Хуже? Трудно не рассмеяться над тем, что звучит, как начало картины Вуди Аллена[3]. Но наш смех, скорее, является защитной реакцией на глубокое сопереживание столь болезненному воспоминанию о детстве этой старшеклассницы. Нам хотелось бы верить, что она преувеличивает: жизнь просто не может быть настолько ужасной. Но для многих застенчивых людей она является именно таковой.

У моего брата, которому пришлось носить фиксаторы ног, чтобы исправить вызванные детским параличом повреждения, развился такой же болезненный страх перед людьми. Всякий раз, когда раздавался стук в дверь, Джордж быстро пересчитывал всех членов семьи, чтобы убедиться, что все на месте. Если кого-то не хватало, он тут же мчался в свое убежище под кроватью или в еще более безопасное место – за запертую дверь ванной комнаты. Только после долгих просьб и уговоров он уступал и выходил, чтобы поприветствовать соседа или приехавшего из другого города родственника.

Моя мать, преисполненная сострадания и понимающая, как работает человеческая психика, решила, что должна помочь Джорджу, пока его застенчивость полностью не вышла из-под контроля. Ведь из-за нее его мучения продолжались даже после того, как в фиксаторах для ног отпала необходимость. Мать, убежденная в том, что он должен больше общаться с детьми своего возраста, договорилась с государственной школой, чтобы его приняли прямо посреди начавшегося семестра. Джорджу на тот момент было всего четыре с половиной года[4]. Мама рассказывала:

Потребность Джорджа в том, чтобы носить бумажный пакет на голове в течение полутора лет, может показаться странной. Но это гениальное решение позволило ему постепенно научиться взаимодействовать с другими и помогло в итоге снять маску и стать самим собой. Бумажный пакет стал удачным решением для чрезвычайно застенчивого ребенка. Но не всем детям так везет: некоторые из них переносят мучительную проблему застенчивости во взрослую жизнь, так и не научившись справляться с ней.

Застенчивость может стать не менее серьезным психологическим затруднением, чем любой физический недостаток. Ее последствия могут быть разрушительными.

• Застенчивость не дает вам знакомиться с новыми людьми, заводить друзей или получать удовольствие от потенциально приятных впечатлений.

• Она мешает вам ясно мыслить и эффективно общаться, отстаивать свои права и выражать собственное мнение и ценности.

• Застенчивость не позволяет другим положительно оценить ваши личные достоинства.

• Она приводит к самокопанию и чрезмерной озабоченности собственными реакциями.

• Негативные переживания и эмоции (тревожность, одиночество) и психические расстройства (например, депрессия) обычно сопровождают застенчивость.

Быть застенчивым – значит бояться людей, особенно тех, которые по какой-то причине представляют эмоциональную угрозу: незнакомцев, вселяющих чувство неуверенности в себе, людей, обладающих властью, представителей противоположного пола, с которыми может быть установлен интимный контакт. Джордж и молодая девушка, чьи воспоминания были приведены в самом начале этой главы, чувствовали угрозу практически ото всех. У них крайне выраженная степень застенчивости. Но в разных своих проявлениях она незаметно вторгается в жизнь каждого.

Вы когда-нибудь приходили на вечеринку в самом разгаре и обнаруживали, что единственный человек, которого вы знаете, – это хозяйка, и ее нет в поле зрения? «Вы кто?» – спрашивает вас незнакомец, и только невидимые слова вылетают из вашего рта. Или вы когда-нибудь оказывались в группе, где ведущий радостно говорит: «Чтобы познакомиться друг с другом поближе, давайте по очереди назовем свои имена и расскажем что-нибудь о себе». Вы тут же мысленно приступаете к генеральной репетиции: «Меня зовут… (черт возьми, ах да) Фил Зимбардо. Я… я… человек (нет, это вообще ни разу не личное – почему я не пошел вместо этого в кино?)». А потом еще раз, уже безо всякого энтузиазма: «Меня зовут… э-э-э!» Такой простой опыт позволяет людям, не страдающим застенчивостью, хотя бы отдаленно понять те страдания, через которые проходят застенчивые люди¹.

Несмотря на негативные последствия и силу застенчивости, эту проблему можно преодолеть. Для этого необходимо разобраться в самой сути застенчивости и разработать соответствующую программу, чтобы ее изменить.

Застенчивость – понятие довольно расплывчатое, и чем пристальнее мы присматриваемся к нему, тем больше разновидностей застенчивости мы обнаруживаем. Поэтому, прежде чем приступать к поиску ответа на вопрос, что делать с застенчивостью, мы должны глубже разобраться в том, что она такое. Согласно Оксфордскому словарю, самое раннее упоминание застенчивости встречается в англосаксонской поэме, написанной около 1000 года н. э., где она трактовалась как «склонность легко поддаваться испугу». «Быть застенчивым» – значит быть «сдержанным из-за робости, настороженности или недоверия». Застенчивый человек «с осторожностью избегает столкновения с определенным человеком или предметом». «Сдержанный в словах или действиях, не склонный к самоутверждению, робкий» человек, «замкнутый из-за неуверенности в себе или из-за страха перед тем, кто вызывает у него подозрение или пугает». Словарь Уэбстера определяет застенчивость как «ощущение неловкости в присутствии других».

Но почему-то подобные определения не дают четкого понимания застенчивости. Ни одно из них нельзя считать окончательным, потому что застенчивость проявляется совершенно по-разному у совершенно разных людей. Это сложное состояние, которое несет с собой целый спектр последствий: от легкого дискомфорта до необоснованного страха перед людьми или тяжелого невроза. Чтобы лучше понять этот феномен, мы разработали и провели Стэнфордский опросник застенчивости, в котором приняло участие почти 5000 человек.

_______да _______нет

(А если честно?)

_______да _______нет

В нашем опроснике мы не стали делать упор на конкретное определение застенчивости. Вместо этого мы позволили каждому человеку предложить свое собственное определение. Первым делом мы попросили людей согласиться с ярлыком застенчивого человека или отказаться от него. Затем мы постарались узнать, что они вложили в это понятие. Мы спросили, какие люди или ситуации заставляли их чувствовать себя застенчивыми и какие мысли, чувства, действия и физические признаки были связаны с их состоянием. Как вы можете увидеть из копии опроса на странице 262, мы также попытались разобраться в некоторых других аспектах застенчивости.

Самый главный вывод нашего исследования заключается в том, что застенчивость является обычным, широко распространенным и универсальным состоянием. Более 80 % опрошенных сообщили, что они испытывали застенчивость в какой-то момент своей жизни, будь то в настоящем или в прошлом, или же они испытывают ее всегда. Из них более 40 % считают себя застенчивыми в настоящий момент – это каждый четвертый из десяти людей, которых вы встречаете, или 84 миллиона американцев!

Для некоторых людей застенчивость уже давно стала неотъемлемой частью их повседневной жизни. Около четверти опрошенных отнесли себя к хронически застенчивым людям. Из них одинокие 4 % – патологически застенчивые люди – признались нам, что их собственное определение застенчивости основывалось на том факте, что они испытывали застенчивость постоянно, во всех ситуациях и в присутствии практически всех людей.

Распространенность застенчивости варьируется от культуры к культуре и среди разных типов людей. При этом в любой из опрашиваемых нами групп не менее четверти людей говорили, что испытывают застенчивость в настоящий момент, а в некоторых группах, таких как девочки младших классов средней школы или учащиеся из семей выходцев из восточных стран, эта статистика достигала практически 60 %. Процент патологически застенчивых людей никогда не опускался ниже 2 % в любой из опрошенных нами групп и иногда мог доходить до 10 % среди некоторых из них, например, среди японцев.

Решая, называть себя застенчивым или нет, проходившие опрос люди использовали в качестве одного из критериев то, как часто они испытывали застенчивость. Около трети людей испытывали его по крайней мере в половине жизненных ситуаций. Более 60 % сообщили, что стеснялись лишь изредка, но сочли эти моменты достаточно значимыми, чтобы отнести себя к застенчивым людям. К примеру, вы можете стесняться только публичных выступлений, но это может спровоцировать серьезные внутренние переживания, если вам придется публично выступать с докладом, как это делают многие студенты и деловые люди.

Менее 20 % респондентов сообщили, что не считали себя застенчивыми. Что бы ни значила застенчивость для каждого из них, они отрицали это как свою личную черту. Интересно, однако, что большинство из этих людей признались: в определенных ситуациях социального взаимодействия они испытывали такие «симптомы» застенчивости, как покраснение, учащенное сердцебиение или «бабочки в животе». Другими словами, некоторые люди и обстоятельства вызывали в них реакцию в виде мыслей, чувств и действий, свойственных застенчивому человеку. Эти ситуативно застенчивые люди не считали себя застенчивыми, а, скорее, рассматривали определенные внешние события (например, пребывание в комнате с незнакомыми людьми) как вызывающие временный дискомфорт. Это различие – между теми, кто готов назвать себя застенчивым человеком, и теми, кто определяет в качестве застенчивости исключительно свои реакции на некоторые ситуации, – является очень важным, и мы поговорим об этом более подробно в следующей главе.

Конечно, утверждение, что застенчивость является универсальным переживанием, можно назвать обобщенным. Тем не менее оно имеет под собой прочную основу: лишь около 7 % всех опрошенных американцев сообщили, что они никогда не испытывали чувства застенчивости. Точно так же и в других культурах: только незначительное меньшинство людей утверждают, что они никогда лично не сталкивались с ним.

Дети часто застенчивее взрослых, поскольку огромное количество людей все же учится справляться с этим чувством по мере своего взросления. Тем не менее наше исследование решительно опровергает миф о том, что застенчивость – это сугубо детская черта. Мы можем чаще наблюдать ее среди детей, поскольку они находятся под более пристальным вниманием, чем взрослые. И все же значительная часть взрослого населения по-прежнему страдает застенчивостью. Роберт Янг – всеми любимый телевизионный доктор Маркус Уэлби[5] – входит в их число.

Некоторые вызывающие особый интерес данные свидетельствуют о том, что в подростковом возрасте девочки страдают застенчивостью чаще мальчиков. В выборке учеников четвертого, пятого и шестого классов средний показатель застенчивости составлял 42 % – как и в первоначальном опросе. Мальчики и девочки, учившиеся в начальной школе, в равной степени называли себя застенчивыми. Однако среди учеников седьмых и восьмых классов средний уровень застенчивости достигал уже 54 %, причем наиболее часто застенчивыми называли себя именно девочки. Возможно, потребность быть популярным в школе, быть физически (сексуально) привлекательным для противоположного пола сильнее запрограммирована в наших девочках-подростках, чем в мальчиках. Вот что написала о своей застенчивости и о связанных с ней переживаниях 14-летняя девочка:

В одном из писем к Энн Лэндерс[6] мы можем прочитать историю девочки-подростка, оказавшейся в непростом положении: она «сбита с толку», потому что чувствует себя непохожей на своих сверстников и при этом жаждет стать такой же, как они, – возможно, даже лучше:

Женщины чаще страдают от застенчивости, чем мужчины, не так ли? Не так! Это еще одно заблуждение, основанное на поверхностных умозаключениях, что мужчины, как правило, ведут себя более напористо, агрессивно и открыто в процессе общения. Наш опрос указал на отсутствие гендерных отличий в том, что касается застенчивости. В действительности студенты больше склонны к застенчивости, чем студентки. При этом указанное соотношение меняется в обратном направлении в группах молодых людей, которые не посещали университет, и варьируется в зависимости от культуры (см. сводную таблицу в разделе «Примечания» на с. 427).

На долю «новичков» приходится чуть меньше половины тех, кто в настоящее время испытывает проблемы с застенчивостью. Большую часть из них составляют молодые люди, которые не были робкими в детстве, но по какой-то причине начали стесняться с возрастом.

И все же застенчивость можно победить, ослабить ее влияние на вас или перерасти. Около 40 % опрошенных отметили, что больше не относят себя к застенчивым людям, хотя раньше считали себя таковыми. Это весьма обнадеживающий показатель. Частично основываясь на опыте этих застенчивых в прошлом людей, мы можем дать полезные советы тем, кто страдает от застенчивости в настоящий момент, и хронически застенчивым людям.

Постепенно мы начинаем понимать, что такое застенчивость. Хотя мы не можем дать ей точное определение, мы знаем, что она довольно распространена. Еще один ключ к разгадке этого сложного состояния можно отыскать, изучив, как застенчивость влияет на разных людей.

На одном конце спектра находятся те, кто чувствует себя наиболее комфортно в окружении книг, идей, вещей или природы, нежели других людей. Писатели, ученые, изобретатели, лесничие и исследователи могли выбрать свою профессию, поскольку она позволяет им проводить большую часть своего времени в не столь густо заселенном мире. Такие люди являются интровертами[7], и их потребность в общении с другими меркнет на фоне их тяги к уединению. Как и Грета Гарбо[8], они предпочитают остаться наедине с собой.

Действительно, многие люди сегодня заново открывают для себя привлекательные качества уединенной жизни Торо возле Уолденского пруда[9]. Но даже в этом узком срезе спектра застенчивости существует своя градация: между теми, кто может легко общаться с людьми в случае необходимости, и теми, кому с трудом дается любой вид социального взаимодействия, поскольку они не знают, как вести светскую беседу, обращаться к людям, танцевать или непринужденно вести себя за столом на званом ужине.

Середина спектра застенчивости включает в себя основную массу людей: тех, кто чувствует себя неловко и смущенно в определенных ситуациях и с определенными типами людей. Переживаемый ими дискомфорт достаточно силен, чтобы повлиять на их социальные взаимодействия и стать препятствием на пути к нормальной жизни, ведь он не позволяет им сказать то, что они думают, или сделать то, что они хотели бы сделать.

Люди с таким типом застенчивости нередко начинают краснеть или испытывать очевидные приступы смущения, как описывает один молодой руководитель:

Или они могут скрывать свою застенчивость за вызывающим поведением, которое отпугивает людей, как сообщил один писатель:

Даже Мелвин Белли, звездный адвокат из Сан-Франциско, известный своей решительной тактикой в зале суда, признавал, что он не только «часто был застенчивым», но и «стал напыщенным, чтобы скрыть свою застенчивость»⁴.

Поскольку одна и та же причина застенчивости – страх перед людьми – вызывает столь противоположные реакции, внешне поведение человека не всегда является верным показателем того, насколько застенчивым он является на самом деле. Застенчивость нередко влияет на наши поступки – пусть даже не всегда очевидным для нас самих образом.

Представители середины спектра застенчивости обычно поддаются смущению, потому что им не хватает социальных навыков и/или недостает уверенности в себе. Некоторые попросту не обладают теми навыками, которые необходимы для поддержания нормального общения с другими людьми. Одни не знают, как начать разговор, попросить о повышении зарплаты или высказать свое мнение в классе. Другим не хватает решительности поступить правильно. Что подобная неуверенность в себе может сделать даже с очень умным человеком, наглядно демонстрирует рассказ молодой женщины, чья застенчивость вынудила ее бросить юридическую школу:

На самом крайнем конце спектра застенчивости находятся те люди, чей страх перед другими не знает границ и чья застенчивость носит хронический характер. Они испытывают приступы ужаса всякий раз, когда им приходится делать что-то на глазах у людей, и становятся настолько беспомощными из-за своей непреодолимой тревоги, что единственная альтернатива для них – убежать и спрятаться. Эти парализующие последствия патологической застенчивости затрагивают не только молодых людей или студентов. Они не исчезают со временем. Одна 64-летняя женщина написала:

В худшем случае застенчивость может перерасти в невроз, своеобразный паралич сознания, который принимает вид депрессии и может привести к повышению риска суицида. Одна предпринимательница, считающая себя довольно привлекательной для своих пятидесяти лет, в беседе о застенчивости⁵, проводимой на радио, с необычайной, сокрушающей пронзительностью описала свой внутренний мир:

Для всех застенчивых людей застенчивость является не незначительным затруднением, а реальной и очень личной проблемой.

Хотя большая часть историй и данных свидетельствуют о стрессе, вызванном застенчивостью, у нее есть и положительные стороны. Приблизительно от 10 до 20 % застенчивых людей отмечают, что им нравится быть такими. Они предпочитают быть застенчивыми, потому что нашли в этом плюсы.

«Сдержанный», «скромный», «уравновешенный» – именно такие положительные оценки зачастую дают застенчивым людям. Более того, доведенные до совершенства, их манеры поведения могут иногда рассматриваться как «утонченные» или «присущие высшему обществу». Актеры Дэвид Нивен и Кэтрин Хепберн, принц Чарльз, бывшая первая леди США Жаклин Онассис[10] – эти имена всегда ассоциировались с тем типом людей, которые могли бы сказать о себе: «Я лучше буду выглядеть застенчивым».

В работе одного английского психолога, написанной в 1927 году, мы находим, пожалуй, самые восторженные комментарии о достоинствах застенчивости:

Застенчивость придает нам вид самостоятельного и глубоко погруженного в себя человека. Она «позволяет» не бояться уединения и приносит радость, которую оно только способно подарить нам. Застенчивые люди не вторгаются в пространство других, в отличие от людей более открытых и непосредственных. Исаак Башевис Зингер[11] писал:

Еще одно преимущество застенчивости заключается в том, что человек становится более разборчивым в своем личном общении с другими. Она дает возможность отстраниться, понаблюдать, чтобы потом вести себя осмотрительнее и осмысленнее. Застенчивый человек также может быть уверен, что никто не посчитает его навязчивым, слишком агрессивным или претенциозным. Он может легко избежать межличностных конфликтов, и в некоторых случаях его особенно ценят за умение слушать.

Интересно, что застенчивость обеспечивает человеку некоторую анонимность и связанные с нею преимущества. В этих условиях человек часто чувствует себя свободным от всяческих «должен» и «обязан», его поведение не связано жесткими социальными ограничениями. Застенчивость как бы выступает маской, за которой самого человека не сразу видно. Праздничные карнавалы и переодевания являются наглядными примерами того, насколько разительной бывает перемена в личности, скрываемой под чужим обличием или костюмом⁸.

Надевая маску на моего застенчивого брата, моя мать интуитивно чувствовала, что таким образом она подарит ему бóльшую свободу действий. Конечно, другие дети знали и узнавали его, но это был их взгляд на него.

Опрашивая людей, мы просили их самих, отталкиваясь от собственных ощущений, дать определение застенчивости. Теперь мы знаем, что это распространенное явление, вызывающее множество проблем, но в то же время обладающее преимуществами для некоторых людей. Решение кого бы то ни было считать себя застенчивым или нет зачастую зависит от того, насколько часто человек испытывает это ощущение и как долго находится в его власти. Но какой внутренний опыт скрывается за данным ярлыком? Какова психология застенчивости? Об этом и пойдет речь в следующей главе.

В той или иной мере застенчивость затрагивает жизнь любого человека. То, что каждый из нас считает исключительно своим секретом, на самом деле переживает великое множество людей. И, возможно, мы можем найти некое утешение в том, что в наших страданиях мы не одиноки.

Но что представляют собой эти страдания? Что испытывает и переживает застенчивый человек? Ширли Рэдл, популярная писательница и журналистка, так описывает свое внутреннее состояние:

Когда застенчивые люди рассказывают о своих внутренних переживаниях, они упоминают три основных момента. Во-первых, это внешне проявляемые признаки поведения, которые как бы говорят окружающим: «Я застенчив». Во-вторых, это физиологические проявления тревожности, например, покраснение лица. И, наконец, в-третьих, это сильнейшее ощущение стеснения и неловкости. Внимательно рассмотрев эти характеристики застенчивости, мы можем проникнуть во внутренний мир застенчивого человека.

Застенчивость проявляется по-разному. Практически 80 % людей отмечают, что именно нежелание вступать в беседу является для них или для окружающих сигналом того, что «что-то не так». Примерно половина застенчивых людей говорят о том, что им трудно или не под силу поддерживать зрительный контакт. Около 40 % застенчивых людей признают, что если они и могут что-то сказать, «то только вполголоса». Свой голос они оценивают как слишком мягкий (сущее наказание для преподавателей ораторского мастерства, которые, в свою очередь, становятся наказанием для стеснительных людей). Еще одна категория застенчивых либо просто сторонится других, либо старается не брать на себя никакой инициативы, когда необходимо что-то сделать.

Филлисс Диллер[12], известная всем своим открытым и веселым нравом, тоже когда-то страдала застенчивостью:

Молчание является отличительной чертой не только застенчивых людей. Как показывают исследования, оно выступает симптомом тревожности, свойственной любому человеку в определенной ситуации³. Однако застенчивым людям зачастую намного сложнее выразить себя. Люди взаимодействуют друг с другом, договариваясь и обмениваясь: услугами, обязательствами, временем, безопасностью, любовью и т. д. Как писала когда-то одна из популярных исполнительниц кантри Лоретта Линн: «Жизнь – это ярмарка», – а без свободного обмена мыслями и чувствами никакая важная «торговля» попросту невозможна.

«Замкнутость» является, пожалуй, лучшим определением, при помощи которого можно охарактеризовать стремление застенчивого человека избежать любых контактов с другими. Замкнутость заключается в нежелании говорить даже в случае необходимости, склонности к молчанию, избегании любого непринужденного контакта.

Профессор Джеральд Филипс и его коллеги изучали синдром замкнутости на протяжении десяти лет⁴. Они пришли к выводу, что замкнутость – это не просто избегание публичных выступлений, а гораздо более серьезная и глубокая проблема. Даже после того, как студенты, отличавшиеся замкнутостью, при помощи специальных методик развили в себе специальные навыки публичных выступлений, некоторые из них продолжали проявлять абсолютную неспособность к общению. Более того, Филипс отмечает, что после овладевания некоторыми приемами ораторского искусства примерно у трети студентов уровень тревожности даже повысился! Очевидно, что у них не осталось оправданий для собственной необщительности, при этом они продолжали испытывать дискомфорт на уровне личного взаимодействия. Научившись тому, «как» нужно общаться, они по-прежнему не знали, «о чем» и «почему».

Проблема замкнутости заключается не только в отсутствии коммуникативных навыков, но и в искаженном восприятии природы человеческих отношений. Замкнутый человек ведет себя как очень консервативный инвестор на экономическом рынке, полном непредсказуемости и риска. Страх перед потенциальными убытками перевешивает ожидание возможной прибыли. Так стоит ли рисковать?

Застенчивые люди нередко отмечают схожие проявления своего состояния: учащенный пульс, сильное сердцебиение, повышенное потоотделение и ощущение порхающих бабочек в животе. Однако подобные реакции присущи любой сильной эмоции – будь то сексуальное возбуждение, страх, эйфория или гнев. Столь непохожие эмоциональные состояния иногда бывает очень непросто отличить по физическим ощущениям. Если бы мы руководствовались исключительно этими реакциями, мы бы никогда не знали точно, когда сказать «я согласен», а когда «пошел к черту», когда любить, а когда воевать[13].

Тем не менее есть один физиологический признак, который никак не связан с состоянием общего эмоционального возбуждения и который застенчивому человеку не так просто скрыть – краска на лице. Вот что по этому поводу говорит один менеджер по продажам среднего возраста:

Многие из нас оказывались в ситуации, когда лицо заливается румянцем, сердце вырывается из груди, а в животе «порхают бабочки». Не страдающий от застенчивости человек, как правило, расценивает такое состояние как незначительный дискомфорт, предшествующий позитивным событиям: возможность пообщаться с министром на светском мероприятии, узнать дорогу у французского полицейского или изучить новое танцевальное па. Застенчивые же люди зацикливаются на самих физиологических ощущениях. По сути, им даже не обязательно оказываться в ситуации, провоцирующей приступ застенчивости. Заранее ощущая эти симптомы, они, скорее, откажутся от приглашения на светский раут, поездки в Париж или похода на танцы.

Драматург Теннесси Уильямс описывал, какое влияние на него оказывали подобные предчувствия:

Как только я задумался над этой кошмарной перспективой, она незамедлительно превратилась в реальность.

Буквально начиная с того случая и на протяжении последующих четырех или пяти лет я незамедлительно краснел, как только чей-то взгляд, мужской или женский, встречался с моим⁵.

Люди часто краснеют, когда испытывают смущение – эту кратковременную потерю уверенности в самом себе, с которой мы все иногда сталкиваемся. Мы смущаемся, когда чужое внимание вдруг оказывается приковано к нашим личным делам. Иногда это происходит, когда кто-то вдруг выдает наши секреты: «Джона уволили из-за его некомпетентности» или «Алиса красилась целый час, а вы бы посмотрели на нее без макияжа!». Такие комментарии заставят засмущаться любого. С другой стороны, скромного человека в краску может вогнать, например, неожиданная похвала. Бывают также ситуации, когда кто-то застает нас за занятием, не предназначенными для посторонних глаз: когда мы обнимаемся в припаркованной машине, ковыряем в носу, подтягиваем брюки.

Смущение охватывает нас и тогда, когда нам кажется, что люди догадываются (или могут догадаться) о нашей несостоятельности и могут выразить свое разочарование в нас. Корнелл Макнил, ведущий оперный баритон из Сан-Франциско, вспоминает:

Эта проблема смущения перед лицом собственной несостоятельности была исследована Андре Модильяни в рамках интересного эксперимента⁷. В смоделированных «командных» соревнованиях Модильяни подстроил все так, что некоторые участники просто не могли справиться с заданием, и это приводило к проигрышу всей команды. При этом люди, переживающие публичную неудачу, испытывали гораздо больше смущения, чем те, кто также не справлялся с заданием, но чье «поражение» оставалось незамеченным. Однако смущение последних нарастало, как только они начинали думать, что об их неудаче вскоре станет известно остальным.

Те, кто испытывал наибольшее смущение, старались компенсировать утраченный авторитет и делали все, чтобы «сохранить лицо». Они всячески пытались не потерять самообладание, подтвердить свою компетентность и индивидуальность в рамках социального взаимодействия. В ходе эксперимента было выявлено шесть вариантов подобной компенсаторной тактики:

• Оборонительная попытка сменить тему: «Как долго это еще займет? Я тороплюсь на важную встречу».

• Ссылка на обстоятельства: «Искусственный свет не дает мне сосредоточиться».

• Демонстрирование иных достоинств и качеств: «Возможно, в теннисе я не силен, зато в шахматах!»

• Дискредитация проваленной задачи: «Еда палочками – пустая трата времени, когда давно изобретены вилки».

• Отрицание неудачи: «С этим вообще никому не под силу справиться».

• Поиск поддержки: «Я ведь не очень вас подвел, ребята?»

Поскольку у большинства застенчивых людей самооценка и так не высока, они могут даже не пытаться прибегать к тактике сохранения лица. Скорее, они будут стремиться избегать ситуаций, чреватых неудачами, тем самым обрекая себя на самоизоляцию и сосредотачиваясь исключительно на собственных недостатках.

Некоторые люди признают, что испытывают чувство смущения, даже оставаясь наедине с собой. Смущение охватывает их от одного воспоминания о прошлых неудачах и промахах. Иногда их терзает тревожное предчувствие возможных социальных взаимодействий. Эти приступы застенчивости, связанные с прошлыми переживаниями и предвосхищениями будущего, могут спровоцировать приступы застенчивости даже тогда, когда мы находимся одни.

Поскольку в основе природы застенчивости лежит стремление вести себя тихо и не привлекать к себе внимание, застенчивому человеку приходится подавлять множество мыслей, чувств и побуждений, постоянно грозящих всплыть на поверхность. Именно собственный внутренний мир и составляет ту среду, в которой постоянно живет застенчивый человек. И хотя внешне он может казаться абсолютно невозмутимым, в его душе бушуют и сталкиваются друг с другом потоки чувств и неудовлетворенных желаний.

Одной из наиболее характерных особенностей застенчивого человека является повышенная склонность к самоанализу. Рефлексия, «установление контакта с самим собой» и самопознание являются ключевыми понятиями всех теорий личности и целью множества современных подходов психотерапии. Однако, когда тенденция к самоанализу становится навязчивой, это уже начинает приводить к некоторым психологическим отклонениям. И это касается многих застенчивых людей.

Более 85 % тех, кто считает себя застенчивым, не скрывали, что они много думают о самих себе, причем в разных плоскостях: личной и социальной, как показывают исследования Арнольда Басса и его коллег⁸.

Cамоанализ в социальной плоскости отражает озабоченность человека тем, какое впечатление он производит: «Что обо мне подумают?», «Как ко мне относятся?», «Как бы узнать, нравлюсь я им или нет?». Если вы относитесь к такому типу людей, то скорее всего вы согласитесь с большинством из следующих высказываний:

• Я обеспокоен своим стилем поведения и тем, как я преподношу себя окружающим.

• Меня беспокоит, как я выгляжу в глазах других людей.

• Меня, как правило, волнует, какое впечатление я произвожу.

• Прежде чем выйти из дома, я обязательно смотрюсь в зеркало.

• Меня волнует чужое мнение обо мне.

• Я часто переживаю по поводу своей внешности.

При самоанализе в личном плане сознание человека направлено исключительно на самого себя. И это не просто сосредоточенность на собственном «я», а негативно окрашенный эгоцентризм: «Я некомпетентный», «Я ничтожество», «Я глупый», «Я страшный». И каждая мысль подвергается исследованию под мощным аналитическим микроскопом.

Такого рода психоанализ сродни тому, что практиковал один из величайших эгоистов в мире – Зигмунд Фрейд. С одним лишь исключением: Фрейд ставил перед собой задачу выяснить происхождение подобных мыслей и чувств и докопаться до их скрытого смысла. Целью такого анализа было освободить человека от невидимых барьеров, мешающих его нормальной жизни, смягчить его реакцию на пугающие внутренние импульсы. Для застенчивого человека, напротив, подобный самоанализ становится конечной целью, парализующей его действия, поскольку вся энергия уходит в переживания.

Если вы относитесь к людям, склонным к самоанализу в личном плане, вы согласитесь со всеми следующими утверждениями или, по крайней мере, с большинством из них:

• Я постоянно стараюсь разобраться в себе.

• Как правило, я весьма озабочен самим собой.

• Я много думаю о себе.

• Я часто выступаю героем собственных фантазий.

• Зачастую я критически настроен по отношению к себе.

• В целом я очень чувствителен к своим внутренним переживаниям.

• Я постоянно анализирую мотивы своего поведения.

• Иногда у меня бывает ощущение, что я наблюдаю за собой со стороны.

• Я восприимчив к переменам своего настроения.

• Я постоянно анализирую свои мысли в процессе решения какой-нибудь задачи.

Различие между двумя типами самоанализа можно распространить и на понятие застенчивости в целом. В рамках своего исследования Пол Пилконис выявил два основных типа застенчивых людей: тех, кто застенчив внешне, и тех, кто застенчив внутренне⁹. Первые всегда будут больше переживать из-за того, что плохо себя ведут, вторые же озабочены тем, что плохо себя чувствуют.

Внешне застенчивые люди больше недовольны своим неуклюжим поведением и неспособностью адекватно общаться. Озабоченность своими возможными промахами находит свое отражение в высоком уровне самоанализа в социальном плане. Для внутренне застенчивых людей их поведение имеет второстепенное значение по сравнению с переживаемыми ими ощущениями дискомфорта и страха перед тем, что их скрытые желания станут очевидными для других. Из этого следует вывод, что представителям этого «закрытого клуба» самоанализ, и особенно самоанализ, направленный внутрь, свойственен в гораздо большей степени.

Как вы считаете, для кого из этих двух типов людей ощущение собственной застенчивости представляет наибольшую проблему? Оказывается, бремя застенчивости тяжелее для внешне застенчивых людей. Их переживания накладывают отпечаток на поведение, что влияет на отношения с другими людьми и, как следствие, усугубляет болезненную самооценку. Возникает следующая связь: внутреннее напряжение  непоследовательное поведение  страх социальных взаимодействий  низкая самооценка. Мозг внешне застенчивого человека как бы говорит ему: «В следующий раз, оказавшись на публике, лучше затаись, замолчи, держись на расстоянии, и, если они не уйдут, по крайней мере, они тебя не заметят».

Именно такую модель поведения избрал для себя Рузвельт Гриер, бывшая звезда футбола и человек крепкого телосложения, стремящийся побороть чувство собственной неполноценности, которое преследовало его с самого детства. Он вспоминал:

Внешне застенчивые люди не способны делиться своей неуверенностью, страхами, желаниями с другими людьми. Закрывшись в своем футляре, они не могут рассчитывать на помощь, совет, признание и любовь, столь необходимые каждому из нас в тот или иной момент жизни.

Мне приходилось сталкиваться с застенчивыми студентами, которые не принимали участия в семинарах и избегали непосредственной работы с преподавателем, предпочитая отсидеться на задних рядах аудитории. По окончании курса многие из них были вполне готовы стать медиками, юристами, инженерами. Однако помимо высоких баллов им для успешной карьеры были необходимы хорошие рекомендации. Но поскольку на протяжении всех четырех лет им удавалось успешно прятаться, то их попросту никто не знал. Они практически «разрушали всю систему».

Будучи не в состоянии обратиться за поддержкой в случае возникновения личной проблемы, человек лишается и возможности воспользоваться помощью. Для участия в исследовании мы привлекли более пятисот моряков на учебной базе военно-морского флота в Сан-Диего. Застенчивые матросы оказались менее склонны обращаться к своим командирам за поддержкой при решении личных проблем (например, связанных с алкоголизмом), чем их незастенчивые сослуживцы.

Наконец, внешне застенчивые люди редко становятся лидерами. Как правило, в любой социальной среде лидером становится человек, обладающий навыками хорошего оратора. Он может не отличаться высокими способностями, однако производит впечатление владеющего любой ситуацией, поскольку он в ней активно участвует. Исследования показали, что когда малоактивный член группы вдруг начинает много говорить (например, подчиняясь внутреннему позыву «сказать что-то прямо здесь и сейчас»), то это вызывает положительную реакцию со стороны окружающих и способствует его выдвижению в лидеры¹¹. Однако для внешне застенчивого человека недостаточно простой тренировки социальных навыков. Необходимо также повысить его самоуважение и чувство собственного достоинства.

По сравнению с внешне застенчивыми человеком внутренне застенчивый оказывается в более выигрышном положении. Он знает, что следует делать, чтобы угодить другим, быть признанным, продвинуться в своем положении, и поэтому нередко может добиваться успеха.

Такие люди часто делают блестящую карьеру, если они талантливы, а некоторые даже становятся знаменитостями. Но никто не догадывается, чего им стоит внутренняя борьба. Очень много внутренней энергии расходуется ими на предвосхищение того или иного события, а также тратится на несущественные детали. Со стороны они могут казаться слишком властными, все контролирующими или сверхэгоцентричными людьми. Такие застенчивые экстраверты, изнуренные серьезной эмоциональной борьбой, настроены исключительно на совершенство и не готовы довольствоваться меньшим.

Друзья и окружающие люди нередко искренне удивляются, когда застенчивые экстраверты вдруг признаются им: «Я застенчивый человек». «Нет, только не ты. Ты же такой успешный, такой общительный. У тебя столько друзей. Ты же можешь шутить, петь, танцевать, ходить на свидания». Внутренне застенчивые люди зачастую стараются избегать своего разоблачения. Они скрывают свои чувства, маскируя их с помощью хорошо заученных навыков общения, иногда топя их в алкоголе или же избегая ситуаций, с которыми боятся не совладать. Бывает так, что великолепный оратор вдруг немеет, когда ему предлагают спеть на вечеринке. Очаровательная актриса не может поверить, что кто-то способен полюбить ее «настоящую». Душа компании и острослов впадает в ступор, получив приглашение на танец.

Американский певец Джонни Мэтис так комментирует отношение между своей застенчивостью и выступлениями на сцене:

Актриса и комедиантка Нэнси Уокер описывает себя как «вероятно, самую застенчивую и рефлексирующую женщину на свете». «Но часть меня, которая по-настоящему жива, – говорит Нэнси, – во многом схожа с теми женщинами, роли которых я исполняю!»¹³

Славы и успеха бывает недостаточно, чтобы избавить от застенчивости даже суперзвезд. Об этом говорила в одном из своих интервью актриса Элизабет Тейлор: «Я непредсказуема, непунктуальна, застенчива. И характер у меня не сахар. А когда я смотрюсь в зеркало, то вижу свое лицо, в косметике или без нее, и больше ничего»¹⁴.

Известную американскую журналистку и телеведущую Барбару Уолтерс один из ее коллег по утреннему шоу «Сегодня»[14] назвал «грубой», «нелюбезной», «слишком холодной и агрессивной». Не кажется ли вам, что подобная оценка больше совпадает с нашими представлениями о самоуверенном человеке, всегда владеющем ситуацией?

В недавних интервью мисс Уолтерс совсем по-иному оценила внутреннее отражение своего внешнего образа:

Именно застенчивость Барбары не позволила ей воспользоваться многими возможностями, которые постоянно возникали на протяжении шестнадцати лет работы в телешоу:

Барбара предостерегала от ложных выводов, которые люди часто делают относительно самоуверенности знаменитостей:

Всемирно известная оперная дива Джоан Сазерленд однажды призналась:

Наконец, американская актриса и комедиантка Кэрол Бернетт затрагивает интересный вопрос о сложных мотивах поведения застенчивого человека:

В главе 4 мы еще вернемся к Кэрол Бернетт и подробно поговорим о причинах ее собственной застенчивости. В телефонном интервью она описала по нашей просьбе образ застенчивого человека, а также поделилась секретами, как она пытается помочь своим трем дочерям преодолеть чувство застенчивости.

А теперь давайте обратим непредвзятый взгляд на тех людей, с которыми мы встречаемся ежедневно – на работе, на лестничной площадке, в школе, среди наших знакомых. Прежде всего попробуйте оценить, застенчивы или нет члены вашей семьи. Затем спросите каждого из них: «Считаешь ли ты себя застенчивым?» Можете предложить им угадать, как бы вы ответили на этот вопрос. То же самое можно проделать и с другими людьми, которых вы неплохо знаете. Это поможет вам выработать критерии для последующей оценки.

Застенчивые люди, которых мы опрашивали, обычно переоценивают распространенность застенчивости в обществе. Возможно, перенося свои ощущения на окружающий мир, они имеют склонность полагать, что мир населен исключительно застенчивыми людьми. Более того, примерно половина из тех, кто считает себя застенчивым человеком в текущий момент времени, думает, что их друзья и знакомые не разделяют их мнение.

Со стороны легче вычислить тех, кто не является застенчивым, нежели распознать стеснительных людей. Внутренне застенчивые люди, как правило, не выделяются среди окружающих; тех же, у кого застенчивость проявляется лишь при определенных обстоятельствах (например, во время публичных выступлений), во всех прочих ситуациях распознать попросту невозможно.

Мы провели исследование, в котором 48 студентам, проживавшим в одном общежитии, было предложено оценить каждого из своих товарищей: является он застенчивым или нет. Те, кто сами себя считали застенчивыми, получили такую же оценку от 45 % своих соседей по общежитию. При этом около трети участников исследования сказали, что не считают этих студентов стеснительными (это 20 % опрошенных, которые либо были вовсе не знакомы с застенчивыми студентами, либо затруднялись как-то их оценить). Студенты, которые не были застенчивыми, именно так и были оценены примерно 73 % своих товарищей. Однако, по мнению 16 % процентов, они все же были стеснительными; 11 % затруднялись ответить. Среди застенчивых студентов оказались такие, кого 85 % опрошенных посчитали незастенчивыми. И были также такие, кого более половины соседей по общежитию сочли застенчивыми, хотя сами они придерживались противоположного мнения о себе.

Почему же другие люди оценивают нас иначе, чем мы сами? Впечатление, которое человек производит, безусловно, складывается не только из черт, соотносимых с застенчивостью. Однако из тех ошибок восприятия, которые делают люди, оценивая нашу застенчивость, мы можем сделать полезные выводы, касающиеся нас самих.

Студенты в описанном выше исследовании считали своего товарища застенчивым на основании ряда признаков: этот человек говорит тихо, не начинает первым разговор и не стремится его поддержать, опасается высказывать свое мнение или сказать «нет», не имеет успеха у противоположного пола, избегает смотреть в глаза, общается с узким кругом лиц – таких же замкнутых, как он сам.

Те же, кого не считали застенчивыми, говорили много и громко, были полны энтузиазма, веселы и улыбчивы, постоянно выдвигали какие-то идеи, привлекали к себе внимание, не отводили глаза в сторону и являлись «прирожденными лидерами».

Зачастую незастенчивых людей воспринимали как застенчивых исходя из неловкости, которую они проявляли при общении с представителями противоположного пола. Такие выводы, однако, не исключают вероятности того, что именно представители противоположного пола сами чувствовали себя неудобно, общаясь с совершенно не застенчивыми людьми.

Внешне привлекательные застенчивые люди очень часто испытывают огорчение, когда слышат в свой адрес обвинения в «холодности», «отчужденности» или «высокомерии». Если вы красивы, то как бы само собой разумеется, что вы должны быть хозяином любой ситуации. Если же вы уклоняетесь от этого, то это обычно интерпретируется как то, что вы «заносчивы», «мните себя выше других». Вероятно, это и был случай женщины, о которой Теннисон[15] писал: «Она была застенчива, а мне казалось – холодна».

