Lisa Kleypas

Chasing Cassandra

Гэмпшир, Англия,

июнь 1876 года

Покинув музыкальную комнату, Кассандра заторопилась наверх, в свою спальню, чтобы умыться. Прохладный влажный компресс на глаза помог уменьшить отеки и покраснение, однако не существовало никакого лекарства от тупой боли, которая охватила ее, стоило увидеть отъезжавший от дома экипаж Пандоры. Ее сестра-близняшка, ее вторая половинка, начала новую жизнь с мужем, лордом Сент-Винсентом, а Кассандра осталась одна.

С трудом сдерживая слезы, Кассандра медленно спускалась по парадной лестнице в главный холл. Ей придется присоединиться к гостям в саду во французском стиле, где был устроен неофициальный фуршет. Гости свободно перемещались по территории поместья, наполняя золоченые тарелки горячим хлебом, яйцами пашот на тостах, копчеными перепелами, фруктовым салатом и ломтиками шарлотки, приготовленной из бисквитного теста с начинкой из желе со взбитыми сливками. Лакеи сновали взад-вперед через холл с подносами, предлагая кофе, чай и холодное шампанское.

Обычно Кассандра получала от таких мероприятий огромное удовольствие, поскольку любила вкусно поесть, особенно если в конце приема подавали ее любимый десерт – шарлотку, но сегодня у нее не было настроения вести светские беседы. Кроме того, в последнее время она употребляла слишком много сладкого: вчера, например, съела лишнее пирожное с джемом за чаем, и все предложенное фруктовое мороженое во время смены блюд за ужином, и эклер, начиненный густым миндальным кремом и покрытый хрустящим слоем глазури, и маленький декоративный марципановый цветочек на блюде с пудингами.

На полпути вниз Кассандре пришлось остановиться: не было сил дышать – и прижать ладонь к ребрам, где корсет был затянут туже обычного. Как правило, в обычные дни корсеты зашнуровывали по фигуре для поддержки спины, что способствовало хорошей осанке, но они не были удушающе тесными. Тугая же шнуровка предназначалась для особых случаев, таких как этот. С лишним весом, который набрала, Кассандра чувствовала себя словно в тисках, задыхалась и покрывалась испариной. Казалось, нижнее белье препятствовало попаданию воздуха в легкие. Раскрасневшись, она села на ступеньку и прислонилась к балюстраде. Уголки глаз опять начало пощипывать.

Пора положить этому конец! Досадуя на себя, Кассандра достала из потайного кармана платья носовой платок и с силой прижала к новой струйке слез, а через пару минут услышала, как кто-то размеренной поступью поднимается по лестнице.

Смутившись, что ее застали плачущей на ступеньках, как потерявшегося ребенка, Кассандра сделала попытку подняться, но низкий голос ее остановил:

– Нет… пожалуйста. Я только хотел предложить вам это.

Сквозь пелену слез она разглядела темную фигуру Тома Северина. Он стоял на ступеньку ниже с двумя бокалами холодного шампанского, протягивая один ей.

Кассандра потянулась было за ним, но заколебалась:

– Мне не следует пить шампанское, если оно не разбавлено пуншем.

Уголок его рта приподнялся в усмешке:

– Я никому не скажу.

Кассандра с благодарностью приняла бокал и отпила глоток. Холодная шипучая жидкость восхитительно облегчила сухость в горле, и девушка пробормотала:

– Спасибо.

Он коротко кивнул и развернулся, намереваясь уйти, но Кассандра окликнула его, хотя и не была уверена, хочет ли он остаться:

– Подождите.

Мистер Северин повернулся и окинул ее вопросительным взглядом.

Во время их короткой встречи в музыкальной комнате Кассандра была слишком взволнована, чтобы как следует его рассмотреть. Он показался ей таким странным, когда внезапно появился из ниоткуда и предложил выйти за него замуж. Кроме того, она пребывала в ужасе от того, что Северин подслушал ее слезливые откровения, особенно о том, что пришлось перешивать платье.

Но сейчас невозможно было не заметить, как он хорош собой: высокий, стройный и элегантный, с темной шевелюрой и густыми, немного сросшимися на переносице бровями на гладком чистом лице. Если бы она оценивала его черты по отдельности: крупный нос, широкий рот, узкие глаза, резко очерченные скулы и подбородок, – то не сочла бы их привлекательными, но собранные воедино, они каким-то образом делали его внешность неотразимой и запоминающейся.

– Вы можете ко мне присоединиться, – неожиданно для себя предложила Кассандра.

Северин заколебался, потом спросил, удивив ее:

– Вы действительно этого хотите?

Кассандре понадобилось время, чтобы обдумать этот вопрос, и она призналась:

– Я не уверена… И в одиночестве оставаться не хочется, но и компания мне не особо нужна.

– Тогда я идеальный собеседник, – Том опустился на ступеньку рядом с ней. – Вы можете рассказать мне все что захотите и при этом не услышать никаких моральных суждений.

Ответить сразу ей помешали его глаза – голубые с блестящими зелеными крапинками вокруг зрачков, но в одном радужка казалась скорее зеленой, нежели голубой.

– Обычно каждый считает своим долгом высказать суждение, – сказала она наконец.

– А я нет. Мои представления о добре и зле отличаются от общепринятых, так что можете считать меня моральным нигилистом.

– Что это значит?

– Ну, я считаю, что ни добра, ни зла, по сути, не существует.

– О, какой кошмар!

– Все вот так же реагируют.

Возможно, кого-то из хорошо воспитанных молодых леди это заявление могло бы шокировать, но Кассандра привыкла к неординарным личностям. Изворотливое и ловкое мышление ее сестры-близняшки вносило разнообразие в невыносимо скучную уединенную деревенскую жизнь. Мистер Северин чем-то немного напоминал ей сестру. По его глазам можно было определить, как быстро работает его мозг.

Сделав еще глоток шампанского, Кассандра с облегчением обнаружила, что желание расплакаться прошло и снова можно нормально дышать.

Припомнился разговор между Девоном, Уэстоном и Уинтерборном, друзьями Северина. Они сошлись во мнении, что такого уникального делового склада ума, как у железнодорожного магната, не было ни у кого другого из числа их знакомых.

– Вы, наверное, гений? – спросила она. – Иногда умные люди слишком уж усложняют самые простые вещи. Возможно, в этом причина ваших затруднений с определением добра и зла.

Том коротко усмехнулся:

– Я не гений.

– Вы скромничаете.

– Никогда, – Северин допил остатки шампанского, поставил бокал и повернулся к ней лицом. – Да, интеллект у меня выше среднего и фотографическая память, но ничего гениального в этом нет.

– Как интересно, – смущенно проговорила Кассандра, при этом подумав: «Боже… еще одна странность». – Вы что, мысленно делаете фотографии?

Его губы дрогнули, словно он смог прочитать ее мысли.

– Нет, просто я с легкостью запоминаю то, что вижу, причем в мельчайших деталях, и потом могу воспроизвести. Я помню расстановку предметов мебели и расположение картин на стенах почти во всех домах, где побывал. Каждое слово каждого контракта, который я подписал, и все сделки, которые заключил, хранятся здесь, – он постучал себя длинным пальцем по виску.

– Вы шутите? – изумилась Кассандра.

– К несчастью, нет.

– Но почему, во имя всего святого, вы считаете это несчастьем?

– Ну, в этом-то и проблема: способность хранить в памяти огромное количество данных не делает умнее. Весь вопрос в том, как эту информацию использовать, – его губы дернулись в насмешливой ухмылке. – Из-за большого объема информации мозг работает неэффективно, поэтому определенное количество сведений мы должны забыть, потому что они нам уже не нужны или мешают. Но я помню все свои неудачи точно так же, как и успехи, – все просчеты и неблагоприятные последствия. Иногда мне кажется, я словно попал в песчаную бурю: вокруг летает столько мусора, что невозможно что-либо отчетливо разглядеть.

– Судя по всему, обладать фотографической памятью довольно утомительно. Тем не менее вы пользуетесь ею наилучшим образом. По большому счету, жалеть вас нет никаких причин.

Он усмехнулся и опустил голову:

– Полагаю, что так.

Кассандра допила остатки шампанского и отставила бокал в сторону:

– Мистер Северин, могу я задать вам личный вопрос?

– Конечно.

– Почему вы захотели стать моей устрицей? – ее лицо залил горячий румянец. – Потому что я красива?

– Отчасти, – признался Северин без тени смущения, – но еще мне понравились ваши слова, что вы никогда не ворчите, не хлопаете дверьми и к тому же не ищете любви. Как и я, – он сделал паузу, не сводя с нее пристального взгляда, и добавил: – Я думаю, что мы подходим друг другу.

– Я не имела в виду, что не желаю любви, – возразила Кассандра, – а только хотела сказать, что не против, если она придет со временем. Если откровенно, то очень желательно, чтобы муж меня любил.

Северин не торопился с ответом.

– А что, если бы ваш супруг оказался хоть и не красавцем, но не лишенным обаяния, к тому же очень богатым? Что, если бы он проявлял к вам доброту и заботу, исполнял любое ваше желание: покупал особняки, драгоценности, возил за границу, приобрел вам в личное распоряжение яхту и роскошный железнодорожный вагон? Что, если бы он был исключительно хорош в… – он замолчал, видимо, обдумывая дальнейшие слова. – Что, если бы он стал вам защитником и другом? Неужели отсутствие любви с его стороны продолжало бы иметь значение?

– А почему он не может любить? – Кассандра была заинтригована и обескуражена. – У него что, совсем нет сердца?

– Нет, оно у него есть, но не такое, как у других, как будто… замерзшее.

– И давно?

Он на мгновение задумался, потом ответил:

– Думаю, с рождения.

– Человек не рождается с замерзшим сердцем, – мудро заметила Кассандра. – С вами что-то произошло.

Северин бросил на нее ироничный взгляд:

– Откуда вам это известно?

– Я читала романы… – серьезно начала Кассандра, но, услышав его тихий смех, рассердилась. – Да, причем много романов, и уверена, что они могли научить меня чему-то полезному.

– Вряд ли из них можно что-то взять для реальной жизни, – возразил Том, но в его зелено-голубых глазах сверкнул веселый огонек, как будто он подтрунивал над ней.

– Но ведь в романах пишут о жизни, поэтому вполне возможно, что в них больше правды, чем в тысячах газетных или научных статей. Они способны заставить человека вообразить себя кем-то другим, пусть и на короткое время, и тогда легче понять людей, которые от тебя отличаются.

Кассандре льстило, что ее внимательно слушают, причем с явным интересом и без иронии или скепсиса.

– Видимо, я ошибался, – сказал Том. – Придется срочно ликвидировать пробелы в образовании. Можете что-нибудь посоветовать для начала?

– Это непросто: я ведь не знаю ваших предпочтений.

– Мне нравятся поезда, корабли, техника и высокие здания. Нравится мечтать о путешествиях, потому что куда-то отправиться никогда не хватало времени. Не люблю сантиментов и романтики. Все, что связано с историей, меня усыпляет. Я не верю в чудеса, ангелов или призраков, – он посмотрел на собеседницу, как будто ожидал возражений.

– Мне придется как следует поразмыслить, прежде чем порекомендовать книгу, которая наверняка доставит вам удовольствие, – подумав, заключила Кассандра.

Северин улыбнулся, в его глазах заблестели крошечные созвездия отраженных огней люстры:

– Раз уж я поделился с вами своими предпочтениями… расскажите о ваших.

Кассандра опустила глаза на свои руки, сложенные на коленях, и призналась:

– Мне нравятся самые простые занятия, например рукоделие: мне нравится вышивать, вязать и плести кружева. Люблю рисовать, а еще обожаю днем подремать, попить с подругами чаю. В солнечный день предпочитаю неспешные прогулки, а в дождливый – чтение книг. Я не обладаю ни особыми талантами, ни грандиозными амбициями. Но мне бы хотелось когда-нибудь создать свою собственную семью, и… я хочу помогать людям больше, чем чем сейчас. Пока я только ношу еду и лекарства арендаторам и знакомым в деревне, но этого недостаточно. Мне хочется оказывать настоящую помощь нуждающимся, – Кассандра коротко вздохнула. – Полагаю, все это вам не очень интересно. Вот Пандора куда остроумнее и забавнее меня… Не знаю, зачем я вам все это рассказала, должно быть, виновато шампанское. Не могли бы вы обо всем забыть?

– Нет, даже если бы захотел, а я не хочу.

– Боже, – нахмурившись, Кассандра взяла пустой бокал и встала, одергивая юбки.

Северин последовал ее примеру и, поднявшись, заверил:

– Но вам не о чем беспокоиться, можете рассказывать мне о чем захотите, ведь я ваша устрица.

Кассандра не выдержала и захихикала:

– Пожалуйста, не говорите так! Ну какая вы устрица?

– Можете назвать меня иначе, если хотите, – Северин протянул ей руку, намереваясь проводить вниз. – Но главное, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, любая услуга, можете без колебаний посылать за мной. Я не задам вам ни единого вопроса, и вам это ничего не будет стоить. Запомните это.

Кассандра, помедлив, все же взяла его под руку, а пока они спускались, в замешательстве спросила:

– Но зачем вам так себя обременять?

– Не случалось ли с вами, что с первого взгляда вам кто-то или что-то понравились и вы не могли понять, почему, но чувствовали, что позже выясните причины, а пока хотите, чтобы это принадлежало вам?

Она не смогла не улыбнуться, подумав: «Собственно говоря, это случилось. Прямо сейчас». Разумеется, это был бы слишком прямолинейный ответ и поощрять подобное поведение было бы неправильно.

– Я с радостью назову вас своим другом, мистер Северин, но боюсь, что брак между нами невозможен, мы не подходим друг другу: я смогла бы удовлетворить лишь самые примитивные ваши желания.

– Именно такие отношения – без лишних заморочек – мои самые любимые! – воскликнул Том.

Кассандра печально улыбнулась:

– Но, мистер Северин, это вовсе не та жизнь, о которой я всегда мечтала!

– Надеюсь, вы ошибаетесь, миледи, и я готов попытаться это доказать.

– Но как, если ваше сердце покрыто льдом? – возразила Кассандра.

Северин усмехнулся и ничего не ответил, но когда они приблизились к последней ступеньке, она услышала, как он задумчиво, почти озадаченно пробормотал:

– Мне почему-то кажется, что оно немного оттаяло.

Во время неофициального завтрака Кассандра старалась держаться от мистера Северина на благоразумном расстоянии, но все же украдкой поглядывала в его сторону, пока он бродил среди гостей. Он же держался спокойно и непринужденно, не пытаясь привлечь к себе внимание, но даже если бы Кассандра не знала, кто это, все равно заметила бы, как он отличается от других хотя бы своим проницательным уверенным взглядом: ни дать ни взять хищник, готовый к нападению.

«Так смотреть на мир может только очень уверенный в себе человек», – подумала она, увидев, как Северин беседует с мистером Уинтерборном. Эти двое очень отличались от мужчин ее круга, которых с самого рождения воспитывали джентльменами.

Северин и Уинтерборн не могли похвастаться происхождением, не имели титулов, а капитал сумели сколотить благодаря собственным способностям и трудолюбию. К сожалению, ничто так не высмеивалось и не порицалось в высшем обществе, как работа, стремление разбогатеть. Надо было делать вид, что деньги достаются каким-то иным путем, например по наследству.

Как жаль, что так называемые неравные браки вызывают неодобрение общества! В первый свой сезон Кассандра познакомилась почти со всеми джентльменами своего круга и, исключив убежденных холостяков, а также слишком старых представителей аристократии, убедилась, что количество достойных внимания кандидатов в мужья, увы, не превышает пары дюжин. К концу сезона она получила пять предложений руки и сердца, но ни одно из них не приняла. Это встревожило покровительницу Кассандры, леди Бервик, которая предупредила подопечную, что та может оказаться в положении своей сестры Хелен, которая могла составить отличную партию любому достойному джентльмену, но еще до начала сезона выскочила замуж за сына валлийского бакалейщика.

Столь категоричное заключение казалось несправедливым, поскольку мистер Уинтерборн был прекрасным деловым человеком, обожал Хелен и был богат как Крез: свое состояние он сколотил, превратив бакалейную лавку отца в сеть крупнейших в мире универсальных магазинов. Но вот реакцию общества леди Бервик оценила верно: за закрытыми дверями знать судачила о том, что этот брак принизил Хелен. В высших кругах Уинтерборнов никогда по-настоящему не примут. Благодарение богу, Хелен была слишком счастлива, чтобы ее смущали подобные вещи!

«Я была бы не против выйти замуж не за джентльмена, если бы меня так же любили», – подумала Кассандра. Но, похоже, настоящая любовь никогда не приходит к тем, кто ее ищет, а предпочитает подкрадываться к тем, кто о ней и не мечтает.

От грустных мыслей девушку отвлекла леди Бервик:

– Кассандра?

Пожилая дама слишком высокого для леди роста держала себя столь величественно, что ее можно было сравнить с четырехмачтовым парусником. Никто никогда не видел, чтобы она улыбалась: Элинор Бервик ходила с таким выражением лица, будто только что обнаружила крошки в варенье, – но многие ее качества заслуживали восхищения. Она никогда даже не пыталась бороться с тем, что изменить невозможно, но всегда достигала своих целей с помощью непреклонной воли и упорства.

– Почему ты здесь, а не за столом с гостями? – спросила леди Бервик.

Кассандра пожала плечами:

– Да что-то взгрустнулось после отъезда Пандоры.

Проницательные глаза пожилой дамы смягчились.

– Ты следующая в очереди, дорогая. И я хочу, чтобы ты сделала еще более блестящую партию, чем твоя сестра, – она с намеком бросила взгляд на дальний столик, где сидел в компании джентльменов лорд Фоксхолл. – Как наследник лорда Уэстклифа, Фоксхолл унаследует старейший и знатнейший титул пэрства Англии. Он будет выше по положению даже Сент-Винсента. Выйди за него замуж, и ты всегда и во всем будешь иметь преимущество перед сестрой, даже в столовую на официальном приеме будешь заходить первой!

– Пандора была бы только рада, – сказала Кассандра с улыбкой. – Тогда она смогла бы шептать всякие гадости у меня за спиной, а я не имела бы возможности обернуться, чтобы ответить.

Леди Бервик, вовсе не разделявшая настроя своей подопечной, сухо заметила:

– Пандора всегда была глуха к моим наставлениям, и тем не менее ей каким-то образом удалось удачно выйти замуж. Получится и у тебя. Пойдем пообщаемся с лордом Фоксхоллом и его братом, мистером Марсденом, тоже вполне достойным кандидатом в мужья.

Кассандра поежилась от одной только мысли, что придется участвовать в светской беседе с двумя джентльменами под бдительным оком леди Бервик, поэтому попыталась уклониться:

– Мадам, я уже знакома с этими джентльменами и нахожу их весьма галантными, но не думаю, что я им интересна, как, впрочем, и они мне.

– Почему же?

– Ну… они оба такие… активные: любят охоту, верховую езду, рыбалку, спортивные игры на свежем воздухе и разного рода состязания.

– В отпрысках Марсденов действительно есть что-то дикое, – с ноткой неодобрения проговорила леди Бервик. – Несомненно, они унаследовали это от матери. Уж эти американки! Однако все члены этой семьи получили хорошее воспитание и образование, а состояние Уэстклифа не поддается подсчету.

Кассандре надоело ходить вокруг да около, и она заявила:

– Я никогда не смогу полюбить ни лорда Фоксхолла, ни его брата.

– Как я уже говорила, это несущественно.

– Для кого как.

– Брак по любви не лучше твоего любимого десерта из взбитых белков на заварном креме: столь же нелеп и лишен пользы. В таком браке отсутствует основательность, как в десерте ингредиенты: есть практически нечего – гоняешь ложкой по тарелке это не пойми что, пока не развалится.

– Но, мадам, вы же не против брака по любви, если кандидат в мужья отвечает всем требованиям?

– Ошибаешься, дорогая. Когда в основе матримониального союза лежит любовь, это неизбежно приводит к разочарованию, а вот из союза интересов, подкрепленного взаимной симпатией, всегда получается стабильный и продуктивный брак.

– Не самое романтичное суждение о замужестве, – осмелилась заметить Кассандра.

– В наше время, к сожалению, юные леди слишком романтично настроены: верят в воздушные замки. Подобная мечтательная чепуха совсем не идет на пользу: затуманивает рассудок и ослабляет шнуровку корсета.

Кассандра печально вздохнула:

– Как бы мне хотелось ослабить свою!

Она уже минуты считала до окончания этого бесконечного фуршета, чтобы поскорее подняться наверх и переодеться в удобное дневное платье с обычным корсетом.

Леди Бервик посмотрела на нее с осуждением и заметила:

– Тебе не следует злоупотреблять десертами. Вреда не будет, если ты немного похудеешь перед началом сезона.

Кассандра кивнула, покраснев от стыда.

– Для тебя наступает очень непростое время, дорогая, – тихо продолжила пожилая леди. – Твой первый светский сезон прошел триумфально, и это не могло не вызвать у окружающих восхищение и зависть. Но ты так и не приняла ни одного предложения, тебя могут обвинить в гордыне и тщеславии, в обществе может сложиться мнение, что тебе просто нравится кокетничать. Очевидно, что эти домыслы далеки от истины, но это едва ли имеет значение для высшего света Лондона: ложь всегда питала сплетни. В следующем сезоне тебе непременно следует принять предложение подходящего джентльмена.

– Боюсь, что вынужден тебе отказать, – сказал Девон, лорд Тренир, раздосадованный вынужденной необходимостью пить бренди в кабинете с Северином, вместо того чтобы более приятно проводить время с женой.

– Но ты же выдал Хелен за Уинтерборна! – возмутился Северин. – Я что, недостаточно перспективная партия?

Свадебный завтрак закончился, и остальная часть дня проходила в непринужденной обстановке: некоторая напряженность из-за формальностей ослабла, как будто наконец распустили тугую шнуровку на ботинках. Гости разбрелись по поместью: некоторые отправились на прогулку пешком или в экипаже, другие – играть в теннис или в кегли на лужайке, кто-то предпочел отдохнуть в комнате. Миниатюрная жена Девона, Кэтлин, шепнула ему на ухо, что собирается наверх вздремнуть, и предложила к ней присоединиться, на что он согласился с большим энтузиазмом, однако по пути наверх его изловил Том Северин и уговорил выслушать.

Девон совершенно не удивился, узнав, чего хочет друг, потому что всегда подозревал, что это произойдет, как только Северин, страстный коллекционер красивых вещей, встретит Кассандру.

– Что касается Хелен и Уинтерборна, пожениться было их обоюдным желанием, – возразил Девон. – Впрочем, нет, не совсем так.

Нахмурившись, он медленно подошел к высокому французскому окну в глубокой, обшитой панелями нише.

Два года назад, когда Девон неожиданно унаследовал графство, ему досталось вместе с ним опекунство над тремя сестрами Рейвенел. Поначалу он стремился поскорее выдать девушек замуж, в идеале за богатых джентльменов, но по мере того, как узнавал Хелен, Пандору и Кассандру, пришло осознание, что они полностью от него зависят и что он обязан считаться с их интересами.

– Северин, – начал он осторожно, – два года назад я действительно совершил мерзкий поступок – предложил Ризу Уинтерборну в жены Хелен, будто закуску на тарелке.

– Да, мне это известно. Так почему бы мне не отведать чего-то подобного?

Проигнорировав вопрос, Девон невесело усмехнулся:

– Суть в том, что мне не следовало этого делать. Жизнь убедила меня, что женщины такие же мыслящие, чувствующие существа, как мужчины, со своими надеждами и мечтами.

– Не сомневаюсь, что сумею осуществить все надежды и мечты леди Кассандры, – тотчас же заверил друга Северин. – Абсолютно все, даже те, о которых она сама еще не знает.

Девон покачал головой:

– Ты ничего не знаешь о Кассандре и ее сестрах. Их воспитание было, мягко говоря, необычным.

Северин насторожился:

– Ты о чем? Я слышал, что они вели уединенный образ жизни за городом.

– «Уединенный» – не совсем верное слово. Точнее сказать, семья вообще не уделяла им внимания. Девочек заточили в сельской усадьбе и буквально забыли об их существовании, а единственный, о ком родители проявляли заботу, когда не потакали своим эгоистичным желаниям, был их старший сын Тео. Но братец, даже унаследовав титул, палец о палец не ударил, чтобы подготовить хоть одну из сестер к сезону.

Девон обогнул письменный стол и подошел к открытому шкафчику, встроенному в нише в дальней стене кабинета. На полках располагалось несколько декоративных предметов: старинная табакерка, украшенная драгоценными камнями, коллекция миниатюрных портретов в рамках, деревянный портсигар, инкрустированный мозаикой и весьма странная вещица – крошечные чучела трех корольков на ветке в безвоздушном пространстве стеклянного купола.

– Во всем доме не найти предмета, – заметил Девон, кивнув на стеклянный купол, – который я ненавидел бы сильнее этого. По словам экономки, граф всегда держал его в своем кабинете: то ли его забавлял символизм, то ли он, наоборот, в силу ограниченности это не замечал.

Проницательный взгляд Северина переместился с безделушки на лицо Девона, и он сухо заметил:

– Не все такие сентиментальные, как ты, Тренир.

– Я дал себе обещание: как только Кассандра счастливо выйдет замуж, разобью эту проклятую штуковину.

– Значит, скоро это произойдет.

– Я сказал: счастливо выйдет замуж, – Девон повернулся и прислонился плечом к шкафу, скрестив руки на груди. – После многих лет наплевательского отношения тех, кому полагалось любить ее, Кассандра нуждается в душевной близости и заботе, в искренней привязанности, Том.

– С привязанностью я смогу справиться, – запротестовал Северин.

Девон раздраженно покачал головой.

– Придет время, когда она начнет тебе докучать, станет мешать… Ты охладеешь к ней, и тогда мне придется тебя убить. Или это сделает Уэстон, – Девон сделал паузу, подыскивая слова, чтобы убедить друга, что союз этот крайне нежелателен. – Множество соответствующих твоим критериям красивых женщин с радостью выйдут за тебя замуж, стоит только поманить пальцем. Забудь об этой. Кассандра хочет выйти замуж по любви.

– А что любовь может гарантировать? – усмехнулся Северин. – Сколько страданий она приносила! На протяжении веков женщины подвергались насилию и предательству со стороны мужчин, хотя те и клялись им в вечной любви. Лично я считаю, что женщина выиграла бы гораздо больше от диверсифицированного инвестиционного портфеля, чем от любви.

Глаза Девона сузились:

– Предупреждаю: если ты не перестанешь тут передо мной пустозвонить, я быстро положу этому конец, врезав тебе правой прямо в челюсть. Меня наверху ждет жена. Мы собирались вздремнуть, а ты тратишь мое время.

– Как может взрослый человек спать средь бела дня? С чего это вдруг: ты что, болен?

– В постели можно не только спать, – резко парировал Девон.

– Вот оно что! Я тоже хотел бы заполучить жену, чтобы вместе с ней дремать. Должен признаться, такой дневной отдых, да еще регулярный, меня бы тоже устроил.

– Так заведи любовницу.

– Любовница – это временное решение проблемы. Иметь жену куда надежнее и выгоднее: она произведет на свет законных детей, а не бастардов. Более того, с такой женой, как Кассандра, мне было бы весьма приятно делить постель, – поняв по лицу Девона, что перегнул палку, Северин быстро добавил: – Все, чего я прошу, – это дать мне шанс узнать ее получше… если она не против. Позволь нанести вам пару визитов в Лондоне. Если Кассандра станет меня избегать, я больше ее не побеспокою.

– Кассандра вольна сама принимать решения, но я приложу все усилия, чтобы ее отговорить. Поверь, мое мнение не изменится: этот брак стал бы ошибкой для вас обоих.

В глазах Северина промелькнуло беспокойство:

– Это как-то связано с договором аренды земли? Мне следует извиниться?

Девон едва не расхохотался, хотя желание врезать по этой самодовольной физиономии тоже никуда не исчезло:

– Только тебе могло прийти в голову задать этот вопрос!

Девон никогда не забудет кошмар двухгодичной давности, когда он вел переговоры с Северином об аренде земли, которая позволила бы Тому проложить железнодорожные пути на одном из участков поместья. Северин поражал своей сообразительностью и способностью помнить каждую чертову деталь. Он любил наносить внезапные удары, изворачиваться и хитрить, и все ради удовольствия вывести противника из равновесия. Эти умственные упражнения измотали и довели до белого каления всех, включая адвокатов, но больше всего раздражало осознание, что Северин со всей очевидностью получал от процесса огромное удовольствие.

Из чистого упрямства Девону удалось отстоять свою позицию и в итоге заключить удовлетворившую обе стороны сделку. Только позже он понял, что буквально ходил по лезвию бритвы, рискуя потерять целое состояние, если бы утратил права на добычу полезных ископаемых в поместье.

Уже не в первый раз Девона поражало умение Северина разбираться в людях, но при этом совершенно игнорировать их чувства.

– В этом вопросе тебе вряд ли есть чем гордиться, – заметил он с сарказмом.

С напряженным лицом Северин встал и принялся расхаживать по комнате:

– Знаю, мой образ мышления не такой, как у многих, заключение сделок для меня игра.

– Ну да, вроде покера, – усмехнулся Девон. – Никогда не раскрываешь своих карт, всегда идешь до победного конца, и в этом ты, несомненно, хорош. Вот только для меня это было отнюдь не развлечение. В поместье живет двести семей арендаторов. Мы нуждались в доходах от того карьера, чтобы им было на что жить. Без этих средств мы могли бы обанкротиться.

Северин остановился возле каминной полки и провел рукой по волосам:

– Да, я как-то не учел, что контракт мог для тебя иметь куда большее значение, чем для меня.

Девон пожал плечами:

– Не твоя печаль! Беспокоиться о моих арендаторах – моя обязанность.

– Кроме того, это не очень-то прилично – действовать во вред интересам друга, – Северин пристально взглянул на него. – Прошу прощения за свое необдуманное поведение.

В такие мгновения Девон осознавал, как редко Северин удерживал на ком-то взгляд. Казалось, он таким образом сводил к минимуму возможность сближения с кем бы то ни было, словно это таило в себе опасность.

– Я уже давно тебя простил, – пожал плечами Девон.

Однако Северин не собирался закрывать эту тему:

– Я бы вернул тебе права на добычу полезных ископаемых, как только бы понял, какой угрозе могу подвергнуть жизнь твоих людей. И я это говорю не из-за моего интереса к Кассандре, поверь.

За десять лет знакомства Северин извинялся перед Девоном вряд ли больше пяти раз. По мере того как росло состояние, а вместе с ним и могущество Тома, его готовность признавать свою неправоту пропорционально уменьшалась.

Девон вспомнил ту ночь, когда они впервые встретились во мраке лондонского трактира. Ранее в тот же день на пороге его коттеджа появился Уэстон и сообщил, что его исключили из Оксфорда за то, что он устроил в комнате пожар. Одновременно разозлившись и встревожившись, Девон затащил младшего брата в самый темный угол кабака, где они уже вовсю спорили за кувшином эля.

Неожиданно в их разговор вмешался незнакомец, сидевший за соседним столиком:

– Вам следовало бы его поздравить, а не разделывать под орех.

Девон взглянул на темноволосого молодого человека и в ответ на его замечание огрызнулся:

– С чем поздравить? С тем, что два года обучения коту под хвост?

– Ну, два года все-таки меньше, чем четыре, – незнакомец оставил свою компанию и, не дожидаясь приглашения, подтащил стул к столу Рейвенелов. – А если говорить серьезно, то как минимум восемьдесят процентов знаний, которые мы получаем в университете, нам никогда не пригодятся. Так что не стоит переживать: ваш брат просто сэкономил немало времени и денег.

Уэстон удивленно уставился на незнакомца:

– Либо у тебя глаза разного цвета, либо я напился сильнее, чем мне казалось.

– О, ты пьян в стельку, – любезно заверил его незнакомец, – но что касается глаз – да, они разных цветов: у меня гетерохромия.

– Это что за напасть? Надеюсь, не заразно? – спросил Уэстон, изобразив испуг.

Молодой человек ухмыльнулся:

– Нет, просто я получил в глаз, когда мне было двенадцать.

Незнакомцем был не кто иной, как Том Северин. К тому времени он добровольно покинул Кембриджский университет из-за того, что приходилось изучать предметы, которые он считал совершенно ненужными. Его интересовали только те дисциплины, знание которых помогло бы зарабатывать деньги. Никто, и уж тем более сам Том Северин, не сомневался, что он когда-нибудь разбогатеет и станет чрезвычайно успешным бизнесменом. Однако сможет ли он найти общий язык с окружающими, никто не брался утверждать.

«Сегодня Северин сам на себя не похож, – подумал Девон. – Словно оказался в незнакомом месте и не знает, как найти выход».

– Зачем ты вообще-то приехал? – спросил друга Девон.

Если раньше Северин ответил бы в свойственной ему легкомысленной и небрежной манере, то сейчас рассеянно проговорил:

– Даже не знаю…

– Какие-то проблемы с одним из твоих предприятий?

– Нет-нет, – отмахнулся Северин, – там все в порядке.

– Здоровье пошаливает?

– Нет. Просто какая-то пустота внутри, словно чего-то не хватает, но я понятия не имею, чего именно, вроде все у меня есть.

Девон сдержал ироничную улыбку: говорить с другом на подобные темы всегда было мучением. Если Северин, весьма далекий от мира эмоций, пытался разобраться в своих чувствах, то ему нужен был собеседник со стальными нервами.

– Не думаешь, что это одиночество?

– Нет, это что-то другое, – Северин задумался. – Как назвать чувство, когда все кажется скучным и бессмысленным, а люди, которых ты хорошо знаешь, кажутся чужими?

– Тоска, – предположил Девон.

– Проклятье! Тогда их уже шесть.

– Шесть чего? – в недоумении уточнил Девон.

– Чувств. Я никогда не испытывал больше пяти, да и с ними не так легко справиться. Будь я проклят, если добавится еще одно!

Покачав головой, Девон понял, что без бренди тут не обойтись, и наполнил бокалы:

– Даже не хочу знать, что это за пять чувств. Уверен: ответ меня обеспокоит.

Разговор прервал тихий стук в приоткрытую дверь, и на пороге появился пожилой дворецкий Симс. Выражение его лица оставалось столь же невозмутимым, как и всегда, но моргал он чаще обычного и плотно прижимал локти к бокам. Поскольку Симс и бровью бы не повел, даже если бы в парадную дверь ломилась орда викингов, эти едва заметные признаки беспокойства указывали на то, что произошла настоящая катастрофа.

– Прошу прощения, милорд, но я считаю необходимым спросить, не знаете ли вы о местонахождении мистера Рейвенела.

– Он что-то говорил про поля с репой, но я не знаю, какие земли он имел в виду, наши или арендованные.

– С вашего позволения, милорд, я пошлю за ним лакея. Нам нужен его совет относительно затруднительного положения на кухне.

– Что случилось?

– По словам кухарки, примерно час назад кухонный котел начал издавать ужасающий стук и лязг, а затем от него отлетела какая-то деталь, словно ею выстрелили из пушки.

Глаза Девона полезли на лоб, и он смачно выругался.

– Совершенно с вами согласен, милорд, – поклонился Симс.

К неисправностям в кухонных котлах нельзя было относиться легкомысленно. Описания взрывов со смертельным исходом, вызванных неправильной установкой или эксплуатацией оборудования, не сходили со страниц газет.

– Никто не пострадал? – спросил Девон.

– К счастью, нет, сэр. Огонь затушили, клапан на трубе перекрыли. К сожалению, наш водопроводчик уехал в отпуск, а другой живет в Алтоне. Мне послать лакея?

