немного сбито, но он держит себя в руках.

— Элайна… — Он произносит мое имя тихо, но в его голосе чувствуется глубокое удивление. — Что ты делаешь?

Я выдыхаю, чувствуя, как накатывает волна растерянности. Он смотрит на меня пристально, его глаза словно пронзают. Я стараюсь удержать его взгляд, но чувствую, как напряжение растет.

— А как ты думаешь? — говорю, чувствуя, как голос дрожит, но стараюсь держаться уверенно.

Его глаза темнеют, и прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он наклоняется и снова целует меня. В этот раз все происходит быстрее, страсть вспыхивает мгновенно. Его поцелуй становится еще более интенсивным, алчным, будто все барьеры рушатся. Я чувствую, как он резко хватает меня за талию, и тихий звук срывается с его губ, когда он разворачивает меня, прижимая к столу. Все происходит так быстро, что я не успеваю понять, что происходит, пока не слышу громкий стук и лязг — графин с водой падает на пол и с оглушительным треском разбивается на куски.

Мы оба останавливаемся, тяжело дыша, наши губы на мгновение замерли в миллиметре друг от друга. Я не могу оторвать взгляд от его глаз — они полны чего-то более глубокого, но я пока не могу понять, чего именно. Попробовать я так и не успеваю, потому что нас вырывает из этого момента голос Сары, раздающийся из глубины дома.

— Папа, это ты?

Я вижу, как Блейк быстро собирается, он делает шаг назад и прочищает горло, нервно поправляя узел галстука, словно он вдруг стал тесным. Его лицо уже не то — он снова собран, сдержан, как всегда.

— Я… мне нужно в душ, — его голос звучит хрипло, но он пытается вернуть контроль.

Блейк смотрит на меня еще секунду, словно пытаясь что-то сказать, но в конце концов лишь коротко кивает и разворачивается, уходя из кухни. Я слышу, как его шаги быстро удаляются, а потом из ванной раздается звук шума. Душ включился на полную, и каким-то образом я ясно слышу, как вода мощным потоком бьет о плитку.

Я остаюсь одна на кухне, тяжело дыша. Стук сердца отзывается в ушах, перекрывая шаркающие шаги Сары, которая кажется направляется уже сюда. Я знаю, что должна собраться, но не выходит. Что только что произошло?

Я не двигаюсь.

Все мое тело напряжено, я все еще слишком ошеломлена, чтобы сразу понять, что произошло. На полу вокруг меня блестят обломки графина, маленькие лужи воды медленно растекаются по кафелю. Поцелуй Блейка до сих пор горит на моих губах. Его горячие руки, сжатые на моей талии, казались такими решительными… Но потом все изменилось — звук разбивающегося стекла, резкое осознание и крах. Он просто ушел. И почему я даже не разочарована?

Я впиваюсь пальцами в край стола, пытаясь справиться с чувствами. Этот поцелуй должен был все объяснить, но только запутал меня сильнее. Я его не понимаю.

Слезы сами собой подступают к глазам, когда я слышу, как Сара заходит в кухню. Я быстро моргаю, стараясь стереть их до того, как она что-нибудь заметит. Стараюсь сделать вид, что все хорошо, но сердце предательски бьется.

— Что случилось? — Сара смотрит на меня, ее глаза быстро осматривают кухню и останавливаются на обломках графина на полу.

— Ничего, — торопливо отвечаю, склонившись, чтобы собрать стекло. — Просто разбила графин. Случайно.

Сара сужает глаза, словно пытается прочесть, что здесь происходило буквально несколько минут назад. Я уже наклоняюсь, чтобы собрать обломки, но затрагиваю банку с нутеллой, и она тоже падает, гулко разбиваясь об пол. О Боже…

— Ох! — Я сбрасываю руки, осознавая, как бессмысленно все это выглядит. Сара фыркает, издавая какой-то полусмешок.

Я снова начинаю собирать обломки, дыша нервно и прерывисто, когда слышу шум в коридоре. Блейк выходит из ванной, его шаги тяжелее обычного и кажется направляются сюда. Он заходит на кухню, слегка хмурясь и оглядывая нас, его взгляд на секунду останавливается на разбитом графине, а затем возвращается к дочери.

