Вскоре после рождения сына Русалка вернулась в стаю.

Они стали жить, кочуя по морю и охотясь за серебристой кефалью и зеленоватой скумбрией.

Большой старый дельфин, по прозвищу Пятнистый, вел стаю в ее странствиях по миру.

Мир для дельфинов — это вода, а над ней — небо. Всегда одинаковая упругая зеленоватая вода и переменчивое, то синее, заполненное белыми и лиловыми облаками, то свободное от них небо. Когда небо было чистым, за стаей теплым блестящим глазом следило солнце, и Малышу в такие минуты хотелось радостно кувыркаться.

Мир был прост и понятен.

Впрочем, как-то, когда стая охотилась, путь ей пересекло странное сооружение. Оно шло по морю, мерно стуча, и по нему сновали какие-то двуногие существа.

— Это пароход, а на нем — смотри внимательно — люди! — сказала Русалка и, хотя некоторые дельфины бросились навстречу судну, отвела Малыша в сторону.

Оттуда они следили, как мчатся, выпрыгивая из воды перед самым носом парохода, уверенные в своей ловкости дельфины и как беснуется за кормой парохода желтая пена.

В другой раз, выставив из воды голову, Малыш увидел на горизонте странные облака. Они были зелеными снизу, синими сверху. Самые высокие венчали белые шапки, и сколько ни смотрел на них Малыш, эти облака не двигались.

— Почему они стоят на месте? — удивился он.

— Это горы. Там около них, на берегу, и живут люди, — объяснила мать.

В тот день она учила Малыша охотиться.

— Хорошая рыба всегда быстрая! — говорила она. — С ней зевать нельзя. Делай, как я! — и она, издав свист, бросалась вперед.

Постепенно Малыш научился издавать такой же свист и, так же плывя, покачивать головой, слушая, откуда придет эхо. Вот он свистит. Справа, рассыпаясь, как льдинки, доносятся ответные свистки. Он мчится вдогонку свисту, эхо все чаще, и наконец из голубоватой дымки показываются удирающие кефали. Еще усилие — и Малыш, первый раз в жизни, хватает зубами сверкающую рыбину.

В Черном море нет ни хищных акул, ни косаток.

— Остерегайся сетей! Люди ловят ими рыбу, — говорила мать. — Тонкая сеть прозрачна и не отражает звука.

И беда пришла.

Как-то дельфины, увлеченные погоней за косяком рыб, очутились около самого берега. Вожак пытался повернуть стаю назад в море, но привлеченные близостью добычи молодые дельфины продолжали нестись вперед.

Пятнистый был опытный зверь. Его челюсти и морду покрывали белые шрамы — следы укусов и ран. Говорили, что когда-то не было в стае второго такого задиры и охотника.

Стая плыла вдоль берега, и Малыш с удивлением разглядывал горные склоны, поросшие деревьями, и белые, как облака, дома, и людей, которые двигались между домами.

Он не заметил, как отделился от стаи. И неожиданно почувствовал, что нос его уперся в какую-то преграду. Зеленые нити разделили воду перед глазами на ровные квадраты. Это была сеть, которой ловят кефаль. Нити не пускали вперед. Он рванулся назад — сеть последовала за ним. Попробовал всплыть — никак.

Малыш испугался. Он никогда не задумывался над тем, как долго может обойтись без воздуха. Он издал резкий тревожный свист. Несколько пузырьков воздуха выскочило из дыхальца, он забился — сеть обернулась вокруг хвоста. Малыш пискнул, в легкие вошло что-то сверлящее, острое — он задыхался… И вдруг из лиловой мглы к нему приблизилось черно-белое чудовище. Сеть начала опускаться, освобождая проход. Малыш бросился наверх — в глаза ударило солнце, — он глотнул обжигающего воздуха и потерял сознание.

Очнулся он оттого, что кто-то осторожно подталкивал его снизу. Малыш открыл глаза и увидел Пятнистого. Огромный дельфин терпеливо ждал.

Дальше они поплыли вместе.

Уже издали, подплывая к стае, они услыхали тревожные свистки. Стая металась, окруженная кольцом блестящих, прыгающих на волнах поплавков. Около них покачивался с борта на борт катер. На палубе суетились люди в сверкающих оранжевых куртках. Поплавки плыли к борту — люди выбирали сеть.

И вдруг люди сделали что-то не так — поплавки разошлись. Образовался проход. Издав призывный властный свист, Пятнистый рванулся туда. Через проход один за другим навстречу ему стали выскакивать дельфины.

