Аврора

С ума сойти, как быстро может измениться жизнь. В одну минуту вы можете выступать перед тысячами людей, скандирующих ваше имя, а в следующую оказаться неизвестно где и наблюдать, как понравившийся тебе человек, спорит о том, кто получит очки за убийство мертвого человека, лежащего на снежной земле. Если бы вы сказали мне неделю назад, что это станет моей реальностью, я бы сказала, что вы сошли с ума.

А вот я стою перед окном и наблюдаю за происходящим. Кровь убитого окрашивает свежий снег в алый цвет. Наверное, мне следовало бы испугаться или закричать, а может, и то, и другое. Но я не делаю ничего из вышеперечисленного. Я поднимаю глаза и вижу, что Диего поворачивается и смотрит на меня.

Его светло-голубые глаза не выражают никаких эмоций. Я делаю ему легкий, маленький жест рукой, за что получаю его хмурый взгляд. Он встает и идет к моему окну. Я открываю его, и холодный зимний воздух задувает внутрь, кусая кожу. Хотелось бы, чтобы Диего тоже кусал меня. Все, что он делает, это ворчит и отдает приказы.

Я отступаю назад, но не оставляю ему достаточно места, чтобы он мог забраться обратно, не касаясь меня.

— Теперь ты боишься меня? — грубо спрашивает он.

Я здесь уже почти два дня, и он все время спрашивает, боюсь ли я его. Я понимаю. Этот человек огромен. Больше, чем другие мужчины, которые управляют этим домом. Он также самый молчаливый из всех.

Они спасли нас, когда мы попали в снежную бурю. Мы пытались сбежать от суматошной жизни поп-звезд и одного конкретного придурка. Мне нужно было немного успокоиться. Поэтому мы выбрали город у черта на куличках и поехали в надежде, что никто меня не узнает. Хорошая новость в том, что никто из мужчин не знал, кто я такая, пока мы им не сказали. Возможно, это должно задеть мою гордость. Но нет. Во всяком случае, это позволяет мне чувствовать себя свободной и быть самой собой, а не «Авророй-звездой» или «Авророй-обладательницей Грэмми», или каким бы то ни было ярлыком поп-принцессы, который они ни прикрепляли к моему имени.

Диего ни о чем не знает, и я думаю, это замечательно. С другой стороны, он, похоже, не считает, что мое присутствие здесь — замечательно. Нисколько.

Три глубоких шрама пересекают одну сторону его лица. Готова поспорить, если бы я могла увидеть его обнаженным, их было бы больше. Я думаю, что он, возможно, когда-то служил в армии или что-то в этом роде. Я не уверена, чем он занимался, но предполагаю, что это было что-то связанное со спецназом.

Не то чтобы он собирался мне это рассказывать. Он никогда не говорит. Но он много на меня смотрит. Особенно когда я начинаю долго говорить о чем-то. Жесткие линии на его лице придают ему вид, словно его лицо вырезано из камня. Что меня всегда поражает, так это его поразительные глаза. Они самые нежно голубые, которые я когда-либо видела.

— Кто это был? — Вместо этого я задаю свои собственные вопросы.

— Он был хорошо обучен, так что предполагаю, что он был наемным убийцей.

Я сглатываю, у меня вдруг пересохло во рту. Я не знаю, чем занимаются эти четверо мужчин в большом доме. Они сказали, что они на пенсии, но никогда не уточнили, откуда. Все, что я знаю, это то, что они были исключительно добры к нам с тех пор, как мы сюда прибыли. Я почти уверена, что Кловер влюблена в Чарльза. Она не только моя подруга, но и моя ассистентка. Судя по всему, она не собирается уезжать отсюда. Я не могу ее винить. Я рада за нее. Ей нужно успокоиться. Нам всем нужно.

Роль Авроры Дэвенпорт определенно начинает меня утомлять, а я занимаюсь этим всего пять лет. Быть поп-сенсацией изначально не входило в мои планы. Но потом несколько моих видео стали вирусными. Я никогда бы не подумала, что мое пение принесет такой успех. Я больше ничего не хочу, кроме уединения.

— Как думаешь, это был наемный убийца за кем-то из вас или за мной?

Его взгляд скользит по моему телу, а затем возвращается обратно.

— За тобой.

Я опускаю голову и смотрю себе под ноги. Диего настоял, чтобы мне понадобились носки, так что теперь на мне две его пары, а я все еще в рубашке, которую стащила из его шкафа. Я чувствовала себя как дома в его комнате. Он никогда не говорит мне, чтобы я уходила, но, с другой стороны, для этого ему пришлось бы поговорить со мной по-настоящему.

Кто-то пытается меня убить. И я точно знаю, кто.

— Я никогда не думала, что он настолько сойдет с ума. Я не могу поверить, что он нанял кого-то убить меня, потому что я не пошла с ним на свидание! Все это какое-то безумие.

— Я бы так и сделал.

Я вскидываю голову.

— Если бы ты была моей, я бы убил любого, кто встал у меня на пути, чтобы добраться до тебя. Тебе сейчас страшно, моя красота?

Что-то щелкает у меня в мозгу от его вопроса. Может быть, это он на самом деле напуган. Он держал меня на расстоянии вытянутой руки все то время, что я была здесь. Но он также внимательно наблюдал за мной. Так, может быть, ему интересно, но и тревожно?

Неужели он думает, что я причиню ему боль? Что через несколько дней я встану и уйду? Скорее всего, это было правдой. Мы планировали, что это будет всего лишь короткий побег для нас. Когда мы вернемся в город, мы, как предполагается, начнем записывать новый альбом, и я не сомневаюсь, что за этим последует тур. Несколько лет назад мысль о путешествиях и гастролях возбуждала меня. Сейчас уже не так сильно. На самом деле, эта мысль наполняет меня ужасом. Я знаю, что должна быть благодарна за все, что у меня есть, но не могу не мечтать о том, каково было бы снова жить нормальной жизнью.

— Ты боишься меня? — Я задаю ему тот же вопрос. Не думаю, что получу ответ, но он удивляет меня.

— В ужасе. — С этими словами он выходит из своей комнаты и оставляет меня одну. Я следую за ним. Не успеваю сделать и двух шагов, как меня поднимают на руки. Диего подхватывает меня за бедра и относит обратно в спальню. — Надень штаны, или ты не выйдешь из комнаты.

— Почему? Ты бы стал ревновать, если бы я ходила вот так? — Я поддразниваю его. Это не срабатывает. Его лицо становится еще более каменным. Я раздраженно выдыхаю и нахожу свои брюки, в которых была на днях. Я надеваю их, а он смотрит куда угодно, только не на меня.

Жизнь открыла передо мной столько дверей. Такие, о которых люди могут только мечтать. Обычно все, чего я хочу, попадает прямо в мои руки.

За исключением Диего. Я хочу его, а он в страхе убегает. Но я не сдаюсь и не собираюсь позволять ему уйти. У меня самой есть несколько шрамов, которые, я уверена, он мог бы мне помочь залечить.

У меня новая «миссия», как любит называть ее Кловер, когда приходит время составлять план на игру. На этот раз мой план состоит в том, чтобы разрушить стены Диего. Не обязательно все. Мне просто нужно избавиться от них, пока не останется достаточно места, чтобы я могла проскользнуть между них.

Диего

Наконец-то она надела брюки. Я пытался убедить ее надеть их с того самого момента, как она их сняла. Почему она так настойчиво дразнит меня? Конечно, я смотрю на ее длинные ноги и затаиваю дыхание, когда вижу ее трусики. Они розовые с белыми полосками и выглядят такими нежными. Но они и близко не такие нежные, как ее кожа или волнистые волосы.

Она прекрасная принцесса, а я — великан, присматривающий за ней. Чем скорее это закончится, тем лучше. Потому что вдыхать ее вишневый аромат, смотреть в ее большие невинные глаза и слушать ее ангельский голос — все это сводит меня с ума.

Это пытка. Она это знает.

Я вздыхаю, когда она выходит за мной из моей комнаты в главную часть дома. Я делю гостиную, кухню и тренажерный зал с остальными, но все равно предпочитаю держаться один. Моя комната находится дальше всех от мест общего пользования.

— Так это ты убил того парня? Или это Чарльз? И что будет с его телом? Оно так и останется там лежать? Мерзко, — бормочет она. — Мне немного не по себе. Я имею в виду, он проделал весь этот путь, чтобы убить меня, да?

— Да. — Я не могу себе представить, что она скажет в следующий момент.

— И он потерпел неудачу. Он даже не взглянул на меня, прежде чем ты — или Чарльз — убили его. Я имею в виду, заплатили ли ему вообще? Поступили ли его деньги на банковский счет, чтобы его друзья-убийцы поделили их между собой или… — Она задыхается.

Я оборачиваюсь, и она широко раскрывает глаза, прижимая руку ко рту.

— У него была семья?

— Нет. — Я хочу успокоить ее, хотя бы попытаться. Но я не способен на это. Я грубый, огромный и весь в шрамах.

Она просто слишком милая, чтобы понять, что я чудовище.

— Мужчинам, которые занимаются наемничеством, — поправляю я ее. — Или тем, кто вступает в Братство, не разрешается заводить семьи. Он был волком-одиночкой, он пришел за тобой, а теперь мертв.

— Но откуда ты знаешь, что он пришел за мной?

— Никто не знает, что я здесь.

— Конечно, кто-нибудь да знает.

— Никто. — Я отворачиваюсь от нее и продолжаю топать по коридору.

Она следует за мной по пятам, от ее голоса и запаха невозможно убежать или проигнорировать. Но проблема в том, что я не хочу ни убегать, ни игнорировать ее. Я хочу иметь возможность поговорить с ней. Я не могу. У меня нет необходимых инструментов. Я никогда этого не делал, даже до того, как стал наемником и получил эти шрамы.

— Никто? — Ее голос становится мягче, и я чувствую нежное прикосновение ее пальцев к своей руке.

Я снова останавливаюсь.

Она прямо за мной. Ее тепло накатывает на меня волнами, каждая частичка ее тела окутана мягкостью и сладостью, как сахар.

— Мои родители умерли. Все, кто знал меня до появления «Скорпионов», думают, что я мертв. — Я поворачиваюсь к ней. — Так и должно быть. Эти шрамы не для показухи. Я чуть не умер в тот день, когда получил их. Посмотри, принцесса. Я не какой-нибудь милый парень, которого ты случайно встретила в заснеженном лесу. — Я не знаю, что я говорю и почему это говорю. — Я не милый. Ни капельки. Так что не беспокойся. — Я снова разворачиваюсь и веду ее к остальной части домика. Вот и договорились. Она перестанет дразнить меня и —

— Знаешь, я думаю, шрамы придают тебе сексуальный вид. Они опасны. Как будто ты тайный шпион, который знает все о политиках и, возможно, даже о знаменитостях. Держу пари, ты был телохранителем у звезд или что-то в этом роде, не так ли? — Она совершенно невозмутима.

Мне следовало бы разозлиться на нее. Вместо этого я прислушиваюсь к каждому слову, слетающему с ее губ. Так я поступал с того момента, как она появилась в охотничьем домике. Кажется, я не могу остановиться — перестать пялиться, перестать слушать, воображать. Но я должен. Через день или два она уйдет, вернувшись к своей жизни в центре внимания.

От одной мысли о том, что где-то рядом со мной находится прожектор, у меня внутри все сжимается.

— Может быть, как у королевы Англии? Или, ооо, Долли? Долли Партон — моя любимая. Если ты спас ей жизнь, я сразу влюблюсь в тебя.

Я резко останавливаюсь.

Она натыкается на меня. Не теряя времени, она обнимает меня.

— Ты спас Долли, не так ли? — шепчет она. — Ты спас Долли? — Она такая маленькая, что не может обхватить меня руками. Я слишком большой для нее.

Я вздыхаю, когда она прижимается щекой к моей спине.

— Ты так приятно пахнешь. Это мыло? Должно быть, так оно и есть. Я хочу принять душ, когда мы вернемся в нашу комнату. Впитать в себя этот восхитительный запах.

Я с трудом сглатываю, мой член напрягается при мысли о том, что она стоит обнаженная в моем душе и моется моим мылом — тем, что касалось моего тела, — все ее тело. Господи, это почти, как если бы мы касались друг друга… везде.

— А потом мы сможем просто лежать в постели и болтать. Как прошлой ночью?

Прошлой ночью я не спал. Прошлой ночью все, что я мог делать, это лежать на краю кровати и слушать, как она уговаривает себя уснуть. В моей постели она выглядела как ангел.

И я был… Я был в ужасе. Как только она вышла, я встал и сел в большое уютное кресло у камина. Там я нес свою вахту. Потому что там она была в безопасности. Там я не мог причинить ей вреда.

Я осторожно убираю ее руки, когда она делает еще один глубокий вдох, уткнувшись мне в спину.

— Давай, принцесса. Мне нужно разобраться в ситуации, чтобы я мог обеспечить твою безопасность.

— Диего, ты как будто мой личный телохранитель! — Она визжит от возбуждения. — Это мечта, ставшая явью.

Я внутренне вздыхаю и надеюсь, что смогу уберечь ее от любых угроз, а также от себя — огромного, уродливого, глупого мужчины, который уже безнадежно влюблен в идеальную поп-принцессу, которой у него никогда не будет.

Аврора

— Он ненавидит меня, — шепчу я Кловер. Она сидит рядом со мной на диване. Я уверена, что это общая зона. Это безумно крутое место. Я думаю, что это здорово и удивительно, что все живут здесь вместе.

— Поверь мне. Это не так. — Она пытается успокоить меня.

Я прижимаюсь к ней и еще больше понижаю голос.

— Вы с Чарльзом занимались грязными делами, не так ли?

Щеки Кловер теплеют, сообщая мне все, что нужно знать. Я позволю ей не рассказывать мне подробности прямо сейчас. Нам нужен горячий шоколад и много свободного времени.

— Я была уверена, что ты будешь первой, кто потеряет девственность, — шепчет она.

Я откидываюсь назад, когда Тирнан проходит через комнату. Он выглядит так, будто собирается пойти позаниматься. Здесь есть тренажерный зал. Мне, наверное, тоже стоит им воспользоваться.

— Я так и не нашла подходящего парня. Ты же знаешь, как мне трудно даже разговаривать с парнями. Они все такие… подозрительные. — Каждый хочет заполучить частичку меня по той или иной причине. Чем больше мой успех, тем труднее определить, кто мои настоящие друзья. Кловер — исключение. Она быстро завоевала мое расположение после того, как мы познакомились. Она такая преданная. Я могу рассказать ей все. Она как склеп. Я доверяю ей так же, как Бэллс. Боже, Бэллс. Я должна была проведать ее. Я была так одержима Диего, что все остальное перестало для меня существовать.

— Доверие тяжело заслужить. Я понимаю, — говорит Кловер.

Я кладу голову ей на плечо.

— С Бэллс все хорошо. — Я улыбаюсь тому факту, что она так хорошо меня знает и догадывается, что я беспокоюсь о Бэллс.

