Барроу

— Я действительно думаю, что тебе следует оставаться в постели. Опухоль спала, но ты…

— Я в порядке. — Бэллс бросает на меня сердитый взгляд, спускает ноги с кровати и смотрит в окно. — Мне нужен другой вид.

— Я устрою тебе любой вид, какой ты захочешь. — Я указываю на кровать. — Ты можешь встать лицом к окну. У меня есть большой экран, который я могу перенести сюда. Если хочешь …

— Я сказала, что все в порядке. — Ее взгляд становится мрачнее.

Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. В конце концов, мы танцуем один и тот же танец уже несколько дней: я пытаюсь заботиться о ней. Она огрызается на меня. Снова и снова.

— Тебе стало легче после удара по голове, но ты еще не в порядке. Травмы головы — это плохо. И ты приняла на себя все последствия аварии. — Я вздыхаю, когда она встает и подходит к окну.

Она изо всех сил старается сохранить равновесие. Но не получается. Нет, с тех пор как я начал лечить ее. Проблемы с внутренним ухом не являются обычными для сотрясений мозга, но в этой женщине нет ничего необычного.

Темные волосы, широкие бедра, соблазнительные изгибы и острый, хотя и проницательный ум. Она очаровала меня с того самого момента, как Чарльз привел ее в охотничий домик.

— Я хочу найти виновника. — Она прижимается лбом к окну, холодное стекло слегка запотевает от ее дыхания.

— Виновника?

— Да, того мохнатого придурка, который устроил аварию.

— О, Леонард. — Я качаю головой. Рысь Леонард делает, что хочет и когда хочет. Он в некотором роде легенда, но он вполне реален.

— Он мой должник. Он думает, что я не вижу, как он смотрит на меня из окна, но это не так. Он был здесь прошлой ночью.

Я почесываю заросший щетиной подбородок.

— Думаю, это удар по голове сыграл с тобой злую шутку.

— Нет. Я его видела. Он заглядывал в комнату.

— Хорошо. — Я подхожу к ней поближе. Одна из вещей, которую я узнал о Бэллс, это то, что ей легко внушить страх. Настолько легко, что я задаюсь вопросом, не было ли у нее в прошлом неудачного опыта общения с мужчинами. Одна только мысль об этом заставляет мою кровь закипать, и гневные мысли проносятся в моей голове. Если кто-то причинил ей боль … Я заставляю себя успокоиться. Но продолжаю это замечать. Когда я рядом, она напрягается. Но когда рядом ее подруги, с ней все в порядке — она шутит, смеется, ест торт.

Может, дело во мне? Может, я ей просто не нравлюсь? Я задумываюсь на секунду, а потом отбрасываю эту мысль. Конечно, дело не в этом. А что тут может не нравиться? У меня более шести футов мускулов, золотистые волосы и достаточно знаний в медицине, чтобы сдать экзамены с закрытыми глазами. Я бывший наемник Красных скорпионов? Да, и это тоже. Но ей не обязательно знать обо всем этом.

— Почему ты так на меня смотришь? — Она поворачивается и снова устремляет на меня свой сексуальный взгляд.

— Ты прекрасна. — Я пожимаю плечами.

Она закатывает глаза.

— Ты такой лжец. Я возвращаюсь в кровать. — Она поворачивается слишком быстро и чуть не теряет равновесие.

Я беру ее за локоть и помогаю пройти по деревянному полу.

— Я могу быть кем угодно, но не лжецом, Бэллс, — мягко говорю я.

Она садится на кровать и смотрит на меня снизу вверх, в ее глазах недоверие, а тело напряжено.

— Ты хочешь сказать, что ты, — она машет на меня рукой, — считаешь меня красивой?

— Да. Я твержу тебе это с тех пор, как ты здесь появилась. — Я опускаюсь на колени и беру ее за ноги, чтобы помочь ей лечь. Когда я беру ее за лодыжки, я борюсь с желанием покрыть поцелуями ее колени. Боже, она такая соблазнительная. Но я послушно укладываю ее ноги обратно на кровать и накрываю одеялом.

— Ты несешь чушь.

— Ты продолжаешь это говорить, но это не значит, что это правда. — Я протягиваю руку и снимаю повязку с ее лба, затем проверяю шишку. Она не проходила, и это вызывает беспокойство, но теперь, наконец, проходит. Медленно. — Что-нибудь болит?

Она что-то бормочет себе под нос, когда я снова укутываю ее голову.

— Я в порядке.

— Правда, Бэллс. Я хочу, чтобы ты встала на ноги, но мне нужно знать, что болит и над чем мне нужно поработать. — Я на мгновение запустил пальцы в ее темные волосы.

— У меня болит спина, хорошо? Верхняя и нижняя части. И когда я просыпаюсь, мне кажется, что у меня в черепе торчит шип. В остальном я в полном порядке.

— Ничего из этого не в порядке. Мне все равно нужно будет за тобой присматривать. Для меня это не составит труда. — Я заставляю себя оставить ее волосы в покое.

Когда я откидываюсь назад, она смотрит на меня снизу вверх, ее взгляд потух.

— Почему ты продолжаешь говорить, что я красивая? — Она спрашивает это таким уязвимым, грубым тоном. Это настоящая Бэллс, та, которую я видел мельком. Та, о которой я хочу знать все.

Я присаживаюсь на край нашей кровати — я имею в виду, ее кровати — и смотрю на нее сверху вниз.

— Потому что ты такая, Бэллс. Ты очаровательна.

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Ты не это имеешь в виду.

— Я имею в виду каждое слово. — Я наклоняюсь ближе, ее губы похожи на два пухлых лакомства. Я хочу попробовать их на вкус, исследовать их, запомнить, как они ощущаются на моих губах. Ближе. Еще ближе, и она не отворачивается. Вместо этого она учащенно дышит, и на ее щеках появляется румянец.

Я пользуюсь случаем и кладу ладонь ей на лицо, касаясь нежной, как перышко, кожи. Она высовывает язык и облизывает губы, а я придвигаюсь еще ближе. Мое тело практически вибрирует от желания, от потребности, которая снедает меня с тех пор, как я увидел ее. Теперь она, наконец, сдается, дает мне шанс.

Я почти у цели, наши губы так близко, когда она издает вопль.

— Ты ублюдок! Я вижу тебя, мохнатый придурок!

Она указывает на окно, а я издаю стон и проклинаю Леонарда за то, что он такой тупой.

Бэллс

Я не уверена, что эта рысь — дар или проклятие. Если бы он не выскочил перед нашей машиной, никого из нас здесь бы не было. И все же, из-за того, что мое тело все еще ноет, мне хочется его обругать. Затем я смотрю на свою лучшую подругу Аврору Дэвенпорт. Да, та самая Аврора Дэвенпорт. Она выиграла несколько премий «Грэмми», прежде чем смогла легально водить машину.

Тот блеск, который когда-то был в ее глазах, вернулся. Голливудские холмы уничтожили этот блеск, как и многие другие. Я знала, что должна что-то с этим сделать, пока все это не исчезло. В последнее время ее имя мелькает повсюду, таблоиды пишут о ней разные вещи. Я видела, как она замыкается в себе из-за негативной прессы. Вот почему возникла идея поехать во Фрозен Фоллс. Место, которое я случайно выбрала на карте.

Это маленький городок, который находится в самой глуши. Я надеялась, что здесь нас никто не найдет. Особенно преследователь в жизни Авроры. Кент Кингстон был так же знаменит, как и Аврора, но его талант проявлялся на большом экране, пока Аврора пела.

Он всегда хотел ее и, очевидно, не мог принять отказа. Поэтому он решил превратить ее жизнь в сущий ад. Я с самого начала знала, что это он скармливал прессе выдуманную чушь. Несмотря на то, что мы все знали, что эти истории были ложью, злобное освещение событий в СМИ нанесло огромный ущерб Авроре.

Когда мы впервые встретились с Кингстоном, у меня возникло неприятное чувство. Я посоветовала Авроре держаться от него подальше. Она всегда доверяла моей способности разбираться в людях. Не то чтобы в тот раз ей это было нужно. Кингстон ее не интересовал. Ей никогда никто по-настоящему не нравился.

У такой знаменитости, как Аврора, не так много времени на свидания. График ее гастролей был изнурительным, мы все переезжали из города в город и из страны в страну. Это не оставляет много времени для того, чтобы завести какие-либо отношения, и я знаю, что Аврора никогда бы не остановилась на простой интрижке. Она не создана для этого. Все это можно услышать в ее музыке. Она верит в родственные души и любовь с первого взгляда.

Интересно, как будет звучать ее музыка теперь, после того как она обрела настоящую любовь с Диего. Он один из тех, кто помог нам спастись. Я даже не уверена, когда мы услышим от нее новую музыку. Не думаю, что она покинет это место в ближайшее время. Не из-за того, как они с Диего смотрят друг на друга. Я бы никогда не подумала, что она найдет здесь любовь всей своей жизни.

Мы почти добрались до Фрозен Фоллс, когда огромная белая рысь заставила нас свернуть. Ну, на самом деле из-за этого мы разбили нашу машину. Я едва разминулась с ней, и теперь он дразнит меня из окна.

Буду честна. Я была до смерти напугана, когда резко повернула руль, чтобы удар пришелся на меня, а не на Аврору или нашу подругу Кловер.

Мы с Авророй знаем друг друга с детского сада. Я потребовала, чтобы она была моей лучшей подругой. Она согласилась, и вот мы здесь. Я была единственным человеком, которому, как она знала, она могла доверять, который всегда прикроет ее. Моя натура защитника не знает границ, когда дело касается этой девушки. Я люблю ее, как родную сестру. Когда ее родители проворачивали темные делишки с ее деньгами, я, не колеблясь, вмешалась и остановила их.

Самое неприятное, что ее родителям не пришлось ничего красть. Аврора такая милая и простая. Она бы выписала им чек. Она уже оплатила все для них. Они стали жадными. Я знаю, что это глубоко ранило ее, когда она узнала обо всем, что они делали. Они даже дошли до того, что передали информацию прессе за деньги. Мысль о том, что они сделали, вызывает у меня тошноту, и она годами носила эту рану в себе.

Однако с тех пор, как мы приехали сюда, с ней что-то изменилось. Впервые за долгое время она выглядит расслабленной и по-настоящему счастливой. Я вижу это по ее глазам. Мужчины, которые спасли нас после аварии, привезли нас обратно в свой дом. Судя по тому, что я видела до сих пор, здесь безумно красиво. И к тому же он огромный. У каждого из четверых мужчин здесь есть отдельное крыло, а в центре находится гигантская гостиная, которая соединена с кухней и столовой.

У меня не было возможности много узнать, учитывая, что я торчала в комнате Бэрроу под его присмотром. Девочки обязательно приходили навестить меня, а Аврора даже испекла для меня торт. Она знает, что я люблю ее торты. Клянусь, она добавляет в него свою сладость, потому что это лучший торт, который я когда-либо ела, а я объездила весь мир.

— Я ничего не вижу, — раздраженно бормочет Барроу.

Леонард, рысь, снова нанес удар. Я была на волосок от того, чтобы позволить Барроу поцеловать меня, когда в окне появился гигантский белый зверь. Я не уверена, что эта рысь — проклятие, потому что я не смогла поцеловать Барроу, или счастливое предзнаменование, потому что мне действительно не нужно привыкать к поцелуям Барроу. Он чертовски красив. Он напоминает мне парня из фильма «Тор», но у него не такие длинные волосы.

Я прислоняюсь к спинке кровати, увеличивая расстояние между нами. Даже когда он выходит из комнаты, мне кажется, что он все еще здесь. Я чувствую его запах повсюду. Думаю, это потому, что я в его постели. По ночам он спит в гостиной. Хотя я не уверена, сколько он на самом деле спит в эти дни.

Я продолжаю пытаться вернуть ему его комнату, говоря, что могу спать на диване. В этом нет ничего страшного. Он не согласен и ясно дал понять, что важно, где я буду спать. Он вел себя так, будто кто-то собирался меня похитить. Да ладно. Это Аврора привлекает к себе внимание. Не я. В большинстве случаев люди не замечают меня, когда я стою рядом с ней. Я не создана для Голливуда. Мои губы и изгибы — моя проблема.

С Барроу, однако, все по-другому. Он продолжает называть меня красивой. У меня внутри все тает, когда он это говорит, но внешне я закатываю глаза. Он всегда смотрит на мои формы, хотя думает, что я не обращаю внимания. Если он не смотрит на них, то смотрит на мой рот.

Когда я думаю об этом, я высовываю язык, чтобы облизать губы. Они тоже пухлые. Меня всегда спрашивают, кто мой врач, потому что люди хотят сделать пластику губ. Эти сосиски все мои.

— Ты голодна?

— Ты знаешь, что спрашиваешь меня об этом каждый час? — Парирую я. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты пытаешься меня подколоть, — поддразниваю я, но он не смеется.

— Я забочусь о тебе. — Когда он спросил, болит ли у меня где-нибудь, я ответила, что у меня болит вся спина. Что было правдой. Я умолчала о боли между бедрами, вызванной им. — Ты позволишь мне это сделать, пожалуйста? — О, нет. Он давит на стену вокруг меня.