— Сара, почему ты еще не спишь? — спрашивает он, стараясь спокойно звучать, но его голос все равно натянут.

Сара фыркает, закатив глаза.

— Попробуй заснуть в таком шуме, — ее тон колючий, но мое внимание уже не устремлено на это. Я вижу, как Блейк направляется ко мне и от этого чувствую нарастающее волнение в груди. Краем глаза замечаю, как он наклоняется рядом, чтобы помочь мне собрать обломки и на какое-то мгновение наши взгляды встречаются, так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Сердце пропускает удар, и все внутри меня замирает. Но этот момент исчезает так же быстро, как появился. Блейк собирает обломки, спокойно командуя:

— Сара, иди спать.

— А я вам мешаю? — Сара с вызовом смотрит на него, прислонившись плечом к дверному косяку, ее голос полон сарказма. Блейк немного замедляется, и я замечаю, как его лицом проскальзывает тень изумления, но он сохраняет покой.

— Уже поздно, — говорит он ровно.

Сара скрещивает руки на груди, ее тон становится острее.

— Конечно, командуешь как обычно. Мы не на твоей работе, отец. И достаточно уже делать вид, что все нормально!

Блейк останавливается. Он медленно приподнимает голову и его взгляд сосредотачивается на ней. Я чувствую, как буквально в эту секунду что-то меняется в воздухе, что-то неуловимое и новое. Он расправляется, оставляя обломки на полу, и смотрит на дочь.

— Какая муха тебя укусила, Сара? — голос его тихий, но пронизанный изумлением и легким раздражением.

— Ты всегда говорил, что надо быть честным, а сам лжешь! — вдруг кричит девочка. В ее глазах начинают проскальзывать слезы.

Я замираю, услышав ее обвинение. Блейк моргает, явно не понимая, что происходит.

— О чем ты говоришь? — спрашивает он, явно озадаченный.

— А то, что она беременна от тебя, папа! — выкрикивает она, ее голос дрожит.

В комнате зависает гробовая тишина. Я тихонько охаю и выпрямляюсь, застыв с осколками в руках. Чувствую, как Блейк застывает рядом, его дыхание становится тяжелее. Он в шоке.

— Это правда, папа? — Сара смотрит на него с таким отчаянием, что у меня сжимается сердце. Похоже, эта беременность задела ее гораздо сильнее, чем она хотела показать это.

Тут Блейк отмирает и делает шаг к ней, его голос полон какой-то жалости:

— Сара…

— Не трогай меня! — кричит она и отступает назад, но уже поздно, — по ее лицу текут слезы, которые она с бешенством вытирает ладонью, а голос дрожит от ярости и боли. — Ты всегда так! Думаешь, что всегда и во всем прав. Маме ты тоже лгал?.. Как ты мог?

— Я никогда не обманывал твою маму. Я очень любил ее, ты же знаешь, — говорит Блейк, его голос тихий и надломленный, с ноткой горечи, но Сара больше не слушает.

— Ненавижу тебя! — кричит она, ее голос дрожит от эмоций, и прежде чем Блейк успевает что-то сказать, она убегает в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Блейк делает шаг вперед, чтобы последовать за ней, но я ловлю его за руку:

— Не надо. Ей нужно остыть, — шепчу я.

Он стоит на месте, его плечи напряжены, и я ощущаю, как он сдерживает свои эмоции. Несколько секунд проходит в тишине, затем он освобождает свою руку и отходит к окну. Он сцепляет пальцы в замок на затылке, стоя спиной ко мне. Я наблюдаю за ним, не решаясь что-либо сказать.

— Рано или поздно она бы все равно узнала, — наконец-то произношу я, пытаясь сделать голос как можно спокойнее.

Блейк вдруг резко поворачивается ко мне, и от его взгляда у меня все сжимается. Его глаза пылают, словно мои слова выдернули его из своих мыслей.

Я содрогаюсь от этого взгляда. Он приближается ко мне, его шаги уверены и быстрые. Мое дыхание замирает, когда он подходит так близко, что я чувствую тепло его тела рядом. Он осматривает меня сверху вниз, его взгляд цепляется за мое платье, за каждый мой жест, и мне кажется, что я в этот момент полностью обнажена перед ним. Я жду, что он сейчас упрекнет меня о Саре, о беременности, о моей «неверности», но не то, что звучит в следующий момент:

— Иди переоденься, — говорит он тихо, но так напряженно, что мои нервы натягиваются, как струны. — И больше не делай так. Это просто глупо.

