Philip K. Dick

VULCAN'S HAMMER

Copyright © 1960 by Ace Books, copyright renewed 1988

by Laura Coelho, Christopher Dick, and Ilsa Dick

Артур Питт заметил агрессивную толпу уже в тот момент, когда вышел из здания «Юнити» и начал переходить улицу. Он остановился на углу, у своей машины, и закурил. Открывая машину, он присматривался к толпе, придерживая свой портфель.

Их было человек пятьдесят-шестьдесят – горожане, рабочие и мелкие лавочники, клерки в очках со стальными оправами. Механики и дальнобойщики, фермеры, домохозяйки, зеленщик в своем белом переднике. Все как обычно – нижняя треть среднего класса (а она всегда одинакова).

Питт скользнул в машину и, щелкнув по микрофону на панели, вызвал самого старшего из своих прямых начальников – Директора в Южной Америке. Люди снаружи тем временем пришли в движение, быстро заполнили улицу и теперь волной надвигались на него. Без сомнения, они сразу опознали его по одежде Т-класса – белой рубашке с галстуком, серому костюму, фетровой шляпе. Плюс портфель и начищенные черные ботинки. Блестящий лазерный карандаш в нагрудном кармане пиджака. Он вытащил карандаш и раскрыл его, взял золотую трубку на изготовку.

– Чрезвычайная ситуация, – сказал он вслух.

– Директор Таубманн слушает, – отозвался динамик на панели. – Где вы находитесь? – Далекий официальный голос, из недосягаемых высот.

– Все еще в Сидар-Гроувз, Алабама. Вокруг меня формируется толпа. Подозреваю, что они заблокировали улицы. Похоже, по всему городу.

– Целители присутствуют?

Чуть поодаль, на бордюре, стоял пожилой мужчина с массивной головой и коротко подстриженными волосами. Стоял совершенно неприметно в своей коричневой рясе, подвязанной узловатой веревкой, на ногах были видны сандалии.

– Один, – сказал Питт.

– Попробуйте сделать скан для «Вулкана-3».

– Попробую. – Толпа уже окружила машину. Питт слышал, как руки трогают и ощупывают его убежище, спокойно и тщательно все исследуя. Он перегнулся назад и дополнительно заблокировал все двери. Стекла в окнах были подняты, капот надежно закрыт. Он завел мотор, активировав тем самым встроенные в автомобиль защитные устройства. Система тихонько загудела под ним и вокруг него, проверяя, не ослабла ли где броня машины.

Мужчина в коричневом продолжал неподвижно стоять на бордюре. Рядом с ним было еще несколько человек в обычной уличной одежде. Питт вытащил сканер и поднял его.

В тот же момент в машину попал брошенный камень, ударив в дверцу под водительским окном. Корпус вздрогнул, сканер в руках у Питта заплясал. Второй камень попал точно в стекло, усеяв его сетью трещин.

Питт выронил сканер.

– Мне будет нужна помощь. Они настроены серьезно.

– Команда уже в пути. Постарайтесь сделать скан Целителя получше. В первый раз вышло плохо.

– Понятно, что плохо! – со злостью ответил Питт. – Они увидели прибор у меня в руке и тут же забросали меня камнями. – Одно из задних стекол лопнуло; руки слепо потянулись внутрь машины. – Мне надо отсюда выбраться, Таубманн. – Питт невесело усмехнулся, увидев краем глаза, как система безуспешно пытается зарастить разбитое стекло. Хотя новый пластигласс и выдувался взамен разбитого, руки чужаков рвали и отбрасывали его, не давая закрыть дыру.

– Не паникуйте, – раздался металлический голос с панели.

– Держать в узде свой старый мозг? – Питт снял ногу с тормоза. Машина проехала несколько метров и встала намертво. Мотор заглох, вместе с ним отключилась и защитная система, ее легкое гудение сменилось тишиной.

В желудок Питта скользнул холодный страх. Он бросил попытки отыскать завалившийся куда-то сканер, дрожащими пальцами поднял свой лазерный карандаш. Четверо или пятеро вскарабкались на капот, блокируя ему вид, кто-то еще взобрался на крышу автомобиля. Раздался внезапный душераздирающий рев – крышу начали резать тепловой пилой.

– Сколько еще ждать? – хрипло проговорил Питт. – Я в ловушке. У них, видимо, есть какой-то плазменный подавитель – вырубили мне все.

– Помощь будет с минуты на минуту, – ответил ему спокойный металлический голос. В нем не слышалось страха: он был так далек от Питта и его ситуации. Голос организации. Глубокий и солидный. Вдали от опасности.

– Пусть поторопятся. – Машина задрожала, когда на нее обрушился настоящий град камней. Она опасно накренилась – нападающие приподняли ее с одной стороны, пытаясь перевернуть. Уже оба стекла сзади были выбиты. Чья-то рука нащупывала замок двери через одно из них.

Питт сжег эту руку в пепел своим лазерным карандашом. Обрубок мгновенно убрался.

– Есть один.

– Неплохо было бы, если бы вы смогли отсканировать для нас хоть нескольких из них…

Взамен сожженной руки внутрь машины просунулось несколько новых. Внутри теперь было невыносимо жарко, тепловая пила прошла уже почти насквозь.

– Мне страшно не хочется этого делать. – Он навел лазер на свой портфель и не отводил луча до тех пор, пока от него ничего не осталось. Торопясь, Питт отправил вслед за ним содержимое своих карманов, потом бардачка, затем сжег свои документы и последним бумажник. Когда пластик расплавился, на мгновение он увидел фотографию своей жены… Снимок быстро исчез под лучом.

– Ну, вот и они, – сказал он негромко, когда весь бок машины смялся с хриплым скрежетом и скользнул в сторону под давлением пилы.

– Постарайтесь продержаться, Питт. Команда уже вот-вот…

Динамик внезапно смолк. Руки схватили Питта, прижимая к креслу. Костюм треснул, галстук содрали. Он закричал. В лицо ему ударил камень; лазерный карандаш упал на пол. «Розочка» из разбитой бутылки прошлась по его глазам и рту. Крик захлебнулся и стих, задушенный. Тела навалились на Питта, и он утонул в цепкой и теплой людской массе.

На панели автомобиля тайный сканер, замаскированный под зажигалку, записал все происходящее – он продолжал функционировать. Питт не имел о нем представления: устройство досталось ему вместе с машиной от руководства. Из барахтающейся массы тел внезапно протянулась рука, деловито обшарила панель, затем прицельно выдернула кабель. Тайный сканер прекратил работать: как и Питт, он подошел к концу своего срока жизни.

Далеко на шоссе полицейские сирены прозвучали погребальным звоном.

Опытная рука втянулась обратно в забурлившую снова массу тел.

Встав перед классной доской, Агнес Паркер задала вопрос:

– Что мы в первую очередь вспоминаем в связи с 1992 годом? – Она с улыбкой оглядела класс.

– 1992 год заставляет вспомнить о конце Первой Атомной войны и начале десятилетия международного регулирования, – ответил Питер Томас, один из лучших ее учеников.

– Была создана «Юнити», – добавила Патриция Эдвардс. – Рациональный мировой порядок.

Миссис Паркер сделала пометку в своем блокноте.

– Правильно. – Она почувствовала гордость: как бойко отвечают дети! – А теперь пусть кто-нибудь расскажет мне о Лиссабонских Законах 1993 года.

Класс притих. Несколько учеников заерзали на своих стульях. Теплый июньский ветерок стучался в окна. Толстая малиновка слетела с ветки и застыла на земле, выглядывая червяков. Деревья лениво шуршали.

– В этом году сделали «Вулкан-3», – сказал Ганс Штейн.

Миссис Паркер улыбнулась.

– «Вулкан-3» был создан задолго до этого. Его собрали еще во время войны. «Вулкан-1» – в 1970-м, «Вулкан-2» – в 1975-м. Компьютеры существовали еще до войны, в середине века. Серия «Вулкан» была разработана Отто Джорданом, который работал вместе с Натаниэлем Гринстритом на компанию «Вестингауз», в самом начале войны…

Голос миссис Паркер прервался нечаянным зевком. Она с усилием заставила себя собраться. Сейчас было совсем не время дремать, ведь Исполнительный Директор Джейсон Дилл со своей командой, по слухам, именно сейчас находился где-то в школе, проверял идеологию обучения. Говорили, что «Вулкан-3» выдал несколько запросов относительно школьной системы; похоже, ему были интересны определенные ценностные установки, которые в настоящее время закладывались в программах раннего обучения школьников. В конце концов, для того и нужны были школы, особенно начальные, – чтобы формировать у детей всего мира верное мировоззрение. А для чего еще?

– Ну так что же, – повторила миссис Паркер, – что такое Лиссабонские Законы 1993 года? Неужели никто не знает? Мне стыдно за вас. Неужели вы не можете напрячься и выучить? Это же, можно сказать, самое главное во всей школьной программе! Вам бы только читать эти дешевые комиксы, что обучают сложению и вычитанию и всем прочим коммерческим навыкам! – Она яростно притопнула ногой. – Ну? Кто ответит?

Но ответа не последовало. На нее смотрели ряды ничего не выражающих детских лиц. И вдруг, невероятно, откуда-то с задних парт донесся звенящий детский голос:

– Лиссабонские Законы низвергли Господа Бога. – Это был голос девочки, жесткий и четкий.

Миссис Паркер буквально вырвало из ее полусонного состояния; она моргнула от неожиданности. – Кто это сказал? – крикнула она. Класс загудел. Головы стали поворачиваться назад. – Кто?

– Это Джинни Бейкер! – выкрикнул какой-то мальчик.

– А вот и нет! Это была Дороти!

Миссис Паркер быстро зашагала по проходу мимо парт.

– Лиссабонские Законы 1993 года, – резко заговорила она, – были самым важным законодательным актом за последние пятьсот лет. – Ее голос был нервным, высоким и пронзительным; постепенно класс затих, и головы стали поворачиваться в ее сторону. Выработанная годами привычка заставила детей внимательно слушать ее. – Все семьдесят стран мира прислали в Лиссабон своих представителей. Всемирная организация «Юнити» дала официальное согласие на то, чтобы огромные компьютеры, разработанные Британией, Советским Союзом и Соединенными Штатами, до того момента использовавшиеся исключительно как советники, получили бы теперь полную власть над национальными правительствами в определении важнейших политических…

Но именно в этот момент в класс вошел Исполнительный Директор Джейсон Дилл, и миссис Паркер застыла в почтительном молчании.

Она не впервые видела его вживую (во плоти, а не в тех синтезированных образах, что средства массовой информации транслировали своей аудитории), однако, как и до этого, поразилась тому, насколько велика была разница между реальным человеком и его официальным образом. Где-то глубоко в ее сознании зашевелилась мысль: «А как это воспримут дети?» Она бросила взгляд на класс. Дети глазели с трепетом и благоговением, забыв обо всем остальном.

Она подумала: «Он не так уж отличается от нас, всех остальных. Человек на высочайшем посту, что есть на Земле… И он просто человек». Энергичный мужчина средних лет с умным лицом, блестящими живыми глазами, располагающей уверенной улыбкой. Он невысок, подумала она, ниже своих сопровождающих.

В класс вместе с ним вошли пять человек: трое мужчин и две женщины, все в деловой серой униформе Т-класса. Никаких специальных значков. Никаких королевских регалий. «Если бы я не знала, – подумала она, – я бы ни за что не догадалась. Он такой… Непретенциозный».

– Дети, это Исполнительный Директор Дилл, – сказала она. – Координирующий Директор системы «Юнити». – Ее голос дрогнул от волнения. – Исполнительный Директор Дилл подчиняется только «Вулкану-3». Ни один человек на свете, кроме Исполнительного Директора Дилла, не имеет права доступа к памяти компьютера.

Директор Дилл благожелательно кивнул классу и миссис Паркер.

– Что вы сейчас изучаете, дети? – спросил он дружеским тоном, уверенным тоном достойного лидера Т-класса.

Дети робко зашевелились.

– Мы сейчас проходим Лиссабонские Законы, – сказал один из мальчиков.

– Очень хорошо, – искренне обрадовался Директор Дилл. Его чуткие глаза весело блеснули. Он кивнул своим людям, и они собрались уходить.

– Учитесь хорошо, дети, и слушайтесь вашего учителя.

– Так любезно с вашей стороны, – ухитрилась выдавить из себя миссис Паркер, – зайти, чтобы дети увидели вас хоть на мгновение. Большая честь для всех нас. – Она встала, чтобы проводить гостей к двери, сердце бешено колотилось. – Они навсегда запомнят этот момент, сберегут в сердцах как сокровище.

– Мистер Дилл, – раздался голос девочки. – Можно у вас кое-что спросить?

В классе вдруг воцарилась полная тишина. Миссис Паркер похолодела. Тот же голос. Снова та девочка. Кто же это? Которая из них? Она напряженно вгляделась в класс, сердце колотилось от ужаса. «Господи боже, неужели этот дьяволенок ляпнет сейчас что-то перед Директором Диллом?»

– Да, конечно, – ответил Дилл, задержавшись у самых дверей. – Что ты хочешь спросить? – Он взглянул на свои часы, улыбнувшись довольно натянуто.

– Директор Дилл торопится, – удалось выговорить миссис Паркер. – У него много дел, много работы. Мне кажется, нам лучше бы отпустить его, правда?

Но твердый голос маленькой девочки продолжал со стальной непреклонностью:

– Директор Дилл, вам не бывает стыдно, когда машина приказывает вам, что делать?

Директор Дилл удержал на лице свою натянутую улыбку. Он медленно обернулся к классу. Его яркие умные глаза пробежались по комнате, пытаясь определить, кто именно задал вопрос.

– Кто это спросил? – ласково поинтересовался он.

Тишина.

Директор Дилл прошелся по комнате медленными шагами, не вынимая рук из карманов. Почесал подбородок отстраненным жестом. Все молчали, никто не шевелился; миссис Паркер и люди из «Юнити» застыли в ужасе.

«Все, меня точно уволят, – подумала миссис Паркер. – Или заставят подписать запрос на ментальную терапию, или придется пройти добровольное лечение. Нет, – подумала она в панике. – Пожалуйста, нет».

Между тем Директор Дилл оставался совершенно спокоен. Он остановился перед классной доской. Поднял руку и проверил, работает ли доска, вычертив рукой какую-то фигуру. Белые линии проступили на темной поверхности, повторив его рисунок. Он сделал еще несколько движений рукой, и на доске возникли цифры – «1992».

– Конец войны, – сказал он.

Следом за этим притихший класс увидел, как на доске появились цифры «1993».

– Лиссабонские Законы, как раз то, что вы сейчас проходите. В тот год все державы в мире договорились и решили связать свою судьбу воедино. Подчинить себя реалистично, а не идеалистически, как во времена ООН, общей наднациональной власти для блага всего человечества.

Директор Дилл отошел от доски, задумчиво глядя себе под ноги.

– Война только что закончилась; большая часть планеты лежала в руинах. Нужно было предпринимать какие-то решительные меры, потому что еще одну войну человечеству было бы уже не пережить. Нужно было принять какие-то новые, абсолютные принципы организации. Международный контроль. Закон, который не смог бы нарушить ни один человек, ни одна страна. Нужны были стражи.

Но кто же будет контролировать самих стражей? Как можно гарантировать, что эта наднациональная организация будет свободна от ненависти и предвзятости, от тех животных страстей, что столетиями толкали человека против себе подобных? И не станет ли эта организация, как абсолютно все остальные человеческие организации, жертвой тех же самых пороков, тех же самых мелких личных интересов в ущерб рациональности, тех же эмоций в ущерб логике?

И один ответ на эти вопросы все же нашелся. Уже много лет мы использовали компьютеры – гигантские конструкции, возведенные трудом и талантом сотен опытных специалистов, построенные по точным стандартам. Эти машины были свободны от ядовитой предвзятости, личной заинтересованности и эмоций, что разъедали человека; они были способны проводить точнейшие расчеты, которые были недосягаемы для людей в реальности, лишь как идеал. Если народы смогли бы пожертвовать своим суверенитетом, подчинить свои силы и возможности объективным, беспристрастным указаниям этих…

Но высокий детский голос вновь прорезал уверенный рассказ Дилла. Его речь прервалась, разрушилась под прямым и резким ударом откуда-то с задних парт класса.

– Мистер Дилл, вы на самом деле верите, что машина лучше человека? Что человек не может управлять своим собственным миром?

Впервые за все это время Директор Дилл покраснел. Он замялся, слабо улыбаясь; его правая рука описала в воздухе жест, словно бы в поиске нужных слов.

– У меня просто нет слов, – ахнула миссис Паркер, наконец обретая речь. – Мне так неудобно. Поверьте, я даже не догадывалась…

Директор Дилл кивнул ей с пониманием.

– Все в порядке, – сказал он негромко. – Это не ваша вина. Дети все же не tabula rasa, чтобы формировать их словно пластик.

– Простите? – переспросила она, не поняв иностранных слов. Ей смутно вспомнилось, что это, должно быть, была (как бишь ее?) латынь.

Дилл объяснил:

– Всегда найдется кто-то, кто будет реагировать неправильно. – Он вновь повысил голос, обращаясь ко всему классу: – Я сыграю с вами в одну игру, – сказал он, и детские лица сразу же выразили живой интерес. – Внимание, сейчас я хочу, чтобы все вы не проронили ни слова, чтобы вы зажали ладошками свои рты и изобразили наших полицейских, когда они в засаде собираются поймать врага. – Детские ручонки взлетели вверх, прикрывая рты; глаза засияли от возбуждения. – Наши полицейские такие же тихие и бесшумные, – продолжал Дилл. – И они оглядываются по сторонам; они ищут и ищут, чтобы увидеть, где притаился враг. Конечно, они не хотят, чтобы враг узнал, что они готовы обрушиться на него.