Почему он так сказал? Когда в последний раз кто-то заботился обо мне? Я всегда была самой сильной из нашей троицы. Единственной, кто не поддавался панике. Родители Авроры, возможно, и были жадными, но мои были никчемными. Я всегда приходила к ним последней. Иногда даже не последней, потому что они уходили и забывали обо мне.

Я делаю глубокий вдох и сдаюсь.

— Ты можешь позаботиться обо мне. — Во многих отношениях. Я чувствую, как мое лицо начинает гореть. — Да. Мне нужен еще торт.

Барроу вскакивает на ноги быстрее, чем следовало бы мужчине его комплекции. Затем он выходит за дверь. Я замечаю, что все мужчины в охотничьем домике далеко не нормальные. Они, в основном, профессионалы на пенсии, и не из тех, кто носит костюмы и галстуки. Скорее, хорошо обученные и смертоносные, даже без оружия. Опасные.

Я думаю, это то, что пугает меня больше всего. Барроу может разбить мое сердце.

Барроу

— Мне нужен этот рецепт. — Я подцепляю вилкой большой кусок шоколадного торта, который нарезал для Бэллс.

— Это секрет. — Аврора качает головой.

— Нет, ты должна мне рассказать. Бэллс обожает этот торт. — Я не хочу показаться пугающим, но определенно хочу знать, как сделать Бэллс счастливой. И если это можно сделать с помощью торта, я готов положиться на Аврору.

— Я знаю, что она его любит. Вот почему я не дам тебе рецепт. Бэллс любит меня, и я хочу, чтобы так и оставалось. — Она одаривает меня милой улыбкой. — Так что, если я скажу тебе, ты сделаешь его для нее и украдешь всю мою любовь. Я не могу этого допустить.

— Все не так. Видишь ли, если бы ты только позволила мне…

— Отстань. — Диего врывается в комнату, не сводя глаз с Авроры. — Если моя певчая птичка не хочет, чтобы ты знал, то тебе и не нужно знать. — Он сжимает ее бедра.

Я поворачиваюсь и разочарованно вздыхаю, но перед этим бросаю взгляд на все ингредиенты, которые Аврора достала из кладовой. Возможно, она не даст мне точного рецепта, но я смогу с этим разобраться. Конечно.

— Без моей помощи ты ни за что не угадаешь, — напевает она, пока я беру бутылку холодного молока и выхожу из кухни.

Диего что-то рычит, а затем я слышу ее визг. Сильный.

Мне неинтересно смотреть на их обжимания. Я сосредоточен на том, чтобы пообниматься с Бэллс. В конце концов, она согласилась, чтобы я о ней позаботился. В последние несколько дней мы препирались, но теперь она смягчилась.

Несмотря на то, что мне не удалось раздобыть рецепт, я улыбаюсь. Бэллс просит моей помощи. Это победа. Я с радостью принимаю ее.

Тирнан проходит мимо меня по коридору, и я поднимаю торт высоко над головой, чтобы он его не задел.

— Эй, осторожнее с этим.

— Извини, чувак, — кричит он, проходя мимо. — У нас было такое мероприятие во Фрозен Фоллс. Это было весело, знаешь ли, выносить мусор, снова пачкать руки. Но Дафна заставила меня… — Он пожимает плечами и продолжает идти.

Я ухмыляюсь. Я точно знаю, что он чувствует. Все это кажется невозможным. Здесь появляются четыре женщины, и каждая из них создана специально для нас. После многих лет, когда мы держались особняком и никому во Фрозен Фоллс не угрожали, эти ангелы появляются на нашем пороге. Мой ангел, в частности, идеально подходит мне во всех отношениях. Я просто должен доказать, что могу быть тем мужчиной, который ей нужен.

С каждым мгновением, проведенным с ней, мне становится все труднее держать руки при себе, все труднее сопротивляться тому, как страстно она облизывает свои полные губы. Черт, от одной мысли об этом у меня так встает, что я боюсь, что она заметит выпуклость члена у меня в штанах.

Успокойся. Я делаю глубокий вдох. У меня не всегда получается расслабиться, остудить кровь во время конфликта. Диего и Чарльз прекрасно справляются с этим, а Тирнан? Он бежит навстречу драке с улыбкой на лице. Но я другой. Я думаю о том, что будет потом. Сколько жизней я смогу спасти, когда закончу расправляться со своими врагами. В конце концов, я надрал многим задницы, но моя сила в том, чтобы помогать своим друзьям.

И теперь, когда я нашел Бэллс? Я хочу оказать ей посильную помощь. Если она примет ее.

Я вхожу в свою спальню и вижу, что она смотрит в окно.

— Леонард? — Спрашиваю я и приношу торт ей в постель.

— Нет. Ну, может быть. — Она слегка прищуривается. — Не могу сказать.

— Вот. — Я отламываю ей уголок шоколадного ломтика и прикладываю к губам.

Она открывает рот для меня.

Я приказываю своему члену успокоиться и кладу еду на ее язычок.

Когда она стонет, я оставляю попытки унять свой стояк. Он никуда не денется.

— Я могу сама себя накормить. — Она тянется к тарелке.

Я уклоняюсь от ее попытки и скармливаю ей еще кусочек.

— Я знаю, что можешь, но мне нравится делать это для тебя.

— Почему? — Она жует и задумчиво смотрит на меня своими большими карими глазами.

— Ты мне нравишься. — Я пожимаю плечами и подношу молоко к ее губам.

Она выпивает и откидывается на спинку кровати.

— Ты меня не знаешь.

Я знаю многое. Быстро связавшись с моим основным контактным лицом, я получил досье на каждую из женщин. Я просмотрел остальные, но остановился на Бэллс. Ее прошлое. Ее путь к вершине вместе с Авророй. Она удивительная женщина, но я хочу услышать это от нее самой.

— Ну, я хочу узнать тебя получше, так что расскажи мне о себе. Еще торта? — Предлагаю я.

— Позже. — Она пристально смотрит на меня.

— Хорошо. — Я поставил торт на прикроватную тумбочку.

— Почему ты так добр ко мне? Это что, уловка? Я что, идиотка?

— Нет. Я думал, мы избавились от всех этих подозрений. — Я качаю головой. — Ты можешь доверять мне, хорошо?

— Я всегда подозрительна, и доверять людям — не моя сильная сторона. На самом деле, как раз наоборот.

— Я заметил. — Я опираюсь на локоть, так что моя голова оказывается на уровне ее талии. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не смотреть на округлости ее грудей, но мне удается не отводить взгляда. — Я просто хочу знать, кто спит в моей постели. Разве это так плохо?

Она вскидывает руки вверх.

— Отлично. Я из дерьмовой семьи, у меня была дерьмовая жизнь, и моя дружба с Авророй — единственное, что спасло меня от дерьмового будущего. Я ее менеджер, потому что она была так добра, что позволила мне сопровождать ее. Я объездила весь мир из-за нее. Она моя лучшая подруга, и я обязана ей всем.

— Ты действительно так считаешь? — Я протягиваю ей руку.

Она отдергивает ее.

Уф. Я сажусь.

— Все это неправда. Ну, отчасти так оно и есть, но в основном это не так.

Она скрещивает руки на груди.

— Теперь ты собираешься рассказать мне о моей жизни, не так ли?

— Да, я думаю, мне придется. — Я хочу, чтобы она увидела себя такой, какая есть, и будь я проклят, если позволю ей и дальше думать, что она — всего лишь второстепенная фигура Авроры. — У тебя действительно были дерьмовые родители. Я согласен с тобой. Но не из-за Авроры ты стала лучшим менеджером по подбору талантов в своем бизнесе. Благодаря твоему уму и твердости характера ты добилась успеха. Ты защищаешь ее и заботишься о своих друзьях. Ты не позволяешь лейблу диктовать, как жить ей или тебе. Теперь ты умеешь договариваться, и, прежде всего, ты всегда борешься за своих друзей. Ты никого не подводишь, несмотря ни на что.

Ее глаза расширяются.

— Откуда ты все это знаешь?..

— Тебе нужно принять ванну. — Я вскакиваю на ноги. — После этого ты почувствуешь себя лучше. Назначение врача. — На самом деле я не врач, но мне нужно отвлечь ее от того факта, что я изучил всю ее историю, как чертов сталкер. — Я приготовлю. — Я захожу в ванную и закрываю за собой дверь, затем смотрю на себя в зеркало. Чувак, чуть не сорвался.

В этом особенность Бэллс. Она заставляет меня забыть о себе, забыть обо всем, кроме моего желания узнать о ней все. Я жажду ее и надеюсь, что скоро она позволит мне показать ей, как много она для меня значит.

Бэллс

В гигантской ванне меня окружают цветы. За свою жизнь я повидала много красивых ванных комнат. Это одно из преимуществ поездок в турне. Несмотря на это, я уверена, что эта ванна превосходит все остальные. Мне следовало бы расслабиться и насладиться одним из немногих моментов, когда я остаюсь одна, но нет.

Я взвинчена, и все мое тело ноет. Я даже не замечаю боли в спине из-за ноющей боли между бедер. Мое тело на пределе. Мне нужно уйти. Я облизываю губы и думаю, есть ли у меня время до того, как Бэрроу вернется, чтобы проведать меня. Это один из редких моментов, когда я действительно остаюсь одна.

Барроу следует за мной повсюду, куда бы я ни пошла. Если кто-то приходит навестить меня, он топчется у двери, испытывая непреодолимое желание вернуться в комнату. Можно подумать, я хрустальная кукла. По тому, как он обращается со мной, можно подумать, что малейшая вещь может разбить меня на кусочки. Я ругаю его за это, но втайне мне это нравится. Никто никогда не считал меня хрустальной.

Я легко раздвигаю ноги в ванне. При желании здесь могли бы поместиться еще два человека. Если только они не одного размера с Барроу, то только на одного больше. Я ругаю себя за то, что позволила своим мыслям вернуться к нему. Я собираюсь покончить с этим, и собираюсь сделать это, не думая о Барроу. Это моя история, и я ее придерживаюсь.

Это должно быть легко. Когда я делала это в прошлом, мой возлюбленный всегда был безликим. Это был не тот человек, о котором я мечтала. К сожалению, все изменилось. Теперь, когда я закрываю глаза, я вижу только Барроу. Он не выглядел так, будто хотел оставить меня одну, чтобы я могла принять ванну. Он провел меня в ванную и постоял там немного.

В конце концов он вышел из комнаты, но оставил дверь приоткрытой. Он не забыл сообщить мне, насколько опасными могут быть туалеты, особенно учитывая, что я теряю равновесие. Я бросаю взгляд на приоткрытую дверь, чтобы убедиться, что путь свободен. Я ничего не вижу, поэтому погружаюсь поглубже в ванну и еще шире раздвигаю бедра. Это нужно сделать быстро. Я уверена, что проблем не возникнет.

Я закрываю глаза. Первое, что я вижу, — это Барроу. Проклятье. Я говорю себе, что нужно продолжать, потому что у меня заканчивается время, а мое тело нуждается в разрядке. Я делаю глубокий вдох и поддаюсь своим грязным мыслям о Барроу, когда провожу пальцами по своему животу. Он стоит надо мной. Его глаза полны такого страстного желания ко мне.

Он приказывает мне прикоснуться к себе своим глубоким голосом, от которого у меня мурашки бегут по коже. Его руки сжаты в кулаки. Он хочет меня так сильно, что не доверяет своим собственным рукам, чтобы не взять то, чего они хотят. Мои пальцы скользят дальше, пока не раздвигают половые губки. Я тру свой клитор.

Другая моя рука опускается к груди. Я тереблю свой твердый сосок. Я всегда была девушкой с пышными формами. У меня большая грудь. Очень большая. При мысли о том, как большие руки Барроу ласкают мою грудь, я начинаю тереть себя быстрее.

Я щипаю себя за сосок, представляя, как Барроу прикусывает его зубами. Я сильнее нажимаю на свой твердый клитор. Прошло слишком много времени с тех пор, как я кончала. Добавьте к этому, что самый горячий мужчина в мире называет меня красивой, и мне конец. Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Оргазм проносится по моему телу. Я чувствую, что наконец-то на мгновение расслабляюсь. Я делаю глубокий вдох, чувствуя себя немного лучше, и медленно открываю глаза. Барроу смотрит на меня сверху вниз. Я сижу в шоке. Большая часть моего тела покрыта пузырями, но не все.

— Что ты здесь делаешь? — То острое чувство, которое я испытывала, возвращается с удвоенной силой. Пульсация между моих бедер усилилась. Я начинаю возбуждаться, думая о том, что он наблюдает за мной. Конечно, я это делаю. Всего несколько секунд назад я фантазировала о нем. Мои фантазии не идут ни в какое сравнение с тем, как он смотрит на меня сейчас. Его дыхание тяжелое, а руки сжаты в кулаки.

Он выглядит так, словно хочет упасть на колени рядом с ванной и ласкать меня своими пальцами. Стал бы он шептать мне на ухо непристойные сладости? Назвал бы он меня красивой, доведя до оргазма?

— Я услышал, как ты застонала. А потом ты позвала меня.

— Я не звала тебя.