Его слова ударяют меня сильнее, чем я ожидала.

— Этот поцелуй был ошибкой, — добавляет он холодно и уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь одна. Мое дыхание учащается, слезы начинают капать с глаз, и я больше не могу сдержать их.

— Это не то, что нам нужно, — резко бросаю я, упираясь ладонями в стол. — Мы что-то упустили. Что-то у нас прямо под носом, и мы этого не видим.

— Да, и я тебе об этом пытался сказать, — отвечает Кейн, наблюдая за моим лицом. — Может быть, это тот, кого мы не рассматривали. Что если это кто-то из окружения Элайны?

Я чувствую, как мысли путаются. Стараюсь сфокусироваться на его словах, но все равно ускользаю в события прошлого вечера. Сара все знает. И поцелуй… Чувство вины накатывает с новой силой.

— Приятель, ты меня вообще слушаешь? — Кейн пристально смотрит на меня, останавливая ход своей речи.

— Да, конечно, — отмахиваюсь, садясь за стол и поправляя лацканы пиджака. — Ты говорил, что мы кого-то не учли. Но это точно не Фредерик, если ты к этому клонишь. Я накрыл его еще тогда, когда Элайна впервые обратилась за помощью. Он давно не предоставляет угрозы.

Кейн улыбается, но в его глазах появляется новый оттенок интереса.

— Да и к тому же почерк такой же, как у тех, кто похитил Сару, — добавляю я, чувствуя, как мысли снова возвращаются к фактам.

— А что, если в этом дело? — вдруг вставляет Кейн, заставляя меня напрячься.

— Не понял, — поворачиваюсь к нему.

— А если они хотят, чтобы мы так думали? — продолжает он. — Что если это только отвлекающий маневр, и те, кого мы поймали тогда, действительно были похитителями Сары? Но теперь кто-то другой пудрит нам мозги, отвлекая на ложный след?

Я замираю, глядя на него. Его слова бьют прямо в яблочко. Мы не думали в этом направлении. Может, кто-то действительно пытается водить нас за нос? Ловушка в ловушке.

На несколько секунд мы оба замолкаем, осознавая мысль, которая до этого момента даже не приходила в голову. Кейн выглядит так же, как и я: немного в шоке, но все больше убеждается в том, что эта теория имеет право на жизнь.

Я выпрямляюсь, натянувшись как струна, потом медленно выдыхаю, опускаясь в свое кресло.

— Может быть, — задумчиво произношу я, глядя в одну точку на столе, словно пытаясь собрать все части пазла вместе.

В этот момент телефон Кейна начинает вибрировать. Он бросает взгляд на экран и качает головой.

— Это Ким. Нужно ответить, — говорит он, поднимаясь со своего места.

— Конечно.

Я киваю, наблюдая, как он уходит из кабинета, оставив меня одного. Тишина давит на плечи. Я снова думаю о Саре и ее обвинениях. Она заслуживает правды, но какой? В тишине кабинета снова нахожу себя заключенным в своих сомнениях. Я не могу перестать думать о том, что что-то во вчерашнем вечере изменилось. Этот поцелуй, который был таким неправильным, но разбудил что-то внутри. Я ушел, оставив ее там одну, и это было неправильно. И теперь, вместо привычного недоверия, я ловлю себя на мысли, что начинаю думать о ребенке и всей этой ситуации совсем иначе.

Я глубоко вздыхаю, убирая ладони с лица. Мои сомнения и беспокойство путаются в голове, не давая покоя. Неважно, как я пытаюсь сконцентрироваться на деле — что-то отвлекает меня.

Мой селектор на столе оживает, прерывая раздумья. Оттуда доносится голос секретарши:

— Господин Блейк, к вам посетитель.

— Впусти, — отвечаю автоматически, не успев даже подумать, кто это может быть.

Только через мгновение понимаю, что никаких встреч у меня на сегодняшний день не было запланировано.

И тут дверь открывается. Я поднимаю голову и вижу ее.

На пороге стоит Кристен. Моя бывшая жена.