– Подождите, – прервал его Северин. – Какой клапан: тот, что на трубе, подающей холодную воду, или другой, который находится на трубе, что выходит из водонагревательного бака?

– Боюсь, что не знаю, сэр.

Девон посмотрел на Тома, и тот мрачно усмехнулся:

– Если что-то должно было взорваться, то оно бы уже взорвалось. Но все же позвольте мне взглянуть.

Слава богу, Северин прекрасно разбирался в подобных вещах и, вероятно, смог бы сам смастерить котел с завязанными глазами. Девон вздохнул с облегчением и повел друга вниз.

На кухне тем временем кипела бурная деятельность: повсюду сновали слуги с корзинами из сада и ящиками из ледника и погреба.

– Мы сделаем немецкий картофельный салат, – угрюмо говорила кухарка экономке, и та делала какие-то пометки в блокноте. – Подадим его с нарезкой из говядины, ветчины, языка и телячьим заливным. Параллельно расставим тарелки с икрой, редисом, оливками и сельдереем на льду…

Заметив Девона, кухарка присела в реверансе и воскликнула, с трудом сдерживая слезы:

– Милорд, это катастрофа! Мы так не вовремя лишились плиты! Придется изменить меню: вместо полноценного ужина устроить шведский стол с холодными закусками.

– Ничего. Погода такая теплая, что гости, полагаю, будут только рады холодным закускам. Я надеюсь на миссис Биксби и уверен, что результаты превзойдут мои ожидания.

Тут же заговорила встревоженная экономка, миссис Черч:

– Лорд Тренир, кухонный котел снабжает горячей водой некоторые ванные комнаты на первом и втором этажах. Ведь гости наверняка захотят принять ванну и переодеться перед ужином. Мы вскипятим кастрюли на старой кухонной плите, а слуги разнесут бидоны с горячей водой по комнатам, но с таким количеством приглашенных и дополнительным объемом работы персонал может не справиться.

Северин уже осматривал котел, от которого все еще исходило тепло, несмотря на потушенный огонь. Цилиндрический медный резервуар стоял на подставке рядом с плитой и присоединялся к ней при помощи труб.

– Внезапно отлетевшей деталью был предохранитель, – бросил Том через плечо, – но свое предназначение он выполнил: сбросил накопившееся внутри давление, и котел не лопнул.

Взяв тряпку с длинного кухонного стола, он воспользовался ею, чтобы открыть дверцу плиты, и присел на корточки, заглядывая внутрь.

– Я вижу две проблемы. Первая – резервуар с водой внутри плиты производит слишком много тепла для котла такого размера, от этого медная оболочка истончается. Вам нужно установить другой котел, объемом не меньше восьмидесяти галлонов, а до тех пор нельзя разжигать огонь в духовке слишком сильно, – он осмотрел трубу, подсоединенную к паровому котлу, и продолжил: – Здесь более серьезная проблема: труба, что ведет в котел, слишком узкая. Если горячая вода выводится быстрее, чем поступает, то внутри котла будет накапливаться пар и в конце концов он взорвется. Я прямо сейчас могу заменить трубу, если у вас есть инструменты.

– Разумеется, есть, – хмуро подтвердил Девон. – Слесарные работы в этом доме никогда не заканчиваются.

Северин поднялся, снял пиджак и обратился к кухарке:

– Миссис Биксби, не могли бы вы проследить, чтобы никто не заходил сюда, пока я буду ремонтировать бойлер?

– Это что, опасно?

– Вовсе нет, но мне понадобится много свободного места: придется распиливать трубы, да и инструменты громоздкие. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь споткнулся.

Кухарка посмотрела на него как на своего личного ангела-хранителя:

– Мы будем работать в другом конце кухни и воспользуемся раковиной.

Северин кивнул:

– Дайте мне пять-шесть часов, и все будет в порядке.

Девон почувствовал себя неловко: его друг собирается работать, пока все остальные гости будут отдыхать – и попытался отговорить:

– Том, ты вовсе не обязан…

– Наконец-то, – весело прервал его Северин, расстегивая манжеты, – у тебя в доме нашлось для меня интересное занятие.

После волнительного и суматошного утра Кассандра чувствовала усталость, но, несмотря на это, у нее никак не получалось расслабиться и вздремнуть: мысли бродили где-то далеко, а разум отказывался работать. К этому времени Пандора и лорд Сент-Винсент, вероятно, уже добрались до острова Уайт, где они проведут медовый месяц в прекрасном старинном отеле. Вечером Пандора будет лежать в объятиях мужа, и ей откроется тайна интимных отношений.

Эта мысль вызвала у Кассандры чувство, которое скорее всего можно было охарактеризовать как зависть. Она была рада, что сестра вышла замуж за любимого человека, но ей и самой хотелось встретить вечную любовь. Не слишком-то справедливо, что Пандора, которая никогда не горела желанием вступать в брак, теперь обзавелась мужем, а перед Кассандрой маячила перспектива пережить еще один светский сезон. Мысль о встрече с теми же самыми людьми, о тех же танцах, лимонаде и приевшихся разговорах приводила ее в уныние. Она не верила, что в этот раз ей улыбнется удача.

Смех и крики гостей помоложе, игравших в теннис и крокет, навели Кассандру на размышления о том, что ей, возможно, следует к ним присоединиться. Но нет: надо изображать веселье, а на это у нее сейчас не хватит душевных сил.

Переодевшись в желтое дневное платье с воздушными рукавами до локтя, расширяющимися книзу, она отправилась наверх, в семейную гостиную. Два маленьких черных спаниеля: Наполеон и Жозефина, – увидев ее в коридоре, засеменили следом. В уютно обставленной гостиной тут и там лежали разноцветные подушки, в углу стояло старинное пианино, повсюду было множество книг.

Кассандра села по-турецки на ковер, собаки принялись весело скакать вокруг нее, запрыгивать на колени и быстро подняли ей настроение.

– Не нужна нам никакая любовь, правда? И муж нам не нужен. Главное, чтобы солнышко светило и было что почитать.

Собаки растянулись на полу в ярко-желтом прямоугольнике света, подергиваясь маленькими тельцами и удовлетворенно вздыхая.

Погладив и почесав любимцев, Кассандра потянулась к стопке книг на низком столике и рассеянно начала ее перебирать. «Двойная свадьба», «Тайный герцог», «Мой дерзкий поклонник» – эти любовные романы она читала не один раз, а вот «Историю тридцатилетнего мира», «Жизнь Нельсона» и им подобные только по необходимости, чтобы при случае за обедом блеснуть эрудицией и высказать какое-нибудь глубокомысленное замечание.

Ее внимание привлекли золотые буквы на зеленом кожаном переплете: «Вокруг света за восемьдесят дней». Им с Пандорой очень нравился этот роман Жюля Верна, особенно главный герой, состоятельный авантюрист-англичанин по имени Филеас Фогг, которого в обществе считали белой вороной.

Ей почему-то сразу пришел на ум мистер Северин – тоже, по сути, белая ворона, – и она решила сделать ему подарок. Леди Бервик наверняка сочтет этот поступок неуместным, но Кассандре было безумно любопытно, какое впечатление это произведет. Если, конечно, он вообще удосужится прочитать роман.

Оставив собак дремать в гостиной, она направилась к парадной двойной лестнице, но в коридоре ей пришлось задержаться, чтобы пропустить приближавшегося с противоположной стороны лакея Питера с двумя огромными медными бидонами, от которых поднимался пар.

Похоже, опять проблемы с водопроводом.

Как только Девон унаследовал Эверсби, сразу же начал ремонт усадьбы, и работы все еще продолжались, поскольку постройки были очень старыми, пол прогнил, многие стены обвалились, и их предстояло восстановить и заново заштукатурить. Семья привыкла, что в доме постоянно что-то ломалось, падало, рушилось.

– Кухонный котел чуть не взорвался, – ответил Питер на ее вопросительный взгляд.

– О нет! Надеюсь, что кто-нибудь сможет его починить, и хорошо бы побыстрее.

– Уже нашли мастера.

– Слава богу! Питер, ты случайно не знаешь, куда поселили мистера Северина?

– А он не в особняке, миледи, у него собственный железнодорожный вагон в поезде, что стоит на полустанке в каменоломне.

Кассандра задумчиво нахмурилась:

– А как же передать ему эту книгу? Пожалуй, спрошу Симса.

– Так он сейчас на кухне… не Симс – мистер Северин: ремонтирует котел.

– Ты ничего не путаешь? Мистер Северин, железнодорожный магнат, возится с котлом? – в изумлении переспросила Кассандра.

– Да, миледи. Никогда не видел, чтобы джентльмен так ловко управлялся с гаечным ключом и пилой. Он разобрал систему труб котла, словно это детская игрушка.

Она попыталась представить себе холеного и безупречно одетого Томаса Северина с гаечным ключом в руке, но даже для ее живого воображения это оказалось непосильной задачей, и она решила сама во всем убедиться.

Кассандра спустилась вниз, но перед тем как направиться в кухню, зашла в гостиную и налила себе стакан воды. На цокольном этаже располагались еще судомойня, кладовая для продуктов, чулан и комната для прислуги.

В похожей на пещеру кухне кипела бурная деятельность, но было на удивление тихо, без обычного шума-гама. Кухарка давала указания коренщицам, которые, выстроившись в ряд, чистили и резали овощи за длинным рабочим столом, в то время как повар в массивной мраморной чаше измельчал огромным пестиком травы. Через заднюю дверь вошел садовник с корзинкой зелени и поставил ее возле раковины.

Казалось, что через всю кухню проходила невидимая линия, которая разделяла слуг и мужчину, который возился у плиты.

Увидев сидевшего на корточках и державшего в руке стальной резак для труб мистера Северина, Кассандра озадаченно улыбнулась. От его прежнего элегантного вида не осталось и следа. Сейчас она видела перед собой хорошо сложенного широкоплечего худощавого мужчину, который, закатав рукава рубашки до локтей и расстегнув воротничок, сосредоточенно возился с котлом. Лицо его покрывала испарина от жара, исходившего от плиты, а тонкая льняная рубашка прилипла к мускулистой спине.

Да, этот мужчина полон неожиданностей.

Северин ловко зажал медную трубу между лезвиями и подрезал, провернув несколько раз отточенным движением. Вставив в один конец специальный деревянный клин, он подбросил в воздух лежавший рядом молоток и, поймав его за ручку, умело и аккуратно вбил конусообразный клин в трубу, расширив тем самым вход.

Заметив Кассандру, Северин прервался и поднял на нее глаза, тут же вспыхнувшие ярким зелено-голубым огнем. Ее охватило странное чувство, будто в это мгновение замкнулась электрическая цепь и между ними установилось напряжение постоянного тока. Его губы изогнулись в усмешке: казалось, он был удивлен не меньше, увидев ее в кухне, чем она – его. Отложив инструменты, Северин попытался встать, но Кассандра остановила его быстрым жестом и протянула стакан с холодной водой:

– Хотите пить?

Пробормотав слова благодарности, Том осушил его за несколько глотков и, промокнув вспотевшее лицо рукавом рубашки, отчего-то смущенно проговорил:

– Вы застали меня врасплох, миледи.

Кассандру несколько удивила его неловкость от того, что он предстал перед ней не в своем обычном виде, но, по правде говоря, вот таким – растрепанным и уязвимым – Том нравился ей больше.

– Вы мастер на все руки, мистер Северин. Без вас мы все были бы обречены мыться холодной водой и обходиться без чая.

Он протянул ей пустой стакан:

– Ну нет, на такое я никак не могу согласиться.

– Не буду вам мешать, но сперва… – Кассандра протянула ему книгу. – Это вам. Подарок.

Она заметила, какие густые у него ресницы, когда он опустил глаза, посмотрев на обложку, и густые черные волосы, к которым так хотелось прикоснуться, что пришлось крепко сжать кулаки.

– Это роман Жюля Верна, – пояснила Кассандра. – Он вообще-то пишет для подростков, но мне кажется, вам понравится.

– Я напоминаю вам подростка?

– Нет, главного героя – англичанина, который заключил пари, что обогнет земной шар за восемьдесят дней. Он путешествовал поездами, кораблями, на лошадях, слонах…

Северин озадаченно взглянул на нее:

– Зачем читать романы, если уже готовый маршрут можно получить в туристическом бюро?

Это замечание вызвало у нее улыбку:

– В романе речь идет о том, какие уроки извлекает герой в процессе путешествия.

– И какие же?

– Прочитайте, – с вызовом проговорила Кассандра, – и узнаете.

– Ну хорошо, – он аккуратно положил книгу рядом с холщовой сумкой из-под слесарных инструментов. – Спасибо.

Кассандра направилась было к выходу, но передумала и остановилась в нерешительности:

– Можно мне задержаться на несколько минут? Я не помешаю?

– Нет, но здесь дьявольски жарко, а на улице такая прекрасная погода. Разве вы не хотите провести время с гостями?

– Да я почти никого не знаю.

– Но вы и меня не знаете.

– Тогда давайте познакомимся, – предложила Кассандра без всякого жеманства, усаживаясь на пол по-турецки. – Мы можем общаться, пока вы работаете. Или вам нужна тишина, чтобы сосредоточиться?

Кухонные рабочие застыли в недоумении, увидев, что миледи, подопечная хозяина дома, запросто расположилась на полу.

– Я не нуждаюсь в тишине, – ответил Северин, – но, если у вас потом будут неприятности, хочу, чтобы все знали, что я к этому не имею никакого отношения.

Она усмехнулась.

– Только моя наставница леди Бервик может отчитать меня, но она никогда не заглядывает на кухню, – с самодовольным видом Кассандра подобрала пышные юбки и подоткнула под себя. – Где вы научились ремонтировать котлы?

Северин взял фигурный скребок с очень острым лезвием и принялся срезать заусенцы около края трубы:

– Будучи подростком, я работал подмастерьем в вагоностроительной компании. Днем собирал паровые двигатели для трамваев, а по вечерам изучал инженерную механику.

– Что это за наука? Я знаю, что инженеры проектируют поезда, но на этом запас моих сведений в этой области исчерпывается, – заметив, что губы Северина начинают растягиваться в улыбке, Кассандра поспешила продолжить, пока он не успел ответить: – Как глупо, должно быть, звучат мои слова! Не обращайте внимания…

– Нет-нет, – быстро возразил Том. – Нет ничего необычного в том, что чего-то не знаешь. Только глупцы утверждают, что знают все.

Кассандра улыбнулась и, расслабившись, спросила:

– А чем занимается инженер-механик?

Продолжая срезать неровности с внутренней части медной трубы, Северин ответил:

– Проектирует технику и управляет ею.

– Любую?

– Да. Например, инженер на поезде отвечает за работу локомотива и всех его подвижных частей.

Он взял круглую щетку и принялся тереть трубу изнутри.

– А можно мне? – робко поинтересовалась Кассандра.

Северин окинул ее скептическим взглядом, но сказать ничего не успел: девушка уже наклонилась, чтобы взять из его рук щетку. У него перехватило дыхание, от неожиданности он растерялся и безропотно позволил ей забрать инструмент из вмиг ослабевших рук.

Уже в следующее мгновение Северин собрался с мыслями и заметил, скользнув взглядом по прозрачным рукавам ее платья:

– По-моему, заниматься слесарными работами вам не следует.

– Не следует, – согласилась с ним Кассандра, вычищая трубу. – Но я не всегда веду себя должным образом. Мне сложно усвоить сразу столько правил, тем более что росла я при полном их отсутствии.

– Я тоже от них не в восторге, – Томас наклонился осмотреть медную деталь трубопровода, торчавшую из котла, и принялся полировать ее наждачной бумагой. – Обычно я их просто игнорирую: это не для меня.

– А у вас есть какие-то собственные правила?

– Всего три.

Кассандра удивленно вскинула брови:

– И только-то?

Хоть лица его ей не было видно, она уловила усмешку.

– Да, зато очень хороших.

– И в чем они заключаются?

Северин порылся в сумке с инструментами, потом ответил:

– Никогда не обманывать партнера. Если это принесет потом выгоду, идти на уступки. Помнить, что все плюсы, упомянутые в основной части договора, могут быть аннулированы примечанием, напечатанным мелким шрифтом.

– Да, совершенно особенные правила, – согласилась Кассандра. – Жаль, что для меня подобные не подходят.

Том открыл жестяную банку с надписью «для пайки» и указательным пальцем нанес пасту на трубу и деталь соединения.

– А каким следуете вы?

Кассандра немного подумала и, загибая пальцы, принялась перечислять:

– Когда леди представляют джентльмену, не поднимать взгляд выше пуговицы на его воротничке. Не принимать дорогих подарков. Не надевать высокую шляпку в театр. И самое важное: не пускать собак в комнату, где работаете с перьями и клеем. Еще…

– Подождите, – прервал ее Северин, выпрямляясь и вытирая руки тряпкой. – Почему нельзя поднимать взгляд выше пуговицы на воротничке мужчины, с которым вас знакомят?

– Потому что, если посмотреть джентльмену в лицо, – церемонно ответила Кассандра, – он решит, что леди слишком дерзкая.

– Или что ей не помешает осмотр окулиста.

Она не смогла сдержать смешок, но все же заметила:

– Да, смешно, но это правило нарушать нельзя.

– Во время нашей первой встречи вы смотрели прямо на меня, – заметил Северин.

Кассандра окинула его мягким осуждающим взглядом:

– Мы не были представлены друг другу официально. Вы внезапно выскочили перед нами, словно чертик из табакерки, и вмешались в приватный разговор…

Он даже не попытался изобразить раскаяние:

– Я не мог сопротивляться внутреннему порыву. Мне было необходимо предложить вам альтернативу браку с Уэстом Рейвенелом.

Горячий румянец залил ее лицо, жар начал растекаться по всему телу. Разговор неожиданно стал слишком личным.

– С моей стороны это был глупый порыв. Я переживала, потому что иногда мне кажется, что я никогда… Впрочем, за Уэста, я, конечно, не выйду.

Он пристально посмотрел на нее и тихо спросил:

– Значит, у вас нет к нему чувств?

– Нет, он мне как родной дядя.

– Дядя, которому вы сделали предложение.

– В минуту отчаяния, – возразила Кассандра. – Уверена, вам знакомо нечто подобное.

Том покачал головой:

– Отчаяние не входит в число моих эмоций.

– Вас никогда и ничто не приводило в отчаяние?

– Нет. Давным-давно я определил полезные для меня чувства и решил, что испытывать буду только их, не беспокоясь об остальных.

– Неужели можно вот так просто решить, что ощущать, а что нет? – удивилась Кассандра.

– Лично я могу.

Их негромкий разговор прервала кухарка:

– Как обстоят дела с ремонтом котла, мистер Северин?

– Конец уже виден, – заверил ее Томас.

– Леди Кассандра, – проворчала кухарка, – вы бы не отвлекали джентльмена от работы.

– Не буду, – покорно пообещала девушка и, заметив удивленный взгляд мистера Северина, вполголоса пояснила: – Кухарка знает меня с детства. Помню, как я сидела на табурете у ее рабочего стола и играла с кусочками теста.

– А какой вы были в детстве? Серьезной и правильной девочкой с кудряшками?

– Нет, я была сорванцом с ободранными коленками и разным мусором в волосах. А вы? Наверное, необузданным и непоседливым, как и большинство мальчишек?

– Не сказал бы, – ответил Томас, и его лицо вмиг посерьезнело. – Мое детство было… коротким.

Склонив голову набок, она с любопытством уточнила:

– Как это? Почему?

Когда между ними повисло молчание, и она поняла, что мистер Северин раздумывает, стоит ли отвечать. Между его темными бровями залегла небольшая складка.

– Однажды, мне тогда было лет десять, – проговорил он наконец, – отец взял меня с собой на вокзал Кингс-Кросс. Он искал работу, а там было место носильщика. Когда мы добрались до станции, отец отправил меня в главное управление узнать насчет работы. Сказал, что ему нужно уехать на некоторое время и мне придется самому заботиться о матери и сестрах, пока он не вернется. И ушел покупать билет.

– Он так и не вернулся? – осторожно, мягко спросила она.

– Даже не собирался, – резко бросил Северин.

«Бедный ребенок», – подумала Кассандра, но промолчала, чтобы не унижать его жалостью. Кроме того, она понимала, каково это – быть преданной отцом. Пусть он и не покидал семью навсегда, но часто проводил недели или даже месяцы вдали от Эверсби.

– Вам удалось получить работу? – спросила Кассандра.

Северин коротко кивнул:

– Да, продавать газеты и еду в поездах. Один из станционных смотрителей дал мне взаймы денег, чтобы продержаться первое время. С тех пор я полностью обеспечиваю мать и сестер.

Кассандра молчала, переваривая новую информацию о человеке, которого описывали в столь противоречивых выражениях. Черствый, щедрый, честный, хитрый, опасный, то друг, то недруг, но всегда авантюрист. И все-таки, несмотря на сложный характер, ему были присущи многие качества, достойные восхищения. В нежном возрасте он столкнулся с суровыми реалиями жизни и взял на себя ответственность за семью. И ему удалось не только выжить, но и преуспеть.

Кассандра наблюдала, как он наносит пасту для пайки на трубу и стыки, и движения его рук – ухоженных, с длинными пальцами, но в то же время сильных и умелых – завораживали. На мускулистых предплечьях сквозь поросль темных волос проглядывали едва заметные шрамы.

– Откуда это у вас? – спросила она.

Северин посмотрел на свои руки:

– Шрамы? Ожоги от искр. Такое не редкость во время ковки и сварки. Небольшие частицы раскаленной стали прожигают перчатки и одежду.

Кассандра вздрогнула:

– Но ведь это, должно быть, больно!

– Рукам не очень: частицы, как правило, отскакивают от потной кожи, – по его лицу скользнула легкая тень улыбки, – а вот случайная искра, которая прожгла штанину или ботинок и осталась на месте, причиняет невыносимую боль.

Северин чиркнул спичкой о плиту и наклонился, чтобы зажечь спиртовую паяльную лампу с перфорированным соплом, затем стал осторожно поворачивать ручку, пока из сопла не вырвалось шипящее непрерывное пламя. Сжимая лампу в одной руке, он направил огонь на замазанный пастой для пайки шов, удерживая пламя в таком положении, пока паста не расплавилась и не начала пузыриться.

– А теперь самое интересное! – он бросил на Кассандру лукавый взгляд и усмехнулся. – Хотите помочь?

– Да, – ответила она с готовностью.

– Видите вон тот тонкий металлический прут припоя на полу? Да, верно. Возьмите его за один конец. Вы будете наплавлять валик вокруг шва, чтобы его запечатать.

– Наплавлять валик?

– Проведите линию кончиком прута. Начните с противоположной стороны от того места, куда я направляю пламя.

Пока Северин подносил пламя к трубе, Кассандра обводила место соединения двух деталей кончиком припоя. Металл мгновенно плавился и растекался. «Действительно увлекательно!» Наблюдая за тем, как припой, обволакивая, аккуратно запечатывает шов, она испытывала какое-то до той поры незнакомое ей чувство удовлетворения.

– Идеально, – одобрительно заметил Северин.

– Что еще нужно спаять? – спросила она, и он рассмеялся, увидев ее рвение.

– Другой конец трубы.

Вместе они, всецело сосредоточившись на задаче, припаяли медную трубу к другой трубе, выходившей из стены. Они стояли на коленях немного ближе друг к другу, чем было допустимо, но Северин вел себя как джентльмен. По правде говоря, его поведение было куда почтительнее и любезнее, чем у большинства знатных лордов, с которыми ей довелось познакомиться во время лондонского сезона.

– Очень любопытно, – проговорила Кассандра, глядя, как расплавленный припой бежит по шву, хотя должен стекать вниз. – Он бросает вызов силе тяжести. То же самое происходит, когда жидкость поднимается по волоскам рисовальной кисточки, когда я погружаю ее в воду.

– Вы очень сообразительны, – с улыбкой проговорил Том. – Причина в обоих случаях одна и та же. Капиллярный эффект – так называется это явление. В очень узком пространстве, таком как шов между трубой и деталью соединения, частицы припоя настолько сильно притягиваются к меди, что поднимаются по поверхности вверх.

Кассандра засияла от похвалы:

– Меня так никто никогда не называл. Обычно так говорят о Пандоре.

– А что говорят о вас?

Она издала самоуничижительный смешок:

– Ну, обычно восхищаются моей внешностью.

Северин некоторое время молчал, потом заметил хрипловатым голосом:

– Внешность далеко не единственное ваше достоинство.

Кассандру затопила волна удовольствия, по всему телу разлился жар. Она заставила себя сосредоточиться на пайке, радуясь, что у нее не дрожат руки, хотя сердце колотилось и замирало.

Завершив работу, Северин погасил пламя в паяльной лампе и забрал у Кассандры металлический прут, избегая смотреть ей в глаза.

– Прошу прощения за свое необдуманное предложение. Это было слишком… самонадеянно. Глупо. С тех пор я уже увидел множество других причин, которые подтверждают правильность моего выбора, и красота далеко не самая главная.

Кассандра уставилась на него в изумлении.

Влажный воздух в помещении был буквально пропитан его запахами. Она вдруг остро ощутила смоляной аромат канифольного мыла, резковатый – накрахмаленной рубашки на вспотевшем теле и горьковато-дымный – одеколона. Все эти ароматы странным образом притягивали, кружили голову. Ей хотелось наклониться к нему поближе и сделать глубокий вдох.

Как жаль, что его сердце сковано льдом! Как жаль, что она не сможет быть счастлива, если согласится жить в бешеном темпе его жестокого мира! Ну почему именно Том Северин оказался самым привлекательным и неотразимым из всех мужчин, которых ей когда-либо приходилось встречать?

Стук посуды на кухонном столе вернул ее к реальности. Кассандра моргнула и отвела взгляд, пытаясь придумать, как смягчить напряжение между ними, потом сказала:

– Мы скоро возвращаемся в Лондон. Если вы нанесете нам визит, я позабочусь, чтобы вас пригласили на ужин, и мы сможем обсудить книгу.

– Что, если она станет яблоком раздора между нами?

Кассандра рассмеялась и посоветовала:

– Никогда не спорьте с Рейвенелами! Мы не знаем, когда следует остановиться.

– Меня уже оповестили об этом, – рассмеялся Том. – Вам больше нравится, когда с вами во всем соглашаются?

– Нет, это слишком скучно. Оставайтесь таким, какой вы есть, каким нравитесь мне.

Выражение лица Северина стало непроницаемым, как будто Кассандра изъяснялась на иностранном языке, которого он не знал. Ее слова прозвучали слишком прямолинейно, но, возможно, они просто сорвались у нее с языка? Тем не менее она его смутила.

К его облегчению, напряженную ситуацию разрешил Девон, который быстрым шагом вошел в кухню и объявил:

– Я заказал новый котел на восемьдесят галлонов. В универмаге Уинтерборна такого нет, но владелец знает, где можно… – он вдруг словно споткнулся, наконец заметив, что их двое. – Кассандра, какого черта ты здесь делаешь? Где твоя компаньонка?

– Что тебя смущает? Здесь полно народу, – парировала Кассандра.

– И тем не менее! Никто из них не заменит компаньонку. И почему ты сидишь на полу?

– Я помогала мистеру Северину паять трубу, – весело ответила она.

Возмущенный взгляд Девона метнулся в сторону Северина:

– Ты что, допустил ее к открытому пламени и расплавленному металлу?

– А что здесь такого? Ничего не случилось, – защищаясь, сказала Кассандра.

Северин был слишком занят делом, чтобы пускаться в объяснения: наклонившись, собирал инструменты и укладывал в сумку.

Девон подал Кассандре руку, чтобы помочь подняться, и, окинув ее взглядом, застонал:

– Если леди Бервик об этом узнает, то будет метать громы и молнии не хуже Зевса. Только посмотри на себя!

Кассандра виновато улыбнулась, прекрасно понимая, что платье безнадежно испорчено: желтая ткань пропиталась потом и заляпана пятнами сажи.

– Ты, наверное, думал, что только Пандора была заводилой в наших авантюрах, но, как видишь, я тоже кое на что способна.

– Пандора бы тобой гордилась, – мрачно заметил Девон, хотя глаза его улыбались. – Иди переоденься, пока тебя никто не увидел. Скоро подадут чай, и я уверен, что Кэтлин захочет, чтобы ты помогла ей развлечь гостей.

Северин тоже встал и с непроницаемым лицом отвесил короткий поклон:

– Миледи, спасибо за помощь.

– Увидимся за чаем? – улыбнулась Кассандра.

Северин покачал головой:

– Сожалею, но должен ехать в Лондон: завтра рано утром у меня деловая встреча.

Кассандра явно огорчилась:

– О, действительно жаль. Я… мне так понравилось ваше общество!

– Взаимно, – сказал Северин, но в зелено-голубых глазах теперь сквозила холодная озабоченность.

Почему он вдруг насторожился? Раздосадованная и немного обиженная, Кассандра присела в реверансе:

– Тогда… до свидания.

В ответ он лишь коротко кивнул.

– Я провожу тебя до черной лестницы, – сказал Девон Кассандре, и она охотно последовала за ним. Как только они вышли из кухни, Кассандра тихо спросила:

– Мистер Северин всегда такой… переменчивый? Поначалу был само очарование, а потом у него без всякой причины испортилось настроение.

Девон остановился в коридоре и развернул ее к себе лицом:

– Не пытайся понять Тома Северина: верных ответов на свои вопросы ты не найдешь, потому что их нет.

– Да, но… с ним так просто и весело… Он мне очень понравился.

– Только потому, что ему это было на руку. Он великий манипулятор.

– Понятно, – Кассандру охватило разочарование, ее плечи поникли. – Наверное, поэтому он рассказал мне ту историю об отце.

– Какую историю?

– О том, как отец бросил его, когда он был еще ребенком, – увидев удивление на лице Девона, она спросила: – Он тебе ничего об этом не рассказывал?

Девон в недоумении покачал головой:

– Северин никогда не говорил об отце. Я решил, что он умер.

– Нет, он… – Кассандра помолчала. – Думаю, мне не следует рассказывать то, что он поведал мне лично.

Теперь Девон озабоченно нахмурился:

– Дорогая… Северин не похож на мужчин твоего круга. Он гений, беспринципный и расчетливый. Мне в голову не приходит никто другой в Англии, включая Уинтерборна, кто настолько находился бы в самой гуще событий, которые меняют нашу привычную жизнь. Когда-нибудь о нем упомянут в книгах по истории. Но взаимоотношения в браке, основанные на компромиссе, внимание к потребностям второй половины – все это он не способен понять. Из мужчин, которые творят историю, редко выходят хорошие мужья. Он самая неподходящая кандидатура. Понимаешь?

Кассандра кивнула, ощутив прилив нежности к кузену. С того момента, как Девон поселился в Эверсби, он проявлял к ним заботу и внимание, то есть был таким, каким они с Пандорой всегда хотели видеть своего брата Тео.

– Да, понимаю и полностью доверяю твоему суждению.

Он улыбнулся:

– Спасибо. А теперь поспеши наверх, пока тебя никто не заметил… и выбрось Тома Северина из головы.

Сентябрь

Месяц спустя Том сел на поезд до станции Сафрон-Уолден в Эссексе, а оттуда нанял экипаж до поместья Клэр. Такое путешествие кардинально отличалось от поездки в комфортабельном железнодорожном вагоне, где он мог отгородиться от всего внешнего мира. Навещая людей, Том предпочитал не полагаться на их милость. Его вполне устраивало, что он мог приезжать и уезжать по своему желанию, принимать пищу, какую хотел и когда хотел, мыться своим любимым мылом и спать в тишине, когда некому потревожить его сон.

Однако по случаю свадьбы Уэста Рейвенела Том собирался попробовать для себя кое-что новенькое. Он станет частью толпы гостей: займет спальню, куда в безбожно ранний час приходят горничные, чтобы разжечь очаг, спустится в столовую и позавтракает вместе с другими гостями, смиренно присоединится к ним на прогулках, чтобы полюбоваться видом на холмы, деревья и пруды. В доме полно детей, но к ним он отнесется терпимо или попросту станет игнорировать. По вечерам, во время салонных игр и любительских постановок пьес, он сделает вид, будто получает от них удовольствие.

Решение подвергнуться подобным испытаниям напрямую вытекало из совета Риза Уинтерборна прислушаться к своему чутью. Пока все шло далеко не лучшим образом, но Том так устал от невыносимо долгих месяцев ощущения внутренней пустоты, что даже непрерывная череда неудобств казалась ему переменой к лучшему.

В отдалении на пологом холме, заросшем вечнозелеными растениями и обнесенном низкими, увитыми плющом стенами, показалась усадьба с белыми колоннами в классическом георгианском стиле. Кольца дыма поднимались из аккуратного ряда дымовых труб, растворяясь в ноябрьском небе. Деревья вдоль аллеи сбросили листву, обнаженные ветви застыли, словно окутанные черным кружевом. На голые поля вдалеке опускался густой вечерний туман.

Наемный экипаж остановился перед парадным портиком. Его тут же окружили три лакея и принялись открывать лакированную дверь, выдвигать ступеньки и выгружать багаж. Том спустился на гравийную дорожку и глубоко вдохнул аромат мокрых листьев, припорошенных инеем. Он не мог не признать, что в сельской местности воздух приятнее, чем в городе.

Ряды створчатых окон позволяли мельком разглядеть толпу гостей, которые собрались в передних комнатах. Громкая музыка и смех чередовались с радостными криками детей, которых, судя по всему, там было немало.

– Тихое семейное мероприятие, черт бы его побрал, – пробормотал Том, поднимаясь по ступенькам крыльца в парадный холл, где дворецкий забрал у него шляпу, пальто и перчатки.

Внутри поместье Клэр выглядело просторным и воздушным благодаря интерьеру: стены были окрашены в спокойные белый, бледно-голубой и светло-зеленый цвета, мебель тоже была светлой. Здание было благоразумно украшено в соответствии с его неоклассическим фасадом, без бесчисленных фарфоровых статуэток и мириад вышитых подушек на диванах.

Через пару мгновений прибывшего гостя вышли поприветствовать лорд Уэстон Рейвенел и Феба, леди Клэр. Они были красивой парой: высокий, неизменно загорелый Уэстон и стройная рыжеволосая вдова. Казалось, их связывала таинственная невидимая связь, при взгляде на них возникало ощущение некоего единства, которое не имело ничего общего ни со схожим образом мыслей, ни даже с браком. Озадаченный и заинтригованный, Томас понял, что друг перестал быть абсолютно независимой единицей, а стал теперь частью новой величины.

Феба присела в изящном реверансе:

– Добро пожаловать, мистер Северин.

Том не мог не отметить, что с тех пор, как он в последний раз видел ее – на свадьбе Пандоры, – с ней произошли разительные перемены. Тогда он счел леди Клэр очень красивой, но в ее хладнокровном самообладании сквозила меланхолия и какая-то надломленность. Теперь же она была расслаблена и словно светилась изнутри.

Уэстон протянул руку, и они с Томом обменялись сердечными рукопожатиями.

– Мы рады, что ты приехал, – просто сказал друг.

– Я принял решение буквально в последний момент, – ответил Том. – Если меня приглашают на мероприятия, пропадает всякое желание их посещать: веселье уже не то.

Уэстон усмехнулся:

– Извини, но мне пришлось включить тебя в список гостей, ведь я у тебя в долгу за услугу, которую ты оказал нам прошлым летом.

– Ты имеешь в виду ремонт котла?

– Нет, дело не в этом, – недоумение на лице Тома заставило Уэстона пояснить: – За то, что ты помог тайно вывезти моего друга из Лондона.