Люди торопливо подтянули невод — кольцо снова сомкнулось. В нем осталось несколько животных. И тогда Малыш услыхал свист матери. Русалка носилась широкими кругами внутри сети. Та наступала, оттесняя ее к борту катера. Люди подобрали нижнюю часть невода — дельфины очутились в мешке. Сеть подтащили. Перегибаясь через борт, люди стали ловить животных за хвосты и плавники, осторожно по одному втягивать на борт. Последней подняли Русалку. Катер дал ход и пошел к берегу.

Около входа в узкую бухту, где над песчаной косой возвышались крыши домов, он уменьшил ход.

Один из людей, высокий, бородатый человек, перегнулся через борт и удивленно сказал:

— Смотрите, кто тут еще!

Следом за катером плыл Малыш.

— Дайте-ка стоп! — крикнул Бородатый.

Он перегнулся через борт и неожиданно ухватил Малыша за плавник. Маленький дельфин обезумел от ужаса. Он ничего не видел, не слышал и не понял, как очутился в длинном, наполненном водой ящике. Стучал мотор, шумели люди. Катер подходил к причалу. Ящики с животными — их было четыре — снесли на берег.

Так началась для Малыша новая жизнь.

Ученые — люди в оранжевых куртках были ими — поместили дельфинов в вольер, огороженную сетями часть бухты. Здесь можно было плавать, приближаясь к самому берегу, опускаться на дно, покрытое крупным красным песком. На дне росли рыжие кустики водорослей и бродили, щупая песок усиками, рыбы барабульки.

Малыш с матерью плавали по вольеру, тревожно посматривая через сеть на бухту, на синеющее вдалеке, за косой, море.

Малыш был голоден. Проворные барабульки при его приближении удирали, и ему приходилось каждый раз возвращаться к матери ни с чем.

Прошла голодная, тревожная ночь. Утром, проплывая около сети, Малыш заметил на воде тень.

Солнце едва поднялось, и поэтому тень была длинной. Она начиналась на берегу и пересекала вольер. Это стояла девочка.

Девочка присела на корточки и постучала ладошкой по воде.

Дельфины испуганно метнулись.

Девочка ушла и возвратилась с ведром, из которого торчали рыбьи хвосты. Вытащив из ведра рыбину, она присела на корточки. Она держала рыбу за хвост и стучала ею по воде и смотрела на дельфинов.

Подошел бородатый человек.

— Ну как, Оля, — спросил он, — не берут?

Девочка покачала головой и швырнула рыбу на середину вольера. Мелькнула серая молния — Русалка помчалась по кругу, держа в зубах серебристую скумбрию. Она подплыла к Малышу, дельфиненок схватил рыбу и, повернув ее во рту языком — дельфины всегда берут рыбу так, — жадно проглотил.

— А теперь идите всё сюда! — позвала девочка.

Но дельфины боялись. Тогда девочка надела на ноги блестящие, похожие на рыбьи хвосты зеленые ласты, на голову — маску с огромным стеклянным глазом и вошла в воду. Держа перед собой в вытянутой руке скумбрию, она выплыла на середину. Первой решилась Русалка.

Она приблизилась к девочке и осторожно взяла…

Теперь дельфины носились по кругу. То и дело кто-нибудь из них подлетал к девочке, хватал рыбу и возвращался на место. Вода кипела. Огромное серое колесо, образованное телами животных, стремительно вращалось.

Малыш мчался вместе со всеми.

«Я уже вырос, — радовался он. — Я не отстаю от них!»

«Какой он неумелый и неловкий!» — говорила себе Русалка, кося глазом на сына.

Однажды, когда Малыш подплыл, чтобы взять рыбу, девочка погладила его. Дельфиненок вздрогнул. Острое неизведанное чувство пронзило маленькое тельце.

На следующий день, когда девочка уселась на помосте, свесив ноги, он подплыл и ткнулся носом ей в колени.

— Ну, что тебе? — спросила девочка, а сама подумала: «Ты маленький хитрец. Я прекрасно знаю, что тебе нужно».

«Неужели она не догадывается?»

Девочка опустила руку и начала его гладить. Она провела ладонью по челюсти, прикоснулась пальцами к горлу и стала щекотать мокрую кожу там, где начинается плавник…

Теперь она проводила у вольера все свободное время. Как-то, сев на краю помоста, она взяла в руки маску и шлепнула ею по воде. Малыш подплыл и осторожно сжал кончиками зубов податливую резину. Девочка подняла маску. Дельфиненок подпрыгнул и выхватил маску из рук. Это уже была игра.