Мы уже говорили о том, насколько расплывчато само понятие застенчивости. Это отчасти определяется тем, что мы не всегда последовательны в своих эмоциях и суждениях и на разных людей реагируем по-разному. Кроме того, существуют индивидуальные различия и между теми, кто «судит», обусловленные, например, восприимчивостью к проявлениям застенчивости и склонностью навешивать ярлыки на других. Мне встречались учителя, которые утверждали, что в их классе нет ни одного застенчивого ученика, тогда как другие педагоги, работавшие с тем же классом, считали застенчивым каждого третьего ребенка. В описанном выше исследовании различия между «судьями» были весьма велики: если одни относили к застенчивым 65 % своих соседей по общежитию, другие считали, что 80 % из них вовсе не являются таковыми.

Теперь, когда мы немного разобрались в понятии застенчивости, попытаемся выяснить, чем она бывает вызвана. Перечень типов людей и ситуаций, заставляющих нас стесняться, представлен ниже. Незнакомцы (особенно противоположного пола) и начальство лидируют в этом списке. Как ни странно, в нем фигурируют даже наши родственники. Удивительно, что люди другого с нами возраста – старше или младше нас – также могут спровоцировать приступ застенчивости. И, что самое поразительное, в этой роли нередко могут выступать наши родители и ближайшие друзья.

Важно еще раз подчеркнуть – у многих застенчивость проявляется только в случае столкновения с определенным типом людей или в определенной ситуации. Так, художник Роберт Мазервелл утверждал: «Бизнесмены и маленькие дети приводят меня в трепет, тогда как в окружении студентов и художников я чувствую себя легко».

Вот как описывает ситуации, заставляющие ее испытывать застенчивость, одна журналистка:

Если вы четко понимаете причины своей застенчивости, то становится проще определить конкретные техники, которые помогут с ней справиться, и применять их. Однако когда причиной для вашей застенчивости выступает буквально все, вам потребуется более широкий подход к решению проблемы.

Что является причиной вашей застенчивости?

Застенчивые и незастенчивые люди, по сути, одинаково отвечают на вопрос: «Что является причиной вашей застенчивости?» Различие здесь носит, скорее, не качественный, а количественный характер.

Застенчивые люди, в отличие от не являющихся таковыми, склонны реагировать на те же ситуации и людей, просто несколько сильнее и чаще.

Теперь, когда мы немного разобрались в касающихся застенчивости вопросах «что», «когда» и «как», нам остается найти ответ на вопрос «почему». «Почему я застенчив?» Это уводит нас из царства исследований и статистик и заставляет обратиться к теории.

В следующей главе мы рассмотрим, какое место исследования застенчивости занимают в психологии. Мы проанализируем различные идеи, касающиеся глубинной динамики застенчивости, а также попробуем ответить на вопрос, не является ли застенчивость лишь прикрытием для некоторых других переживаний.

Многие психологи, психиатры, социологи и иные специалисты пытались разобраться в сложном понятии застенчивости. Их ответы на вопрос, откуда появляется застенчивость, представляют собой широкий спектр возможных объяснений.

• Исследователи психологии личности убеждены, что застенчивость представляет собой передаваемую по наследству индивидуальную особенность, как, например, уровень интеллекта или рост.

• Бихевиористы[16] полагают, что застенчивые люди просто не овладели определенными социальными навыками, необходимыми для эффективного общения.

• Психоаналитики утверждают, что застенчивость – это лишь внешнее проявление глубинного бессознательного конфликта.

• Социологи и некоторые специалисты по детской психологии считают, что застенчивость следует рассматривать в терминах социального программирования: условия социальной среды многих из нас делают застенчивыми.

• Социальные психологи предполагают, что причиной застенчивости является не что иное, как навешивание ярлыка: «Я застенчив, потому что считаю себя таковым или потому что таковым меня считают другие».

Конечно, эти пять подходов не исчерпывают всего многообразия возможных объяснений. Например, у одного писателя есть своеобразная теория, что люди застенчивы в силу безграничного стремления к обогащению. Но каждое из приведенных объяснений может способствовать нашему пониманию застенчивости. Вскоре мы увидим, что как не существует единственного определения застенчивости, так нет и единственно верного ответа на вопрос о причинах ее возникновения.

Согласно этой безнадежно пессимистической точке зрения, высказанной на рубеже веков лондонским врачом, во всем следует винить именно гены, которые застенчивые родители передают своему ничего не подозревающему потомству.

Современный вариант теории врожденной застенчивости принадлежит психологу Рэймонду Кеттелу². Он полагает, что человеческая личность представляет собой совокупность неких основных черт, которые можно выявить путем математического анализа ответов человека на соответствующий перечень вопросов. Каждой личностной черте дается оценка в баллах. Выявление корреляций между полученными по разным шкалам баллами позволяет выделить комплексы личностных черт, или «синдромы», после чего проводится их сравнение у родителей и детей, дабы выяснить, является ли черта «наследственной». В своем подходе Кеттел выявляет личностные особенности не путем наблюдения, а методом письменного тестирования:

• Оказываясь в новом месте, вам с огромным трудом удается завести новые знакомства? Да или Нет

• Вы разговорчивый человек и радуетесь любой возможности высказаться? Да или Нет

Люди, ответившие «нет» на первый вопрос и «да» – на второй (а также соответственно ответившие на другие аналогичные вопросы), получают высокую оценку по так называемому фактору Н. Этот фактор состоит из двух черт: Н⁺ (уверенность в себе) и противоположной ей Н¯ (чувствительность к угрозе). Люди, являющиеся носителями Н⁺, хладнокровны и устойчивы к ударам судьбы. Среди типичных носителей черты Н⁺ можно назвать американского президента Теодора Рузвельта и британского премьер-министра Уинстона Черчилля.

Обладатели черты Н¯, напротив, отличаются повышенной чувствительностью к опасности. Иными словами, это та самая черта, которую мы называем застенчивостью. Физические и социальные потрясения, к которым носители Н⁺ устойчивы или даже безразличны, способны довести застенчивого человека до нервного истощения. Американская поэтесса Эмили Дикинсон и британский ученый Генри Кавендиш – яркие примеры этого типа, к которому, впрочем, согласно Кеттелу, могут относиться «министры и священники, редакторы и фермеры, а также все те, кто стремится к профессиональной реабилитации».

Теория, лежащая в основе различения этих типов, наиболее интересна. Если верить ей, то застенчивые люди типа Н¯ рождаются с более чувствительной и легковозбудимой нервной системой, нежели бесстрашные носители черты Н⁺. Эта повышенная чувствительность и приводит к тому, что человек стремится избегать конфликтов и угрожающих ситуаций. Как утверждает Кеттел, поскольку черты Н являются врожденными, то никакие события, составляющие жизненный опыт человека, не в состоянии их изменить. При этом он отмечает, что «чрезмерная застенчивость со временем естественным образом сглаживается». Не совсем очевидно, как это происходит и почему, понятно лишь то, что это достигается не за счет «воспитания, направленного на преодоление застенчивости». Так что, если верить этому пессимистическому подходу, с надеждой победить застенчивость полностью можно попрощаться.

Исследователи психологии личности лишь предполагают, что психологические различия между чертами Н⁺ и Н¯ можно было бы выявить у новорожденных, будь на то соответствующая методика. Основываясь на этом допущении, они утверждают, что застенчивость является врожденной характеристикой нервной системы. Это умозаключение не только нелогично, но и вредно, поскольку оно лишает многих людей, которыми овладевает застенчивость, надежды на избавление от нее. Стеснительные от рождения, они обречены всю жизнь ожидать, когда застенчивость «сгладится естественным образом». В этом смысле они, вероятно, скорее дождутся, когда рак на горе свистнет.

Концепция исследователей психологии личности, согласно которой застенчивость является врожденной чертой, расходится с основными положениями бихевиоризма. Бихевиористы убеждены, что каждый из нас так или иначе представляет собой продукт того, чему он научился. Мы усваиваем те действия, которые вознаграждаются, и воздерживаемся от тех, что влекут за собой негативные последствия. Выстраивая вокруг себя мир, где вознаграждается лишь «желательное» поведение, простую девчонку, как утверждают бихевиористы, можно превратить в прекрасную леди, и даже из самого застенчивого типа Н¯ можно воспитать энергичного типа Н⁺.

Джон Б. Уотсон, популяризировавший идеи бихевиоризма в Америке, без тени сомнения заявлял, что положительное подкрепление открывает неограниченные возможности для изменения черт личности.

Современные бихевиористы считают, что застенчивость представляет собой приобретенную реакцию страха на социальные стимулы. Она может возникать в силу следующих причин:

• негативного опыта общения с людьми в определенных ситуациях, основанного либо на собственном взаимодействии, либо на наблюдении за теми, кто «обжегся»;

• отсутствия возможности для развития «правильных» навыков общения;

• ожидания неадекватности собственного поведения и, как следствие, постоянной тревоги по поводу своих действий;

• привычки к самоунижению из-за собственной неадекватности: «Я застенчивый», «Я никчемный», «Я неспособный», «Я ничего не могу без мамы».

Согласно бихевиористской концепции, застенчивость может формироваться у ребенка в результате его попыток занять достойное место в том мире, где главенствуют взрослые. Вот что вспоминает одна 49-летняя учительница:

Я почувствовала себя неудачницей. Глупой, неуклюжей и никчемной. В этом мнении меня утверждала позиция многих взрослых, среди которых я росла: «Детей должно быть видно, но не слышно», а также: «Вещи важнее людей». Я ясно понимала лишь то, что я ничего никогда не смогу сделать правильно. С самого раннего детства я научилась бояться и не доверять.

Неадекватности также можно «научиться», если при помощи нее вы желаете привлечь к себе внимание окружающих. Почти в каждом классе есть ученик, играющий роль шута. Он вечно враждует с учителем, срывает уроки и баламутит класс. Его одноклассники могут над ним насмехаться, родители – ругать, а учителя – наказывать, но это неважно, пока все они продолжают обращать на него внимание. Общественное признание – одна из наиболее сильных форм подкрепления, и люди часто идут на все, чтобы хоть в какой-то степени его ощутить. Одни ради этого начинают говорить слишком громко, другие – хныкать, подобно футболистам, симулирующим травму, или президентам, спотыкающимся на трапе самолета ради того, чтобы привлечь к себе как можно больше взглядов.

В еврейском фольклоре существует богатая традиция высмеивания такой неловкости. Шлемиэль оказывается в центре внимания, разлив на себя суп, сев не на тот самолет, заперев в багажнике ключи от машины. Шлемазл становится жертвой подобной неловкости: это на его костюм проливается суп, это его ссаживают с самолета, это ему необходимо привезти кому-то запасной комплект ключей в два часа ночи.

Интересно, что пассивность, свойственная застенчивому человеку, может быть шаблоном поведения, навязанного телевидением. Так, молодое поколение, взращенное ТВ-шоу, привыкает проживать паттерны социального взаимодействия, представляя себя на месте героев популярных сериалов. Вот как говорит об этом один молодой человек:

Если причиной застенчивости является то, что человек усваивает «неправильные» способы общения с другими людьми, она должна пройти при подкреплении «правильных» форм общения. Согласно этой точке зрения, именно поведение застенчивого человека предопределяет переживание им застенчивости. Если застенчивость является приобретенной особенностью, то человек может отучить себя от нее, как от любой другой вредной привычки или фобии, как, например, страха змей. Социальные навыки, о которых мы еще будем говорить во второй части этой книги – Развитие уверенности в себе, – основаны именно на этом бихевиоризме.

Оптимизм бихевиористов обнадеживающе отличается от фатализма сторонников концепции психологии личности, придерживающейся подхода «урожденных неудачников». Тем не менее не стоит забывать о том, что нам известно о различных типах застенчивости. Некоторые застенчивые люди обладают необходимыми социальными навыками, однако неуверенность в себе мешает им добиваться успеха. В главе 2 уже говорилось о том, что работа над навыками общения не всегда помогала застенчивым людям «исцелиться» от замкнутости. Иногда это удавалось, но иногда их застенчивость только усугублялась. Помимо того что она должна проводиться под строгим контролем, успешная практика развития социальных навыков должна включать в себя работу по преодолению тревожности, повышению самооценки, а также проведению более глубокого анализа иррациональных источников природы застенчивости.

Для некоторых чрезвычайно застенчивых людей определенные ситуации могут представлять больше символическую, нежели буквальную угрозу. Скорее, они испытывают застенчивость потому, что эти люди и ситуации олицетворяют некие подавленные внутренние конфликты, возникшие еще в раннем детстве.

Вы, конечно, не могли не отметить некий оттенок фрейдизма, который носят эти рассуждения, по мере того как мы постепенно отодвигаем бихевиоризм на второй план и переходим к психоанализу.

Психоаналитические подходы к изучению застенчивости примечательны тем, что они все объясняют, но ничего не доказывают. Они наполнены сценариями столкновений между различными внутренними силами человека, возведения защитных механизмов, нападений, перегруппировок сил, скрытой «партизанской» войны, противостояний двойных агентов и секретных шифров, ждущих своей разгадки. Поскольку большая часть теоретической базы опирается на общие понятия и абстрактные концепции, то ее практически невозможно научно опровергнуть. Она «верна», потому что она не может позволить себе быть «ошибочной»[18].

Зигмунд Фрейд – основатель психоанализа – разработал эту теорию, опираясь на свой опыт лечения страдающих неврозами пациентов Викторианской эпохи. Психологические отклонения и расстройства Фрейд рассматривал как дисгармонию между Оно, Я, СверхЯ – тремя основными структурами личности. Оно относится к инстинктивной, увлеченной стороне человеческой натуры. Я – та часть личности, которая воспринимает реальность, учится всему, чему может, и контролирует целесообразность практических действий. СверхЯ выступает в качестве голоса разума, блюстителя моральных норм, идеалов и социальных табу.

Задача Я заключается в том, чтобы уравновешивать страстность Оно и требовательность СверхЯ. Когда Я справляется со своей задачей, то модели поведения выбираются таким образом, чтобы удовлетворить потребности Оно, не нарушая при этом моральных и социальных условностей СверхЯ. Однако этот механизм, подобно любому договору, иногда не срабатывает. Инстинктивные потребности Оно постоянно всплывают на поверхность то тут, то там. Наиболее сильными из них являются сексуальность и агрессивность, и для СверхЯ не существует приемлемых вариантов, когда можно было бы позволить им диктовать свои условия. Именно так возникает основной конфликт между желанием и запретом.

С этой точки зрения застенчивость рассматривается как некоторый симптом. Она представляет собой реакцию на неудовлетворенные первичные потребности Оно. Среди таких потребностей можно назвать Эдипов комплекс мальчика, претендующего на всеобъемлющую любовь своей матери и исключающего всех возможных конкурентов, включая отца.

В различных работах психоаналитиков застенчивость ассоциируется с отклонениями от нормального развития личности, нарушающими гармонию между Оно, Я и СверхЯ. Отдельные примеры помогают нам понять взгляд психоаналитиков на возникновение застенчивости.

Вот как объясняется поведение Джона, застенчивого молодого человека, через описание его склонность к эксгибиционизму:

Нью-йоркский психоаналитик Дональд Каплан расматривает застенчивость отчасти как результат зацикленности Я на самом себе (то, что называют нарциссизмом). Парадоксально, но застенчивые, непритязательные и скромные пациенты, которых он наблюдал, оказывались враждебными и одержимыми фантазиями людьми. Причем их переживания искажаются, потому что не могут найти себе прямого выражения:

Я также нахожу существенным тот факт, что глубоко застенчивые люди склонны к грандиозным фантазиям, доставляющим им огромное удовлетворение. Яркие и продолжительные мечтания наяву являются характерной особенностью клинически застенчивых пациентов…⁵

Другие психоаналитики акцентируют внимание на процессах психологического обособления ребенка от матери и на развитии понимания им собственной индивидуальности. Если такое обособление происходит преждевременно, когда мать еще не успела до конца исполнить свою роль защитницы и опоры, это приводит к травматизации. Это все равно что отправить Я в плавание на бумажном кораблике, когда горизонт затягивают штормовые тучи. Психоаналитики указывают, что бросить таким образом Я на произвол судьбы значит в будущем сформировать у человека страх перед неопределенными жизненными ситуациями. Такого рода страх является отличительной чертой чрезвычайно застенчивых людей⁶.

Не следует забывать, что большинство психоаналитиков в своих размышлениях о причинах возникновения застенчивости отталкиваются от «клинических» или «патологических» случаев ее проявления. Иными словами, эти теории основываются на историях болезни тех пациентов, для кого застенчивость является серьезным отклонением. В некоторых наблюдаемых случаях застенчивость была столь сильна, что пациенты просто не решались выйти за порог своего дома. Для некоторых пациентов застенчивость, вероятно, и в самом деле является симптомом глубинных психических нарушений, дымовой завесой, за которой скрывается психопатология. Вне всяких сомнений, таким людям необходима квалифицированная помощь. Мы еще вернемся к более детальному обсуждению этой проблемы во второй части нашей книги.

Тем не менее психоанализ может помочь нам разобраться в некоторых иррациональных аспектах психологии ситуативно застенчивых людей. Речь в первую очередь идет о связи застенчивости со стремлением к власти, превосходству над другими людьми, сексуальному удовлетворению, а также с проявлением враждебности. Психоанализ помогает нам проникнуть за кулисы вымышленного мира некоторых застенчивых людей.

Актер Майкл Йорк так описывает движущую силу своей жизни:

Молодой мужчина 26 лет, представитель среднего класса, отмечает, что по мере избавления от застенчивости начали проявляться его внутренние страхи и чувство враждебности:

Другая молодая женщина, посещавшая мои семинары по застенчивости, признается:

Эгоцентрическая природа застенчивости также прослеживается в рассказе одной женщины, с которой я работал. Сама она стремилась всячески избежать внимания, которое в то же время постоянно желала к себе привлечь:

Взгляды философов, писателей и психологов на сущность человека также могут приблизить нас к пониманию природы застенчивости.

К примеру, мы еще ни слова не упомянули о противоборстве концепций индивидуализации и деиндивидуализации, лежащем в основе древнегреческой трагедии. Ее главный смысл в том, что человек стремится быть единственным, уникальным, хочет, чтобы его воспринимали как индивидуальность. Однако личная безопасность и бессмертие достижимы только через абсолютное слияние с природой, через возможность стать частью хора, но никак не героем трагедии, выступающим на первый план¹⁴. Подобный конфликт на психологическом уровне можно наблюдать, когда по-настоящему застенчивый человек страстно желает привлечь к себе внимание и в то же время старается остаться для всех незаметным.

Чувство личной незащищенности, столь свойственное застенчивым людям, вполне укладывается в рамки экзистенциального подхода, которого придерживаются, к примеру, такие психиатры, как Рональд Дэвид Лэйнг¹⁵[24]. Если мы принимаем, что наша индивидуальность зависит от признания нас другими людьми, то, следовательно, само наше существование зависит от их оценки – их готовности узнать нас «настоящих» или нежелания узнать нас в принципе.

Теории подобны огромным пылесосам, которые всасывают все на своем пути. Каждая из перечисленных теорий, безусловно, имеет своих «рекламных агентов», расхваливающих свой пылесос как лучший на рынке. Мы возьмем понемногу от каждой из них, когда подойдем к вопросу разработки программ по преодолению застенчивости. Теория атрибуции поможет нам понять, насколько важно отказаться от ярлыков, научиться наблюдать и правильно оценивать свою застенчивость. У бихевиористов мы позаимствуем идею о том, как изменить неэффективные и разрушительные модели поведения, питающие нашу застенчивость. Психоанализ научит нас разбираться в более глубоких конфликтах, симптомом которых может выступать застенчивость. Представления о темпераментах, хотя и имеют для нас ограниченную ценность, тем не менее напоминает нам о разных уровнях эмоциональной восприимчивости у детей и младенцев и помогают, таким образом, создать оптимальные условия для развития личности. Наконец, мы обратимся к анализу тех социальных и культурных ценностей, из-за которых застенчивость превратилась в национальную эпидемию.

А пока давайте навестим застенчивых детей дома и в школе и посмотрим, как одни родители и учителя способствуют развитию в них застенчивости, пока другие помогают им ее преодолеть.

Этого не встретишь в мире птиц, зверей или насекомых. Только люди, в том числе образованные педагоги, поступают так со своими детьми: воспитывают в них чувство застенчивости. И делают это, незаслуженно навешивая ярлыки или оставаясь невосприимчивыми к застенчивости, когда она действительно проявляется, либо создавая условия, предрасполагающие к возникновению застенчивости. Иногда это происходит непреднамеренно:

Иногда личность родителей выступает фактором, приводящим к развитию застенчивости:

Или, как рассказывает одна пожилая женщина, застенчивость может стать следствием тех условий, в которых растет и воспитывается ребенок:

Один из студентов-отличников, посещавших наш семинар, буквально поразил аудиторию своим рассказом. Однажды, приехав к нему на выходные, чтобы поприсутствовать на футбольных соревнованиях, его собственная мать сказала ему, что «он занудный». «Она спросила, – рассказывал молодой человек, – знаю ли я, что утомляю ее своим занудством, или это получается у меня само по себе. И не могу ли я быть повеселее, как мой сосед по общежитию?» Кто бы мог подумать, что мать способна так отозваться о своем сыне? Для застенчивого юноши это стало подтверждением худшего из опасений: каждый может стать твоим потенциальным инквизитором, даже родная мать.

Чтобы лучше разобраться в роли школы и домашней среды в возникновении феномена застенчивости, мы провели исследование среди детей разного возраста, от детского сада до колледжа в Пало-Альто, штат Калифорния, а также опросили их родителей. Результаты этих исследований частично представлены в следующих разделах.

Даже самая скромная семья не застрахует вас от развития застенчивости. Легче всего сказать, что застенчивость берет свои корни дома. Поскольку она может проявляться в тех или иных формах, а также отличается по своей динамике и интенсивности, можно допустить, что и возникать она может по совершенно разным причинам. В то время как некое событие семейной жизни может показаться значимым для ребенка и «подтолкнуть» его к застенчивости, его брат или сестра могут остаться к тому же самому событию абсолютно безразличными. Необходимы более тщательные исследования, прежде чем мы сможем с уверенностью начать говорить о влиянии школы или семьи на формирование застенчивости. Однако нами уже выявлены некоторые интересные факторы развития застенчивости в четырех сферах: образ себя у застенчивого ребенка, очередность рождения, степень, с которой родители и дети способны определять проявления застенчивости друг у друга, а также вклад генов. Предлагаю рассмотреть это на примере группы, состоящей из 90 детей в возрасте от 12–13 лет, а также их родителей.

То, как застенчивые мальчики и девочки описывают себя, поистине удручает. Застенчивые мальчики чувствуют, что они слишком высокие, слишком толстые, слишком слабые, очень некрасивые и вообще не такие симпатичные, как их незастенчивые одноклассники. Аналогично застенчивые девочки описывают себя как тощих, непривлекательных и менее умных, чем их подруги. Все это дополняет наиболее важный аспект самоощущения этих детей: они воспринимают себя как «менее популярных». И это ужасно, особенно в случае мальчиков. Ни один из них не считает себя «популярным», а три четверти из них вообще утверждают, что они совсем не имеют успеха среди сверстников. При этом парадоксально, но незастенчивые ребята чаще говорят, что любят побыть в одиночестве.

Действительно ли застенчивые ребята менее симпатичны, или они лишь ощущают себя таковыми, потому что не умеют себя преподнести? Является ли их низкая самооценка следствием внешней непривлекательности – или наоборот, и тогда причина совсем в другом? Или, как мы уже отмечали в предыдущей главе, они чувствуют себя не соответствующими неким стандартам, потому что их планки нереалистично завышены? Вполне вероятно, что они выступают своими же злейшими критиками. Такой вывод также подтверждается исследованием, показавшим, что среди младших школьников застенчивые дети отличаются бóльшей нетерпимостью по отношению к другим и в то же время имеют более низкую самооценку¹.

Важный аспект самооценки застенчивых детей выявляется при ответе на вопрос: «Кажется ли тебе, что другие дети могут плохо о тебе подумать, если узнают, о чем думаешь ты?» Застенчивые дети отвечают утвердительно. Подобное самоощущение может быть проиллюстрировано примером типично женского представления о своих умственных способностях. В нашем исследовании застенчивые старшеклассницы и студентки университетов оценили свой интеллект значительно ниже, чем их незастенчивые подруги или юноши (независимо от того, застенчивы последние или нет.) Застенчивые девушки были склонны к самоуничижению, говоря: «Я не такая сообразительная, как остальные». Однако исследования других ученых² продемонстрировали, что интеллект застенчивых детей ничуть не ниже и с тестами способностей они справляются не хуже других.

Но даже если их школьные оценки на том же уровне, что и у всех остальных, это не меняет мнения застенчивых учеников о самих себе. Просто в его подтверждение они находят другие аргументы: «Я не могу так много отвечать на уроке, как другие ребята; я не такой способный, как они». Они полагают, что их немногословность обусловлена низким уровнем знаний, тогда как на самом деле они просто боятся выступать перед всем классом, объясняя свою замкнутость отсутствием способностей.

В ряде исследований было показано, что очередность рождения ребенка в семье имеет для него определенные последствия в психологической, социальной и профессиональной сферах. Например, из первых 23 американских астронавтов 20 были старшими или единственными детьми в семье. Сравнительно большее число первенцев поступает в колледж. Однако в ситуациях, провоцирующих тревожность, первенцы оказываются более беспомощными и чаще нуждаются в поддержке, нежели те, кто родился не первым и привык полагаться на себя³.

Родители, как правило, больше озабочены состоянием здоровья и перспективами своих первенцев по сравнению с младшими детьми, так как, приобретая родительский опыт, они начинают смотреть на вещи проще. Они ставят перед первенцами более высокие цели и, соответственно, предъявляют к ним особые требования. Если старший ребенок обладает достаточными способностями, навыками и знаниями, то такого рода давление может в дальнейшем способствовать его социальным и профессиональным достижениям. Первенцы обычно более целеустремленны и настойчивы и, следовательно, чаще добиваются успеха. Если же они не обладают талантами, но испытывают со стороны родителей подобное давление, это вызывает у старших детей чувство собственной неполноценности и приводит к снижению самооценки.

Таким образом, существует следующая вероятность: огромное количество первенцев испытывают переживания, что они не соответствуют тем высоким планкам, которые задали для них родители. Какое отношение с этой точки зрения имеет застенчивость к очередности рождения? Если предположить, что первенцам в принципе свойственно чувство собственной неполноценности, то можно сделать вывод, что среди них будет больше застенчивых людей. Эту гипотезу подтверждают полученные нами данные о том, что в младшем школьном возрасте застенчивость больше свойственна первенцам, тогда как среди младших детей в семье она распространена значительно меньше. Однако среди студентов университетов данная тенденция уже не наблюдается. Возможно, это объясняется тем, что застенчивые с детства старшие дети реже поступают в университет – их низкая самооценка не позволяет им сдавать экзамены, хотя они обладают не меньшими знаниями и интеллектом, чем остальные.

Соотношение между очередностью рождения и популярностью детей среди их сверстников можно также рассматривать через призму дисбаланса силы.

Возможно, именно поэтому младшие дети более популярны среди сверстников и пользуются большей симпатией. Убедительное подтверждение этой гипотезы мы находим в результатах исследований группы ученых из Южной Калифорнии⁵. Среди исследовательской группы, состоявшей из 1750 школьников, те, кто были младшими детьми в семье, быстрее заводили дружеские отношения, их чаще выбирали в команду для игры, нежели их сверстников, которые являлись первенцами в семье. Опрос учителей также показал, что, по их мнению, первенцы отстают не только в школьных занятиях, но и в играх.

Эти данные подталкивают нас к совершенно иному объяснению природы застенчивости среди первенцев. Они менее популярны среди других детей, поскольку недостаточно развили те навыки общения, которые свойственны их младшим братьям и сестрам. Для последних это было необходимым условием существования, поскольку им приходилось иметь дело со старшими, которые были больше, умнее и сильнее их. Им нужно было полагаться на свою смекалку и идти на уловки, а не пользоваться силой, чтобы достичь своих целей в социальной среде. В результате первенцы, не пользующиеся особой популярностью среди своих сверстников, более склонны считать себя «застенчивыми», поскольку им не нужны лишние доказательства, чтобы убедиться в собственной «непопулярности». С этой точки зрения они становятся застенчивыми вследствие своей непопулярности, а не наоборот.

Наиболее полное исследование соотношения застенчивости и очередности рождения было проведено в Калифорнийском университете при участии 252 детей, за чьим развитием следили с момента рождения (в 1928 году) до зрелого возраста⁶. Практически на каждом возрастном этапе (от 7 до 14 лет), на котором изучались проявления застенчивости, девочки оказались более стеснительными, чем мальчики, а девочки-первенцы – в целом более робкими, чем их сверстницы, которые были младшими детьми в семье. Мальчики-первенцы более застенчивы, чем младшие братья в семье, только до семилетнего возраста; впоследствии порядок рождения никак не соотносился со стеснительностью. Более того, все мальчики полностью избавлялись от застенчивости к 14 годам! На ранних этапах подросткового возраста всплески застенчивости бывают связаны у мальчиков с их физической слабостью, повышенной чувствительностью и специфическими страхами. Однако эта информация исходит не от самих детей, а от их матерей, предпочитающих умалчивать о тех «негативных» чертах, которые, по их мнению, не соответствуют образу идеального мужчины, нарисованному ими для своих сыновей[25]. И поскольку образ Джона Уэйна[26] сегодня становится все менее популярным, возможно, современные матери смогут описать образ идеального мужчины таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким бы им хотелось его видеть. И у нас есть основания полагать, что так и будет.

Дети абсолютно нечувствительны к проявлениям застенчивости у своих родителей; редкий ребенок считает родителей стеснительными. И хотя почти половина родителей школьников, которых мы изучали, считали себя застенчивыми, лишь 10 % родителей получили такую оценку со стороны своих детей. Это объяснимо, так как дома родители выступают в роли авторитета и могут скрывать от детей свою застенчивость. Кроме того, поскольку многие дети расценивают застенчивость как нежелательную черту, то для них просто немыслимо так думать о своих родителях. Дети склонны идеализировать родителей, считать их всеведущими и всемогущими, но уж никак не глупыми, некрасивыми или слабыми. В то же время эти же дети могут запросто перечислить по именам застенчивых учителей в своей школе, если их попросить сделать это. Так что дело вовсе не в неспособности детей распознавать застенчивость среди взрослых, а в элементарном нежелании замечать ее у своих родителей.

Насколько успешно родители могут распознавать застенчивость у своих детей? На первый взгляд, если отталкиваться от наших данных, современные матери весьма восприимчивы к нюансам поведения и внутреннего мира своих застенчивых детей, чего не скажешь об отцах. Незастенчивые отцы вообще не слишком точны в распознавании застенчивости. А вот отцы, которые сами являются застенчивыми, могли точно распознать своих застенчивых детей в двух третях случаев. При этом, если их ребенок не являлся застенчивым, застенчивые отцы были склонны к менее точным оценкам. Наиболее чувствительными оказались матери. Они куда более верно определяют, действительно ли ребенок является застенчивым (с точностью до 80 %) или нет (с точностью до 75 %). Столь высокий уровень точности оценок является огромной редкостью в психологических исследованиях межличностной оценки.

Какими вырастают дети у застенчивых родителей? Три четверти детей, выросших рядом с застенчивыми отцами, тоже были застенчивы. Такое же соотношение наблюдается между незастенчивыми отцами и незастенчивыми детьми. Реже страдают от застенчивости дети, воспитывающиеся у незастенчивых матерей. Аналогичное соотношение наблюдается и у застенчивых матерей: из 32 детей 20 были застенчивыми (62 %). В целом примерно в 70 % случаев дети и родители несут это бремя вместе: они склонны страдать от застенчивости в одинаковой степени.

Хотя эти данные воспринимаются как бальзам на душу теми теоретиками психологии личности, которые считают, что застенчивость прививается детям дома, все же нельзя не отметить следующее: застенчивые дети редко встречаются в тех семьях, где оба родителя не являются таковыми. Если хотя бы один из родителей страдает от своей робости, возрастает и вероятность того, что ребенок также будет застенчив. Однако в тех семьях, где стеснительными могут быть оба родителя, застенчивые дети встречаются не чаще, чем в тех семьях, где застенчивым является только один из родителей.

В процессе нашего исследования были получены данные о высокой корреляции застенчивости родителя и ребенка. Но, когда мы стали обращать внимание на братьев и сестер тех детей, которых мы изучали, выяснилось, что они, как правило, не являются застенчивыми. Объяснение, вероятно, заключается в том, что у стеснительных родителей по крайней мере один из детей также страдает застенчивостью. И, как правило, это старший ребенок. Младшие дети реже становятся таковыми, поскольку для них родители не задают слишком высокую планку. Кроме того, семья всегда неосознанно распределяет роли между своими членами: к примеру, Джон – болтун, а Гарольд – вечный слушатель. С этой точки зрения мнение ребенка о самом себе отчасти определяется теми надеждами, которые на него возлагаются. Поэтому Джон больше разговаривает за столом во время ужина, чтобы компенсировать замкнутость застенчивого Гарольда. Принятие роли происходит совершенно бессознательно. При этом ожидания группы могут подавлять непривычное поведение кого-то из ее членов: например, когда молчун Гарольд вдруг «разговорится», его могут попросту проигнорировать.

Прекрасной иллюстрацией того, как человеку навязываются чужие ожидания, служит следующее письмо, направленное ведущей колонки «Дорогая Эбби»[27] относительно проблемы Нортона:

Нортон всех беспокоит. Он необщительный, недружелюбный и вообще, похоже, с ним что-то не так. Он замкнутый и «возможно, застенчивый». Все это о нем. В действительности мы знаем лишь то, что он не столь разговорчив в компании, как того хотелось бы его жене. Он не соответствует ее ожиданиям – и этим расстраивает ее. Прежде чем давать какие-либо советы по поводу проблемы Нортона, возможно, стоит убедиться, что это не «проблема его жены», которая может заключаться в следующем:

• Возможно, Нортон столь же молчалив и наедине с женой. Когда они оказываются в компании, он не меняется, – меняются ожидания его жены.

• Возможно, в присутствии других людей меняется сама жена Нортона – она становится слишком разговорчивой или ведет себя так, что повергает мужа в смущение, поэтому он замыкается.

• Возможно, Нортону не по душе приятели жены, но он по-джентльменски скрывает это и, делая над собой усилие, сопровождает ее в гости.

• Возможно, разговоры в компании друзей миссис Нортон мистеру Нортону неинтересны, или же он ничего не смыслит в предмете разговора. Молчание в этом случае используется им в качестве способа «сохранить лицо» (или не опозорить свою амбициозную жену).

• Возможно, за молчанием Нортона скрывается его неприятие ханжеских разговоров или пошлости застольной беседы.

И вообще, почему никто не скажет Нортону напрямую, что он о нем думает? Последним по счету, но не по значению, можно рассмотреть и такой вариант, согласно которому застенчивость Нортона всех устраивает. Зачем жене Нортона нужно было вообще писать в газету, чтобы получить подтверждение его «застенчивости»?

Очень часто родители используют подобное давление на своих детей, «вынуждая» их стать застенчивыми, а затем даже не замечают проблемы, которую создали своими же руками.

Это описание идеального дома и школы представляет собой рецепт предупреждения развития застенчивости. Все дети нуждаются в чувстве принадлежности. Они должны воспринимать дом и школу как безопасное место, где их ценят, с их мнением считаются, а их уникальность и индивидуальность воспринимаются как нечто значимое; как убежище от тревоги, а не источник возникновения неуверенности в себе; как своеобразные «энергетические точки», где они могут заряжаться силой бескорыстной любви и постигать знания.

Для застенчивого ребенка школа может стать прекрасным убежищем, если учитель безразличен к тому факту, что тот намеренно уклоняется от каких бы то ни было проявлений своего Я, а не просто проявляет пассивность в процессе обучения. Беседы с учителями младших классов подтвердили то, что было выявлено ранее в нескольких исследованиях: школьные учителя в целом не замечают застенчивость своих учеников⁸. Данные исследования не обнаружили никакой корреляции между самооценкой детей и оценкой, даваемой им преподавателями. Когда я просил учителей показать мне тех учеников, которых они считали застенчивыми, некоторые отвечали, что таких у них просто нет, а другие могли распознать лишь небольшое количество учащихся, страдающих застенчивостью. Наибольшее количество застенчивых учеников называли лишь те преподаватели, что сами страдали застенчивостью. Иными словами, они в большей мере чувствовали, кто из детей застенчив.

Мерилин Робинсон, талантливый педагог, ясно осознает, какую проблему представляет застенчивость для ее учеников, а также какую роль может сыграть школа в усугублении этой проблемы.

«Если бы у Джей-Джея было больше способностей, у него не было бы таких проблем с застенчивостью и самоутверждением!» Такое утверждение является ошибочным, поскольку даже для многих одаренных детей в мире академической экономики интеллект как мера их достоинства с каждым учебным годом обесценивается все больше. Даже если в первом классе ты преуспел, рано или поздно наступает время, когда тебе надо перейти в старшие классы, затем пойти в университет, на работу и т. д. На каждом из этих этапов вперед продвигаются лишь наилучшие, но и из них половина впоследствии отсеивается, так и не попав во все сужающийся круг «элиты».

Помню, в школе номер двадцать пять города Нью-Йорка, где в шестом классе моим классным руководителем была миссис Гейни, каждая пятница превращалась в день подведения итогов. Утром нам раздавались тесты, в обед она их проверяла (да кому вообще нужно есть?). После перемены все тридцать человек забирали свои вещи со «старых» мест и выстраивались по периметру классной комнаты. Мы ждали, для кого ударит набат, а для кого зазвучат фанфары. По сумме полученных баллов каждому ученику присваивался номер от одного до тридцати, и мы рассаживались в этой последовательности на новые места. Самые лучшие и самые умные размещались на первом ряду слева направо. Среди этих амбициозных вундеркиндов всегда царило напряжение: сохранят ли они свои вожделенные места или смогут продвинутся еще ближе к месту номер один в первом ряду? Это была также битва полов: обгонят ли на этот раз мальчишки Джоанну или девчонки-таки сохранят свое лидерство?

После того как первые десять имен были оглашены и лучшие места заняты, напряжение несколько спадало, потому что наступала очередь рассаживаться для «середнячков». Когда миссис Гэйни добиралась до последней десятки, двадцать пар глаз впивалась в этих ребят, продолжавших стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу. После каждого имени оглашались оценки за тест по математике, правописанию, истории и естествознанию. По мере того как они становились все хуже, ухмылки сменялись хохотом. Иногда приходилось даже прикусить язык, чтобы не рассмеяться в голос над этими несчастными, мучившимися в агонии. И напрасно учительница напоминала, что смеяться не стоит: на этом месте может оказаться каждый – и тогда будет уже не так смешно. Невообразимо! Как обычно, замыкал список Малыш Гонсалес. Думаю, он это делал нарочно, чтобы слова учительницы лишний раз подтвердили его особый статус: «И последний на этой неделе, как и всегда, мистер Гонсалес». Никто не смеялся над ним, даже не смотрел в его сторону: Малыш был самым здоровенным в классе и никак не мог «сработаться и ужиться с остальными».

Я могу понять чувства Малыша Гонсалеса. Однако до недавнего времени я сам выступал в роли надсмотрщика над своими студентами. Я был частью той системы, которая принуждает студентов к публичному докладу, а не к личному обсуждению. Я невольно поощрял соревнования ради оценок, а не учение ради знаний. Но я изменился после того, как «тюремный» эксперимент заставил меня осознать свою роль надзирателя, а исследования застенчивости вынудили задуматься, что же должны чувствовать мои студенты-узники.

Опираясь на данные наблюдений за школьниками и выводы экспериментов с участием студентов университетов, а также на опыт работы нашей клиники застенчивости, мы можем сделать следующие выводы относительно застенчивых учащихся:

• Они уклоняются от участия в выполнении какого-либо задания, от необходимости высказывать идеи, от того, чтобы первыми начать разговор или задать вопрос.

• Они избегают сложных неоднозначных ситуаций.

• Как и ожидалось, застенчивые ученики при общении со своими товарищами говорят меньше, чем те, кто не страдает застенчивостью. Они делают больше пауз и реже перебивают собеседника.

• Свободная и непринужденная обстановка, например, во время танцев, создает для застенчивых людей дополнительные трудности, которые не столь очевидны в четких рамках приемлемого поведения, скажем, на занятиях.

• Когда необходимо проявить инициативу в отношениях с другим полом, застенчивые юноши с бóльшим трудом начинают разговор, нежели застенчивые девушки. Юноши менее склонны к беседе и визуальному контакту. Девушки же, по мере того как возрастает их состояние тревожности, больше улыбаются и кивают.

• Застенчивые ученики реже используют жестикуляцию во время общения.

• Застенчивые дети больше времени проводят за своими партами, меньше отвлекаются и болтают с одноклассниками. Они послушны и редко являются возмутителями спокойствия.

• Застенчивых учеников редко выбирают для выполнения каких-либо особых поручений, например, помощи преподавателю.

• Застенчивые дети редко получают социальное одобрение и редко дают сдачи во время столкновения, чем их незастенчивые сверстники.

– Учитель, мне нужна помощь. Я сам не могу разобраться.

– Хорошо, Роберт. Что у тебя не получается при решении этой математической задачи?

