Девочка в бледно-голубом платьице с огромными пуговицами сидела на скамейке возле подъезда и болтала ногами, пока ее мама не видела. Почему нельзя этого делать, она не знала, но старалась маму не расстраивать, а потому не слушалась родителей, только когда они об этом не знали. Веселые светло-русые хвостики, прихваченные резинками, подпрыгивали на голове в такт ее активным движениям. Казалось, что девочка торопится сделать больше раскачиваний, словно потом ей не разрешат так шалить. Одна резинка не справлялась с активностью хозяйки и все время сползала. Ее тут же возвращали на место, растягивая волосы в разные стороны. Из-за этого один хвостик все время получался выше другого.

Рядом с девочкой остановилась молодая женщина и заинтересованно спросила:

— Ты откуда такая веселая взялась? А! Вы, наверное, только переехали?

— Да, — кивнула девочка головой, чуть замедлив процесс болтания ножками.

— Значит, будем соседями. Меня зовут тетя Клава. А тебя как зовут?

— Таня.

— Очень приятно. А это мой сын Артем.

И она указала рукой на подошедшего к ним невысокого худенького паренька. Его выгоревшие до белизны волосы лежали ровненько, в отличие от буйных хвостиков девчонки. Голубые глаза Тани доверчиво смотрели в темно-серые глаза Артема. Он сразу проникся каким-то покровительственным отношением к веселой малявке.

В это время из подъезда вышла мама девочки и спешно сбежала по ступенькам вниз. Таня сразу же села ровно, положив ладошки на колени.

— Здравствуйте, что она опять натворила?

— Да ничего. Мы просто познакомились.

Взрослые нашли общую тему, касавшуюся поведения детей, которые мирно сидели на скамейке и подумывали, как бы улизнуть из-под надзора.

— А сколько тебе лет? — спросил парнишка.

— Десять, — гордо заявила девчонка.

— Ох, ты ж… Маленькая еще.

Она снова согласно кивнула и все-таки спросила:

— А тебе?

— Пятнадцать.

— Ого! Ты старый совсем!

— Ну, не совсем уж и старый…

Так состоялось их знакомство.

Единственные дети в своих семьях они тянулись друг к другу. Артем сразу взял под свою защиту эту маленькую смешную девчонку с хвостиками, один из которых все время съезжал. Из-за этого Таня напоминала ему Пеппи Длинный чулок. Правда, девчонка была вовсе не баловная, а просто активная. Но она старалась не расстраивать родителей своим поведением. Как удалось выяснить Артему, в своей предыдущей школе она была отличницей. И теперь боялась, как сможет привыкнуть к новому классу и учителям. А до начала учебного года оставался месяц.

Детство! Самая беззаботная счастливая пора. Даже переезд в новый двор не мог надолго выбить из колеи такой веселый моторчик, как новая соседка Артема. И без слов матери он уже взял ее под свое «крыло». Хотя девчонка не особо в нем нуждалась, потому что была доброй, покладистой и шустрой. Обижать ее не было никакого желания. А вот принять в свои дворовые игры пока опасались — слишком мала и возрастом, и размерами. Но Таня все равно везде ходила хвостиком за Артемом.

Он учил ее прятаться, когда во дворе играли в прятки. У нее это так ловко получалось, что найти не мог никто. В отчаянии, что Таньку кто-то украл, Артем кричал на весь двор, что он пошел домой. И тогда она вылетала из кустов пулей, сдирая на ходу голени и коленки.

— Я здесь! Я нашлась! — кричала она, лишь бы он не оставил ее одну.

В конце лета Артем решил научить ее кататься на велосипеде. На своем. Конечно, ей не хватало роста и длины ног, чтобы дотянуться до педалей, но она упорно уговаривала его держать велосипед за сиденье, пока она, переваливаясь над рамой, крутила ногами. Артем пообещал держать, а сам отпустил, о чем и пожалел почти сразу:

— Танька! Тормози! Куда разогналась? Сворачивай! Поверни руль! Танька!

Не получилось у нее — врезалась в трансформаторную будку. Упала, снова вся поранилась, но больше всего испугалась, что сломала ему дорогую игрушку. Дружба дружбой, но у ее родителей нет денег, чтобы купить такую же вещь взамен испорченной.

— Ты не ушиблась? Тань? Что молчишь-то?

Подбежавший парнишка вытащил ее из-под велосипеда и начал вытирать бегущие ручьем слезы.

— Где больно? Танюш, не молчи! А то сейчас к врачу поедем.

— Мне не бооольно! Велосипееед… — ревела она, размазывая содранными ладонями слезы по лицу.

— Что? Велосипед? Да с ним все нормально! Хватит реветь, гонщик! Руки-ноги целы? Опять мама будет меня ругать, что не уследил за тобой. Пошли твои царапины промывать.