— Может быть, даже чересчур, — поддразниваю я. Бэллс никогда не проявляла интереса ни к одному из известных мне мужчин. Но то, как она смотрела на Бэрроу, ни с чем не спутаешь. Я могу сказать, что это чувство взаимно, судя по тому, как он за ней ухаживал. Она находится в его комнате, выздоравливая, поскольку он здесь единственный, у кого есть медицинское образование. Я почти уверена, что это не единственная причина, по которой она там остается. Она притворяется, что он ее раздражает, но я вижу, как она на него смотрит. Я никогда раньше не видела, чтобы она так смотрела на кого-то другого.

Немного странно, что никто из присутствующих здесь мужчин, кажется, не упоминает, чем именно они зарабатывают на жизнь. Но ясно одно: все они смертельно опасны. Для меня не имеет значения, чем они занимались в прошлом. Они не только спасли нас, но и теперь убивают ради нас.

— Не могу поверить, что этот мудак Кент послал за мной гребаного убийцу. Что мне теперь делать? У меня на спине мишень.

Она обнимает меня за плечи.

— Я почти уверена, что Диего прикрывает тебе спину каждую секунду каждого дня. Ты в безопасности.

— Это правда. — Я не могу представить, чтобы Диего позволил кому-то приблизиться ко мне.

— Кстати, мне нужно написать заявление об увольнении за две недели, — поддразнивает Кловер.

— Заткнись. Ты действительно думала, что я поверю в то, что ты собираешься уехать отсюда? Ты влюблена в Чарльза. Это то, о чем я мечтаю. Даже если бы ты захотела, я бы не позволила тебе уйти.

Она крепко меня обнимает.

— Я буду скучать по тебе, — шепчу я ей на ухо, прежде чем мы отпускаем друг друга.

— Я тоже буду скучать по тебе, но мы все равно будем видеться.

— Я люблю это место. Это отличное место для отдыха. Поверь мне, я вернусь сюда, когда мне понадобится отдохнуть от остального мира. — Честно говоря, я совсем не хочу уезжать. Я никогда не чувствовала себя более расслабленной и отстраненной. Мне не нужно быть все время на связи. Я могу просто быть самой собой. Это то, чего я никогда не могу сделать, за исключением компании девочек.

— Знаешь, что, по-моему, нам следует сделать? — На ее лице появляется озорная улыбка. — Позаниматься.

Я морщу нос от ее предложения. Она терпеть не может тренировки. Она ходила со мной только иногда, чтобы составить компанию. У меня, с другой стороны, не было выбора. Мой агент был бы недоволен, если бы я не тренировалась.

— Доверься мне. Иди надень свою спортивную форму и встретимся здесь. — Вздохнув, я иду выполнять ее просьбу. К счастью, мужчины наконец-то отправились за нашими сумками из машины, которые мы почти полностью опустошили. Когда я вхожу в комнату, первое, что я замечаю, это отсутствие Диего. Я не шокирована.

Для мужчины, который предложил мне свою комнату, он довольно часто избегает меня. Думаю, на самом деле он не предлагал свою комнату как таковую. Я настояла на том, чтобы мы могли жить вместе. У него была огромная кровать, но он всегда ложился на бок. Так сильно, что, клянусь, если бы он отодвинулся от меня еще на дюйм, то свалился бы. Может, объятия — это слишком много? Ну и ну.

Я быстро надеваю форму, чувствуя разочарование из-за ситуации с Диего. Возможно, тренировка — не такая уж плохая идея. Я встречаю Кловер в гостиной. Она появляется в своих обычных штанах и футболке для йоги. Иногда она меня просто убивает. Она считает себя пухленькой, но, если хотите знать мое мнение, у нее сногсшибательные формы. Она часто напоминает мне девушку в стиле пинап (прим. В русском языке употребляется для обозначения конкретного стиля американской графики середины XX века). Что касается меня, то я ношу обтягивающие шорты и спортивный лифчик.

Это все, что я надеваю на тренировки. Будет здорово, если рядом не будет моего тренера Фалькона, который выкрикивает мне приказы.

Когда мы входим в спортзал, три головы поворачиваются в нашу сторону. Чарльз, Тирнан и Диего.

Диего оборвал фразу на полуслове. Что-то вроде: «За ней кто-то охотится. Нам нужно следить». Он замолкает, когда видит нас.

Тирнан возвращается к избиению груши, свисающей с потолка. Этот спортзал не шуточный. Здесь даже есть чертов боксерский ринг. Я не должна удивляться, потому что эти мужчины выглядят так, будто тренируются каждый день. Возможно, по нескольку раз в день.

Чарльз направляется прямиком к Кловер. Он перекидывает ее через плечо и шлепает по заднице, заставляя ее хихикать.

— Тебе лучше не быть здесь и не пытаться убрать те изгибы, которые я так люблю.

Мое сердце тает. Я не могу сдержать легкой ревности.

Чарльз выносит Кловер из спортзала, говоря что-то о том, что сам хотел бы с ней потренироваться.

Тирнан следует за ними, рассказывая о проверке периметра. В спортзале остаемся только мы с Диего.

Я чувствую на себе взгляд Диего. Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять это. Я могу сказать это по тому, как возбуждается мое тело. Я все равно бросаю взгляд в его сторону, потому что мне нравится смотреть на него. Он смотрит на меня иначе, чем любой другой мужчина.

Я подхожу к мату, чтобы размяться, думая, что просто позанимаюсь на беговой дорожке. Проходит всего несколько секунд, прежде чем надо мной нависает большая тень. Я поднимаю глаза и вижу стоящего там очень сердитого Диего. Я широко улыбаюсь ему. Он не отвечает.

Бьюсь об заклад, взгляд, которым он меня сейчас одаривает, напугал бы до смерти любого другого человека. Но я не боюсь Диего. На самом деле, когда он рядом, я чувствую себя в большей безопасности.

— Где твоя одежда? — Его ноздри раздуваются. Я могу сказать, что каждый мускул в его теле напряжен. Его руки, опущенные по бокам, сжаты в кулаки, а взгляд блуждает по моему телу.

— Это то, в чем я обычно тренируюсь.

— Ты не можешь ходить в этом перед другими людьми.

— Почему? — Я хлопаю ресницами, наслаждаясь тем, как он напрягается, наслаждаясь тем, как я становлюсь влажной от его горячего взгляда.

— Ты знаешь почему. — Он стягивает с себя рубашку.

Мой взгляд скользит по его прессу и шортам. Я не могу не заметить его стояк. Что бы он сделал, если бы я протянула руку, высвободила его член и взяла его в рот? Я облизываю губы, испытывая внезапное желание сделать именно это. Я опускаюсь перед ним на колени.

— Это не одежда, — рычит он.

— Может, мне их снять? — Спрашиваю я, потянувшись к его шортам и потянув за них. Я думаю, что он собирается остановить меня, но он этого не делает. Его член высвобождается. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу это. Диего явно большой. Сперма стекает с головки его члена. Я наклоняюсь вперед и облизываю ее. Соленый вкус наполняет мой рот, заставляя меня застонать.

— Ты должна остановиться. — Его голос низкий. Он говорит так, словно ему больно.

Я не останавливаюсь. Обхватываю его член руками и слегка поглаживаю. Он такой толстый в моей руке, и более гладкий, чем я думала. Гладкий и мягкий, но твердый внутри.

— Черт, — рычит он.

— Я никогда не делала этого раньше, — признаюсь я, прежде чем взять его в рот. Я не ханжа. Я знаю, что такое минет. Я засасываю его до конца в рот и возвращаюсь к верхушке. Я провожу языком по головке, прежде чем погрузить его еще глубже в свое горло.

Его пальцы запутываются в моих волосах, а бедра начинают двигаться вместе со мной. Он входит в мой рот и выходит из него, повторяя мое имя снова и снова. Я беру столько, сколько могу, облизываю и посасываю, и влажные звуки отражаются от зеркальных стен.

Он издает громкий стон, когда кончает мне в рот. Я проглатываю все до последней капли, прежде чем выпустить его. Между моих бедер нарастает боль, какой я никогда раньше не испытывала.

Я смотрю на него снизу вверх. Он тяжело дышит, как будто только что пробежал марафон, но его член все еще твердый. Я думаю, он тоже может захотеть большего. Я думала, что после оргазма его эрекция исчезнет. Судя по всему, это не так.

— Я сделала это неправильно? — Спрашиваю я, облизывая губы. Ради него я была бы более чем готова сделать это снова.

Диего

У меня такое чувство, будто я попал в прекрасный сон, в котором Аврора отсасывала мне своим идеальным ртом. Но это не сон. Она стоит передо мной на коленях, мой член все еще жаждет большего, когда она поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Еще? — Она тянется ко мне, и я отстраняюсь.

В ее глазах мелькает обида, когда я натягиваю шорты на место.

— Прости.

— Прости? — Она поднимается на ноги. — Простить, за то что я отсосала у тебя? — Ее руки опускаются на бедра.

— Нет. Я имею в виду, да. — Я качаю головой. — Нет.

— За что же тогда извиняешься? — Она приближается. — За то, что причиняешь мне боль и не обращаешь на это внимания?

Я не могу говорить, не могу думать. Я причиняю ей боль? Я? Чудовище? Она красивая, хрупкая женщина, а я грубый мужчина. Не может быть, чтобы она хотела меня, на самом деле. Может быть, этот минет был просто из жалости. Так и должно было быть. Аврора такая добросердечная.

— Спасибо.

Ее глаза расширяются.

— Сначала ты извиняешься, а теперь благодаришь меня?

— Я знаю, ты сделала это из… милосердия. Так что спасибо.

Ее рот приоткрылся, от ее припухших губ у меня заболели яйца. Она была так талантлива в обращении со своим языком, своими руками, со всем, что у нее было. Я хочу больше. Я хочу ее всю. Я хочу узнать, каково это — глубоко засовывать в нее свой член и слушать ее стоны. Но все это глупые желания. Я слишком большой для нее, слишком грубый.

— Милосердие? — Она повышает голос.

Я делаю еще один шаг к двери.

— Ты думаешь, это было милосердие? — Она следует за мной шаг за шагом.

Впервые в своей жизни я чувствую себя жертвой, а не охотником.

— Я сделала это, потому что хотела. Не из милосердия. Не из жалости. Почему ты вообще так думаешь, не говоря уже о том, чтобы позволить этому сорваться с твоих губ? — Она стоит передо мной, бросая мне вызов в своем откровенном наряде, ее твердые соски видны сквозь топ.

У меня слюнки текут. Сердце бешено колотится. Бей или беги. Бей или беги.

Я должен бежать отсюда, запереться в своей комнате и ждать, пока она вернется к своей роскошной жизни. Ей здесь не место, и уж точно не место рядом со мной.

— Ну? — Она придвигается еще ближе, выпячивая грудь, ее глаза горят, ее тело практически вибрирует от гнева.

Я срываюсь. Я ломаюсь. Делаю то, чего делать категорически не следовало. Резким движением я притягиваю ее к себе и одним простым движением прижимаю к мату под собой.

Она ахает, ее глаза расширяются, когда она раздвигает ноги для меня.

Боже милостивый, у нее такая горячая промежность. Каково было бы погрузиться в нее?

— Что ты делаешь? — Она прикусывает губу.

— Проявляю милосердие. — Я покрываю поцелуями ее грудь. Я хочу поцеловать ее в губы, но слишком напуган. Если она действительно посмотрит на меня вблизи, то поймет, что совершила ошибку. Я не хочу давать ей такой возможности. Не сейчас. Не тогда, когда она подо мной.

Мой член снова стал твердым, как камень, и все, о чем я могу думать, это о том, как она пахнет, о вкусе ее кожи, о сокровище, ожидающем меня между ее ног.

Я целую ее топ и замираю. Стоп. Как мне это снять? Я просовываю пальцы под резинку. Она тугая. Но ее твердые соски так и манят. Я почти могу разглядеть их очертания. Но мне нужно больше. Мне нужно взять их в рот.

— Я могу расстегнуть это в…

Я хватаюсь за перед обеими руками и дергаю. Ткань расходится по центру, обнажая самую красивую пару грудей, которые когда-либо создавались.

Она ахает, когда я падаю на нее, мой рот исследует ее затвердевшие соски, а руками я обхватываю ее и сжимаю. Она извивается подо мной, у нее перехватывает дыхание, когда она выгибается и проводит руками по моим волосам.

Я наслаждаюсь ее идеальными сиськами, посасывая, покусывая и наслаждаясь до тех пор, пока не могу больше себе в этом отказывать. Я хочу попробовать ее на вкус. Всю ее.

Поэтому я скольжу вниз по ее телу, целуя живот и поднимая взгляд на ее блестящие соски. Блядь. Так чертовски сексуально.

Когда я добираюсь до ее крошечных шортиков, я хватаю их и срываю.

— Без трусиков, — рычу я. — Без трусиков, Аврора.

— Я просто… Я просто, ты же знаешь…

— Ты плохая девочка. — Я целую светлые завитки в верхней части ее киски. — Ты ангел, но внутри у тебя плохая девочка. — Я погружаю язык в ее щель, пробуя на вкус ее сладость и издавая стон.

Она приподнимает бедра, но я удерживаю их. Я никогда не делал этого раньше, но знаю одно наверняка. Я хочу не торопиться с ней, растянуть это удовольствие. Если это единственный ее вкус, который она мне подарит, то я хочу, чтобы он был полноценным.

Прижав ладони к ее бедрам, я раздвигаю их шире и получаю полный обзор ее прелестной киски. Блестящая и розовая, я не могу устоять. Я широко открываю рот и накрываю ее, позволяя своему языку впитывать ее влагу, пока она стонет и выгибается для меня. Такая красивая и совершенная.

Я лижу и посасываю, экспериментируя, чтобы понять, что заставляет ее стонать, что заставляет ее бедра дрожать. И когда я это пойму? Я продолжаю это делать, а затем ввожу палец в ее тугую киску.

Она издает пронзительный мяукающий звук, который словно ударяет током по моему члену. Мне больно за нее, и сперма стекает с кончика моего члена, когда я посасываю ее клитор. Когда я добавляю второй палец, она хлопает ладонями по коврику. Поэтому я продолжаю ласкать ее, лаская языком ее клитор и трахая ее пальцами.

Когда ее бедра замирают, и она задерживает дыхание, я думаю, что она собирается… да. Она издает долгий, низкий стон. Мое имя на ее губах, ее вкус на моем языке, ее тело, распростертое передо мной, как подарок.

Я впитываю все это, наслаждаюсь. Я боготворю ее своим ртом и стараюсь не думать о том, что это может быть последний раз, когда я ощущаю ее сладость.

Аврора

— Он избегает меня, — говорю я Бэллс. Она все еще отдыхает в кровати.

— Я не могу заставить Бэрроу оставить меня в покое. — Она выглядит раздраженной.

Я не совсем понимаю, что такого плохого в Бэрроу. Он забавный и выглядит так, будто ему место на обложке GQ или в каком-нибудь подобном этому журнале. Он меня не привлекает, но как человек, проработавший в шоу-бизнесе столько же, сколько и я, я знаю, что они ищут. И у него это есть.

— Перестань хвастаться, — раздражаюсь я. — Бедная ты моя, такой классный парень хочет и дальше удовлетворять все твои потребности. — Бэллс опускает глаза и пожимает плечами. Я чувствую, что что-то не так, но она этого не говорит. Я также знаю, что не стоит давить на нее. Мы всегда были лучшими подругами. Я знаю, как ее понять, и я также знаю, что в какой-то момент она расколется и скажет мне. Она всегда так делает, я просто должна дать ей время все обдумать.