— Звала. — Возможно, но я не помню, чтобы я это делала, так что я не признаюсь. Я опускаю глаза и вижу очертания его члена в джинсах. У меня перехватывает дыхание. Кажется, Барроу такой большой. Мне нужно как можно скорее побыть одной.

— Тебе не стоит здесь находиться, — говорю я.

— Не стоит? — Его губа дергается. Я думала, что он собирался поцеловать меня раньше. Я облизываю губы и гадаю, каков он на вкус.

— Барроу. — Его имя медленно слетает с моего языка. Я не уверена, прошу ли я его прикоснуться ко мне или уйти. Я не могу ясно мыслить, когда он рядом. Я вижу ту же внутреннюю борьбу в его глазах. — Мы не должны, — добавляю я после долгой паузы. Несмотря на то, что я произнесла эти слова, что-то внутри меня отчаянно надеется, что он их не услышит.

— Опять это слово «не должны». — Он прав. Я пытаюсь скрыть тот факт, что на самом деле не хочу, чтобы он выходил из ванной, но пока не готова это признать. Он приоткрывает губы, чтобы сказать что-то еще, но в дверь нашей спальни громко стучат.

— Открой, Барроу! — Я слышу крик Авроры. — Ты не можешь удерживать ее от меня. Она моя лучшая подруга.

Барроу опускает взгляд в пол. Аврора стучит снова.

— Открой, Диего, — приказывает она своему мужчине.

— Я иду, — говорит Барроу и поднимает голову, чтобы в последний раз взглянуть на меня, прежде чем выйти из ванной.

Вода внезапно кажется холодной. Он забрал с собой все тепло. Я прикусываю губу, чтобы не позвать его обратно.

Но я этого не делаю. Тем не менее, я получаю следующую лучшую вещь. Мою лучшую подругу.

Барроу

Сначала Леонард, а теперь Аврора. Я не могу оторваться от этих членоблокаторов.

Она была совсем рядом. Ее тело было открыто для меня, ее губы произносили мое имя, пока она ублажала себя.

Я провожу рукой по лицу при мысли об этом, при гребаных воспоминаниях о ней, врезавшихся в мой мозг. Как я могу так жить? Она постоянно искушает меня, сама того не осознавая.

Это должно закончиться. Может, мне стоит вернуться в комнату и сказать Авроре, что мне нужно обработать рану на голове Бэллс. Я имею в виду, что это не совсем ложь. Мне следует взглянуть на нее и перевязать, раз уж она закончила принимать ванну.

Я тянусь к дверной ручке, но тут слышу, как в комнате раздается взрыв смеха.

— Ты действительно теребила фасолинку, пока он смотрел? — Аврора хихикает. — Ты еще более дикая женщина, чем кажешься!

— О, заткнись! — Когда Бэллс хихикает, я не могу удержаться от улыбки. — Это был несчастный случай, ясно? Просто недоразумение.

— Значит, то, что ты простонала его имя, представляя, как он тебя трахает, тоже было случайностью?

— Я? Что насчет тебя? Я удивлена, что ты сейчас не лежишь на спине, вместо того чтобы разговаривать со мной.

— Честно говоря, Диего нравится, когда я сверху.

— Рассказывай. — Голос Бэллс становится более заговорщицким.

Я хочу побольше узнать о Бэллс, но мне определенно не хочется слушать, как Диего играет с Авророй, поэтому заставляю себя отступить.

Повернувшись, я стискиваю зубы и направляюсь в гостиную. Это огромное помещение с видом на заснеженный лес и город Фрозен Фоллс, виднеющийся вдалеке. Мне уже не терпится вернуться к Бэллс, но мне нужно успокоить свою задницу. Ей нужно побыть девчонкой. Отлично.

Я все еще могу быть рядом с ней. Просто… здесь. Я поворачиваюсь и устремляю взгляд на заснеженный лес. В моей голове быстро складывается план, и я направляюсь к большим дверям, ведущим в морозный внутренний дворик. Быстро порывшись в шкафу, я нахожу свое теплое пальто, перчатки и вязаную шапку. Натянув ботинки, я отправляюсь в гараж и роюсь там, пока не нахожу ржавую металлическую клетку.

Возвращаясь на первый этаж, я оглядываю холл. Если Аврора уйдет, я могу отказаться от своего нынешнего плана — но нет, дверь все еще закрыта, и я слышу смех. Бэллс занята. Проклятье.

В соответствии с планом я бегу на кухню и роюсь в холодильнике, пока не нахожу то, что мне нужно. Затем выхожу на морозный воздух и осматриваюсь. Ясно. Никаких потенциальных убийц, слоняющихся вокруг, все как обычно. Я думаю, что избавление Авроры от проблемы с Кентом Кингстоном все прояснило.

Я пробираюсь сквозь снег и направляюсь к лесу возле окна моей спальни. Хотя мне требуется больше самообладания, чем я предполагал, я не заглядываю в окно. Хотя я знаю, что она там. Я мог бы увидеть ее мельком, но не делаю этого. Потому что она проводит время с девчонками, и я должен уважать ее границы. Боже, ненавижу ее границы! Ладно, успокойся, Барроу.

В полевых условиях я был известен тем, что решал проблемы. Если это означало уничтожение врагов или лечение пулевых ранений, я был тем парнем, который бежал на помощь. Работа наемником в течение многих лет научила меня выбирать сражения. Конечно, я побывал во множестве перестрелок и спасательных операций, так что знаю, как вести себя в бою. Но я также нес ответственность за то, чтобы моя команда оставалась жива в самых сложных условиях.

Однако после того, как я «вышел на пенсию», мне не понадобились эти особые навыки. Но я все еще обладаю ими и оттачиваю. Бэллс разбудила ту часть меня, от которой я думал избавиться навсегда. О ней нужно заботиться, и я как раз тот человек, который подходит для этой работы. Может быть, я и не нужен ей в качестве наемника, но я все равно могу работать на нее. Вот чем я занимаюсь.

Я устраиваю ловушку под большой елью, которая растет на склоне холма рядом с моим окном. Несмотря на то, что снег выпал несколько дней назад, он все еще довольно рыхлый, так что особых хлопот мне это не доставляет. Как только я его разравниваю и укладываю так, как мне нужно, я кладу в него кусок рибая, который нашел в холодильнике.

— Какая бессмысленная трата времени, — ворчу я себе под нос, вешая его в задней части клетки, на достаточном расстоянии от каждой стенки, чтобы Леонард не мог просунуть лапу и схватить его. Ему придется пройти весь путь до конца, если он хочет ощутить эту сладкую мраморность и идеально выдержанный вкус.

Я вздыхаю, отступаю назад и закрываю дверь на пружину, как только моя добыча окажется достаточно далеко внутри. Это будет легко. Леонард всегда бегает вокруг и корчит из себя идиота. Он прыгнет прямо в ловушку, как только почует запах еды. Тогда я избавлюсь от одной из своих проблем с членоблокатором. Легко.

Когда все готово, я возвращаюсь в дом и снимаю верхнюю одежду. Когда смотрю в коридор, то вижу, что дверь моей спальни открыта.

Меня обдает жаром. Бэллс снова моя. Хорошо.

Когда вхожу в комнату, она сидит на кровати, сверля меня взглядом.

— Зачем тебе понадобилось ловить этого пушистого придурка? — Она указывает на окно, но не сводит с меня глаз.

— Ты не хочешь, чтобы я поймал его в ловушку? — Я не понимаю.

— Это его земля. Он живет здесь, а я просто прохо… — Она резко останавливается и опускает взгляд.

Хорошо. Я не хочу, чтобы она заканчивала это предложение. Потому что «просто проходила мимо» не входит в мои планы на Бэллс. Я не хочу, чтобы она думала, что она просто проезжала мимо на пути к своему следующему большому мировому турне или к новому таланту. Я хочу, чтобы она осталась.

Я сажусь рядом с ней на кровать и беру ее за руку.

— Все в порядке. Не расстраивайся.

— Я не расстроена, — лжет она, и я позволяю ей это. Бэллс не из тех, кто любит делиться своими эмоциями. Надеюсь, в один прекрасный день она поймет, что я единственный человек в мире, которому она может открыться. Я не буду ее осуждать или причинять боль. Хотя я понимаю, что это полное безумие — влюбляться в кого-то так быстро, я влюбился. Я не могу этого отрицать. Бэллс — мое будущее. Я просто должен заставить ее поверить в это.

— Если ты не хочешь, чтобы я заманивал его в ловушку, я не буду. Хорошо? — Я подношу ее руку к своим губам и нежно целую.

— Я имею в виду, что он мудак. Так что, может, мне стоит просто смириться с этим. — Она пожимает плечами.

Я протягиваю руку и приподнимаю ее подбородок, пока наши взгляды не встречаются.

— Все, что захочешь, Бэллс. Для этого я здесь. Забота о тебе — мой приоритет.

Она приподнимает темную бровь.

— Потому что ты мой врач?

— Нет, потому что я…

Громкий треск разносится в воздухе, и Бэллс сильно прижимается ко мне. Я обнимаю ее и поворачиваю голову к окну.

— Ну, будь я проклят. — Я не могу сдержать улыбку, когда вижу это.

Ловушка сработала, приманка исчезла, а Леонард несется по снегу с аппетитным стейком, болтающимся у него во рту.

Бэллс

Я разражаюсь смехом и встаю на колени, чтобы лучше видеть. Я смотрю, как Леонард убегает со своим новым блюдом. Клянусь, он оборачивается, чтобы посмотреть на нас, прежде чем окончательно исчезнуть в лесу. Я прикрываю рот рукой, потому что знаю, что мой смех разносится повсюду. Временами он громкий и почти невыносимый. Барроу отводит мою руку. Я перевожу взгляд с окна на него.

— Мне нравится этот звук. Никогда не закрывай его.

— Теперь я знаю, что ты надо мной издеваешься. — Я плюхаюсь обратно на кровать. Сначала он называет меня красивой, а теперь ему нравится мой смех? Он немного преувеличивает. То, как он смотрит на меня, иногда почти заставляет меня поверить, что он действительно так думает. Боюсь признаться, как сильно я хочу в это верить.

Я продолжаю смотреть на его красивое лицо. Внезапно я вспоминаю, что произошло раньше. Что я делала раньше, какие звуки издавала… включая его имя. Все возвращается ко мне. Конечно, он скажет все эти приятные слова после того, как увидит, как я прикасаюсь к себе с его именем на губах. Я молюсь, чтобы смех замаскировал румянец, который я чувствую, когда мои щеки горят от воспоминаний.

— У меня нет причин лгать тебе.

— Конечно, есть. Ты мужчина, запертый в доме, и в твоей постели удобная девушка. Кловер и Аврору уже охомутали. Есть еще Дафна, но думаю, тебе придется бороться за нее с Тирнаном, учитывая, как он на нее смотрит.

Я наблюдаю, как напрягается его челюсть. Не думаю, что в мире есть лицо, которое Барроу смог бы изобразить непривлекательным. Честно говоря, меня почти раздражает, какой он сексуальный. Вы могли бы подумать, что, учитывая, насколько он хорош собой, он, по крайней мере, тупой или что-то в этом роде. Чтобы уравновесить все это дерьмо. Вы не можете быть сексуальными, умными и доброжелательными. Вы должны где-то потерпеть неудачу. Но не он. Его существование нарушает все правила.

— Ты думаешь, что ты просто «удобная девушка»? У тебя начнет краснеть задница, если ты будешь продолжать говорить о себе таким образом.

— О, правда? — Поддразниваю я, приподнимая одну бровь. Может, я и дразню его, но мое тело реагирует на мысль о том, как Барроу заставляет меня перегибаться через край кровати. Мои соски твердеют, когда тепло разливается не только по моему животу, но и между бедер.

— У тебя уже есть один. Продолжай в том же духе, и очень скоро будет два.

— Давай, добавь еще. — Я разоблачаю его блеф. Он, должно быть, дразнит меня. Он действительно не собирается нагибать меня и шлепать. Хотя мое тело больше всего на свете хочет, чтобы он сделал именно это.

— Уже. Надеюсь, завтра с твоей головой все будет в порядке. Тогда я смогу наказать твою сладкую попку так, как она того заслуживает.

Клянусь, мое дыхание становится тяжелее, когда я сжимаю бедра вместе.

Почему бы мне не поразвлечься с Барроу? Я отсиживаюсь в этом домике, не зная, что делать дальше. Я провела всю свою сознательную жизнь с Авророй. Что будет, когда я уеду отсюда? Она остается, а я? Черт, я действительно не задумывалась обо всем этом до этого момента.

Даже когда мы говорили раньше, Аврора говорила так, будто я тоже остаюсь здесь навсегда. Но это не наш дом. Забудьте об этом. Теперь это ее дом. Я уверена, что очень скоро они с Диего поженятся.

Наверное, я вернусь в Голливуд? Вот где мы сейчас живем. Для Авроры было бы бессмысленно сохранять большой дом на холмах. А это значит, что мне пришлось бы переехать. Мне также пришлось бы выбрать новый город для проживания, поскольку Голливуд больше не является моим домом. Мы жили там только потому, что так было нужно. Я никогда не чувствовала себя там комфортно. На самом деле, я нигде не чувствовала себя как дома. Кроме как здесь. Я отбрасываю эту мысль.