Танька шмыгала носом, но шла за ним, зная, что опять коленки и локти будут в зеленке.

И снова Артем брал ее с собой: бегать по крышам гаражей, лазить по деревьям за каштанами, ходить на рыбалку… Их родители подружились и потому везде отпускали постреленка-девчонку под ответственность старшего паренька, даже не представляя, где их порой носит.

Дворовые мальчишки, да и девчонки тоже, сначала потешались над этой странной дружбой, но после нескольких «поучительных моментов с применением кулачной силы» от них отстали. Просто знали, если где-то есть один, значит поблизости и вторая. И наоборот.

Первого сентября Артем вел в школу Танюшку за руку, словно они брат с сестрой. И букет для классного руководителя новой ученицы тоже нес он. Тёма нашел класс, поговорил с учительницей, предупредил одноклассников Тани, чтобы не обижали, а то… И только потом пошел к своему классу. Но проблем у девочки в новой школе не было: она прилежно училась, с уважением относилась к учителям и подружилась с одноклассниками. Она не была врединой и давала списывать, если кто-то просил об этом. Объясняла, помогала, не участвовала в разных детских играх, типа «против кого сегодня дружим». Ровно относилась ко всем, не навязываясь с общением, но и не отталкивая никого. Ей вполне хватало старшего друга Тёмки.

Уроки у нее заканчивались раньше, но Артем успевал на перемене проводить девочку домой, потому что надо было перейти дорогу трижды, а Таня легко могла засмотреться на кошек-собак и прозевать нужный сигнал светофора. После школы она бывала невнимательной. По окончании уроков Тёма приходил к своей подружке, и они вместе делали домашние задания, чтобы потом мчаться на улицу и гонять там до позднего вечера. Они всегда и везде были вместе. Артем уже и не мог вспомнить то время, когда рядом с ним не было Танюшки. Она вызывала в нем желание оберегать, защищать, помогать. Он не задумывался о том, относится ли к ней, как к младшей сестре или другу. Таня просто стала частью его жизни. И никакие насмешки или шуточки пацанов не способны были разрушить это отношение. Артем бесстрашно отстаивал в драках местного значения свое право дружить с маленькой девчонкой. Она, в свою очередь, никогда не жаловалась ему, если кто-то из его товарищей, тайком от него, дергал ее за хвостики или толкал. Таня готова была терпеть все нападки дворовой шпаны, потому что не представляла свою жизнь без Тёмки — он для нее стал целым миром. Что бы она ни придумала, он всегда ее поддерживал и помогал.

Зимой учил кататься на коньках. Для этого принес ей свои старые, которые ему были давно малы. И Таня училась не на фигурных, а на мальчишеских хоккейных. Успешно? Да! Но синяков и шишек, как всегда, хватало. Разучивал с ней стихи для выступления на Новогоднем празднике, приходил их слушать и смотреть ее номер. Рядом с ней Артем стал лучше учиться, чем радовал учителей и удивлял родителей. А он просто не мог не соответствовать своей маленькой подружке.

Таня и Тёма закончили четвертый и девятый класс, соответственно, на одни пятерки. И расстались на целое лето, потому что родители отправили дочь к бабушке, далеко от родного города. Тёмка бы приехал, но семьсот километров пути — это слишком. Поэтому их общение продолжилось только с помощью телефонов. Такую «роскошь» родители Тани вынуждены были приобрести, чтобы иметь с ней связь. Это же не велосипед, без которого девочка вполне может обойтись.

Дети старались поговорить хоть минутку, но каждый день. Таня присылала Тёмке фото из своих походов с дедом на рыбалку или в лес за грибами. И снова он видел сбитые коленки и счастливую улыбку сорванца с хвостиками. Зато, когда Таня получала фотки своего старшего друга, она удивлялась тому, как он быстро растет! Артем из невысокого худенького подростка превращался в интересного парня. И для девочки это было странно — словно другой человек ей улыбался с экрана телефона. Даже голос его менялся, становясь ниже и грубее. А вот она почти не выросла. Если только самую малость, на два-три сантиметра. Правда, выгоревшие на солнце волосы, отросшие за лето, уже можно было заплетать в косички. Тёмка смеялся, когда звонил, и говорил, что теперь ей можно завязывать бантики, а не резинки.

Иногда время тянулось, иногда бежало вскачь. Но лето для школьников — самая радостная пора, потому что впереди столько планов, идей и мечтаний. А потом вдруг — осталась всего неделя, и каникулы закончатся, и снова школа. Но это означало для Тани и Артема скорую встречу.