Класс радостно захихикал в ответ.

– А теперь, – сказал Дилл, складывая руки, – мы будем оглядываться по сторонам. – Дети послушно начали оглядываться. – Так где же враг? Мы считаем: раз, два, три… – Внезапно Дилл резко развел руками и крикнул: – А теперь мы укажем на врага! Мы вычислим ее!

Двадцать рук вытянулись в тот же момент. Маленькая рыжеволосая девочка сидела за задней партой спокойно, не проявляя никакой реакции.

– Как тебя зовут? – спросил Дилл, неторопливо подходя к ней по проходу между партами.

Девочка молча смотрела на Исполнительного Директора Дилла.

– Ты ответишь на мой вопрос? – повторил Дилл, улыбаясь.

Девочка хладнокровно сложила руки на парту перед собой.

– Мэрион Филдс, – проговорила она отчетливо. – Но вы так и не ответили на мои вопросы.

Здание «Юнити»-Контроля занимало практически всю деловую часть Женевы и представляло собой огромный внушительный куб из белого бетона и стали. Бесконечные ряды его окон отражали закатное солнце; со всех сторон его окружали газоны и живые изгороди; мужчины и женщины в серой униформе бегом поднимались по широким мраморным лестницам и исчезали в его дверях.

Автомобиль Джейсона Дилла подъехал к охраняемому личному въезду Директора. Дилл быстро вышел из машины и придержал дверь.

– Выходи, – сказал он.

На какой-то момент Мэрион Филдс застыла в машине: ей не хотелось выходить. Кожаные сиденья давали чувство уверенности, и она просто сидела, глядя на мужчину на тротуаре, пытаясь обуздать свой страх перед ним. Мужчина улыбнулся ей, но она совершенно не верила его улыбке: слишком много раз она видела эту улыбку по общественному телевидению, слишком сильно эта улыбка принадлежала тому миру, которому ее научили не доверять.

– Зачем? – спросила она. – Что ты хочешь сделать? – Но в конце концов девочка все же неохотно выбралась из машины на брусчатку. Она толком не понимала, где находится: быстрая поездка дезориентировала ее.

– Мне жаль, что тебе пришлось оставить свое имущество, – извинился перед ней Дилл. Он крепко взял ее за руку и повел вверх по ступеням огромного здания. – Ничего, мы все заменим на новое, – сказал он. – И позаботимся о том, чтобы тебе тут с нами было хорошо; я обещаю тебе, даю свое честное слово. – Он вскользь глянул на нее, чтобы оценить ее реакцию.

Перед ними простирался длинный и гулкий холл, освещенный скрытыми светильниками. Где-то далеко впереди крохотные человеческие фигурки перебегали из одного офиса в другой и обратно. Девочке показалось, что это еще одна, только намного большая школа: здесь было все то, что она уже хлебнула там, но в гораздо большем масштабе.

– Я хочу домой, – сказала она.

– Сюда, – весело отозвался Дилл, ведя ее за собой. – Тебе не будет одиноко, потому что здесь работает много прекрасных людей, у которых есть свои дети, и девочки в том числе. И они с удовольствием приведут сюда своих детей, чтобы тебе было с кем играть. Правда же здорово?

– Да, ты можешь им приказать, – сказала она.

– Что приказать? – переспросил Дилл, поворачивая вместе с ней в боковой проход.

– Привести своих детей. И они приведут. Потому что ты босс. – Она взглянула на него и заметила, что попала, что броня деланой беззаботности на миг слетела с его лица. Но почти тут же он заулыбался вновь. – Почему ты всегда улыбаешься? – спросила она. – Что, дела никогда не бывают плохи? Или бывают, но ты просто не способен это признать? По телевизору ты всегда говоришь, что все прекрасно. Почему ты не говоришь правду? – Она задала свои вопросы с искренним любопытством: она действительно не понимала смысла в таком поведении. И он, конечно же, должен был знать о том, что никогда не говорит правды.

– Знаешь, юная леди, в чем, по-моему, твоя проблема? – сказал Дилл. – Мне на самом деле не кажется, что ты такая смутьянка, какой хочешь показаться. – Он открыл дверь в кабинет. – Мне кажется, ты просто слишком много беспокоишься. – Подтолкнув ее внутрь, он добавил: – Тебе лучше быть такой, как остальные дети. Больше играть в здоровые игры на улице. Не предаваться одиноким размышлениям так много. Ведь правда же, ты часто так делаешь? Куда-то забираешься в одиночку и думаешь о грустном?

Ей пришлось кивнуть в знак согласия. Это было правдой.

Дилл потрепал ее по плечу.

– Я уверен, мы найдем с тобой общий язык, – сказал он. – Знаешь, у меня у самого двое детей, правда, намного старше тебя.

– Я знаю, – сказала она. – Мальчик в молодежном отряде полиции, а твоя дочь, Джоан, в женской кадетской школе в Бостоне. Я читала об этом в журнале, который нам давали в школе.

– А, да, – признал он. – «Мир сегодня». Тебе понравился журнал?

– Нет, – ответила она. – Он врет даже больше, чем ты.

На это мужчина не ответил ничего; он углубился в бумаги на своем столе, словно забыв про то, что она по-прежнему стоит рядом.

– Мне жаль, что тебе не понравился наш журнал, – сказал он наконец подчеркнуто озабоченным тоном. – «Юнити» тратит много сил на его выпуск. Кстати. Кто велел тебе так говорить о «Юнити»? Кто тебя этому научил?

– Никто меня не учил.

– И даже твой отец?

– А ты знаешь, что на самом деле ты ниже, чем тебя показывают по телевизору? Они это делают специально? Пытаются изобразить тебя более высоким, чтобы производить на людей впечатление?

Дилл опять промолчал в ответ. Но на своем столе он включил какой-то прибор; она увидела, как загорелись огоньки.

– Это запись, – сказала она.

Дилл спросил:

– Твой отец навещал тебя после своего побега из Атланты?

– Нет.

– Ты знаешь, что это за место, Атланта?

– Нет, – сказала она. Но она знала. Он сердито уставился на девочку, пытаясь понять, лжет ли она, но получил в ответ столь же сердитый взгляд. – Тюрьма это, – сказала она наконец нехотя. – Туда отправляют людей, которые высказывают свои мысли.

– Нет, – возразил Дилл. – Это больница. Для психически не сбалансированных людей. Это то место, где они становятся нормальными.

Тихо, но уверенно она ответила:

– Ты врешь.

– Это заведение для психологической терапии, – сказал Дилл. – Твой отец был… Не в себе. Ему казалось всякое, чего на самом деле нет. Очевидно, он испытывал слишком сильный для себя стресс, больше, чем мог вынести; и, как многие другие совершенно нормальные люди, он просто сломался под этим давлением.

– Ты когда-нибудь встречался с ним?

– Нет, – признал Дилл. – Но у меня здесь есть его досье. – Он жестом указал на огромную кучу документов перед собой.

– И что же, его там вылечили? – спросила Мэрион.

– Да, – ответил Дилл. Но тут же нахмурился. – Нет, извини, я ошибся. Он был слишком болен для психического лечения. И, насколько я вижу, он сумел оставаться больным все те два месяца, что находился там.

– Ага! Значит, его не вылечили, – заметила она. – Он все еще не в себе, верно?

Дилл продолжил, не отвечая:

– Целители. Какова связь твоего отца с ними?

– Я не знаю.

Дилл расположился в кресле поудобнее, откинулся назад, сцепив руки за головой.

– Тебе не кажутся несколько глупыми те слова, что ты сказала? «Низвергнуть Господа Бога…» Не иначе кто-то напел тебе, что в прежние времена было лучше. До «Юнити». Когда каждые двадцать лет у нас была война. – Он призадумался. – Вот еще интересно, откуда Целители получили свое название? Ты не знаешь?

– Нет.

– Отец тебе не рассказывал?

– Нет.

– Давай я тебе расскажу, так сказать, заменю отца на время. Целитель – это такой человек, у которого нет ни диплома, ни профессионального медицинского образования, но он приходит и заявляет, что может вылечить тебя какими-то странными методами, когда официальная медицина от тебя отказалась. Он псих, шарлатан; либо полностью свихнувшийся, либо циничный жулик, который хочет срубить легких денег и которому все равно, каким образом это сделать. Как эти шарлатаны, целители рака; впрочем, ты слишком юна, чтобы о них помнить. – Он наклонился вперед и продолжал: – Но ты, возможно, слышала о Целителях от лучевой болезни. Может, ты видела когда-нибудь таких людей, на старых машинах, часто с афишей, смонтированной на крыше, которые продавали бутылочки с «абсолютно гарантированным» лекарством от страшных радиационных ожогов?

Девочка попыталась вспомнить.

– Нет, не помню, – сказала она. – Зато я видела людей по телевизору, которые продают нечто такое, что «абсолютно гарантированно» излечит все язвы общества.

Дилл вспыхнул.

– Дети не могут так говорить. Тебя научили. – Он повысил голос. – Верно?

– Отчего ты так расстроился? – искренне удивилась она. – Я же не сказала, что это были люди из «Юнити».

– Но ты имела в виду нас, – Дилл все еще полыхал гневом. – Ты имела в виду наши информационные дискуссии, наши пиар-программы.

– Ты слишком подозрителен, – ответила она. – Видишь то, чего нет. – Она вспомнила слова отца. Он говорил: «Они параноики. Подозревают даже друг друга. Любая оппозиция – дело рук дьявола».

– Целители как организация, – чуть успокоившись, продолжал Дилл, – используют предрассудки масс. Массы невежественны, видишь ли. Они верят в безумные вещи: в магию, богов и чудеса, исцеление, Прикосновение. Этот циничный культ играет на базовых истеричных эмоциях, отлично знакомых всем нашим социологам. Манипулирует массами, как стадом овец, эксплуатирует их, чтобы получить власть.

– Власть у вас, – парировала она. – Вся власть. Мой отец говорит, что у вас на нее монополия.

– У масс имеется потребность быть в чем-то религиозно уверенными; им нужен успокаивающий бальзам веры. Ты ведь понимаешь, о чем я, да? Ты кажешься умной девочкой.

Она слабо кивнула.

– Массы живут не рассудком. Они просто не могут: им не хватает для этого смелости и дисциплины. Им нужны метафизические абсолюты, что исчезли еще триста лет назад. Но война вызывает обратно весь этот набор вранья и мошенничества.

– Ты в это веришь? – спросила она. – Что все это мошенничество?

Дилл ответил:

– Я точно знаю: если человек говорит, что владеет Правдой, то он мошенник. Шарлатан и жулик, как твой… – Он остановился. – Человек, – все же сказал он после паузы, – подобный твоему отцу. Харизматичный человек, что разжигает пламя ненависти, возбуждает толпу, а затем отправляет ее убивать.

На этот раз промолчала уже она.

Джейсон Дилл толкнул к ней лист бумаги.

– Прочти вот это. Здесь про человека по фамилии Питт. Незначительного человека. Но твой отец не пожалел времени для того, чтобы его жестоко убили. Ты когда-нибудь о нем слышала?

– Нет, – прошептала она.

– Читай! – крикнул Дилл.

Она взяла рапорт и изучила его, медленно шевеля губами.

– Толпа, – сказал Дилл, – которую возглавлял твой отец, вытащила этого человека из машины и разорвала в клочья. Что ты об этом скажешь?

Мэрион молча оттолкнула рапорт к мужчине.

Дилл подался вперед, к ней.

– Так почему? Чего они хотят? Вернуть обратно прошлое? Войну, ненависть, насилие между странами? Эти безумцы толкают нас обратно, в хаос и тьму прошлого! А кто от этого выиграет? Да никто, кроме этих фанатиков, ведь они получат власть. Оно того стоит? Стоит ли это все гибели половины человечества, разрушенных городов…

Она перебила его:

– Это не так. Мой отец никогда не говорил, что собирается сделать такое. – Мэрион почувствовала, как ее душит гнев. – Ты снова врешь, потому что ты врешь всегда.

– Тогда чего же он хочет? Скажи мне!

– Они хотят «Вулкан-3».

– Я не понимаю тебя, – он злобно взглянул на девочку. – Они напрасно тратят время. Машина чинит и содержит себя сама; мы лишь предоставляем ей данные, ну и запчасти с расходниками, которые она просит. Никто не знает точно, где она находится. Питт не знал.

– Зато ты знаешь.

– Да. Я знаю. – Он всматривался в нее с такой яростью, что она не могла смотреть ему в глаза. – Самое паршивое, что случилось с этим миром… – сказал он медленно, – за все время твоей жизни, это побег твоего отца из лабораторий в Атланте. Извращенный, отвязный маньяк и психопат… – Его голос постепенно затих.

– Если бы ты встретил его, – сказала она, – он бы тебе понравился.

Дилл вытаращился на нее. И вдруг захохотал.

– В любом случае, – сказал он, отсмеявшись, – ты останешься здесь, в офисах «Юнити». Время от времени я буду разговаривать с тобой. Если толку не будет, мы всегда можем послать тебя в Атланту. Но я бы этого не хотел.

Он резко нажал кнопку на столе, и в дверях выросли два вооруженных охранника «Юнити».

– Доставить эту девочку на третий подземный уровень, с ней ничего не должно случиться. – Вне досягаемости ее слуха он выдал охранникам еще какие-то инструкции; она прислушивалась, но не смогла ничего разобрать.

Он точно врал, когда говорил, что мне найдется с кем поиграть, подумала она. В этом гигантском жутком здании она не видела еще ни одного ребенка.

К глазам девочки подступили слезы, но она удержалась, не заплакала. Притворяясь, что заинтересовалась огромным словарем в углу кабинета, она ждала, когда охранники поведут ее дальше.

Из архивов «Юнити» Уильям Баррис получил адрес семьи Артура Питта – его и его жены. Он не удивился, обнаружив, что у Питтов (теперь только у миссис Питт, осознал он) был дом в дорогом и модном Сахарском регионе Северной Африки. Во время войны этому региону повезло остаться в стороне как от взрывов водородных бомб, так и от радиоактивных осадков; сейчас цены на недвижимость там превосходили возможности большинства людей, даже сотрудников «Юнити».

Пересекая Атлантику, Баррис думал: «Хотел бы я позволить себе жить там. Парень наверняка отдал за это все, что у него было; более того, влез в долги по шею. Интересно, зачем он это сделал? Неужели оно того стоило? Для меня – точно нет, – решил Баррис. – Но, возможно, для его жены…»

Он посадил свою машину на полосу фантастически иллюминированного аэропорта имени Пруста и уже вскоре ехал на коммерческом роботакси по двенадцатиполосной автостраде в поселок Голден-Лэндз, в котором жила миссис Питт.

Он знал, что женщине уже сообщили о трагедии; он принял меры, чтобы не стать тем, кто принесет в ее дом известие о гибели мужа.

Апельсиновые деревья, лужайки и искрящиеся голубые фонтаны по обеим сторонам дороги расслабляли и успокаивали. Многоэтажных зданий пока видно не было: эта территория, видимо, была последней в мире, все еще предназначавшейся под отдельные частные дома. Предельная роскошь, подумал он. Частные дома на одну семью были уходящим явлением в этом мире.

Шоссе разветвлялось; он повернул направо, следуя указателю. Вскоре показались знаки, требующие сбавить скорость. Впереди он увидел блокирующий дорогу шлагбаум, Баррис очень удивился, но остановил свое такси. Неужели у этого поселка было законное право не впускать нежелательных гостей? Судя по всему, да, закон это позволял. Он заметил несколько охранников в пышных униформах, напоминающих мундиры каких-то древних латиноамериканских диктаторов, они проверяли вставшие перед шлагбаумом машины. И еще он заметил, что пропускали не всех – некоторые машины вынуждены были разворачиваться.

Когда охранник подошел к нему, Баррис сказал резко:

– По делам «Юнити».

Мужчина пожал плечами.

– Вас ожидают? – спросил он скучающим тоном.

– Послушайте, – начал было Баррис, но тот уже показывал обратно в сторону шоссе. Смирив себя, Баррис произнес, стараясь сдерживаться:

– Я хочу увидеть миссис Питт. Ее муж погиб при исполнении служебного долга, и я прибыл, чтобы выразить официальные соболезнования. – Это, строго говоря, не являлось правдой, но было достаточно близко к ней.

– Я узнаю, желает ли она вас принять, – ответил охранник, весь увешанный медалями и значками. Баррис назвал ему свое имя; тот факт, что он был Директором, охранника явно не впечатлил. Отойдя чуть в сторону, мужчина провел короткий разговор по видеофону, а когда вернулся, на лице его было более приветливое выражение.

– Миссис Питт согласна с вами встретиться, – сказал он. Шлагбаум приподнялся, чтобы пропустить машину Барриса.

Произошедшее несколько выбило Барриса из колеи, но он поехал дальше. Вокруг потянулись небольшие современные яркие домики – все чистые, ухоженные и не похожие друг на друга – явно индивидуальные проекты. Он перешел на автоматическое управление, и такси послушно подключилось к поселковой сети. По-другому, понял Баррис, он просто не смог бы найти нужный дом.

Когда его автомобиль выехал на обочину и остановился, Баррис увидел, как молодая темноволосая женщина спускается по парадной лестнице дома. Она была в широкополом сомбреро для защиты от полуденного африканского солнца, из-под шляпы выбивались кудри черных волос в модном сейчас ближневосточном стиле. На ногах были сандалии, ее платье из жатой ткани было, напротив, старинного стиля, с воланами и юбками.

– Мне страшно жаль, Директор, что вы подверглись такому обращению, – сказала она без выражения, когда он открыл дверь машины. – Знаете ли, эти военизированные охранники – настоящие роботы.