– А, вот ты о чем! Пустяки.

– Ты сильно рисковал, помогая нам спасти Рэнсома, – возразил Уэст. – Если бы власти обнаружили, что ты как-то в этом замешан, тебе пришлось бы за это поплатиться.

Том лениво улыбнулся:

– Риск был невелик, Рейвенел.

– Ты мог потерять государственные контракты и, возможно, попасть в тюрьму.

– Не тот случай. В моем распоряжении достаточно прикормленных политиков, – самодовольно заметил Том. – Я подмазал большему числу членов палаты лордов и палаты общин, чем у тебя волос на голове. Так называемые парламентские расходы являются частью бюджета каждого железнодорожного строителя. Взяточничество – единственный способ протолкнуть частный законопроект через коллегиальный орган и получить необходимые разрешения.

– Но ты все равно рисковал, – настаивал Уэстон, – и я в большем долгу перед тобой, чем ты можешь себе представить. Я не мог рассказать тебе раньше, но Этан Рэнсом тесно связан с семьей Рейвенел.

Том пристально посмотрел на друга:

– И каким же образом?

– Как оказалось, он внебрачный сын старого графа, то есть сводный брат Кассандры и Пандоры. Если бы он был законнорожденным, то титул и поместье по праву принадлежали бы ему, а не моему брату.

– Интересно, – пробормотал Том. – И вы не видите в нем угрозы?

Лицо Уэстона приняло саркастическое выражение:

– Нет, дружище, Рэнсому нет никакого дела до поместья. По правде говоря, он так сильно скрывает свою связь с Рейвенелами, что мне пришлось уговаривать и даже запугивать его, чтобы он согласился посетить семейное мероприятие. Он здесь только потому, что его жена изъявила желание приехать, – Уэстон сделал паузу. – Ты, без сомнения, помнишь доктора Гибсон.

– Доктора Гаррет Гибсон? – уточнил Том. – Она вышла за него замуж?

Уэстон усмехнулся:

– А кто, по-твоему, ухаживал за Рэнсомом, пока он выздоравливал в поместье?

Заметив смущение Тома, Феба мягко спросила:

– Вы испытывали симпатию к доктору Гибсон, мистер Северин?

– Нет, но… – Том умолк на полуслове.

Гаррет Гибсон была необыкновенной женщиной – первой женщиной-врачом в Англии с дипломом Сорбонны. Несмотря на молодость, она уже успела заработать себе репутацию высококвалифицированного хирурга, после того как ее наставник, сэр Джозеф Листер, обучил ее своим методам антисептики. Поскольку Гибсон дружила с Уинтерборнами и открыла медицинскую клинику при магазине Уинтерборна на Корк-стрит для служащих универмага, Том виделся с ней несколько раз и относился к ней очень тепло и с большой симпатией.

– Доктор Гибсон – на удивление практичная женщина, – сказал Северин. – Рэнсому повезло, что его жена не витает в облаках и ей нет дела до романтического вздора.

Уэстон улыбнулся и покачал головой:

– Мне очень жаль разрушать твои иллюзии, Северин, но доктор Гибсон без ума от мужа и обожает его романтический вздор.

Он собирался еще что-то добавить, но не успел: к Фебе подскочил малыш и чуть не сбил ее с ног. Уэстон машинально поддержал их обоих.

– Мама! – выкрикнул ребенок, задыхаясь от волнения, и Феба с беспокойством воскликнула:

– Джастин, что случилось?

– Галоша притащила дохлую мышь и положила на пол прямо у моих ног!

– О боже! – Феба нежно пригладила его темные вихры. – Поверь, кошка не хотела тебе навредить, а, напротив, решила, что мышь – это прекрасный подарок для хорошего человечка.

– Няня отказалась ее трогать, горничная закричала, а я поссорился с Иво.

Хотя младший брат Фебы, Иво, формально приходился Джастину дядей, их небольшая разница в возрасте позволяла мальчикам часто вместе играть и затевать ссоры.

– Из-за мыши? – с сочувствием спросила Феба.

– Нет, еще до мыши. Иво сказал, что вы уедете на медовый месяц, а мне с вами нельзя, потому что он для взрослых, – мальчик запрокинул голову, глядя на мать, его нижняя губа задрожала. – Ты ведь не уедешь без меня, правда, мама?

– Дорогой, мы еще не планировали никаких путешествий. У нас очень много дел, и нам всем нужно время, чтобы освоиться в поместье. Может быть, весной…

– Отец не захочет меня оставлять. Я уверен!

В напряженной тишине Том бросил быстрый взгляд на озадаченное и растерянное лицо Уэстона.

Феба медленно присела, и ее лицо оказалось на одном уровне с личиком сына.

– Ты имеешь в виду дядю Уэста? – мягко спросила она. – Это его ты теперь так называешь?

Джастин кивнул:

– Я не хочу, чтобы он был моим дядей: у меня их и так много. А если у меня не будет отца, я так и не научусь завязывать шнурки на ботинках!

Феба улыбнулась:

– Почему бы тебе тогда не называть его папой?

– Тогда ты не поймешь, о ком я говорю, – резонно заметил Джастин, – о том, который на небесах, или о том, который здесь.

Феба весело улыбнулась:

– Ты прав, мой умный мальчик.

Джастин неуверенно взглянул на высокого мужчину рядом:

– Я ведь могу называть тебя отцом, правда? Тебе понравится?

Уэстон изменился в лице, румянец стал ярче, черты исказились от нахлынувших эмоций. Он подхватил Джастина на руки, обхватив большой ладонью голову мальчика, и поцеловал его в щечку.

– Мне очень нравится, – судорожно вздохнув, произнес Уэстон. – Очень!

Ребенок обнял его за шею.

Том, ненавидевший подобные сентиментальные сцены, почувствовал себя крайне неуютно и огляделся в надежде найти возможность незаметно ускользнуть, решив, что найдет свою комнату позже.

– Можно, мы поедем в Африку на медовый месяц, отец? – послышался голосок Джастина.

– Да, – приглушенно ответил Уэстон.

– А можно мне завести крокодила, отец?

– Да, конечно…

Словно из ниоткуда Феба достала носовой платок и, незаметно вложив в руку Уэстона, прошептала:

– Я позабочусь о мистере Северине, если ты решишь проблему с дохлой мышью.

Всхрапнув, Уэстон кивнул и так сжал мальчика в объятиях, что тот протестующе пискнул.

Феба повернулась к Тому с ослепительной улыбкой:

– Пройдемте со мной.

Вздохнув с облегчением, Северин последовал за леди Клэр.

– Прошу прощения за сына, что он вмешался в разговор, – сказала Феба, когда они пересекли холл. – Для детей не существует такого понятия, как неподходящий момент.

– Не стоит извиняться, – улыбнулся Том. – Я знал, что на свадьбе всегда кто-нибудь расчувствуется и всплакнет, но вот уж не думал, что это будет жених.

Феба улыбнулась:

– Моему бедному жениху не позавидуешь: без всякой подготовки стать отцом сразу двух сорванцов. Однако он превосходно справляется. Мои мальчики его обожают.

– Я и не подозревал о существовании в нем необходимых для этого качеств, – признался Том и задумался. – Никогда бы не подумал, что он станет мужем и отцом! Он всегда говорил, что не намерен жениться.

– Так говорят все повесы, – рассмеялась леди Клэр, – но мало кто следует своим принципам до конца. Возможно, вы следующий в списке потенциальных женихов.

– Я никогда не был ни распутником, ни повесой, – сухо заметил Том, – и ничего подобного не утверждал и возможность брака не отрицаю.

– А вот это необычно. Может, вы уже и кандидатуру присмотрели?

Северин пристально посмотрел на нее, гадая, не насмехается ли она над ним: несомненно, Уэстон рассказал невесте об интересе друга к Кассандре, – но в светло-серых глазах леди Клэр не было ехидства, лишь дружелюбный интерес.

– Пока нет, но ведь вы спросили не с целью кого-то рекомендовать?

– У меня есть сестра Серафина, но, боюсь, она слишком молода для вас. Какие девушки вам нравятся?

Вдруг в их разговор вмешался женский голос:

– Мистеру Северину нужна девушка независимая и практичная, веселая, но сдержанная, умная, не болтливая, которая станет появляться и исчезать по его желанию и никогда не выразит неудовольствие, если он не придет домой к ужину. Не так ли, мистер Северин?

Том замер, как громом пораженный, заметив приближавшуюся к ним с противоположного конца коридора Кассандру. Она выглядела невыразимо прекрасной в розовом бархатном платье с облегающими талию и бедра юбками. При каждом шаге подол слегка вздымался, обнажая каскад белых шелковых оборок. От волнения у него пересохло во рту. Сердце отчаянно заколотилось, словно птица в клетке, пытаясь вырваться на свободу.

– Не совсем, – возразил Том, не сделав ни шагу ей навстречу. – Едва ли кому-то захочется жениться на марионетке.

– Но ведь это было бы так удобно! – произнесла Кассандра, остановившись всего в паре шагов от него. – Такая жена никогда не станет раздражать или доставлять вам хлопоты, не будет говорить о любви. Это же очень выгодное приобретение!

В ее голосе звучали ледяные нотки. Очевидно, Кассандра все еще не забыла, как стремительно он сбежал из Эверсби.

Лишь небольшая часть мозга Северина работала как обычно. Другая же подмечала мельчайшие детали в облике Кассандры: нежный аромат то ли мыла, то ли пудры, пронзительную голубизну глаз, необыкновенный цвет лица – свежий, с легким молочным оттенком, словно сквозь матовое стекло пробивается розовый свет. Неужели и все ее тело такое же? Он подумал о руках, ногах и изгибах фигуры под оборками платья, и его захлестнули странные ощущения, когда ледяная вода обжигает, а ожог замораживает.

– Кстати, о романе Жюля Верна, – выдавил он наконец, решив сменить тему. – Я прочел его, как вы и порекомендовали.

Кассандра раздраженно скрестила руки на груди, так что женственные округлости у нее под платьем слегка приподнялись, а его колени, напротив, подогнулись.

– Но вы же оставили книгу в Эверсби.

– Я попросил своего помощника купить другой экземпляр.

– Почему вы не взяли тот, что дала вам я?

– С чего вы решили, что я оставил книгу намеренно? – парировал Том. – Я мог ее просто забыть.

– Нет, вы ничего не забываете, – она не собиралась идти на мировую. – Так почему вы ее не взяли?

Можно было, конечно, отделаться уклончивым ответом, но Том решил сказать ей правду. В конце концов, он и не стремился скрывать свое отношение к ней.

– Чтобы не думать о вас.

Феба, которая все это время внимательно наблюдала за молодыми людьми, внезапно заинтересовалась цветочной композицией на столике в дальнем конце коридора и, поспешив туда, принялась перебирать и переставлять стебли папоротника с одной стороны вазы на другую.

Выражение лица Кассандры смягчилось, твердо сжатые губы дрогнули:

– Почему же вы ее прочли?

– Мне было любопытно.

– Вам понравилось?

– Не настолько, чтобы оправдать четыре часа, потраченные на чтение. Одной страницы было бы предостаточно, чтобы изложить суть романа.

Кассандра чуть склонила голову, скептически глядя на него:

– И в чем же она, по-вашему?

– Пока путешествует на восток, Филеас Фогг выигрывает четыре минуты каждый раз, когда пересекает географическую долготу. К тому времени, когда он возвращается к исходной точке своего пути, у него в запасе оказывается целый день, что позволяет ему выиграть пари. Совершенно ясно, что вывод таков: если перемещаться в направлении вращения Земли в прямом движении, стрелки часов нужно, соответственно, переводить назад, и, таким образом, время замедляется.

«Вот так!» – самодовольно подумал Северин, но скептическая улыбка Кассандры сбила его с толку, как и последовавшее за ней заключение:

– Это лишь сюжетные перипетии, но суть романа не в этом.

– Филеас Фогг поставил перед собой цель и добился ее, – сказал Том, задетый ее словами. – Что тут еще понимать?

– Кое-что важное! – воскликнула она, рассмеявшись.

Не привыкший ни в чем ошибаться, Том холодно спросил:

– Что смешного я сказал?

– Нет-нет, я смеюсь не над вами, а скорее вместе с вами.

Кассандра явно дразнила его, словно перед ней был какой-то желторотый юнец, а не искушенный мужчина, прекрасно знавший все подобные тактические уловки. Она явно затеяла какую-то игру, но Томас привык к опытным партнерам и к их предсказуемым и легко узнаваемым стратегиям. Ее цели оставались ему непонятны.

– Скажите же наконец мне, дилетанту, в чем главная мысль романа, – раздраженно буркнул он.

Кассандра очаровательно сморщила носик:

– Пожалуй, я предоставлю вам самому возможность раскрыть ее.

Том хранил бесстрастное выражение лица, в то время как внутри у него бушевал ураган неведомых прежде чувств, словно он пил шампанское, что было одним из самых любимых его занятий, одновременно балансируя на стальном каркасе железнодорожного виадука.

– А вы вовсе не такая милая, какой кажетесь, – заключил он мрачно.

Кассандра ухмыльнулась и повернулась к Фебе, которая к тому времени уже успела переставить с места на место половину цветов в композиции.

– Больше не буду вас задерживать. Феба, ты проводишь мистера Северина в гостевой коттедж?

– Да, одиноких джентльменов мы заселяем туда.

– Но, надеюсь, за ужином я буду сидеть рядом с мистером Северином? – уточнила Кассандра.

– Скорее нет. Мне дали четкие указания посадить вас как можно дальше друг от друга, – сухо ответила Феба. – Теперь я понимаю, почему.

– Чепуха! – усмехнулась Кассандра. – Мы с мистером Северином прекрасно бы поладили и даже подружились.

Она посмотрела на Тома с приветливой улыбкой и спросила:

– Вы согласны со мной, мистер Северин?

– Нет, – неожиданно для нее признался тот.

Кассандру явно удивил его ответ, и ее лицо вмиг заледенело:

– Что ж, это все упрощает.

Быстрым шагом она направилась к выходу, а Том проводил ее взглядом, не в силах отвести глаз. Когда он наконец повернулся к Фебе и обнаружил, что она задумчиво смотрит на него, осторожно начал:

– Миледи, я попросил бы вас не упоминать о…

– Ни слова, – пообещала леди Клэр и погрузилась в размышления, пока они медленно шли по коридору, а потом вдруг сказала: – Может, мне изменить рассадку гостей за столом и все же посадить вас рядом с Кассандрой?

– Боже, только не это!

Феба усмехнулась:

– Знаете, не так давно я почувствовала симпатию к одному очень неподходящему мужчине. Меня словно громом поразило. Я всячески его избегала, но однажды нас посадили рядом за ужином, и это стало самым, пожалуй, счастливым событием в моей жизни. Понаблюдав за вами с Кассандрой, я подумала, что, возможно…

– Нет! – отрезал Северин. – Мы совершенно не подходим друг другу.

– Понятно, – Феба долго молчала, потом все же проговорила: – Все может еще измениться. Никогда не знаешь, что готовит тебе судьба. Могу порекомендовать вам очень хорошую книгу под названием «Доводы рассудка».

– Очередной роман? – уточнил Том, одарив ее долгим страдальческим взглядом.

– А что плохого в романах?

– Ничего, если только не принимать их за перечень правил и советов.

– Если совет хороший, – возразила Феба, – то какая разница, кто его дал?

– Миледи, я ничему не хочу учиться у каких-то вымышленных персонажей.

Они вышли из дома и направились по мощеной дорожке к гостевому коттеджу из красного кирпича.

– Давайте на минутку отвлечемся? – предложила Феба и, дождавшись, когда Том кивнет, продолжила: – Недавно одна моя хорошая подруга сообщила, что ее соседка, некая Энн Эллиот, на днях вышла замуж за капитана Фредерика Уэнтворта, с которым обручилась еще семь лет назад, но тогда ее семья вынудила Энн разорвать помолвку.

– Почему?

– У молодого человека не было ни состояния, ни связей.

– Слабовольная девушка, – усмехнулся Том.

– Да, Энн совершила ошибку, – согласилась Феба, – но она воспитывалась в строгости и всегда была послушной дочерью. Прошли годы, и они случайно встретились опять. К тому времени капитан Уэнтворт уже добился успеха, чувства в нем взыграли с новой силой, но, к сожалению, тогда за Энн ухаживал другой джентльмен.

– И что сделал Уэнтворт? – спросил Том, невольно заинтересовавшись историей.

– Ничего, просто хранил молчание и ждал – до определенного момента. Потом капитан написал письмо, в котором выразил свои чувства, и оставил в таком месте, чтобы Энн его нашла.

Том бросил на нее мрачный взгляд:

– Что-то в этой истории никто не вызывает у меня даже сочувствия.

– А что должен был сделать, по вашему мнению, капитан Уэнтворт?

– Добиваться ее, – заявил он категорически, – или радоваться, что избавился от нее. Что угодно, только не сидеть сиднем, сложа руки.

– Разве для того, чтобы добиться своей цели, не нужно запастись терпением? – возразила Феба.

– Если дело касается бизнеса, то да. Но я никогда не желал женщину настолько, чтобы дожидаться ее благосклонности: вокруг всегда есть другие.

Фебу явно позабавили его слова.

– О, это действительно тяжелый случай! Я думаю, вам следует прочитать «Доводы рассудка», чтобы понять, что общего у вас с капитаном Уэнтвортом.

– Вероятно, не очень много, – парировал Том, – поскольку я настоящий человек, а в книгах – персонажи.

– Все равно прочтите, – продолжила настаивать Феба. – Возможно, роман поможет вам понять, что имела в виду Кассандра, когда говорила о Филеасе Фогге.

Том в недоумении нахмурился:

– Неужели капитан тоже персонаж какой-то книги?

– Нет, но… – Феба оборвала себя на полуслове и рассмеялась. – Боже мой, неужели вы все воспринимаете так буквально?

– Я инженер, – отрезал Северин, и к гостевому коттеджу они шли молча.

– Почему у тебя такая странная походка? – спросила Пандора Кассандру, когда они с мужем сопровождали ее на ужин.

– Что ты имеешь в виду? – спросила сестра.

– Мы так вышагивали в детстве, когда устраивали балетные соревнования.

Габриель усмехнулся:

– А что, бывают и такие?

– Да. Их суть в том, чтобы как можно дольше простоять на цыпочках без опоры, не опустившись на пятки и не упав. Кассандра всегда выигрывала, – пояснила Пандора.

– В данный момент обстоятельства изменились, – с мукой в голосе отозвалась Кассандра, потом отошла в сторону и, прислонившись спиной к стене, задрала подол платья до щиколоток. – Во всем виноваты новые туфли.

Пандора присела на корточки, чтобы посмотреть, в чем дело, и юбки ее вечернего шелкового платья цвета лаванды всколыхнулись и разметались по полу, как лепестки гигантской петунии. Причиной страданий ее сестры оказались модные туфли, усыпанные жемчугом и бисером, с узкими заостренными мысами. К сожалению, сколько бы Кассандра ни пыталась их разносить дома, жесткая кожа не желала растягиваться.

– О, какие красивые! – воскликнула Пандора.

– Да уж, красота неописуемая, – проворчала Кассандра. – Вечер еще даже не начался, а на пальцах и пятках уже вздулись волдыри.

– Ну и каблучищи у них, – протянула Пандора, наморщив лоб.

– Это стиль Людовика Пятнадцатого, – заметила Кассандра. – Мы заказали их в Париже, так что хочешь не хочешь, а придется носить.

– Даже если в них неудобно? – удивился Габриель, протягивая руку, чтобы помочь жене подняться.

– Они слишком дорогие, чтобы обращать на это внимание, – мрачно ответила Кассандра. – Кроме того, портниха сказала, что туфли на высоких каблуках помогут мне казаться стройнее.

– Ты все еще беспокоишься по этому поводу? – спросила Пандора.

– Все платья стали мне слишком тесны, и потребуются время и деньги, чтобы их перешить, – Кассандра тяжело вздохнула. – А еще я подслушала, о чем джентльмены сплетничают на балах и званых вечерах. Буквально все физические недостатки леди: рост, цвет лица, размер груди – обсуждаются с такими комментариями, что язык не поворачивается повторить.

Пандора нахмурилась:

– А сами они что, все идеальные?

– Но они же мужчины.

На лице Пандоры отразилось отвращение:

– Хорош лондонский сезон, ничего не скажешь! Парад красавиц перед свиньями.

Повернувшись к мужу, она спросила:

– Неужели то, что сказала Кассандра, правда?

– Если речь о джентльменах, то нет, – ответил Габриель. – Сплетничают только тупые болваны.

Кассандра с досадой подняла глаза на вошедшего Тома Северина:

– Как вы поняли, что я попала в неловкое положение? Неужели это было настолько очевидно?

Он остановился в нескольких футах от нее, проговорив:

– Нет, вы хорошо это скрывали, но вздрогнули, когда вставали из-за стола, и шли медленнее, неувереннее, чем обычно.

Кассандру хоть и удивило, что он подметил такие мелочи, но больше ее беспокоила другая проблема:

– Вам удалось найти вторую туфлю?

Вместо ответа он запустил руку во внутренний карман сюртука и вытащил искомый предмет.

Ее накрыла волна облегчения:

– О, благодарю вас! Как вам удалось ее отыскать?

– Я сообщил одному из лакеев, что хотел бы заглянуть под стол, потому что одна из столешниц вроде бы неровно зафиксирована.

Ее брови в изумлении поползли вверх:

– Вы солгали ради того, чтобы мне помочь?

– Нет, во время ужина я заметил, что в бокалах с водой и вином жидкость не на одном уровне. Раздвижную столешницу явно установили не должным образом, поэтому я отрегулировал заодно и ее.

Кассандра улыбнулась и протянула руку за туфлей:

– Значит, вы одним выстрелом убили двух зайцев.

Но мистер Северин не спешил отдавать ей трофей.

– С этой вы тоже собираетесь расправиться?

– Возможно, – ответила она.

– Думаю, мне лучше в таком случае пока оставить ее у себя.

Глядя в его мерцающие в свете луны глаза, Кассандра медленно убрала руку. В чарующей атмосфере ночи, в окружении таинственных теней ей стало казаться, будто время остановилось, а они остались единственными в мире и могли делать и говорить все, что пожелают.

– Может, присядете? – поинтересовалась она смело.

Северин поначалу колебался, оглядываясь по сторонам, словно внезапно обнаружил, что очутился посреди непроходимых болот, затем коротко кивнул и направился к ней.

Кассандра подобрала юбки, освобождая место на ступеньке, но сверкающие голубые шелковые оборки все равно упали ему на бедро, когда он сел. От Северина исходил свежий аромат мыла, крахмала и уже знакомый ей восхитительный запах его одеколона.

– Как ваши ноги? – заботливо спросил он.

– Ужасно, – поморщилась Кассандра. – Стерла до крови.

Повертев туфлю в руках, Северин критически ее осмотрел и вынес вердикт:

– Нечему удивляться. Дизайн – настоящий инженерный провал: высокие каблуки смещают центр тяжести, а кроме того, в природе не существует ног такой формы – слишком заужены носки.

– Потому что это модно.

Северин выглядел искренне озадаченным:

– Разве обувь существует не для того, чтобы носить ее с комфортом? В вашем случае получается, что ноги должны приспособиться к обуви.

– Полагаю, вы правы, но туфли должны быть модными, особенно сейчас, когда сезон уже начался.

– Так рано?

– Неофициально, – призналась Кассандра, – но парламент уже открыл осеннюю сессию, так что последуют закрытые балы и приемы, которые я не могу позволить себе пропустить.

Мистер Северин с нарочитой осторожностью поставил туфлю на пол и повернулся к Кассандре:

– Но почему?

– Это мой второй сезон, и в этом году я должна непременно получить предложение. Если этого не произойдет и придется принимать участие в третьем, все решат, что со мной что-то не так.

Его лицо стало непроницаемым:

– Тогда выходите замуж за лорда Фоксхолла. Лучшего мужа вы не найдете ни в этом году, ни в следующем.

Хоть Северин и был прав, это замечание задело ее самолюбие. Она почувствовала себя отвергнутой, залежавшимся товаром.

– Вряд ли мы подходим друг другу, – коротко ответила Кассандра.

– Но вы весь ужин так непринужденно болтали! Мне кажется, вы неплохо поладили.

– Как и вы с леди Грейс.

Том на мгновение задумался:

– Она увлекательная собеседница.

Поборов раздражение, Кассандра предложила:

– Возможно, вам следует начать за ней ухаживать?

– Чтобы лорд Уэстклиф стал моим тестем? – саркастически поинтересовался Северин. – Я не в восторге от перспективы прожить до конца своих дней у него под каблуком.

Упав духом, Кассандра почувствовала себя несчастной и в этот момент услышала звуки музыки, доносившиеся сквозь проволочную дверь оранжереи.

– Какая досада, что я не могу вернуться и потанцевать, – пробормотала она.

– Вы можете поменять обувь, – предложил Северин.

– Туфли успели натереть мозоли, так что мне придется перевязать ноги и лечь спать – она нахмурилась, рассматривая свои босые ступни, выглядывавшие из-под подола юбки. – Вам стоит найти леди Грейс и пригласить ее на вальс.

Она услышала его смех, который он пытался подавить:

– Вы ревнуете?

– Вот еще! – вспыхнула она, убирая ноги под юбки. – Я совершенно не претендую на ваше внимание и, откровенно говоря, даже рада, что вы с ней подружились.

– В самом деле?

Кассандра заставила себя ответить честно:

– Ну, не то чтобы рада, но вовсе не против, если вы испытываете к ней симпатию. Просто… (Северин вопросительно на нее посмотрел) почему вы не хотите стать моим другом?

К огорчению Кассандры, вопрос прозвучал как-то почти по-детски. Она опустила глаза и расправила юбки, теребя хрустальные бусинки. Ладонь Северина легла на ее щеку, приподняв лицо, но Кассандра избегала встречаться с ним взглядом.

Томас впервые позволил себе к ней прикоснуться. Его пальцы были сильными, но при этом нежными и даже прохладными на ее горячей щеке. От этого удивительно приятного ощущения Кассандра затрепетала. Она не могла ни двигаться, ни говорить, только смотрела в его худощавое лицо. В игре лунного света его зелено-голубые глаза переливались всевозможными оттенками, отчего черты казались хищными.

– Уже сам вопрос… – он медленно провел большим пальцем по ее щеке, отчего у Кассандры прервалось дыхание, затем сердце забилось чаще, по спине побежали мурашки. – Вы действительно хотите, чтобы мы были друзьями? – спросил он мягче, почти бархатным голосом.

– Да, – выдавила она с трудом.

– Нет, не хотите.

В наэлектризованной тишине он придвинулся ближе, склонившись над ее лицом. Когда она почувствовала его теплое дыхание на подбородке, сердце заколотилось и вовсе бешено. Другую ладонь Северин положил ей на затылок и легонько сжал.

«Он намерен меня поцеловать!» – осенило Кассандру, сердце екнуло, а руки тотчас пришли в движение между их телами и начали порхать, как испуганные мотыльки.

Кассандру и раньше украдкой целовали на балах или званых вечерах, но эти поспешные прикосновения губ длились не дольше одного удара сердца. А вот так ни один бывший поклонник никогда к ней не прикасался. Пальцы Северина нежно прошлись по контуру ее щеки и подбородка, и земля уплыла у нее из-под ног, а по телу прокатились волны непривычных ощущений. К счастью, он надежно обвил рукой ее талию. Его губы, такие твердые и гладкие на вид, приблизились к ее губам, однако, к огромному разочарованию Кассандры, поцелуя так и не последовало, он лишь пробормотал:

– В прошлом я сделал несчастными многих женщин, хоть и ненамеренно, и мне не хотелось бы сделать несчастной и вас.

– Разве может сделать несчастной всего лишь один поцелуй? – удивилась она и покраснела, осознав, как дерзко это прозвучало.

Северин отодвинулся и посмотрел на Кассандру сверху вниз, перебирая пальцами прядки на ее затылке, и от этой нежной ласки по всему ее телу прокатилась дрожь.

– Если отклониться от заданного курса всего лишь на один градус, – сказал он, – то к тому времени, когда пройдете сотню ярдов, вы окажетесь на расстоянии около пяти футов от своего первоначального маршрута. Через милю отклонитесь примерно на девяносто два фута. Если бы вы направлялись из Лондона в Абердин, то, вероятно, оказались бы посреди Северного моря.

Заметив, что Кассандра пребывает в полнейшем недоумении, Северин пояснил:

– Согласно основам геометрии, один поцелуй может изменить всю вашу жизнь.

– Возможно, вам невдомек, – отворачиваясь от него, раздраженно проговорила Кассандра, – но подобные разговоры сами по себе исключают возможность поцелуя.

Северин ухмыльнулся и, поднявшись, протянул ей руку:

– Я знаю. Может, все-таки согласитесь со мной потанцевать?

Его тон, такой спокойный и дружелюбный, свидетельствовал о том, что он был совершенно равнодушен к лунному свету и вообще романтическим моментам.

Кассандра боролась с искушением ему отказать, продемонстрировать, как мало ее волнуют его предложения, но из танцевального зала доносились звуки вальса Штрауса, такие тревожные и так точно отражавшие эмоции Кассандры, что поражали до глубины души. О, как же ей хотелось принять приглашение! Но даже если бы она и была готова пожертвовать гордостью, все равно оставался вопрос коварных туфель. Она была просто не в состоянии надеть их снова!

– Не могу, – ответила она наконец, – Я не обута.

– И это все, что вас останавливает? – он выждал несколько секунд и заключил: – А, понимаю: правила, которым вы так любите следовать, это запрещают. Ну как же, столько нарушений за один раз: наедине с мужчиной, без компаньонки, без обуви…

– Я не приверженец правил – у меня просто нет выбора. Кроме того, сиюминутное удовольствие не стоит риска.

– Откуда вам знать? Вы же никогда со мной не танцевали!

У нее вырвался нервный смешок:

– Настолько хороших партнеров по танцам не существует.

Северин удивленно посмотрел на нее, не убирая руки:

– А вы проверьте.

Смех замер у нее на губах, и мысли пришли в смятение, как стая испуганных птиц. Кассандра протянула дрожащие пальцы, и он решительно помог ей подняться на ноги. Северин встал в нужную позицию, положив правую ладонь ей на спину. Машинально левая рука Кассандры мягко опустилась на его правое предплечье. Он привлек ее к себе ближе, чем она привыкла, их бедра находились под небольшим углом, так что его первый шаг должен был прийтись ровно по центру между ее ступнями.

Когда он двинулся вперед, давление на ее спину ослабло, и под его руководством они сделали первый поворот. Северин оказался прекрасным партнером: его крепкое телосложение обеспечивало прекрасную опору, а язык тела был настолько явным, что она следовала ему без всяких усилий. Кроме того, плечи его пиджака не были подбиты ватой, как у многих джентльменов, так что в начале каждого поворота Кассандра чувствовала, как напрягались его мышцы.

Кружась с ним в ритме вальса, она волновалась и ощущала себя немного неловко, касаясь босыми ногами пола оранжереи. Конечно, танцевать босиком было для нее не в новинку – она не раз проделывала это в одиночестве в своей спальне, воображая себя в объятиях поклонника, – но с партнером из плоти и крови ощущения были совсем другими. Она расслабилась и полностью отдалась танцу, без колебаний подчиняясь партнеру.

Хоть начали они медленно, он постепенно ускорял темп, стараясь попасть в такт музыке. Вальс был плавным и быстрым, и от каждого поворота ее голубые сверкающие юбки вихрем взмывали вокруг их ног. Ей казалось, что она летит, в животе возникало ощущение пустоты, будто она качалась на садовых качелях, взмывая ввысь, а затем с головокружительной скоростью опускаясь вниз. Кассандра не чувствовала себя такой свободной с детства, когда они вместе с сестрой беззаботно бегали по холмам Гэмпшира.

Пока они с Северином танцевали в пустой оранжерее с легкостью тумана, несомого морским бризом, казалось, что в этом мире лунного света и музыки больше никого и ничего не существует. Она понятия не имела, сколько прошло времени, пока дыхание не сбилось от усталости, а мышцы не заболели, моля о передышке.

Наконец Северин стал замедлять шаг, и, цепляясь за него, Кассандра непроизвольно запротестовала, не желая, чтобы чары рассеивались:

– Нет, не останавливайтесь!

– Но вы же устали, – заметил он с улыбкой.

– Хочу танцевать! – заявила Кассандра, нисколько не заботясь о том, что у нее едва не подгибаются колени.

Тихо усмехнувшись, Северин остановился, но из объятий ее не выпустил. В отличие от Кассандры он даже не запыхался.

– Давайте подождем, пока вы восстановите дыхание.

– Нет-нет, продолжим, – капризно заявила Кассандра, дернув его за лацканы пиджака.

– Никто не вправе отдавать мне распоряжения, – шутливым тоном парировал он и нежно убрал локон, упавший ей на глаз.

Задыхаясь от смеха, она проговорила:

– Вы должны были сказать: «Ваше желание для меня закон».

– И чего же вы желаете?

– Хочу танцевать без остановки.

Северин не сводил глаз с ее порозовевшего лица, крепко обнимая за талию. Даже сквозь пышные шелковые шифоновые юбки она чувствовала его крепкое тело, несокрушимую силу его рук. Ощущение было совершенно новым, но Кассандра поняла, что всю жизнь желала именно этого: мечтала оказаться в крепких, надежных объятиях, почувствовать себя желанной. Ощущение легкости пропало, руки и ноги приятно отяжелели.

Почувствовав, каким податливым стало ее тело, Северин тревожно вздохнул. Его горящий взгляд скользнул к ее губам, а руки и торс охватило такое напряжение, словно он безуспешно боролся с каким-то мощным порывом.

Кассандра уловила момент, когда он наконец сдался, когда желание пересилило все прочие ощущения. Северин опустил голову, его рот завладел ее губами. Она закрыла глаза, почувствовав осторожное, соблазнительное прикосновение. Его рука нежно легла ей на затылок, а рот с чувственной легкостью принялся исследовать ее губы – мгновение за мгновением, вдох за вдохом. По телу разлился жар, будто кровь закипела в жилах.

Но вот он оторвался от ее губ и начал целовать шею. Проступившая щетина на его лице возбуждающе царапала нежную кожу, и Кассандра издала слабый стон. Его губы скользили по шее, подбираясь к неистово бьющейся жилке у ее основания. Его широкие крепкие ладони скользили вверх и вниз по обнаженным рукам, вызывая мурашки, а зубы легонько покусывали шелковистую кожу плеча. Когда кончик языка пробежался по ее плоти, словно пробуя ее на вкус, Кассандра, потеряв почву под ногами, прильнула к нему, уронив голову на его ладонь. Его рот вернулся к ее губам с возросшим пылом, понуждая их раскрыться. Она едва не задохнулась от интимных неспешных прикосновений его языка, внизу живота запорхали бабочки. Он еще крепче прижал ее к себе и не отпускал несколько пламенных мгновений.

– Вот почему мы не можем быть друзьями, – вдруг прошептал он хрипло. – Каждый раз, когда я вижу вас, мечтаю только об этом: ощутить вкус ваших губ… гибкость вашего тела в руках. Я не могу смотреть на вас без желания сделать своей с первой минуты, как только впервые увидел… – Он замолчал, сжав челюсти, затем добавил: – Боже мой, ну зачем мне это? Если бы я только мог, то раздавил бы это чувство каблуком, как окурок!

– О чем вы? – неуверенно спросила Кассандра.

– Это… чувство, – он произнес слово «чувство» так, словно это было какое-то ругательство. – Я не знаю, как его назвать. Но вы для меня слабость, которую я не могу себе позволить.