С пересадками на всевозможных видах транспорта, начиная с автобуса и электрички, и заканчивая поездом, дедушка доставил внучку домой. Погостил пару дней, взяв с нее слово приехать в следующем году, и вернулся к себе. Танюшка загрустила: привыкла за три месяца к деду. Зато они привезли мед, сушеные грибы, ягоды, цукаты, вяленую рыбу. Мама порадовалась, ведь совсем не лишними были такие подарки от ее родителей: хоть и не бедствовали, но денег хватало от зарплаты до зарплаты. Однако это не мешало их маленькой семье быть счастливой.

— Мам, а где Тёмка? Он же знает, что я приехала, и не приходит. И не пишет, — спросила Таня вечером, когда проводили дедушку.

— Его родители отвезли в деревню. Но он скоро приедет. Там надо было помочь его бабушке, маме тети Клавы. Она же одна живет. Вот Артем и уехал три дня назад. А не звонит, потому что там связь очень плохая. Да вернется твой кавалер уже послезавтра.

— Кто? — переспросила Таня.

— Друг, — исправилась мама. — Я хотела это сказать, а вылетело другое слово. Задумалась просто.

Танюшка кивнула, сразу выбросив из головы странное слово, значения которого она не знала, и пошла в свою комнату, чтобы подготовить новые учебники к школе: одевать на них обложки и расставлять на полке. Она не заметила мамину добрую улыбку, с которой та смотрела на свою дочку.

В отсутствие Тёмы ходить во двор Тане не хотелось, без него было скучно. Хотя почти все уже вернулись с каникул и обменивались друг с другом впечатлениями.

До начала занятий в школе оставалось четыре дня. Форма была уже готова, новый рюкзак-портфель, учебники, тетради — все ждало своего часа. Но это не радовало Танюшку. Она слонялась по квартире в ожидании возвращения Тёмки из деревни. И все же звонок в дверь прозвучал неожиданно. Таня открыла и замерла — перед ней стоял Артем, только сильно изменившийся. Ее друг вырос, загорел, возмужал. Вроде бы он, а вроде и нет.

— Ты что, Тань? Смотришь, будто не узнала.

С задорной улыбкой он подхватил засмеявшуюся девчонку и начал кружить вокруг себя. Когда оба выбились из сил от смеха и возни, он поставил ее на пол и спросил:

— Может, на рыбалку, а?

— Так уж день давно наступил, — резонно заметила Танюшка. — Рыбы спят где-нибудь в камышах.

— А и пусть. Просто так посидим. Пошли?

Ее не надо было долго уговаривать. Прихватив с собой черного хлеба, соль и бутылку воды, они отправились на пруд, что был за пустырем, в небольшой рощице. Здесь всегда было тихо. Почему местная молодежь обходила этот оазис настоящей живой природы, было непонятно. А Тёма и Таня любили здесь посидеть.

Расположились с удочками, ловили на хлебный мякиш, не надеясь никого поймать. Но это было и не столь важно. Им было, что рассказать друг другу. Первый час общения Таня еще стеснялась нового облика своего друга, но потом привыкла. Она рассказывала ему про своего дедушку, с которым облазила все леса неподалеку от деревни, речки и пруды. И даже на лесные озера с ним ездила на велосипедах.

— На чем? — поразился Тёмка. — Ты все же научилась?

— Ага, дедушка сказал, что не будет меня возить на раме, и дал старый велик, на котором еще бабушка в молодости ездила. Как он его назвал, «дамский вариант».

— Значит, надо такой тебе купить.

— Ага, купить. У родителей нет таких средств, — серьезно повторила Танюшка взрослые речи.

— Понятно, — вздохнув, сказал Артем. — Я заработаю и куплю тебе велик. А пока… вот, я для тебя… Вот.

И Тёмка достал из кармана брюк маленькую фигурку, вырезанную из дерева.

— Ой, что это? — спросила Таня, аккуратно беря в руки подарок.

— Это листочек клевера. На удачу. Здесь дырочка есть, я специально ее просверлил, чтобы можно было на шнурке носить. Вот и шнурок возьми.

Тонкий кожаный шнурок тут же прошел через дырочку в листике и уже висел на шее девочки, завязанный в узелок.

— Спасибо! — с восторгом сказала она. — У меня ничего такого нет вообще.

Она погладила гладкий кусочек дерева и хитренько посмотрела на серьезного Тёму.

— А я тоже для тебя… Правда, я так красиво не умею. Но вот, для тебя.

И она достала из кармана платья маленькую берестяную подкову, с одной стороны которой тоже была дырочка для шнурка.

— Ух! Ты сама делала?

— С дедушкой, — честно призналась Танюшка. — У него много таких красивых штучек! Но эту он учил меня делать. Так что, я почти сама.

— Спасибо. У меня дома есть такой же шнурок. Буду носить.

И они, довольные друг другом, до вечера просидели на пруду, пока не кончился весь хлеб и вода. Конечно, не поймали ничего, зато вернулись с подарками друг от друга.