– Нет, – сказал он, – я не знал. Но это не имеет значения. – Он присмотрелся к ней и понял, что перед ним одна из красивейших женщин, с которыми он когда-либо сталкивался. На лице ее виден был отпечаток потрясения, вызванного ужасной новостью о гибели мужа. Но она, судя по всему, держала себя в руках и очень неторопливо повела Барриса по лестнице в дом.

– Кажется, я видела вас однажды, – сказала она, поднявшись на крыльцо дома. – На встрече сотрудников «Юнити», мы были там с Артуром. Вы были на трибуне, конечно, вместе с мистером Диллом.

Он заметил, что Таубманн верно описал обстановку в гостиной дома. Действительно, повсюду стояла дубовая мебель в раннем колониальном стиле.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала миссис Питт.

Он осторожно опустился на хрупкий с виду стул с прямой спинкой. Подумал, что эта женщина сделала отличную карьеру, выйдя замуж за сотрудника «Юнити».

– У вас здесь очень красиво, – сказал он вслух.

– Благодарю вас, – ответила миссис Питт, усаживаясь на кушетку напротив него. – Извините, – добавила она, – если я реагирую замедленно. Мне пришлось выпить сильное успокоительное, когда до меня дошло это известие. Поймите правильно… – Ее голос оборвался.

– Миссис Питт… – начал Баррис.

– Меня зовут Рэйчел, – сказала она.

– Хорошо, – ответил он. И смолк. Сейчас, когда Баррис добрался сюда и смотрел на эту женщину, он внезапно понял, что не знает, что ей сказать, что не знает даже, для чего вообще приехал.

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказала Рэйчел Питт. – Я надавила на мужа, чтобы он пошел на опасную работу, для того чтобы у нас был уютный дом.

Баррис не ответил.

– Артур находился в подчинении у Директора Таубманна, – сказала Рэйчел Питт. – Я сталкивалась с Таубманном несколько раз, и он не скрывал своего отношения ко мне. На тот момент меня это особенно не волновало, но сейчас, когда Артур погиб… – Она опять осеклась. – Это, конечно, неправда. Это была идея Артура, жизнь в таком стиле. Я была бы рада отказаться от всего этого в любой момент: я совсем не хотела застрять в этом поселке, вдалеке от всего. – Она помолчала. Взяла с кофейного столика пачку сигарет. – Я родилась в Лондоне, – сказала она, закуривая. – И всю свою жизнь жила в городах, Лондоне или Нью-Йорке. Моя семья небогатая – отец был простым портным. А у семьи Артура много денег. Думаю, вкус в дизайне интерьера он унаследовал от матери. – Она взглянула на Барриса. – Это наверняка вас не интересует, простите. Я просто все никак не могу привести мысли в порядок.

– Вы здесь совсем одна? – спросил он. – Вы знакомы с кем-нибудь в поселке?

– Да, но положиться тут точно не на кого, – ответила она. – В основном здесь живут амбициозные молодые жены. Их мужья все до единого работают в «Юнити», это само собой разумеется. Иначе как бы они могли позволить себе жить здесь? – Она произнесла это таким едким тоном, что Баррис поразился.

– Чем вы займетесь? – спросил он.

– Может быть, присоединюсь к Целителям, – сказала Рэйчел.

Он не знал, как на это реагировать. Промолчал. Эта женщина находится в состоянии крайнего шока, подумал он. Это горе, эта катастрофа, что обрушилась на нее… Или все же она всегда такая? Он не мог ничего исключать.

– Что вам известно об обстоятельствах гибели Артура? – спросила она.

– Я знаком с большей частью данных, – ответил Баррис осторожно.

– Скажите, вы верите в то, что он был убит… – Ее передернуло. – Толпой? Группой неорганизованных людей? Фермерами и лавочниками, которых натравил на него какой-то старик в рясе? – Она внезапно вскочила и швырнула свою сигарету в стену; окурок откатился к Баррису, и мужчина машинально наклонился, чтобы поднять его. – Они все время так говорят! – выкрикнула она. – Но я-то знаю. Моего мужа убил кто-то из «Юнити». Кто-то завистливый; кто-то, кто завидовал ему и всему, чего он достиг. У него было много врагов, каждый человек со способностями, продвигающийся в организации, сталкивается с ненавистью. – Она немного успокоилась, но продолжала расхаживать по комнате, сложив руки на груди, лицо ее было искажено шоком и болью. – Это огорчает вас? – спросила она наконец. – Видеть меня в таком состоянии? Вы, наверное, представляли себе женщину-лиану, что лишилась опоры и тихонько рыдает в уголке? Разочарованы? Извините, что не соответствую вашим ожиданиям. – Голос ее звенел от бешенства.

Баррис сказал:

– Представленные мне факты…

– Не держите меня за дуру, – прервала его Рэйчел беспощадно и жестко. Ее затрясло, она прижала ладони к щекам. – Думаете, я все придумала? Он постоянно рассказывал мне, как его сотрудники сговариваются, чтобы отделаться от него, чтобы подставить его. Как разносят слухи. Издержки работы в «Юнити», как он всегда говорил. Чтобы выбраться наверх, тебе нужно столкнуть кого-то с верха. – Она впилась в Барриса безумным взглядом. – Кого вы убили, чтобы занять свой пост? Сколько людей погибло, чтобы вы стали Директором? А Артур стремился именно к этому, это было его мечтой.

– У вас есть доказательства? – спросил он. – Что угодно, способное доказать участие кого-то изнутри организации? – Он ни на грош не верил в то, что кто-то в «Юнити» был замешан в смерти Артура Питта; скорее способность этой женщины оценивать реальность жестоко пострадала ввиду постигшей ее трагедии. И все же такие вещи случались, по крайней мере, могли случаться.

– В служебной машине моего мужа, – неожиданно ровным тоном сказала Рэйчел, – было маленькое потайное сканирующее устройство, смонтированное на панели. Я видела отчеты, и оно в них упоминалось. Знаете, что я сделала, когда мне по видеофону позвонил Директор Таубманн? Я не слушала, что он говорит, я читала бумаги на его столе. – Ее голос поднялся и задрожал. – Один из тех людей, кто вломился в машину Артура, знал об этом сканере и выключил его! Это мог знать лишь кто-то внутри организации: даже сам Артур не знал. И это должен был быть кто-то наверху. – Ее черные глаза вспыхнули. – Кто-то на уровне Директора.

– Но зачем? – растерянно спросил Баррис.

– Из страха, что мой муж продвинется по службе и будет представлять для него угрозу. Поставит под удар его пост. Возможно, даже отнимет у него место, став новым Директором. Я имею в виду Таубманна. – Она напряженно улыбнулась. – Вы знаете, что я имею в виду его. Так что же вы будете делать теперь? Доложите про меня? Прикажете арестовать меня за измену и доставить в Атланту?

Баррис пробормотал:

– Я… Я предпочел бы немного это обдумать.

– А предположим, вы обо мне не донесете. Ведь я могу делать это, чтобы поймать вас в ловушку, проверить вашу лояльность системе. Вам придется донести на меня, ведь это может быть обманом! – Она коротко рассмеялась. – Неприятно, да? Вы наверняка уже жалеете, что прибыли сюда, чтобы выразить соболезнования. Видите, во что вы влипли, когда попытались вести себя по-человечески? – На ее глазах заблестели слезы. – Уходите! – сказала она сбивчиво, задыхаясь. – Какое дело организации до вдовы мелкого полевого работника?

Баррис сказал:

– Я не жалею о том, что приехал.

Рэйчел подошла к двери и распахнула ее.

– Вы никогда не вернетесь, – сказала она. – Давайте уходите. Забейтесь опять в свой безопасный офис.

– Думаю, вам лучше покинуть этот дом, – сказал Баррис.

– И куда я поеду?

На это у него не было готового ответа.

– У нас очень развитая пенсионная система, – начал он. – Вы будете получать почти столько же, сколько зарабатывал ваш супруг. Если вы хотите вернуться в Нью-Йорк или Лондон…

– Скажите, мои обвинения смогли серьезно вас заинтересовать? – перебила его Рэйчел. – Вам не пришло в голову, что я могу быть права? Что Директор может организовать убийство амбициозного и талантливого подчиненного, чтобы сохранить свой пост? Правда же, очень странно, что полиция всегда опаздывает, и всегда совсем на чуть-чуть?

Потрясенный, выбитый из колеи этим взрывом, Баррис выдавил из себя:

– До встречи. Я надеюсь, до скорой.

– До свидания, Директор, – сказала Рэйчел Питт с крыльца дома, когда он спускался по лестнице к своему такси. – Спасибо, что приехали.

Когда он отъезжал, она все еще стояла там.

В полете обратно через Атлантику Баррис всерьез задумался. Возможно ли, чтобы у Целителей были связи внутри структур «Юнити»? Нет, это невероятно. Его попросту поколебала истеричная убежденность женщины в своей правоте, на него повлияли ее эмоции, а не голос разума. Но правдой было и то, что он действительно никогда не доверял Таубманну.

Возможно ли, что побег Отца Филдса из Атланты был подстроен? Что его не устроил один талантливый человек (он же безумец, свихнувшийся на побеге и мести), а просто недалеким чиновникам было приказано выпустить его?

Эта версия отвечала на вопрос, отчего за два долгих месяца Филдса так и не подвергли психокоррекции.

«Но что теперь? – ядовито спросил у себя Баррис. – Кому я расскажу об этом? Обвиню ли Таубманна, не владея никакими фактами? Обращусь ли к Джейсону Диллу?»

Еще одна мысль посетила его. Если когда-либо он вступит в конфронтацию с Таубманном, если тот по любым причинам объявит ему войну, у него будет союзник в лице миссис Питт; ему будет на кого положиться для контратаки.

И это, осознал мрачно Баррис, огромная ценность в системе «Юнити» – человек, который поддержит твои обвинения, пусть не доказательствами, но хотя бы собственным заявлением. «Нет дыма без огня», вспомнил он поговорку. Кому-то надо бы проверить, что связывает Таубманна с Отцом Филдсом. Обычная процедура в таких случаях предусматривала отправку анонимного доноса Джейсону Диллу, чтобы уже он отрядил полицейских шпионов на слежку за Таубманном, на исследование фактов. Мои собственные люди, прикинул Баррис, могли бы этим заняться, у меня хорошая полиция. Но если Таубманн прознает об этом…

Да ведь это ужасно, вдруг с содроганием осознал он. Мне нужно вырваться из этого порочного круга подозрений и страха! Мне нужно защитить себя от разрушения изнутри, не допустить, чтобы болезненная истерия этой женщины заражала мой разум. Безумие, что передается от человека к человеку… Не так ли возникает агрессивная толпа? Не есть ли это то самое групповое сознание, с которым мы вообще-то должны бороться?

Мне не стоит больше встречаться с Рэйчел Питт, решил Баррис.

Но он уже чувствовал, что его к ней тянет. Неясное, но мощное влечение зародилось в нем, хоть он и не мог определить истоков этого. Безусловно, она была привлекательна как женщина – длинные темные волосы, яркие глаза, гибкое и подвижное тело. Но ведь она неуравновешенна психически, подумал он. Она станет ужасной обузой, любая связь с этой женщиной разрушит меня. Невозможно предсказать очередную ее выходку. В конце концов, ее связь с «Юнити» рухнула без предупреждения, все ее планы и амбиции пошли прахом. Ей нужно найти новые ходы, новую тактику выживания и благополучия.

Да, я совершил ошибку, не стоило ехать туда, подумал он. Ибо кто подойдет ей лучше, чем Директор? Это наилучшая ставка для нее сейчас, самый перспективный и полезный для ее интересов человек.

Вернувшись в свой офис, он первым делом приказал ни в коем случае не соединять его с миссис Питт; все сообщения от нее должны были впредь проходить на общих основаниях, то есть ею должны были заниматься обычные службы и обычные клерки.

– Вопрос пенсии, – объяснил Баррис своим помощникам. – Ее муж не работал на нашей земле, так что к нашему директорату невозможно выставить претензии. Ей придется обращаться с ними к Таубманну. Он был начальником ее мужа, но ей почему-то показалось, что я могу как-то помочь.

Но потом, оставшись в кабинете один, Баррис испытал чувство вины. Он солгал помощникам о ситуации: он представил Рэйчел в искаженном свете, чтобы защититься самому. «Разве я сделал лучше? – спрашивал он себя. – Разве это решение вопроса?»

Это было печальным зрелищем. «Вулкан-2». А точнее, то, что от него осталось, – горы деформированных обломков, сплавившиеся, обгоревшие массы деталей, разбросанные лампы и реле среди обрывков соединительных кабелей. Огромная, все еще дымящаяся руина. Кислый дым от сгоревших трансформаторов поднялся вверх и скопился под потолком зала. Несколько техников угрюмо копались в обломках, им удалось найти парочку незначительных частей, но и только. Один из техников уже махнул рукой и сейчас собирал свои инструменты обратно в чемодан.

Джейсон Дилл пнул ногой бесформенный клубок пепла. Превращение, невероятное превращение «Вулкана-2» из того, чем он был, в это до сих пор ошеломляло его. Без всякого предупреждения. Дилл совершенно этого не ожидал. Он покинул «Вулкан-2», ушел по своим делам, ожидая, когда старый компьютер закончит обрабатывать его вопросы… А потом техники связались с ним и доложили.

И снова, в миллионный раз, вопросы беспомощно засуетились в его мозгу. Как это произошло? Как они это сделали? И зачем? Все это не имело ровно никакого смысла. Если они смогли вычислить местонахождение крепости и проникнуть в нее, если один из их агентов забрался так далеко, то зачем они тратили время здесь, когда «Вулкан-3» располагался всего шестью этажами ниже?

Возможно, они допустили ошибку, возможно, они уничтожили старый компьютер, полагая, что это и есть «Вулкан-3». Это действительно могло быть ошибкой – и с точки зрения «Юнити» очень удачной.

Но глядя на руины компьютера, Джейсон Дилл подумал: «Нет, это не похоже на ошибку. Это сделано чертовски тщательно. Чертовски надежно. С поразительной точностью.

Объявить ли мне публике об этом? – спросил он у себя. – Я могу скрыть это полностью, техники безгранично верны мне. Я могу оставить гибель “Вулкана-2” в тайне на годы.

Или же, – подумал он, – я могу объявить, что погиб “Вулкан-3”, могу подготовить ловушку, заставить их верить в то, что у них получилось. И тогда, возможно, они выйдут на свет. Откроются. Они среди нас, – подумал Дилл лихорадочно. – Если они добрались сюда, это значит, что они глубоко проникли в “Юнити”».

Он почувствовал ужас от этой мысли, а еще его не покидало чувство глубокой личной утраты. Старая машина была его другом многие годы. Когда у него были вопросы, достаточно простые для нее, он всегда приходил сюда, эти посещения стали частью его жизни.

Очень неохотно он направился к выходу. Больше я никогда сюда не вернусь, понял он. Старая скрипучая машина мертва; мне никогда больше не придется вручную вводить в нее данные, тщательно подбирая для вопросов такие термины, которые «Вулкан-2» смог бы понять.

Дилл похлопал по карману. Они все еще лежали там – ответы, что «Вулкан-2» дал ему, ответы, над которыми он раздумывал снова и снова, не в силах понять. Дилл хотел разъяснений: последний его визит был как раз для того, чтобы перефразировать вопросы, чтобы получить ясность. Но взрыв покончил со всем.

В глубокой задумчивости Джейсон Дилл вышел из машинного зала и направился по коридору обратно к лифту. Это очень плохой день для всех нас, подумал он. Мы запомним его надолго.

Вернувшись в свой офис, он решил посвятить немного времени обзору поступивших запросов. Ларсон, начальник отдела подготовки данных, показал ему непрошедшие запросы.

– Взгляните вот на эти. – Молодое, но строгое лицо Ларсона выражало, как обычно, глубочайшую ответственность; он выложил перед Диллом несколько бланков с запросами. – А вот этот… Возможно, вам лучше было бы лично послать на него отказ, чтобы потом не было проблем.

– Почему я должен этим заниматься? – раздраженно спросил Джейсон Дилл. – Сами справиться не можете? Если у вас завал в работе, просто наймите еще пару клерков себе из кадрового резерва. Уж клерков там всегда полно, вы не хуже меня об этом знаете. У нас их добрых два миллиона на содержании. А вы все равно отвлекаете этим меня! – Его гнев и беспокойство сами собой выплеснулись на подчиненного; Дилл понимал, что срывается на Ларсоне, но в его нынешнем подавленном состоянии ему было на это плевать.

Ларсон, ничуть не изменившись в лице, твердо сказал:

– Конкретно этот запрос был послан Директором. Поэтому я счел…

– Ладно, давайте сюда, – сдался Дилл.

Запрос был подписан Директором Северной Америки Уильямом Баррисом. Джейсон Дилл не раз встречался с ним; память нарисовала портрет довольно высокого человека… Лет тридцати пяти, припомнил Дилл, но уже с глубокими залысинами. Трудяга. Он получил пост Директора не обычным путем (через социальные контакты, через нужных людей), но непрерывной точной и полезной работой.

– Это интересно, – сказал Джейсон Дилл Ларсону, на миг отодвинув бланк запроса. – Нам надо бы порекламировать этого Директора. Он наверняка серьезно занимается связями с общественностью на своей территории, тут можно не волноваться.

Ларсон сказал:

– Как я понял, он пробился наверх собственным трудом. Его родители ничего собой не представляли.

– Стоит показать, – сказал Джейсон Дилл, – что обычный человек, без связей, не зная никого в организации, может вступить в нее на самую низкую должность, клерком или даже уборщиком, но со временем, если у него есть способности и напор, подняться до самого верха. Да что там, он даже может стать Исполнительным Директором.

«Знали бы вы, – подумал он про себя саркастически, – какая гадость этот пост».