– Я забыл ваши объяснения о том, куда и какие цифры нужно переносить.

Учитель дает подсказку, и Роберт самостоятельно завершает решение задачи. После этого он отправляется играть в «космический полет» с ребятами, которые уже справились с решением.

Уоррен не успел решить задачу, хотя старался изо всех сил. Ему не удалось присоединиться к играющим, к тому же за урок ему поставили двойку. Уоррен в двойном проигрыше.

Мы наблюдали подобный сценарий во многих классах – менялись лишь имена ребят и условия задач. Дети, достаточно способные и не страдавшие застенчивостью, с легкостью просили о помощи и всегда ее получали. Как и другие застенчивые и не самые способные дети, Уоррен не мог ни самостоятельно справиться с заданием, ни попросить о помощи. Даже видя поведение Роберта – соседа по парте, который так легко получил подсказку, – Уоррен не мог заставить себя поднять руку и попросить преподавателя уделить ему внимание, в котором он так нуждался.

Мне снова вспоминаются мои школьные годы. Когда я был во втором классе, одна девочка, сидящая прямо передо мной, так долго ерзала на своем месте, что всем уже стало ясно, что ей нужно было выйти. Наконец она подняла руку, но миссис Бакман этого не заметила. Рука раскачивалась все сильнее, пока не привлекла внимание учительницы.

– Что за манеры, юная леди? – возмутилась миссис Бакман. – Неужели вы не знаете, что нехорошо размахивать руками перед лицом человека, когда он говорит? Вам следует научиться быть вежливее. Дождитесь конца урока, а потом зададите свой важный вопрос. Все меня поняли?

– Да-а-а, миссис Бакман, – хором отозвался класс.

Девочка просто описалась, намочив штаны, – да и не только их. Учительница страшно рассердилась, а для нас это была потеха – мы даже сочинили короткую дразнилку:

Наделала в штаны. Под партой водопад.

Училка разозлилась. А класс безумно рад.

Я не помню имени этой девочки, но после того случая ее прозвали Писунья. Кличка держалась по меньшей мере до шестого класса, пока в старшей школе мы не разошлись по разным классам и с тех пор больше не встречались. Интересно, помнила ли она сама об этом спустя столько лет? Никогда нельзя предсказать последствия подобной детской травмы, но все же полагаю, что в ее воспоминаниях этот случай вряд ли относится к разряду «забавных историй из прошлого».

Неспособность попросить о помощи – одно из наиболее серьезных побочных следствий застенчивости. В упомянутом случае именно из-за нее Уоррен получил двойку и упустил возможность поиграть. Подобное поведение можно наблюдать и среди студентов университетов. На вопрос «Попросили бы вы о помощи в случае возникновения серьезной личной проблемы?» большинство застенчивых ответили: «Никогда».

Чем могут застенчивые ученики настолько нравиться учителям? Во время урока они не балуются и не шумят, чем лишний раз подтверждают свой статус «беспроблемных детей». Но есть ли какая-то отдача от них во время урока? Не так уж и много, если быть честными. Такие ученики не задают вопросов, требующих дополнительных разъяснений. Они никогда не принесут в класс ничего интересного, что можно было бы показать и обсудить. Они говорят тихо, а иногда и попросту отмалчиваются. Так что их вряд ли можно отнести к разряду любимчиков учителей.

Застенчивые дети не общаются с преподавателем на личные темы, не дают ему возможности дать совет или рекомендацию, которые он готов предоставить, и почти совсем не поддерживают тех усилий, которые предпринимает учитель. Неудивительно, что учителя не обращают на них внимания.

Как и любой другой человек, учитель также может быть застенчивым. В этом случае работа становится для него мучением. Каждый новый учебный год начинается с кошмара. Необходимость предстать перед абсолютно незнакомыми детьми, которых тебе предстоит просвещать, обучать, а иногда даже развлекать, может буквально парализовать застенчивого педагога¹⁰. Одна учительница младших классов так описывает свои ощущения:

Другой учитель вспоминает о начале своей работы:

Некоторые пытаются обезопасить себя, точно распланировав урок и все свои действия. Однако сосредоточенность на собственном спокойствии все равно не позволяет им следовать намеченному плану. Учитель уже не обращает внимания почти ни на кого, за исключением самых активных учеников – они обычно много болтают и плохо себя ведут.

Некоторые преподаватели университетов небольшим неформальным семинарам предпочитают лекции, хотя это и требует большей подготовки. Сама структура таких занятий более безопасна. Лекция имеет определенную продолжительность, тему, правила для слушателей четко определены и не оставляют пространства для слишком частых вмешательств со стороны аудитории. Преподаватель может следовать заранее разработанному плану, а это уже надежный способ самозащиты, позволяющий скрыть от присутствующих свои слабости. Если преподаватель не застенчив, неформальная обстановка семинара дает ему больше свободы для обсуждения различных точек зрения. Для застенчивого же человека семинар превращается в тяжкое путешествие, изобилующее ловушками в виде вопросов, задаваемых способными, умными или, наоборот, не понимающими предмета студентами. Кроме того, доверительный стиль обсуждения во время семинара лишает преподавателя возможности эмоционально самоустраниться, что вполне можно сделать во время чтения лекции.

Очевидно, что застенчивость имеет отрицательные последствия в социальном плане. Но способна ли она оказывать негативное воздействие на мыслительные процессы, связанные с успешным обучением?

Это наблюдение, сделанное одним бизнесменом средних лет, наводит на еще один интересный вопрос: влияет ли тревожность, связанная с застенчивостью, на внимательность в стрессовых ситуациях и не сказывается ли это отрицательно на памяти?

Чтобы ответить на этот вопрос, в нашей лаборатории был проведен эксперимент: от студентов мужского пола требовалось оценить устное выступление студенток¹¹. Одна половина студентов не считала себя застенчивыми, другая – считала, в особенности в общении с женщинами. Все испытуемые должны были прослушать выступление одной и той же весьма привлекательной девушки, которая работала вместе с нами, а затем пройти тест, выявляющий, как много из услышанного запомнил каждый из них. За участниками вели наблюдение через полупрозрачное стекло с зеркальным отражением.

Треть студентов оставили наедине с симпатичной девушкой, позволив им беседовать с ней и задавать вопросы: как во время ее речи, так и после нее. Вторая треть также была оставлена с ней один на один, однако этой группе не разрешалось перебивать ее. Последняя треть испытуемых сидела в комнате перед телеэкраном, на котором транслировалось ее выступление.

Мы полагали, что застенчивые мужчины смогут запомнить намного меньше информации, так как они будут больше взволнованы.

Какая из предложенных ситуаций, по вашему мнению, могла спровоцировать наибольшее волнение?

Наибольший дискомфорт ощущали студенты, сидевшие перед телеэкраном, наименьший – те, кто имел возможность для непосредственного общения. Вы удивлены? Давайте поразмыслим и вспомним, что нам уже известно.

Застенчивые люди всегда испытывают тревогу, когда их оценивают или когда они попадают в непредсказуемые обстоятельства. Стоит им остаться в комнате перед экраном телевизора (пока исследователи наблюдают за ними через зеркало), им становится понятно, что объектом изучения выступают они сами, а не тот, кто говорит с экрана.

Как только уровень тревожности повышается и застенчивые люди перестают контролировать себя, они уделяют меньше внимания поступающей информации. Агония застенчивости блокирует функции запоминания. Оказалось, что стеснительные студенты, сидевшие перед телеэкраном, смогли воспроизвести небольшое количество услышанной информации – значительно меньше той, что запомнили незастенчивые студенты или застенчивые участники эксперимента, поставленные в другие условия.

Интересными оказались и результаты, когда мы попросили студентов оценить привлекательность девушки. Застенчивые участники сочли ее менее привлекательной, чем незастенчивые, более того, они оценили эту довольно красивую девушку как менее привлекательную в сравнении с любой «среднестатистической» студенткой в кампусе. Похоже, что застенчивость лишает человека не только дара речи, но также памяти и ясности восприятия.

Психологи ввели понятие «неуязвимые» для тех детей, которые, несмотря на самые неблагоприятные жизненные условия, их формировавшие, тем не менее вырастают нормальными здоровыми взрослыми. Многие выдающиеся личности, преуспевшие в таких разных областях, как политика, наука и искусство, происходили из среды, которую можно было бы рассматривать как патологическую. Бывшая первая леди США Элеонора Рузвельт, бывший президент Джеральд Форд, сенатор Дэниэл Патрик Мойнихэн смогли так или иначе вырваться из оков своего неблагополучного детства и добиться значительных успехов[28]¹².

Согласно результатам одного исследования, объектом которого стали сто мужчин, выросших в травмирующей и конфликтной среде, «вопреки таким условиям развития в детстве, сегодня эти взрослые люди могут быть оценены как нормальные, а по ряду показателей – даже как преуспевающие»¹³.

Такая «теория катастрофы» применительно к развитию ребенка противоречит традиционным представлениям о том, что токсичная среда способствует развитию нестабильной или нездоровой личности. Уравновешенная, комфортная, изобильная домашняя обстановка всегда рассматривалась как залог душевного здоровья и жизненного успеха. Подтверждением такой точки зрения служили многочисленные примеры взрослых людей – психически нездоровых или преступников, – которые происходили из неблагополучной или конфликтной семьи. Но этот вывод является ошибочным. В тюрьмах и психиатрических больницах пребывает лишь незначительное меньшинство тех, кто вырос в неблагоприятных условиях. Те же, кто гнется, но не ломается, смогли развить в себе способность полагаться только на самих себя – и это позволило им занять достойное место в обществе.

Возможно, новое поколение сумеет преодолеть формирующие застенчивость обстоятельства, описанные в этой книге, и не падет жертвой ее хронической формы. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться. Пока же нам следует глубже изучить «неуязвимых» детей, которые противостоят негативному влиянию семьи, школы и общества, приводящему к развитию в них застенчивости. Подобное исследование могло бы дать надежду тем, кто сталкивается далеко не с самыми лучшими условиями, которые может предложить им семья или школа, а иногда даже и с худшими.

Комедийная актриса Кэрол Бернетт – человек, наделенный особым талантом дарить людям улыбки и смех. Мы уже немного говорили о ней в главе 2. В откровенной беседе она призналась, что в детстве застенчивость принесла ей немало неприятностей как дома, так и в школе¹⁴. Она рассказала, как опыт комедийной актрисы помог ей преодолеть детскую тревожность и страх остаться непринятой и нелюбимой.

И это подводит нас к рассмотрению еще одной важной темы – с какими трудностями могут столкнуться застенчивые люди, получая и отдавая нежность и любовь.

Эти горькие вопросы, заданные американским прозаиком Томасом Вулфом, несут особый смысл для каждого из нас, но особенно для тех, кто хронически застенчив. Как мы уже убедились, застенчивость – широко распространенная проблема, имеющая серьезные последствия для личности.

Каждый из нас борется с собственными страхами: кто-то боится темноты, кто-то не может летать на самолетах. Тем не менее существуют определенные методы и способы, позволяющие нам ужиться с такого рода фобиями. Человек, боящийся высоты, может поселиться на ранчо или на первом этаже высокого дома. Тот, кто боится летать самолетом, может пересесть на поезд. Люди, испытывающие страх перед змеями, могут переехать в крупный город. Те же, кто опасается темноты, привыкают засыпать при свете ночника. Но как быть тем, кто боится… других людей? С успехом избегая причины своего страха, застенчивые люди обрекают себя на одиночество в пустыне – и страдают от этого.

Рассказывают, что Фридрих II, правивший Сицилией в XIII веке, был убежден, что каждый ребенок появляется на свет со знанием древнейшего языка. Без специального обучения или какого-либо языкового опыта ребенок должен был самопроизвольно начать говорить на этом языке. Чтобы проверить свои догадки, король велел воспитать нескольких младенцев в условиях полного молчания, поручив их заботам нянек. Дети не должны были слышать звуки человеческой речи. К чему же привел данный эксперимент? На каком языке заговорили дети? В хрониках сказано: «Усилия были напрасны. Все дети умерли. Они не смогли жить без ласки, нежного материнского взгляда и слов любви».

По большому счету застенчивые люди лишают себя тепла человеческих контактов, столь необходимых каждому из нас. Им редко удается подружиться со знакомыми людьми и еще реже – полюбить своих друзей. Многие из них придерживаются правила: «Ничего не отдавай другим, поскольку ничего не сможешь взять у них». Это тот случай, когда не приходится ожидать никакой взаимной помощи, ответственности или поддержки.

Но ни один мужчина и ни одна женщина не могут быть счастливы, осознавая ужасный факт: ни единому человеку на свете он или она не нужны. С течением жизни страдания от неуверенности в себе, ощущения своей неполноценности и ненужности оказываются значительно сильнее, чем огорчение из-за предполагаемой возможности оказаться отвергнутым. Как же живет застенчивый человек, лишенный утешения со стороны заботливых друзей, любящих слов со стороны семьи и страстных объятий любимых?

В этой главе речь пойдет именно об этих критических важных вопросах – о проблемах человеческих взаимоотношений.

Представьте, что вы попали в лагерь военнопленных. У вас есть план побега, но осуществить его можно только с помощью нескольких товарищей. Каким-то образом вам необходимо отыскать тех, кто поможет вам обрести свободу. Это нелегко, потому что у врага есть осведомители – платные «стукачи», которые на вид ничем не отличаются от других заключенных. Вы должны кому-то довериться, иначе сгниете в заточении. Если вы ошибетесь в выборе, план вскроется, и ваша жизнь окажется под еще большей угрозой. Решитесь ли вы на риск или будете страдать в одиночку?¹

В общем и целом таковым является сценарий человеческих отношений любого рода: вы должны понять, стоит ли то, чего вы стремитесь добиться, возможных потерь. Как и в примере с военнопленными, решение не однозначно – ни у кого на лбу не написано «мне можно доверять» или «от меня лучше держаться подальше». Поэтому приходится принимать субъективное решение, которое зависит от конкретной ситуации и нашего опыта успехов и ошибок, а также от психологического состояния в данный момент.

Встречая незнакомого человека, мы можем полагаться лишь на то, что видим и слышим. Решая сказать «привет» или «пойдем потанцуем», мы принимаем во внимание следующие его характеристики: физическая привлекательность, пластика движений (свободная или скованная поза, спокойное или напряженное лицо); выражение доброжелательности посредством улыбки или рукопожатия; тон голоса, который может отражать энтузиазм, озабоченность, враждебность или уверенность, а также очевидную реакцию этого человека на нас самих².

Внешние условия также имеют немаловажное значение – они могут свидетельствовать о наличии совместных интересов: например, интереса к чтению, если вы встретились в библиотеке, к спорту – если познакомились на кегельбане, или к общению – если ваша встреча произошла на танцах. Иногда сама обстановка может быть обманчивой, или человек, находящийся в этих условиях, может иметь иные скрытые мотивы. Например, он идет на званый обед не для того, чтобы поговорить или поесть, а чтобы продемонстрировать свое превосходство над окружающими: «Я здесь, чтобы показать, насколько я умный, а они все дураки». Или он отправляется в бар не за тем, чтобы выпить и пообщаться, а ради своих корыстных интересов: «Я пришел, чтобы понаблюдать за этими выпивохами, потому что это просто умора. Только им ничего не говорите, ладно?»

Подобные эгоистические устремления к власти, превосходству и удовлетворению личных интересов заставляют нас оценивать риски, связанные с доверием незнакомцам. Решая, устанавливать или не устанавливать отношения с другим человеком, все мы оцениваем потенциальные социальные выгоды и сопоставляем их с возможными издержками, заключающимися в том, что нас будут высмеивать, отвергать, считать скучными, недостойными или неадекватными. Мы подсчитываем, сколько потребуется усилий, времени и денег, а также взвешиваем те возможности, от которых придется отказаться: «Стоит ли она того, чтобы после встречи с ней добираться целый час до дома в Бруклин?», «Стоит ли продолжать с ним общение, ведь он так застенчив, хотя и привлекателен?». Для многих людей ответ очевиден: «Овчинка выделки не стоит».

Хронически застенчивые люди бывают чрезвычайно озабочены такого рода выбором, потому что для них имеет большое значение, будут они приняты или отвергнуты. Они живо представляют все возможные неприятности, связанные с общением, и пытаются оценить баланс выгод и издержек в отношениях с любым человеком – даже с тем, с которым уже какое-то время общаются. И нередко им приходится расплачиваться за такой подход к отношениям, как видно из истории одной двадцатилетней женщины:

Застенчивые люди нередко решают эту проблему, попросту отказываясь завязывать новые отношения. Они предпочитают безопасное одиночество страху быть отвергнутым. Но ради развития отношений, которые играют важную роль в нашей жизни, нам всем приходится идти на подобный риск.

Интересно, что незнакомые люди, оказавшиеся вместе в экстремальной ситуации (например, на тонущем корабле или в самолете, захваченном террористами), почти сразу же находят общий язык: «Дружище, похоже, мы идем ко дну, не передашь спасательный жилет?»

Однако чаще всего в состоянии тревоги человек склонен к уединению. Во время исследования, проводимого в Йельском университете, студентам было сказано, что в целях определения чувствительности тканей ротовой полости им необходимо сосать такие безопасные предметы, как детскую соску или собственный палец³. Студенты, от которых требовалось сделать нечто такое, что возвращало их к пробуждению скрытых инфантильных потребностей в оральном удовлетворении, явно были встревожены. Когда их спрашивали, хотят ли они выполнить задание в одиночку или в присутствии других участников эксперимента, студенты однозначно выбирали уединение.

Большинство людей в состоянии тревожности предпочитают остаться один на один с собой, потому что считают свою возможную реакцию неадекватной. «Что особенного в том, чтобы пососать палец?», «Я слишком бурно реагирую. Что со мной не так?». Поскольку застенчивые люди постоянно расценивают свои реакции как ненормальные, они чаще всего стремятся остаться одни, чтобы избежать риска осуждения за свою воображаемую неадекватность. Но, ограждая себя таким образом, они теряют возможность найти поддержку со стороны тех, кто испытывает похожие ощущения. Стремление к изоляции лишний раз подкрепляет осознание человеком своей застенчивости («Я не могу встречаться с другими людьми, потому что я стесняюсь») и приводит к еще большему одиночеству.

Изоляцию в защитных целях можно наблюдать в студенческой столовой, где незнакомым людям нередко приходится сидеть рядом друг с другом. Большинство застенчивых студентов стараются поесть позже или раньше обеденного времени, чтобы избежать лишних контактов. Они часто садятся с краю стола, а не в середине, тем самым открывая только один фланг для угрозы вторжения, а не два. Некоторые строят оборонительные заграждения, отодвигая подальше соседние стулья или вешая на них одежду, другие утыкаются в книгу или газету. На выручку приходит и старая добрая отговорка: «Мне не очень удобно разговаривать с набитым ртом». Если незнакомец приближается на опасное расстояние и проявляет заинтересованность в беседе, они набрасываются на еду, словно до этого голодали: это должно послужить отпугивающим сигналом потенциальному новому знакомому.

Однако многие из этих застенчивых людей хотели бы погрузиться в веселую атмосферу, которая царит за соседними столиками: вести непринужденную беседу со своими друзьями, подшучивать на ними. Как ни странно, но внутри застенчивых людей начинает вспыхивать скрытый гнев за то, что они отрезаны от общего веселья – притом что они могли сами отклонить приглашение присоединиться. Застенчивый человек может стать смелее, если новый знакомый проявит тепло и готовность общаться не только на уровне дежурной улыбки или приветствия. Для этого он должен подать очевидный, но в то же время осторожный знак, который бы застенчивый человек понял и воспринял как сигнал к действию.

Как только мы решаемся на первоначальное знакомство, мы встаем на путь завязывания дружеских отношений. Но, чтобы они получили развитие, нужно открыться другому человеку, в какой-то степени пустить его в свой внутренний мир. Процесс самораскрытия заключается в приподнимании завесы над нашими целями, ценностями, ожиданиями, установками и некоторыми личными тайнами. Без этого между потенциальными друзьями или возлюбленными не может возникнуть ощущения близости. Однако, чтобы это произошло, необходимо доверять друг другу. А откуда взяться доверию, если вы еще ничего не знаете о человеке?

Психолог Сидни Журар, много писавший о процессах самораскрытия, также указывает на это противоречие. «Мы маскируем свою истинную сущность, – отмечает он, – чтобы достигнуть внутреннего ощущения безопасности, защитить себя от возможной критики, нападок и отторжения». Но, если мы не раскрываем себя, мы лишаем других возможности узнать, кто мы есть на самом деле, и, таким образом, прокладываем путь к недопониманию. «Что еще хуже, – пишет Журар, – когда мы скрываем свое истинное Я от других, мы теряем с ним нашу собственную связь, и эта потеря выливается в болезнь во множестве ее проявлений»⁴.

Доверие и самораскрытие требуют подтверждения безопасности. И человек, и обстоятельства встречи с ним должны гарантировать нам защиту наших откровений. Но безопасность – это индивидуальное понятие, как выяснилось в процессе изучения и поиска подходов, которые могли бы использовать незастенчивые люди в своих отношениях с застенчивыми людьми. Например, в кафетерии незастенчивый человек мог задать вопрос: «Вам нравится, как здесь кормят?» Стеснительная девушка застывала в шоке, будучи не в состоянии ответить на такой «личный» вопрос. Или другой незастенчивый парень мог начать разговор так: «Привет, меня зовут Адам, а тебя?» Тоже «слишком личное». При этом никаких личных тем, никаких оценочных суждений (особенно о том, что человек делает или во что он одет в данный момент), не так уж много вопросов. Возникает противоречие между искренним желанием познакомиться с застенчивым человеком и непониманием того, какая из реплик, кажущихся стандартными, будет воспринята им как вызов.

Каждый из нас проводит невидимые границы, желая обозначить свое личное пространство. Застенчивые же люди строят целые системы шлюзов, чтобы не дать другим приблизиться. И эти барьеры определяют, насколько далеко застенчивый человек будет готов зайти в установлении отношений с другими⁵.

Сходные системы защиты есть у людей, которые боятся змей. В одном исследовании лишь несколько человек из откликнувшихся на объявление в газете об участии в эксперименте со змеями смогли сразу взять змею в руки⁶. Основным барьером для них был лишь ярлык, заставлявший избегать змей, но позволявший взять их в руки, если это требовалось. Некоторые люди, страдавшие фобией, не могли даже войти в комнату, где стояла клетка со змеей, другие – приблизиться к клетке или наблюдать за змеей, выпущенной на волю, когда она находилась у кого-то в руках. У людей встречался и такой барьер, который не позволял прикоснуться к змее, спокойно лежащей на полу. Если это препятствие было преодолено, то следующим камнем преткновения становилась возможность позволить змее обвиться вокруг своей руки. И даже после того, как этот страх был повержен, всегда оставался последний барьер: взять с пола змею, отпущенную на свободу.

Помогая людям преодолеть страх, исследователи установили, что наиболее удаленные барьеры, например, когда надо всего лишь войти в комнату, где стоит клетка со змеей, следует преодолевать до попыток разрушить последующие. Перескакивание через ступени или форсирование этого процесса может привести к усилению страха и отказу от дальнейших шагов.

Застенчивые люди возводят подобные системы, испытывая страх перед людьми. Для кого-то пределом является зрительный контакт или слишком долгий взгляд, в котором «не было необходимости» (в целом женщины расценивают зрительный контакт как более приемлемый и желательный формат, чем мужчины⁷). Для кого-то трудности начинаются с необходимостью действовать в новой для них ситуации, контактировать с незнакомыми людьми. Это вызывает чувство смущения практически у всех.

Я оказался полностью не готов к подобному «обратному» барьеру у одной из моих самых застенчивых студенток, с которой мне приходилось работать. Лаура, милая и приятная 21-летняя старшекурсница, не могла произнести в аудитории даже своего имени без того, чтобы не покраснеть. При этом после занятий она подрабатывала обнаженной моделью. К ней домой приходили мужчины и за двадцать долларов в час фотографировали ее совершенно голой, а некоторые, лишь притворяясь, что у них заряжена камера, приходили просто полюбоваться на обнаженную девушку, обычно прося ее принимать наиболее откровенные позы (но никогда не прикасаясь к ней!). Она рассказала мне, почему она считала возможным обнажаться перед совершенно незнакомыми мужчинами:

Другим примером подобного смещения внутренних барьеров может служить проститутка, которая обслуживала за ночь полдюжины клиентов, но рассказывала, что всякий раз испытывала застенчивость при встрече «с тем, кто нравится».

Выявить индивидуальные барьеры застенчивости совсем не просто – они могут быть хорошо замаскированы. Отдельное действие или жест могут казаться непринужденными, но при этом на самом деле быть замешены на страхе или враждебности. Приятельское похлопывание по плечу, игривое поддразнивание или неоднозначный комплимент – прекрасные примеры этого феномена.

Исследователь и психотерапевт Леонард Горовиц выделяет два типа поведения, лежащего в основе любых межличностных отношений: поведение, ориентированное на то, чтобы приблизить одного человека к другому (поведение типа С[32]), и поведение, направленное на то, чтобы отдалить людей друг от друга (поведение типа D[33]). Поведение типа С проявляется, когда между людьми существует склонность к сотрудничеству, поиску согласия, близости и в конечном итоге любви. Действия типа D свидетельствуют о явном наличии недоверия, разногласий, отстраненности и враждебности⁸.

Иногда поведение типа D приводит к возникновению барьеров, которые другим очень трудно преодолеть, пока они не увидят явные признаки поступков, относящихся к типу С. Застенчивый человек может посылать двусмысленные сигналы типа: «Ты мне очень нужен, так что уходи». Это происходит совершенно непреднамеренно, как и в случае «Ты всегда делаешь больно тем, кого больше всего любишь». Или же это может быть одним из вариантов защитной тактики, как рассказывал об этом один молодой человек:

Эти «странные вещи» могут быть не только испытанием дружбы на прочность, но также являться частью неосознанного плана, гарантированно ведущего к провалу. Многим людям свойствен глубинный страх перед неудачей, и они стараются избегать ситуаций, чреватых поражением, будь то в учебе, общении или сексе. Если уклониться невозможно, возникает парадоксальный эффект, когда для преодоления испытания прикладываются заведомо недостаточные усилия. Таким образом, неудача может быть объяснена недостатком усилий, а не источником, которого боятся на самом деле, – недостатком способностей.

Психотерапевт Ричард Бири приводит примеры своих пациентов, для которых стремление к неудаче являлось главным стилем поведения в отношениях с противоположным полом⁹. «Они намеренно создают такие ситуации, которых втайне опасаются, поскольку это питает их иллюзию, что именно они контролируют происходящее, а не кто-то другой», – пишет Бири. Люди, внешне демонстрирующие заинтересованность в создании прочных социальных и/или сексуальных отношений, раз за разом терпят неудачу – однако эта неудача находится под их неосознанным контролем. Переложить вину можно на что угодно – на время, место, других людей, обстоятельства, систему – кроме себя самого. Ничем не привлекательные мужчины стремятся ухаживать за красавицами, поскольку это заведомо безнадежно. Подобным образом ведут себя женщины, которые выходят замуж за отъявленных алкоголиков, наркоманов, азартных игроков.

Страх неудачи нередко смешивается с опасением добиться успеха, поскольку успех предусматривает перемену личного статуса, необходимость приспосабливаться к непривычным условиям, отказ от привычных способов поведения ради новых вызовов. Я знал пары, которые расставались в тот момент, когда отношения, казалось, достигали наибольшей близости. К недоумению женщины, мужчина неожиданно, без видимой причины, становился холодным и отчужденным. Отношения вскоре разрушались полностью, потому что «она была слишком требовательна». В действительности близость пугала мужчину.

Люди часто ведут себя противоречиво, не отдавая себе отчета в отсутствии соответствия между их осознанными поступками и неосознанными чувствами. В некоторых ситуациях неопределенность усугубляется тем, как такое поведение понимают окружающие. Нигде этого не увидишь так отчетливо, как на школьных танцах.

Американский писатель Ральф Уолдо Эмерсон как-то сказал, что «общество – это маскарад, где каждый старается скрыть свою суть под маской и тем самым себя разоблачает». Один из способов, при помощи которых я пытался изучить влияние застенчивости на социальную жизнь человека, заключается в воссоздании тех пугающих ситуаций, с которыми часто приходится сталкиваться застенчивым людям. Одной из таких является вечер танцев в старшей школе – событие, знакомое каждому из нас и пробуждающее воспоминания о трепетном предвкушении первых прикосновений партнера или о встрече с принцем мечты. (К счастью, настоящая жизнь начинается с окончанием школы, и, если верить писателю Ральфу Кизу[34], даже неотразимая Эли Макгроу в подростковом возрасте была лишь серой мышкой, никогда не ходившей на свидания, пусть это и слабое утешение для тех, кто слишком стеснялся пригласить ее на танец¹⁰.)

Чтобы изучить динамику застенчивости в подобных условиях, я организовал школьные танцы – с музыкой диско, кока-колой и приглушенным освещением – для участников моего семинара по застенчивости. Девушки, по такому случаю сменившие свои привычные джинсы на платья, немедленно разместились на «девчачьей» стороне аудитории. Ребята в блейзерах и галстуках (тоже весьма необычная для них одежда) быстро сгруппировались в «мужской» зоне.

Первые десять минут музыка играла, но никто не двинулся с места. Затем одна группа юношей начала нерешительно продвигаться в сторону женской территории. Девушки настороженно следили за ними.

– Джеф, давай ты первый.

– Не толкайся приятель, пойду, когда захочу.

– Эй, Майк, Каролина на тебя поглядывает.

– Да прекращай! Хочешь с ней потанцевать – вперед. Она для меня все равно слишком высокая.

– Давай, Джуди, пригласи того иностранца, а то он стоит совсем потерянный.

– Отстать, Сесилия, тебе тут что, благотворительный бал?

Наконец Джеф приглашает Колин. Лед трогается. Вместе они хорошо двигаются под заводную музыку. Группа переминающихся с ноги на ногу юношей рассредоточивается, демонстрируя решительные намерения. Но быстрый танец кончается – и звучит медленная мелодия. Все тотчас переключаются с танцев на напитки, тут и там раздается нервный смех – медленный танец явно начался слишком рано. В быстром ритме не приходится много общаться – можно двигаться независимо от партнера, сосредоточиться на своих движениях, поговорить на общие темы. Медленный танец предусматривает близкое соприкосновение, а это значит, что надо заводить разговор, иначе ваши тела сами начнут безмолвное общение. Приглашение на него расценивается как приглашение к своего рода близости. Тебе практически все равно, кто будет твоим партнером, когда ты танцуешь под быструю музыку. Медленный танец – совсем иное.

Майк наконец решается и обращается к нашей славной застенчивой Джуди, не хочет ли она с ним потанцевать.

– Чего всем от меня надо? – фыркает она, отчасти в ответ на поддразнивание Сесилии. Но удар уже нанесен. Смущенный и обиженный Майк отходит назад, засунув руки в карманы. Тем не менее он решается на еще одну попытку, чтобы не возвращаться совсем ни с чем.

– Ну а ты не хочешь потанцевать? – с вызовом обращается он к девушке в конце ряда.

– Это ты меня спрашиваешь?

– Ну да. Так хочешь или нет?

– Нет, спасибо… Может, позже.

Как она могла принять приглашение, когда ее явно выбрали второй? И могла ли она иначе ответить на столь бесцеремонное приглашение? Майк повержен, окончательно сбит с толку. Но, будучи не робкого десятка, он решается на третью попытку и добивается успеха.

Снова включается быстрая громкая музыка, и танцевальная площадка заполняется людьми, за исключением двух девушек, забившихся в уголок «зала». Молодым людям намного проще пригласить тех девушек, что сидят на виду, чем прикладывать дополнительные усилия и пробираться к кому-то через толпу. Обе девушки являются самыми застенчивыми участницами семинара и олицетворяют собой живой пример самооправдания: «Лучше я посижу в уголке, все равно меня никто не пригласит». Никто и не приглашает – слишком далеко до них добираться.

Все знали, что танцы были всего лишь упражнением в рамках семинара, но это не снижало градус напряженности: для участниц все равно было важно, окажется ли она первой, к кому подойдет самый интересный парень, или ей придется довольствоваться тем, что осталось. Молодых людей мучили вопросы: «Что, если она мне откажет?», «Может, ей не понравится, как я танцую или о чем говорю, или от меня вообще начнет пахнуть потом?».

Придавая слишком большое значение каждому своему жесту и шагу, участники этого мероприятия загоняют сами себя в тупиковую ситуацию. Наиболее безопасно, полагают они, следовать правилам этикета, делать то же, что делают другие. Это позволяет им отыскать себе пару, но не более того. Они слишком быстро превращаются в персонажей, разыгрывающих стереотипные роли.

Показательный пример: после того как музыка умолкает, парень не отпускает девушку, с которой танцевал, и делает еще несколько движений в такт.

Когда я попросил своего ассистента проделать это, его партнерши оценили его как более привлекательного молодого человека, с которым хотелось познакомиться поближе, по сравнению с любым другим молодым человеком, что тут же откланивался и уходил с последним музыкальным аккордом. Если ты хочешь остаться незамеченным, то безопаснее всего вести себя так, как и все, следовать установленным правилам. Если же хочешь привлечь к себе внимание другого, то вряд ли стоит уподобляться стадному инстинкту.

Моим студентам, которые хотели кого-нибудь пригласить, но боялись отказа, я дал следующий совет: пусть приглашение будет непринужденным, например, «не хотите ли потанцевать?»

Если в ответ на это последует «нет», надо быстро отреагировать примерно так:

– А знаете, я тоже. Забавно, конечно, идешь на танцы и понимаешь, что танцевать-то и не хочется. То музыка не та, то боишься, что тебе откажут в ответ на приглашение. А для застенчивого человека вроде меня это вообще целая проблема.

– Вы-то застенчивы?

– Еще как. А вы считаете себя застенчивой?

А потом садитесь на своего любимого конька и заведите с принцем или принцессой своей мечты беседу о том, что он или она хотели бы узнать о застенчивости, но так и не решились спросить.

Цель одной из исследовательских программ, начатых в Орегоне, заключалась в том, чтобы выявить главные причины, не позволяющие молодым мужчинам и женщинам заводить отношения с противоположным полом¹¹. Когда мужчин, ходивших на свидания менее трех раз за последние полгода, и женщин, ходивших на свидания менее шести раз за тот же промежуток времени, сравнили с более активными, то выяснилась интересная закономерность.

Для участвовавших в исследовании мужчин было составлено своеобразное руководство по общению с противоположным полом, при этом информация для него была получена от женщин, участвовавших вместе с ними в эксперименте. Такого рода инструкция оказалась весьма полезной с точки зрения повышения количества свиданий у мужчин, и изложенная в ней тактика будет описана во второй части этой книги.

Ну а что же женщины? Движение за женское равноправие породило сдвиги в гендерных стереотипах, и женщины сегодня все более склонны проявлять инициативу. Многих это устраивает намного больше, чем просто сидеть и ждать того самого момента или импульса, который сподвигнет мужчину пригласить вас на танец, свидание или хотя бы просто поинтересоваться у вас, который час.

Но иногда излишняя инициатива оборачивается пустой тратой времени и сил, как рассказывает об этом одна молодая женщина:

В чем же причина неудачи? Что следовало сделать этой девушке по имени Мэри, чтобы наладить отношения?

Только в последние несколько лет женщины перестали сидеть и ждать, пока понравившийся им мужчина остановит на них свой выбор. Сегодня они предпринимают решительные шаги и выбирают сами. Однако старая голландская поговорка гласит: «Кто выбирает, тот и беду на себя навлекает». И беда в том, что, делая выбор, мы выступаем из безликой толпы и принимаем на себя ответственность за принятое решение¹². Но лишь ценой выбора мы создаем себя и принимаем участие в собственной судьбе.

Многие женщины, включая Мэри, были воспитаны в традициях, диктующих смиренную роль женщины. Застенчивость только усугубляет привитую пассивность. Мужчины же, напротив, живут стереотипами о собственной доминирующей позиции. Поэтому, когда Мэри приглашает Джона на танец, это нарушает все традиционные нормы. Даже если Мэри делает шаг вперед со всей присущей ей мягкостью, Джон вполне может отказаться от ее приглашения. Его представления о себе как о мужчине предусматривают ведущую роль в любых отношениях с противоположным полом. Но это уже его проблема контроля – проблема, которую можно смягчить благодаря более широкому позитивному опыту, пересмотру некоторых традиционных стереотипов поведения, а также советам и рекомендациям психотерапевта¹³. Решившись на столь отчаянный шаг, Мэри даже не приняла во внимание взгляды и установки мужчины, который ей понравился. Она была слишком поглощена своими собственными фантазиями и переживаниями.

Кроме того, поведение Мэри никак не назовешь деликатным. Она обрушилась на свою ничего не подозревающую жертву как снег на голову и в худшей сексистской манере заявила примерно следующее: «Эй, малыш, мне нравится твое тело. Не хочешь поразвлечься?» Она повела себя слишком прямолинейно, слишком напористо, не удосужившись даже заложить личностные основы в эти отношения, кроме внешности Джона. Но, с ее точки зрения, ее поступок мог и не показаться ей слишком прямым и внезапным, учитывая, что она не могла ни на что решиться на протяжении нескольких месяцев – с того самого дня, когда увидела его на танцах. И в довершение всех бед Джон оказывается застенчивым молодым человеком, не способным принять комплимент.

Из этого примера также становится ясно, какие противоречивые чувства может скрывать застенчивый человек за простым желанием пригласить кого-то на танец. Какое-то причудливое сочетание страха, влечения, ненависти, гнева и смущения не позволяет человеку даже подойти к тому, кто его интересует. Из-за возможных негативных последствий внутри нас намешивается слишком много переживаний, которые не позволяют действовать, слишком много эгоцентричности, мешающей превратить этот опыт в нечто приятное¹⁴.

Мэри могла бы в будущем добиться больших успехов, если бы начала работать над развитием у себя навыков, необходимых для проявления инициативы. Прежде чем отправляться на танцы, ей следовало бы подумать, в какой манере она сама хотела бы получить приглашение так, чтобы это не выглядело пугающе. Это позволило бы ей быть более естественной в проявлении своих чувств. Выбрав подходящий момент, она могла бы подойти к Джону в перерывах между танцами и сказать: «Извините, что беспокою вас, но мне очень понравилось, как вы танцуете. Где вы так здорово научились?» Смысл комплимента ясен, но форма такова, что, даже если Джон смутится, он сможет хотя бы ответить на поставленный вопрос. Разговор затем можно перевести на то, как приятно порой бывает потанцевать и послушать хорошую музыку, насколько это позволяет отдохнуть и расслабиться после нелегкой трудовой недели, («кстати, а кем вы работаете?») – и так далее. После такого предисловия для Джона уже будет более естественным предпринять следующий шаг и, когда музыка вновь зазвучит, пригласить Мэри на танец. Если же он этого не сделает, Мэри сможет сказать: «С вами очень приятно разговаривать, но, может, продолжим беседу за танцем? Или вы хотите просто посидеть и поболтать?» Мэри предлагает ему разумную альтернативу выбора: он может сидеть и разговаривать или же танцевать и общаться с ней. Если он отвергнет оба варианта (маловероятно), то тогда уже следует обратить внимание на другого партнера, более открытого и расположенного к общению с инициативной женщиной.

Возможно, секс и заставляет мир вращаться, но от этого вращения застенчивые люли нередко чувствуют жуткое головокружение. Когда дело касается секса, практически любая мелочь, вызывающая тревогу, приводит к всплеску застенчивости. Сексуальные отношения представляют собой наиболее неопределенную и противоречивую вещь, которую только можно себе представить. Никаких жестких рамок поведения здесь не существует: оба партнера обнажены, открыты друг другу и лишены каких-либо внешних защитных барьеров. Многие не обладают навыками, необходимыми для подобных отношений, или не имели достаточно возможностей их приобрести. Кроме того, большинство людей развили нереалистичные представления о сексе, почерпнутые из голливудских любовных историй, «мыльных опер», порнографии, журналов типа Playboy и Playgirl. Традиции пуританства превратили два противоположных пола в заклятых врагов, в лучшем случае – в нечто чуждое друг другу, лишь бы обеспечить целомудрие до брака. Поэтому нет ничего удивительного в том, что 60 % опрошенных нами застенчивых людей признались в том, что испытывали страх или жуткую тревогу, общаясь с представителями противоположного пола!

Тревожность пронизывает каждый этап сексуальных отношений. Женщину обычно мучают вопросы: «Смогу ли я доставить ему удовольствие?», «Сочтет ли он меня привлекательной?». Для мужчины проблемы носят скорее внешний характер: «Возникнет ли эрекция, будет ли она продолжительной, испытаю ли я оргазм?», «Достаточно ли большой у меня пенис, чтобы удовлетворить ее?». И неважно, сколько раз прежде удавалось получить обнадеживающие ответы на все эти вопросы. Все равно – каждый новый интимный контакт снова и снова вызывает чувство опасения.