Десятый класс Артема. Репетиторы, дополнительные занятия, домашние задания, олимпиады, конкурсы… Времени, не занятого учебой, оставалось совсем мало. Но каждую свободную минуту он летел к своей подруге, которая тоже скучала. Таня понимала, что учеба — это очень важно. С этим знанием ее саму воспитывали родители. У нее было гораздо больше свободного времени, но проводить его, просиживая на лавке или в беседке во дворе, она не хотела. Близких подружек она так и не завела. В школе еще общалась с девчонками, а вот во дворе без Тёмки ей делать было нечего.

Таня решила заняться спортом. Тем более что приходивший в их класс тренер отобрал несколько человек с хорошими результатами в легкой атлетике, куда вошла и она. Так Танюшка стала заниматься в школе по вечерам. Ей нравилось, хотелось быть лучше всех, достигать высот, доступных в ее возрасте. Тренировки были три раза в неделю, и вечером ее всегда встречал Артем. Они вместе шли домой, рассказывали друг другу новости о школьной жизни, делились секретами. Тёмкины товарищи уже махнули на него рукой, не звали играть в футбол или хоккей. Да он все равно не успевал — учеба превыше всех удовольствий, как говорил его отец, бывший военный. Но если все же удавалось в воскресенье вырваться к друзьям, погонять мяч или шайбу, Таня всегда была тут же, где и он.

Иногда со стороны казалась странной дружба шестнадцатилетнего парня и одиннадцатилетней девочки. Но ни Тёма с Таней, ни их родители не видели в этом ничего особенного. Дети стояли друг за друга горой, разлучить их могли только долгие летние каникулы, которые снова неумолимо приближались. Вроде бы и радоваться — впереди три месяца отдыха! Но ребята грустили. Таня снова собиралась к бабушке с дедушкой, а Тема оставался в городе, потому что ему предстояла дополнительная подготовка для сдачи ЕГЭ в следующем году. Он еще не решил, куда будет поступать, но отец настаивал на карьере спасателя МЧС. Мама была в шоке — единственный сын! Она проревела все глаза, но переубедить мужа не могла. Семейные баталии продолжались, Артем в них не участвовал. Просто понимал, что отец победит. Танюшке он еще не говорил, что по окончании школы уедет из города надолго…

И еще один учебный год позади. Только отличные оценки в дневниках у Артема и Тани. Впереди длительная разлука — целое лето. Хорошо, что есть телефоны, да и родители девочки все же накопили на ноутбук — а что делать? Это современные требования школы. Танюшка собиралась взять его с собой в деревню, да потом вспомнила, что связь там плохая, и нет никакого смысла тащить лишнюю тяжесть. За день до отъезда за ней приехал дедушка и сильно удивился тому, как Таня выросла.

— Ты уже, смотри-ка, в девушку превращаешься? Как из гусенички бабочка появляется. Вот чудеса!

— Дедушка, хватит сказки придумывать, — не верила ему внучка и сразу же, без переходов, добавила, — за мной сейчас Тёмка зайдет, и мы сходим на пруд. А то же завтра уедем.

— Познакомишь со своим женихом?

— С кем? — опешила Таня.

— С Тёмкой твоим.

— Он мой друг. А жених — это зачем? — не поняла она деда.

— Ох, мать моя… Ладно, потом объясню. Хоть покажи своего друга.

— Ладно. Как придет, покажу и познакомлю.

Друг Тёмка дедушке понравился: открытый, улыбчивый парень, сильно старше его внучки. Это во взрослой жизни не заметна разница в пять лет, а в школьном возрасте — очень даже. Артем идет в одиннадцатый, а Танюшка только в шестой. Куда дальше эта дружба приведет? Время покажет. А пока дед смотрел, как внучка завязывает шнурки на кедах и тихонько спрашивает у Тёмки про вечерние планы. Судя по их спортивной одежде, помчатся куда-нибудь на стадион, а вовсе не на пруд.

«Эх, детство-юность! Как давно это было! Хорошо, что у Танюшки такой друг. Рядом с ними теплее становится. Приеду, бабке похвастаюсь, что жениха видел. Иих! Сколько разговоров будет!»

Он немного не угадал: ребята были и на стадионе, где Тёмка погонял с ребятами мяч, и на пруд сходили. Там были только они. На город уже опускались сумерки, а Тёма с Таней не замечали этого. Им так не хотелось расставаться! Лишь накрапывавший дождь смог сдвинуть их с места. Они медленно брели домой, почти промокшие, но так и держались за руки, словно боялись отпустить друг друга.

— Ладно, Тёма, делать-то все равно нечего. За мной дедушка приехал. Через три месяца вернусь, и будем снова учиться, гулять, читать. Вместе. А следующим летом у меня практика будет, и я только на два месяца уеду.