— Я в порядке. Я могу встать с этой кровати. Он мне не позволяет. — Она скрещивает руки на груди. Она полна решимости, и мы обе это знаем, но я не стану ее упрекать. Если бы она хотела выбраться из этой постели, она бы тут же ушла, но пока что она сидит здесь. И тут до меня доходит. Бэллс влюблена в Бэрроу. Ни за что на свете она не признается в этом.

— Как насчет того, чтобы я испекла твой любимый шоколадный торт? — Предлагаю я, желая поднять ей настроение. Для меня это просто безумие. Я никогда не видела, чтобы Бэллс была влюблена. Я никогда не понимала, почему она не ходит на свидания. Она напоминает мне одну из тех девушек из кинофильмов.

Наверное, мне следовало подумать о том, чтобы сделать что-нибудь для нее раньше, но я была слишком поглощена Диего, чтобы мыслить здраво. А еще мне не нужны лишние калории. Я стараюсь поддерживать свой вес.

— Боже, как я люблю этот торт.

— Я съем с тобой кусочек.

Она приподнимает брови, как будто не верит мне.

— Я вернусь, когда закончу. — Как только я выхожу из комнаты, Бэрроу тут же возвращается. Как будто он ждал, когда я уйду, чтобы побыть с Бэллс. Я думаю, это увлечение может быть обоюдным. Я просто надеюсь, что Бэрроу не уступит, когда Бэллс попытается возвести свои стены. Ей нужен мужчина, который готов их разрушить.

Когда я прохожу мимо гостиной, я вижу Тирнана. Предполагаю, что Кловер и Чарльз в своей комнате. Диего нигде не видно. После того, как он доставил мне самый сильный оргазм в моей жизни, он практически сбежал от меня. Я не собираюсь за ним гоняться.

Черт. Я только что надеялась, что Бэрроу будет бороться за Бэллс. Думаю, я должна сделать то же самое для Диего. Я так сильно влюблена в него. Я никогда не испытывала таких чувств ни к одному парню. Я также никогда ни с кем не делала того, что делала с Диего. Я никогда никого не хотела так, как его.

Когда я захожу на гигантскую кухню, то начинаю готовить торт для Бэллс. У них здесь три холодильника и чертова кладовка размером со спальню. Мне требуется некоторое время, чтобы найти все, что мне нужно, но у них есть все ингредиенты, которые понадобятся любому, чтобы приготовить все, что он захочет.

Перед тем как приступить к приготовлению, я предварительно разогреваю духовку. Затем приступаю к перемешиванию. Я почти закончила, когда в кухню вошел Диего. Как только он увидел меня, то отступил на шаг. Он не говорит мне ни слова, в чем нет ничего необычного.

— Я готовлю торт, — говорю я ему. Он только кивает. — Я дам тебе облизать ложку. — Тепло разливается по моему лицу, когда я вспоминаю, что было последним, что он лизал. Я поднимаю ложку, покрытую шоколадом, чтобы отвлечь его.

— Я собирался сделать сэндвич.

— Хорошо. — Я не знаю, что еще сказать. Его взгляд блуждает по мне, пока я ставлю торт в духовку и устанавливаю таймер. Я ставлю миску в раковину. — Последний шанс. — Я протягиваю ложку.

— Почему ты сама не оближешь? — спрашивает он, доставая все необходимое для приготовления сэндвича.

Тирнан подходит и смотрит на нас.

— Я всегда на диете.

Диего перестает готовить свой сэндвич и смотрит на меня.

— Ты должна есть то, что хочешь.

— Я бы хотела, — бормочу я. Я начинаю убирать беспорядок, который натворила. Когда я поворачиваюсь, чтобы убрать муку обратно в кладовку, я вижу, что Бэрроу и Тирнан пристально смотрят на меня. — Что?

— Ты действительно умеешь петь, — говорит Тирнан.

Я даже не осознавала, что пою. Это вошло у меня в привычку, когда я выполняю простые задания.

— Она моя. — Диего сильно толкает Тирнана. Тирнан только смеется и поднимает руки.

— Она вся твоя, обещаю, — говорит он, но Диего по-прежнему выглядит так, будто хочет убить своего друга. Я протягиваю руку и кладу ее на Диего. Он расслабляется и смотрит на меня сверху вниз. Он ревновал. Мне хочется прыгать от радости, но я сдерживаю себя… пока.

— Ты попробуешь мой торт, когда он будет готов? — Я пытаюсь сменить тему.

— Да. — Затем он протягивает мне тарелку, на которой лежит гигантский сэндвич. У меня урчит в животе, когда я смотрю на него. На нем даже бекон. — Ты это съешь.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Я выхожу вслед за ним из кухни. Полагаю, это место можно назвать столовой. Здесь, похоже, каждый готовит себе сам, но мне интересно, если бы я готовила ужин каждый вечер, ели бы мы все вместе. Я люблю готовить, несмотря на всю эту диетическую хрень, которой мне приходилось заниматься все эти годы. Я сажусь за стол, и меня посещает мысль, что на самом деле я здесь не живу. Это не моя жизнь. Очень скоро мне придется вернуться к реальности.

Диего садится рядом со мной. Он придвигает мой стул еще ближе к себе. Его рука обхватывает спинку стула. Клянусь, он заслоняет меня, чтобы никто другой меня не увидел. Это мило. Я поднимаю взгляд на Диего. Я обрекаю его на разбитое сердце? Я чертовски уверена, что делаю тоже самое с собой.

— Ешь, — приказывает он тоном пещерного человека, который меня заводит. Я откусываю огромный кусок сэндвича и издаю стон.

— Это лучшее, что я когда-либо ела, — говорю я, не заботясь о том, что мой рот набит едой. Здесь я в безопасности. Я могу быть собой. Никто не собирается фотографировать, как я поглощаю еду. Рядом с Диего я тоже чувствую себя желанной гостьей.

— Я ел и получше.

Я вскидываю голову. Он ухмыляется.

— Ты что, пошутил?

Он пожимает плечами, пока я откусываю еще кусочек от своего сэндвича. Я надеюсь, снегопад не прекратится. Я хочу навсегда остаться здесь, с Диего и моими друзьями.

Диего

Когда она достает торт из духовки, я смотрю на него. Сурово. Мы здесь поддерживаем форму. Это вошло у нас в привычку с тех времен, когда мы работали в какой-то подпольной организации, в которой нас обучали. Но, черт возьми, Аврора умеет печь.

У меня слюнки текут при виде этого блюда и ее самой, когда она ставит его на каменную стойку.

— Сейчас я дам ему остыть, затем положу в холодильник, и тогда Бэллс снова будет счастлива! — Она хлопает в ладоши, а затем поднимает на меня свои прекрасные глаза. — И да, ты тоже можешь взять немного… Ну, если Бэллс разрешит.

Торт выглядит потрясающе, но это не то, что я хочу съесть. Нет, я хочу вонзить зубы в дерзкую попку Авроры. Это странная мысль, которая никогда раньше не приходила мне в голову. Но мысленный образ моего укуса на ее заднице и моего рта на ее киске вызывает во мне дрожь желания, от которой каждый волосок на моем теле встает дыбом.

— Что не так? — Она хмурится, глядя на меня снизу вверх.

— Ничего. — Я прочищаю горло, но это никак не помогает избавиться от стояка, который угрожает пробить дыру в моих штанах. — Мы должны. — Мне показалось, или это была просто фантазия о том, как я ем ее киску, пока она слизывает глазурь со своих пальцев? Я моргаю. Сильно. — Нам следует обсудить угрозу. Человек, который послал убийцу.

— Кент Кингстон — придурок. Он преследовал меня много лет. Я никогда не обращала на него внимания, и тогда он попытался выкупить мой контракт с моим лейблом. Слава Богу, у него ничего не вышло. Но с тех пор он преследовал меня. До того, как мы приехали сюда, он распустил обо мне несколько злобных слухов. Наркотики, эскорт и тому подобная чушь. Пресса все это подхватила. И я просто… — Она вздыхает и кладет прихватки обратно в ящик. — Мне просто нужно было отвлечься от всего этого, понимаешь? — Она пожимает плечами и открывает холодильник.

Я думаю обо всех способах, которыми мог бы убить Кента Кингстона. Есть из чего выбирать. Я делаю мысленную пометку разузнать о нем как можно скорее. Я хочу знать, где он, каковы его дальнейшие планы и нанял ли он кого-нибудь еще для этой работы.

Она что-то напевает, беря другую миску для смешивания, а затем начинает петь всерьез, опуская в серебряную миску два кусочка масла.

Я никогда не слышал такого голоса, как у нее. Он такой чистый. Как будто ноты сделаны из воздуха, а звучание такое же естественное, как у птицы. Она делает это без усилий, но это глубоко трогает меня. Успокаивающий и сильный, ее голос почти заставляет меня поверить, что моя мечта о ней может сбыться. Почти.

Отодвинув миску, она поворачивается ко мне.

— Теперь мы просто подождем, пока торт остынет и масло растает, а потом займемся глазурью. — С лукавой улыбкой она смотрит на меня. — О, чем бы мы могли заняться, чтобы скоротать время?

У меня есть несколько идей. На самом деле, у меня много идей. Все они касаются следов моих зубов на ее заднице и моего члена глубоко в ее киске. Но это не очень умно. Не тогда, когда речь идет о такой женщине, как она. Если бы я сделал это, если бы я просто набросился на нее, как пещерный человек, и опрокинул ее на стойку, — я провожу рукой по лицу при этой мысли, — я бы пропал. Мое сердце принадлежало бы этой маленькой певчей птичке навеки, но она бы ушла. В конце концов, я великан со шрамами, не подходящий для такой, как она.

Нет, она уедет, как только сойдет снег и дороги оттают. И если я зайду с ней так далеко, как захочу, она заберет мое сердце с собой. Или, что еще хуже, я никогда, ни за что не позволю ей уйти.

— У тебя такой странный взгляд. — Она подходит и запрыгивает на стойку передо мной. — Скажи, о чем ты думаешь.

— Нет.

Ее розовые губки мило надулись.

— Продолжай в том же духе, и ты не получишь никакого торта. Даже крошечного кусочка.

Я облизываю губы.

— Я хочу всего этого, Аврора. Всего целиком.

Ее глаза расширяются, и она тянется ко мне, хватает за рубашку и притягивает к себе.

— А что, если я скажу, что хочу, чтобы это досталось тебе? Глазурь и все остальное? Все до последней крошки?

Я с трудом сглатываю, мои руки трясутся, когда я хватаюсь за стойку рядом с ней, загоняя ее в угол.

— Это опасно.

— О? — Она наклоняется ближе, ее губы так близко к моим. — Как тебе это?

Я протягиваю руку и хватаю ее за волосы, перебирая шелковистые пряди своими грубыми пальцами.

— Потому что, если я получу все, что хочу, я никогда тебя не отпущу. Ты навсегда останешься моей певчей птичкой в клетке.

Она прижимается бедрами к краю стола, и когда я чувствую тепло ее тела на своем члене, я издаю стон.

— Это что, угроза?

— Аврора, я предупреждаю тебя. — Я сильнее хватаю ее за волосы и прижимаюсь губами к ее губам, яростно заявляя права на ее невинный рот.

Она вцепляется в мою рубашку, ее маленькие кулачки упираются мне в грудь, и она притягивает меня все ближе, ближе и ближе. Я не могу насытиться ею, тем, как ее язычок играет с моим, ее ароматом, к которому добавились нотки ванили и шоколада от торта. Она неотразима. Это сладкое лакомство, способное поставить такого мужчину, как я, на колени.

Но мое сердце. Мое сердце. Что произойдет, когда она уйдет и разорвет отношения? Что произойдет, когда я увижу заголовок о том, что она встречается с кем-то другим?

Я отстраняюсь, и она, задыхаясь, пытается снова притянуть меня к себе.

— Аврора. — Я качаю головой, мой разум борется с моим сердцем. — Мы не можем.

— Почему нет? — Она обхватывает меня ногами.

Черт возьми, она держится за меня так, словно она панда, а я ее любимое дерево.

— Я сказал тебе, почему. Я не могу остановиться. — Только не тогда, когда она так крепко обнимает меня. Вместо того, чтобы проявить благоразумие, я прижимаюсь губами к ее шее и посасываю ее нежную кожу.

Она стонет и прижимается своей киской ко мне, слегка двигаясь в поисках трения.

— Меня не волнуют твои глупые доводы. Мне все это безразлично. Я просто хочу тебя, Диего.

Я смотрю в ее прекрасные глаза.

— Ты не можешь так говорить, — мой голос внезапно становится хриплым, во мне поднимаются неожиданные эмоции.

— Я серьезно отношусь к каждому своему слову. — Она пристально смотрит на меня, и в ее словах слышится сталь. — Я флиртую с тобой с тех пор, как мы приехали сюда. Я никогда этого не делала. Я никогда не делала… — Ее щеки розовеют. — Ничего из того, что я делала с тобой и никогда не делала того, чего мне до смерти хочется с тобой сделать. — Она двигает бедрами, и это трение между ее телом и моим вызывает совершенно новую боль в моих яйцах.

Девственники. Мы оба.

Когда я целую ее на этот раз, я перестаю сопротивляться, перестаю пытаться понять, как спасти свое сердце. Оно пропало. Оно уже в ее нежных руках, и было у нее с того момента, как я ее увидел. Я только надеюсь, что она сохранит это в тайне и не пожалеет, что отдалась мне, великану, который готов на все, лишь бы поцеловать ее в губы или услышать, как она поет.

— Теперь ты моя, певчая птичка. — Я поворачиваюсь и несу ее в нашу комнату, мои губы не отрываются от ее губ, и мои намерения совершенно ясны.

Аврора

Он опускает меня на кровать. Я смотрю на зверя, нависающего надо мной. Он в два раза больше меня, но по какой-то причине я никогда его не боялась. Когда дело касается меня, он скорее нежный гигант. Я думаю, это как-то связано с тем, как он смотрит на меня. Он считает себя настоящим чудовищем, но каждый раз, когда он смотрит на меня, его взгляд смягчается. Я вижу в них желание обладать мной.

Это привлекло меня к нему. Он так отличается от людей, которых я встречала в прошлом. Он ничего не выигрывает от того, что хочет меня. У него нет скрытых мотивов. Он хочет меня такой, какая я есть. Не ради моих денег, или славы, или чего-то еще, из-за чего люди пытались сблизиться со мной в прошлом.

— Итак… — Спрашиваю я, не зная, что делать дальше. Я подумала, что он мог бы взять инициативу в свои руки. Я никогда не делала этого раньше, и почти уверена, что на этот раз у нас все получится. — Может, мне раздеться? — спросила я. Я встаю на колени и снимаю с себя футболку, затем отбрасываю ее. Следующим предметом одежды, который мне нужно снять, становится мой лифчик. Я наблюдаю, как дыхание Диего становится тяжелее. Это подталкивает меня к действию. Я откидываюсь назад, затем снимаю штаны, и остаюсь голой в его постели.