На мгновение я застываю, словно забыв, как дышать. В груди неприятно сжимается, шок пробегает по телу, и мои пальцы невольно сжимаются в кулак. Почему она здесь? Зачем пришла? Мысли разбегаются в стороны, но все это занимает лишь доли секунды. Внешне я спокоен, но внутри буря смешанная с гневом и… еще чем-то, что я не хочу признавать.

— Привет, Блейк, — ее голос звучит мягко, но я напрягаюсь, как только вижу ее. Кристен стоит на пороге, темные волосы свободно падают на плечи, а на ней легкое платье нежного цвета, подчеркивающее ее фигуру. Взгляд ее глубоких глаз полон кокетства, но в то же время чувствую, как в груди сжимается от противоречивых эмоций.

— Зачем ты пришла, Кристен? — спрашиваю прямо, стараясь не выдать раздражение.

Она не сразу отвечает, но ее взгляд полон уверенности.

— Не сердись так, — говорит она с легкой улыбкой. — Ты все еще сердишься на меня за тот вечер, да?

Я мгновенно переношусь мыслями в тот вечер. Как вернулся с Элайной в дом после ужина у ее родителей, как сорвался к Кристен, думая, что что-то случилось. Как я чувствовал, что должен помочь, но все оказалось ложью. Я закрываю глаза, пытаясь выдавить это воспоминание из головы.

— Я приехал, потому что думал, что у тебя проблема, — ответил хрипло.

— А вместо этого ты нашел меня совсем одну… И я ждала тебя, — говорит она с притворной невинностью. — Но будь я безразлична, ты не бросился бы ко мне так, как тогда.

— Это была ошибка, — возражаю я, отступая на шаг назад. О да, гнев бушует моими венами, как только я вспоминаю ее попытку заманить меня в постель. Не получилось, — слишком я уж был взбешен, когда узнал, что меня просто-напросто обкрутили вокруг пальца. Не лучшая ее черта, хотя, должен признать, когда-то она добавляла немалой страсти в наши отношения.

— Нет, Блейк, — она подходит ближе, ее голос становится более низким, более мягким. — Ты сам приехал, не отправил кого-нибудь другого мне на помощь. Почему? Признайся, Блейк, ты не можешь полностью отпустить меня.

Я напрягаюсь, чувствуя, как мои собственные мысли начинают запутываться. Она продолжает нажимать, и я понимаю, что противлюсь, но все это вызывает глубокие сомнения. В самом деле, почему тогда я уехал? Почему не отправил кого-нибудь другого? Наверное, потому что у меня не было времени об этом думать. Все, что я знал, нужно помочь, а об остальном можно было подумать потом.

— Перестань, Кристен, — говорю, но мои слова звучат неубедительно даже для меня.

Она подходит еще ближе, и я чувствую ее тепло рядом. Она тянется ко мне, ее губы так близко, и все внутри меня кричит, что это неправильно. Но словно против моей воли, я не отталкиваю ее.

Мгновение — и ее губы оказываются рядом с моими.

Я мгновенно ловлю себя на мысли о дочери, беременности… Элайне. Картинки мелькают, проносясь через голову, в голове звенит от всех этих мыслей, повторяющихся по кругу — Сара, Элайна, ребенок… И в то же время ничего, только это мгновение. Чаша весов наклоняется — и в мгновение ока все взрывается.

Ее поцелуй накрывает меня неожиданно, как волна. Я остаюсь неподвижным, и в какой-то момент отдаю себе отчет, что время теряет свою силу. Это как шаг в темное прошлое, но есть одна маленькая деталь — я уверен в том, что давно оставил его позади.

Я лениво ковыряю ложкой в банке нутеллы, поедая ее прямо с краю, хотя сама даже не чувствую вкуса. Вялое и апатичное состояние крепко овладело мной, а голова все еще возвращается к событиям вчерашнего вечера. Блейк, его поцелуй, холодные слова. Я снова проваливаюсь в мысли о том, как он меня втоптал.

Когда я успела превратиться из той яркой и эффектной сердцеедки в серую и лишенную радости девушку? Раньше мужчины были готовы на все, чтобы привлечь мое внимание. Это они страдали из-за меня, а не наоборот. А теперь?