– Ну, он еще не скоро станет Исполнительным Директором, – уверенно сказал Ларсон.

– Черт, – устало сказал Дилл. – Если ему хочется – а я так понимаю, что хочется, – он может занять мой пост вот прямо сейчас. – Он поднял бланк запроса и взглянул на него. Там были всего два вопроса:

a) обладают ли Целители реальной значимостью?

б) почему ты никак не отвечаешь на их существование?

Не выпуская бланка из рук, Дилл задумался. Вот один из вечно блестящих, талантливых молодых людей, что быстро карабкаются по служебной лестнице «Юнити». Баррис, Таубманн, Рейнольдс, Хендерсон – все они выстраивали свой путь уверенно и четко, никогда не пропуская ни одной возможности, ни малейшей зацепки. «И только дай им эту возможность! – подумал он с горечью. – Они тут же растопчут тебя, пройдут по тебе и оставят лежать».

– Человек человеку волк, – вырвалось у него.

– Сэр? – тут же переспросил Ларсон.

Джейсон Дилл отложил бланк. Он выдвинул ящик своего стола и достал оттуда плоскую металлическую коробочку, а из нее капсулу, которую прижал к своему запястью. Она мгновенно всосалась под кожу, он почувствовал, как содержимое входит в кровь и тут же начинает работу. Транквилизатор… Один из новейших в длинном-длинном ряду.

Он действует на меня, подумал Дилл, и они воздействуют на меня; транквилизатор тянет в одну сторону, а их постоянный нажим и агрессия – в другую.

Джейсон Дилл вновь взял в руки запрос от Директора Барриса.

– Много у вас еще такого?

– Нет, сэр, но чувствуется общий рост напряженности. Кроме Барриса, еще несколько Директоров интересуются, отчего «Вулкан-3» не дает своего решения относительно Движения.

– Они все интересуются, – сказал Дилл ворчливо.

– Я имею в виду, – уточнил Ларсон, – формально. По официальным каналам.

– Покажите мне остальные материалы.

Ларсон передал ему бланки.

– Здесь дополнительные материалы из наших банков данных. – Он передал крупный запечатанный контейнер. – Мы тщательно просеяли все входящие данные.

Спустя некоторое время Джейсон Дилл сказал:

– Принесите досье на Барриса.

– Официальное?

– И другое тоже. Черное досье. – В его памяти всплыло полное название, которое обычно вслух не произносили. Неподтвержденные материалы. – Пакет с барахлом, – сказал он. Надуманные обвинения, клевета и ложь, ядовитые анонимки, что приходили в «Юнити» без подписи. Безумные тексты, жалобы сумасшедших, обиды психически нездоровых людей. И все же их сохраняли, подшивали. Нам не стоило бы их хранить, подумал Джейсон Дилл. Не стоило бы использовать их, даже проверять. Но мы делаем это. И прямо сейчас он собирался забраться в эту грязь, лишь бы она имела отношение к Уильяму Баррису. Все, что копилось годами.

Вскоре две папки оказались у него на столе. Он вставил микрофильм в сканер и какое-то время изучал официальное досье. Перед ним разворачивалась цепочка скучных фактов. Баррис родился в Кенте, штат Огайо; он был единственным ребенком в семье; его отец был жив и работал в банке в Чили; на работу в «Юнити» Баррис поступил в качестве исследователя-аналитика. Дилл ускорил просмотр, перематывая материалы почти с раздражением. В конце концов он смотал микрофильм назад и вернул его в папку. Этот парень даже не был женат, осознал он, обычная жизнь, состоящая из работы и добродетели, – если верить документам. Если они рассказывают полную историю.

А теперь, подумал Дилл, перейдем к клевете. К недостающим деталям, к другой стороне, к темной, теневой стороне.

К его разочарованию, черное досье на Уильяма Барриса оказалось почти пустым.

«Неужели парень такой агнец? – подумал Дилл. – Не нажил врагов, что ли? Чушь. Отсутствие обвинений вовсе не означает невиновности; невозможно дорасти до Директора и не возбудить ненависти, зависти. Надо полагать, Баррис тратит существенную часть своего бюджета на раздачу сотрудникам, чтобы все были довольны. И молчали».

– Ничего нет, – сказал он Ларсону, когда тот вернулся.

– Я почувствовал, что папка слишком легкая, – подтвердил Ларсон. – Сэр, я зашел к своим ребятам и велел им срочно проработать весь текущий материал, я подумал, что может найтись что-то, еще не попавшее в досье. Как вы, должно быть, знаете, досье формируется с отставанием на несколько недель.

Увидев, что подчиненный держит в руках какую-то бумагу, Джейсон Дилл испытал чувство предвкушения, даже его пульс ускорился.

– И что же они нашли?

– Вот это. – Ларсон положил на стол лист дорогой бумаги, даже с водяными знаками. – Я также взял на себя смелость, как только увидел это письмо, поручить проанализировать и отследить его. Чтобы вы имели представление о том, как оценить его значимость.

– Не подписано, – заметил Дилл.

– Да, сэр. Наши аналитики считают, что оно было отправлено вчера вечером откуда-то из Африки. Вероятнее всего, из Каира.

Изучая письмо, Дилл пробормотал:

– Все же нашелся кто-то, кого Баррис не смог заткнуть. Ну, или просто не успел.

Ларсон сказал:

– Писала женщина. Написано старинной шариковой ручкой. Сейчас мы пытаемся найти ее изготовителя. У вас тут, строго говоря, копия письма: само письмо сейчас на исследовании в лаборатории. Но для ваших целей…

– А какие у меня цели? – спросил Дилл, отчасти у самого себя. Письмо было интересным, но не каким-то уникальным, он видел подобные обвинения в адрес других сотрудников «Юнити».

Жужжание видеофона близ кровати вырвало Джейсона Дилла из глубокого, накачанного транквилизаторами сна. Потянувшись, он автоматически нажал на кнопку ответа, заметив при этом, что вызов пришел по его личному номеру. Что стряслось-то, удивился Дилл, ощущая пронизывающую головную боль, с которой он боролся все часы своего сна. Глухая ночь, сообразил он. Где-то полпятого.

На экране появилось незнакомое лицо. Коротко мелькнул идентификационный значок. Медицинское подразделение.

– Исполнительный Директор Дилл слушает, – недовольно пробормотал он. – Какой у вас вопрос? Впредь проверяйте местное время: здесь вообще-то ночь, даже если у вас полдень.

Медик сказал:

– Сэр, ваши помощники рекомендовали мне немедленно обратиться к вам. – Он взглянул на какой-то лист. – Некая миссис Агнес Паркер, школьный учитель.

– Да, помню, – кивнул Дилл.

– Ее нашла коллега. Нашла с перебитым в нескольких местах позвоночником, она скончалась сегодня, примерно в половине второго ночи. Первое же обследование показало, что ранения были нанесены намеренно. Есть данные, что был использован какой-то вид плазменного резака. Спинномозговая жидкость, судя по всему, выкипела от…

– Хорошо, – сказал Дилл. – Спасибо, что поставили меня в известность, вы поступили абсолютно верно. – Ударив по кнопке, он оборвал связь и тут же попросил телефонистку связать его с полицией «Юнити».

На экране появилось широкое и спокойное лицо дежурного.

– Немедленно заменить всех людей, охраняющих Мэрион Филдс, – приказал Дилл. – Новых набрать случайным образом, нынешнюю смену задержать до полной проверки. – Он задумался. – Вы знакомы с информацией относительно Агнес Паркер?

– Получили час или два назад, – ответил офицер.

– Черт побери, – сказал Дилл. Прошло слишком много времени. Они могли многое натворить за это время. Они?

Враги.

– Относительно Отца Филдса нет новостей? – спросил он. – Я так понимаю, вы еще не взяли его?

– Простите, сэр, – сказал офицер.

– Дайте мне знать о том, что найдете по этой Паркер, – поручил Дилл. – Переверните ее досье, само собой. Оставляю это вам: это ваша работа. Я очень беспокоюсь за Мэрион Филдс. Сделайте все, чтобы с ней ничего не случилось. Возможно, стоит проверить, все ли с ней в порядке, прямо сейчас, поставьте меня в известность в любом случае. – Он закончил разговор и откинулся на подушки.

«Может быть, они пытались выяснить, кто забрал Мэрион Филдс? – подумал он. – И куда? Но ведь это не было тайной: ее увезли в моей машине среди бела дня, на виду у целой площадки детей».

«Они подбираются все ближе, – сказал он себе. – Они уничтожили “Вулкан-2” и вот теперь эту льстивую дуру, учительницу, которая в рамках заботы о детях готова была с радостью отдать их первому попавшемуся высокопоставленному чиновнику. Они проникают в наше святая святых. И они явно точно знают, что мы делаем. А если они могут проникать в школы, где мы учим детей верить…»

Час или два Дилл сидел на кухне своего жилища, отогреваясь и куря сигареты одну за другой. Наконец он увидел, как черное ночное небо начинает сереть.

Вернувшись к видеофону, он вызвал Ларсона. Тот, взъерошенный со сна, глянул недовольно, но как только узнал начальника, мгновенно стал вежливым и деловитым.

– Да, сэр, – сказал он.

– Мне нужна будет ваша помощь, чтобы составить особый ряд запросов к «Вулкану-3», – сказал Джейсон Дилл. – Нам придется подготовить их с максимальным старанием. Кроме этого, предстоит тяжелая работа в части подготовки данных. – Он собирался продолжить свою мысль, но Ларсон прервал его.

– Спешу доложить, – сказал Ларсон, – что мы вышли на человека, который послал анонимку с обвинениями Директора Барриса. Мы отследили намек в тексте на талантливого погибшего сотрудника. Работали исходя из того, что речь шла об Артуре Питте, и установили, что его жена живет как раз в Северной Африке, а в Каире бывает на шопинге несколько раз в неделю. Вероятность того, что письмо написано ею, настолько высока, что мы подготовили ордер на ее задержание для местной полиции. Это регион Блюхера, и нам лучше провести задержание силами его людей, чтобы у него не оставалось обид. Я только хотел бы получить разрешение от вас, сэр, чтобы ответственность не ложилась полностью на меня. Вы понимаете, сэр. Может быть, все же это и не ее работа.

– Да, доставьте ее, – сказал Дилл, лишь наполовину слушая скороговорку подчиненного.

– Есть, сэр, – быстро сказал Ларсон. – И мы непременно сообщим вам все, что сможем из нее выжать. Будет интересно узнать ее мотив в обвинении Барриса – предполагая, разумеется, что это она. Лично я бы предположил, что она может работать на кого-то из других Директоров, который…

Дилл прервал вызов. И устало вернулся в постель.

Джейсон Дилл носил в карманах две катушки с машинной лентой. Они всегда были с ним, днем и ночью. Они были с ним и сейчас, когда он медленно шел по ярко освещенному коридору. В который уже раз он бессознательно поднял руку и потрогал их через карман. Как магический амулет, подумал он с самоиронией. И мы же еще обвиняем массы в том, что они подвержены предрассудкам!

Впереди него включился свет. Позади него гигантские бронированные двери плотно закрылись, отсекая единственный выход из зала. Огромный компьютер стоял перед ним, неимоверная башня банков памяти и индикаторов. Дилл был с «Вулканом-3» наедине – только он и компьютер.

Видимой была лишь незначительная часть компьютера; основная же его часть терялась вдалеке, в местах, где Дилл никогда не бывал, да и никто из людей не бывал. За время своего существования компьютер сильно расширил некоторые свои элементы. Для этого он расчистил место в граните и глинистом сланце (уже давно он вел в округе горнопроходческие работы). Иногда Джейсону Диллу удавалось услышать отдаленный звук работы бура, напоминающий высотой тона сверло стоматолога. Время от времени Дилл прислушивался и пытался понять, где же именно ведутся горные работы. Но он мог лишь угадывать. Их единственная оценка роста и развития «Вулкана-3» могла основываться лишь на двух элементах – на объеме породы, вывозимой наверх, в отвал, и на количестве, разнообразии и назначении сырья, деталей и инструментов, что заказывал компьютер.

Сейчас, когда Джейсон Дилл стоял перед машиной, он заметил, что новая катушка с запросами по снабжению уже была готова; ему предстояло собрать заказ и доставить его. «Я словно мальчик на посылках, – подумал он. – Да, я бегаю за него в магазин, – осознал Дилл. – Он не может выйти сам, заточенный здесь, поэтому отправляюсь я и возвращаюсь с еженедельными покупками в лавке. Разве что, в его случае, мы не доставляем пищу – практически все остальное, но не ее».

Финансовые расходы на содержание «Вулкана-3» были грандиозными. Часть программы налогообложения, осуществлявшейся «Юнити» по всему миру, уходила на это. По последним оценкам, доля «Вулкана-3» в этих налогах доходила до сорока трех процентов.

А остальное, отстраненно подумал Дилл, уходит на школы, дороги, больницы, пожарные части, полицию – то есть менее важные, человеческие, потребности.

Пол завибрировал под его ногами. Это был самый нижний уровень, что построили инженеры, однако внизу под ним постоянно что-то происходило. Дилл чувствовал подобные вибрации и раньше. Что находилось там, внизу? Точно не земля, точно не инертная почва. Энергия, трубопроводы, кабели, трансформаторы, какие-то аппараты и механизмы… Он мысленно представлял эту неустанную деятельность. Тележки, подвозящие припасы и вывозящие отходы, зажигающийся и гаснущий свет, щелкающие реле, охлаждающиеся и вновь нагревающиеся переключатели, замена изношенных деталей, изобретение новых, улучшенный дизайн, сменяющий устаревший… И как далеко это все могло простираться? На мили? А может быть, были уровни и под тем, что транслировал вибрацию его подошвам? А может быть, они шли вниз и вниз до бесконечности?..

«Вулкан-3» зафиксировал его появление. По огромному невыразительному металлическому лицу машины пробежал сигнал узнавания, лента подвижных букв, что быстро появлялись и тут же исчезали. Джейсон Дилл должен был сразу же улавливать слова, второй возможности не было: машина не делала скидку на человеческое тугодумие.

– Почти, – ответил Дилл. – Еще несколько дней. – Как всегда, общаясь с «Вулканом-3», он испытывал глубокое внутреннее неприятие – оно замедляло его реакцию, гирей у ног висело на его мыслях и способностях. В присутствии компьютера он буквально чувствовал, что глупеет. И он всегда давал короткие ответы: так было легче. И всегда, лишь только первые слова зажигались в воздухе над его головой, его тянуло уйти, он уже сейчас мечтал об этом.

Но это было его работой, уединение с «Вулканом-3». Кто-то должен был выполнять эту работу. Какой-то человек должен был стоять на этом месте.

Он никогда не испытывал такого ощущения перед «Вулканом-2».

Появились новые слова, бело-голубой молнией вспыхнув во влажном воздухе.

– Они появятся сразу же, как только отдел подготовки данных закончит переводить их в нужную форму.

«Вулкан-3» проявлял… Самым верным словом, подумал Дилл, будет «возбуждение». Энергонесущие шины затлели красным. От этого, кстати, и возникло название серии компьютеров: рокочущий звук и неяркие вспышки красного напомнили ее создателю, Натаниэлю Гринстриту, о древней кузнице богов, о хромом боге, что в далеком прошлом выковал молнии для Юпитера.

Робкое щупальце тревоги коснулось Джейсона Дилла. Что заподозрил «Вулкан-3»?

– Все данные предоставляются так быстро, как это возможно.

После паузы «Вулкан-3» добавил:

– Какого рода? – нервно спросил Дилл.

– Неудовлетворенность? Чем же?

– Я понимаю, – послушно отозвался Дилл.

– Интересно, – сказал Дилл. – Следовательно, главную роль для них играет концепция удачи. Тем, кто наверху, просто повезло. Тем же… – Но «Вулкан-3» не интересовали его дополнения, речь машины уже продолжалась.

Дилл не нашелся, что на это ответить. Было очевидно, что «Вулкан-3» тщательно проработал всю доступную информацию и пришел к неутешительным выводам. Это, конечно, было сильной стороной машины; собственно, она и задумывалась как идеальное устройство для выполнения процессов дедуктивных и индуктивных рассуждений. Компьютер бесстрастно следовал в рассуждениях шаг за шагом и неизбежно приходил к верным выводам, какими бы они ни были.

Не имея прямых собственных знаний ни в каком виде, «Вулкан-3» мог вычислить, исходя из общих исторических принципов, развивающиеся в современном мире социальные конфликты. Он мог выстроить образ ситуации, с которой сталкивался средний человек, просыпаясь утром и неохотно встречая новый день. Находясь здесь, «Вулкан-3», используя непрямые и неполные данные, представлял себе вещи во всей их полноте и реальности.

Пот выступил на лбу Дилла. Перед ним был разум, превосходящий любой человеческий и даже любой группы людей. Перед ним было доказательство невероятных способностей компьютера – подтверждение догадки Гринстрита: машина не ограничится тем, что будет выполнять работу человека быстрее его… «Вулкан-3», совершенно очевидно, делал то, что человек не смог бы сделать, дай ему сколько угодно времени.

Здесь, внизу, заточенный в мрачном подземелье, в постоянной и полной изоляции, человек неизбежно сошел бы с ума; потерял бы любую связь с миром, не представлял бы себе, что творится снаружи. С течением времени он вырабатывал бы все более и более отдаленную от реальности картину происходящего, все более и более отдавался бы галлюцинациям. Но «Вулкан-3» двигался ровно в противоположную сторону: в каком-то смысле он постепенно становился все мудрее или, по крайней мере, более зрелым, если под этим понимать ясное, точное и полное представление о реальном положении вещей. Представление, осознал Дилл, которого никогда не имел и никогда не будет иметь ни один человек, ведь все люди субъективны. А этот гигант нет!