Припухшие губы Кассандры стали невероятно чувствительными, словно от легкого ожога.

– Мистер Северин, я…

– Назовите меня по имени, – перебил он, словно не сдержался. – Хотя бы раз! – и после некоторых колебаний добавил более мягко: – Пожалуйста.

Они стояли неподвижно, их дыхание стало одним целым.

– Ваше полное имя Томас? – нерешительно спросила Кассандра.

Он покачал головой, пристально глядя ей в глаза:

– Зовите меня Том, просто Том.

– Том, – она неуверенно протянула руку и нежно коснулась его худощавой щеки. – Полагаю, мы больше никогда не будем с вами танцевать?

– Нет.

Ей так нравилось прикасаться к нему!

– Танец был великолепен, хотя, думаю, неприятие вальса сохранится у меня навсегда.

В сумраке, среди теней, казалось, что его угрюмое и задумчивое лицо могло принадлежать какому-нибудь демону из потустороннего мира. Могущественный, замкнутый, загадочный, он повернул голову и коснулся губами ее запястья с нежностью, которая предназначалась ей одной.

Убедившись, что она твердо стоит на ногах, он выпустил ее из объятий и пошел за туфлей, которую она сбросила с ноги и швырнула в дерево.

Пытаясь избавиться от ощущения, что недавно пробудилась ото сна, Кассандра стала приводить себя в порядок: разгладила юбки и заколола шпилькой выбившиеся из прически пряди.

Том подошел к ней с туфлями в руках. Она потянулась к нему, намереваясь забрать их, да так и осталась стоять. Они теперь оба держались за украшенные бисером бальные туфельки.

– Вы собираетесь отправиться в свою комнату босиком? – спросил Том.

– У меня нет выбора.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Кассандра покачала головой.

– Я могу сама незаметно проскользнуть наверх, – она издала короткий смешок. – Как Золушка, только без тыквы.

Он вопросительно склонил голову в своей обычной манере:

– У нее была тыква?

– Да, разве вы не читали эту сказку?

– В моем детстве почти не было сказок.

– Тыква была ее каретой, – объяснила Кассандра.

– Я бы порекомендовал более долговечное средство передвижения.

Она прекрасно понимала, что не было никакого смысла объяснять прагматичному человеку магию сказок.

– Золушка не имела возможности выбирать себе ни средство передвижения, ни обувь, – сказала Кассандра. – Бедняжка. Я уверена, что эти хрустальные туфельки были сплошным мучением.

– А как же мода? – напомнил он ей.

Кассандра улыбнулась:

– Я передумала насчет неудобной обуви. Зачем хромать, когда я могу танцевать?

Но он не улыбнулся в ответ, только задумчиво посмотрел на нее и слегка покачал головой.

– Что-то не так?

– Совершенство в жизни недостижимо. Подавляющее большинство математических истин невозможно доказать. Математические зависимости в основе своей неизвестны. Но вы… босиком, в этом платье – совершенство, – проговорил он вдруг севшим голосом.

Чуть наклонившись, он поцеловал ее, и в прикосновении его губ она ощутила огонь желания. Волна удовольствия прошла по ее телу, словно электрический разряд, учащенное биение сердца заглушило все звуки. Туфли выпали из ослабевших пальцев, когда она приникла к нему всем телом, а его сильные руки крепко сжали ее в объятиях.

Когда наконец их губы разомкнулись, Кассандра уткнулась лбом в плечо Томаса, и гладкая шелковистая ткань вечернего сюртука впитала испарину, выступившую у нее на лбу. Спрятав лицо у него на груди, она прислушалась к его тяжелому дыханию, потом услышала:

– Я никогда этого не забуду.

Судя по тону, это обстоятельство его совершенно не радовало.

– Так всю жизнь и придется жить с вашим образом, который я никогда не смогу выкинуть из головы.

Кассандре хотелось как-то приободрить его, но думать было сложно, словно мысли увязли в бочонке меда.

– Вы встретите другую девушку, – наконец сказала она изменившимся голосом.

– Да! – воскликнул он. – Но это будете не вы.

Заявление прозвучало как обвинение.

Потом он выпустил Кассандру из объятий, пока был еще в состоянии, и оставил одну в зимнем саду со злосчастными бальными туфельками, лежавшими у ее ног.

По любым критериям бо́льшую часть осени Северин вел себя как осел и знал это, но на проявление каких-то христианских качеств требовалось слишком много усилий. Он был резок и вспыльчив с Барнаби, личными секретарями, бухгалтерами, юристами и главами административных департаментов. Работа стала для Северина центром вселенной. Он не общался с друзьями и отклонял все светские приглашения, если они не имели отношения к коммерческой деятельности. Посещением он удостаивал лишь завтраки и ленчи с предпринимателями, которые согласились финансировать строительство его подземной железной дороги.

Ближе к середине октября Том договорился о покупке поместья площадью двести пятьдесят акров к северу от Лондона. Продавцом был лорд Бомонт – виконт, утопавший в долгах, как и многие другие аристократы-землевладельцы. Поскольку мало кто мог позволить себе приобрести столь обширные земельные угодья, Том купил поместье по выгодной для себя цене, намереваясь застроить его магазинами и жилыми домами примерно для тридцати тысяч человек. Он всегда хотел иметь собственный город и уже предвкушал удовольствие, с которым собирался заняться его планировкой.

Разумеется, семья виконта возненавидела Северина за то, что им пришлось продать ему свое родовое поместье, однако это не помешало им представить ему одну из своих младших дочерей, мисс Аделию Говард, в надежде, что он женится на ней и таким образом удастся сохранить семейную собственность.

Его настолько забавляло, что семейству Бомонт плохо удается скрыть свое отвращение к нему, что Том решил поразвлечься и принял приглашение на ужин. Чопорный и официальный банкет затянулся надолго, но хорошо воспитанная Аделия произвела на него благоприятное впечатление. Казалось, она разделяла его представление о браке как о деловом партнерстве, в котором роли каждой стороны четко определены: он станет зарабатывать деньги и оплачивать счета, она же займется хозяйством и воспитанием детей. Произведя на свет достаточное количество потомства, они станут жить каждый своей собственной жизнью, закрыв глаза на похождения друг друга. Никаких романтических глупостей об уютных коттеджах и прогулках рука об руку по деревенским лугам. Ни поэзии, ни приторной чепухи.

И никаких вальсов при луне!

– Вам не найти лучшей кандидатуры, чем я, – заявила Аделия тоном, абсолютно лишенным драматизма, пока они разговаривали наедине у нее дома. – Большинству семей, подобных моей, и в голову не придет смешивать голубую кровь с кровью человека низкого происхождения.

– Но вы возражать не станете? – скептически поинтересовался Том.

– Я стану возражать гораздо больше против брака с бедняком и жизни в убогом тесном домишке с парой слуг, – Аделия окинула его холодным взглядом. – Вы явно богаты, умеете хорошо одеваться и, судя по всему, не скоро облысеете. Все это ставит вас на порядок выше большинства моих потенциальных поклонников.

Том понял, что за нежной, цветущей как персик внешностью скрывается твердая сердцевина, и это обстоятельство заставило его еще сильнее укорениться в своем решении. Из них выйдет хорошая пара. Эту возможность не стоит упускать, ведь подобная может еще долго не представиться, если вообще возникнет.

Но пока он так и не заставил себя сделать ей предложение, потому что не мог перестать изнывать по леди Кассандре Рейвенел. Черт бы ее побрал!

Возможно, он испортил ей вальс, но она навредила ему гораздо больше. Впервые в жизни Тома подвела его необыкновенная память: он забыл, каково это – целоваться с женщинами. Он помнил лишь сладкие податливые губы Кассандры, женственные изгибы ее тела, словно созданные специально для него. Как навязчивый лейтмотив музыкального произведения, она стала его идеей фикс, преследовала во сне и наяву.

Все его инстинкты требовали, чтобы он продолжал добиваться Кассандры – делал все возможное, чтобы завоевать ее. Однако если ему это удастся, он уничтожит все, что делало ее достойной обладания.

Не в состоянии самостоятельно разобраться в этом парадоксе, Том решил обратиться к мнению дамы, пользовавшейся авторитетом в подобных вопросах, – Джейн Остен, и купил книгу, которую советовала Феба, – «Доводы рассудка» – в надежде разрешить эту дилемму.

Прочитав роман, Том, к своему облегчению, обнаружил, что язык мисс Остен не был ни высокопарным, ни приторно-слащавым, наоборот – сухим, ироничным и рассудительным. К сожалению, ему не понравилась ни сама история, ни ее герои. Он бы возненавидел сюжет, если бы смог его отыскать, но в книге люди вели бесконечные разговоры, и так страница за страницей.

Так называемая героиня Энн Эллиот, которую семья убедила расторгнуть помолвку с капитаном Уэнтвортом, оказалась удручающе пассивной и сдержанной. Уэнтворт, в свою очередь, по вполне понятным причинам держался отчужденно. Однако Том был вынужден признать, что на некоторое время почувствовал родство с Энн, которая с большим трудом определяла и выражала свои чувства: он хорошо понимал ее.

А потом он дошел до части, где Уэнтворт поверяет Энн свои сокровенные мысли и чувства в любовном письме: «Вы заставляете меня невыносимо страдать. Мою душу раздирают отчаяние и надежда». По какой-то причине Том испытал искреннее облегчение, когда Энн обнаружила письмо и поняла, что капитан ее все еще любит. Но как можно сочувствовать тому, кого никогда не существовало, и сопереживать событиям, которые никогда не происходили? Этот вопрос привел его в недоумение и вызвал живой интерес, однако более глубокий смысл романа так и остался для него тайной, покрытой мраком. Насколько Том мог судить, основная идея «Доводов рассудка» заключалась в том, что нельзя позволять родственникам вмешиваться в твою жизнь.

Вскоре Том снова отправился книжный магазин и попросил у продавца посоветовать ему другие книги на эту тему. Домой он вернулся с «Дон Кихотом», «Отверженными» и «Повестью о двух городах», хотя и затруднялся ответить сам себе, что заставило его остановить свой выбор именно на этих книгах. Возможно, все дело в том, что ему казалось, будто в них крылась разгадка к какой-то тайне. Возможно, если он прочитает все эти романы о трудностях персонажей, то отыщет ключ к решению своих собственных проблем.

Хотя осенние мероприятия не были столь грандиозны, как те, что проводят во время настоящего светского сезона, в городе все же устраивалось множество ужинов и званых вечеров, которые посещали джентльмены. Стратегия леди Бервик заключалась в раннем выходе в свет, поэтому Кассандра имела возможность встречаться с самыми перспективными холостяками, в то время как многие другие девушки все еще находились в загородных поместьях, где в то время проводились мероприятия, посвященные осенней охоте.

В отсутствие Пандоры все казалось другим. Без озорного юмора и общества сестры череда обедов, званых вечеров и балов начала казаться Кассандре тяжелой ношей. Когда она пожаловалась на это Девону и Кэтлин, они отнеслись к ней с пониманием и сочувствием.

– Весь процесс охоты на мужа кажется мне противоестественным, – заметил Девон. – Тебя буквально внедряют в ограниченный круг мужчин, но при этом за тобой неусыпно следит компаньонка, поэтому ни о каком полноценном общении с джентльменами не может быть и речи. Затем, после установленного в обществе периода времени, ты должна выбрать одного из них в качестве спутника жизни.

Кэтлин, наливая себе новую чашку чая, задумчиво заметила:

– Процесс имеет свои подводные камни.

Кассандра знала совершенно точно, что именно занимало ее мысли.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Кэтлин после стремительного ухаживания вышла замуж за брата Кассандры, Тео. К несчастью, через несколько дней после свадьбы Тео погиб в результате несчастного случая на верховой прогулке. Однако даже за это короткое время Кэтлин успела обнаружить, что у очаровательного молодого человека, который так галантно ухаживал за ней во время светского сезона, есть и другая сторона: он был явно предрасположен к агрессии и насилию.

Девон наклонился и, нежно поцеловав жену в макушку, заметил:

– В нашей семье никого не оставят на произвол судьбы. Я буду сражаться за каждую из вас и насилия не допущу.

Кэтлин повернулась к мужу с нежной улыбкой и погладила пальцами его щеку:

– Я знаю, дорогой.

Кассандра задумалась, встретит ли и она когда-нибудь мужчину, готового пожертвовать собой ради нее. Нет, конечно, она не хотела, чтобы так произошло в реальности, но в глубине души страстно мечтала и отчаянно нуждалась в любви.

Проблема заключалась в том, что Кассандра начинала падать духом, а печаль и уныние могут привести к тому, что она станет гоняться за любовью и может наткнуться на чудовище.

«Есть только один верный способ поймать поросенка на ярмарке, – заметил однажды Уэстон. – Надо сделать так, чтобы он сам прибежал к тебе». Стало быть, если она хочет встретить настоящую любовь, надо набраться терпения и спокойно ждать. Придет время, и любовь сама отыщет ее.

После долгих раздумий Кассандра решила, что, хоть она и не уверена в своих чувствах к лорду Ламберту, желание все же может присутствовать и нужно непременно выяснить, возможна ли между ними хоть капля страсти.

Шанс проверить это представился довольно скоро, когда в доме лорда Делаваля в Белгравии состоялось так называемое событие месяца – благотворительный банкет.

На вечере была представлена частная художественная коллекция и проводился аукцион в пользу благотворительного фонда живописцев. Талантливый, но лишь в меру преуспевающий пейзажист Эрскин Гладвин скончался, оставив без средств к существованию жену и шестерых детей. Вырученные от продажи картин деньги пойдут в фонд поддержки этой семьи, а также семей других умерших художников.

Леди Бервик взяла в этот день заслуженный выходной, поэтому Кассандру сопровождали Девон и Кэтлин.

– Мы постараемся не спускать с тебя глаз, – с притворным беспокойством сказала Кэтлин, – но боюсь, что мы недостаточно строги: нам самим нужна компаньонка.

– Мы же Рейвенелы, – пояснил Девон. – Если станем вести себя слишком благоразумно, никто не поверит.

Кассандру не слишком приятно удивило, что отец лорда Ламберта, маркиз Рипон, тоже почтил мероприятие своим присутствием. Хоть она и понимала, что рано или поздно им придется познакомиться, Кассандра не чувствовала себя готовой к этой встрече сегодня: надо было надеть что-то более подходящее, а не это платье из муара, которое она любила меньше всего. Из-за нескольких лишних фунтов его пришлось расширить в талии, но квадратный вырез-хомут нельзя было перешить, не испортив, поэтому декольте выглядело слишком открытым, а струящаяся золотисто-коричневая ткань придавала ее фигуре вид древесной коры, что вовсе не красило девушку, как ей казалось.

Ламберт представил ее отцу, который оказался моложе, чем она ожидала. В отличие от белокурого сына, маркиз был обладателем угольно-черных, с поблескивавшими в них серебристыми прядями волос, а глаза его имели оттенок горького шоколада. Черты его лица были довольно привлекательными, но суровыми, кожа напоминала выветренный мрамор. Когда Кассандра присела в реверансе, а затем выпрямилась, то с удивлением поймала взгляд Рипона, задержавшийся на ее декольте, а потом услышала:

– Миледи, слухи о вашей красоте ничуть не преувеличены.

Кассандра улыбнулась, явно польщенная:

– Для меня большая честь познакомиться с вами, милорд.

Маркиз окинул ее оценивающим взглядом:

– Вы увлекаетесь живописью, леди Кассандра?

– Я не знаток живописи, но надеюсь узнать о ней побольше. Вы собираетесь приобрести картину, милорд?

– Нет, я намерен сделать пожертвование, а что касается представленных здесь работ, они не более чем посредственны. Я бы не повесил их даже в кладовой.

Хоть Кассандру и задела нелестная оценка картин покойного мистера Гладвина, особенно на благотворительном мероприятии в пользу его вдовы и детей, она постаралась не выказать никакой реакции.

Видимо, осознав, как нелюбезно прозвучали слова маркиза, Ламберт-младший поспешил вмешаться:

– Отец очень хорошо разбирается в живописи, особенно в пейзажах.

– Судя по тем картинам, которые я успела увидеть, – сказала Кассандра, – мистеру Гладвину удалось мастерски передать игру света, например луны, и отблески огня.

– Визуальные трюки и художественность не одно и то же, – пренебрежительно заметил маркиз.

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Тем не менее мне нравятся его работы. Может быть, когда-нибудь вы окажете мне любезность и объясните, что делает картину достойной, и тогда я пойму, на что обращать внимание.

Маркиз окинул Кассандру задумчивым взглядом.

– У вас прекрасные манеры, дорогая. Вы умеете прислушиваться к мнению мужчины, чтобы проникнуться его взглядами, а это ценное качество, – его губы слегка изогнулись в улыбке. – Жаль, что я не встретил вас раньше моего сына: так уж вышло, что я тоже намерен жениться.

Хотя замечание прозвучало как комплимент, Кассандре показалось довольно странным и не слишком корректным говорить такое в присутствии лорда Ламберта. Смутившись, она принялась перебирать в голове варианты ответа.

– Я уверена, что любая леди будет польщена вашим вниманием, милорд.

– Пока я не нашел его достойных, – он медленно оглядел Кассандру с ног до головы. – Однако вы станете очаровательным дополнением к моему семейству.

– В качестве моей невесты, – усмехнулся Ламберт, – не твоей, отец.

Кассандра промолчала, с раздражением и тревогой вдруг осознав, что оба джентльмена считали брак решенным делом, а ухаживания и ее согласие им даже не требовались.

Ее беспокоило то, как маркиз на нее смотрел. Что-то в его суровых глазах заставляло Кассандру чувствовать себя нелепо одетой и одновременно банальной.

Лорд Ламберт протянул ей руку:

– Леди Кассандра, давайте осмотрим остальные картины?

Она еще раз присела в реверансе, и они удалились.

Пара медленно переходила из комнаты в комнату на первом этаже особняка, где были выставлены на всеобщее обозрение произведения искусства, и остановилась перед изображением Везувия, извергающего красную и желтую лаву.

– Не обращайте внимания на излишнюю прямоту моего отца, – словно извиняясь, заметил лорд Ламберт. – Он не затрудняется подбором слов, когда высказывает свое мнение. Самое главное, что он одобряет мой выбор.

– Милорд, – тихо проговорила Кассандра, не забывая о присутствии посторонних, – похоже, между нами возникло некоторое недопонимание. Такое ощущение, что наша помолвка уже предрешена.

– А это не так? – весело спросил он.

– Нет, – услышав резкие нотки в собственном голосе, она смягчила тон и продолжила более спокойно: – Вы не начинали официально за мной ухаживать. Фактически сезон еще даже не начался. Я не готова принять решение, пока мы не узнаем друг друга ближе.

– Понимаю.

– Правда?

– Я понимаю, чего вы хотите.

У Кассандры отлегло от сердца: слава богу, он не обиделся! Они проходили мимо картин с видами руин ночного замка, горящего старого театра «Друри-Лейн», залитого лунным светом устья реки, но сосредоточиться на живописи не получалось. Ее тревожило ощущение, что чем лучше она узнавала лорда Ламберта, тем меньше он ей нравился. Казалось, ему даже в голову не приходило, что у Кассандры могут быть свои собственные мысли и мечты. Он ожидал, как выразился его отец, что она разделит его взгляды. Как вообще Ламберт сможет ее полюбить, если ему совершенно неинтересно, что она за человек?

Боже милостивый, что будет, если она отвергнет отпрыска аристократической семьи, которого все считали совершенством? Все решат, что она сошла с ума, что ей невозможно угодить, станут винить во всем ее, а не его. И, возможно, будут правы.

Внезапно лорд Ламберт схватил ее за руку и потащил за собой из выставочных комнат в коридор.

Спотыкаясь, Кассандра удивленно рассмеялась:

– Что вы делаете?

– Увидите.

Он завел ее в пустую комнатушку – такие еще называли уютными гнездышками – и закрыл за собой дверь. Неожиданно оказавшись в темноте, она пришла в замешательство и выставила вперед руку, чтобы не упасть. Почувствовав руки лорда Ламберта на своей талии, Кассандра едва не задохнулась.

– А теперь, – раздался его самодовольный мурлыкающий голос, – я исполню ваше желание.

– Я не просила тащить меня в темную комнату и давать волю рукам, – раздраженно сказала Кассандра, несколько сбитая с толку происходящим.

– Вы хотели лучше узнать меня.

– Я имела в виду вовсе не это… – попыталась она протестовать, но его губы что есть силы прижались к ее губам и начали ерзать туда-сюда с нарастающим напором.

Ради всего святого, неужели он не понял, что она хотела проводить с ним больше времени в беседах, чтобы выяснить, есть ли у них точки соприкосновения? Испытывал ли он хоть малейший интерес к ней как к личности?

Поцелуй был грубый, почти агрессивный. Кассандра обхватила его щеки ладонями и нежно погладила в надежде успокоить, а когда это не сработало, отвернулась и выдохнула:

– Милорд… Роланд… не так напористо. Нежнее.

– Да-да. Дорогая… дорогая… – его рот снова завладел ее губами, но уже с чуть меньшим пылом.

Кассандра заставила себя не шевелиться и скорее терпела, нежели наслаждалась его поцелуями. Изо всех сил она пыталась ощутить хоть малейшее удовольствие вместо нарастающего отвращения. Его руки держали ее как в тисках, а грудь его от возбуждения вздымалась, словно кузнечные мехи.

Происходящее становилось похоже на фарс. Пылкий пройдоха навязывает себя оскорбленной девственнице – сцена, достойная произведений Мольера. Разве не было чего-то подобного в «Любовной досаде»? Или в «Тартюфе»?..

Тот факт, что в такой момент она думала о пьесах семнадцатого века, ничего хорошего не предвещал, но Кассандра приказала себе сосредоточиться.

Губы Ламберта не были неприятными сами по себе. Почему же его поцелуи так разительно отличались от тех, других? Как жаль, что все происходящее совсем не напоминало ту ночь в зимнем саду! Тогда в ночной прохладе витали тени и ароматы, а она, босая, стоя на цыпочках, искала губами восхитительные поцелуи Тома Северина, такие чувственные и настойчивые, а по всему ее телу разливалось тепло.

В этот момент лорд Ламберт раздвинул ей губы и решительно просунул в рот влажный язык.

Чуть не подавившись, Кассандра откинула голову назад.

– Нет… остановитесь… Нет! – она попыталась оттолкнуть его, но он так крепко прижимал ее к себе, что не смогла протиснуть руки между их телами. – Меня уже наверняка ищут.

– Они не станут привлекать внимание к вашему отсутствию.

– Отпустите, мне все это не нравится!

Они сцепились в небольшой схватке, а потом он прижал ее к стене.

– Еще пара минут, – проговорил Ламберт, задыхаясь от волнения. – Я заслужил немного удовольствия после всех цветов и подарков, что прислал.

«Заслужил»?

– Вы что, решили, что купили меня? – не веря своим ушам, переспросила Кассандра.

– Притворяйся сколько угодно, но ты сама этого хочешь. С таким телом… при одном только взгляде на тебя все становится понятно.

Ее пронзила ужасная догадка.

Он тем временем принялся тискать ее грудь, дернул за вырез платья и просунул руку под корсаж.

– Прекратите, мне больно!

– Какая разница, когда я прикоснусь к твоим прелестям, ведь все равно поженимся! – Ламберт с силой ущипнул ее за сосок, чуть не поранив нежную плоть.

– Прекрати! – Кассандра, испугавшись не на шутку, схватила его пальцы и резко отогнула назад.

Вскрикнув от боли, он отпустил ее грудь.

В тишине комнаты было слышно лишь их прерывистое дыхание. Подтянув лиф вверх, Кассандра рванулась к двери, но замерла, услышав спокойный голос Ламберта:

– Прежде чем бежать, подумай о своей репутации. Скандал тебя погубит.

Пусть это и ужасно несправедливо, но все так и будет. Невероятно, но ее будущее зависело от того, сможет ли она спокойно покинуть комнату вместе с ним, не дав окружающим ни малейшего намека на случившееся.

Кассандра стиснула ладонь в кулак, опустила руку и с трудом дождалась, когда он закончил поправлять одежду и одергивать брюки. Она не могла поверить, что все это происходит наяву. Сухие губы саднило. Сосок болезненно пульсировал, а сама она покрылась испариной и чувствовала себя опозоренной и совершенно несчастной.

– Ты должна кое-что усвоить, дорогая: когда раздразниваешь мужчину и не удовлетворяешь его потребности, он плохо это воспринимает, – небрежно проговорил лорд Ламберт.

У Кассандры пробежал холодок по коже от того, как быстро у него менялось настроение: он словно монетку подбрасывал. Обвинение привело ее в замешательство.

– Как же я тебя раздразнила?

– Ты улыбалась, флиртовала и призывно покачивала бедрами.

– Неправда!

– Ты носишь обтягивающие платья, в которых грудь чуть ли не упирается в подбородок. Ты выставляешь напоказ свои прелести, а потом жалуешься, когда я улавливаю намек.

Не в силах больше этого терпеть, Кассандра нащупала дверную ручку, тихо распахнула дверь и, сделав глубокий отчаянный вдох, вышла из комнаты.

Лорд Ламберт зашагал рядом с ней. Краем глаза она заметила, что он протянул ей руку, но не приняла ее. От одной мысли, что придется к нему прикоснуться, ей становилось дурно.

По дороге в выставочные комнаты она проговорила слегка дрожащим голосом, не глядя на него:

– Если думаешь, что после этого я захочу иметь с тобой дело, то заблуждаешься.

К тому времени, когда они вернулись, Кэтлин уже начала незаметно озираться в поисках своей подопечной. Увидев, наконец, Кассандру, она вздохнула с облегчением, но стоило им с лордом Ламбертом подойти поближе, как выражение ее лица стало непроницаемым: она заметила напряженное состояние Кассандры.

– Дорогая, – беспечно проговорила Кэтлин, – я подумываю приобрести на аукционе пейзаж с изображением рассвета и хочу узнать твое мнение.

Она взглянула на лорда Ламберта и добавила:

– Милорд, боюсь, мне придется забрать у вас Кассандру, иначе окружающие решат, что я крайне необязательная компаньонка.

Он улыбнулся:

– Оставляю ее на ваше попечение.

Кэтлин взяла Кассандру под руку, и они двинулись прочь.

– Что случилось? – спросила Кэтлин тихо. – Вы поссорились?

– Да, – с трудом выдавила Кассандра. – Я хочу уйти как можно скорее, но так, чтобы не вызвать сплетен.

– Я придумаю какой-нибудь предлог.

– И… не позволяй ему ко мне приближаться.

– Не волнуйся, не позволю.

Голос Кэтлин был абсолютно спокойным, но ладонь крепко сжала руку Кассандры.

Они подошли к леди Делаваль, хозяйке мероприятия, и Кэтлин с сожалением сообщила, что им придется уйти пораньше, так как у сына начались колики и требуется ее присутствие.

Как будто издалека доносились до Кассандры приглушенные разговоры вокруг. Она пребывала в каком-то оцепенении, чувствовала себя выведенной из равновесия, словно только что встала с постели, еще не успев до конца проснуться. Ее мысли постоянно возвращались к инциденту с лордом Ламбертом.

«Ты выставляешь напоказ свои прелести, а потом жалуешься…» – его слова ее куда больше унизили, чем действия, если это вообще возможно. Неужели другие мужчины смотрели на нее так же? Неужели и думали, как он? Ей захотелось съежиться и где-нибудь спрятаться. В висках стучало, грудь болела, немного подташнивало.

Кассандра заметила, как Кэтлин уговаривает Девона послать за экипажем.

Он не стал утруждать себя общепринятыми церемониями и даже не думал скрывать эмоции. Его лицо напряглось, глаза сузились, и он тихо спросил, переводя взгляд с жены на Кассандру:

– Есть ли что-то такое, что я должен узнать прямо сейчас?

Кассандра быстро мотнула головой. Риск был слишком велик. Если Девон узнает, что лорд Ламберт ее оскорбил, а тот окажется поблизости, последствия могут быть катастрофическими.

Девон окинул ее проницательным взглядом, явно не желая уезжать, не выяснив, что произошло, но, к облегчению Кассандры, возражать не стал:

– Хорошо, расскажешь о случившемся по дороге домой.

– Да, кузен Девон.

Как только они оказались в карете, чтобы ехать обратно в Рейвенел-хаус, Кассандре стало легче дышать. Рядом с ней сидела Кэтлин и держала ее за руку.

Девон, расположившийся на сиденье напротив, одарил Кассандру хмурым взглядом и потребовал:

– Выкладывай!

Кассандра рассказала им обо всем, не утаив даже самых интимных подробностей, хоть и испытывала при этом невероятный стыд. Она твердо решила, что родственники должны иметь полную картину оскорбительного поведения Ламберта. Выражение лица Девона менялось от ошеломленного до разъяренного, а лицо Кэтлин побледнело и застыло, пока они оба внимательно ее слушали.

– Я виновата, что с самого начала не проявила достаточной настойчивости, – с несчастным видом проговорила Кассандра. – А это платье – оно слишком обтягивающее… не подходит для леди и…

– Боже ты мой! – едва не выкрикнул Девон. – Ты ни в чем не виновата! Твоей вины нет ни в словах, ни в поведении, ни в одежде.

– Неужели ты думаешь, что я позволила бы тебе выйти из дома в чем-то неприличном или неподобающем? – возмутилась и Кэтлин. – Так уж случилось, что Господь одарил тебя пышными формами, но это благословение, а не преступление. Как бы я хотела вернуться и отхлестать кнутом этого ублюдка за то, что он заставил тебя думать иначе!

Не привыкшая слышать от Кэтлин подобные выражения, Кассандра уставилась на нее круглыми от изумления глазами.

– Мне совершенно ясно, – с горячностью продолжила Кэтлин, – что именно так, как сегодня, он будет обращаться с тобой после свадьбы. Хотя, если ты окажешься в полной его власти, Ламберт станет вести себя в тысячу раз хуже. Такие мужчины никогда не видят вины за собой – срываются, а потом обвиняют других в провокации, мол, посмотри, что ты заставила меня сделать. Они причиняют боль и пугают, чтобы ощутить свою власть.

Кэтлин хотела сказать что-то еще, но Девон наклонился вперед и нежно положил руку ей на колено. Не для того, чтобы урезонить или прервать, а потому, что, по всей видимости, просто почувствовал потребность к ней прикоснуться. Его глаза тепло посмотрели на жену, и безмолвная беседа теперь продолжалась в их взглядах, устремленных друг на друга.

Кассандра не сомневалась, что оба они вспомнили ее брата Тео, первого мужа Кэтлин. Он был очень вспыльчивым и часто набрасывался на окружающих не только с оскорблениями, но и с кулаками.

– В детстве я часто становилась жертвой взрывного характера Рейвенелов, – тихо проговорила Кассандра. – Отец и брат порой даже гордились своим умением доводить до нервного срыва. Я думаю, они хотели таким образом показать свою власть.

Девон, усмехнувшись, посмотрел в ее сторону.

– Те, кто действительно наделен властью, не теряют самообладания, у них железные нервы. Как бы и кто бы ни кричал и ни выходил из себя, они остаются спокойными, – он откинулся на спинку сиденья, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Благодаря влиянию моей жены я научился держать себя в руках.

Кэтлин одарила его нежным взглядом:

– Все усилия и заслуги принадлежат вам, милорд, но и раньше вам бы и в голову не пришло обращаться с женщиной подобным образом.

Кассандра подняла глаза на Девона:

– Что же теперь делать, кузен?

– Ну, для начала я набил бы ему морду, – мрачно ответил Девон.

– О, пожалуйста, не надо…

– Не волнуйся, это лишь мечты, ничего подобного пока делать я не собираюсь. Завтра припру его к стене и потребую, чтобы отныне обходил тебя за милю. Никаких визитов, никаких цветов, никакого общения. Ламберт больше не посмеет тебя побеспокоить.

Кассандра поморщилась и положила голову на плечо Кэтлин, выдохнув:

– Сезон еще даже не начался. Дальше будет только хуже, скажу я вам.

Кэтлин пригладила своей маленькой ручкой волосы Кассандры и пробормотала:

– Хорошо, что истинная натура лорда Ламберта проявилась сейчас, а не позже. Но мне очень жаль, что все так обернулось.

– Леди Бервик ужасно расстроится, – сказала Кассандра, тихо усмехнувшись. – Она возлагала на этот брак такие надежды!

– Но не ты? – мягко уточнила Кэтлин.

Кассандра слабо покачала головой:

– Всякий раз, когда пыталась представить наше общее будущее с лордом Ламбертом, я ничего не чувствовала. Вообще ничего. Теперь даже не могу заставить себя его возненавидеть. Он ужасный человек, но… не настолько для меня важен, чтобы я его ненавидела.

– Сэр! – в панике выпалил Барнаби, без предупреждения появившись на пороге кабинета Тома. – Они вернулись!

Не отрывая взгляда от лежавших перед ним листов с чертежами каменной кладки и сметой работ, Том рассеянно уточнил:

– Кто вернулся?

– Вши.

Моргнув, Том поднял голову:

– Что?

– Вши Безила, – с мрачным видом пояснил Барнаби.

– Он сам тоже здесь, или они решили нанести визит вежливости без него?

Секретарь был так расстроен, что не уловил юмора в словах хозяина.

– Я не пустил его в здание, ждет снаружи.

Том раздраженно вздохнул и поднялся:

– Я разберусь, Барнаби.

– Если позволите заметить, сэр, – осторожно проговорил секретарь, – единственный способ избавиться от вшей – это избавиться от самого Безила.

Том бросил на него гневный взгляд:

– Вши могут появиться у кого угодно.

– Да, но… так ли уж нам нужен этот ребенок в конторе?

Том проигнорировал вопрос и, кипя от раздражения, отправился вниз.

Это нужно прекратить. Он терпеть не мог отрываться от дел, ненавидел паразитов, не выносил детей, а Безил оказался средоточием всех трех пунктов. Надо просто дать мальчишке несколько монет и выпроводить восвояси, предупредив, чтобы больше не возвращался. Безил – не его забота. Жизнь мальчишки будет не лучше и не хуже, чем у тысяч других маленьких оборванцев, что бродят по улицам города.

Проходя через мраморный вестибюль, Том заметил рабочего на высокой лестнице, который украшал карнизы и оконные рамы пучками остролиста, перевязанными красными лентами.

– Что это вы делаете? – удивился Том.

Рабочий с улыбкой опустил на него взгляд:

– Доброе утро, мистер Северин. Да вот вешаю рождественские украшения.

– Кто распорядился?

– Управляющий зданием, сэр.

– Но ведь еще ноябрь! – возмутился Том.

– Витрины универмага «Уинтерборнс» уже украсили к Рождеству.

– Понятно, – буркнул Том.

Неослабевающая жажда наживы заставила Риза Уинтерборна независимо от других начать сезон рождественской торговли раньше, чем было принято. А это означало, что Тому предстояло пережить целый месяц праздничных мероприятий без какой-либо возможности их избежать. Все здания будут битком набиты вечнозелеными растениями и украшениями из позолоченного серебра, все дверные проемы увешаны связками омелы, так называемыми ветками поцелуев. Почтовые ящики будут ломиться от рождественских открыток, праздничные объявления заполонят все газеты. Пройдет бесконечное множество представлений, посвященных рождению Христа. Стайки колядующих станут бродить по улицам и терзать несчастных пешеходов своим фальшивым пением в обмен на небольшие пожертвования.

Не то чтобы Том ненавидел Рождество – обычно это время переживалось им с большим достоинством, – но в этом году праздничное настроение отсутствовало напрочь.

– Мне прекратить это дело, мистер Северин? – растерялся рабочий.