Тихий шум машины за окном заставляет меня напрячься. Я откладываю ложку, подхожу к окну и открываю занавеску. Блейк. Мои глаза расширяются, сердце начинает безумно стучать. Он не должен был вернуться в середине дня! Взгляд его угрюмый, рубашка помята, волосы растрепаны. Он быстро дышит, словно только что пробежал марафон. Что-то не так. Я замечаю, что он идет в дом быстрыми шагами.

Мгновенно подскакиваю к дивану, лихорадочно прячу салфетки, разбросанные подушки и заплаканные следы своих переживаний. Блейк… его поцелуй, его холодность. Все эти мысли кружатся как яд в моем сердце. Сара закрылась в своей комнате и не выходит с самого утра после вчерашней ссоры с отцом, а я осталась сама со своими эмоциями, разрывающими меня изнутри. Быстро вытираю слезы тыльной стороной ладони, хлопаю ресницами, пытаясь остановить последние капли на краю глаз. Закидываю голову, машу руками перед лицом, чтобы остановить новые слезы. Всё, порядок.

Только успеваю поправить последнюю подушку, как дверь открывается. Блейк входит, даже не взглянув на меня. Он сразу идет к комоду, быстро вываливая туда ключи, телефон и все, что у него было в карманах. Мои глаза цепляются за его вид. Его волосы в привлекательном беспорядке, как будто там побывали чьи-то руки, и если бы я не знала Блейка, то решила бы, что он нанял девицу легкого поведения, чтобы развлечься.

— Привет, — мой голос дрожит, но я стараюсь держаться как можно спокойнее.

— Привет, — его тон холодный, он даже не смотрит на меня. Блейк проходит мимо, снимая пиджак на ходу. — Я в душ и обратно.

Что простите? Он приехал домой посреди рабочего дня, чтобы просто… Принять душ? Я, конечно, многое еще не знаю о Блейке, но не помню, чтобы это входило в его привычки.

Блейк проходит мимо меня, бросая дорогой на спинку пиджак. Поблизости я вижу четче, насколько его рубашка скомкана, а манжеты… где запонки? Утром они были, я точно это помню.

Я застываю на месте, ощущая легкий аромат. Не совсем мужской, но и не определенно женский. Что-то знакомое, но непонятное. Мое сердце увеличивает ритм. Рот так и отвисает, неужели это связано с делом и моим похищением? Может, потому он так взволнован? Вдруг они нашли виновника? Эта мысль заставляет сердце биться быстрее.

Блейк уже исчезает за дверью ванной. Я остаюсь лицом к лицу с этим странным ощущением подвешенности в воздухе, не в состоянии сдвинуться. Он был настолько погружен в свои мысли и отчужден, что даже не заметил моего заплаканного лица и творящегося вокруг беспорядка. Банка нутеллы, сладости на столе, пустые бумажки, легкий беспорядок. Я застываю на месте, все мои мысли путаются. Вода начинает литься и я слышу, как Блейк принимает душ.

Через несколько минут он выходит, уже переодет. Рубашка свежая, его волосы в полном порядке, но взгляд все такой же отстраненный.

— Не жди меня, вернусь поздно, — бросает он мне буднично, направляясь к двери.

Я замираю, ошеломленная. Когда это я его ждала с работы? И почему он говорит это так, будто мы супружеская пара, которая уже много лет вместе? Словно между нами есть нечто большее, чем эти недосказанные чувства и то, чего я так долго пыталась достичь, стало вдруг реальностью, но в какой-то другой форме.

Что с ним?

Находясь у окна, я смотрю в туманное отражение на запотевшем стекле и мысленно возвращаюсь к сегодняшнему утру. Все прошло как-то странно. Элайна выглядела слишком спокойной, когда я собирался уходить. Не та Элайна, к которой я привык за последнюю неделю — то истерическая, то слишком эмоциональная, в слезах или поникшая. В ее глазах было что-то другое. Вспоминаю ее тихий вопрос:

— Ты снова уходишь?

Тогда я не придал этому значения. Остановился, перестав натягивать галстук, и посмотрел на него, ответив сухо «да», не слишком углубляясь в ее состояние, сосредоточившись на том, что должен был сделать. Я просто не понял, что она хотела сказать, что она пыталась донести что-то важное, но остановилась на полуслове.

Она выглядела не очень хорошо.

Меня это мучает.

