— Ваше величество, — Аррам бесшумно подошел ко мне, ведя на поводу белую лошадь, с черными мазками сажи на крупе, — вас тут кое-кто ждет…

— Кто? — нахмурилась я.

После прощания с друзьями настроение было отвратительным, и больше всего хотелось просто выйти за пределы разрушенного города, вскочить на коня и скакать галопом, чтобы свежий ночной ветер освежил гудящую, как рой пчел, голову и высушил слезы, стоявшие так близко, что я боялась расплакаться. Прошло еще меньше суток с того момента, как проклятые маги разгромили Ясноград, я еще не вполне осознала и приняла то, что произошло, а моя память уже обогатилась страшными воспоминаниями, которые будут преследовать меня в кошмарах всю оставшуюся жизнь, и судьба совершила крутой разворот, снова заставляя меня бежать, чтобы оставаться на месте.

— Это я, — из-за спины Аррама выступила тень. Женщина. Невысокая, чуть ниже меня ростом, фигуристая, но не полная, а скорее плотного телосложения. Она была одета в мужскую одежду, только на поясе завязала большой платок с длинной серебристой бахромой, в нитях которой отражался свет луны. Темные волосы были заплетены в косу, лежавшую на плече, а на груди, на длинной цепочке амулет…

— Зелейна⁈ — ахнула я, опознав в незнакомке первую жену султана. Теперь уже бывшую…

— Да, теперь я ахира, и могу делать то, что захочу, — тряхнула она головой. — Я думала о том, что ты сказала, и хочу сама управлять своей жизнью. И я решила, что поеду с тобой.

— А Амил знает? — растерянно пробормотала я. Кто бы мог подумать, что куча покрывал так сильно меняет внешность? Мне всегда казалось, что жена султана очень толстая и очень пожилая женщина, все интересы которой сводятся к тому, чтобы угодить мужу… Ну, и сделать все, чтобы титул султана получил ее первенец Мехмед. А сейчас я видела перед собой совсем другого человека. У нее даже голос как будто бы изменился…

— Нет, — покачала она головой, — он больше не может мне приказывать. Больше никто не имеет надо мной власти. Мой султан отказался от меня, и я больше никому не принадлежу.

Я на мгновение замешкалась, не зная, как сказать Зелейне, что свобода свободой, но предупредить о своем отъезде младшего сына, который из любви к матери и брату взял на себя всю вину за побег матери из гарема султана, все же нужно. Он же будет беспокоиться.

— Ваше величество, вы еще здесь? — дверь за моей спиной распахнулась и на заднее крыльцо вышел встревоженный Амил. — Моя мама пропала! — выпалил он, не скрывая тревогу в голосе. — Надо ее найти…

Он обвел нас взглядом на мгновение задержавшись на преображенной рабыне. Но скорее из любопытства, а не потому, что узнал… Она выступила вперед:

— Не надо меня искать, сын…

— Мама⁈ — пораженно воскликнул Амил. Его глаза расширились от удивления. — Это ты⁈

— Я, — кивнула Зелейна.

— Но почему ты такая? — младший сын султана растерянно махнул рукой, обозначая ее облик, — немедленно вернись в свою комнату и оденься как положено, — тоном не терпящим возражения, приказал он.

Но Зелейна не шелохнулась. Только покачала головой:

— Нет, сын. Ты не можешь приказывать мне. Твой отец развелся со мной, и я теперь ахира…

Амил мгновенно побледнел и отшатнулся от матери. Стать ахирой, то есть бесхозной рабыней, было самым большим позором для любой аддийской женщины. В глазах младшего сына появилось презрение, но тут же пропало.

— Это ничего не значит, — выпалил он решительно и обвел всех нас взглядом, — Я заявляю свои права на эту ахиру! Если кто-то против, то я готов сражаться…

Он положил руку на эфес своей сабли.

— Не стоит, сын, — качнула головой Зелейна. — Я отправляюсь с Елиной. Я никогда не могла делать то, что хочу. И хотя всегда мечтала увидеть весь мир, всю жизнь провела в гареме. Твои отец никогда не брал меня с собой, каждый раз напоминая, что на самом деле я всего лишь вторая жена, а не первая…

— Но, — попытался что-то сказать Амил, но она ему не позволила. Перебила, что для рабыни, пусть и бывшей, было совершенно немыслимо:

— Я уже все решила, сын. Твой отец еще пожалеет, что поступил так со мной и с твоим братом. Он лишил его своей милости, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Амила. — Мехмед больше не наследник султана.

— Но… — Амил запнулся, обдумывая услышанное. А потом решительно шагнул с крыльца, — я еду с вами. Я не могу оставить тебя, мама.

Совершенно неожиданно наша группа стала больше. Я не стала возражать, Зелейна нас не задержит, она отлично умеет ездить верхом. А Амил — воин и точно не будет лишним, наемников осталось всего полтора десятка.

До края развалин обозначавших конец городских стен, мы шли пешком. Если я думала, что уже видела все самое страшное, то очень ошибалась. В Нижнем городе ситуация была гораздо хуже: пожары никто не тушил, и огонь бушевал во всю мощь, пожирая деревянные хибары вместе с теми, кто оказался погребен под обломками своих домов. Я едва сдержала истерику, услышав крики сгораемых заживо людей, которым уже никто не смог бы помочь. Если бы ненависть к магам могла уничтожить Великого отца, то он уже корчился бы в предсмертных конвульсиях.

В Нижнем городе пылали целые кварталы и нам приходилось обходить их, делая огромные круги… Но и там, куда не добрался огонь все было очень плохо: стоны раненых, просьбы о помощи, крики и плачь тех, кто выжил, то тут, то там раздавались в ночи, раздирая сердце в клочья. Жерен доберется сюда только завтра к обеду или даже к вечеру… Когда мы уходили, его бригады снова приступили к работе, не отвлекаясь на ночной сон. Но насколько у людей хватит сил, я не знала.

— Проклятые крысы, — выдохнул Аррам, заставляя меня вздрогнуть.

Почему-то я решила, что он говорит о бешеных крысах Южной пустоши… А крыс здесь действительно было много. Они носились под ногами с мерзким писком, исчезая в темных норах между камнями, бревнами и досками, сваленными кучей.

— Осторожнее, ваше величество, — подхватил он меня в очередной раз, не давая упасть. Жалея лошадей мы выбирали самые ровный путь, но даже здесь я то и дело спотыкалась об что-то, лежавшее на земле. — И не смотрите вниз, незачем вам это видеть.

Я кивнула. Ночь вступила в свои права, мертвенно синий свет луны освещал улицы разрушенного города, превращая страшную картину в сюрреалистичный пейзаж, в котором камни и торчащие из них бревна превращались в живых чудовищ, а мертвые, лежащие прямо на нашем пути, исчезали, сливаясь с землей. Главное не смотреть вниз.

— Ваше величество? — удивленный возглас раздался, казалось, прямо из-под земли. — Елька, ты⁈

— Орег⁈ — ахнула я, оглядываясь по сторонам. Но вокруг по прежнему был черно-серый безжизненный пейзаж. — Где ты⁈

— Тут я, — голос моего друга звучал ровно. — Вниз посмотри…

Я опустила взгляд… Мы как раз проходили мимо огромной груды камней, которая когда-то была большим домом, если судить по остаткам высокого крыльца.

— Не вижу, — нахмурилась… Вокруг не было ни одной живой души…

— Ваше величество, — позвал меня Амил, а Зелейна, стоявшая рядом с ним громко всхлипнула и уткнулась в грудь сына.

Холодок понимания, что с Орегом не все в порядке, промчался по позвоночника сверху вниз, замораживая реальность. Амил начал говорить, но его голос растянулся, превращаясь в гнусавый вой… Как будто бы кто-то замедлил время, растягивая каждый миг на час… Я и сама двигалась слишком медленно, как будто бы муха завязшая в киселе, а кровь, получившая убойную доху адреналина, давила на уши, глаза и нёбо изнутри, отчего казалось, сейчас она хлынет наружу. Кажется, я даже почувствовала железистый вкус на языке.

Обогнув в долгие несколько мгновений огромный обломок, я увидела Орега… Все его тело, до самой груди оказалось погребено под упавшей стеной.

Мне не удалось скрыть весь тот ужас, который я испытала, слишком хорошо он знал меня.

— Я как раз возвращался домой и шел по лестнице… когда услышал шум… А потом волна разрушений достигла меня… и ушла дальше… Не знаю, кто это сделал, но ударил он из центра…

— Маги, — прошептала я, глотая слезы, вставшие комом в горле. Зелейна рыдала, а я не могла плакать. Горло сдавило, и слезы как будто бы не могли подняться выше, — это сделали они… Мы вытащим тебя, Орег! — прохрипела я…

— Нет, — прикрыл он глаза, — это бесполезно, Ель… Я уже не жилец…

— У нас есть маги, которые перешли на нашу сторону. Ими командует Жерен…

— Значит Волчара жив? — Орег улыбнулся. Я кивнула. — Елька, скажи ему, что эти твари убили мою Олену… Он знает, что делать…

Олена — жена Орега. Когда-то давно, когда они были еще не женаты и очень молоды, банда молодых и дерзких пыталась перехватить власть в Нижнем городе. Им это даже удалось, ненадолго. В качестве мести людям низвергнутого ими ночного короля, молодые и дерзкие устроили несколько показательных расправ. Самого Орега они достать не смогли, и ударили исподтишка, заявившись «в гости» к несчастной Олене всей толпой. Она едва выжила…

Орег не бросил любимую. Женился. А потом нашел и с особой жестокостью отомстил за содеянное каждому, кто присутствовал в доме Олены в ту жуткую ночь. Именно после этого из секретаря Жерена, занимавшегося в основном бумажной работой, он и стал правой рукой Волчары, получив в криминальных кругах прозвище Зверь и всеобщее уважение.

— Я скажу, — прохрипела я, — но тебя мы все равно вытащим, Орег…

— Нет, — мотнул головой мой друг и внезапно улыбнулся. Широко и радостно. — Теперь уже все, Ель… Олена ждет меня. Я ждал только того, кто сможет отомстить за нее… Теперь все, — прошептал он, закрыл глаза и перестал дышать.

— Орег, — позвала я его, все еще не веря, что это конец. — Орег!

Аррам стоявший позади меня шагнул вперед и приложил пальцы к шее Орега.

— Все, ваше величество, — произнес он глухо, — он умер.

Эти слова прорвали плотину, и слезы, стоявшие в горле, хлынули наружу. Но плакать мне было нельзя. Я знала, если дам слабину, то больше не поднимусь. Не встану и не смогу идти вперед. Смерть Орега, и то как он ждал, чтобы снова, еще раз, наказать тех, кто посмел тронуть его любимую, что-то надломило во мне. Мне нестерпимо захотелось вернуться домой, в Южную пустошь. Сходить на могилу Дишлана и еще раз рассказать, как мне плохо одной, без него… Ведь нет ничего важнее, чем быть рядом с тем, кого любишь.

Но я должна была сделать так, чтобы магия больше не могла никому навредить. Я должна отомстить… За Орега… За его Олену… За семью барона Дэрота… За всех.

— Аррам, — прохрипела я, — отправь кого-нибудь к Жерену. Пусть передадут ему слова Орега. Остальные, — я обвела всех взглядом. Из-за слез, которые лились сами, все вокруг расплывалось, и я ничего не видела. — продолжают путь…

— Мы можем подождать… Пока Жерен не придет с магами и не достанет…

— Нет, Амил, — покачала я головой. — Орег никогда не стал бы нас задерживать. Мы должны идти. Но клянусь всем Богам, — прошептала я едва слышно, — я сделаю все, чтобы Великий отец сдох, как последняя тварь, муками и болью ответив за свои злодеяния.

Грохот грома оповестил всех, что моя клятва принята.

— Ваше величество, это было неразумно, — вздохнул Аррам, чем-то напомнив мне герцога Форента.

— А мне плевать! — мой голос звенел от злости, которую я испытывала прямо сейчас к главе Монтийской епархии. Я даже Третьего советника никогда не ненавидела так сильно, как сейчас Великого отца.

Мы вышли за пределы разрушенного Яснограда на рассвете. Если кто-то и рассчитывал отдохнуть, то ничего не сказал. Все молча сели на коней и рванули по восточному тракту, направляясь в сторону границы с Аддией.

Мы не спали больше суток, но ни усталости, ни голода я не чувствовала. Я скакала во главе нашего маленького отряда, подгоняя коня, и видела пред собой только умирающего Орега и бесконечные ровные ряды тел на лужайке перед домом Алиса. Я слышала только плач и крики людей, умирающих под огромными камнями, как мой друг, и его просьбу о мести. Я чувствовала только холод от прощального прикосновение к щеке Орега, и объятия маленького Эдоарда, рыдающего у меня руках.

Не знаю, как, но я доберусь до Великого отца и убью эту сволочь, решившую, что магия делает его всесильным. Что жизни других ничто, если они мешают его цели. Что захватить весь мир — хорошая идея.

А потом доберусь до всех, кто принимал участие в уничтожении Яснограда и других городов. И эти мерзавцы разделят участь своего правителя.

В полдень меня догнал Аррам:

— Ваше величество, — отвлек он меня от мыслей, идущих по кругу, — наши люди устали. Им нужен отдых. И вам тоже… Иначе мы долго не протянем.

Умрем так и не отомстив. Эта фраза осталась не произнесенной, но я ее услышала.

Наемник знал, что может меня остановить. Он выбрал именно те слова, которые дошли до моего сознания. Я резко дернула поводья, останавливая коня на полном скаку. Я не стала выбирать место для отдыха, сейчас мне было все равно.

— Аррам прав, нам надо отдохнуть, — сказала я. — Через четыре свечи отправляемся дальше.

Никто не возражал. Все спешились, наскоро перекусили хлебом, мясом и сыром, запив все холодной водой из фляжек и заснули прямо там, где сидели.

Только я не могла спать. Слезы давно высохли, глаза резало от сухости, а вода никак не утоляла жажду. Я лежала на теплой земле, смотрела в небо, на котором сияло солнце… точно такое же, как вчера и в любой другой день… и осознала одну простую истину: ему нет дела до нас и наших страданий. Ни ему, ни Луне — покровительнице амазонок. Они слишком далеки от нас. Дальше, чем Боги.

Мы гнали, не жалея себя и не щадя коней, которых поменяли в первом же постоялом дворе. Мне пришлось воспользоваться титулом, иначе владелец трактира отказался забирать наш лошадиный сброд в обмен на чистокровных жеребцов королевского резерва, доступ к которому имели только сами королевские особы или гонцы его королевского величества.

Первые дни мы все уставали так сильно, что на привалах падали с лошадей и засыпали буквально на лету. Даже Амил, Аррам и его наемники, привыкшие проводить в седле достаточно много времени, чувствовали дискомфорт от постоянного напряжения мышц. А мы с Зелейной и вовсе ходили враскоряку. К счастью, у Зелейны была особая мазь, которая практически мгновенно снимала боль в натруженных мышцах и заживляла повреждения кожи. Зачем им в гареме подобное зелье я не спрашивала, потому что не хотела слышать ответ.

Обычно дорога от Яснограда до границ Аддийского султаната занимает около месяца, если ехать обозом и около десяти дней у самого быстрого гонца, способного скакать верхом сутками напролет. Мы потратили на дорогу две седьмицы.

Чем ближе мы подъезжали к Аддии, тем яснее становилось, что наших соседей тоже все не так гладко. Дорога, связывающая наши страны, всегда была оживленной. Тянулись в обе стороны купеческие обозы, похожие на толстые гусеницы. Крестьянские телеги из приграничных сел и аулов, груженые выделанными шкурами, мукой, сыром, репой и всем чем угодно, сновали туда-сюда. По обе стороны границы почему-то считалось, что у соседей все это можно продать дороже, чем у себя. И даже ремесленники из близлежащих городов думали точно так же, и везли свои изделия в другую страну.

Но сейчас в плотном потоке ведущем из Аддии нам все чаще попадались беженцы-переселенцы. Они сильно отличались от остальных хмурыми выражением лица и потухшим взглядом. И наличием женщин, закутанных в покрывала, и прикованных длинными цепочками к телегам.

Амил поначалу кидался к каждому, чтобы узнать причину, по которой беглец решил покинуть родные земли. А потом перестал… Все говорили одно и то же: баи, владеющие землями, потеряли всякий стыд, забыли про законы отцов и творят на своих территориях все, что хотят. А султан спускал им все с рук, желая от баев только одного — верности и преданности Великому отцу, которого сам султан почитал как Бога.

Зелейна, не привыкшая скрывать эмоции каждый раз менялась с лица и бледнела от страха, переживая за жизнь Мехмеда, бывшего наследника султана, а потом тихо плакала, сжимая в руках амулет, который говорил ей, что ее сын пока жив. А иногда срывалась и требовала у Амила немедленно ехать в спасать брата. Но Амил каждый раз находил нужные слова, чтобы успокоить мать.

Задачка с амулетами нам так и не далась. Каждый вечер мы с Зелейной доставали свои артефакты, чтобы увидеть и услышать своих детей. Нам так и не удалось повторить фокус с передачей нам изображения и голоса. Возможно следовало заняться проблемой более серьезно, но мы так уставали, что сил на изыскания не хватало.

Однако, если судить по видимым картинкам, у Фиодора все было хорошо. Он, конечно, изменился, немного похудел, а на переносице обозначилась крохотная вертикальная морщинка, из-за которой он казался старше. Почти всегда я видела его в окружении советников: молодой король решал навалившиеся на него проблемы…

А вот девочки вели себя как ни в чем ни бывало. Они не только не покинули Южную пустошь, но казалось и вовсе не знали о грозящей им опасности. Я стала подозревать, что гонец попросту не доехал до них. И это вызывало у меня беспокойство, которое я старательно подавляла. Иначе не выдержала бы и развернула коней в сторону пустоши. Именно поэтому я не могла злиться на Зелейну за ее периодические истерики. Мне тоже иногда было так плохо, что хотелось поорать и потребовать немедленно возвращаться обратно, к детям. Но в моем случае такое проявление эмоций было непозволительной роскошью.

Тем временем мы добрались до пограничной крепости, через которую хотели попасть в Аддию.

К переходу через границу следовало подготовиться. Ни я, ни Зелейна не могли находиться в Аддийском султанате будучи свободными женщинами. Нам нужно было надеть на шею ошейник и покрыть себя покрывалами, скрывая тело и лицо. Амил же должен был взять на себя роль нашего «хозяина».

Раньше я думала, что никогда не смогу пойти на такое унижение. Но ненависть к Великому отцу и проклятым магам была настолько сильной, что я не испытала ни малейшего затруднения, и, не слезая с лошади, с легкостью покрыла себя тяжелыми накидками и надела на шею толстый кожаный ошейник с длинной цепочкой, которую Амил должен был пристегнуть к поясу. Во мне не было ни сомнений, ни страха, что мой брат может воспользоваться ситуацией в своих интересах.

Но совершенно неожиданно в позу встала бывшая рабыня. Зелейна наотрез отказалась возвращаться к прошлому, и упрямо твердила, что она теперь ахира, а значит может отправиться в султанат без покрывал и ошейника. И сколько Амил ее не уговаривал, она упрямо мотала головой.

— Зелейна, — не выдержала я. Мы уже половину свечи не могли сдвинуться с места из-за упрямства бывшей жены султана, — ты, конечно, можешь и дальше держаться за свой статус ахиры, и сполна хлебнуть всей той грязи, которая ждет тебя на территории султаната. Только будь готова к тому, что сын погибнет, защищая твою честь, ты сама сдохнешь в канаве, избитая и изнасилованная какими-нибудь бродягами, а твой бывший муж, аддийский султан, об этом даже не узнает. И уж точно не почувствует себя виноватым за то, что отказался от тебя. Если хочешь отомстить и доказать Эбрахилу, что его-то стоишь и без его покровительства, то будь хитрее. Надень ошейник и покрывала, доберись до Великого отца и ударь так, чтобы твой бывший почувствовал такую же сильную боль, как ты. Ты же слышала, он почитает предводителя проклятых магов превыше всех живых и даже Богов.

Бывшая рабыня, выслушав мою отповедь, замолчала. И так же, не сказав больше ни слова, взяла протянутые Амилом покрывала. Пока Зелейна заворачивалась в несколько слоев ткани, и надевала ошейник, ко мне приблизился Аррам:

— Ваше величество, — прошептал он. Из-за горы покрывал, прятавших мое лицо, я едва слышала, что он говорил, — вы уверены в своем брате? Как только мы перейдем границу он сможет заявить на вас свои права и отвезти к отцу. Я мог бы сам изобразить вашего хозяина…

Я оскалилась. За две седьмицы пути моя злость на Великого отца не стала меньше. Напротив, я ненавидела его с каждым днем все больше. Он ломал через колено весь мир, меняя привычную тихую и спокойную жизнь на горе и слезы. Такое не прощают… Но это не значило, что ненависть ослепила и оглушила меня настолько, чтобы я потеряла разум. И не услышала что-то нехорошее в голосе наемника.

— Я не доверяю никому, Аррам. — так же тихо ответила я. — Но пусть лучше моя свобода будет в руках брата, чем в твоих. Потому что тебе я доверяю еще меньше, чем Амилу. У тому же, — я усмехнулась, но Аррам этого не увидел, все же есть какая-то польза от дурацких покрывал, скрывающих лицо, — если кто-то попытается заявить права на меня на самом деле, то очень сильно рискует не проснуться. Поверь, я не постесняюсь перерезать глотку любому кто рискнет покуситься на мою свободу. Больше того, тебе и сейчас придется спать в полглаза, Аррам, потому что наш разговор заставил меня очень сильно задуматься о твоей лояльности.

— Я не понимаю, о чем вы, ваше величество, — тут же пошел на попятный Аррам. — Я никогда не сделал бы ничего подобного.

— Ну, вот и славно, — закончила я разговор. — А сейчас в путь.

Зелейна как раз закончила облачение, Амил перехватил вторую цепочку, закрепляя их на поясе. И я пришпорила коня, отправляя его вперед, но через пару мгновений меня обогнал Амил: рабыня не могла вести отряд за собой. Мы с Зелейной пристроились чуть позади, насколько позволяла длина цепочки…

Пересечь границу оказалось проще, чем я думала. Слухи о разрушении Яснограда докатились и до приграничных крепостей, и вся крепость обсуждала ужасную новость, забыв о своих обязанностях. Солдаты и таможенники обеих стран сбились в кучку и совсем не обращали внимания на тех, кто беспрепятственно переходил границу. Особенно рады были купцы, которым безразличие таможенников помогло уменьшить, а то и вовсе не платить таможенные пошлины, и мы. Потому что только заехав на территорию крепости, я сообразила, что лошади из королевского резерва, принадлежность к которому подтверждалась особым клеймом на крупе, выдадут нас с потрохами. И вся тщательно продуманная легенда о том, что Амил небогатый земледелец, возвращающийся из поездки к брату, живущему в Грилории, сходу окажется под сомнением.

Я же не хотела, чтобы Фиодор, и значит Живела, узнали о том, что я отправилась не в Южную пустошь, а в Аддию. Но в нашу сторону даже никто не взглянул…

Я еще ни разу в жизни не покидала пределов своей страны, и почему-то думала, что стоит перейти границу, как все вокруг станет другим. Но нет, если не читать цвета мундиров почти ничего не изменилось. Даже язык в приграничных районах был смешанный, а женщины иногда позволяли себе гораздо больше вольностей.

На ночь мы остановились в приграничном постоялом дворе, который в Аддии назывался караван-сарай. На этом, собственно отличия и заканчивались. Даже особый резерв лошадей, принадлежащих султану здесь тоже был. Мы с Амилом решили обменять наших коней на коней султана. Рисковали, конечно, ведь Амилу пришлось раскрыть инкогнито и обозначить свое присутствие на территории Аддийского султаната. При этом никто из нас не был уверен, что Эбрахил прекратил поиски беглой рабыни и ее похитителя. Но мой брат решил, что если не останавливаться в крупных городах и двигаться в том же темпе, что и раньше, то мы успеем покинуть пределы страны раньше, чем весть о его появлении дойдет до Эбрахила.

И снова мы мчались во весь опор, не жалея ни коней, ни себя. Мы вымотались, похудели и почернели, хотя солнце с каждым днем грело все меньше и меньше. Осень вступала в свои права, и по утрам на траве появлялась серебристая изморозь, предупреждающая о скором наступлении зимы.

Дорога к северо-восточным границам аддийского султаната, граничившие с Монтийской Епархией и Королевством Кларин вела через обжитые земли, поэтому мы с Зелейной вынуждены были все время изображать из себя покорных рабынь. Это оказалось гораздо проще, чем я могла себе представить. Амил не позволял ничего лишнего и вел себя достаточно корректно, чтобы я не почувствовала себя ущемленной еще больше. Я уже почти привыкла к вороху покрывал, хотя в первые дни задыхалась от недостатка кислорода под ними. Ошейник тоже перестал доставлять дискомфорт, я уже не замечала его удушающую хватку и иногда даже забывала о том, что он есть.

Через месяц с небольшим мы добрались до Агарды — крупнейшего города на севере Аддийского султаната. Он находился чуть в стороне от нашего пути, но нам нужен был хотя бы один день для того, чтобы отдохнуть и просто выспаться. Гонка, которая продолжалась уже шесть седьмицы, измотала нас так сильно, что даже я не стала возражать и требовать немедленно продолжить путь.

В Агарде жил младший брат Зелейны, и она утверждала, что он с радостью предоставит им ночлег, и спрячет от посторонних глаз, рискуя нарваться на гнев султана. Рабыня, родившая Зелейну и Илнара, умерла, когда ребенку не было года. До трех лет дети обоих полов воспитывались в гареме, и Илнар тоже погиб бы, если бы сестра не заменила ему мать. На свою беду мальчик оказался таким умненьким и сообразительным, что отец быстро начал выделять его среди остальных сыновей, что вызвало ярость жен и наложниц. А опыт, который Зелейна получила в родительском гареме, защищая брата от озлобленных женщин отца, помог ей после замужества подмять под себя весь гарем султана.

Дом Илнара располагался на окраине города. По меркам Грилории это была скорее усадьба, занимавшая площадь сопоставимую с территорией герцогского замка. Высокая каменная стена походила городскую стену, а острые пики наверху напоминали, что незваным гостям здесь не рады.

— Договариваться с дядей поеду я, — хмуро заявил Амил. Он не верил в доброту старшего родственника, которого никогда не видел. — Если не вернусь до заката, то уезжайте…

— Амил, ты не обязан, — попыталась остановить его я, — мы можем просто написать записку и заплатить за ее доставку. Либо вовсе снять комнаты в караван-сарае…

— Нет, — покачал головой мой брат, — моя мать права, если есть возможность провести этот день под защитой бая, то не стоит ее упускать.

Я кивнула… И мне, положа руку на сердце, страшно не хотелось отдыхать в караван-сарае. Для рабынь в постоялых дворах Аддии, чуть подальше от границы с Грилорией, предназначалось свое, отдельное помещение, разделенное на крошечные комнаты-клетушки, в которых несчастных запирал на ключ хозяин. В клетушках не предусмотрели никаких удобств, и нам приходилось пользоваться ночным горшком, никаких окон и свежего воздуха. Мимо то и дело шастали посторонние мужчины, мы не могли даже снять покрывала, чтобы отдохнуть от них. Единственная радость, до того как запереть, всех рабынь в обязательном порядке водили в мыльню. Чистоте женского тела в Аддии придавали очень большое значение.

Пока говорила с Амилом, краем глаза заметила, как Аррам стрельнул взглядом куда-то в сторону и нахмурился… И это мне не понравилось. Вообще, за время пути я несколько раз ловила на себе странные взгляд наемника и вспоминала наш разговор, случившийся тогда, когда я надела ошейник. Это вызывало смутную тревогу. С одной стороны я сомневалась, что Аррам рискнет поработить меня силой, чтобы сдать султану. Наемник прекрасно понимал, в этом случае я сделаю все, чтобы смерть настигла его в самое ближайшее время. С другой, оснований доверять ему у меня тоже не было. Одно дело верно служить королеве на территории той страны, где сила на ее стороне, и совсем другое здесь, когда я по всем законам не имею ни прав, ни голоса, и являюсь фактически сбежавшей собственностью султана. Если бы не мое стремление добраться до Великого отца, то я никогда в жизни не переступила бы границы Аддийского султаната.

Покрывала, скрывающие мое лицо, давали мне возможность незаметно следить за кем угодно. И, когда стражник, выслушав Амила, распахнул перед ним ворота, я уставилась на Аррама. Если он решит воспользоваться ситуацией, то я буду готова.

Аррам хмурился и периодически стрелял глазами в сторону. Я каждый раз, стараясь не делать резких движений, смотрела туда же, но ничего не видела. Улица была совершенно пуста. Интуиция тоненько зазвенела, предупреждая об опасности. Я буквально кожей чувствовала угрозу, которая по всей видимости, исходила от Аррама. И, стараясь действовать незаметно, достала свой кинжал с алой лентой и спрятала в складках покрывал. Если Аррам задумал предать меня, то ему не понравится мой ответный ход.

Но наемник продолжал стоять на месте, по прежнему то и дело оглядывая пустую улицу. И я не выдержала:

— Аррам, в чем дело?

— Ни в чем, ваше величество, — тут же отозвался наемник, выдавая себя с потрохами. С того времени, как мы пересекли границ Аддии, я велела обращаться ко мне по имени. И его оговорка значило только одно: он мне врал.

— Аррам, — холодно произнесла я, — повторяю вопрос: в чем дело? Почему ты все время смотришь назад?

Он не хотел отвечать. Я видела, как на его щеках заходили желваки, выдавая стремление смолчать или солгать снова. Я судорожно сжала кинжал в руках, готовясь дорого продать свою свободу.

— Несколько дней назад мы с Амилом заметили слежку, — голос Аррама звучал глухо, — он велел не говорить вам, не пугать раньше времени. Мы не были уверены, что это люди султана.

Я тихо зарычала и закатила глаза, пользуясь тем, что никто не видел моего выражения лица. Ох, уж эти аддийские мужчины!

— Поэтому мы свернули в сторону, — я не спрашивала, утверждала. — И поэтому Амил рискнул пойти к дяде, вместо того, чтобы остановиться в караван-сарае?

— Но почему вы ничего не сказали нам⁈ — возмутилась Зелейна, не давая Арраму ответить на мои вопросы. Кажется толика свободы, которую она хлебнула после смены статуса, повлияла на бывшую рабыню гораздо больше, чем мне казалось.

— Да, ваше величество, — качнул головой наемник. — Амил не хотел тревожить вас раньше времени. Мы могли ошибиться…

— Но… — протянула я, уловив некоторую недосказанность.

— Но сегодня утром эти же люди заехали в тот же караван-сарай, в котором мы провели прошлую ночь. Теперь они знают, что мы в Агарде. И останавливаться в постоялом дворе небезопасно.

— Вашу ж мать! — громко выругалась я, невольно использовав для этого выражение из другого мира.

— Я не понял, что вы сказали, — кивнул Аррам, — но именно так.

— Илнар поможет нам, — убежденно качнула головой Зелейна. — Я уверена, мой брат не забыл, чем обязан мне и сможет отплатить мне тем же…

Амил вернулся через полторы свечи… За это время я успела сполна оценить его заботу. Если бы мне пришлось несколько дней находиться в таком напряжении, я, наверное, сорвалась бы и сотворила бы какую-нибудь глупость. Мне и сейчас нестерпимо захотелось стряхнуть с себя маскировку и принять бой с открытым лицом. Я лучше умру, чем сдамся и позволю людям султана схватить себя. И умереть мне непременно хотелось с высоко поднятой головой, гордой и свободной, а не в цепях и ошейнике. И чтобы сдержать глупый порыв, пришлось приложить немало усилий.

— Идемте, — Амил улыбнулся, — мой дядя Илнар с радостью примет нас. И мы можем оставаться у него столько времени, сколько нужно.

— Ты уверен, что это не обман? — вырвалось у меня, — и твой дядя не сдаст нас людям султана? Вдруг они пришли к нему раньше нас…

Амил бросил свирепый взгляд в сторону Аррама.

— Не смог промолчать?

— Я же говорил, что не стану молчать, если госпожа Елина спросит. — пожал плечами глава наемников. — Я против того, чтобы скрывать от женщин такие важные новости. Пусть лучше бояться, пуганных охранять легче.

— Это не тебе решать, — отрезал Амил.

— А ты мне не указ, — усмехнулся Аррам. — мне платит госпожа Елина, а не ты…

Я переводила взгляд с одного на другого, только сейчас понимая, что все то время между мужчинами шла негласная борьба… И Аррам, который, вообще-то простой наемник, ведет себя с сыном султана, пусть и младшим, так, как будто бы считает его ровней, нарочно провоцируя гнев Амила.

— Хватит спорить, — остановила я обоих. — Если господин Илнар готов принять нас и спрятать от преследователей, то надо пользоваться такой удачей. Надеюсь, — усмехнулась я, — мы не пожалеем о том, что приняли его приглашение…

Я пришпорила коня и не обращая внимание на остальных, выехала вперед. Амил тут же пристроился чуть впереди, а Аррам чуть позади. И почему я сразу не заметила, что эти двое не слишком жалуют друг друга?

Господин Илнар встречал нас у ворот. Младший брат Зелейны оказался совсем молодым. Лет на пять-семь старше меня. Одет он был в традиционный аддийский наряд, состоящий из тонкой длинной рубахи и распахнутого халата, которые ничего не скрывали. Он мельком окинул нас взглядом и шагнул к Зелейне, безошибочно определив в закутанной фигуре сестру.

— Зелейна, — улыбнулся он, протягивая руки, чтобы помочь слезть с коня, — я так рад тебя видеть, родная.

— Господин Илнар, — всхлипнула бывшая жена султана, — вы так изменились… Стали таким… таким…

— Взрослым? — улыбнулся он. — Ничего удивительного, сестра. Сколько мне было, когда тебя продали в гарем султана?

— Семь, — всхлипнула она.

Семь⁈ Ахнула я мысленно. Да он был совсем еще ребенком! Как Зелейна была настолько уверена, что брат, вообще, помнит ее?

— Господин Илнар, — вмешался Амил. Судя по сдвинутым бровям, он тоже не знал об этом небольшом нюансе. — Дядюшка, позвольте представить вам госпожу…

— Подожди! Не сейчас и не здесь! — властно взмахнул рукой дядюшка. — Мой дом ваш дом, — произнес он с улыбкой. — прошу вас, дорогой племянник. Мои слуги проводят вас в вашу комнату. А ваши женщины отправятся в гарем…

Я чуть не заскрипела зубами. Дурацкие порядки! Я совсем забыла, что женщины здесь не люди. И кажется я зря рассчитывала хорошо отдохнуть в доме дядюшки. В гареме нам точно не расслабиться. Зелейна рассказывала мне, как там встречают чужих рабынь. Новое лицо в гареме — целое событие, и каждая считает своим долгом навестить гостью. Отказаться же от визита постоянных жительниц гарема, значило вызвать их недовольство и гнев. И тогда в твоей чашке легко может оказаться яд…

Нет, уж. Я не хочу в гарем!

— Дядюшка, — Амил не сдвинулся с места, — мне бы не хотелось расставаться со своими женщинами…

Я прикусила язык. Мой братец молодец, быстро сообразил что к чему.

— Ох, молодость, — рассмеялся господин Илнар. — в таком случае, дорогой племянник, я могу предложить тебе небольшой гостевой домик. Там есть свой собственный гарем. Правда он очень мал, но и женщин у тебя немного…

Амил поклонился, принимая приглашение. Я с облегчением выдохнула. Если домик отдельный, значит можно выгнать слуг и снять проклятые покрывала и дурацкий ошейник.

Так и вышло. Гостевой домик словно нарочно был построен для нас. Он находился в глубине огромного сада за высоким забором из колючего кустарника. И, что самое главное, гарем оказался частью строения, хотя обычно для женщин сооружали отдельные помещения, чуть в стороне от дома.

Как только мы с Зелейной остались одни, я первым делом скинула покрывала и сняла ошейник. Потерла сдавленную шею… Как же хорошо!

— А я раньше не замечала, как сильно мешают дыханию покрывала, — Зелейна отбросила покрывала и теперь возилась с ошейником.

— Ваше величество, — в дверь постучал Амил. — мой дядя хочет познакомиться с вами. Если вы пожелаете, то можете присоединиться к нашей беседе.

Я улыбнулась. Определенно, все не просто так. И этот домик, и готовность Илнара слушать женщину — все это было слишком нетипично для среднего жителя Аддийского султаната.

— Я приду через свечу, — не стала отказываться от беседы с таким интересным персонажем. — Мне нужно время привести себя в порядок.

— Разумеется, — Амил не стал спорить, — я вернусь за вами…

— Не стоит, — отказалась я от помощи, — я найду дорогу сама.

— Мы найдем, — подхватила Зелейна. — Скажи Илнару, что я приду тоже. И никто не сможет меня остановить.

— Мама, — начал было Амил, но замолчал… С тех пор, как Зелейна узнала, что у нее больше нет хозяина, она изменилась очень сильно. И хотя Амилу эти изменения не нравились, он нашел в себе силы принять новую мать. — Мы будем ждать вас, — вздохнул он и ушел.

— Илнару придется принять то, что я теперь ахира, — решительно заявила мне бывшая рабыня. Как будто бы я с ней спорила… Я, вообще, старалась как можно меньше контактировать с Зелейной, перемены в ее настроении, нежелание сдерживать чувства и эмоции — все это делало ее слишком непредсказуемой и вызывало раздражение.

Через свечу мы были готовы. Покрывала и ошейники так и остались лежать на полу в гостиной женской половины дома. А мы с Зелейной, одетые в просторные женские халаты, в которых рабыни обычно ходят в отсутствии мужчин, вышли из гарема и отправились туда, где была слышна музыка, рассудив, что именно там и должны вести беседу Илнар и Амил.

— Ваше величество, — как только мы вошли, хозяин дома легко поднялся со своего места, подошел к нам и с поклоном подал мне руку, — очень рад с вами познакомиться. Я так много слышал о вас, — улыбнулся он.

— Я тоже очень рада, — улыбнулась я, стараясь скрыть свое удивление. Тут явно было что-то нечисто. Не может аддийский мужчина так свободно относиться к женщине на равных. И куда делать обычная цветистость речи? Аддиец говорил так, как будто бы всю жизнь прожил в другой стране И это невольно настораживало.

Илнар как будто бы догадался о моих мыслях и, положив мою руку на свой локоть, чем привел меня в еще большее замешательство, продолжил:

— Прошу вас составить нам компанию. Здесь мы можем говорить без страха. Вся прислуга в этом доме немая и сохранит все услышанное и увиденное втайне. Я специально построил этот дом. Моя возлюбленная, хозяйка моего сердца и души, супруга и мать моих детей, Первая советница ее величества Вайдилы, королевы Кларин, отказалась следовать аддийским законам.

Я кивнула. Вон оно что! Теперь все стало понятно.

— Господин Илнар, — возмущенно вмешалась Зелейна, — как вы можете называть эту бесстыжую ахиру своей супругой⁈

Он улыбнулся:

— Тебе ли не знать, сестра, что не каждая ахира бесстыжая. Я слышал, султан развелся с тобой, и если бы следовал традициям Аддии, то не должен был пускать тебя на порог моего дома.

— Но, господин Илнар, — Зелейна никак не унималась, — все знают, кларинские ахиры потеряли всякий стыд и ведут себя, как мужчины! И к тому же они все уродливы и некрасивы!

— Зелейна, — я перебила ее, — отношения с братом и его супругой вы можете выяснить позже. Сейчас важнее узнать, что происходит в Королевстве Кларин, раз уж вы, господин Илнар, оказались так близко связаны с воительницами…

Илнар изменился в лице. Пропало выражение традиционного радушия и гостеприимства, он нахмурился и тяжело вздохнул:

— Там все плохо, ваше величество… Столица сильно разрушена, от королевского дворца остались развалины. Моя старшая дочь тяжело ранена, а младшая напугана до немоты. Моя супруга отправила их сюда сразу после нападения магов, а сама поехала в Сердце Северной пустоши, вместе с королевой Вайдилой. И уже несколько месяцев мы с сыном ничего о ней не знаем…

— У тебя и твоей ахиры есть дети⁈ — Зелейна снова не сдержалась и влезла в наш разговор.

— Мама! — Попытался остановить ее Амил, но Илнар махнул рукой:

— Да, сестра. — Он улыбнулся. — У нас с Найдиной трое детей. Сын живет со мной, а дочери с мамой. Мы не хотели, чтобы наши дети были рабами… А сейчас приглашаю всех вас отобедать со мной, — засиял он широкой улыбкой, возвращаясь к аддийским традициям.

Вечером, лежа в своей постели я думала, что нам очень повезло с младшим братом Зелейны. И хотя я никогда раньше не слышала о том, чтобы аддийские мужчины создавали семьи с амазонками, это означало, что для настоящих чувств нет никаких преград. И взаимная ненависть между этими странами не такая уж непреодолимая. Любовь способна сломать любые барьеры и изменить мир…

На рассвете меня разбудил громкий стук в дверь.