Половой акт обычно рассматривается как процесс, состоящий из двух этапов: предложения и, если оно не отвергнуто, действия. Какое ошибочное и наивное упрощение! Прежде чем предпринять первый шаг, нужно преодолеть множество барьеров. В этом романтическом сценарии «триумфу» предшествует не меньше шагов, которые необходимо взвесить, чем в шахматной игре. Каждый чреват возможным отказом – и потому вызывает трепет. Насколько близко можно подсесть, когда и как поцеловать, когда переместить руку в вожделенную запретную зону. И куда двигаться потом – выше или ниже, глубже или дальше, быстро или не очень, сильно или не слишком, но главное, что «правильно». Что значит «правильно»? И, пока происходит этот процесс обдумывания, планирования и действия, способен ли человек замечать ответную реакцию? Понять, когда «сопротивление» партнера является возбуждающей игрой или реальным отказом?

Большинство из нас испытывают застенчивость в определенные моменты в сексуальных отношениях, как, например, рассказала одна женщина:

В иных случаях поверхностные знания о сексе могут таить в себе опасность, особенно для застенчивого человека. Одна 50-летняя женщина вспоминает:

Вместе с интимными отношениями в жизнь застенчивых людей приходит не только страх. Вот как говорит об этой стороне проблемы один молодой человек:

Для застенчивого человека секс представляется наиболее страшной угрозой, поскольку он чувствует себя стесненно в любой ситуации, где подвергается оценке со стороны и вторжению в его личное пространство. В рамках анонимного опроса, который я провел во время моего курса по психологии, 260 студентов отметили, что застенчивость оказывает серьезное влияние на их сексуальное поведение.

Застенчивые люди почти так же часто ходят на свидания, как и их незастенчивые ровесники. Серьезный разрыв между группами возникает лишь тогда, когда речь заходит о более близких и половых отношениях. Насколько велики эти отличия, видно из анализа ответов 100 застенчивых студентов и 160 их незастенчивых сокурсников.

Эти статистические данные в равной мере относятся как к застенчивым мужчинам, так и к застенчивым женщинам, за некоторым исключением. Три четверти застенчивых женщин, по их словам, не имели сексуального опыта, тогда как среди незастенчивых таких было всего 38 %. Что касается мужчин, то девственниками себя назвали 59 % застенчивых и только 38 % незастенчивых студентов. Среди застенчивых женщин было примерно на треть меньше тех, кто когда-либо занимался оральным сексом и, что довольно странно, даже онанизмом. Многие студенты признавались, что стесняются даже смотреть на свое обнаженное отражение в зеркале – то есть даже когда остаются наедине с собой!

С этой точки зрения застенчивые и незастенчивые мужчины не слишком отличались друг от друга. Однако стеснительные мужчины отмечали, что гораздо чаще имели негативный опыт в том, что касается эрекции, мастурбации, самого полового акта или орального секса, чем их сверстники. Застенчивые женщины также получали меньше удовольствия от сексуальных отношений. Более четверти таковых, которые вступали в половой акт, вспоминают об этом как о неприятном опыте. И хотя эти данные получены на ограниченной выборке, они довольно ясно демонстрируют, что застенчивые мужчины и женщины имеют более скромный сексуальный опыт и в меньшей степени им удовлетворены.

Поскольку сексуальные проблемы составляют предмет особой обеспокоенности застенчивых людей, их интимную близость можно предположительно охарактеризовать как нечто простое, немногословное, стремительно завершающееся и проходящее в полной темноте. Даже если застенчивые люди состоят в браке, они боятся обсуждать друг с другом свои предпочтения и тайные желания или искать новые способы получения удовольствия.

Например, стремление к «космическому взаимному оргазму» может привести вполне благополучную пару к сексуальной неудовлетворенности, поскольку ввиду физиологических различий между двумя полами его достижение может быть не так просто. Одновременный оргазм нередко описывается в романтических любовных романах или в некоторых письмах, которые получают редакторы мужских и женских журналов. В реальной жизни все совсем иначе.

Нереалистичные ожидания, вызванные отсутствием доверия между мужем и женой, часто приводят к утрате сексуального удовлетворения, как пишет доктор Люсиль Форер:

Сосредоточенность на самих себе, характерная для застенчивых людей, сказывается и на самой близости. Для мужчины опасения по поводу эрекции затмевают эротические ощущения. Для женщины неуверенность в своей способности дать и получить удовлетворение становится препятствием к наслаждению. Однако, оценивая собственную сексуальную полноценность по результатам физических взаимодействий, а не на основании взаимных чувств, мы обрекаем себя на провал.

Психиатры Джордж и Джозеф Соломон рекомендуют психотерапевтам обращать особое внимание на наличие стеснительности у их пациентов, поскольку она во многих случаях может являться причиной сексуальных расстройств. Они приводят следующий пример:

Для людей вроде Марши секс равносилен чему-то грязному, чем не следует заниматься открыто, особенно с тем, кто тебе дорог. Некоторые в принципе находят удовлетворение только с «грязным» партнером, который стоит значительно ниже их в какой-либо из иерархий. Чистота сексуальных отношений вызывает у них застенчивость и отвращение близости¹⁶.

Порой застенчивость может стать причиной беспорядочных сексуальных связей. Девушке иногда проще уступить и согласиться, чем сказать «нет» или «оставь меня в покое». Бывает, что к этому приводит стремление добиться признания, когда сексуальная активность порождает у человека иллюзию собственной значимости. Ведь если многие желают обладать тобой, значит, они о тебе высокого мнения… не так ли?

Доктор Питер Уиш, исполнительный директор Института сексуальности человека в Новой Англии, в интервью, данном по телефону, так обрисовал взаимосвязь застенчивости и сексуальных проблем:

Мужчины, особенно те, кого беспокоят проблемы импотенции или преждевременного семяизвержения, обычно замыкаются, а это снижает их ощущение собственной значимости. Однако уход в себя или, если хотите, застенчивость может возникнуть и как следствие сексуальных нарушений, превращаясь в отдельную нерешаемую проблему.

Для многих застенчивых людей ощущение своей сексуальной неполноценности столь болезненно, что они не решаются обсуждать эту проблему не только с партнером, но даже с терапевтом. Как вариант решения проблемы, одни стараются принизить роль секса: «Это не главное в жизни, правда?» Другие предпочитают остаться холостяками или старыми девами, дабы избежать неприятностей. Очевидно, что и те и другие при этом многое теряют.

Идеальная модель, которую можно предложить застенчивому человеку, заключается не просто вступать в половые отношения, заниматься любовью, а относиться к сексу как к неотъемлемой стороне человеческой жизни. Великий гуманист Ролло Мэй сумел высказать то, что интуитивно понимает каждый из нас:

Но не той любви, считает Мэй, которая дремлет в пассивном ожидании подходящего времени, места и партнера. Скорее, любви демонической.

Я выбрал бы Грека Зорбу[36] нашим проводником на пути из унылого края застенчивости к чувственному единению с другими людьми. В лице своего героя Никос Казандзакис явил миру образец жизненной силы¹⁸. Для Зорбы нежелание заниматься любовью, когда у тебя есть возможность, наслаждаться красотой каждого времени года, радостно общаться со своими друзьями является «грехом против естества». В той сцене романа, когда он учит своего молодого и застенчивого босса Майкла танцевать, Зорба в танце демонстрирует ему – и всем нам, – как, открываясь другому человеку, мы можем наслаждаться своими чувствами, которые раньше подавляли. Но даже такой жизнелюб, как Зорба, впал бы в замешательство, если бы столкнулся с проблемами, о которых речь пойдет в следующей главе.

До сих пор мы говорили о влиянии, которое застенчивость оказывает на жизнь каждого из нас. Мы узнали, как застенчивость может стать нашим тюремщиком, не позволяющим нам жить полноценной жизнью. Но, прежде чем подойти к решению проблемы, обещанному во второй части книги, нам стоит сделать еще несколько шагов по тропе застенчивости. Мы пройдем по тем местам, где застенчивость оборачивается настоящей бедой: иногда грустью, иногда болезнью, а порой и настоящим безумием.

В этой главе мы рассмотрим серьезные проблемы, которые могут быть как причиной, так и следствием застенчивости: это обезличенный секс, алкоголизм и агрессивное поведение.

Мы также рассмотрим перспективы того смиренного общества, в котором застенчивые люди готовы пожертвовать своей свободой ради личной безопасности, и проанализируем, какое значение это может иметь для каждого из нас.

Но прежде обратимся к важной проблеме, затронутой в главе 5: как застенчивый человек удовлетворяет свои сексуальные потребности? Говоря словами популярной песни: «Ты не можешь всегда получать то, что хочешь»[37], – но за небольшие деньги вы можете получить то, что вам нужно.

В Соединенных Штатах насчитывается девять миллионов алкоголиков. Примерно каждый пятый живет под одной крышей с человеком, который злоупотреблял алкоголем по крайней мере последние десять лет. Зачастую в росте алкоголизма мы виним наш бешеный ритм жизни. Однако на протяжении всей истории человечества представители самых разных культур предпочитали использовать опьяняющие напитки, чтобы повысить настроение, ощутить радость и сделать окружающую их реальность более приятной. Тем не менее сегодня сравнительно большее число людей пьет (причем многие с весьма молодого возраста) именно для того, чтобы совладать с жизненными стрессами, и социально-экономические последствия этого весьма существенны.

В 1971 году по заказу Конгресса было проведено исследование, результаты которого показали, что алкоголизм представляет собой отнюдь не простую проблему. Алкоголизм, скорее, является своеобразной реакцией на комплекс психологических и общественных факторов, присущих как индивиду, так и окружающей его среде. «Нельзя точно сказать, когда неумеренное пьянство является причиной, а когда – следствием, однако очевидно, что проблема алкоголизма связана с целым рядом других проявлений социальной неудовлетворенности»².

Алкоголь, как отмечает журналист Джимми Бреслин, может ослабить эмоциональное напряжение, свойственное любому из нас:

Некоторые специалисты полагают, что потребность застенчивого человека в самоуважении и общественном признании прямо связана с проблемами пьянства и алкоголизма.

Доктор Дэвид Хелмс из Центра Вашингтона в Бостоне указывает:

Фред Уотерхаус, сам бывший алкоголик, а ныне директор Массачусетской ассоциации центров социальной реабилитации, так описывает связь между алкоголизмом и застенчивостью:

Другой алкоголик говорит об этом так:

Застенчивые подростки зачастую приобщаются к спиртному под давлением приятелей. Им хочется быть полноценными членами своей группы и ничем не отличаться от остальных. «Я хотела раствориться в потоке жизни, – вспоминает одна пожилая женщина, долгие годы страдавшая алкоголизмом. – Я не хотела ничем выделяться, не хотела, чтобы меня выделяли, чтобы на меня обращали внимание, чтобы на меня показывали пальцем».

Но когда человек начинает пить сверх меры, он вдруг выпадает из своего социального круга. Ему приходится искать новую среду, новых людей, с которыми можно выпить, чтобы утвердиться в своей значимости. Взрослому человеку нелегко завести новых друзей; для застенчивого алкоголика это просто невозможно без хорошей выпивки. Страх, который поначалу толкал к пьянству, постепенно превращается в реальность, поскольку общество отворачивается от алкоголиков как от кого-то чуждого, неадекватного и второсортного.

Пожалуй, самое красноречивое описание динамики соотношения между застенчивостью и алкоголизмом принадлежит одной моей родственнице, которая недавно осознала, что страдает алкоголизмом, и начала с этим бороться:

Исследования, проведенные среди большого количества застенчивых людей, показывают, что те из них, кого мучают серьезные личные проблемы, в частности алкоголизм, не склонны обращаться к кому-либо за помощью. Чтобы решиться на подобный шаг, необходимы элементарные навыки общения, реалистичная самооценка и признание, хотя бы частично, своей болезни и беспомощности. Все это представляет для застенчивого человека серьезную проблему, которая не позволяет ему воспользоваться доступной помощью. Успех общества Анонимных Алкоголиков и ему подобных организаций, вероятно, отчасти заключается в том, что здесь отсутствует страх заслужить порицание от других собравшихся рядом с тобой людей (так непохожих на строгих врачей и медицинских сестер в чистых белых халатах.) Кроме того, группы бывших алкоголиков зачастую становятся источником необходимых социальных контактов, которых человек прежде не имел. Первый шаг к излечению – перестать отрицать, что ты алкоголик; второй шаг – обратиться за помощью к другому человеку.

Все это приводит нас к заключению, что многие люди просто топят свою застенчивость в вине. Но для серьезных выводов нужна более обстоятельная информация, а не только мнение отдельных профессионалов или данные выборочных историй болезней.

Есть надежда, что такая информация будет собрана в ближайшее время, и если выявленная взаимосвязь действительно существует, то нам понадобится реорганизовать реабилитационные программы таким образом, чтобы помочь алкоголикам преодолеть свою застенчивость ради избавления от более серьезных зависимостей.

Застенчивые люди в массе своей не склонны выражать переживания в форме гнева. Они также крайне редко демонстрируют недоброжелательность и враждебность. Но даже тлеющие угли, если их раздуть, могут полыхнуть пламенем. К примеру, насилие является по своей сути взрывом сексуальной агрессии, представляющим угрозу для женщины, но не для мужчины⁴. Анонимность насильника и обезличенность принудительного полового акта обеспечивают «безопасность» мужчине, не способному добиться интимной близости иной ценой.

Исследователи, которые изучали взрослых мужчин, совершивших изнасилование, отмечали, что те страдали от недостатка опыта общения с женщинами в подростковом возрасте и воспитывались в семьях, игнорировавших вопросы сексуальности и сексуального воспитания. Многие насильники говорили, что никогда не видели своих родителей нагими, в их семье никогда не говорили о сексе, а за интерес к эротике детей жестоко наказывали. По сравнению с нормальными мужчинами того же возраста, никогда не помышлявшими об изнасиловании, насильники с гораздо большим трудом идут на обсуждение сексуальных проблем и испытывают меньше удовольствия от сексуальных отношений.

Менталитет насильника сравним с психическим состоянием глубоко застенчивого мужчины, которого пугают женщины и возможность близости с ними⁵. Насильник превращается в дикого зверя, потому что не умеет проявлять любовь по отношению к женщине. Подобно вандалу, уничтожающему то, что он не способен понять и чем не может воспользоваться, насильник покушается на личность женщины и разрушает красоту любовных отношений. Поэтому страх изнасилования делает многих женщин застенчивыми перед лицом всех мужчин, чья сила может возобладать над чувством в момент сексуального контакта.

Разумеется, не каждый застенчивый мужчина является насильником, но все застенчивые люди испытывают проблемы с управлением своими наиболее сильными эмоциями и чувствами. Пациенты нашей Стэнфордской клиники застенчивости упорно отрицали наличие у них враждебных чувств к другим людям, хотя выявить эти чувства не составляло особого труда. Они рассказывали, как им докучают назойливые агрессивные люди, как им приходится уступать и подчиняться авторитету в группе, как их часто эксплуатирует начальство. Кто же при этом не испытывает гнева?

Для некоторых формальное поведение «отстраненного» застенчивого человека служит барьером против чужих посягательств. «Если ты хотя бы ненадолго теряешь бдительность, люди начинают ожидать и требовать того, чего ты сам можешь и не хотеть», – признался один стеснительный студент-юрист, обратившийся в нашу клинику.

Если у застенчивых людей появляется возможность ускользнуть от пугающего их социального окружения, они непременно ею воспользуются. Но если столкновение неизбежно и пути к отступлению отрезаны, они будут чувствовать себя загнанными в угол, из которого невозможно найти мирный и приемлемый для всех участников ситуации выход. Зачастую им приходится соглашаться, уступать, делать, что требуется, пусть и безо всякого желания. Для многих этот цикл повторяется снова и снова. Обида накапливается, хотя и блокируется глубоко внутри наряду с другими сильными эмоциями, пока однажды…

Психотерапевт одного из осужденных за убийство приводит описание именно такого сценария, послужившего причиной для внезапного преступления. Ситуация представляет собой любовный треугольник, включающий в себя хронически застенчивого мистера Х (убийцу), мисс Y (женщину, с которой он жил) и его любовницу. Последняя описывает мистера Х следующим образом:

Психотерапевт предоставил следующее описание того инцидента, который повлек за собой жестокое убийство мисс Y:

Совершенно очевидно, что сопереживание чувствам другого сыграло свою роль в смерти Y. Менее застенчивый человек попросту сказал бы: «Мне жаль тебя расстраивать, Y, но я хотел бы встречаться и с тобой, и с нею, и именно так я и сделаю».

За свое преступление убийца был приговорен к длительному сроку заключения, и теперь у него есть достаточно времени поразмышлять, могла ли эта история закончиться по-другому. Жаль, что он так и не смог выразить словами свои чувства, а вместо этого набросился на другого человека, с которым вполне мог бы прийти к разумному соглашению.

Как свидетельствуют данные, случаи внезапного немотивированного убийства не так уж редки⁶:

• В Калифорнии Эдмунд Кемпер III, долговязый 15-летний подросток, которого одноклассники характеризовали как хорошо воспитанного, но нелюдимого парня, убил свою бабушку двумя выстрелами в голову, «просто чтобы посмотреть, что он при этом будет чувствовать». Когда из магазина вернулся его дедушка, Кемпер расправился с ним тем же способом.

• В городе Финикс 11-летний мальчик, которого все описывали как вежливого и покладистого ребенка, нанес своему брату тридцать четыре удара ножом.

• В одной из нью-йоркских церквей 18-летний молодой человек изнасиловал и задушил семилетнюю девочку. Его всегда все считали спокойным, сдержанным юношей, мечтающим стать министром.

• Через пять дней после окончания университета парень 22 лет («вежливый, общительный, добродушный») застрелил трех безоружных свидетелей при попытке ограбления банка.

Недалеко от того места, где я преподаю, расположено поместье площадью более 60 гектаров, в котором вместе с семьей жил молодой человек по имени Фредерик Ньюхолл Вудс. Один из друзей семьи описывал его родителей как «самых учтивых людей, которых я когда-либо знал, почти на грани смиренности. Они практически ни с кем не общались, а их сын даже превосходил их в этом». Одноклассники считали Фреда «спокойным», «рассудительным», «застенчивым», «замкнутым». Сосед рассказывал: «Я никогда не видел, чтобы он с кем-то хотя бы заговорил». Жертвами Фредерика Вудса и двух его сообщников стали 26 школьников и водитель автобуса из школы города Чоучилла, штат Калифорния, которые были взяты в заложники и заперты в железном грузовике, закопанном в землю. Им чудом удалось спастись спустя сутки.

Человек, идущий на внезапное преступление, особенно страшен своей непредсказуемостью и той бешеной яростью, с которой он совершает нападение. Мы склонны полагать, что жестокий человек обычно импульсивен, не владеет своими эмоциями и может спровоцировать неприятности. Такой человек нам понятен, хотя и вызывает опасения. Но представьте, что, зайдя в бар, вы садитесь на свободное место, и тут к вам подходит некто и говорит: «Это место – мое». Прежде чем вы успеете встать и извиниться, вы получаете удар в лицо. Как такое можно объяснить? Тем не менее такой эпизод реально произошел в одном из баров в Сан-Франциско, причем жертва была забита насмерть.

Этот инцидент показателен тем, что он демонстрирует суть внешне немотивированной жестокости, свойственной нашему обществу. В сводках практически любого полицейского участка фигурирует пугающее множество примеров преступлений, не имевших никаких мотивов либо вызванных совершенно смехотворными причинами, вроде: «Он припарковал машину на том месте, которое я присмотрел для себя».

Как правило, внезапные преступления совершаются молодыми людьми, которые до этой разразившейся вспышки жестокости считались ничем не примечательными, тихими и законопослушными гражданами. Такие люди страдают не от недостатка контроля, а от чрезмерного контроля над своими чувствами. Постоянно подавляя эмоции, в том числе раздражение, они не дают им никакого выхода. Все это – любовь, ненависть, страх, боль, гнев – бурлит внутри. Скрывая от других свои переживания, эти люди не способны изменять неблагоприятные обстоятельства или влиять на окружающих. А те, в свою очередь, задевают его чувства еще больше – своим невниманием к его потребностям и правам, пренебрежением ими. Раздражение накапливается, пока в один прекрасный день оно не вырывается наружу неконтролируемой вспышкой по самому ничтожному поводу.

Помню, в больнице, куда я попал после автомобильной аварии, лежал один пуэрториканец. Он почти не говорил по-английски и не мог объяснить, что у него болит и чего он хочет, и не знал, как ответить на вопросы медицинского персонала. Он просто лежал там и тихонько стонал. Однажды ночью я проснулся от криков медсестер и звука стекла, разбивающегося о стены и покрытый кафельной плиткой пол. Мистер Санчес буквально взорвался. До этого момента он молча терпел. Но когда в три часа утра пришла медсестра, чтобы измерить температуру, это стало последней каплей.

Он вскочил на кровать и со страшными ругательствами «Достать задница! Достать задница!» принялся швырять о стену все, что попадалось под руку, – термометры, мензурки и тому подобное. Я не знаю, оставили ли его в психиатрическом отделении после того, как он был направлен туда на обследование, но я уверен, что мистер Санчес таким образом выразил протест против наших бесчеловечных методов лечения.

Исследователь Эд Мегарджи опросил группу преступников, осужденных за убийство, относительно возникавших у них ранее вспышек агрессии, а также провел среди них серию личностных тестов, чтобы выявить возможные различия⁷. По сравнению с людьми, не убивавшими других и находящимися на свободе, Мегарджи обнаружил случаи как недостаточного, так и избыточного контроля над своими чувствами. Преступники, склонные к импульсивности, уже имели за плечами жизнь, изобиловавшую драками и непродолжительными сроками заключения. Для убийц, отличавшихся чрезмерной замкнутостью, их преступление явилось фактически первым публичным выражением их чувств. Несмотря на имевшиеся ранее провокационные обстоятельства, они всегда старались избегать даже словесного выражения своей агрессивности.

Данное исследование также показало, что, в отличие от импульсивных убийц, убийцы, склонные к чрезмерному самоконтролю, совершали преступления, которые по своей жестокости превосходили в разы сами обстоятельства или причины, толкнувшие их на подобный шаг. По результатам личностного теста было обнаружено, что чрезвычайно застенчивые люди больше склонны к самоконтролю, чем незастенчивые. Одному из исследователей нашей группы удалось выяснить, что преступники, совершившие убийство в первый раз, отличаются большей застенчивостью, чем те, за кем тянется цепочка неоднократных нападений и судимостей. При этом среди первых застенчивыми себя считали около 70 % осужденных, в то время как среди вторых – не более одной трети из двадцати опрошенных.

Патологические проявления застенчивости у женщин менее очевидны, чем у мужчин. Общество не одобряет обезличенного секса и не позволяет этой потребности найти выход. Одинокая женщина является нежеланной гостьей в местных барах. Их изолированное существование дома, вдали от повседневных обязанностей делового мира, делает неспособность застенчивой женщины нормально функционировать менее заметной по сравнению с мужчинами.

Застенчивой женщине остается лишь вести дневник обезумевшей, одинокой, отчаявшейся домохозяйки – дневник, который никто никогда не прочитает. Пока она способна собирать детей в школу и накрывать обеденный стол, никто и внимания не обратит, если она начнет спиваться.

Но патология не обязательно высвечена прожекторами, как и не всегда лежит на поверхности. Одиночество и изоляция приводят застенчивую женщину к депрессии, выливающейся в злоупотребление таблетками, спиртным, к госпитализации в психиатрическую клинику, к попыткам самоубийства. (Хотя женщины чаще идут на самоубийство, мужчинам обычно удается довести дело до конца, поскольку они используют более надежные средства.)

Было доказано, что мужья женщин, страдающих алкоголизмом, чаще уходят из семьи, нежели жены мужчин-алкоголиков.

Таким образом, застенчивая женщина, лишенная доступных мужчинам средств разрядки и в большей степени страдающая от одиночества, может впасть в тихое помешательство, начать третировать своих беззащитных детей, погружаться в глупые телешоу и викторины в поисках социальной жизни и испытывать сексуальное удовлетворение лишь в мире своих фантазий.

Чрезвычайно застенчивый человек в процессе обретения анонимности теряет свою индивидуальность и превращается в заурядную фигуру на общественной сцене. Затеряться в толпе для многих означает избежать столкновения с враждебным окружением, подобно школьнику, который вжимает голову в плечи, когда не знает ответа на вопрос учителя⁸. Но, превращаясь в безликое нечто, человек выбирает насилие как единственный способ заставить кого-то принять его всерьез: «Если ты не будешь играть со мной, то я разрушу твой песочный замок, и тогда ты увидишь, что я существую и что я силен».

Прижатому к стене силой всеобщего безразличия застенчивому человеку остаются лишь два варианта: слиться с этой стеной или проломить ее, проявив тем самым силу своей индивидуальности. Многие социальные, психологические и экономические факторы, вынуждающие нас утрачивать чувство собственного достоинства, подспудно пробуждают в нас потенциального убийцу.

Из всего вышесказанного следует, что мы обязаны учить наших детей проявлять свои чувства – как положительные, так и отрицательные – ровно в тот момент, когда они их переживают. Это означает, что мы должны не поощрять истерики, а помогать находить выход наиболее сильным эмоциям, даже если они доставляют дискомфорт окружающим. Без этого изменения невозможны – и человек превращается в заложника тяжелых для него обстоятельств. Следствием этого становится агрессия, иногда направленная в адрес невинных жертв того человека, который сам является жертвой. Мать, третирующая своих детей, вполне может являться одинокой и застенчивой женщиной, не имеющей никаких социально приемлемых способов избавления от своей агрессии. Стоит только ребенку начать капризничать или описаться, как тут же следует взрыв.

И все же следует признать, что внезапные акты насилия – это, скорее, исключение. Но что испытывает человек, который никогда не дает своей агрессии выхода вовне? У него есть только один вариант. Агрессия, направленная внутрь, на самого себя, приводит к развитию чувства неполноценности, ощущения своей ненужности, никчемности. За этим следует депрессия и, как финальный шаг на пути самоуничижения, – самоубийство.

Если бы у нас была возможность поговорить с теми людьми, кто за день до совершения преступления общался с преступником, как вы думаете, что бы они нам сказали? Уверен, что они описали бы его как милого человека, с которым всегда приятно общаться в классе, в офисе или дома. Он наверняка был бы признан самым послушным, дисциплинированным и покладистым. Скорее всего, этот молодой человек никогда не поднимал шума и не доставлял никаких проблем. Он знает свое место, делает, что от него требуется, и следует всем правилам и инструкциям.

Именно на такой форме подчинения зиждутся все репрессивные формы общественного и политического устройства. В огромной степени все участники процесса социализации (родители, учителя, родственники) неосознанно готовят подрастающее поколении к принятию миропорядка и структуры власти. По сути, они выступают двойными агентами, проповедуя идеалы «свободы» и «развития», но на самом деле формируя страх перед «излишне инициативным поведением», перед желанием «рискнуть», перед опасностью, которая поджидает каждого, кто стремится «высунуться».

Тысячи обследованных мною застенчивых людей утверждали, что носители власти в силу своего общественного положения или компетентности повергают их в смущение. Если интерпретировать эти данные немного по-другому, то можно сказать, что эти люди научились бояться власти. Не уважать, не восхищаться, а именно бояться. Застенчивые никогда не решаются бросить вызов тому, кто внушает им страх. По крайней мере, они не пойдут на это публично и открыто. Они ведут себя подобно молодой и застенчивой комедиантке Кэрол Бернетт, беседу с которой мы приводили в прошлых главах, признававшей: «В классе я была очень сдержанной и хорошо училась, слушала и уважала учителей». Такие люди, если они сталкиваются с несправедливостью, уходят в молчаливую оппозицию, объединяясь в «безмолвное большинство».

Из застенчивых детей, которых видно, но не слышно, они вырастают в застенчивых взрослых, которых и не видно, и не слышно и которые не доставляют беспокойства какой бы то ни было власти.

Родители редко расстраиваются, если в семье растет застенчивый ребенок. Думаю, что для них он даже предпочтительнее, чем ребенок независимый и готовый выражать свое мнение. Они начинают тревожиться, только если сын или дочь «чересчур застенчивы».

Итак, звание «Достойный гражданин» получает мистер Застенчивость. Такой стиль приучения определенной части общества к подчинению другим находит воплощение в классовой и кастовой политике во многих странах.

Согласно блестящей работе Эриха Фромма «Бегство от свободы», тоталитарные режимы, подобные гитлеровскому, воцаряются там, где народ готов поступиться свободой ради собственной безопасности⁹.

Власть диктатора определяется количеством людей, готовых пожертвовать свободой во имя иллюзии безопасности.

Застенчивости также претит свобода с ее отсутствием структуры, персональной ответственностью и многочисленными требованиям действовать и инициировать, а не просто реагировать и ждать. Застенчивый человек всегда предпочтет участь ведомого, нежели роль лидера.

Любая репрессивная общественная система обретает власть прежде всего за счет того, что отвращает народ от естественной власти сообщества равноправных граждан. Людей приучают не доверять друг другу, хранить верность идеологии, а не живым людям. Подобная тактика – «разделяй и властвуй» – была в полной мере испробована китайскими коммунистами, пытавшимися промыть мозги американским военнопленным в Северной Корее¹⁰. Даже в нашей бутафорской тюрьме в Стэнфорде[39] сопротивление заключенных условиям, в которых они находились, подавлялось благодаря стратегии, целью которой было внести раскол в группы: одним предоставлялись некоторые послабления и преимущества, тогда как остальные были лишены элементарных прав. Те, кто получал привилегии, были готовы отчаянно отстаивать любую власть, которая им эти привилегии гарантировала.

Другой способ утверждения власти социальных и политических институтов заключается в культивировании эгоизма и инстинкта самосохранения. Заставляя нас погружаться в собственные повседневные проблемы, миропорядок не оставляет нам времени и возможности обращать внимание на своих близких.

Опыт работы в Клинике застенчивости убедил меня, что застенчивые мужчины и женщины обычно избегают ответственности, уклоняются от рискованных шагов, сдерживают естественные проявления жизненных сил. Загнав себя в капкан собственных переживаний, они перестают прислушиваться к тому, что говорят и чувствуют окружающие люди. Они почти не замечают чужих слез и страданий, поскольку проблема собственного благополучия затмевает для них все остальное. Когда человек укрывается за щитом пассивной анонимности, он приносит в жертву не только свободу, но и волю к жизни. От него легко добиться слепого повиновения власти и записать в ряды сторонников и поборников любого фанатического режима.

Каждый из нас хочет жить полноценной, насыщенной жизнью. Но для этого мы должны быть готовы пойти на риск ради собственной свободы, разрушить ту тюрьму, в которую мы сами себя заключили, – решиться на новые дружеские отношения и найти свою любовь. Это далеко не просто. Однако существует множество способов, благодаря которым мы можем укрепить уверенность в самих себе, приобрести социальные навыки, которые нам вполне по силам освоить – есть огромное количество вариантов, как помочь людям, страдающим застенчивостью. Именно об этом и пойдет речь во второй части нашей книги.

Из первой части книги вы уже многое узнали о природе застенчивости. Но что вам известно о вашей собственной застенчивости? И в какой мере вы улавливаете переживания застенчивых людей, с которыми живете или работаете вместе? Что вызывает ощущения застенчивости? Как часто они появляются? Насколько они сильны? Что вы думаете и переживаете, когда вами овладевает застенчивость? Какие ваши действия указывают на то, что происходит в этот момент внутри вас? Какие действия вы предпринимали обычно в прошлом, чтобы взять себя в руки?

В предыдущей главе ваше внимание было привлечено к вашей личности в целом, к тому, что вы уже пережили, к нынешнему состоянию и к перспективам на будущее. Пришло время сосредоточиться на одном конкретном аспекте вашей натуры – застенчивости. В последующих главах будут предложены способы, с помощью которых вы сможете справляться с застенчивостью, преодолевать и предотвращать ее.

Чтобы добиться в этом настоящего успеха, для начала необходимо выяснить, что застенчивость означает лично для вас. Разобравшись в причинах, проявлениях и последствиях, вы достигнете двух важных целей. Во-первых, вы получите основу для построения плана по самосовершенствованию. Во-вторых, анализируя природу и масштабы собственной застенчивости, вы сможете устранить ее, дистанцироваться от нее, подвести под нее почву логических объяснений. Это позволит вам легче справляться с внутренним напряжением. В каком-то смысле я хотел бы, чтобы вы положили свою застенчивость на операционный стол и подошли к ней с хладнокровием хирурга, тщательно осматривающего пациента, прежде чем отсечь злокачественное образование.

Предварительная оценка своей застенчивости также предоставит вам критерий, по которому впоследствии вы сможете оценить эффективность дальнейших упражнений. Вам следует серьезно подойти к делу, заполнить анкету, а также ответить на все последующие вопросы. Вы, вероятно, захотите через месяц или через год перечитать свои ответы, чтобы узнать, изменилось ли ваше отношение к себе и какие перемены в вас произошли.

Если вы добросовестно подойдете к процессу изучения застенчивости, от которой страдаете, вы окажетесь в более выгодном положении, поскольку сможете использовать полученные знания в будущем. Зная и понимая, какими вы были тогда и какими являетесь сейчас, вы закладываете прочную основу того, какими вы можете стать – и обязательно станете.

Напишите мне письмо о том, как возникла и как развивалась ваша застенчивость. Обратите внимание на следующие моменты:

Вспомните, когда вы впервые ощутили застенчивость. Опишите эту ситуацию, людей, которые в ней участвовали, а также ваши ощущения.

А. Какое мнение о себе возникло у вас на основе этого случая?

Б. Кто-то сказал вам что-то такое, что заставило вас ощутить застенчивость? Что это были за слова? Что вы подумали о себе, когда услышали их?

В. Считаете ли вы, что ваше поведение, мнение, суждение или жест были истолкованы неправильно? Опишите, что произошло на самом деле и в чем заключалось недопонимание.

Г. Сделал ли кто-нибудь что-то такое, что помогло вам почувствовать себя лучше (менее застенчивым) или – еще хуже? Кто именно? Что он сделал?

Д. Мнение, которое сложилось у вас о самом себе в результате той ситуации, осталось неизменным или изменилось по прошествии времени?

• В какой ситуации в следующий раз вы ощутили застенчивость?

• Вспомните случай из детства, из подростковых лет, а также происшедший в прошлом году, когда бы вы наиболее сильно ощущали застенчивость. Продолжают ли повергать вас в застенчивость подобные обстоятельства?

• Случается ли и теперь, что чьи-то слова заставляют вас ощущать приступ застенчивости? Что это за слова и кто их говорит?

• Показываете ли вы другим людям свою застенчивость? Каким образом вы это демонстрируете и как быстро признаетесь в своей застенчивости после первой встречи?

• Случается ли вам самому делать или говорить что-то такое, что вызывает застенчивость у других людей?

Чего стоит вам ваша застенчивость? Какие возможности были из-за нее упущены? Перечислите все, что вы потеряли, от чего отказались или получили в неполной мере. Запишите это в следующей таблице.

Значимые потери

Существенные выигрыши

А теперь припомните даже самый незначительный выигрыш, который обеспечил вам ярлык застенчивого человека. Большинство из нас учится извлекать выгоду даже из неприятностей. Какую пользу вы извлекли из своей застенчивости?

Поскольку мы обычно не склонны придавать значение такой «вторичной выгоде», советую воспользоваться примерами такого рода: когда ваша застенчивость послужила вам оправданием, позволила избежать риска, уклониться от критики или от общения с агрессивными людьми, воспрепятствовала излишне эмоциональному сопереживанию другим людям и т. п. Перечислите все это в таблице на с. 279.

ОТВЕРЖЕНИЕ

Запишите ваши воспоминания о тех ситуациях, в которых вы были отвергнуты и это вас сильно задело. Укажите обстоятельства, при которых это было бы особенно неприятно для вас. Что самое худшее может произойти при каждом из этих обстоятельств (то есть при каких условиях отвержение может оказаться еще более болезненным)? В каких случаях вы отнесетесь к этому спокойно? В чем принципиальное различие между теми обстоятельствами, которые наиболее сильно задевают вас, и при которых вы можете сохранять спокойствие?

Представьте себе сценарий – неприятный факт отвержения в конце концов оказывается не столь уж скверным: например, когда вас отвергают непреднамеренно, когда ситуация вами неправильно истолкована, когда она забавна или позволяет вынести ценный урок или опыт, который может пригодиться в будущем. Попробуйте написать краткий сценарий, включив в него несколько характерных эпизодов отвержения.

КОГДА ВЫ ВСТРЕВОЖЕНЫ

Что вы делаете, когда испытываете тревогу?

Хожу взад-вперед

Закуриваю сигарету

Заламываю себе руки

Звоню другу

Занимаюсь чем-нибудь, что отвлекает мое внимание, например,

гуляю, катаюсь на велосипеде, стригу газон, убираюсь дома или занимаюсь какой-нибудь другой физической активностью

Выпиваю спиртное

Принимаю успокоительное

Выкуриваю косяк марихуаны

Иду в кино

Играю на музыкальном инструменте

Ною и жалуюсь окружающим

Объедаюсь

Мучаюсь от головной боли

Отправляюсь за покупками

Злюсь на себя

Злюсь на окружающих

Полагаюсь на других и бездействую

Представляю, как бы справился на моем месте с ситуацией Вуди Аллен, если бы он вообще мог с таким справиться

Сажусь писать письмо или делаю запись в дневнике

Делаю что-то еще:

Что из этого помогает, а что является бесполезным ритуалом? Что позволяет подавить тревогу, но при этом не решает проблем, спровоцировавших ее? От чего становится со временем даже хуже?

Что бы вы могли сделать такого, что имело бы позитивный эффект в долгосрочной перспективе?

ТРЕВОЖНОСТЬ ТЕСТИРОВАНИЯ

Представьте, что в вашей жизни неожиданно произошло одно из следующих событий: (а) объявляется викторина на тему, в которой вы неплохо разбираетесь, но времени основательно подготовиться уже нет; (б) вам по телефону сообщают, что ваша кандидатура избрана для участия в телевикторине, где приз за правильный ответ составляет сто тысяч долларов.

Какую эмоцию вы испытываете в этот момент? Какие отрицательные мысли овладевают вами?

Реакция такого рода называется как «тревожность тестирования». Она возникает, когда вам предстоит появиться на публике, которая должна будет вас оценить, и вы чувствуете себя недостаточно компетентным, чтобы быть уверенным в успехе.

Теперь проанализируйте эти ощущения и разберитесь, не похожи ли они на те ощущения тревожности, которые возникают у вас при общении с людьми.

КТО НЕ РИСКУЕТ…

Условия новой игры: либо вы делаете ставку на главный приз в сто тысяч долларов – победитель забирает все, проигравший – ничего, либо вы можете сыграть наверняка и получить пять тысяч долларов. Рискнете? Или все-таки удовлетворитесь малым?

Вы можете отправиться на свидание с человеком, который не очень вам симпатичен, но наверняка не отвергнет вас, или можете рискнуть и признаться в своих чувствах тому, кто вам интересен, но чья ответная реакция может быть совершенно непредсказуемой. Поставите на кон мелочь или сыграете ва-банк?

Перечислите все ситуации и моменты из жизни, которые были связаны с принятием рисков. Напротив каждого пункта укажите, оказался ли риск оправданным. (Выполните это задание, прежде чем следовать дальше.)

А теперь попробуйте и в самом деле рискнуть. Сделайте что-нибудь «ужасное», что давно хотелось сделать, но вам не хватало смелости. Совершайте такие поступки каждый день в течение одной недели, предварительно записав, что вы хотите сделать и почему это, на ваш взгляд, так ужасно. Потом отметьте, удалось ли вам осуществить задуманное и каковы были последствия. Разумеется, речь идет не о том, чтобы пойти и ограбить банк или прыгнуть вниз головой с самого высокого моста в городе.

ОДИНОЧЕСТВО

• Как часто вы чувствуете себя одиноким?

• Когда вы сильнее всего чувствуете себя одиноким?

• Кто (или что) является (или являлся) причиной вашего одиночества?

• Нравится ли вам оставаться в одиночестве?

• Что вы могли бы сделать со своим одиночеством, но никак не решитесь?

Представьте, что ваш дом занесло снегом прямо перед выходными: вы отрезаны ото всех и помощь подоспеет не раньше понедельника. Вы один, и у вас нет никаких дел по дому. Что бы вы могли сделать, чтобы весело и приятно провести это время? У вас нет ни телевизора, ни радио, но есть запас вкусной еды, вина, книг, грампластинок, есть также карты и другие настольные игры, бумага, ручка и даже горячая вода.

Составьте план для своего уединенного времяпрепровождения, включив в него бросающие вызов разуму головоломки и увлекательные занятия, которые скрасят ваше одиночество. (Выполните это задание, прежде чем следовать дальше.)

Но кто сказал, что надо обязательно дожидаться снегопадов? Отправляйтесь и проведите время приятно прямо сейчас. Кто заслужил это больше, чем вы?

Запомните и усвойте в своем сознании глубокий смысл слов об одиночестве, сказанных почти две тысячи лет назад древнегреческим философом Эпиктетом:

«Когда, закрыв за собой дверь, ты остаешься один в доме, не говори, что ты одинок: ибо ты не одинок, Бог и твоя душа вместе с тобой».

«Беседы», II век ПРЕГРАДЫ И ПРЕПЯТСТВИЯ

На пути к достижению любой цели неизбежно возникают препятствия, которые не позволяют вам идти вперед. Выберите какую-нибудь очень важную цель для вас, достижению которой препятствует застенчивость. На приведенном ниже рисунке укажите, что это за цель, а затем на пути движения к ней отметьте все возможные преграды.