— Угу.

Артем так и не осмелился ей сказать, что его уже не будет в городе летом следующего года. Будучи на пять лет старше Тани, он все равно не отдавал себе отчета, почему ему так интересно рядом с ней. А уж Танюшка и вовсе не думала ни о каких чувствах или симпатиях. Для нее Артем — просто Артем, друг, брат, защитник…

А вот за это лето подросла и Таня. Она сама стеснялась происходивших с ней изменений. Момент взросления пришелся на период, когда рядом не было мамы, а находилась только бабушка, которая пояснила внучке все очень доходчиво, без лишних медицинских премудростей. Танюшка переживала, захочет ли с ней теперь дружить Тёма. Ведь она вытянулась, поправилась в некоторых местах. Хотя она обратила внимание, что деревенские девчонки, даже ее ровесницы, давно уже перегнали ее по всем формам. Но ведь они-то здесь останутся, а Таня вернется домой. В общем, она волновалась за свою дружбу с Тёмкой.

Пообщаться им удавалось только вечером, когда измученный всеми занятиями парень, наконец-то, был дома. Артем говорил, как скучает по ней, и ждет возвращения.

Пролетело и это лето, последнее школьное для Артема. Отец немного сжалился над ним и оставшуюся неделю до начала занятий позволил отдохнуть без репетиторов и дополнительных занятий. Но Тёмка настолько вымотался, что ходить никуда не хотел, и просто лежал дома на диване или спал. Он знал, что скоро вернется Таня, и ему надо будет с ней поговорить о своей предстоящей учебе в Питере.

И вот она приехала. По реакции родителей Танюшка поняла, что ее внешние изменения заметны не только ей. Это именно то, чего она боялась. Появившиеся округлости раздражали ее, хотелось все это спрятать под толстой вязаной кофтой, но на улице была жара. Всегда светлые волосы почему-то стали русыми и уже не выгорали так, как раньше. Длинные и такие же худые, как у цапли, ноги, вообще невозможно было спрятать! Все платья за лето стали ей коротки, пришлось вытаскивать из шкафа старенькие спортивные шорты и футболку. Покрутившись перед зеркалом, Таня поняла, что вряд ли сможет изменить то, что уже выросло.

Она написала Артему, что ждет его на пруду. Хотела увидеть его глаза, когда он разглядит, во что она превратилась.

«Там отвлекаться не на кого, всю правду сразу будет видно», — решила Таня для себя и направилась на «их место».

Она никак не предполагала, что Артем примчится туда раньше нее. Медленно шла, пиная траву и камушки, которые попадались на дорожке. Когда уже дошла до пруда, медленно подняла голову, вдыхая вечерний прохладный воздух, и замерла. Казалось, даже забыла, как двигаться, просто затаилась, в несбыточной надежде, что ее не заметят. Но Артем смотрел на нее во все глаза, которым и сам не верил: перед ним стояла худенькая девушка… Нет, все-таки еще не девушка, а девочка, но уже были заметны изменения в ее фигуре. Тёмка сглотнул, ему что-то вдруг стало жарко, краска прилила к щекам, и он опустил голову, чтобы Таня не заметила его восхищенного взгляда. Но вот, чего он никак не ожидал, так это того, что она сядет на землю и заревет.

— Тань, ты чего? — изумленно спросил Тёма. — Случилось что-то? Не реви! Объясни толком.

— Что объяснять? Ты вот даже смотреть на меня не хочешь. Я так и знала! Я стала страшная, и ты теперь не будешь со мной дружить!

Артем опешил от такого признания и даже не сразу ответил.

— Что ты такое говоришь? Да я обалдел, когда тебя увидел! Потому глаза и отвел, что ты… стала еще красивее.

Таня глянула на него через раздвинутые пальцы, которыми все еще закрывала глаза.

— Ты не врешь? Будем дружить, как раньше?

— Конечно! Что у тебя за вопросы?

Он подошел к ней, подал руку и обнял ее, как только она встала на ноги. И так это было уютно и правильно: его подбородок точно ложился на ее макушку. Артем погладил Таню по плечу как-то неловко.

— А ты тоже вырос, — куда-то в грудь проговорила она. — Куда ты растешь-то? Уже ведь больше, чем метр девяносто, да?

— Нет еще. Пока только метр восемьдесят девять.

— Пф… — фыркнула девчонка и отстранилась от него, вполне успокоенная.

Она уселась на скамейку, что была вкопана в землю, и начала болтать ногами, как тогда, два года назад, когда Артем ее впервые увидел. Только теперь она доставала до земли своими длинными ногами. Таня похлопала по дереву рядом с собой.

— Садись, рассказывай, как тебя мучили все лето.