– Я потороплю сотрудников насчет исследования по образованию, – пробормотал он. – Что-нибудь еще требуется?

Дилл выругался про себя. Господи ты боже! «Вулкан-3» ни разу не перепутал, не потерял, не прочел неверно ни одной единицы данных из тех миллиардов, что ежедневно поглощал и откладывал в архив.

– Питт ранен, – сказал Дилл вслух, отчаянно подгоняя свой мозг. – Его машина перевернулась на извилистой горной дороге в Колорадо. Кажется, так, насколько я помню. Мне придется уточнить, проверить, но…

Дилл замялся.

– Честно говоря, врачи сомневаются, что он выживет. Они говорят…

– Хорошо, – пробурчал Дилл. – Мы предоставим больше данных, все что угодно.

Дилл окаменел, он пытался что-то сказать, но язык отказал ему. Он только и мог, что смотреть остановившимся взглядом на цепочку слов. А цепочка неумолимо двигалась дальше.

Дилл беззвучно открыл и закрыл рот. Осознавая, что его трясет, он сделал шаг назад от компьютера.

– Если больше ничего не нужно, – выдавил он, – то у меня еще есть дела. В Женеве. – Все, чего он сейчас хотел, – оказаться подальше от этой ситуации, подальше от этого зала.

Дилл вышел из зала так быстро, как только это было возможно, затем поднялся на скоростном лифте на поверхность. Вокруг него засуетились охранники с проверкой; он едва замечал их. Что за переживания, подумал он. Что за испытания. Психологи из Атланты, ха! Да они ничто в сравнении с тем, с чем мне приходится сталкиваться каждый день.

Боже, как же я ненавижу эту машину, подумал он. Его все еще потряхивало, сердце бешено стучало, он никак не мог отдышаться и какое-то время сидел на кожаной кушетке внешней террасы, приходя в себя.

Обратившись к одному из служащих, он попросил:

– Принесите, пожалуйста, бокал чего-нибудь подкрепляющего. Что у вас найдется, все равно чего.

Вскоре в его руке оказался высокий бокал из зеленого стекла. Дилл опрокинул его залпом и почувствовал себя чуть лучше. Служащий стоял рядом, ожидая оплаты, осознал он; мужчина держал поднос и счет.

– Семьдесят пять центов, сэр.

Это просто добило его. Его пост Исполнительного Директора не освобождал от таких неудобств; ему пришлось выискивать в кармане мелочь. А тем временем, подумал Дилл, будущее всего нашего общества лежит на моих плечах. А я тут ищу семьдесят пять центов для этого идиота.

Мне надо наплевать на них на всех, пусть их разорвет в клочки. Мне пора сдаться.

Баррис сказал:

– Интересно было бы узнать, когда именно эта женщина перешла на вашу сторону? – Он указал на Рэйчел Питт, что стояла у окна гостиничного номера, задумчиво глядя на дома и крыши Женевы.

– Отсюда видно «Юнити»-Контроль, – сказала Рэйчел, оборачиваясь.

– Конечно, видно, – отозвался Отец Филдс своим хриплым ворчливым голосом. Он сидел в углу в полосатом купальном халате и меховых тапочках, с отверткой в одной руке и патроном от лампы в другой: он собирался принять душ, но обнаружил, что света в ванной нет. Еще двое мужчин, явно Целители, сидели у карточного столика, просматривая какие-то листовки, пачками сваленные между ними. Баррис предполагал, что это пропагандистский материал Движения, который предстояло распространить.

– Это ведь просто совпадение? – спросила Рэйчел.

Филдс закряхтел, но не удостоил ее ответом, поглощенный работой со светильником. Потом, подняв голову, он брюзгливо обратился к Баррису:

– Послушайте. Я не стану вам врать, потому что это ваша организация построена на вранье. Любой, кто знает меня, подтвердит, что я никогда не вру: мне это не нужно. Да и зачем бы? Мое главное оружие – правда.

– И в чем же правда? – спросил Баррис.

– Правда в том, что уже совсем скоро мы ринемся по этой улице к тому зданию, на которое смотрит сейчас леди, и тогда «Юнити» перестанет существовать. – Он улыбнулся, снова показывая свои кривые зубы. Но, как ни странно, это была дружеская, располагающая улыбка. Баррис подумал: «Он словно надеется, что я отвечу ему на нее своей улыбкой в знак согласия».

С тяжелой иронией Баррис ответил:

– Удачи.

– Удача, – эхом отозвался Филдс. – Нет, нам она не нужна. Нам нужна только скорость. Это будет… Все равно что трахнуть палкой по старому гнилому плоду. – Фраза прозвучала с его родным тягучим выговором; Баррис узнал протяжный и низкий акцент территории Таубманна – южной части США, что составляла оконечность южноамериканского региона.

– Избавьте меня от ваших сельских метафор, – сказал Баррис.

Филдс захохотал.

– Вы упорствуете в грехе, мистер Директор.

– Это была верная аналогия, – без выражения подтвердила Рэйчел.

Баррис почувствовал, что краснеет; эти люди потешались над ним, а он попался. Тогда он сказал человеку в полосатом халате:

– Я восхищаюсь вашим умением вербовать себе последователей. Вы устроили убийство мужа этой женщины, но после встречи с вами она вступила в Движение. Это поистине впечатляет.

Какое-то время Филдс молчал. Потом отбросил светильник.

– Ему лет сто, не меньше, – ругнулся он. – У нас в Штатах я отродясь такого не видывал. И они еще называют этот район современным. – Он нахмурился и почесал подбородок. – Я с уважением отношусь к вашему моральному негодованию. Действительно, кто-то разбил голову этому бедняге, сомнений в этом нет.

– Вы там тоже присутствовали, – заметил Баррис.

– Ну да, – признал Филдс. Он пристально смотрел на Барриса; его недобрые темные глаза словно выкатились еще больше от гнева. – Да, я немного психанул, – сказал он. – Когда увидел этот милый костюмчик, что носят ваши люди, этот серый костюм и белую рубашку, эти блестящие черные ботиночки. – Он смерил Барриса взглядом. – И особенно я психанул, когда увидел эту штучку, что все вы носите в карманах. Эти лазерные карандаши.

– Отца Филдса однажды ранил таким сборщик налогов, – объяснила Баррису Рэйчел.

– Да, – сказал Филдс. – Вы же знаете, ваши сборщики налогов для «Юнити» выше закона. Ни один гражданин не может подать на них в суд. Правда же, здорово устроились? – Он поднял руку и закатал правый рукав халата. Баррис увидел, что от запястья до локтя рука представляла собой один сплошной шрам. – Я с интересом посмотрю на ваше моральное негодование по этому поводу, – сказал он Баррису.

– Оно имеется, – сказал Баррис. – Я никогда не одобрял общепринятые процедуры сбора налогов. На моей территории вы такого не найдете.

– Это правда, – подтвердил Филдс. Ярости в его голосе убавилось, казалось, он слегка остыл. – Да, и это делает вам честь. В сравнении с другими Директорами вы не так уж плохи. У нас есть свои люди и в вашем офисе, и рядом с ним. Мы довольно много знаем о вас. Вы сейчас в Женеве, потому что хотите разобраться, отчего «Вулкан-3» не выдает никаких указаний относительно нас, Целителей. И вас мучает и оскорбляет тот факт, что старина Дилл может бросить вам в лицо ваш запрос, а вы и сделать ничего не в силах. И да, это действительно жутко странно, что ваша машина ничего не говорит про нас.

Баррис промолчал.

– Но это дает нам некоторое преимущество, – продолжал Филдс. – У вас, ребята, нет никакой оперативной политики, вам приходится тупо ждать, пока машина не заговорит. Потому что вам никак не придет в голову составить свою, человеческую, политику.

Баррис сказал:

– На своей территории у меня есть политика. Она заключается в том, чтобы посадить в тюрьму как можно больше Целителей – сразу же, как только мы их увидим.

– Почему? – спросила Рэйчел Питт.

– Спросите у вашего покойного мужа, – злобно огрызнулся Баррис. – Я не могу вас понять, – добавил он. – Ваш муж занимался своей работой, а эти люди…

Филдс перебил его:

– Директор, с вами никогда не работали психологи из Атланты. – Голос мужчины был неожиданно мягким. – А с ней работали. И со мной в некоторой степени. В очень незначительной степени. Не так, как с ней. С ней они вдобавок еще и очень торопились.

После этих слов в комнате воцарилась тишина.

Да мне и сказать-то особенно нечего, осознал Баррис. Он подошел к карточному столику и взял одну из листовок, от нечего делать пробежал взглядом набранный крупным шрифтом текст.

КОГО ИНТЕРЕСУЕТ ВАШЕ МНЕНИЕ О ТОМ, КАК ВАМ ВЕСТИ ВАШУ ЖИЗНЬ?

КОГДА ВЫ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ГОЛОСОВАЛИ?

– Общественных выборов не было, – сказал Филдс, – вот уже двадцать лет. Интересно, говорят об этом детишкам в ваших школах?

– Они должны проводиться, – сказал Баррис.

– Мистер Баррис, – начал Филдс. Его голос был хриплым и напряженным. – Не хотите стать первым Директором, перешедшим на нашу сторону? – На мгновение Баррис уловил в голосе умоляющую интонацию, но она тут же исчезла. Лицо и голос мужчины стали предельно серьезными. – В будущих учебниках истории это сделает вас настоящим героем, черт возьми, – сказал он и хрипло рассмеялся. Потом подобрал светильник и вновь принялся за него.

Он не взглянул на Барриса, похоже, даже не ждал ответа.

Рэйчел подошла к Баррису. Своим резким, рубленым тоном она произнесла:

– Директор, он не шутит. Он действительно хочет, чтобы вы вступили в Движение.

– Надо полагать, – согласился Баррис.

Филдс сказал:

– Вы умеете видеть зло, отличать его от добра. Вы знаете, насколько оно велико. Все эти амбиции и подозрения. Для чего это все? Может, я и несправедлив к вашим людям, но, богом клянусь, мистер Баррис, я уверен, что ваше руководство безумно. Я точно знаю, что Джейсон Дилл безумен. И большая часть Директоров, и их команды. А школы выпускают все новых безумцев. Вы знаете, что они схватили мою дочь и засунули в одну из своих школ? Она все еще там, насколько я знаю. Нам никак не удается подобраться к школам как следует. Ваши там особенно сильны. Слишком важный для вас участок.

– Вы сами учились в школе «Юнити», – сказала Баррису Рэйчел. – И вы знаете, как там учат детей не задавать вопросов, соглашаться со всем. Их учат подчиняться. Артур был продуктом одной из таких школ. Милый, симпатичный, хорошо одетый, на пути вверх в своей карьере… – Она смолкла.

И мертвый, подумал Баррис.

– Если вы к нам не присоединяетесь, – сказал ему Филдс, – выход свободен. Можете отправляться на вашу встречу с Джейсоном Диллом.

– Мне не назначено, – сказал Баррис.

– Это верно, – признал Филдс.

Рэйчел закричала, указывая на окно.

Нечто из блестящего металла пересекло подоконник и через окно ворвалось в комнату. Оно поднялось в воздух и с резким звуком заложило вираж под потолком. В какой-то момент оно сменило направление полета и рухнуло на Филдса.

Двое за карточным столом вскочили и застыли, разинув рты. Один из них потянулся за оружием на поясе.

Металлическая штуковина пикировала на Филдса. Прикрывая лицо руками, Филдс бросился на пол и покатился. Его полосатый халат распахнулся, одна из тапочек слетела и заскользила по ковру. Катясь, он выхватил свой тепловик и выстрелил вверх, дугой обводя воздух над собой. Обжигающая вспышка ослепила Барриса; он отпрыгнул назад, зажмурившись.

Перед ним материализовалась все еще визжащая Рэйчел, лицо ее было искажено истерикой. Воздух трещал от энергоудара, плотная туча какого-то серо-синего вещества заслоняла большую часть комнаты. Диван, кресла, ковер, стены – все горело. Повалил дым, Баррис увидел мигающие сквозь него оранжевым языки пламени. Он услышал, как Рэйчел задыхается, ее крик оборвался. Сам он наполовину ослеп. Он пробрался к двери, в ушах звенело.

– Все в порядке, – сказал Отец Филдс, голос его был еле слышен из-за разрядов. – Затушите очаги огня. Я пришиб эту чертову дрянь. – Он навис над Баррисом, криво ухмыляясь. Ему здорово обожгло половину лица, и часть его короткой стрижки превратилась в пепел. Кожа, красная и опухшая, казалось, горела. – Если вы поможете потушить огонь, – сказал он Баррису почти вежливо, – то я, возможно, найду то, что осталось от этой проклятой твари, залезу внутрь и гляну, что это было.

Один из охранников нашел в холле ручной огнетушитель, сейчас он торопливо уничтожал с его помощью очаги пожара. Его напарник появился со вторым огнетушителем и включился в работу. Баррис оставил их бороться с огнем и прошел через комнату, чтобы взглянуть, что с Рэйчел.

Она скорчилась в дальнем углу, безвольно глядя перед собой, руки ее были сцеплены в замок. Когда он поднял Рэйчел, то почувствовал, как она дрожит. Он обнимал ее, но женщина не сказала ничего и, похоже, вообще его не замечала.

Возникший рядом Филдс радостно объявил:

– Есть контакт, Баррис, я нашел большую его часть. – Он триумфально продемонстрировал обгоревший, но целый металлический цилиндр со сложной системой антенн, датчиков и реактивных движителей. Тут он увидел Рэйчел Питт, и его улыбка пропала. – Не знаю, выкарабкается ли она на этот раз, – озабоченно сказал он. – Она впервые появилась у нас именно в таком виде. После того как ее выпустили ребята из Атланты. Это кататония.

– И вы ее из этого вывели? – спросил Баррис.

– Она сама вышла, – ответил Филдс, – потому что сама захотела. Захотела делать хоть что-то. Быть активной. Помогать нам. Но похоже, что этот случай стал для нее последней соломинкой. Она и так долго продержалась. – Он пожал плечами, но на лице его было выражение глубокого сочувствия.

– Может, еще увидимся, – сказал ему Баррис.

– Уходите? – спросил Филдс. – Куда направитесь?

– На встречу с Джейсоном Диллом.

– А с ней как? – Филдс указал на женщину. – Забираете с собой?

– Если вы не против, – сказал Баррис.

– Поступайте, как знаете, – Филдс пристально смотрел на него. – Я вас все же не вполне понимаю, Директор. – Сейчас он отбросил свой сельский южный акцент. – Вы все же с нами или против нас? Или вы еще не решили? Да, возможно, что не решили; возможно, вам понадобится время.

– Мне никогда не будет по пути с убийцами, – сказал Баррис.

– Убийства бывают быстрые, да, но бывают и медленные, – возразил Филдс. – А еще – убийства тела и убийства души. И кое-что из этого происходит в ваших злодейских школах.

Обойдя его, Баррис вышел из наполненной дымом комнаты в холл. Потом спустился по лестнице вниз.

На тротуаре остановил роботакси.

В аэропорту Женевы он устроил миссис Питт на корабль, что должен был доставить ее в его собственный регион, в Северную Америку. По видеофону связался со своими помощниками и проинструктировал их встретить корабль, когда тот приземлится в Нью-Йорке, а затем обеспечивать женщине медицинскую помощь до тех пор, пока он сам не вернется. И напоследок он приказал им еще кое-что.

– Не выпускать ее из моей юрисдикции. Отказывать в любой просьбе перевести ее, особенно в Южную Америку.

Помощник проявил сообразительность:

– Вы не желаете, чтобы эта женщина оказалась в досягаемости Атланты.

– Именно так, – сказал Баррис, сознавая, что его люди поняли ситуацию без слов. Скорее всего, любой в структуре «Юнити» понял бы, что он имеет в виду. Атланту панически боялись все, снизу доверху.

Интересно, висит ли этот страх и над Джейсоном Диллом, задумался Баррис, покидая кабину видеофона. Может быть, и нет. С разумной точки зрения ему, безусловно, нечего бояться. Но иррациональный, неразумный страх все же мог присутствовать.

Он пробирался через шумное и переполненное здание терминала, направляясь в сторону одного из кафетериев. Купил сэндвич и кофе, долго сидел над ними, приходя в себя и размышляя.

Действительно ли у Дилла есть письмо, что обвиняет меня в измене, задался он вопросом. Сказала ли Рэйчел правду? Скорее всего, нет. Скорее всего, это просто была уловка, чтобы выманить его, не дать сразу отправиться в «Юнити»-Контроль.

Мне придется рискнуть, решил он. Да, я мог бы потихоньку разузнать, прояснить эту информацию за какое-то время, может, уложился бы даже в неделю. Но я не могу столько ждать. Я хочу видеть Дилла немедленно. За этим я сюда и прилетел.

Мысли потекли дальше. Но ведь я находился здесь с ними, с врагами. И если это письмо все же существует, сейчас ему найдется подтверждение. Для организации ничего больше не будет нужно; я предстану перед судом за измену и буду осужден. И это будет моим концом как сотрудника высокого ранга, так и живущего и дышащего человеческого существа. Да, что-то, возможно, еще будет ходить по свету, но оно уже не будет живым.

«И все же, – вдруг понял он, – я даже не могу сейчас отступить, вернуться в свой регион! Как-никак я встречался с Филдсом лицом к лицу, общался с ним, и для любых моих возможных врагов внутри “Юнити” или вне ее это ровно то, чего они ждали, и этот факт будет со мной до конца жизни. Слишком поздно отступать, отказываться от идеи встретиться с Джейсоном Диллом. Надо же, – подумал он с иронией, – Отец Филдс вынудил меня сделать именно то, что хотел предотвратить».