— О чем ты так напряженно думаешь? — Спрашивает Барроу.

Я слишком много думаю. Я не хочу думать о завтрашнем дне. Я хочу быть в настоящем. Я хватаю Барроу за рубашку и притягиваю его к себе. Он позволяет мне. Я запрокидываю голову, и он делает то, о чем я его молча прошу. Он целует меня.

Его губы встречаются с моими, и я закрываю глаза. Сначала поцелуй был нежным, его губы слегка касались моих. Я тихонько вздыхаю, приоткрывая губы для него. Его язык скользит в мой рот, переплетаясь с моим. Он хватает меня и сажает к себе на колени, так что я оказываюсь верхом на нем, пока он углубляет поцелуи. Его руки сжимают мои волосы, когда он целует меня с таким голодом, которого я никогда раньше не испытывала.

Другая его рука скользит по моей рубашке сзади. Его пальцы скользят взад-вперед, лаская мою кожу, как будто он не может удержаться, чтобы не прикоснуться ко мне. Неважно, где, главное, чтобы его пальцы были на моей коже. Я хнычу, желая большего. Я прижимаюсь к нему, чувствуя его эрекцию. Мне нравится, что, находясь в его объятиях, я чувствую себя такой изящной и маленькой.

Я трусь о его член. Желание кончить ускоряет мои движения. Я зарываюсь пальцами в его рубашку, когда мое тело получает то, чего хочет, и он позволяет мне это. Он отрывает свой рот от моего, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по моей шее и обратно.

— Ты собираешься кончить ради меня, красавица? Ты собираешься снова выкрикнуть мое имя?

— Да. — Я так близко. Его рот снова захватывает мой. Он прикусывает мою нижнюю губу, в то время как другая его рука опускается на мое бедро, а пальцы впиваются в меня.

— Я буду единственным, с кем ты когда-либо кончишь. Возьми то, что тебе нужно.

Я прижимаюсь к нему.

— Кончай, — приказывает он низким, хрипловатым голосом.

И я кончаю. Оргазм проходит по моему телу. Я отпускаю его, выкрикивая его имя. Я медленно открываю глаза, понимая, что теперь лежу на спине, а он нависает надо мной. Он смотрит на меня сверху вниз, в его глазах ясно читается голод.

— Я и раньше думал, что ты красивая. Теперь от тебя захватывает дух.

Я с трудом сглатываю, когда волна неожиданных эмоций захлестывает меня с такой силой, что все стены, которые я возвела вокруг себя, рушатся.

Барроу улыбается мне, точно зная, что он сделал. Я хочу одновременно оттолкнуть его и притянуть ближе. Прежде чем я успеваю погрузиться в свои мысли, он целует меня. Мой разум отключается, и все, что я могу делать, это чувствовать. То, чего я не позволяла себе уже очень долгое время. И все же, когда дело доходит до Барроу, у меня, похоже, нет другого выбора.

Барроу

Я целую ее крепко, желая испробовать все до последнего кусочка. Боже, эта женщина сводит меня с ума. Я не могу насытиться ею. Звуки, которые она издавала, то, как она прижималась ко мне своим идеальным телом — я никогда в жизни не был так возбужден.

Я провожу пальцами по ее волосам, но, почувствовав шишку у нее на лбу, останавливаюсь.

Она стонет, когда я поднимаюсь на колени и смотрю на нее сверху вниз.

— Что?

— Тебе нужно отдохнуть.

— Отдохнуть? — Она моргает, как будто это слово не имеет никакого значения.

И я действительно хочу согласиться с ней, броситься на нее сверху и одарить ее нежностью и любовью. Это то, что я чувствую, но мой разум говорит мне обратное. Мой разум говорит, что ей нужно расслабиться, немного отдохнуть и прийти в себя после несчастного случая.

Я провожу рукой по волосам. Черт, о чем я только что думал? Она только что сказала мне, что все еще страдает от боли, а я тут лапаю ее.

— Что не так? — Ее веки отяжелели, губы припухли от моих поцелуев.

— Тебе нужно отдохнуть. — Я заставляю себя отстраниться и подняться на ноги. — Прости, я…

— Прости? — Она садится, а когда садится, то морщится.

— Да. — Я спешу к ней и поправляю подушки, чтобы она могла удобно устроиться.

Она отталкивает мою руку.

— Я в порядке. Я справлюсь.

— Бэллс. — Я смотрю на нее сверху вниз, пока она не встречается со мной взглядом. — Ты все еще не поправилась, понятно?

— Как только ты почувствовал меня, настоящую меня, ты сразу же отступаешь? — Она поворачивает голову. — Ты не пытаешься мне помочь. Ты просто понял, что не находишь меня сексуальной, вот и все.

Я беру ее за подбородок и поворачиваю его к себе.

— Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас?

Ее глаза расширяются, когда я встаю и беру ее за запястье, затем направляю ее руку к своему набухшему члену. Она облизывает губы.

— Все это твое. Каждый дюйм для тебя. Я хочу быть так глубоко внутри тебя прямо сейчас, Бэллс, что это, черт возьми, убивает меня.

Когда она проводит рукой по моему твердому стволу, мои бедра дергаются.

— Вот как сильно я хочу тебя. Только тебя. Но я должен убедиться, что ты полностью восстановилась. Я не могу причинить тебе боль. Причинять тебе боль — это последнее, что я когда-либо хотел бы сделать. — Я беру ее за руку и держу в своей. Ее кожа, на несколько тонов темнее, такая нежная и красивая. Все в ней такое.

На этот раз, когда она поднимает на меня взгляд, в ее глазах стоят слезы.

— Ты серьезно?

— Каждое слово. Пожалуйста, не сомневайся в этом. — Я целую ее руку и поправляю подушки.

На этот раз она позволяет мне. Я почти закончил укладывать ее, когда зазвонил ее телефон. Сотовой связи здесь нет, но она подключена к Wi-Fi.

Я смотрю на телефон. Она все еще смотрит на меня. И на мгновение мне кажется, что она собирается что-то сказать. То, что я до смерти хочу услышать. Я не могу ожидать от нее «я люблю тебя», но «пожалуйста, не уходи» было бы не так уж плохо.

Она ничего не говорит, но похлопывает по кровати рядом с собой.

Мое сердце словно увеличивается в груди на два размера, когда я опускаюсь рядом с ней.

Она отвечает на звонок.

Я слышу голос на другом конце провода. Мужской.

Я напрягаюсь.

Но тут Бэллс берет меня за руку своей свободной рукой. Я расслабляюсь и наслаждаюсь тем, каково это — быть с ней в постели. Это то, чему я принадлежу. Конечно, я бы предпочел оказаться между ее бедер, заставляя ее стонать мое имя, но просто лежать здесь с ней — это чудесное чувство. Если бы только моя старая команда могла видеть меня сейчас. Я размяк. Не физически, заметьте. Я по-прежнему силен и не испытываю никаких угрызений совести, когда прибегаю к насилию, чтобы сохранить то, что принадлежит мне. Если бы не Бэллс, я бы сделал все, что угодно. Делать ее счастливой — это та работа, о которой я и не подозревал, что мечтал. И теперь, когда это прямо передо мной, я не могу упустить свой шанс.

Она прочищает горло.

— Извини, Марк, но у меня сейчас перерыв в работе с Авророй.

Он продолжает говорить.

— Я понимаю, что сейчас это одна из самых известных групп в мире, но разве у них уже нет менеджера? У K-Pop-групп всегда напряженные отношения.

Я напрягаюсь, пытаясь расслышать голос на другом конце провода, но не могу.

— Угу. — Она слегка кривит губы, пока голос продолжает гудеть.

Затем она моргает. Сильно.

— Что ты только что сказал? Так много нулей? Это вдвое больше, чем платит мне Аврора, и я думаю, ты понимаешь, что эта сумма и так запредельная.

Ты стоишь каждого пенни. Я не даю этой мысли сорваться с моих губ.

Она на минуту прикусывает губу.

— Два дня, а потом мне придется быть в Сеуле? — Она вздыхает и откидывается на спинку кровати. — Да, отправь контракт моей юридической команде. Я попрошу их проверить… Нет… Нет, я не говорю «да». Успокойся. Я говорю, что они это проверят.

У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что она уедет отсюда, оставит меня. У меня такое чувство, будто я смотрю аукцион, и мое сердце разрывается на части. Сколько бы я заплатил, чтобы она осталась здесь? Любую сумму. Бэллс для меня бесценна. Но как я могу конкурировать с известной музыкальной певицей? Бэллс вложила все свое сердце и душу в карьеру Авроры. Она великолепна в своем деле.

Она заканчивает разговор и делает глубокий вдох, затем искоса смотрит на меня.

— Ты все это слышал?

— Я услышал достаточно. — Я переплетаю ее пальцы со своими. — Так ты хочешь получить эту работу? — Интересно, слышит ли она, как колотится мое сердце, как каждая клеточка моего тела настроена на ответ, который вот-вот сорвется с ее языка.

Она молчит несколько мгновений.

— Я … Я не знаю. Мне нужно подумать. Мне нужно время.

Я пытаюсь не обращать внимания на то, что мою душу словно режет бритва.

— Два дня — это не так уж много времени.

— Знаю. — Она протягивает руку и пытается потереть шишку на голове. — Через три дня мне нужно быть в Сеуле.

Я останавливаю ее руку, прежде чем она успевает прикоснуться к ней.

— Тебе будет больно.

Она встречается со мной взглядом и тяжело вздыхает.

— Я знаю.

Бэллс

Я заправляю прядь волос за ухо и наблюдаю, как моя лучшая подруга порхает по кухне. Это ее женская изюминка, и всем нам это чертовски нравится. С тех пор как она снова начала есть сладости, на ее лице постоянно играет улыбка. У нас тоже, поскольку она продолжает готовить их для нас.

Я думаю, что это ее способ избавиться от навязанного ей образа «идеального тела». Но дело не только в этом; ей нравится кормить всех. Я вижу на ее лице такое же удовлетворение, когда она печет, какое она испытывала, выходя на сцену в начале своей карьеры. С годами это чувство исчезло. Я уверена, что сейчас она делает выпечку своей работой. Я завидую.

— Он собирается оборудовать для тебя целую музыкальную студию. Это так мило. — Дафна мечтательно вздыхает. Я знала, что она мне понравится. Она отлично вписывается в наше трио. — Эти мужчины — нечто особенное. — Я бы согласилась с ней. Здешние мужчины определенно другие.

Я немного удивлена, что Дафна все еще здесь. Она написала свою историю, но все еще медлит. Никто из нас ничего не говорит по этому поводу. Думаю, ей действительно незачем спешить с возвращением, поскольку она может выполнять свою работу, находясь где угодно. Я перевожу взгляд на Кловер. Она слизывает с пальца сахарную пудру от свежих пончиков, которые приготовила для нас Аврора.

Мы больше не будем трио, если я уйду. Меня накрывает новая волна ревности. Займет ли Кловер мое место рядом с Авророй? Если я соглашусь на работу в K-Pop, все изменится. Я все еще в шоке от предложения Марка.

— Вчера мне звонил Марк, — говорю я, чтобы все слышали. Болтовня замолкает прежде, чем все поворачиваются ко мне. — Он предложил мне работу. Если я соглашусь, мне придется быть в Сеуле через пару дней.

Улыбка Авроры исчезает.

— Ты покидаешь нас.

— Ты говоришь это так, будто я бросаю вас. — Я выдавила из себя смешок. Аврора и Кловер — моя семья. Я принадлежу им. Боже, это так тяжело.

— Я утрою твою зарплату. Держу пари, Марк предложил тебе удвоить текущую, не так ли? — Она поджимает губы.

— K-Pop, да? — Спрашивает Дафна.

Черт, им следовало бы открыть детективное агентство или что-то в этом роде.

Мои щеки вспыхивают, когда я киваю.

— Я тебе больше не нужна. Я не могу позволить тебе платить мне все эти деньги просто так. — Я отказываюсь использовать Аврору в своих интересах. За всю ее жизнь так поступало достаточно людей.

— О чем ты говоришь? — Она берет полотенце и вытирает руки. На ее руках ничего нет. Она вымещает свой гнев на полотенце. — Ты нужна мне. Я все еще собираюсь сочинять песни.

Кловер быстро кивает головой.

— Да. Так что ты никуда не уедешь, — вмешивается она.

— Я рада, что все улажено. — Аврора бросает полотенце. — Кловер, давай, поговори с бухгалтером о повышении зарплаты Бэллс.

— Подожди. — Я пытаюсь придать этому легкости. Как будто в этом нет ничего особенного, но не очень хорошо выходит. — Я тебе больше не нужна.

— Чушь, — одновременно говорят Кловер и Аврора.

Дафна бормочет себе под нос:

— Ущипните, ты должен мне колу (прим. устойчивое выражение, когда два человека говорят одновременно).

Аврора морщит нос.

— Я имею в виду, я должна поддержать тебя. Это безумная возможность для тебя, но не позволю тебе просто так уйти. К тому же, приближаются праздники. Предполагается, что в праздничные дни ты должна быть со своей семьей. А мы — твоя семья, поэтому ты должна быть с нами. — Она произносит это тоном, означающим «вот и все».