Он по-прежнему не двигается. Он продолжает стоять у края кровати и смотреть на меня. Его взгляд блуждает по моему телу. В прошлом многие мужчины наблюдали за моими выступлениями на сцене. Но взгляд Диего — это как прикосновение. Я чувствую его на своей коже.

— Твоя очередь. — Я улыбаюсь ему.

Быть обнаженной для меня естественно. Мне комфортно в своей собственной шкуре. Я никогда не снималась обнаженной или в чем-то подобном, но иногда приходится менять наряды во время шоу. Тогда у меня не остается времени на скромность или стеснение. Обычно у меня есть всего несколько минут до того, как я должна вернуться на сцену.

— Я не такой безупречный, как ты.

Я подползаю к краю кровати.

— Я хочу тебя.

Он позволяет мне стянуть с него рубашку через голову. Его тело покрывают многочисленные шрамы. Я изумленно смотрю на него.

— Ты выглядишь как настоящий воин, — говорю я ему. Я целую один шрам, затем другой. Его глаза закрываются, но одна его рука запутывается в моих волосах. Он сжимает их крепче, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

— Что я такого сделал, чтобы заслужить тебя, моя маленькая певчая птичка? — Я в последний раз целую его в грудь, прежде чем ответить.

— Ты поймал меня. — Я облизываю губы. — Может быть, я искала хозяина. Может быть, я хочу, чтобы ты держал меня здесь, как будто это клетка. Может, я наконец-то нашла ту, в которой хочу, чтобы меня держали.

Он издает низкий рык. Его рука обхватывает меня, и он поднимает меня, легко укладывая на середину кровати. Я обхватываю его ногами, когда мы целуемся.

Я думаю, что могла бы целовать его вечно, но у моего тела другие планы. Я двигаю бедрами взад-вперед, пытаясь добиться нужного мне трения. Я знаю, что Диего не наваливается на меня всем своим весом, но когда я пытаюсь потрахаться с ним, он прижимается ко мне, чтобы остановить. Уф. Я хнычу от нужды.

Клянусь, я вижу, как темнеют его глаза. До меня доходит, что нужно моему зверю.

— Диего. Ты мне нужен. Пожалуйста, — умоляю я его, давая понять, что желаю его так же сильно, как и он меня.

— Я хочу снова попробовать тебя на вкус. — Он что-то бормочет, и я едва понимаю его. Он двигается вниз по моему телу, останавливаясь на груди. Он втягивает в рот один сосок, в то время как его рука нежно теребит другой. Он старается быть осторожным. Он пытается не торопиться и насладиться мной, но я хочу большего.

— Я не сломаюсь, Диего. Я начинаю думать, что создана для того, чтобы принадлежать тебе, а это значит, что я смогу справиться с тем, что ты собираешься со мной сделать.

— Ты не должна говорить такие вещи.

— Почему? Потому что ты можешь привязать меня к кровати и оставить у себя? — Я порочно улыбаюсь ему. Мои бедра приподнимаются, мое тело возбуждается от мысли, что Диего сделает именно это. Я готова поспорить на свою жизнь, что, поступая так, он даже не получит удовольствия сам. Он, наверное, уткнулся бы лицом мне в бедра, пока я не стала бы умолять его трахнуть меня.

— Я хочу почувствовать тебя всю. Кожа к коже. — Он стягивает с себя спортивные шорты и боксеры. Я делаю глубокий вдох. Я знаю, какой он большой. Я обхватывала его губами, но это будет слишком плотно.

Он продолжает двигаться вниз по моему телу. Я думаю, он пытается свести меня с ума, но его рот хочет убедиться, что он попробует на вкус каждую частичку меня.

— Да! — Я почти кричу, когда он, наконец, добирается ртом до моего клитора. Я знаю, что уже вся изнываю от желания. Я кончаю в ту секунду, когда он вводит в меня два пальца. Он слишком долго дразнил меня своим ртом.

Но он не останавливается. Его язык продолжает обводить мой клитор, в то время как его пальцы проникают внутрь меня. Мои бедра двигаются в одном ритме с его, когда он добавляет еще один. Я всхлипываю, когда чувствую, что вот-вот снова кончу. Я знаю, что он делает. Он готовит меня к тому, чтобы я приняла его, чтобы он мог заявить на меня права. Это такая варварская мысль. Я не знаю, откуда она взялась.

Я выкрикиваю его имя. Я вцепляюсь в простыни, мне нужно за что-то ухватиться, когда я снова кончаю. Он целует мой клитор в последний раз, заставляя меня дернуться, потому что я слишком чувствительна. Затем он целует мои бедра, прежде чем снова двинуться вверх по моему телу. Он опирается локтями по обе стороны от моей головы. Головку его члена не нужно направлять внутрь. Он легко входит, небольшими толчками взад и вперед. Я стону, чувствуя, как его тепло наполняет меня. От этого я становлюсь еще влажнее. Я хочу от него большего.

— Я делаю это так только для того, чтобы не причинить тебе боли. Я могу полизать твою киску, а ты примешь немного меня внутрь.

— А ты хочешь только немного меня?

Я вижу, как в его глазах вспыхивает понимание от моего вопроса. Он медленно входит в меня больше. Он останавливается, когда чувствует барьер моей девственности.

— Поцелуй меня.

Его не нужно просить дважды. Его губы накрывают мои. Я приподнимаю бедра, обхватывая его ногами. Я вскрикиваю от острой боли, которую сама себе причинила. Теперь ему не о чем беспокоиться. Я думаю, что моему Диего и так было достаточно больно в его жизни.

Его губы отрываются от моих.

— Возможно, мне придется привязать тебя к кровати.

— Я бы не стала тебя останавливать.

Он толкается в меня сильнее. У меня перехватывает дыхание.

— Не останавливайся. Это приятно. — Он начинает толкаться чуть сильнее. Я вижу, что он все еще пытается сдерживаться.

— Не думаю, что смогу. — Я начинаю двигаться навстречу его толчкам. По его сексуальному мычанию я понимаю, что он вот-вот кончит. Он просовывает руку между нами, его большой палец касается моего клитора.

У меня перехватывает дыхание. На этот раз мы кончаем вместе. Я обхватываю его руками и ногами, крепко прижимая к себе. Это наслаждение не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше.

Эта связь с ним так сильно отличается от всех, что у меня когда-либо были. Он перекатывается, увлекая меня за собой, и я прижимаюсь к его груди.

— Ты сделал мой первый раз идеальным, — говорю я ему.

— И мой тоже, маленькая певчая птичка. — Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, удивленная его откровением. Я улыбаюсь. — Мне нравится мысль о том, что мы друг у друга первые.

— И последние, — говорит он. — Я предупреждал тебя.

Да. Я просто вздыхаю и закрываю глаза. У меня есть потребность принадлежать ему и только ему. Быть запертой в его клетке — это, наверное, райское наслаждение.

Диего

Она мирно спит в моих объятиях, прижавшись щекой к моим шрамам, ее маленькая фигурка кажется мне легкой, как перышко. Красавица. Девушка с ангельским голосом.

Я этого не заслуживаю. Я никогда этого не заслужу. Она и так подарила мне несколько лучших дней в моей жизни. Если бы я умер прямо в эту секунду, я бы ушел с сердцем, полным благодарности.

Пока она дремлет, мои мысли возвращаются к убийце, которого послали убить ее. Он был наемником-фрилансером. Не из Братства или какой-либо другой известной мне организации. Это означает, что Кент Кингстон делает предложения где-то на черном рынке, вместо того чтобы обращаться к заядлым игрокам. Чертов любитель.

Стараясь не слишком расстраивать Аврору, я хватаю с тумбочки телефон и отправляю сообщение одному из своих старых коллег. Я хочу знать, кто еще может прийти за моей певчей птичкой. Я сверну им шеи прежде, чем они приблизятся к ней.

Устроившись поудобнее, я глажу ее мягкие волосы.

Все решено. Запечатано. Я уже знаю правду, но она шепчет с каждым ударом моего сердца — я никогда не отпущу ее. Эта певчая птичка моя и только моя. Ее вкус, чувство единства с ней.… Я никогда не думал, что у меня будет что-то настолько вкусное. И теперь, когда я это попробовал? Я убью любого, кто попытается отнять это у меня.

— Напряжен. — Она поднимает на меня взгляд. — Ты просто окаменел. Что происходит? — сонно спрашивает она.

— Просто задумался.

Она снова прижимается к моей груди.

— Звучит опасно.

Я улыбаюсь.

— Это ты опасна.

— Я? — Я чувствую, как она моргает, прижавшись ко мне, ее ресницы щекочут мне кожу. — Я опасна?

— Очень. — Я сажаю ее на себя, ее ноги раздвигаются, и она садится на меня верхом.

— Ты парень-убийца, верно? Я имею в виду, я видела, что ты сделал с тем придурком, который пришел сюда, чтобы убить меня. И ты действительно не рассказывал о своем прошлом, но могу предположить, что ты не занимался погрузкой продуктов и не работал в офисе, когда получил эти шрамы.

Я качаю головой.

— Нет. Вовсе нет.

— Не хочешь рассказать мне об этом? — Она кладет подбородок мне на грудь, а когда придвигается ближе, ее горячая киска соприкасается с моим членом.

Я шиплю и сжимаю ее бедра.

— Нет. Я хочу почувствовать тебя снова.

Она прикусывает губу и прижимается ко мне бедрами.

— Я тоже этого хочу. — Затем она обхватывает мою щеку ладонями. — Но я хочу узнать тебя, всего тебя, полностью.

Я вздыхаю и притягиваю ее к себе, не желая терять тепло, исходящее от нее, в том месте, где я хочу этого больше всего. Но этот разговор требует сосредоточенности. И я едва могу думать об этом. Она на мне. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, доверяет мне свое тело, свой разум, свое сердце.

— Тяжелое детство. — Я не буду вдаваться в подробности. — Тебе не нужны подробности. Но у моего отца были кулаки, и он любил пускать их в ход.

Ее лицо вытянулось.

— Мне жаль.

— Не стоит. Это было давно. Я простил его, хотя он никогда не просил меня об этом. Я должен был. Если бы я этого не сделал, я был бы полон ненависти и искал бы смерти. То, что я простил его, спасло и меня.

Ее губы приподнимаются в грустной улыбке.

— Ты не очень разговорчив, но когда ты это делаешь, то прекрасно излагаешь свою точку зрения.

Я тихо смеюсь.

— Я ушел из дома в юности, объездил всю страну. Я ввязался в драку в Нью-Йорке, когда увидел, как парень пытается похитить молодую женщину. Ему удалось скрыться. Меня арестовали.

— О нет. — Она пытается обнять меня, но я слишком большой, чтобы она смогла обнять меня полностью. — Конечно, ты был чьим-то героем.

— Она была всего лишь ребенком, понимаешь? Он последовал за ней и схватил ее. Я остановил его, но появились копы, и меня бросили в тюрьму. Пока я ждал, что все уладится, ко мне пришел кто-то из подпольной группы наемников. Они видели, как я дрался, на каком-то закрытом видео с места происшествия. Они завербовали меня прямо на месте. Вытащили из тюрьмы. Обучили меня. Заставили пройти через ад. А потом взяли на работу.

— Что за работа? — Она проводит пальцем по моему соску, затем переходит к одному из длинных шрамов на моей груди.

— Грязная. Ничего хорошего. Частная охрана для плохих людей. Так я познакомился с Тирнаном.

— Он тоже был частным охранником?

Я ухмыляюсь.

— Нет, он был одним из плохих людей.

— Ой.

— Я выполнял свою работу. Множество драк и заданий, которые никогда не попадали в новости. Сведение счетов с игроками преступного мира. Плохие дела, певчая птичка. Вещи, о которых я никогда не расскажу тебе подробно. — От одной мысли о том, чтобы признаться ей в своих грехах, у меня мурашки бегут по коже. — Я оставил ту жизнь позади. Однажды мне придется заплатить за это. Я в этом не сомневаюсь. Но до тех пор я здесь. Я не высовывался и не показывал носа. И вот однажды ко мне в руки впорхнула прекрасная певчая птичка.

Она поет на октаву ровнее.

— Виновна.

— И теперь я никогда ее не отпущу.

Она проводит пальцами по моему лбу, отмечая шрамы на нем.

— Значит, теперь ты снова занимаешься всякой ерундой?

Я фыркаю от смеха.

— Если убийство наемных убийц и выслеживание человека, который на тебя нацелился, можно назвать «всякой ерундой», то да.

— Хорошо. — Она придвигается ближе, пока наши губы не встречаются. Мы целуемся нежно, медленно, мои руки скользят по ее спине и обхватывают ее попку, когда она устраивается на мне.

— Я не осуждаю тебя, Диего. — Она чмокает меня в кончик носа. — Совсем чуть-чуть. Со мной тоже все очень плохо.

Мои брови поднимаются до линии роста волос.

— О?

— Да. — Она торжественно кивает мне. — Однажды я узнала, что один из моих любимых авторов написал замечательное произведение, которое идеально мне подходило. Но потом я услышала, что Ариана Гранде хотела эту песню для себя. Так что вместо того, чтобы позволить ей вывести меня из себя, я… — Она колеблется.

— Что ты сделала? — Я пытаюсь вспомнить, слышал ли я, что Ариана Гранде была убита, или что какой-то автор песен подвергся пыткам, но ничего не приходит на ум. Не то чтобы я следил за поп-музыкой, но убийства и пытки заинтересовали бы меня.

Она глубоко вздыхает.

— Никому не говори, ладно?

— Никогда. — Отвечаю я самым серьезным тоном. — В кодексе наемников четко прописано, что нужно хранить конфиденциальность.

Она улыбается.

— Хорошо. Ладно. Итак, что я сделала, так это… — Она придвигается ближе, щекочет губами мое ухо и шепчет: — Я оплатила обучение его дочери в колледже. Она была очень умной, но в выпускном классе ей пришлось нелегко из-за какого-то глупого мальчишки, который вскружил ей голову. Но потом он ушел, и она поняла, что поступила глупо, снизив свои оценки. И она так старалась их улучшить. Ее отец рассказал мне все это, когда мы встретились в студии звукозаписи несколькими месяцами ранее по какому-то другому поводу. Она была там, уткнувшись носом в книгу. Такая милая девушка. Так или иначе, я организовала для нее стипендию на обучение в музыкальной школе, о которой она мечтала, и когда ее отец узнал, он предложил мне эту песню. Она заняла первое место в Billboard и продержалась там месяц. — Она игриво дергает меня за волосы. — Видишь? Я тоже могу быть плохой.

— Ты прекрасна, певчая птичка. — Я крепко целую ее. — Ты такая плохая. Дала девушке второй шанс на будущее и даже не променяла на песню. Ты просто сделала это из доброты, и он подарил тебе песню. Ты не сделала ничего плохого.

Она качает головой.

— Нет. Я плохая девочка.

Почему от этой фразы у меня внутри все сжимается? Не знаю, но это так.

— Мне нравится, когда ты плохая, маленькая певчая птичка. — Я переворачиваюсь и прижимаю ее к кровати, затем завладеваю ее ртом, беря, целуя и поглаживая, прижимаясь членом к ее влажной щелке.

— О! — восклицает она.

Я откидываюсь назад и смотрю на нее сверху вниз.

— С тобой все в порядке? Я сделал тебе больно?