— Ваше величество, — голос Амила звучал тревожно, — у нас проблемы. Надо выезжать немедленно.

— Что случилось, Амил? — вскочила я с постели и принялась лихорадочно собираться. К счастью мое платье, которое служанки Илнара забрали в стирку, уже висело на спинке стула чистое и отглаженное. В Аддии не любили шкафы, предпочитая прятать одежду в больших гардеробных, где хранилась одежда всей семьи. Но я еще вчера велела принести платье в мою комнату. Как будто бы знала, что придется бежать.

— Люди султана… Они добрались до Агарда, прочесали все постоялые дворы и заявились к моему дяде. Он отказался их впускать среди ночи и велел приходить утром. Они не посмели спорить, господин Илнар пользуется большим уважением горожан и это могло бы вызвать их недовольство, — не мог не ввернуть он, хотя меня сейчас меньше всего интересовала популярность Илнара в Агарде. — Я полагаю, что они захотят прочесать весь дом, чтобы убедиться, что моя дядюшка не приютил у себя беглецов.

Я выругалась. Предположение Амила с большой вероятностью было верным. Вряд ли люди султана поверят на слово человеку, у которого жена — ахира из королевства Кларин. Не думаю, что Илнару удалось сохранить свою связь втайне от прислуги. Слухи о таких пикантных секретах расходятся довольно быстро. И, если они пока не дошли до султана, то, я уверена, среди горожан, при всем уважении к хозяину местных земель, найдутся предатели, которые непременно доложат о том, что происходит за высокими стенами бийского дома.

— Хорошо, — согласилась я с Амилом, — буди остальных, мы выезжаем немедленно.

— Уже, — отозвался Амил. — Аррам и его наемники седлают лошадей и пакуют провизию. Мама уже разбудила служанок и скоро будет готова. Если вы позволите, то они помогут вам прямо сейчас…

— Не стоит, я уже готова, — я распахнула дверь. Мне хватило времени разговора, чтобы умыться, скрутить косу, заплетенную с вечера в узел, надеть платье и накинуть на себя аддийские покрывала, скрывая лицо. Только ошейник надевать я не стала, вынесла его в руках.

— Вы очень быстро, — округлил глаза Амил. — Я не ожидал, что женщины способны собраться так быстро…

Я пожала плечами. Вряд ли Амил когда-нибудь сталкивался с женщинами из Нижнего города, которые вряд ли тратили на утренние сборы больше времени, чем я сейчас. Конечно, я не стала бы выходить в таком виде перед подданными, собравшимися в тронном зале, но когда на кону стоит твоя жизнь, лучше быть немного растрепанной и живой, чем тщательно причесанной и мертвой. Тем более под покрывалами все равно ничего не видно…

Мы с Амилом вышли во внутренний дворик. Аррам кивнул мне, приветствуя и продолжил седлать наших лошадей с клеймом султана на крупе. Нам бы, конечно, не помешали свежие и отдохнувшие кони, тем более их у Илнара было очень много, но оставлять здесь такие явные улики было бы большой глупостью.

— Ваше величество, — ко мне подлетел сам Илнар, — мне очень жаль, что так случилось… Я дал вам слово, что вы сможете остаться в моем доме сколько угодно времени, и мне очень горько, что я не смогу сдержать его…

— Не извиняйтесь, — кивнула я, — это не ваша вина.

— Но я одного не могу понять, — нахмурился он, — почему людей султана больше всего интересовала не моя сестра, и даже не мой племянник, который помог ей покинуть гарем султана, а женщина, которая путешествовала в их компании, то есть вы?

Я улыбнулась. И встав на цыпочки и наклонившись, чтобы оказаться на уровне уха Илнара, прошептала:

— Это очень плохой вопрос, господин Илнар. Поверьте, вам лучше забыть и никогда не повторять его даже про себя… Иначе султан будет очень недоволен.

— Но все же, — так же шепотом ответил он, — зачем великому султану грилорская королева? До меня доходили, конечно, слухи о вашей связи, но…

— Я вас предупредила, господин Илнар, — перебила я его. — Вам ли не знать, что некоторые тайны лучше похоронить и никогда не показывать…

— Да, но…

— Никаких «но», — я снова не позволила ему говорить. — Забудьте и никогда не вспоминайте…

Илнар кивнул и наконец-то замолк. А я выдохнула. Все же охота объявлена не на беглую рабыню султана, а именно на меня. Эбрахил решил, что раз я сама приехала на территорию султаната, то он может забыть про свое слово и заставить меня остаться…

Нет, уж… Обойдется.

— Отправляемся немедленно, — скомандовала я и зашагала к своей лошади.

Если бы Зелейна не успела собраться, то я уехала бы без нее… солнце уже показалось над горизонтом, а это означало, что люди султана могут заявиться в любой момент. И хотя вчера вечером готова была биться за свою свободу и умереть без цепей и ошейника, сегодня утром мне так же сильно хотелось избежать столкновения: у меня совсем другая цель. Я должна добраться до Великого отца и остановить гибель Грилории… И всего остального мира.

Зелейна успела. Они с Амилом, который остался ждать мать, догнали нас у небольшой калитки в каменной стене, которая выходила на совершенно безлюдную местность за городом.

— Елина, — Зелейна, дернув лошадь за поводья пристроилась рядом со мной, — почему ты бросила нас? Нам надо держаться вместе… Я так торопилась, что не успела совершить омовение, — пожаловалась она, — здесь где-то должен постоялый двор, нам нужно остановиться там, чтобы привести себя в порядок. Я не могу продолжать путь в таком виде…

Я вздохнула. Иногда Зелейна вела себя как капризный ребенок и утомляла меня.

— Мы нигде не будем останавливаться, — отрезала я. — Это небезопасно. Если вам тяжело путешествовать без омовений, то вы с Амилом можете вернуться. Люди Эбрахила вас не тронут, им нужна я.

— Но, Елина! — возмущенно начала Зелейна, но я перебила и ее…

— Я все сказала, — произнесла как можно жестче и добавила, — и, кстати, обращайтесь ко мне на вы и по титулу… Здесь не гарем и вы уже не первая жена султана…

— Вот значит как? — протянула она.

Ссориться с Зелейной не хотелось, но после того, как она стала ахирой, с ней, действительно, стали происходить странные метаморфозы. Чем дальше, чем сильнее она становилась похожа на несдержанную истеричку, озабоченную исключительно собой. И куда делать ее степенность, уравновешенность и уверенность в себе и своих силах, которые так понравились мне в первой жене султана…

— Именно так, Зелейна. — произнесла я. — Я ничего не имею против вас, вы всегда были мне симпатичны, но иногда мне кажется, что лишившись титула первой жены вы вернулись в те времена, когда жили в доме отца, и ведете себя, как бестолковая восемнадцатилетняя девица. И, поверьте, если бы я знала, что вы станете требовать от меня утренних омовений, в то время, когда всем нам угрожает опасность попасть в руки Эрахила, предпочла бы оставить вас в Грилории…

— Мама, — В наш разговор вмешался Амил, — ее величество права. В последнее время ты очень сильно изменилась. Я не узнаю тебя…

— И ты, сын, на ее стороне? — возмутилась Зелейна. В ее голосе звучала обида и слезы.

Амил вздохнул:

— Вот опять, мам… Я раньше ни разу не слышал, чтобы ты говорила со мной таким тоном. Я всегда был уверен, что ты…

— Потому что я всегда говорила таким тоном с твоим отцом! Но я больше не нужна ему! — в отчаянии воскликнула Зелейна, перебивая сына, и разрыдалась.

Можно освободить раба от рабства, но, если он с детства привык принадлежать, то так и будет искать себе хозяина. Так и Зелейна. Несмотря на готовность достойно принять свою судьбу и попробовать на вкус свободу, она все это время неосознанно искала человека, который взял бы на себя ответственность за ее жизнь. Отсюда ее капризы, плаксивый тон и показательная беспомощность.

Все это пронеслось в моей голове в один миг. А потом я снова в тысячный раз почувствовала, свою вину перед сыновьями Грилора, которых я невольно обрекла на такую жизнь. И сразу же стало невозможно злиться на Зелейну. Она не виновата, что родилась рабыней, что всю жизнь прожила с ошейником и оказалась на свободе совершенно не готовой к тому, чтобы принять эту свободу…

Я мысленно выругалась и натянула поводья, чтобы оказаться рядом с рыдающей под покрывалами бывшей рабыней.

— Зелейна, перестань плакать, — спокойным голосом, старательно пряча эмоции, попросила я. — Как только мы пересечем границу, то при первой же возможности остановимся в постоялом дворе и совершим омовение.

— Я не поеду в земли бесстыжих ахир! — тут же отозвалась Зелейна тоном капризного ребенка.

И мне захотелось прибить ее на месте.

Я зарычала и пришпорила лошадь, вырываясь далеко вперед всего нашего отряда. Если раньше я жалела Зелейну, то сейчас мне стало жаль Эбрахила, который мучился с капризной женой столько лет. И такое «сокровище» у него было не одно. Вот уж точно, собрать гарем женщин это один из способов самоистязания.

— Госпожа, — меня догнал Аррам и, на ходу схватив мою лошадь за повод, заставил ее замедлиться, — вам не следует ехать в одиночестве, тем более впереди мужчин… Лучше вернитесь в середину отряда к госпоже Зелейне…

— Ну, уж нет! — я была так зла не бывшую рабыню, что невольно повысила голос. — Я не хочу ехать рядом с Зелейной, она меня достала! — Тем не менее я натянула поводья, притормаживая лошадь, чтобы остальные могли нас догнать. Аррам тут же пристроился рядом. — Не понимаю, что с ней происходит, почему она стала такой капризной и плаксивой!

Наемник, замер, пытаясь остаться невозмутимым, но не сдержался и насмешливо фыркнул.

— Простите, — тут же извинился он, — но теперь вы понимаете, почему очень много аддийских мужчин влюбляются в женщин из других стран. А госпоже Зелейне нужно время. Если не идти у нее на поводу, она очень быстро привыкнет, что ее гаремные штучки больше не работают.

— Я уже в этом не уверена, — проворчала я. Слова Аррама не противоречили моим собственным мыслям, и возмущалась я скорее, чтобы выплеснуть свое недовольство.

Аррам улыбнулся:

— Я не один раз видел, как это происходит, ваше величество.

— Но где ты мог видеть это? — удивленно повернулась я к наемнику. — Тем более не один раз. Не думаю, что давать женщинам свободу такая уж распространенная в Аддии практика…

— Не в Аддии, — качнул головой он. — В Королевстве Кларин…

Все стало еще запутаннее… Откуда рабыни в королевстве Кларин?

— Все очень просто, — в этот раз Аррам не улыбался. — Самая большая проблема Королевства Кларин — это низкая рождаемость. Амазонки не хотят рожать, вы же знаете, что это совсем не так просто. Сначала длительная беременность, потом сами роды, а потом еще какое-то время многие женщинам нужно время на восстановление. Если же при этом вы занимаете государственную должность, то все усложняется еще больше. А традиция лунных сестер отказываться от любви и семьи, вообще, приводят к исчезновению рода после из смерти. Кстати, смертность среди женщин-воинов тоже довольно велика, как вы понимаете…

То. что говорил Аррам было разумно, но я все еще не понимала, к чему он клонит. Откуда в королевстве Кларин рабыни? А он продолжал:

— А в Аддии все совсем по-другому. Здесь с рождаемостью проблем нет, скорее наоборот. В бедных семьях иногда убивают младших сыновей, чтобы все имущество досталось старшему, ведь делить между всеми просто нечего.

Я кивнула. О таком я слышала, хотя мой аддийский учитель, которого отец нанял, чтобы я хорошо знала не только язык, но и традиции соседней страны, говорил, что это ничем не подтвержденные слухи. Но звучали они логично, поэтому я склонна была согласиться, что так и есть.

— Но при чем здесь рабыни? — я все еще не видела связи между этими фактами и тем, что говорил Аррам о рабынях в королевстве Кларин и массовой практике отпускать их на свободу.

— Я же говорю, все просто. Одна из много-раз-пра-бабок Вайдилы нашла решение проблемы с вырождением своего народа. Она приказала тайком скупать и переправлять в королевство молодых аддийских рабынь. Там их распределяли между лояльными короне родами, чтобы увеличить их численность.

— Не может быть! — ахнула я, но тут же сообразила. — И этим рабыням дают свободу в обмен на рождение детей⁈

Ничего подобного про Королевство Калрин я не слышала. Но амазонки никогда не были слишком болтливыми и хорошо умели хранить свои секреты. Зато это объясняло, почему между Королевством Кларин и Аддийским султанатом такая тесная связь, хотя принято считать эти страны антагонистами, и как познакомились Илнар и Первая советница королевы. А я-то голову ломала, как это могло произойти…

— Не совсем, — улыбнулся Аррам. — Им просто дают свободу и принимают в семью на правах младших сестер. А рожают они сами. Они не привыкли держать меч, не привыкли управлять домом, и им просто больше нечего делать. Тем более в их распоряжении оказываются самые красивые и услужливые рабы-мужчины, не имеющие права ни в чем отказать своим новым хозяйкам.

— Представляю, как они их достают, — вырвалось у меня. — Мой отец говорил, что нет хуже хозяина, чем бывший раб…

— Ваш отец был прав, — рассмеялся Аррам. — Поначалу все женщины и, правда, ведут себя как капризные и избалованные дети. Точно так же, как госпожа Зелейна. Но постепенно некоторые из них приходят в норму и становятся настоящими хозяйками и помощницами для старших сестер.

— И почему ты решил, что Зелейна из этих, а не из тех, кто продолжает изводить всех вокруг своими истериками? — усмехнулась я.

— Мы давно заметили, что чем выше статус рабыни, тем быстрее она приходит в норму… Как вы понимаете, у госпожи Зелейны статус выше некуда. Именно это и позволяет мне утверждать, что очень скоро она возьмется за ум и перестанет вас мучить, — улыбнулся Аррам.

Я рассмеялась. Да, все это звучало логично, но…

— А откуда ты все это знаешь? — нахмурила я брови. — Ладно про покупку рабынь, тут я могу допустить, что ты сопровождал тайные купеческие караваны. Но про то, что статусные рабыни быстрее приходят в норму, купцам явно не известно. Я, полагаю, это, вообще, известно очень узкому кругу лиц, имеющему доступ к общей картине…

— Вы правы, — Аррам рассмеялся. — Но я не рассказал вам самое главное.

Я вскинула брови. Что может быть главнее таких известий? Это, вообще, переворачивало представление об амазонках с ног на голову. Выходило, что подобная модель общества далеко не так успешна, как всем казалось. Даже Аддия с их женскими гаремами выглядела лучшим способом государственного устройства. По крайней мере им не грозило вырождение.

— Много-раз-пра-бабка Вайдилы думала, что это будет разовое мероприятие. Мол, они подарят всем приближенным по рабыне, те нарожают им детишек, а дальше все пойдет по накатанной: дети бывших рабынь будут рожать, численность населения начнет расти, и кризис уйдет в прошлое. Но все оказалось гораздо сложнее. Уже следующая правительница Кларин столкнулась с проблемой: девочки, рожденные рабынями и воспитанные по традициям Королевства Кларин, отказывались от деторождения. Они становились хорошими воинами, отличными управленцами, но так же, как их некровные тетки не хотели тратить время на беременность и роды.

— Ну, это логично, — согласилась я. — Если девочки вырастали в обществе амазонок, сами становились амазонками и принимали принятые порядки, как свои собственные. Это же очевидно…

— Увы, это оказалось очевидно не для всех… Вы же знали, что аристократические роды Королевства Кларин ведут свои родословную от беглых рабынь? — Я кивнула. — И они сами, и их потомки всегда считали себя особенными. Они верили, что если остальные женщины султаната до сих пор рабыни, то это их собственный выбор. Мол, если бы их не устраивал рабский ошейник, то они давно сбросили бы с себя иго мужской власти. Поэтому, как вы понимаете, от дочерей рабынь ждали той же покорности и готовности следовать заложенной в них судьбе: рожать детей. Но оказалось, что воспитание имеет гораздо более значимую роль, чем они полагали. А женщины-рабыни далеко не всегда добровольно носят ошейник. Они просто не осознают своего ужасного положения, потому что не видели в своей жизни ничего другого…

Аррам на мгновение замолчал, давая мне возможность задать вопрос, но мне пока все было понятно.

— Наследница много-раз-пра-бабки Вайдилы повторила трюк с рабынями, решив, что им просто не повезло и попались бракованные женщины. Но это ничего не изменило, хотя и позволило увеличить рождаемость в моменте и избежать катастрофы. Дети рабынь по-прежнему отказывались от материнства. И только мать Вйдилы, разгадав секрет провала гениального плана своей много-раз-пра-бабки, попыталась изменить ситуацию. Именно при ней была отменена обязательная воинская повинность для всех женщин королевства. И достигнув совершеннолетия девочки сами могли выбирать по какому пути им идти: становиться воинами или оставить меч и заниматься чем-то другим: сельским хозяйством, ремеслом или просто жить… Это привело к улучшению. Рождаемость в у женщин, оставивших меч была выше, чем в у тех, которые продолжали служить. Однако отказаться от покупки рабынь мы так и не смогли. Рабские караваны между Адией и Кларин по-прежнему ходили регулярно. А потом Вайдила встретила вас, госпожа Елина…

— Меня? — нахмурилась я. — Но при чем тут я?

Аррам улыбнулся:

— Увидев вас, Вайдила поняла, какими должно быть порядки в Королевстве Кларин. Вы не воин, но вряд ли кто-то мог бы назвать вас слабой. Вы выросли в королевском замке, но смогли выжить и в трущобах Нижнего города. Вы потеряли титул и корону, но смогли вернуться на то место, которое принадлежало вам по праву рождения. И все это вы сделали в обществе, в котором мужчины традиционно занимают гораздо более высокие позиции, чем женщины…

— В Грилории равноправие, — не выдержала я. — Любая женщина может делать то, что хочет. Как и любой мужчина.

— Именно! — согласился Аррам. — Я же сказал «традиционно». Когда-то очень давно это было правилом, но сейчас разница положений между мужчинами и женщинами держится только на традициях.

С этим трудно было спорить. И хотя мне совершенно не нравилось, то что сказал Аррам про мою страну, я кивнула. Он был прав, когда-то давно я и сама пришла к таким же выводам. В Грилории равноправие, однако, когда мой отец сделал меня наследной принцессой, ему пришлось очень долго убеждать глав Высоких родов, что я справлюсь. И, когда родился Фиодор, «переназначение» наследника они приняли с нескрываемым облегчением. Если бы я сама не мечтала отказаться от короны, чтобы стать женой Эбрахила, это могло бы меня обидеть.

— Но я все равно не понимаю, какова связь между мной, обычаями королевства Кларин и освобождением рабынь из рабства… И откуда тебе, Аррам, известны такие тонкости.

Он снова улыбнулся. Его улыбка показалась мне снисходительной и неприятно царапнула, вызывая неприязнь. Хотя, возможно, неприязнь была вызвана его словами о традиционном неравноправии в Грилории, которые задели меня гораздо больше, чем я сама могла бы себе признаться.

— Все дело в том, госпожа Елина, что амазонки давно поняли, чтобы стать сильнейшими воинами надо учиться побеждать сильных, а не слабых.

— Это ничего не объясняет, — нахмурилась я.

— Хотя в нашем обществ старательно культивируется мнение, что женщины-воины сильнее мужчин-воинов, и королева, и главы аристократических родов прекрасно понимают, что это не совсем так. Женщины более быстрые и ловкие, но мужчины сильнее физически. Поэтому девочек после того, как они выберут путь воина, тренируют мужчины. Не всех, конечно, только тех, кто в будущем будет командовать армией или обучать юных воительниц.

Я кивнула. Эта информация, конечно же, была неожиданной, но вполне ожидаемой. Я бы тоже так поступила на месте королевы Кларин, ведь в бою амазонкам придется биться не с женщинами, а с мужчинами. И они должны быть к такому готовы. Не совсем, правда, понятно, откуда в королевстве Кларин воины-мужчины, если рабам не положено оружие. Но, возможно, они нанимают для таких целей сторонних учителей… Хотя я об этом тоже ничего не слышала.

Между тем Аррам продолжал:

— Чаще всего этими мужчинами оказываются братья и сыновья глав родов. Их с самого детства обучают воинской науке. Это, конечно, не афишируется, большинство простых воительниц об этом даже не догадываются.

Угу, мысленно ответила я. Ничего удивительного. Если бы народ узнал, что аристократы далеко не всегда соблюдают законы, исполнения которых требуют от них, то мог бы и возмутиться. А народные бунты никому не нужны.

— Вот и Вайдилу обучал мой отец, а я с самого детства бился с ней на мечах, чтобы юная принцесса оттачивала свои навыки в реальном бою…

— Что⁈ — от неожиданности я дернула повод, и лошадь остановилась, как вкопанная. — Ты брат Вайдиллы⁈ — И прежде, чем он смог ответить задала следующий вопрос, — ты раб⁈

— Не совсем, — Аррам явно наслаждался происходящим. — Меня родила одна из младших сестер королевы, рабом я перестал быть в семь лет, когда заполучил вот этот шрам, — он коснулся кончиками пальцев обезображенного лица. — Вайдилла не смогла удержать меч и ранила меня в тренировочном бою. Это так сильно расстроило ее, что она потребовала у королевы подарить меня ей. Изуродованные рабы никому не нужны, меня должны были отправить с глаз долой. И там меня ждала совсем незавидная участь быть рабом рабов… Королеве не удалось переубедить упрямую девчонку, и она вынуждена была пойти на поводу у наследницы. А когда я стал принадлежать Вайдиле, то первым делом она сняла ошейник и объявила меня свободным. — Он рассмеялся. — Вот так я стал одним из немногих вольных мужчин в Королевстве Кларин. А может быть и вовсе первым.

А я по-новому взглянула на наемника. Я-то всегда думала, что Аррам простой вояка, который водит свой отряд по миру, зарабатывая сопровождением караванов. Я и раньше замечала, что он чересчур много знает и соображает быстрее среднестатистического воина, но полагала, что это обычная житейская мудрость. Но, если он брат Вайдилы, то есть по сути принц Королевства Кларин, значит это была не простая житейская мудрость, а очень хорошее образование, которое он скрывал за маской простого наемника…

— Поэтому Вайдила отправила ко мне именно вас, — догадалась я.

— На самом деле не только меня, и не только поэтому. Я уже много лет вожу караваны с рабынями из Аддии, мы до сих пор нуждаемся в них, чтобы сохранить численность населения. Я несколько раз был в Грилории, и знаю вашу страну лучше многих моих соотечественниц. Но самое главное, я очень хорошо знал вас, пусть и по рассказам Вайдиллы. И я разделяю ее веру, что именно вам под силу спасти всех нас… Великий отец, как и грилорские аристократы, традиционно считает женщин слабыми, и совершенно не берет вас в расчет. Иначе он давно нашел бы способ управлять вами так же, как Аддийским султаном, Грилорским королем и Абрегорианским императором. Или уничтожил бы вас, как правителей остальных государств.

— А вы не думали, что Вайдила могла ошибаться? — нахмурилась я. Завышенные ожидания очень часто приводят к завышенным требованиям и к большим обидам, если результат оказывается не таким радужным.

— Все могут ошибаться, — пожал плечами Аррам. — Но я так скучаю по своей жене и дочери, что готов заблуждаться, чтобы не потерять надежду увидеть их живыми и здоровыми…

— У вас есть жена и дочь? — удивилась я. — Они тоже спрятались в Сердце Северной пустоши вместе с Вайдилой?

Аррам ничего не ответил. Просто пристально смотрел на меня. А до меня вдруг дошло…

— Не может быть⁈ — мой мир перевернулся в третий раз. — Вы же ее брат!

— Не кровный, — хмыкнул Аррам. — Моя мать из тех рабынь, которых выкупили в Аддии и привезли в Королевство Кларин…

Я хватала ртом воздух, но не могла произнести ни слова. Вот это, вашу мать, сюрприз… Аррам, получается и не принц вовсе, а целый король⁈

— Кстати, — он подмигнул мне, — поженились мы в Грилории, по вашим обычаям. И, вообще, Вайдиле очень понравился ваш уклад. И она намеревалась постепенно провести реформы в своем королевстве, чтобы создать что-то похожее. Освободить мужчин от рабства, сделать их равными женщинам… И хотя традиционно все высокие позиции все равно будут занимать женщины, у мужчин появится шанс проявить себя. Ведь среди них могут оказаться такие же сильные личности, какой стали вы в Грилории… А такие люди нужны любой стране…

Когда пропал первый шок, а мозг включился в работу, я сообразила:

— Но почему вы рассказали мне все это? Я ведь не ошибусь, если скажу, что все эти сведения составляют государственную тайну вашей страны.

— Вы правы, — согласился Аррам. — Но очень скоро мы перейдем границу и окажемся на территории Королевства Кларин. А там, как вы понимаете, мне оказывают особые почести. И я не хотел, чтобы это стало для вас неожиданностью. Меня, конечно, не любят, считая выскочкой, но тем не менее традиции предписывают уважительно относиться к рабу, которого королева выбрала в качестве отца для своей дочери.

— Но вы не раб…

— Не раб, — кивнул Аррам и улыбнулся. — Но не все в нашей стране принимают мою свободу, как должное. И очень часто просто игнорируют изменения в моем статусе. И, кстати, госпожа Елина, я очень прошу вас вернуться к обращению на «ты»… Не стоит провоцировать несдержанных воительниц, которые могут усмотреть в этом оскорбление своих традиций.

— Д-да, конечно, — кивнула я, только сейчас осознав, что известие о происхождении Аррама заставило меня сменить обращение на более уважительное.

— И еще, — Аррам улыбнулся, — мои воины тоже не так просты… Мы с Вайдилой решили, что мужчины, способные держать оружие в руках, не должны пропадать зря. Вайдила выкупила их у глав аристократических родов, которые отказались от меча. Поэтому, — он подмигнул мне, — не удивляйтесь, когда кто-нибудь из моих ребят вдруг назовет главу рода сестрой, или она его дядей… В таких родах часто приняты гораздо более вольные отношения с мужчинами.

— После известий, что вы одновременно и брат Вайдилы и ее муж, — усмехнулась я, — меня уже ничего не удивит.

Аррам расхохотался. А я смотрела на его уродливое лицо и думала, как все таки удивительно переплетены судьбы людей в этом мире. Кто бы мог подумать, что холодная королева амазонок, способна влюбиться так сильно, чтобы пойти против всех: против королевы, против общества, против традиций? А Аррам? Я же видела во что превратили несколько лет рабства Грегорика, но в предводителе наемников никогда не заподозрила бы раба. Ни в нем, ни в его людях, которых, вообще, выкупили уже во взрослом возрасте…

Я обернулась на Зелейну, которая плелась в середине отряда и громко, напоказ, рыдала. Если Аррам прав, то разум вернется к бывшей первой жене султана… Это было бы очень кстати, а то бывшая рабыня стала меня утомлять.

— Кстати, — вдруг вспомнила я. — Почему именно Грилория? В Ресублике Талот тоже очень похожие порядки.

Мне, конечно же, льстила оценка королевы Кларин, но я знала: до Грилории Вайдила много лет жила в Тантане.

— А с Республикой Талот, — помрачнел Аррам, — у моей жены связаны не самые приятные воспоминания…

Да, точно. Вайдила говорила же, что стала лунной сестрой после расставания с сыном президента или самим президентом, этот момент я точно не помнила… Я кивнула и замолчала, не желая травить душу Арраму.

Границу между Аддией и королевством Кларин мы пересекли через три свечи после полудня. Можно было бы и раньше, но Аррам предпочел провести наш отряд мимо пограничных укреплений Аддии, в которых нас могли поджидать люди султана.

Я думала, чтобы не попасть на глаза пограничника, нам придется пробираться через леса и непроходимые болота или скалы, но все оказалось гораздо проще. Граница между Аддией и королевством Кларин помимо крепостей на основных трактах практически не охранялась. На страже границ лучше воинов стояли противоположные традиции. Аддийские мужчины знали, стоит им пересечь границу, тут же можно оказаться бесправным рабом в ошейнике, туго стягивающим горло. То же самое ожидало и воительниц, рискнувших наведаться к соседу.

Поэтому вся пограничная охрана состояла из небольших отрядов обеих стран, курсирующих вдоль нейтральной полосы. Причем, основной их целью, как сказал Аррам, был не контроль за границами, а поимка идиотов, рискнувших попасться им на глаза. Например, таких, как мы. Это он не сказал, но явно подумал.

Глава наемников вел нас по узкой тропе, которая вилась через череду невысоких холмов, покрытых причудливо изогнутыми уродливыми деревцами. Ветки, похожие на костлявые руки, воздетые к серо-голубому небу, были усыпаны небольшими кроваво-красными ягодами, напоминающими то ли крупную калину, то ли мелкую черешню. Опавшая листва одного цвета с ягодами устилала наш путь. Ветер, рывками врывавшийся на тропу, пах грибами с незнакомым горьковатым привкусом, вызывавшим неосознанную тревогу.

— Все, — в какой-то момент Аррам остановился и обратился ко мне, — мы уже в Королевстве Кларин. Это Мертвые холмы. Когда именно с них начиналась Северная пустошь. Звери до сих пор избегают этих мест, как и люди. Воины Аддии сюда не суются, да и воительниц мы здесь не встретим. Вы уже можете снять покрывала, — улыбнулся он.

— Наконец-то, — выдохнула я и одним движением скинула с себя кипу покрывал и стянула ошейник глубоко вздохнула, чувствуя радость от того, что свежий воздух скользит по коже лица.

Аррам улыбнулся. Он и его наемники понимала меня лучше других. Пусть мое рабство было понарошку и длилось всего несколько недель, однако сейчас я гораздо лучше понимала цену свободе, чем до месяц назад.

— Госпожа Зелейна, — Глава наемников повернулся к бывшей первой жене султана, — вам тоже нужно снять покрывала и ошейник.

— Нет! — голос бывшей рабыни звенел от возмущения, — я не стану разгуливать по улицам голой!

— Зелейна! — я мгновенно вскипела, — немедленно снимай покрывала! И ошейник! — приказала я.

— Ни за что! — уперлась она и натянула поводья, заставляя лошадь сделать шаг назад.

— Мама, — мне на помощь пришел Амил, — ты должна снять покрывала. Во-первых, мы договаривались об этом уже очень давно. И ты не возражала. А, во-вторых, если помнишь, мой отец развелся с тобой, и ты ахира и у тебя больше нет права носить ошейник.

Амил говорил ровно и спокойно, хотя, судя по словам, которые он произносил, капризы матери и его довели до ручки. Я бы, к примеру, не рискнула напоминать Зелейне о том, что Эбрахил так быстро избавился от нее…

Но мы оба недооценили Зелейну.

— Вот именно, сын, — заявила она твердым и холодным голосом первой жены султана. — Я ахира! И никто не может заставить меня делать то, что не хочется. Я не хочу снимать покрывала и ошейник. И не сниму их ни за что! А вот тебе, дорогой, — ее голос стал тихим, мягким, но ехидным, — надо надеть ошейник и стать презренным рабом!

— Кстати, — Амил беспомощно оглядел нас. Ему явно претила необходимость так сильно принижать свой статус, — мама права…

— Не совсем, — вмешался Аррам. — Я и мои наемники имеем право находиться на территории королевства без знаков принадлежности, потому что никому не принадлежим. И если вы, господин Амил, согласитесь пойти под мое начало, — он довольно оскалился, — то можете остаться свободным и с оружием в руках…

Я невольно улыбнулась, глядя на то, как менялось лицо Амила. Сначала он обрадовался возможности остаться собой, а потом до него дошло, что он, сын султана, должен будет пойти под начало простого наемника. Того самого наемника, с которым у них всю дорогу оспаривали друг у друга право быть главным в нашем небольшом отряде. И пойти под его начала означало проиграть эту борьбу. Сдаться.

Амил медлил. Зелейна сидела на лошади вцепившись в свои покрывала. Время шло, маги уничтожали мой мир… И я не выдержала:

— Амил, у тебя есть еще один вариант. Ты можешь вернуться в Аддию, сохранить свободу и не идти под руку Аррама…

— Елина, ты разве не понимаешь, — не выдержал Амил. Я впервые слышала столько эмоций в его голосе: отчаяние вперемешку с недоверием и густо приправленное чем-то похожим на панику. — Ни один мужчина не может бродить по королевству без ошейника, точно так же, как ни одна женщина не рискнет оказаться без него на территории Аддии. Этот наемник обманывает нас! Тут явно что-то не так, понимаешь⁈

— Амил, — я тяжело вздохнула. — Поверь, я все знаю. И более того, могу заверить тебя, что если ты пойдешь под начало Аррама никакого урона для твоей чести не будет. Никто и никогда не посмеет тебя упрекнуть или поставить в вину, что ты подчинился ему. И ты сам, когда узнаешь о нем чуть больше, перестанешь так считать. Я тебе обещаю. А сейчас ты должен принять решение, как можно быстрее. Мы не можем задерживаться на пустые уговоры, каждый миг промедления может обернуться еще одни разрушенным городом. Зелейна, — я повернула с бывшей рабыне, — тебя это тоже касается. Ты должна снять покрывала ради того, чтобы Эбрахил вернул себе разум, а твой сын, Мехмед, титул наследника. Либо оставаться в Аддии в качестве ахиры.

Они оба ничего не ответили. Не знаю, чем занималась Зелейна под сотнями покрывал, а вот Амил задумался.

— А пока вы размышляете над тем, как вам поступить, мы отправляемся. — Я пришпорила коня, трогаясь с места. — Если решите ехать с нами, догоняйте. Если нет, то отправляйтесь назад. Я очень рада была познакомиться с вами, и благодарна за помощь, которую вы мне оказали, но сейчас наши пути могут разойтись. Поехали, Аррам, — приказала я.

Но далеко уехать мы не успели. Не прошло и половины свечи, как нас догнали Амил и Зелейна. На ней не было покрывал, а бледное лицо, сжатые губы и припухшие глаза говорили о том, что это решение далось ей не так просто. Она не сказала ни слова, пристраиваясь рядом со мной. Мой брат, с застывшим, как маска, лицом, сжимая в руке рукоять меча, встал в арьергарде нашей группы.

Как Аррам и предрекал, мы так и не встретили ни одного отряда амазонок до самого вечера. Но вместо того, чтобы радоваться, он хмуриться и с беспокойством оглядываться по сторонам. Солнце уже клонилось к закату, а мы все еще не выбрались из Мертвых холмов. А сумерках уродливые деревья стали казаться страшными чудовищами, тянувшими кривые крючковатые лапы к людям. Я передернула плечами, ужас, неподвластный доводам разума, узкой лентой скользнул по позвоночнику. Я поежилась. Кажется, я стала понимать, почему и люди, и звери избегают этих мест. Если бы я знала, что буду чувствовать среди этих холмов, то неизвестно рискнула бы пойти этим путем еще раз или нет. К тому же, суда по быстро падающему за горизонт солнцу, нам и ночевать придется прямо здесь…

— Аррам, — окликнула я наемника и, догнав его, придержала лошадь, заставляя ее идти рядом, — тебе не кажется, что пора подыскать место для ночлега?

— Нет, — мотнул головой он, — в Мертвых холмах нельзя оставаться после захода солнца. Иначе мы все рискуем потерять разум…

— Какого тогда ты притащил нас сюда? — возмутилась я. Ручеек страха, бегущий по спине становился все сильнее. Я уже с трудом сдерживала панику. Все остальные, судя по бледным лицам, тоже чувствовали что-то подобное. А даже лошади беспокойно фыркали и дергали ушами.

Аррам повернулся ко мне и я увидела, каким бледным было его лицо. Он тоже боялся…

— Все будет хорошо, ваше величество, — соврал он и попытался улыбнуться. Его улыбка в лучах заходящего солнца была похожа на чудовищный оскал. — Это всего лишь местная легенда, чтобы отвадить молодежь от ночных прогулок.

Я нахмурилась. Если бы я не ощущала страх, то поверила бы его словам. Но сейчас…

— А тебе не кажется, что эта легенда возникла не просто так?

Аррам тяжело вздохнул и нехотя признался:

— Мы давно должны были выехать из холмов. Я сам ничего не понимаю… Я отлично знаю эту дорогу, мы проезжали по ней десятки раз. А бывало ночевали вон там, — указал он на небольшую круглую полянку в трехстах шагах от нас. — Но сейчас почему-то все по-другому… У меня такое чувство, что мы топчемся на одном месте…

— Вашу ж мать, — простонала я шепотом. А вслух сказала, — надо что-то делать. Мы не можем просто идти вперед, если это не приводит к нужному результату. Может нужно куда-нибудь свернуть?

— Я уже несколько раз менял направление. Только это ничего не меняет. Мы уже больше свечи не можем дойти до этой дурацкой полянки. Она то приближается, то снова оказывается слишком далеко. И этот непонятный страх… Вы тоже его чувствуете?

Я кивнула.

— Может быть нам нужно поехать быстрее?

— Не поможет… Я пытался ускориться, но все равно, каждый раз мы снова оказывались здесь. Согласно легенде, — Аррам хмурился, — когда первые рабыни сбежали из Аддии, то большая часть из них погибла именно здесь, в Мертвых холмах. Их поэтому так и назвали… В легенде говорится, что они погибли из-за слабости духа, сошли с ума, не сумев найти в себе силы быть свободными женщинами.

— Рабыни? — я прикусила губу. — Думаешь, это из-за Зелейны?

— Нет, — не согласился Аррам. — Я много раз водил этой дорогой караваны с рабынями. Но еще никогда мы не попадали в такую ловушку…

Ловушку… интуиция тихонько звякнула. Но ее голос был тут же заглушен накатившей на меня волной паники. Я с трудом сдержалась, чтобы не пришпорить лошадь и не рвануть вперед.

Но, кажется, волну ощутила не только я. Зелейна вскрикнула, а один из воинов вытащил меч…

— Аррам, что это было? — голос прозвучал хрипло.

— Не знаю, — таким же хриплым шепотом ответил он. И фыркнул, — я чуть в штаны не наложил.

Выражение было совсем неприличным, зато отлично описывало то, что почувствовала я сама.

— Аррам, — не выдержал один из наемников, — солнце почти зашло… Если это будет продолжаться, мы не выберемся! Мертвые холмы заберут наш разум!

— Если ты будешь ныть, так и будет, — рявкнул Аррам. — отставить панику! Мы вернемся назад и переночуем на границе. Тут недалеко, если поторопимся, то до полуночи успеем выбраться. Всем все ясно? — Мы нестройно подтвердили, что все поняли. Аррам кивнул и, оглядев перепуганный отряд добавил, — а сейчас, что бы не случилось, мы должны держаться вместе. Если кто-то попытается сбежать, я лично пущу вслед стрелу. А я никогда не промахиваюсь. Все поняли⁈

В этот раз наши голоса звучали увереннее. Теперь мы знали, что нужно делать и поверили, что сможем выбраться из этой ловушки…

Внутри снова брякнул тревожный звоночек. Я пришпорила лошадь и, рванула вперед… Вернее назад. Наш отряд галопом мчался обратно в Аддию. Думать на ходу получалось плохо, приходилось постоянно контролировать лошадь, которая в отличие от нас еще не понимала, что бежит к спасению из этого ночного кошмара. К тому же стало совсем темно, дорога впереди почти не просматривалась, и пришлось утроить бдительность. Если лошадь споткнется и сломает ногу, это может стоить жизни нам обеим. Тем не мене в моей голове в такт стуку копыт звенело: «Ловушка, ловушка, ловушка…».

Вторая волна накатила через полсвечи после первой. И она была гораздо сильнее. Я закричал от страха, скручивающего все мое нутро в тугие узлы. Зелейна завыла, как зверь, а наемники обнажили оружие… Лошади, замерев на один миг, рванули в разные стороны.

— Стоять! Всем стоять! — раздался истошный вопль Аррама.

Я машинально, натянула поводья, заставляя лошадь остановиться. Мы обе тяжело дышали и испуганно вздрагивали от каждого шороха. А лошадь еще прядала ушами и недовольно фыркала.

— Не бойся, — прошептала я, оглаживая ее по крупу, — мне тоже очень страшно.

Когда мы пришли в себя, успокоили лошадей и вернулись на дорогу, оказалось, что вторая волна ужаса получила таки свою жертву… Наемник, тот самый, который обнажил меч в первый раз, не справился с паникой и исчез в темноте среди Мертвых холмов…

— Я всегда знала, что Северная пустошь убьет нас! — истерично завизжала Зелейна.