— Держу пари, мы могли бы оставить ее здесь, хочет она того или нет. Мы можем сказать Чарльзу и Диего, что нам было бы очень грустно, если бы она уехала. Они оставят ее здесь. Я уверена в этом, — добавляет Кловер, вставая рядом с Авророй и поправляя очки на носу.

— Я думаю, красавчик Барроу тоже помог бы, — добавляет Дафна.

Я перевожу взгляд на нее и сверкаю глазами. Это только смешит ее.

— Я думаю, Тирнан уже похитил тебя, а ты даже не подозреваешь об этом, — бросаю я в ответ.

На этот раз смеются Кловер и Аврора.

— У вас двоих теперь новая жизнь. С любовью и все такое, знаете ли, — я машу рукой. — Это должно было случиться однажды. Это правда.

Они будут жить долго и счастливо. Но я — не уверена. Мысли о Барроу давят на меня. Втайне я хочу, чтобы он потребовал, чтобы я осталась. Обычно я бы никогда не стала мириться с таким поведением мужчины. Однако Барроу совсем другой. Я хочу, чтобы он хотел меня. Он говорит, что хочет, но как я могу в это поверить? Стоя рядом с такой звездой, как Аврора, я всегда чувствую себя… Не знаю, наверное, невидимкой. Но только не с Барроу. Он видит меня. Или, может быть, я просто отчаянно хочу в это поверить.

С другой стороны, у него есть привычка заставлять меня делать то, что он мне говорит. Он приказывает мне оставаться в постели, и я это делаю. Я ворчу по этому поводу и делаю замечания, но все равно слушаю. Я могла бы выйти из комнаты и посмеяться над ним, но нет. Я буду сидеть сложа руки там, где он скажет. Я была немного шокирована тем, что он позволил мне посидеть на кухне без него. Как бы я ни жаловалась, мне нравится тот факт, что он души во мне не чает.

Сегодня он даже не позволил мне дойти одной до кухни. Он пошел со мной, затем усадил меня на кухонную стойку, схватив за бедра. Мне пришлось бороться с желанием обхватить его ногами. Я была разочарована тем, что вчера вечером он не дал нам продолжить. Он сказал самые нежные слова, прежде чем уложил меня в постель. Потом я попросила его остаться со мной, вместо того чтобы спать на диване. Только послушайте, я становлюсь слабой, когда дело касается его, понимаете?

Я почти уверена, что он подумал, что я сплю, когда он притянул меня к себе и обнял. Не знаю почему, но мне захотелось заплакать. Мне захотелось перевернуться и уткнуться лицом в его шею. Я хотела ложиться с ним в постель каждую ночь. Есть вещи, которые я не готова признать вслух. Потому что, что, если он скажет «нет»?

— Это должно было случиться? — Аврора упирает руки в бока, и между ее бровями появляется морщинка. — Ты что, издеваешься?

На кухне становится совсем тихо. Никто не произносит ни слова.

— Кто умер? — спрашивает Тирнан, заходя на кухню. Он тут же берет один из мини-пончиков с тарелки Дафны. Она шлепает его по руке, и он роняет пончик и одаривает Дафну взглядом, который, я уверена, в прошлом убил нескольких человек.

Она просто берет пончик и запихивает его целиком в рот, отчего становится похожа на бурундука. Через несколько секунд появляются Чарльз и Диего и бросаются к своим женщинам. Мое сердце разрывается от желания получить то, что есть у них. Я никогда не ревновала Аврору, и впервые в жизни ревную.

Я соскальзываю со стула и выскальзываю из-за стола. Я собираюсь немного успокоиться, прежде чем вернуться к делу. У меня действительно не так много времени. Я иду в свою спальню и надеюсь, что Барроу там. Я не знаю, как могу скучать по нему, ведь отсутствовала совсем недолго. Я знаю, это глупо, но разочарована, что он не стал искать меня, как другие мужчины.

Я надеюсь, он сочтет, что я достаточно здорова, чтобы мы могли обсудить наши отношения. Возможно, я пробуду здесь всего несколько дней, и я хочу провести с Барроу как можно больше времени. Я знаю, что не смогу безумно влюбиться в него за то короткое время, что я здесь. Мне кажется, что сейчас безопаснее просто сохранять душевный баланс с ним. Мне не нужно беспокоиться о том, что мое сердце разобьется, но смогу почувствовать его вкус, прежде чем уйду. Итак, мой план прост. Эмоции? Нет. Секс? Да! Легко, правда?

Я хочу его всеми возможными способами. Так, как никогда не хотела ни одного мужчину. Когда я захожу в спальню, то нахожу ее пустой. Я разочарованно вздыхаю. Мне следует раздеться и лечь в постель. Я размышляю, действительно ли я могу это сделать. Это соблазнит его или заставит сбежать?

Я решаю, что заберусь под одеяло голой. Я думаю, что этот план великолепен, поскольку снимаю с себя всю одежду и забираюсь под одеяло, в ожидании его. Я жду и жду, а он так и не приходит. Почему он меня не ищет? Раздраженно фыркнув, я встаю с кровати. Дверь открывается прежде, чем я успеваю отправиться на поиски своей одежды.

Взгляд Барроу на секунду встречается с моим, прежде чем он захлопывает дверь, и я слышу, как щелкает замок. Я тянусь за своей рубашкой, но он опережает меня, отбрасывая ее подальше.

— Прекрасно, — предупреждающе произносит он. — Меня можно подтолкнуть только к этому. — Его дыхание тяжелое, и я вижу, что он возбужден. Выражение его глаз придает мне уверенности. Я встаю, уперев руки в бока.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

— Где? — Он подходит ближе. — Скажи, где ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Мои соски твердеют, и я мгновенно становлюсь влажной. Есть ли такая вещь, как склонность к тому, чтобы вами командовали? Я никогда не думала, что мне это понравится. Черт возьми, до Барроу я вообще не была уверена, что мне что-то нравится. По роду своей работы я встречала так много предположительно привлекательных мужчин, и ни один из них не заводил меня так, как Барроу.

— Везде. Я хочу, чтобы ты целовал меня везде. — Сейчас или никогда. Время для нас на исходе, и я не собираюсь терять ни секунды.

Барроу

Я хватаю ее, мои пальцы впиваются в ее нежную кожу. Она восхитительна на ощупь, и когда мои губы встречаются с ее губами, я не могу сдержать стон, который вырывается из моих легких.

Увидеть ее обнаженной, должно быть, лучшее, что случалось со мной в жизни. Я кладу ее на кровать и нависаю над ней, затем бросаю взгляд на шишку у нее на голове.

— Я в порядке. Она обхватывает ладонями мое лицо и заставляет меня сосредоточиться на ее глазах. — Ты не можешь причинить мне боль, Барроу.

Я надеюсь, что это правда. Наши губы снова встречаются, и я, кажется, не могу подавить это желание, которое берет верх над логикой, которая обычно управляет моим мозгом. Я должен обладать ею, и если это так, то я с радостью поцелую ее, куда она захочет.

Она теплая подо мной, ее груди вздымаются и прижимаются к моей груди. Я хочу почувствовать ее, поэтому откидываюсь назад и снимаю с себя рубашку, затем отбрасываю ее в сторону. Когда ее обнаженная грудь касается моей, по моей коже пробегают мурашки.

— Черт. — Я не могу поверить, что это происходит наяву, моя фантазия разыгрывается именно так, как я себе представлял.

— Хм? — Она проводит пальцами по моим волосам.

— Ты лучше, чем я мечтал. — Я целую ее в шею, пробуя на вкус ее кожу, а затем опускаюсь ниже, чтобы полюбоваться ее полной грудью. — Ты создана для того, чтобы быть красавицей в стиле пин-ап, но никто другой никогда не увидит этих изгибов. — Я беру в рот один сосок и посасываю его твердый кончик. Она выгибается, ее пальцы теребят мои волосы, когда я обхватываю ее вторую идеальную грудь, моих рук как раз хватает, чтобы обхватить ее.

Я посасываю и покусываю ее, пока она не начинает задыхаться. Затем переключаюсь на другой сосок и отмечаю его как свой. Я мог бы сосать ее весь день, просто играя с этими великолепными сиськами, но не могу отрицать, что хочу от нее большего. По тому, как она двигает бедрами, пытаясь добиться трения, я понимаю, что и она тоже.

И я прокладываю дорожку поцелуев от ее груди вниз. Когда я добираюсь до ее живота, она напрягается.

— Что? — Я смотрю на нее снизу вверх, она смотрит на меня.

— Ничего. — Она ерзает. — Я просто круглая и…

— Идеальная. Вот какая ты. — Я целую ее живот, прослеживая изгибы ее тела. — Ты прекрасна, Бэллс, вся. Каждый твой гребаный дюйм. — Я провожу зубами по нежной коже ее талии, затем прикусываю бедро.

Она стонет, и этот звук отдается прямо в моем члене. Я больше не могу сопротивляться. Мне нужно узнать, какова она на вкус. Наклонившись, я запечатлеваю поцелуй на темных завитках в верхней части ее влагалища, затем провожу языком по ее щелке.

— Барроу! — Она выгибается, и я широко раздвигаю ее ноги и втискиваю свои плечи между ними.

— Посмотри на эту прелестную киску. — Я облизываю ее снизу доверху и наслаждаюсь ее вкусом. Мой член такой твердый, что пытается пробить дырку в матрасе, но это не про меня. Такого никогда не было, с того самого момента, как она вошла в мою жизнь. — Я думаю, больше всего на свете он хочет, чтобы его поцеловали. — Я снова облизываю, затем посасываю ее клитор.

Она ахает, а я не останавливаюсь. Я сосу и пробую ее на вкус, пока ее бедра не начинают дрожать. Затем засовываю палец в ее тугое влагалище. Она влажная и нуждающаяся, ее тело готово к разрядке, но я не даю ей этого, пока она не становится настолько отчаянной, что начинает умолять меня об этом.

Просунув в нее еще один палец, я поглаживаю ее внутри и сосредотачиваюсь на клиторе, проводя по нему языком, прежде чем опуститься и пососать его.

Ее бедра сжимаются.

Я отстраняюсь.

— Барроу! — Ее голос — симфония желания и разочарования.

— В чем дело, красавица? — Я переплетаю пальцы и вжимаюсь в нее глубже.

— Я так близко.

— Ты хочешь кончить мне на лицо, Бэллс?

Она дрожит.

— Потому что я этого хочу. Я хочу испытать твое наслаждение. Просто скажи мне, что это то, что тебе нужно, красавица.

— Пожалуйста, — хнычет она. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

Это все, что мне нужно было услышать. Я возвращаюсь к ее клитору и поглаживаю его пальцами. Когда я провожу зубами по этому чувствительному бугорку, она перестает дышать, ее тело выгибается дугой, и она издает низкий стон, в котором нет ничего, кроме моего повторяющегося имени.

Идеальный звук. Который я хочу слышать каждый день до конца своей жизни. Я продолжаю сосать и лизать, пока она не вздрагивает от каждого прикосновения.

Затем отстраняюсь и восхищаюсь ею. Твердые соски, влажная киска и раскрасневшаяся кожа. Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Она смотрит на меня ошеломленным взглядом.

— Это было…

— Не все. — Я ухмыляюсь, наклоняюсь и целую ее бедро, опускаясь ниже к колену. — В конце концов, ты сказала, что хочешь, чтобы я целовал тебя везде. — Я так и делаю. И не тороплюсь.

Я опускаю топор и раскалываю дерево с невероятной силой. Затем я беру одну из половинок и укладываю ее на пень, чтобы снова замахнуться.

Мой член все еще наполовину тверд и жаждет секса. Но после того, как я поглотил ее ранее, я позволил ей отдохнуть. Если мы снова ляжем в постель, я не знаю, хватит ли у меня сил держать свой член при себе. Потому что, черт возьми, я продолжаю думать о ее тугой киске, ее твердых сосках и о том, как она стонала мое имя.

Я с такой силой опускаю топор, что он глубоко вонзается в пень, и осколки, которые я откалываю, разлетаются по снегу вокруг.

— Мне кажется, ты перестарался. — Тирнан загружает тачку дровами.

Вытаскивая топор, я вздыхаю.

— Бэллс хочет уехать.

— Уехать? То есть совсем уехать? — Он берет несколько кусочков и бросает их в тачку. — Почему?

— Она получила предложение о работе. — Я сделал еще одно. — В группе в Корее.

— К-Рор? Они сейчас в моде.

— Ты знаешь о К-Рор? — Я выкладываю еще один кусок полена и приступаю к работе.

— А кто не знает? — Он встает и отряхивает руки. — Похоже, для нее это работа мечты. Она менеджер, верно?

— Да. — Я вздрагиваю, когда снова замахиваюсь, на этот раз чуть не раскалывая пень в процессе.

— Полегче, здоровяк. — Тирнан собирает оставшиеся дрова. — Ты сломаешь топор.

— Я не могу ее отпустить.

— По крайней мере, твоя хочет уйти. Я не могу оторваться от Дафны. Она, наверное, сейчас в лесу, прячется за деревом и записывает наш разговор. — Он оглядывается по сторонам.