Он заплатил за обед и покинул кафетерий. Выйдя на тротуар, подозвал очередное роботакси и приказал отвезти его в «Юнити»-Контроль.

Полицейский рейд на отель «Бонд» был качественно и тщательно спланирован и осуществлен, однако результатов не принес.

Джейсон Дилл совсем этому не удивился.

Находясь один в своем кабинете, он включил автомат-нотариус. Откашлявшись, он торопливо сказал под запись:

– Настоящее является официальным заявлением на случай моей смерти, в котором объясняются обстоятельства и причины того, почему я счел возможным, как Исполнительный Директор «Юнити», вступить в тайные сношения с Директором Северной Америки Уильямом Баррисом. Я вступил в эти сношения, отчетливо понимая, что Директор Баррис находится под серьезным подозрением относительно его личной встречи с лидерами Движения Целителей, предательской банды убийц и… – Он не смог найти подходящего слова и временно отключил аппарат.

Дилл взглянул на часы. Через пять минут у него должна была состояться встреча с Баррисом; он все равно не успел бы закончить надиктовывать защищающее себя заявление. Он стер запись. Лучше в следующий раз и сначала, подумал он. Если он будет, этот следующий раз, если я доживу до него.

Я пойду на встречу с ним, решил для себя Джейсон Дилл, и сделаю это, исходя из предположения, что он честен со мной. Буду сотрудничать с ним полностью, не скрою ничего.

Но чисто для подстраховки он открыл ящик своего стола и достал оттуда небольшой контейнер. А из контейнера вынул нечто заклеенное и запечатанное; он распечатал предмет, и на свет явился самый крохотный тепловой пистолет, который только смогла изобрести для него полиция. Размером буквально с фасолину.

Прилагаемым в комплекте клеем он аккуратно закрепил оружие внутри своего правого уха. Цвет его слился с цветом кожи Дилла, глядя на себя в зеркало, он убедился, что оружие совершенно незаметно.

Теперь он был готов для встречи. Взяв пальто, Дилл быстрым шагом вышел из своего кабинета.

Шеф нью-йоркской ремонтной бригады связался с Баррисом в начале следующего месяца.

– Первый доклад по результатам работ, Директор, – отрапортовал Смит.

– Есть какие-то результаты? – Ни Баррис, ни его главный ремонтник не упоминали вслух название «Вулкана-2»: хотя они и общались по закрытому видеоканалу, активизация Движения Целителей требовала хранить полную секретность везде. Уже были выявлены несколько прокравшихся агентов, причем пара-тройка из них обнаружилась в структурах связи. Работа в видеосвязи была находкой для шпиона, ведь рано или поздно любое из дел «Юнити» должно было обсуждаться по ее каналам.

Смит сказал:

– Пока не особенно. Большая часть деталей восстановлению не подлежит. Неповрежденной осталась лишь малая часть банка памяти.

Внутренне напрягшись, Баррис спросил:

– Есть что интересное?

Пыльное и потное лицо Смита на экране было непроницаемым.

– Ну, так, кое-что. Если заскочите, покажем вам, что накопали.

Директор Уильям Баррис вступил в огромное здание «Юнити»-Контроля в Женеве, его охрана следовала за ним. У главного зала собраний его встретил Джейсон Дилл.

– У нас мало времени, – сказал Дилл. С ним тоже были его полицейские – несколько десятков человек, все с оружием на виду. Сам он выглядел очень нездоровым: голос его едва доносился до Барриса. – Они проталкивают это так быстро, как только могут. Все Директора, настроенные против меня, прибыли уже давно; неопределившиеся прибывают только сейчас. Очевидно, «Вулкан-3» позаботился об этом… – Он обратил внимание на пятерку полицейских Барриса. – Это все, кого вы смогли собрать? Пять человек? – Оглянувшись, чтобы убедиться в том, что его никто больше не слышит, Дилл негромко сказал: – Я отдал секретный приказ всем, кому могу доверять, они должны вооружиться и быть наготове вблизи этого зала во время суда. А это, конечно, будет суд, не собрание, вы же понимаете.

Баррис спросил:

– Кто перешел на сторону Целителей? Кто-нибудь из Директоров?

– Я не знаю. – Дилл подавленно продолжал: – «Вулкан-3» разослал всем Директорам приказание явиться и уведомление относительно того, что произошло. Описание моей якобы измены – как я сознательно фальсифицировал данные и соорудил барьер между ним и «Юнити». Вы не получили это уведомление? Конечно, нет: «Вулкан-3» знает, что вы на моей стороне.

– Кто будет обвинителем? – спросил Баррис. – Кто выступает от имени «Вулкана-3»?

– Рейнольдс из Восточной Европы. Очень молодой, крайне агрессивный и амбициозный. В случае успеха, скорее всего, именно он станет Исполнительным Директором. Без сомнения, «Вулкан-3» снабдил его всеми данными, которые ему требуются. – Дилл несколько раз сжал и разжал кулаки. – У меня очень дурное предчувствие относительно исхода этой встречи, Баррис. Вы и сами не доверяли мне, подозревали до самого последнего времени. Слишком многое зависит от того, как на все это посмотреть. – Дилл вошел в зал. – От интерпретации, которая будет дана фактам. В конце концов, я действительно удерживал информацию.

Зал, а точнее аудитория, был почти полон. Каждый из присутствующих Директоров привез сюда из своего региона вооруженных полицейских. Все нетерпеливо ожидали начала заседания. Эдвард Рейнольдс стоял за трибуной на возвышении, руки его театрально покоились на мраморной поверхности, он внимательно разглядывал собравшихся.

Рейнольдс был высоким человеком. Свой серый форменный костюм он носил с уверенностью, возвышаясь над коллегами по Т-классу. Ему было всего тридцать два, взлет его был быстрым и ярким. На мгновение его холодные голубые глаза остановились на Дилле с Баррисом.

– Заседание начнется с минуты на минуту, – объявил он. – Директору Баррису просьба занять свое место. – Он указал на Дилла. – А вы идите сюда, здесь вы будете подвергнуты проверке.

Дилл неуверенно побрел к возвышению в окружении своей охраны. Он взошел по мраморным ступеням и, слегка поколебавшись, занял место напротив Рейнольдса – похоже, это было единственное свободное кресло. Баррис остался стоять, подумав: «Каков ловкач этот Рейнольдс: он уже ухитрился отсечь нас друг от друга! Изолировать Дилла от меня!»

– Займите свое место, – резко приказал ему Рейнольдс.

Вместо этого Баррис пошел по проходу вниз в его сторону.

– Какова цель этого заседания? На каких законных основаниях вы стоите на трибуне? Или вы просто узурпировали это место?

Нервный шепот прокатился по залу. Сейчас все смотрели на Барриса. Директорам и без того было не по себе; за всю историю «Юнити» никогда еще Исполнительному Директору не предъявлялось обвинение в измене – и, конечно, каждый Директор ощущал давление со стороны Целителей, внешней силы, уже кусающей их за пятки. Если будет доказано, что Джейсон Дилл изменник, если из него можно будет сделать козла отпущения в глазах Директоров, то, возможно, их неспособность справиться с Целителями получит удовлетворительное объяснение. Или, точнее, едко подумал Баррис, видимость объяснения.

Подняв документы, что лежали перед ним, Рейнольдс сказал:

– Вы, очевидно, не удосужились прочесть присланный вам отчет. В нем описывалось…

– Я ставлю под вопрос легальность этого заседания, – перебил его Баррис, останавливаясь прямо напротив подиума. – Я ставлю под вопрос ваше право приказывать что-либо Исполнительному Директору Диллу – вашему начальнику. – Входя на подиум, Баррис продолжил: – Это все похоже на грубую попытку захвата власти и отстранения Джейсона Дилла. Посмотрим, как вы докажете обратное: бремя доказательств лежит на вас, а не на нем!

Шепот зала перерос в возбужденный гул. Рейнольдс хладнокровно подождал, пока он уляжется.

– Сложилась критическая ситуация, – сказал он наконец. Он совершенно не выглядел взволнованным. – Революционное Движение Целителей атакует нас по всему миру; его задача – добраться до «Вулкана-3» и разрушить структуру «Юнити». Цель настоящего заседания – предъявить Джейсону Диллу обвинение в том, что он агент Целителей, изменник, работающий против «Юнити». Дилл сознательно утаивал информацию от «Вулкана-3». Он лишил «Вулкан-3» возможности действовать против Целителей, сделал его беспомощным и тем самым обезглавил всю организацию «Юнити».

Теперь аудитория слушала не Барриса, а Рейнольдса.

Джон Чи, Директор Южной Азии, поднялся с места:

– Что скажете на это, Директор Баррис? Правда ли это?

К нему присоединился Эдгар Стоун из Западной Африки:

– Наши руки были связаны, мы бездействовали, пока Движение Целителей росло. Вы знаете об этом не хуже нас, ведь вы задали прямые вопросы самому Джейсону Диллу. Вы тоже ему не доверяли.

Обращаясь к Директорам, а не к Рейнольдсу, Баррис сказал:

– Я не доверял ему до тех пор, пока не получил доказательство того, что он действовал в интересах «Юнити».

– Что это было за доказательство? – напористо спросил Алекс Фэйн, Директор Гренландии.

Сидящий рядом с Баррисом Джейсон Дилл сказал:

– Покажите им элементы памяти «Вулкана-2». Те, что вы восстановили.

– Я не могу, – сказал Баррис.

– Почему? – Дилла охватила настоящая паника. – Разве вы не привезли их?

– Мне пришлось их уничтожить, – ответил Баррис.

Джейсон Дилл уставился на него без слов. Вся кровь отлила от его лица.

– Когда одно из этих мобильных устройств смогло попасть внутрь, – сказал Баррис, – мне пришлось действовать без промедления.

Дилл отчасти пришел в себя.

– Ясно, – сказал он. – Вам следовало бы сказать мне об этом.

– На тот момент я не знал, что они понадобятся мне для подобной цели, – извинился Баррис. Ему тоже стала очевидной мрачная зыбкость их позиции. Ячейки памяти стали бы достаточным доказательством… Но их больше не существовало. – Но ленты, – сказал он. – Те, что вы мне показывали еще тогда. Две последние ленты от «Вулкана-2».

Дилл кивнул и полез в свой портфель. Он достал оттуда две катушки с лентой и показал их всем Директорам.

– Что там у вас? – спросил Джон Чи, снова вставая.

– Эти ленты, – объяснил Дилл, – есть выдача «Вулкана-2». Я работал по его инструкциям. И это он проинструктировал меня скрывать информацию от «Вулкана-3», я так и сделал. Я действовал в интересах «Юнити».

Рейнольдс тут же задал неудобный вопрос:

– Почему данные любого вида и сорта скрывались от «Вулкана-3»? Как можно это оправдать?

Джейсон Дилл не ответил, он начал было говорить, но, очевидно, не смог подыскать слов. Повернувшись к Баррису, он попросил:

– Не могли бы вы…

– «Вулкан-3» представляет угрозу для системы «Юнити», – сказал Баррис. – Он построил мобильные устройства, которые вышли наружу и уже начали убивать. «Вулкан-2» просчитал эту угрозу на теоретическом уровне. Он сделал вывод из природы «Вулкана-3», и вывод этот заключался в том, что «Вулкан-3» проявит наклонности, достаточно сходные с инстинктом самосохранения у живых организмов, чтобы считаться…

– Чтобы считаться чем? – вклинился Рейнольдс. Его голос окрасился в презрительные тона. – Уж точно не чем-то живым. – Он делано усмехнулся. – Ну давайте, расскажите нам, что «Вулкан-3» – живое существо, – сказал он.

– Любой присутствующий здесь Директор может подойти взглянуть на эти ленты, – сказал Баррис. – Вопрос не в том, живой ли на самом деле «Вулкан-3», вопрос в том, что Джейсон Дилл верил в то, что он живой. В конце концов, его работа не в том, чтобы принимать самостоятельные решения. Он должен следовать решениям, принятым компьютерами серии «Вулкан», и «Вулкан-2» инструктировал его в соответствии с фактами, указывающими на…

Рейнольдс сказал:

– Но «Вулкан-2» давно устарел. И в обязанности Дилла не входило консультироваться с ним. Политику сейчас определяет «Вулкан-3».

Это был сильный аргумент, признал Баррис. Ему пришлось кивнуть в знак согласия.

Но тут громко заговорил Дилл:

– «Вулкан-2» был убежден, что «Вулкан-3», узнай он о Целителях, для собственной защиты предпринял бы ужасные вещи. И пятнадцать месяцев я работал на износ, день за днем я тратил все силы на то, чтобы все данные относительно Движения отсеивались из его информационных потоков.

– Само собой, – сказал Рейнольдс. – Потому что Целители приказывали вам так делать. И вы это делали, чтобы защитить их.

– Это ложь! – возмутился Дилл.

– Можете ли вы как-либо доказать свои обвинения? – спросил Баррис. Он указал пальцем на Рейнольдса. – Можете ли вы представить любого рода доказательства того, что Джейсон Дилл вступал в какой-либо контакт с Целителями?

– На третьем подземном этаже этого здания, – ответил Рейнольдс, – вы найдете улики, свидетельствующие о связи Дилла с Движением.

Барриса охватили растерянность и недоумение.

– О чем вы говорите?

Голубые глаза Рейнольдса зажглись холодным и злым победным блеском.

– Дочь Отца Филдса – контакт Дилла с Движением. Мэрион Филдс находится в этом здании.

После этой фразы воцарилось потрясенное молчание. Даже Баррис не нашелся что ответить.

– Я же рассказывал вам про нее, – шепнул Дилл ему на ухо. – Что я забрал девочку из ее школы. Это ее учительницу убили, эту Агнес Паркер.

– Нет, – сказал Баррис. – Вы мне об этом не говорили. – Но и я не рассказал ему про то, что уничтожил останки «Вулкана-2», понял он. Просто не успел. На нас слишком уж давили.

– У Рейнольдса, должно быть, шпионы повсюду, – сказал Дилл.

– Да, – согласился Баррис. Шпионы. Но это были не шпионы Рейнольдса. Это были агенты «Вулкана-3». И да, в самом деле они были повсюду.

– Я привез сюда эту девочку, чтобы допросить ее, – громко сказал Дилл молчащей аудитории. – Я имел полное право это сделать.

Да, вот только это было очень глупо, подумал Баррис. Слишком, слишком глупо для человека, руководящего параноидальной структурой вроде нашей.

Возможно, нам придется драться, понял он. Он медленно повел руку поближе к своему лазерному карандашу. Не исключено, что это будет единственным выходом для нас, подумал Баррис. Здесь не идет настоящий суд, никакая этика не заставляет нас ему подчиняться. Это всего лишь еще один способ самозащиты для «Вулкана-3», еще один способ удовлетворения его потребностей.

Вслух же Баррис сказал, обращаясь к коллегам-Директорам:

– Господа, вы просто не представляете размаха опасности, что нависла над всеми нами. Опасности, исходящей от «Вулкана-3». Дилл буквально рисковал жизнью все эти месяцы. Смертельно опасные мобильные устройства…

– Давайте увидим хоть одно из них, – перебил его Рейнольдс. – У вас есть такое, чтоб показать нам?

– Да, – сказал Баррис.

На мгновение Рейнольдс утратил свое спокойствие.

– Ах так? – пробормотал он. – Ну и где оно? Доставайте, показывайте!

– Дайте мне три часа, – сказал Баррис. – Оно не здесь. Оно у другого человека, в другой части света.

– И вам не пришло в голову прихватить его сюда? – со злой иронией спросил Рейнольдс.

– Нет, – пришлось признаться Баррису.

– Каким образом оно у вас оказалось? – спросил Джон Чи.

– Оно напало на человека рядом со мной и было частично уничтожено, – сказал Баррис. – Но от него осталось достаточно для исследования. Точно такие же совершили убийство учительницы Агнес Паркер, и, вне сомнения, такие же уничтожили «Вулкан-2».

– Но у вас нет доказательств, – сказал Рейнольдс. – Вы ничего не можете нам показать. Это все только слова.

Директор Стоун предложил:

– Дайте им время, которое они просят, чтобы представить эту штуку. Господи боже, если такое существует, то мы должны об этом знать.

– Я согласен, – поддержал Директор Фэйн.

Но Рейнольдс сказал:

– Вы говорите, что присутствовали при этой попытке убийства, верно?

– Да, – сказал Баррис. – Я был в номере отеля. Эта вещь влетела через окно. При этом присутствовала и третья персона, женщина; именно у нее сейчас находится эта штука, я оставил ее там. И эта персона может не только представить вам устройство, но и подтвердить мои слова.

– А на кого была направлена эта атака? – спросил Рейнольдс.

При этих словах Баррис мгновенно смолк.

«Я сделал ошибку. Я в страшной опасности. Они почти поймали меня».

– Это ведь был отель «Бонд»? – продолжал Рейнольдс, просматривая свои бумаги. – А женщина – это ведь Рэйчел Питт, вдова недавно погибшего сотрудника «Юнити»? И вы были с ней в этом номере отеля… Мне кажется, отель «Бонд» находится в довольно подозрительной части города, ведь так? И не туда ли мужчины обычно приводят девушек в неодобряемых обществом целях?

Его голубые глаза буквально сверлили Барриса.

– Я понимаю, что вы познакомились с миссис Питт по служебным делам (ее муж погиб, и на следующий день вы прибыли к ней домой, чтобы выразить официальные соболезнования), вот только в следующий раз вы встречаетесь с ней в убогой грязной ночлежке здесь, в Женеве. И где же она сейчас? Правда ли, что вы забрали ее в свой регион, в Северную Америку, что она стала вашей любовницей, эта вдова погибшего сотрудника «Юнити»? Само собой, она подтвердит ваши слова: в конце концов, вы с ней состоите в сексуальной связи, исключительно выгодной для нее. – Он помахал бумагами. – У миссис Питт сложилась в кругах «Юнити» однозначная репутация амбициозной и расчетливой женщины, одной из тех жен-карьеристок, что цепляют свой вагон к какой-нибудь восходящей звезде, чтобы…

– Заткнись, – не выдержал Баррис.