А в моей голове будто щелкнуло… Северная пустошь, начинается с Мертвых холмов, говорил Аррам. Когда-то давно здесь бились древние маги, и эта ловушка в которую когда-то попали беглые рабыни, а теперь и мы, скорее всего была создана ими. Постепенно дикая магия исчезла из этих мест и они стали безопасными. Но теперь что-то или кто-то пробудил ее… И, кажется, я догадывалась кто именно это мог быть… Осталось только понять, зачем Великий отец это сделал…

— Трогаем! — крикнул Аррам, делая вид, что не услышал крики Зелейны. — Надо выбираться.

Двигались мы медленно. Тропа, которую раньше было заметно даже при свете восходящей луны, исчезла. То ли это были происки дикой магии, то ли мы сами сошли с нее, когда кинулись в разные стороны после второй волны паники.

— Аррам, — тихо позвала я наемника и шепотом рассказала о своих догадках. Он нахмурился. — Если здесь снова бушует дикая магия, то нам придется туго. Однако любая ловушка должна иметь свой секрет. Если мы разгадаем его, то выживем. Если нет, — я сжала губы, — значит погибнем, как беглые аддиские рабыни в далеком прошлом.

— Скорее всего вы правы, — кивнул наемник. — Я был в Сердце пустоши. Керасус, — махнул он указывая на деревья, — порождения дикой магии и в это время года там выглядят точно так же. Но я никогда раньше не видел, чтобы они давали плоды здесь… Да еще и так много…

Я взглянула на деревья. В темноте ягод почти не было видно, их очертания сливались с ветками, делая их еще более кривыми. Но я помнила, как обильно были покрыты ими деревья. Если количество дикой магии на сама деле способно повлиять на урожайность керасуса, то здесь ее должно быть столько же, сколько в Сердце Северной пустоши.

— Керасус, — прошептала я, кое-что вспомнив…

— Да, — отозвался наемник. — Эти ягоды довольно ядовиты, но в очень малых дозах используется в королевстве Кларин для изготовления отвара, который принимают после самых тяжелых битв, чтобы успокоить душу и подарить сердцу радость…

Точно! Алис говорил, что сделал лекарство от депрессии он сделал на основе ягод керасуса! У меня, кстати, была бутылочка этого зелья в переметных сумках. И я прекрасно помнила, какими мелкими мне казались все проблемы и страхи после нескольких капель отвара.

— У меня есть идея, — я дернула поводья, остановив лошадь, спрыгнула вниз и кинулась к сумкам. К счастью, они были почти пусты, мы так спешили сбежать из дома Илнара, что даже не успели запастись провизией. И я легко достала коробку со склянками Алиса. Прочитать надписи на этикетках при свете луны у меня не получилось, мелкие буковки расплывались и превращались в загадочные, нечитаемые закорючки. Зато я прекрасно помнила, куда именно поставила пузырек к этим лекарством.

— Всем стоять! — Крикнул Аррам, останавливая группу. И повернулся ко мне. — Что это?

Он смотрел на меня сверху вниз.

— Это лекарство Алиса на основе керасуса. Мне кажется, оно должно помочь справиться со страхом… Понимаешь, я когда я пила этот отвар, мне казалось, что я всесильна и мне все ни по чем. Если я права, то следующая волна паники, которая может случиться в любой момент меня не тронет. А если нет, то, — я улыбнулась, — хуже не будет…

Я накапала положенное количество капель на ладонь, слизнула пронзительно горький отвар, запила его водой. Стакана, чтобы развести лекарство с водой у меня не было.

— И мне, — протянул руку Аррам. Я вложила в его ладонь пузырек с лекарством. — Испытаем на себе, а если повезет дадим его остальным.

Я кивнула. Не самый плохой план.

Мы медленно пробирались между холмами. Никто ничего не говорил, но все уже понимали, что мы сбились пути. Под копытами лошадей не было и намека на наезженную дорогу. Камни, ветки и ямы спрятанные под ворохом черных в свете луны листьев, попадались так часто, что нам пришлось спешиться и вести коней на поводу.

Это и спасло нас, когда пришла третья волна.

Лошади, пронзительно заржав, встали на дыбы и рванули в разные стороны так стремительно, что никто из нас не смог удержать поводья. Зелейна упала на корточки и кричала отчаянно, как будто бы с нее живьем сдирали кожу. Амил и наемники с воплями ужаса выхватили мечи и приготовились драться со всеми, кто окажется у них на пути.

И только мы с Аррамом сохранили разум. Моя идея сработала. Вот только сумка с походной аптечкой исчезла вместе с лошадьми. И все наши припас: еда и вода, тоже.

Хорошо, что пузырек с лекарством я сунула в карман. А единственная на весь отряд фляжка с водой висела на поясе Амила.

В этот раз обошлось без жертв, если не считать всех лошадей. Когда люди более-менее успокоились мы напоили всех отваром керасуса. Никто не возражал, хотя Зелейна по обыкновению не упустила случая заныть и пожаловаться, что мы хотим ее отравить. Неизвестно сколько времени действует лекарство и поможет ли оно при следующей волне, но сейчас мы чувствовали себя в безопасности. Если, конечно, можно так сказать, находясь ночью среди Мертвых холмов без лошадей, воды и припасов…

— Что будем делать, Аррам? — шепотом спросила я, после того, как последний наемник слизал со своей ладони капли керасуса.

— Надо устраиваться на ночлег, — так же тихо ответил Аррам, — пешком мы все равно не доберемся до края холмов раньше, чем утром.

— На ночлег, — выдохнула я, чувствуя, как страх придавленный отваром шевельнулся снова.

Если керасус перестанет действовать раньше, чем наступит утро, то у нас нет ни единого шанса на спасение. Еще только начало ночи, луна не добралась даже до зенита, волны паники следуют друг за другом через полсвечи… Но у нас, правда, нет другого выбора. Идти ночью, рискуя напороться на торчащие ветки, убиться, споткнувшись об камень, или, вообще, нарваться на зверя, измененного дикой магией, гораздо более рисковый вариант, чем остановиться и развести огонь, надеясь, что волны схлынут раньше, чем перестанет действовать отвар керасуса…

Из двух зол, надо выбирать меньшее…

— Внимание всем! — Аррам повысил голос обращаясь к нашим спутникам. — Мы остановимся на ночлег прямо здесь. Каждый пошарьте рядом с собой и соберите ветки. Разведем костер, чтобы отпугнуть хищников. По одному от лагеря не отходить, даже в кустики. Всем ясно⁈

Отряд ответил нестройно. Большинство не одобряли идею остаться на ночь в Мертвых холмах. Но возражать никто не решился. Даже Амил. Я порадовалась, что ультиматум заставил его принять главенство наемника.

Через несколько мгновений устройство места для ночевки было закончено. У нас не были ни припасов, ни постелей, поэтому после того, как костер разгорелся, Аррам назначил дежурных, распределив очередь до самого утра, и приказал ложиться спать.

Середина осени совсем не лето, нам еще повезло, что погода в этом году стояла сухая, дождей не было почти с самого конца лета, и упавшие листья не были сырыми. Мы сгребли их в кучу и улеглись прямо на них, плотно прижавшись друг к другу. Рядом со мной, с краю легла Зелейна, которая отказалась прикасаться к посторонним мужчинам. А с другой стороны — Амил, решивший защитить мою честь по праву брата.

Когда все успокоились и согрелись, а я уже даже немного задремала, меня разбудила Зелейна:

— Ваше величество, — прошептала она, — скажите, а зачем вы напоили нас Сладкими Грезами?

— Чем⁈ — не поняла я.

— Сладкими Грезами, — повторила Зелейна. — Это сбор трав из Южной пустоши. Он успокаивает, усыпляет и заставляет видеть сны о любовных играх…

Я уже открыла рот, чтобы возразить, и похолодела. Зелейна была права. Я вдруг вспомнила, что перед самым отъездом из Яснограда, вытащила из аптечки все лекарства, которые могли бы пригодиться Алису. Он отказался их брать, сказав, что нельзя отправляться в такой дальний путь отваров останавливающих кровь, снимающих воспаление, заживляющих раны и придающих силу. И я вернула пузырьки обратно, нарушив изначальный порядок.

И вкус капель, как теперь я понимала, совсем не был похож на отвар керасуса. Слишком горький. Эту пронзительную горечь придавала измененная дикой магией степная трава, которая и составляла основу Сладких Грез…

Но с другой стороны, какая разница что это был за отвар, главное он помог и избавил нас от страха. И я соврала:

— Мне показалось, что нам всем не мешает выспаться. — Пробормотала я. — А сны — это побочный эффект.

А вот сна-то как раз не было. Я лежала стиснутая с обеих сторон с закрытыми глазами, но заснуть не могла. Зелейна, Амил и остальные уже вовсю сопели и похрапывали. А мой мозг, взбудораженный событиями дня никак не мог успокоиться. И очень хотелось повернуться. Правый бок болезненно ныл, в бедро болезненно впивался какой-то дурацкий сучок или камень, ноги, стиснутые сапогами для верховой езды, скручивали судороги, и я мечтала снять обувь.

Внезапно надо мной кто-то громко выругался. Это показалось мне любопытным. Все, кроме дежурного спят, а он сидел у костра, в ногах нашей импровизированной кровати, и негромко напевал какую-то песенку, чтобы не заснуть. Я слышала его все время. И сейчас тоже. Значит это кто-то другой. Я осторожно открыла один глаз…

Надо мной, прямо в воздухе, парил совершенно незнакомый и довольно пожилой мужчина и пристально смотрел на меня. Он был немного странным: в белых монашеских одеяниях, с большим темно-серым кругом на плече, а сквозь его тело отлично просматривались и луна, и звезды. Заметив, что я не сплю, он зашипел, как большая кошка, темные провалы его глаз вспыхнули потусторонним зеленым огнем. Наверное, я должна была испугаться, но действие Сладких Грез прогнало страх.

— Ты кто? — выдохнула я.

— Меня зовут Хигрон! — вскипел он. — Я архимаг ментальной магии. А вы кто такие? И что хотите от меня⁈

— Очень приятно познакомиться, — кивнула я. — Меня зовут Елина, я королева Южной пустоши и сестра Грилорского короля. Мы здесь проездом и от вас ничего не хотим. Мы покинули бы Мертвые холмы еще вчера вечером, но немного заблудились. А потом от нас сбежали лошади…

— Не врешь, — снова зашипел он. От его голоса по спине побежали мурашки. — Твои спутники говорят так же…

— Зачем мне врать? — широко зевнула я. Мои руки были зажаты Зелейной и Амилом, и я не смогла прикрыть рот. — А вы что здесь делаете?

Мой зевок оказался заразительным. Хигрон тоже зевнул, а потом растерянно заморгал, и произнес:

— Я чувствую у тебя на груди большой источник божественных сил. А у этой женщины, — кивнул он на Зелейну, — поменьше. Что это?

— Это древние артефакты, — улыбнулась я, — у меня Зеркало Великой матери, а у Зелейны его уменьшенная копия…

— Зеркало Великой матери? — удивленно вскинул брови Хигрон. — Ни разу не слышал, чтобы жрицы Великой матери покидали свои храмы. А уж тем более сама Верховная…

— Зелейна не жрица. И я тоже. И храмов Великой матери больше нет. И, вообще, нет никаких храмов. Древние Боги покинули наш мир…

Хигрон фыркнул. После того, как он узнал, что нам от него ничего не надо, злость в его глазах постепенно пропала. И сейчас он смотрел на меня дружелюбно, но немного снисходительно, как на неразумного ребенка.

— Боги здесь, я чувствую.

— Да, — не стала спорить я, — они не так давно вернулись. Только храмов все равно нет. И никто даже не помнит, что они были.

— А ты снова не соврала мне, — задумчиво произнес он. — Эта женщина не может быть жрицей Великой матери. — В его голосе появилось презрение, — она называет меня Эбрахилом и пытается соблазнить. Как будто бы я не знаю, что на самом деле этот Эбрахил ей не нужен, а он всего лишь хочет, чтобы ее сын стал султаном… Она совершенно не умеет прятать свои мысли… А вот ты… ты другая… И ты ничего не скрываешь и говоришь то, что думаешь.

— Это Сладкие Грезы, — вступилась я за Зелейну, — я перепутала пузырьки и вместо отвара керасуса, мы все выпили капли Сладких Грез, которые навевают сладострастные сны… А я не всегда такая честная, — вздохнула. — Мне очень часто приходится врать. Даже близким.

— А еще у тебя две души, — задумчиво произнес Хигрон. — На такое слияние когда-то решались только самые сильные маги и жрецы. Это слишком опасно для разума…

— У меня не было выбора. Чтобы выжить, я должна была рискнуть…

— И на тебе эманации Ее божественной сути…

— Да, Великая мать выбрала меня своим аватаром.

Хигрон рассмеялся:

— Значит ты все таки Верховная жрица — временное воплощение Богини на земле, проводник Ее воли, Мать всех людей и Хранительница душ…

— Я была «всехней» мамой, — пробормотала я. Не все эпитеты, которыми награждал меня призрачный архимаг, подходили ко мне. — Но совсем не проводник и все остальное… Своим воплощением Богиня выбрала мою дочь, Викторию. Она еще маленькая, но уже повелевает душами…

— Так не бывает, — снова нахмурился архимаг, и я очущутила его недовольство, — Другие Боги имеют воплощение, но не Великая Мать. Она просто выбирает Верховную, как временное воплощение… Не каждый человек способен вынести божественную суть Ее детей, только те, в ком есть кровь Богов. А суть Великой матери не под силу никому…

Я ничего не ответила. Меня вдруг озаботил вопрос, почему я так легко выдаю все свои секреты этому странному призрачному магу, который скорее всего работает на Великого отца.

— Потому что я ментальный маг, — усмехнулся Хигрон, — а твой артефакт, сделанный Мастером-Артефактором, защищает от действия только той магии, которая способна тебе навредить. Ваш Божественный Мастер либо слишком юн, либо слишком стар… Я же просто любопытен. И сейчас мне интересно, кто такой Великий отец? Никогда не слышал про такого Бога. Я, конечно, уже понял, что со смерти моего физического тела прошло много лет, но не думал, что их достаточно для смены пантеона Богов. Такие дела быстро не происходят.

— Великий отец — глава Монтийской епархии и предводитель магов, мечтающий захватить весь мир. А вы разве мертвы? — Я нахмурила брови, пытаясь сообразить, как может вести беседу тот, кто уже умер.

— Монтийской епархии? — удивленно вскинул брови призрачный маг, оказавшийся мертвым. — Ты, наверное, имеешь в виду Монтийскую магическую академию? — я промолчала. Но мой ответ не был ему нужен. Архимаг почесал прозрачной рукой гладковыбритый подбородок и задумчиво произнес, — значит это были они…

— Они?

— Они, — кивнул архимаг. — Они пробудили меня. Но я был так зол после прошлого раза, что растерзал негодяев раньше, чем успел расспросить их.

— После прошлого раза? — снова повторила я. И тут же догадалась, — а в прошлый раз вас пробудили женщины-рабыни?

— Нет, — покачал головой он, — женщинам, как и вам, ничего не нужно было от меня. И они помогли мне заснуть. Правда, — его глаза снова сверкнули зеленым, — пришлось их убить… Почти всех. В них было слишком мало магии… Но с вами мне повезло, кровь всех твоих спутников особенная, — в голосе призрачного мага появились довольные нотки. — В ней много магии… Тебя я, конечно, не трону, мне не нужны проблемы с Великой Матерью. Но остальные твои спутники умрут прямо сейчас… Я слишком устал существовать и снова хочу на покой…

Он потер ладони и закрыл глаза.

Тихий вдох, как будто бы кто-то дунул в трубочку, и я услышала, как дежурный, напевавший у костра песенку, внезапно замолк. И с тихим шелестом скатился с кучи листьев, на которой сидел…

— Ммм, — восторженно прошептал маг и, довольно улыбаясь, поделился со мной, — все же ментальная магия вкуснее всего… Жаль, что среди твоих спутников больше нет ментальных магов, — вздохнул он.

— Стой! Не трогай моих людей, — закричала я шокированная той легкостью, с которой Хиргон убил человека. — Мы можем попробовать договориться. Тебе нужна магия, мне нужны мои люди…

— Зачем мне с тобой договариваться? — усмехнулся маг. — Мне нужна магия, и я могу получить ее прямо сейчас, без твоего согласия.

Он был прав. Я лихорадочно искала причину, по которой этот проклятый маг может пойти на сделку, но никак ее не находила. Ему ведь, и правда, нужна только магия… И больше ничего… Хотя, я успела ухватить мелькнувшую мысль за хвост, есть еще кое-что. И заметив, что маг снова закрыл глаза, намереваясь выпить еще кого-нибудь, выпалила:

— Я могу помочь тебе уйти навсегда!

Я не была уверена, что моя идея сработает и с замиранием сердца ждала следующего шага. Больше всего я боялась услышать, как остановится дыхание кого-нибудь из моих людей. Но мне повезло. Маг открыл глаза, и я готова была поклясться, в них на мгновение вспыхнул неподдельный интерес. И тут же пропал…

— С чего ты взяла, что мне это нужно? — фыркнул он. Но вместо того, чтобы снова начать убивать, продолжал смотреть на меня с притворно-равнодушным взглядом.

Значит мое предложение заинтересовало его. Я мгновенно успокоилась. Вести переговоры мне приходилось тысячи раз. И я была уверена, что смогу выжать максимум… Неважно, что живой ли мой оппонент, или давно мертвый.

Маг рассмеялся:

— Я вижу все твои мысли насквозь, Верховная. Хотя и не понимаю, почему твоя родственница, не научила тебя пользоваться силами Богини. Самый сильный артефакт нашего мира висит на твоей шее, как бесполезная побрякушка. — Как только он заговорил о моей родственнице, в голове сразу всплыли воспоминания о Великой матери, которую я отравила почти своими руками. Маг уважительно присвистнул, — О! А ты не такая уж простушка, Верховная.

— Я, вообще, не простушка, — согласилась я. — Я дочь короля и сама королева Южной пустоши.

— Южной пустоши? — нахмурился маг, — что это такое?

— А ты прочитай это в моей голове, — усмехнулась я. Почему-то я была уверена, это ему не под силу. Если бы он мог считывать не мысли, которые человек проговаривает про себя в данный момент, а воспоминания, то знал бы гораздо больше.

— А ты подумай, — оскалился маг.

— Вот еще, — фыркнула я. — Не стану. Тебе же ничего не нужно от меня. Ни увлекательнейшего рассказа о том, что произошло в нашем мире за много тысяч лет, пока ты был призраком, который объяснил бы, почему в мире почти не осталось ни магов, ни жрецов, ни храмов Богам. Когда Они ушли, и как вернулись. Кто и зачем пробудил тебя в прошлый раз и в этот. Почему женщины бежали через Мертвые холмы, рискуя жизнью. Почему мы оказались здесь. И зачем мы с жрицей Великой Матери покинули свои храмы…

— Я могу заставить думать об этом твоих людей, — перебил меня Хигрон. Я еле сдержалась, чтобы мысленно не закричать от радости. Маг клюнул!

— Можешь, — кивнула я. — Но всегда интереснее получать информацию из первых рук, а не собирать повсюду противоречивые слухи и сплетни. К тоже же ты потеряешь возможность освободить свою душу из плена Мертвых холмов… А значит, очень скоро еще кто-нибудь разбудит тебя, заставив метаться в страхе и панике. Это ведь твои чувства создают здесь такую жуткую атмосферу. И твои мысли о том, что ты попал в ловушку, запутывают пространство. Я права?

Маг отвернулся. Он ничего не ответил. Просто молчал. Долго… Я уже несколько раз зевнула и с трудом держала глаза открытыми. Рассвет был близко, а значит бессонница готова был отступить.

— Идет, — выдохнул Хигрон, — договорились, Верховная. Я не трону твоих людей, а ты расскажешь мне обо всем, что произошло в мире и поможешь уйти навсегда.

Я открыла рот, чтобы подтвердить наши договоренности, но в этот самый момент, кто-то резко тряхнул меня за плечо:

— Ваше величество, просыпайтесь! — Голос Аррама, а это был он, был полон тревоги. — Уже утро пора отправляться.

Утро⁈ Я удивленно открыла глаза и уставилась на хмурое лицо наемника, нависшее надо мной.

— Все уже давно встали, — виновато заметил он, — мы не хотели вас будить. Но если мы не выйдем сейчас, то, возможно, придется еще раз ночевать в Мертвых холмах.

Я подняла голову и огляделась. Среди моих людей царило уныние. Никто не улыбался, а Зелейна и вовсе тихо плакала, прижимаясь к сыну. Амил обнимал мать и смотрел в одну точку, а на его переносице обозначилась четкая вертикальная морщина, которой еще вчера не было.

— Один из наших погиб, — вздохнул Аррам. — Умер прямо у костра. И он… Впрочем сами посмотрите. Я не знаю, что за измененная тварь это сделала, но столкнуться с ней еще раз совсем не хочу. Нам повезло, что она не тронула остальных…

Я медленно села на примятой и рассыпавшейся после ночи куче листьев и посмотрела туда, где ночью горел костер. Рядом с потухшим костровищем лежал обтянутый тонкой серой кожей скелет столетнего старца — все, что осталось от пышущего здоровьем молодого и сильного воина.

И если мгновением раньше я начала думать, что мне все приснилось, то сейчас всякие сомнения отпали. Хигрон и весь наш разговор был на самом деле.

Я встала, оглядела мрачных и потерявших надежду людей. Не знаю, что им снилось этой ночью, но вряд ли Сладкие Грезы сработали так, как надо. А значит призрачный маг вволю потоптался на страхах каждого.

— Ты прав, Аррам, — заявила я громко. Так, чтобы меня точно услышали все. — Надо идти. Думаю, сегодня нам повезет гораздо больше чем вчера и мы найдем дорогу домой. И больше никто из нас не умрет здесь. Я обещаю!

Я, конечно же, рисковала. Но лучше обмануть людей, чем позволить им пребывать в отчаянии.

Мы вышли из лагеря практически сразу после того, как я проснулась. Припасов у нас все равно не было, вода во фляжке Амила давно закончилась. И проведя ритуал прощания с погибшим товарищем, мы запалили огромный костер, чтобы сжечь тело, и тронулись с места. К счастью, тропа нашлась довольно быстро. И до круглой полянки, где не однажды ночевал Аррам, все так же оставалось три сотни шагов.

К счастью, я оказалась права. Кошмар закончился, и очень быстро мы добрались до места стоянки. Там бежал полноводный ручей, в котором мы смогли умыться и напиться, утолив жажду, мучившую нас со вчерашнего вечера. Немного отдохнуть, чувствуя себя в относительной безопасности. И позавтракать. На полянке мирно паслись все наши лошади вместе со всей поклажей. Ни одна не пропала.

После завтрака повеселевший и поверивший в избавление от проклятья Мертвых холмов отряд тронулся дальше. Не прошло и пары свечей, как мы вышли к бескрайней степной равнине, по которой бы во весь опор неслись амазонки держа в руках обнаженные кинжалы, ленты которых тянулись за конями, как экзотические флаги.

— Кто такие⁈ — Предводительница амазонок, красуясь, остановила коня на полном скаку, заставляя его встать на дыбы. А когда он вновь опустился, ее взгляд зацепился за наемника, выступившего вперед. Ее взгляд сразу смягчился, а на губах появилась улыбка. А кинжал исчез из рук, как по волшебству. — Аррам, это ты⁈ Рада тебя видеть!

— Я, госпожа. — отозвался он. — И я очень рад видеть вас. Мы вернулись из Грилории. Как у вас дела?

— Неплохо, — улыбнулась она. Амазонки, увидев, что их предводительница спокойна, тоже спрятали оружие. — Теперь нашей страной правит Великий отец. И он повелел, что каждый может заниматься тем, чем хочет. Порядки в Королевстве Кларин не меняются, хотя теперь мы стали Провинцией Кларин. И у нас теперь новый правитель — женщина-маг. В общем-то она довольно неплоха, хотя еще делает слишком много ошибок, — рассмеялась всадница. Только сейчас я разглядела насколько она молода. Лет семнадцать-восемнадцать. А может и того меньше. И следующая фраза подтвердила мои догадки. — Мама говорит, что нам нет никакой разницы, кому служить и платить налоги. Пусть правители сами между собой разбираются. Наше дело маленькое… Но, — девица нахмурилась, — эти проклятые сборщики налогов, помимо обычной платы, выгребли у нас все продуктовые запасы. Мама говорит, что нам будет трудно пережить зиму. Придется продавать рабов.

— А ты сама, что думаешь, Хелейна? — кивнул Аррам. — Мне кажется, ты не согласна с матерью.

— Немного, — кивнула девица. — Я предлагала ей напасть на обозы сборщиков налогов и вернуть то, что они забрали незаконно. Но ты же знаешь, моя мама совсем не воин… она решила, что лучше пересидеть и переждать.

— А кто-то уже так делал?

— Ага, — воительница широко улыбнулась, — мать Ларейи сама повела своих воинов. Но они проиграли бой. Маги уничтожили весь отряд, а потом сожгли их усадьбу. Зато они все погибли в бою, как настоящие герои!

В голосе юной воительницы звучала искренняя зависть к соседям. Она, то ли по молодости, то ли в силу воспитания еще не понимала, что в это жизни все можно исправить, кроме смерти… А мне стало жаль неведомую мать Ларейи, ее воинов и рабов, которые погибли без всякой пользы. Аррам тоже думал так же, я видела, как на его лицо набежала тень огорчения, и тут же пропала. В Королевстве Кларин никто не мог быть слабым. А особенно раб, получивший свободу.

— А где дядя Ройдин? — нахмурила бровки девушка, оббегая взглядом нашу небольшую группу. — Почему у вас кони из султанских конюшен? И куда делись остальные рабыни? И почему ты в этот раз привез таких старых? Они не годятся для деторождения. Вы пришли через Мертвые холмы? Там сейчас небезопасно, у нас на прошлой седьмице измененная тварь сожрала беглого раба.

Вопросы и новости сыпались, как горох из дырявого мешка. Она тараторила так быстро, что ни у кого не было ни единой возможности вставить хотя бы словечко в отчет. И только когда перевела дыхание, Аррам успел вклиниться в короткую паузу.

— Твоя дядя Ройдин погиб в бою, — опустил он голову, как будто бы признавая вину за собой, — он защищал своих товарищей до последней капли крови и умер, воткнув меч в горло последнего врага.

— Хорошая смерть! Мама будет довольна, освобожденный раб не посрамил честь рода! Может быть она даже запишет его имя в Семейную книгу! — с восхищением выдохнула девчонка, и тут же затараторила снова, — Аррам, а куда вы направляетесь? Можно я с вами? Мне уже давно пора отправляться на службу к королеве! А ты едешь к ней, да? Ты хочешь скинуть магичку и снова сделать королевой Вайдилу?

Сейчас я понимала, что ей гораздо меньше лет, чем мне казалось вначале. Вряд ли больше тринадцати-пятнадцати. Просто внешность слишком обманчива. Иначе у нее хватило бы мозгов догадаться, что некоторые вопросы лучше задавать шепотом, закрывшись в комнате, окруженной охраной.

— Я рад буду побеседовать с вами и с вашей матерью в замке, госпожа Хелейна, — склонил голову Аррам, пряча усмешку. Он-то прекрасно понимал, насколько небезопасно даже задавать такие вопросы. — Если вы, конечно, пригласите нас быть гостями в вашем доме…

— Ой! — девчонка вдруг вспыхнула и покраснела. И я даже подумала, что снова ошиблась с возрастом, приписав ей пару лишних годков. — Я снова слишком много болтаю, да? Конечно, Аррам, от имени моей матери госпожи Ойланы, я приглашаю тебя, освобожденный раб, ставший отцом дочери королевы Вайдилы, быть гостем в нашем замке. Клянусь, что никто из нас не нанесет урона ни чести твоей госпожи, ни тебе…

Краем глаза я заметила, как вздрогнул Амил. Он ошеломленно уставился на наемника, который совершенно внезапно оказался совсем не тем, кем он его считал. А вот Зелейна отнеслась к смене статуса совершенно спокойно. То ли потому, что ей любой мужчина казался полубогом, то ли потому, что эта хитрая женщина уже давно о чем-то догадывалась.

— Я принимаю приглашение, — улыбнулся Аррам, — и благодарю вас, госпожа Хелейна, и вашу мать, госпожу Олейну, за оказанную мне милость. И от имени моей госпожи, королевы Вайдилы, клянусь не нанести урона ни вашему имуществу, ни вашей чести…

— Едем! — девица еле дождалась, когда Аррам закончить произносить положенную ритуалом фразу, пришпорила коня и рванула в торону замка, крыши которого едва были видны за горизонтом. И уже ускакав на приличное расстояние, вдруг дернула поводья, останавливая лошадь и закричала, — только у нас еды мало! Охота сегодня была не очень удачной! Н-но! — без всякой паузы пришпорила она лошадь и снова полетела вперед, не оглядываясь. Ее отряд, видимо привыкший к подобных закидонам своей юной командирши, рванул следом.

Мы с Аррамом переглянулись, и тоже пустились вскачь. Я не очень хорошо знала традиции амазонок, но почему-то была уверена, отставать от юной хозяйки нельзя.

Хорошо, что лошади были не слишком уставшие, и мы смогли догнать отряд прямо под стенами замка.

Замок был построен в соответствии со всеми нормами оборонительных сооружений. Вокруг на несколько полетов стрелы были вырублены деревья, земля тщательно выровнена, трава скошена. Сам замок окружал широкий и очень глубокий, если судить по цвету воды, ров. Скорее всего они был частью реки, потому что вода еле заметно двигалась по кругу. Ни одно растение не выжило по его берегам, только со дна поднимались длинные пушистые водоросли и колыхались под водой, поджидая жертву, у которой хватило бы глупости переплыть ров, чтобы попасть к стенам замка. Они тут же вцепились бы в руки и ноги бестолкового воина и утопили бы его в считанные мгновения.

Мост через ров был опущен, но глядя на блестящие от жира черные вороненные цепи, я понимала, поднять эту махину дело четверти свечи. Если бы мы подъехали бы к замку без сопровождения юной хозяйки, то мост был бы уже поднят, а мы уперлись бы в непроходимый ров…

Высокие каменные стены снаружи были так тщательно отшлифованы, что даже муха не смогла бы подняться вверх по таким гладким камням. За этим тоже очень строго следили. Прямо сейчас на самом верху висел небольшая люлька, в которой два раба терли стену, разравнивая невидимые неровности.

Небольшие бойницы располагались в шахматном порядке на трех уровнях. Если возле каждой поставить стрелка, то такую оборону практически невозможно будет обойти…

Во дворе тоже царил идеальный порядок. Ничего лишнего: мощеная хорошо стесанным камнем широкая полоса обрамляла замок и хозяйственны постройки отделяя их от стены. Узкие лестницы, через каждые полсотни шагов вели наверх, к небольшим площадкам, рядом с бойницами. На сторожевых башнях, совершенно незаметные снаружи, замерли вооруженные до зубов амазонки. Они пристально следили за горизонтом, не отвлекаясь на то, что происходило внутри.

Внутри, так же, как и снаружи, царила идеальная чистота. В Грилории рядом с воротами почти всегда словно сам собой скапливался мусор: разбитые бочки, сломанные колеса и телеги, рваные мешки и прочих хлам… Его постоянно вывозили, вводили огромные штрафы для тех, кто бросал негодное имущество у ворот, но мусор все равно собирался там совершенно мистическим образом. Здесь же мостовая выглядела так, как будто бы ее регулярно моют с мылом.

— Мам! — Хелейна влетела в замок с громким криком. — Мам! У нас гости!

Спрыгнув с коня, которого тут же подхватил словно возникший из воздуха мальчишка-раб, она помчалась по лестнице, ведущей в распахнутые двери замка.

— Мам! Аррам приехал! — орала она, еще больше «снижая» свой возраст.

Либо девице было лет пять-шесть, либо ее воспитанием никто не занимался. Ни один грилорский ребенок-аристократ, вышедший из возраста младенчества, не станет бегать по замку и звать маму. Это слишком неприлично. Не думаю, что порядки в Королевстве Кларин отличаются от грилорских. Я бы скорее решила, что девочек здесь воспитывают куда строже, как воинов. А военная дисциплина, вообще, не допускает никакие вольности.

Хмурые и невозмутимые амазонки из ее отряда спешились. Их равнодушные лица говорили о том, что ничего удивительного и странного не происходит. А значит такое поведение юной хозяйки всем привычно.

Словно догадавшись о моих мыслях, Аррам слегка склонился ко мне и прошептал:

— Пусть вас не смущает и не обманывает поведение Хелейны. Несмотря на полное отсутствие дисциплины, она одна из самых перспективных воительниц королевства. Я сам не рискнул бы встретиться с ней в бою один на один, — улыбнулся он. — В прошлом году, когда ей было всего четырнадцать, она с легкостью раскатала на ринге победителей юниорских турниров в схватке все против всех. И даже Вайдила удостоила ее чести скрестить мечи в тренировочном поединке.

Я кивнула. И теперь смотрела вслед кричащей девчонке с уважением. Она совсем не была похожа на воина. Но, возможно, именно в этом ее сила? Противник не ждет от нее отпора и готовиться к легкой победе.

Мать взбалмошной девицы оказалась совсем не на нее не похожей. В отличие от своей смуглой и большеглазой дочери, она была белокожей и светловолосой. Распущенные и длинные, до попы, волосы развивались за ней, как шлейф, пока она стремительно шла к нам по открытым террасам замка. Рядом с ней, кружась и подпрыгивая ужом вилась Хелейна, что-то тараторя и улыбаясь.

Удивительно, какими разными могут быть мать и дочь. Спокойная и степенная Ойлана была похожа на королеву, тогда как Хелейну легко можно было принять за шута.

— Рада приветствовать вас в моем доме, — слегка склонила она голову и повторила формулу гостеприимства, которую я уже слышала нас. А когда Аррам ответил ей тем же, взмахнула рукой, подзывая рабов. — Рабы проводят вас в ваши комнаты и помогут привести себя в порядок к дороги и принесут перекусить.

— Благодарю, госпожа Ойлана, — поклонился Аррам и соврал, — но мы не голодны. А вот беседу с вами я предпочел бы не откладывать. И прошу вас позволить госпоже Елине, — он слегка качнул головой в мою сторону, — принять в ней участие.

— Желание освобожденного раба, которого королева выбрала в качестве отца своей дочери, закон, — кивнула Ойлана. — Вас проводят ко мне через свечу…

Она повернулась и ушла, точно так же медленно и степенно. А к нам тут же кинулись мальчишки рабы. Кто-то из них подхватил лошадей, а другие, замирая в поклоне каждый раз, когда взгляд мой или Зелейны касался их, повели нас наверх в гостевые покои.

— Не нравится мне здесь, — шепотом поведала бывшая аддийская рабыня. — Мальчикам не пристало падать ниц перед женщинами. Неправильно здесь все, ваше величество… Не по-человечески…

— Зелейна, — вздохнула я, — мне кажется, никто ни перед кем не должен падать ниц. Но я прошу тебя уважать традиции того дома, в котором мы с вами гости. И поэтому ведите себя так, как будто бы все это кажется нормальным. Понятно⁈

— Понятно, — буркнула она. Но добавила, — жалко мальчиков-то… Неправильно у них здесь все, противоестественно, — завела она свою шарманку по новой. К счастью, а может к сожалению, мы уже пришли, и нас развели по разным комнатам.

Ровно через свечу в дверь постучали. Я как раз успела умыться, причесаться и переодеться. Хотя, если честно, мне было страшно неловко принимать помощь юного раба, который выполнял роль моей горничной. Правда прическа в его исполнении оказалась выше всех похвал. А измятое платье, которое я достала из походной сумки, после его манипуляций выглядело так, как будто бы несколько месяцев висело в шкафу.

Аррам уже ждал меня у дверей кабинета. Он тоже переоделся, и пусть его костюм по прежнему выглядел, как одежда простого наемника, но качество ткани, для тех, кто разбирается в таких тонкостях, недвусмысленно намекало на принадлежность к высшей аристократии. Простой наемник не смог бы позволить себе рубашку из славского шелка, штаны из лучшей абрегорианской шерсти, запонки и булавку, скрепляющую платок расшитый аддискийскими узорами, работы Жерена. Любой из этих предметов одежды стоил только, что можно было одеть и вооружить отряд из полусотни воинов.

Рядом с ним я, в дорожном платье и без украшений положенных мне по титулу, выглядела как деревенская простушка.

— Ваше величество, — склонил он голову и протянул мне руку, — прошу вас… Госпожа Олайна ждет нас.

Я царственно кивнула и коснулась кончиками пальцев его ладони, позволяя провести меня в кабинет хозяйки дома. Неважно, какая на мне одежда, я и в рубище королева.

Аррам на миг прикрыл глаза, соглашаясь с моими несказанными словами. И без стука, распахнул дверь, пропуская меня вперед.

Меня это несколько шокировало, все же я не привыкла вот так вторгаться в чужое пространство, но госпожа Олайна совершенно не удивилась. Она сидела за столом и что-то писала. А когда мы вошли в ее кабинет, просто отложила перо, встала и улыбнулась нам.

— Рада приветствовать вас в моем доме, ваше величество. — Я кивнула. — Нечасто в наших краях появляются представители королевских династий других стран. Да, что там, пожалуй, вы первая за много сотен лет. И тем более мне льстит то, что вы прибыли именно в мой замок…

Подобная откровенность выбила почву из-под ног, в среде аристократов не принято так открыто выражать свои мысли. И я немного растерялась не зная, что ей ответить: то ли привычно соврать, сказав, что ее замок был выбран специально; то ли открыть правду, что это совершеннейшая случайность. Любой из этих вариантов госпожа Олейна могла бы счесть оскорблением.

На помощь мне пришел Аррам:

— Не будем скрывать, госпожа, для нас было бы лучше проехать к границам Монтийской Епархии незамеченными. Но спешное бегство из Агарда от людей султана, преследующих нас от самых границ Грилории, ловушка в Мертых холмах, в которую мы угодили, не зная, что в эти места вернулись измененные твари… Этой ночью мы потеряли двоих, — вздохнул он. — в том числе и Ройдина…

Услышав про брата Олайна заметно побледнела и, смяв в ладони лист бумаги, на котором только что писала, чтобы справиться со своей болью, ровно спросила:

— Как он погиб?

— В сражении, — не моргнув глазом соврал Аррам, — с мечом в руках. Все случилось ночью, во время его дежурства. Измененная тварь напала на нас, когда мы спали, и положила бы всех, если бы не Ройдин. Он выхватил меч и бесстрашно кинулся на жуткое чудовище. Мы не знаем, сколько длился бой, тварь наслала на нас сон, мы ничего не слышали. Но если судить по количеству ран на телах, то битва была долгой и изматывающей. Они были равны по силе, и когда Ройдин смог перерезать ей горло, измененная тварь смогла дотянуться до его груди…

Олайна качнула головой. Она побледнела еще больше и еле сдерживала рыдания. Вот сейчас я поняла, что вся ее невозмутимость и спокойствие всего лишь намертво прилипшая к лицу маска. Между матерью и дочерью было гораздо больше общего.

— Как глава рода, благодарю тебя за благую весть, — глухо проговорила она, с трудом выговаривая слова и делая паузу перед каждым. — Мы рады, что наш освобожденный раб не посрамил честь рода на поле боя и защитил товарищей ценой своей жизни. Я внесу его имя и его подвиг в Семейную книгу, чтобы каждый мог видеть: даже в мужчинах нашей семьи течет кровь настоящих воинов.

Аррам склонил голову, я повторила этот жест, почувствовав, что он был предназначен не самой госпоже Олайне, а ее погибшему брату. Смерть несчастного Ройдина была совсем не такой героической, но я не стала вмешиваться. Если Аррам придумал эту историю, значит у него была на это причина. Возможно, весть о бесславной смерти способна разозлить хозяйку, и нам придется уносить ноги от разъяренной Олайны или Хейлены. А может быть он просто не хотел расстраивать несчастную Олайну, которая, по всей видимости, очень сильно любила брата, и подсластил горькую пилюлю сладкой сказкой.

— Госпожа Олайна, — разбила я затянувшуюся паузу, — я хотела бы узнать, давно ли в Мертвых холмах проснулась дикая магия?

Она отмерла не сразу, чтобы ответить на мой вопрос ей потребовалось несколько мгновений.

— Не так давно, — качнула она головой. — Думаю, это случилось примерно тогда, когда Великий отец уничтожил Кларию и королевский дворец. Чуть раньше или чуть позже… Мы не сразу заметили, что измененные твари снова поселились среди Мертвых холмов. К тому же после столь быстрого и показательного уничтожения Кларии, все пребывали в такой растерянности, что могли пропустить не только пробуждение дикой магии, но и появление аддийской армии на нашей территории. Ну, ты же помнишь, — обратилась она к наемнику, — какой хаос тогда творился? Все приграничные кланы забыли о своих обязанностях и рванули в столицу, на бой с магами…

— Помню, — кивнул Аррам. — Но я так же помню, что ваш род сумел сохранить самообладание и больше двух седьмиц вы в одиночку патрулировали границу.