— Тебе меня не одурачить, Тирнан. — Я перестаю подбрасывать дрова в огонь и поворачиваюсь к нему. — Ты тоже не хочешь, чтобы она уходила.

Он прочищает горло.

— Мы говорим о тебе. Не обо мне. Послушай, если ты хочешь, чтобы она осталась, скажи ей.

Я почесываю подбородок.

— Она упрямая и решительная. Всего, что у нее есть, она добилась тяжелым трудом. Не знаю, смогу ли попросить ее изменить все это ради меня. — Я хочу. Черт, я даже подумывал, не обрюхатить ли ее, чтобы она осталась здесь, но я не могу так с ней поступить. Я, конечно, плохой человек. Но не злой, особенно когда дело доходит до Бэллс. Важные решения, подобные этому, должны приниматься сообща, хотя, должен признаться, мысль о том, чтобы завести детей с Бэллс, меня слишком сильно волнует. Настолько, что я хочу обсудить это с ней. Но не буду. Это идеальный способ напугать ее.

— Здесь она может быть упрямой и решительной. Ей все еще нужно работать с Авророй, а в наши дни с Zoom нет ничего невозможного, понимаешь? Она может жить своей жизнью и путешествовать, когда ей это нужно, но это не значит, что она не может чувствовать себя как дома здесь, с тобой.

Он прав. Все это время, с тех пор как я услышал о предложении работы, я думал об этом как о бинарном выборе. Либо она остается и отказывается, либо уходит и отвергает меня. Но что, если у нее может быть и то, и другое? Возможно, все не такое черно-белое, как я думал.

Я смотрю на Тирнана с вновь обретенным уважением.

— Ты прав.

Он ухмыляется.

— Боже, как я люблю слышать эту фразу. — Он указывает на домик. — Пойдем посмотрим, что готовит Аврора в…

Холодный воздух прорезает пронзительный крик. Не раздумывая, я выдергиваю топор из пня, и мы с Тирнаном бежим в дом. Он поворачивает налево, к комнате Дафны, а я направляюсь прямиком к Бэллс.

Когда я открываю дверь, я останавливаюсь как вкопанный, моргаю, а потом теряю самообладание.

Бэллс

— Все в порядке! — Я вскакиваю с кровати, чтобы загородить своего нового маленького питомца. Я закричала только потому, что Леонард удивил меня, когда запрыгнул в окно. Я уронила телефон и испугалась. Я видела, как он сидел снаружи и пытался заглянуть внутрь, пока я переписывалась по электронной почте с Марком, но не думала, что он зайдет.

Марк был настойчив. В его последнем сообщении говорилось, что он скоро вылетает в Южную Корею, и планировал остановиться здесь перед отъездом. Он сказал, что я могу принять решение: либо подписать контракт и сесть в самолет, либо остаться, как только он прилетит. Я думаю, он почувствовал мою нерешительность, поэтому давит сильнее. Похоже, у него уже есть планы затолкать меня прямо в самолет.

Леонард не выглядел сердитым, его большие глаза с любопытством осматривали комнату. Я открыла окно, потому что у меня было несколько подходящих слов в его адрес за то, что он стал причиной нашей аварии. Я открыла рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но с моих губ сорвался только детский лепет. Я высунула руку из окна, желая прикоснуться к нему, но не была уверена, позволит ли он мне.

Он обнюхал меня на секунду, а потом потерся головой о мою руку, желая, чтобы я его погладила. Я подчинилась и начала поглаживать его. Его белая шерстка оказалась даже мягче, чем я ожидала. И следующее, что я помню, это как он запрыгивает через окно в спальню. Я вскрикнула. Он только громко замурлыкал и запрыгнул на кровать, разбросав повсюду снег и чувствуя себя как дома.

— Это не нормально. — Барроу делает шаг вперед и протягивает руку, чтобы схватить меня за одну из моих рук, которые я вытянула перед собой. Леонард спрыгивает с кровати и подходит ко мне. Он трется о мою ногу, издавая тихое рычание. Я наклоняюсь и глажу его по макушке, пытаясь успокоить.

— Будь паинькой, Леонард, — приказываю я ему, и он перестает рычать.

— Будь паинькой? — Повторяет Барроу.

— Тебя это тоже касается. — Я указываю пальцем на Барроу. Он в отчаянии проводит рукой по лицу.

— Что, черт возьми, происходит? — Низкий мужской голос за пределами комнаты заставляет Барроу обернуться.

— Это что, гигантский кот? — Спрашивает Аврора.

— Что за чертовщина? Это Леонард?

В дверях начинают появляться люди и задавать вопросы. Барроу разворачивается и захлопывает дверь у всех перед носом, говоря, что он со всем разобрался.

— Это было грубо. — Я издаю тихий смешок.

— Ты не одета, — замечает он. Его волшебный рот сжат в тонкую линию. Я оглядываю себя, понимая, что на мне только его рубашка. Это заставляет меня улыбаться еще шире. В обычной ситуации я бы это заметила. Но Леонард меня немного отвлек.

Я не стесняюсь многих вещей, но стесняюсь своего тела. После того, как Барроу несколько часов демонстрировал мне, как сильно он наслаждается каждым сантиметром моего тела, я почувствовала себя раскрепощеннее рядом с ним. Он заставляет меня чувствовать себя сексуальной. Его комплименты и тот факт, что он всегда кажется таким возбужденным, когда находится рядом со мной, заставили меня чувствовать себя более комфортно. Настолько, что я не пыталась спрятаться из-за того, что на мне было надето, когда все появились в дверях. У меня даже не возникло мысли прикрыться.

— Мне нравится мой наряд, — поддразниваю я его, пытаясь заставить расслабиться. Леонард трется о мою голую ногу, заставляя меня хихикать.

— Перестань тереться о нее. — Он бросает на Леонарда сердитый взгляд, из-за которого кажется, что он ревнует. От этого я смеюсь еще сильнее.

— Ты ревнуешь меня к милому маленькому Леонарду?

— Милому? Он пытается пометить тебя своим запахом. — Барроу свирепо смотрит на Леонарда. Я наклоняюсь и целую его в макушку. Он потягивается, затем неуклюже выходит из комнаты.

— Я думаю, что это твой запах витает вокруг меня.

Он хватает меня, легко поднимая на руки. Мне нравится, какой изящной я себя чувствую с ним. Я была бы лгуньей, если бы не призналась, как сильно мне нравится, когда он впивается в меня пальцами, когда хватает меня. Мне нравятся мои изгибы.

— Как насчет того, чтобы я смыл его с тебя и пометил обратно?

Я отвечаю ему губами, целуя его. Я чувствую, как он двигается, но его поцелуй не прерывается, когда он включает душ, прежде чем усадить меня на стойку в ванной. Он стягивает рубашку через голову, отбрасывая ее в сторону. Я делаю то же самое, желая быть смелой. Я получаю нужную реакцию. Его глаза становятся голодными, и я вижу, как сильно он хочет меня.

— Снимай все остальное. — Я киваю на его штаны. Он ухмыляется, снимая с себя одежду, пока мы оба не остаемся обнаженными. Я смотрю на его член. Я знала, что он большой. Я почувствовала, как его член прижимался ко мне, но ощущать и видеть — это разные вещи. Ему придется потрудиться, чтобы войти в меня. Это должно меня пугать, но нет. Я только еще больше возбуждаюсь, что заставляет меня прижиматься к нему еще теснее. Я верю, что Барроу будет обращаться со мной бережно, так что я нисколько не волнуюсь.

— Это все твое. Ты делаешь это со мной. — Его рука обхватывает член, и он несколько раз поглаживает себя. Я наблюдаю, как из него начинает вытекать маленькая капелька спермы. Я протягиваю руку, чтобы поймать ее, касаясь большим пальцем головки его члена, прежде чем поднести ее ко рту. Он втягивает воздух.

— Ты пытаешься меня убить. — Он хватает меня. Я мгновенно обвиваюсь вокруг него. Он встает под душ, держа меня на руках. Я извиваюсь в его объятиях, желая, чтобы он отпустил меня, но он этого не делает. Я прикусываю его нижнюю губу. — Я все еще должен тебя отшлепать, — напоминает он мне.

— Я хочу исследовать тебя. Это будет справедливо. — Часть меня мечтает, чтобы так оставалось всегда. Наслаждаюсь ощущением его кожи на своей. Аврора — самый близкий мне человек в мире, но с Барроу я чувствую совсем другую близость. Я действительно начинаю понимать, как Кловер и Аврора так быстро влюбились. Я тоже не хочу отказываться от этого. — Пожалуйста. — Я целую его в шею.

— Тебе не нужно умолять, но когда ты это делаешь, становится чертовски жарко. — Он медленно опускает меня, пока мои пальцы ног не касаются пола. Я беру мочалку и мыло и начинаю мыть его тело.

— Ты бы произвел фурор в Голливуде. Заставил бы Криса Эванса побегать за его деньгами.

— Почему? Он тебе нравится?

Я опускаю голову, чтобы скрыть улыбку. Мне не следовало бы радоваться его ревности, но я радуюсь.

— Я встречалась с ним, но он и в подметки тебе не годится. — Это правда. В Барроу есть что-то такое, что отличает его от всех остальных мужчин, которых я когда-либо встречала. Я не уверена, что именно, но это есть. Я почувствовала это с того самого момента, как наши взгляды встретились.

Потом он начал заботиться обо мне, что только добавило ему привлекательности. Обычно это делаю я. Не то чтобы Кловер и Аврора не стали бы делать все, что в их силах, если бы я попросила, но Барроу делал это так, словно забота обо мне была его второй натурой. Такого у меня никогда раньше не было. По крайней мере, не на таком уровне.

Мои пальцы так и чешутся прикоснуться к нему, поэтому я убираю мочалку. Я провожу пальцем вниз по его животу, пока не добираюсь до члена. Я обхватываю его рукой, пытаясь повторить его движения, которые он делал раньше, когда ласкал себя. Он издает низкий стон, в котором смешиваются боль и удовольствие, когда я двигаю рукой быстрее. С каждой секундой я все больше возбуждаюсь, продолжая наблюдать за его реакцией.

— Что бы ты сказал, если бы я сказала тебе, что это первый член, к которому я когда-либо прикасалась?

— Ты пытаешься заставить меня кончить в твою руку?

— Может быть. Я действительно хочу увидеть, как ты кончаешь. — Я облизываю нижнюю губу. Я хочу, чтобы он кончил мне в рот. Если бы неделю назад мне сказали, что у меня возникнут такие мысли о мужчине, я бы рассмеялась. — Я хочу заставить тебя кончить так же, как ты заставил меня. — Прежде чем он успевает что-либо сказать или возразить, я опускаюсь перед ним на колени. — Я быстро учусь.

— Черт. — Он протягивает руку, чтобы опереться о стенку душа. — Я собираюсь наслаждаться всем, что ты делаешь со мной, красавица. — Я делаю ему еще несколько поглаживаний, прежде чем облизать головку его члена, чтобы еще раз ощутить его вкус, прежде чем взять головку в рот. Звук, который он издает, заставляет пульсацию между моими бедрами становиться почти болезненной. Я просовываю руку себе между ног, нащупывая пальцами клитор, чтобы облегчить боль.

— Ты так возбуждаешься, когда сосешь мой член, что тебе приходится прикасаться к себе? — Он задает вопрос так, словно это невозможно.

Я стону в ответ, не желая отпускать его.

— Черт. — Он стонет, и я знаю, что он борется с собой, чтобы не кончить. Может, я никогда и не делала минет, но я не настолько неопытна. Я читала непристойные книги и кое-что повидала.

Я сосу сильнее, втягивая щеки. Я хочу попробовать его на вкус. А еще я хочу, чтобы это был лучший минет в его жизни. Возможно, это будет единственный минет, который я ему когда-либо сделаю. Я хочу, чтобы он это запомнил. Вспоминать меня и думать обо мне так же, как, я знаю, я буду вспоминать о нем, если решу уехать отсюда.

— Идеально. — Выдыхает он сквозь зубы. Я знаю, он пытается предупредить меня, что скоро кончит, но я продолжаю. Я чувствую, как его член касается задней стенки моего горла, за мгновение до того, как он наполняет мой рот своим оргазмом. Я проглатываю все до последней капли, когда начинаю кончать вместе с ним. Оргазм пронзает мое тело. Его член выскальзывает у меня изо рта, и, не теряя ни секунды, Барроу поднимает меня на руки и целует.

Я не могу уйти от этого человека. Я слишком глубоко увязла. Но и он не просил меня остаться. Думаю, я тешу себя надеждой, что он собирается умолять меня остаться. Что, если для него это всего лишь интрижка, а я в конечном итоге упущу возможность, которая выпадает раз в жизни? Обычно я бы выложила все карты на стол. Я бы спросила и хотела получить ответы.

Я боюсь этих ответов, когда дело касается его. Поэтому продолжаю целовать его. У меня есть этот момент прямо сейчас, и прямо сейчас его губы на моих, и я не хочу думать ни о чем другом.

Барроу

— Он дикий зверь. — Я смотрю на Леонарда, когда Бэллс прижимается к нему в нашей постели.