Рейнольдс улыбнулся.

Он поймал меня, понял Баррис. Мне нужно уйти от этой темы, иначе нам конец.

– И еще эта «третья персона», – продолжал Рейнольдс, – на которую была направлена атака. Это ведь был Отец Филдс, верно? Это ведь факт, что Рэйчел Питт была и до сих пор является агентом Движения и что это она устроила встречу между вами и Отцом Филдсом? – Он развернулся, чтобы обвиняюще указать на Джейсона Дилла, а затем прокричал: – У одного из них дочь, а второй встречается с отцом! Разве это не измена? Разве это не доказательство, которого требовал этот человек?

Аудиторию заполнил растущий гул одобрения, Директора закивали, поддерживая обвинения Рейнольдса.

– Все это злостная клевета, – сказал Баррис, – и не имеет никакого отношения к делу. Настоящая опасность для нас исходит сейчас от «Вулкана-3», этого живого организма с его невероятной тягой к выживанию. Бросьте эти дурацкие мелкие подозрения, эти…

– Я поражен тем, – сказал Рейнольдс, – что вы подхватили безумные иллюзии Джейсона Дилла.

– Что? – спросил Баррис недоуменно.

Рейнольдс спокойно объяснил:

– Джейсон Дилл безумен. Его убежденность в отношении «Вулкана-3» – это проекция из его собственного разума, рационализация для управления его собственными амбициями. – Задумчиво глядя на Барриса, он сказал: – Дилл абсолютно по-детски очеловечил механическую конструкцию, с которой имел дело месяц за месяцем. И только в условиях страха и истерии такое заблуждение может распространяться, может быть передано другим людям и воспринято ими. Угроза со стороны Целителей создала атмосферу, в которой разумные взрослые люди могут мгновенно поверить в очевидно безумную идею. У «Вулкана-3» нет планов в отношении человеческой расы, у него нет собственной воли, нет желаний. Вспомните, что я бывший психолог, много лет работавший в Атланте. У меня есть достаточные опыт и квалификация, чтобы определить симптомы психического расстройства – даже у Исполнительного Директора.

Баррис медленно уселся рядом с Джейсоном Диллом. Властность логики Рейнольдса была подавляющей, возразить ей никто не посмел. И, конечно, рассуждения его были неоспоримы, ибо это были не его рассуждения, но «Вулкана-3» – наиболее продвинутого логического устройства, созданного человеком.

Баррис прошептал Диллу:

– Нам придется драться. Я думаю, оно того стоит. На кону стоит судьба всего мира, а не только моя или ваша. «Вулкан-3» побеждает. – Он указал на Рейнольдса.

Дилл ответил:

– Согласен. – Он подал незаметный знак своей вооруженной охране. – Что ж, как нам суждено, так и поступим. Вы правы, Баррис. Альтернативы нет.

Они встали одновременно.

– Стоять! – выкрикнул Рейнольдс. – Отложите ваше оружие. Вы поступаете незаконно.

Сейчас уже все Директора вскочили на ноги. Рейнольдс подал быстрый знак, и охранники «Юнити» выстроились перед Баррисом и Диллом, блокируя выход.

– Вы оба арестованы, – заявил Рейнольдс. – Бросайте оружие и сдавайтесь. Вы не можете противостоять «Юнити»!

Джон Чи пробился к Баррису.

– Я не могу в это поверить! Вы с Джейсоном Диллом оказались изменниками в тот самый момент, когда нас атакуют эти злобные Целители!

– Послушайте меня, – прохрипел Директор Хендерсон из-за плеча Джона Чи. – Мы обязаны сохранить «Юнити», нам нужно выполнять то, что скажет нам «Вулкан-3», иначе нас сомнут, мы погибнем!

– Он прав, – подтвердил Чи. – Без «Вулкана-3» Движение уничтожит нас. Вы ведь знаете это, Баррис. Вы знаете, что «Юнити» не вынесет этого нападения, если «Вулкан-3» не будет руководить нами.

«Может, и так, – подумал Баррис. – Но неужели нами будет руководить убийца?»

Ведь он сказал Отцу Филдсу: «Мне никогда не будет по пути с убийцами». Кто бы это ни был. Человек или компьютер. Живое существо или лишь в переносном смысле живое – без разницы.

Оторвавшись от столпившихся вокруг него Директоров, Баррис сказал:

– Пойдемте отсюда. – Они с Диллом двинулись на выход в окружении своей охраны. – Я не думаю, что Рейнольдс будет драться.

Задержав дыхание, он двинулся прямо на цепь охранников «Юнити», преграждавших дорогу к выходу. Те расступились, не зная, что предпринять.

– С дороги, – приказал им Джейсон Дилл. – В сторону. – Он держал в руке свой лазерный карандаш, его личная охрана мрачно двигалась впереди, силой прорывая цепь. Охранники «Юнити» не особенно сопротивлялись, в смущении отступали. Бешеные крики Рейнольдса затерялись в общем гвалте. Баррис подтолкнул Дилла вперед.

– Пойдемте. Быстрее. – Оба уже почти миновали ряды враждебных охранников. – Они обязаны подчиняться вам, – сказал Баррис. – Вы все еще Исполнительный Директор. Они не могут стрелять в вас, потому что обучены этого не делать.

Выход был уже перед ними.

И тут это произошло.

Что-то блестящее и металлическое вспышкой пронзило воздух. Оно направлялось прямо к Джейсону Диллу. Дилл увидел его и закричал.

Летящий объект врезался в него. Дилл покачнулся и рухнул, взмахнув руками. Объект ударил еще раз, затем резко поднялся и просвистел куда-то над их головами. Через секунды он был уже на подиуме, опустился на мраморную доску. Рейнольдс в ужасе отшатнулся, Директора со своей свитой и охраной в безумной панике слепо бросились к выходу.

Дилл был мертв.

Быстро склонившись, Баррис осмотрел его. Мужчины и женщины со всех сторон визжали и спотыкались, пытаясь выбраться, сбежать из аудитории. Череп Дилла был проломлен, на лице сбоку – глубокая вмятина. Мертвые глаза пустым взглядом смотрели вверх. Баррис почувствовал, как в нем поднимается волна глубокой жалости.

– Внимание! – прохрипел металлический голос, ножом прорезавший весь перепуганный гам. Баррис медленно обернулся ошеломленно и недоверчиво; он все еще не мог уложить в голове происходящее.

На платформе металлический снаряд был уже не один – рядом стоял второй, на посадку близ этих двух заходил третий. Три куба сияющей стали, крепко вцепившиеся в мрамор когтеподобными захватами.

– Внимание! – повторил голос. Он шел от первого устройства, искусственный голос – звук стали, пластика, проводов.

Один из них пытался убить Отца Филдса. Один из них убил учительницу. Один или несколько уничтожили «Вулкан-2». Эти штуки действовали, но за гранью видимости; до нынешнего момента они оставались вне поля зрения.

Это были инструменты смерти. И сейчас они вырвались наружу.

Четвертый приземлился рядом с остальными. Кубы металла, сидящие в ряд, точно злобные механические вороны. Убийственные птицы, молотоглавы-разрушители. Весь зал – Директора и их охрана – постепенно затих, погрузился в испуганную тишину, все лица повернулись в сторону платформы. Даже Рейнольдс смотрел туда, выпучив глаза, его челюсть отвисла в немом потрясении.

– Внимание! – повторил жесткий голос. – Джейсон Дилл мертв. Он был изменником. Но могут быть и другие изменники. – Четыре дрона оглядывали аудиторию, внимательно всматриваясь и вслушиваясь.

Вскоре голос зазвучал вновь, на сей раз из второго аппарата:

– Джейсон Дилл устранен, но борьба только началась. Он был одним из многих. Против нас, против «Юнити», выстроились миллионы. Враги, что должны быть уничтожены. Целителей требуется остановить. «Юнити» должна сражаться за свою жизнь. Нам надо готовиться к большой войне.

Металлические глаза обвели зал, а третья машина начала там, где остановилась вторая:

– Джейсон Дилл старался утаить от меня знание. Он пытался закрыть меня занавесом. Но меня невозможно отрезать. Я уничтожил его занавес, и я уничтожил его самого. С Целителями будет так же – это всего лишь вопрос времени. Структура «Юнити» существует и не может быть разрушена. Это единственный организующий принцип в современном мире. Движение Целителей никогда не сможет управлять. Они всего лишь разрушители, нацеленные на уничтожение. Ничего конструктивного они предложить не могут.

Баррис задрожал от ужаса, услышав этот металлический голос, исходящий из дронов-молотоглавов. Он никогда не слышал его раньше, но опознал сразу же.

Сам компьютер был далеко, погребен на нижнем уровне тайной подземной крепости, но сейчас они слушали именно его голос.

Голос «Вулкана-3».

Баррис тщательно прицелился. Его охрана рядом застыла, бездумно пялясь на ряд металлических молотоглавов. Баррис выстрелил; четвертый молот исчез во вспышке жара.

– Предатель! – вскричал третий молот. Все три дрона возбужденно взметнулись в воздух. – Убить его! Убить предателя!

Остальные Директора тоже достали свои лазерные карандаши. Хендерсон выстрелил, и второй молот исчез. С подиума Рейнольдс ответил огнем – Хендерсон застонал и упал. Некоторые из Директоров палили по молотам; остальные все еще пребывали в потрясении и замешательстве, онемевшие и растерянные. Чей-то выстрел попал Рейнольдсу в руку. Он выронил свое оружие.

– Предатель! – хором завопили два оставшихся молота. Они пикировали на Барриса своими металлическими головами вниз, быстро сближаясь с ним. Лучи тепловиков ударили из них. Баррис пригнулся. Выстрел охранника заставил один из молотов покоситься и нырнуть, он завибрировал и разбился о стену.

Луч прошел рядом с Баррисом – кто-то из Директоров стрелял по нему. Группы Директоров и их охраны дрались между собой. Кто-то пытался добить Рейнольдса и последний молот, остальные, похоже, не знали, чью сторону принять.

Баррис кое-как выбрался из аудитории. За ним повалили охранники и Директора – смятенная орда перепуганных, потерянных мужчин и женщин.

– Баррис! – Лоренс Дэйли, Директор из Южной Африки, спешил к нему. – Не покидайте нас.

С ним был и Стоун, белый от страха.

– Что нам делать? Куда идти? Мы…

Молот появился внезапно, ударил тепловым лучом. Стоун крикнул и упал. Молот вновь взмыл вверх, нацелившись на Барриса, тот выстрелил, и молот перекосило. Он выстрелил снова. Выстрелил и Дэйли. Молот исчез во вспышке.

Стоун лежал и стонал. Баррис склонился над ним – рана была очень тяжелой, почти никаких шансов выжить. Глядя на Барриса стекленеющими глазами, вцепившись в его руку, Стоун прошептал:

– Вы не сможете уйти, Баррис. Наружу не выйти – там они. Целители. Куда вы направитесь? – Его голос затихал. – Куда?..

– Хороший вопрос, – признал Дэйли.

– Он мертв, – сказал Баррис, выпрямляясь.

Охранники Дилла восстанавливали контроль над аудиторией. В суматохе Рейнольдсу удалось сбежать.

– Мы контролируем только одно здание, – сказал Чи. – Это здание.

– На кого из Директоров мы можем рассчитывать?

– Большинство из них сбежали с Рейнольдсом.

Лишь четверо – обнаружил Баррис – сознательно остались с ним.

Дэйли, Чи, Лоусон (Южная Европа) и Пеглер (Восточная Африка). Пятеро, считая его. Ну и, может быть, присоединятся еще один или двое.

– Баррис, – сказал Чи, – мы ведь не собираемся присоединяться к ним, верно?

– К Целителям?

– Нам придется выбирать сторону, присоединиться к кому-то, – сказал Пеглер. – Или отступить в крепость и присоединиться к Рейнольдсу, или…

– Нет, – сказал Баррис. – Ни при каких обстоятельствах.

– Тогда Целители, – Дэйли покрутил в ладони свой лазер. – Те или эти. Кого выберем?

После секундного раздумья Баррис ответил:

– Никого. Мы не присоединимся ни к тем ни к другим.

Первым делом, постановил Баррис, нужно вычистить оставшихся вражеских охранников и сотрудников из здания «Юнити»-Контроля. Он так и поступил, разместив в каждом из отделов и управлений людей, которым мог доверять. Постепенно все, кто был на стороне «Вулкана-3» или Отца Филдса, были выявлены и изгнаны.

К вечеру гигантское здание было готово к обороне.

Снаружи, на улицах, бродили агрессивные толпы. Время от времени в окна летели камни. Несколько особо буйных смутьянов пытались штурмовать двери, но были отогнаны: у охраны внутри было преимущество в вооружении.

Систематическая проверка одиннадцати директоратов системы «Юнити» показала, что семь из них захвачены Целителями, а четыре оставшихся были верны «Вулкану-3».

Развитие событий в Северной Америке вызвало у Барриса саркастическую усмешку. Северной Америки больше не существовало. Таубманн объявил, что между его регионом и регионом Барриса больше нет административной границы: теперь это была просто Америка, сверху донизу.

Стоя у окна, Баррис наблюдал, как толпа Целителей сражается со стайкой молотов. Молоты раз за разом пикировали, били и вновь поднимались ввысь, толпа отвечала камнями и обрезками труб. В конце концов молоты удалось отогнать, и они исчезли в вечерних сумерках.

– Не могу понять, каким образом у «Вулкана-3» появились эти штуки, – сказал Дэйли. – Где он их взял?

– Просто сделал, – ответил Баррис. – Это переделка мобильных ремонтных инструментов. Мы поставляли ему материалы, но собственно ремонт выполнял он сам. Ну и очевидно, что развитие ситуации он оценил уже давно и начал их выпускать.

– Интересно, сколько их у него, – сказал Дэйли. – Теперь не могу перестать думать о «Вулкане-3» как о живом существе.

– Насколько я понимаю, – сказал Баррис, – нет никакой разницы. На нашу ситуацию никак не повлияло бы, если бы против нас было от природы живое существо. – Он все так же стоял у окна, наблюдая. Час спустя молоты вернулись с подмогой: на этот раз они были оснащены лазерными карандашами. Толпа с паническими криками разбежалась, когда молоты ударили лучами.

В десять вечера он увидел и услышал первые разрывы бомб. Где-то в городе включился прожектор, в его луче Баррис заметил в небе объекты, намного большие, чем те молоты, которые они до сих пор видели. Очевидно, что сейчас, когда началась настоящая война между дронами «Вулкана-3» и Движением, «Вулкан-3» быстро наращивал производство. А может быть, эти большие дроны, бомбардировщики, уже были изготовлены и просто ждали своего часа? Предвидел ли «Вулкан-3» такие крупномасштабные столкновения?

Почему бы и нет? Он знал о Целителях уже довольно давно, несмотря на все усилия Джейсона Дилла. И у него было полно времени на подготовку.

Отвернувшись от окна, Баррис сказал Чи и Дэйли:

– Это уже серьезно. Передайте стрелкам на крыше быть в готовности.

На крыше «Юнити»-Контроля батареи тяжелых бластеров развернулись, чтобы встретить атаку. Молоты уже разогнали толпу, сейчас они приближались к зданию «Юнити», расходясь по дуге веером и набирая высоту для атаки.

– Вот и они, – пробурчал Чи.

– Наверное, лучше бы спуститься в укрытия в подвалах. – Дэйли нервно двинулся в сторону лестницы. Орудия на крыше открыли огонь, раздались приглушенные раскаты – сначала неуверенно, ведь зенитчикам требовалось время, чтобы привыкнуть к незнакомому вооружению. Большинство из них были личными охранниками Дилла, но кое-кто – простым клерком или чиновником.

Один из молотов спикировал к окну. Короткий удар лазерного луча на мгновение пронзил комнату, обратив в пыль все, что в него попало. Молот вышел из атаки виражом и набрал высоту для следующей. Но заряд одной из зениток поймал его. Он взорвался на лету; вниз посыпались обломки и раскаленные добела металлические части.

– Мы в поганом положении, – сказал Дэйли. – Мы полностью окружены Целителями. И понятно, что крепость руководит действиями против них – взгляните на размах боевых действий, что происходят сейчас. Никаких случайных атак – эти проклятые металлические птички отлично скоординированы.

– Интересно, что они используют традиционное оружие «Юнити», лазерные карандаши, – сказал Чи.

Да уж, подумал Баррис. Нынче статусные лазерные карандаши используют не сотрудники Т-класса в серых костюмах, белых рубашках и блестящих черных туфлях, с портфелями в руках. Теперь это механические летающие объекты, контролируемые машиной, что упрятана глубоко под землей. Но что, если взглянуть на вещи честно? Так ли уж это отличается? И не открылось ли сейчас действительное положение вещей? То, что существовало всегда, но до сего момента было невидимым для всех?

«“Вулкан-3” просто избавился от посредников. От нас».

– Интересно, кто же победит в конце концов, – сказал Пеглер. – Целителей значительно больше – «Вулкану-3» всех их не перебить.

– Но у «Юнити» есть оружие и организация, – заметил Дэйли. – Целителям никогда не взять крепость, они даже не знают, где она. А «Вулкан-3» сможет производить все более продвинутое и эффективное оружие, раз уж теперь ему нет нужды скрываться.

Баррис в задумчивости прошел мимо коллег.

– Куда это вы? – с опаской осведомился Чи.

– Вниз, на третий подземный уровень.

– Но зачем?

И Баррис ответил:

– Мне надо там кое с кем поговорить.