Тёмка сел, вздохнул и сказал:

— А чего тут рассказывать? Ты все правильно сказала — мучили, именно так. Зато теперь я точно все ЕГЭ сдам на сто баллов и поступлю, куда хочу.

— А куда ты хочешь? — все так же раскачивая ногами и не придавая значения вопросу, спросила Танюшка.

— Пока не решил, — ответил Артем.

Не смог испортить ей настроение, которое только-только вернулось, решил сказать потом как-нибудь. Он все надеялся, что отец передумает, и позволит ему учиться где-нибудь поближе к дому.

— А ты носишь подкову? — вдруг спросила Таня.

Артем молча потянул шнурок, который висел у него на шее, и показал свой талисман. Танюшка сделала то же самое, продемонстрировав листочек клевера, подаренный ей в прошлом году.

— К школе готова? Наверное, все позабыла за лето?

Она пожала плечами.

— Вспомню, если забыла. А все же интересно, кем ты хочешь стать? По профессии. Кем?

Артем помолчал, но все же признался:

— Я хочу стать спасателем.

Таня повернулась к нему, перестала болтать ногами и восхищенно сказала:

— Ух, ты! Здорово! Людей спасать от всяких катастроф? Ты будешь героем. А когда я вырасту, возьмешь меня с собой?

— Куда? Не понял вопроса.

— Куда-куда. Где ты будешь спасать людей, там и я буду спасать — чтобы вместе. Понял?

— Понял, — кивнул он. — Тогда надо учиться вообще без четверок, чтобы поступить в самый лучший ВУЗ.

— Да, — согласилась она. — Надо, значит, надо. Так дедушка говорит. Значит, буду учиться без четверок вообще.

Они просидели до позднего вечера, пока у обоих не зазвонили телефоны. Это родители разыскивали своих детей.

Если у Тани учебный год начался спокойно, как обычно, то у Артема весь класс гудел: к ним перевелись две девочки, близнецы Лена и Оля, но они себя называли Ляля и Лёля. Высокие, стройные, красивые, у обеих прямые длинные волосы пепельного оттенка и светло-серые глаза. Таких девочек не было не то, что в их школе, а во всем городе — так казалось мальчишкам. До этого сестры жили с отцом в Лондоне, а сейчас их к себе забрала мама. В семейные проблемы новых учениц никто не вникал, а то, что девчонки красивые и избалованные, заметили сразу. Конечно, все ребята, с девятого по одиннадцатый классы, влюбились поголовно, за исключением Артема. Казалось, он вообще не заметил, что кто-то новый появился в школе. Он по-прежнему проводил каждую свободную минуту с Таней.

Пока на улице было тепло, они все перемены сидели где-нибудь на школьной площадке и что-то изучали в его телефоне, смеялись, шептались. К ним уже давно привыкли, а для новых одноклассниц такие отношения были за гранью понимания. К тому же Артем оказался единственным, кто не пал жертвой их красоты, не валялся у ног, выпрашивая поцелуй или свидание. Он их вообще не замечал. А если они его доставали своим вниманием, то сами же обижались, потому что он не помнил, кого из них зовут Ляля, а кого Лёля. Девчонок разжигал азарт. Они поспорили друг с другом, кто первый влюбит в себя строптивого парня. Им и в голову не приходило, что Артем не видит никого вокруг, кроме своей Танюшки. Все предпринятые хитрости проваливались одна за другой — он не реагировал на красавиц-сестер.

— У него на уме только учеба и его мелкая подружка, — говорила Ляля сестре, провожая недовольным взглядом Тёму с Таней, которые направлялись домой.

— Черт! Ну, неужели она ему нравится? — стонала, ломаясь, Лёля. — Она же ребенок, посмотреть не на что. Ему семнадцать, а он до сих пор не целованный, что ли? Так и сидит с ней в песочнице?

— Слушай, Лёлька, у меня идея. Если он не обращает на нас внимания, то он и не заметит, как мы устраним эту мелочь из поля зрения.

— Это как?

— А мы с ней поговорим.

— Фи. Так она тебя и послушает.

— Надо знать, что говорить девчонке в таком возрасте. Ты себя вспомни в шестом классе. Чего ты боялась, что тебя раздражало?

— Меня? — она задумалась. — Наверное, то, что ты красивее меня. Или то, что папа тебя любит больше. А еще волосы у тебя длиннее. Других проблем не было.

— Вот видишь, ты была зациклена на своей внешности, любви кого-то к тебе. Это — переходный возраст. У меня тоже так было, но чуть позже тебя.

— А какая связь с этой девчонкой?

— Очень даже прямая. Она — никто. Еще сопливая с такими парнями дружить, да и внешне никакая. Знаешь, мы с тобой редкой красоты бабочки. А она маленький серый мотылек, которого часто путают с молью.

— Вот она и есть серая моль.