— Он милый. — Она чешет его по макушке, а он смотрит на меня своими самодовольными кошачьими глазами.

— Он опасен.

— Этот малыш? — спрашивает она детским голоском, от которого у меня в голове возникают образы настоящих младенцев. Черт, чего бы я только не отдал, чтобы увидеть, как округляется ее живот от моего ребенка, а в глазах светится любовь. Кажется, мое сердце бьется в два раза сильнее, когда я думаю об этом.

— Что не так? — Она садится, на ее лице тревога.

— Что?

— У тебя было такое выражение лица, и мне показалось, что твои глаза немного увлажнились, так что я…

— Что? Нет. — Я вытираю глаза. Конечно, нет.

— Точно? — Ее голос звучит неуверенно, но она откидывается на спинку кровати, берет в руки одну из огромных лап Леонарда-убийцы и осматривает ее. — Тебе нужно привести в порядок ногти, молодой человек. Они в полном беспорядке. — Она нажимает на подушечку его лапы, и у него вырастают когти, которые острее любого ножа, который у меня когда-либо был. — Да, тебе нужно подстричься, — воркует она.

Он начинает мурлыкать, и это похоже на шум мотора потрепанного «Шевроле». Я закатываю глаза. Мне нужно убрать эту рысь из моей постели и подальше от моей женщины.

— Леонард. — Я подхожу ближе к кровати.

Его мурлыканье переходит в низкое рычание.

— Неееет. — Она целует его в усы прямо возле носа. — Барроу — наш друг, хорошо? Не рычи на друзей.

Он перестает рычать и плюхается обратно на кровать, вытягиваясь рядом с Бэллс и закрывая глаза.

Я провожу рукой по лицу.

— Ему нужно побыть на улице. Он дикий. Он может расцарапать тебе лицо в любую минуту.

— Ни за что. — Она почесывает ему живот, и он слегка дрыгает задней лапой, как собака. — Видишь? С ним все в порядке.

Я сажусь на кровать рядом с ней и беру ее лицо в ладони.

— Если он причинит тебе боль, мне придется посадить его на…

— Он этого не сделает. — Она решительно кивает мне. — Пожалуйста, просто позволь ему остаться еще ненадолго?

Я вздыхаю, наконец-то уступая.

— Я думал, ты его ненавидишь.

— Я немного разозлилась, но он такой милый. Я уверена, что он не нарочно устроил эту аварию. Кроме того, это привело меня к тебе. — Она прикусывает губу и опускает глаза, как будто чувствует, что сказала слишком много.

— Это правда. — Я приподнимаю ее подбородок. — Он действительно привел тебя ко мне, так что, думаю, он не так уж плох.

Она улыбается, и я не могу нарадоваться этому. Счастье, исходящее от нее, освещает комнату и весь мой мир. Я целую ее, сначала нежно. Она отвечает и обвивает руками мою шею.

— Я знала, что ты позволишь ему остаться, — шепчет она мне в губы.

— Я сделаю все, о чем ты меня попросишь, красавица. Ты уже должна была это знать. — Я сажаю ее к себе на колени и целую еще крепче.

Леонард шевелится, бросает на нас взгляд, затем раздраженно спрыгивает с кровати и выходит в коридор. Я встаю с Бэллс на руках и подхожу, чтобы захлопнуть дверь. Скатертью дорожка.

— Я думала, ты собирался позволить ему…

— Смотреть, как я поклоняюсь твоему телу? Нет, спасибо. — Я укладываю ее обратно, когда из коридора доносится чей-то сдавленный крик.

Бэллс пытается сесть.

Я кладу руку ей на грудь и толкаю ее вниз.

— Ты сказала, что с ним все в порядке. — Я ухмыляюсь.

Она пытается нахмуриться, но тут я посасываю ее сосок через ткань рубашки.

— Барроу, — кричит она и хватает меня за плечи.

— Я не успел закончить нашу маленькую дискуссию в душе. — Я приподнимаю ее и снимаю свою рубашку с ее прекрасного тела.

Затем бросаю свою одежду вместе с ее одеждой в кучу на полу. Укладывая ее обратно на кровать, я бросаю взгляд на шишку у нее на голове. За последние несколько дней она так сильно уменьшилась, что я перестал накладывать марлевую повязку.

— Перестань беспокоиться обо мне. — Она наклоняется и кусает меня за подбородок. — Мне не больно, я чувствую себя намного лучше, со мной все в порядке. — Она кладет ладонь мне на щеку. — Я готова.

— Готова? — Что-то щелкает у меня в голове, когда она произносит это слово. У меня возникает мысль о том, чтобы заделать ей ребенка, чтобы она оставалась здесь, но я проглатываю эту идею обратно. Это неправильно. Даже если от этого мой член становится твердым, а сердце учащенно бьется, это неправильно.

— Готова к… — Я позволяю вопросу повиснуть в воздухе.

Она раздвигает ноги, и когда мой член касается ее влажной щелочки, я издаю стон.

— Готова ко всему. — Она прижимается ко мне бедрами, и я срываюсь с места.

Я завладеваю ее ртом в грубом поцелуе, мое тело напрягается, когда я прижимаюсь к теплому входу между ее ног. Мой член уже истекает спермой, и я отчаянно хочу проникнуть внутрь. Но я этого не делаю. Я целую ее, прикасаюсь к ней, я уделяю ей все свое внимание, спускаясь поцелуями от ее горла к пышным сиськам, облизывая и посасывая их, пока она не начинает дергать меня за волосы.

— Ты нужен мне, — хнычет она.

— Не так сильно, как ты мне. — Я возвращаю поцелуй к ее губам и прижимаю головку члена к ее входу. — Ты уверена? — Я хочу услышать, как она это скажет, закрепить эту связь ее словами и телом.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. — Она двигает бедрами.

Этого достаточно. С нажимом я погружаю в нее головку своего члена.

Я утыкаюсь лбом в изгиб ее шеи, пытаясь контролировать себя, подавить восхитительное удовольствие от того, что я заявляю на нее права.

— Еще. — Она крепко прижимает меня к себе. — Пожалуйста, Барроу. Я жажду этого.

Я не могу отказать ей, поэтому, сделав еще один уверенный толчок, я полностью погружаюсь в нее.

Она вскрикивает, затем замирает. Я целую ее в губы, желая унять любую боль, которую, возможно, причинил ей.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — бормочу ей в губы, и мой разум погружается в самый удивительный экстаз наслаждения.

— Ты этого не сделал. — Она впивается ногтями мне в спину. — Еще.

Я отстраняюсь и снова наполняю ее, мое тело подстраивается под нее первобытным образом. И когда она подталкивает меня бедрами, я начинаю ритм, от которого она прижимается ко мне сильнее, и глубоко целую ее. Она — все, чего я когда-либо хотел, ее тело приветствует меня, когда я делаю ее своей.

— Такая идеальная. — Я двигаюсь быстрее, влажные звуки секса эхом отражаются от стен, когда я наклоняюсь и втягиваю в рот ее сосок.

Она выгибается, широко раздвигая ноги. Я провожу рукой между нами и поглаживаю ее клитор.

— Барроу! — выдыхает она.

Черт, мне нравится этот звук.

— Я хочу кончить в тебя, красавица, — признаюсь я, возвращаясь к ее рту. — Я хочу дать тебе все. Но знаю, что не могу.

Она двигает бедрами, насаживаясь на мой член и потираясь о мои пальцы.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Я стискиваю зубы и сдерживаю свой оргазм, потому что, черт возьми, эти слова, слетающие с ее губ, — это уже слишком.

— Бэллс, — предупреждаю я. — Если я сделаю это, ты будешь моей. Понимаешь? Моей навсегда.

Она наклоняется и целует меня.

— Я твоя. Кончи в меня.

Уффф. Я быстрее поглаживаю ее клитор и грубо завладеваю ее ртом.

Задыхаясь, она вцепляется в мои плечи. Я чувствую, как ее тело начинает расслабляться, и когда мое имя со стоном срывается с ее губ, я полностью погружаюсь в нее и кончаю. Мой оргазм настолько силен, что я стону ей в губы, изливаясь в нее. Каждая волна ее стонов вызывает у меня новый прилив спермы, и ее влагалище сжимает меня, пока я не теряю сознание, мое тело изнемогает, а сердце переполняется.

Я целую ее шею, пока она тяжело дышит, ее руки бегают вверх и вниз по моей спине, и я говорю ей правду.

— Бэллс, я люблю тебя.

Бэллс

Я улыбаюсь, когда начинаю просыпаться. Моя щека покоится на его очень твердой груди. Я хочу просыпаться так всю оставшуюся жизнь. Его пальцы скользят вверх и вниз по моей спине. Их шероховатость на моей обнаженной коже возбуждает мое тело, и я чувствую, что начинаю становиться влажной. Я лежу на нем, используя его как кровать.

— У тебя болит. — Его рука сжимает мое бедро, удерживая меня на месте. — Ты должна перестать извиваться на мне.

— Извиваться? — Я издаю тихий смешок, когда поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его губы слегка припухли. И мои тоже. Я каждый раз теряюсь в его поцелуях. Когда я с ним, все остальное исчезает. Я не думаю о том, что мне следует делать. Я сосредоточена только на нем и на том, что он заставляет меня чувствовать.

— Да, ты извиваешься. Когда ты начинаешь это делать, я знаю, чего ты хочешь.

— Тебя, — говорю я, и моя улыбка становится шире. Я почти уверена, что слышала, как он говорил, что любит меня, прежде чем я потеряла сознание. С другой стороны, возможно, мне это приснилось. Он до сих пор не упомянул тот факт, что я, как предполагается, скоро уезжаю. Он заявил, что я принадлежу ему навсегда, прежде чем кончил в меня. Мы оба знали, что это значит. Я хотела его всего.

— Только меня. — Он перекатывается и прижимает меня к кровати. Я обхватываю его ногами, затем приподнимаю бедра, чтобы потереться лоном о его член. Впрочем, он был прав. Я чувствую, что у меня все болит, но мне все равно. Связь, которую я почувствовала с ним, когда он занимался со мной любовью, была всепоглощающей. — Навсегда. — Он прижимается губами к моим губам.

— Барроу, ты мне нужен. — Теперь мои пальцы бегают вверх и вниз по его спине.

— У тебя болит, — повторяет он сквозь стиснутые зубы, но когда он произносит это, его член скользит еще ниже, прижимаясь к моему входу.

— Ты дразнишь меня.

Он издает низкий смешок, от которого мое сердце трепещет.

— Ты дразнишь меня, красавица. Ты извивалась на мне всем телом, пока спала. Я был в ловушке под тобой.

На этот раз смеюсь я.

— Я почти уверена, что это ты положил меня к себе на грудь. — Он притянул меня к себе, когда я начал засыпать. Он обнял меня и заверил, что я никуда не уйду.

Я снова пошевелилась.

— Я не могу перестать извиваться. Я не контролирую это. — Мое тело берет верх, когда дело доходит до него, желая удовольствия, которое, как оно знает, он может доставить.

Он медленно вдавливает головку своего члена в меня, но не продвигается дальше. Он начинает делать неглубокие движения внутрь и наружу.

— Я не могу сопротивляться тебе. Я знаю, что должен дать тебе отдохнуть, но ты так чертовски хорошо обхватываешь мой член. Ты была создана для меня, красавица.

Я всхлипываю, когда глубокая боль внутри меня возвращается. Это боль, которую я никогда не испытывала до него. Я знаю, что он единственный, кто может это остановить.

— Ты победила, красавица, — рычит он, входя в меня.

— Да. — Я приподнимаю бедра, подстраиваясь под его толчки. Он смотрит на меня сверху вниз, не отрывая взгляда от моего лица. Я вижу, что он борется за контроль.

— Прикоснись к себе. Поиграй со своим клитором.

Моя рука скользит между нами, когда я делаю, как он велел. Я уже чертовски близка к тому, чтобы кончить.

— Мне нужно, чтобы ты кончила на мой член, красавица. Хочу почувствовать, как это сладкая киска сжимает меня, когда я изливаюсь в тебя до последней капли.

Оргазм пронзает меня насквозь. Я выкрикиваю его имя и чувствую тепло его оргазма.

Он оставляет несколько нежных поцелуев на моем лице.

— Наверное, нам стоит поговорить.

Я все еще наслаждаюсь последствиями своего оргазма, но это возвращает меня к реальности. Когда кто-то говорит, что нам нужно поговорить, разве это обычно не плохо? Его член выскальзывает из меня. Я почти уверена, что он все еще твердый. Я хочу, чтобы он снова вошел в меня, но он прав насчет боли. Прошлой ночью он брал меня так много раз, что я знаю, что мне нужно отдохнуть. Это не мешает мне хотеть его.

Раздается стук в дверь.

— Я накормила этого гигантского кота стейком. Надеюсь, все в порядке, — говорит Аврора через дверь.

— Все в порядке, — кричу я в ответ. Она здесь не из-за рыси, но может использовать это как оправдание. Она здесь, чтобы совать нос в чужие дела.

— Барроу полностью завладел тобой. — Вот оно. Причина, по которой она постучалась. Он скатывается с меня, и я сажусь. — Ты собираешься открыть эту дверь?