— Что? — Она тоже садится и поднимает с пола свою рубашку — точнее, мою рубашку. — Нет, я в порядке. — Она запечатлевает на моих губах еще один поцелуй. — Но мне нужно убрать торт в холодильник.

Она выбегает из моей комнаты, одетая только в мою рубашку. Жарко. Но и глупо. Я натягиваю штаны и хватаю ее шорты, прежде чем броситься за ней. Ни один мужчина не увидит мою певчую птичку в таком виде. Ее упругое тело — это все для меня. Я буду лизать ее до тех пор, пока она не закричит, каждый день, когда она мне позволит.

Но сначала ей нужно надеть какие-нибудь чертовы штаны, когда она будет бегать по дому. В конце концов, она в моей клетке.

Аврора

— Держи ухо востро, — говорит Кловер. Это то, что она обычно говорит, когда замечает папарацци. Я замираю на мгновение, и она оглядывается мне за спину. — Осторожно! Пещерный человек прямо за тобой.

Я поворачиваюсь и вижу, что Диего направляется в мою сторону. Наверное, мне следовало бы испугаться, но единственное, что я чувствую, — это возбуждение.

Каждый дюйм его груди, которая всегда напоминает мне о фильме «300 спартанцев», устремлен ко мне. Я раздраженно морщу нос из-за отсутствия на нем одежды. Он что-то держит в руке. Надеюсь, это его чертова рубашка.

— Ты можешь надеть рубашку? — Язвительно спрашиваю я. Мысль о том, что все остальные видят его грудь, заставляет меня нервничать немного больше, чем обычно.

Я думаю, что одна из причин, по которой я так далеко продвинулась в своей карьере, заключается в том, что я не была примадонной. У меня нет безумных требований, и я мила со всеми, кого встречаю. Я верю в то, что нужно относиться к людям с уважением, независимо от их статуса.

Это также сделало меня легковерной. Мои собственные родители использовали это против меня, пока не вмешалась Бэллс. Они использовали меня при каждом удобном случае, и я им это позволяла. Бэллс положила этому конец. Я всегда буду благодарна ей, зная в глубине души, что никогда бы не смогла отказаться от них.

Но когда я вижу, как Диего щеголяет своим аппетитным телом, мне хочется командовать им и не давать поблажек. Он мой, и я могу пускать по нему слюни. Больше никто.

— У тебя ничего нет под моей рубашкой. — Диего отвлекает меня от моих мыслей. Я оглядываю себя, недоумевая, почему у него могут быть проблемы с тем, что на мне надето. Его рубашка длиннее, чем большинство вещей, которые я ношу ежедневно.

— Не гугли ее последнее платье на Грэмми. — Вмешивается Кловер, не помогая ситуации. — О, и держись подальше от последнего музыкального клипа. И от полудюжины предыдущих.

— Честно говоря, это больше, чем я привыкла носить. — Если бы он погуглил меня, то увидел бы сам. Я не хочу, чтобы он меня гуглил. Я хочу, чтобы он узнал, кто я такая, когда я просто остаюсь собой. Не такой какой мир пытается изобразить меня или то, какой я должна быть по их мнению.

— Все меняется. — Он опускается передо мной на колени. Его лицо по-прежнему прижато к моей груди. Я смотрю, как он протягивает мне шорты, чтобы я в них влезла. Я кладу руку ему на плечо, чтобы не упасть, и переступаю через них. Он ведет себя нелепо, но я начинаю понимать, что мне нравится его ревность.

У Диего появляется такая торжествующая улыбка, когда он заставляет меня надеть шорты, что я, наверное, сделала бы все на свете, лишь бы он всегда так улыбался.

— Что у тебя с лицом? — Спрашивает Тирнан, проходя мимо нас.

— Не дразни медведя, — говорю я Тирнану. Может, он и единственный, кто здесь шутит, но он еще и одиночка. Вечно где-то бродит. Можно подумать, он что-то ищет.

— Медведь? Я бы сказала, что он больше похож на Кинг-Конга, — добавляет Кловер. Я игнорирую их всех, полностью уделяя внимание Диего.

— Рубашка. — Я толкаю его. Сначала он не двигается с места. Когда я толкаю его снова, на этот раз он двигается. Не потому, что я его толкнула, а потому, что он сам этого хотел. Мужчина — это сила, с которой нужно считаться. Но со мной он другой.

Как только он наденет рубашку, я смогу покрыть торт глазурью и отнести его Бэллс. Мне придется отнести это ей, так как Бэрроу все еще держит ее взаперти в своей части дома. Мысль о том, что кто-то на самом деле удерживает Бэллс против ее воли, вызывает у меня улыбку. Я буду и дальше позволять ей рассказывать эту историю, но я-то знаю правду. Возможно, Бэллс впервые в жизни влюбилась. Скорее всего, она будет злиться на себя за это, что просто смешно. Но это же Беллс.

— Я собираюсь покрыть торт глазурью, а потом мы сходим к Бэллс, — говорю я Кловер. — Ты должна взять мороженое и все, что, по-твоему, нам понадобится для нашего свидания с тортом.

— Свидание с тортом — это идеально. — Она отправляется за мороженым и всем остальным, что, по ее мнению, нам понадобится.

Я собираю ингредиенты и взбиваю глазурь. Мысли обо всем, что произошло между мной и Диего, вызывают улыбку на моем лице, когда я намазываю глазурь на торт. Я не могу вспомнить, когда в последний раз была так счастлива.

— Чему ты улыбаешься, маленькая певчая птичка? — Теплое дыхание Диего щекочет мне шею, когда его большое тело прижимается ко мне сзади. Я откидываю голову ему на грудь, наслаждаясь им.

— Думаю о тебе, — признаюсь я. Я хочу, чтобы он знал, что он тот, кто делает меня счастливой. Это вызывает у него рычание. Я провожу пальцем по краю миски, в которой готовила глазурь, и поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему. Я подношу палец к его губам, чтобы он почувствовал вкус сладости, но он не берет его. Вместо этого он наклоняется и завладевает моими губами. Поцелуй идеален. Собственнический, но в то же время сладкий.

— У меня есть своя сладость. Это все, что мне когда-либо будет нужно.

Клянусь, мое сердце тает от его слов. Как, черт возьми, я смогу когда-нибудь уехать отсюда?

— Единственное, что я смогла найти, это ванильное мороженое. — Кловер прерывает нас и протягивает упаковку с ванильным мороженым.

— Ешь его сама. — Диего обхватывает мое запястье своей большой рукой и подносит мой палец к моему рту. Я посасываю палец, и сама ем вкуснейшую глазурь. Его глаза горят, но он позволяет мне проскользнуть мимо него.

— Это должно сработать. — Мы кладем немного ванильного мороженого на маленький кусочек торта, который я испекла для Бэллс. Кловер берет его себе первой. Затем выстраивается очередь, и все остальные тоже хотят попробовать торт.

После того, как каждый получает по кусочку, почти ничего не останется. Я должна приготовить еще. Эти люди не только дают нам кров, но и кормят нас. Я уверена, что могла бы легко выписать чек, но у меня такое чувство, что никто из них его не возьмет. Я даже не уверена, что им это нужно, судя по тому, как выглядит это место. Но я действительно думаю, что нужна Диего, и я знаю, что он тоже нужен мне.

Диего

Она исчезает в комнате Бэллс и Бэрроу с подругой, а я сажусь за кухонный стол и проверяю свои сообщения. Мой контакт работает быстро. Я хмурюсь, читая информацию, которую он присылает, каждая новая информация хуже предыдущей.

— Черт. — Я швыряю телефон на стол.

— Не нравится? — Тирнан откусывает кусочек торта и улыбается.

— Это вкусно. — Дафна, рыжеволосая журналистка, которая появилась из ниоткуда, стоит в конце стойки. Она откусывает еще кусочек торта и многозначительно смотрит на Тирнана.

— Господи, женщина. — Его самоуверенный тон улетучивается, когда он забирает свою тарелку и уходит.

Я возвращаюсь к своему телефону и не обращаю на них внимания.

— Есть какие-нибудь новости? — Спрашивает Дафна.

Я беру вилку и откусываю кусочек торта. Это чертовски вкусно. У меня никогда не было ничего вкуснее. Она приготовила его. С нуля. Ее крошечными ручонками. Я не могу быть более впечатлен. Сладость, по крайней мере, немного смягчает мое раздражение.

Достав телефон, я отправляю информацию ребятам, а затем возвращаюсь к своему торту, наблюдая за коридором.

Не проходит много времени, как Чарльз снова врывается на кухню.

— Этого не может быть. — Он тяжело опускается на табурет рядом со мной.

— Это реально. — Я вздыхаю и доедаю свой торт, затем подбираю оставшиеся крошки.

— Значит, мы говорим о том, что сюда заявятся по меньшей мере пять придурков, чтобы попытаться заполучить твою поп-принцессу?

— Я думаю, что, возможно, одного они пропустили. Возможно, настоящий профессионал. Не уверен. — Я бросаю вилку на тарелку. — Мог бы остаться незамеченным.

— Мог бы прямо сейчас быть на улице. — Чарльз стискивает зубы.

Я бросаю взгляд в окно на заснеженный пейзаж.

— Если да, то он отморозит себе яйца.

— Это сделал первый убийца.

— И эта чертова рыжая. — Тирнан входит в комнату, не отрывая глаз от телефона. — Она сделала это. Она, и ее вопросы, и ее ноги, и… — Он проводит рукой по лицу. — Она — все.

Чарльз удивленно поднимает бровь, и я пожимаю плечами. Должно быть, что-то подмешано в воду.

— Она добралась, но я проверил ее маршрут. Она подъехала как можно ближе на джипе, который тащил квадроцикл, затем запрыгнула на квадроцикл с прикованными шинами и добралась до нас. Это было нелегко. — Чарльз тоже выглядывает наружу. — Снег пока лежит, но дорога скоро оттает. Вероятно, завтра около полудня, если я правильно понимаю. Затем снегоочиститель из «Фрозен Фоллс» расчистит ее.

— И тогда у нас на пороге появятся пять или шесть клоунов-убийц. — Я хватаю свою тарелку и бросаю ее в раковину, затем хмурюсь, когда понимаю, что чуть не разбил ее. — Черт.

— Мы все на взводе. — Тирнан качает головой.

— Неправда. Я чувствую себя прекрасно. — Чарльз улыбается.

Когда я думаю о моей милой певчей птичке, я тоже чувствую себя чертовски хорошо. Я возвращаюсь на свое место и просматриваю список убийц-любителей в своем телефоне.

— Думаю, я займусь парнем, который занимается поджогами. Он кажется забавным. — Тирнан ухмыляется. — Реальная задница.

— Я возьму снайпера и эксперта по ножам. — Мне бы не помешала разминка.

— Думаю, мне достанутся остатки. Тупоголовый скандалист и начинающий ниндзя? — Ворчит Чарльз. — Я должен был забрать парня, который занимается поджогами.

— Слишком поздно. — Тирнан вытаскивает из-за пояса клинок и умело подбрасывает его в воздух. — Пора на охоту. — Он поворачивается и уходит.

— Бэрроу разозлится, что упустил такой шанс. — Чарльз хрустит костяшками пальцев.

Я встаю и бросаю еще один взгляд в коридор.

— Если этот парень настолько одержим, что тратит деньги на игроков команды «Б», то это только вопрос времени, когда он поймет, кого ему нужно нанять. И когда это произойдет…

Чарльз поднимает руку.

— Братство знает, что лучше не показываться здесь.

— Я бы тоже хотел думать, что «Скорпионам» следовало бы быть благоразумнее. — Я тяжело вздыхаю. — С другой стороны, ты видел трастовый фонд этого идиота? Сейчас он платит мало, но это только потому, что не знает, что есть игроки получше. Как только он найдет лучшее, он за это заплатит.

— Надеюсь, ты ошибаешься. — Чарльз потирает переносицу.

— Я не ошибаюсь.

— Я знаю. — Он снова оглядывает коридор. — Но мы будем готовы. Никто не причинит вреда нашим женщинам. — Он протягивает мне руку. — Мы справимся.

Я принимаю его рукопожатие и киваю.

— Давай уберем мусор, а потом займемся профессионалами.

— Отлично, брат. — Чарльз сжимает мою руку. — Как думаешь, твоя Аврора не могла бы испечь нам еще немного торта?

— Где, черт возьми, ты был? Почему здесь кровь? Что такое …

Я закрываю рот своей певчей птичке поцелуем.

Она тает в моих объятиях, когда я прижимаю ее к себе. Я вернулся победителем из двух смертельных схваток, и моя кровь бурлит.

Я не могу сопротивляться ей, не могу удержаться и поддерживаю ее, пока ее колени не упираются в кровать. Она опускается с тихим вздохом, а я стягиваю рубашку через голову и снимаю штаны.

— Ты нужна мне. — Больше я ничего не могу сказать.

Она забирается обратно на кровать и снимает рубашку, открывая мне свое тело, когда ложится на спину и раздвигает ноги.

— Ты тоже мне нужен.

Я набрасываюсь на нее, как дикий зверь, посасывая, кусая, целуя, облизывая — я хочу попробовать на вкус каждый дюйм ее кожи, что я и делаю. Но потом мне не терпится оказаться внутри нее. Я должен почувствовать, как она сжимает меня, почувствовать, что она живая и извивается подо мной.

— Пожалуйста, — выдыхает она, когда я прижимаю свой член к ее входу. Когда я врываюсь в нее, она стонет и выгибается, ее тело приветствует меня. Я беру ее жестко и глубоко, делая своей снова и снова, и целую ее в губы.

Она — это все, чего я никогда не заслуживал, но я не могу остановиться сейчас. Я не могу отпустить ее. И я убью любого, кто попытается причинить ей боль. Я убивал раньше. Тогда это было просто. Сейчас это еще проще. Эта красивая, хрупкая, удивительная женщина нуждается во мне. Я всегда буду рядом с ней. Всегда буду защищать ее.

Я говорю ей об этом с каждым толчком, с каждой произнесенной вполголоса похвалой.

— Моя прекрасная певчая птичка.

Она стонет и обхватывает меня ногами. Когда я посасываю местечко у нее за ухом и сжимаю ее идеальную маленькую грудь, она кончает, и ее тело напрягается, как пружина. Я не могу сдерживаться, не тогда, когда ее киска умоляет меня излить свое семя. Так я и делаю, отдавая ей всего себя, мыча и целуя ее в губы, показывая ей, кто я такой.

И когда мы, наконец, снова можем дышать, когда мы находим воздух и смотрим друг другу в глаза, она поднимает на меня глаза и говорит:

— Я скучала по тебе. Почему на тебе кровь?

Я смеюсь, когда снова целую ее, мою великодушную королеву, которая понятия не имеет, сколько крови я пролил бы, чтобы сохранить улыбку на ее прекрасных губах.

Аврора

Не проходит много времени, как Дафна буквально стучится в мою дверь. Я поняла. Она пришла сюда за статьей. Я обещала ей статью, и теперь она пришла, чтобы я выполнила это обещание. Женщина настроена решительно, я отдаю ей должное. Я знаю, что ей пришлось карабкаться по горам, чтобы добраться сюда. Это не было быстрым перелетом или поездкой на такси. В Дафне есть драйв. Я это вижу. Не уверена, что у меня когда-либо было такое.