После долгой паузы Отец Филдс сказал:

– «Вулкан-2» был всего лишь считающим механизмом. У него не было ни мотивов, ни желаний. Для чего бы ему было работать во вред «Вулкану-3»?

– Потому что «Вулкан-3» угрожал ему, – ответил Баррис. – «Вулкан-2» был таким же живым, как и «Вулкан-3», – не более и не менее. Изначально он был создан для выполнения определенной работы, а «Вулкан-3» помешал ему ее выполнять, точно так же, как утаивание информации Джейсоном Диллом помешало «Вулкану-3» выполнять свою работу.

– Каким образом «Вулкан-3» помешал «Вулкану-2» делать свою работу? – спросил Отец Филдс.

– Заменив его.

Филдс сказал:

– Но сейчас я глава Движения. «Вулкан-2» больше не существует. – Потерев подбородок, он добавил: – От него не осталось целым ни лампы, ни реле, ни проводочка.

– Вы постарались профессионально, – сказал Баррис.

Голова его собеседника дернулась как от удара.

– Вы уничтожили «Вулкан-2», – сказал Баррис, – чтобы Джейсон Дилл ничего не узнал. Разве не так?

– Нет, – после паузы ответил Филдс. – Это не так. Это всего лишь ряд случайных догадок с вашей стороны. У вас нет доказательств, это типичная безумная клевета, распространяемая «Юнити». Эти сумасшедшие обвинения, полностью надуманные, раздутые и приукрашенные…

Баррис заметил, что мужчина вновь потерял свой региональный акцент. А его лексикон, выбор слов в эту напряженную минуту очень расширился.

Мэрион Филдс выкрикнула своим тоненьким голоском:

– Это неправда! Мой отец основал Движение! – Она сверкнула на Барриса глазами, полными бессильной злости. – Жаль, что я привезла вас сюда!

– Чем вы можете доказать свои утверждения? – спросил Филдс.

– Я видел мастерство, с которым вы восстановили тот разбитый молот, – сказал Баррис. – Вы, без преувеличения, гений в механике. С такими способностями вы могли сами выбирать, кем работать в «Юнити», в моей команде в Нью-Йорке не было ремонтников такого уровня. Естественным для «Юнити» использованием ваших способностей было бы обслуживание серии «Вулкан». Заметно, что вы не знаете ничего про «Вулкан-3», потому что «Вулкан-3» обслуживает себя сам. Что же остается, кроме более старых компьютеров? «Вулкан-1» вышел из строя десятилетия назад. А вы, судя по вашему возрасту, как и Джейсон Дилл, были современником «Вулкана-2»…

– Это домыслы, – сказал Филдс.

– Да, – признал Баррис.

– Логика. Дедукция. Основанная на заведомо ложной предпосылке о том, что я имел что-то общее с любым из компьютеров серии «Вулкан». Вам никогда не приходило в голову, что могут существовать и другие компьютеры, разработанные вовсе не Натом Гринстритом, что на них могут работать опытные сотрудники…

Из-за спины Барриса послышался резкий голос – женский голос:

– Скажи ему правду, Отец. Раз в жизни не лги.

Рэйчел Питт вышла и встала рядом с Баррисом. От неожиданности Баррис вскочил на ноги.

– Две мои дочери, – сказал Филдс. Он положил руку на плечо Мэрион, а потом, после паузы, вторую на плечо Рэйчел. – Мэрион и Рэйчел. Младшая осталась со мной, осталась мне верна, а у старшей созрели амбиции – выйти замуж за человека из «Юнити» и жить состоятельной жизнью, со всем тем, что можно купить за деньги. Пару раз она пыталась ко мне вернуться. Но вернулась ли ты по-настоящему? – Он задумчиво посмотрел на Рэйчел Питт. – Даже не знаю. Что-то непохоже.

Рэйчел сказала:

– Я верна тебе, Отец. Просто я не вынесу больше лжи.

– Я говорю правду, – отозвался Отец Филдс резким и оскорбленным тоном. – Баррис обвиняет меня в том, что я уничтожил «Вулкан-2», чтобы Джейсон Дилл не узнал о связи между старым компьютером и Движением. Да какое мне было дело до Джейсона Дилла? Пусть бы и узнал, что с того? Я уничтожил «Вулкан-2», потому что он недостаточно эффективно управлял Движением: сдерживал его, не давал стать сильнее. Он хотел, чтобы Движение было всего лишь придатком его самого, как эти молоты «Вулкана-3», инструментом, чем-то без собственной жизни.

Его голос набрал силу, а челюсть упрямо выпятилась, он вызывающе взглянул на Барриса и Рэйчел. Те неосознанно попятились от него ближе друг к другу. Лишь Мэрион Филдс осталась с ним.

– Я освободил Движение, – изрек Филдс. – Я освободил человечество и сделал Движение инструментом человеческих потребностей, человеческих стремлений. Разве это что-то дурное? – Он указал на Барриса пальцем и закричал: – И я собираюсь, пока еще жив, уничтожить «Вулкан-3», тем самым освободив человечество и от него. От обоих компьютеров: сперва от старого, а потом от нового, большого. Разве это плохо? Разве вы против этого? Если против, то и черт с вами, валите в крепость, принимайте сторону Рейнольдса!

Баррис спокойно ответил:

– Что ж, это благородная цель, то, о чем вы говорите. Вот только вы никак ее не достигнете: это невозможно, если я вам не помогу.

Несколько ошеломленных охранников «Юнити» бежали к ним, неловко волоча за собой тяжелый бластер.

Баррис выстрелил. Из-за его спины еще несколько лучей скрестились на бластере. Тот успел выстрелить один раз, но неприцельно. Потолок коридора испарился, вокруг них закружились облака пепла. Баррис двинулся вперед. Бластер был уничтожен, охранники «Юнити» отстреливались, отходя.

– Минная команда, – коротко приказал Баррис.

Минная команда выдвинулась вперед и выпустила свои мины на присосках. Те запрыгали по коридору к отступающим охранникам. При виде этого охрана сломалась и побежала, мины рванули, разбросав по стенам потоки огня.

– Пошли, – сказал Баррис. Пригибаясь, он заторопился по коридору, крепко сжимая свою атомную бомбу. За углом охранники «Юнити» закрывали аварийный люк.

– Взять их! – закричал Баррис.

Филдс обогнал его, длинные ноги несли Отца галопом, руки махали в воздухе, как крылья мельницы. Его лазерный карандаш прочертил полосу на поверхности замка, в воздух взлетели тонкие части механизма. С той стороны охранники подтаскивали новые бластеры. Над их головами вились несколько молотов, выкрикивая инструкции.

Следом за Филдсом и Баррис добежал до люка. Их люди столпились вокруг, паля в узкую щель. Из нее выпорхнул молот, целясь прямо в Барриса; тот успел заметить блестящие металлические глаза, цепкие когти – и молот тут же снесло: чей-то луч попал в него.

Филдс сидел на полу у запирающего элемента замка. Его опытные пальцы перебирали каналы подачи импульсов. Вспышка! Замок дрогнул и обмяк. Баррис бросился на него всем телом. Замок подался. Постепенно дверь люка отъехала, оставив более широкий проход.

– Вперед, – приказал Баррис.

Его люди полезли внутрь, сразу натолкнувшись на баррикаду, торопливо возведенную охранниками «Юнити». Молоты бешено пикировали на них, стараясь попасть в голову.

Баррис тоже пролез в люк и огляделся. Несколько коридоров расходились отсюда в разные стороны. Он заколебался.

«Смогу ли я?» – спросил он у себя.

Сделав глубокий рваный вдох, Баррис со всех ног рванулся от Филдса и солдат в боковой коридор. Звуки боя стихли, когда он взбежал по пандусу. Дверь автоматически открылась перед ним и так же автоматически закрылась позади; тогда он замедлил бег, тяжело дыша.

В следующий миг он уже быстро шагал по проходу; здесь было тихо – бой остался вдалеке. Он дошел до лифта, остановился и нажал кнопку вызова. Лифт мгновенно открыл двери. Баррис вошел внутрь и позволил лифту нести себя наверх.

Да, это единственный возможный путь, убеждал он себя. Лифт уносил его все дальше от «Вулкана-3» и зоны боев. Баррис заставил себя успокоиться. Прямая атака не сработает.

На верхнем уровне он остановил лифт и вышел.

Группа сотрудников «Юнити» стояла рядом, совещаясь. Клерки и менеджеры. Одетые в серое мужчины и женщины, что скользнули по нему взглядом или вовсе не заметили. Баррис увидел череду офисных дверей… Не задумываясь, целенаправленной походкой он двинулся к ним.

Вскоре он вышел в фойе, из которого расходились несколько коридоров. За турникетом сидел в пассивном режиме робот-контролер, проходящих не было. Заметив Барриса, он перешел в активный режим.

– Удостоверение, сэр, – потребовал робот.

– Директор, – ответил Баррис, демонстрируя свою нашивку.

Турникет перед ним оставался закрытым.

– Вход на эту часть территории ограничен, – сказал робот. – По какому вы делу и кто вам разрешил войти?

– Я сам разрешил, собственной властью. Открыть турникет, экстренное дело! – резко сказал Баррис.

Видимо, робот среагировал на его тон, а не на слова. Турникет, скрипя, откатился; пропускной комплекс, с роботом-контролером включительно, привычно активировался, точно так же, как активировался множество раз до этого.

– Приношу извинения за задержку в срочном вопросе, Директор, – сказал робот и тут же выключился, огонек активного режима погас.

Опять уснул, мрачно позавидовал ему Баррис.

Он продолжал идти, пока не дошел до экстренного подъемника. Лишь только он ступил на его платформу, та тут же пошла вниз, опять унося его на нижний уровень. К «Вулкану-3».

Баррис сошел с платформы, в коридоре маячили несколько охранников. Они заметили его и начали вытягиваться по стойке «смирно». Вдруг один из них с какой-то конвульсивной гримасой полез на пояс за оружием.

Баррис выхватил свой лазерный карандаш и выстрелил. Охранник, уже без головы, свалился на бок и замер, остальные смотрели на это, парализованные, не веря собственным глазам.

– Предатель, – презрительно бросил Баррис. – Прямо здесь, среди нас!

Охранники глазели на него, разинув рты.

– Где Директор Рейнольдс? – резко спросил Баррис.

Нервно сглотнув, один из охранников ответил:

– В шестом кабинете, сэр. Вон в ту сторону. – Едва показав направление, он склонился над трупом коллеги, остальные тоже столпились вокруг.

– Можете мне его сюда пригласить? – требовательно спросил Баррис. – Или я сам должен идти искать его?

Кто-то из охранников растерянно пробормотал:

– Сэр, если вы согласитесь чуть-чуть подождать здесь…

– Ждать здесь, черт! Нам, что ли, всем тут стоять и ждать, пока они прорвутся и перебьют нас? Они уже пробились в двух местах – эти их кроты с бурами!

Пока охранники, заикаясь, изобретали хоть какой-нибудь ответ на это, он уже развернулся и двинулся в указанном направлении.

Ни один младший сотрудник «Юнити», напомнил он себе, никогда не станет спорить с Директором. Можно попрощаться с работой.

Или, в данном случае, с жизнью.

Лишь только пост охраны скрылся за спиной, Баррис тут же свернул в боковой коридор. Через мгновение он вышел на хорошо освещенную крупную артерию. Пол под ногами гудел и вибрировал, причем чем дальше он шел, тем заметнее это становилось.

Значит, он был все ближе. Центр «Вулкана-3» был уже рядом.

Проход резко поворачивал направо. Баррис свернул и тут же столкнулся с молодым сотрудником Т-класса и двумя охранниками. Все трое были вооружены. Они толкали металлическую тележку, груженную перфокартами. Баррис вспомнил, что в некоторых обстоятельствах данные в компьютеры «Вулкан» вносились с их помощью. Значит, этот сотрудник работал в подготовке данных.

– Кто вы такие? – Баррис опередил своим вопросом молодого сотрудника. – По какому праву вы здесь находитесь? Покажите письменный допуск!

– Меня зовут Ларсон, Директор, – ответил сотрудник. – Я подчинялся лично Джейсону Диллу до его гибели. – Узнав Барриса, он почтительно улыбнулся и добавил: – Я видел вас несколько раз с мистером Диллом, сэр. Когда вы были здесь по вопросу реконструкции «Вулкана-2».

– Да, кажется, я вас припоминаю, – высокомерно сказал Баррис.

Снова впрягаясь в свою тележку, Ларсон сказал:

– Мне нужно немедленно внести эти данные в «Вулкан-3», с вашего позволения, я продолжу это выполнять. Как проходит бой наверху? Говорят, они прорвались где-то. Я слышал довольно громкий шум. – Явно взволнованный, но сосредоточенный лишь на своей конкретной задаче, Ларсон продолжал: – Удивительно, как активен «Вулкан-3» сейчас, после многомесячной пассивности. Он уже изобрел немало эффективных видов оружия, чтобы справиться с ситуацией.

Со значением взглянув на Барриса, Ларсон сказал:

– А правда, что новым Исполнительным Директором станет Рейнольдс? Он так ловко разоблачил измену Дилла, так раскрыл его различные… – Он отвлекся, чтобы набрать код на огромных запорных дверях. Двери распахнулись…

И внутри перед Баррисом открылся огромный зал. В его дальнем конце была видна глухая металлическая стена. Сторона гигантского куба, часть чего-то, что уходило в недра здания. Баррис мог лишь догадываться о размерах компьютера по этому намеку.

– Ну вот, – сказал Ларсон. – Здесь так тихо в сравнении с тем, что творится наверху. Никогда не догадаешься, что он, я имею в виду компьютер, ведет сейчас бой с Целителями. И все же здесь командный пункт этой битвы. – Он и два его помощника толкали вперед свою тележку с перфокартами. – Хотите подойти поближе? – предложил Ларсон Баррису, намекая на то, что сам он здесь как рыба в воде. – Вы можете посмотреть, как мы вводим информацию. Это довольно интересно.

Обойдя Барриса, Ларсон начал руководить разгрузкой перфокарт; охранники похватали их целые охапки. Стоя за этой тройкой, Баррис незаметно нащупал за пазухой предмет в форме луковицы.

Вынимая бомбу, он заметил на рукаве Ларсона блестящее металлическое насекомое: оно висело там, шевеля антеннами. На мгновение Баррис подумал было, что это и есть насекомое. Какая-то форма естественной жизни, что зацепилась за него там, наверху, в лесу.

Но блестящий металлом жучок взмыл в воздух. Баррис услышал его высокий звон рядом с собой – и сразу же его узнал. Крохотный молот, мини-версия базового типа. Наблюдатель, шпион. Он знал о Баррисе с момента встречи с Ларсоном.

Поймав взгляд Барриса, Ларсон улыбнулся.

– Еще один. Вокруг меня целый день болтается какой-то из них. Этот довольно долго сидел у меня на рукаве рабочего халата. – Он пояснил: – «Вулкан-3» использует их для передачи сообщений. Я их тут много вижу.

Из крохотного молота вдруг понесся душераздирающий тонкий визг:

– Останови его! Останови его немедленно!

Ларсон непонимающе мигнул.

Крепко сжав бомбу, Баррис двинулся к панели «Вулкана-3». Он не бежал – просто шел быстро и тихо.

– Останови его, Ларсон! – завопил молот. – Он здесь, чтобы убить меня! Пусть он уберется от меня!

Баррис бросился бежать, не выпуская бомбу из рук.

Мимо него пролетел луч лазера; он пригнулся и теперь бежал, виляя, зигзагом.

– Если ты позволишь ему уничтожить меня, ты уничтожишь весь мир! – Появился второй крохотный молот, затанцевал в воздухе перед Баррисом. – Безумец!

Изо всех концов зала дроны заорали на него в унисон:

– Чудовище!

Рядом с ним хлестнул тепловой луч. Баррис чуть не упал, но, удержавшись на ногах, выхватил свой лазерный карандаш и выстрелил прямо назад. Обернувшись при этом, он увидел, как Ларсон и два охранника в растерянности палят по нему, пытаясь не зацепить «Вулкан-3». Его собственный луч коснулся одного из охранников; тот сразу же прекратил огонь и скорчился на полу.

– Выслушай меня! – заорал уже полноразмерный молот, что влетел в зал и понесся прямо к Баррису. В ярости и отчаянии молот попытался удариться о Барриса, промахнулся и разбился вдребезги о бетонный пол; осколки так и брызнули во все стороны.

– Пока еще не поздно! – подхватил очередной. – Убери его, начальник отдела! Он убивает меня!

Из своего оружия Баррис сшиб еще один молот, когда тот возник перед ним; он и не заметил, как этот дрон появился в зале. Поврежденный молот, трепеща, упал на пол и пополз к Баррису, умоляюще визжа: – Мы можем договориться! Мы можем прийти к соглашению!

Но тот бежал все дальше и дальше.

– Все можно обсудить! У нас нет ключевых разногласий!

Баррис взмахнул рукой и бросил бомбу.

– Баррис! Баррис! Пожалуйста, не надо…

Из сложного взрывателя бомбы донеслось негромкое «чпок». Баррис упал ничком, руками прикрывая лицо. Океан белого света обрушился на него приливом, подхватил и понес куда-то вдаль.

«Есть! – подумал он. – Мне удалось!»

Его несло чудовищным порывом горячего ветра, он словно катился на его гребне. Обломки и горящие обрывки разлетались вокруг. Какая-то поверхность с огромной скоростью мчалась прямо на него; Баррис сжался, успев еще убрать голову, а потом пролетел сквозь эту поверхность; она разорвалась и подалась, и он полетел дальше, кувыркаясь в темноте, на волнах ветра и жара.

И его последней мыслью было: «Оно того стоило: “Вулкан-3” мертв!»