Прошла неделя, и Малыш понял — взятую маску надо возвращать. А еще они играли так: девочка падала с мостков, а Малыш, поднырнув, пытался вытолкнуть ее наверх. У него не хватало сил, а девочка хохотала и кричала:

— Ну, что же ты!

После августовских штилей, когда вода в море до самого горизонта лежала гладкая и блестящая, как рыбий бок, наступила осень. Отгремел первый шторм. Огромные волны приходили с той стороны, где по вечерам пряталось в море солнце. Они с шорохом выползали на косу и опрокидывались, грохоча и выметывая вверх белые фонтаны брызг.

Волны заходили и в бухту. Вода, раскачиваясь, подняла со дна частицы песка и кусочки водорослей и стала непрозрачной. Впрочем, дельфины, посвистывая, по-прежнему уверенно плавали вдоль сети, а заслышав шаги девочки — скрип туфелек на песке, — собирались возле помоста.

Как-то пришел Бородатый. Он говорил, остальные люди его внимательно слушали. Он произносил непонятные слова — «Батуми» и «дельфинариум» — и поглядывал на беспокойное море и на качающиеся в бухте сети.

А потом появился пароход. Не доходя до берега, он уменьшил ход, что-то отделилось от его носа и с грохотом полетело в воду. Пароход замер, задержанный якорем.

Около вольера вновь выстроились в ряд деревянные ящики. Ученые расхаживали между ними. Ящики налили водой. Потом в вольер бросили невод, и два человека, медленно плывя, стали оттеснять одного из дельфинов к берегу. Животные уже привыкли, что люди не причиняют им вреда, но когда первого дельфина стали взваливать на носилки, он забился. Носилки подняли и понесли к ящику.

Последним отловили Малыша. Дельфиненок снова увидел, как ослепительно вспыхивает мир, лишенный воды, почувствовал, как тело охватывают жара и сухость, услышал, как тихие, ясные звуки моря сменяют какие-то другие — мучительно громкие и непонятные.

Он уже лежал в ящике, когда увидел склоненное над собой лицо Оли. Закусив губу, она опустила в ящик обе руки и часто, дрожащими пальцами начала гладить голову Малыша. Потом она заговорила. Голос ее срывался, несколько непонятных капель — Малыш решил, что это дождь, — упали в воду. Дельфиненок ударил хвостом — удар пришелся по доске.

Бородатый отвел девочку в сторону. Ящик закачался — его подняли и понесли.

А потом снова был стук мотора и знакомые размахи морской волны, которая поднимает и опускает катер. Затем послышался удар, треск — катер неосторожно подошел к пароходу. Над ящиком навис черный, уходящий к самому небу борт. Скрипучие канаты подхватили ящик, и он, раскачиваясь, поплыл по воздуху.

Дальнейшее Малыш помнил плохо. Мерно дышала пароходная машина, подрагивали доски ящика, и смещалась от стенки к стенке вода. Она с каждым часом становилась все теплее. От невозможности плавать ныло все тело. От сухого, пропитанного горькими запахами воздуха кололо в легких.

Изредка к ящику подходил Бородатый. Он наклонялся над Малышом, лил ему на голову и на спину воду и что-то говорил успокаивая.

…Малыш очнулся, когда ящик наклонили и он вместе с водой рухнул в какую-то бездну. Сразу стало прохладно, померк и стал легким для глаз свет, в уши вошла тишина. Дельфиненок изогнулся, ударил хвостом и вдруг почувствовал, что стенок ящика больше нет, а впереди снова открытая, наполненная зеленым светом вода.

Он поплыл, то поднимаясь и набирая полные легкие воздуха, то погружаясь, медленно приходя в себя. Но он еще воспринимал все окружающее плохо и поэтому не очень удивился, когда путь ему преградила белая каменная стена. В ней было круглое окно, а в этом окне — человеческое лицо. Человек внимательно смотрел на Малыша. Острота зрения возвращалась к дельфину, и Малыш вдруг понял, что это смотрит на него бородатый человек.

Рядом с Малышом появилась мать. Проплыли два других дельфина.

Очень скоро дельфины поняли, что не вернулись в море, а находятся в огромной, выложенной блестящим белым камнем яме — бассейне. Около него все время ходили люди и все, кроме воды — она была очень прозрачной, — напоминало вольер.

День начинался так же — с кормежки. Приходили люди, приносили в ведрах ту же скумбрию, так же стучали ею по воде, приглашая брать рыбу из рук.