Олайна неловко улыбнулась:

— Я просто была напугана больше остальных. Ты же знаешь, какая я трусиха, а Хелейна еще не готова к настоящим битвам. Чтобы удержать ее, мне пришлось вспомнить прошлое и взять в руки оружие.

Аррам понимающе фыркнул. А я поняла, что эти двое знакомы гораздо лучше, чем я думала.

— И как быстро вы выбили кинжал у девчонки?

— Через четверть свечи, — тихо рассмеялась она, — я слишком долго не тренировалась.

— Не появилось желание вернуться?

— Нет, — помотала головой Олайна, — ты же знаешь, мне никогда не нравился этот путь. Я хотела рисовать и создавать картины, а не проливать кровь.

Вот оно что! Я невольно прониклась уважением к хозяйке дома. Картин в замке было довольно много. И чаще всего это были портреты Хелейны, выполненные с фотографической точностью. И толстый розовый младенец в пеленках, и юная воительница с традиционным кинжалом в руках выглядели как живые. А если задержать на них взгляд подольше, то казалось, будто бы изображение на портретах еле заметно двигалось. Я хорошо разбиралась в живописи, и была уверена, что эти портреты созданы очень талантливым художником, хотя его имя не было известно миру.

— Ты могла бы совмещать…

— Нет… Невозможно одной рукой убивать, а второй рисовать портреты, показывая истинную красоту каждого человека.

— Поэтому ты приняла власть Великого отца?

— Да. Я решила, что принять его власть лучше, чем бесславно сгореть в магическом пламени, не успев обнажить кинжалы. И многие последовали моему примеру.

— Это ты убедила их? — в голосе Аррама появилось понимание.

Олайна кивнула. И холодно улыбнулась.

— Нам удалось сохранить всех своих воинов. И как только Вайдила будет готова, мы все выйдем с оружием в руках на ее защиту. Даже я отложу кисти и палитру. Великий отец зря думает, что ему удалось поработить воительниц королевства Кларин. Наши люди уже подобрались достаточно близко к этой магичке, которую он поставил над нами. Она доверяет нам. И мы можем выступить в любой момент.

— Я так и думал, — кивнул Аррам. — Но вам придется подождать еще немного. Не предпринимайте ничего… Чтобы уничтожить Великого отца, мы должны объединиться со всеми. Сейчас под его властью находится почти весь мир. Осталось совсем немного и правители Абрегории, Аддии и даже Грилории присягнут ему на верность. Именно поэтому ее величество Елина проделала такой длинный путь.

— Верно, — вступила в разговор я. — Мне нужны союзники. И я буду рада, если вы, госпожа Олайна, встанете со мной плечом к плечу, во время решающей битвы.

— Называйте мне просто Олайна, — улыбнулась она. — Я много слышала о вас, ваше величество. И ваше предложение для меня огромная честь. Однако я не могу принять его, поскольку моя верность всегда принадлежала и принадлежит королеве Вайдиле… Но если она пойдет за вами, то уверяю вас, каждая воительница королевства Кларин готова будет умереть на поле боя во время той самой решающей битвы…

— Меня это устраивает, Олайна, — кивнула я, оценив ее преданность. Я бы хотела, чтобы и меня в моем маленьком королевстве окружали такие верные люди…

— Вайдила отправила меня к ее величеству, — улыбнулся Аррам, — чтобы попросить о помощи. Она верит, что ее величество способно возглавить войну с магами и привести все нас к победе.

Я совсем не была уверена в том, что подобная задача мне под силу, но, подавив в себе сомнения, слегка склонила голову, подтверждая слова Аррама.

— Завтра мы отправляемся в Кларию, — продолжал он. — Хотим начать переговоры с Великим отцом.

Я кивнула, подтверждая слова Аррама. Про старого чудака Агора, который вроде бы готов выступить на нашей стороне, я говорить не хотела. Не обязательно выдавать все свои тайны сразу. Поэтому вмешалась, перехватывая инициативу:

— Нам нужно время, чтобы собрать силы и найти способ защитить себя от магии. Поэтому я хочу предложить Великому отцу перемирие…

— И себя в качестве заложницы? — вскинула брови Олайна. — Вы уверены, ваше величество, что, заполучив вас в свои руки, Великий отец пойдет на уступки, а не будет использовать вас в качестве рычага давления на ваших детей? Если я правильно помню, именно они наследники Древних Богов…

— Не уверена, но у меня нет другого выбора. — согласилась я с ее доводами.

Я и сама думала об этом в дороге, когда ярость и злость за разрушенный Ясноград притупилась. Но пришла к выводу, что опасаться такого поступка со стороны Великого отца не стоит. Ему не нужно давить на моих детей… Фиодор и так пляшет под дудочку Живелы, Анни всего лишь невестка императора. Да, ее сын второй в очереди на трон, но сам император, несмотря на преклонный возраст, крепок и здоровьем, и умом. Виктория слишком мала, к тому же о ее «божественном» происхождении знают единицы.

Единственная, кто мог попасть в жернова интриг великого отца, это Хурра. Но, во-первых, это можно было сделать и без моего участия. А во-вторых, седьмицу назад Зеркало показало, что мои девочки с детьми, наконец-то, выехали из Златограда. Мое письмо добралось до них, хотя это почему-то заняло гораздо больше времени, чем я предполагала. Их сопровождал Гирем, а значит я могла быть спокойна. Он не допустит, чтобы с Хуррой и остальными моими детьми и внуками что-то случилось.

К тому же у меня был еще один «убойный» аргумент: безграничные запасы золота в шахтах Южной пустоши. Но я не собиралась рассказывать об этой тайне никому, кроме самого Великого отца.

— В таком случае, — Олайна улыбнулась, — я готова заверить вас, что воительницы Королевства Кларин готовы вступить в тайный союз против Великого отца. Нам тоже нужно время, — прикусила она губу. Этот жест немного выбивался из ее образа и выдавал ее недовольство, — не все роды поддерживают наше решение притвориться лояльными Монтийской Епархии, ожидая удобного момента для нападения. Очень многие считают, что нужно вступить в бой прямо сейчас…

— И погибнуть, — добавил Аррам.

— Как герои, — закончила я.

— Именно, — вздохнула Олайна. — Моя дочь слишком юна и невоздержанна в своих эмоциях. Однако когда убеленные сединой главы родов ведут себя подобным образом, я теряю верю в человеческий разум… Я оставила путь воина сразу, как только умерла моя мать, и исполнила свою мечту. Но я не забыла того, чему меня учили. Иногда лучше проиграть бой, чтобы сберечь силы и победить в войне.

— У вас будет достаточно времени… К сожалению, сейчас у нас нет ни единого шанса против магов Великого отца. Но мы уже знаем, что магия — не привилегия монахов монтийской епархии. Каждый может выучить заклинания…

— Каждый? — перебила меня Олайна, не дав закончить мысль. — Не может быть!

— Это правда, — улыбнулась я. — Я знаю одно простое заклинание, способное создать защитный магический щит. Оно не однажды спасало мне жизнь.

— Ваше величество! — она аж вскочила из-за стола и подалась вперед, — научите! Пожалуйста! Клянусь мы не станем использовать его открыто, но некоторые наши люди постоянно находятся в зоне поражения магии. Это большой стресс. И если у них был бы хоть какой-нибудь способ защиты, то это очень помогло бы нам…

— Хорошо, — не стала отказываться я. — Запоминайте. Харх иро жи.

Олайна повторила, а потом и вовсе по-быстрому записала нужные слова.

— Чтобы активировать заклинание, — продолжила я, — используют слово-активатор — ферро…

— Что⁈ — нахмурилась хозяйка замка. — Как вы сказали⁈ Ферро⁈

Я качнула головой, подтверждая, что это так.

Олайна бросила перо и с улыбкой призналась:

— Мне знакомо это слово. Мы думали, что это какое-то ругательство… И наша молодежь, — она снова прикусила губу, чтобы сдержать смех, — в последнее время стала ругаться именно этим словом…

Мы с Аррамом переглянулись и расхохотались. Это, и правда, было очень забавно.

Из кабинета Олайны мы вышли в приподнятом настроении. Все оказалось гораздо лучше, чем мы предполагали. Амазонки не сдались и не смирились с властью Великого отца, как могло бы показаться, они ушли в подполье и готовились к следующей битве. К тому же ситуация с модным «бранным» словом рассмешила нас.

Как только мы вышли, в кабинет метнулась женщина-воин, которую мы видели у ворот в числе встречающих. И я определила ее тогда, как главу замковой охраны.

— Аррам, — не успели мы пройти несколько шагов, как перед нами, как из-под земли, вырос одни из наемников, — у нас проблемы…

Опять⁈ Смех застыл на губах…

— Что случилось? — Аррам тоже больше не смеялся…

— Маленькая госпожа Хелейна сбежала. Скорее всего она отправилась в Мертвые холмы за погибшим дядей.

Я не успела даже выругаться, как дверь кабинета за нашими спинами распахнулась:

— Аррам! — в голосе Олайны звучало отчаяние, — я прошу тебя присоединиться к моему отряду. Мне очень нужна твоя помощь! Скоро ночь. А за пределами замка полно измененных тварей… Я не сказала тебе и соврала всем, чтобы не пугать! Маги не забирали наших животных, наши стада паслись в Мертвых холмах и изменились. Дикая магия превратила их в чудовищ. И теперь там сотни чудовищ. Моя дочь в большой опасности.

Ничего себе, мысленно присвистнула я, вспомнив, как мы половину ночи бесстрашно бродили по Мертвым холмам. Нам повезло, что мы не наткнулись на стадо измененных дикой магией коров…

Не прошло и четверти свечи, как отряд Аррама уже выехал за ворота. Вместе с ними в Мертвые холмы отправились амазонки во главе с Олайной, которая и раньше-то очень мало походила на художника-портретиста, а сейчас и вовсе ничем не отличалась от остальных воительниц. Она сидела на коне и держала в руках оружие так легко и непринужденно, что даже самому неискушенному зрителю мгновенно становилось ясно: эта женщина весьма опасна.

Тем более было не понятно, зачем вместе со всеми в Мертвые холмы отправилась и я… Олайна предлагал мне остаться в замке, а Аррам и вовсе был очень настойчив в такой же просьбе. Но я отказалась. Я чувствовала, что должна поехать туда вместе со всеми. Об этом кричала моя интуиция пробудившаяся после известия о побеге Хелейны…

До заката оставалось пара свечей. Мы скакали во весь опор в сторону Мертвых холмов, надеясь догнать девчонку раньше, чем она попадет под влияние пробудившейся дикой магии. Аррам собственноручно поднес всем капли Сладких Грез, честно предупредив, что средство непроверенное — возможно нам просто повезло, что панические волны потеряли свою силу, и отвар тут вовсе не при чем. К тому же зелье вызывало сонливость, с которой очень тяжело бороться. Но если в прошлый раз это было скорее плюсом: мы смогли заснуть, несмотря не взбудораженные нервы, то сейчас могло помешать: нам надо не просто выжить в Мертвых Холмах, но и найти Хелейну. И желательно раньше, чем до нее доберутся измененные твари.

Огненно-красный закат, от которого на душе становилось еще тревожнее, горел над горизонтом, окрашивая рыжими всполохами склоны холмов. Если бы я не знала, что это вспыхивают в лучах солнца ягоды керасуса, то назвала бы это пламя магией…

— Ваше величество, — Олайна, скакавшая впереди отряда рядом с Аррамом, притормозила лошадь и сравнялась со мной, — вы еще можете вернуться. Аррам отправит с вами пару воинов. Здесь, за пределами Мертвых холмов, все еще безопасно…

— Нет, — качнула я головой. Несмотря на то, что я считала себя неплохой наездницей, а последние два с лишним месяца провела практически верхом, в седле я держалась гораздо хуже Олайны. Она сидела на коне как влитая и была похожа на ожившее мифическое существо из другого мира. — Я должна быть с вами…

Олайна кивнула и неожиданно улыбнулась…

— Теперь я понимаю, почему королева Вайдила считала вас достойной звания Лунной сестры и не сочла позором просить вас о помощи. Пусть вы не воин и не умеете держать в руках оружие, но ваш дух вне всякого сомнения принадлежит великой воительнице. — Она склонила голову, — я признаю правоту своей королевы, а вас своей сестрой… И путь Луна будет свидетелем моих слов…

Я кивнула:

— Благодарю вас, за столь высокую оценку, — склонила голову в ответном поклоне. И немного слукавила, — для меня такое признание большая честь.

Мне и на самом деле было приятно, что воительница сочла меня достойной уважения. Однако, я опять стала думать, что окружающие люди ждут от меня больше, чем я способна сделать. И это нервировало.

Холмы были все ближе, солнце почти закатилось за горизонт, в воздухе запахло пронзительно-зябкой сыростью… Еще немного и ударит морозец. И, судя по всему, будет он довольно крепким. А может быть и вовсе пойдет первый снег. Я куталась в шерстяной плащ, который надела еще ранней осенью в Яснограде и, стараясь не стучать зубами от холода, думала, что надо бы позаботиться о зимней одежде. Иначе мы рискуем замерзнуть где-нибудь по дороге.

— Я ее вижу, — внезапно повернулся к нам Аррам, — но до темна мы ее не догоним. Она слишком далеко.

— Где⁈ — встрепенулась Олайна и слегка привстала на стременах вглядываясь вперед на темные холмы, вершины которых все еще пылали в последних лучах солнца. — Где она⁈

— Вот там, — Аррам указал чуть правее. — Она движется по нашим следам. Я знаю, где мы можем срезать путь… Тропа не самая удобная, слишком узкая, придется передвигаться гуськом. Но зато мы догоним ее на привале. Она должна там задержаться, — он усмехнулся, — там мы слишком сильно наследили. Ей придется объезжать поляну по кругу…

— Значит срежем, — тряхнула головой Олайна. — Веди…

Аррам кивнула и начал забирать левее.

Когда мы добрались до склона первого холма, возвышающегося над равниной, солнце, мигнув напоследок, исчезло за горизонтом. Если бы не луна, висевшая на небосклоне, как откушенная с одной стороны аддийская хлебная лепешка, мы не видели бы ни зги. Ужасно хотелось есть… Последний раз мы перекусили еще утром, и у меня сводило желудок от голода.

— Идем по одному, — Аррам первый направил своего коня в узкую ложбину между холмами. — И держите поводья как можно крепче. В любой момент может случиться волна, и тогда перепуганные кони рванут куда глаза глядят.

Ехать стало тяжелее. Я крепко держала поводья и с тревогой ждала первой волны паники. Я не забыла, как страшно мне было вчера вечером. Но все равно пришедшая волна застала нас врасплох… Одна из амазонок не смогла удержать лошадь, вставшую на дыбы от ужаса. Перепуганная кобыла умчалась вверх по высохшему руслу ручья. Вода смыла мягкий грунт отставив каменные выступы, похожи на ступеньки. Сама воительница успела спрыгнуть с коня и осталась цела и невредима… Она невозмутимо встала, отряхнулась и, вцепившись в стремя следующей лошади спокойно побежала рядом.

Сладкие Грезы спасли нас.

Однако, несмотря на действие лекарства, я совершенно точно ощутила: в этот раз первая паническая атака была в несколько раз сильнее, чем вчера. И если мы не успеем найти Хелейну в ближайшие полсвечи…

— До привала не больше четверти свечи, — подал голос Аррам. — Думаю, до следующей волны, мы уже найдем беглянку.

Он старался говорить весело, но я не обманывалась: его слова слишком хорошо отвечали на мой невысказанный вопрос. Наемник тоже ощутил разницу и понимал, что если мы не успеем, то…

Однако сюрпризы на этом не закончились. Вопреки заверениям Аррама, на полянку мы выехали сразу же, как только обогнули следующий холм.

— Ничего не понимаю, — нахмурился наемник и, зевнув, добавил. — Возможно я перепутал повороты в темноте…

Или кто-то изменил пространство, потому что хочет, чтобы мы пришли сюда как можно быстрее, мысленно закончила я. И я даже знала, кто это сделал. На краю круглой поляны меня ждал призрачный маг Хигрон.

Я обернулась — мои спутники заснули сидя верхом на лошадях. То ли Сладкие грезы подействовали, то ли маг помог…

— Пришла? — буркнул он недовольно. — А я уже решил, что ты меня обманула, Верховная.

— Пришла, — кивнула я, не вдаваясь в подробности, что пришла я вовсе не к нему.

— Доставай… И быстрее, пока я не передумал…

— Что доставать? — не поняла я.

— Ты обещала отпустить меня навсегда! — воскликнул Хигрон и подлетел близко-близко, создавая вокруг меня облако тумана.

— И рассказать историю мира со времен последней магической войны, которая и привела к твоей смерти, — кивнула я. — Но сначала я должна помочь этой женщине, — указала на Олайну, замершую во главе отряда. — Ее дочь сбежала сюда, в Мертвые холмы…

Маг нахмурился… взглянул на меня с обидой:

— Она моя! У нее ментальная магия! Она нужна мне, чтобы поддерживать свои силы!

— Мне жаль, — пожала я плечами. — Но если ты хочешь получить свободу, ты должен вернуть ее матери. — И добавила, интуитивно чувствуя, что именно эти слова подействуют так, как надо, — Великая Мать не простит тебя, если ты убьешь ребенка…

— Она не ребенок, — уперся он, — у нее в руках оружие. И она управляется с ним очень ловко. Она прикончила химеру, которую я направил на нее…

— Ее с рождения воспитывали, как воина, — кивнула я, — но она все равно ребенок, ей едва исполнилось пятнадцать…

Маг недовольно поджал губы. И, немного помолчав ответил:

— Что это за порядки у вас такие, что дети бегают с кинжалами?

— Я расскажу тебе, — улыбнулась я, чувствуя, что снова победила. — Отпусти девочку, и Великая Мать будет тебе благодарна.

Маг обиженно нахмурился и кивнул. На мгновение прикрыл глаза, и объявил:

— Все… Как только ты достанешь артефакт, который пленил мою душу, она придет сюда…

Артефакт? Теперь пришла моя очередь хмуриться…

— Ты хочешь сказать, что где-то здесь лежит артефакт, в котором заточена твоя душа?

Маг закатил глаза.

— Именно, Верховная. А как бы иначе я торчал здесь⁈ Доставай! Быстрее, пока я не передумал!

Чтобы добраться до артефакта мне пришлось выкопать глубокую яму в центре круглой поляны. А это только на словах легко и просто. Твердая земля, не знавшая лопаты многие тысячи лет, слежалась до каменной твердости. Я царапала ее кинжалом, а потом выгребала комочки земли руками. Еще Хиргон крутился рядом и давал непрошеные советы, а то и вовсе предлагал пригнать сюда измененную тварь, которую он называл химерой, и воспользоваться ее помощью. Но я не слишком доверяла дикой магии и отказывалась от такой помощи. Тем более сам Хигрон признался, что он не всегда полностью контролирует созданных им химер. Днем они, вообще, бродят по Мертвым холмам сами по себе.

До артефакта добралась, когда на горизонте посветлело. Еще немного и наступит рассвет, разрывая нашу связь с Хигроном. И тогда придется ждать следующую ночь, чтобы закончить работу…

— Осторожно, Верховная, — суетился рядом со мной маг, когда я достала из земли огромный ком спекшейся грязи. Где-то там внутри был древний артефакт, ставший ловушкой для Хигрона. — Не повреди…

Я кивнула и осторожно положила ком в седельную сумку. Теперь маг отправиться в путь вместе со мной. И, чувствую, меня впереди ждут бессонные ночи…слишком беспокойный у меня будет попутчик.

— И кстати, — маг нырнул вслед за артефактом, и теперь говорил, вытащив голову из моей сумки… Жуткое зрелище, — я не советовал бы тебе использовать магию рядом со мной. Результат может быть непредсказуем, — ухмыльнулся он.

Я кивнула. И закрыв глаза опустилась на землю прямо под ноги своей замершей, как и все остальные лошади. Все тело ныло, голова гудела, а содранные мозоли, которые я натерла, кинжалом, когда использовала его вместо кирки, превратились в грязные мокнущие ранки и болезненно дергали, в такт биению сердца…

Кажется, я даже задремала, но первый луч осеннего солнца, коснувшийся щеки, разбудил меня. И не только меня. Все остальные тоже отмерли, и теперь с удивлением оглядывались по сторонам. Трудно было не заметить огромную дыру в земле…

— Что здесь произошло? — первой не выдержала Олайна, — И почему так быстро наступило утро⁈

— Проклятое лекарство! — выругался Аррам. — Мы все проспали!

Олайна побледнела и, сжав кинжал тронула лошадь, отправляя ее вперед:

— Мы должны найти Хелейну. Живой или мертвой, — ее голос дрогнул…

Не успела она проехать и пары шагов, как кусты перед ней зашевелились. В руках Олайны появился кинжал. Она готова была убить любого, кто помешал бы ей отыскать дочь.

— Мама⁈ — из зарослей появилась изумленная Хелейна с ног до головы вымазанная грязью. Она сжимала в руках кинжал, с ободранной лентой, длины которой едва хватило, чтобы обвязать ее вокруг запястья. — Что ты здесь делаешь⁈

— Хелейна! — ахнула она. И кинулась к дочери. Обняла ее и прижала к себе, — жива…

— Ну, конечно, жива, мам! Пусти! Не надо обнимать меня, я тебе не раб, какой-нибудь. Я воин! — недовольно бубнила она, сама не замечая, как льнет к матери и прячется в ее объятиях. — Мам, я убила измененную тварь! Это ее кровь, не моя, на мне ни царапинки! Но она успела перерезать глотку моей Волнушке, — воительница шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом. — И я не нашла его тело, мам…

— Конечно не нашла, — бесцеремонно влез Аррам, — неужели вы, юная госпожа, подумали, что мы можем оставить героя без погребения, как какого-то зверя, или беглого раба? Мы провели провели ритуал и сожгли Ройдина в погребальном костре, пламя которого касалось неба!

— Ты не говорил, — нахмурилась она.

— А вы не спрашивали, — пожал плечами наемник…

Домой мы возвращались наезженной дорогой.

Хелейна, сидя верхом на лошади Аррама, которую он вел под уздцы, в сотый раз, размахивая руками и и сверкая от восторга глазами, рассказывала о своей схватке с измененной тварью. Я почти не слушала ее, до меня доносились только обрывки ее восторженных криков. Я дремала прямо в седле, и больше всего мечтала как можно скорее добраться до постели. Даже есть, несмотря на суточную голодовку, мне хотелось не так сильно, как спать…

— Ваше величество, — меня догнала Олайна, — я хотела выразить вам свою признательность за спасение дочери…

— Я ничего не сделала, — махнула я рукой, стараясь сдержать зевоту.

— Вы позволили Арраму отправиться на поиски, — возразила она, — и сами отправились с нами, подвергая риску свою жизнь. И, поверьте, я способна оценить ваш поступок…

Я кивнула, желая закончить разговор. О том, что произошло на самом деле я не собиралась никому рассказывать. И тем более ни за что не призналась бы, что в моей сумке лежит артефакт, поймавший в свои сети душу древнего мага. И, возможно, именно этот артефакт является источником дикой магии… Для таких догадок у меня были основания: после того, как я выкопала артефакт, кривые деревья, покрывавшие холмы, не внушали подсознательный ужас, а пламя, горевшее в ягодах карасуса погасло… Хотя, возможно, я все это придумала от усталости. Ведь остальные вроде бы ничего не замечали…

— Моя Хелейна, — тем временем продолжала говорить Олайна, — возможно показалась вам чересчур невоспитанной. Но я слишком сильно люблю свою дочь и не хочу, чтобы правила воспитания принятые в нашем обществе сломали ей жизнь так же, как мне… Моя мать была очень жесткой и даже жестокой женщиной. Ее боялись не только рабы, но и женщины, живущие в замке. Она воспитывала меня в строгих рамках и могла наказать даже за неправильный взгляд. Я никогда не хотела быть воином. Я ненавидела уроки боевых искусств, хотя из-за жесткой дисциплины и повышенной требовательности моей матери, достигла в этом деле больших успехов… Я даже вошла в первую пятерку принцессы Вайдилы и отправилась с ней в Республику Талот. Там-то все и случилось… Мы впервые увидели другой мир, совсем не такой, как наш. А я впервые увидела картины. В нашем обществе считается, что искусство удел слабых, но нарисованный мир заворожил меня. На первые же заработанные деньги я купила краски, кисти и холсты… Я рисовала, как сумасшедшая, сутками не выходя из комнаты, теряя ощущение времени, и чувствовала себя абсолютно счастливой… Именно тогда я и пообещала, что никогда не стану принуждать свою дочь. Я хотела дать ей шанс вырасти свободной от правил и предрассудков. — Она вздохнула. — И хотя Хелейна выбрала путь воина, я уверена, она сделала это по своему желанию, а не потому, что я, или кто-то другой, навязали ей этот выбор.

— Она похожа на вас, — улыбнулась я. — Хотя на первый взгляд кажется, что вы абсолютно разные.

— Именно поэтому я и должна была догадаться, что она отправится в Мертвые холмы, чтобы забрать тело своего отца. Ройдин не брат мне по крови, моя мать купила его младенцем, чтобы он стал моим партнером в обучении. В нашем роду тогда не было подходящих мальчиков. Все считают его моим братом, но я думаю, моей дочери давно известна правда.

Я хотела бы промолчать, но у меня непроизвольно вырвалось:

— Кажется, у вас принято рожать детей от партнеров по спаррингу…

Олайна рассмеялась:

— Если вы имеете в виду нас с Ройдином и Королеву Вайдиллу и Аррама, то вынуждена вас огорчить. Чаще всего выбор мужчины для зачатия дочери происходит совсем по-другому: никаких чувств, никакой привязанности, исключительно родословная. С обеих сторон. В Королевстве Кларин к рождению детей относятся как к разведению породистых щенков. Хотя в этом есть свой резон… Наши дочери всегда крепкие, выносливые и очень сильные.

Я кивнула. Амазонки, и правда, были такими…

— Ваше величество, — Олайна снова пробудила меня от дремы, — у меня к вам будет просьба… Дело в том, что Хелейна слишком непоседлива. Она считает себя взрослой и рвется в бой. А эта победа над измененной тварью… Боюсь, теперь мою дочь не остановить, она снова и снова будет сбегать в Мертвые холмы, в поисках измененных тварей до тех пор, пока одна из них не окажется сильнее. И я хотела бы попросить вас, забрать Хелейну с собой… Она не будет обузой: она хороший воин, хотя в силу молодости немного безрассудный. Она привычна к походам и может выполнять роль вашего адъютанта… И вам пригодиться такая помощь…

— Наш поход может оказаться опаснее схватки с измененной тварью, — заметила я.

— Да, я понимаю, — кивнула Олайна, — даже самый ловкий и опытный воин может погибнуть в любой момент. Даже тренировочный меч способен убить при неосторожном обращении. Нас с раннего детства приучают к тому, что смерть всегда гуляет рядом. Но одно дело умереть ради великой цели, и совсем другое умереть в бою устроенном ради забавы… Тогда я хотя бы смогу гордиться своей дочерью, — тихо закончила она.

Я кивнула. Мне вдруг показалось, что и мы с Олайной, несмотря на все различия, похожи гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. И я поняла, что не смогу ей отказать.

— Если Аррам не будет против…

— Он не будет против, — улыбнулась Олайна и совершенно искренне добавила, — спасибо. Я никогда этого не забуду.

Когда мы въехали по спущенному мосту во двор пограничной крепости, мгновенно стало понятно: неприятности этого дня не закончились. Мальчишки-рабы стояли кучкой у дверей конюшни и о чем-то перешептывались. Они были так увлечены беседой, что не заметили, как во дворе появилась хозяйка.

Олайна нахмурилась. Она обернулась к нам и приложила палец к губам, призывая к тишине. Осторожно спешилась и бесшумно подкралась к рабам, весьма темпераментно размахивающих руками…

— Что здесь происходит⁈ — гаркнула она. От ее голоса подростки, подпрыгнув на месте, бросились врассыпную.

А я мысленно застонала. Я готова была поклясться последними нервными клетками, пережившими две бессонные ночи, к происходящему приложила свою маленькую пухлую ручку Зелейна. Они с Амилом не поехали с нами, остались в замке и весь день были предоставлены сами себе…

— Не нравится мне это, — прошептал Аррам за моей спиной. Не только я догадалась о причинах странного поведения рабов. Я кивнула. Мне тоже не нравилось. Еще не хватало устроить в замке бунт рабов, которым Зелейна решила открыть глаза на «правильное» рабство.

Тем временем мальчишки, вспомнив о своих обязанностях, вернулись и разобрали коней. Хелейна мгновенно исчезла. И я поставила бы на то, что она помчалась хвастаться своими подвигами, а не приводить себя в порядок.

— Ваше величество, — Олайна повернулась ко мне, — ужин подадут через свечу. К сожалению я не смогу присутствовать на трапезе, у меня появились неотложные дела, но, думаю, Аррам с удовольствием составит вам компанию и познакомить вас и вашу спутницу с моей семьей…

Аррам оказался рядом и улыбнулся, одними губами. Его глаза по-прежнему смотрели на меня с тревогой.

— Прошу вас, ваше величество, окажите мне честь, — произнес он голосом светского льва, который совершенно не вязался со старой, грязной и пыльной одеждой наемника.

Я кивнула и, положив ладонь на подставленный локоть, пошла рядом с ним… В гостевые покои в этот раз мы вошли не с центрального входа, а с другой стороны, поднявшись по внешней лестнице на второй этаж.

Когда оказались в полутемном, каменном коридоре, ведущем в сторону гостевых покоев, я не выдержала и остановилась.

— Аррам, — прошептала я, — мне кажется, странное поведение рабов дело рук Зелейны. Она нашептала им, что мужчины не должны слушаться женщин.

— Скорее всего, — улыбнулся он. — Не переживайте, ваше величество, здесь часто проводят по несколько дней и ночей, выкупленные в Аддии рабыни. И многие из них пытались навести свои порядки в замке госпожи Олайны. Однако, авторитет хозяйки гораздо сильнее сказок, рассказанных бывшими рабынями. Все будет хорошо…

Я нахмурилась. Вокруг было слишком темно, чтобы по глазам отгадать истинные чувства Аррама. Тем не менее тревога, которую я заметила во дворе, мне определенно не показалась. Однако спорить я не стала. Кивнула, соглашаясь с доводами и позволила проводить себя в свою комнату.

Но как только дверь закрылась, прильнула к ней чутко вслушиваясь в то, что происходит снаружи. И когда шаги Аррама стихли, осторожно выбралась наружу. Где находится комната Зелейны я знала прекрасно. И очень быстро оказалась у нужно двери. Внутри было тихо. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Темно и тихо.

Зелейны в комнате не оказалось. На нетронутой постели валялись безжалостно распотрошенные седельные сумки.

— Зелейна⁈ — тихо позвала я. На душе стало тревожно. А вдруг я не права, и с бывшей рабыней случилось что-то нехорошее? — Зелейна⁈ Ты тут⁈

Но мне никто не ответил. Я обошла комнату… Судя по всему бывшая рабыня не просто вышла прогуляться по замку. Она отсутствовала здесь с того самого момента, как мы попали в замок. И даже ночевала где-то в другом месте.

Мальчишку-раба, крадущегося вдоль стены, я поймала довольно быстро. Схватила его за плечо и спросила, сдвинув брови:

— Где госпожа, которая должна была жить здесь?

В глазах пацана что-то мелькнуло, но он послушно ответил:

— Она внизу, — его голос дрогнул, — с господином Амилом…

— Отведи меня к нему, — приказала я.

Мальчишка шумно вздохнул, с тоской посмотрел куда-то в сторону, вероятно, я отвлекла его от выполнения какого-то поручения, но спорить не стал и послушно повел вниз, каждое мгновение оглядываясь, чтобы убедиться, что я иду за ним.

Мы спустились на цокольный этаж. Здесь было ощутимо холоднее. Пахло сыростью и чем-то неприятно кислым. А некоторые углы были густо покрыты серой плесенью. Печи скорее всего располагались на первом этаже и почти не согревали нижнюю часть замка. На стенах, возле каждого поворота висели факелы, которые больше чадили и сжигали кислород, чем освещали пространство.

— Вы живете здесь? — просила я, чувствуя жалость к бедным детям, вынужденным жить в таком кошмаре.

— Нет, госпожа, — мотнул головой мальчик. — Но вы велели отвести вас к господину Амилу…

— Его поселили здесь? — Этот вариант мне не понравился еще больше. Селить гостей в сыром полуподвальном помещении… Не ожидала от Олайны такой недальновидности.

— Нет, госпожа, — снова мотнул головой раб, — просто здесь самые большие помещения, в которых нам позволено быть без хозяек… И господин Амил собрал нас здесь.

Амил? Вот уж кого я не ожидала подобной глупости, так это от него. Он же сын султана, должен понимать, что нельзя вмешиваться в традиции других стран!

Но когда я увидела, что творилось в одном из подвальных помещений, то поняла, что думала о брате гораздо лучше, чем он того заслуживает. В просторной комнате, освещенной десятками часовых свечей, появился филиал Аддийского султаната. На коврах, посреди вороха подушек, собранных со всего замка, восседали рабы. Перед ними разложены тарелки с едой, стояли кувшины с пивом и вином… Не хватало только юных наложниц, которые бы подливали вино, клали еду в тарелки, развлекали беседой, услаждали взор и обещали жаркие ночи. Хотя, с услаждением взора я поторопилась.

В центре, так чтобы ее было видно из каждого угла комнаты, под легкий треск аддийского бубна, в который хлопал Амил, в большом круге из свечей, танцевала Зелейна, одетая в традиционный наряд одалиски: полупрозрачная ткань укутывала ее тело, скрывая, или лучше было бы сказать, обнажая все его достоинства. И только лицо было скрыто куском непрозрачной ткани. Не удивительно, что рабы пялились на нее так, что даже не заметили, как я вошла… Даже я на мгновение замерла, любуясь соблазнительным танцем опытной женщины. Она совершенно точно умела завлекать мужчин, не зря султан за столько лет не охладел к своей первой жене и только вмешательство мага заставило забыть о нанесенном ему оскорблении со стороны младшего сына, похитившего мать из гарема.

Она двигалась так грациозно и волнующе, что я немного позавидовала. Пусть я намного младше Зелейны, но мое тело совсем не такое гибкое и тренированное, как у бывшей рабыни.

Пламя свечей отражалось в крохотных камешках, которым были усыпаны полупрозрачные одеяния, отчего казалось, будто бы сама Зелейна такое же пламя, только гораздо больше…

— Это невероятно красиво, — услышала я шепот Олайны за спиной. — И мне даже жаль, что придется прекратить… Но, ваше величество, я полагаю вы меня поймете. Какие бы ни были порядки в ее стране, в своем доме я требую соблюдения определенных правил. И подобное поведения в них не входит. Сожалею, но лучше всего вам будет покинуть мой дом немедленно.

— Я понимаю, — повинно склонила я голову, признавая ее правоту. Желание настучать Зелейне и Амилу по голове стало нестерпимым, — мои люди нарушили законы гостеприимства, и я приношу вам свои извинения. Мы уедем сейчас же…

Еще никогда, за всю мою жизнь, мне не было так стыдно. С какими только проблемами я не сталкивалась, я много лет жила в чужих домах, пользуясь милостью их хозяев, но еще никогда мне не указывали на дверь. Пусть даже вежливо и почтительно.

— Амил! Зелейна! — громко окликнула я их, останавливая завораживающее своей красотой и сексуальностью зрелище. Бубен замолк в тот же миг, а вот танцовщица остановилась не сразу. — Через полсвечи мы покидаем замок госпожи Олайны. У вас совсем мало времени на сборы, поторопитесь.

Амил спокойно кивнул. Встал и отряхнув брюки, невозмутимо подхватив цепочку, свисающую с ошейника, надетого на Зелейну, повел свою рабыню прочь… Он как будто бы не понимал, что натворил. Как будто бы забыл где находится, и что ждет свободного мужчину, оказавшегося в Королевстве Кларин.

— И, ваше величество, — Олайна хмуро смотрела на эту картину. — Вам лучше надеть ошейник на этого свободного. Некоторые не понимают, что их права на территории нашей страны ограничены, до тех пор пока не ощутят его тугую хватку. И если сын султана продолжит вести себя таким образом, то боюсь вам придется пробиваться к морю с боем. Ни одна женщина Королевства Кларин не простит подобного унижения. Даже мне весьма трудно сдержаться…

— Я приму меры, — пообещала я и, развернувшись на каблуках, отправилась вслед за Амилом и Зелейной.

Внутри все клокотало от злости. Я в который раз пожалела, что не оставила их обоих в Аддии…

— Елина, — когда мы оказались одни, Амил повернулся ко мне, — к чему такая спешка? Скоро ночь, разумнее было бы выехать завтра утром.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться. Мысленно посчитала до десяти, но это тоже не помогло. И, еле сдерживая гнев, холодно отрезала:

— Мои приказы не обсуждаются, Амил. И, когда ты выйдешь из своей комнаты, на твоей шее должен быть ошейник. И это не обсуждается! — гаркнула я, увидев, что Амил набрал воздуха в грудь и хочет что-то сказать. — Раньше надо было думать! Вы что собрались устроить восстание рабов в отдельно взятом замке⁈

— О чем вы говорите, ваше величество? — Амил, недоуменно хлопая глазами, смотрел на меня совершенно честно и искренне. — Какое восстание рабов? Мы просто решили показать мужчинам Королевства Кларин, как могут быть прекрасны женщины, если они не такие мужеподобные, как их хозяйки. Да, на них же взглянуть нельзя без отвращения!

— Чья была идея⁈ — выплеснув ярость, я могла говорить спокойно, хотя злость и обида на брата и его мать никуда не пропала.

— Моя, ваше величество, — подала голос Зелейна. И хотя я не видела ее лицо, готова была поспорить, что эта мерзавка абсолютно довольна произведенным эффектом.

— Я не думала, Зелейна, что вы такая идиотка, — не сдержалась я. — Я была гораздо более высокого мнения о ваших умственных способностях.

— Как вы смеете, — возмутилась она. — Я первая жена султана! И мой сын, сын Великого султана Эбрахила, никогда не наденет ошейник, как какой-то презренный раб! Амил скажи ей!

Амил, который все это время стоял опустив голову, вдруг не выдержал:

— Хватит! Мама, хватит! Елина права, мы повели себя глупо. А ты больше не первая жена султана, мама, ты ахира. Снимай ошейник, ты не имеешь прав носить его, — он выпустил из рук цепочку, которая тихо звякнула об каменный пол. — И мне жаль, что жалея тебя, я бездумно потакал всем твоим капризам. С этого мгновения все изменится. Тебе придется самой решать все свои проблемы… Я больше не буду делать вид, что все по прежнему и я твой хозяин.

— Амил⁈ — ахнула Зелейна, хватаясь за грудь, — ты разбиваешь мне сердце!

— Как и ты мне, мама, — отвернулся Амил и, обогнув нас, отправился наверх.

— Ненавижу тебя, — зашипела Зелейна. Она кинулась бы на меня с кулаками, но тут позади послышались шаги. Это была Олайна, которая провела беседу со своими рабами, напомнив, кто здесь главная. — Ненавижу!

Она сорвалась с места и умчалась. Я пожала плечами. Ее ненависть меня совсем не задела. Только не сейчас, когда эта глупая женщина, испугавшаяся перемен в своей жизни, которые сама же и спровоцировала, создала мне столько проблем.

— Она скоро поймет, что была не права, — услышала я голос Олайны. — Почти все рабыни, которых мы освобождаем, проходят через эти стадии.

Я кивнула.

— Аррам говорил…

— Аррам заигрался, — хмыкнула Олайна. — Он должен был знать, что нельзя приводить к нам свободного мужчину и не надевать на него ошейник. Одно дело, когда наши мужчины видят женщин-рабынь… Они понимают, что так не должно быть и окружают несчастных заботой. И совсем другое, когда свободный мужчина показывает им пример вольного поведения…

— Но Вайдила говорила, что хочет отменить рабство, — немного слукавила я, скрыв, что эти слова я услышала от Аррама.

— Я тоже, — кивнула Олайна. — Но я предпочла бы, чтобы это случилось на основании закона, не из-за вооруженного восстания рабов. Тем более сейчас, когда наша страна под гнетом магов и так слаба…

Я кинула. Так оно и было.

— Возможно, — продолжала она, — я погорячилась, когда попросила вас уехать немедленно. И…

— Мы уедем, — перебила я ее. — Мой брат должен понять, что нельзя плясать под дудку своей матери. И пора думать своей головой.

Через свечу мы выехали за ворота замка. Аррам хмурился, его уродливое лицо было покрыто красными пятнами стыда. Очевидно Олайна не была с ним так же тактична, как со мной. И вряд ли скупилась на выражения, обвиняя бывшего раба, в нарушении правил.

Амил выглядел не лучше. Он то и дело поднимал руку, оттягивая от горла туго натянутый ошейник. Затягивать его так сильно не было никакой необходимости, но Амил сам надел на себя кожаную полоску, которая должна была напоминать ему о том, что его статус изменился. Пусть даже понарошку.