Подобно командиру на поле боя, составьте план преодоления каждого препятствия, который позволит вашим войскам двигаться вперед. Возможно, какие-то преграды можно будет обойти, другие надо будет форсировать, предварительно подвергнув обстрелу. Где-то придется смириться с неизбежными потерями, где-то обезвредить минные поля и перегруппировать отряды, чтобы замаскировать недостаток сил. Разработайте такой план, чтобы разрушить стены, которые воздвигла на вашем пути застенчивость.

Образец дневника застенчивости

Заведите дневник, где будете описывать все случаи, когда вы испытывали застенчивость.

Записывайте время, что произошло (ситуации, в которых вы оказались), ваши реакции, последствия случившегося.

Носите с собой небольшой блокнот, чтобы можно было записывать основную информацию после каждого эпизода проявления застенчивости. Записи за неделю переносите в свой дневник. Вы можете использовать образец, представленный выше.

Попробуйте разобраться в том, какие мотивы характерны для тех эпизодов, когда вы испытываете застенчивость. Делайте записи в своем блокноте в течение целой недели или месяца.

После этого подсчитайте, как часто вы испытывали застенчивость. Есть ли какие-то изменения в плане частоты ее возникновения, интенсивности, характера вашей реакции, принятых решений или предпринятых действий? Записывали ли вы ситуации, которых вам полностью удалось избежать?

Удивительно, но факт: популярный ведущий теленовостей Джонни Карсон считает себя застенчивым человеком. Но вместо того чтобы скрывать это или пытаться с этим бороться, Карсон научился использовать застенчивость в свою пользу. «Я не сопротивляюсь, а использую ее в своих целях, – признался он в одном из интервью¹. – Я получаю массу энергии, стараясь компенсировать свою застенчивость». Если судить по тому количеству энергии, которую Карсон ежедневно отдает своему шоу, нам следовало бы поучиться на его опыте.

То, что мы думаем о себе, оказывает глубокое влияние на всю нашу жизнь. Люди, осознающие собственную значимость, как правило, обладают аурой глубокой внутренней удовлетворенности. Они менее зависимы от поддержки и одобрения окружающих, поскольку научились сами себя стимулировать. Такие люди являются активными участниками, посредниками, инициаторами, которые заставляют вращаться социальный механизм, и соответственно им достается львиная доля предоставляемых обществом благ.

Получив отказ, они не воспринимают его как отказ лично им. Они смотрят на это совершенно иначе: им следовало приложить больше усилий, не идти напролом; просьба была чрезмерна или, наоборот, несущественна; время и место были выбраны неудачно; человек, который им отказал, сам столкнулся с каким-то проблемами и потому нуждается в понимании. В любом случае причины отказа заключаются не в них, а в чем-то за пределами их личности. И эти причины следует проанализировать, чтобы перегруппировать силы и предпринять новое наступление, используя более надежные средства. Таким людям легко быть оптимистами, потому что они чаще добиваются поставленных перед собой целей, чем проигрывают.

Человек с низкой самооценкой, напротив, выглядит потерянным. Он или она, как правило, безынициативны, легко поддаются внушению и менее популярны. Такие люди чрезмерно чувствительны к критике, полагая, что она свидетельствует об их неполноценности, но и комплименты они принимать не умеют («Ну что вы, я вовсе не такой. Вы, наверное, так говорите, просто чтоб сделать мне приятно».) Учитывая огромное количество неприятностей, и без того обрушивающихся на них, нет ничего удивительного в выводах исследователей, что люди с низкой самооценкой имеют более высокий уровень нейротизма, чем те, у кого с самооценкой все в порядке¹.

Один из моих студентов-выпускников за десять минут до начала экзамена на степень кандидата философских наук истерично заявил мне, что он не может предстать перед экзаменационной комиссией, потому что не готов и не хочет выставить себя дураком. А поскольку мне стоило немалых трудов собрать ученый совет и я знал, что Гейб был довольно толковым парнем, я мягко затолкал его в экзаменационную аудиторию. Он выступил блестяще. Когда я сообщил ему оценку и передал комментарии профессоров, то в адрес почтенного собрания он заявил буквально следующее: «Теперь мне придется изменить свое мнение о них, раз такое ужасное выступление они находят хорошим».

Случай Гейба иллюстрирует один важный факт: даже высокая оценка со стороны не способна повлиять на заниженное мнение о самом себе. Вопреки любой объективной реальности человек продолжает цепляться за свою низкую самооценку. Даже самые одаренные люди превращаются в своих злейших врагов, если у них нет веры в себя.

Если вы невысокого мнения о себе, то почему окружающие должны считать иначе? Ведь кто может знать вас лучше, чем вы сами? А если я буду настаивать, что вы человек интересный и значительный, то не поведете ли вы себя так, что я в конце концов признаю свое заблуждение и укреплюсь во мнении о вас как о человеке никчемном? Я неоднократно наблюдал такие случаи на своих семинарах и в клинике застенчивости. Патологически застенчивая девушка по имени Шарон, например, прятала свое красивое лицо под копной неухоженных волос и категорически отказывалась причесаться. То, насколько она симпатичная, я смог разглядеть лишь на десятом занятии, а она ведь держала это в секрете даже в обстановке психотерапевтических кабинетов и аудиторий, позволяющей чувствовать себя более раскованно. Но на предложение сменить прическу она лишь огрызнулась: «Какого черта, у меня такие волосы, и я всегда так хожу».

Застенчивость и низкая самооценка взаимосвязаны. В работах Пола Пилкониса и других исследователей, на которые мы опираемся в рамках нашей программы, была выявлена высокая корреляция между этими двумя явлениями: застенчивый человек, как правило, имеет низкую самооценку, и наоборот: там, где самооценка высока, о застенчивости нет даже и речи².

Самооценка – это мнение человека о самом себе, сформировавшееся в результате сравнения себя с другими людьми[41]. При проведении такого сравнения крайне важно иметь в виду несколько потенциальных проблем.

Во-первых, огромное значение имеет то, кого вы выбираете объектом для сравнения. Некоторых людей, конечно, можно рассматривать как «идеал», но не как точку отсчета. Для сравнения многие люди просто не подходят, потому что от природы наделены выдающимися талантами. Безусловно, я хотел бы выглядеть, как Роберт Редфорд, мыслить, как Эйнштейн, говорить, как Ричард Бертон, и писать, как Айзек Азимов[42]. Идеалами можно восхищаться, но не стоит превращать их в мерило успеха, социального положения или личных достижений.

Во-вторых, выбрав для сравнения неподходящую модель, вы можете не только впасть в отчаяние, но и начать завидовать, стремиться к достижению определенного положения ради него самого и полностью потерять удовольствие от процесса саморазвития, поскольку это станет всего лишь целью, которой вы стремитесь достичь.

Я и сам недавно столкнулся с потерей удовольствия и радости жизни, поскольку слишком зациклился на тех ценностях, которые навязывает нам конкуренция и культ успеха. Однажды по пути от моего дома в Сан-Франциско до Стэнфордского университета, где-то в пятидесяти километрах от Пало-Альто, я остановился, чтобы подвезти голосовавшего на дороге паренька. Он оказался весьма милым юношей лет двадцати. Мы болтали о его учебе в университете, о его однокурсниках, о каникулах – он как раз отдыхал. Когда же я спросил его, куда он едет, он ответил:

– На юг.

– В Лос-Анджелес? – решил уточнить я.

– Нет.

– Неужели в Мексику?

– Нет, сэр. Просто на юг.

Сейчас мне неловко вспоминать о том, как сильно меня это разозлило. Только что мы вели непринужденный разговор, и тут этот неблагодарный мальчишка даже не хочет ответить на простой вопрос, куда он едет. Когда на развилке я съехал с шоссе, я снова строгим голосом спросил его: «Может, все-таки скажешь, в какой город тебе надо?» Его ответ пробудил во мне воспоминания о тех далеких временах, когда моя жизнь еще не была расписана по минутам:

«Я не еду куда-то конкретно. У меня каникулы две недели, и я просто решил отправиться на юг. Проеду столько, сколько позволят деньги, а потом вернусь. Так что я могу особо не переживать, если не попаду туда, куда мне надо. Собственно говоря, я уже там».

Этого юношу не могло расстроить то, что он не добрался до своей цели. Он просто радовался жизни здесь и сейчас, поскольку она не зависела от конкретного пункта назначения и не имела четкого плана или смысла. Он являл собой пример того человека, для которого процесс и есть цель.

Но вернемся к нашему списку.

В-третьих, вы можете не знать о скрытых издержках и конечной цене, которую придется заплатить за успех. Преуспевающему менеджеру по продажам из вашего отдела, возможно, навсегда придется отказаться от времени, которое он мог бы посвятить общению с детьми, поскольку нельзя одновременно проводить время с семьей и бить все рекорды по продажам. Или у идеальной «хозяюшки на все руки», погруженной с головой в свои заботы, может не быть возможности почитать хорошую книгу, насладиться красотой природы и заняться другими подобными вещами ввиду своей занятости по дому. В большинстве случаев, если бы только мы знали, чего нам это будет стоить, мы не стали бы стремиться к нашей цели такой ценой.

В-четвертых, успех, красота, интеллект и многие другие желанные атрибуты счастья определяются стандартами, зависящими от времени, места и общества. Мы же расцениваем их как нечто абсолютное, как сокровища, которыми мы либо обладаем, либо нет. Такой подход окажет вам скверную услугу, если стандарты вдруг изменятся. Вам придется приспосабливаться к новым критериям сравнения, хотя с субъективной точки зрения вы будете полагать, что перемены затронули именно вас. Это феномен большой рыбы в маленьком пруду, желающей попасть в океан.

Драматический актер, блистающий в провинции, может оказаться не к месту на Бродвее. Звезду школьной футбольной команды могут не принять в сборную университета из-за недостатка веса.

Представьте себе финалисток конкурса «Мисс Америка», которые не получили никаких наград. Всю жизнь, начиная с детского сада, они были первыми красавицами и вдруг не попали даже в десятку лучших.

Будучи преподавателем, я наблюдаю подобную картину каждый год. Молодые люди вправе считать себя неординарными, поскольку им удалось поступить в Стэнфордский университет. Но проходит несколько месяцев, и для многих первокурсников становится ясно, что их академические успехи ниже средних. Они не стали глупее, а просто пали жертвой статистики, согласно которой если половина курса успевает выше среднего уровня, то другая половина по определению будет показывать результаты ниже среднего. Ведь им приходится соревноваться с теми, кто, так же, как и они, однажды доказал свою неординарность.

В-пятых, необходимо четко понимать, в какой мере ваша жизнь определяется чужими сценариями. Вы не можете достигнуть ощущения собственного «Я», если постоянно выполняете программу, составленную другими или для других. Если вы осознаете, что это именно ваш случай, то вы должны предпринять все необходимые действия, чтобы избавиться от навязанных вам сценариев. Вы должны найти в себе мужество, чтобы отвергнуть чужие планы, если они неприемлемы для вас, или изменить их так, чтобы они работали на вас и приносили вам пользу.

Зачастую мы даже не задумываемся, по насколько отработанному сценарию мы живем. Во многом его определяют культурно обусловленные ценности и установки, например: мужчины не должны плакать, женщины не должны показывать своего гнева, мальчики должны быть суровыми и сильными, девочки – мягкими и нежными. Родители, учителя и другие «благодетели», выполняющие функции агентов социального контроля, пишут нам эти сценарии еще в детстве. Многие из них весьма неплохи, и, достигнув разумного возраста, мы охотно принимаем эти установки как свои собственные. Опасность подстерегает нас там, где в сценарий закладываются устремления наших родителей, не реализованные ими самими. Разочарование нелюбимой жены ложится в основу сценария «Все мужчины – козлы», который мать пишет для своей дочери. Есть также немалое количество отцов, которые желают, чтобы их сыновья добились в жизни того, в чем сами они, по целому ряду причин, потерпели поражение. Когда я работал в Нью-Йоркском университете, один такой отец угрожал, что добьется моего увольнения, так как его сын, Марк Дэвид, по моему «наставлению» отправился преподавать в Нигерию вместе с Корпусом мира. «Он должен стать врачом! – бушевал отец. – Он не может не стать врачом. Я даже назвал его Марк Дэвид специально для того, чтобы “M. Д”. стояло как до, так и после фамилии». Для доброго папы не имело значения, что его сын был счастлив оказаться в Африке, где он впервые обрел смысл своего существования, – что он в принципе ненавидел медицину. В понятном смысле низкие оценки Марка можно было бы расценить как бунт против сценария, в котором ему была отведена роль Марка Дэвида, М. Д. Впрочем, сценарии бунта могут быть также написаны чужой рукой.

Чтобы ощущать себя независимой целостной личностью, вам надо разобраться в сценарии собственной жизни, а затем самому сесть и написать, переписать или хотя бы принять активное участие в составлении тех, согласно которым будет теперь развиваться ваша жизнь. Это может быть совершенно новая и захватывающая история или «новый» сезон продолжительного сериала – слегка измененная сюжетная линия прежней программы. Все зависит от того, насколько много или, в случае застенчивых людей, насколько мало вы хотите успеть сделать на сцене, пока не упадет финальный занавес.

Человеку дана одна-единственная жизнь, так проживите ее, не принижая своих достоинств! И пусть это будет ваш собственный выбор, решение, принятое не где-то на небесах, а в вашей собственной голове. Ведь именно в вашей голове формируется самооценка, которая может быть как высокой, так и низкой. Если вы застенчивы, то наверняка навесили на себя ярлык «человек с низкой самооценкой». Но, если только вы не высекли этот ярлык на камне, попробуем все же расстаться с ним. С самоуничижением должно быть покончено! Думайте о себе только позитивно, поставьте перед собой важные цели, достижение которых потребует честолюбия, усердия и настойчивости, – а потом научитесь оценивать то, чего вы добились, в объективной и реалистичной манере.

Дороти Холоб организовала в Калифорнии специальные занятия для студентов и бизнесменов с целью помочь им выправить исказившуюся по той или иной причине самооценку. Кажется, что неиссякаемая энергия и заразительный энтузиазм этой женщины озаряют светом пространство вокруг нее. Люди чувствуют себя прекрасно просто потому, что она рядом. Это удивительно – ведь Дороти страдает дефектом речи и лицо ее искривлено (а такие особенности не назовешь притягательными). Окажись вы на ее месте, вы бы похоронили себя заживо или заставили себя возродиться новым человеком, созданным для лучшей жизни?

Она рассказала, что это означало для нее – однажды проснуться с искривленным лицом – и как ей удалось совладать с депрессией и жалостью к себе:

Мы можем перенять эти бесценные уроки у мисс Холоб. Она смогла справиться не только с физическим несовершенством, но и с более серьезным, психологическим изъяном – ненавистью к самой себе, отбирающей у жизни надежду и смысл.

Предложенные в данной главе техники помогут вам преодолеть низкую самооценку и развить ощущение уверенности в себе. Постарайтесь выполнить все представленные здесь упражнения. Каждое из них позволит вам сформировать более позитивный образ себя. Используйте следующие пятнадцать шагов, чтобы структурировать вашу работу.

1. Определите свои сильные и слабые стороны и сформулируйте свои цели исходя из этого.

2. Решите, что для вас ценно, во что вы верите, какой вы хотели бы видеть свою жизнь. Проведите инвентаризацию уже существующих сценариев и приведите их в соответствие с тем психологическим пространством, в котором находитесь сейчас, чтобы они служили вам в дальнейшем, куда бы вы ни направлялись.

3. Постарайтесь докопаться до самой сути. Проанализировав свое прошлое, разберитесь в том, что привело вас к нынешнему положению. Постарайтесь понять и простить тех, кто заставил вас страдать или не оказал помощи, хотя и мог бы. Простите себе самому прошлые ошибки, заблуждения и грехи. После того как вы извлекли из тяжких воспоминаний хоть какую-то пользу, похороните их – и не возвращайтесь к ним. Дурное прошлое будет жить в вашей памяти до той поры, пока вы не прогоните его. Направьте ему уведомление о выселении немедленно. Освободите место для воспоминаний об успехах, пусть даже самых незначительных.

4. Чувство вины и стыда не имеет никакой личной ценности и попросту не нужно вам на пути к установленным позитивным целям. Не позволяйте себе увязать в нем.

5. Ищите причины своего поведения в физических, социальных, экономических и политических аспектах нынешней ситуации, а не в недостатках собственной личности.

6. Не забывайте напоминать себе, что одно и то же событие можно оценить по-разному. «Реальность» – это всего лишь договоренность между людьми называть вещи определенными именами. Такой подход позволит вам терпимее относиться к людям и не обращать особого внимания на то, что может выглядеть как неприятие или попытка принизить вас.

7. Никогда не говорите о себе плохо. Особенно избегайте приписывать себе отрицательные черты, такие как «глупый», «страшный», «никчемный», «невезучий», «неисправимый».

8. Не позволяйте другим критиковать вас как личность. Только ваши конкретные действия открыты для оценки и доступны для улучшения – с благодарностью принимайте такую конструктивную обратную связь, если это помогает вам в работе по самосовершенствованию.

9. Помните, что иногда поражение и неудача – это хорошо замаскировавшаяся победа, потому что благодаря этому вы смогли осознать, что преследовали ложные цели, которые не стоили ваших усилий, и, возможно, смогли избежать более серьезных неприятностей.

10. Не миритесь с людьми, занятиями и обстоятельствами, которые заставляют вас чувствовать себя неполноценными. Если вам не удается изменить их или себя настолько, чтобы почувствовать себя более уверенно, просто пройдите мимо или откажитесь от них. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на уныние.

11. Обязательно находите время, чтобы расслабиться, прислушаться к своим мыслям, заняться тем, что вам по душе, побыть наедине с самим собой. Так вы сможете лучше понять, что происходит внутри вас.

12. Практикуйтесь в общении. Наслаждайтесь ощущением той энергии, которой обмениваются люди – такие уникальные и непохожие друг на друга. Представьте себе, что и они могут испытывать страх и неуверенность в себе, поэтому постарайтесь им помочь. Решите, что вы ждете от них и что готовы дать им сами. А затем намекните им, что вы открыты для такого взаимного обмена.

13. Перестаньте чрезмерно оберегать свое «Я» – оно гораздо крепче и гибче, чем вам кажется. Оно гнется, но не ломается. Пусть лучше оно переживет кратковременное эмоциональное землетрясение при выходе из башни, чем будет томиться в заточении и бездействовать.

14. Поставьте перед собой несколько важных долгосрочных целей, для достижения которых вам нужно будет добиться менее значительных, промежуточных результатов. Разработайте реалистичный план по их достижению. Трезво оценивайте свой прогресс и не забывайте время от времени подбадривать и хвалить себя. Не бойтесь показаться нескромным, ведь вас никто не подслушивает.

15. Вы не просто вещь, на которую со всех сторон валятся неприятности, не травинка, которая с трепетом ждет, что на нее кто-нибудь наступит. Вы – вершина эволюционной пирамиды, воплощение надежд ваших родителей, образ и подобие Бога. Вы – неповторимая личность, главный актер в этой драме жизни, который способен повелевать событиями. Вы можете кардинально изменить направление движения в любой момент – когда только пожелаете. Если вы уверены в себе, то препятствия становятся вызовом, а вызов побуждает к свершениям. Тогда застенчивость отступает, потому что вместо страхов и переживаний о том, как вам жить, вы забываете о себе и погружаетесь в самое сердце жизненных событий.

Вы развиваете уверенность в себе, успешно справляясь с выполнением сложных задач. Начать можно и с малого, не забывая постепенно повышать планку.

Первым делом, конечно, нужно решить, чего вы хотите добиться. Выберите три цели, которых хотелось бы достичь в течение ближайшего месяца. Пусть эти цели будут конкретны и выполнимы.

Вряд ли стоит планировать стать женой мэра Бостона. А вот сходить на вечеринку и пообщаться хотя бы с парой незнакомых людей – вполне выполнимо. Для начала возьмите одну свою цель из трех и разделите ее на несколько мелких подцелей. Что стоит сделать в первую очередь? Что потом? И так далее. Составьте таблицу, где вы могли бы фиксировать выполнение каждой подцели. Сформулируйте ближайшие задачи. Если вы хотите, например, выступить с докладом перед классом, подумайте, что именно вы собираетесь сказать. Выступление можно предварительно записать и отрепетировать.

Успешно справившись с первым этапом, похвалите себя, наградите походом в кино, чашечкой кофе, чтением интересной книги или журнала – что вам больше нравится.

Затем приступайте к следующему шагу. И так далее, пока не будет достигнута главная цель.

Насладитесь ощущением успеха. Громко скажите себе: «Я молодец!»

После этого переходите ко второй цели: также разбейте ее на этапы и беритесь за дело. Все, чего вы хотите добиться в жизни, можно разбить на небольшие задачи и идти к своей мечте шаг за шагом.

Для достижения своих целей вы можете воспользоваться некоторыми упражнениями, приведенными в главе 10 и посвященными развитию социальных навыков.

На протяжении двух недель старайтесь записывать все, что пробуждает в вас негативные мысли о самом себе. Может, есть какие-то закономерные вещи, которые провоцируют постоянные приступы самоуничижения?

Пристально следите за тем, когда и почему возникает этот негативный диалог с самим собой. Всякий раз, когда вы начинаете бичевать себя, говорите «Стоп!». Делайте это до тех пор, пока совсем не отвыкнете предаваться самоуничижению.

Отмечайте в течение дня, сколько раз вам удалось пресечь негативный поток мыслей. А затем похвалите и вознаградите себя за это.

Составьте список своих слабых сторон. Запишите его на левой половине листа бумаги. Напротив каждого пункта справа укажите противоположное позитивное утверждение. Например:

Расширьте свой список и обоснуйте каждый контраргумент. Найдите подходящие примеры. Начните думать о себе не с точки зрения своих слабостей, а с точки зрения контраргументов.

ПРИДУМАЙТЕ ЭТОМУ ДРУГОЕ НАЗВАНИЕ

Бывает, что мы испытываем застенчивость только в определенной ситуации, но при этом считаем себя застенчивыми во всем. Вместо того чтобы привязываться к ярлыку «застенчивости», старайтесь думать и говорить о себе более конкретно, конкретно описывать ситуации и реакции на них.

Например: «Я всегда волнуюсь во время публичных выступлений» или «В компании людей я чувствую себя не в своей тарелке», «Я нервничаю, когда встречаюсь с директором нашей компании», или совсем ясно: «У меня начинает бешено колотиться сердце, а в животе все крутит, когда я понимаю, что какая-нибудь девушка обратила на меня внимание».

Составьте максимально полный перечень своих эмоций и реакций на те или иные ситуации. Затем подумайте, что вы можете сделать, чтобы взять их под контроль и изменить. Например: если при разговоре с девушкой у вас дрожат руки, тогда сцепите пальцы, положите руки на колени или в крайнем случае засуньте в карманы.

ОТКРОВЕННАЯ БЕСЕДА

Составьте список людей, в присутствии которых вы испытываете застенчивость или которые отвергают вас. Затем возьмите два стула и поставьте их друг напротив друга. Сядьте на один стул и представьте, что напротив вас сидит человек из вашего списка.

Поговорите с этим человеком, накричите на него, выскажите ему все открыто, указав, что он является причиной вашей застенчивости. Затем пересядьте на его стул и попробуйте ответить, глядя на все с его точки зрения. Потом вернитесь на прежнее место и проделайте то же самое, представляя уже другого человека из списка. После чего снова попробуйте сформулировать ответы от его лица.

ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО Я НЕ БЫЛ ЗАСТЕНЧИВ…

Устройтесь поудобнее и закройте глаза. Представьте себе человека или ситуацию, постоянно заставляющую вас испытывать чувство застенчивости. Отметьте детали – каждый жест, каждое слово.

Теперь представьте, как бы вы повели себя в этой ситуации, если бы не были застенчивым человеком. Что бы вы сказали? Сделали? Как бы развивалась ситуация?

Выполняйте это упражнение в течение недели, вызывая в своем сознании положительные образы.

Когда в следующий раз вам придется столкнуться с подобной ситуацией, восстановите мысленно положительную картинку. И постарайтесь вести себя соответствующим образом.

ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ НРАВИТСЯ В ТЕБЕ?

Выберите среди своих друзей того, кому вы больше всего доверяете, и выполните это упражнение вместе с ним. Каждый из вас должен составить список тех черт, которые в другом ему наиболее импонируют. (Постарайтесь включить в список не менее десяти пунктов.)

По очереди объясните друг другу, почему вы включили в список каждый из пунктов.

Например, начните словами: «Что мне в тебе действительно нравится, так это».

Как вы себя чувствуете, когда ваш друг вас хвалит? Научитесь принимать похвалу (по крайней мере, поблагодарите) и погрузитесь в ощущение той радости, которую приносят комплименты.

Научитесь также говорить комплименты своим друзьям. Используйте этот навык в повседневной жизни и хвалите людей даже за обыкновенные дела и мелочи.

КОЛЛАЖ ДОСТОИНСТВ

Каждый из нас умеет делать что-то лучших других, например, жарить омлет с ветчиной и сыром, талантливо писать, рассказывать анекдоты, внимательно слушать или чистить ботинки. Каким достоинством обладаете вы? Получается ли у других делать это так же хорошо?

Возьмите стопку старых газет и журналов. Вырежьте подходящие картинки и заголовки, иллюстрирующие ваши достоинства, и сделайте из них коллаж.

Повесьте получившуюся картину на такое место, где ее будет хорошо видно и вам, и другим.

РОЛЕВАЯ МОДЕЛЬ САМООЦЕНКИ

Представьте себе человека, которым вы восхищаетесь. Это может быть друг или родственник, а может быть герой кинофильма или книги. Вообразите ситуацию, в которой этот человек испытал бы застенчивость. Что бы он сделал? Что бы сказал? Чем бы вы могли ему помочь? В чем заключаются сильные стороны этого человека?

Перечислите их здесь:

Обладай вы такими же качествами, каким бы были вы? Как наличие у вас этих черт повлияло бы на вашу застенчивость? Закройте глаза и представьте те ситуации, в которых вы не испытываете застенчивости. Что вы чувствуете в этот момент?

ДНЕВНИК ХОРОШЕГО НАСТРОЕНИЯ

Заведите блокнот и в течение двух недель записывайте в него все то хорошее, что с вами происходит. Выберите для этого те две недели, когда вы не записываете ситуации, заставляющие вас испытывать застенчивость.

Составьте ежедневную таблицу приятных событий. Потом проанализируйте ее и отметьте следующее:

• Какое количество из этих событий произошло по инициативе других людей?

• Какое количество из них произошло по вашей инициативе?

• Сколько всего было хороших событий?

• Что необходимо сделать, чтобы их стало больше?

С сегодняшнего дня каждый раз, когда происходит что-то хорошее, обратите на это внимание и не отказывайте себе в удовольствии по-настоящему этим насладиться.

СТАНЬТЕ ЗНАТОКОМ

Развейте навык или станьте экспертом в том, что, по вашему мнению, поможет включиться в социальное взаимодействие. Найдите в себе хотя бы одну черту, которая была бы положительно оценена окружающими, приносила бы им радость и пользу. Человек, умеющий играть на гитаре, пианино, губной гармошке или любом другом музыкальном инструменте, является желанным гостем в любой компании. Научитесь рассказывать анекдоты или показывать фокусы. Очень полезно, да и совсем не трудно, научиться танцевать, особенно тем мужчинам, которые чувствуют себя неуверенно, стоит только заиграть музыке. Будьте в курсе международных событий и актуальных тем (проблем перенаселения, экологии, исчезновений известных людей как в нашей стране, так и за рубежом, и т. п.). Читайте хорошие книги – как научную литературу, так и популярные бестселлеры – и будьте готовы их обсудить.

НАУЧИТЕСЬ РАССЛАБЛЯТЬСЯ

Трудно сосредоточиться на этих новых позитивных образах и мыслях, если вас постоянно терзают волнения, усталость и нервное напряжение.

Возможность полностью расслабиться является верным средством для того, чтобы раскрыть свой потенциал и избежать неприятных и ненужных переживаний.

• Уделите этому упражнению 15–20 минут.

• Найдите укромное место, где вас никто не побеспокоит.

• Расположитесь в удобном кресле, прилягте на диван или на пол. Положите под голову подушку.

• Ослабьте или снимите все, что стесняет ваши движения и дыхание – одежду, украшение. Если вы носите очки или линзы, снимите их.

• Прежде чем расслабить все мышцы, их надо напрячь. Поочередно выполните все указанные действия.

А. Сожмите кулаки… сильнее… еще сильнее… разожмите.

Б. Втяните живот, насколько возможно. Замрите в этом положении. Расслабьтесь.

В. Стисните зубы… сильнее… еще сильнее… расслабьтесь.

Г. Зажмурьтесь настолько сильно, насколько возможно. Затем расслабьте веки.

Д. Втяните голову в плечи. Глубже. Еще чуть-чуть. Расслабьтесь.

Е. Сделайте глубокий вдох. Задержите дыхание. Выдохните.

Ж. Вытяните руки и ноги. Сильнее… Еще… Расслабьтесь.

Теперь попробуйте сделать все это одновременно.

• Представьте, что по вашему телу распространяется мягкая теплая волна: она проходит от самой головы до пяток, расслабляя каждую вашу мышцу. Особенно важно, чтобы ушло напряжение вокруг глаз, в области лба, шеи и спины. Позвольте расслабляющей волне унести с собой все напряжение в ваших мышцах.

• Откройте глаза. Держа палец на расстоянии нескольких сантиметров от лица, сосредоточьте на нем все ваше внимание. Медленно опуская руку, вы почувствуете, как веки наливаются тяжестью, дыхание становится более глубоким, все тело вступает в фазу глубокого расслабления. Глаза закрыты. Руки свободно лежат вдоль тела.

• Сделайте глубокий вдох и выдох, продолжайте, считая про себя на каждом вдохе: 1… глубже, 2… глубже, 3… глубже, и так до 10 (самый глубокий выдох).

• Теперь представьте себе ситуацию, максимально способствующую расслаблению. Прочувствуйте ее до мельчайших деталей: ощутите звуки, запахи, прикосновения. Может быть, это маленькое путешествие на плоту по реке теплым летним днем, или купание в горячей ванне, или прогулка по лесу после освежающего утреннего дождя. Каким бы ни был этот образ, погрузитесь в него.

• Теперь ваше тело и ваш разум готовы принять Послание сегодняшнего дня. Спланируйте предстоящие события, учтите возможные обстоятельства и представьте себя в качестве хозяина положения, который мог бы изменить их. Вы не будете встревожены. Вы не будете застенчивы. Вы получите от этого удовольствие. Вы со всем справитесь. Это Послание, которое вы транслируете самому себе. Со временем вы обнаружите, что можете давать себе более конкретные подсказки, как подготовиться к предстоящим волнующим событиям.

• Ощутите радость от своего хорошего настроения и расслабленного тела.

• Прежде чем начать выходить из этого расслабленного состояния (считая от десяти до одного в обратном порядке), почувствуйте, насколько это приятно – быть самим собой и владеть своими мыслями, чувствами и действиями. Убедите себя, что это ощущение станет постоянным. Возможно, вам захочется еще сказать себе, что вы будете спать глубоко этой ночью или что вы будете чувствовать себя бодрым, отдохнувшим и готовым к новым свершениям, чтобы применить на практике свои упражнения по развитию социальных навыков.

Итак, вы уверенно встали на путь, ведущий вас к повышению самоэффективности³ и личной удовлетворенности. Чем больше вы будете практиковаться, тем быстрее научитесь контролировать себя и по-настоящему расслабляться⁴.

Пытаясь проникнуть во внутренний мир застенчивого человека, мы выяснили, что он стремится избежать ответственности как за начало социального взаимодействия с другими людьми, так и за поддержание в рабочем состоянии механизма межличностного общения. В силу разных причин многие из нас так и не усвоили основные правила поведения в обществе. Мы не умеем знакомиться, разговаривать, нервничаем, если нам приходится идти на вечеринку.

Если вы испытываете проблемы в области коммуникации, то вам могут показаться весьма полезными эти простые и конкретные советы, как изменить свое поведение. В этой главе речь пойдет о том, что вы можете предпринять, чтобы изменить стиль своего общения и добиться тем самым того общественного признания, которого вы желаете. Вам предстоит научиться эффективно взаимодействовать с другими людьми и получать от этого заслуженное удовольствие и радость. Вы освоите способы, которые позволят вам стать физически и социально более привлекательным для тех, на кого вы хотите произвести впечатление и с кем хотите построить более близкие отношения.

Большинство советов касаются упражнений по самоутверждению. Некоторые из них стары как мир и относятся к житейской мудрости на тему «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»[43]. Другие же основываются на научных исследованиях принципов изменения поведения и транзакционных процессов, которые происходят всякий раз, когда два человека оказываются в одном и том же пространстве.

Говоря о способах самоутверждения, я предвижу возражения, касающиеся того, что на каждом шагу и так приходится сталкиваться с агрессивными типами, играющими мускулами везде и всюду. Но быть уверенным в себе – вовсе не значит быть эгоистичным бесчувственным болваном, который идет напролом.

Вы можете сказать, что такие люди всего лишь успешно следуют избитому «золотому правилу нравственности» и живут по демократическим принципам, так что ничего нового. Но, к сожалению, мы давно свыклись с мыслью, что, живя в мире угроз и опасностей, надо стать агрессивным диктатором, если не хочешь занять место раба. Характерным примером тому служит опыт инсценированной нами тюрьмы. На мой же взгляд, для застенчивого человека лучше всего подходит та модель, в рамках которой он может обрести уверенность в себе.

Основной принцип любой программы по развитию уверенности в себе – это действие. Мы не раз обращали внимание на то, что бездействие – характерная особенность застенчивых людей. «Действовать или не действовать?» – вот вопрос, постоянно встающий перед застенчивым человеком. Шекспировский Гамлет оттягивал развязку пьесы, не переставая спрашивать себя, сделать или нет то, что он хотел. К тому времени, когда он решился на то, что следовало сделать пятью актами ранее, его пьеса была уже сыграна.

Сил действовать не всегда хватает, поскольку тревожность, озабоченность своими проблемами и пассивность изнуряют больше, чем самая тяжелая работа. Но вы должны начать что-то делать. Вы откроете в себе скрытые резервы энергии, когда начнете то, что вам хочется, и получите вознаграждение, которое за этим последует.

«Привет», «Как дела?», «Рад тебя видеть», «Где ты пропадал?», «Я с тобой полностью согласен», «Хороших выходных». Дружелюбный кивок, улыбка, открытый взгляд. Эти маленькие реплики и действия открывают вашу карьеру начинающего актера. Чтобы пойти дальше, вам необходимо потратить некоторое количество энергии и овладеть определенными навыками.

Начните с малых целей, которых, как вы уже знаете, можно достичь за счет весьма простых действий. Сначала обратитесь к тем ситуациям, где выстроенные застенчивостью препятствия еще не кажутся такими высокими и пугающими.

Возможно, на первых порах вам потребуется опереться в ваших действиях на заранее подготовленный сценарий. Позднее, когда вы преодолеете страх, вы сможете импровизировать. Предварительная репетиция также помогает добиться желаемого результата. Выстройте план действий в своем сознании. Отрепетируйте перед зеркалом основные фразы и жесты.

Вас вообще слышно? Не стесняйтесь, говорите! Развивайте голос, без которого на сцене жизни не обойтись. Голос должен быть сильным и выразительным. В нашей клинике застенчивости мне пришлось наблюдать яркий пример того, насколько важно значение голоса. Большинство обращающихся в клинику затрудняются обращаться к группе людей и нуждаются в соответствующей практике. Однажды на занятии была затронута интересная тема – экстрасенсорное восприятие, – и впервые за долгое время в группе возник оживленный разговор. «Что?» – едва слышно спросил Боб. Никто не обратил внимания, и обсуждение продолжилось. «Что?» – еще тише повторил он. А через минуту он с обиженным видом отодвинулся от стола, вздохнул и уткнулся в газету. Он воспринял это так, что его проигнорировали или отвергли, и поэтому ему было неинтересно дальше участвовать в этих глупых разговорах.

Когда мы впоследствии стали обсуждать случившееся, на поверхность всплыло совсем иное объяснение. Некоторые из присутствующих просто не слышали, что Боб задал вопрос. Те же, кто слышал, не поняли, к чему это «что?» относится, а выяснять не стали, чтобы не прерывать захватывающую беседу. Для Боба такая форма вопроса означала, что он слабо разбирается в парапсихологии, а пространно говорить о том, чего он совсем не понимает, он не любит. Боб не хотел выглядеть глупо. Поэтому, когда кто-то заявил: «Явления экстрасенсорного восприятия подтверждены научными исследованиями», – его искренне проснувшийся интерес к теме трансформировался в поведение: «Да не очень-то и хотелось». Защитная реакция превратилась в наступательную, в рамках которой Боб дал понять, что сама тема обсуждения была ниже его достоинства. Сценарий и репетиция необходимы, чтобы научиться спрашивать, а не перебивать, причем спрашивать так, чтобы получить ответ.

Застенчивые люди часто переживают из-за того, отражает ли их поведение то, какими они являются на самом деле. Подобно любому профессиональному актеру, вы должны понимать разницу между собственным «Я» и ролью, которую вы играете. Пусть ваши действия говорят сами за себя, раскрывая таким образом и вашу сущность.

Я обнаружил, что наилучшим способом заставить застенчивых людей сделать что-то, на что они сами никогда бы не решились, является назначение им роли. Приняв на себя чью-то роль (например, «исследователя» застенчивости, проводящего опрос), даже чрезвычайно застенчивые люди начинают вести себя по-иному. Они как бы абстрагируются от самих себя, скромных, стеснительных, ранимых, и играют роль кого-то другого. В такой ситуации они перестают быть уязвимыми, поскольку их истинное «Я» не подвергается оценке. К тому же исполнение роли определяется сценарием, продиктовано обстоятельствами или чьим-то авторитетом. «К черту все, что я теряю? Почему бы не попробовать?»

«Здравствуйте. Я провожу интервью по Стэнфордской программе исследования застенчивости. Мне хотелось бы встретиться с вами и обсудить ваше мнение относительно предложенного вам опросника. Когда вам было бы удобно встретиться минут на пятнадцать? Отлично. Спасибо. Я буду у вас в среду в семь вечера. Да, меня зовут Роберт Актер, благодарю вас за оказываемую помощь и сотрудничество».

Опираясь на такой сценарий, мои застенчивые студенты взяли до сотни самых настоящих интервью. Исполняя роль интервьюера, они не только смогли пойти на контакт, которого прежде опасались, но и получили от этого процесса немалое удовольствие. Некоторые интервью длились по часу и по два и заканчивались незапланированным событием вроде совместной прогулки или чаепития. В других случаях из первоначально обусловленного ролью контакта вырастала настоящая дружба. При этом границы образа расширялись, привлекались какие-то иные свойственные человеку роли (а по мнению ряда социологов, совокупность ролей и составляет то, чем человек является «на самом деле»).

Другая особенность игры заключается в том, что в процессе ты «забываешь себя». Руководитель известного оркестра Лоуренс Уэлк рассказал нам о том, как развивалась его застенчивость и как роль музыканта-исполнителя перевернула его жизнь.

Исполнение ролей – важнейший инструмент формирования социальных навыков. Оно включает в себя не просто выполнение действий, но и понимание того, что эти действия означают. Скрывая свое «лицо» за маской «роли», вы получаете возможность делать то, что обычно вам недоступно. Ваше постоянно встревоженное и все контролирующее сознание на эту сцену доступа не имеет, поэтому вы можете смело продемонстрировать то, что вы могли бы сделать, не будь вы собой. Но как только роль вами сыграна, она становится неотъемлемой частью вас.

Уже невозможно забыть или сбросить со счетов тот опыт, который вы получили, играя. Как показали исследования, исполнение роли, не характерной для человека, вызывает заметные изменения в его личных установках и ценностях².

Вот как описала свой опыт одна 50-летняя женщина:

Для людей, выступающих на сцене, выбор профессии нередко бывает продиктован стремлением избавиться от застенчивости. Ричард Хэтч, сменивший Майкла Дугласа в телесериале «Улицы Сан-Франциско», говорил в своем интервью: «Я всегда страдал застенчивостью. Я взялся за это дело [стал актером], чтобы попытаться избавиться от склонности к самокопанию и прочих недостатков. Реально деньги ничего не значат для меня»³.

Психологи со все большей озабоченностью отмечают недостаток навыков социального поведения у своих клиентов. Ранее считалось, что все проблемы связаны с патологией эмоционально-мотивационных состояний. Современные исследования обращаются уже не столько к внутренним ненаблюдаемым механизмам, сколько к особенностям поведенческих моделей и последствиям их реализации в социуме. Изменять надо поведение, а не человека. Такой подход не оставляет места рассуждениям о комплексах неполноценности, недоразвитости эго и т. п. Скорее, акцент делается на тех действиях, которые приводят или не приводят к желаемым результатам. Иными словами, поведенческий подход ориентирован на изменение поведения таким образом, чтобы оно приводило к большему количеству позитивных последствий и к снижению негативных. Вместо того чтобы анализировать Эдипов комплекс человека, боящегося проходить собеседование при трудоустройстве, современные психологи предпочитают сосредоточиться на том, чтобы помочь человеку приобрести навыки, необходимые для успешного знакомства с работодателем.