Люди и здесь были добры, но Малышу после ящика и переезда почему-то не хотелось играть. Отделившись от матери, он плавал вдоль белых стен, равнодушно посматривая на посетителей, которые каждое утро заполняли скамейки, установленные в несколько рядов вокруг бассейна.

Скоро Малыш заметил, что один из дельфинов плох. Он стоял на месте, держась около самой поверхности и только изредка привсплывал, показывая над водой затылок. Его хриплое дыхание пугало Малыша. Больному становилось все хуже. Он уже не двигался, и только Русалка, проплывая мимо, каждый раз помогала ему подняться для вдоха.

Это увидели люди. Они спустили в бассейн маленькую лодку, поддерживая руками, отвели дельфина к борту бассейна.

«Неужели он не вернется?» — подумал Малыш.

«Нас теперь мало!» — сказала себе Русалка.

В бассейне их осталось трое.

Третий дельфин — люди прозвали его Одиноким — был очень самолюбив и всегда держался особняком…

Вскоре в бассейне начались перемены. Бородатый человек, решив, что звери уже привыкли к новому дому, стал каждое утро приносить и бросать в бассейн разноцветные круги и мячи. Ветер гнал их. Бегущие по воде мячи вызывали желание подтолкнуть носом, задеть плавником, а круги — взять в зубы и тащить.

Бородатый внимательно наблюдал — что будет? — и как только увидел, что Русалка гонит перед собой мяч, тотчас подозвал ее и дал рыбы.

Затем награду получил Одинокий.

Малыш остался без рыбы. Он задумчиво плавал один, хотя, вероятно, то, что приходило ему в голову, не было думами, а было скорее всего только смутным желанием перемен.

— Непонятно! — сказал Бородатый, наблюдая за Малышом. — Прежде был такой бойкий, а теперь… Ладно, посмотрим!

Начались представления. С утра скамейки вокруг бассейна заполняла пестрая толпа. Приходили загорелые и ярко одетые люди, прибегали шумные, верткие дети. Звучал колокольчик. Русалка и Одинокий подплывали к помосту. Там стоял бородатый человек. Он гладил дельфинов и незаметно совал им во рты кусочки скумбрии.

Потом на воду спускали плот. На него усаживали куклу, и Одинокий, взяв в зубы кончик веревки, возил ее по бассейну. Потом дельфины брали из рук стоящего высоко над водой человека рыбу и прыгали через подвешенное кольцо и даже немного играли в мяч.

На этом представление заканчивалось, но люди не уходили, бородатый человек долго им что-то рассказывал, то и дело показывая на дельфинов. Он говорил в микрофон, и его низкий рокочущий голос перекатывался над водой.

Малыш в представлениях не участвовал. Он плавал в стороне, а если задавали вопрос, почему не играет и не прыгает маленький дельфин, бородатый человек отвечал обычно, что он еще мал и надо подождать…

Это был пасмурный дождливый день, каких немало бывает в Батуми. Дождь набегал на город короткими ливнями. С неба на землю опускались белые струи, а навстречу им от камней и асфальта поднималась клубами водяная пыль. Капли падали в бассейн, и тогда поверхность воды становилась рябой, а если дождь усиливался — вся она покрывалась ломкими белыми пузырями. И вот в ту минуту, когда дождь на время утих, Малыш вдруг услышал: кто-то похлопывает ладонью по воде.

Что-то тревожное, знакомое было в этом стуке. Он повторился — Малыш пересек бассейн и выглянул из воды.

Дождь прошел. Из-за туч появилось солнце — все вокруг блестело. Блестели листья деревьев, блестели скамейки, блестела вода в бассейне. Все было ярким, словно покрашенным заново. И среди этого обновленного мира, блестя мокрыми волосами, в ярком неожиданном новом платье стояла Оля.

Малыш не сразу понял, что произошло. Не отдавая себе отчета в том, что делать, он подплыл, ткнулся мордой в ладонь, и детские пальцы опять сжали ему кожу у рта, скользнули вниз к горлу и, потрепав скользкий упругий бок, замерли у плавника.

— Я приехала, Малыш. Как я рада видеть тебя. Мы будем вместе целый месяц! — сказала Оля.

«Она вернулась навсегда!» — подумал дельфиненок.