Смотрю на свои руки, вспоминаю, как ее взгляд задел меня, но я отмахнулся от этого, погрузившись мысленно о встрече с Кристен. Я думал, что делаю правильный выбор, что вернуться к тому, что было с Кристен, это ответ. Но сейчас, через неделю с момента ее приезда в мой офис и того, что началось между нами после, я здесь, снова в ее квартире, и понимаю, что что-то внутри меня изменилось. Я думал, что смогу вернуть былые чувства, но ошибся.

Меня вырывает из мыслей тихий голос сзади.

— О чем думаешь, дорогой? — шепчет Кристен, обняв меня за плечи. Я возвращаюсь из воспоминаний о недоговоренном разговоре с Элайной сейчас. Когда все началось? Как я разрешил этому затянуться?

Повернувшись к Кристен, я смотрю на нее. Она так же красива, но что-то изменилось. Я не могу не сравнивать ее с Элайной. Нос не такой, улыбка не такая яркая. А Элайна… Если честно, то я даже не помню ее улыбку, ведь она так давно не улыбалась. Как по инерции, я вспоминаю нашу первую ночь с Элайной. Тогда я хотел ее, не думая ни о чем. И вот, глядя на Кристен, я вдруг понимаю, что не так. Это не любовь. Между мной и бывшей женой осталась только страсть, но и она давно изжила себя.

— Прости, Кристен, нам нужно остановиться, — слова получаются сами собой. Я даже не до конца понимаю, что говорю, но чувствую, что это правильно.

Улыбка резко сползает с ее лица, и она отшатывается, словно от огня, глядя на меня с удивлением, будто я поразил ее в самую глубину души.

— Прости?.. — ее голос дрожит от неожиданности, но я не собираюсь отступать.

— Все это было очень хорошо, но уже не то. Наверное, это нужно было нам обоим, чтобы наконец понять, что все это действительно осталось в прошлом, — здесь я останавливаюсь, дав ей немного прийти в себя. — У меня больше нет к тебе чувств, Кристен, — выпаливаю как на духе и чувствую облегчение, накатывающее волной от этого признания, которого я оказывается так боялся.

Кристен смотрит на меня внимательно, дыхание ее медленно учащается. Мне кажется сейчас вот-вот что-то произойдет, какой-то взрыв, вспышка. На меня посыпятся обвинения, крики и слезы. Возможно, заслуженно, и я готов это принять. Я жду гнева, ее уязвимости, в самый пик ее эмоций, но вместо этого она словно по щелчку гасит все это и расплывается в холодной улыбке.

Я слышу ее голос, он раздается по комнате, как удар молнии.

— О, и я, кажется, знаю причину… Ее зовут Элайна, — произносит она, и ее слова на мгновение обездвиживают меня.

Шок парализует каждую клеточку моего тела. Мои ноги словно приросли к полу, и я не могу сдвинуться с места. В голове вспыхивает хаос, но как бы я ни старался, не могу осмыслить сказанное. Кажется, будто она говорит на незнакомом языке, но Кристен продолжает, ее голос набирает ядовитую силу, и я чувствую, как волна потрясения накатывает на меня.

— Что такое, Блейк? Ты думал, я не знаю о ней? — ее улыбка расплывается, превращаясь в что-то злорадное, и я, ошеломленный, остаюсь на месте, не могу произнести ни слова.

— Это я с ней сделала. Я заставила тебя думать, что это те же похитители Сары на нее напали, — ее слова, словно клин, проникают в сознание. Мой разум отказывается принимать услышанное.

— Что? — мой голос дрожит, вряд ли это можно назвать ответом. Слова не находят выход, словно в горле застрял ком. Кристен только улыбается, ее губы снова искривляются в удивительной, холодной улыбке. Она будто наслаждается этой игрой, каждым моим вздохом, моим потрясением.

— Ладно тебе, Блейк, ты же умный. Странно, что ты раньше не догадался, — она делает шаг вперед, ее голос звучит, словно она издевается, играя моими мыслями. — А ведь я не лгала, когда говорила, что у меня к тебе важное дело.

Мое сердце бьется в груди, словно пытается вырваться наружу. Я сжимаю кулаки, стараясь хоть как-то удержать себя под контролем. Я должен остаться спокойным. Я должен понять, что все это означает, но Кристен не останавливается.