— Нет. Барроу голый. — Мне все равно, увидит ли она меня голой, но я ни за что на свете не позволю кому-либо увидеть моего мужчину голым. Лучшая подруга она или нет.

— Ой. Заставь ее влюбиться в тебя, Барроу! Так она не сможет уехать!

Я хочу сказать ей, что я уже влюблена в него, но молчу.

— Я лучше оденусь. — Вздыхаю я, не желая вставать с постели, но есть вещи, с которыми нужно разобраться. Как бы я ни боялась разговора с Барроу о том, что происходит между нами, я знаю, что это необходимо сделать.

Барроу заставляет меня переосмыслить свое будущее. Он заставляет меня думать, что у меня может быть то, о чем я никогда не думала, что это будет для меня возможно. Я всегда притворялась, что не хочу этого. Думаю, я пыталась убедить себя. Я соскальзываю с кровати и начинаю одеваться. Барроу делает то же самое, но все это время наблюдает за мной.

— Я все еще здесь, — сообщает нам Аврора, как будто я этого еще не знала. Вот почему я одеваюсь. Она не отойдет от двери, пока я ее не открою, и она может украсть меня у Барроу и рассказать все, что знает. Я подхожу к двери и открываю ее, как только Барроу оделся. Я натягиваю свитер и штаны для йоги, отказавшись от лифчика и трусов. Я щелкаю замком и открываю дверь.

— Здесь пахнет сексом. — Ее глаза широко раскрыты. Она наклоняет голову набок, чтобы посмотреть мимо меня. — Это твой телефон на полу?

Мой телефон! Обычно я никогда не забываю свой телефон. Я не проверяла его уже несколько часов. Это совершенно вылетело у меня из головы. Барроу поднимает его, и я вижу, что экран разбит. Черт, я помню, что уронила его, когда Леонард запрыгнул в окно, но потом пришел Барроу и соблазнил меня. Заставив меня забыть обо всем этом. Что напомнило мне — я наклоняюсь и приоткрываю окно совсем чуть-чуть. Если Леонард хочет выйти на улицу, он может открыть до конца.

— Нам нужно поговорить. — Она хватает меня за руку и выводит из комнаты. Черт, у меня уже два таких «разговора». Мы входим в гостиную, и я вижу Кловер. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет. Прежде чем я успеваю спросить, что случилось, она говорит мне.

— Я думаю, Марк здесь. Я услышала шум машины. — Голос Кловер звучит подавленно, когда она открывает раздвижную стеклянную дверь, чтобы выпустить Леонарда на улицу. Конечно, Леонард, как настоящий кот, стоит в дверях, решая, хочет ли он остаться дома, на улице или где-то между ними.

Вскоре я чувствую, как Барроу обнимает меня и притягивает к себе.

— Я не могу тебя отпустить, — шепчет он мне на ухо. — Или ты остаешься, или я уеду с тобой. Я не умею жить с тобой на расстоянии. Ты мне нужна. Я должен быть там, где ты.

У меня комок в горле. Я нужна ему. Он тоже нужен мне. Я тоже не могу жить на расстоянии. Прежде чем я успеваю сказать ему, что решила остаться и что люблю его, начинается настоящий ад.

Барроу

Его первый выстрел разбивает люстру из оленьих рогов над головой. Я сталкиваю Бэллс на пол и прикрываю ее своим телом. Еще один выстрел попадает в стену над головой.

— Какого черта? — Чарльз кричит из коридора.

Я слышу щелчок затвора винтовки и понимаю, что у меня есть секунды до следующего выстрела.

— Лежи, — говорю я Бэллс, затем вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери. Я хватаю ее и захлопываю как раз в тот момент, когда пуля попадает в стекло, оставляя на нем трещинки в виде солнечных лучей, но не пробивая насквозь.

— Стекло пуленепробиваемое? — Спрашивает Бэллс более высоким, чем обычно, голосом.

— Да. В охотничьем доме только такие. — Я пробегаю мимо нее, чтобы убедиться, что она в безопасности, затем открываю шкаф с оружием, и в этот момент Чарльз влетает внутрь, а за ним по пятам Тирнан.

— Какого черта? — Диего врывается в комнату со снайперской винтовкой в руке.

— Кто-то хочет умереть. — Тирнан берет один нож. Это все, что ему нужно, смертоносному ублюдку.

— Что это было? — Из кухни доносится голос Дафны.

— Оставайся на месте, — рычит Тирнан.

— Я спрятал Кловер. Она в безопасности. — Чарльз проверяет свои магазины.

— Бэллс, Аврора, возвращайтесь в мою комнату и запритесь там. — Я беру пистолет и два ножа, затем помогаю Бэллс подняться на ноги. — Что бы вы ни услышали, оставайтесь там, хорошо?

Она кивает, в ее глазах страх, но в то же время доверие.

— С тобой все будет в порядке?

— Не волнуйся за нас. Мы идем на охоту. — Я ухмыляюсь и целую ее, а затем спешу по коридору, пока Диего делает то же самое с Авророй.

— Что случилось? Кто-то снова пытается меня убить? — Голос Авроры звучит почти скучающе, как будто для нее все это давно не новость. Она уже привыкла к здешнему порядку вещей.

Бэллс, ну, она всегда была чертовски упорной.

— Может быть, один из твоих последних убийц заблудился и наконец-то нашел нас.

— Это смущает. — Аврора почти хихикает. Она так сильно верит в Диего, что ей ни капельки не страшно.

Я крепко целую Бэллс, прежде чем отвести ее в нашу комнату.

— Это все забавы и игры, пока кто-нибудь не пострадает. — Я шлепаю Бэллс по заднице, и она визжит. — И я могу гарантировать, что кто-то вот-вот пострадает. За нами никто не придет. Никто не подвергает тебя опасности. Ты моя, Бэллс. Навсегда. Я обещаю тебя.

— Я верю тебе. — Она украдкой целует меня, прежде чем скрыться в моей комнате.

Диего хватает Аврору и осыпает ее поцелуями.

— Здесь ты будешь в безопасности. — Он ведет ее внутрь к Бэллс, а затем захлопывает дверь. — Запри ее, певчая птичка.

Я слышу, как щелкает замок, и мы возвращаемся в главную гостиную. Чарльз вооружен до зубов, а Тирнан уже выскочил за дверь и шагает по снегу, Леонард следует за ним по пятам.

— Здесь, несомненно, стало интересно. — Я осматриваю деревья, когда мы с Диего выходим.

— В хорошем смысле. — Он улыбается, его жажда крови уже высока.

Я показываю сквозь деревья.

— Выстрелы были с той стороны, но он обходил нас справа.

— Я зайду с фланга. — Диего убегает, чертовски скрытный, несмотря на свои габариты.

Я направляюсь прямо к укрытию стрелка. Его там больше нет. Я чувствую его отсутствие, но если смогу найти, где он был, я смогу выследить его, а затем убрать.

Когда я добираюсь туда, Тирнан уже там.

— Что-то в этом есть странное. — Он опускается на колени и смотрит на разбросанные гильзы. — Этот парень не …

— Профессионал, — говорим мы одновременно. Ни один опытный убийца не оставляет после себя столько улик.

— Я продолжу кружить. — Он встает и убегает между деревьями.

У меня что-то чешется внутри черепа. Если этот парень не профессионал, у него не хватит ума разработать план нападения. Ему просто повезло с теми выстрелами через дверь. На самом деле, они были чертовски удачными. Он плохой стрелок. Любитель. Но это делает его еще более опасным. Непредсказуемым. Глупым.

— Черт. — Я иду по его следам, пока они не сливаются с обычной проверкой периметра Тирнана.

Я оборачиваюсь, уверенный, что Тирнан идет по тому же следу. Добравшись до внутреннего дворика, я обнаруживаю, что стеклянная дверь все еще плотно закрыта, и мне приходится использовать код, чтобы открыть ее. Зуд усиливается, и я спешу по коридору.

— Бэллс? Я зову.

Она не отвечает.

Меня охватывает паника.

Я бросаюсь бежать, а когда добегаю до своей двери, она по-прежнему заперта.

— Бэллс! — Кричу я.

Все, что я слышу, — это тихий звук изнутри. Я дергаю дверь. Заперто. И тогда я отступаю, опускаю плечо и вышибаю ее.

Бэллс внутри. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а какой-то мудак держит ее за горло.

— Пожалуйста, отпусти ее. — Аврора стоит у шкафа, вытянув вперед обе руки.

— Отойди! — У мужчины пистолет, и он целится в Бэллс. Окно позади него распахнуто настежь.

— Марк, я так понимаю? — Я роняю нож и поднимаю руки вверх.

— Нет. — Аврора сердито смотрит на него. — Я не знаю, кто этот мудак.

— Что? Ты меня знаешь. У нас близкие отношения! — Он смотрит на нее. — Я руковожу твоей фан-группой. Я отвечаю за группу «Ангелы Авроры» в Facebook. Я даже создал Tiktok, посвященный тебе.

Я могу справиться с этим парнем во сне, но он наставляет пистолет на женщину, которой принадлежит мое сердце. Я не могу рисковать и торопить его. Не тогда, когда на кону жизнь Бэллс.

— Это мило, но ты причиняешь боль моей подруге Бэллс. Отпусти ее. — Аврора говорит спокойным голосом, что делает ей честь.

— Я обменяю ее. — У него безумный взгляд темных глаз. — Ты подойдешь сюда, и я отпущу ее.

— Не делай этого. — Бэллс выдавливает из себя это слово. Он давит ей на горло.

Ярость закипает во мне, и я понимаю, что в этот момент сверну шею этому ублюдку.

— Я подойду к тебе, если ты пообещаешь отпустить ее. — Аврора делает шаг к ним.

— Я отпущу ее. Я пришел не за ней. А за тобой. Взломать информацию Марка было легко, и это привело меня прямо к тебе. Ангел мой. — Его глаза сияют, когда она делает еще один шаг к нему.

Пока он смотрит на Аврору, я подбираюсь все ближе, медленно, как гребаная кобра.

— Как тебя зовут? — Спрашивает Аврора.

— Дон. — Он улыбается, его рука с пистолетом дрожит, когда в нем зарождается надежда и ослабевает способность удерживать прочный металл.

— Хорошо, Дон. Просто отпусти ее. — Мурлычет Аврора. — Я пойду с тобой.

Бэллс выдерживает мой взгляд. Я так много хочу сказать. Что я спасу ее. Что ей никогда не придется беспокоиться о том, что я когда-нибудь подведу ее. Но я не могу. Я могу сосредоточиться только на идиоте с пистолетом.

Когда он, наконец, опускает его достаточно далеко, я наношу удар, и я не единственный.

За глухим ударом ножа, вонзающегося в мишень, следует щелчок снайпера и выстрел из полуавтоматического оружия.

Я отталкиваю Бэллс, когда Дон падает на пол. Следуя за ним, я хватаю его за голову и сильно поворачиваю, пока не слышу приятный щелчок.

— Эй! — Кричит Тирнан, врываясь в окно. — Это была моя добыча.

— Моя! — Чарльз кричит откуда-то снаружи.

— Моя! — Диего кричит откуда-то из-за деревьев.

Впервые за долгое время мне наплевать на количество погибших. Меня волнует только Бэллс. Притянув ее к себе, я крепко прижимаю ее к себе, пока остальные вваливаются в комнату. Аврора бросается к Диего, а Чарльз хватает Кловер в коридоре. Дафна и Тирнан смотрят друг на друга, но держатся на расстоянии.

Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме женщины в моих объятиях.

— Ты напугала меня. — Я крепко целую ее.

Она прижимается ко мне. Теплая, живая и моя.

— Ты спас нас. — Она обхватывает ладонями мои щеки. — Ты спас меня.

— Я же говорил тебе, красавица. Мы навеки вместе.

Она улыбается со слезами на глазах.

— Ты прав. Так и есть.

Мое сердце колотится, спотыкается и выправляется, а затем мчится с рекордной скоростью.

— Правда?

— Правда. — Она кивает и снова целует меня. — Я остаюсь здесь, с тобой. Я люблю тебя, Барроу.

Я крепко обнимаю ее, когда целую, наслаждаясь ее вкусом, доверием и ее любовью.

Позади меня что-то звякает, я опускаю ее на землю и разворачиваюсь.

Леонард запрыгнул в окно и уже наполовину вытащил тело Дона.

— Что это? — Бэллс пытается заглянуть мне за спину, но я поворачиваюсь к ней, подхватываю на руки и несу в свою гардеробную, чтобы она не увидела стараний Леонарда, а также чтобы я мог заняться любовью с женщиной, за которую с радостью умер бы.

Когда мы оба, мокрые от пота, валяемся на полу, я целую ее в лоб и рассказываю о своих надеждах на наше будущее.

— Ты только что сказал, что хочешь пятерых детей?

Я пожимаю плечами.

— Я возьму столько, сколько ты мне дашь.

Она целует меня долго и страстно.

— Тогда, я думаю, нам лучше вернуться к этому. — Забравшись на меня сверху, она соскальзывает на мой член и скачет на мне с красивым самозабвением, показывая мне всю себя. Ее изгибы, ее сердце и ее душу.

Я буду защищать ее всю. Навсегда.

КОНЕЦ.