Можно выделить две основные причины, по которым модель поведения может считаться неэффективной: недостаток необходимых социальных навыков и высокий уровень тревожности.

С целью развития самоконтроля и обретения самообладания нередко используются такие снижающие тревожность практики, как релаксация и медитация. В то же время программа развития социальных навыков (типа той, что описывается в этой главе) приводит к снижению уровня обеспокоенности и параллельному росту у человека уверенности в себе⁴.

Бобби Кеннеди[47] был одним из тех политиков, которых я уважал и которыми открыто восхищался. Мне импонировал энергичный ум, отпечаток которого носили его государственные решения, и та твердость, с которой он боролся против организованной преступности и расовой дискриминации. Но однажды, увидев своего героя на митинге в Нью-Йорке, я был поражен тем, насколько он застенчив на публике. Клянусь, я едва ли когда встречал человека, который чувствовал бы себя настолько неловко в толпе слушателей.

Я проникся к нему еще большим уважением, когда узнал, что настолько застенчивый человек, как он, находил в себе силы, чтобы помогать другим бороться с этой проблемой. Рузвельт Гриер, бывшая звезда футбольной команды «Нью-Йорк Джайентс», как мы узнали во второй главе, был болезненно застенчив. Он вспоминает, как Бобби Кеннеди помог ему:

Каждый из нас может найти массу способов помочь другому справиться с застенчивостью. Нужно только захотеть приложить усилия. Иногда достаточно одного нашего слова или поступка, иногда бывает необходима наша полная поддержка, но чаще всего, сами того не осознавая, мы оказываем человеку помощь, просто показывая ему пример.

Мы не просто можем поддержать наших детей, товарищей и соседей в борьбе с застенчивостью, мы обязаны сделать все от нас зависящее. Помогая другим одержать победу над застенчивостью, мы тем самым помогаем самим себе. Если вы застенчивы, то, разделяя с другими их проблемы, вы отвлекаетесь от ваших собственных. Тому, кто не страдает застенчивостью, борьба с чужой проблемой также дает ряд преимуществ. Он будет способствовать появлению в обществе более приятных людей, до этого скрывающихся за маской застенчивости, но после ее преодоления готовых принять на себя эффективные роли в совершенно разных областях общественной жизни. И самое главное – на смену одиночеству придет радость и счастье.

Многое из того, что мы узнали о природе застенчивости, послужит основой вашей новой роли супергероя, борющегося с ней. Более того, многие из приведенных в этой части книги методов вы можете адаптировать применительно к тем людям, которым хотите помочь.

В этой главе вы найдете еще несколько общих техник и специальных упражнений, которые сможете использовать, помогая вашим детям, супругам, друзьям, коллегам и близким. Одни предназначены для индивидуальной работы, другие стоит выполнять в группе. С некоторыми из них справится даже младенец, тогда как другие требуют предварительной подготовки.

Подключив свое воображение, изобретательность и желание помочь, вы не только заставите эти методы работать, но и сможете расширить их, усовершенствовать и даже придумать новые.

Поскольку вы играете одну из ключевых ролей в жизни молодых людей, вы можете укоренить или усилить в них застенчивость, сами того не подозревая. И у вас, и у меня зачастую это получается непроизвольно, хотя бы потому, что наши дети очень сильно зависят от одобрения и похвалы, которыми мы, взрослые, распоряжаемся. Признавая за каждым ребенком право на индивидуальность, мы способствуем формированию чувства собственного достоинства. Вникая в проблемы детей, мы облегчаем для них процесс освоения жизненных навыков в этом сложном и меняющемся мире.

И, наверное, больше всего им нужна наша безусловная любовь, которую мы должны дарить легко и открыто, так, чтобы они могли понять, кто они есть на самом деле – и не бояться стать кем-то бóльшим.

Однако у власти взрослого, как у монеты, есть две стороны: способность спровоцировать застенчивость своим бездействием и способность искоренить застенчивость чрезмерной раздачей наград.

Вы можете использовать любую из сторон, но прежде все же задумайтесь, что в долговременной перспективе принесет вам дивиденды. Вы должны осознать ту силу власти, которой вы обладаете, и исходить из потребностей, которые вы можете удовлетворить при помощи ее, а затем решить, как этим всем вы будете распоряжаться. Не пускайте дело на самотек, так как в любом случае ответственность ложится на вас.

Мудро распорядитесь своими вложениями, чтобы инвестируемые вами способности окупились в последующих поколениях.

Ваша задача – сделать так, чтобы ваши дети, дети ваших соседей и ваши ученики чувствовали себя хорошо и относились к себе соответственно. Помогите им найти это в себе. С сегодняшнего дня начните хвалить своих детей и учеников. Вместе привычного: «У тебя неплохая прическа» скажите так: «По-моему, ты сделал себе отличную прическу». Или так: «Мне нравится твое чувство юмора (или как ты справился с решением задачи). Я думаю, что ты очень способный».

Научите своих детей или учеников принимать похвалу, причем таким образом, чтобы они воодушевляли хвалящего их человека на последующие комплименты.

Старайтесь непредвзято воспринимать то, что ребенок делает и говорит. Слишком часто мы доверяем чужому мнению о ребенке. Чужая оценка должна рассматриваться исключительно через призму того, что она была дана где-то в другом месте и в другое время. Как часто рассказы о плохом поведении ребенка не включают в себя упоминания о том, при каких обстоятельствах ребенок так поступил и каковы были действия его одноклассников или учителей, которые на него жалуются.

Контекст является неотъемлемой частью поведения: прежде чем судить, оценивать и реагировать, стоит разобраться в условиях, вызвавших определенные действия.

Мы заглядываем в класс – и что же мы видим? Маленький Альфред не обращает никакого внимания на учительницу, пока та рассказывает о важности заботы и сострадания. Что не так с ребенком? Когнитивная недостаточность? Проблемы с поведением? Рассеянность внимания? А дело в том, что в мечтах Альфреда учительница умерла и он является распорядителем у нее на похоронах. «Да как он вообще посмел!»

Доктор Элис Гинотт, психотерапевт, которая с особой чувствительностью относится к проблеме непонимания взрослыми детей, так анализирует причины возникновения зловещих фантазий Альфреда:

Как мы видим, нет ничего удивительного в том, что Альфред жаждал отмщения. К сожалению, со временем его справедливый гнев обратится в несправедливое чувство вины, и он начнет ругать себя за свои мысли. Учительница вовсе не хотела его унизить. Она просто делала свою работу, следовала установленному расписанию, возможно, не укладывалась по времени и т. д.

Анализируя поведение ребенка, следует как можно глубже разобраться во всех внешних и внутренних обстоятельствах. Не забудьте отметить ту роль, которую сыграли вы сами. Прежде чем передавать информацию другим или включать ее в личное дело ученика, обязательно примите во внимание версию самого ребенка. Не исключено, что это будет совершенно иная история. Разберите те точки, где ваши истории не пересекаются. Помните, конечно, что просто в силу вашего статуса взрослого опекуна ваша история будет иметь больший вес на заседаниях апелляционных комитетов. Сделайте на это скидку и попробуйте прислушаться к другой стороне: поверьте, иногда оттуда мир выглядит совершенно иначе.

Игру в «испорченный телефон» можно прекрасно использовать в качестве упражнения, демонстрирующего, как наша предвзятость влияет на межличностное восприятие и общение. Соберитесь всей семьей или разбейтесь в классе на небольшие группы.

Напишите рассказ о каком-нибудь событии, достойном попасть в заголовки новостей. Прочитайте его одному человеку так, чтобы другие не слышали. Первый слушатель пересказывает этот рассказ второму, тот третьему и так далее. Последний в этой цепочке рассказывает то, что услышал, всей группе. После этого вы зачитываете первоначальный вариант.

Разберитесь, на каком этапе вкрались ошибки и за счет чего они возникли: за счет введения новых слов, забывания фрагментов, использования ярлыков и стереотипов, смещения акцентов?

После этого отправьте по цепочке уже не рассказ, а невербальное сообщение. Задача – продемонстрировать, как легко впасть в заблуждение, когда пытаешься разобраться, что чувствуют другие и что они пытаются дать нам понять. Покажите первому в цепочке следующий написанный сюжет:

Каждое следующее звено цепочки, получив такое эмоциональное послание, передает его далее – и так, пока оно не достигнет последнего. Тот рассказывает всей группе, какие переживания он воспринял, и в подтверждение приводит рассказ о событиях, которые вызвали эти эмоции.

Сравните этот вариант с первоначальным сценарием. Обсудите, каким образом общалась каждая пара и где возникли искажения первоначального текста. Пусть те пары, которые больше всего отклонились от сценария, постараются выяснить, в чем была причина.

Иногда бывает так, что в семье, в школе или на работе затруднение вызывает не точность в общении, а непосредственно само общение. Прежде чем планировать какие-то перемены, необходимо выяснить, что беспокоит людей. Это значит дать им возможность раскрыться. Для этого существует эффективное упражнение, которое можно назвать: «Кто громче?».

Сядьте и закройте глаза. По сигналу «Начали!» все принимаются вслух озвучивать свои жалобы (на свою работу, на коллег, на планы на семейный отпуск и т. п.). Говорить при этом нужно громко и, что важно, одновременно. Как только наступит небольшая пауза, скомандуйте: «Открыли глаза!» Теперь надо повторить свои жалобы снова, только уже глядя друг на друга. И на этот раз нужно кричать, будто все вокруг глухие.

Посмотрите, сколько прозвучало одинаковых жалоб, и обсудите их. В последнюю очередь разберите те, которые были озвучены только одним или двумя участниками.

Это упражнение помогает «выпустить пар» и обращает накопившееся раздражение в громкую и в общем-то смешную перебранку. Оно позволяет человеку услышать, что и другие чем-то не удовлетворены, и затем превращается в поиск путей решения общих проблем.

Иногда суть даже не в том, что человек не может выразить своих чувств, а в том, что он испытывает сложности вообще что-либо сказать. «Ты что, язык проглотил?» – спрашивают порой родители своего ребенка-молчуна. Но, заставляя его еще больше сосредоточиться на себе, делу не поможешь. Приведенные далее упражнения представляют собой способы «развязать язык». Они варьируются в зависимости от возраста обладателя этого языка и от того, насколько крепко он завязан.

Это игра, где надо рычать, как лев, и пыхтеть, как маленький паровоз, особенно подойдет маленьким детям, страдающим застенчивостью.

• «Все мы – львы, большая львиная семья. Давайте устроим состязание, кто громче рычит. Как только я скажу: “Рычи, лев, рычи!” – пусть раздастся самое громкое рычание».

• «А кто может рычать еще громче? Хорошо, рычите, львы… И это – львиный рык? Это писк котенка. Нужен громогласный рев». После этого пусть все построятся друг за другом, положив руки на плечи впередистоящего. Вы – паровоз. Начинайте медленно двигаться по периметру комнаты с пыхтением и свистом. Обойдя комнату один раз, встаньте в конец «состава», а место «паровоза» займет ребенок, стоявший за вами. Он должен двигаться немного быстрее и звуки производить более громкие. Продолжайте игру, пока каждый не побывает в роли паровоза. В конце игры может произойти «крушение»: все падают на пол.

От чрезмерной замкнутости можно попытаться избавиться, если дать детям возможность выразить себя, играя роль другого и говоря чужим голосом. Результаты исследования, проведенные мною и моими коллегами, показали, что использование необычных костюмов и масок помогает человеку продемонстрировать ту часть себя, которую он обычно подавляет. Если вам удастся создать такие условия, которые поощряют открытое проявление добрых чувств и радостное переживание взаимной симпатии, то искусственная анонимность может сыграть положительную роль. (Если же игры провоцируют жестокость и агрессию, то, наоборот, вы сможете увидеть не самые лучшие черты.)

Раздайте детям маски, или пусть они сделают их сами из бумажных пакетов или папье-маше. Используйте подходящую старую одежду, которая может послужить маскарадным костюмом, особенно в том случае, когда дети наряжаются взрослыми. Пусть каждый ребенок возьмет себе новое имя и ведет себя в соответствии со своей новой ролью. Также можно преобразиться, просто раскрасив лицо специальными красками. Не нужно ждать праздников, чтобы устроить маскарад (взрослых, кстати, это касается не меньше, чем детей).

Для выражения чувств могут быть использованы куклы. Когда вы при помощи куклы исполняете роль ребенка, а кукла ребенка играет вас, можно открыть для себя много интересного. Будьте готовы и способны превратиться в ребенка. Дети будут вас уважать за это только больше, но никак не меньше, как того опасаются многие взрослые.

Поощряйте в детях стремление поделиться не только эмоциями, но также способностями и знаниями. Не обязательно для этого вступать в Корпус мира и отправляться в дальние страны: это можно сделать здесь и сейчас, показав на собственном примере. Таланты и достоинства ребенка становятся настоящим сокровищем, если он начнет демонстрировать их другим. Если ребенок увидит такое отношение к своим знаниям и способностям, то ему уже нечего будет так сильно стесняться. Его поведение автоматически превратится в акт самоотдачи, помощи другим, а не просто в купание в лучах славы.

Научитесь создавать такие условия, в которых дети начинают воспринимать своих товарищей в том числе как источники знаний и поддержки и при этом проявляют желание поделиться и помочь в ответ. Следующее упражнение направлено на создание атмосферы сотрудничества, дружбы и взаимопомощи в демократичной среде учащихся-экспертов⁴.

Подготовьте материал, который можно разделить на части по количеству детей в группе (от двух до шести человек). Каждый ребенок получает свою часть, которая впоследствии должна дополнить собой остальные и собраться в единое целое, как один большой пазл. Если в упражнении участвуют несколько групп, то материал можно разделить между ними. Источником может выступать информация о какой-нибудь другой стране. Например, один ребенок располагает данными о географическом положении и климате, другой – информацией о ее экономической системе, еще один – о политическом строе; другие члены группы получают информацию из области спорта, воспитания детей и прочих сфер культуры. Совокупная картина складывается только за счет объединения разрозненных фрагментов пазла.

Каждый ребенок изучает полученную информацию и рассказывает другим. Чтобы выяснить, насколько успешно ребенок справился с ролью учителя, остальные выполняют небольшой тест по пройденному материалу. Дети из разных групп, располагающие одним и тем же разделом информации, могут предварительно пообщаться и обсудить его, прежде чем рассказывать другим.

Безусловно, в качестве материала подойдет что угодно, главное, чтобы его можно было равномерно разделить. Это могут быть исторические справки, литературные произведения, описание электромеханических устройств. Кроме того, для данного упражнения подойдут любые игрушки и игры, требующие участия двух или более игроков.

Мы живем в обществе и зависим друг от друга. Но сила общества определяется тем, насколько уверен в себе каждый из его членов. Мы же осознанно продолжаем культивировать ощущение зависимости у наших детей, чтобы самим чувствовать, что они в нас нуждаются. В результате из них вырастают никчемные взрослые: «Да, мама; да, папа; да, учитель; да, весь мир; я буду таким, как вы хотите». Они становятся тихими, безынициативными, благовоспитанными детьми, которых вознаграждают лишь за то, что они послушно соглашаются со всем. Вознаграждают, однако принимают их поведение как должное и, по большому счету, – игнорируют. Впоследствии эти дети занимают отведенную им ячейку в общественной структуре и растворяются в ней.

• Запомните, что пассивность – противоестественное состояние для ребенка, да и вообще для любого живого существа.

• Не делайте так, чтобы дети и учащиеся чувствовали себя несамостоятельными, пусть это и позволяет легче ими управлять. Зависимость – как конфетка-тянучка: сладкая вначале, но потом ее не оторвешь от зубов.

• Как можно раньше приучайте детей к ответственности за свои действия.

• Составьте список всех дел, за которые несет ответственность ребенок, а потом еще один список дел, которые вы сейчас делаете за ребенка, но хотели бы, чтобы он справлялся с этим самостоятельно. Постарайтесь, чтобы как можно больше пунктов перешло из второго списка в первый. Обсудите с ребенком его обязанности. Попытайтесь договориться в случае возникновения разногласий. Обязанности – это не просто убрать комнату и вынести мусор, это работа над самим собой, это забота о личном и общем имуществе, это умение прийти к компромиссу в различных обстоятельствах и т. д.

• Поощряйте в детях стремление к ответственности за других. Я имею в виду не избитый пример – перевести старушку через улицу. Пусть дети будут готовы помочь брату или сестре с их домашним заданием, поддерживают своих одноклассников, которые в этом нуждаются, а также вас, когда вы выбиваетесь из сил.

• Позволяйте ребенку учиться на своих ошибках и помните, что для развития уверенности нужно время. Застенчивые дети не хотят ни за что браться, потому как боятся потерпеть неудачу, выставить себя в дурном свете. Учите детей идти на разумный риск и стойко переносить поражения. Ребенок должен понимать, что он может допустить ошибку, но сам он ошибкой не является. Неудача означает лишь одно: либо неправильно выбрана цель, либо – средства для ее достижения. Также она может означать, что сама игра была нечестной с самого начала, и ребенок должен просто попробовать свои силы в другом месте.

• Научите детей чувствовать себя комфортно наедине с самими собой. Одиночество – прекрасный инструмент для самопознания. Это означает, что ребенок должен иметь доступное ему личное пространство и личное время. Не стоит превращать его жизнь в одно большое, четко спланированное расписание. Иногда даже имеет смысл «подтолкнуть» ребенка к одиночеству – к уединенной прогулке, к походу в музей, в библиотеку, в кино или в лес, – конечно, если ребенок уже достаточно взрослый.

Вам когда-нибудь ставили в школе оценку за «взаимодействие с одноклассниками»? Как вообще можно оценить человека по такому критерию, как социальное взаимодействие?

Конечно, надо быть особенно внимательным к тому, как наши дети общаются со своими сверстниками. Родителям и учителям следует пристальнее анализировать причины, по которым ребенок хочет или не хочет играть или работать вместе с остальными. (Например, я вряд ли пойду играть в футбол с ребятами, если они отводят мне лишь роль разносчика полотенец.) Необходимо поинтересоваться мнением самих детей. Пригласили ли их принять участие в игре? Доступен ли им предложенный род занятий? И нужно спросить остальных, почему они не приглашают этого ребенка в игру или игнорируют его предложения.

Учитель может глубже понять социальную атмосферу класса, используя метод построения социограммы. Пусть каждый ребенок выпишет на отдельном листе имена тех, с кем он(а) играет (И). На другом – имена хороших друзей (ХД), на третьем – просто друзей (Д). На основании этой информации вы можете построить диаграмму взаимосвязей в классе. Сразу станет ясно, кто популярен, а кто считается неудачником, чьи дружеские предпочтения не принимаются, а стремление поиграть игнорируется.

Обладая этой информацией, вы можете так перестроить совместную работу учащихся, чтобы развить и укрепить какие-то личные предпочтения и тем самым достичь большего взаимопонимания и согласия в классе. Социограмма группы из семи детей может выглядеть таким образом:

D совсем один, никто не считает его другом, а сам он хотел бы играть только с С; А все считают своим другом, но хорошим другом он никому так и не стал; у F и G есть несколько хороших друзей; С не хочет дружить с Е и D.

Вы можете выполнить это упражнение вместе со своими детьми, пригласив соседских ребятишек.

Дети должны иметь возможность практиковаться в навыках общения, в выражении своих чувств по отношению к вам и к другим. С самого раннего детства приучайте ребенка играть с другими детьми, но не забывайте и сами уделять ему внимание.

Логопед Джеймс Уайт утверждает, что взрослые, сделавшие успешную карьеру, в детском возрасте были весьма разговорчивыми малышами. Ребенок, которого не слышно, не может ничего добиться дома, в школе, да и вообще в этом мире, наполненном звуками речи.

Уайт также настоятельно рекомендует общаться с ребенком на уровне его роста, то есть в буквальном смысле склониться к нему или как-то приподнять его, чтобы вам было проще установить визуальный контакт в процессе разговора.

Детей, которые оказались отрезанными от социального общения, можно научить тому, как добиться популярности. Им следует помогать развивать навыки коммуникации и взаимодействия с другими детьми. Для этого могут быть использованы некоторые упражнения из главы 10. Исследования группы психологов из университетов Рочестера и Иллинойса продемонстрировали, что те учащиеся 3–4-х классов, которых одноклассники ранее игнорировали, обретали дружескую привязанность и заручались симпатией со стороны сверстников уже после месяца специально организованной практики в навыках общения⁶. Если вы и в этом вопросе станете наставником своего ребенка, то можете достигнуть аналогичных результатов.

«А вы обнимали сегодня своего ребенка?» Именно такой стикер Росита Перес наклеивает на бампер своего автомобиля. Она обнимает своих детей и верит, что мы должны обнимать своих ради их блага. Исследователь Джеймс Прескотт идет в подобных рассуждениях еще дальше и полагает, что физический контакт служит прекрасным инструментом для предотвращения насилия между отдельными людьми и целыми народами. В его работах показано, что те общества, где физические контакты сведены к минимуму, более агрессивны, а люди, которые не одобряют физического соприкосновения с другими, чаще выступают за жестокое наказание нарушителей закона, вплоть до смертной казни, и в целом более нетерпимы и авторитарны⁷.

Каждая культура накладывает свои запреты или, наоборот, по-своему поощряет физические контакты и проявления симпатии между людьми. Народы средиземноморской и латинской культур в этом смысле более открыты, чем те, которые относятся к нордическим и восточным культурам.

В Соединенных Штатах норму определяют англо-саксонские традиции, которые запрещают мужчинам демонстрировать теплые чувства друг к другу путем прикосновений, а также накладывают ограничения и на другие публичные изъявления. Многие люди переживают физический контакт с себе подобными лишь на осмотре у врача, в переполненном вагоне метро или в процессе игры в футбол или бейсбол.

Прикосновение самым простым и непосредственным образом связывает нас с другими людьми. Оно не дает нам замкнуться, чувствовать себя одинокими и потерянными.

Прикосновение дарит радость и утверждает физическую реальность нашего существования. Обнять ребенка – особое удовольствие, но многие родители отказываются от него, когда считают, что ребенок уже вырос.

Подумайте, как бы вы ответили на такие вопросы:

• Вы обнимаете, целуете, проявляете прочие нежности по отношению к своему супругу, родителям, родственникам или близким друзьям? Если нет, то почему?

• Позволяете ли вы себе это делать на глазах у детей? Если нет, то почему?

• Обнимаете ли вы, целуете или проявляете другими способами нежность по отношению к своему ребенку?

• Как часто вы делали это раньше?

• Как часто вы делаете это сейчас?

• Когда вы стали делать это реже или перестали делать вообще?

• Нравится ли вам, когда к вам прикасается другой человек?

• Нравится ли вам прикасаться к другим людям?

• Нравится ли это вашим детям? Откуда вы об этом знаете?

Если только вам самому это не доставляет дискомфорта и не вызывает сильного отторжения, попробуйте чаще обниматься со своими детьми, особенно с теми, кто застенчив. Я, например, с восторгом вспоминаю, как в детстве по субботам после мытья мой дядя растирал меня полотенцем. Организуйте у себя дома что-то вроде курсов массажа – так чтобы члены семьи могли извлечь из этого пользу и удовольствие.

Доверие является, пожалуй, одним из самых важных измерений человеческих отношений. Оно развеивает страхи, что тебя отвергнут, высмеют или предадут, которые преследуют застенчивого человека на протяжении всего его существования. Оно открывает дорогу к дружбе и близости. Доверие лежит в основе любви к другому человеку и принятии самого себя.

Вы можете создать атмосферу доверия в своем доме или классе, если последуете следующим советам:

• Выражайте поддержку и безусловное принятие своих детей, даже если вы не одобряете отдельные моменты в их поведении (убедитесь, что они понимают разницу).

• Пусть дети имеют возможность говорить о своих проблемах открыто и безбоязненно.

• Будьте открыты и искренни в ответ.

• Не давайте обещаний, которые вы не можете или не собираетесь выполнить.

• Будьте последовательны, но не жестки в своих действиях и убеждениях.

• Наконец, будьте способны выслушать ребенка и проявить к нему сочувствие даже тогда, когда у вас нет готового ответа или решения.

Чтобы помочь детям и студентам научиться доверять, можно использовать некоторые следующие физические упражнения.

Я начал играть в эту игру со своей дочерью Сарой, как только она научилась самостоятельно стоять на пеленальном столике. Пока она стояла, я предлагал ей спрыгнуть с него прямо в мои объятия. Поначалу я командовал: «Раз, два, три – прыгай» – и тут же подхватывал ее со стола. Когда она поняла, в чем суть игры, я стал немного отстраняться, отходить подальше от стола, так что прыгать ей приходилось уже самой – и все дальше и дальше. По мере того как приходит доверие, ребенок перестает бояться и нервничать и прыгает с удовольствием. Сигнал к прыжку при этом должен быть четким и определенным, чтобы ребенок знал – вы готовы к игре. Нельзя, чтобы он, взобравшись на любое возвышение, прыгал без вашего сигнала. Если вы последовательны в своем поведении, дети очень рано начинают понимать, когда можно начать.

В этом упражнении должны участвовать минимум двое. Чтобы дать детям возможность понять, как наша зависимость от зрительного восприятия притупляет другие наши ощущения, завяжите глаза одному ребенку, а другой пусть в течение двадцати минут (или более) играет роль проводника. Пусть проводник обведет «слепого» вокруг комнаты, проведет через коридор, выведет на улицу. Постарайтесь, чтобы он снабжал ребенка с завязанными глазами как можно большим количеством сенсорной информации.

В безопасном месте, например в открытом поле или в просторной комнате, не загроможденной мебелью, проводник ненадолго может предоставить своего подопечного самому себе. Предложите «слепому» двигаться на голос проводника, затем обследовать его голову и руки на ощупь. Затем пусть дети поменяются ролями, а по окончании игры – поделятся впечатлениями:

• насколько они доверяли своим ощущениям;

• насколько они доверяли проводнику;

• как велика зависимость от зрения и от проводника;

• чувствовали ли они себя растерянными или недовольными;

• как они себя чувствовали, оставшись без поддержки;

• что они почувствовали, снова получив возможность опереться на проводника;

• впечатления от смены ролей.

Нежность проявляется по-разному и, в зависимости от отношений, означает разные вещи. Лично для меня – это выражение заботы, тепла и любви. Это не означает, однако, что к детям надо относиться, как к хрупким фарфоровым куклам. Нежность я противопоставляю не только жестокости, но и холодному, безразличному отношению, лишенному чувств. Нежность – это сияние человеческого тепла, необходимого каждому, чтобы расти, развиваться и обретать уверенность в себе. Это особенно очевидно на примере тех детей, которые были ее лишены.

• Не стесняйтесь проявлять нежность.

• Не бойтесь сказать ребенку: «Я люблю тебя». И неважно, сколько ребенку лет и слышит ли вас еще кто-нибудь. Скажите это прямо здесь и сейчас.

• Дайте детям возможность проявить нежность в ответ. Если этого не происходит, то вы можете расценивать это исключительно как свое упущение.

Если вы хотите помочь своему возлюбленному или другу преодолеть застенчивость, вы можете смело использовать многое из того, о чем мы уже с вами говорили. Хотелось бы только добавить еще несколько соображений относительно интимности, свободы и автономии.

Под интимностью я понимаю близость с другим человеком как душой, так и телом. Застенчивость часто мешает людям вступать в такие отношения.

• Уделите достаточно времени тому, чтобы между вами сформировались доверительные отношения и у другого человека сложилось устойчивое понимание, что он интересен вам как целостная личность.

• Демонстрируйте другому эмоциональную поддержку.

• Как на людях, так и наедине проявляйте внимание к другому человеку, чтобы он чувствовал свою уникальность и значимость в ваших глазах.

• Будьте готовы первыми сделать шаг навстречу в проявлении чувств, инициировать действие, принять на себя риск. Это может потребоваться не только на начальном этапе отношений, но и всякий раз, когда надо преодолеть барьеры застенчивости. Размеренность и нежность в отношениях помогут вам не выглядеть слишком напористыми – это особенно важно в том случае, если ваш мужчина верит, что ведущая роль должна принадлежать именно ему.

• Избегайте оценочных суждений, особенно в сфере сексуальных отношений. Сосредоточьте внимание на естественном удовольствии от физической близости и на той радости, которую она приносит вам обоим.

• Открыто выражайте свои потребности, сомнения и неуверенность в том, правильно ли вы понимаете желания партнера или то, что он хочет сказать вам о ваших сексуальных отношениях.

• Постарайтесь создать такую атмосферу, в которой каждый из вас сможет свободно сказать «нет» физической близости, не чувствуя при этом вины и не боясь принуждения.

• Разделите с партнером ответственность за взаимное сексуальное удовлетворение – или за его отсутствие.

В стихах ливанско-американского писателя и философа Халиля Джебрана прекрасно выражен парадокс: любимые могут сосуществовать друг с другом, оставаясь при этом свободными людьми:

Ваш застенчивый возлюбленный или супруг – это не ваша собственность, не драгоценность, что хранят запертой в сейфе, но и не половик, о который вытирают ноги. Ему нужна свобода, чтобы развиваться самому и помочь вам в вашем развитии. Он должен быть независимой и самостоятельной личностью, чтобы оставаться тем, кого вы когда-то полюбили, а не превращаться в вашу безмолвную тень.

• Выберите те занятия и тех друзей, которые приятны вам обоим, или же уделяйте им время независимо друг от друга.

• Не так уж важно, чтобы вашего партнера высоко ценили другие, так что не заставляйте его становиться тем, кем хотят видеть его окружающие.

• Поощряйте занятия, увлечения и контакты, которым ваш партнер может посвящать себя без вашего участия, – это даст вам возможность делиться гораздо большим.

• Научитесь сглаживать ваши противоречия, честно спорить и совместно решать возникающие проблемы.

• Возможно, что ваш застенчивый партнер со временем развил привычки, которые не позволяют вам достучаться до него, когда он рассержен или встревожен. Научитесь ненавязчиво преодолевать эти препятствия, не прибегая к молчанию как к главному оружию в вашем арсенале средств по разрешению конфликтов.

• Поощряйте в нем и в себе ироничное отношение к вашим ошибкам и слабостям, в том числе к застенчивости.

Группы самопомощи предоставляют застенчивым людям площадку, где они могут безбоязненно встречаться друг с другом. Оптимальной формой организации такой группы, по моему мнению, является объединение по интересам (спортивные, религиозные, литературные кружки, любительские театры и т. п.). Их главное отличие от прочих клубов и кружков заключается в том, что все члены группы объединены одной известной всем причиной – присущей каждому из них застенчивостью.

Например, объявление, вывешенное в библиотеке и информирующее об открытии подобной группы, помогло бы встретиться людям, которые разделяют не только интересы, но и переживания и проблемы. Среди занятий, подходящих для подобных встреч, можно отметить совместное чтение Библии, игру в боулинг, туристические походы, изучение фокусов, занятия гимнастикой, коллекционирование, увлечение научной фантастикой.

Существует немало терапевтических центров, предоставляющих помощь тем, кто стремится справиться с застенчивостью. Три из них заслуживают особого упоминания. Одна из наиболее известных клиник, «Дружба», была основана доктором Джеральдом Филлипсом в городе Юниверсити-Парк, штат Пенсильвания. Основной акцент специалисты клиники делают на развитии навыков общения. Персонал использует различные методики модификации поведения, направленные на то, чтобы помочь пациентам преодолеть страх сцены, различные проблемы с речью, а также «все, что мешает людям выступать публично»⁹.

Аналогичную программу проводит социальный психолог Дороти Смит в консультативном центре при колледже города Клермонт, штат Калифорния. Она обнаружила, что многие люди чаще интересовались «терапией застенчивости», а не «тренингами по развитию уверенности в себе», поскольку их проблемы были связаны прежде всего с общением с другими людьми, а не с недостатком самоуверенности. Как и в клинике «Дружба», в Клермонтском центре основной упор делается на освоение разговорных навыков¹⁰.

В Стэнфордской клинике застенчивости мы используем специально разработанные приемы с целью помочь нашим пациентам преодолеть разнообразные проявления застенчивости. Чтобы контролировать состояние общей тревожности и напряжения в теле, используются упражнения для релаксации.

С целью изменения негативного мнения о себе и формирования адекватной самооценки мы применяем методы, позволяющие пациентам разобраться в шаблонах своего мышления, выявить неадаптивные схемы и научиться их избегать, а также чаще обращаться к положительным суждениям о себе.

Важное значение имеет формирование соответствующих социальных навыков, позволяющих устранить многие проблемы, связанные с общением.

С помощью видеозаписей мы учим людей слушать и адекватно выражать свои эмоции (особенно те чувства, которые считаются запретными, такие как гнев, ярость или нежность). Мы помогаем им также добиваться расположения других людей и взаимного доверия в процессе общения. В тех особых случаях, когда человек чувствует себя неполноценным и отвергнутым (или когда он принижает сам себя), мы используем методы развития уверенности в себе.

Ролевые игры, позволяющие максимально точно воссоздать условия или ситуации, вызывающие наибольшую тревогу – танцы, экзамен, приглашение на свидание, беседа, интервью или даже поход на вечеринку, – особенно важны для усвоения теоретических навыков на практике.

Значительной частью клинической работы является выполнение домашних заданий. Пациенты должны в повседневной жизни выполнить ряд упражнений (подобных тем, что приведены во второй части этой книги) и зафиксировать их результаты. Таким способом наблюдаемое в условиях клиники снижение застенчивости распространяется на все сферы жизни человека и приобретает долговременный характер.

Помимо использования конкретных техник и терапевтических стратегий мы стараемся внушить нашим пациентам несколько основополагающих принципов, на которые уже не раз обращали ваше внимание в этой книге.

• Вы способны контролировать себя, свои чувства и действия.

• Вы ответственны за эти чувства и действия, а также за последствия, к которым они приводят.

• Вы решили быть застенчивым человеком и научились вести себя в соответствии с этим образом. Теперь вы должны сделать иной выбор, если хотите отказаться от старых привычек и выработать полезные навыки, которые будут отвечать вашим интересам.

• Вы вольны делать то, что хотите, даже если другие утверждают, что вы не можете; и вы вольны не делать то, чего не хотите, даже если другие считают, что вы обязаны.

И, что, пожалуй, самое важное – мы признаем потребность людей отказаться от изолированного и одинокого существования ради теплых человеческих отношений, наполняющих целью и смыслом нашу жизнь. Теолог Мартин Бубер так говорит об этом:

Тема последней главы этой книги наглядно раскрывается в истории, которую так любил рассказывать мой дед.

До настоящего момента во второй части книги мы говорили о том, что можно сделать, чтобы избавить себя и других от чрезмерной застенчивости. Мы перечислили множество альтернативных решений и предложили различные варианты, которые могли бы ослабить нежелательное влияние застенчивости на нашу жизнь. Однако во всех этих методиках делается акцент на изменении самих людей: того, как они думают, чувствуют, говорят и ведут себя. Их второй объединяющей чертой является работа над преодолением застенчивости уже после того, как она возникает.

В этой заключительной главе я хотел бы обсудить совершенно другой подход к проблеме застенчивости: предотвращение застенчивости до того, как она возникает, посредством изменения культурных ценностей, социальных норм и ситуационных факторов. Конечно, это трудная задача, но она может привести к более широкому и длительному эффекту, если постараться ее достичь.

Существует два способа изменить нежелательное поведение: изменить его последствия или его причины. Первый представляет собой основной принцип модификации поведения, второй – основу превентивной стратегии. Первый включает в себя лечение и терапию того, что вас беспокоит, второй – необходимые меры, чтобы уберечь вас от боли или болезни. Отдельные люди могут вылечиться от болезней, применяя соответствующую терапию, население в целом можно защитить от заражения или распространения болезни благодаря соответствующим изменениям условий, вызывающих ее. Какой подход использовать, зависит не только от того, когда вы решите предпринимать необходимые действия: до или после развития застенчивости. Речь идет о фундаментальных различиях в философии оказания помощи нуждающимся людям, о политике социальных изменений.

Учитывая, что застенчивость существует и является нежелательной и мешающей нормальной жизни проблемой для большинства застенчивых людей, необходимо предложить им – и вам – незамедлительную помощь. В то же время мы можем прилагать усилия, чтобы другим никогда не пришлось сталкиваться с этой разрушающей людей изнутри проблемой. Оба подхода к борьбе с застенчивостью могут и должны идти рука об руку, хотя, конечно, реализовать на практике такой подход крайне нелегко.

В нашем анализе застенчивости мы тщательно изучили застенчивого человека и даже возложили на него ответственность за внесение изменений, необходимых для преодоления застенчивости.

Но как насчет социальных и культурных первопричин застенчивости? Могут ли они изменяться через развитие самооценки, постепенное расслабление и другие техники самопомощи? Конечно же нет, и поэтому следующее поколение застенчивых людей уже готовится занять место нынешнего, которое успешно дезертировало с поля боя, чтобы присоединиться к рядам поколения прошлого. Несмотря на изменение в отдельных людях, система остается неизменной. Вопреки всем чудодейственным методам лечения, эта эпидемия продолжается.

Мы можем избавиться от этих шор, для начала изучив несколько случаев, когда ситуационные или социальные изменения приводили к большему эффекту, чем прямые попытки изменить «проблемных людей». Рассмотрим примеры, предложенные ниже.

В мужском исправительном учреждении для малолетних преступников в Вашингтоне, округ Колумбия, вспышки насилия были постоянной проблемой, с которой персонал пытался справиться всеми привычными способами. Они выражали опасения, поощряли ненасилие, консультировали, проводили сеансы терапии среди рецидивистов и наказывали неисправимых нарушителей спокойствия, но все было бесполезно. Только после того, как они решили проанализировать ситуации, в которых имело место агрессивное поведение, насилие было взято под контроль. Большинство случаев драк случалось в коридорах, особенно на поворотах, где один мальчик наталкивался на второго, когда тот выходил из-за угла. Одно столкновение приводило к другому, за ударом следовал удар – и так разгоралась очередная драка. Решение состояло в том, чтобы снести стену с ее слепым поворотом, расширить пространство и сделать его менее изогнутым. После проведения необходимых ремонтных работ происшествий в коридорах больше не отмечалось, а количество случаев насилия значительно сократилось¹.

Чтобы не допустить превышения скорости автомашин на городских улицах, оказалось недостаточно предупредительных дорожных знаков, высоких штрафов и увещеваний через прессу. Возымела эффект установка «лежачих полицейских». Один чувствительный удар для лихача прозвучал в разы убедительнее, чем несколько предупреждений.

На протяжении многих лет преподавательской работы меня преследовала одна проблема (кстати, чрезвычайно часто возникающая в военных учебных заведениях) – шпаргалки. Чтобы их устранить, я использовал множество способов, но всегда оказывался менее изобретательным, чем студенты. Да и мои аргументы оказывались слабее, чем те причины, которые побуждали студентов хитрить. Призывы к совести не воспринимались ими всерьез, пристальный контроль не давал результатов. В конце концов несколько злостных нарушителей в назидание другим были исключены. Я искренне поверил, что надо избавиться от пары-тройки паршивых овец, чтобы не заболело все стадо.

Присутствуя на административном разбирательстве очередного случая списывания на экзамене, я вдруг осознал бесполезность подобных мероприятий. Судили ведь обычно того, кто совершил проступок, не обращая внимания на то, почему он это сделал. Основной причиной была отчаянная конкуренция студентов в борьбе за вожделенный высший балл, выставлявшийся лишь немногим лучшим. Кроме того, каждый был встревожен в преддверии экзамена и не был уверен, будет ли включено в него именно то, что он выучил, или этих знаний будет недостаточно. И наконец, играла свою роль обезличенная и холодная атмосфера экзамена – каждый студент противопоставлялся остальным в попытке доказать свое превосходство.

Тогда я разработал превентивную стратегию, которая должна была нивелировать причины списываний, в результате чего и сами уловки студентов оказались лишенными смысла.

Оценки стали отражать уровень овладения студентами пройденным материалом, а не их превосходство над остальными. Высшая оценка теперь выставлялась каждому, кто смог выполнить экзаменационное задание на определенном уровне (например, восемьдесят процентов правильных ответов). Конкуренция была устранена, каждый стремился продемонстрировать свои знания, а не обойти других. Тревожность удалось значительно снизить, предоставив студентам возможность сдавать экзамен несколько раз в течение семестра без каких-либо штрафных санкций, если предыдущая попытка оказалась неудачной. К тому же экзамены проводились в непринужденной обстановке, индивидуально, под контролем одного из однокурсников. В результате студенты стали приходить на мои занятия с большей радостью, чем на любые другие, работать в два раза усерднее и почти всегда получать наивысшие баллы. Новые правила лишили шпаргалки всякого смысла. Приятным побочным эффектом стало завязывание новых дружеских отношений между экзаменуемыми и студентами-наблюдателями.

Это наглядная иллюстрация альтернативы традиционным подходам к решению социальных вопросов. Во всех указанных случаях именно превентивные меры стали главным инструментом искоренения нежелательного поведения. Я допускаю, что единственная возможность предотвратить развитие застенчивости в обществе скрыта в необходимости изменить те устаревшие культурные ценности, которые ее провоцируют и питают.