— Ты действительно думаешь, что если бы это было настоящее похищение, какой-нибудь прохожий смог бы помешать, просто подняв шум? — Она улыбается, ее взгляд светится холодной жестокостью. — Это был просто трюк. Чтобы отвлечь твое внимание. Не беспокойся, похитители Сары действительно за решеткой.

Трюк? Моя голова кружится от услышанного. Она все это спланировала? Все это время? Я начинаю отдавать себе отчет, что именно она вселила мне все эти сомнения, заставила поверить, что Сара, как и Элайна, все еще в опасности. Я волновался о том, чтобы не причинить ей боль своими словами, но оказывается беспокоиться нужно было о другом. Она переиграла меня. Шах и мат. Мое тело напряжено, мысли скачут в панике.

— Зачем? — Только и могу выдавить из себя. Мой голос звучит слабее, чем я хотел бы, и это злит меня. Я не должен показывать ей, что она выиграла.

Кристен пожимает плечами, будто это все мелочи, будто я задал глупый вопрос.

— Мне было скучно, — спокойно говорит она, наблюдая за мной с наслаждением, будто мое потрясение ее развлекает. — И еще мне понравилось наблюдать за тем, как она убивается за тобой. Посмотри, в кого ты ее превратил, Блейк. Разве не весело было наблюдать, как она страдает?

Ее слова, исполненные ледяной ненависти, поражают меня. Я чувствую, как телом пробегает дрожь, когда до меня доходит вся глубина ее манипуляций. То, как она играла когда-то, как манипулировала, наконец выводя все на свою сторону. Однако это были только детские баловства по сравнению с тем, что происходит сейчас. Это не просто ревность. Это что-то гораздо хуже.

— Ты не представляешь, как легко было заставить тебя сомневаться, — продолжает Кристен, ее взгляд горит удивительным холодным огнем. Она идет, прохаживаясь мимо стола, проводя пальцами по его краю, а я ловлю себя на мысли, что мне ненавистен один ее вид. Все в ней, — до мельчайших мелочей, как и моя рубашка, одетая на ее обнаженное тело, сейчас становится отвратительным. И как я только мог на нее повестись? — Элайна… Такую, как она невозможно не заметить. Неудивительно, что ты на нее запал. Мне показалось, что я еще испытываю к тебе чувства и я просто хотела устранить конкурентку.

— Кажется, мне это удалось, — ее голос становится едва слышным, но в нем звучит угроза, и ледяные муравьи пробегают по моей спине. Кристен стоит, не скрывая триумфа. Я ловлю себя на мысли, что она действительно запудрила мне мозги. Я бы в жизни не подумал на бывшую жену.

— Что ты сделала? — страх за Элайну и ребенка наполняет меня. Я даже сам не успеваю осознать, когда в голове вспыхивает именно это утверждение: «ребенок». Не как нечто запредельное или несуществующее. Мысль о ней вспыхивает ярким пламенем в голове, будто это нечто естественное, неоспоримое. Ребенок. Не просто предположение.

Кристен пожимает плечами:

— Все, что хотела, я уже сделала, — ее голос снова приобретает покой. — Тебе нечего бояться. Я больше в тебе не заинтересована.

Но ее тон говорит обратное, и я чувствую, как внутри меня что-то щелкает. Что-то не так.

— Элайна, — выпаливаю я, осознавая, что больше не могу оставаться здесь ни на мгновение. Я мчусь к выходу, собирая вещи на ходу, не обращая внимания на ее язвительный смех. Влетаю в машину, глушу мысли и жму на газ. Я еду быстрее, чем когда-либо. Машина несется по улицам, нарушая все возможные правила. К чертям правила. Мне плевать, даже если бы меня остановили, им просто пришлось бы мне уступить, а иначе не обошлось бы без драки.

Подлетая к дому, я выпрыгиваю из машины и забегаю внутрь.

— Элайна! Элайна, где ты? — мои крики эхом раздаются по пустому дому. Суетно оглядываясь, я резко останавливаюсь, чувствуя, как выбивает дух из груди.

Элайна лежит на полу, посреди гостиной, полностью обездвижена.

Она без сознания.

Конец первой книги.

Больше книг на сайте — Knigoed.net