— Нет, моль — вредитель. А эта Танечка — просто глупый маленький мотылек. И нам надо ей об этом сказать. Унизить ее, дать понять ее ничтожность и ненужность. Дети в этом возрасте так ранимы!

Девушки-красавицы тихо посмеивались, разрабатывая детали атаки на мешавшую им девчонку-подростка. В семнадцать лет, вдвоем легко одолеть бесившую их конкурентку, коей они считали Таню.

Сестры решили, что под выходной лучше не начинать военных действий, все-таки сложно контролировать результат. Девчонка может пожаловаться Артему. А в течение недели легче капать на нервы. Она и сама не захочет к нему подходить.

В школе всё и все на виду…

В понедельник после занятий Таня ждала Артема, стоя под козырьком входа в школу, потому что осенний дождь был холодным, с порывами ветра, который сбивал с деревьев желто-красную листву. У Тёмы сегодня было шесть уроков, у Тани пять. Ждать его почти час — это долго. Но он зачем-то просил не уходить домой.

«Интересно, что придумал? Хорошо, что я маму послушалась утром — куртка, конечно, теплее плаща, да еще с капюшоном».

Вдруг ее кто-то толкнул под руку, от неожиданности Таня выронила портфель. Она повернулась посмотреть, кто такой неповоротливый, и наткнулась на презрительные взгляды двух пар светло-серых глаз новых одноклассниц Артема. Таня видела их, но не заостряла внимания — зачем? Они же намного старше! Еще более странным показалось ей внимание местных суперкрасавиц.

Таня подняла портфель и поставила его рядом со своей ногой, ожидая чего-то неприятного. Ей было страшновато стоять меж двух каланчей, явно враждебно настроенных. Таня понимала, что эта встреча имеет какое-то отношение к Тёмке. И она не ошиблась.

— Слушай, ты, — начала одна из девушек, — долго еще будешь таскаться за взрослым парнем? Он уж не знает, как тебе сказать, чтобы ты отвалила от него. Ты кто вообще? Так, ничтожество нищее. Ни кожи, ни рожи. Ему уж целоваться, да с девчонками своего возраста зажигать охота, а ты камнем на ногах висишь.

— Ты себя в зеркало-то видела? — подхватила вторая. — Три волосинки, ни косметики, ни приличной одежды. Да еще и конопатая. А где там грудь-то? Ты своей маме скажи, чтобы она зеленки купила три ведра — прыщики мазать. Глядишь, и отрастет что-нибудь.

И они обе засмеялись, переглядываясь и кивая на нее головами. Таня стояла спокойно, не опуская головы. Нет, она не испугалась этих взрослых учениц, просто опешила от такого потока грязи, что лился из ртов красивых с виду девушек. Но это еще было не все, хотя до конца перемены оставалось только три минуты.

— В общем, так, чудовище, — заговорила снова первая, — чтобы мы тебя рядом с ним больше не видели. Мы уж сами решим, чей он. А может, по очереди с ним погуляем. Поняла? Не путайся под ногами, а то…

— А то… Что? — перебила ее Таня, сдерживая свои эмоции из последних сил.

Девушки замерли. Они не ожидали даже такого простого вопроса от нее. Да и вообще удивились, что она еще не убежала, заливаясь слезами. Таня смотрела то на одну, то на вторую.

— А то… Что? — повторила она вопрос.

Но прозвеневший звонок прервал эту неприятную сцену, и сестры, скривив губы, заторопились в школу. Таня проводила их взглядом. Потом накинула капюшон, подняла портфель и вышла из-под навеса под дождь. Она медленно шла в сторону выхода со школьной территории. В голове была какая-то жужжащая пустота. Девочка поняла не все слова, обращенные к ней, но главное ей было ясно: эта парочка хочет помешать ее дружбе с Тёмкой.

«Видимо, они сами хотят с ним дружить. Или не только дружить? Они же что-то говорили про поцелуи. Он, что ли, целоваться с ними должен? Фууу…»

Ее передернуло.

— Таня! Тань! Подожди! — крик Артема заставил ее остановиться.

Сзади послышался звук быстрого бега по лужам. Она оглянулась — к ней в одной белой рубашке, даже без пиджака, мчался Артем. Весь промок, брызги заляпали его с ног до головы.

— Прости, — чуть запыхавшись, сказал он, — не смог вырваться раньше. Всю перемену директор мораль читал про сто баллов на ЕГЭ. Будто я сам не знаю.

— Что ты хотел, Тёма? Зачем надо было ждать?

Таня чувствовала, что обувь уже промокла, и ноги потихоньку замерзали.

— Вот, — сказал Артем, доставая из кармана брюк маленького серого медвежонка Тедди.