Зелейна тоже ехала повесив голову ниже плеч. И кажется даже плакала. На ней не было покрывал, даже тех, которые обычно скрывали ее фигуру… Она тоже приняла свой новый статус бесхозной рабыни и была одета, как ахира. Мне кажется, она даже ждала, что кто-нибудь покуситься на ее честь, решив, что женщина, не имеющая владельца, легкая добыча. Она не стала бы сопротивляться, думая, что так отомстит сыну, который бросил ее в трудную минуту, и мне за жестокое отношение к несчастной женщине.

Остальные наши спутники, которые понимали почему мы уехали из замка на ночь глядя, рискуя попасть на зубок измененной твари, тоже не выглядели веселыми и довольными.

И только Хелейна, отправившаяся в первый в своей жизни настоящий военных поход, была абсолютно счастлива.

О ночлеге мы начали думать через свечу после отъезда из замка. Стремительно темнело. И судя по резко похолодевшему воздуху, первый снег обещал выпасть этой ночью.

Хелейна показала нам довольно удобную полянку вблизи замка: на возвышении, с небольшим овражком на краю, в котором бежал полноводный ручей. Вода слегка отдавала ржавым железом, но Аррам сказал, что в Северной пустоши вся вода с таким вкусом.

Разложив шатры и, пока было достаточно светло, все мужчины отправились за дровами. Дров нужно много, чтобы хватило на всю ночь. Меня с Зелейной оставили готовить ужин, а Амила и Хелейну — для охраны.

Развести огонь из тех дров, что валялись поблизости, набрать воды в ручье и подвесить котелок дело пары мгновений. Я отошла к седельным сумкам, чтобы достать крупу и сушеное мясо. Запасы продуктов походили к концу. В последний раз мы пополнили их задолго до того, как добрались до Агарды. До границ с Монитйской Епархией дня три пути, а моим спутникам потом придется ждать меня под стенами, окружающими страну магов, неизвестное количество дней. Значит нам придется заехать в какой-нибудь городок по дороге и закупить провиант.

— Эй, раб, — Хелейна достала кинжал и крутила его в руках, подкидывая и переворачивая так быстро, что казалось, будто бы она играет всполохами ярко-алого пламени…

Не знаю, что ей нужно было от Амила, но, услышав подобное обращение, он зарычал и, мгновенно вытащив меч, приставил его к шее Хелейны. Девчонка даже не дрогнула, продолжая улыбаться и смотреть на взбешенного «раба».

— Не смей так называть меня, кларинская шлюха, — выругался он.

Хелейна насмешливо фыркнула и резким, отрывистым ударом ладони по плоской стороне меча отвела лезвие от своей шеи, одновременно нагнувшись и скользнув к нему ближе. Ее кинжал мелькнул и замер перед лицом Амила, глядя острием прямо в глаз. И хотя для этого ей пришлось встать на цыпочки, сразу стало ясно. Ударить она успеет в любом случае…

— На тебе ошейник, раб, — пропела она, — и я буду называть тебя так, как ты заслуживаешь… раб…

— Хелейна, Амил, прекращайте, — вмешалась я, видя, как побелело лицо моего брата от ярости. Еще не хватало, чтобы эти двое поубивали друг друга. Мало мне проблем, так еще и это теперь…

— Она назвала меня рабом! — вспылил он. — Меня! Второго сына первой жены великого султана Эбрахила!

— Назвала, — Хелейна нарочно провоцировала его, нарываясь на драку, — потому что ты и есть раб. Кстати, знаешь, как наказывают нерадивых рабов? — невозмутимо дернула она бровью.

Взгляд Амила заледенел. Он не отрываясь смотрел на Хелейну, как будто бы не замечал, что ее кинжал стал еще ближе… Острие кинжала было так близко от зрачка, что между ними не поместился бы волос. Так же близко к горлу Хелейны был его меч… Когда он снова оказался там я даже не заметила.

— Немедленно убрали оружие! — рявкнула я. — Оба! Амил, твое упрямство уже стоило нам ночлега в замке. И если ты прямо сейчас не успокоишься, я отправлю тебя и твою мать обратно в Аддию! Вы мне уже поперек горла! Хелейна, если я хотя бы еще раз услышу, что называешь рабом любого мужчину из тех, что рядом со мной, сразу же отправишься обратно домой! Я дала твоей матери слово, что возьму тебя в поход, но я не собираюсь терпеть твои нападки на членов моей команды. Все поняли?

Я была так зла, что сама готова была использовать кинжал, чтобы заставить их слушаться. Конечно, я проиграла бы: и Амил, и Хелейна были и сильнее меня, и опытнее в битвах. И, вообще, я не воин… Однако я была здесь главной.

Кто из них первым убрал оружие я снова не заметила. Они оба успели сделать это в то время, которое мне понадобилось, чтобы моргнуть… И хотя они продолжали стоять близко-близко друг к другу, а выражение их лиц ни капли не изменилось, тем не менее острых железок в их руках не было. А значит можно было не бояться, что прольется кровь.

— Все беды от задиристых девок, которые забыли про свое место, — пробубнила еле слышно Зелейна.

— Что⁈ — я резко развернулась и уставилась на бывшую рабыню, которая делала вид, что страшно занята и мешала закипающую воду в котле.

— Ничего, ваше величество, — невинно взглянула она на меня. И добавила, — вам показалось.

Я, зарычав, швырнула мешочки с крупой и мясом в Зелейну, рванула прочь. Мне надо было побыть в одиночестве и успокоиться. Еще немного и я сорвусь. Меня с раннего детства учили выдержке, и вся моя жизнь была похожа на тренировку. Я считала себя хладнокровной и способной не поддаваться эмоциям и мыслить трезво в самых сложных ситуациях. И пусть я иногда шла на поводу у своих чувств, еще никогда я не ощущала себя настолько близкой к тому, чтобы топать ногами и истошно орать в бессильной злобе.

Далеко уходить не стала, я рассердилась, а не обезумела: змененные твари могли быть поблизости, а я совершенно не хотела с ними сталкиваться. Села на краю оврага и бездумно смотрела вниз на густой туман, теребя руками старую пожухлую траву.

— Кхм… — короткий смешок раздался передо мной. Я подняла голову и увидела белесое пятно, которое колыхалось передо мной в темно-серых сумерках. — А я предлагал выпить девчонку…

— Замолчи, — рыкнула я, швыряя в облако пучок сорванной травы. — Хотя бы ты не зли меня.

— Я и не собирался, — фыркнул маг. А потом зашептал на ухо, — Хочешь я помогу? Научу тебя заклинаниям, которые помогут тебе поработить этих людей и заставить их быть послушными⁈

— Нет уж, — зарычала я. Ярость снов заклокотала где-то в горле, мешая говорить. — Хватит с меня одной рабовладелицы, одной бывшей рабыни и одного раба понарошку!

— Ну, хорошо. Нет, так нет, — не стал спорить он. Облако превратилось в привычного уже полупрозрачного Хигрона, — Может начнем?

— Я же сказала, нет! — рявкнула я, не заботясь о том, что подумают остальные, увидев, что я разговариваю с туманом…

— Ты обещала рассказать мне, чем закончилась последняя магическая война…

— Раз обещала, значит расскажу. — Я глубоко вздохнула.

Холодный, свежий воздух отлично прочищал голову, моя злость улеглась и перестала бурлить, отравляя своими парами сердце и мозг. И я начала свою лекцию об истории нашего мира…

— Никто точно не знает когда и чем она закончилась… Но наши летописцы, которые изучали тот период истории, предполагают, что война закончилась полным исчезновением магов и магии. Это не случилось в один миг, и даже после появления Северной и Южных пустошей, на которые пришелся основной удар магических сил, война все еще продолжалась. Но это были уже не масштабные столкновения, а локальные битвы, — заученно произнесла я то, что выучила еще в королевском замке в далеком детстве, — зато совершенно точно известно, что после Великой магической битвы наступило Смутное время — время беззакония и анархии. Наследники Древних Богов пытались взять свои земли под контроль, но по лесам бродило лишком много разрозненных военных отрядов. Вместо того, чтобы заниматься восстановлением разрушенных городов, им приходилось воевать…

Я замолчала… Этот период истории так и остался большим белым пятном. Слишком мало письменных свидетельств сохранилось о том времени. А те, что все же остались, были полны противоречивой информации.

— Мой предок, наследник Древнего Бога Грилора и вовсе едва не потерял страну, потому что наследники Абрегора решили воспользоваться ситуацией и попытались присоединить наши территории, от которых Южная пустошь уже откусила приличный кусок. Одновременно, наследники Аддии, большая часть владений которых оказалась под властью дикой магии Северной пустоши, тоже вынуждены были пойти войной на Грилорию, чтобы оттяпать часть пригодных к жизни земель… Если бы они были одни, мы смогли бы побороться, но нельзя успешно воевать на два фронта, учитывая, что Абрегория практически не пострадала после магической войны… По-крайней мере, на их территории не появились Белые пустоши… Поэтому мой далекий предок решил договориться с аддийцами. Они разделили оставшиеся свободными от пустошей земли и заключили союзный договор о совместной войне против Абрегории. Расклад сил сразу изменился. И через какое-то время был заключен мирный договор на десять лет. Его потом каждый раз продлевали… Так прошло несколько сотен лет. Люди привыкли к новым границам, жизнь наладилась, и больше никто не вспоминал, что когда-то давно в этом мире жили маги…

— Елина, ужин готов, — позвал меня Аррам. Я так увлеклась рассказом, что забыла обо всем. Мне всегда нравилась история, тем более мой отец даже про самые скучные события рассказывал так, что я слушала с огромным интересом.

Вопреки моим страхам маг не стал терзать меня расспросами всю ночь напролет. После того, как я отправилась к костру, он исчез и больше не появился, давая мне возможность отдохнуть и выспаться. После полуночи пошел снег. Мы с Зелейной и Хелейной, которые после моего срыва успокоились и вели себя тихо и спокойно, спали в одном походном шатре, как можно плотнее прижавшись друг к другу, чтобы было теплее. Но все равно было слишком холодно и некомфортно.

Хелейна, лежавшая посередине, уже заснула, а мы с Зелейной все еще ворочались в поисках удобного положения…

— Елина, — первой заговорила она, — я решила, что мы с Амилом должны уехать… Господин Аррам сказал, что завтра мы заедем в город, чтобы закупиться продуктами. И там наши пути разойдутся… Мы отправимся назад. Мой брат Илнар даст нам приют. И я должна позаботиться о том, чтобы Мехмед вернул себе право на наследство. Я паду к ногам Эбрахила и буду умолять его о милости. Он простит меня. Я знаю…

— Хорошо, — зевнув, ответила я. Если Зелейна думала, что я буду уговаривать ее остаться, то она сильно просчиталась. — Я благодарна тебе за предупреждение об угрозе для моей дочери. Но, полагаю, сейчас для всех будет лучше, если вы отправитесь своей дорогой.

Зелейна буркнула что-то невнятное. То ли согласилась, то ли обиделась, а я продолжала:

— Но у меня к тебе будет просьба… Завтра утром мы можем в последний раз соединить наши артефакты, чтобы услышать детей. Мы давно не делали этого, возможно зеркала уже набрали достаточно магии… Ты согласна?

— Согласна, — отозвалась Зелейна. И замолчала. Говорить нам больше было не о чем.

Я задремала…

Утро настало настало слишком быстро. Казалось я только заснула, а Аррам уже топчется у нашего шатра, громко крича, что пора вставать. И только отчаянно заледеневшая правая сторона тела говорила о том, что между тем, как я закрыла и открыла глаза, сгорело несколько свечей.

Кое-как, кряхтя и охая, я поднялась на ноги… Стоило проснуться, как организм сразу понял, насколько сильно замерз. Зубы тут же застучали, а по телу пробежала дрожь, заставляя застывшие мышцы греться. И это оказалось довольно болезненно. Зелейна выглядела не лучше: она кривила рот от боли, держалась за поясницу и с трудом передвигала ноги. Надеюсь, злорадно подумала я, что теперь она осознает насколько лучше было бы ночевать в замке, а не на полянке… Все таки не май месяц на дворе! Всплыла в голове подходящая пословица из памяти призванной души.

И только Хелейна задорно скакала по лагерю, восхищаясь красотой первого снега, словно всю ночь спала на мягком матрасе в комнате с растопленным камином. Я невольно позавидовала ее молодости и способности после ночи, проведенной на холодной земле, радоваться жизни.

Только после завтрака и большой кружки горячего взвара я стала понемногу отходить. И сразу потянуло в сон…

— Пора отправляться, — первым поднялся Аррам и махнул рукой, призывая нас последовать его примеру, — по коням!

Не прошло и четверти свечи, как мы покинули стоянку, оставив после себя мешанину из грязи и свежевыпавшего снега с черными пятнами от шатров. Обычно, если нам приходилось ночевать под открытым небом, мы всегда старались оставить полянку в том же состоянии, в котором она была до нас, чтобы как можно сильнее затруднить поиск нашим преследователям. Но сейчас невозможно было что-то исправить. Первый снег, как чистый лист бумаги, невозможно прочертить по нему невидимую линию, окунув перво в чернила.

Аррам недовольно хмурился и то и дело оглядывался… По его приказу мы шли гуськом, след в след, чтобы попытаться скрыть, если не направление, то хотя бы численность нашего отряда. Но, я оглянулась на длинный хвост, кажется, это не слишком хорошо помогало: даже я, будучи совсем неопытным следопытом, с легкостью могла бы определить, что по этой тропинке прошла не одна лошадь. И даже не две. А очень много…

Вопреки опасениям нарваться на отряд амазонок, первая половина дня прошла на удивление спокойно. Через свечу после нашего отъезда, выглянувшее солнце мгновенно растопило снег, успокаивая и вселяя уверенность, что нас никто не заметил. После полудня мы выехали на тракт, ведущий в ближайший городок. Несмотря на близость столицы, а, возможно, именно по этой причине, мы так никого и не встретили на своем пути.

— Раньше здесь было довольно оживленно, — повернулся ко мне Аррам. Он ехал во главе отряда, а я следовала сразу за ним.

Я кивнула… В его глазах я видела отзвук своей собственной трагедии. Клария была разрушена немного раньше Яснограда, но сейчас это не имело никакого значения. Я понимала, что чувствует Аррам и его люди, а они понимали меня. Они рванули через половину мира, ради призрачного шанса спасти то, что осталось. И я точно так же готова была на все, чтобы сохранить мою страну. Пожалуй, только сейчас я осознала как сильно мы с ними похожи друг на друга и как сильно отличаемся от тех, кто не видел свой родной город разрушенным до основания…

— Когда-нибудь все будет так, как раньше, — ответила я. — Я верю, Аррам…

— И я верю, — тряхнул он головой и, отвернувшись, пришпорил лошадь.

Я не стала догонять его, сохранив прежний темп движения. Ему нужно было побыть одному… Как и мне… Я вытерла слезы и прокашлялась. Перед глазами снова стояли разрушенные дома Яснограда, а в ушах зазвенело от отчаянных криков людей, погребенных заживо… Проклятый Великий отец ответит за все, что совершил.

В городок, под названием Портож, мы заехали через две свечи после полудня. Ярмарка уже сворачивалась, но мы успели закупить продукты. Здесь наши пути должны были разойтись: мы отправлялись дальше к границам Монтийской Епархии, а Амил и Зелейна собирались вернуться назад в Аддию. Мы отошли к краю ярмарочной площади, и, спрятавшись в тени высоких стен городской ратуши, решили попрощаться. К тому же у нас с Зелейной было еще одно незаконченное дело.

— Мы хотели объединить артефакты, — напомнила я, вытаскивая из-за пазухи Зеркало Великой матери. Утром нам не хватило времени, а я очень хотела попробовать еще раз услышать сына, и убедиться, что у него все хорошо…

— Да, я помню, — кинула Зелейна и протянула мне свой амулет. — Вы первая…

Я обхватила их ладонями и закрыла глаза, чтобы легче было сосредоточится. Все же оживленная ярмарочная площадь не самое подходящее место для использования Древней магии.

— Вашу ж мать, — шепотом выругался Аррам, заставляя меня вздрогнуть и открыть глаза. — Файлина… Откуда она здесь⁈

К нам, злорадно ухмыляясь, шествовала высокая, плечистая амазонка. Я впервые в жизни видела такую мощную женщину. Если бы ее поставить рядом с моим Дишланом, то, пожалуй, их легко можно было бы назвать братом и сестрой.

— Кого я вижу! — воскликнула она, заметив, что мы все смотрим в ее сторону. — Сам Аррам, раб, которого королева выбрала в качестве отца своей дочери!

— Что тебе нужно, Файлина? — Аррам выступил вперед и демонстративно положил ладонь на эфес меча.

— Я просто хотела узнать, — голосище у этой бабищи был под стать ее телосложению. Низкий, трубный. — Не ты ли наследил на полянке в шести свечах от Портожа? Хотя о чем я спрашиваю, — хмыкнула она, — конечно же, это был ты. Кто еще мог так бездарно раскрыть свое присутствие, как не раб, возомнивший себя человеком…

Она неприятно расхохоталась. За ее спиной собралось около двух десятков воительниц, возникших, казалось, из ниоткуда. И все они дружно скалились, глядя на нас. А у меня по спине пробежал холодок… Не знаю, кто такая Файлина, и почему она так не любит Аррама, но, совершенно точно, эта встреча не сулила нам ничего хорошего…

— Что тебе нужно, Файлина? — Аррам дернул плечом.

— От тебя? — хмыкнула она. — От тебя ничего, раб. А вот от твоей хозяйки… Кстати, где она?

— Не твое дело! — рявкнул Аррам, слегка вытаскивая меч из ножен, чтобы продемонстрировать свою готовность к бою.

— Теперь мое… — Файлина резко понизила громкость и добавила в голос злой ярости. — Теперь она никто и не сможет защитить тебя, раб… Если я захочу надеть на твою шею ошейник…

— Рискни, — оскалился наемник, обнажая меч и вставая в стойку. — Как свободный житель Королевства Кларин, я требую поединок чести! Либо ты, Файлина, либо я… И ты знаешь, я лучше сдохну, чем позволю кому бы то ни было изменить волю королевы Вайдилы, подарившей мне свободу.

— Драться с тобой, — скривилась Файдила, — презренным рабом⁈ Ты слишком высокого мнения о себе, раб! Поединок чести возможен только с той, которая решит побороться со мной за твою свободу и свободу всех остальных мужчин в вашем отряде. А вас, — она рассмеялась, — мы просто убьем…

Она взмахнула рукой и воительницы за ее спиной, единым движением достали кинжалы…

Наемники, выступив вперед из-за наших спин, тоже вынули мечи. Их было намного меньше, но все они, как и Аррам, готовы были умереть за свою свободу.

Вот только меня это совершенно не устраивало: выходить на бой с Файдилой было так же рискованно, как всей командой, дружно выпрыгнуть с корабля в открытом море. Если вас никто не спасет, то вы все умрете… Но всегда можно было договориться. И хотя я не представляла, что можно предложить амазонке, тем не менее сделала шаг вперед:

— Меня зовут Елина… Аррам и его люди сопровождают меня, и прежде чем начинать спор с ним, тебе следовало поговорить со мной.

— Поговорить? — расхохоталась Файлина. И резко оборвав смех, направила кинжал в мою сторону, — я признаю только один разговор: поединок чести. Ты готова рискнуть? Тогда давай, выходи на бой! Один на один. Победителю достанутся все мужчины.

— А со мной⁈ — звонкий голос Хейлены раздался из-за моей спины. — Со мной ты готова сразиться в поединке чести за этих мужчин?

— Это еще что за комар? — удивленно вскинула брови амазонка.

— Очень маленький и злобный комар, — Хелейна вышла вперед, держа в руках кинжал с длинной алой лентой, — победивший измененную тварь в Мертвых холмах. И способный сокрушить тебя, толстая корова!

— Мы можем договориться без боя, — попыталась я остановить кровопролитие. — Я заплачу тебе. Золото, драгоценные камни… Сколько ты хочешь?

Но Файлина даже не взглянула на меня, она пристально смотрела на маленькую Хелейну, которая точно так же не отрывала от нее взгляда.

— Файлина, назови свою цену, — я схватила Хелейну за рукав и изо всех сил дернула на себя, желая спрятать глупую девчонку за спину. Для меня было очевидно, что выйти на бой с амазонкой, равно проиграть битву. Возможно кто-то из мужчин справился бы с ней один на один, но как только кто-нибудь из них поднимет оружие, на помощь придут остальные. И не только воительницы из отряда Фйлины. Мужчина поднявший руку на женщину не вызовет сочувствия ни у кого. А против всех у нас нет ни единого шанса.

Но Хелейна как будто бы вовсе не заметила моего рывка, оставшись стоять на месте, а Файлина не услышала слов. Эти двое собирались подраться во что бы то ни стало. Амазонки из отряда поддерживали это стремление. Они свистели и радостно орали, подталкивая Файлину согласиться на это неравный бой.

— Я же раздавлю тебя, комар… От тебя и мокрого пятна не останется, — оскалилась она.

— Ты сначала поймай меня, неуклюжая корова, — обнажила зубы Хелейна. — Прими мой вызов. Или ты трусишь⁈

— У тебя нет ни единого шанса, — зарычала взбешенная Файлина и, вытянув перед собой кинжал с темно-багровой, цвета свернувшейся крови, лентой, прорычала, — я принимаю твой вызов, мозглячка… Бой до смерти за право владеть этими мужчинами. И не жди от меня пощады.

— Ты сама будешь умолять пощадить тебя, — звонко рассмеялась Хейлина. Она как будто бы не понимала, что сейчас ее убьют и выглядела абсолютно довольной. Как будто бы ее пригласили на ужин, а не на смерть…

— Хелейна, — я снова попыталась вмешаться. Как я посмотрю в глаза Олайне, когда она узнает, что я не смогла уберечь ее дочь от необдуманного поступка?

Но на мой локоть легла ладонь Аррама…

— Не стоит, ваше величество, — прошептал он. — во-первых, они вас уже не услышат. А, во-вторых, Хелейна права. Из всех нас только у нее есть шанс победить…

— Аррам, — выдохнула я, — какой шанс? Ты посмотри на нее! Эта бабища раздавит ее как букашку!

— Я смотрю, — ответил он так же тихо, — но вижу, что букашка уже получила одно очко в этом бою. Посмотрите, Файлина в бешенстве, тогда как Хелейна абсолютно спокойна.

— Но бой не по очкам! — в полном отчаянии произнесла я…

Пока мы говорили с Аррамом, товарки Файлины, радостно крича и сотрясая оружием уже окружили воительниц плотным кольцом, создавая ринг для поединка чести. Когда-то давно я точно так же стояла в таком круге напротив Аруга из банды «молодых и дерзких» в битве за титул ночной королевы. Я чудом победила, вложив всю себя в один единственный удар, доставший до сердца ночного короля. Но и сама едва выжила. Если бы не Южин и не артефакты Древних Богов…

— Все будет хорошо, — Аррам натянуто улыбнулся, не отрывая взгляда от кружащих в центре свободного круга фигур. — Идемте, — потянул он меня. — Мы тоже должны быть там, чтобы поддержать Хелейну…

Он волоком потащил меня в толпу, которая прирастала на глазах. Со всей площади сбегались женщины, желавшие зрелищ. Они громко рассказывали друг другу о предмете спора, невежливо тыча пальцами в Аррама, его людей и нас с Зелейной, которая смотрела на весь этот кошмар с ужасом… Так же, как и я.

— Аррам, мы должны остановить…

— В-третьих, это уже невозможно… Вызов принят. И отказаться теперь не может никто.

Наемник вытащил меня в первый ряд. Смотрела, как воительницы кружат друг напротив друга. Ни одна из них не рисковала напасть первой…

— Твоя мать родила тебя от самого хилого и никчемного раба, мелкая замухрышка, — яростно рычала Файлина, — убив тебя, я спасу твою мать от позора.

— А твоим отцом была тупая измененная тварь, — скалилась Хелейна, — и ты похожа на нее: такая же сильная, но такая же тупая…

Я вцепилась в локоть Аррама обеими руками и, не отрываясь смотрела в круг. Пожалуй, когда я сама стояла в таком же круге, мне было не так страшно. Я знала, что умру, и была в отчаянии. Но я знала, Жерен спасет моих детей, и с ними все будет хорошо. А сейчас Жерена рядом не было. Если… вернее, когда… эта бабища убьет Хелейну, мужчины из моего отряда станут собственностью Файлины. Я ведь и раньше слышала о том риске, который несет в себе путешествие по стране амазонок. Любой мужчина может не вернуться из похода и потерять свободу…

— Ты сдохнешь раньше, чем родишь дочь, малявка…

— Это ты сдохнешь раньше, чем родишь дочь, — парировала Хелейна и, хохотнув, добавила, — я слышала, ты годишься только для того, чтобы рожать рабов!

— Др-р-ря-янь! — выдохнула огромная амазонка и, не выдержав злости, кинулась в атаку. Хелейне удалось нащупать больную мозоль Файлины…

Я ахнула, уже видя, как Хелйна падает на каменную мостовую ярмарочной площади, истекая кровью. Но юная воительница слегка пригнулась и ловко поднырнула под руку Файлины, избежав удара. Файлина заревела, как раненный зверь и мгновенно развернулась и пошла в атаку снова…

Я не особенно хорошо разбиралась в тактике и стратегии ножевого боя: мне объясняли как управлять армиями и как оценивать расклад сил и перспективы возможных войн между странами, а не сражаться на поле боя самой и не определять исход битвы на кинжалах. Но сейчас даже я видела, что Хелейна выбрала самый правильный путь: она не нападала первой, она уворачивалась и била только тогда, когда была уверена в том, что сможет достать до противника. Ее небольшой, относительно Файлины, рост и вес сыграли ей на руку. И хотя Файлину никто не назвал бы медлительной и неуклюжей, Хелейна все же была чуточку быстрее и ловчее.

Больше никто ничего не говорил. Оскорбления закончились. Слышно было только хриплое дыхание воительниц, шарканье ног по мостовой и иногда, очень редко, удары сталкивающихся кинжалов. Ленты метались вокруг, создавая ощущение красно-багрового кокона…

Первая кровь пролилась очень быстро. И хотя царапина на теле Файлин была довольно мелкой и неглубокой, амазонка даже не обратила на нее никакого внимания, но одежда воительницы окрасилась алым, вселяя в меня крошечную надежду, что Хелейна может победить…

Аррам же напротив выругался и нахмурился. Я удивленно взглянула на него…

— Очень плохая тактика, — прошептал он. — Посмотрите, как бьет Файлина… Она вкладывает в атаку всю свою силу. Каждый ее удар может оказаться последним. А Хелейна как будто бы красуется… и бьет понарошку… Она уже могла закончить бой, но всего лишь слегка ранила Файлину. Так ей придется ударить противника много раз, чтобы ослабить.

Теперь я смотрела на схватку другими глазами. Аррам был прав. Каждый выпад Файлины мог убить Хелейну. Стоит ей устать, допустить малейшую ошибку или оступиться, споткнувшись об камень мостовой, и все… Бой будет закончен сразу же. Поэтому вторая царапина, раскрасившая одежду огромной амазонки красным, уже не вызвала во мне того же восторга, как первое ранение. Я понимала, что за нее заплачена запредельно высокая цена.

В этот раз Файлина заметила рану и, злобно зарычав, кинулась на Хелейну, желая покончить с ней как можно быстрее. И снова даже я увидела ее ошибку… она раскрылась, позволяя Хелейне подойти слишком быстро. Один удар и все было бы закончено, но вместо этого Хелейна снова легко чиркнула кинжалом, по груди Файлины, оставляя неглубокую, кровоточащую царапину.

Зрители ахнули и ошеломленно загудели. Они так, же как и я не понимали, почему Хелейна не воспользовалась ситуацией. Аррам же снова выругался. Его уродливое лицо побледнело и стало неподвижным, как маска. Он как будто бы только сейчас испугался за исход поединка. И от этого мне стало еще страшнее.

— Аррам? — Хрипло выдохнула я, цепляясь за его руку.

Но в этот самый миг, Хелейна вскрикнула. И я закричала от ужаса. Юная воительница все же споткнулась и повалилась на землю, чудом уходя из-под удара. Файлина радостно заорала и кинулась в атаку снова, не давая Хелейне возможности подняться.

— Боги, — прошептала я.

Во рту пересохло. В ушах звенело от напряжения. Когда Хелейна, откатившись вскочила на ноги, я облегченно выдохнула. В этот раз ей повезло, но… Я видела, обе амазонки устали. Ни одна, ни другая, не способны были держать тот же темп, что и в начале. Файлина снизила количество атак, давая себе время на передышку. Но Хелейна не воспользовалась моментом. Казалось, она вовсе не собиралась убивать противника, продолжая наносить ей неглубокие порезы по всему телу. Таких царапин на теле Файлине уже было около десятка. Но ни одни из них не нанес сколько-нибудь серьезный урон этой проклятой бабище…

— Хелейна, — не выдержала я и закричала, — убей ее!

Мой крик подхватили те, кто в этой битве болел за юную воительницу. И теперь половина зрителей громко скандировало:

— У-бей! У-бей!

И я сама шептала вместе с ними то же самое… Но Хелейна как будто бы не слышала нас. Она снова споткнулась и рухнула прямо под ноги Файлине на четвереньки. Та, громко закричав, ударила со всей силы сверху вниз.

Я поняла, что сейчас девчонка умрет. И громко заорала от ужаса. Рядом в полном отчаянии кричал Аррам. Время как будто бы замедлилось. И я увидела, как расширяются от осознания собственной смерти глаза Хелейны. Она тоже поняла: это конец…

— Не-е-ет! — заорала я, закрыв глаза, чтобы не видеть, как умирает юная воительница, рискнувшая жизнью, ради Аррама и его наемников… со мной вместе так же громко кричали те, кто в этой битве был на нашей стороне.

— Да-а-а! — восторженно кричала вторая половина зрителей…

А потом наступила абсолютная тишина. Резко и внезапно. И это оказалось еще страшнее. Я открыла глаза и тоже замерла… Воительницы лежали посреди круга друг на друге. И не шевелились… Обе… И под ними медленно расплывалась ярко-алая кровь, собираясь в большую лужу…

— Аррам? — выдохнула я… Я не видела, что случилось, и теперь хотела знать, кто все же победил…

В этот момент Файлин, лежавшая наверху и почти полностью скрывавшая под своим огромным телом маленькую Хелейну, зашевелилась…

Амазонки из ее отряда взвыли, поднимая вверх оружие, чтобы отпраздновать победу. Но тут же замолкли… Из-под грузной и тяжелой Файлины, медленно, выползла окровавленная Хелейна. Встала на четвереньки, а потом тяжело поднялась на ноги и, зажав правой ладонью левое плечо, шатаясь направилась в нашу сторону… Неподвижная Файлина осталась лежать на камнях мостовой в луже крови.

— А-а-а! — радостный вопль пронзил абсолютную тишину. Победитель был определен. И те, кто ставил на юную амазонку, восторженно орали, поднимая в воздух кинжалы с лентами разных оттенков красного…

— Хелейна! — кинулся к воительнице Аррам.

Я все еще держалась за него двумя руками, крепко сжимая локоть, и поэтому побежала рядом. Пальцы свело до боли, и я не смогла выпрямить их сразу.

Аррам подхватил Хелейну, рухнувшую к нему на руки, и потащил к тому месту, где стояли наши лошади… Надо было осмотреть победительницу и перевязать раны…

А я осталась стоять в центре круга рядом с поверженной Файлиной. Взгляды всех присутствующих тут же скрестились на мне. И если большинство смотрели благосклонно, то взгляды амазонок из отряда Файлины полыхали ненавистью и требовали реванша. Но они должны признать поражение, иначе повторных ссор не избежать…

Я должна была поставить точку. Чтобы кто-нибудь другой не поставил многоточие.

— Хелейна выиграла бой! — подняла я руку, призывая к тишине. — Это была честная победа! Мужчины остаются у нас!

Каждая моя фраза была встречена одобрительным гулом. Жители Портожа, собравшиеся на площади были на нашей стороне. И амазонкам из отряда Файлины пришлось смириться. Они молча убрали оружие и потушили ненависть в своих глазах. Затем вошли в круг и, обхватив мертвую предводительницу, понесли ее прочь с площади, пачкая пятнами крови мостовую… Толпа расступалась, пропуская печальную процессию и снова смыкалась за их спиной.

Вот и все… Я сделал глубокий вдох. Пахло кровью, смертью и холодом…

Но вопреки моим ожиданиям, никто не расходился, все смотрела на меня и как будто бы что-то я должна была сделать еще что-то. Но что?

К счастью ко мне на выручку пришел Аррам. Он уложил Хелейну на подстеленную кем-то прямо у стены попону, ощупал ее, уделив особое внимание раненной руке, и, подняв голову, оповестил всех:

— Все хорошо! Рана глубокая, но не опасная. Кость не задета. Будет жить и биться!

И толпа снова взорвалась восторженными криками. И принялась расходиться. Вот сейчас бой на самом деле был закончен.

Я кинулась к Хелейне и рухнула на колени перед бледной, повесившей голову девчонкой в окровавленных одеждах. Один из наемников уже разрезал рукав, наложил жгут выше короткого ровного пореза и теперь смывал чужую кровь, чтобы перевязать рану.

— Хелейна, — выдохнула я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. — Как ты?

Она медленно подняла на меня взгляд. И я увидела, что она плачет.

— Хелейна, — растерялась я, не зная, что сказать…

— Я, — прохрипела она тихо, — я ее убила… Я не думала, что убивать людей так тяжело… гораздо тяжелее, чем измененную тварь…

— Что⁈ — Аррам плюхнулся на землю и заглянул ей в глаза, — ты никогда не убивала людей⁈

Хелейна помотала головой из сторон в сторону и снова уперлась взглядом в камни. Она плакала. Ее плечи вздрагивали. Я осторожно обняла девочку и прижала ее к себе здоровой стороной. Я прекрасно понимала ее, людей, действительно, очень тяжело убивать. Особенно в первый раз. И теперь мне стало понятно, почему она вела себя в бою именно так, а не иначе…

— Но ты должна была пройти инициализацию! — Аррам нахмурился. В его голове звучало недоумение. — Иначе тебя не допустили бы до состязаний!

— Должна была, — всхлипнула Хелейна. — Но мне было жалко Ройса. И мама сказала, что нет никакой разницы кому перерезать глотку на инициализации: рабу или жеребенку… Я согласилась. Мне было жалко Ройса, — повторила она и снова разрыдалась, — он хороший, хотя и старый. Он мне сказки рассказывал. И вырезал воительниц из дерева, и мы устраивали целые сражения. Я не смогла бы его убить.

Я вопросительно уставилась на Аррама, все еще не желая верить, что правильно поняла то, что сказала Хелейна… И он меня понял. Кивнул, подтверждая, что мои догадки, несмотря на весь их ужас, верны, и добавил:

— Инициализацию проводят в тот самый день, когда девочка впервые роняет свою кровь. Считается, что в этот день она обязательно должна пролить кровь и другого человека тоже, чтобы иметь право называться воином… Те, кто не могут это сделать, теряют право держать оружие и становятся изгоями…

— Я не изгой! Я воин! — разрыдалась Хелейна, — мама сказала, что нет никакой разницы, чью кровь пролить: Ройса или жеребенка… Это все равно кровь!

— Конечно, ты воин, — вдохнула я, поглаживая ее по голове. — Твоя мама была права.

— Вы воин, госпожа, — согласился со мной Аррам, хотя я видела, что он не разделяет мнение Олайны о жизни и смерти раба и жеребенка. — И сегодня вы доказали это, победив в настоящем бою… Файлина была очень опасным противником. Но все же в следующий раз не тяните до последнего, рискуя погибнуть, а убивайте своих врагов сразу.

— Ага, — всхлипнула Хелейна. — Я хотела, но…

Она судорожно вздохнула. И закончила:

— Но теперь я смогу…

— Ваше величество, могу я поговорить с вами? — Зелейна подошла ко мне со спины, когда я паковала сумку-аптечку со снадобьями Алиса.

Я хотела остаться на ночь в городе, чтобы дать Хелейне возможность восстановить силы. Но и Аррам, и сама Хелейна настаивали на отъезде. Правда, аргументы у каждого были свои.

Хелейна, несмотря на бледный вид расширенные от боли зрачки и неосознанное покусывание губ, чтобы сдержать стоны, утверждала, что она в порядке и может скакать хоть всю ночь напролет. А вот Аррам, пошептавшись с рабами, снующими то тут то там, опасался, что амазонки из отряда Файлины, которые как оказалась город нанял для охраны своих границ, воспользуются случаем и решат отомстить за смерть своей предводительницы. Сегодня вечером и ночью они заняты похоронами Лунной Сестры, но завтра нас могут просто не выпустить из города без реванша… И это был очень весомый аргумент для немедленного отъезда. Сейчас у нас есть как минимум двенадцать свечей форы, и глупо было бы упускать такую возможность избежать еще одной драки.

— Что ты хочешь, Зелейна? — хмуро спросила я, мысленно перебирая пузырьки с лекарствами, которыми мы накачала Хелейну перед поездкой. От боли, от воспаления, от кровотечения, от усталости… Нам пришлось смешать содержимое сразу всех бутылочек, рискуя получить какой-нибудь не очень приятный побочный эффект.

— Мы с Амилом решили, что отделять от вас слишком рискованно. Мой сын не хочет потерять свободу, попав в руки кларинских шлюх. Эти женщины потеряли всякий разум и стыд! И осквернили себя, взяв в руки оружие, чтобы убивать мужчин, накидываясь толпой на одного, как пустынные шакалы. Эти продажные девки отказались от истинной женской роли дарить радость мужчинам. И вместо этого предпочитают скакать на лошадях и махать железками, воображая себя выше…

— Зелейна, хватит! — остановила я поток оскорблений, — Я не желаю слушать твои рассуждения о роли женщин и мужчин. Мне не нравятся местные порядки, но я не разделяю и твоего мнения об истинной роли женщин. Однако я держу свое мнение при себе и позволяю другим жить так, как они хотят. И если вы с Амилом хотите поехать с нами, то у меня будет всего одно условие: ты перестанешь говорить со мной, или с кем-нибудь другим, — благоразумно добавила я, — о том, что должна и что не должна делать женщина. Пусть каждая из нас сама решает этот вопрос. Договорились?

Зелейна поджала губы. Она хотела отказаться. Все ее чувства противились тому, чтобы согласиться со мной. Однако она прекрасно понимала, если вдруг кто-то из амазонок посягнет на свободу ее сына, она ничего не сможет сделать.

— Договорились, — буркнула она. И добавила с вызовом, — но свое мнение я все равно не изменю!

— Это и не требуется, — пожала я плечами, — ты можешь думать и поступать так, как считаешь нужным. Главное, чтобы твои поступки не вредили всем нам.

Едва недовольная Зелейна, получившая то, что хотела, ушла, как ко мне подошел Амил. В отличие от своей матери он выглядел задумчиво и немного растеряно.

— Спасибо, что позволила нам остаться, — осторожно улыбнулся он.

— Пожалуйста, — пожала я плечами. — Я не желаю тебе зла, Амил. Ни тебе, ни твое матери. Но буду очень благодарна, если ты присмотришь за ней и проследишь, чтобы она не болтала лишнего. Если амазонки услышат ее рассуждения, то вполне могут принять их на свой счет и оскорбиться. А нам не нужны стычки… понимаешь?

— Понимаю, — кивнул он. И пообещал, — я поговорю с ней. И присмотрю…

— Вот и отлично, — улыбнулась я.

И Портожа мы выехали через четверть свечи после нашего разговора. В этот раз расстановка в отряде немного изменилась. Аррам по-прежнему ехал впереди, но я теперь старалась держаться рядом с Хелейной, которая ехала ближе к концу нашей кавалькады, там, где было безопаснее всего. Мы с Аррамом очень переживали за девочку, а наемник не без оснований боялся, что если рядом с ней не будет женщины, и не просто женщин, а Лунной сестры, то Хелейна предпочтет умереть в седле, но не признаться мужчинам, что она устала. Или что боль в раненной руке сводит ее с ума… В Королевстве Кларин воительницы никогда не показывали свою слабость перед рабами. Это считалось позором.

Однако Аррам не мог ехать впереди без сопровождения женщины, не рискуя нарваться на излишнее внимание со стороны местных амазонок… Именно поэтому, скрепя сердце, я попросила Зелейну изображать из себя хозяйку каравана. И теперь она ехала во главе нашего отряда вместе с Аррамом. Они о чем-то говорили, но я была слишком далеко и ничего не слышала. И это нервировало меня еще больше.

— Ваше величество, — тихо позвала меня Хелейна, когда край солнца коснулся горизонта. Мы ехали уже больше трех свечей и удалились от города на довольно приличное расстояние.

— Что случилось, Хелейна? — встревожилась я. — Как ты себя чувствуешь?