Том изобразил на лице подобие улыбки:

– Нет, Миглз, продолжай.

– Вы запомнили мое имя! – обрадованно воскликнул рабочий.

Том хотел было сказать: «Дело не в вашей исключительности, просто у меня хорошая память», – но поборол искушение.

Когда он вышел на улицу, в лицо ему ударил резкий пронизывающий ветер, холодный настолько, что невозможно было вдохнуть полной грудью: казалось, что легкие стали такими хрупкими, что могут разбиться вдребезги.

В маленьком угловатом мальчике, скорчившемся на краю каменной лестницы с метлой на коленях, Том узнал Безила. Одежда на парнишке походила на тряпки с помойки, а на голове красовалась потертая кепка. Сидя спиной к Тому, Безил почесал затылок и шею до боли знакомым жестом.

Маленький, никому не нужный человечек, цепляющийся за соломинку, чтобы выжить. Если Безил вдруг исчезнет с лица земли, вряд ли кто-то станет грустить или даже обратит на это внимание. Том дорого бы дал, если бы кто-нибудь объяснил ему, какого черта его должна волновать судьба этого ребенка. Но почему-то волновала. Вот проклятье!

Северин медленно подошел к Безилу и сел на ступеньку с ним рядом. Парнишка вздрогнул и, обернувшись, посмотрел на него. Сегодня во взгляде Безила читалось что-то новое, зрачки его глаз напоминали зияющие черные дыры разбитых окон. Порывы ветра заставляли мальчика ежиться от холода.

– Где твоя новая одежда? – спросил Том.

– Дядя Бетти сказал, что слишком жирно мне в такой ходить.

– Он ее продал, – сухо подытожил Том.

– Да, сэр, – кивнул мальчишка, стуча зубами.

Прежде чем Том успел высказать свое мнение о вороватом ублюдке, от очередного порыва ледяного ветра мальчик вздрогнул так, что он со вздохом снял пиджак из тончайшей черной шерсти на шелковой подкладке, доставленный только на прошлой неделе от его личного портного из швейной мастерской «Стрикленд и сыновья», и накинул на немытого оборвыша. А пиджак был роскошный: однобортный, без единого шва в поясной зоне и с отворотами на рукавах. Ну почему Том не надел сегодня старый?

Безил удивленно охнул, когда оказался в теплом коконе из шерсти и шелка, и закутался в пиджак, подтянув к груди колени.

– Безил, – начал Том, с трудом подбирая слова, – если хочешь работать на меня, ты должен жить здесь.

– С вами?

– Я не сказал, что со мной, но да, в моем доме – в качестве коридорного мальчика, или ученика лакея, или, возможно, твоя помощь понадобится в конюшне, в саду. Важно то, что ты будешь жить и работать в одном месте.

Мальчик задумался:

– А кто же будет подметать вашу контору?

– Думаю, ты мог бы приходить сюда по утрам, если хочешь. По правде говоря, это вызовет у Барнаби такое раздражение, что я даже буду рад твоему приходу.

Парнишка почему-то медлил с ответом, и Тому пришлось спросить:

– Ну так что? Я, конечно, не ожидал, что ты запрыгаешь от радости, но ты бы мог хотя бы попытаться изобразить улыбку.

Безил бросил на него испуганный взгляд:

– Дяде Бетти это не понравится.

– Отведи меня к нему, – с готовностью предложил Том. – Я поговорю с ним.

По правде говоря, ему чертовски не терпелось содрать шкуру с этого прохвоста.

– О нет, мистер Северин! Такому богатею, как вы, они вырежут печень, и всего делов.

Том усмехнулся. Бо́льшую часть детства он провел в трущобах и на железнодорожных станциях в непосредственной близости от всевозможных пороков и мерзостей, на которые только способен человек. Ему постоянно приходилось защищаться, добывать еду, драться за работу – за все! Задолго до того, как на его лице отросла щетина, он получил опыт и закалку не хуже взрослого мужчины. Но, конечно же, парнишке все это было совершенно невдомек.

– Безил, – проговорил Том, не отрывая от мальчика взгляда, – нет нужды беспокоиться на этот счет. Я знаю, как вести себя в местах и похуже Сент-Джайлса. И тебя я тоже в состоянии защитить.

Безил продолжал хмуриться и рассеянно покусывать лацкан шерстяного пиджака. Наконец он выдавил:

– Неча ходить к Бетти зазря, он мне не сродственник.

– Какой у вас с ним договор? Он забирает у тебя все деньги в обмен на жилье и питание? Теперь ты сможешь работать исключительно на меня, жить будешь в лучших условиях, есть досыта и еще получать зарплату. Что скажешь?

Слезящиеся глаза Безила с подозрением сузились:

– А вы не хотите меня… того? Вы, часом, не педик?

– О господи! Что за чушь ты несешь? – возмутился Том. – Я предпочитаю женщин, и только их.

«А сейчас и вовсе одну конкретную».

– То есть никакой пидоросни? – уточнил мальчик.

– Нет, Безил, это тебе не грозит, как, впрочем, и ничто другое. В этом доме тебя накажут только за воровство и лень.

– Да, сэр, я понял!

– Вот и хорошо, – бодро сказал Том, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. – Я принесу пальто, и мы отправимся к доктору Гибсон. Уверен, что она придет в восторг от нашего неожиданного визита.

Улыбка Безила померкла, и он в ужасе спросил:

– Опять мыться? Как тогда?

Том усмехнулся:

– Привыкай к мылу и воде, приятель: в моем доме ты с ними будешь встречаться постоянно.

«Общественное порицание сродни трясине, – тоскливо размышляла Кассандра. – Стоит погрузиться с головой, и уже не спастись».

С тех пор как Пандора и Габриель посетили Рейвенел-хаус, прошли уже сутки. Обычно столь неожиданные визиты были восхитительным сюрпризом, но когда Кассандра увидела бледное, как полотно, лицо Пандоры, ей стало ясно, что случилось нечто ужасное, способное в корне изменить всю жизнь.

Все они собрались в семейной гостиной, Кэтлин и Девон расположились по обе стороны от Кассандры. Пандора была слишком взволнована, чтобы сидеть на месте, поэтому расхаживала по комнате и время от времени издавала громкие восклицания, пока Габриель подробно объяснял ситуацию.

Когда Кассандра в полной мере осознала, как лорд Ламберт постарался, чтобы ее уничтожить, то похолодела от ужаса. Девон налил бренди и настоял, чтобы она выпила, придерживая бокал своими большими ладонями, пока она подносила его к губам, потом твердо сказал:

– Мы твоя семья, которая любит тебя и не даст в обиду. Мы будем бороться все вместе и победим.

– Начнем с того, что убьем лорда Ламберта! – воскликнула Пандора, продолжая мерить шагами комнату. – Самым долгим и мучительным способом из всех возможных. Мы будем раздирать его по кусочкам, мелким-премелким. Я возьму для этого пинцет.

Пока сестра разражалась гневной тирадой, Кассандра обняла Кэтлин и прошептала:

– Это все равно что сражаться с ветряными мельницами. Нам их не одолеть.

– Леди Бервик в этом деле лучший помощник, – спокойно сказала Кэтлин. – Она заручится сочувствием и поддержкой своих подруг, влиятельных светских матрон, и посоветует нам, как лучше пережить бурю.

Только вот бури оставляют после себя множество разрушений, и эта не станет исключением.

– Моя семья тебя поддержит, – заверил ее Габриель. – Мы также не потерпим пренебрежения к тебе и сделаем все, что потребуется.

Кассандра сдержанно его поблагодарила, воздержавшись от замечания, что какими бы могущественными ни были герцог и герцогиня, они не смогут заставить общество принимать Кассандру, подставляя под удар собственную репутацию.

Она медленно потягивала бренди, пока не осушила бокал, в то время как остальные члены семьи обсуждали дальнейшие действия. Они договорились, что Девон подключит Этана Рэнсома к поискам лорда Ламберта, который, вероятно, залег на дно после того хаоса, который устроил. Утром Сент-Винсент отправится в редакцию «Лондон кроникл» и заставит редактора раскрыть личность анонимного обозревателя. Кэтлин пошлет за леди Бервик, и та разработает стратегию противодействия пагубным слухам.

Хоть Кассандра и старалась внимательно слушать, ее охватила жуткая усталость, после выпитого бренди захотелось спать.

Пандора заметила, что сестра клюет носом, и объявила:

– Кассандра переутомилась, ей лучше отдохнуть.

Они с Кэтлин проводили ее наверх, а Девон и Габриэль продолжили беседовать в гостиной.

– Не хочу, чтобы мои слова были восприняты как жалоба, – с трудом ворочая языком, промямлила Кассандра, сидя за туалетным столиком, пока Кэтлин расчесывала ей волосы, – но я не могу понять, за что мне все это.

– Здесь нет твоей вины, – сказала Кэтлин, улыбнувшись ее отражению в зеркале. – Просто тебе не повезло привлечь внимание лорда Ламберта.

Пандора подошла к сестре и опустилась рядом с ней на колени:

– Хочешь, останусь с тобой на ночь? Поболтаем, и тебе не будет так грустно.

Ее слова вызвали тень улыбки на сухих губах Кассандры:

– Нет, от бренди меня клонит в сон. Единственное, чего я хочу, – это спать, а поговорим завтра.

– Хорошо, тогда я приду утром.

– Но у тебя же столько дел, – возразила Кассандра.

Пандора основала собственную компанию по разработке настольных игр и в данный момент занималась обустройством небольшого заводского помещения и переговорами с поставщиками.

Посмотрев на сестру повнимательнее, Пандора заметила:

– Ты реагируешь на происходящее совсем не так, как я ожидала: ни рыданий, ни криков.

– У меня сейчас, наверное, шок: никаких эмоций, только усталость.

– Я тебя не раздражаю? – участливо спросила Пандора.

Кассандра отрицательно покачала головой:

– Нет, вовсе нет. У меня ощущение, что ты плачешь и кричишь вместо меня, пока я не в силах выразить свои эмоции.

Пандора прижалась щекой к ее руке:

– Именно так и поступают сестры.

Утром в доме повисла зловещая тишина. Девон уехал, а Кэтлин села писать письма друзьям, чтобы заручиться их поддержкой в назревающем скандале. Слуги передвигались как тени, даже песики сидели тихо в уголке, поджав хвостики, не доносилось никаких привычных звуков и с улицы. Было ощущение, что кто-то умер.

В каком-то смысле так оно и было. Кассандра проснулась уже в иной жизни, и ее ожидало новое будущее. Еще предстояло выяснить масштабы разыгравшейся катастрофы и унизительных последствий, но вне зависимости от того, как обошлись с ней, она должна частично взять ответственность на себя. В какой-то мере и она виновата. Вот для чего существовали правила леди Бервик!

Легкий флирт и поцелуи украдкой, которые так нравились Кассандре в прошлом, теперь предстали в совершенно ином свете. Тогда они казались невинной забавой, но в действительности она играла с огнем. Если бы Кассандра не отходила от компаньонки или родственников и соблюдала все правила этикета, у лорда Ламберта не появилось бы возможности затащить ее в ту каморку и позволить себе недопустимое поведение.

«Единственная польза от создавшейся ситуации, – мрачно подумала Кассандра, пока горничная помогала ей одеться, – вместе с репутацией пропал и аппетит». Возможно, она наконец сбросит те несколько лишних фунтов, который не давали ей покоя с самого начала лета.

Когда подошло время пить чай, Кассандра сбежала по лестнице вниз встречать Пандору. Вечернее чаепитие было священным ритуалом для Рейвенелов независимо от того, где они жили: в Гэмпшире или в Лондоне. Здесь, в Рейвенел-хаусе, чай подавали в библиотеку – просторное прямоугольное помещение, заставленное шкафами и стеллажами красного дерева, заполненными книгами, и уютной мягкой мебелью.

Подходя к библиотеке, Кассандра замедлила шаг, услышав знакомый голос леди Бервик с его уверенными нотками и приглушенные звуки голоса Кэтлин. О боже! Худшая часть ее жизненного фиаско – это, конечно же, встреча с леди Бервик. Пожилая дама наверняка разочаровалась в своей подопечной.

С пунцовым от стыда лицом Кассандра подошла к порогу и выглянула из-за косяка.

– В мое время было бы не избежать дуэли, – провозгласила леди Бервик. – Будь я мужчиной, вызвала бы его незамедлительно.

– Пожалуйста, не говорите этого в присутствии моего мужа, – сухо сказала Кэтлин. – Не нужно его побуждать к подобным действиям. Внешне, конечно, он человек цивилизованный, но стоит копнуть поглубже…

Кассандра нерешительно вошла в библиотеку и, присев в реверансе, с трудом выдавила:

– Мадам, мне так жаль, я…

В горле застрял ком, и она замолчала.

Леди Бервик похлопала ладонью по дивану рядом с собой, и, повинуясь призыву, Кассандра присела и заставила себя посмотреть в глаза наставнице, ожидая упреков и осуждения, но, к ее удивлению, серые глаза матроны были полны доброты.

– Судьба нанесла нам тяжелый удар, дорогая, – спокойно проговорила леди Бервик, – но в том нет твоей вины. Ты вела себя ничуть не хуже любой другой благовоспитанной леди, а по правде говоря, даже лучше. И заметь, в число этих леди я включаю и своих собственных дочерей.

Кассандра могла бы расплакаться, но тогда ее пожилая наставница, которая высоко ценила самообладание, почувствовала бы себя крайне неловко.

– Я сама навлекла на нас это несчастье, – сказала Кассандра смиренно. – Мне не следовало пренебрегать вашими правилами даже на секунду.

– А лорд Ламберт не должен был забывать, что джентльмены так себя не ведут! – в негодовании воскликнула леди Бервик. – Он поступил подло, и все друзья и доверенные лица в обществе с этим согласны. Кроме того, они знают, какого поведения я ожидаю от них в отношении Ламберта! – помолчав немного, она добавила: – Но этого недостаточно.

– Для спасения моей репутации? – уточнила Кассандра.

Леди Бервик кивнула:

– Позволь мне сказать напрямую, дорогая: ты попала в беду, и нужно что-то делать.

– Может, – осторожно предложила Кэтлин, – стоит подумать о поездке за границу? Мы могли бы отправить Кассандру в Америку. В Нью-Йорке у родных лорда Сент-Винсента есть связи, и я уверена, что ей позволят погостить там столько, сколько потребуется.

– Скандал бы это, конечно, замяло, – согласилась леди Бервик, – но по возвращении Кассандра превратится в пустое место для общества. Нет, последствий не избежать. Ей необходима защита мужчины с уважаемым именем. – Она задумчиво поджала губы. – Если Сент-Винсент соизволит деликатно подойти к своему другу лорду Фоксхоллу и воззвать к его рыцарским чувствам… Я полагаю, раньше он испытывал к Кассандре некий интерес…

– Ох, только не это! – простонала Кассандра, ощутив, как ее захлестывает волна унижения.

– Если сам Фоксхолл не согласится, – непреклонно продолжила леди Бервик, – то, возможно, его младший брат не будет против.

– Для меня невыносима сама мысль, что придется кого-то умолять жениться на мне из жалости, – призналась Кассандра.

Пожилая дама бросила на нее суровый взгляд:

– Мы можем сколько угодно настаивать на твоей невиновности и обвинять Ламберта во всех грехах, но твое положение от этого не изменится. Согласно моим источникам, вас с Ламбертом видели вместе, когда вы покидали бальный зал. Я пытаюсь уберечь тебя от остракизма, от полного изгнания из высшего общества. Девочка моя, если ты незамедлительно не выйдешь замуж, то создашь большие трудности для своей семьи и друзей. Куда бы ты ни пошла, везде будешь встречать пренебрежительные взгляды и слышать оскорбительные замечания, что заставит тебя все реже и реже выходить в свет, пока ты в конце концов, дабы избежать упреков и глумления, не превратишься в пленницу в собственном доме.

Кассандра замолчала, и разговор продолжился без ее участия. Лишь когда приехали Хелен и Уинтерборн, она вздохнула с облегчением, поскольку оба проявили сочувствие и высказали слова утешения. Затем появились Девон с Пандорой и Габриелем. Поддержка членов семьи придавала Кассандре уверенности, поскольку они действительно хотели помочь и были готовы для этого сделать все.

К сожалению, обнадеживающих новостей было отнюдь не много. Девон доложил, что Этан Рэнсом приступил к розыску лорда Ламберта, но пока безрезультатно.

– Какие планы у Этана, после того как обнаружит лорда Ламберта? – спросила Кассандра.

– Вариантов не так много, – признался Девон, – но по крайней мере он сумеет запугать мерзавца до полусмерти.

– Если это возможно, – с сомнением покачала головой Кассандра, с трудом представляя себе, что высокомерный Ламберт может чего-то испугаться.

– Когда Рэнсом служил в агентстве безопасности, – тихо проговорил Уинтерборн, который знал Этана лучше остальных, – именно его посылали в тыл неприятеля с секретными заданиями.

Кассандра чуть приободрилась.

Девон перевел взгляд на лорда Сент-Винсента:

– Как прошла беседа в редакции «Лондон кроникл»? Ты выяснил, кто написал эту статью?

– Пока нет, – признался Габриель. – Пытался дать взятку, угрожал судебным иском и членовредительством, но главный редактор махал перед моим носом законом о свободе слова как парадным флагом. Я попытаюсь еще, но на это нужно время.

– Даже если пресса обладает свободой слова, это не дает ей права на клевету! – возмущенно воскликнула Хелен.

– Трудно доказать, что это клевета, – заметил Уинтерборн, рассеянно перебирая пальцы жены. – Если опубликованное мнение не основано на преднамеренном искажении фактов, то оно не является клеветой. Кто бы ни был автор статьи, формулировки его весьма осторожны.

– Очевидно, это сам лорд Ламберт, – предположила Пандора.

– Я бы не была так уверена в этом, – задумчиво заметила Хелен. – Судя по манере изложения, автор человек немолодой. Все эти фразы, назидательность, попытка призвать к благоразумию больше похожи на родительские нотации.

– Или компаньонки, – добавила Пандора, улыбнувшись леди Бервик, которая бросила на нее предостерегающий взгляд.

– Но кому выгодно поливать Кассандру грязью? – спросила Кэтлин.

Леди Бервик покачала головой:

– Понятия не имею. Насколько мне известно, у нее нет ни единого врага.

Подали чай, следом принесли закуски: лимонные пирожные с рифлеными краями, круглые булочки со смородиной, тарелки с крошечными бутербродами и кексы с джемом. Кассандра на мгновение задумалась, не съесть ли кусочек пирожного, но побоялась, что не сможет проглотить его, не подавившись.

В середине трапезы в дверях появился дворецкий и объявил о посетителе:

– Милорд… маркиз Рипон.

В библиотеке воцарилась тишина.

Чашка в руках Кассандры задребезжала на блюдце, и леди Бервик тут же забрала и то и другое.

– Дыши глубже и не теряй самообладания, – прошептала она на ухо Кассандре. – И лучше ничего не говори.

Девон встал, чтобы поприветствовать маркиза, который вошел, не снимая шляпы и перчаток, давая понять тем самым, что долго не задержится, если его присутствие окажется нежелательным.

– Рипон? – проговорил он мрачно. – Неожиданно…

– Прошу прощения, Тренир. Я не собирался вам докучать, однако в свете последних событий счел необходимым переговорить с вами как можно скорее.

Маркиз заговорил серьезным голосом, лишенным прежних презрительных ноток, и Кассандра рискнула взглянуть на него. Рипон обладал какой-то агрессивной красотой со своей стройной фигурой, облаченной в элегантный костюм, и серебристыми нитям в иссиня-черных волосах.

– Я пришел сообщить, что глубоко осуждаю действия моего сына. Узнав о его поступке, я был огорчен и разгневан. Никакие изъяны в воспитании не способны объяснить или оправдать его поведение, и я не могу понять, почему он поступил так опрометчиво, заговорив о своем проступке.

– Я могу, – запальчиво вмешалась Пандора. – Он пустил эти грязные слухи из-за того, что моя сестра его отвергла.

Рипон посмотрел на Кассандру:

– Миледи, позвольте принести вам самые искренние извинения от его имени.

Она слабо кивнула, понимая, что маркиз не из тех, кто станет унижаться без причины.

– Хотелось бы, ваша светлость, – ледяным тоном процедила леди Бервик, – чтобы ваш сын пришел извиниться лично.

– Вы правы, – кивнул маркиз. – К сожалению, мне ничего не известно о его местонахождении. Уверен, что он опасается моей реакции на происходящее.

– А как же статья в «Кроникл», Рипон? – спросил Сент-Винсент, пристально глядя на маркиза. – Как вы думаете, кто автор?

– Понятия не имею, – ответил Рипон. – Могу лишь сказать, что сочинитель достоин порицания. – Его внимание переключилось на Девона. – Меня больше заботит вопрос, как лучше помочь леди Кассандре. Ее репутация пострадала… но, возможно, еще не все потеряно.

Маркиз поднял руки, словно защищаясь от летящих в его сторону стрел.

– Прошу вас, позвольте мне сказать, – он сделал паузу. – Леди Кассандра, если бы я доставил к вам моего раскаивающегося сына, он принес бы извинения…

– Нет! – гневно прервала его Кассандра. – Он совершенно меня не интересует, я вообще больше не хочу его видеть!

– Я так и думал. В таком случае есть еще один кандидат на ваши руку и сердце, которого я хотел бы предложить на рассмотрение. Это я, – заметив ее изумление, маркиз осторожно продолжил: – Я вдовец и с недавних пор ищу леди, которая согласится разделить со мной благополучную жизнь. Я нахожу вас идеальной во всех отношениях. Брак со мной восстановит вашу репутацию и позволит занять высокое положение в обществе. Вы станете матерью наших будущих детей и хозяйкой огромного поместья. Я готов стать щедрым мужем. Моя прежняя жена была очень счастливой женщиной – любой, кто знал ее, может это подтвердить.

– То есть вы предлагаете мне стать мачехой лорда Ламберта? И полагаете, что я на это соглашусь? – возмущенно воскликнула Кассандра.

– Вам нет нужды с ним видеться. Если хотите, я вообще удалю его из поместья. Ваше счастье и комфорт приобретут для меня первостепенное значение.

– Милорд, я не могу…

– Пожалуйста, – мягко перебил ее маркиз, – не отвечайте сразу. Я прошу вас оказать мне честь и уделить некоторое время обдумыванию моего предложения.

– Она обдумает, – твердо заявила леди Бервик.

Кассандра посмотрела на нее с немым протестом, но ей удалось сдержать негодование. После того как леди Бервик встала на ее защиту, Кассандра не могла перечить ей на людях, хотя прекрасно знала, о чем думала пожилая леди. Предложение от столь высокопоставленного джентльмена не стоило незамедлительно отвергать.

– Я очень долго был одинок, леди Кассандра, – тихо проговорил маркиз. – Мне так не хватало кого-то, о ком я мог бы заботиться! Вы бы принесли много радости в мою жизнь. Уверен, что разница в возрасте заставляет вас сомневаться, однако брак со зрелым мужчиной имеет свои преимущества. Если бы вы согласились принять мое предложение, то в вашей жизни не осталось бы ни забот, ни хлопот – все проблемы были бы решены и все препятствия исчезли бы с вашего пути.

Кассандра взглянула на леди Бервик, которая слегка, но при этом многозначительно приподняла брови, словно хотела сказать: «Вот видишь? В конце концов, все не так уж и ужасно».

– У вас, конечно, появятся вопросы, есть и опасения, – добавил маркиз. – Как только будете готовы – и если захотите – со мной переговорить, я сразу же приеду, а пока сделаю все возможное, чтобы публично обелить вашу репутацию.

Внезапно в разговор вмешался новый голос:

– Вот как? Любопытный поворот событий.

Сердце Кассандры болезненно сжалось, когда она перевела взгляд на дверной проем, в котором стоял Том Северин.

Дворецкий ждал подходящего момента, чтобы объявить о прибытии нового гостя, и был явно раздосадован тем, что его опередили, не дав исполнить обязанности должным образом.

– Милорд, – обратился он к Девону. – Мистер Северин.

В отличие от маркиза Том уже успел избавиться от шляпы и перчаток, явно никуда не торопясь, но Тренир проворно преградил ему путь:

– Северин… только не сейчас. У нас тут семейные дела. Давай встретимся с тобой позже, и я все объясню…

– О, если узнаешь, зачем я пришел, попросишь меня остаться, – беззаботно заверил его Том и обошел друга, чтобы войти в библиотеку. – Всем добрый день. Или лучше сказать – вечер? Пьете чай? Великолепно! Я бы тоже не отказался от чашечки.

Хозяин дома повернулся и, нахмурившись, с удивлением посмотрел на друга, ломая голову, что тот задумал.

Том выглядел спокойным и в высшей степени уверенным в себе, как и подобает человеку, который все просчитывает на пять шагов вперед в отличие от остальных. Его окружала захватывающая аура опасной таинственности, за хладнокровным фасадом скрывалось что-то непредсказуемое.

Изнемогая от предвкушения, Кассандра пристально наблюдала за ним, но он избегал ее взгляда.

– Мистер Северин, – вежливо поинтересовалась Кэтлин, потянувшись за чистой чашкой с блюдцем на подносе, – с чем вы предпочитаете пить чай?

– С молоком и без сахара.

Девон решил представить Северина маркизу:

– Лорд Рипон, я хотел бы познакомить вас с…

– В формальных условностях нет необходимости, – небрежно бросил Том. – Мы уже знакомы. Так уж случилось, что Рипон заседает в комитете, который утверждает контракты железнодорожных компаний. Как ни странно, самые выгодные обычно достаются тем, в которые лично он вложил внушительные средства.

Маркиз взглянул на него с холодным презрением:

– Вы смеете ставить под сомнение мою порядочность?

Том изобразил искреннее удивление:

– Неужели мои слова прозвучали осуждающе? Простите, я хотел выразить восхищение: мало кому удается так замечательно сочетать личную выгоду с государственной службой. Это как бордо с выдержанной говядиной. Уверен, что я и сам не смог бы устоять перед искушением.

Кипя от негодования, леди Бервик не выдержала:

– Молодой человек, вы не только без приглашения вторглись в чужой дом, но и обладаете манерами слона в посудной лавке.

Северин лучезарно улыбнулся:

– Приношу свои извинения, мадам, и прошу вас потерпеть мое присутствие еще пару минут: у меня имеется на то веская причина.

Леди Бервик фыркнула и подозрительно воззрилась на непрошенного гостя.

Забрав у Кэтлин чашку и отказавшись от блюдца, Том подошел к камину и оперся плечом о каминную полку, потом, оглядев присутствующих, заметил:

– Полагаю, что поиски лорда Ламберта уже начались. Есть ли предположения, где он может находиться?

– Пока нет, – ответил Уинтерборн, – но Рэнсом повсюду разослал своих людей, его активно ищут.

Кассандра начала подозревать, что Тому известны факты, о которых другие не имели ни малейшего понятия. Казалось, он играл с присутствующими в кошки-мышки.

– У вас есть информация о его местопребывании, мистер Северин? – решилась она спросить.

Том повернулся к ней, и благодушие покинуло его лицо. Непостижимым образом его напряженный жгучий взгляд смог испепелить пелену оцепенения, сковывавшего ее последние двадцать четыре часа.

– Нет, дорогая, – ответил он мягко. – Остается только сожалеть о поведении Ламберта. Нет ничего более отвратительного, чем насилие над женщиной, а то, что он еще и публично оклеветал вас, превращает его в отъявленного лжеца и мерзавца. Не могу даже представить более мерзких качеств для мужчины.

Маркиз потемнел лицом и, едва не срываясь на крик, отрезал:

– Вы и мизинца моего сына не стоите! Он допустил ошибку, но все еще принадлежит к сливкам общества!

Том усмехнулся:

– Сдается мне, что эти сливки прокисли.

Рипон повернулся к Девону:

– Неужели вы позволите этому безродному стоять в нашем присутствии и кукарекать, как петух на навозной куче?

Девон раздраженно спросил, глядя на Тома:

– Северин, не мог бы ты пояснить, зачем пришел?

Том в два глотка осушил чашку и беспрекословно начал:

– Прочитав ту клеветническую ересь в «Кроникл», какое-то время я терялся в догадках. Лорд Ламберт уже достаточно наломал дров своим провокационным вздором… Зачем же ему подливать масло в огонь и писать статью для светской хроники? В этом не было никакой необходимости. Но если ее написал не он, то кто же? – Том поставил пустую чашку на каминную полку и принялся беззаботно расхаживать по библиотеке. – Поразмыслив, я остановился на одной версии: узнав, что сын упустил свой шанс жениться на леди Кассандре, лорд Рипон решил использовать сложившуюся ситуацию с выгодой для себя. Он ведь открыто заявлял о своем желании жениться, а леди Кассандра – идеальная кандидатура на роль супруги. Но для того, чтобы осуществить свой план, сначала ему требовалось основательно навредить ее репутации, чтобы у избранницы не осталось никакого выхода. Унизив ее настолько, насколько возможно, маркиз Рипон должен был появиться на сцене и предложить наилучший выход из ситуации.

В комнате воцарилась тишина. Все смотрели на маркиза, и тот, побагровев, огрызнулся:

– Вы спятили! Ваша версия – абсолютная бессмыслица и оскорбление моей чести. Вы никогда не сможете ничего доказать.

Северин посмотрел на Сент-Винсента:

– Полагаю, редактор «Кроникл» не пожелал раскрыть личность автора статьи?

Габриель помрачнел:

– Отказался наотрез. Мне придется найти способ вывести его на чистую воду, не привлекая на сторону редактора всю британскую прессу.

– Да, – задумчиво произнес Том, постукивая кончиком пальца по нижней губе, – они по обыкновению очень щепетильно относятся к своим тайным источникам информации.

– Тренир, – процедил лорд Рипон сквозь зубы, – будьте добры, вышвырните его вон.

– Я сам найду выход, – небрежно сказал Том, повернулся, будто намеревался уйти, но остановился, словно какая-то мысль заставила его передумать. – Хотя… как твой друг, Тренир, я разочарован: ты даже не поинтересовался, как прошел мой день. Мне начинает казаться, что тебе все равно.

Девон ничего не успел ему ответить, потому что в разговор вмешалась Пандора:

– Мне не все равно. Как прошел ваш день, мистер Северин? Расскажете?

Том улыбнулся:

– В заботах. После шести утомительных часов деловых переговоров я нанес визит главному редактору «Лондон кроникл».

Сент-Винсент в ошеломлении воззрился на Северина:

– После нашей встречи?

Напустив на себя вид раскаявшегося грешника, Том ответил:

– Да, вы просили ничего не предпринимать, но у меня были кое-какие рычаги давления, которыми вы не обладаете.

– В самом деле?

– Я сказал ему, что владелец газеты уволит и вышвырнет его взашей на улицу, если он не назовет имя анонимного автора.

Сент-Винсент уставился на него в недоумении:

– Вы блефовали?

– Нет, именно на эту тему шли переговоры. Теперь новый владелец – я. И хотя главный редактор убежденный сторонник свободы слова, он, как оказалось, с завидным упорством цепляется за свою работу.

– Ты купил «Лондон кроникл», – медленно проговорил Девон, чтобы убедиться, что не ослышался. – Сегодня.

– Никому не под силу сделать это всего за один день, – выдавил презрительную усмешку Рипон.

Уинтерборн еле заметно улыбнулся и кивнул в сторону Тома:

– Ему под силу.

– Да, он прав, – подтвердил Том, беззаботно смахнув невидимую пылинку с манжета. – Все, что потребовалось, – это предварительный договор купли-продажи и, конечно, деньги… немалая сумма. Не думаю, что для вас станет таким уж сюрпризом, Рипон, что редактор назвал настоящее имя анонимного автора.

– Это все ложь! Клевета!

Том вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок бумаги и задумчиво на него посмотрел.

– Самая опасная вещь на земле – это древесина, переработанная в бумагу. Я бы предпочел встречу со стальным клинком, а не с кучей бумажек, – он едва заметно склонил голову, не сводя глаз с маркиза, и взмахнул листком. – Вот оригинал. Надеюсь, узнаете свой почерк?

В тяжелой тишине, повисшей в комнате, Том пробежался глазами по странице, которую держал в руке, потом задумчиво произнес:

– У меня так много интересных идей для моей газеты! Например, завтра выйдет интересный материал, посвященный тому, как беспринципный аристократ вступил в тайный сговор со своим беспринципным наследником, чтобы погубить репутацию ни в чем не повинной молодой леди, и все из-за жадности и склонности к распутству. Я уже поручил редактору подготовить этот материал к печати, – Том усмехнулся, взглянув на маркиза: – По крайней мере теперь все грязное белье будет вывернуто наизнанку.

– Я подам на вас в суд за клевету! – с искаженным злобой лицом вскричал лорд Рипон и выбежал из библиотеки.

Какое-то время все присутствующие ошеломленно молчали, потом, медленно выдохнув, Девон подошел к Тому и сердечно пожал ему руку:

– Спасибо, Северин.

– Мои действия не помогут предотвратить причиненный ущерб, – серьезно сказал Том, – но помогут устранить последствия, дай Господь.

– Публичность любого рода безобразна, – строго сказала леди Бервик, с негодованием глядя на Тома. – Было бы лучше хранить молчание и воздержаться от любых публикаций, имеющих отношение к Кассандре.

– Простите, мадам, но я думаю, правду следует осветить так же широко, как и ложь ранее, – тихо заметила Хелен.

– Это только вызовет лишние разговоры, – возразила леди Бервик.

Том посмотрел на Кассандру, и от его взгляда внизу живота у нее растеклось тепло.

– Я сделаю так, как вы скажете.

Мысли в голове путались. Кассандра никак не могла осознать тот факт, что Том, этот совершенно удивительный человек, находится сейчас здесь, что он не забыл о ней, что сделал все, чтобы ее защитить. О чем это говорит? Чего он хотел?

– Вы купили газету… чтобы спасти меня?

Том надолго задумался перед ответом, а затем произнес каким-то чужим голосом:

– Я готов пойти на все ради вас.

Кассандра потеряла дар речи. Не в силах вымолвить ни слова, она поняла, что на этот раз никто из членов семьи не знал, как реагировать. Все были как громом поражены заявлением Тома, начиная медленно осознавать истинную причину его присутствия.

Глядя на растерянные лица присутствующих, Том усмехнулся и, засунув руки в карманы, прошелся по комнате, а потом, после некоторой паузы, спросил:

– Мне хотелось бы узнать, не могли бы мы с леди Кассандрой…

– Об этом не может быть и речи! – твердо проговорила леди Бервик. – Больше никаких бесед наедине с… джентльменами.

Намеренно сделав паузу перед последним словом, она хотела показать, что сомневается, применимо ли к нему это определение.

– Северин, – проговорил Девон с непреклонным выражением лица, – Кассандра уже достаточно натерпелась для одного дня. Все, о чем ты хочешь с ней поговорить, может подождать.

– Нет! – вмешалась Кассандра.

Она прекрасно знала, что Девон считает Тома хорошим другом, но не готов принять его как мужа своей подопечной. Она же после того, что он сегодня сделал ради нее, не могла позволить семье так бесцеремонно отослать его. Кассандра помнила, как оценил Девон характер Тома, но сейчас не могла с ним согласиться. Во всяком случае, не до конца.

– По крайней мере позвольте мне поблагодарить мистера Северина за его доброту, – попросила она, пытаясь придать голосу твердость, и бросила умоляющий взгляд на Кэтлин, стоявшую за спиной леди Бервик.

– Возможно, – дипломатично предложила Кэтлин, – Кассандра и мистер Северин могли бы поговорить в другом конце библиотеки, а мы пока побудем здесь?