Мой голос и внешность — это дар. Я родилась с ними. Когда-то я думала, что делаю то, что хочу. Теперь я в этом не уверена. Я действительно люблю петь, но в последнее время мне не нравится все, что с этим связано. Возможно, я могла бы выпускать песни самостоятельно, когда захочу вместо того, чтобы продлевать свой контракт. Мой текущий контракт завершен. Я уверена, что мой агент уже подыскивает новый или работает над ним. Я имею в виду, Тейлор Свифт только что выпустила свой собственный инди-альбом, и он стал хитом. Я тоже могла бы это сделать.

Я приоткрываю дверь и встречаюсь взглядом с Дафной. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, дверь снова закрывается. На нее опускается большая рука Диего.

— Ты не можешь просто открывать двери, певчая птичка. Возможно, там не тот, кого ты ждешь.

— Она постучала и назвала свое имя, — замечаю я. К тому же это не входная дверь. Это всего лишь дверь в нашу комнату.

Диего на взводе. Я думала, что почти все из него вытянула. У меня высокая выносливость. Так и должно быть, когда ты часами находишься на сцене, напрягая легкие и одновременно танцуя. Но он пытался заставить меня выложиться по полной. Этот человек никак не может мной насытиться.

— Я думала, что всех плохих людей ты… — Я провожу пальцем по своей шее.

— Мне нужно всего лишь минутка твоего времени, — перебивает Дафна. Ах, вот это ложь. Репортеру никогда не нужна только минутка. Я думаю, что их понимание этого слова отличается от понимания других людей.

Я указываю на дверь, молча спрашивая, могу ли я ее открыть. Я целую его обнаженную грудь в области сердца. На самом деле, мы идеально подходим друг другу, когда стоим рядом. Я наблюдаю, как напряжение покидает его, когда он начинает открывать дверь.

На этот раз я сама закрываю ее.

— Иди, оденься. — Я указываю на его обнаженную грудь. Он ухмыляется. На его губах появляется настоящая ухмылка, и мне хочется поцеловать ее. К счастью для Дафны, мой Диего выполняет просьбу и отправляется на поиски рубашки.

Я снова открываю дверь.

— У Авроры Дэвенпорт серьезные отношения, и они не с Кентом Кингстоном, — говорит Дафна, пытаясь заглянуть внутрь. Она тут же переключается в режим репортера.

— Это было утверждение, а не вопрос. Итак, мы закончили?

Она издает легкий смешок, затем ее лицо становится серьезным.

— Я еще далеко не закончила. Кент Кингстон получит по заслугам. Вместе со всеми остальными людьми, которые позволяют ему выходить сухим из воды за его выходки. Дело не только в нем, дело во всех них. Он всего лишь маленький человечек на тотемном столбе. Я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех до единого.

Я делаю глубокий вдох, обдумывая ее слова. Она даже не меня расследует, а я ее боюсь. Затем она одаривает меня лучезарной улыбкой. За секунду она переходит от желания отомстить к счастью. И все это в мгновение ока. Она отлично впишется в общество местных мужчин.

— Диего мой, — выпаливаю я. Будет лучше, если я проясню это для нее.

— Подмечено. — Она приподнимает брови, глядя на меня с понимающей ухмылкой. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Диего наконец-то надел рубашку. Я даже не потрудилась спросить, что случилось, когда он вернулся весь в крови. Я знала, что он позаботился о любой угрозе, которая была, чтобы убедиться, что я в безопасности. Разве это ужасно, что меня завел тот факт, что он вышел, чтобы защитить меня, и вернулся, чтобы забрать свой приз? Ну, если это так, то мне на самом деле все равно. Кто бы там ни был, у него было намерение причинить мне вред, так что я имею право на защиту и все, что с этим связано. Особенно если это включает в себя оргазмы.

— Мы можем заняться этим на кухне? — Я спрашиваю. Я немного поражена тем, как всем понравился мой торт. Я собираюсь испечь еще один.

— Конечно, я бы пошла куда угодно, чтобы задать тебе вопросы.

Я смеюсь и открываю дверь, чтобы уйти. Я даже не успеваю выйти из нашей спальни, как Диего хватает меня и разворачивает к себе, чтобы завладеть моими губами.

Не говоря ни слова, он разворачивает меня и шлепает по заднице, как бы давая мне разрешение уходить. Я снова издаю смешок. Я уверена, что многие сочли бы Диего пещерным человеком, но я знаю, что он всего лишь дразнит меня этими маленькими действиями. Чего, по-моему, он никогда в жизни не делал. Я очень рада быть частью этого. Мне нравится, что он может расслабиться рядом со мной.

— Неужели мир потеряет Аврору Дэвенпорт? Такое ощущение, что люди приезжают сюда, чтобы остаться, — говорит она, когда мы направляемся на кухню.

Я замечаю, что она оглядывается по сторонам. Я немедленно останавливаюсь.

— Это не для печати. Это не должно упоминаться ни в одной статье обо мне. Мужчины здесь тоже не для печати.

— Я уже получила уведомление об этом.

Я предполагаю, что один из парней сказал ей, что они появятся на пороге ее дома, если она хоть словом обмолвится об этом месте. Я бы тут же присоединилась к ним. Я быстро начинаю чувствовать, что это и мой дом тоже. Что эти люди становятся моей семьей. Я ловлю себя на том, что уже называю спальню Диего своей или нашей.

Когда мы добираемся до кухни, я замечаю, что она все еще оглядывается по сторонам и ни о чем меня не спрашивает. Или, может быть, она ищет кого-то, а не осматривает дом.

— Тирнан выглядит знакомым, но я не могу вспомнить его. — Это был вовсе не вопрос. Это даже не относилось ко мне. — Он всегда такой раздраженный и ворчливый?

Я выскакиваю из кладовой, в которую только что вошла, с полными руками ингредиентов. Дафна сидит на кухонном столе, болтая ногами.

— На самом деле, он здесь самый забавный. — Если мы будем выбирать титулы для каждого из мужчин, то он определенно клоун.

— Я бы помогла, но все, что я готовлю на кухне, обычно оказывается ужасным на вкус. Я даже испортила лапшу в чашке.

— Как насчет того, что я испеку торт, а ты будешь задавать свои вопросы? — Если она хочет свергнуть Кингстона, я только за. Как бы мне ни нравилось, что мой Диего готов на все ради меня, я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня. Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал, если уж на то пошло.

На этой ноте я решаю ответить на заявление, которое она сделала ранее. У меня нет планов никуда идти. Я уже дома.

Диего

Когда Аврора уходит, у меня начинается зуд. Поэтому я выхожу из нашей комнаты и заставляю себя пройти мимо кухни, где Аврора и Дафна болтают и смеются.

Мне нужно проверить периметр. Несмотря на то, что мы устранили угрозы, я все еще чувствую, что что-то не так. Там есть кто-то еще. Или, может быть, я просто параноик. В любом случае, мне нужно пройтись по территории и проверить, нет ли злоумышленников.

Я хватаю пальто и ботинки и натягиваю на волосы вязаную шапочку. Закинув винтовку на плечо, я выхожу в заснеженную страну чудес.

Я не люблю снег. В основном потому, что он может помешать меткому выстрелу. Яркий свет и странные штуки, которые солнечный свет вытворяет на поверхности снега, могут сильно сбить с толку такого стрелка, как я. Но я уже справлялся раньше. Если мне нужно сделать решающий выстрел, я все равно могу его сделать, даже если снегопад практически ослепляет.

Я иду по верхнему краю участка, который находится ближе всего к дому. В снегу уже протоптана небольшая тропинка. Без сомнения, это Тирнан. Он нервничает и выходит погулять сюда. Я заметил, что с тех пор, как появилась Дафна, он стал делать это еще чаще. Эти рыжие волосы и пытливый ум, похоже, доводят его до истерики. Хорошо. Ему нужно немного развлечься.

Когда я слышу шарканье ног по снегу, я останавливаюсь. Осматривая деревья, я жду, не шевельнется ли что-нибудь. Когда ничего не происходит, я достаю винтовку и смотрю в оптический прицел, специальное покрытие на линзе делает четким каждый ствол, каждую тень и каждый кусочек неба.

Что-то движется, и я замираю, мой палец еще не на спусковом крючке, но уже заигрывает с ним. Я не спускаю глаз с большой ели в нескольких ярдах от леса. Медленно выдыхая, я сосредотачиваюсь на этом, мое сердцебиение замедляется, тело расслабляется. Годы тренировок привели к тому, что я превратился в машину для убийств. Вместо адреналина в мой организм поступает дофамин. Я плавный, спокойный, медленный, когда жду смертельного выстрела. Ни прыгающие мышцы, ни учащенное сердцебиение не мешают мне прицелиться.

Это то, чего Аврора на самом деле не знает обо мне. Фрагменты моего прошлого, которые сделали меня тем, кто я есть. Жестокость моего обучения, то, что я делал. Но когда я рассказал ей, она, похоже, не испугалась. Я уверен, что если бы я рассказал ей все в подробностях, это могло бы измениться, но даже в этом случае я почти уверен, что она не перестала бы смотреть на меня своими большими глазами, в которых светится обожание.

Движение отвлекает меня от моих мыслей, и я слышу шум возни. Я наконец кладу палец на спусковой крючок, когда из-за дерева появляется фигура.

— Черт, — выдавливаю я из себя это слово и бросаю винтовку, затем снова вешаю ее на плечо. — Черт возьми, Леонард, найди какое-нибудь другое дерево, чтобы почесать о него задницу, — ворчу я на большую пушистую рысь и продолжаю обходить территорию.

Когда я проделываю весь круг и возвращаюсь к укрепленной задней двери, я останавливаюсь и вглядываюсь в белизну вокруг.

Я ничего не вижу.

Я ничего не слышу, кроме ветра, шелестящего в обледенелых деревьях.

Но я чувствую это.

Опасность подстерегает нас снаружи. Не для меня, а для моей певчей птички. И мне нужно разобраться с этим, пока не стало слишком поздно.

Как только я протягиваю руку к двери, мой телефон начинает вибрировать с сообщением. Когда я открываю его и читаю контактную информацию, моя кровь застывает в жилах, а на губах появляется озорная улыбка.

— Подожди. Ты куда-то собираешься? — Аврора с тревогой смотрит на меня, пока я расправляюсь с очередным кусочком ее восхитительного торта.

— Нет. — Я качаю головой. — Только во «Фрозен Фоллс». Меня не будет максимум несколько часов.

— Зачем? — Она слизывает глазурь с кончиков пальцев, предлагая мне множество идей.

— Мне нужно связаться со своими знакомыми в городе.

— Просто позвони им. — Она пожимает плечами.

Я наклоняюсь и целую ее в ушко.

— Это не обычные разговоры, певчая птичка. — Она вздрагивает, и мне нравится, как мурашки пробегают по ее руке.

Я целую ее в плечо.

— Здесь ты будешь в безопасности.

— Я хочу пойти с тобой. — Она смотрит на меня своими большими, доверчивыми глазами.

— Я знаю. И однажды, совсем скоро, мы вместе отправимся во «Фрозен Фоллс». Но сейчас мне нужно кое-что сделать. Плохие дела.

— Насколько плохие? — Она приподнимает бровь.

— Хуже некуда. — Я притягиваю ее к себе и слизываю глазурь с ее нижней губы. — Я собираюсь решить твою проблему с Кентом Кингстоном.

Она отстраняется.

— Как?

— Во-первых, я собираюсь убедиться, что никто другой не притаился, чтобы попытаться причинить тебе вред. Если это так, я разберусь с ними. — Я не считаю нужным вдаваться в подробности того, насколько кровавой будет эта «разборка». — А потом я собираюсь уничтожить источник.

— Кента?

Я киваю.

— Но он где-то накачивается кокаином, возможно, в пентхаусе, в окружении проституток или чего-то в этом роде.

— Он во «Фрозен Фоллс». — Я поднимаю глаза, когда Тирнан входит внутрь. Хотя на нем рубашка на пуговицах и джинсы, я могу сказать, что он вооружен до зубов. — Мы с Тирнаном едем в город, чтобы позаботиться о Кенте. Ты останешься здесь, где безопасно. А когда я вернусь, мы отпразднуем это.

— Надеюсь, еще одним тортом. — Тирнан смотрит на пустую тарелку из-под торта.

— Мне это не нравится. — Она прижимает ладони к моим щекам. — У него отличная охрана, и он плохой человек, Диего. Он гнилой внутри. Он преследовал меня так долго, что я думаю, что, возможно, я перестала понимать, насколько он ужасен, но не стоит его недооценивать.

— Это не так. — Я целую ее ладони. — Обычно я не беру с собой подкрепление для чего-то подобного, но я беру Тирнана. И все потому, что хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, зная, что я буду в безопасности. Хорошо?

— Да, Диего работает один, — подхватывает Тирнан и обводит пальцем крошки, оставшиеся на тарелке. — Я был немного шокирован, когда он попросил о помощи.

Она покусывает нижнюю губу, все еще припухшую от моих поцелуев.

— Я могу постоять за себя, певчая птичка. — Я целую ее в лоб. — Я обещаю.

Она глубоко вздыхает.

— Ты обещаешь, что вернешься?

Я никогда не давал обещаний. Ни о том, что вернусь, ни о том, что буду рядом с кем-то, ни о чем другом, что могло бы что-то значить. Но в случае с Авророй я хочу, чтобы мое обещание связало меня, вернуло к женщине, которой принадлежат мои сердце и душа.

— Обещаю, Аврора, я вернусь к тебе. — Я целую ее. — Я люблю тебя.

Ее глаза мгновенно наполняются слезами, и она обвивает руками мою шею.

— Я тоже тебя люблю.

— Правда? — Тирнан приподнимает бровь.

Я рычу на него.

Он поднимает руки вверх.

— Эй, я пошутил. Конечно, она любит тебя. Вы идеально подходите друг другу.

— Мы действительно влюблены. — Она хихикает сквозь слезы счастья. — Ты — все, о чем я никогда не знала, что хочу

— Ты — подарок, которого я никогда не заслужу, но обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлива.

— Ты уже это делаешь, — шепчет она и крепко обнимает меня.

Тирнан извиняется, но мы продолжаем обниматься.

Когда она отстраняется и снова встречается со мной взглядом, я целую ее. Крепко. Как будто в последний раз. Как будто в первый раз. Я хочу, чтобы этот поцелуй остался у нее на губах, когда я уйду, чтобы сразить ее демонов.

А потом? Как только на месте Кента Кингстона останется кратер, я сразу же вернусь к своей певчей птичке и заявлю на нее свои права так яростно, что она никогда не усомнится в моей преданности.

В конце концов, я обещал.

Аврора

Я ненавижу себя за то, что беспокоюсь о Диего. Не то чтобы я не верила, что он сможет постоять за себя. Просто я новичок во всем этом. По крайней мере, он взял с собой Тирнана. Мысль о том, что Диего может получить хотя бы небольшую царапину из-за меня, беспокоит меня больше всего. В его жизни и так уже столько тьмы, что я не хочу добавлять к ней еще больше. Что касается меня, я хочу, чтобы в ней было только светлое и приятное.