Большой бородатый человек, придя вечером в бассейн, не сразу понял, что происходит. На помосте стояла девочка и держала в руке красную пластмассовую кеглю. Малыш, сильно разгоняясь, раз за разом выскакивал из воды и — то брал из ее рук игрушку, то возвращал. Сделав круг по бассейну, он стремительно разгонялся, вылетал из воды, поднимался в воздух, на мгновение застывал и, прежде чем начать падать, легким движением головы касался ее рук. Кегля ярко сияла на солнце, с нее летели во все стороны красные брызги, девочка смеялась, а небольшая кучка поздних посетителей, стоя у края бассейна, радостно хлопала в ладоши.

— Оля, ты откуда взялась? — удивился бородатый человек. — Надолго к нам? Узнал он тебя? Вот хитрец — в один день научился. А я-то с остальными учу по месяцу!..

Два голубых зверя стремительно промчались мимо них. Одинокий преследовал Русалку. Он догонял ее. Впрочем, так казалось: Русалка была сильнее, и если бы захотела, легко могла ускользнуть. Она то незаметно замедляла ход, то снова, когда Одинокий настигал ее, рывком уносилась прочь.

Веселой вереницей закружились дни для Малыша. Теперь он охотно участвовал в представлениях. Он научился кувыркаться в воздухе и забрасывать в баскетбольную корзину мяч. Но любимый их номер был такой. Оля ложилась на воду. Она лежала неподвижно, а Малыш, важно пыхтя, спасал ее — поддерживая снизу лбом и подталкивая к берегу. Люди весело кричали и размахивали газетами, дети подбегали к краю бассейна и с завистью смотрели на девочку.

…Она уехала таким же дождливым днем. Прощаясь, долго стояла у воды и что-то говорила Малышу, но тот, ничего не поняв, тронул зубами опущенную руку и быстро поплыл к мосткам, куда принесли еду.

Он не сразу заметил, что девочки больше нет.

В бассейне темнело и становилось опять светло — закрытое облаками солнце бледным пятном скользило над крышами домов, — Оля не приходила, и тогда Малыш понял, что это — все. Он опять перестал участвовать в представлениях. На скамейках радовалась толпа, дельфины показывали трюки, а он неподвижно стоял в дальнем углу.

— Ну, брат, ты меня так удивляешь! — сказал Бородатый.

Он развел руками и решил, что это уже не просто память, а нечто большее, похожее на то, что чувствуют друг к другу люди, и что лучше всего Малыша не трогать.

«Он, наверное, болен», — думала Русалка. Но думала она это уже спокойно, потому что знала — сын вырос, и еще потому, что теперь все больше и больше проводила часы с Одиноким, помогая ему делать трудные номера и даже иногда уступая свою рыбу.

Между тем летели дни, и однажды люди заметили, что из бассейна уходит вода. Бородатый, надев резиновый костюм, опустился на дно. В белом кафеле зияли трещины.

— Этого еще не хватало! — сказал он и распорядился, чтобы в море неподалеку от берега установили небольшой вольер, а туда на время ремонта перевели дельфинов.

Так они снова очутились в море.

Вода здесь была мутной от мелкой известковой пыли, которая поднималась со дна. Волны шевелили гальку, и белые облака, клубясь, входили в вольер.

Безмолвие бассейна снова сменил разноголосый шум моря. Малыш радостно слушал его. Вот поскрипывает, переливаясь по дну, галька. Вот шумят хвосты идущих на добычу тунцов. Вот заскрежетал жаберными крышками и умолк морской петух — тригла. Вот, стуча клешнями, пробежал по дну тяжелый, в каменном панцире, краб.

Но что это? Громкий свист. Второй. Шумят хвосты больших животных. Звуки ближе. Не выдержав, Малыш свистнул в ответ. И тотчас же из бело-голубой мглы выплыли силуэты. Дельфины! Целая стая окружила вольер. Самый большой из дельфинов сразу же начал его осматривать. Покачивая головой, он приблизился… Что-то знакомое почудилось Малышу. Следы укусов на голове, морду пересек белый шрам… Пятнистый!

Старый дельфин узнал и Малыша и Русалку. Он еще раз осмотрел сеть и, найдя место, где волны сорвали и унесли несколько поплавков, положил на веревку голову. Та подалась. Дельфин навалился на нее всем телом, сеть притонула, образовав проход.

Пятнистый внимательно посмотрел на Малыша.

Осторожно, стараясь не задеть плавником веревку, маленький дельфин проплыл над сетью и очутился на свободе.

Пятнистый продолжал удерживать сеть. Оставались еще двое.