Леди Бервик смягчилась и неохотно кивнула, Девон тихо вздохнул и пробормотал:

– Не возражаю.

Чувствуя слабость в ногах, Кассандра встала и расправила юбки. Вместе с Томом они отошли в другую половину библиотеки, где ряды высоких французских окон окружали стеклянную дверь, через которую можно было выйти на улицу.

Том завел ее в угол, где в окна пробивался слабый свет хмурого неба. Его пальцы легонько дотронулись до ее руки чуть выше локтя так осторожно, что она едва ощущала их прикосновение сквозь ткань рукава, и он мягко спросил:

– Как вы?

Скажи Том что-нибудь другое, она, возможно, сумела бы сохранить самообладание. Но этот простой вопрос и бесконечные забота и нежность, светившиеся в его глазах, в мгновение ока разогнали пелену удушливого серого марева, околдовавшего ее.

Кассандра попыталась ответить, но не смогла издать ни звука, а потом вдруг шокировала их обоих и, несомненно, всех остальных присутствующих, разразившись слезами. От смущения она закрыла лицо руками, а в следующую секунду он уже, крепко обнимая ее, тихо и нежно шептал на ушко:

– Полно, полно, все хорошо, успокойся… моя дорогая, бедный мой лепесточек.

Она захлебнулась рыданием, из носа потекло.

– Н-носовой платок, – прохрипела Кассандра.

Каким-то образом Тому удалось разобрать ее приглушенные слова. Он слегка отстранился и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный белый платок. Она взяла его, промокнула глаза и высморкалась, а Том опять ее обнял.

– Неужели мы не можем обойтись без свидетелей? – проговорил он раздраженно у нее над головой и через мгновение добавил: – Спасибо.

Однако в его голосе не было слышно особой благодарности.

Поняв, что члены семьи выходят из библиотеки, Кассандра прильнула к Тому.

– Ты вся дрожишь, – проговорил он тихо. – Дорогая… через какой же ад тебе пришлось пройти!

– Это было у-ужасно, – всхлипнула она. – Так унизительно! Я уже не получила приглашение ни на один обед, ни на один бал. Не могу поверить, что все вокруг так легко поверили Ламберту, который повел себя так от-отвратительно и начал лгать обо мне.

– Хочешь, я его убью? – с пугающей искренностью предложил Том.

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, – возразила она слабым голосом и опять высморкалась. – Убивать грех, даже если человек того заслуживает, да и мне легче не станет.

– Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? – ласково поинтересовался Том, поглаживая ее руки.

– Просто обними меня и не отпускай, – прерывисто вздохнула Кассандра.

– Сделаю для тебя все что угодно, абсолютно все. Я с тобой и никому не позволю обидеть тебя.

Иногда женщине просто необходимо услышать подобные слова, даже если в них трудно поверить.

– Спасибо, что пришел, – прошептала Кассандра.

– Разве мог я бросить тебя в беде?

Его теплые губы скользнули по ее лицу, пробуя на вкус слезы. Не открывая глаз, она потянулась к нему, наслаждаясь дразнящими прикосновениями. Он медленно подчинился, нежно раздвинув ее губы своими. Том медленно водил ртом по ее губам, дразня и постепенно углубляя поцелуй. Она обняла его за шею, дыхание у нее участилось, сердце пустилось вскачь.

Она запустила пальцы в его шелковистые волосы, притянула голову к груди, стараясь прижаться как можно теснее. Он впился в ее губы долгим жадным поцелуем, от которого тело ее ослабло, а по рукам и ногам разлился пульсирующий жар.

По телу Тома пробежала дрожь, и он прижался губами к ее растрепанным волосам, опалив голову горячим дыханием. Она извернулась, пытаясь вновь прильнуть к его губам, но Том не поддался ее порыву и хрипло проговорил:

– Я так долго хотел тебя! Мне никто не нужен, только ты. С тех пор как… нет, подожди. Прежде чем я продолжу, имей в виду, что ты ничем мне не обязана, понимаешь? Я бы ухватился за любую возможность разоблачить лорда Рипона, этого мошенника и лжеца, даже если бы ты не была вовлечена в этот скандал.

– Я все равно тебе благодарна, – с трудом произнесла Кассандра.

– Ради бога, не надо меня благодарить! – Том судорожно вздохнул. – Я готов держать тебя в объятиях до конца дней, если ты этого хочешь, но могу сделать гораздо больше. Я буду беречь тебя как зеницу ока. Буду… – Он замолчал, переполненный чувствами, потом, наклонившись так близко, что ей показалось, будто она утопает в тропической лазури и океанской зелени его глаз, выдохнул: – Выходи за меня замуж, любовь моя, и мы пошлем всех к чертям.

Том нежно обхватил ладонями лицо Кассандры, ожидая ответа. Его большие пальцы поглаживали гладкую кожу щек, слегка порозовевших от слез. Ее длинные влажные ресницы напоминали лучики звезд.

– Кого мы пошлем к чертям? – недоуменно спросила она.

– Весь мир. – Том вдруг понял, что предложение руки и сердца требует иных слов. – Позволь мне высказаться иначе…

Он попытался исправить ошибку, но она уже высвободилась из его объятий и направилась к ближайшему книжному шкафу. Задумчиво разглядывая ряд томов в кожаных переплетах, Кассандра нерешительно проговорила:

– Ранее мы уже пришли к взаимопониманию и решили, что брак между нами невозможен. Разве что-то изменилось?

Том понимал, что в данный момент Кассандра не готова дать ему ответ. Справедливости ради стоит отметить, что и он сделал предложение под влиянием захвативших его эмоций, но он знал совершенно точно, что ожидание ничего ему не даст, да и ей не поможет.

Его мозг мгновенно начал составлять список доводов.

– Я все обдумал и решил, что брак все-таки возможен: обстоятельства изменились.

– Не для меня, – возразила Кассандра. – Что бы ни произошло, что бы ни говорили люди, брак не единственный выход из создавшегося положения.

– Но ты ведь обсуждала такую возможность с Рипоном, – раздраженно напомнил Том.

Повернувшись к нему лицом, Кассандра устало потерла лоб:

– Я не собираюсь с тобой спорить: это все равно что пытаться остановить поезд на полном ходу.

Поняв, что был слишком напорист, Том смягчил тон и, расслабленно опустив руки, рассудительно сказал:

– Мы не будем спорить. Просто дай мне возможность высказаться, ведь выслушала же ты этого лорда Рипона!

Кассандра натянуто улыбнулась:

– Пытаешься прикинуться невинным ягненком? Но мы оба знаем, что это не так.

– Но порой я действительно превращаюсь в ягненка, – заверил ее Том, а заметив ее недоверчивый взгляд, добавил: – Совсем как сейчас: я ягненок во плоти.

Кассандра покачала головой:

– Я искренне благодарна тебе за предложение, но меня не прельщает суматошная жизнь в центре огромного города с мужем, который не способен любить.

– Это вовсе не то, что я предлагаю, – быстро возразил Том. – То есть не только это. По крайней мере хотя бы узнай, от чего отказываешься! – увидев пустые стулья, расставленные у столика в другом конце библиотеки, он добавил: – Давай-ка выпьем чаю, и я поясню, что имею в виду.

Лицо Кассандры продолжало хранить скептическое выражение, но и Том не отступал:

– Просто выслушай меня. Не успеешь выпить всего чашку чая, как я все тебе объясню. Это ведь не сложно? Пожалуйста!

– Хорошо, – неохотно согласилась наконец Кассандра.

Ни один мускул на лице Тома не дрогнул, хотя он и почувствовал удовлетворение: главное – вынудить ее сказать «да», а после этого она наверняка станет более сговорчивой.

Они подошли к дивану и низкому столику. Кассандра взяла несколько предметов с сервировочной тележки и расставила на чайном подносе, затем жестом указала, куда ему сесть, и, когда он устроился, присоединилась к нему, расправив юбки. С грацией, свойственной прирожденной леди, она налила чай через крошечное серебряное ситечко, добавила молока в обе чашки и размешала серебряной ложечкой. Когда ритуал завершился, она поднесла чашку к губам и выжидающе посмотрела на Тома поверх позолоченного фарфорового ободка. От вида ее покрасневших от слез глаз в нем все перевернулось, нервы натянулись до предела. Кассандра стала самой желанной для него женщиной, и, несмотря ни на что, он все же надеялся ее завоевать, если только сможет найти правильные слова, все объяснить …

– Как-то ты говорила мне, что мечтаешь помогать людям. Если выйдешь замуж за какого-нибудь лорда и станешь хозяйкой поместья, сфера твоей деятельности ограничится вязанием чулок и чепчиков для бедняков и сборкой корзин с едой для местных нуждающихся семей. Это, конечно же, похвально, но, будучи моей женой, ты смогла бы помочь гораздо серьезнее – тысячам, десяткам тысяч! Ты даже представить себе не можешь, какие перспективы тебе откроются. Я знаю, тебе нет дела до моего состояния, но ты определенно должна знать, чего можно добиться с помощью денег. Если выйдешь за меня замуж, то, возможно, нас не будут принимать в избранном высшем обществе, но в финансовым плане ты станешь куда влиятельнее их.

Том помолчал, оценивая реакцию Кассандры. Она выглядела скорее озадаченной, нежели заинтересованной, и явно пыталась представить себе ту жизнь, которую он описывал.

– И еще… – добавил он, чтобы разрядить обстановку, – у тебя будет неограниченное количество обуви.

Кассандра рассеянно кивнула и потянулась было за пирожным, но тут же отдернула руку.

– А еще – полная свобода действий, – продолжил Том. – Если ты не станешь контролировать мои действия, то и я не буду лишний раз докучать тебе. Живи по собственным правилам, так, как тебе нравится. Организуй быт в нашем доме по своему вкусу.

Он сделал паузу и выжидающе посмотрел на нее, но реакции не последовало. Том сдаваться не собирался:

– Более того, наши отношения будут иметь все преимущества дружеских, но при этом будут лишены каких-либо трудностей, связанных с любовными. Никаких взлетов и падений, никаких потрясений, никаких разочарований и неоправдавшихся ожиданий. Тебе никогда не придется беспокоиться о том, что муж в кого-нибудь влюбится.

– Но я не хочу так! Я хочу любить сама и хочу, чтобы любили меня! – воскликнула Кассандра, хмуро разглядывая свои колени.

– Любовь – это самое плохое, что может случиться с героями в романах, – возразил Том. – Что хорошего вышло для Кэти из страстных заверений Хитклиффа с пеной у рта?[3] Взгляни на Сидни Картона: если бы он любил Люси чуть меньше, то подождал бы, пока ее мужу отрубят голову, женился бы на ней сам и продолжил свою успешную адвокатскую практику[4]. Но нет, он поступил благородно, потому что любовь превратила его в осла. А как тебе Джейн Эйр?[5] Вроде бы здравомыслящая женщина, но любовь настолько затуманила ей рассудок, что она даже не заметила, как над головой бегает безумная поджигательница. В литературе было бы гораздо больше счастливых концовок, если бы люди просто перестали влюбляться.

У Кассандры от удивления глаза полезли на лоб:

– Ты что, читаешь романы?

– Да, случается. Вот если бы ты смогла не придавать значения моей маленькой особенности – неспособности к эмоциональней привязанности к кому бы то ни было, – мы были бы очень счастливы вместе.

Но Кассандра почему-то сосредоточила свое внимание на романах:

– И много ты прочитал?

Том порылся в памяти:

– Точно не помню: дюжину, полторы…

– И что тебе понравилось больше всего?

Он задумался, сцепив пальцы в замок:

– Пожалуй, сейчас могу сказать, что это либо Чарлз Диккенс, либо Жюль Верн, хотя и Гаскелл вполне сносна. Сюжеты Остен в основном развивают тему брака, а это утомительно. Толстой одержим страданиями, а ничто из того, что написано любой из сестер Бронте, ни в малейшей степени не соотносится с реальной жизнью.

– О, но как же Джейн Эйр и мистер Рочестер! – воскликнула Кассандра, будто эта пара считалась воплощением романтики.

– Рочестер – скудоумный осел, – решительно заявил Том. – Что ему мешало просто рассказать Джейн правду, а жену поместить в приличную швейцарскую клинику?

Губы Кассандры дрогнули:

– В твоем варианте сюжета, возможно, и больше здравого смысла, но он далеко не такой интересный. А ты не пробовал почитать американских писателей?

– Неужели янки пишут книги? – удивился Том и порадовался, когда Кассандра хихикнула. Поняв, что сумел завладеть ее вниманием, он поинтересовался: – Почему тебя интересует, что я читаю?

– Возможно, потому, что разговор о книгах делает тебя как-то ближе. Когда ты говоришь о делах и контрактах, сразу превращаешься в бездушный автомат.

– Контракт! – воскликнул вдруг Северин, щелкнув пальцами. – Это великолепная идея! Мы с тобой составим контракт, взаимно согласованный список ожиданий от брака, который мы будем использовать в качестве основы и по ходу дела изменять, если понадобится.

– Ты имеешь в виду… официальный документ, составленный юристами?

– Нет, он не будет иметь законной силы. Мы составим его только для нашего личного пользования. Бо́льшая часть того, что мы в него внесем, не для посторонних глаз, – теперь он полностью завладел ее вниманием. – Договор даст нам обоим лучшее понимание того, как будет выглядеть будущее. Возможно, контракт поможет развеять твои опасения. Мы начнем строить нашу совместную жизнь еще до ее начала.

– Строить, – повторила она со слабым смешком, глядя на него как на сумасшедшего. – Словно дом или какое-то другое сооружение?

– Именно. Контракт будет представлять собой наш уникальный список договоренностей.

– А что, если один из нас не сможет придерживаться его условий?

– Нам придется довериться друг другу, в этом смысл брака, – заметив, что она украдкой бросила взгляд на пирожные, Том взял тарелку и поставил ее прямо перед ней. – Ну хоть штучку.

– Спасибо, но нет. То есть я хочу, но не могу.

– Почему?

– Мне надо ограничивать себя.

– Зачем?

Кассандра покраснела и рассердилась, как будто он специально делал вид, что не понимает причины:

– Чтобы похудеть.

Том окинул взглядом ее женственную фигуру с красивыми округлостями и озадаченно покачал головой:

– Но для чего?

– Я набрала почти стоун[6] со свадьбы Пандоры, – призналась Кассандра, покраснев еще сильнее.

– Какое это имеет значение? – удивился Том в полном замешательстве. – Каждый дюйм твоего тела восхитителен.

– Так думают не все. Моя фигура очень далека от идеальной. А ты знаешь, какие разгораются сплетни, если общество заметит, что ты не воплощение эталона.

– А если взять и наплевать на общественное мнение?

– Легко тебе говорить, такому худому.

– Кассандра, – сказал Том, фыркнув, – у меня глаза разного цвета, так что мне известно, что говорят в обществе о тех, кто далек от идеала.

– Это совсем другое дело! Не надо ставить цвет глаз в один ряд с недостатком внутренней дисциплины.

– Твое тело не картинка, на которую другие должны любоваться. Оно принадлежит только тебе, а ты прекрасна. Независимо от того, похудеешь или еще поправишься, ты все равно останешься великолепной. Съешь пирожное, если хочешь.

Кассандра посмотрела на него в полной растерянности:

– Ты хочешь сказать, что если я поправлюсь еще на стоун или даже на два, то все равно останусь для тебя желанной?

– Боже, конечно! – не колеблясь ни секунды, ответил он. – Какой бы ты ни была, я буду рад каждому дюйму твоего роскошного тела.

Кассандра в недоумении посмотрела на него, словно он говорил на незнакомом ей языке.

– Вернемся к контракту, – увлеченно продолжил Том.

И произошло вдруг то, чего ни один из них не ожидал. Кассандра застигла его врасплох, набросившись на него с таким пылом, что он потерял равновесие и повалился на диван. Прильнув к нему всем телом, она прижалась нежными губами к его рту. Тома словно парализовало от неожиданности, и на несколько секунд его руки зависли в воздухе, прежде чем ее обнять. В смятении он ответил на поцелуй и, ощутив легкое прикосновение кончика ее язычка к своему языку, ощутил такое острое вожделение, что едва не умер от желания зацеловать и обласкать ее с головы до ног. Она слегка пошевелилась и ненароком оказалась между его бедрами. Тома захлестнуло такое наслаждение, почти лишив самообладания, что он не смог сдержать стон.

Благодарение небесам, они уже лежали, иначе Том не смог бы стоять на ногах. Нестерпимый жар опалил его пах, по всему телу разливались волны блаженства. Будет чудо, если он не опозорится, как мальчишка! Прилагая неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки, он устроился поосновательнее, чтобы удержать равновесие, и пробежался руками по ее телу, ощущая его восхитительные выпуклости и изгибы сквозь шелестящие слои тафты и бархата.

В вырезе корсажа показалась нежная кремовая грудь, и он, обхватив девушку ладонями чуть выше талии, подтянул повыше – так, чтобы прижаться губами к мягкой теплой плоти, гладкой, как атлас. Его рот прошелся по роскошному изгибу груди, остановился в ложбинке, и кончик языка продолжил путешествие. Ответом ему была дрожь, пробежавшая по телу Кассандры, и он испытал неимоверное блаженство.

Приспустив корсаж платья с одной стороны, он медленно-медленно принялся стягивать его, обнажая грудь, пока не показался восхитительный розовый сосок, затвердевший, как бусинка. Ах, как она соблазнительна! Еще никогда Том не испытывал столь мощного вожделения: с каждым вздохом внутри у него словно что-то разрывалось. Он захватил губами нежную вершинку, принялся посасывать, водить по ней бархатистым языком и легонько покусывать. Кассандра тяжело дышала и постанывала. Не в силах сдерживаться, Том начал сладострастно двигать бедрами, прижимаясь к ней своей возбужденной плотью. Невозможно было лежать спокойно под этим восхитительным телом.

Почувствовав, что приближается к кульминации, Том был вынужден остановиться и с хриплым стоном разочарования выпустил изо рта ее сосок, пытаясь восстановить дыхание.

Кассандра всхлипнула и протестующе взмолилась:

– Нет, пожалуйста, Том… Я так странно себя чувствую…

– Как будто тебя охватила лихорадка? Словно внутри все сплелось в тугой узел?

Она кивнула, судорожно сглотнув, и уткнулась лбом в его плечо.

Том провел губами по ее виску и с наслаждением вдохнул аромат цветов и чуть влажной кожи и талька.

– Есть два способа с этим справиться, – пробормотал он. – Первый – это остановиться и подождать.

Через мгновение раздался ее приглушенный голос:

– А второй?

Несмотря на то что все его тело ныло и пульсировало от неудовлетворенного желания, Том слабо улыбнулся, потом опустил Кассандру на диван, повернул лицом к себе и опять завладел ее губами. Настоящим шоком для нее стало то, что он потянул вверх тяжелые бархатные юбки, обнажив округлое бедро, затянутое в тонкий батист панталонов.

Со вздохом изумления Кассандра прервала поцелуй.

Том замер (его рука задержалась на ее бедре), взглянул на ее раскрасневшееся напряженное лицо и подумал, что вряд ли припомнит, когда и сам был таким невинным.

– Я не причиню тебе вреда.

– Да, понимаю, просто… нервничаю.

Склонившись над ней, Том коснулся губами щеки, спустился к подбородку, шее… и прошептал нежно:

– Кассандра, тебе просто нужно сказать, чего хочется.

Она залилась краской пуще прежнего и с видимым усилием робко проговорила:

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне…

Он нежно разгладил ткань на ее бедре, медленно описывая круги ладонью, погладил округлую упругую попку, настолько аппетитную, что захотелось укусить, потом рука переместилась на живот, куда впивался жесткий край корсета. Ладонь спустилась ниже, отыскала открытый шов в панталонах и коснулась отделанных кружевом краев. Скользнув костяшками пальцев под батист, он легонько задел поросль мягких кудряшек, и Кассандра содрогнулась от этого прикосновения. Тогда костяшки пальцев проникли к ее гнездышку и погладили скрытые шелком волос створки. Услышав слабый стон, Том приободрился и продвинулся дальше, обхватив женское естество ладонью. Кончики пальцев его мягко погрузились в теплую влажную глубину, поглаживая шелковистые лепестки.

Это было невероятно, ему с трудом верилось, что Кассандра позволяла так интимно к ней прикасаться. Он нежно ласкал ее, поглаживал, пробираясь все глубже, и Кассандра, задрожав, отвернула лицо и сжала колени.

– Не закрывайся, не надо, – шепнул Том, уткнувшись носом в ямочку под ее ухом.

Она нерешительно раздвинула бедра, позволив ему продолжить дразнящие ласки, пока он не нащупал вход в ее тело, влажный и горячий. Том смочил влагой кончик пальца и двинулся по скользким складкам к наполовину скрытому бутончику, вызывая у нее невообразимые ощущения, но не дотрагиваясь до того местечка, где ей бы этого хотелось сильнее всего.

Кассандра закрыла глаза. Выбившийся золотой локон упал ей на щеку, трепеща от каждого восхитительного взволнованного вздоха. Том медленно вызывал у нее кульминацию наслаждения, не переставая поглаживать нежную плоть сверху вниз, получая неимоверное удовольствие от вздохов и стонов девушки. Она извивалась и прижималась к нему, двигала бедрами, приподнимаясь навстречу его ласкам. Тогда он осторожно прижал кончик среднего пальца к входу в ее тело. Девственные мышцы напряглись, препятствуя дальнейшему проникновению, но он терпеливо ждал, пока не почувствовал, что она готова уступить. Сначала его палец проник в шелковистый канал на треть, затем глубже, наполовину, еще глубже… Ее тело начало поддаваться, нежно сжимая палец, словно приветствуя вторжение.

Тем временем, покрыв поцелуями одну грудь, Том перешел к другой и принялся слегка прикусывать набухший сосок. При этом он не переставал ласкать интимные глубины ее тела, поглаживая, потирая и находя места, прикосновения к которым заставляли Кассандру изгибаться от удовольствия. От избытка новых ощущений она прильнула, тяжело дыша, губами к его шее, и начала лихорадочно ее целовать.

Постепенно Том извлек горячий, покрытый ее соком палец и, добравшись до крошечной жемчужины, медленно обвел ее круговыми движениями. Через несколько секунд Кассандра уже задыхалась и изгибалась, приближаясь к кульминации. Том завладел ее ртом, заглушая стоны удовольствия, впиваясь в губы, словно в медовые соты.

Вдруг сквозь туман наслаждения прорвался резкий звук: решительный стук в дверь, – за которым последовал поворот дверной ручки.

Кассандра испуганно вскрикнула и застыла в объятиях Тома, а тот, грозно зарычав, накрыл ее своим телом, скрывая от посторонних глаз ее обнаженную грудь, а на непрошенного гостя рявкнул:

– Не открывать эту чертову дверь!

Дверь слегка приоткрылась, и до них донесся голос Девона:

– Мы все сидим без дела в гостиной. У вас было достаточно времени, чтобы все обсудить.

Несмотря на то что Кассандру охватила паника, Том продолжал поглаживать ее бедро дразнящими движениями, пока тело сотрясали судороги. Она уже подошла к кульминации, и черта с два он позволит кому-нибудь испортить этот момент.

– Тренир, – проговорил он с убийственным спокойствием, – у меня и так мало друзей, и мне бы очень не хотелось тебя убивать. Но если не оставишь нас в покое…

– Но если я не приведу Кассандру в гостиную, меня непременно убьет леди Бервик, – услышали они приглушенный голос Девона. – Будь у меня выбор, я бы рискнул не обратить внимания на твои слова. Кроме того, не забывай, что независимо от того, к какому решению вы придете, ничего не произойдет, если я не дам своего согласия, что чертовски маловероятно, принимая во внимание то, что я знаю о тебе после десяти лет знакомства.

При обычных обстоятельствах Том мог бы ответить ему со всем красноречием, но сейчас не мог сформулировать ничего убедительного, пока под ним Кассандру сотрясала дрожь. Она вздрогнула всем телом и выгнулась дугой, уткнувшись лицом в его пиджак, чтобы не проронить ни звука. Он скользнул пальцем в интимный вход в ее тело, с удовлетворением ощущая сокращение потаенных мышц. Его обдало жаром от мысли, что, когда их тела соединятся, он почувствует, как ее плоть сжимается вокруг его плоти…

– Мы еще ничего не решили, – коротко сообщил он Девону. – Твоего согласия я могу попросить позже, но сейчас мне необходимо твое отсутствие.

– А чего хочет Кассандра? – спросил Девон.

Том уже хотел было ответить за нее, но Кассандра подняла лицо вверх, прикусила губу, сильно вздрогнув, и заговорила на удивление спокойным голосом:

– Кузен Девон, не мог бы ты дать нам еще пять минут?

Последовало короткое молчание.

– Хорошо, – согласился Девон, и дверь плотно закрылась.

Кассандра спрятала лицо на груди Тома, судорожно хватая ртом воздух. Его опытные пальцы успокаивали ее разгоряченное тело, пока по нему пробегал легкий трепет, большой палец круговыми движениями касался крошечного бутона, а средний поглаживал потаенные глубины. В конце концов, мягко погладив шелковистые кудряшки, он убрал руку и пробормотал, прижимая к себе ее ослабевшее и дрожащее тело:

– Прости, дорогая, ты заслуживаешь лучшего, чем мимолетное удовольствие в библиотеке за чаем.

Кассандра вдруг хихикнула и напомнила:

– Я же сама попросила тебя.

Слава богу, она выглядела спокойной и вполне довольной. С ее лица исчезли даже намеки на напряжение.

– Ты самое восхитительное создание на свете! – прошептал Том и поцеловал ее. – Я хочу стать тем единственным, кто будет дарить тебе удовольствие, к кому ты захочешь тянуться по ночам. – Он прикоснулся ртом к ее нежным губкам и легонько прикусил. – Хочу заполнить пустоту внутри тебя… исполнить твои желания. Моя прекрасная Кассандра… скажи, что я должен сделать, чтобы мы были вместе? Я выполню все твои условия. Никогда в жизни я никому такого не говорил, а сейчас…

Он замолчал, мучительно сознавая неуместность своих слов, ведь они не могли передать всей силы его желания, всех жертв, на которые он был готов пойти.

Кассандра очень медленно села, словно совершая движения под водой. Он с сожалением наблюдал, как она поправила лиф платья, скрыв от его глаз свои прелести, и даже слегка отвернулась, и при этом на лице ее застыло отсутствующее выражение, как будто она глубоко задумалась.

– Кузен Девон как-то сказал, что с тобой невозможно о чем-то договориться, – заметила она после долгой паузы, – а еще удивлялся, как переговоры не заканчиваются трагедией.

С внезапно зародившейся надеждой Том вдруг понял, что ей нужно услышать подтверждение ранее данных им обещаний, поэтому сказал:

– У нас с тобой все будет по-другому, по-честному.

Между бровями у нее залегла морщинка и омрачила лицо.

– Ты же не попытаешься ввести меня в заблуждение? Не добавишь дополнительные условия вроде тех, что печатают мелким шрифтом?

Том вдруг осознал, что подозрительность, которая читалась у нее на лице, очень напоминали ту, что появилась у Безила, когда тот заподозрил его в нечестных намерениях.

– Никаких дополнений, – ответил он тут же. – Никаких уловок! – Выражение ее лица ничуть не изменилось, и он воскликнул: – Боже, женщина! Неужели я стану обманывать собственную жену? Мне же придется потом расхлебывать последствия! Нам нужно доверять друг другу.

– В этом смысл брака, – рассеянно проговорила Кассандра, повторяя его слова, сказанные несколькими минутами ранее, задумчиво посмотрела на него, потом, видимо, пришла к какому-то выводу, судя по тому, что лицо ее порозовело и приняло решительное выражение. – Тогда ладно.

Его сердце замерло.

– Что – ладно?

– Я принимаю твое предложение, если мы договоримся и при условии, что моя семья одобрит наш брак.

Тома захлестнули смешанные чувства – это было и ликование, и изумление, и мгновение он просто смотрел на нее. Несмотря на его желания, надежды и возможные варианты развития событий, ее слова оказались неожиданностью. Он боялся поверить, что она действительно имела в виду то, что сказала. Том хотел записать, выгравировать их на чем-нибудь, чтобы потом еще раз убедиться в их реальности. Она согласилась. Почему вдруг?

– Все дело в обуви?

Кассандра рассмеялась:

– От этой части договора точно вреда не будет! Но главным образом меня подкупила твоя готовность принять мои условия. И я очень хочу помогать людям. – Она помолчала и заговорила серьезно: – Нам придется нелегко. Наша будущая совместная жизнь как прыжок в неизвестность, а я никогда не была любителем новизны. Я без страха выйду замуж за представителя другого класса, если он готов проявлять терпение со мной.

Том кивнул, перебирая в голове потенциальные препятствия. Ничто не должно создать им препятствия и помешать быть вместе.

– Когда ты сказала, что наше решение пожениться должна одобрить семья, надеюсь, ты не имела в виду единогласное решение всех ее представителей?

– Желательно, конечно, но вовсе не обязательно.

– Уже хорошо. Ведь даже если мне удастся уговорить Тренира, спорить с Уэстом все равно что сражаться с ветряными мельницами.

Она кинула на него удивленный взгляд:

– Ты прочитал «Дон Кихота»?

– К сожалению, да.

– Тебе не понравилась книга?

Том саркастически фыркнул:

– История о престарелом сумасшедшем, который бесчинствует на частной территории? Едва ли. Хотя я согласен с точкой зрения Сервантеса: рыцарство ничем не отличается от безумия.

– Но он совсем не это имел в виду, – Кассандра окинула его скептическим взглядом. – Похоже, ты совсем ничего не понял в прочитанных романах.

– Большинство из них вообще не имеют смысла, как та история про француза, укравшего хлеб, который нарушает условия досрочного освобождения…

– Ты имеешь в виду «Отверженных»?

– Да. Виктору Гюго потребовалось около полутора тысяч страниц, чтобы донести до читателя свою идею: «Не позволяйте дочерям выходить замуж за французских студентов-юристов радикальных взглядов», – хотя это и без того ни для кого не новость.

Ее брови взлетели вверх:

– Значит, такой урок ты вынес из романа?

– Ну конечно, нет, – поспешил он успокоить Кассандру, увидев выражение ее лица. – Чему же научили меня «Отверженные»… – Том помолчал, подбирая слова. – Ах да! Никогда не прощай своих врагов.

– Не угадал, – Уголки ее губ дернулись в усмешке. – Похоже, работы у меня непочатый край.

– Да, – поддержал Том, воодушевленный ее замечанием. – Мне нужна помощь, чтобы измениться в лучшую сторону. Можешь расценивать это как свой гражданский долг.

– Замолчи, ради бога, – взмолилась Кассандра, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, – пока я не передумала.

– Нет-нет, даже не мечтай! – поспешил сказать Том, хотя и понимал, что воспринимает ее слова слишком серьезно, но одна лишь мысль об отказе пронзала сердце ледяной иглой. – Пожалуйста!

Ее глаза, казалось, смотрели ему прямо в душу, и он не мог отвести от нее взгляда.

– Я не смогу без тебя… – признался Том, и от смущения у него даже лицо начало покалывать, словно в него попали искры.

Он не мог поверить, что произнес эти слова: такими жалкими и безвольными они оказались, недостойными мужчины. Но странное дело – Кассандра, похоже, не стала думать о нем хуже. По правде говоря, теперь она смотрела на него с большей уверенностью, слегка кивая, будто его унизительное признание лишь укрепило их договор.

Уже не в первый раз Том признался себе, что не в силах постичь женскую логику: все вроде логично, но обычному анализу причинно-следственных связей не поддается. Женщины придают особое значение таким деталям, на которые мужчина и внимания бы не обратил, и делают на их основе поразительные выводы. Том подозревал, что Кассандра за несколько встреч уже успела узнать о нем больше, чем его друзья за последние лет десять. Сильнее всего тревожило опасение, что она способна разглядеть в нем то, о чем сам он даже не подозревал.

– Позволь сначала мне поговорить с семьей, – сказала Кассандра, поправляя его воротник и галстук, приглаживая лацканы пиджака. – А завтра или, возможно, послезавтра ты сможешь сам им обо всем сказать.

– Нет, это слишком долго, – не согласился с ней Том. – И к тому же я не могу допустить, чтобы ты одна с этим разбиралась.

– Ты мне не доверяешь?

– Дело не в этом! Просто не могу бросить тебя на произвол судьбы.

– Том, – сказала она сухо, – никто не обвинит тебя в трусости, но что бы ты ни сказал, это не убедит Рейвенелов дать согласие на брак, пока они не поймут, что это именно то, чего хочу я.

– Вот как? – буркнул он, не подумав, и тут же мысленно себя отругал.

Черт побери, теперь он, как собачка, выпрашивает подтверждение ее обещаний. Кто бы мог предположить, что она способна взять такую власть над ним! Именно этого он и боялся с самого начала.

Кассандра, безошибочно определив перемену в настроении Тома, без колебаний потянулась к нему, вцепилась в лацканы пиджака и, поднявшись на цыпочки, поцеловала, развеивая все страхи и опасения. Он ответил со всем пылом, на который был способен, ощутив новую волну возбуждения. Мышцы напряглись, легкие заработали с удвоенной силой, а самообладание, которым он так гордился, затрещало по швам. Его одолевало множество чувств разом, словно кто-то перемешал целую палитру красок. Сущее безумие!

Когда наконец их губы разомкнулись, а прерывистые вздохи смешались, Кассандра посмотрела ему в глаза и твердо проговорила:

– Я хочу быть с тобой и своего решения не изменю. Если мы намерены научиться доверять друг другу, то самое время начинать.

– Все, что мы можем, – только дать совет, – сказал Девон Кассандре на следующий день. – Решение за тобой.

– Ну зачем ты ей это сказал? – раздраженно буркнул Уэстон.

Девон бросил на младшего брата саркастический взгляд:

– А что не так? Разве не ей решать?

– Только не в этом случае! Ты же не позволил бы ей танцевать на краю железнодорожной платформы после пары бокалов бренди?

– Я столько не выпью, – возразила Кассандра, – и еще не сошла с ума, чтобы танцевать на краю платформы.

– Я говорил не в буквальном смысле, – сказал Уэстон.

– И все равно ты искажаешь положение дел: намекаешь на то, что я не знаю, что творю, хотя на самом деле разбираюсь в ситуации лучше тебя.

– Не могу с тобой согласиться… – начал было Уэстон, но, когда Феба ткнула его локтем под ребра, замолчал.

Почувствовав необходимость вырваться из стен Рейвенел-хауса, когда после бурного обсуждения столь непростой темы атмосфера в библиотеке накалилась, как кипящий чайник, Девон, Кэтлин, Уэстон, Феба и Кассандра вышли на прогулку по Гайд-парку.

Получив накануне телеграмму от Девона, Уэстон и Феба прибыли в Лондон первым же поездом из Эссекса. Ни для кого не стало сюрпризом, что Уэстон неимоверно разозлился на маркиза Рипона и его сына за то, что посмели оклеветать члена семьи Рейвенел.

Остальные должны были приехать к ужину, но пока Кассандре хватало и Уэстона с Девоном, поскольку оба были категорически против ее намерения выйти замуж за Тома Северина. Кэтлин в отличие от мужа рассматривала такую возможность, а Феба заняла позицию строгого нейтралитета.

– Что сказали остальные? – задал вопрос Уэстон голосом генерала, оценивающего готовность войск к сражению. – Надеюсь, никто больше не поддерживает эту в высшей степени безумную затею?