С учетом сказанного, я никогда не ненавидела Кента больше, чем сейчас. С ним нужно разобраться. Я знаю, что обычные методы не сработают, когда дело касается его. Я также знаю, что, если он не будет беспокоить меня, его внимание может переключиться на кого-то другого. У этого человека может не быть средств защитить себя, или он может быть благословлен тем, что в его жизни есть Диего, который позаботится об этом. Я имею в виду, что для женщин лучше всего избавиться от Кента. Вот как я отношусь к этой ситуации.

— Итак… — говорит Дафна, привлекая мое внимание. Я не заметила, как она вошла на кухню. Я размышляла, что приготовить всем на ужин сегодня вечером. Готовка поможет мне на некоторое время отвлечься от мыслей о Диего. А может, и нет, потому что я почти уверена, что все это время просто стояла здесь и думала о нем.

— Что? — Я смотрю на нее. Теперь она одета в черные брюки и черную толстовку с капюшоном. Ее рыжие волосы туго стянуты в высокий хвост.

— Тебе не кажется, что нам следует последовать за ними?

— Я не уверена, что это хорошая идея. — Думаю, Диего расстроился бы, если бы я покинула дом, но идея Дафны довольно заманчива.

Она наклоняется, опираясь локтями о столешницу.

— Если кто-то и может успокоить Кента, так это ты.

— Он пытается убить меня.

— Нет, он хочет убить тебя, чтобы ты больше никому не досталась. Но если ты будешь рядом, когда дела пойдут плохо, может, ты сможешь вмешаться.

— И что? Предложить ему себя?

— Нет. — Плечи Дафны опускаются. Она качает головой. — Я просто подумала, что если Кент выйдет из этого живым, это место привлечет меньше внимания. Но не бери в голову. Это была глупая идея. — Она поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди! — Кричу я.

Она останавливается.

— Ты все еще хочешь поехать? — Я спрашиваю ее.

— Мне жаль. Я дразнила тебя, но когда ты сказала, что предложишь себя, я поняла, о чем на самом деле просила тебя. Тебе не следует уезжать. Кент правда опасен.

— Но ты все равно поедешь. — Это не вопрос. Ее наряд говорил сам за себя.

— Это в моем духе. Ну, знаешь, все эти вынюхивания. К тому же, я хочу посмотреть, как Кент получит по заслугам. Он мерзкий тип.

Я принимаю решение.

— Я еду.

— Нет. Ты не предложишь ему себя.

Она поворачивается, пытаясь снова уйти. Я хватаю ее за руку и останавливаю.

— Если ты не позволишь мне пойти, я предупрежу остальных о том, что ты делаешь.

— Они не могут заставить меня остаться здесь, — говорит она почти раздраженно.

Я бросаю на нее взгляд, который говорит о том, что здешние мужчины делают все, что считают правильным. Они в мгновение ока похитили бы ее на несколько часов, чтобы обезопасить нас, если бы подумали, что она собирается сделать что-то опасное.

Она вздыхает и оглядывает меня с ног до головы.

— Смени рубашку.

Хорошее решение. Она ярко-розовая, и ее нельзя не заметить. Я иду в свою комнату и беру черный свитер, прежде чем натянуть ботинки. Мы упаковали зимние вещи, так как собирались остаться во «Фрозен Фоллс». Я также беру пару перчаток, прежде чем бежать обратно на кухню.

— Это было быстро. — С этими словами она направляется к двери. Я следую за ней, стараясь не отставать. Если мы хотим выбраться отсюда, нам нужно действовать быстро и держаться вместе. Похоже, у нее уже есть план.

Мы входим в большой гараж.

— Садись в этот джип. — Она указывает на него. Машина массивная, и на шинах у нее цепи. Она сказала «садись», как будто это будет легко. Это так высоко от земли, что мне придется карабкаться наверх, чтобы попасть внутрь.

— Я открою, а ты заводи, — говорит она, прежде чем бросить ключи мне. Я ловлю их на лету, а затем делаю, как она просит. Джип уже стоит лицом к дороге. На самом деле, все машины, кажется, так стоят.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как Дафна нажимает на кнопку и бежит к джипу. Она запрыгивает в машину, и я понимаю, что она открыла дверь гаража. Как только она открывается достаточно для выезда, она не теряет времени даром. Она ведет себя так, словно кто-то идет по нашему следу.

— Я не уверена, что нет оповещения, которое срабатывает, когда открывается дверь. — Она пожимает плечами.

Чарльз и Бэрроу остановили бы нас обеих, если бы знали, что мы задумали. Огромный джип пробирается по снегу, когда мы направляемся к «Фрозен Фоллс».

— Как мы их найдем?

— «Фрозен Фоллс» не такой уж большой. — Это правда. Готова поспорить на что угодно, что она знает о «Фрозен Фоллс» все, что только можно, и запомнила это наизусть. Когда мы, наконец, выезжаем на, как мне кажется, настоящую дорогу, я издаю громкий вздох облегчения. Я слышу, как Дафна тоже вздыхает.

— Ты вообще была уверена, что доберешься так далеко?

— Нет. Я подумала, что худшее, что может случиться, это то, что мы застрянем, и им придется прийти и спасти нас.

— Да, именно это с нами и случилось, — шучу я. Либо так, либо паника.

Дафна такая уверенная в себе. Я бы подумала, что они с Бэллс могут столкнуться лбами, но Бэллс — единственная, кто думал, что Дафна на нашей стороне. Думаю, я согласна, особенно после того, как Дафна попыталась уговорить меня не ехать. В любом случае, Бэллс убьет нас обеих, когда узнает об этом. Кловер может до смерти разозлиться на меня. Это будет некрасиво.

— Спасена четырьмя интересными, красивыми, скрытными мужчинами. Посмотри, как хорошо для тебя все закончилось.

Я ухмыляюсь.

— Хорошая мысль.

— И Тирнан. В нем столько интересного, что хватит на всю жизнь. Столько историй связано с одним человеком.

— Думаю, нам всем повезло, что мы оказались в их доме. — Я нашла свой дом. Учитывая то, как Дафна продолжает вспоминать Тирнана, я задаюсь вопросом, не является ли это одной из причин, по которой она захотела отправиться во «Фрозен Фоллс». У меня такое чувство, что это не просто история. На самом деле, возможно, именно здесь начинается ее история.

Диего

Мы останавливаемся у городского дома «Моди», единственного отеля, который может предложить «Фрозен Фоллс». Это большое здание в георгианском колониальном стиле, которое сгорело в 1901 году и было перестроено как точная копия. На протяжении десятилетий это был бордель и просто меблированные комнаты. Теперь это модное место для отдыха. «Фрозен Фоллс» полон подобных интересных фактов. Я полагаю, что все старые города такие.

Я оставляю свои размышления и проверяю, надежно ли закреплены мои пистолеты. Мимо медленно проезжает машина, и я провожаю ее долгим взглядом. Но это всего лишь местный житель. Теперь, когда дороги в городе расчищены, больше людей передвигается по городу. Тем лучше для нас, так как нас никто не заметит.

— Я ждал чего-то подобного. — Тирнан буквально сияет, проверяя свои ножи. — Бой врукопашную. Боже, да. Вызов.

— Парней за пределами охотничьего дома тебе было недостаточно?

— Слишком просто. — Он пожимает плечами и оглядывает дом. — Это требует сноровки.

— Надеюсь, мы не заржавели. — Я стискиваю зубы, думая о засранце, который засел у «Моди».

— Ни за что. — Он бросает нож, тот промахивается мимо крыши грузовика на волосок и с легкостью ловит его. — Мы убьем этого парня, верно?

Я поворачиваюсь к нему, моя кровь застывает в жилах, когда я успокаиваю сердцебиение и готовлюсь к тому, что должно быть сделано.

— Мы вернемся домой с его телом.

Его улыбка становится шире.

— Я знал, что пойти с тобой было хорошей идеей.

Я издаю смешок и открываю дверцу грузовика, затем выпрыгиваю на улицу. Местами все еще гололедица, а на бордюре снег. Перешагивая через него, я встречаю Тирнана на тротуаре. Он кивает мне, и мы расходимся. Учитывая тот факт, что он не страшный великан, он пойдет через переднюю дверь, а я зайду с черного хода.

Моди, энергичная восьмидесятилетняя старушка, скорее всего, поддастся его обаянию, когда я взломаю дверь и войду через черный ход.

Я обхожу вокруг дома, который с обеих сторон загорожен заснеженными деревьями. Мы можем входить и выходить без особых проблем. Так же точно, как я знаю, что солнце встает на востоке, я знаю, что Кент Кингстон трус. Ему доставляет удовольствие терроризировать женщин, терроризировать мою женщину. Я больше не позволю ему этого делать. Ни Аврору, ни кого-либо еще.

Добравшись до задней двери, я обнаруживаю, что она не заперта. Войдя в кухню, я улавливаю запах чего-то маслянистого, что варится на плите. Это напоминает мне об Авроре. Скоро я снова буду с ней, мы оба будем обниматься в моей постели, пока очередная зимняя гроза создает вокруг нас страну чудес.

Я иду через задний холл к лестнице для прислуги. До меня доносится голос Тирнана.

— Просто подумал, что такая красивая женщина, как Вы, и такой парень, как я, могли бы, знаете ли, стать друзьями.

— Простите, молодой человек? Я, наверное, ослышалась, потому что не терплю непристойных разговоров. Даже от таких красивых молодых людей, как Вы.

Он прочищает горло.

— Э-э, я хотел сказать, что хотел бы остаться на ночь или две.

— Извините, молодой человек. Но это место забронировано.

Я останавливаюсь на второй ступеньке.

— Забронировано? — Спрашивает Тиернан.

— Да. Здесь остановилась какая-то модная звезда, и привела с собой небольшую армию. Во всех комнатах мужчины.

— Это так?

Я слышу улыбку в голосе Тирнана. С новой силой крадучись, я поднимаюсь по черной лестнице. Поднявшись на второй этаж, я обнаруживаю, что все двери спален закрыты, но ванная в холле открыта.

Крадучись, я пробираюсь в ванную и прислушиваюсь к дверям с обеих сторон. Из-за двери слева от меня доносятся тихие голоса. Справа тихо, пока я не слышу более высокий мужской голос.

— Я сказал, что хочу Дафну. Не какой-нибудь второсортного репортера, у которого нет никаких связей. Это важная, грандиозная история! Аврору похитил какой-то придурок-Франкенштейн, который держит ее в плену в лесной хижине. Она… — Он замолкает всего на мгновение. — Нет! Конечно, она там не по своей воле. Этот парень — монстр. По моим сведениям, он весь в шрамах и отвратителен. Это кошмарное дерьмо. Мне нужно реальное освещение, когда я приеду туда и спасу ее. Пришли мне Дафну, или я звоню в TMZ! — Звонок заканчивается.

Мои зубы скрежещут так сильно, что могут треснуть. Я собирался убить его и покончить с этим. Теперь я хочу, чтобы все происходило медленно. Что-то шепчет в глубине моего сознания: «Может быть, он прав. Может быть, она думает, что ты монстр. Может быть, она хочет уйти». Нет. Это чушь собачья. Она отдалась мне. Только мне. Никому другому.

Что-то в комнате разлетается вдребезги.

— Эта гребаная сучка. — Он топает ногами, как избалованный мальчишка. — Эта гребаная сучка! Моя собственность. Моя! Если она отдаст свою вишенку какому-нибудь гребаному горному ублюдку, я…

— Спокойствие. Мы почти готовы нанести удар. Дороги должны стать проходимыми до наступления темноты.

— Я хочу ее сейчас. Она моя.

— Скоро она будет у нас. — Его спутница, похоже, устала от выходок маленькой сучки.

— Надеюсь. Я плачу «Братству» за это хорошие деньги и —

— Я сказала, что она у нас будет.

Я завожу руку за спину и достаю нож. Резать Кингстона будет особенно приятно. Но, что более важно, сначала мне придется разделаться с убийцей из «Братства». Ситуация только усложнилась. Так всегда бывает. Но план остается прежним.

Потянувшись к дверной ручке, я хватаюсь за нее и начинаю поворачивать.

В комнате звонит телефон.

Я замираю.

— Что? — Кингстон лает. Пауза короткая. — Подожди, ты ее поймал?

Я замираю.

— Ее и Дафну? — Он дико смеется. — Ты же не серьезно.

Еще одна пауза, и у меня кровь стынет в жилах.

— Приведи ее сюда. Сейчас. Я хочу обеих. — Он хихикает. — За что, черт возьми, я заплатил «Братству», когда «Скорпионы» выполнили свою работу?

— Как? — Убийца сохраняет невозмутимый тон.

— Они только что приехали в город на большом красном джипе. Аврора и Дафна. В открытую. «Скорпионы» остановили их и везут сюда. — Он снова смеется. — Я возьму их обеих. Дафна получит историю, а потом сможет убираться. Но Аврора? Она больше никогда от меня не уйдет.

Я отпускаю дверную ручку и отступаю. Когда я выхожу, Тирнан стоит в коридоре, вопросительно подняв брови.

У меня нет времени объяснять, но я жестом показываю ему идти обратно по коридору. Я почти догоняю его, когда дверь распахивается и выходят трое наемников.

— Черт. — Я готовлю свой нож и надеюсь, что Аврора останется подальше от того, что сейчас произойдет.

Тирнан прыгает вперед, его нож уже прочерчивает смертоносную дугу, и мы оба принимаемся за работу.

Аврора

— Не делайте этого, — умоляю я мужчину и женщину, которых Дафна пыталась задавить. Я закрыла глаза, когда они врезались в джип. Я закричала, когда почувствовала, что мы проехали сквозь них. Когда я снова открыл глаза, какая-то женщина вытаскивала меня из джипа. Дафну тоже вытащил один из мужчин.

Я оглядываюсь по сторонам, когда встаю на ноги. Я все еще не совсем понимаю, что, черт возьми, произошло. У меня отвисает челюсть, когда я вижу, во что именно врезалась Дафна. Это был другой мужчина. Не похоже, что он собирался вставать в ближайшее время. Те двое, что с нами, похоже, не расстроены смертью своего друга. Все их внимание сосредоточено на нас.

— О, я определенно это сделаю. Для меня это означает выход на пенсию, — говорит женщина. Она уже держит меня за руку и тянет за собой. Наверное, мне следовало бы волноваться больше, чем на самом деле, но я знаю, что Диего никогда бы не допустил, чтобы со мной случилось что-то плохое. Единственная проблема в том, что он понятия не имеет, что я приехала в город.

— Я заплачу вам больше, — бросает Дафна. Она выглядит как огурчик, когда нас затаскивают в отель. Стойка регистрации пуста. Парень, который наблюдает за Дафной, не держит ее за руку. Он заставляет ее идти впереди себя. Она продолжает вести себя так, как будто нас не удерживают против нашей воли и не ведут неизвестно куда. Холодок пробегает у меня по спине, когда я представляю лицо Кента. Я искренне надеюсь, что он уже мертв.

— Вы знаете, я могу, — продолжает Дафна. — На самом деле, я заплачу столько, сколько Кингстон собирался заплатить вам, а потом заплачу за убийство Кингстона. На самом деле, есть еще несколько придурков, которых я хотела бы убрать, пока вы будете заняты этим. Это звучит намного проще, чем пытаться разоблачить их. Я могла бы просто приказать их убить, и тогда они больше никогда не смогли бы причинить кому-либо вред. По-моему, это довольно блестящий план, — Она кивает головой, отчего ее рыжие волосы, собранные в конский хвост, подпрыгивают.