Но что это? Одинокий равнодушно отплыл в угол и повернулся головой в сторону берега. Русалка заметалась. Она подплыла к Пятнистому — глаза их встретились. Старый дельфин с трудом удерживал сеть.

И тогда она направилась к Одинокому, тяжело, словно таща за собой груз.

«Я не должна оставлять его!» — повторяя это про себя, она подплыла к Одинокому, и они застыли бок о бок, покачиваясь вместе с водой.

Пятнистый снял голову с веревки. Сеть всплыла.

Пересвистываясь и выпрыгивая из воды, стая понеслась прочь. Впереди мчались Пятнистый и Малыш. Они плыли плавник к плавнику, одновременно показываясь над водой и погружаясь.

«Как прекрасно — я снова в море!» — повторял Малыш.

«Он долго жил среди людей и многое видел. Из него когда-нибудь выйдет хороший вожак!» — думал Пятнистый.

Прошел пароход. Он направлялся в Батуми. Стая повернула следом. Всегда лучше держаться около порта или близ устьев рек, где часто встречаются косяки и где рыба нагуливает жир…

Это конец истории о Малыше, потому что все случилось именно так, как думал Пятнистый. После его смерти вожаком стаи сделался Малыш. И хотя он больше не рос, а так и оставался небольшим дельфином, не было в Черном море вожака умнее и справедливее его. Он всегда знал, в какое время подходит к берегу ставрида и скумбрия, каких пароходов и катеров следует бояться, и мог освобождать из любых сетей запутавшихся дельфинов.

И все-таки это еще не конец истории.

Девочка вернулась в Батуми — на этот раз навсегда. Она стала здесь жить и ходить в школу, а еще — помогала Бородатому работать с дельфинами.

Во всем этом не было бы ничего странного или необычного, если бы с некоторых пор ее родители и соседи и даже ее друг — Бородатый — не стали замечать, что она часто по вечерам уходит одна на пляж.

Если ночью ожидается дождь, солнце над Батуми идет к закату красное. Оно спускается в лиловые облака. Облака громоздятся друг на друга, и в щелях между ними, как иглы морского ежа, торчат красные солнечные лучи.

В такие вечера на городском пляже мало народу. Сложенный из серой гальки, пляж тянется вдоль всего побережья от реки Чорох до Батумийской бухты. За пляжем, отделяя его от городских домов, начинается бульвар. Там шелестят крепкими, как картон, листьями невысокие пальмы и одуряюще пахнет лавром.

Вечерами на пляж приходит девочка. Она сбрасывает платье, входит в воду, нагибается, берет два камня и начинает постукивать ими. Она держит камни у самого дна. Короткие щелчки разбегаются во все стороны, гаснут, если они устремляются вдоль берега, но несутся беспрепятственно и далеко, если направлены в море.

И тогда в лиловом вечернем море показывается черная точка, она мчится, то исчезая, то появляясь, прямо к берегу, и скоро становится видно, что это кривой изогнутый плавник. Последние метры дельфин плывет, не погружаясь, и красные блики заходящего солнца вспыхивают на его гладкой блестящей коже.

Малыш подплывает и тычется носом в колени девочке. Она гладит его по голубоватой морде, а он пыхтит и делает вид, что хочет вырваться из детских ладоней.

Потом девочка делает шаг вперед — глубина здесь увеличивается очень быстро, — и они плывут прямо в море навстречу темноте, чтобы там, невидимые для случайных посетителей пляжа, вести свои продолжительные беседы и игры.

Они плавают так до тех пор, пока небо на востоке не станет совсем черным, а в противоположной стороне тучи, если они есть, не обнимут весь горизонт.

Тогда они направляются в сторону берега. На бульваре уже вспыхнули огни, и поэтому серая полоска пляжа кажется белой. Они подплывают, девочка становится ногами на зыбкое каменистое дно, хлопает дельфина по спине, и тот, круто повернувшись, устремляется назад.

Если дождь не ожидается, закат в Батуми короток и одноцветен. Едва только скатится за горизонт оранжевая капля солнца, сумерки наполняют аллеи и красят в голубой цвет галечный пляж.

По нему идет девочка. Круглые голыши щелкают в такт ее шагам. Подошвы скользят. Девочка спотыкается, и при этом короткие волосы падают ей на лицо. Она отбрасывает их, поворачивается и смотрит на море. По темной его поверхности удаляется, вспыхивая и угасая, пенная точка. Небольшой дельфин стремительно плывет назад к стае, которая терпеливо дожидается своего вожака.

^{_{Батуми — Ленинград, 1974 г.}}