– Мистер Уинтерборн и лорд Сент-Винсент воздержались от озвучивания своего мнения, – ответила Кассандра. – Хелен сказала, что хочет того же, что и я. Пандоре нравится мистер Северин, и она считает, что брак с ним – великолепная идея…

– С нее станется, – пробормотал Уэстон.

– А леди Бервик сказала, что ничего ужаснее не слышала, и отказывается в это верить.

Уэстон помрачнел:

– Впервые в жизни я согласен с нашей строгой мадам.

Рейвенелы прогуливались по обширному Гайд-парку. Весной и летом в нем было полно экипажей, всадников и пешеходов, но в холодную пору, зимой, посетители практически отсутствовали. Цветочные клумбы опустели, с деревьев облетела листва, а вытоптанный газон, по которому теперь никто не ходил, дожидался теплой поры, чтобы вновь возродиться к жизни. Воробьи, сбившись в стайку, о чем-то шумно спорили в кронах небольшой дубравы, настолько точно отражая настроение Рейвенелов, что у Кассандры улучшилось настроение.

– Давайте на минуту забудем про Тома Северина, – обратился Уэстон к Кассандре. – Мы с Фебой вот о чем подумали…

– Нет-нет, подумал ты один, – прервала его Феба.

– Ты, наверное, помнишь, что у нее есть младший брат по имени Рафаэль, – продолжил Уэстон, не обратив внимания на ее реплику. – Высокий, холостой, с прекрасными зубами – в общем, идеальный мужчина.

– Это вовсе не так, – возразила Феба. – И откуда тебе знать, что у него хорошие зубы?

– Очевидно же, что твои родители просто не способны произвести на свет несовершенство. Мы познакомим его с Кассандрой, он непременно захочет на ней жениться, и все будут счастливы.

– А как же Том? – спросила Кассандра.

– Он тоже обретет счастье, как только найдет женщину себе под стать.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

– Я думала, он тебе нравится.

– Так и есть. Северин занимает одну из верхних строчек в списке того, любовью к чему я отнюдь не горжусь. Его место где-то между уличной едой и непристойными песенками, которые поют в нетрезвом состоянии.

Кассандра прекрасно знала, что Уэстон, Девон и Уинтерборн любили отпускать саркастические замечания в адрес Тома Северина на правах старых друзей, но сейчас ее это раздражало как никогда, поэтому она жестко заметила:

– После всего, что мистер Северин сделал для нашей семьи, он заслуживает большего уважения.

Все замолчали, удивленно уставившись на нее. До сего момента Кассандра не позволяла себе высказываться подобным образом.

К чести Уэстона, обдумав замечание, он смягчился и заговорил совсем другим тоном:

– Ты права. Прошу прощения за мое дурацкое поведение. Но я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы уверенно заявить: вы совершенно не подходите друг другу.

Кассандра твердо встретила его пристальный взгляд:

– А тебе не приходило в голову, что, возможно, мы с мистером Северином знаем друг о друге что-то такое, чего не знает никто?

– Туше́. А ты не предполагала, что, возможно, про некоторые его стороны ты даже не догадываешься?

– Туше́, – неохотно согласилась Кассандра.

Лицо Уэстона смягчилось:

– Послушай, Кассандра, пообщавшись с Северином поближе, ты его, конечно, полюбишь, такова твоя натура. Даже зная, что в данных обстоятельствах лучше, чтобы этого не случилось, ты все равно никуда не денешься. Но мы просто не вынесем, если ты будешь страдать от безответной любви. Не жди, что Северин изменится.

– Я понимаю, – сказала Кассандра. – Но даже если Том не сможет ответить мне взаимностью, у него есть качества, которые могут компенсировать отсутствие любви.

– Например? – спросил Девон, явно сбитый с толку. – Я всегда думал, что неплохо тебя знаю, но ты и Северин… Не вижу в этом союзе ничего хорошего.

Пока Кассандра подыскивала слова для адекватного ответа, Феба заметила, хихикнув:

– Не стоит так уж сгущать краски! Ты же не станешь отрицать, что мистер Северин очень привлекательный мужчина.

Оба брата непонимающе уставились на нее, а Кэтлин добавила:

– О да, и нарасхват в придачу.

Уэстон закатил глаза и устало посмотрел на Девона:

– Что правда, то правда, женщины от него без ума.

Они подошли к массивному буку, серебристые ветви которого склонялись до самой земли и напоминали каркас зонтика. Летом густая темная крона превращала дерево в живую пещеру, отчего его называли перевернутым. Сейчас за голые ветви цеплялось всего несколько бледно-коричневых листьев, шелестевших на ветру.

Кассандра медленно бродила среди свисающих ветвей и раскидистых кустов и тщательно подбирала слова, чтобы объяснить родственникам, почему приняла такое решение.

– Я всегда находила Тома очень привлекательным, – сказала она, радуясь морозному декабрьскому воздуху, который остужал ее разгоряченные щеки, – несмотря на его эксцентричность, а скорее благодаря ей. Раньше я не могла даже представить, что могу стать женой такого, как он, но вчера он привел несколько убедительных аргументов. А уж когда Том предложил мне составить договор, я уже не сомневалась, что хочу выйти за него замуж.

– Какого черта? Что еще за договор? – одно это слово мгновенно вывело Девона из себя. – Все документы подобного рода составляются в присутствии доверенных лиц, которые будут защищать финансовые интересы…

– Нет, мы обсуждали не это, – перебила его Кассандра и вкратце пересказала предложение Тома составить некое соглашение, где будет указано, что каждый ценит, в чем нуждается, компромиссы, на которые готовы пойти, и границы, которые обязуются не пересекать.

– Но такой договор не будет иметь юридической силы, – заметил Девон.

– Я думаю, – рискнула предположить Кэтлин, – таким образом мистер Северин хочет показать, что мысли и чувства Кассандры для него не пустой звук.

– Он готов прислушиваться к ее мнению, – добавила Феба, – и принимать его во внимание.

– Дьявольски хитроумный плут, – пробормотал Уэстон, и уголок его рта дернулся в усмешке.

Кассандра остановилась, обхватила рукой ветвь бука, оглядела членов семьи, и лицо ее озарилось озадаченной улыбкой:

– Он ни на кого не похож. Его блестящий ум не позволяет ему смотреть ни на что обыденно. Том видит во мне что-то такое, чего я не могла себе представить в самых смелых мечтах. И, признаюсь, я этому безумно рада.

– А Северин говорил тебе про свои пять чувств? – язвительно поинтересовался Уэстон.

– Да, но в последнее время ему пришлось добавить к ним еще несколько, что я расцениваю как очень обнадеживающий признак.

Девон подошел к Кассандре, поцеловал ее в щеку и со вздохом сказал:

– Исходя из собственного опыта, могу со всей ответственностью заявить: нет лучшего способа узнать Тома Северина, чем провести с ним переговоры. Если к их концу ты все еще будешь с ним разговаривать… я дам согласие на брак, – заметив краем глаза, что Уэстон намерен возразить, он твердо добавил: – Даю слово.

В восемь часов утра Том при параде – в темном костюме и синем шелковом галстуке – прибыл в Рейвенел-хаус. В гостиную он вошел таким довольным, что даже Уэстон не смог удержаться от улыбки.

– Я ожидал, что увижу кота, проглотившего канарейку, но ты больше похож на кота, который съел другого кота.

Мужчины обменялись рукопожатиями, потом по приглашению Кэтлин Том подошел к буфету, налил себе кофе из серебряного чайника и расположился на свободном стуле между Кассандрой и Фебой.

Кассандра не могла заставить себя поднять на него глаза, поскольку чувствовала себя до смешного смущенной, испытывала замешательство и даже головокружение при одном воспоминании об их близости: восхитительных поцелуях, опытных ласкающих пальцах… До нее словно издалека долетали обрывки разговора – обмен общепринятыми любезностями и не очень уверенный вопрос Фебы, где Том и Кассандра намерены осесть после свадьбы.

– О помолвке не будет объявлено официально до тех пор, – серьезно ответил Том, – пока Кассандру не устроят результаты наших переговоров.

– Но если вы все-таки придете к соглашению? – уточнила Феба.

– В данный момент, – сказал Том, глядя на Кассандру, – я живу в Гайд-парк-сквере. Мы могли бы поселиться там или переехать в другой особняк.

Кассандра растерянно заморгала:

– У тебя что, не один дом?

– Четыре, – совершенно обыденным голосом ответил Том, но, увидев выражение ее лица, понял, что для нее это удивительно, и продолжил более осторожно: – Еще есть земельные участки под строительство в Кенсингтоне и Хаммерсмите, а недавно я приобрел поместье в Эдмонтоне. Поскольку было бы непрактично жить так далеко от конторы, я подумал, что, возможно, превращу его в город.

– Вы собираетесь основать город? – подумав, что ослышалась, переспросила Кэтлин.

– Ради всего святого, – усмехнулся Уэстон, – только не называй его в свою честь!

– А зачем тебе столько домов? – в недоумении спросила Кассандра.

– Иногда я делаю инвестиции в покупку необремененной недвижимости, когда она появляется на рынке.

– Значит, железная дорога для тебя не единственный источник дохода?

– Да, время от времени еще строю дома для продажи или сдачи в аренду.

– Сколько же всего у тебя деловых предприятий? – спросила Кассандра, как обычно решив добраться до самой сути.

Заметив обращенные на него заинтересованные взгляды, Том в свою очередь спросил:

– Может, нам воздержаться от обсуждения подобных вопросов за завтраком?

– Да, если следовать этикету, но ведь ты никогда этого не делаешь, – напомнила ему Кассандра.

Было очевидно, что Том не горел желанием отвечать, но не хотел и изменять самому себе, поэтому честно сказал:

– Я объединил несколько компаний с концерном «Лондон айронстоун» и создал промышленный конгломерат. В его состав входят предприятия, занимающиеся грузовыми перевозками, сталелитейный и бетонный заводы, заводы, изготавливающие гидравлические насосы, экскаваторы, технику для земельных работ, а также инженерно-конструкторская фирма и несколько других. Так что, когда я что-нибудь строю, например новую железнодорожную линию, мне не нужно нанимать подрядчиков со стороны, я обхожусь собственными силами. Еще я владею компаниями, которые обеспечивают техническое обслуживание, связь и производят сигнальное оборудование… – он осекся, увидев, что ее лицо побелело как полотно. – Что с тобой?

– Насколько я поняла, – медленно проговорила Кассандра сдавленным голосом, – ты владеешь не железной дорогой, а целой империей.

– Ну, не то чтобы империей…

– Название не имеет значения… То есть ты почти такой же богач, как мистер Уинтерборн?

Том с преувеличенно сосредоточенным видом принялся намазывать тост маслом, и его молчание было красноречивее слов.

– Ты богаче мистера Уинтерборна? – уточнила Кассандра, совершенно шокированная.

– Ну, это как посмотреть, – уклончиво ответил Том, потянувшись за баночкой джема.

Желудок Кассандры неприятно сжался.

– Боже, неужели и правда богаче?

– Почему меня нужно непременно сравнивать с Уинтерборном? – парировал Том. – Он преуспевает в своем деле, я – в своем. Давайте на этом остановимся.

Но за него ответил Девон:

– Их действительно не стоит сравнивать. Хоть Уинтерборну и нет равных в сфере торговли, от Северина зависит все остальное: транспорт, производство, связь и городское развитие. А что касается доходов, предполагаю, что состояние Северина раза в два больше, чем у Уинтерборна, и вскоре увеличится примерно еще вдвое.

Том недовольно взглянул на него, но возражать не стал.

– Понятно, – с тоской отозвалась Кассандра, осознав, что придется распрощаться с тихой уютной жизнью в деревне, где бегали собаки, цвели сады, а она безмятежно прогуливалась и ни о чем не думала.

– Мои дела не причинят тебе никакого беспокойства, – заверил ее Том, нахмурив брови. – Наша семейная жизнь не будет иметь к ним никакого отношения.

– Вопрос в другом, – тихо проговорил Девон. – Сколько времени найдется у тебя на семейную жизнь? Ты один выполняешь работу по меньшей мере за десятерых, а дальше хлопот только прибавится.

– Предоставь об этом беспокоиться мне.

– Боюсь, что беспокоиться придется твоей жене, – вставил Уэстон, не скрывая своих опасений.

Глаза Тома сузились, и он с холодным высокомерием сказал:

– Чего бы ни пожелала моя жена, она это получит. Я сам распоряжаюсь своей жизнью: работаю столько, сколько захочу, хожу туда, куда пожелаю, и остаюсь где-либо до тех пор, пока мне это доставляет удовольствие. Никто не руководит ни мной, ни моим временем.

В обычной ситуации Девон или Уэстон поддразнили бы Тома, но сейчас оба молчали. Выражение лица Северина говорило о том, что дальнейшие пререкания могли привести к взрыву. Впервые Кассандра получила представление о том, каким его видели окружающие: человеком, которого следует уважать и даже бояться. Том обладал огромной властью и авторитетом и ни малейшего дискомфорта по этому поводу не испытывал. Эта сторона его характера редко открывалась Рейвенелам, если вообще такое случалось. Том всегда спокойно относился к шуточкам друзей, но мог и возмутиться, если ему что-то не нравилось или те переходили границы дозволенного.

Кассандра понимала, что будет крайне сложно в нем что-то изменить – с тем же успехом можно пытаться обуздать ураган, – но он все же признался, что она ему нужна, пусть это и далось ему невероятно тяжело. Что ж… лиха беда начало.

Обсуждение их договора началось в десять часов утра.

– На данный момент все идет лучше, чем я предполагала, – констатировала Кассандра, поправляя накопившуюся стопку страниц, пестривших заголовками, разделами и подразделами. – Мне показалось, что за столом переговоров ты был вовсе не таким уж невыносимым, как уверял кузен Девон.

– Нет, он прав, – хмуро возразил Том. – Если бы я мог повернуть время вспять, то действовал бы совсем по-другому.

– Правда? Почему?

Том посмотрел на лежавшую перед ним страницу, на полях которой он рассеянно чертил какие-то каракули. Кассандра уже заметила за ним привычку постоянно что-то рисовать: шестеренки, колеса, стрелки, железнодорожные пути, крошечные схемы непонятных механических объектов, – пока он обдумывал решение какого-то вопроса.

– Мне всегда нравилась конкуренция: я нацеливался на победу и не думал об ущербе, который могу неосознанно причинить. Переговоры были для меня игрой, мне и в голову не приходило, что Тренир сражался за благосостояние своих арендаторов.

– Ты не нанес особого вреда, – возразила Кассандра. – Тебе не удалось получить права на добычу полезных ископаемых.

– Не из-за отсутствия попыток, – механическим карандашом он соединил две изогнутые параллельные линии маленькими поперечными штрихами, превратив их в железнодорожные рельсы. – Я благодарен Трениру за то, что не держит на меня зла. Он дал мне понять, что есть кое-что важнее победы, и этот урок я усвоил.

Одной рукой подперев подбородок, другой Кассандра коснулась маленького рисунка на полях и спросила:

– Что они обозначают?

Том по-мальчишески смущенно улыбнулся, что было ему совершенно несвойственно, и просто сказал:

– Да ничего. Просто это помогает мне думать.

– Очередное чудачество? Забавно…

– У меня много и таких, что тебе не понравятся, – предупредил он. – Поверь на слово.

Они поженились в Эверсби. На церемонию были приглашены только члены семьи. Как оказалось, рождественская свадьба идеально соответствовала предпочтениям Тома. Вместо цветов с их терпкими удушающими ароматами дом и часовню украсили свежими ветвями вечнозеленых растений: бальзамина, остролиста и шотландской сосны. Все домочадцы пребывали в приподнятом настроении, столы ломились от вкуснейших яств и напитков. Погода была пасмурной и промозглой, но в доме царили тепло и уют благодаря множеству горевших свечей и жарко натопленных каминов.

К несчастью, незадолго до начала церемонии, около десяти утра, послышались раскаты грома, возвещавшие о приближении грозы. Старинная часовня находилась в отдалении от дома, поэтому новобрачным и членам семьи пришлось бы добираться до нее пешком под дождем.

Уинтерборн, который согласился стать шафером Тома, вышел взглянуть, как обстоят дела, затем вернулся в библиотеку, где в ожидании собрались жених, Этан Рэнсом, Сент-Винсент и Девон. Женщины поднялись наверх, чтобы составить компанию Кассандре, пока та готовилась к торжеству.

– Сейчас польет как из ведра, – сообщил Уинтерборн, в волосах и на плечах которого уже поблескивали первые капли, и потянулся за бокалом шампанского на серебряном подносе. – Хорошая примета в день свадьбы!

– Это почему же? – с раздосадованным видом спросил Том.

– Мокрый узел труднее развязать, – ответил Уинтерборн. – Брачные узы будут крепкими и долгими.

– Мама всегда говорила, что дождь в день свадьбы смывает печаль прошлого, – добавил Этан Рэнсом.

– Суеверия не только иррациональны, – заметил Том, – но и приносят сплошные неудобства. Если веришь в одно, приходится верить и во все остальные. В итоге жизнь отягощается тысячей бессмысленных ритуалов.

Например, ему запретили встречаться с невестой до церемонии. В это утро ему даже мельком не удалось увидеть Кассандру, и Том не мог дождаться момента, чтобы узнать, как она себя чувствует, хорошо ли спала, не нуждается ли в чем-нибудь.

В библиотеку вошел Уэстон с зонтами в руках. За ним по пятам следовал Джастин, одетый в вельветовый костюмчик.

– Разве ты не должен быть наверху, в детской, со своим младшим братом? – спросил пятилетнего племянника Сент-Винсент.

– Отцу понадобилась моя помощь, – с важностью ответил мальчик и подал ему зонтик.

– Мы рискуем промокнуть до нитки, – оживленно заметил Уэстон, – поэтому нужно поскорее отвести всех в часовню, пока не размыло дорожку. Не открывайте зонтики в помещении: это плохая примета.

– Вот уж не ожидал, что ты подвержен суевериям, – удивился Том. – Ты же веришь в науку!

Уэстон ухмыльнулся:

– Я фермер, Северин. Когда дело доходит до всяких предрассудков, фермеры лидируют в списке. Кстати, местные жители говорят, что дождь в день свадьбы означает плодовитость.

– В Гэмпшире почти все является признаком плодовитости, – сухо заметил Девон. – Это главное увлечение местных.

– Что такое «плодовитость»? – спросил Джастин.

Во внезапно наступившей тишине все взгляды устремились на Уэстона, но тот занял оборонительную позицию и поинтересовался:

– Почему вы все смотрите на меня?

– Ты теперь новоиспеченный отец Джастина, – ответил Сент-Винсент, не скрывая веселья, – поэтому такие вопросы в твоей компетенции.

Уэстон посмотрел на личико Джастина, пребывавшего явно в ожидании, и предложил:

– Давай спросим потом у мамы.

Малыш удивился:

– А ты что, разве не знаешь?

Том подошел к ближайшему окну и с хмурым видом посмотрел, как капли дождя, опровергая силу притяжения, с головокружительной скоростью летят во все стороны, как пули из ружья. Возможно, Кассандра волнуется из-за бури. Ее туфли и подол подвенечного платья намокнут и испачкаются, и она переживает из-за этого. Он хотел, чтобы этот день ей запомнился, но не грязными туфлями и мокрым платьем. Черт побери, почему Рейвенелы не удосужились построить крытую дорожку к часовне?

К нему присоединился Уинтерборн:

– Вот тебе и дождь, который к счастью.

– Знаешь, я мог бы довольствоваться счастьем и меньшего калибра, – коротко вздохнув, едко заметил Том. – Все равно я не верю во всю эту ерунду.

– Ты и в любовь не веришь, – насмешливо напомнил Уинтерборн, – но тем не менее сейчас стоишь перед нами, сжимая сердце в кулаке[7].

Еще совсем недавно Том отделался бы какой-нибудь шуткой, но сейчас ответил с неподдельным смирением, которое редко позволял себе на людях:

– Послушайте, Уинтерборн, я больше не знаю, во что верю. На меня накатывают чувства, названия которых мне неизвестны.

– Со временем во всем разберешься, – тепло улыбнулся Риз, достав из кармана пиджака какой-то предмет и протянув Тому. – Вот, возьми по валлийскому обычаю. – Это была пробка от шампанского со вставленным в нее серебряным шестипенсовиком. – В память о торжественном дне и как напоминание, что истинное богатство мужчины – хорошая жена.

Том улыбнулся и с теплотой пожал ему руку:

– Спасибо, Уинтерборн. Если бы я верил в удачу, то сказал бы, что мне чертовски повезло с другом в твоем лице.

Темное небо прорезала очередная молния, а потом дождь ливанул с новой силой.

– Ведь Кассандра, пока доберется до часовни, промокнет насквозь! – со стоном проговорил Том. – Скажу Трениру и Рейвенелу…

– Пусть они сами о ней позаботятся, – посоветовал Уинтерборн. – Очень скоро она будет принадлежать только тебе, вот тогда и разожжешь огонь в новом очаге.

Том с недоумением взглянул на него:

– Она переедет в мой дом.

Уинтерборн усмехнулся и покачал головой:

– Я имел в виду первую брачную ночь, непонятливый ты тупица.

Как Кассандра и предполагала, роскошный вагон превзошел все мыслимые ожидания. Вообще-то их было два, они соединялись между собой резиновой гармошкой и имели сквозной проход. Том объяснил, что использовал экспериментальный дизайн с дополнительным оснащением, для того чтобы ехать было удобно, чтобы не досаждал шум. В первом вагоне размещалась кухня с кладовой и холодильной камерой, там же проживал в отдельном помещении обслуживающий персонал.

Главный вагон представлял собой целый особняк на колесах со спальней для двух человек и смежной гардеробной, туалетными комнатами с горячей и холодной проточной водой, кабинетом, гостиной и даже приемной. Внутреннее убранство прекрасно дополняли широкие окна, высокие потолки, обитые тисненой кожей, и полы, выстланные плотными двусторонними ворсовыми коврами.

В отличие от нынешней моды на вычурные украшения и позолоченную отделку интерьер был со вкусом выдержан в элегантном и спокойном стиле. Панели орехового дерева на стенах были натерты вручную, а блестели как покрытые лаком.

Осмотрев поезд и познакомившись с персоналом и шеф-поваром, Кассандра вернулась в главный вагон, пока Том беседовал с инженером. Комната выглядела чудесно: встроенная мебель, широкая, прикрученная к полу кровать розового дерева и витражные откидные окна на петлях. Ее горничная Мег распаковывала чемодан, в котором лежало все, что потребуется госпоже до того момента, пока они не пересядут на следующий день на корабль.

Девушка живо ухватилась за возможность прислуживать Кассандре и в замужестве, намекнув, что городская жизнь для нее предпочтительнее сельской. Энергичная и сообразительная, с легким веселым характером, Мег была к тому же приятной собеседницей.

– Миледи! – воскликнула девушка. – Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? Проводник говорит, что, насколько ему известно, это единственный поезд в мире, где есть ванна. – Мег принялась раскладывать и расставлять на комоде разные предметы: дорожный чемоданчик с перчатками и носовыми платками, шкатулку с щеткой для волос, гребнями и набором шпилек, фарфоровые баночки с кремом для лица и пудрой, флакон розовой воды. – Носильщик говорил, что в конструкции поезда присутствует какой-то элемент, благодаря которому поезд идет очень мягко, как по маслу, особая ось… И кто, думаете, ее изобрел?

– Мистер Северин? – догадалась Кассандра.

– Мистер Северин, – выразительно проговорила горничная. – Носильщик еще сказал, что господин наш, возможно, самый умный человек в мире.

– Не во всем, – с улыбкой возразила Кассандра, – но во многом.

Мег поставила чемодан рядом с комодом.

– Я развесила ваши платья и халат в шкафу, а нижнее белье положила в комод. Вы хотите снять свадебное платье прямо сейчас?

– Я думаю, – проговорила Кассандра, чувствуя, как краска заливает лицо, – мне поможет мистер Северин.

Горничная удивленно моргнула. Поскольку всем хорошо известно, что мужчина не способен справиться с замысловатыми крючками и застежками на женской одежде, любая помощь супруга госпоже закончится тем, что платье будет безнадежно испорчено. И никаких сомнений, что произойдет дальше, не оставалось.

– Но… сейчас даже не время ужина, – осмелилась заметить Мег. – На улице еще светло.

– Мег, я не слепая, – сердито буркнула Кассандра.

– Вы думаете, что он захочет… – начала было горничная, но осеклась, заметив недовольный взгляд хозяйки. – Тогда я разложу вещи у себя в комнате, в следующем вагоне. Стюард сказал, что для прислуги выделили гостиную и столовую.

Горничная отвела взгляд и смущенно продолжила:

– А еще… мне моя старшая сестра говорила, что это не занимает много времени. Я имею в виду… притязания джентльменов. «Как собаке милю пробежать».

Мег явно хотела ее успокоить, и Кассандра, кивнув, пробормотала:

– Спасибо, Мег.

Когда девушка ушла, Кассандра вытащила шпильки из волос, сняла бриллиантовую тиару и уложила в шкатулку со встроенным зеркалом.

В этот момент за ее спиной приоткрылась дверь и вошел Том.

По ее телу пробежала нервная дрожь, а пальцы перестали слушаться, когда она провела ими по волосам в поиске оставшихся шпилек. Хоть они уже и оставались наедине, но тогда еще не были женаты и главного не произошло. Теперь их не побеспокоят ни часы, ограничивающие во времени, ни нравоучительный стук в дверь.

Том в этом помещении почему-то казался еще выше и красивее. Загадочный, хладнокровный, уверенный в себе и непредсказуемый, как силы природы, но сейчас в его поведении не было ни самоуверенности, ни агрессивности. Кассандра вспыхнула и пробормотала первое, что пришло в голову:

– Я не успела поблагодарить тебя за тиару. Когда сегодня утром открыла коробку, которую мне принесли, то чуть не упала со стула: тиара восхитительна.

Том подошел к ней сзади, погладил затянутые в атлас руки, коснулся губами ушка.

– Интересно, понравится ли тебе все остальное?

Когда их взгляды встретились в маленьком зеркале шкатулки, Кассандра удивленно вскинула брови:

– Есть что-то еще?

Вместо ответа он подошел к другому комоду, достал плоскую коробочку красного дерева и протянул ей.

Подняв крышечку, Кассандра не смогла сдержать возглас восторга: внутри, на ложе из бархата, лежала великолепного плетения платиновая цепочка с бриллиантовыми звездами.

– О, какая роскошь! Ты не слишком расточителен?

– Давай покажу, как это можно носить, – предложил Том, забирая с комода тиару. – Если отцепить самую большую звезду, то получится брошь, а можно добавить к ожерелью. – Он ловко продемонстрировал, как это делается, раскрыв крошечные застежки.

«Как это на него похоже! – подумала Кассандра, испытав прилив нежности. – Дарить украшения, которые можно разобрать и собрать заново, почти как головоломку».

Ожерелье он разобрал на части и сам вдел ей в уши серьги в виде звезд.

– Ты подарил мне целое созвездие! – с улыбкой проговорила Кассандра, глядя на свое отражение, и чуть качнула головой, отчего украшения вспыхнули всеми цветами радуги.

Том развернул ее лицом к себе и запустил пальцы в золотистые локоны, перебирая пряди.

– И самая яркая звезда в нем – ты!

Кассандра поднялась на цыпочки, подставляя губы для поцелуя, Том обнял ее и крепче прижал к себе, завладел нежными лепестками, наслаждаясь вкусом и ароматом. Ладонь его скользнула под копну золотистых локонов, прошлась вверх по спине. Элегантные серьги качнулись, бриллиантовые лучики звезд чуть коснулись шеи, и по телу ее пробежали мурашки.

Отстранившись, Кассандра проговорила, тяжело дыша:

– У меня тоже есть для тебя подарок, но, конечно, он не идет ни в какое сравнение с твоим.

Поняв, что она расстроена, Том поспешил ее успокоить:

– Мой лучший подарок – ты! Это все, о чем я мог только мечтать. Больше мне ничего не нужно.

– И все же… – Кассандра вытащила из чемодана что-то завернутое в папиросную бумагу и перевязанное красной лентой, с кончика которой свисало крошечное голубое украшение из бисера. – Счастливого Рождества!

Том развязал узел на ленте и посмотрел на украшение повнимательнее.

– Ты сама это сделала?

– Да, для нашей рождественской елки в следующем году.

– Очень красиво, – сказал Том, любуясь крошечными стежками, которыми были пришиты бусинки, затем развернул подарок. В его руках оказалась книга в красном переплете с надписью черными буквами «Марк Твен» и золотыми – «Приключения Тома Сойера».

– Это доказывает, что американцы тоже пишут книги, – весело проговорила Кассандра. – Она была опубликована в Англии несколько месяцев назад и только сейчас выходит в Америке. Автор не лишен чувства юмора, а книготорговец сказал, что роман будто глоток свежего воздуха, хоть и написан для детей.

– Ну, стало быть мне в самый раз, – Том рассмеялся, положил книгу на комод и притянул к себе Кассандру. – Спасибо.

Она прильнула к нему, положив голову на плечо, и почувствовала легкий аромат одеколона с отчетливыми нотами дерева, лавра, гвоздики и лимона. Запах был скорее классическим, чем модным, но ему очень подходил.

Том гладил ее волосы и нежно бормотал:

– Ты устала, нужно отдохнуть.

– Я чувствую себя намного лучше здесь, с тобой, вдали от шумного веселья.

Ей и правда было очень хорошо в объятиях этого взрослого опытного мужчины, с которым она наверняка испытает много-много удовольствия. Предвкушение заполняло промежутки между ударами сердца.

– Поможешь мне переодеться? Я отпустила служанку, – робко попросила Кассандра.

Том заколебался, нужно ли задернуть шторы. Его охватил сильный трепет. А она ждала, перекинув волосы через плечо. Сзади на платье была декоративная атласная шнуровка, которая заканчивалась бантом на пояснице. Кассандра сначала хотела объяснить, что под ней спрятан ряд пуговиц, но подумала, что Том получит удовольствие, если догадается об этом сам.

Он осторожно потянул за бант и заметил:

– Ты выглядела сегодня как королева. У меня дух захватило, когда ты вошла в часовню.

Развязав атласный шнурок, он погладил планку, которая шла вдоль спины, нащупал ряд крошечных плоских пуговиц и миниатюрные крючки и расстегнул их с большей сноровкой, чем горничная. Когда последняя пуговица вышла из петли, атласный лиф сам начал сползать вниз под тяжестью юбок.

Кассандра высвободилась из рукавов, и тяжелое платье упало на пол. Выйдя из круга мерцающей ткани, она подобрала наряд и понесла к шкафу повесить. Обернувшись, Кассандра увидела, что Том пристально за ней наблюдает, разглядывая каждую деталь ее туалета, начиная с оборок на сорочке и заканчивая светло-голубыми туфлями.

– Есть такая примета, – объяснила она, заметив, что его взгляд задержался на туфлях. – В день свадьбы невеста должна надеть что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.

Том подхватил ее на руки, опустил на кровать и наклонился, чтобы получше рассмотреть туфельки, расшитые серебряными и золотыми нитями и украшенные крошечными кристаллами.

– Они прелестны, – сказал он, поочередно их снимая.

Оставшись в чулках, она с облегчением пошевелила уставшими пальцами после долгого насыщенного дня, выдохнув:

– Господи, наконец-то можно прилечь!

– Я тоже безумно этому рад, – согласился с ней Том, – хотя, скорее, по другой причине. – Заведя руку ей за спину, он ослабил шнуровку корсета и взялся за крючки спереди. – От тебя пахнет розами, – заметил Том, с упоением вдыхая аромат.

– Сегодня утром Хелен подарила мне флакончик ароматического масла, – пояснила Кассандра. – В нем вроде бы выжимка из семи сортов роз. Я добавила несколько капель в воду ванны.

По ее телу побежали мурашки, когда Том наклонился поцеловать ее в живот через скомканную сорочку.

– Семь – мое любимое число.

– Почему?

Он нежно потерся носом о ее живот.

– В радуге семь цветов, в неделе семь дней и… – Том интригующе понизил голос: – Семь – это наименьшее натуральное число, которое нельзя представить в виде суммы квадратов трех целых чисел.

– И здесь математика! – воскликнула Кассандра, задыхаясь от смеха. – Куда же без нее!

Том, улыбнувшись, встал, снял сюртук, жилет и шейный платок, затем взял ее ступню и принялся массировать. Это было так приятно, что по ее телу побежали мурашки, а когда его сильные пальцы стали растирать чувствительный свод стопы, она не смогла сдержать стон удовольствия и откинулась на матрас. Том осторожно разминал ее стопу, отыскивая все ноющие и нежные местечки, а когда растер каждый палец по отдельности, а потом потянул за них, не снимая шелковых чулок, все части тела Кассандры утонули в море блаженства.

– Еще никто никогда не массировал мне ноги. У тебя так хорошо получается. Не останавливайся. Ты ведь не собираешься, правда?

– Конечно, нет.

– Вторую ступню не забудешь?

Он рассмеялся, отыскал особо чувствительное местечко, и она, изогнувшись, замурлыкала, вытянула руки над головой, зажмурилась, а когда открыла глаза и проследила за его взглядом, поняла, что открытый шов на ее панталонах разошелся. Ахнув, она быстро потянулась вниз, пытаясь прикрыть светлые кудряшки, но он не позволил, дьявольски сверкнув глазами:

– Не прячься от меня.

Эти слова ошеломили ее.

В уголках его глаз собрались едва заметные лучики, и он лукаво заметил:

– Это великолепный стимул для меня заняться второй ступней.

– Ты же все равно собирался ее растирать, – возразила Кассандра.

– Тогда считай это моей наградой, – он наклонился и коснулся губами кончика ее большого пальца, и даже через шелковый чулок она почувствовала жар его дыхания. – Можно взглянуть? Полагаю, вид там чудесный.

– Да что же там чудесного… – с мучительным стыдом возразила она.

– Ничего чудеснее нет на земле! – заверил ее Том.

Покраснеть еще сильнее было просто невозможно. Пока она колебалась, Том продолжал растирать ей ноги. Его большие пальцы методично двигались вдоль свода стопы, надавливая на определенные зоны, и от этого по ногам и спине распространялось приятное покалывание.

Закрыв глаза, Кассандра вспомнила, что ей накануне вечером советовала Пандора: «Выкинь из головы все свои представления о скромности. В первый раз будет ужасно неловко. Муж захочет увидеть и потрогать те части тела, которые принято скрывать. Просто запомни: все, что вы делаете наедине, останется между вами. Нет ничего постыдного в акте любви. Настанет момент, когда ты перестанешь думать, зацикливаться на словах и будешь только чувствовать… И это прекрасно».

Пока Кассандра размышляла, поезд тронулся и стал плавно набирать скорость. Вместо привычных резких звуков и толчков вагон двигался удивительно мягко, словно летел над рельсами, а не катился по ним. Дом, в котором она провела детство, семья, знакомые вещи ускользали вдаль. Осталась только кровать розового дерева, ее темноволосый муж и поезд, уносивший их туда, где она никогда прежде не бывала. Этот момент, как и все остальное, что произойдет сегодня ночью, останется только между нею и Томом.

Она прикусила губу и, распрощавшись со скромностью, убрала руку с открытого шва панталон.

Не останавливаясь, большие и указательные пальцы Тома разминали изящную подушечку стопы. Через несколько минут он перешел к другой ноге, и Кассандра со стоном расслабилась.

Пасмурный дневной свет, проникавший через окна, уступил место сумеркам. По потолку и стенам гуляли бледно-серебристые и темно-радужные блики. Сквозь отяжелевшие веки она наблюдала за игрой приглушенных цветов и теней на рубашке Тома. Наконец его руки скользнули вверх, развязали белые кружевные подвязки и аккуратно по очереди скатали шелковые чулки. Затем Том медленно расстегнул рубашку и отбросил в сторону, предоставив Кассандре возможность рассмотреть его торс.