— Рука, — прикусила губу и попыталась улыбнуться она, — болит очень сильно… Аррам сказал, когда будет невмоготу сказать вам… Чтобы остановиться на отдых… я бы хотела отдохнуть, — она еле слышно застонала, прикрыв глаза, чтобы не выдать как ей плохо. И выдохнула, — через пару свечей…

Ну-ну… через пару свечей… я нахмурилась. Вид у девчонки был такой, как будто бы она вот-вот потеряет сознание. И я, натянув поводья, закричала как можно громче:

— Привал! Аррам! Привал!

Шатры мы ставить не стали, и даже костерок развели крошечный, только чтобы Хелейну согреть: как солнце за горизонтом скрылось, так знобить ее стало, температура поднялась. Видимо не удалось избежать воспаления.

— Плохи дела, — шепнул мне Аррам тихонько, чтобы никто не услышал, — слишком близко от города. И Хелейна плоха… Говорят Файлина кинжал свой соком цикуты обмазывала…

— И ты молчал⁈ — выдохнула я. — Надо было в городе остаться, противоядие поискать! А сейчас что делать-то будем?

— Нельзя было в городе оставаться. И противоядие искать бесполезно. Цикута не простая, а измененная. И, если бы сок свежий был, Хелейна бы сразу умерла. Значит давно Файлина яд не обновляла, если что и осталось на лезвии, то слишком мало, чтобы убить.

— Угу, — буркнула я, всем сердцем ненавидя Файлину и весь Портож. Надо было в какой-нибудь другой город за провиантом заехать. — И что теперь делать?

— Ждать, — пожал плечами Аррам, — и надеяться, что все обойдется: Хелейна придет в себя и нас не найдут воительницы Файлины… Вы дежурите первой, — заявил он без перехода. — До полуночи воительницы не появятся. А потом мои ребята будут караулить по трое…

— Хорошо, — кивнула я, думая совсем о другом. Ждать… Как будто бы это так просто… Я поплотнее закуталась в теплый плащ. Ночной холодный ветер с легкостью проникал под него, заставляя меня сжиматься в комочек и дрожать. Если бы можно было развести костер, чтобы согреться! Но по нему нас могли найти в два счета.

День выдался слишком насыщенным событиями, и я совсем забыла про призрачного мага, которому начала рассказывать историю нашего мира. А вот о про меня не забыл. И как только все вокруг задремали, тут же возник передо мной.

— А что так темно? Дрова кончились? — насмешливо фыркнул он и закрутил головой. Увидев лежащую на земле бледную, как растаявший утром снег Хелейну, присвистнул, — я же говорил, детям нельзя давать оружие. Пусть дерутся на кулаках, больше шансов, что не прибьют друг друга насмерть…

Я промолчала. Говорить не хотелось, а уж тем более оправдываться. Хигрон все равно слишком далек от нашей реальности и вряд ли поймет, почему каждый из нас поступил так, а не иначе…

Между тем маг не унимался:

— А тебе не кажется, что это наказание слишком опасно? Если ты ей не поможешь, девчонка не доживет до утра…

— Если бы я могла…

Хигрон смотрел на меня снисходительно:

— Кто же еще сможет излечить девчонку лучше тебя?

— Магия и маг, — выдохнула я, подняв взгляд на призрачного мага. Если я правильно поняла его намек, то… — Ты можешь помочь ей?

— Я? Я не могу. — помотал головой Хигрон. И пояснил, вероятно увидев по глазам, как я потеряла вспыхнувшую было надежду. — Моя магия мне не подчиняется. Из-за сцепившихся артефактов она постоянно сочится, но у меня нет голоса, чтобы управлять ею. И она действует самостоятельно. Я сам не всегда знаю, что ждать от моей магии… — Он вздохнул.

Я прикрыла глаза и прикусила губу. Если маг прав, а я чувствовала, что он говорит правду, то Хелейна умрет этой ночью. И от этого слезы сами собой текли из глаз. Я шмыгнула носом и вытерла слезы. Проклятая Файлина! Как же дорога нам обошлась свобода Аррама и других мужчин! Проклятое Королевство Кларин!

— Но ты же можешь. — Маг, повиснув в воздухе вверх ногами, заглянул мне в лицо снизу. — Ты же Верховная! А эта девочка ребенок… Великая Мать не оставит невинное дитя без помощи и поделится с тобой божественной силой для ее излечения…

— Я не Верховная, — покачала я головой, — ты забыл, что у нас нет ни храмов, ни жриц…

— Храмы тут не при чем, — не унимался маг, — а ты точно Верховная. У тебя на шее артефакт Богини и я точно знаю, что ты пользовалась им совсем недавно. Вот буквально только что.

Хигрон был прав, я заглядывала в Зекрало, чтобы увидеть Фиодора, Анни и остальных детей. С ними все было в порядке… Если не считать, что Анни, Катрила, Хурра, Виктория и остальные малыши все еще были в дороге. Как будто бы ехали не в Ургород, а куда-то гораздо дальше. Возможно, Гирем повез их в Ясноград, в королевский замок… Они, вероятно, уже знают, что города больше нет и хотят поддержать брата.

Я вынула Зеркало из-за пазухи и потянула вперед так, что цепочка натянулась:

— Этот артефакт не способен лечить. Он всего лишь показывает мне картинки с моими детьми, чтобы я не переживала о них слишком сильно…

— О-о-о! — протянул Хигрон и нахмурился, — все гораздо хуже, чем я думал! Ты не умеешь пользоваться Божественной силой! Но ты хотя бы знаешь, что такое Божественная сила?

— Сила Богов? — хмыкнула я. Сунула Зеркало обратно за воротник и печально улыбнулась, — Боги вернулись в наш мир всего несколько лет назад. Но все, чем они могут помочь нам, простым людям, так это заверить клятву, данную Их именем. А все остальное, — я развела руками, — бесполезные молитвы. Так что мы предпочитаем полагаться только на себя, а не на Богов.

— О-о-о! — простонал Хигрон, — вы просто варвары!

Я хотела возмутиться, но маг внезапно завис с воздухе неподвижно и заговорил:

— Великая мать пришла в наш мир, когда люди еще были слишком дикими, чтобы строить дома и шить одежду. Они жили в пещерах и добывали себе пищу охотой и собирательством, и даже огонь был для них небесным цветком, опасным и непредсказуемым. Они уже знали, что небесный цветок питается деревьями, предпочитая сухие ветки, но разводить костры сами еще не научились.

— Я это знаю, — кивнула я. — Великая мать встретила мужчину в нашем мире и полюбила его. У них родились трое детей…

— Это было позже, — отмахнулся маг. — поначалу Великая мать только наблюдала за людьми, изредка направляя их развитие в нужное русло. Для этого она находила среди людей того, кто мог не только получить от нее сокровенные знания, но и научить других. Благодаря Великой матери, люди покорили огонь, научились строить хижины и шить одежду из шкур животных. Но чем дальше, тем больше усилий ей приходилось прилагать, чтобы вложить новые знания в голову Избранного. Поначалу Она не обращала на это внимания. А потом и вовсе потеряла голову, встретив человека, которого полюбила, и стала щедро делиться Божественной силой с людьми…

— Ты имеешь в виду, что она наделила своих детей частью своей сущности?

— Да, — согласился призрак, — именно это я и имею в виду. Но не только. Абрегора, Грилория и Аддию она одарила так щедро, что они сами стали подобны Богам. Но кое-что досталось и другим… Например, той, которая стала Ее сосудом. И ее возлюбленному. И старшему ребенку, который родился у пары, пока Ее не было.

— Я думаю, именно он стал Мастером, который создавал артефакты Древних Богов, — задумчиво произнесла я. То, что говорил маг не противоречило всему, что я знала, но я по-прежнему не понимала, как это связано с умирающей Хелейной…

— Ты права, — снова согласился маг, — но сейчас не об этом. Если мы будем долго болтать, то девочка не доживет до конца рассказа. Ты сосуд богини, она одарила тебя Божественной силой, и ты можешь воспользоваться ею для того, чтобы вылечить девочку…

— Но как⁈ — вскинулась я. Мой отец всегда говорил, что если если все факты, складываясь в логичную цепочку, подтверждают откровенный бред, то скорее всего этот бред и есть правда… а значит, маг вероятно прав, у меня есть эта самая сила, способная исцелить Хелейну. И я должна была попробовать воспользоваться этим способом. — Я не умею, научи…

— Я⁈ — округлил глаза Хигрон и отпрянул. — Напоминаю, что из нас двоих я маг, а ты Верховная… Я понятия не имею, как это сделать… Но, возможно, — добавил он, увидев как я сникла. — тебе нужно обратиться к Великой Матери… Я не уверен, конечно… Божественная сила в отличии от магии не подчиняет физическим законам.

К Великой Матери⁈ И я взмолилась.

Я попыталась воссоздать в своем теле те ощущения, который чувствовала при ее присутствии, вспомнив, что когда-то Она являлась на этот зов. И просила, всей душой просила Ее помочь маленькой девочке, которая умирала рядом со мной, после того, как защитила всех нас от смерти и позора…

— А у тебя неплохо получается, — услышала я шепот мага. — Не останавливайся. Я скажу, когда будет можно…

Не знаю, что это было… Я молилась так истово, как никогда в жизни. И с каждой молитвой чувствовала, как уходят силы. В какой-то момент, я больше не могла сидеть и повалилась на землю рядом с Хелейной. Но маг по прежнему твердил, что останавливаться еще рано, и я продолжала тянуться к Ней всей душой, умоляя спасти девочку. Я готова была отдать часть себя, лишь бы Хелейна выжила…

Я перестала чувствовать холод, перестала дрожать. Все физические ощущения ушли, оставив после пустоту… внезапно мой рот наполнился густой тягучей влагой… Я даже не сразу поняла, что это кровь…

Великая Мать! Помоги!

— Все, хватит… Теперь девочка будет жить. Но ты, конечно, поступила глупо, использовав свою жизненную энергию, а не Божественную силу Великой Матери. — Когда я была уже на грани, прошептал Хигрон.

И я с облегчением выдохнула и провалились в темную пропасть, в последний миг успев ощутить огромную благодарность к Богине за то, что Она помогла мне…

Под утро начался проливной холодный дождь. Мы все мигом промокли, от этого и проснулись. Сидеть и ждать погоды не было никакого смысла, да и амазонки из отряда Файлины могли нагрянуть в любой момент, поэтому быстро на конец взгромоздились и поехали куда-то в серую промозглую даль.

Даже на то, что Хелейна, несмотря на руку перевязанную, и круги черные под глазами, шустро вещички свои прибрала, да на лошадь одним прыжком взлетела, поначалу никто внимания не обратил. А мне и вовсе не до этого было. Жива и ладно. А вот я чувствовала себя плохо. Все тело болело, как будто бы меня всю ночь прачка, как простыню, выжимала, скручивала. И спать хотелось страшно. Я даже дождь не особенно заметила. И то, что промокла до нитки. Так и сидела в седле, потеряв связь с реальностью и поводья выпустив, и носом клевала, на ходу засыпая.

— Ваше величество, — на мои плечи опустилось что-то тяжелое, пригибая к спине лошади еще больше, — держите мой плащ, а то совсем промокли…

Промычала я что-то, Аррама благодаря, руками в лацканы вцепилась и тут же напрочь заснула, согретая его запахом и теплом.

Дорогу я совсем не запомнила. Остались только смутные воспоминания о том, что останавливались мы на обед в большом трактире, чтобы поесть и переодеться в сухое. И только там народ заметил, что Хелейна больше не умирает. И даже рана на руке начала затягиваться, как будто бы прошло несколько дней. Обрадовались, конечно. Все пытались расспросить юную воительницу, как это произошло. Но она ничего не помнила.

Я открыла глаза только к вечеру. Мы как раз куда-то пробирались по густому лесу.

— Аррам, — позвала я наемника, — куда мы едем?

— Проснулись? — скупо улыбнулся он. — Отдохнуть вам надо, ваше величество.

Я отмахнулась. Сейчас меня больше интересовало другое, и я повторила:

— Куда мы едем, Аррам?

Сырая дорога под ногами лошади не могла быть трактом, ведущим в столицу. Слишком заброшенная. Даже колея травой поросла, видно, что много месяцев здесь нога человеческая не ступала. И это вызывало тревогу. Мне надо было в Кларию, на скалы Северного побережья, там, где ближе всего до границ с Монтийской Епархией, а не в какую-то лесную глушь.

— Мы в двух днях пути до столицы, — улыбнулся Аррам. Его непромокаемый плащ был на мне, и он кутался в обычный, который давно промок до нитки. — Здесь у королевы Вайдилы небольшой домик в лесу. Там безопасно, и мы сможем отдохнуть пару дней. Это и вам нужно, ваше величество, и Хелейне. Неизвестно каким образом юная госпожа исцелилась от своей раны, но прийти в себя и немного успокоиться в уютной домашней обстановке точно не помешает…

— Мы не можем задерживаться надолго, — помотала я головой, упрямо поджав губы. Потому что не могла не признаться себе самой, что слова об отдыхе сладко отозвались в моем измученном дорогой теле. Мне, и правда, очень хотелось хотя бы несколько дней никуда не скакать, а спокойно посидеть в кресле и помечтать о чем-нибудь хорошем. Например о том, как мы будем восстанавливать Ясноград после победы над Великим отцом… Или о том, как я обниму своих детей, когда все закончится.

— Два дня ничего не решит, — попытался пояснить свою позицию Аррам, но я его перебила:

— Чтобы разрушить целый город магам нужно не больше, чем полсвечи… А значит за два дня они могут превратить в руины половину моей страны. Я не могу позволить себе отдых.

— Хорошо, — не стал спорить наемник. — тогда мы проведем там ночь. Нам нужно согреться и высушить одежду. И там безопасно…

— Идет, — согласилась я. Отогреться и обсохнуть нам не помешало бы. И обзавестись еще парочкой непромокаемых кожаных плащей.

К небольшому охотничьему домику мы выехали в сумерках. Ворота нам открыли сразу же, как только услышали, что пожаловал освобожденный раб, которого королева Вайдила выбрала в качестве отца своей дочери.

Небольшой особнячок оказался очень уютным. После замка Олайны, в котором мебель была немного грубоватой и довольно простой, я решила, что амазонки чураются роскоши, предпочитая в своих жилищах свойственный воинам минимализм. Однако здесь все было по-другому. Я легко бы могла представить такую обстановку в королевском охотничьем домике в Грилории. Хотя, конечно, здесь с первого взгляда ощущалась некая чужеродность… То ли из-за обилия мужчин в белых рабских одеждах, то ли из-за не меньшего количества всевозможного оружия, развешанного на стенах, то ли из-за того, что статуэтки, расставленные на полках, изображали исключительно воительниц в полном вооружении. Как будто бы ребенок расставил по комнатам набор роскошных игрушечных солдатиков, используя дом, как огромное поле для придуманной битвы.

В этот раз принять помощь раба в омовении оказалось гораздо легче. Я уже не смущалась так, как в первый раз. Хотя, конечно, мне все равно было довольно неловко.

— Ваше величество, — сообщил он мне с поклоном, когда я села перед зеркалом в халате, — господин велел передать, что через ужин будет через половину свечи… А после пройдет церемония…

— Какая церемония? — удивилась я. И ляпнула первое, что пришло в голову, — ваш господин женится?

Губы раба тронула снисходительная улыбка, но он опустил глаза и так же ровно произнес:

— Наш господин уже женат на ее королеве Вайдиле, так что он точно не собирается жениться снова. Сожалею, но мне не известно, что за церемония пройдет после ужина. Мне было велено предупредить вас о том, когда она состоится, и я исполнил волю господина…

Я мысленно хлопнула себя по лбу… Могла бы догадаться, что в королевском охотничьем домике Аррама не называют освобожденным рабом.

— Хорошо, — кивнула я. И снова машинально ляпнула, — можешь быть свободен. Ну, в смысле, — неловко поправилась, — можешь идти. Дальше я справлюсь сама…

— Я принес вам платье королевы Вайдилы, — не сдвинулся с места раб. — Вся ваша одежда промокла, и я взял на себя смелость подобрать вам другой наряд. И полагаю вам будет непривычно это одеяние, и без моей помощи вы рискуете не успеть на ужин…

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Хотя надо признать. Он действовал весьма профессионально, и я почти забыла, что это не привычная мне девушка-горничная, а мужчина-раб.

Когда я уже собиралась выходить, он подставил мне локоть, приглашая воспользоваться его поддержкой. Я немного растерялась. С одной стороны его жест был вполне обычным. Я сотни раз сопровождала мужчин, не считая это чем-то особенным. Но это почти всегда были те, кто равен мне по положению… Слуги же обычно подавали раскрытую ладонь. Но сейчас все было не так… Это был раб.

Я, конечно, не допускала мысли, что в доме королевы рабы будут провоцировать гостей на нарушение принятого в стране этикета, но боялась, что сама допущу еще одну ошибку. Их уже и так было достаточно. Одно «можешь быть свободен» чего стоит. Я чуть от стыда не сгорела, когда поняла, что сказала. Нельзя допускать такие проколы, когда находишься в чужой стране с визитом. Пусть даже неофициальным.

Раб по прежнему ждал меня, делая вид, что не замечает затянувшуюся паузу. И только когда я решила, что буду действовать так, как привыкла, ведь я все равно не знаю, как правильно, мягко улыбнулся и произнес:

— Прошу прощения, ваше величество, мне кажется, я виноват перед вами за то, что неправильно оценил обстановку… Я думал вам известно, что королева Вайдила приняла решение смягчить участь мужчин в Королевстве Кларин и, постепенно, освободить их из оков рабства…

— Да, — кивнула я, — я это знаю… Аррам… господин Аррам, — поправилась, — говорил мне о намерениях королевы Вайдилы.

— Но он, вероятно, — склонил голову раб, — забыл сообщить вам, что в этом доме нет рабов… Все мужчины, которые служат королеве в этом доме свободны. — Он широко улыбнулся. — К тому же многие из нас, в том числе и ваш покорный слуга, принадлежим самым знатным семьям нашего королевства. Вы совершенно зря испытывали неловкость…

Я ошеломленно уставилась на него… Ничего себе… Выходит этот мужчина вовсе не раб? И только сейчас я поняла, что на его шее, как и на шеях других мужчин, которые встретили нас, не было ошейников. Но вдобавок к этому, выходит, что этот мужчина еще и аристократ?

— Но почему тогда… — вырвалось у меня невольно. Но я замолчала, когда поняла, как невежливо прозвучит мой вопрос.

— Вы хотели спросить, почему я тогда прислуживаю гостям? — невозмутимо поинтересовался он.

Я кивнула. Да, именно это я и хотела спросить. Мужчина-горничная и так звучит очень странно, а уж мужчина-аристократ-горничная это вообще…

— Я не прислуживаю всем гостям, — невозмутимо ответил он, — я прислуживаю только королеве… И вам… В знак уважения.

— Благодарю, — машинально ответила я и запнулась… — простите, а могу я узнать, как вас зовут?

А этот странный аристократ тихо рассмеялся:

— Да, конечно. Простите и вы меня великодушно, я получил свободу совсем недавно и никак не могу привыкнуть к тому, что нужно представляться. Мое имя Лилор… Я старший дворецкий и управляю всем в этом доме. Если вам что-то нужно, то вы смело можете обращаться ко мне. Я буду рад вам помочь.

— Я буду иметь в виду, — улыбнулась совершенно искренне я. Пусть Лилор, на мой взгляд, был весьма странным, но он безусловно умел располагать к себе людей. Было в нем что-то такое… особенное… внушающее доверие. Наверное, поэтому я и решилась задать очередной бестактный вопрос, слегка завуалировав его под светский разговор, — а я думала, королева Вайдила освободила рабов уже давно… Ну, господин Аррам говорил, что она пришла к такому решению тогда, когда была в Грилории… А это было довольно давно.

— Да, вы правы, — тряхнул головой Лилор. — Первые свободные мужчины появились в этом доме лет семь назад. Но я попал сюда только в прошлом году… Видите ли, когда главой нашего рода была моя мать, меня абсолютно устраивала моя жизнь. Я не хотел снимать ошейник, поскольку он вовсе не тяготил меня. И когда королева Вайдила пришла к моей матери в с предложением о выкупе, я слезно умолял хозяйку оставить меня при себе и не продавать. Мне не нужна была свобода.

Он вздохнул и криво улыбнулся.

— Моя мать никогда не могла отказать мне ни в чем. Она любила меня точно так же, как мою младшую сестру, и мой статус раба на самом деле был всего лишь условностью. Я никогда не чувствовал никакого унижения и не понимал, почему моя мать тяжело вздыхает, слушая мои рассуждения о том, что рабство это не так уж и плохо и ни один мужчина в здравом уме не откажется от привилегии носить ошейник, как знак принадлежности… А потом моя мать погибла в бою, — на его лицо набежала тень, — и хозяйкой стала моя сестра. С того самого мгновения моя жизнь кардинально изменилась. Дилора оказалась довольно жестокой хозяйкой. Она получала удовольствие унижая и издеваясь над теми, кто не мог ей ответить. И чаще всего это был я… Ведь я прислуживал ей точно так же, как раньше прислуживал нашей матери…

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла я.

— Не стоит меня жалеть, ваше величество. Это был отличный жизненный урок. Я моментально понял, почему моя мать так не любила наши порядки и с радостью и надеждой приняла стремление королевы Вайдилы изменить мир… Мне удалось послать весточку королеве. И в этот раз я так же искренне умолял ее освободить меня из рабства…

— Но почему ваша мать не сделал этого сама? — не могла на спросить я. — Если бы она освободила вас, то ваша сестра не смогла бы испортить вам жизнь…

— Это не так просто, как кажется, ваше величество, — покачал головой Лилор. — Во-первых, я не воин, как господин Аррам, и никогда в жизни не держал в руках оружие. Да, и не стремился к этому. Я, вообще, признаюсь вам по-секрету, не переношу вида крови. У меня сразу кружится голова, и я даже могу потерять сознание. Сами понимаете, я не мог присоединиться к отряду господина Аррама, или к какому-нибудь другому, чтобы покинуть территорию королевства. Во-вторых, статус свободного мужчины на территории Королевства Кларин провоцирует постоянные схватки за право завладеть имуществом, не имеющим хозяйки… Вы и сами столкнулись с этим, насколько мне известно?

— Да, вы правы, — согласилась я. — Но ваша мать могла бы пресечь подобные схватки…

— Могла бы, — кивнул он, — но только на своей территории и пока была жива. Я все равно не мог бы покинуть наш замок, а после ее смерти Дилора мгновенно объявила бы меня своей собственностью. И никто не посмел бы ей возражать. В том числе и я. Но при жизни моей матери мое, и не только мое рабство, было достаточно условным, и ошейник скорее служил защитой, чем ограничивал меня в чем-либо…

Теперь все стало понятнее. Но все равно я не могла отделаться от мысли, что тут что-то не так…

— Но разве не каждый раб мечтает о свободе?

— Конечно же нет, ваш величество! — совершенно искренне воскликнул Лилор. — Я уже рассказал о том, как рассуждал сам. Но очень многих рабов, оказавшихся в руках даже таких жестоких хозяек, как моя сестра, ошейник устраивает гораздо больше, чем свобода… Понимаете, — В его улыбке снова мелькнули снисходительные нотки. Но скорее к себе, чем к кому-либо другому, — рабство это не только отсутствие свободы, но и отсутствие ответственности за себя и свою жизнь. Когда ты ничего не решаешь, то тебе незачем винить себя за неудачи. В том, что все плохо всегда виноват не ты, а кто-то другой… Ну, вот, к примеру, моя мать решила за меня чем я буду заниматься в жизни. Она выбрала для меня роль управляющего, и я с раннего детства очень много времени провел за учебой. Экономика, растениеводство, животноводство, управление поместьем… Я изучил работу всех слуг с самых низов на собственной шкуре, с малолетства бегал по замку с тряпкой. А потом помогал дворецким обслуживать хозяек… мне повезло, эта работа оказалась мне по душе. К тому же я всегда знал, что обязательно доберусь до самой вершины и стану управлять всеми территориями, которые принадлежали моей матери.

Он сделал паузу… Мы все это время неспешно шли по коридорам и прямо сейчас оказались перед дверью столовой и разговор нужно было заканчивать.

— А теперь представьте, — Лилор торопливо закончил разговор, — если бы все складывалось не так хорошо. Я, к примеру, хотел бы стать воином, но моя маленькая фобия сделала бы из меня плохого, не способного у воина убить даже курицу. Или я старался бы, улучшая навыки управления домом, но каждый раз находился бы тот, кто делал это лучше, и именно он получал бы повышение, а я так и бегал бы по замку с тряпкой в руках… Когда есть кого обвинить в своих неудачах, например, хозяйку, которая принимала все решения за тебя, жить гораздо легче, чем когда понимаешь, что только ты сам виноват в том, что происходит в твоей собственной жизни. Свобода от ответственности за свою жизнь иногда гораздо привлекательнее свободы от рабского ошейника… Прошу вас…

Он распахнул двери столовой и склонился, приглашая меня войти…

Все уже сидели за столом, ждали только меня. Я нашла взглядом Зелейну, которая хмурилась и смотрела куда-то в сторону.

А в голове, словно отраженное эхо, снова и снова звучала последняя фраза Лилора: «Свобода от ответственности за свою жизнь иногда гораздо привлекательнее свободы от рабского ошейника»… И я не могла не признать, в его словах была истина… И, скорее всего именно это заставляет Зелейну устраивать сцены и мечтать вернуться туда, где она была раньше: в сладкий плен рабства, когда вся ее жизнь зависела от воли Эрахила. Даже сбежав из гарема, она была уверена, что ее супруг решит все проблемы сам: сам поймет, как был не прав, отказав Мехмеду от права наследовать титул, спровоцировав ее бегство, сам найдет свою жену, вернет домой и, слегка пожурив, простит ей все грехи, сам пожалеет, что назвал ее ахирой…

И тут до меня кое-что дошло… Люди султана, которые едва не схватили нас в Аддийском султанате появились не просто так. Они знали кто мы и куда направляемся. Нам повезло, что младший брат Зелейны ничего не успел узнать о ее истинных намерениях, а Мертвые холмы пробудились и дикая магия спутала пространство, разделив нас и тех, кто шел за нами…

Меня усадили во главе стола, на место королевы Вайдилы. Я оценила степень уважения к моей персоне, и чувствовала себя немного неловко. Мне снова казалось, что окружающие меня люди верят в меня больше, чем я сама. И было страшно представить, каким будет их разочарование, если я не оправдаю их надежд.

— Ваше величество, — Аррам сидевший по правую руку от меня, склонил голову, — после ужина состоится церемония…

— Да, Лилор меня предупредил, — кивнула я и, наклонившись к нему ближе, усмехнулась, — ты собрался жениться еще раз?

Аррам шутку оценил и широко улыбнулся. Хелейна, сидевшая с ним рядом и слышавшая все до единого звука, тоже захихикала, опустив лицо над тарелкой, чтобы никто не понял, что она смеется.

— Увы, — прошептал Аррам, — у меня только одно сердце, и оно уже занято…

При этом он с намеком дернул бровью в сторону Амила, сидевшего по левую сторону от меня сразу после Зелейны. Амил недовольно сверкнул глазами, но промолчал. То ли не слышал о чем мы говорим, то ли просто не захотел развивать тему. Он уже избавился от ошейника, вероятно сразу заметив, что все мужчины в этом доме свободны от этого аксессуара.

— Тогда мне хотелось бы знать, то это за церемония?

— Хелейна, — снова улыбнулся Аррам, — решила официально подарить нам свободу…

Я ошеломлено уставилась на него. На мгновение мне показалось, что это шутка, но Аррам не улыбался, и, вообще, как будто бы не шутил. А Хелейна и вовсе смутилась и опустила голову еще ниже…

— Н-но, — запинаясь произнесла я, — разве ты уже не свободен?

Хелейна фыркнула, а Аррам снова улыбнулся:

— После поединка чести, который произошла в Портоже и поводом для которого послужили мы, бесхозные мужчины, по закону Королевства Кларин нашей хозяйкой стала госпожа Хелейна, победившая другую претендентку… Вы же помните, с чего все началось? Файлина хотела захватить нас.

— Но, — нахмурилась я, — я думала, что раз Хелейна победила, значит вы остались свободны…

— Нет, — покачал головой Аррам. — Нас объявили собственностью госпожи Хелейны. Глава города, которая самолично присутствовала на поединке, составила документ, подписанный свидетелями и вручила его мне. К счастью, — улыбнулся он, — госпожа Хелейна выразила желание освободить нас снова.

— Я не хочу идти против воли королевы Вайдилы, — подала голос Хелейна. — И если она решила, что ее рабы должны быть свободны, то я не считаю вправе оставлять их у себя…

Я ничего не ответила. Просто кивнула. А сама снова в который раз вспомнила поговорку из другого мира: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И лучшее, что я могу сделать в такой ситуации — изобразить понимание и равнодушие, даже если внутри застыла от изумления.

Церемония проходила в небольшом тронном зале, достаточно просторном чтобы вместить всех желающих поглазеть на то, как Хелейна будет дарить свободу своим новым рабам… Как оказалось мое присутствие не было данью уважения или другим выражением доброй воли. Нет, как Лунная сестра и лицо облеченное высокой властью и равное самой королеве Вайдиле, я должна была засвидетельствовать, что желание Хелейны отпустить рабов, приобретенных после победы в поединке чести, было добровольным и искренним.

Когда Аррам озвучил мне мою задачу, я решила, что от меня ждут каких-то слов или действий. Но все оказалось гораздо проще. Я просто стояла и смотрела, а потом должна была подписать документы, которые подготовил Лилор.

Собственно вся церемония тоже была довольно простой и быстрой. «Раб» подходил к «хозяйке», становился на колени и просил дать ему свободу. А Хелейна отвечала, что она удовлетворяет его просьбу и позволяет снять ошейник, как знак собственности ее рода.

Первым о свободе попросил Аррам, а за ним довольно быстро преклонили колени все остальные наемники.

Но, когда я решила, что все уже закончилось, Аррам, сверкая ехидной улыбкой, обратился к Амилу:

— Амил, а вы будете просить госпожу Хелейну подарить вам свободу? Или пожелаете остаться ее рабом?

От неожиданности я открыла рот… У меня даже мелькнула нехорошая мысль, что все это Аррам сделал нарочно, чтобы поддеть Амила, который услышав его слова пошел пятнами. Он, как, впрочем и я, даже не подумал, что потеря свободы относится и к нему тоже… Хотя, это было вполне логично и обоснованно.

— Я не раб, — вскинулся он.

На что чрезвычайно довольный Аррам кивнул Лилору, и тот мгновенно развернул лист бумаги перед Амилом. И я готова была поклясться, это был тот самый документ, который составила глава Портожа.

Амил вчитался и побледнел… Он метнул на Хелейну растерянный взгляд. Она довольно улыбалась и смотрела на него с триумфом. Теперь у меня появилось ощущение, что девчонка рискнула жизнью как раз ради этого момента…

— Я преклоню колени только перед той женщиной, которую назову своей женой, — зашипел взбешенный Амил. Кажется, он подумал точно так же, как я. Но если я отмела эту идею, как нежизнеспособную, слишком много «если» должно было сойтись, то Амил поверил в нее, как в аксиому…

— Конечно, раб, — оскалилась Хелейна, — если ты не желаешь быть свободным, то я с радостью оставлю тебя себе…

— Я не раб, — отчеканил Амил, — и никогда им не буду. Я лучше сдохну…

— Я тебе не позволю, — заявила юная госпожа, — прикажу отобрать у тебя оружие и запереть в комнате без окон и дверей…

— Ты не посмеешь, — выдохнул мой брат. Он понимал, что оказался в ловушке, но все еще пытался сопротивляться.

— Я⁈ — вздернула бровки Хелейна. — Очень даже посмею, и тебя не буду спрашивать… Но раз уж я сегодня решила быть доброй, — показала она зубки, — то у тебя есть последний шанс получить свободу… преклони колени, раб, и попроси меня о милости…

Ее голос звенел. Она была абсолютно уверена в своей правоте и, самое неприятное для Амила было то, что он тоже был уверен в ее правоте. Здесь и сейчас и сила, и закон были на стороне Хелейны…

В зале стояла напряженна тишина. Все с интересом ждали, что же предпримет бледный и растерянный Амил. А он с ужасом оглядывал присутствующих, как будто бы искал у них поддержки. Вот только поддержать его было некому… Кроме меня и Зелейны. Я уже хотела вмешаться и попросить Хелейну подарить свободу моему брату, но Зелейна успела первой. Она с разбегу рухнула перед ней на колени и заголосила:

— Милостливая госпожа, умоляю, подари свободу моему сыну! Пощади его…

— Госпожа Зелейна! — Хелейна мгновенно кинулась к бывшей рабыне и принялась поднимать ее, — вы не должны…

— Мужскую гордость, — прорыдала Зелейна, цепляясь за ноги Хелейн и пытаясь поцеловать их, чем привела девочку в еще большее изумление.

Она метнула испуганный взгляд на Аррама, и тот сразу же бросился ей на помощь:

— Госпожа Зелейна, — он с силой поднял ее на ноги. А рыдающая мать вцепилась в него, по привычке посчитав мужчину за силу. Но в этот раз она ошибалась.

— Вы не должны просить за вашего сына, — побледневшая и растерявшаяся Хелейна тем не менее говорила уверенно, — ваш сын должен принимать решения и отвечать за свои поступки самостоятельно, а не прятаться за спиной женщины, позволяя ей управлять собой и своей жизнью…

Это был удар не в бровь, а в глаз. Хелейна не могла знать всю историю побега Амила и Зелейны из Аддии, но тем не менее у меня на какой-то миг мелькнула мысль, что она все знала. И была права. Амил на самом деле всегда был игрушкой в руках своей матери, которая, несмотря на статус рабыни, умело управляла его желаниями и поступками. Я столько раз просила его повлиять на мать, когда выходки Зелейны создавали нам проблемы, но каждый раз все очень быстро возвращалось на круги своя: Зелейна только делала вид, что напугана его попыткой взять все в свои руки. Но на самом деле все быстро возвращалось к прежнему раскладу сил: мать принимала решения, а сын их выполнял…

— Я не прячусь за спиной женщин! — зарычал Амил. Обвинения, в которых была большая доля истины, привели его в ярость. Он должен был доказать всем и себе самому в первую очередь, что Хелейна не права. С каменным лицом он вышел вперед и преклонил колени. — Прошу, подари мне свободу… и стань моей женой! — добавил он с вызовом глядя на девочку…

— Ах! — выдохнула Зелейна, в ужасе глядя на сына. Она даже плакать перестала и теперь стояла, вцепившись в Аррама, который тоже был несколько изумлен…

А вот Хелейна внезапно улыбнулась. Как будто бы ждала именно этого.

— Хорошо, — ответила она. И замолчала.

— Что хорошо? — нахмурился Амил. Он прекрасно понимал, что ответ девочки очень сильно отличался от того, который она давала остальным наемникам, а значит мог оказаться совсем не тем, который он ждал. — Ты даришь мне свободу?

— Да, — кивнула она. И прежде чем Амил успел образоваться, добавила, — я подарю тебе свободу, когда ты станешь моим мужем, а я твоей женой. — Амил удивленно заморгал, глядя на «будущую жену» круглыми глазами. Зелейна взвыла, явно она не мечтала о такой первой жене для своего сына. Но Хелейна, выдержав паузу, снова продолжила, — Но поскольку меня не устраивает женитьба по традициям твоей страны, а тебя, полагаю, по традициям моей страны, мы заключим брак по законам той страны, в которой мы оба не будем чьей-либо собственностью…

— Но, — пробормотал Амил, — тогда нам придется уехать…

— Зачем? — рассмеялась Хелейна, — у нас здесь королева Южной Грилории… Ваше величество, — обернулась она ко мне, — вы зарегистрируете наш брак?

Теперь взгляды всех зрителей, которые все это время с огромным интересом наблюдали за трагикомедией, разворачивающейся прямо у них на глаза, скрестились на мне… Я сотни раз выступала на публике и привыкла к всеобщему вниманию, но сейчас все было по-другому. Я не смогла бы объяснить разницу, даже если бы хотела. Но вне всякого сомнения все было чуточку не так, как обычно.

— Кхм, — кашлянула я, прочищая горло, — если это ваше обоюдное желание, то… кхм… я готова помочь вам… кхм… в вашей затруднительной ситуации…

— Наше желание обоюдно, — кивнула Хелейна и посмотрела на Амила, — да, Амил?

Он молчал.

— Кхм… Хелейна, а тебе не кажется, что ты еще слишком юная, чтобы выходить замуж? — попробовала я зайти с другой стороны. Девочка, на мой взгляд, сама не понимала, что творила. Если это шутка, то она слишком затянулась. Если же все всерьез, то… — Тебе всего пятнадцать… А Амил гораздо старше… И твоя мама может быть против…

— Я уже достаточно взрослая, ваше величество, чтобы самостоятельно принимать решения, касающиеся моей жизни и смерти, — она явно намекала на схватку в Портоже. — Но если в вашей стране есть ограничения по возрасту брачующихся, то мы готовы подождать столько, сколько нужно… да, Амил? — она снова повернулась к бледному «жениху», который по-прежнему стоял на коленях у ее ног, кажется забыв о том, что это положение он считал страшно унизительным…

Никаких ограничений в моем королевстве не было. Я, вообще, еще ни разу не сталкивалась с необходимостью регистрировать брак. Все мои подданные были либо уже женаты, либо еще слишком малы, чтобы создавать семью.

И хотя мне было жаль Амила, но он сам загнал себя в эту ловушку. Никто не тянул его за язык, он мог бы не делать предложение, а остановиться на просьбе о даровании свободы. И юная воительница была права, ему нужно было привыкать решать свои проблемы самостоятельно. Даже если это выбор между свободой и нелюбимой женой…

— Амил, — обратилась я к нему, — решение за тобой…

Взгляды толпы дружно переместились с меня на коленопреклоненного Амила. Он медленно встал… посмотрел на Хелейну, ожидавшую его решения с нарочито равнодушным выражением лица, на мать, которая застыла в руках Аррама с выражением ужаса на лице. Поднял глаза на меня.

— Да, ваше величество, — произнес он тихо, но решительно. — Я согласен… но… у меня тоже будет одно условие…

— Какое? — вырвалось у меня.

— Ты, — Амил смотрел на Хелейну, — сделаешь меня свободным прямо сейчас. И только потом мы поженимся.

— Согласна, — без промедления кивнула Хелейна и протараторила, — я дарую тебе свободу и позволяю снять ошейник, как знак собственности нашего рода.

Амил прикрыл глаза… Открыл… Сделал шаг вперед и осторожно взял ладонь Хелейны, поднес к губам и поцеловал.

— Нет! — закричала Зелейна, — эта ахира не станет твоей женой, сын! Твой отец, великий султан Эбрахил, никогда не одобрит этого брака! А я умру от горя, если ты пойдешь против воли отца!

Амил повернулся к матери. Он смотрел на нее с каким-то странно-отстраненным лицом. Как будто бы прозрел или увидел все под другим углом.

— Я уже достаточно взрослый, мама, чтобы самостоятельно принимать решения, которые касаются моей жизни. И отцу, и тебе придется смириться и принять мою жену… Или вы предпочитаете видеть меня рабом? Хелейна, — он положил ее ладонь, которую все еще держал в своей руке на свой локоть, — у нас есть время получше узнать друг друга, пока не готовы документы о моей свободе и нашем с тобой браке… Я предлагаю прогуляться по саду и поговорить…

— Хорошо, — в голосе невесты слышалось смущение, — я с радостью проведу с тобой время… хотя я еще никогда не гуляла в саду просто так. И не знаю о чем говорить…

— Я тебя научу, — Амил улыбнулся и повел свою невесту прочь из зала.

Какое-то мгновение все еще стояла абсолютная тишина. Народ приходил в себя, после всего, что случилось. А потом резко, как будто бы повернули рычажок громкости, загудели и засуетились, разбегаясь из зала…

Не успели мы моргнуть глазом, как остались в пустом зале втроем: я, Аррам и плачущая Зелейна, по-прежнему висевшая на его руках…

— Что это сейчас было? — задала я вопрос в пустоту.

Я не ждала на него ответа, но Аррам, кашлянув, ответил:

— Я полагаю, сейчас эти двое провели нас всех…

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Я имею в виду, что все это был какой-то дурацкий спектакль, ваше величество. Мне кажется, Амил и Хелейна уже давно обо всем сговорились. А сейчас разыграли эту сцену специально для нас…

— Но зачем им это нужно? И потом я ни разу не замечала ничего такого между ними. Они почти всегда ссорились…

Аррам кивнул и улыбнулся.

— Ссоры между влюбленными не значат слишком много…

Милые бранятся — только тешатся… Аррам прав. Сейчас я увидела все распри между Хелейной и Амилом с другой стороны. И, вообще, почему я раньше не замечала, что в словесных перепалках ли, в битвах на мечах ли, эти двое всегда осторожничали, боясь причинить другому реальный вред?