В какой руке вы держите вилку, когда едите? В левой, когда разрезаете мясо, и в правой – когда едите? Скорее всего так, если вы американец. А вот европейцы же всегда держат вилку в левой руке. Кланяетесь ли вы, встретив на улице знакомого? Опять же, если вы американец, то вряд ли, а вот японец, не поприветствовавший человека, которого он знает, подобным образом, будет считаться невоспитанным. Кому вы с большей охотой помогли бы – иностранцу или соотечественнику?

Это также зависит от культурной традиции деления на «своих» и «чужих». Для грека «своими» считаются родственники, друзья, а также туристы, но не другие незнакомые греки. Чего не скажешь о жителях Парижа или Бостона, которые всегда с большей готовностью придут на помощь согражданину, чем чужестранцу².

Даже такая фундаментальная часть реальности, как боль, воспринимается человеком по-разному, в зависимости от его происхождения. Итальянцы очень чувствительны к боли и часто преувеличивают ее силу. Евреи так же сильно реагируют на боль, но, в отличие от итальянцев, они больше озабочены ее последствиями для здоровья. Англосаксы, исповедующие протестантизм, позволяют себе эмоционально реагировать на боль, только оставаясь наедине с собой. Ирландцы же свято верят в то, что боль надо переносить достойно и молча, не допуская жалоб и демонстрации своих страданий даже среди близких³.

Как культурные ценности и традиции культивируют в людях застенчивость? Представьте себя министром внутренних дел некоего государства, который решил поголовно «насадить» застенчивость среди граждан.

В список десяти важных мероприятий для достижения поставленной цели, вероятно, вы захотите включить следующее:

1. Культивирование безудержного индивидуализма (каждый думает, что хочет, ведет себя, как хочет).

2. Насаждение культа эгоизма (нарциссическое самокопание, озабоченность исключительно собственными проблемами).

3. Восхваление личных достижений и высмеивание неудач в условиях системы жесткой конкуренции.

4. Насаждение безграничного стремления к успеху при полном отсутствии механизмов, позволяющих справляться с неудачами.

5. Запрет на открытое проявление эмоций и сопереживания.

6. Ограничение взаимоотношений полов и строгий запрет на большинство форм сексуального самовыражения.

7. Признание дружеских отношений, взаимной симпатии и любви в качестве нежелательных форм поведения.

8. Отрицание значимости настоящего момента, преувеличение минувших заслуг и будущих целей и перспектив.

9. Поддержание социальной нестабильности за счет увеличения числа разводов, миграции и переездов, экономической неопределенности и любых других возможных способов.

10. Разрушение веры в общечеловеческие ценности и гордость от сознания принадлежности к определенной группе.

Подумайте, не развивается ли ваша жизнь уже сегодня в соответствии с этой программой? Не распространяют ли подобные установки в вашем окружении, на работе, в школе? Уверен, что в любом обществе, где застенчивость превратилась в серьезную проблему, в той или иной форме будут наличествовать данные «заповеди». Там, где застенчивость проявляется не столь явно, эти установки, вероятно, не столь многочисленны и строги. Если мы сопоставим уровень застенчивости в разных культурах, то сможем порекомендовать, как именно нужно изменить общественные ценности. Прежде всего, обратимся к той культуре, где две из описанных заповедей соблюдаются столь строго, что почти гарантируют возникновение застенчивости. (Таблица сравнения уровня застенчивости по странам приведена в разделе «Примечания» в конце книги, с. 427)

Наши исследования показали, что по сравнению с другими странами застенчивость наиболее распространена в Японии и Тайване. 57 % опрошенных японцев и 53 % тайваньцев признали себя застенчивыми. Три четверти японцев расценивают застенчивость как серьезную проблему: свыше 90 % указывают, что считали себя застенчивыми в прошлом или считают в настоящем. В отличие от других наций японцы более склонны испытывать застенчивость практически при любом социальном взаимодействии. Застенчивость представляет собой особую проблему для японцев мужского пола, застрявших между двух противоречащих друг другу социальных установок – быть главой семьи и безусловно подчиняться любому авторитету. Среди японцев (равно как и среди жителей Тайваня) гораздо больше застенчивых мужчин, чем женщин. В других странах, где мы проводили исследования, подобного разрыва между полами либо вовсе не существует (как, например, в Соединенных Штатах), либо от застенчивости чаще страдают женщины, нежели мужчины (как в Израиле, Мексике или Индии.)

В исследованных нами восточных культурах наблюдается интересное противопоставление – застенчивости как нежелательной черты и традиционно поощряемой скромности. В сравнении со всеми остальными выборками японцы чаще утверждают, что им даже «нравится» быть застенчивыми, и они видят в этом определенные преимущества. Тем не менее эти 20 % населения все же составляют меньшинство. На фоне растущего внутреннего протеста молодого поколения против догм восточной системы ценностей большинство студентов, заполнивших наш опросник, отметили, что считают застенчивость нежелательным качеством и не находят в ней ничего привлекательного.

Япония являет собой пример общества, порождающего застенчивость. Мои собственные наблюдения, подтвержденные данными анализа восточных коллег и иных исследователей японской культуры, показали, что японский ребенок растет, опутанный сетью культурных традиций, превращающих застенчивость в неизбежность. Процесс их усвоения ребенком – чрезвычайно сложный предмет для исследования, чреватый ложными интерпретациями. Тем не менее в ряде источников мы находим аналогичные выводы о влиянии японских культурных ценностей на воспитание и как оно формирует застенчивого человека. В одной из наиболее интересных работ, посвященных изучению японских и американских детей (и их родителей) на протяжении их развития в возрасте от трех месяцев до шести лет, отмечается:

Формирование эмоционального контроля, запрет на самовыражение, подчеркнутое внимание ко всякого рода правилам и ритуалам не только тормозят активность и самостоятельность ребенка, но и препятствуют здоровому проявлению у него тревоги и гнева. Причину развития психического расстройства японцы склонны видеть в самом человеке, что неизбежно приводит к тому, что самосознание больного обращается против него самого. Обращение эмоций исключительно внутрь усугубляется и иными культурными ценностями, подчеркивающими чувство долга (гири) и ответственности перед другими, покорность и преклонение перед авторитетом, самоунижение, личную ответственность за собственную неспособность жить согласно общественному мнению⁵.

В основе развития японского характера лежит теория Амаэ[48] и чувство стыда. Амаэ зарождается как зависимость ребенка от матери, а затем пронизывает все ступени социальной структуры и позволяет управлять любыми формами общественного, политического и культурного поведения. Амаэ поощряет зависимость и безусловную лояльность по отношению ко всем, кто занимает более высокое положение, независимо от их способностей. Каждый должен терпеливо ждать того часа, когда его положительно оценят старшие, пусть даже не отличающиеся никакими талантами. Как рассказывал мне президент одной крупной японской фирмы, нетерпение и стремление выделиться не поощряются, поскольку признаются как проявление «незрелости». Мудрым признается решение того руководителя, который затормозит служебную карьеру «выскочки». Такой подход лишь порождает бездействие, зависимость и крайнюю озабоченность по поводу того, как тебя оценят другие.

Другой механизм социального контроля – использование чувства стыда. На самом деле японское общество тратит огромное количество энергии на борьбу с его разрушительными последствиями. Каждый шаг, который может быть негативно оценен другими, является потенциальным источником стыда как для самого человека, так и для целой группы людей. Японец неотделим от своей общности – семьи, школы, команды, коллектива. Лояльность по отношению к группе столь же сильна, как и обязанность поддерживать и укреплять ее престиж. Любая ошибка или провал может навлечь позор как на самого человека, так и на группу. Пережитый стыд усугубляется сознанием ущерба, который ты нанес, поэтому его необходимо или компенсировать, или исключить свою падшую личность из группы, возможно даже путем самоубийства. Причиной может стать любая, с точки зрения иностранца, мелочь. Один игрок школьной бейсбольной команды покончил с собой, допустив ошибку, приведшую к поражению в игре; несколько преподавателей колледжа добровольно ушли из жизни, после того как подверглись со стороны студентов критике за недостаточную компетентность и т. д.

Таким образом, застенчивость поощряется как безопасный жизненный стиль. Это справедливо и по отношению к Тайваню.

Использование амаэ и чувства стыда дает группе возможность контролировать поведение человека и предотвращать асоциальные действия и правонарушения среди людей, проживающих как в странах Востока, так и на территории Соединенных Штатов. Застенчивость поощряется обществом, но ее влияние на личную жизнь крайне негативно. Однако на обширной территории Китая научились эффективно предотвращать застенчивость.

Подобно восточным культурам, о которых мы говорили выше, личная жизнь в континентальном Китае подчинена группе. Однако существенное отличие заключается в том, что здесь группа выступает источником поощрения и инструментом избавления от неуверенности в себе. Общественная жизнь в период после «культурной революции» скорее напоминает жизнь в Израиле, чем в других восточных обществах. Философия коллективизма предусматривает, что ни один человек не будет ставить свои интересы превыше общественных. В Китае (как и в Израиле) индивидуальный потенциал человека не подавляется группой. Наоборот, человека поощряют разделить с группой успехи и достижения. Индивидуализм отвергается, если он предполагает «эгоистичные и недисциплинированные действия вопреки интересам группы». «Сначала – дружба, потом – соревнование» – этот девиз начертан на стенах многих классов, в раздевалках на стадионах. Личный успех расценивается с точки зрения его пользы для группы – и для общества в целом. Например, некоторые одаренные дети получают возможность обучаться в Детских дворцах[49], но вместе с этим на их плечи ложится обязанность научить всему усвоенному других детей. Знания, таланты и достижения должны «служить народу», а не личным интересам отдельного человека.

Для проведения исследования на основе нашего опросника в Китае я направил в Кантон одного из своих коллег, Ларри Лео, свободно говорящего по-китайски. Однако власти страны не разрешили использовать наш опросник, поскольку, по словам одного чиновника, было признано, что такая процедура «спровоцирует людей на излишнее самокопание и привлечет слишком много внимания к своей личности». Культурный принцип сработал на практике.

К сожалению, мы поэтому не располагаем соответствующими статистическими данными, но на основании наблюдений за поведением граждан Китайской Народной Республики мы пришли к предварительному выводу, что застенчивость не является характерной для них чертой. Мой коллега докладывал, что в любой деревне его безбоязненно окружали дети, вежливо здоровались и заводили разговор, задавали вопросы и сами отвечали весьма рассудительно. И хотя он прибыл туда, чтобы исследовать их, сам он вскоре почувствовал себя объектом их пристального изучения. То же самое он испытал, общаясь и с подростками, а также в семьях, которые он посещал.

Подтверждение отсутствия застенчивости у китайских детей мы находим в отчете еще одной американской делегации, изучавшей развитие детей раннего возраста в Китайской Народной Республике. Группа психологов посетила множество школ и больниц в Китае, общалась со многими семьями. По их наблюдениям, дети прекрасно владеют собой, испытывают ощущение психологической защищенности, независимы и активны⁷.

Вероятно, в рамках этой культуры застенчивость сведена к минимуму за счет того, что каждому отведено место в социальной структуре и заданы общественно полезные цели. В этой стране детям прививают ощущение собственной значимости и безупречности и верят, что система воспитания способна исправить кого угодно. Ответственность за неудачи возлагается на внешнее дурное влияние и неблагоприятные социальные условия, но никогда не связывается с несовершенством человека⁸. В течение всего нескольких десятилетий новые культурные ценности помогли сбросить свойственную восточным культурам маску застенчивости, которую поколения китайцев носили тысячи лет.

Среди студентов, заполнивших наш опросник, американцы еврейского происхождения оказались наименее застенчивыми. Вопреки стабильному показателю застенчивости (40 %), который отражали один за другим опросы, проводимые среди тысяч различных людей, лишь 24 % американских евреев посчитали себя застенчивыми в настоящий момент. Кроме того, они считали себя скорее внешне застенчивыми, чем внутренне, а случаи, когда они все же испытывали застенчивость, носили ситуативный характер.

Хотя полученные начальные результаты не позволяют делать рассчитанных на долгую перспективу выводов, столь низкая распространенность застенчивости среди евреев наталкивает на интересные размышления. При сопоставлении факторов, вызывающих застенчивость, между целевой группой опрошенных и их сверстниками нееврейского происхождения обнаружились принципиальные различия. Евреи более комфортно чувствуют себя в центре внимания небольшой группы – и в целом в процессе общения – или в ситуации, когда они подвергаются оценке. Незнакомцы и представители другого пола не вызывают у них такой застенчивости, как у их сверстников, принадлежащих к тому же общественному классу и имеющих такое же образование.

Опыт личного общения со студентами, друзьями и родственниками еврейской национальности подсказывает, что источником таких различий является культ того, что евреи называют хуцпа. Для англосаксонского стиля мышления это понятие чуждо, и подходящего перевода ему в английском языке нет. Хуцпа может расцениваться как особый вид гордости, побуждающий к действиям, несмотря на опасность оказаться неподготовленным, неспособным или недостаточно опытным. Для еврея хуцпа означает особую смелость, стремление бороться с непредсказуемой судьбой. Многие считают, что само существование государства Израиль есть акт хуцпа. Очень важно, что благодаря хуцпа человек ведет себя так, будто его не заботит вероятность оказаться неправым. Практическим следствием этого является получение большего вознаграждения в долгосрочной перспективе, потому что само ваше поведение будто говорит о том, что вы их заслужили и вам нет никакого дела до мелких неурядиц. Благодаря хуцпа вы легко пригласите на танец королеву бала, потребуете повышения по службе и прибавки к жалованью, будете стремиться к более высоким оценкам и более интересной работе, не боясь отказа или неудачи.

Откуда возник этот стиль жизни, который является антиподом застенчивости? Отчасти ответ на этот вопрос можно найти в работе доктора Айалы Пайнс, которая опросила более девятисот израильтян в возрасте от тринадцати до сорока лет – школьников, студентов, военных и членов кибуца. Процент израильтян, назвавших себя застенчивыми (а таких оказалось всего 35 %), оказался самым низким показателем среди восьми исследованных нами стран. Кроме того, среди израильтян больше тех, кто никогда не был застенчив или испытывал застенчивость лишь иногда и в определенных ситуациях.

Израильские евреи менее, чем люди любой другой национальности, склонны расценивать застенчивость как серьезную «проблему». Так считает всего лишь 46 % евреев против 64 %, 73 % американцев в целом, 75 % японцев и мексиканцев, а также 82 % индусов.

Как и американцы, израильтяне не любят показывать свою уязвимость. При этом практически любая другая ситуация, повергающая американца в застенчивость, для израильтянина не имеет столь важного значения. Аналогично люди, вызывающие у американца застенчивость, не оказывают такого же влияния на израильтянина. Израильтяне гораздо спокойнее, чем американцы, реагируют на незнакомцев и авторитетных лиц, на ситуации, когда к ним привлечено внимание или когда их оценивают, да и практически на все ситуации общения или неопределенности.

Согласно доктору Пайнс и другим исследователям, такая особенность израильтян обусловлена их культурой. На протяжении веков евреи подвергались дискриминации во всем мире. Но, отвергаемые людьми, они лишь укреплялись в вере в богоизбранность своего народа. Эта вера усиливала их чувство собственного достоинства, которое невозможно было сломить ни насилием, ни отвержением.

Страх перед преследованиями заставлял евреев замыкаться в кругу своих общин. Семья стала центральной частью их жизни, а дети – смыслом существования. Община сильна, даже если люди слабы; дети – бесценный дар, даже если их родители обездолены и унижены, – этими убеждениями руководствовались евреи. Вот как об этом пишет Пайнс:

Положительное отношение к детям проявляется практически во всем. Им разрешается вступать в разговоры взрослых, поощряется демонстрация их талантов перед родными и близкими, причем вознаграждение следует независимо от того, насколько успешно прошло это выступление. Дети справедливо рассчитывают на поддержку и одобрение со стороны тех, кто их любит, а критику склонны списывать на недостатки и неблагодарность самого критикующего. Каждый, кто проявляет заботу о ребенке, воспринимается им как близкий человек. И хотя ребенок может не знать его лично, доверчивый, он воспринимает его скорее как «желанного гостя» в своей жизни, а не как «чужака».

В кибуце, где дети воспитываются все вместе, застенчивость нивелируется за счет того, что у детей формируют уверенность в себе и прививают лидерские качества. В кибуце дети не зависят от материального положения своих родителей и не привязаны к ним как к единственному источнику поощрения. Поскольку родители не несут полной ответственности за воспитание своих детей, то их функции сводятся к проявлению заботы, гордости и безусловной любви, что способствует возникновению чувства доверия и защищенности¹⁰.

Наконец, активная жизненная позиция израильтян, готовность ко встрече с людьми и событиями, которые могут внушать страх, выступает антиподом тому «буржуазному» образу жизни, который эмигранты оставили в родных местах, и пассивности евреев в годы геноцида. Открытость, целеустремленность и настойчивость всячески поощряются. Быть застенчивым значит быть слабым. «Застенчивость в сознании израильтян ассоциируется со слабостью, с неспособностью противостоять ударам судьбы, с пассивностью и духовным пораженчеством – как у тех евреев, которые не боролись за свою жизнь, а подобно безропотному стаду брели на нацистскую бойню», – указывает доктор Пайнс.

Данные особенности израильской культуры защищают еврейского ребенка от социальной тревожности и чувства собственной неполноценности, столь часто испытываемых детьми в рамках нашей культуры.

Нет необходимости ехать в израильский кибуц или в китайский Детский дворец, чтобы воочию увидеть тот мир, где не существует проблемы застенчивости. Буквально по соседству с нами находится община, где дети не знают, что такое застенчивость. Это открытые, дружелюбные и общительные дети, которые не скрывают своих чувств. Это дети Синанона. Синанон – коммуна альтернативного образа жизни, созданная в 1958 году главным образом как центр реабилитации наркоманов, но ставшая сегодня пристанищем тысяч взрослых и детей со всех концов Соединенных Штатов. Многие новички появляются там не ради исцеления от зависимостей, а ради избавления от перевернутых ценностей общества.

Посетив коммуну Синанон в округе Марин, Северная Калифорния, я понял, почему многим жизнь там кажется привлекательной. Работы хватает на всех, и каждый трудится, чтобы обеспечить себе кров и еду. Строгие правила общежития не допускают никакого насилия, разврата или злоупотреблений. В этом демократичном обществе нет привилегированных классов, которые угнетали бы другие. Уверенность в себе поощряется как в детях, так и во взрослых. В условиях низкого уровня переселения, здесь развиваются стабильные отношения, и дети обзаводятся прочными дружескими связями.

Самое необычное здесь в жизни сообщества Синанон – это сами правила общежития и Игра. С раннего возраста дети живут отдельно от родителей и, подобно взрослым, питаются в общей столовой вместе с группой сверстников. Взрослые следят за детьми, удовлетворяют их потребности, демонстрируют им свое уважение, доверие и любовь. Дети растут как бы в одной большой семье, где нет любимчиков, и «родителей» достаточно много, так что ни один ребенок не оставлен без внимания. Рядом с этими активными, любознательными и эмоционально развитыми детьми приятно находиться, поскольку они уделяют тебе много внимания и заботы, хотя ты и незнаком им. Психологические исследования показали, что эти дети социально и интеллектуально весьма развиты и чувствуют себя комфортно в обществе других детей и взрослых¹¹.

Основа жизни в Синаноне – это Игра. Члены общины начиная с 6-летнего возраста регулярно встречаются, чтобы принять участие в Игре, которая может длиться от одного часа до двух суток. Игры бывают каждый день, организованные или спонтанные. Физическое насилие не допускается, несмотря на словесную провокацию.

Играющие открыто выражают раздражение и гнев по отношению к другим и публично делятся своими страхами и опасениями. Согласно допущению, что человек может изменить свое поведение, если узнает о его негативном влиянии на окружающих, здесь практикуют «словесную головомойку». Сначала через критику, а затем через конструктивные предложения члены общины обсуждают, как можно безболезненно изменить свое поведение. Игра обеспечивает групповую солидарность и надежное управление обществом, направляя членов общины на путь более приемлемого поведения¹².

Сильное влияние группы не оставляет места застенчивости. Дети не испытывают ее ни друг с другом, ни со взрослыми. Взрослых, которые приходят в Синанон застенчивыми людьми, просят вести себя так, словно они незастенчивы. Следуя этой рекомендации, многие расстаются со своей стеснительностью, от которой прежде страдали.

1. Малкольм Бреннер из Мичиганского университета убедительно продемонстрировал, как действует этот особый вид тревоги, в своем исследовании «круга восприятия». Участников его эксперимента, исключительно мужчин, усадили вокруг большого круглого стола и попросили выполнить всего одно задание: прочитать по очереди вслух простое слово с выданной им распечатанной карточки (например, «бакалея» или «октябрь»). Их заранее предупредили о том, что затем им придется вспомнить все слова, которые были прочитаны вслух. В каждом раунде половина испытуемых читала слова, в то время как остальные слушали.

«Слушатели могли запомнить примерно равное количество слов, которые каждый из выступавших читал вслух, – сообщил доктор Бреннер. – Тем не менее мы обнаружили интересную закономерность в моделях запоминания среди читающих. Те, кто читал вслух, могли запомнить свои слова и большую часть слов, которые читали другие участники, за одним исключением – им было трудно вспомнить слова, которые произносились до и сразу после их очереди».

Даже когда читатели точно знали, что сказать (карточка со словом лежала прямо перед ними), необходимость выступать перед аудиторией вызывала в них уровень тревоги, достаточный для того, чтобы повлиять на их память. Если необходимость произнести одно простое слово способна вызвать такое беспокойство, только представьте, что может испытывать застенчивый человек, попав в ситуацию, когда он или она не знает, что сказать или сделать!

2. Роберт Янг, цитата из журнала Family Circle, Февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

3. Письмо к Энн Лэндерс, San Francisco Sunday Examiner and Chronicle, 25 января 1976. Перепечатано с разрешения издания.

4. Мелвин Белли, цитата из статьи Шарлотты К. Бейерс, «Не стесняйтесь своей застенчивости», Parade, 18 января 1976, с. 12. Перепечатано с разрешения издания.

5. Многие личные истории о проблемах с застенчивостью, которые я привел в этой книге, были позаимствованы у слушателей ток-шоу, посвященного обсуждению застенчивости, которое я вел в рамках программы Карло Прескотта на радиостанции «КейДжиО», Сан-Франциско.

6. F. A. Hampton, ‘‘Shyness,” Journal of Neurology and Psychopathology (1927–1928):124–131.

7. Исаак Башевиз Зингер, цитата из статьи Шарлотты К. Бейерс, «Не стесняйтесь своей застенчивости», Parade, 18 января 1976, с. 12. Перепечатано с разрешения издания.

8. Более подробно о роли анонимности в устранении условностей в поведении: P. G. Zimbardo, “The Human Choice: Individuation, Reason, and Order versus Deindividuation Impulse, and Chaos,” in W. J. Arnold and D. Levine, eds., 1969 Nebraska Symposium on Motivation (Lincoln, Nebraska: University of Nebraska Press, 1970), pp. 237–307.

1. Ширли Рэдл представляет другие личные размышления на тему застенчивости и ее лечения в своей статье: “Why You Are Shy and How to Cope with It,” Glamour, June 1976, pp. 64, 84.

2. Филлис Диллер о проблеме застенчивости в личном общении, Family Circle, февраль 1976, 26 августа 1976. Перепечатано с разрешения издания.

3. D. C. Murray, “Talk, Silence, Anxiety,” Psychological Bulletin 24 (1971): 244–260.

4. G. M. Phillips and N. J. Metzger, “The Reticent Syndrome: Some Theoretical Considerations about Etiology and Treatment,” Speech Monographs 40 (1973).

5. T. Williams, Memoirs (New York: Doubleday, 1976), p. 12.

6. Корнелл Макнил, Family Circle, февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

7. A Modigliani, “Embarrassment, Facework, and Eye Contact: Testing a Theory of Embarrassment,” Journal of Personality and Social Psychology 17 (1971): 15–24.

8. A. Fenigstein, M. F. Scheier, and A. H. Buss, ‘‘Public and Private Self Consciousness: Assessment and Theory,” Journal of Consulting and Clinical Psychology 4 (1975): 522–527. C. S. Carver and D. C. Glass, “The Self Consciousness Scale: A Discriminant Validity Study,” Journal of Personality Assessment 40 (1976):169–172.

9. P. A. Pilkonis, ‘Shyness: Public Behavior and Private Experience’ (Ph.D. dissertation, Stanford University, 1976).

10. Рузвельт Гриер, цитата из журнала Family Circle, Февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

11. A. Bavelas, A. H. Hastorf, A. E. Gross, and W. R. Kite, “Experiments on the Alteration of Group Structures,” Journal of Experimental Social Psychology 1 (1965): 55–70. R. N. Sorrentino and R. G. Boutillier, “The Effect of Quantity and Quality of Verbal Interaction on Ratings of Leadership Ability,” Journal of Experimental Social Psychology 11 (1975): 403–411.

12. Джонни Мэтис, цитата из интервью для газеты, подтвержденная в личной беседе, 16 августа 1976.

13. Нэнси Уокер, цитата из газеты Newsweek, 29 декабря 1975.

14. Цитата Элизабет Тейлор из статьи Лестера Дэвида и Джана Роббинса «Лиз и Дик – созданные друг для друга?», опубликованной в газете San Francisco Chronicle. Ее застенчивость позже подтвердил ее агент Джон Спрингер в частной беседе 3 декабря 1976 года.

15. Цитата Барбары Уолтерс из газетной статьи «Сильная снаружи, но застенчивая в душе», San Francisco Chronicle, 26 ноября 1976.

16. Цитата Барбары Уолтерс из печатного материала «Королева теленовостей Барбара Уолтерс рассказывает: моя битва с застенчивостью», Кристина Кирк, The Star (Вашингтон, округ Колумбия), 26 октября 1976. Более полный портрет этой застенчивой теледивы представлен в книге Джин Баэр (Jean Baer, How to Be an Assertive (Not Aggressive) Woman (New York: Rawson, 1977)).

17. Цитата Джоан Сазерленд из статьи Шарлотты К. Бейерс «Не стоит переживать из-за застенчивости», Parade, 18 января 1976. Перепечатано с разрешения издания.

18. Кэрол Бернетт, цитата из журнала Family Circle, февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

1. H. Campbell, “Morbid Shyness,” British Medical Journal 2 (1896): 805–807.

2. R. Cattell, Personality and Mood by Questionnaire (San Francisco: Jossey Bass, 1973). A. L. Comrey and K. Jamison, “Verification of Six Personality Factors,” Educational and Psychological Measurement 26 (1966): 945–953.

3. J. B. Watson, “What the Nursery Has to Say about Instincts,” in C. Murchison, ed., Psychologies of 1925 (Worcester, Mass.: Clark University Press, 1926), pp. 1–34.

4. G. V. Solomon and J. C. Solomon, ‘Shyness and Sex,” Medical Aspects of Human Sexuality 5 (1971): 15.

5. D. M. Kaplan, “On Shyness,” International Journal of Psychoanalysis 53 (1972): 439–453.

6. M. Mahler, On Human Symbiosis and the Vicissitudes of Individuation, vol. 1 (New York: International Universities Press, 1968).

7. Майкл Йорк, цитата из San Francisco Chronicle, 1976.

8. V. Packard, А Nation of Strangers (New York: McKay, 1972).

9. R.C. Ziller, The Social Self (New York: Pergamon, 1973).

10. T. Szasz. “The Myth of Mental Illness,” in P, G. Zimbardo and C. Maslach, eds., Psychology for Our Times, 2d ed. (Glenview, Ill.: Scott Foresman, 1977), pp. 235–242.

11. D. Rosenhan. “On Being Sane in Insane Places,” in P. G. Zimbardo and C. Maslach, eds., Psychology for Our Times, 2d ed. (Glenview, Ill.: Scott Foresman 1977), pp. 249–261.

12. A. Farina, C. H. Holland, and K. Ring, “The Role of Stigma and Set in Interpersonal Interaction,” Journal of Abnormal Psychology 71 (1966): 421–428.

13. Энджи Дикинсон, цитата из журнала Family Circle, февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

14. Адаптация взглядов Ницше на древнегреческую трагедию. F. Nietzsche, The Birth of Tragedy (New York: Doubleday, 1956).

15. R. D. Laing, Self and Others (New York: Pantheon Books, 1969); The Politics of Experience (New York: Pantheon Books, 1967). Jean Paul Sartre, Existentialism and Human Emotions (New York: Philosophical Library, 1957).

1. T. Solomon, “The Correlates and Consequences of Shyness in School Children” (Unpublished report, Stanford Shyness Project, 1976).

2. S. L. Hedrick, “A Study of Achievement as Related to Intelligence, Achievement, and Self-Concept,” Dissertation Abstracts International, A. Humanities and Sciences 33 (September/October 1972): 3–4.

3. Schachter, The Psychology of Affiliation (Stanford, Ca.: Stanford University Press, 1959). N. Miller and P. G. Zimbardo, “Motives for Fear-Induced Affiliation: Emotional Comparison or Interpersonal Similarity,” Journal of Personality 34 (1966): 481–503.

4. L. Forer, The Birth Order Factor (New York: McKay, 1976), p. 128.

5. N. Miller and G. Maruyama, “Ordinal Position and Peer Popularity,” Journal of Personality and Social Psychology 33 (1976): 123–131.

6. J. W. Macfarlane, L. Allen, and M. P. Honzik, A Developmental Study of the Behavior Problems of Normal Children between Twenty-One Months and Fourteen Years (Berkeley, Ca.: University of California Press, 1962). J. W. MacFarlane, “Studies in Child Guidance. 1. Methodology of Data Collection and Organization,” Monographs of the Society for Research in Child Development 3 (1938): No. 6, entire issue.

7. Проблема Нортона обсуждалась в колонке «Дорогая Эбби» в San Francisco Chronicle, 15 апреля 1974. Перепечатано с разрешения издания.

8. О невосприимчивости учителей к застенчивости своих учеников можно прочитать в работах Зиллера (1973) и Хедрика (1972), упомянутых выше.

9. Данные о застенчивости среди учеников второго класса получены в результате личного общения с Мэрилин Робинсон 1 ноября 1976.

9. Цитаты учителей взяты из репортажа Аниты Кей, San Francisco Chronicle, 10 сентября 1976 года.

10. N. Hatvany, “Shyness, Emotional Arousal, and Information Processing” (M.A. thesis, Stanford University, 1976).

11. Ярким описанием того, насколько дети могут оказаться неуязвимыми перед ранними жизненными травмами, является статья Рут Стайн «Дети – счастье в беде?», опубликованная в San Francisco Chronicle, 29 июня 1976 года. В тексте цитируется с. 19.

12. H. Renaud and F. Estees, “Life History Interviews with One Hundred Normal American Males: ‘Pathogenicity’ of Childhood,” American Journal of Orthopsychiatry 31 (1961): 786–802. E. L. Cowen, A. Pederson, H. Babigian, L. D. Izzo, and M. A. Trost, “Long-Term Follow-Up of Early Detected Vulnerable Children,” Journal of Consulting and Clinical Psychology 41 (1973): 438–446.

13. Цитаты Кэрол Бернетт взяты из расшифрованного телефонного интервью от 13 января 1977 года. Перепечатано с разрешения мисс Бернетт.

1. Александр Солженицын прекрасное описывает свою интуицию, которая позволила ему сразу вычислять «стукачей» и выжить в советских лагерях. Alexander Solzhenitsyn, Gulag Archipelago, 1918–1955 (New York: Harper & Row, 1974), pp. 184–185.

2. Z. Rubin, Liking and Loving (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1973). Doing Unto Others, Joining, Molding, Conforming, Helping, Loving (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1975).

3. I. Sarnoff and P. G. Zimbardo, “Anxiety, Fear, and Social Affiliation,” Journal of Abnormal and Social Psychology 62 (1961): 356–363.

4. S. M. Jourard, The Transparent Self (Princeton: Van Nostrand, 1964), pp. iii, 46. A. L. Chaikin and V. J. Derlega, “Self-disclosure,” in J. W. Thibaut, J. T. Spence, and R. C. Carson, eds., Contemporary Topics in Social Psychology (Morristown, N.Y.: General Learning Press, 1976), pp. 117–120.

5. D. E. Linder, “Personal space,” in J. W. Thibaut, J. T. Spence, and R. C. Carson, eds., Contemporary Topics in Social Psychology (Morristown, N.J.: General Learning Press, 1976), pp. 455–477.

6. Эти первоначальные различия в поведенческих реакциях на змей у людей, которые называют себя «герпетофобами», можно найти в исследовании моего коллеги Альберта Бандуры (Albert Bandura, Principles of Behavior Modification (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1969). Чтобы продемонстрировать, что данное лечение эффективно в преодолении такой фобии, необходимо сначала устранить тех людей, которые боятся змей лишь только на словах.

7. P. Ellsworth and L. Ross, “Intimacy in Response to Direct Gaze,” Journal of Experimental Social Psychology 11 (1975): 592–613.

8. L.M. Horowitz, “Two Classes of Concomitant Change in a Psychotherapy,” in N. Freedman and S. Grand, eds., Communicative Structures and Psychic Structures (New York: Plenum, in press).

9. R. G. Beery, “Fear of Failure in the Student Experience,” Personnel and Guidance Journal 54 (1975): 191–203.

10. R. Keyes, Is There Life after High School? (Boston: Little Brown, 1976).

11. R. E. Glasgow and H. Arkowitz, “The Behavioral Assessment of Male and Female Social Competence in Dyadic Heterosexual Interventions,” Behavior Therapy 6 (1975): 488–498; K. B. McGovern, H. Arkowitz, and S. K. Gilmore, “Evaluation of Social Skill Training Programs for College Dating Inhibitions,” Journal of Counseling Psychology 22 (1975): 505–512; C. T. Twentyman and R. M. McFall, “Behavioral Training of Social Skills in Shy Males,” Journal of Consulting and Cinical Psychology 43 (1975): 384–395.

12. P. G. Zimbardo, The Cognitive Control of Motivation (Glenview, Ul: Scott Foresman, 1969).

13. Терапевты, работающие в студенческих медицинских центрах нескольких крупных университетов на восточном и западном побережьях, сообщили о росте случаев половой импотенции среди мужчин. Они прослеживают причину этой неспособности к удовлетворительному половому акту в тревожности и путанице ролей, которые испытывают эти молодые люди, когда студентки открыто предлагают им сексуальные отношения. Существует также чувство вины в некоторых случаях, когда мужчины на самом деле не хотят «идти до конца» по моральным или религиозным соображениям, но считают, что было бы не по-мужски не делать этого, учитывая открытое приглашение. Эффективное консультирование помогает мужчине не только разобраться со своей сексуальной идентичностью, но учит женщину быть более утонченной и менее прямолинейной в своем подходе.

14. Контроль – это еще одна проблема, которая беспокоит застенчивых людей, когда они знакомятся с кем-то новым. В только что завершенном исследовании (с участием 160 студентов) мы обнаружили, что в два раза больше застенчивых, чем не застенчивых людей, сообщают о «беспокойстве из-за того, что кто-то другой может получить над ними контроль». Один из способов справиться с такой тревогой – не подпускать никого достаточно близко, чтобы они не могли осуществлять подобный контроль.

15. L. Forer, The Birth Order Factor (New York: McKay, 1976), p. 171.

16. G. V. Solomon and J. C. Solomon, “Shyness and Sex,” Medical Aspects of Human Sexuality 5 (1971): 16.

17. R. May, Love and Will (New York: Norton, 1969), pp. 145, 156.

18. N. Kazantzakis, Zorba the Greek (New York: Simon & Schuster, 1953).

1. H. Nawy, “In the Pursuit of Happiness: Consumers of Erotica in San Francisco,” Journal of Social Issues 29 (1973): 147–161.

2. First Special Report to the U.S. Congress on Alcohol and Health from the Secretary of H.E.W. (December 1971), DHEW pub. no, HSM 72-9099 USGPO, p. v.

3. Джимми Бреслин, цитата из Time, 28 февраля 1969, с. 76.

4. S. Brownmiller, Against Our Will: Men, Women, and Rape (New York: Simon and Schuster, 1975).

5. M. J. Goldstein, “Exposure to Erotic Stimuli and Sexual Deviance,” Journal of Social Issues 29 (1973): 197–219.

6. E. Magargee, “Undercontrolled and Overcontrolled Personality Types in Extreme Anti-social Aggression,” Psychological Monographs (1966): No. 11, entire issue.

7. Ibid. See also J. Prater and S. Malouf, “The Sudden Murderer: A Study on the Relationship between Shyness and Violence” (Unpublished honors thesis, Stanford University, 1976).

8. Maslach, “The Personal and Social Basis of Individuation,” Journal of Personality and Social Psychology 29 (1974): 411–425.

9. E. Fromm, Escape from Freedom (New York: Farrar and Rinehard, 1941).

10. E. H. Schein, with I. Schneier and C. H. Barker, Coercive Persuasion: A Sociopsychological Analysis of the “Brainwashing” of American Civilian Prisoners by the Chinese Communists (New York: Norton, 1961).

1. C. Bakker, “Why People Don’t Change,” Psychotherapy: Theory, Research, and Practice 12, no. 2 (Summer 1975): 164–172.

1. S. Duval and R. A. Wicklund, A Theory of Objective Self Awareness (New York: Academic Press, 1972).

1. Johnny Carson, quoted in Christina Kirk, “T’V News Queen Barbara Walters Reveals: My Battle with Shyness,” The Star (Washington, D.C.), 26 October 1976.

1. См. исследование Зиллера, процитированное в главе 3.

2. Неопубликованное исследование Труди Соломон выявило значительную корреляцию между застенчивостью и самооценкой (r = —.48) для 250 сотрудников отдела продаж и управления крупной фирмы; а также значительную взаимосвязь между застенчивостью и чувством собственной никчемности (r =.31) среди сорока трех кандидатов наук в области клинической психологии, обучающихся на профессиональных терапевтов.

3. A. Bandura, “Self-Efficacy: Towards a Unifying Theory of Behavior Change,” Psychological Review, 1977, in press.

4. D. A. Bernstein and T, A. Borkovec, Progressive Relaxation Training (Champaign, Ill.: Research Press, 1973); and H. Benson, The Relaxation Response (West Caldwell, N.J.: William Morrow, 1975).

1. Цитата Лоуренса Уэлка из личной переписки, 23 декабря 1976.

2. P. G. Zimbardo, E. B. Ebbesen, and C. Maslach, Influencing Attitudes and Changing Behavior, 2d ed. (Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1977).

3. Andee Beck, “New Man on ‘S. F. Streets,” San Francisco Sunday Examiner and Chronicle, 15 August 1976.

4. L. P. Cercell, P. T. Berwick, and A. Beigal, “The Effects of Assertion Training on Self Concept and Anxiety,” Archives of General Psychiatry 31 (1974): 502–504.

5. M. L. Knapp, R. P. Hart, G. W. Friederich, and G. M. Shulman, “The Rhetoric of Goodbye: Verbal and Nonverbal Correlates of Human Leave-Taking,” Speech Monographs 40 (1973): 182–198.

6. Sharon and Gordon Bower, Asserting Yourself: A Practical Guide for Positive Change (Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1976), pp. 222–223.

7. Ibid.

1. Рузвельт Гриер, цитата о Кеннеди из журнала Family Circle, февраль 1976. Перепечатано с разрешения издания.

2. Фрэнсис Форд Коппола не хотел, чтобы его застенчивая младшая сестра Талия Шайр пробовалась на роль в первой части его киноэпопеи «Крестный отец». После номинации ее на лучшую женскую роль второго плана ее старший брат так и не смог заставить себя сделать ей комплимент. В своем интервью New York Times от 12 декабря 1976 года она сказала: «А знаете, Фрэнсис так ничего и не сказал о моей номинации на “Оскар”… Он до сегодняшнего дня даже не сказал, понравилось ли ему вообще, как я играла… Его жена может сказать мне: “Фрэнсис считает, что у тебя есть некоторые способности”, но он упорно продолжает хранить молчание». [Скажи это, Ф.Ф.К., потому что это заслуженно, и твои комплименты много значат для нее – и для других, с кем ты работаешь.]

3. Слова Элис Гинотт о мести маленького Альфреда взяты из статьи «Влияние наших слов», Sunday San Francisco Examiner and Chronicle, 9 февраля 1976.

4. Elliot Aronson, “Therapy for a Competitive Society,” in P. G. Zimbardo, Psychology and Life, 9th ed. (Glenview, Ill: Scott Foresman, 1977), “Research Frontiers Section,” 12A–12D.

5. James White, Talking with a Child (New York: Macmillan, 1977).

6. S. Oden and S. R. Asher, “Coaching Children in Social Skills for Friendship-Making,” Child Development, 1977, in press.

7. James Prescott, “Body pleasure and the origins of violence,” in P. G. Zimbardo and C. Maslach, eds., Psychology for Our Times, 2d ed. (Glenview, Ill.: Scott Foresman, 1977), pp. 336–344.

8. Khalil Gibran, The Prophet (New York: Knopf, 1923), pp. 15–16.

9. “The Friendship Clinic: The Treatment of Reticence” (Paper presented to the Eastern Communication Association, March 13, 1975).

10. Доктор Смит описала семинар по застенчивости, проводимый в Южной Калифорнии в личном сообщении от 4 октября 1976 года.