А зрелище впечатляло: четкие контуры тела воплощали в себе элегантность рапиры, каждый дюйм был покрыт крепкими мускулами, грудь покрывала легкая поросль вьющихся волос, сужавшаяся к животу. Кассандра села и робкими, словно порхающие колибри, пальцами прикоснулась к черным завиткам, а когда он притянул ее к себе, вздрогнула, почувствовав себя в окружении обнаженного волосатого мужского тела.

– Мог ли ты себе когда-нибудь представить что-нибудь подобное? – в замешательстве прошептала Кассандра.

– Дорогая, с первой встречи я только об этом думал, а уж что представлял, лучше не говорить.

Она застенчиво улыбнулась и отважилась прикоснуться губами к его обнаженному плечу.

– Надеюсь, я тебя не разочарую.

Нежно приобняв щеку ладонью и чуть приподняв лицо, он посмотрел ей в глаза.

– Тебе не о чем беспокоиться, просто расслабься, – он притянул ее порозовевшее от смущения лицо ближе и кончиками пальцев погладил местечко на шее, где бешено билась жилка. На его губах играла такая чувственная улыбка, что все ее мысли испарились. – Мы не будем спешить. Обещаю: ты получишь удовольствие и покинешь эту постель счастливой женщиной.

Он мягко коснулся ее губ своими, и Кассандру накрыла волна удовольствия. Каждый раз, когда она думала, что поцелуй сейчас закончится, Том делал его еще глубже и приятнее. Внутри ее тела разлилось тепло, будто через каждую клеточку проникал солнечный свет. Теряя голову, она обвила руками его шею, погрузила пальцы в густые черные волосы, шелковистые, как атлас.

Тем временем Том ухватил подол ее сорочки и медленно потянул вверх. Она подняла руки, помогая ему, и поежилась, ощутив обнаженной грудью прохладный воздух. Том уложил ее на постель и нежно провел ладонями по телу. Когда он избавился от одежды, Кассандра едва не задохнулась от восторга при виде обнаженного мужского тела, она не могла отвести взгляд от его устремленной вверх возбужденной плоти.

Том не удержался от короткой усмешки при виде выражения ее лица: он не испытывал от своей наготы ни малейшего дискомфорта, тогда как Кассандра, находившаяся в плену условностей, покраснела до корней волос. Забравшись в постель, как кот, подкравшийся к жертве, он лег рядом и раздвинул своей волосатой ногой ее нежные, с бархатистой кожей ноги.

Не зная, куда девать руки, она положила ладонь на его мускулистый живот, кончиками пальцев коснувшись ребер.

Том сжал ее ладошку и опустил вниз, к своему паху, подбодрив чуть хриплым голосом:

– Можешь до меня дотронуться.

Чуть поколебавшись, она погладила шелковистую напряженную плоть, а неожиданно обнаружив в ней пульсацию и ощутив каплю влаги на кончике, удивленно моргнула.

Судорожно вздохнув, Том объяснил:

– Это… происходит, когда мое тело готово к соитию.

– Так быстро? – спросила она смущенно.

Его рот сжался в твердую линию, как будто ему с трудом удавалось сдерживать улыбку.

– У мужчин все происходит гораздо быстрее, – он медленно пропустил сквозь пальцы несколько ее прядей. – Чтобы подготовить тебя, потребуется некоторое время и мой опыт.

– Заинтриговал.

– То ли еще будет…

– Мне кажется, я уже готова, – возразила Кассандра.

Губы его расплылись в улыбке, и он сказал, стягивая с нее панталоны:

– Нет, не готова.

– Откуда тебе знать?

На мгновение его пальцы скользнули к светлому кудрявому треугольнику, и у нее на миг замерло сердце, зрачки расширились.

– Я пойму, что ты готова, когда вот здесь ты станешь влажной, – прошептал с улыбкой Том. – Когда начнешь дрожать всем телом и умолять взять тебя.

– Ни за что! – возмутилась Кассандра.

Он склонил темноволосую голову над ее грудью, опалив жаром дыхания нежную кожу, поймал губами розовую вершинку, провел по ней языком и осторожно прикусил.

– Впрочем, если и стану… – извиваясь под ним, пошла она на попятную, – то совсем недолго и скорее не умолять, а…

– Тебе и не придется, – пробормотал Том, приподняв ее грудь и целуя ложбинку. – Это лишь мое предположение, а вовсе не требование.

Он двинулся ниже, медленно прокладывая путь по ее телу поцелуями, лаская ее губами, языком, чуть покусывая.

А поезд мчался в полумгле навстречу последним отблескам заката. Муж походил на нависшую призрачную фигуру, его силуэт четко вырисовывался в сумерках. Вот он шире раздвинул ее бедра и устроился между ними. Когда она почувствовала его теплое дыхание на животе, волоски по всему телу зашевелились. Том нежно коснулся языком пупка, отчего внутри все сжалось от желания, мышцы напряглись, и колени сами собой согнулись. Когда его горячий язык проложил дорожку вокруг пупка, она, не в силах сдержаться, застонала, тело ее изогнулось.

– Не спеши, лежи спокойно, – проговорил он с усмешкой.

Но когда его язык опять принялся за дело, она не смогла это выдержать, принялась ерзать, и ему пришлось ухватить ее за лодыжки, чтобы удержать на месте. К ее изумлению, Том двинулся еще ниже и провел языком по линии роста ее кудряшек, и тут она начала понимать, что имела в виду сестра, когда говорила, что муж захочет прикоснуться к самым сокровенным частям тела. Но вот он прижался носом и ртом к шелковистым завиткам, вдыхая их аромат, и она не выдержала:

– А тебе… о боже… тебе это обязательно? Как стыдно… Об этом я и понятия не имела…

Его язык вторгся в шелковистые глубины, и она застыла, не в силах произнести ни слова.

Том же и вовсе перестал реагировать на окружающий мир, сосредоточив все свое внимание на интимном местечке у нее между бедер. Его дерзкий язык кружил по внутренним сводам и лепесткам, как будто не мог решить, где остановиться, губы чуть прихватывали слегка припухшие края внешних створок.

Кассандра судорожно хватала ртом воздух, ее дрожащие руки беспорядочно копошились в его темных волосах, в то время как он не переставал осторожно, но настойчиво изучать самые интимные ее уголки. Его язык, дразня, постепенно проникал внутрь, потом успокаивающе прошелся по чуть раздраженной его щетиной плоти, и Кассандра не смогла сдержать стон. С каждой минутой она все больше теряла самообладание, его возбуждающие прикосновения и движения превращали ее в обезумевшую версию самой себя. Его язык опять проскользнул в ее узенькую пещерку, вызвав невообразимые ощущения. Каждый раз, когда он вторгался в нее, а затем отступал назад, по спине ее пробегала волна удовольствия. Потаенные мышцы сокращались в неконтролируемом ритме, словно пытаясь поймать и удержать его внутри.

Том медленно подводил Кассандру к вершине блаженства, ее захлестывали все новые ощущения, по телу пробегали судороги. Она беспомощно пыталась приподнять бедра, чтобы его язык оказался именно там, где ей этого хотелось больше всего, но Том заставлял ее ждать, беспощадно прикасаясь языком повсюду, но так и не притрагиваясь к крошечной бусинке, которая жаждала ласк. Кассандра буквально истекала влагой…

Тело ее покрылось испариной, из груди вырывались прерывистые стоны. Она почувствовала, как внутрь проник один палец… нет, два… Ощутив дискомфорт, она отпрянула, но Том осторожно протискивался глубже каждый раз, когда ее внутренние мышцы расслаблялись. Вторжение причиняло легкую боль, особенно когда костяшки пальцев растягивали нежный вход. Том прижался ртом к тугому бутону, его язык мягко, но быстро задвигался, и ее накрыло блаженство. Она напряглась, дыхание сделалось хриплым, охваченные страстной эйфорией бедра взлетали вверх, интимная плоть сокращалась вокруг его пальцев снова и снова, каждый раз сильнее предыдущего.

Облегчение разливалось по ее телу волнами до тех пор, пока она не обмякла и не затихла. Том осторожно убрал пальцы, оставив ее плоть пульсировать и сжиматься вокруг пустоты. Кассандра издала нечленораздельный звук и потянулась к нему, он прижал ее к себе, что-то приговаривая, какие-то милые глупости. Волосы на его торсе дразнили и приятно щекотали обнаженную грудь.

– Расслабься, – прошептал Том, устраиваясь между ее бедрами.

– У меня нет выбора, – с трудом выдавила Кассандра. – Меня словно сквозь гладильный каток пропустили.

Раздался его хриплый смех, ласкавший ее слух, его ладонь легла на холмик между бедрами и погладила трепещущую плоть.

– Дорогая… готова ли ты принять меня?

Она кивнула, растроганная его нежностью.

Но Том колебался, прижавшись щекой к ее струящимся волосам.

– Я не хочу причинить тебе боль, но даже если это произойдет, то лишь на мгновение.

Она нежно погладила его спину, с удовольствием ощущая рельефные мышцы под гладкой кожей.

Том поднял голову и посмотрел на нее. Его дыхание было прерывистым. Она чувствовала давление, сосредоточенное возле уязвимого входа в ее тело, его мощный орган медленно прокладывал себе путь вперед.

– Не напрягайся, – услышала она его шепот. – Попробуй открыться мне навстречу.

Давление усиливалось, а вместе с ним нарастала боль. Он развел ее бедра еще шире, растягивая интимные створки и осторожно продвигаясь вперед, все глубже погружаясь в тиски девственных мышц. Несмотря на дискомфорт, она наслаждалась предвкушением. Том, погрузившись в нее наполовину, замер, его губы прильнули к ее губам в сладострастном поцелуе, а когда разомкнулись, она спросила:

– Ты не намерен продолжать?

И тут же поморщилась от сильного внутреннего давления в том месте, где их тела соединялись.

– Дальше меня не пускает твое тело, – ответил он, убирая с ее влажных висков и лба прилипшие прядки. – Пока.

Кассандра не смогла сдержать вздоха облегчения, когда давление чуть ослабло, а потом и вовсе исчезло. Он выскользнул из нее и нежно повернул на бок, спиной к себе.

– Дорогая, давай попробуем так… Откинься на меня, – проговорил он так, будто слова давались ему с трудом.

Том притянул ее к себе, соединив их тела, словно ложки в ящике стола, положил ее верхнюю ногу на свою и, продолжая нежно ласкать ее лоно, устроился поудобнее.

– Господи! Столько ночей я о тебе мечтал… Даже не верится, что все это происходит наяву, что ты не прекрасный сон.

Головка его естества прошлась по нежным складкам, прежде чем снова оказаться у саднящего входа, но он вошел в нее всего на дюйм, давая возможность привыкнуть к его присутствию внутри. Тем временем его умелые руки не переставали ее ласкать, находя все новые чувствительные места, вызывая дрожь во всем теле. К тому моменту, когда он добрался туда, где их тела соединились, желание поглотило ее. Кассандра напряглась и затрепетала в его объятиях. Том ласкал ее нежные створки, проникая за них. Изнемогая от страсти, она попыталась прижаться теснее к дразнящим пальцам, следуя за каждой легкой лаской.

Том задыхался, опаляя горячим дыханием ее ухо, а она, почувствовав глубоко внутри твердую плоть, поняла, что своими телодвижениями полностью раскрылась для его проникновения. Со сводящим с ума мастерством Том массировал набухший бугорок, каким-то образом уловив нужный ритм. Разум Кассандры помутился, тело охватили восхитительные судороги, и ее закружило в пульсирующем урагане чувств. У Тома перехватило дыхание, затем он издал низкий горловой звук, похожий на тихое рычание, и внутри у нее взорвался горячий фонтан.

Потом они медленно приходили в себя, пока отголоски удовольствия продолжали пульсировать в их соединенной плоти. Кассандра со стоном вздыхала, в то время как его ладони медленно гладили ее расслабленные руки и ноги, потом призналась:

– Кажется, я все же начала тебя умолять, ближе к концу.

С тихим смешком Том прижался губами к ее шее и прошептал:

– Нет, милая, уверен: это был я.

– Я думала, ты никогда не спишь допоздна, – проговорила Кассандра на следующее утро, увидев, что муж наконец-то зашевелился в постели.

Она стояла у французских дверей, ведущих на отдельный балкон, и прохладный утренний бриз проникал в комнату, вызывая у нее легкую дрожь. Том лениво потянулся, как большой сытый кот, и сел, потирая лицо.

– Это все потому, что жена не давала мне спать бо́льшую часть ночи, – заявил он хриплым после сна голосом.

Кассандре нравилось, как выглядел сейчас ее муж, – с припухшими веками и взъерошенными волосами он походил на мальчишку.

– Моей вины здесь нет, – пожала плечами она. – Я собиралась сразу же лечь спать.

– Тогда тебе не следовало надевать красный пеньюар.

Подавив усмешку, Кассандра повернулась, чтобы полюбоваться потрясающим видом на залив Сент-Обин. Длинная береговая линия была покрыта белоснежным песком перед широкой полосой ярко-голубой воды. На скалистом островке в конце залива виднелись руины замка эпохи Тюдоров, который, по словам консьержа, можно было посетить во время отлива.

Вчера вечером она осмелилась надеть провокационный предмет одежды, который Хелен подарила ей на медовый месяц. В сущности, его с трудом можно было назвать рубашкой, на сорочку под платье он тоже не походил. Красивая вещица была сшита из шелка и газа цвета граната, а спереди кокетливо завязывалась ленточками. Хелен назвала его французским словом «неглиже» и заверила, что мужчины обожают подобные вещи.

Увидев пунцовую от смущения жену, одетую лишь в несколько лоскутов шелка, Том отшвырнул роман, который держал в руках, и набросился на нее. Его рот и руки через тонкую ткань изучали ее тело дюйм за дюймом, рисуя карту чувствительных мест.

Он нежно, но безжалостно дразнил ее, нагнетая возбуждение, пока она не почувствовала себя сжатой до отказа пружиной. Но этой ночью Том ограничился только ласками, объяснив это тем, что ее плоть еще слишком чувствительна и им придется подождать до завтра.

Она стонала и теснее прижималась к нему, пытаясь догнать ускользающее удовольствие, пока Том тихонько посмеивался над ее нетерпением. Развязав ленты ее пеньюара зубами, он прочертил языком дорожку до ее пещерки между бедрами и принялся нежно ласкать, не отрываясь до тех пор, пока ее не накрыла мощная волна освобождения. После этого они лежали обнявшись, он легкими, словно перышко, прикосновениями ласкал ее тело, и вскоре ей начало казаться, что над ней движется сама тьма, нежно скользя между бедрами, едва ощутимо притрагиваясь к розовым вершинкам груди.

Сейчас, при свете дня, вспоминая свое не слишком благопристойное наслаждение от интимных ласк, Кассандра была очень довольна, но в то же время чувствовала себя смущенной. Она затянула потуже поясок бархатного халата и, старательно отводя от Тома взгляд, весело предложила:

– Попросим принести завтрак, а потом отправимся гулять по острову?

Он усмехнулся, отметив про себя ее нарочитое безразличие к распорядку дня.

– Конечно.

На столе возле одного из широких зеркальных окон им сервировали простой, но основательный завтрак: яйца пашот, жаренный на гриле бекон, маленькие продолговатые пирожки, которые словно скрутили и наполовину вывернули наизнанку, прежде чем запечь до золотисто-коричневого цвета, и грейпфруты.

– Что это? – спросила Кассандра у официанта, указав на корзинку с пирожками.

– «Чудеса Джерси», миледи. Их подавали на острове еще задолго до моего рождения.

После того как официант закончил расставлять еду и ушел, Кассандра взяла один пирожок и немного откусила. С хрустящей корочкой и нежнейшей мякотью, он имел вкус имбиря и мускатного ореха.

– М-м-м, как вкусно!

Том усмехнулся и, поцеловав жену в висок, отодвинул для нее стул и усадил за стол, пробормотав:

– Пирожки в форме туфелек. Как раз для тебя.

– Попробуй.

Она поднесла лакомство к его рту, но Том покачал головой.

– Я не люблю сладкое.

– Сейчас же попробуй! – приказала Кассандра.

Уступив, Том откусил немного и в ответ на ее выжидательный взгляд произнес, словно извиняясь:

– Похоже на жареную губку для мытья посуды.

– О боже! – со смехом воскликнула Кассандра. – Есть ли хоть какое-нибудь лакомство, которое тебе нравится?

Он склонился над ней с улыбкой во взгляде и прошептал, прежде чем поцеловать:

– Ты мое любимое блюдо.

– Если тебе не понравится этот дом, – сказал Том, когда их карета остановилась в Гайд-парк-сквере, – можешь выбрать другой. Или построим новый. Или купим.

– Я твердо намерена поселиться в этом, – сказала Кассандра. – Какой смысл переезжать с места на место, перевозить всех слуг и хозяйство.

– Возможно, ты захочешь внести какие-то изменения в интерьер или еще во что-то…

– Надеюсь, меня вполне устроит все как есть, – она сделала паузу. – Хотя уверена, что бахрома бы здесь явно не помешала.

Он улыбнулся и помог ей вылезти из кареты.

Изысканный и процветающий Гайд-парк-сквер вполне мог соперничать с Белгравией. В районе располагались в окружении садов кремового цвета домики и просторные кирпичные и каменные особняки.

Взгляд Кассандры медленно скользил по фасаду весьма колоритного особняка с эркерными окнами, выходящими на пейзажный парк. К главному зданию примыкали каретный сарай, современные конюшни и стеклянная оранжерея.

– На первом этаже восемь спален, на втором – пять, – пробормотал Том, пока они шли по просторному холлу с колоннами и декоративной кирпичной кладкой. – Купив дом, я провел водопровод и оборудовал несколько ванных комнат с подачей не только холодной, но и горячей воды.

Они вошли в квадратный зал с высоким потолком и окнами из цветного стекла. Весь персонал дома выстроился в ряд, чтобы их поприветствовать. Как только слуги увидели Кассандру, послышался шепот, а несколько молодых горничных даже еле слышно ахнули.

– Они всегда так рады меня видеть, – любезно заметил Том, весело сверкнув глазами.

К ним подошла невысокая полная дама в черном платье из бомбазина и присела в реверансе:

– Добро пожаловать домой, хозяин.

– Леди Кассандра, это миссис Данкворт, наша чрезвычайно деятельная экономка… – начал было Том, но дама с сияющей улыбкой на широком лице воскликнула:

– Добро пожаловать, миледи! Мы все так рады… нет, даже счастливы вас видеть!

– Спасибо, миссис Данкворт, – тепло поблагодарила Кассандра. – Мистер Северин так высоко о вас отзывался, просто превозносил ваши способности до небес.

– Вы очень добры, миледи.

Том взглянул на экономку с нескрываемым удивлением и заметил:

– Миссис Данкворт, вы улыбаетесь? Я и не знал, что вы это умеете.

– Если позволите мне представить вам слуг, – обратилась экономка к Кассандре, – они сочтут это за честь.

Они вместе подошли к выстроившимся в ряд слугам. Кассандра, тронутая их дружелюбием и желанием угодить, обменялась с каждым из них парой слов и постаралась запомнить их имена. И вдруг краем глаза заметила, как маленькая фигурка пронеслась мимо выстроившихся в ряд слуг и столкнулась с Томом, стоявшим чуть поодаль.

– Полагаю, это Безил, помощник лакея, – проговорила миссис Данкворт. – Хороший мальчик, но совсем неопытный. За ним некому присматривать. Мы, конечно, пытаемся помочь, но у нас есть и свои обязанности.

Встретив укоризненный взгляд пожилой женщины, Кассандра все поняла без лишних слов и кивнула:

– Возможно, позже мы с вами поговорим по поводу Безила наедине.

Экономка посмотрела на нее и с благодарностью, и явно с облегчением:

– Да, миледи. Очень любезно с вашей стороны.

После того как познакомилась со всеми слугами и представила свою горничную, Кассандра подошла к Тому, который, сидя на корточках, разговаривал с Безилом, и ее поразило, насколько эти двое привязаны друг к другу. Мальчик болтал без умолку, радуясь вниманию Тома, а тот засунул руку в карман и достал бильбоке, один из подарков, который купил для него на острове.

– Это чтобы накостылять кому-нибудь по тыкве? – спросил Безил, внимательно разглядывая шар на веревочке.

Том усмехнулся:

– Нет, это не оружие, а игрушка. Раскачай шарик и попробуй попасть им в чашу.

Безил попытался сыграть. Он несколько раз резко подкинул мяч вверх, но поймать не смог.

– А вот те шиш.

– Слишком много центростремительной силы. При такой скорости сила тяжести не настолько велика, чтобы… – Том замолчал, увидев озадаченное выражение лица мальчика. – Я хочу сказать, раскачивай его не так резко. – Он взял руки Безила в свои, и они вместе подбросили шар вверх. Он медленно поднялся по изогнутый траектории, затем на мгновение завис в воздухе и идеально опустился в чашу.

Мальчик издал возглас удивления и восторга.

Кассандра подошла к ним и, присев на корточки, с улыбкой сказала:

– Привет, Безил. Помнишь меня?

Он кивнул, но ни слова не сказал, словно потеряв дар речи.

Регулярная здоровая пища, достаточное время на отдых и надлежащая гигиена буквально преобразили мальчика. С последней их встречи он ощутимо поправился, его руки и ноги окрепли и больше не выглядели болезненно тощими, а щеки округлились. Ясные темные глаза сверкали, а кожа на лице светилась здоровьем. Белые зубы мальчика были безупречно чистыми, а волосы коротко подстриженными и блестящими.

– Мистер Северин говорил тебе, что я буду здесь жить? – спросила Кассандра.

Безил кивнул и спросил:

– Вы стали евонной женой?

– Да.

Мальчик расплылся в улыбке и сказал:

– Ваша песня про свиней была улетной.

Кассандра рассмеялась:

– Я спою ее тебе позже, но сначала мне нужно тебе кое в чем признаться.

Она поманила его пальчиком, и он с опаской наклонился к ней.

– Я немного нервничаю, переезжая в новый дом, – прошептала Кассандра, – и не знаю, где что находится.

– Да, домище огромный, – с важностью подтвердил мальчик.

– Огромный, – согласилась она. – Может, устроишь для меня экскурсию и расскажешь, где что?

Безил кивнул, широко улыбнувшись, а Том поднялся на ноги и помог встать Кассандре. Между его бровями залегла складка, когда он проговорил:

– Милая, будет лучше, если дом тебе покажу я или миссис Данкворт. Сомневаюсь, что ты получишь всю нужную информацию от десятилетнего ребенка.

– Ты мне все покажешь позже, – прошептала она, встав на цыпочки и поцеловав его в подбородок. – В данный момент я хочу узнать не о доме, а о Безиле.

Том озадаченно посмотрел на нее:

– А что про него можно узнать?

По возвращении с острова Джерси на Кассандру обрушился поток гостей, которых было необходимо посетить с ответным визитом. Тома поражало, как ловко жена ориентировалась во всех этих тонкостях: знала не только установленные аристократами приемные дни, но даже часы, а также то, чьи приглашения можно отклонить, а чьи нельзя, разве что находишься на смертном одре. Подобные мероприятия требовали множество разных визитных карточек: лично Тома и лично Кассандры, их общих, немного больше по размеру, с выгравированными на них именами, карточек с адресом и днями, когда они принимают гостей, карточек, которые оставляли после случайного визита, и тех, которые оставляли, когда визит не предполагался.

– Зачем посещать тех, с кем не хочешь общаться? – удивлялся Том.

– Когда нужно навестить подругу, но нет времени провести с ней время, я оставляю карточку на столе в холле, чтобы она узнала о моем визите.

– Скорее, она подумает, что ты заходила в гости, но не захотела с ней встретиться.

– Верно.

Том не стал пытаться вникать в смысл этих визитов, давно смирившись с тем, что небольшая группа избранных индивидуумов решила настолько усложнить человеческое общение, насколько это вообще возможно. Его возмущало лицемерие общества, которое кого-то осуждало за незначительные провинности, а на гораздо более нелицеприятные поступки представителей своего круга закрывало глаза.

У него вызвала отвращение, но вовсе не удивила реакция света на напечатанное в «Лондон кроникл» разоблачение маркиза Рипона и его сына, лорда Ламберта, как злобных лживых подонков, намеренно пытавшихся очернить репутацию Кассандры. Друзья и соратники Рипона поспешили оправдать его действия и возложить всю вину на молодую леди, которую он публично унизил.

Одни сочли, что маркиз допустил ошибку в суждениях, в то время как был расстроен предосудительным поведением сына. Другие утверждали, что произошло недоразумение, которое хоть и оказалось неприятным, но в итоге не привело ни к чему непоправимому. Несправедливо обвиненная леди Кассандра в конце концов вышла замуж, так что ничего страшного не произошло.

В высших кругах общества по умолчанию считалось, что, если поведение маркиза и достойно осуждения, на проступок следует смотреть сквозь пальцы, ведь джентльмен обладает столь знатным титулом. Некоторые отмечали, что Рипон понес достаточно суровое наказание в виде позорного поведения сына и тени, брошенной на его собственную репутацию, поэтому в основном вина легла на плечи отсутствующего лорда Ламберта, который, по-видимому, решил возобновить свое грандиозное турне по континенту на неопределенный срок. Рипон снова станет долгожданным гостем в обществе, когда скандал утихнет.

Тем временем светские дамы решили, что большой беды не будет, если они навестят леди Кассандру и ее богатого мужа и завяжут с ними выгодные отношения.

Том предпочел бы придерживаться своего первоначального плана и посылать всех к черту, но Кассандру, похоже, радовали эти визиты, а он готов был закрыть глаза на что угодно, лишь бы доставить ей удовольствие.

С десяти лет работа была главной целью в жизни Тома, а дом служил местом для кратких, но необходимых передышек, где он только спал, ел, мылся, брился, причем все это с наименьшей потерей времени. И вот теперь – впервые в жизни – он с головой погружался в работу, лишь бы только поскорее вернуться домой, где происходило все самое интересное.

В первые две недели после медового месяца Кассандра взяла на себя заботу о доме в Гайд-парк-сквере, уделяя внимание малейшим деталям. Несмотря на все ее разговоры о любви к светским развлечениям, за маской праздности скрывалась жажда деятельности. Кассандра знала, чего хочет и как следует отдавать распоряжения, чтобы получить желаемое, как подступиться к хитросплетению обязанностей и отношений, из которых состояло ведение большого домашнего хозяйства.

Пожилому повару наняли помощника, и на стол сразу же начали подавать новые блюда. После обсуждения с миссис Данкворт каждодневных обязанностей прислуги Кассандра решила нанять еще двух горничных и лакея, чтобы уменьшить нагрузку на персонал.

– У них почти не было свободного времени, – объяснила Кассандра Тому, – из-за этого они переутомлялись и теряли интерес к работе.

Вместе с экономкой они согласились смягчить некоторые требования и правила. Например, горничные были больше не обязаны носить нелепые объемные чепцы, которые использовались только лишь для того, чтобы обозначить их как горничных. Такие, казалось бы, небольшие послабления заметно оживили общую атмосферу в доме.

Дополнительная гостиная, которую Кассандра решила использовать в качестве своего личного кабинета, была завалена образцами красок, обоев, ковров и тканей, так как она намеревалась заменить элементы интерьера, которые выглядели изношенными или вышедшими из моды. Например, в комнатах для прислуги заменили истрепавшееся постельное белье, одеяла и полотенца, а также несколько ветхих или сломанных предметов мебели, а для их личных нужд она собиралась заказать мыло более высокого качества вместо хозяйственного, которое сушило кожу, а волосы делало ломкими.

Том был весело раздосадован: оказалось, что он совершенно не интересовался жизнью прислуги, да ему это и в голову не приходило.

– Никто никогда ни на что не жаловался, – попытался он оправдаться перед Кассандрой. – Черт возьми, я же жмот какой-то!

– Конечно, нет, – успокоила его жена. – Миссис Данкворт просто старалась вести хозяйство как можно экономнее.

– Она могла бы уведомить меня.

– Не уверена, что ей было удобно обсуждать с тобой качество мыла или постельного белья, – дипломатично заметила Кассандра. – Ты ведь сам сказал ей, что не хочешь вникать в хозяйственные проблемы, положившись на ее опыт в деталях, и предложил воспользоваться своими собственными суждениями.

– Очевидно, я ее переоценил, – пробормотал Том. – Мне бы не хотелось, чтобы мои слуги скребли себя чем-нибудь вроде каустической соды.

В разгар бурной деятельности Безилу тоже уделили немало внимания. Кассандра отвела его к дантисту на профессиональную чистку зубов, а затем к окулисту. После осмотра оказалось, что у парня крепкие зубы и отличное зрение. Посетили они и портного, где сняли с него мерки для пошива новой одежды. Хоть Кассандра и не успела еще нанять частного учителя, который смог бы подтянуть Безила до уровня других детей его возраста, учить его читать начала она сама. Он находил занятие это скучным и утомительным, пока она не купила набор раскрашенных кубиков с буквами и картинками. За столом Кассандра старательно обучала его хорошим манерам, включая умение пользоваться приборами.

Хотя Безил души в ней не чаял, неусыпная опека, вероятно, была одной из причин, по которой мальчик так настойчиво продолжал сопровождать Тома в контору по утрам. Но как только появится приходящий учитель, походы Безила придется сократить.

– Пальцы не хужее вилок, – проворчал Безил, когда однажды они с Томом отправились обедать в закусочную. – Чай, проживу без всяких приборов и этих букв со слогами.

– Посмотри на это с другой стороны, – рассудительно сказал Том. – Если ты окажешься за одним столом с теми, кто умеет пользоваться вилкой, а ты будешь есть пальцами, все решат, что ты глупый.

– Ну и фиг с ними!

– Это пока ты так говоришь. Тебе будет не все равно, когда понадобится искать работу.

– Да начхать, – ответил Безил угрюмо. – Мне нравится подметать.

– А что, если вместо того, чтобы подметать улицу, ты смог бы управлять экскаватором?

К удивлению Тома, в глазах Безила зажегся живой интерес:

– Я? Эска… что?

– Когда-нибудь, Безил, ты сможешь управлять целым парком больших машин. Например, будешь владельцем компаний, которые строят новые дороги и роют туннели. Но это возможно лишь в том случае, если научишься пользоваться вилкой и читать.

Прошло полгода. Безил старательно выписывал в маленькой записной книжке свое имя, а закончив, спросил:

– Ну как, правильно?

– Да, ты молодец.

Кассандра и Безил сидели на скамейке в порту под светло-голубым небом Амьена. Невдалеке, в бухте Соммы, перед самым началом прилива колпицы и шумные кулики бродили в поиске моллюсков.

– Никак не понять: написано «е», а читать надо «э»? И почему только так? А то и еще хуже: три буквы, а читаешь как одну.

– Да, это раздражает. Этим и сложен английский язык.

Она с улыбкой подняла глаза, заметив Тома, неторопливо шагавшего к ним. После двух недель, которые они провели под солнцем в Кале, Том загорел, его зелено-голубые глаза стали казаться еще ярче. Сюда он их привез на однодневную экскурсию, пообещав какой-то сюрприз.

– Пойдемте собирать вещи.

– Папа, что думаешь? – спросил Безил, показывая ему записную книжку.

Том внимательно посмотрел записи.

– Что ж, молодец. А теперь давай положим его в мамин гобеленовый саквояж и… господи, Кассандра, зачем ты ее-то взяла? – он с негодованием уставился на содержимое сумки.

– Что ты имеешь в виду? Здесь мои запасные перчатки, носовой платок, бинокль, пакетик печенья…

– Я имею в виду книгу.

– А, про Тома Сойера? Но она же одна из твоих любимых, ты сам сказал. Теперь я читаю ее Безилу.

– Я не спорю, что это один из лучших романов, отличный урок молодым читателям. Однако…

– И что же это за урок? – подозрительно спросила Кассандра.

– Папа мне уже рассказал, – вмешался Безил. – Не берись за работу сам, если можешь заставить кого-то сделать ее за тебя.

– Нет, дело совсем не в этом, – нахмурилась Кассандра.

– Мы поговорим об этом позже, – поспешно проговорил Том. – А пока положи ее на дно сумки и не вспоминай о ней хотя бы пару часов.

– Но почему? – все больше недоумевала Кассандра.

– Потому что тот, с кем я хочу вас познакомить, мягко говоря, не питает особой любви к Марку Твену. А теперь пойдемте со мной.

– Я проголодался, – заканючил Безил.

Том усмехнулся и взъерошил его волосы:

– Ты всегда голодный. Ничего, скоро уже чай, так что сможешь съесть столько пирожных, сколько захочешь.

– Это и есть сюрприз? – спросил Безил. – Но мы пьем чай каждый день!

– Но не на яхте. И не в такой компании.

Том поднял саквояж жены, плотно его закрыл и подал ей руку.

– А что это за компания?

– Пойдем, и узнаешь.

Они подошли к причалу, где пришвартовалась скромная, но элегантная яхта. Там их ждал пожилой джентльмен приятной наружности с аккуратно подстриженной бородкой и копной серебристых волос.

– Не может быть! – с изумлением воскликнула Кассандра, сразу же узнав джентльмена по фотографиям и гравюрам. – Неужели это сам…

– Месье Верн, – непринужденно проговорил Том, – познакомьтесь с моими женой и сыном, леди Кассандрой и Безилом.

– Enchanté[8], – произнес Жюль Верн и склонился над рукой Кассандры.

– Я признался месье Верну, – сказал Том, наслаждаясь произведенным эффектом, – что первым романом, который я прочел, был «Вокруг света за восемьдесят дней». Его дала мне ты, и поэтому он остается моим любимым.

– А как же… – начал Безил, но Том осторожно прикрыл ему рот ладонью.

– Мадам, – заговорил по-французски Жюль Верн, – я очень рад пригласить вас на «Сен-Мишель» выпить чаю! Надеюсь, как и я, вы любите сладости?

– Разумеется, – тоже по-французски ответила Кассандра, – как и мой сын.

– Чудесно, тогда пойдемте со мной. Если вы хотите что-то спросить о моем творчестве, я с удовольствием отвечу.

– Мне всегда хотелось узнать, как вам пришла в голову идея написать «Вокруг света за восемьдесят дней».

– Видите ли, читал я как-то американскую туристическую брошюру…

Прежде чем подняться на борт яхты, Кассандра взглянула на Тома и будто ненароком коснулась изящного ожерелья, которое не снимала с того самого дня, как он ей его подарил. Это был маленький кулон в виде символа бесконечности Эйлера, который идеально укладывался в ямочку у основания шеи.

Как и всегда, их тайный сигнал заставил Тома улыбнуться.

Господи (валл.).

Правительственное здание в Лондоне, резиденция лорд-мэра. – Здесь и далее примеч пер.

Кэтрин и Хитклифф – персонажи из романа Э. Бронте (1818–1848) «Грозовой перевал» (1847).

Сидни Картон и Люси Макетт – персонажи из романа Ч. Диккенса (1812–1870) «Повесть о двух городах» (1859).

Персонаж одноименного романа (1847) Ш. Бронте (1816–1855).

Стоун равен 6,35 кг.

То есть намереваясь кому-то его вручить (по аналогии с англ. идиомой «сердце на рукаве», которая означает намерение открыто выражать свои чувства. В Средние века участники рыцарских турниров, чтобы показать преданность даме сердца, завязывали на рукаве ленту, подаренную возлюбленной, то есть буквально «носили свое сердце на рукаве»).

Приятно познакомиться (фр.).