— Амил никогда не полюбил бы ахиру! — выпалила Зелейна. — Тем более кларинскую шлюху!

— А это, дорогая госпожа Зелейна, — улыбнулся Аррам осторожно отцепил бывшую рабыню от себя, — не вам решать… И даже не Амилу и Хелейне… Только Богам ведомо, чьи сердца внезапно застучат в унисон.

— Но все равно, — нахмурилась я, — это какая-то слишком рисковая авантюра… Они могли бы просто поговорить… Стоило из-за этого так рисковать жизнью? А если бы мне не удалось попросить Богиню об исцелении?

— Вы имеете в виду поединок чести в Портоже? — Я кивнула. — Я думаю, что именно эта схватка и привела влюбленных к ссоре… Мои люди тогда силой удержали Амила от вмешательства. Он так рвался помочь Хелейне, что нам пришлось скрутить его… Собственно тогда я и заподозрил, что между ними что-то есть. Но не предполагал, что все настолько серьезно… И, кстати, ваше величество, не могли бы вы рассказать мне подробнее об исцелении… Признаться, этот момент интересует меня гораздо больше, чем бурное примирение влюбленных, которое мы с вами имели честь наблюдать… Но сегодня у нас совсем не было времени поговорить…

— Конечно, — кинула я. Рассказывать все я, конечно, не собиралась. То, что с нами путешествует дух мага из Мертвых холмов лучше никому не говорить, во избежании, так сказать…

— Амил не мог полюбить ахиру! — Зелейна всхлипнула и разрыдалась. Но мне, признаюсь честно, совсем не было ее жаль. — Я думала мой сын возьмет в жены самых прекрасных девушек из гарема, а он… Он сказал, что не желает никаких гаремов… Жена, сказал он, должна быть одной, единственной и самой любимой… Но я не думала, что он говорит про эту ахиру!

Я улыбнулась. Значит Аррам был прав. Эти двое уже давно все решили. Может быть не могли прийти к решению, которое устроило бы обоих, все же их миры совершенно противоположны. Но идея пожениться по законам Южной Грилории была гениальной, надо признать. Хелейна молодец, нашла выход…

Это, кстати, привело к неожиданным результатам. За два дня, которые мы провели в охотничьем домике королевы Вайдила, ко мне пришли восемь пар, желавших связать свою судьбу по законам моей страны… Аррам, к которому я обратилась за советом, смеясь, заявил, что Вайдила была бы не против. Ведь она сама стала его женой не в своем королевстве.

Амид и Хелейна решили подождать, когда ей исполнится восемнадцать. Но это не мешало им проводить много времени вдвоем. И глядя на их горящие глаза, я все больше убеждалась, что всех нас обвели вокруг пальца…

Два дня, которые мы отвели себе на отдых пролетели, как один миг. Поначалу я противилась желанию Аррама дать передышку себе и своим людям, думая только о том, сколько городов могут уничтожить маги за это время. Но когда ему удалось убедить меня, что лучше потерять два дня и приехать к Великому отцу свежими и полными сил, чем уставшими и измученными многомесячной дорогой, я поняла насколько сильно устала сама. Если бы меня не тревожили, я все время провела бы отсыпаясь в своей постели.

Но помимо желающих заключить брак по законам моей страны, которые пришлось спешно придумывать и фиксировать на бумаге, меня каждую ночь терроризировал проклятый призрак. Он оказался въедливым и дотошным, и расспрашивал меня обо всех исторических событиях, требуя такие подробности, как будто бы я лично была их очевидцем.

К счастью беседы с ним, несмотря на ощущение бодрствования позволяли телу спокойно отдыхать. И утром я не чувствовала себя разбитой и прекрасно высыпалась.

Помимо истории, которую знала я, мы говорили и о том, что было до Великой магической битвы изменившей мир, и о магии. После того, как Хигрон убедился, что я его не обманываю и на самом деле ничего не знаю о божественных силах и, собственно Богах, кроме того, что они есть и следят за тем, чтобы клятвы данные Их именем исполнялись, он перестал издеваться надо мной: называть Верховной и говорить загадками.

В первую же ночь после лечения Хелейны, он заявил, что никогда не видел, чтобы Божественную силу использовали так нелепо. Вместо того, чтобы направлять силу Богини на лечение Хелейны, я потратила ее на то, чтобы передать свою жизненную энергию девочке. Это то же самое, как если бы кто-то вместо того, чтобы облегчить себе труд и погрузить мешки в телегу, тащил бы и мешки, и телегу на своем горбу Еще немного и я сама померла бы от истощения. Именно это, кстати, и убедило мага, что я не вру.

А когда я поделилась с ним единственным магическим заклинанием, которое мне было известно, хохотал так, что чуть не развеялся. Оказалось, это заклинание во времена расцвета магии использовали только самые маленькие дети, чтобы защитить себя на тренировочных магических битвах. Но научить меня другим звуковым магическим формулам маг категорически отказался. Сказал, что это опасно для меня самой. Он не может меня подстраховать, а если я напутаю с произношением хотя бы одного звука или даже его интонацией, магия может выйти из повиновения и тогда мало никому не покажется. Белые пустоши, существование которых заставило мага крепко задуматься, конечно не появятся, но живых вблизи меня не останется… И не факт, что я сама не перестану существовать, убившись собственной магией.

Но больше всего меня поразил рассказ о природе магии и магических заклинаний, которые сейчас назывались молитвами, а раньше звуковыми магическими формулами, вызывающими магический резонанс… Я никогда не забуду, как маг, хитро прищурившись и по обыкновению зависнув над моей постелью, спросил:

— А что, по-твоему, есть магия?

Мне его вопрос показался смешным. Пусть мы и потеряли почти все знания о магии, но мы же не настолько же глупы, как думает Хигрон. И я снисходительно ответила:

— Это сила, которую маги получили от Древних Богов. Но используют для того, чтобы убивать людей и уничтожать города…

Маг фыркнул, закатил глаза и сокрушенно завыл:

— Никогда бы не подумал, что наши потомки могут дойти до такого невежества… Ну, скажи мне, если боги дают своим жрецам Божественную силу, то…

— То остальным они дают магию, — перебила я его хмуро. А кому понравится, когда и тебя, и поколения твоих предков назвали невеждами?

— Нет! — от переполняющих его эмоций маг закрутился-замельтешил под потолком, вызывая головокружение и тошноту у меня. Я отвернулась, чтобы не видеть, как быстро и, как будто бы хаотично, мелькали в воздухе части его тела: он двигался так быстро, что картинка перед глазами смешивалась, превращая Хигрона в измененную тварь, которая по-правильному называлась химера. — Магия это антипод Божественной силы! Понимаешь⁈ Когда Боги делятся с людьми Божественной силой, это приводит к появлению в мире ее противоположности — магии…

— То есть ты хочешь сказать, Божественная сила и магия — это как материя и антиматерия? — всплыли в моей голове знания из другого мира, которые объясняли происходящее лучше всего…

— Не знаю, откуда ты знаешь про материю и антиматерию, но примерно так и есть. Если смешать равное количество Божественной силы и магии, то получится ничего…

Я кивнула… Я не понимала в чем дело, но это знание вызывало во мне какое-то тревожное чувство как будто бы я что-то упускаю прямо сейчас. Но как я не пыталась поймать ускользнувшую мысль, она так и не вернулась, заставляя меня мучиться тревогой…

— Магия, как тебе известно, — тем временем продолжил свою лекцию Хигрон, — управляется звуком. потому что только звуковые волны способны вызвать резонанс и правильно и точно воздействовать на магию. Тонкости мы достоверно так и не определили, но кто-то из архимагов доказывал, что магия это очень тонкая материя, которая при использовании более грубой силы, чем звук, разрывается и рассеивается в пространстве… А другие точно так же весьма убедительно объясняли, магия — это сила, вроде силы притягивающей земли… Я тоже, кстати, считаю, что магия это физическая сила, которая присутствует постоянно, но проявляет себя только при появлении Божественной силы… Когда камень лежит на земле, никто не замечает, что на него действует сила притягивающей земли. Но как только кто-то приложил усилия и поднял камень, он падает вниз, потому что земля притягивает его к себе… Так и магия… Пока Боги не вмешиваются в жизнь людей, магия никак не проявляет себя, но стоит им поднять камень и одарить людей Божественной силой, как мир с помощью магии стремиться вернуться в равновесие… Понимаешь?

Я неопределенно покачала головой. С одной стороны все вроде бы было просто. Ну, да, камень лежит себе, а как поднимешь, сразу падает. Но с другой, лекция Хигрона была так похожа на лекцию по физике, которую я никогда толком не понимала ни в прошлом мире, ни в этом, что мой мозг в какой-то момент выключился и перестал воспринимать информацию. Но думать об этом я не перестала. Это физика мне всегда была без надобности, а понимание природы магии и Божественной силы могло привести меня к мысли, которая мелькнула в голове, когда маг завел этот разговор. И я всеми фибрами души чувствовала, она была очень важной, потому что отвечала на вопрос: как же нам победить магов…

— Что-то не очень похоже, что магия возвращает равновесие, — покачала я головой. Правдивость слов о природе магии вызывала у меня очень большие сомнения. — Именно маги и их магия разрушили Ясноград и Кларию… Если это равновесие, то я, — я запнулась, пытаясь найти подходяще сравнение, — повелительница вселенной…

Маг снова фыркнул.

— Магия это всего лишь сила, а как ее применить, зависит только от людей. Тот же камень поднятый над землей можно положить на стену и построить дом, а можно швырнуть в другого человека. Сила притягивающей земли будет действовать на него в любом случае, однако результат действия этой силы зависит от того, кто ее применяет. — Он закружился вокруг своей оси, превратившись в белесый столб полупрозрачного тумана. — В прошлой жизни я был боевым магом, то есть тем, кто применял магию для войны. Но были у нас и маги-лекари, и маги-строители, и маги, которые занимались другими мирными профессиями…

— Боевым? — переспросила я. — Но ты же говорил, что был ментальным магом…

— Одно другому не мешает. Это опять вопрос приложения силы. Я, как ментальный маг, мог лечить душевнобольных людей, или управлять городом, например, или ловить преступников, но выбрал другую специализацию…

Я кивнула. Этот момент был мне понятен. Но кое-что я не могла себе представить:

— Но как ты мог воевать с помощью ментальной магии? Ею ведь не убьешь…

— Ну, почему? — хохотнул Хигрон, — можно, к примеру, внушить солдатам противника мысли, что они должны покончить с собой, или атаковать своих, а не нас… Можно внушить их командирам идею отправить солдат в болота или убийственный штурм на хорошо укрепленные позиции, где их просто выкосят… можно наоборот держать ментальный щит, защищая свою армию от ментальных атак врагов… Но я занимался совсем другим… Я был очень сильным магом.

— И чем же? — с любопытством спросила я… мне на самом деле было интересно. И не хотелось думать на что были похожи сражения во времена магических войн. Картина, когда армия внезапно начинает уничтожать сама себя, вызывала тошноту… Это, пожалуй, даже хорошо, если маг на твоей стороне. Но в нашей войне маги были врагами.

— А это секретная информация, — хмыкнул Хигрон. — Я умер, а не сошел с ума, чтобы делиться такими секретами с тобой, Верховная…

— Между магами и жрецами было какое-то противостояние? — нахмурилась я. Этот момент мне почему-то показался важным.

— Скорее нет, чем да… Ты жрица Великой Матери, однако можешь пользоваться магией. И умение применять магию не мешало магам ходить в храмы и обращаться к Богам за помощью. Но тем не менее у нас были и секреты друг от друга. А иногда, например в моем случае, очень большие секреты…

Такие разговоры мы вели каждую ночь. И я постепенно узнавала о магии все больше и больше. И очень жалела, что мне не с кем поделиться своими знаниями: писать об этом в письмах, было слишком рискованно и глупо, а в отличие от моих детей, наследников Древней крови, я не умела общаться с ними в той другой реальности, которую мои дети называли тенью… Кстати, об этой способности наследников, или, как их называли во времена Хигрона, жрецов Богов, я умолчала, не без основания решив, что это могло быть тем самым секретом, о котором не знали маги.

Как мы с Фиодором и предполагали, магические силы делились на стихии. Четыре из них мы определили верно: огонь, вода, земля воздух. Пятая стихия не имела особого названия и так и называлась: пятая… Она отвечала за проявление ментальной магии, некромантии и магии создания химер, то есть измененных тварей.

Каждый маг в той или иной степени мог использовать все стихии, но одним было легче работать с землей, другим с воздухом, третьим с водой или огнем… Поэтому магов тоже стали делить по специализациям, называя магами земли, воды, воздуха и огня. И только адепты пятой стихии никак не обозначали свою силу. Их было не так много, но они всегда занимали самые высокие должности и при правителях, и в гильдии…

У магов было свое сообщество, во главе которой, по аналогии с жрецами стоял Верховный маг — самый сильный и могущественный маг во всем мире. Помощники рангом пониже назывались архимагами… Если бы Хигрон не погиб в той битве, которая привязала его к Мертвым холмам, то после нее он стал бы архимагом, доказав свою способность управлять огромным количеством магии пятой стихии. Гильдия отчаянно нуждалась в архимагах, которых осталось слишком мало, чтобы… В этом месте Хигрон вспомнил про секреты и замолчал. И как я ни пыталась заставить его говорить, у меня ничего не вышло.

На утро третьего дня мы покинули гостеприимный домик королевы Вайдилы. До конца нашего многомесячного путешествия оставались считанные дни. Пока мы отдыхали, резко похолодало, ударили первые морозы, а выпавший снег окончательно покрыл землю. Зима здесь, на севере, всегда наступала очень быстро…

Я куталась в длинную песцовую шубу, которую мне принес Лилор, сказав, что королева Вайдила точно не будет против… Меня немного удивила его уверенность и то, с какой легкостью он решает за королеву, но отказываться от такого подарка я не стала. Тем более шуба была идеально приспособлена для поездок верхом: подол был прорезан сзади до самой попы, имела съемные рукава и воротник, а в случае необходимости легко превращалась в короткую жилетку, совершенно не стеснявшую движений.

Несколько дней прошли спокойно. До Кларии оставался всего один дневной переход, а до встречи с Великим отцом меньше седьмицы. Я уже начала прокручивать в голове возможные варианты диалога с правителем Монтийской епархии.

Последнюю ночь до приезда в столицу Королевства Кларин мы решили провести в пустом постоялом дворе, который покинули даже хозяева. И, если судить по толстому слою пыли, разбитой мебели и расколотой посуды, сделали они это довольно давно и не совсем добровольно. Это подтверждал и скелет с проломленным черепом, лежащий посреди обеденного зала. Женщина погибла защищая свое имущество и домочадцев. Куда исчезли они было неизвестно, но, полагаю, их участь тоже была довольно печальной.

В воздухе пахло холодной затхлостью и мышами. Все кладовые оказались выпотрошены, а пол был густо усеян крысиными горошками и шелухой от выеденного зерна… Скорее всего какие-то мешки порвались и рассыпались, а грабители так торопились, что не стали ничего собирать.

Чтобы как-то согреться мы развели огонь в камине, использовав вместо дров обломки столов и скамеек. Я осталась следить за огнем, Зелейна поднялась наверх, заявив, что она лучше будет спать в холоде, чем на грязном полу среди трупов… Труп был только один, но ее это не особенно волновало. Амил и Хелейна, по обыкновению взявшись за руки, ушли вместе с ней, чтобы убедиться, что мама в безопасности. Не знаю, как это произошло, но за то время, что прошло с помолвки Амила и Хелейны, бывшая жена султана научилась ловко манипулировать и своей будущей невесткой тоже. Она не то, чтобы смирилась с ней, но, вероятно, решила, что пока она в опасности, еще один воин в ближнем круге не помешает.

Остальные наемники разбрелись по постоялому двору в поисках чего-нибудь полезного… Например сена для лошадей… И мы с Аррамом остались одни. Наверное, впервые за все время пути…

— Мне кажется, нам лучше не заезжать в Кларию… Я давно там не был, и все могло очень сильно измениться. Разрушенном городе очень тяжело поддерживать порядок, особенно, если это некому делать… И, возможно, мы найдем там не помощь, а проблемы… Если судить, — Аррам кивнул в сторону скелета, который его ребята собирались похоронить с положенными почестями на рассвете, — то и в столице могут оказаться желающие забрать не только свободу мужчин, но и жизнь женщин.

Он отвернулся, но я успела заметить, как остекленели его глаза, наполнившись слезами.

Я кивнула, соглашаясь. Горло перехватило… Я понимала, что в Кларии увижу тот же кошмар, что и в Яснограде, но все оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить. Этот постоялый двор не пострадал от ударов по городу, но тем не менее смерть и боль ощущались здесь точно так же, как среди развалин. И это сделали не маги, не враги, а те, кто раньше тихо и мирно жил, не помышляя ни об убийствах, ни о грабежах.

Если Жерену и Алису не удастся удержать порядок в Яснограде, то и там будет то же самое.

— Если ты думаешь, что так будет лучше, — хрипло ответила я, — то давай так и сделаем…

Аррам горько рассмеялся:

— Если бы я знал, как будет лучше, то может быть остался бы в Кларии и попытался остановить вот это, — он обвел рукой разгромленный постоялый двор. А потом внезапно уставился на меня мокрым от слез боли и сожаления взглядом и заговорил тревожным шепотом, — Вайдила верила в тебя, Елина… и у нее, вне всякого сомнения, были на то основания… я сам провел с тобой бок о бок много дней и убедился, что она была права. Но — он смотрел на меня с отчаянной надеждой, — я тебя очень прошу… уничтожь этих проклятых магов точно так же, как они уничтожили наши города… И я пойду за тобой до самого конца… До победы или до смерти… клянусь всем Богам.

Гром оповестил о том, что клятва принята. Я прикусила губу. Непрошеные слезы набухли на глазах. Я, пожалуй, понимала Аррама, как никто другой. Я тоже была тем человеком, который покинул развалины родного города и погибших друзей, чтобы спасти всех остальных. Я чувствовала его боль, как свою.

Сделав шаг, обняла наемника, за время нашего знакомства ставшего мне ближе, чем просто знакомый или друг… Аррам тоже обнял меня… И я ощутила, как теплая капля упала мне за шиворот и скользнула по коже…

— Аррам, — шепотом, глотая слезы спросила я, — я хочу смешать с тобой кровь… Я еще никогда не встречала человека, с которым бы чувствовала такое родство, как с тобой. И я хочу назвать тебя братом…

— А как же Амил? — я не видела, но знала, на его уродливом лице появилась неловкая улыбка. И я знала, он чувствовал сейчас то же самое, что и я.

— Амил мне брат по крови, — ответила без промедления, — а ты по духу…

Смешать кровь дело нескольких мгновений. Глубокий, без жалости к себе, порез через всю ладонь, стиснутые руки и слова, которые идут от сердца: «Я нарекаю тебя братом по крови»… Ну, или сестрой нашем случае.

Когда мы с Аррамом разомкнули ладони, от порезов не осталось и следа, а кровь впиталась в кожу, создавая родственную связь. Раньше я не задумывалась над тем, что происходит, но сейчас после лекций Хигрона меня озарило: это же ни что иное, как проявление Божественной силы.

— Я очень рад, что ты моя сестра, — улыбнулся Аррам.

Я кивнула. Я не то, чтобы пожалела о мгновениях слабости или о поспешном решении назвать Аррама братом, он без всякого сомнения достоин моего доверия. Но сейчас меня больше заботило другое: ритуалу братанья много веков, и всегда он срабатывал одинаково.

Если два будущих побратима были искренни в своих чувствах, если не жалели себя, разрезая ладонь, то кровь исчезала, а раны заживали мгновенно. А если кто-то из них врал или сомневался, то ритуал не срабатывал…

Выходит божественная сила существовала даже тогда, когда Древние Боги покинули наш мир?

— Елина? — Аррам смотрел на меня с тревогой, — что-то не так?

И я снова просто кивнула. Побоялась прервать цепочку размышлений. Но тут же сообразила, что мой новоиспеченный брат говорит о другом.

— Да, что-то не так… Но это не касается нас с тобой, — пояснила я. — Я пока не могу рассказать тебе, никому не могу. Но когда придет время…

— Хорошо, — перебил меня он. — Я понял. Не надо оправдываться. Расскажешь, когда придет время. Или не расскажешь. — Он улыбнулся. — Я не требую у тебя, сестра, раскрыть все свои секреты…

— И еще, — я немного замялась, — давай пока не скажем никому о нашем родстве.

Почему-то мне казалось это важным. И, как всегда в таких случаях, я решила довериться интуиции.

— Хорошо, — согласился Аррам. — Если ты считаешь, что так нужно…

— Нужно… — эхом повторила я. — Только я еще не знаю зачем.

— Аррам! — со двора раздался крик одного из наемников, — мы тут кое-что нашли… Тебе бы взглянуть!

— Я с тобой, — отреагировала я. Но мой брат по духу помотал головой:

— Оставайся здесь. Вряд ли там что-то хорошее. А плохого ты видела уже достаточно…

Он ушел. Я подтянула к камину единственный уцелевший табурет, смахнула с него пыль найденной тут же тряпкой, подбросила сырых дровишек в огромный камин, сложенный из непривычно черных камней, и присела, глядя на пламя. Идея затопить камин была не самой умной, для этого проглота надо целую кучу дров. Когда у меня была харчевня в Нижнем городе, очень похожая и по размеру и по интерьеру, я закупала по паре возов дров каждую седьмицу. По уму следовало бы ограничиться кухонной печью и переночевать на кухне, прямо на полу… Но нам по привычке захотелось комфорта…

Стремительно темнело. Короткий день подходил к концу. В углах клубами пыли собиралась тьма, захватывая все больше пространства и скрадывая страшную картину погрома и успокаивая тревогу. Огонь попробовал на вкус сырые дрова, недовольно замигал и зашипел от возмущения.

— Привыкай, — ответила я ему, — если кормить тебя только обломками мебели, то нам не хватит дров даже на ночь…

Шум за спиной поначалу приняла за шаги кого-нибудь из наших. Но когда сзади пахнуло холодом, повернулась, чтобы попросить закрыть дверь. Тепло и так улетучивается слишком быстро. И заорала от ужаса. Рядом со мной топтался скелет. Тот самый, который совсем недавно спокойно лежал в гостевом зале между обломками мебели. Над головой он обеими руками держал огромный обломок деревянного стола и как будто бы собирался ударить, но почему-то замешкался…

От моего крика скелет на миг замер, а потом с грохотом рухнул на пол, накрылся столом и окончательно умер. В ушах зазвенело, во рту я ощутила железистый вкус крови. И запах. А еще через мгновение со второго этажа ко мне слетели с оружием в руках Амил и Хелейна.

— Что случилось⁈ — они обежали взглядом по пустому залу и уставились на меня, как будто бы сомневаясь в моих умственных способностях.

— Почему вы кричали?

— Он… он… — ткнула я пальцем в лежащий скелет и задохнулась от пережитого ужаса… Еще немного и все…

Амил по прежнему смотрел с недоумением, а вот Хелейна как будто бы начала что-то подозревать. Она подошла и внимательно вгляделась в пустые глазницы черепа.

— Ну, формально это она, — произнесла она задумчиво.

— Да, какая разница, — взвизгнула я, — если он… или она… хотел меня убить!

— Он мертв, — невозмутимо произнес Амил…

— Она, — снова поправила Хелейна. Обошла скелет по дуге и толкнув носком мехового сапога, спросила, — а почему не убила?

От такого вопроса я хватанула ртом воздух и закашлялась.

Амил, все еще стоявший у широкой лестницы ведущей наверх, сунул меч в ножны и присоединился к Хелейне, которая продолжала тыкать в белые кости, как будто бы хотела, проверить: встанет он снова или нет…

— Ну, — Хелейна, нисколько не смущаясь, пояснила, — мама рассказывала, что в Сердце пустоши мертвецы, которым не дали погребения, встают и убивают живых. Как будто бы из зависти, мол, ты жив, а мы уже мертвы… И остановить их можно только одним способом: разрубить на мелкие кусочки, которые нужно собрать и сжечь на земле, чтобы ветер обдувал огонь, а пепел залить водой. При этом даже разрубленные на сотни кусков, они стараются дотянуться руками и зубами до твоего горла… А эта почему-то лежит. И не шевелится…

— Здесь не Сердце пустоши, — резонно заметил Амил, снова доставая меч. На всякий случай.

— А значит она не должна была встать, — кивнула Хелейна, — но она встала…

В этот самый момент входная дверь распахнулась и в гостевой зал ввалились тяжело дышащие наемники во главе с Аррамом. Они хмуро переговаривались и выглядели настороженными…

— Что случилось? — первым то, что у нас все не так уж гладко, сообразил Аррам. Его глаза уперлись в скелет накрытый столом. Он смачно выругался. — Твою же мать! Эта тварь тоже поднялась⁈

— Тоже? — в этот раз первым сообразил Амил.

— Тоже, — кивнул Аррам и тяжелым шагом подошел к нам. Ткнул лежащий скелет носком сапога… — Во дворе их несколько десятков было. Прятались в конюшне… Как будто бы в засаде сидели. Как только поместились все… Я уже думал все, не выстоим, поляжем прямо там. Но внезапно они все упали. Как и этот…

— Как и эта, — одновременно с ним произнесла Хелейна. — Но что могло так быстро и так… не правильно… убить их всех?

— Мать рассказывала? — спросил Аррам у нее. Девочка кивнула. — Не нравится мне это… Раньше непогребенные мертвецы только в Сердце пустоши поднимались.

— Из-за дикой магии, — я наконец переборола страх и вступила в разговор. Спину все еще холодила от пота, но я хотя бы могла говорить, а не шипеть. — А здесь… это маги, Аррам… Они их подняли.

— Подняли. — кивнул Аррам. И хмуро добавил, — главный вопрос, как он их так вовремя уложил… И зачем…

— И где он прячется, — кивнула Хелейна, — он должен быть очень близко…

Амил молча вытащил меч. Его жест повторили и остальные наемники. И теперь весь наш отряд, кроме меня стоял с обнаженным оружием. Загляни сейчас в постоялый двор какой-нибудь неосторожный путник, и ему бы точно не поздоровилось. Воины сначала убили бы его, а потом бы разбирались, кто он такой и зачем пришел…

Я не хотела признаваться, но, кажется, сейчас у меня не было другого выбора.

— Не надо никого искать. И уберите оружие. — Я старалась говорить спокойно, однако внутри все еще тряслось от пережитого ужаса, а колени дрожали от слабости, норовя подогнуться и уронить меня на пол прямо здесь. — Это я их упокоила. Вернее, не я, а Великая Мать…

— Великая мать? — Хелейна взглянула на меня с любопытством, — так называют главу вашего Ургорода?

— Нет, так называют Богиню, которой они поклоняются, — я постаралась изобразить улыбку, но получилось, судя по хмурым взглядам моих товарищей, довольно плохо. — Она выбрала меня своим аватаром, и иногда наведывается в наш мир, чтобы посмотреть, что тут происходит. Вот и сейчас, — я махнула рукой в сторону скелета. И через паузу добавила. — Богиня появилась очень вовремя…

— Я слышал об этом, — кивнул Аррам. — Вайдила говорила… Но это не значит, что мага рядом нет… Мы слишком расслабились, забыли, что в Королевстве теперь другие хозяева. И мы должны быть настороже… Поэтому с этого мгновения никто и никогда не должен оставаться один. Даже на отхожее место ходим в сопровождении хотя бы одного воина. Хелейна, тебя это тоже касается. Ты воин, но со спущенными штанами много не навоюешь. Ясно?

— Так точно, — по военному коротко ответила воительница.

— Мама! — побледнел Амил, — она одна!

И тут же забыв обо всем рванул наверх. Хелейна помчалась за ним. Аррам тяжело вздохнул и натянуто улыбнулся. А одни из наемников не выдержал и сказал вслух то, о чем остальные только подумали:

— Да, кому, кроме Амила, может понадобиться эта злюка? Если бы у меня была такая жена, то я бы тоже мечтал о гареме, — хохотнул он.

— Ее нет! — в этот самый момент на лестницу выскочила Хелейна, — Зелейна пропала! Нет ни ее, ни ее вещей!

— Вот же! — выругался Аррам и рванул наверх.

— Значит кому-то нужна, — глубокомысленно заметил другой наемник. И тоже неприлично выругался.

Я и сама еле сдержалась, в который раз пожалев, что не оставила ее в Аддии у брата, или не отправила назад, когда она в очередной раз довела меня до ручки. И даже тогда, когда у меня появились подозрения по поводу ее роли в нашем походе, я предпочла забыть о своих догадках, пожалела несчастную женщину, которая большую часть жизни была рабыней, и позволила им с Амилом продолжать путь с нами. И вот что теперь делать?

— Зелейна сбежала. Давно. Полагаю, сразу как только мы приехали. Ее никто не похищал, — Аррам свесился через перила второго этажа. На его лицо легли отблески пламени в камине. — Хотя это не значит, что у нее не было сообщника. Ирген, — обратился он «шутнику», — проверь что там с лошадьми. И осторожнее… Маги все еще могут быть рядом…

Игрен кивнул и, тронув за рукав второго «шутника», бесшумно исчез в темноте… Я даже не услышала, как хлопнула входная дверь, и только ворвавшийся с улицы холод, сообщил о том, что они на самом деле вышли во двор.

— Амил и Хелейна хотя догнать Зелейну, — Аррам вернулся к нам. Ему явно не нравилось это решение, но формально ни Амил, ни Хелейна ему не подчинялись. Я, пожалуй, могла попробовать запретить воительнице сопровождать возлюбленного, если бы не была абсолютно уверена, что это бесполезно. Хелейна никого не станет слушать. Она, как и большинство амазонок, очень упрямая и, как большинство юных девушек, пока думает не головой, а сердцем. — Нам придется разделиться…

Бледный, как смерть, Амил спустился через пару мгновений. Его плотно сжатые губы побелели, а глаза метали молнии. Несмотря на внешнее сходство с Эбрахилом характер у Амила был довольно мягкий, он искренне любил свою мать, потакал ее слабостям, и ни в чем не мог ей отказать. Но сейчас я не удивилась бы, если бы он взялся за плеть, чтобы наказать бестолковую рабыню… Или себя. Нетрудно было догадаться, что все это время, вместо того, чтобы присматривать за матерью, он провел с Хелейной… Иначе Зелейна не смогла бы уйти незамеченной.

— Елина, — обратился он ко мне, — я вынужден покинуть тебя, сестра. Я должен найти и вернуть свою мать. Прости, что доставили тебе столько беспокойства. Мне искренне жаль, что вместо помощи от нас были только проблемы. Не знаю, — его голос дрогнул, — увидимся мы еще или нет, но я от всего сердца желаю тебе удачи в твоей миссии. Я горжусь, что ты моя сестра…

Он поклонился мне и решительно зашагал прочь. Хелейна, бросив на меня виноватый взгляд и тяжело вздохнув, метнулась за ним. А я навсегда запомнила этот момент: запах пыли и грязи заброшенного постоялого двора, горящий камин, освещающий только небольшой круг перед ним, сквозняк из приоткрывшейся бесшумно двери, хрупнувший под ногой Амила череп и я… Та, которая могла остановить его, но не остановила.

— Пропало несколько лошадей, — Игрен появился из темноты так же внезапно, как и исчез. — В том числе и ваша, ваше величество…

— Игрен, — Аррам, выслушав доклад кивнул, — бери половину людей и езжай с госпожой Хелейной. Головой за нее отвечаешь. Понял?

— Понял, — оскалил зубы наемник. — Головой отвечаю. Сберегу девочку, Аррам.

Он снова исчез. Вслед за ним в темноту шагнули еще несколько человек, которых он как и в прошлый раз, легко тронул за рукав…

Аррам снова тяжело вздохнул и отвернулся… А потом, пнув ногой раздавленный череп кивнул мне:

— Давайте поищем наверху какую-нибудь одежду для вас, раз уж ваши сумки уехали вместе с Зелейной…

— Проклятье! — вырвалось у меня.

Я как-то совсем забыла, что по милости предательницы Зелейны осталась без своих сумок. И ладно бы там были только вещи! Потерю тряпок я пережила бы легко и без сожалений. Но там было то, что являлось гораздо более ценным, чем платья и штаны… Там были артефакты. Целая куча артефактов, которые Ирайя украла у Великого отца, и которые я хотела вернуть ему в качестве жеста доброй воли. Мне же надо было с чего-то начинать переговоры с более сильной на данный момент стороной конфликта. А еще там был призрачный маг Хигрон… Если он попадет в руки магов, которые приходили, я давно поняла это, в Мертвые холмы именно за ним… За заклинаниями, которые хранились в памяти призрака…

— Плевать на одежду, там…

Аррам жестко схватил меня за локоть, заставляя замолчать, и потащил наверх.

— Ничего не говори, — прошептал он на ходу, склонившись к моему уху, — я доверяю своим людям, но рядом могут быть маги…

— Аррам! — выдохнула я отчаянно. Мне надо было давно рассказать ему и об артефактах и о Хигроне, а не разводить секретную секретность, замыкая все на себе одной. — Мою сумку нужно вернуть во что бы то ни стало! Там, — я запнулась, — то, что я нашла в Мертвых холмах. Нельзя, чтобы это попало в руки Великого отца…

Он выругался. Я чувствовала себя виноватой. Нельзя было так безалаберно относиться к артефактам и оставлять их в седельной сумке без присмотра. Я же могла взять ее с собой, но предпочитала не привлекать внимания, и делать так, как все. Не зря говорят, хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место.

— Идем, — скомандовал Аррам, но в этот раз так же быстро потащил меня вниз. — Фирон, — позвал он второго «шутника», — бери половину людей и отправляйся на помощь к Игрену.

— Но, Аррам, вас останется слишком мало!

— Ничего, — оскалился глава наемников, — мы справимся. А ты должен вернуть королеве все ее сумки. А то ее величество жить не может без своих платьев. Ты понял⁈

— Да, понял, — хмыкнул недовольно Фирон, сумев без слов выразить, что он думает про приказ командира и про королеву, которая готова рисковать и собой, и другими ради каких-то тряпок. — Есть вернуть королеве все ее платья.

Через несколько мгновений нас осталось шестеро… Двое ушли кормить лошадей, двое встали на караул, Аррам, постелив на пыльную барную стойку беленую холстину, строгал бутерброды, чтобы перекусить. Я устало опустилась на табуретку у камина. Подбросила обломки мебели на ярко-алые угли. Возле камина стало достаточно тепло, чтобы снять шубу.

— Держи, — Аррам протянул мне кусок хлеба с салом и чешуйками репчатого лука и сел рядом. Прямо на пол. — Что-то все складывается не очень, да? — усмехнулся он.

Я откусила кусочек от бутерброда и кивнула. У меня опять появилось ощущение, что я пытаюсь запихнуть кашу в чугунок, вместо того, чтобы притушить огонь в печи… Но самое досадное, что те, кому я если не доверяла, то верила, считая своими, все время подкидывали дровишки в топку, стоило мне только отвернуться…

Ночью нас больше никто не потревожил. Но, хотя внешне все было довольно тихо, я не назвала бы эту ночь спокойной. Я почти не спала, взбудораженная вечерними событиями. Мысли о ритуале побратимства, о божественной силе, о предательстве Зелейны, об отъезде Амила и Хелейны, о потерянных артефактах и о том, что теперь ждет нас в будущем, крутились в голове как заведенные, перескакивая друг на друга и мешая заснуть. Аррам тоже спал вполглаза, а под утро и вовсе заступил на вахту: теперь воинов у нас было слишком мало и дежурить пришлось каждому. Я тоже предлагала покараулить, но Аррам сказал, что пользы от моего караула никакого, даже если я не засну и буду старательно смотреть по сторонам и слушать, то ничего не увижу и не услышу… Не увижу потому, что вокруг слишком темно, а не услышу потому, что не знаю на какие звуки стоит обращать внимание, а какие можно игнорировать. Спорить я не стала. За нашу безопасность отвечает Аррам, а значит он и должен принимать решения.

Под утро слегка подморозило, снег во дворе застыла комьями, полупрозрачная ледяная глазурь покрыла все поверхности. Но в то же время чувствовалось, что погода вот-вот изменится. Сизо-серое небо висело так низко, что казалось тучи цепляются за макушки деревьев. Ветер стих, воздух напитался влагой и потяжелел. Птицы, еще вчера с возбужденным чириканьем рывшиеся в рассыпанной по двору соломе, куда-то пропали. Стало тихо. И тревожно.

Лошади, которых у нас на шестерых было всего пять, тревожно фыркали и дергали ушами, вслушиваясь в неразличимые для человеческого уха звуки. Приходилось постоянно быть настороже и крепко держать поводья. Я ехала на лошади Аррама. А он и остальные наемники, по очереди, давая друг другу время отдохнуть, шли рядом со мной, держась за стремя.

— Что-то не нравится мне все это, — хмуро заявил Аррам, когда снова пришла его очередь идти пешком, — как бы бури не было… Здесь, на побережье, она может затянуться на несколько дней.

— Думаю, будет, — кивнула я, окинув быстро темнеющий горизонт, — и очень скоро…

— Мы можем вернуться в постоялый двор. Там не слишком удобно и не совсем безопасно. Или можем найти укрытие в городе… Но я не уверен, что это лучший вариант.

Аррам запнулся. И я понимала почему. Изначально мы планировали объехать Кларию по краю как раз потому, что знали, как будет тяжело всем нам видеть развалины домов, сокрушенных магией. Мертвый город, который совсем недавно дышал и жил вместе с нами. Разрушенный Ясноград стал моим самым страшным кошмаром.

— Но с другой стороны, — продолжил он через паузу, — мы должны успеть доехать до Кларии. И там мы можем нанять людей. Нас осталось слишком мало. И неизвестно, когда вернуться остальные… Я уверен, безработных пятерок, которые нанимались охранять обозы, там сейчас предостаточно. А у меня есть кое-какие знакомые в этих кругах.

— Тогда в город. Нам нужны люди, — кивнула я. И тут же выругалась, — проклятье! У меня нет больше денег! Зелейна увезла все мое золото!

Аррам усмехнулся.

— Значит в город. А о деньгах не беспокойтесь, ваше величество. Я знаю где и как их добыть.

— Надеюсь, ты не заставишь нас раскапывать королевскую казну, — хотела пошутить я, чтобы разогнать тяжелые и мрачные мысли. Но Аррам так взглянул на меня в ответ, что я невольно натянула поводья, останавливая лошадь. — Ты серьезно⁈

Он оскалился:

— Не переживайте, ваше величество… Все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Мне известны практически все тайны королевского дворца. Даже те, о которых забыла королевская династия. Я несколько лет провел в подземельях, пока прятался от королевы-матери…

— Когда это было? — удивленно спросила я. — Ты мне не рассказывал…

— А что тут рассказывать, — пожал плечами Аррам. — Вайдиле было семь лет, когда она подарила мне свободу. Но кто бы стал слушать малолетнюю принцессу, пусть и наследницу? Вот она и спрятала меня в подземельях, пока не пролила первую кровь… Тогда с ее мнением стали считаться.

— Ничего себе… — выдохнула я. — А ты полон сюрпризов, Аррам…

Он пожал плечами и улыбнулся не изувеченной шрамами половиной лица.

Ближайший выход из подземных лабиринтов находился прямо под стенами Кларии и начинался на дне крепостного рва. Чтобы добраться до него пришлось бы нырять в холодную воду, уже покрытую тонким, некрепким льдом. Но у этого способа был несомненный плюс. Городские стены почти не пострадали от магического удара, и Аррам не сомневался, что проход остался цел. А вот три других входа, которые находились в пределах городских стен, могли оказаться под завалами.

— Давай оставим купание в проруби на крайний случай. — При одной только мысли, что придется раздеться и нырнуть в ледяную воду, по моей спине прошел озноб. — А пока попробуем пройти другим путем.

— Хорошо, — кивнул Аррам. — Но тогда надо поторопиться. До города не меньше свечи, а нам еще надо добраться до старой харчевни. И, надеюсь, она все еще цела… Кларии досталось не так сильно, как Яснограду, — пояснил он, увидев мой недоуменный взгляд. — Многие дома совсем не пострадали. Даже королевский дворец разрушен не полностью. Только та часть, где жила Вайдила с дочерью… там камня на камне не осталось, — помрачнел он. — они бы не выжили, если бы были во дворце…

Я кивнула, стараясь не замечать какой болью в сердце отозвались слова Аррама… Выходит, я совершенно зря думала, что он понимает, каково мне видеть раздавленный и уничтоженный Ясноград? Хотя я, наверное, давно должна была догадаться…

Аррам говорил, они бились с магами сразу после нападения. А в Яснограде нам было не до битв. Никто из нас, даже я, не подумали о том, чтобы собрать армию и напасть на магов. Мы думали только о том, чтобы выжить. Нас заботили засыпанные колодцы и умирающие под завалами люди, а не месть. И я отправилась в путь не для того, чтобы отомстить, а для того, чтобы остановить гибель других городов.