Теперь Дафна выглядит взволнованной. Могу поспорить, у нее есть список мужчин в Голливуде, которые злоупотребляют своей властью. Мне очень нравится ее идея. Однажды меня попросили сыграть небольшую роль в фильме. Мне сказали, что я вполне подхожу на эту роль. Единственным условием было то, что я должна была заранее встретиться с режиссером.

Я не хотела сниматься, но роль была маленькой, и мой агент подтолкнула меня к этому. Она сказала, что мне было бы полезно окунуться в воду, когда дело дойдет до актерской карьеры. Что это привлечет больше внимания общественности. И я согласилась это сделать.

Потом я узнала, что режиссер назначил встречу в отеле. Когда я поспрашивала, некоторые люди сказали, что это нормально. Бэллс, однако, была категорически против. Она сказала, что я могу пойти, но только если она тоже пойдет. Когда я добралась до гостиничного номера и постучала в дверь, режиссер Джейсон открыл мне почти голый.

Когда его взгляд упал на Бэллс, он попытался отступить, сказав, что только что принял душ. Мы сразу же ушли. Но это его не остановило. Он был упрямым засранцем. Он снова пошел к моему агенту по поводу другой встречи, сказав ей, что на этот раз я должна прийти одна. Ни за что на свете.

— Я никогда не знала, как связаться с профессионалами, чтобы кого-то убить. Теперь, когда я знаю, это значительно упростит дальнейшую работу.

И мужчина, и женщина на секунду останавливаются, чтобы посмотреть на Дафну.

— У тебя есть такие деньги? — спрашивает женщина, не уверенная, верит она ей или нет.

Дафна издает тихий смешок. Я знаю, что у нее есть деньги. Ее имя имеет вес. Женщина крепче сжимает мою руку. Это почти болезненно.

— Да, я настоящий трастовый ребенок, не как Кингстон. Он нищий по сравнению со мной. Я Эллисон.

— Я видела это имя, но не думала, что она та самая Эллисон. — К счастью, когда женщина произносит это, ее хватка на моей руке ослабевает. Мужчина и женщина обмениваются взглядами, ведя беседу без слов.

То, что сказала Дафна, правда. В Штатах она, по сути, член королевской семьи. Прежде чем кто-либо на что-либо согласится, мы все поднимаем глаза, когда слышим громкий стон, доносящийся сверху. Затем раздаются громкие шаги и крики. Звучит так, как будто у нас над головами идет война.

— Диего. — Я срываюсь с места так быстро, что женщина, держащая меня за руку, должно быть, удивляется, потому что я вырываюсь из ее объятий и бегу вверх по лестнице. Все следуют за мной. Добравшись до следующего этажа, я дергаю дверь. Мои глаза округляются, когда я вижу все эти окровавленные тела, лежащие на полу. Я испытываю облегчение, когда вижу, что Диего и Тирнан все еще стоят на ногах. Диего с кем-то сражается.

Нож просвистел мимо моей головы. Я оборачиваюсь и вижу, что у здоровяка, который давил на Дафну, теперь нож в самом центре лба. На мгновение его глаза расширяются от удивления, прежде чем он падает на пол.

— Ты мог попасть в нее, — кричит Диего Тирнану, сворачивая шею мужчине, с которым дерется.

Тирнан издает смешок в ответ на комментарий Диего.

— Я никогда не промахиваюсь.

Затем взгляд Тирнана на мгновение останавливается на Дафне. Женщина, которая была с нами, обнимает меня за шею и крепко прижимает к себе, чтобы защититься от них. Я не уверена, что из меня получится лучший щит для нее. Она напоминает мне Зену, принцессу-воительницу. Глядя в глаза Диего, я понимаю, что она скоро умрет.

Дверь в конце коридора открывается. Там стоит Кингстон с пистолетом в руке, а за ним еще двое мужчин.

— Черт. — Диего сплевывает и поворачивается к нему, а я задерживаю дыхание.

— Мне нравятся эти шансы. — Тирнан вертит в ладонях два ножа.

Дафна издает тихий сдавленный звук при виде этого.

— Вот и ты. — Небесно-голубые глаза Кента встречаются с моими. — Иди сюда. Иди ко мне. — Он протягивает руку.

Женщина позади меня ослабляет хватку.

Я с трудом сглатываю и смотрю на Диего.

Он смотрит на меня с таким напряжением, что это потрясает меня до глубины души. Я — его мир, а он — мой.

— Не бойся его. — Кент делает шаг вперед. — Я защищу тебя. Иди сюда.

Когда я смотрю на него, мне хочется съежиться. У него такой безумный блеск в глазах, будто он одержим. Он всегда был таким, когда дело касалось меня. И не только меня. На какую бы женщину он ни нацелился. Это ужасно нервирует.

Я делаю глубокий вдох и, вместо того чтобы направиться к Кенту, бросаюсь вправо и прижимаюсь к Диего. Он обнимает меня, и, уловив знакомый запах, я утыкаюсь носом в его рубашку.

— Какого черта?! — Голос Кента повышается на октаву.

— Она сделала свой выбор. — В воздухе витает уверенность Диего, и я прижимаюсь ближе, когда он крепко сжимает меня в объятиях.

— Она моя. Ты — чертов монстр. — Кент блондин, высокий, красивый, без шрамов. Прекрасные голубые глаза и одежда, стоящая целое состояние. Совсем не похож на моего Диего. Не сильный, не храбрый и не честный. Не великолепный ни внутри, ни снаружи.

— Ты — монстр. — Я поворачиваюсь к нему. — Тебе не следовало приходить сюда, Кент. Тебе следовало оставить меня в покое.

— Ты принадлежишь мне. С чего бы мне тебя отпускать? — Он бросает взгляд на Диего. — Особенно этому грубияну.

— Я люблю его. — Я улыбаюсь, когда Диего сжимает меня крепче. — Я люблю в нем все, особенно ту часть, где он убивает тебя.

Диего тихо смеется, и тут начинается настоящий ад.

Диего

Первый нож летит в женщину. Она подбирается к Дафне с тех пор, как Аврора встала на мою сторону.

Нож, вонзенный ей в грудь, заставляет ее отшатнуться, Кент кричит, Дафна падает на пол, а Тирнан бросается вперед, рассекая наемников, как долбаная пила.

Я тяну Аврору за собой.

— Останься со мной.

— Хорошо. — Я едва слышу ее ответ, когда протягиваю руку и поднимаю Дафну с пола. С Авророй.

Она становится в очередь позади нас, я закрываю их своим телом от неистовства Тирнана и случайных пуль, летящих по коридору.

Моди вряд ли будет счастлива, когда все это дерьмо закончится.

Я продолжаю двигаться вперед, но из спальни прямо передо мной выскакивает убийца. Я вонзаю нож ему в сердце, а затем заталкиваю его обратно в комнату, из которой он вышел. Быстро осмотревшись, я обнаруживаю, что там чисто.

— Вы двое, оставайтесь здесь.

— Не уходи! — Аврора обнимает меня.

— Я вернусь, и тебе не обязательно это видеть.

Кто-то в коридоре кричит, а Тирнан смеется.

— Какие красивые брызги крови. Спасибо, что поделилась этим со мной.

Я украдкой целую Аврору, затем опускаю ее на пол. Как только она и Дафна оказываются в безопасности, я возвращаюсь в коридор и принимаюсь за работу.

Две пули попали мне в бронежилет и чуть не сбили с ног, но я вырвался и бросился вперед. Первый убийца увернулся от меня. Но он был недостаточно быстр. Я взмахнул кулаком и раздавил ему горло.

Он с бульканьем упал. Другой исчезает в спальне в конце коридора и хлопает дверью. Комната Кента Кингстона.

— Он там. — Тирнан вытирает лезвия о штаны. — Один. Мне было весело, но я бы хотел, чтобы их было больше. — Он хмурится, глядя на тела, разбросанные по полу.

— Охраняй Аврору и Дафну. — Я кивком указываю на спальню, где они спрятаны.

— Хорошо. — Он проходит мимо, а я отступаю назад и вышибаю дверь ногой.

Пули разбивают антикварную лепнину и расщепляют дерево, когда я падаю на пол и перекатываюсь вперед. Я добегаю до Кента и, оттолкнувшись ногами, сбиваю его с ног.

Он кричит и хватается за пистолет, который выронил, но я оказываюсь рядом с ним слишком быстро.

Когда я обхватываю его руками за горло, он пытается оттолкнуть меня, но я не оставляю ему места.

— Ты умрешь прямо здесь и сейчас. — Я смотрю на него сверху вниз, продолжая неумолимо сдавливать его горло. — Тебе не следовало трогать мою певчую птичку, приходить за ней, и даже смотреть на нее.

Он цепляется за мои руки, но у него ничего не получается.

— Она слишком хороша для таких мужчин, как мы. Но, по крайней мере, я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы быть достойным. — Я сжимаю его крепче. — Ты бы причинил ей боль, в конце концов, убил бы ее. Я не могу этого допустить.

— Диего? — Тихий голос Авроры раздается у меня за спиной, и я чувствую ее руку на своем плече.

Я расслабляюсь, но не отпускаю его. Моей певчей птички не должно быть здесь. Она слишком милая, добрая, слишком милосердная. Она, без сомнения, попросит меня пощадить этого мудака.

— Не останавливайся. — Она наклоняется и смотрит на Кента сверху вниз. — Ты причинил боль стольким людям. Стольким женщинам. Не только мне. Я знаю, что ты сделал. Навязывая нам себя. И когда ты не можешь заполучить нас, ты устраиваешь передозировку. Дафна сказала мне, что у нее есть досье толщиной в дюйм на женщин, которых ты ранил и убил.

Ярость бурлит в моих венах. Во-первых, за то, что он пытался причинить боль моей Авроре, а во-вторых, за других девочек, которых некому было защитить.

Ее губы касались моего уха.

— Сделай это для меня, Диего.

— С удовольствием. — Я усиливаю давление, пока не чувствую, как что-то трескается, и не вижу, как жизнь покидает глаза Кента.

Когда все заканчивается, я встаю и заключаю Аврору в объятия.

— Спасибо тебе. — На ее глазах появляются слезы. — Спасибо, что спас меня.

Я целую ее и ощущаю вкус ее соленых слез и сладких губ.

— Я всегда буду беречь тебя, певчая птичка. — Я держу ее в своих объятиях, она в безопасности и под защитой.

— Всегда.

— Я люблю тебя, Диего. — Она улыбается мне в губы, когда я выношу ее из комнаты, из отеля и везу обратно домой. Дом. Наш дом. Навсегда.

Аврора

Я сильнее прижимаюсь к Диего. Он прижимает меня к себе и продолжает целовать в макушку, когда мы входим в дом. Мы не останавливаемся, чтобы задержаться и с кем-нибудь поговорить. По пути мы проходим мимо Кловер.

Она подмигивает мне, но я уверена, что ее Чарльз разозлился из-за того, что мы с Дафной ускользнули от него. Честно говоря, я не уверена, мы сделали ситуацию хуже или лучше. По крайней мере, Кент мертв. Мне больше не нужно беспокоиться о нем.

Мы едва успеваем добежать до нашей комнаты, как Диего оказывается на мне. Он поднимает меня на руки и страстно целует. Я делаю все, что в моих силах, прижимаясь к нему всем телом.

— Ты никогда не уйдешь отсюда без меня, — выдавливает он, прежде чем его губы снова оказываются на моих. Я стону в знак согласия. Надеюсь, у меня не будет причин ускользать. — Ты останешься здесь, — произносит он, прежде чем его губы опускаются к моей шее. Я издаю стон. Я никогда не знала, как это приятно, когда тебя целуют в шею.

— Да, — отвечаю я, наклоняя голову набок. Нет другого места, где я хотела бы быть.

— Ты будешь моей женой, — добавляет он, останавливаясь, чтобы стянуть с меня свитер. Секундой позже мой лифчик падает на пол. У моего мужчины умелые руки. Он мог бы легко убить ими, чтобы защитить меня, но также и ласкать нежнейшим образом.

— Скажи это, — требует он.

Он обхватывает мою грудь, его большой палец скользит взад-вперед по моему соску. Другая его рука теперь в моих волосах, он хватает их, чтобы запрокинуть мою голову и посмотреть в глаза. Даже прикосновение к моим волосам нежное.

— Я не думала, что это требует ответа.

— Ты будешь носить мое имя. — Еще один приказ. Я киваю в знак согласия.

— Аврора Лэнгстон, звучит прекрасно. — Я узнала его имя однажды вечером, когда мы играли в игру с вопросами. В тот вечер мы многое узнали друг о друге.

— Черт возьми, так оно и есть. — Затем он снимает мои штаны, стаскивает с меня ботинки, так что я остаюсь перед ним голой.

— Я не уверена, что вообще хочу быть Авророй Дэвенпорт. — Его брови сходятся на переносице.

Я не хочу участвовать в концертах и заключать музыкальные контракты.

— Ты мог бы построить мне студию.

Я продолжаю.

— Тогда, когда я захочу выпустить новую песню, я выпущу ее сама. — Я не сомневаюсь, что Кловер могла бы помочь мне со всем этим. Я знаю, что она определенно останется, так как мы обе уехали и влюбились, пока были здесь.

Диего долго смотрит на меня, прежде чем заговорить снова.

— Я построю для тебя все, что ты захочешь, но ты же знаешь, что я не стану тебя останавливать, верно? — Он поднимает руку к моей щеке, обхватывая ее ладонью. Я наклоняюсь, наслаждаясь ощущением его кожи на своей. — Я бы пошел с тобой, но… — Я обрываю его.

— Это больше не то, чего я хочу. Я хочу тебя и нашу семью, которую мы посмотрим. Судьба привела меня сюда не просто так. Я твоя певчая птичка, и мне нравится сидеть с тобой в клетке. Мне ничего другого не нужно. Единственное, что мне нужно, это ты.

Это было осознание, к которому я пришла за время, проведенное здесь. Я больше не счастлива, живя такой жизнью. Диего показал мне, что есть гораздо больше, чем это. Бьюсь об заклад, он даже не осознает, что сделал это ради меня.

— Ты серьезно? — Я беру его руку, которая касается моей щеки, и прижимаю ее к своему животу.

— Насколько нам известно, наша семья уже может расти.

Его нос раздувается.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Я улыбаюсь ему. Я пыталась убежать, и бежала прямо в свое будущее. Мы с моим Диего собираемся создать такую семью, о которой всегда мечтали. Он прижимается губами к моим губам. Он отрывает меня от кровати. Этот мужчина — моя вечность.

— Аврора! — Кричит Бэллс из-за двери. — Если ты сейчас же не выйдешь, я могу убить Бэрроу! — Я прикрываю рот рукой, чтобы она не услышала, как я смеюсь. — Открой эту дверь. — Она снова стучит в нее. — Он идет. Открой дверь!

Я отрицательно качаю головой Диего. Мы не будем открывать дверь. Бэллс, возможно, этого не понимает, но я веду себя как хорошая подруга, не открывая дверь. Она скоро это поймет. Однажды она поблагодарит меня за это.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.