1. Снижение уровня насилия посредством моделирования ситуации описано в докладе Гарольда Л. Коэна. Harold L. Cohen and James Filipczak, A New Learning Environment (San Francisco: Jossey-Bass, 1971).

2. R. Feldman, “Response to Compatriot and Foreigner Who Seek Assistance,” Journal of Personality and Social Psychology 10 (1968): 202–214.

3. M. Zborowski, People in Pain (San Francisco: Josey-Bass, 1969).

4. W. A. Caudill and C. Schooler, “Child Behavior and Child Rearing in Japan and the United States: An Interim Report.” The Journal of Nervous and Mental Disease 157 (1973): 240–257; W. A. Caudill, “General Culture: The Influence of Social Structure and Culture on Human Behavior in Modern Japan,” The Journal of Nervous and Mental Disease 157 (1973): 240–257.

5. R. Hsien, C. Schooler, and W. A. Caudill, “Symptomatology and Hospitalization: Culture, Social Structure and Psychopathology in Taiwan and Japan,” The Journal of Nervous and Mental Disorders 157 (1973): 296–321.

6. Сравнение доктором Хатано понятий «застенчивость» и «стыд» в японском языке сделано в личном сообщении от 12 ноября 1976 года. Для знакомства с классическим анализом социальной японской культуры он рекомендует книгу Рут Бенедикт «Хризантема и меч». Независимое подтверждение высокой степени застенчивости среди японцев можно найти в исследовании, проведенном Мичиру Сугава среди 614 японцев и 351 американца в Японии. Неопубликованные данные диссертации г-жи Сугава хорошо согласуются с нашими собственными. Она рассматривает застенчивость американцев как выражение характера или темперамента, в то время как для японцев застенчивость сопряжена с беспокойством по поводу отклонения от социальных норм уместного поведения.

7. William Kessen, Childhood in China (New Haven: Yale University Press, 1975).

8. D. Y. F. Ho, “Prevention and Treatment of Mental Illness in the People’s Republic of China,” American Journal of Orthopsychiatry 44 (July 1974): 620–636.

9. Характеристика культурных ценностей, препятствующих или подрывающих развитие застенчивости, представлена доктором Айалой Пайнс в неопубликованном отчете, подготовленном для нашей программы по лечению застенчивости: «Почему израильские дети менее застенчивы?», 12 октября 1976 года.

10. A. Jarus, J. Marcus, J. Oren, and Ch. Rapaport, eds., Children and Families in Israel: Some Mental Health Perspectives (New York: Gordon and Breach, 1970).

11. E. A. Missakian, “Social Behavior of Communally-Reared Children,’ Department of Health, Education and Welfare grant proposal, 1976; and L. W. Burke, “The Effects of Communal Rearing in Synanon,” DHEW grant proposal, 1975.

12. Диссертация, посвященная анализу Игры Синанон: S. I. Simon, The Synanon Game (Ph.D. dissertation, Harvard University, 1973). Reprinted in Dissertation Abstracts International, vol. 36 (1975).

Межкультурный портрет застенчивости (возраст от 18 до 21 года, если не указано иное)

* Данные клиники по лечению людей, страдающих ожирением, средний возраст – 35 лет

+ Данные ВМФ США.

В верхней строке представлена выборка военнослужащих, чей средний возраст – 26 лет.

– Нижняя строка включает группу в возрасте от 18 лет до 21 года.

Библиография

Bach, G. R., and R. M. Deutsch. Pairing. New York: Avon Books, 1971.

Bach, G. R., and H. Goldberg. Creative Aggression: The Art of Assertive Living. New York: Avon Books, 1975.

Bernstein, D. A., and T. A. Borkovec. Progressive Relaxation Training. Champaign, Ill.: Research Press, 1973.

Bower, S. A., and G. H. Bower. Asserting Yourself. Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1976.

Brager, J., and L. Brager. Children and Adults: Activities for Growing Together. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1976.

Egan, G. Exercises in Helping Skills. Belmont, Ca.: Wadsworth, 1975.

Ellis, A., S. Moseley, and J. L. Wolfe. How to Prevent Your Child from Becoming a Neurotic Adult. New York: Crown, 1966.

Gagnon, J., and N. Simon, eds. Sexual Conduct: A Human Source of Sexuality. New York: Aldine, 1973.

Greenwald, J. Creative Intimacy. New York: Simon & Schuster, 1975.

Horney, K. The Collected Works of Karen Horney. New York: Norton, 1945.

Jackson, T. A. Structuring Your Self Confidence. Scarsdale, N.Y.: Harwood Bldg., 1970.

Johnson, D. W. Reaching Out. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1972.

Jongeward, D., and D. Scott. Women as Winners. Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1976.

Katchadourian, H. A., and D. T. Lunde. Fundamentals of Human Sexuality. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1972.

Keen, S., and A. V. Fox. Telling Your Story. New York: The New American Library, Signet Books, 1973.

Kennedy, E. If You Really Knew Me, Would You Still Like Me? Niles, Ill.: Argus Communications, 1975.

Liberman, R. P., L. W. King, W. J. DeRisi, and M. McCann. Personal Effectiveness. Champaign, Ill.: Research Press, 1975.

Morris, D. Intimate Behavior. New York: Random House, 1973.

Moustakas, C. E. The Touch of Loneliness. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1975.

Newman, M., and B. Berkowitz. How to Be Your Own Best Friend. New York: Ballantine Books, 1971.

Rayner, C. The Shy Person’s Book. New York: McKay, 1973.

Rubin, Z. Liking and Loving. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1973.

Shaver, K. G. An Introduction to Attribution Processes. Cambridge, Mass.: Winthrop Publications, 1975.

Smith, H. C. Sensitivity to People. New York: McGraw-Hill, 1966.

Van Fleet, J. K. Power with People. New York: Parker, 1970.

Watts, A. The Wisdom of Insecurity: A Message for an Age of Anxiety. New York: Pantheon, 1951.

Адлер А. О нервическом характере / А. Адлер. – М.: АСТ, 1997. – 338 с.

Келли Дж. А. Психология личности: Теория личных конструктов / Дж. А. Келли. – М.: Речь, 2000. – 256 с.

Маслоу А. Мотивация и личность / А. Маслоу. – СПб.: Питер, 2019. – 400 с.

Мэй Р. Любовь и воля / Р. Мэй. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2016. – 408 с.

Перлз Ф. Теория гештальт-терапии / Ф. Перлз. – М. Институт общегуманитарных исследований, 2017. – 320 с.

Франкл В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.

Фрейд З. Психопатология обыденной жизни / З. Фрейд. – СПб.: Пальмира, 2020. – 185 с.

Эллис А. Разум или чувства. Что важнее, когда решил изменить жизнь к лучшему / А. Эллис, Р. Харпер. – СПб.: Питер, 2021. – 352 с.

Эриксон Э. Детство и общество / Э. Эриксон. – СПб.: Питер, 2019. – 448 с.

Cattell, R. B., and F. W. Warburton. “A cross-cultural comparison of patterns of extraversion and anxiety.” British Journal of Psychology 52 (1961): 3–16.

Clark, J. V., and H. Arkowitz. “Social anxiety and self-evaluation of interpersonal performance.” Psychological Reports 36 (1975): 211–221.

Dixon, J. J., C. de Monchaux, and J. Sandler. “Patterns of anxiety: an analysis of social anxieties.” British Journal of Medical Psychology 30 (1957): 102–112.

D’Zurilla, T. J., G. T. Wilson, and R. Nelson. “A preliminary study of the effectiveness of graduated prolonged exposure in the treatment of irrational fear.” Behavior Therapy 4, no. 5 (1973): 672–685.

Fremouw, W. J., and M. B. Hermatz. “A helper model for behavioral treatment of speech anxiety.” J. of Consulting and Clinical Psychology 43 (1975): 163–164.

Higgins, A. L., and G. A. Marlatt. “Fear of interpersonal evaluation as a determination of alcohol consumption in male social drinkers.” J. of Abnormal Psychology 94 (1975): 644–651.

Karst, T. O., and L. D. Trexler. “Initial study using fixed-role and rational-emotive therapy in treating public-speaking anxiety.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 34, no. 3 (1970): 360–366.

Lick, J., and R. Bootzin. “Expectancy factors in the treatment of fear; methodological and theoretical issues.” Psychological Bulletin 82, no. 6 (1975): 917–931.

McGovern, L. P. “Dispositional social anxiety and helping behavior under three conditions of threat.” Journal of Personality 44, no. 1 (1976): 84–97.

Meichenbaum, D. H., J. B. Gilmore, and A. Fedoravicius. “Group insight versus group desensitization in treating speech anxiety.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 36, no. 3 (1971): 410–421.

Murray, D. C. “Talk, silence and anxiety.” Psychological Bulletin 75, no. 4. (1971): 244–260.

Odier, C. Anxiety and Magic Thinking. New York: International Universities Press, 1956.

Rehm, L. P., and A. R. Marston. “Reduction of social anxiety through modification of self-reinforcement: an instigation therapy technique.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 32, no. 5 (1968): 565–574.

Sarason, I. G. “The effect of anxiety, motivation, instruction and failure on social learning.” Journal of Experimental Psychology 51 (1956): 253–260.

Smith, R. E., and I. G. Sarason. “Social anxiety and the evaluation of negative interpersonal feedback.” J. of Consulting and Clinical Psychology 43 (1975): 429.

Watson, D., and R. Friend. “Measurement of social-evaluative anxiety.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 33, no. 4 (1969): 448–457.

Weissberg, M. “Anxiety-inhibiting statements and relaxation combined in two cases of speech anxiety.” J. of Behavior Therapy and Experimental Psychiatry 6 (1975): 163–164.

Zimbardo, P. G., G. F. Mahl, and J. W. Barnard. “The measurement of speech disturbances in anxious children.” Journal of Speech and Hearing Disorders 28 (1963): 362–370.

Мэй Р. Смысл тревоги / Р. Мэй. – М. Институт общегуманитарных исследований, 2016. – 416 с.

Argyle, M., P. E. Trower, and B. M. Bryant. “Explorations in the treatment of personality disorders and neuroses by social skills training.” British Journal of Medical Psychology 47 (1974): 63–72.

Arkowitz, H., E. Lichtenstein, K. McGovern, and P. Hines. “The behavioral assessment of social competence in males.” Behavior Therapy 6 (1975): 3–13.

Borkovec, T. D., N. M. Stone, G. T. O’Brien, and D. G. Kaloupek. “Identification and measurement of a clinically relevant target behavior for analogue outcome research.” Behavior Therapy 5 (1974): 503–513.

Bouffard, D. L. “A comparison of response acquisition and desensitization approaches to assertation training.” Dissertation Abstracts International 34 (1974) 9–B, 4654.

Bugental, D. B., and B. Henker. “Attributional antecedents of verbal and vocal assertiveness.” Journal of Personality and Social Psychology 34, no. 3 (1976): 405–411.

Christensen, A., and H. Arkowitz. “Preliminary report on practice dating and feedback as treatment for college dating problems.” Journal of Counseling Psychology 21, no. 2 (1974): 92–95.

Christensen, A., H. Arkowitz, and J. Anderson. “Practice dating as treatment for college dating inhibitions.” Behavior Research and Therapy 13 (1975): 321–331.

Curran, J. P. “Skills training as an approach to the treatment of heterosexual-social anxiety: a review.” Psychological Bulletin 84 (1977): 140–157.

Curran, J. P., and F. S. Gilbert. “A test of the relative effectiveness of a systematic desensitization program and an interpersonal skills training program with date anxious subjects.” Behavior Therapy 6 (1975): 510–521.

Frazier, J. R., and J. E. Frazier. “Some comments on the problem of defining assertive training.” Comprehensive Psychiatry 16 (1975): 369–373.

Gambrill, E. D., and C. A. Richey. “An assertion inventory for use in assessment and research.” Behavior Therapy 6 (1975): 550–561.

Glasgow, R. E., and H. Arkowitz. “The behavioral assessment of male and female social competence in dyadic heterosexual interactions.” Behavior Therapy 6 (1975): 488–498.

Hersen, M., and A. L. S. Bellack. “Assessment of social skills.” In A. R. Ciminero, K. S. Calhoun, and H. E. Adams, eds., Handbook for Behavioral Assessment. New York: Wiley, in press.

Hersen, M., and R. M. Eisler. “Social skills training.” In W. E. Craighead, A. E. Kazdin, and M. J. Mahoney, eds., Behavior Modification: Principles, Issues, and Applications. Boston: Houghton Mifflin, 1976.

Joaning, H. H. “Behavioral reversal versus traditional therapy in the group treatment of socially non-aggressive individuals.” Dissertation Abstracts International 34 (9–B): 4665–4666.

Kazdin, A. E. “Covert modeling, imagery assessment and assertive behavior.” J. of Consulting and Clinical Psychology 48 (1975): 716–724.

Lanyon, R. I. “Measurement of social competence in college males.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 31 (1967): 495–498.

MacDonald, M. L. “Teaching assertion: A paradigm for therapeutic intervention.” Psychotherapy Theory, Research and Practice 12 (1975): 60–67.

MacDonald, M. L. et al. “Social skills training: behavior rehearsal in groups and dating skills.” J. of Counseling Psychology 22 (1975): 224–230.

McFall, R. M., and A. R. Marston. “An experimental investigation of behavior rehearsal in assertion training.” Journal of Abnormal Psychology 76 (1970): 295–303.

McGovern, K. B., H. Arkowitz, and S. K. Gilmore. “Evaluation of social skill training programs for college dating inhibitions.” Journal of Counseling Psychology 22, no. 6 (1975): 505–512.

Orenstein, M., E. Orenstein, and J. E. Carr. “Assertiveness and anxiety: a correlational study.” J. of Behavior Therapy and Experimental Psychiatry 6 (1975): 203–207.

Osborn, S. M., and G. G. Harris. Assertive Training for Women. Springfield, Ill: Thomas, 1975.

Robinson, N. W. “Visual social modeling and rehearsal in assertive training.” Dissertation Abstracts International 34 (12–B), 1974, pp. 6222–6223.

Rose, S. D. “In pursuit of social competence.” Social Work 20 (1975): 33–39.

Springer, J., S. Springer, and B. Aaronson. “An approach to teaching a course on dating behavior.” Family Coordinator 24 (1975): 13–19.

Twentyman, C. T., and R. M. McFall. “Behavioral training of social skills in shy males.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 43, no. 3 (1975): 384–395.

Yost, E. J. “The development and evaluation of a social skills training program for college males.” Dissertation Abstracts International 34(10–B), 1974, 5182.

Смит М. Дж. Тренинг уверенности в себе. Комплекс упражнений для развития уверенности / М. Дж. Смит. – М.: Речь, 2002. – 254 с.

Calvert-Boyanowsky, J., and H. Leventhal. “The role of information in attenuating behavioral responses to stress: a reinterpretation of the misattribution phenomenon.” Journal of Personality and Social Psychology 32, no. 2 (1975): 214–221.

Farina, A., C. H. Holland, and K. Ring. “The role of stigma and set in interpersonal interaction.” Journal of Abnormal Psychology 71 (1966): 421–428.

Goffman, E. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1963.

Jones, E. E. “How do people perceive the causes of behavior?” American Scientist 64 (1976): 300–305.

Jones, E. E., and R. E. Nisbett. The Actor and the Observer: Divergent Perceptions of the Causes of Behavior. New York: General Learning Press, 1971.

Kelley, H. H. Attribution in Social Interaction. Morristown, NJ: General Learning Press, 1971.

Kelley, H. H. “The processes of causal attribution.” American Psychologist 28 (1973): 107–128.

Knapp, M. L., R. P. Hart, G. W. Friederich, and G. M. Shulman, “The rhetoric of goodbye: verbal and nonverbal correlates of human leave-taking,” Speech Monographs 40 (1973): 182–198.

McArthur, L. A. “The how and what of why some determinants and consequences of causal attribution.” Journal of Personality and Social Psychology 22 (1972): 171–193.

McGee, M. G., and M. Snyder. “Attribution and behavior.” Journal of Personality and Social Psychology 32, no. 1 (1975): 185–190.

Nisbett, R. E., and S. Valins. Perceiving the Causes of One’s Own Behavior. New York: General Learning Press, 1971.

Ross, L., J. Rodin, and P. G. Zimbardo. “Toward an attribution therapy: the reduction of fear through induced cognitive-emotional misattribution.” Journal of Personality and Social Psychology 12 (1969): 279–288.

Valins, S., and R. E. Nisbett. Attribution Processes in the Development and Treatment of Emotional Disorders. New York: General Learning Press, 1971.

Wicker, A. W. “Attitudes versus actions: the relationship of verbal and overt behavioral responses to attitude objects.” Journal of Social Issues 25 (1969): 41–78.

Weiner, M., and W. Samuel. “The effect of attributing internal arousal to an external source upon test anxiety and performance.” J. of Social Psychology 96 (1975): 225–265.

Wolosin, R. J., S. J. Sherman, and A. Bann. “Predictions of own and other’s conformity.” J. of Personality 43 (1975): 357–378.

Beery, R. G. “Fear of Failure in the Student Experience.” Personnel and Guidance Journal 54 (1975): 191–203.

Bennett, D. M., and D. S. Holmes. “Influence of denial (situation redefinition) and projection on anxiety associated with threat to self esteem.” J. of Personality and Social Psychology 92 (1975): 915–921.

Bernstein, D. A., and M. T. Nietzel. “Procedural variation in behavioral avoidance tests.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 41, no. 2 (1973): 165–174.

Cohen, R. J., R. E. Becker, and R. C. Teevan. “Perceived somatic reactions to stress and hostile pressure.” Psychological Reports 37 (1975): 676–678.

Condry, J., and S. Dyer. “Fear of success: attribution of cause to the victim.” In D. N. Ruble, I. H. Frieze, and J. E. Parsons, “Sex roles: persistence and change,” Journal of Social Issues 32 (1976): 63–84.

Douglas, D., and H. Anisman. “Helplessness or expectation incongruency: effects of aversive stimulation on subsequent performance.” J. of Experimental Psychology: Human Perception and Performance 104 (1975): 411–417.

Ferster, C. B. “A functional analysis of depression.” American Psychologist 28, no. 10 (1973): 857–870.

Fromm, E. “Man would as soon flee as fight.” Psychology Today 7, no. 3 (1973): 35–39.

Good, L. R., and K. C. Good. “An objective measure of the motive to avoid failure.” Psychology 12 (1975): 11–14.

Hiroto, D. S. “Locus of control and learned helplessness.” J. of Experimental Psychology 102, no. 2 (1974): 187–193.

Horner, M. “Femininity and successful achievement: a basic inconsistency.” In J. Bardwick, E. Douvan, M. Horner, and D. Gutmann, eds., Feminine Personality and Conflict. Belmont, Ca.: Wadsworth, 1970.

Isen, A. “Success, failure, attention, and reaction to others: The warm glow of success.” Journal of Personality and Social Psychology 15 (1970): 294–302.

Kazdin, A. E. “Covert modeling and the reduction of avoidance behavior.” Journal of Abnormal Psychology 81, no. 1 (1973): 87–95.

Longstreth, L. “Birth order and avoidance of dangerous activities.” Developmental Psychology 1 (1970): 154

Murray, E, J. “Resolution of complex decision conflicts as a function of avoidance.” J. of Research in Personality 9 (1975): 177–190.

O’Leary, S. G. “Children’s avoidance responses to three probabilities of theoretical consequences.” Dissertation Abstracts International 34 (1–B), 1973, 420.

Smith, B. D., and L. Gehl. “Multiple-exposure effects of resolutions of four basic conflict types.” J. of Experimental Psychology 102, no. 1 (1974): 50–55.

Tori, C., and L. Worell. “Reduction of human avoidant behavior: comparison of counterconditioning, expectancy and cognitive information approaches.” J. of Consulting and Clinical Psychology 41, no. 2 (1973): 269–278.

Valins, S., and A. A. Ray. “Effects of cognitive desensitization on avoidance behavior.” Journal of Personality and Social Psychology 7, no, 4 (1967): 345–350.

Wilkins, W. “Systematic desensitization and implosion: a theoretical rapprochement.” Psychotherapy: Theory, Research G Practice 10, no. 4 (1973): 312–314.

Ascher, L. M., and D. Phillips. “Guided behavior rehearsal.” J. of Behavior Therapy and Experimental Psychiatry 6 (1975): 215–218.

Bandura, A. Principles of Behavior Modification. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1969.

Bandura, A. “Self-efficacy: towards a unifying theory of behavior change”. Psychological Review, 1977, in press.

Bandura, A. Social Learning Theory. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1977.

Bandura, A., R. W. Jeffery, and E. Gajdos. “Generalizing change through partticipant modeling with self-directed mastery.” Behaviour Research and Therapy 13 (1975) 141–152.

Evers, W. L., and J. C. Schwarz. “Modifying social withdrawal in preschoolers: The effects of filmed modeling and teacher praise.” Journal of Abnormal Child Psychology 1 (1973): 248–256.

Hosford, R. E., and D. L. Sorenson. “Participating in classroom discussion.” In Behavioral Counseling: Cases and Techniques. J. D. Krumboltz and C. E. Thoresen, eds. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1969, pp. 202–207.

Kazdin, A. E. “Effects of covert modeling and model reinforcement on assertive behavior.” Journal of Abnormal Psychology 83, no. 3 (1974): 240–252.

Kazdin, A. E. “Effects of covert modeling, multiple models, and model reinforcement on assertive behavior.” Behavior Therapy 7 (1976): 211–222.

Keller, M. F., and P. M. Carlson. “The use of symbolic modeling to promote social skills in preschool children with low levels of social responsiveness.” Child Development 45 (1974): 912–919.

Kopel, S., and H. Arkowitz. “The role of attention and self-perception in behavior change: implications for behavior therapy.” Genetic Psychology Monographs 92 (1975): 175–212.

Krumboltz, J. D. and C. E. Thoresen. Behavioral Counseling. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1969.

Krumboltz, J. D., and C. E. Thoresen. Counseling Methods. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1976.

Lilly, M. S. “Improving social acceptance of low sociometric status, low achieving students.” Exceptional Children 37 (1971): 341–347.

Mahoney, M. J. Cognition and Behavior Modification. Cambridge, Mass.: Ballinger, 1974.

Meichenbaum, D. Therapist Manual for Cognitive Behavior Modification. Reprint from therapist manual used in study of “Cognitive modification of test anxious college students.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 39 (1972): 370–380.

Meichenbaum, D., and R. Cameron. “The clinical potential of modifying what clients say to themselves.” Psychotherapy: Theory, Research & Practice 11 (1974): 103–117.

O’Connor, R. D. “Relative efficacy of modeling, shaping, and the combined procedures for modification of social withdrawal.” Journal of Abnormal Psychology 79 (1972): 327–334.

Oden, S., and S. R. Asher. “Coaching children in social skills for friendship-making.” Child Development, 1977, in press.

Potter, E. B. “The use of group operant techniques to modify shy boys’ behavior.” Ph.D. dissertation, University of Denver, 1971. Dissertation Abstracts International 32 (5–6), 1971, 3623B-3624B. (University microfilms No. 71–25, 019)

Thoresen, C. E., and M.J. Mahoney. Behavioral Self-Control. New York: Holt, Rinehart & Winston, 1974.

Wolpe, J. The Practice of Behavior Therapy. New York: Pergamon Press, 1973.

Yamagami, T. “The treatment of an obsession by thought stopping.” Behavior Therapy and Experimental Psychiatry 2 (1971): 133–135.

Zimbardo, P. G. The Cognitive Control of Motivation. Glenview, Ill.: Scott Foresman, 1969.

Donnerstein, E., M. Don, and G. Munger. “Helping behavior as a function of pictorially induced moods.” J. of Social Psychology 97 (1975): 221–225.

Easterbrook, J. A. “The effect of emotion on cue utilization and the organization of behavior.” Psychological Review 66, no. 3 (1959): 183–201.

Eysenck, M. W. “Arousal and speed of recall.” British J. of Social/Clinical Psychology 4 (1975): 269–277.

Eysenck, M. W. “Extroversion, verbal learning and memory.” Psychological Bulletin 88 (1976): 75–90.

Friedman, J. J. “Depression, failure and guilt.” New York State Journal of Medicine 73, no. 12 (1973): 1700–1704.

Hale, W. D., and D. B. Strickland. “Induction of mood states and their effects on cognitive and social behaviors.” J. of Consulting and Clinical Psychology 64 (1976): 155.

Harris, M. B., and C. E. Siebel. “Affect, aggression, and altruism.” Developmental Psychology 11 (1975): 623–627.

Harris, V. A., and E. S. Katkin. “Primary and secondary emotional behavior: an analysis of the role of autonomic feedback on affect, arousal, and attribution.” Psychological Bulletin 82 (1975): 904–916.

Hatvany, N. “Shyness, emotional arousal, and information processing.” M.A. thesis, Stanford University, 1976.

Izard, C. E. The Face of Emotion. New York: Appleton-Century-Crofts, 1971.

Schachter, S. “The interaction of cognitive and physiological determinants of emotional state.” In L. Berkowitz, ed., Advances in Experimental Social Psychology. Vol. 1. New York: Academic Press, 1964.

Schachter, S., and J. Rodin. Obese Humans and Rats. Potomac, Md.: Lawrence Erlbaum Associates, 1974.

Schachter, S., and J. E. Singer. “Cognitive, social, and physiological determinants of emotional state.” Psychological Review 69 (1962): 379–399.

Schiffenbauer, A., S. Sherman, and P. G. Zimbardo. “The modification of selective recall of central and incidental task features by emotional arousal.” O.N.R. Technical Report, Z-02, 1970.

Underwood, W. C. “The effect of mood state on self-evaluation and self-reward.” Dissertation Abstracts International 84 (9–B), 1974, 4722.

White, Kinnard. “Anxiety, extraversion-introversion, and divergent thinking ability.” Journal of Creative Behavior 2, no. 2 (1968): 119–127.

Aronson, E. “Some antecedents of interpersonal attraction.” In W. J. Arnold and D. Levine, eds. Nebraska Symposium on Motivation. Lincoln: University of Nebraska Press, 1969.

Asher, S. R., S. L. Oden, and J. M. Gottman. “Children’s friendships in school settings.” In L. G. Katz, ed., Current Topics in Early Childhood Education. Vol. 1. Hillsdale, N.J.: Lawrence Erlbaum Associates, 1976.

Berscheid, E., and E. H. Walster. Interpersonal Attraction. Reading, Mass.: AddisonWesley, 1969.

Berscheid, E., and E. Walster. “Physical attractiveness.” In L. Berkowitz, ed., Advances in Experimental Social Psychology. Vol. 7. New York: Academic Press, 1974.

Brehm, J. W. A Theory of Psychological Reactance. New York: Academic Press, 1966.

Brislin, R. W., W. J. Lenner, and R. M. Thorndike. Cross Cultural Research Methods. New York: Wiley, 1973.

Clove, G. L., N. H. Wiggins, and S. Itkin. “Gain and loss in attraction: attributions from nonverbal behavior.” J. of Personality and Social Psychology 31 (1975): 706–712.

Heider, F. The Psychology of Interpersonal Relations. New York: Wiley, 1958, Ch. 3.

Mehrabian, G. Tactics of Social Influence. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1970.

Rosenfeld, H. M. “Approval-seeking and approval-inducing functions of verbal and nonverbal responses in the dyad.” Journal of Personality and Social Psychology 4 (1966): 597–605.

Sorrentino, R. M., and R. G. Boutillier. “The effect of quantity and quality of verbal interaction on ratings of leadership ability.” Journal of Experimental Social Psychology 11 (1975): 403–411.

Stone, G, P., and H. A. Farberman, eds. Social Psychology through Symbolic Interaction. Toronto: Xerox College Publication, 1970.

White, J. Talking with a Child. New York: Macmillan, 1977.

Wicklund, R. A. Freedom and Reactance. New York: L. Erlbaum Associates, 1974.

Гофман Э. Ритуал взаимодействия: Очерки поведения лицом к лицу / Э. Гофман. – М.: Смысл, 2009. 319 с.

Berman, J., and D. Osborn. “Specific self-esteem and sexual permissiveness.” Psychological Reports 36, no. 1 (1975): 323–326.

Chaikin, A. L., and V. J. Derlega. “Variables affecting the appropriateness of self- disclosure.” J. of Consulting and Clinical Psychology 42, no. 4 (1974): 588–593.

Davis, J. D., and A. E. Skinner. “Reciprocity of self-disclosure in interviews: modeling or social change?” J. of Personality and Social Psychology 29, no. 6 (1974): 779–784.

Dietch, J., and J. House. “Affiliative conflict and individual differences in self-dis- closure.” Representative Research in Social Psychology 6 (1975): 69–75.

Ehrenberg, D. B. “The intimate edge in therapeutic relatedness.” Contemporary Psychoanalysis 10, no. 4 (1974): 423–437.

Ellison, C. W., and I. J. Firestone. “Development of interpersonal trust as a function of self-esteem, target status and target style.” J. of Personality and Social Psychology 29, no. 5 (1974): 655–663.

Eysenck, H. J. “Introverts, extroverts and sex.” Psychology Today, January 1971, pp. 48–51.

Gadpaille, W. J. “A young adult with sexual fears.” Medical Aspects of Human Sexuality 8, no. 4 (1974): 199–200.

Jourard, S. M. The Transparent Self, 2d ed. New York: Van Nostrand Reinhold, 1971.

Lomranz, J., and A. Shapira. “Communicative patterns of self-disclosure and touching behavior.” Journal of Psychology 88, no. 2 (1974): 223–227.

Lowenthal, M. F., and L. Weiss. “Intimacy and crises in adulthood.” The Counseling Psychologist 6, no. 1 (1976): 10–15.

Perlman, D. “Self-esteem and sexual permissiveness.” J. of Marriage and the Family 36, no. 3 (1974): 470–473.

Rubin, Z. “Disclosing oneself to a stranger: reciprocity and its limits.” Journal of Experimental Social Psychology 11, no. 3 (1975): 233–260.

Rubin, Z. Doing Unto Others: Joining, Molding, Conforming, Helping, Loving. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1975.

Bradley, R. “Measuring Loneliness.” Ph.D. Dissertation. Ann Arbor, Michigan: University Microfilms, 1969.

Gaev, D. M. The Psychology of Loneliness. Chicago: Adams, 1976.

Loucks, S. “The dimensions of loneliness: a psychological study of affect, self-concept and object relations.” Dissertation Abstracts International 35 (6–B), 1974, 3024.

Moore, J. A. “Loneliness: personality, self-discrepancy, and demographic variables.” Dissertation Abstracts International, 34 (5–B), 1973, 2287.

Moustakas, C. E. Loneliness and Love. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1972.

Moustakas, C. E. Portraits of Loneliness and Love. Englewood Cliffs, N.J.: PrenticeHall, 1975.

Weigert, E. “Loneliness and trust.” Psychiatry 23 (1960) 121–132.

Weiss, R. 8. Loneliness: The Experience of Emotional and Social Isolation. Cambridge, Mass.: MIT Press, 1973.

Clare, G. L., N. H. Wiggins, and S. Itkin. “Judging attraction from non-verbal behavior: the gain phenomenon.” J. of Consulting and Clinical Psychology 43, no. 4 (1975): 491–497.

Ekman, P., and W. Friesen. “Detecting deception from the body or face.” Journal of Personality and Social Psychology 29 (1974): 288–298.

Ellsworth, P. C., and J. M. Carlsmith. “Effects of eye contact and verbal contact on affective response to a dyadic interaction.” Journal of Personality and Social Psychology 10 (1968): 15–20.

Gladstein, G. A. “Nonverbal communication and counseling psychotherapy: a review.” Counseling Psychologist 4, no. 3 (1974): 34–57.

Graham, J. A., and M. A. Argyle. Cross-cultural study of the communication of extra-verbal meaning by gestures.” International J. of Psychology 10 (1975): 57–67.

Hackney, H. “Facial gestures and subject expression of feelings.” J. of Counseling Psychology 21, no. 3 (1974): 173–178.

Jurich, A. P., and J. A. Jurich. “Correlations among nonverbal expressions of anxiety.” Psychological Reports 34, no. 1 (1974): 199–204.

Lanzetta, J. T., and R. E. Kleck. “Encoding and decoding of nonverbal affect in humans.” Journal of Personality and Social Psychology 16 (1970): 12–19.

Mehrabian, G. Nonverbal Communication. Chicago: Aldine-Atherton, 1972.

Rosenfeld, H. M. “Instrumental affiliative functions of facial and gestural expressions.” Journal of Personality and Social Psychology 4 (1966): 65–72.

Speer, D. C., ed. Nonverbal Communication. Beverly Hills, Ca.: Sage, 1972.

Waldron, J. “Judgment of like-dislike from facial expression and body posture.” Perceptual Motor Skills 41 (1975): 799–894.

Walker, B. N. “A dyadic interaction model for nonverbal touching behavior in encounter groups.” Small Group Behavior 6 (1975): 308–324.

Weitz, S., ed. “Nonverbal communication: readings with commentary.” New York: Oxford University Press, 1974.

Zuckerman, M., N. S. Lipets, J. M. Koirumaki, and R. Rosenthal. “Encoding and decoding nonverbal cues of emotion.” J. of Personality and Social Psychology 32 (1975): 1068–1076.

Кнапп М. Л. Невербальные коммуникации / М. Л. Кнапп. – М.: Просвещение, 1978. – 110 с.

Экман П., Фризен У. Узнай лжеца по выражению лица / П. Экман, У. Фризен. – СПб.: Питер, 2019. – 272 с.

Bem, D. J., and A. Allen. “On predicting some of the people some of the time: the search for cross-situational consistencies in behavior.” Psychological Review 81 (1974): 506–520.

Cattell, R. B. The Scientific Analysis of Personality. New York: Penguin, 1965.

Comrey, A. L. Manual for the Comrey personality scales. San Diego, Ca.: Educational and Industrial Testing Service, 1970.

Endleman, R. Personality and Social Life. New York: Random House, 1967.

Geiwitz, J. P. Non-Freudian Personality Theories. Belmont, Cal.: Brooks/Cole, 1969.

Mischel, W. Personality and Assessment. New York: Wiley, 1968.

Mischel, W. “Toward a cognitive social learning reconceptualization of personality.” Psychological Review 80 (1973): 252–283.

Rotter, J. B. “Generalized expectancies for internal versus external control of reinforcement.” Psychological Monographs 80, no. 1, no. 609 entire issue (1966).

Айзенк Г. Как измерить личность / Г. Айзенк. – М.: Когито-Центр, 2000. – 210 с.

Олпорт Г. Становление личности. Избранные труды / Г. Олпорт. – М.: Смысл, 2002. – 930 с.

Bem, D. J. “Self-perception theory.” In L. Berkowitz, ed. Advances in Experimental Social Psychology. Vol. 6. New York: Academic Press, 1972.

Carver, C. S., and D. C. Glass. “The self-consciousness scale: a discriminant validity study.” Journal of Personality Assessment 40, no, 2 (1976): 169–172.

Cottle, T. J. Perceiving Time: A Psychological Investigation with Men and Women. New York: Wiley, 1976.

Duval, S., and R. A. Wicklund. A Theory of Objective Self Awareness. New York: Academic Press, 1972.

Fenigstein, A., M. F. Scheier, and A. H. Buss. “Public and private self-consciousness: assessment and theory.” Journal of Consulting and Clinical Psychology 43, no. 4 (1975): 522–527.

Festinger, L., A. Pepitone, and T. Newcomb. “Some consequences of de-individualization in a group.” Journal of Abnormal and Social Psychology 47 (1952): 382–389.

French, F. C. “Group self-consciousness: a stage in the evolution of the mind.” Psychological Review 15 (1906).

Geller, V., and P. Shaver. “Cognitive consequences of self-awareness.” Journal of Experimental Social Psychology 12 (1976): 99–108.

Good, L. R., and K. C. Good. “A measure of self-esteem.” Psychology 12 (1975): 32–34.

Goodheart, E. The Cult of the Ego: The Self in Modern Literature. Chicago: University of Chicago Press, 1968.

Gordon, C., and J. G. Gergen. The Self in Social Interaction. New York: Wiley, 1968.

Kafka, E. “On the development of the experience of mental self, the bodily self, and self-consciousness.” Psychoanalytic Study of the Child 26 (1971): 217–240.

Kettner, M. G. “The ugly duckling complex: a symposium.” Psychological Perspectives 5 (1974): 177–130.

Liebling, B. A., and P. Shaver, “Evaluation, self-awareness and task performance.” Journal of Experimental Social Psychology 9 (1973): 297–306.

Maslach, C. “Social and personal bases of individuation.” Journal of Personality and Social Psychology 29 (1974): 411–425.

Modigliani, A. “Embarrassment, face-work, and eye-contact: testing a theory of embarrassment.” Journal of Personality and Social Psychology 17 (1971): 15–24.

Nadler, A. Objective Self Awareness, Self-Esteem and Causal Attributions for Success and Failure. Office of Naval Research, Organizational Effectiveness Research Programs (Code 452), Contract No. N00014–67—226–0030, NR 177–946.

Sears, R. R. “Experimental Studies of Projection: II. Ideas of Reference.” The Journal of Social Psychology 8 (1937): 189–400.

Sears, R. R. “Relation of early socialization experiences to self-concepts and gender role in middle childhood.” Child Development 41, no. 2 (1970): 267–288.

Snyder, M. “Self-monitoring of expressive behavior.” Journal of Personality and Social Psychology 30 (1974): 526–537.

Thorngate, W. “Must we always think before we act?” Personality and Social Psychology Bulletin 2 (1976): 31–35.

Zimbardo, P. G. “The human choice: individuation, reason, and order versus deindividuation, impulse and chaos.” In W. J. Arnold and D. Levine, eds., Nebraska Symposium on Motivation, 1969, Lincoln: University of Nebraska Press, 1970, pp. 237–307.

Campbell, H. “Morbid shyness.” British Medical Journal 2 (1896): 805–807.

Cattell, R. B. Personality and Mood by Questionnaire. San Francisco: Josey-Bass, 1973.

Comrey, A. L., and K. Jamison. “Verification of six personality factors.” Educational and Psychological Measurement 26 (1966): 945–953.

Davis, H. R. “Cognitive and behavioral components of shyness.” Senior Honors Thesis, Stanford University, 1976.

Distenfeld, V. “Shyness as a mediator of change in encounter groups.” Masters thesis, California State University, Hayward, 1976.

Elliott, F. “Shy middle graders.” Elementary School Journal, 1968, pp. 297–300.

Hampton, F. A. “Shyness.” Journal of Neurology and Psychopathology 8 (1927–1928): 124–131,

Kaplan, D, M. “On shyness.” International Journal of Psychoanalysis 53 (1972): 439–453.

Lewinsky, H. “The nature of shyness.” British Journal of Psychology 32 (1941): 105–113.

Lingren, R. H. “An attempted replication of emotional indicators in human drawing by shy and aggressive children.” Psychological Reports 29 (1971): 35–39.

MacFarlane, J. W. “Studies in child guidance. 1. Methodology of data collection and organization.” Monographs of the Society for Research in Child Development 3 (1938): No. 6, entire issue.

MacFarlane, J. W., L. Allen, and M. P. Honzik. A Developmental Study of the Behavior Problems of Normal Children. Between Twenty-one Months and Fourteen Years. Berkeley, Ca.: University of California Press, 1962.

Maslach, C., and T. Solomon. “Shyness as a mediator of social pressures toward dehumanization.” Unpublished manuscript, University of California, Berkeley, 1977.

McDougall, W. Outline of Abnormal Psychology. New York: Scribner’s, 1926, pp. 381–396.

Matrnell, M. E. “Shyness: a definition and social learning therapy.” (Shyness Research Project). Unpublished manuscript, Stanford University, 1976.

Phillips, G. “The Friendship Clinic: The treatment of reticence.” Paper presented to the Eastern Communication Association, March 13, 1975.

Phillips, G. M., and N. J. Metzger. “The reticent syndrome: some theoretical considerations about etiology and treatment.” Speech Monographs 40, no. 3 (1973).

Pilkonis, P. A. “Shyness: Public behavior and private.” Ph.D. dissertation, Stanford University, 1976.

Potapow, M. “‘Timidity.” O Hospital 75 (1969): 1493–1494.

Prater, J., and S. Malouf. “Sudden murder: a study on the relationship between shyness and violence.’’ Senior Honors Thesis, Stanford University, 1976.

Ross, H. “The shy child.” Public Affairs Pamphlets, no. 239.

Ryerson, E. S. “The riddle of shyness.” M. A. thesis, California State University, Los Angeles, 1975.

Siegelman, M. “Origins of extraversion-introversion.” Journal of Psychology 69 (1968): 85–91.

Solomon, G. V., and J. C. Solomon. “Shyness and sex.” Medical Aspects of Human Sexuality 5 (1971): 10–19.

Tong, D. Y. F. “Interview interactions between shy and non-shy persons.” Senior Honors Thesis, Stanford University, 1976.

Zimbardo, P. G. “NIMH Research Proposal for the causes and correlates of shyness.” Unpublished manuscript, Stanford University.

Zimbardo, P. G., P. A. Pilkonis, and R. M. Norwood. The Silent Prison of Shyness (ONR Tech. Rep. Z-17). Stanford, Ca.: Stanford University, November 1974.