И Олайна. Она тоже рассказывала, что вместо Вайдилы в Провинции Клари теперь другая правительница, которая живет в королевском дворце. И я даже не подумала спросить, как такое может быть. Решила, что речь идет о какой-то другой резиденции…

— Елина, — Аррам выпустил стремя и вцепился в мою ногу, сжимая до боли, — я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь… Я никогда не забуду о Яснограде. Я был там и видел, каким город были и во что его превратили. И хотя Клария пострадала гораздо меньше, поверь, наша скорбь по прошлой жизни, которую уже не вернуть, так же велика, как и ваша. Развалины можно разобрать, дома построить заново. Но вот жизни тех, кто ушел навсегда не вернешь. И не так важно, на самом деле, сколько их было. Боль от потерь не измеряется количеством умерших…

Я ничего не сказала. Отвернулась, чтобы Аррам не увидел моих слез. Может быть он был прав. Сейчас я не могла судить объективно. Слишком сильно жгло в груди…

— Аррам, — нас окликнул наемник, едущий впереди отряда, — впереди две пятерки… они заметили нас и едут навстречу… Что будем делать?

— Ничего, — сухо ответил Аррам, резко поменявшись в лице. — Если побежим, они нас догонят и убьют. Едем как ни в чем ни бывало. Надеюсь, с ними можно будет договориться.

Договариваться не пришлось… Стоило только нам приблизиться достаточно, чтобы можно было отличить лица едущих навстречу, как Аррам пришпорил коня и рванул вперед. Но не только он. От отряда всадниц отделилась их предводительница и помчалась навстречу наемнику.

— Аррам! — громко закричала амазонка, когда они встретились посередине и натянули поводья, заставляя лошадей остановиться и гарцевать по кругу. — Мои глаза меня не обманывают⁈ Это, и правда, ты?

Что ответил Аррам я не слышала, а вот один из наемников за моей спиной хохотнул, сбрасывая напряжение:

— Это госпожа Доррина-громогласная. Они с Аррамом хорошо знают друг друга. Все хорошо.

Я выдохнула. Улыбнулась. После череды крайне неудачных событий надежда на то, что ничего плохого не случится, вызывает радость. И даже небо как будто бы посветлело и перестало давить на плечи.

Тем временем Аррам, перекинувшись парой слов с Дорриной-громогласной, повернул назад. И по его широкой улыбке я сразу поняла, наемник за моей спиной был прав: все будет хорошо…

Почти хорошо…

— Я не сказал ей, кто вы на самом деле. Соврал, что вы доверенное лицо Хелейны, которая попросила вас отвести своих рабов на побережье, в замок своей тетки…

— Каких рабов? — не поняла я. — Вы же не рабы…

— Бумага у меня, — хлопнул по груди Аррам и улыбнулся. — Как знал, что пригодиться. Амила с нами нет, а мои ребята не будут против немного подыграть.

Четверо воинов дружно закивали, подтверждая слова своего главы.

— Но как она могла поверить, что ты снова стал рабом? — уперлась я.

Мне не нравилась эта идея. Если Аррам так хорошо знает эту Доррину-громогласную, то зачем ему врать ей? Все рассказывать, конечно, не надо, но сказал бы, что сопровождает меня к морю. Могло же мне взбрести в голову желание увидеть Северное море?

— В Кларии большие изменения, — улыбка на мгновение пропала с лица Аррама. — Я не говорил, чтобы не расстраивать ребят раньше времени, но с недавних пор все бесхозные мужчины объявлены собственностью Вижелы… И есть приказ тащить их всех в королевский дворец.

— Кого⁈ — встрепенулась я. На мгновение мне показалось, что я, проделав весь этот многомесячный изнурительный путь, снова вернулась к тому, от чего уходила. И проклятая Живела снова настигла меня.

— Вижелы, — повторил Аррам. — Это дочь Великого отца и новая правительница Кларинской провинции. К счастью, документы на право собственности оформлены без даты… я попросил…

— Но почему их тогда, вообще, оформили? — не поняла я. — Неужели глава Портожа не знала о новом законе?

— Я попросил, — тем же тоном повторил Аррам. — а вот Файлин не знала… Или не поняла, что это значит. Она всегда была не слишком умной. И, начав драку, невольно сыграла нам на руку…

— Но почему ты ничего не сказал мне? — ахнула я. — я думала, мы с тобой союзники…

— Союзники, — кивнул Аррам. — И даже больше, чем союзники. Но сейчас нам нужно ехать. Мы и так слишком долго беседуем, Доррина может не захотеть ждать, когда вы, госпожа, примете решение.

И прежде чем я задала следующий вопрос, быстрым шепотом добавил:

— Обещаю, расскажу все, что знаю, но позже. Скоро буря. Нам надо найти укрытие, а въехать в город в сопровождении Доррины гораздо безопаснее. И, возможно, я смогу договориться с ней о найме…

— Хорошо, — хмуро ответила я. В груди снова зашевелился червячок недоверия… Неужели Аррам ведет какую-то свою игру?

Вопреки заверениям Аррама, что все хорошо, амазонки окружили нас плотным кольцом, как будто бы взяли под арест. Я пыталась поговорить с Аррамом, но он жестом показал, что лучше молчать и ничего не говорить. И я прикусила язык. Но остановить мысли не смогла. Я снова и снова прокручивала в голове все случаи, когда слова и действия Аррама вызывали во мне сомнения в его лояльности. Не знаю, до чего я додумалась бы за ту свечу, которая нужна была нам, чтобы добраться до города, но внезапный порыв ветра, изменил приоритеты.

— Буря совсем рядом! — Доррина, ехавшая во главе отряда, привстала на стременах, как будто бы хотела стать выше и заглянуть за черно-фиолетовый горизонт, большую часть которого перекрывали неестественно белые не фоне темного неба крепостные стены Кларии… Они, как и везде на побережье Северного моря были сложены из больших светло-серых камней. — Надо поторопиться!

Я послушно пришпорила лошадь. О том, что задумал Аррам, я поразмышляю позже, когда буду под крышей и в безопасности. А сейчас лучше поспешить, чтобы не попасть в бурю. В это время года они очень сильны и разрушительны.

До харчевни мы добрались без приключений. Аррам был прав, если бы Доррина не сопровождала нам, то мы остались бы снаружи городских стен. Как только отряд амазонок проскакал по спущенному мосту в распахнутые ворота, раздался крик, заработали механизмы, мост начал подниматься, а ворота, наоборот, опускаться. Стража только и ждала, когда патрулирующие окрестности пятерки вернуться.

Клария, действительно, пострадала не так сильно, как Ясноград. Большинство домов были целы, хотя то тут, то там, попадались разрушенные стены и проломленные крыши. Кое-где они были заделаны свежим тесом или камнем, но в основном по-прежнему чернели провалами.

Но стоило приглядеться, и становилось понятно: все совсем не так хорошо, как кажется. На улицах было очень мало людей. Я понимала, что вот-вот начнется буря и в такую погоду лучше сидеть дома, а не гулять по городу. Но стоило только взглянуть на встреченных вооруженных до зубов женщин, которые провожали нас злым, ненавидящим взглядом, который цеплялся за набитые вещами седельные сумки, сразу становилось ясно: если бы я ехала в одиночестве, меня бы убили сразу, как только заметили, чтобы добраться до моих вещей. Я жила в Нижнем городе, я была тесно связана с криминальным миром Яснограда, и догадалась, в этом городе сейчас нет никаких законов. Здесь каждый сам за себя. Человек человеку враг.

Зато по-новому взглянула на амазонок, которые привели нас сюда. Возможно, это не арест, просто они не привыкли доверять кому бы то ни было. Или отвыкли… Не думаю, что Клария была рассадником криминала и оплотом преступности при королеве Вайдиле.

В харчевню, окруженную высоченным деревянным забором, сколоченным, судя по свежим срезам, не так давно, нас тоже впустили не сразу. Сначала вошел один Аррам. Он был знаком с хозяйкой и был уверен, что мы сможем здесь остановиться. Амазонки по прежнему окружали нас плотным кольцом. Но в этот раз я не думала, что нас хотели арестовать. Нас охраняли. Охраняли от тех, кто смотрел на нас как на добычу, откуда-то из темных переулков. От этих взглядов чесалась спина, а руки сами собой тянулись к кинжалу и кошельку…

— Мужчины сейчас большая редкость, — как будто бы невпопад заметила одна из амазонок. — Когда все случилось, было много бесхозных мужчин. И много драк… Тогда Вижела объявила всех бесхозных рабов Кларии своей собственностью. Их собрали и увезли в епархию. Теперь мужчины большая редкость, — повторила она.

— Спасибо, — поблагодарила я ее. Совершено искренне. Пусть все факты были мне известны, однако, не зная местных правил и обычаев, сложно было сложить из них правильную логическую цепочку. Зря я подозревала Аррама в нехороших мыслях… Он все сделал правильно. Подстраховался, как мог.

— Спасибо в постель не уложишь, — хмыкнула амазонка. И кивнула в сторону оставшейся четверки воинов, — хозяйке этих рабов убытка не будет. А ты можешь заработать…

От неожиданности я чуть не поперхнулась, ошеломленно уставившись на воительницу. А она тем временем продолжала, не замечая, в какой шок повергли меня ее слова.

— Мне вон тот светленький приглянулся… На всю ночь не прошу, не по карману будет. Но за разик заплатить готова… Так как? Отдашь?

— Кхм, — прокашлялась я, думая только о том, как бы не покраснеть. Всякое было в моей жизни, но вот роль Хмыря я примерила впервые. И не могла бы сказать, что эта одежонка была мне по телу…

Я метнула извиняющийся взгляд на «светленького». Вопреки моим страхам он довольно ухмылялся и подмигивал разговорчивой амазонке. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, он-то как раз не против, чтобы я его «отдала».

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, что все мои усилия пошли прахом и краска смущения заливает лицо. — Ты можешь взять его на разик…Или больше… если у вас обоих будет желание. Платить не нужно! — тут же выпалила я, — это в знак благодарности…

Аррам вернулся быстро, нас пропустили на ночлег в харчевню, накормили и напоили так, что я еле выползла из стола. И спала потом, как убитая. В отличие от четверых моих «рабов». Я как-то не учла, что желающих получить благодарность было гораздо больше, чем одна самая смелая амазонка. Только Доррина не участвовала в «дележе», судя по переглядыванию с одним из рабов в харчевне, у нее было с кем проводить ночи.

Впрочем, глядя по довольные рожи воинов, я не капли не сомневалась, им это скорее понравилось, чем нет.

На Аррама тоже никто не покушался. Он все еще был рабом, которого королева Вайдила выбрала в качестве отца своей дочери, даже если принадлежал сейчас другой хозяйке.

Среди ночи меня разбудил Аррам.

— Елина, — прошептал он, — я отправляюсь в королевскую казну… Вы можете пойти со мной, если хотите подобрать что-нибудь интересное в качестве подарка Великому отцу. Там много древних артефактов, найденных при расчистке пустоши. И раз уж ваша сумка пропала… Но предупреждаю сразу, мне придется завязать вам глаза. Сами понимаете…

Я кивнула. Понимаю. Сама бы сделала точно так же. Но вот в другом я сомневалась:

— Думаешь, если бы в казне Вайдилы было что-то интересное, Вижела не отправила бы это своему отцу?

— Нет, — Аррам довольно улыбнулся, — про эту часть королевской казны знают единицы. И Вижела совершенно точно туда не добралась. Так как? Идете?

— Иду, — решение я приняла мгновенно. — подожди меня за дверью, мне нужно одеться.

Я собралась почти мгновенно. Слова Аррама о древних артефактах, собранных на территории пустоши, и запертых в закрытой от всех части казны, воодушевляли. Возможно, все не так плохо, и я смогу найти несколько артефактов, которые приведут Великого отца в восторг и заставят поверить, что я искренне хочу его покровительства для себя, своей страны и Грилории.

Аррам завязал мне глаза сразу, как только мы спустились в подвал. Какое-то время мы шли мимо продуктовых складов. Харчевня под землей была такая же большая, как и наверху. По моим ощущениям погреба располагались даже за периметром основных стен. И запасов здесь было неожиданно много.

Клария была разрушена еще весной, когда продукты обычно уже основательно подъедены. Маловероятно, что летом и осенью им удалось пополнить кладовые. К этому времени, если судить по постоялому двору, в котором мы останавливались на ночь, вся округа уже была разрушена и разграблена. А отправлять обозы далеко за пределы столичного округа в такой обстановке тоже совсем небезопасно.

Но сейчас я то и дело чувствовала густой запах продуктов: слегка прелых овощей, молочных сыров, копченого мяса, и даже муки… видимо совсем недавно кто-то спускался сюда за ней, и в воздухе стояла густая мучная пыль, от которой у меня мгновенно зачесался нос.

— Пришли, — Аррам, держащий меня за локоть, остановился, — я сейчас открою проход. Мне нужно вас оставить, но я обязательно вернусь.

— Хорошо, — произнесла я, чувствуя нестерпимое желание сдернуть повязку.

Аррам, рука которого давала мне ощущение защиты от непроглядной тьмы, царящей вокруг, исчезла, оставляя меня совсем одну. Я поежилась. Почему-то мне раньше казалось, что нет ничего сложного идти вот так, в полной темноте, по незнакомым коридорам и подвалам. Но сейчас я чувствовала себя довольно неуютно. Поутихшие было сомнения в честности Аррама снова подняли голову. И я даже немного запаниковала, потянулась рукой к повязке и сдернула бы ее, если бы не вспомнила про то, как сама несколько месяцев назад провела по подземным переходам Амила и Зелейну в королевский замок.

Интересно, они чувствовали то же самое, что и я сейчас? Или им было хуже? Я-то Аррама знаю уже довольно давно, а они тогда доверились совсем незнакомой, впервые увиденной женщине. Но если они смогли приструнить свои страхи и не сняли повязку до самого конца, то я точно должна была справиться и сдержаться.

— Вот и все. Идемте, — Аррам снова взял меня под локоть и куда-то повел. И через пару шагов приказал, — наклонитесь. Дверной проем довольно низкий…

Я послушно нагнулась и сделав следующий шаг ощутила, как резко посвежел и похолодел воздух. Как будто бы мы вышли на улицу, а не вошли в подземный ход. Мне показалось, что запахло снегом и морозом.

— В этой части тайного хода очень хорошая вентиляция, — заметил Аррам. — Но дальше будет намного хуже… Стойте здесь, я открою еще одну дверь…

Я кивнула и послушно замерла на месте. В этот раз Аррама не было гораздо дольше. Я уже начала замерзать, как вдруг в полной тишине раздался оглушающий скрежет открываемой каменной плиты. Очень знакомый звук, просто намного более сильный, чем в том памятном шкафчике с чистым постельным бельем. А потом снова наступила звенящая тишина.

— Идемте, — Аррам появился так же внезапно, как исчез. Подхватил меня за локоть и снова потащил куда-то вперед.

Через несколько шагов я кожей ощутила, как потеплел воздух. И привычно запахло пылью и затхлостью, которая ощущается в любом подземелье, какая бы вентиляция там ни была… Под ногами захрупали камни, и пахнуло жаром от факела… Вот, оказывается почему Аррама не было так долго. Он подготовился.

Шли мы довольно быстро, крупных камней, об которые можно было бы споткнуться мне не попалось. И, вообще, по моим ощущениям пол в тайном ходе был засыпан толстым слоем речной гальки.

— Если устали можем устроить привал, — примерно через свечу предложил Аррам.

Я помотала головой. Не потому что я устала и не хотела отдыхать, а потому, что сдерживать желание снять маску с каждым мигом становилось все труднее и труднее. Кожа, казалось зудела от нетерпения, а глаза болезненно ныли от необходимости быть закрытыми. И как только Зелейна с Амилом справились с подобной проблемой так легко? По их внешнему виду совсем не было заметно, что их что-то тяготит. А мне пришлось вцепиться в подол, чтобы удержать руки.

— Хорошо, — не стал спорить Аррам. И, заметив мои страдания, добавил, — через четверть свечи и я развяжу вам глаза. Дальше дорога будет прямая…

Я кивнула. Подземный ход неожиданно оказался довольно длинным. Да, чтобы выйти из грилориских пещер нам с братом потребовалось больше двух дней. Но мои предки использовали природные лабиринты, а прорубленный в каменной скале коридор на самом деле был довольно коротким. Здесь же стены, к которым я изредка прикасалась, были сложены из кирпича. Иногда попадались большие деревянные столбы, на которых, по видимому, крепилась кровля. А это значило, что переход целиком и полностью творение человеческих рук. И это впечатляло… Даже не тем, сколько рабского труда вложили в строительство, а тем, как точно было все рассчитано… Харчевня стояла довольно далеко от центра, а значит прямо сейчас над нами был город с людьми, дорогами и домами. Все это создавало колоссальную нагрузку на свод подземного коридора. Но, опять же судя по ощущениям, ни один кирпичик в стене не треснул. Все те, которых мне довелось коснуться, были идеально ровными и целыми. Не знаю, кто проектировал этот переход, но он или она явно был гением.

Когда, через четверть свечи, Аррам развязал мне глаза, я первым делом, моргая от слишком яркого света факела, принялась осматривать стены, дабы убедиться, что мои догадки верны.

Аррам, заметив мой интерес, довольно хмыкнул. И с гордостью произнес:

— Этот подземный ход построил раб, которого королева Иррила выбрала в качестве отца своей дочери. Это было очень давно, несколько веков назад. Сама королева не оставила сколько-нибудь значимый след в истории, и ее имя осталось в памяти только благодаря рабу. Его строения до сих пор считаются самыми лучшими и красивыми в Королевстве Кларин, и никто так и не смог превзойти их ни в красоте, ни в крепости… В общем-то и с дворец королевы тоже его рук дело. Кроме самой старой его части, той, в которой жила королевская семья. — Он вдруг запнулся, — может быть именно поэтому весь остальной дворец и не пострадал…

— Я хотела бы увидеть и другие его работы, — постаралась я увести разговор в сторону. Аррам промолчал, и я зашла с другой стороны, — когда маги будут повержены, я приеду к вам с Вайдилой с визитом. И вы мне все покажете… Договорились?

Он ответил не сразу. Тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли о жене и дочери, которых он оставил в самом опасном месте Северной пустоши, и улыбнулся:

— Договорились… Знаешь, только твоя уверенность в победе, удерживает меня от того, чтобы бросить все и умчаться в Сердце пустоши. Наша дочь, — он запнулся, — она не такая, как все остальные… Она особенная…

Я улыбнулась. Голос Аррама потеплел и наполнился счастьем. Я даже немного позавидовала его дочери, ей повезло иметь такого отца, как он. Я хотела бы, чтобы у моих детей тоже был такой же. Дишлан идеально подходил на эту роль, но… Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Время не лечит. Боль потери, которую я ощущала сейчас, была ничуть не меньше, чем тогда и вряд ли когда-нибудь станет меньше…

— Для каждого родителя его дети особенные, — произнесла я, незаметно вытерев слезы.

— Да, — кивнул Аррам. — Но наша Санирра не воин… Она совсем другая. Очень сильно похожа на маленькую Олайну… Олайна была одной из тех детей, которых привезли во дворец, чтобы Вайдила общалась со сверстницами. И именно она помогала Вайдиле во всем, что касалось освобождения одного раба…

— Ничего себе. — ахнула я. — Я понимаю, что ты практически король Кларин, но…тебе столько довелось пережить. Это удивительно.

Аррам рассмеялся:

— Думаю, что вы с вашим братом, ваше величество, пережили ничуть не меньше. Нам с Вайдилой хотя бы не пришлось устраивать государственный переворот и возвращать трон. На самом деле, все не так страшно. Меня всегда защищала Вайдила. Что бы ни случилось, я знал, она не оставит меня и поможет в любой беде. И сейчас, когда она оказалась заперта в Сердце пустоши, я тоже сделаю все возможное и невозможное, чтобы защитить их. Именно поэтому я и привел вас сюда…

Он остановился и резко, изо всех сил ударил рукой в камень на уровне груди. От неожиданности в вскрикнула, уже представляя, как хлынет кровь от такого удара. Но кирпич неожиданно легко провалился назад, и в тот же миг одна стена практически бесшумно сдвинулась в сторону, открывая вход в темную комнату. Света факела в руках Аррама было достаточно, чтобы увидеть, это настоящая сокровищница Королевства Кларин.

Мы осторожно вошли внутрь. Аррам поднес огонь к торчащему в стене факелу, и через несколько мгновений он вспыхнул, освещая кусочек тайной казны.

— Держите, — Аррам сунул мне в руки свой факел, а себе снял тот, что был на стене. — Можете ходить где угодно и смотреть что угодно. Ищите то, что может сойти за подарок Великому отцу. В центре в больших сундуках наш золотой запас, а в шкафах, которые стоят вдоль стен, можно найти что-то более ценное. Драгоценные камни, ювелирные украшения… Но я бы обратил внимание на каменья, найденные на территории пустоши. Их не так много, земли у нас довольно бедные, но те, что есть, поражают воображение и размером, и красотой. И, насколько я помню, в левом дальнем углу, в небольшом сундучке, который стоит на нижней полке, собраны самые ценные артефакты… А я пока нагребу золото.

Я не стала тянуть зайца за уши. Взяла факел и сразу пошла к артефактам. Пару горстей драгоценных камней, конечно, тоже не будут лишними, но основную ставку я и раньше делала именно на Дары Древних Богов. И золото из шахт Южной пустоши, конечно. Однако все мои ельки исчезли вместе с Зелейной. А обманывать Великого отца, подсовывая ему вместо золота добытого на территории, где буйствует дикая магия, то, что лежало в сундуках королевы Вайдилы, я не хотела. Вдруг на моем золоте есть какие-то остаточные магические эманации, а Великий отец уже держал в руках монеты Южной Грилории? Тогда мой обман раскроется в один миг и вызовет недоверие и ко мне, и к моим словам и предложениям. Я не могла так рисковать.

Сундучок с артефактами стоял именно там, куда меня отправил Аррам. Но вопреки его словам был не таким уж маленьким. Я откинула резную крышку, украшенную полудрагоценными камнями…

Даров внутри было довольно много, но практически все из них были сломаны. Я не знаю, откуда во мне появилась уверенность в том, что эти артефакты бесполезны. Но стоило мне взять в любой амулет из знакомого темного старинного серебра, как я сразу понимала, он абсолютно мертв. В итоге, я выбрала всего несколько артефактов, в которых все еще теплилась магия. И страшно разочарованная хотела уйти, как вдруг ощутила что-то такое… Непонятное… Как будто бы кто-то невидимый и неслышимый позвал меня. Я замерла, глядя в ту сторону, откуда то ли услышала, то ли придумала зов. В самом дальнем углу шкафа стояла неприметная деревянная коробочка, покрытая толстым слоем пыли…

Пыль, в общем-то, была везде. Я вывозила всю юбку и испачкала пальцы, постоянно чихала и вытирала зудевший нос. Но на этой коробочке слой пыли был особенно плотным. Я осторожно протянула руки и с силой выдрала коробочку из шкафа. Она столько времени стояла там без движения, что ее дно намертво прикипело к полке.

Отбросила крышку и поднесла факел…

— Боги… — выдохнула я, осознав, что именно лежало в неприметной коробочке. И чей зов я услышала. Замерла, с благоговением глядя на него… Захотелось потрогать и убедиться, что глаза меня не обманывают. Но я не могла отвести глаз…

— Что это? — сунулся ко мне Аррам. И бесцеремонно зацепил пальцами артефакт лежащий на темной шелковой подушечке. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он уже развернул цепочку и… — О! Кажется, я знаю что это! Это кулон принадлежавший рабу, которого королева Иррила выбрала в качестве отца своей дочери… По-крайней мере я видел точно такой же у него на шее, на портрете в королевской семейной галерее. Мы ведь только что вспоминали о нем.

Я сразу передумала возмущаться. Значит именно этот артефакт помогал гениальному архитектору создавать удивительные строения, способные выдержать не только течение времени, но даже магический удар… А еще я тем же самым чувством, которым определяла бракованные Дары, понимала: этот в отличие от них заряжен и полон сил. И он жаждет найти того, кто сможет воспользоваться его способностями.

Протянув руку, я подставила ладонь под висевший амулет. Он был немного больше всех тех, которые мне довелось видеть, за исключением артефактов, принадлежавших самим Древним Богам. Лист бумаги с чертежами, карандаш, что-то похожее на логарифмическую линейку… Все это воплотилось в темном серебре с такой точностью, что приглядевшись можно было бы различить обозначения и надписи на схеме.

— Нравится? — Аррам внезапно выпустил из рук цепочку, и артефакт упал мне прямо на подставленную ладонь. — Это семейная реликвия королевского рода, но, думаю, Вайдила не будет против, если вы возьмете его в качестве подношения Великому отцу… Он его явно заинтересует. А это именно то, что нам надо.

— Ты думаешь? — растерянно произнесла я. И пояснила, — ты прав, этот артефакт определенно вызовет интерес Великого отца, но вдруг мы потом не сможем вернуть его обратно?

— Если эта побрякушка приведет нас к победе, то неважно сколько она стоит и как дорога королевскому роду. Но если мы проиграем, то тем более будет неважно, кому она теперь принадлежит… Идем, а то скоро утро. — Он развернулся и пошел прочь.

Я не стала спорить, Аррам был прав. Я и сама готова была пожертвовать чем угодно ради победы. В этот самый момент на груди, там где Зеркало касалось кожи, зачесалось… Но я старательно отогнала непрошеные мысли. Этот подарок, украденный из сокровищницы Великого отца, я отложу на самый крайний случай.

В харчевню мы вернулись тем же путем, что и пришли. Едва отойдя от вернувшейся на место стены, Аррам снова завязал мне глаза. Но в этот раз я гораздо легче перенесла невозможность видеть куда мы идем. Я несла в руках деревянную коробочку с артефактом великого архитектора и думала о том, сколько пользы мог бы принести он за все то время, пока пылился в тайной комнате Королевства Кларин. То, чем Боги одарили людей, должно принадлежать им. Нельзя прятать артефакты в сокровищницах.

И вдвойне жаль, что призрачный маг Хигрон не успел рассказать мне о Дарах Древних Богов. Он определенно знал о них гораздо больше, чем я, или кто-то другой.

К утру буря стихла. Ветер все еще гонял снежную пыль, и легко забирался под одежду, выдувая тепло. Но небо прояснилось, кое-где в прогалах туч виднелись яркие звезды. Воздух посвежел, а снег, укрывший все вокруг толстой, с локоть, шубой местами подернулся очень тонкой и хрупкой ледяной скорлупой. Если сейчас ударит мороз, эта тонкая корка станет твердой, как железо, и острой на сколах, как нож. Наши лошади мгновенно изрежут ноги ледяными осколками…

— Надо выезжать прямо сейчас. — Мы с Аррамом только что выбрались из подземелий и вышли во двор, чтобы подышать свежим воздухом и очистить легкие от пыли.

— Согласен, — кивнул он. — Я сейчас же подниму ребят и отправлю раба к госпоже Доррине. Ее пятерка будет сопровождать нас. Но нам нужно обмотать ноги лошадей шкурами, иначе по такому насту не пройти, и запасти провиант. Неизвестно сколько дней придется ждать вашего возвращения у стен Епархии. Значит у вас есть около свечи на сборы…

Мне собирать было нечего. Но я кивнула. Вернулась в свою комнату и достала Зеркало. Всю обратную дорогу я думала о том, что мне придется оставить этот артефакт Арраму. Слишком рискованно тащить его в логово Великого отца. До берега всего пару свечей пути, а значит уже сегодня я окажусь там, куда стремилась все эти долгие месяцы: в самой восточной точке, где сходятся Королевства Кларин, Монтийская Епархия и Северное море. Именно сюда меня отправил Веним. Только отсюда, по его словам, можно попасть на территорию Епархии. Правда, я пока не знала как… Заверения монаха, что для этого нужно прыгать со скалы, звучали как полный бред. Стоило ли проделать такой путь, чтобы самоубиться?

Фиодор спокойно спал в своей постели. В Яснограде была еще глубокая ночь. Я немного полюбовалась на сына. Сейчас король как никогда был похож на маленького Лушку: растрепанные вихры, губы вытянутые уточкой, он всегда так мило причмокивал во сне, и совершенно беззащитный вид. Я прикрыла глаза, и мгновенно унеслась в прошлое. Вспомнила, как он, не просыпаясь и не открывая глаз, обнимал меня маленькими ручками, доверчиво прижимаясь всем телом и шептал на ушко: «Мама, ты пришла».

Смахнула непрошеную слезу и подняла глаза к потолку… Как же быстро он вырос. А я так сильно стремилась к своей цели, что не успела насладиться этими годами бесконечного счастья. И мало того, я тяжело вздохнула, прошлое ничему не научило меня. Мои дочери: Хурра и Виктория, опять растут без меня. Я снова спасаю свою страну вместо того, чтобы спокойно растить своих детей и наслаждаться каждым мгновением их детской любви.

Однако, еще кое-что привлекло мое внимание: Фиодор спал один. И это было немного странно. Живела уже должна была стать его женой. Но зачем ей понадобилось оставлять мужа и куда-то уходить ночью? Я не удивилась бы, если бы узнала, что у этой стервы есть любовник, с которым она наставляет рога Фиодору, но она могла бы найти для встреч более подходящее время. Ночью слишком рискованно. Если король проснется и увидит, что его супруги нет рядом… Нет, Живела, конечно, та еще дрянь, но она точно не идиотка. Она не может не понимать, что ее отсутствие в супружеской постели поставит под сомнение верность, а значит и отцовство Фиодора, когда она забеременеет. А это не в ее интересах. И не в интересах Великого отца.

Со вздохом отодвинула зеркало, потерла глаза. В них словно песка насыпали, давала о себе знать бессонная ночь. А мне еще нужно было увидеть дочерей.

Поморгала, подергала себя за мочки ушей, чтобы разогнать кровь и, отбросив мысли о Фиодоре и странностях Живелы, снова мысленно потянулась к Зеркалу, представляя своих девочек…

Они тоже спали. То, что они снова спали все вместе на одной большой кровати, меня не удивило. С тех пор, как они выехали из Златограда, такое случалось довольно часто. В постоялых дворах безопаснее ночевать всем вместе, чем каждому по отдельности. Но меня очень сильно беспокоила продолжительность их пути… Возможно, конечно, Гирем решил увезти их на север, в Беломорье, но что-то не сходилось. И моя интуиция с каждым разом звучала все тревожнее. Вот и сейчас. Я снова чувствовала, что что-то упускаю. Но не могла понять что.

Еще раз вгляделась в безмятежные лица моих дочерей и их малышей: Анни, Катрила, Хурра, Виктория, Делив, Олив, Тати и Артор — все они мирно спали, а легкий ветерок, врывающийся в распахнутое окно ласково шевелил их волосы…

Ветерок⁈ В распахнутое окно⁈ Я вздрогнула и пристальнее вгляделась в призрачную картинку. Если мои дети в Беломорье, то только полный идиот будет открывать окна и впускать в комнату ледяной зимний ветер, дующий с Северного моря.

С моих глаз как будто бы упала пелена. Множество мелких деталей, на которые я не не обращала внимания бросились в глаза. И я в ужасе замерла, не в силах осознать увиденное. Глинобитные стены постоялого двора, легкие хлопковые одеяла расшитые разноцветными нитями, кровать без привычных спинок, больше похожая на большие полати, расположенные у самого пола, домокатный половик из красной верблюжьей шерсти, груда тонких разноцветных покрывал, небрежно брошенных на прикроватный столик… Все это однозначно и совершенно точно говорило о том, что мои дети не в Беломорье, и даже не в Грилории. Прямо сейчас мои девочки были там, где их никак не должно было быть — в Аддийском султанате…

Стало душно, горло как будто бы сдавили невидимые руки. Я еще раз пробежала глазами по только что замеченным деталям и поняла, что вижу подобную картинку довольно давно. Постоялые дворы менялись, но, сейчас, у меня не было ни малейшего сомнения в том, что я видела, мои девочки все это время ехали не по Грилории, а по самым южным территориям Аддии… Там даже сейчас довольно жарко и поэтому окна в комнате распахнуты.

Проклятый Гирем! Я почувствовала, как злость на него поднимается из глубины души. Если бы он был рядом, я, не сомневаясь ни один миг, вцепилась бы в его шею, чтобы задушить. Он клялся мне, что никогда не продаст дочь Эбрахилу и не позволит ему надеть на нее ошейник. А сам, стоило мне только уехать, потащил моих дочерей в султанат⁈

— Мерзавец! — вырвалось у меня. Руки сжимались так, как будто бы я уже держала Гирема за шею. Этого негодяя не остановила даже моя клятва, данная именем Древних Богов. Что же, вздернула подбородок, я пообещала, что достану его из-под земли и убью, если он посмеет пересечь границу Аддийского султаната вместе с Хуррой? И я исполню клятву. Я самолично без всякой жалости воткну нож прямо в его сердце. И Боги мне в этом помогут!

Но как бы мне ни хотелось прямо сейчас рвануть туда, где мои бедные девочки нуждались в моей помощи, я должна была сначала закончить то, зачем приехала сюда, в Монтийскую Епархию. Но если пару мгновений назад у меня были какие-то сомнения и раздумья о том, что нужно делать, то сейчас пропало все. Если надо, я прыгну с этой проклятой скалы. А если Веним врал, и просто разобьюсь насмерть, то останусь без погребения, вернусь в этот мир живым трупом, покараю его за обман и все равно выполню свою клятву. Клянусь всем Богам!

Рокот раздавшийся над головой, вызвал злую усмешку. Боги на моей стороне. И они помогут мне выполнить данную клятву. Они всегда так делают…

Прихватив деревянную коробочку с артефктом, найдем в тайной сокровищнице Вайдилы, я стремительно вышла из комнаты, спустилась с лестницы и вышла во двор. Аррам и четверка оставшихся воинов почти закончили оборачивать ноги лошадей шкурами и посмотрели на меня с недоумением: прошло не больше половины свечи из отведенного мне на сборы времени. Нанятые в качестве охраны амазонки еще не появились, но сейчас мне было все равно.

— Не могу больше ждать, — не обращаясь ни к кому пояснила я и легко взлетела в седло. Моя лошадь, или вернее лошадь Аррама, уже была готова к поездке по снежному насту.

— Мы отправляемся немедленно. Ты, — ткнула пальцев в одного из наемников, его лошадь все еще была не «обута», — останешься здесь и дождешься госпожу Доррину. Догоните нас по следам. Аррам, едем. Прямо сейчас.

— Но ваше величество, это небезопасно, — нахмурился он. Но увидев мой решительный взгляд, кивнул. — Хорошо, едем.

Быстро обернул шкурой, которую держал в руках в момент моего появления, ногу лошади и вскочил на нее.

— Агор, — повернулся он к тому воину, в которого я ткнула пальцем, — провиант на тебе. На две седьмицы.

Услышав имя, я вздрогнула. Надеюсь, этот старый чудак еще жив, ждет меня и поможет обхитрить Великого отца. А если нет… что же… У меня есть план даже на случай смерти. Я оскалила зубы в злой усмешке. Гирему конец, я убью его за то, что потащил моих дочерей в Аддию. Пришпорив лошадь, первая выехала с постоялого двора, через услужливо распахнутые перед нами ворота.

Я скакала, не замечая ни холодного ветра, дующего в лицо и обжигающего кожу поднятой снежной пылью, ни мороза старающегося пробраться под шубу, ни взглядов невидимых воительниц, пристально следивших за нами. Аррам следовал за мной, держась за спиной. Я слышала его дыхание и чувствовала его взгляд точно так же, как раньше чувствовала Дишлана. Если бы он был жив, то не позволил бы Гирему так подло обмануть моих дочерей. Я нисколько не сомневалась, что ночной король и король соседней страны, которому я добровольно отдала половину Южной пустоши, увез моих детей в Аддию обманом. Ни Катрила, ни Анни, ни тем более Хурра не пошли бы на такой шаг добровольно. Хурра бы просто исчезла, спряталась в тени…

— Ваше величество, — крик Аррама заставил меня натянуть поводья, — нам нужно забирать левее… Иначе мы выедем к морю слишком далеко от стены…

Послушно укоротила левый повод, заставляя лошадь скакать по дуге. Еще немного, и мы доберемся до Великого отца. Я не сразу поняла, что серое марево на горизонте вовсе не тучи, готовые рассыпаться еще одним снегопадом, а море. И чем ближе становился берег, тем сильнее было ощущение, что мы подъезжаем к краю мира, за которым царит вечная пустота…

Если море сплавилось с небом, то стена Монтийской Епархии, казалась продолжением прибрежных скал, таких высоких, что их вершины прятались в густых темных облаках.

— Приехали, — закричал Аррам, добравшись до просторного пятачка на вершине холма в сотне метров от края.

Я остановилась…

Отсюда открывался безумно красивый, дышавший опасностью и угрозой вид на море и скалы. Волны грохотали, накатываясь на камни, а в воздухе стояла холодная взвесь мелких капель. То ли дождь, то ли снег… Пахло промозглым холодом, солью и водорослями. Ветер же как будто взбесился и то и дело швырял в нас поднятую с поверхности воды влагу, замораживая и на лету и превращая в крошечные острые лезвия, которые ранили кожу на лице, вызывая зуд и жжение в микропорезах.

— Мы встанем лагерем здесь. Несмотря на ветер, это самое удобное место в округе. Я очень хорошо знаю эти места. Каждое лето на этом холме стоит лагерь юных воительниц лунных сестер. И я часто бывал здесь с Вайдилой…

Он говорил что-то еще. Но я не слушала. Бушующее море словно гипнотизировало меня, лишая собственной воли и воли сопротивляться его зову. К тому же ветер крал половину слов, лишая рассказ Аррама смысла. Я бросила поводья и спешилась. Не глядя сунула руку за пазуху и вытащила Зеркало. Я еще помнила, что хотела оставить его и не брать с собой. Бросила в седельную сумку…

Медленно пошла вперед, туда, где грохот волн о прибрежные скалы, был так похож на небесный гром, звучавший каждый раз, когда я приносила клятву Богам. Только гораздо громче. Просто оглушающе громко…

Я шла к скале, которая слегка выдавалась вперед, нависая на морем. У меня было чувство, что я уже была здесь. Видела эти камни, эту поросшую редкой сухой травой тропинку. Или не эти, но очень похожие… Недоуменно оглянулась. На мгновение мне показалось, что я слышу смех и шепот за спиной. Но там никого не было. Только Аррам, который привязывал поводья наших лошадей к высоким камням, обрамлявшим вершину холма по периметру. И эти камни я тоже видела…

Только они были залиты солнцем, а не засыпаны снегом. И ветра такого не было, небо сияло прозрачной синевой, а солнце грело так, что пекло кожу. Я прямо сейчас ощутила его обжигающие прикосновения.

Что за ерунда? Я точно никогда не была в этой части мира. Но мой взгляд натыкался на сотни знакомых до мелочей деталей… Потрясла головой, приходя в себя. Но ничего не изменилось. Я по-прежнему ощущала себя здесь своей. Как будто бы вернулась в родные места после долгой разлуки.

Добралась до края скалы и заглянула вниз… Там бушевало море, бросая мне в лицо соленые капли. Облизнула губы, ощутив знакомый вкус. Морская кровь… Маленький камень хрупнул под подошвой сапог, привлекая внимание, и бесшумно канул в пропасть, не удержавшись на краю отвесной скалы.

Я подняла взгляд на море и сделал еще один крошечный шаг к краю… Носки моих сапог повисли над бездной.

Взглянула на горизонт. Одежда мгновенно стала мокрой и потянула вниз. Я подняла руку, чтобы коснуться пенных брызг, достигающих крася скалы. Лизнула мокрую ладонь, чувствуя необычайное родство с бушующей стихией… Отчаянный крик чайки, раздавшийся надо мной, прозвучал так знакомо. Я уже слышала ее плачь, когда была здесь в прошлый раз.

— Елина! Нет! — Крик Аррма, кинувшегося ко мне с вершины холма, прояснил все. Я услышала другой голос, который кричал совсем другое имя.

Я вспомнила где видела и эти скалы, и это море. И чувствовала то же самое, что и сейчас. Как будто бы я теряла себя, сроднившись со стихией.

— Елина! Нет! — кричал Аррам, он мчался ко мне перескакивая с камня на камень. Но не успевал. А его крик в моей памяти сливаясь с другим воплем отчаяния…

— Илайя! Нет! — плакал маленький Грегорик, умоляя сестру остановиться.

Сон… Это был тот странный сон, где я была обиженной на весь свет Илайей, решившей прыгнуть со скалы на спор.

Чайка снова закричала надо мной, и я увидела огромную птицу, которая мчалась ко мне со стороны моря. Улыбнулась. Теперь я знала, все будет так так нужно. Веним меня не обманул. Раскинула руки и шагнула вперед, проваливаясь в пустоту…