Не мягкую игрушку, а фигурку из какого-то твердого материала. Танюшка ему когда-то говорила, что ей нравятся эти смешные мишки со странными глазами. И теперь Тёма протягивал ей такого. Она взяла игрушку: совсем маленький медвежонок поместился целиком в ее холодной ладошке.

— Спасибо, Тёма, — прошептала девочка. — Ты — для меня…

— Я — только для тебя.

Его большая горячая рука накрыла целиком ее кулачок, и тут же брови поползли наверх, под мокрую челку.

— Ты же совсем замерзла! Руки ледяные! Беги быстро домой, выпей горячий чай с медом и залезь под одеяло. Вечером приду, проверю. Все, мне пора назад. Звонок уж давно прозвенел.

— Ага, беги на урок.

Артем повернулся и быстро пошел назад. Мокрая рубашка прилипла к телу, обрисовав его фигуру. Таня стояла, смотрела ему в спину и понимала, о чем говорили сестры: Тёмка уже вырос, а Таня маленькая девчонка. Эта дружба ему ни к чему. Тогда почему сейчас в ее руке этот маленький мишка Тедди?

«Нет, я верю Тёме, а не каким-то новеньким, которые ничего не понимают. Пусть себе других мальчиков ищут, а Тёмка — мой друг».

С этими мыслями она продолжила свой путь домой. А там все сделала, как ей велел Артем. Но не помогло, и простуда все же дала о себе знать. К вечеру температура поднялась уже до тридцати восьми. Мама переживала из-за этого:

— Как так, Таня? Ты маленькая никогда не болела. А тут решила выбить меня из рабочего графика?

— Мам, я уже большая, могу и одна дома поболеть денек-другой. Только учительнице позвони, что я в школу не приду. Может, разрешит без справки?

— Ладно, я с ней договорюсь. А ты пей лекарство, не жди, когда температура еще выше поднимется.

Таня выпила все, что ей дала мама и уснула. Она не слышала, как заходил Артем. Посидел рядом с ней и ушел домой. Он пообещал тете Гале, что завтра после школы навестит Танюшку и проследит, чтобы она лечилась. А еще заметил, что медвежонок сидит на прикроватной тумбочке среди кучи лекарств, и от его присутствия стало тепло на сердце.

Конечно, Артем, будучи на пять лет старше своей верной подружки, понимал, что впереди еще много лет взросления, и не скоро он сможет хотя бы просто обнять Таню. Надо ждать, когда она подрастет. Об этом ему часто говорил отец. Взрослый человек, давно забывший свое детство, ни понимал, как его сын мог увлечься какой-то пигалицей. А то, что Тёмка не променяет эту егозу ни на кого другого, было ясно, как божий день. Отчасти поэтому отец и хотел отправить сына подальше. Кто знает, как сложится его жизнь на берегах Невы?

Как и обещал, Артем зашел к Тане около трех часов дня. Она открыла ему дверь, кутаясь в теплую толстовку. Спортивный костюм, вязаные носки и книга в руках — внешний вид говорил сам за себя. Она была похожа на маленького читающего и чихающего пингвина, что вызывало умильную улыбку.

— Привет, — сказал Тёма, проходя в квартиру, — как самочувствие?

— Что тебе больше нравится: три с плюсом или четыре с минусом?

— Мне только пятерки нравятся. Других оценок не приемлю.

— Это сейчас вообще не ко мне. Мое состояние пока не дотягивает до это…

— Тань, что от тебя вчера хотели мои одноклассницы? — перебил ее Артем. — Не вздумай отнекиваться. Вас видели и даже слышали: Гриша курил и прятался под парапетом. Все слышал. Сегодня мне рассказал.

Она отвернулась, показывая, что говорить на эту тему не хочет.

— Таак… Ясно. Не будешь говорить?

Она замотала головой.

— Хорошо, тогда я буду задавать вопросы, а ты отвечать, раз ты не хочешь жаловаться.

Голос Артема был таким строгим, что Таня посмотрела на него в изумлении — с ней он так никогда не разговаривал.

— Обзывались?

— Да.

— Угрожали?

Она помолчала, вспоминая и оценивая вчерашний разговор.

— Нет.

— Из-за меня?

— Да.

— Гадости про нашу дружбу говорили?

Таня снова замолчала, но потом кивнула твердо.

— Да.

— Понятно. И последний вопрос: ты им поверила?

Ответ прозвучал быстро и громко:

— Нет!

— Вот и правильно. Даже не хочу о них думать, а уж говорить, тем более. Куры безмозглые.

— Зато красивые, — вставила свои пару слов Танюшка.

— Да что там красивого?! Жердины какие-то. Жирафы. Не доходит до них совсем! Даже за жирафов обидно — сравнил этих… с такими грациозными животными. Уже тысячу раз говорил — отстаньте! Бесполезно. Тупые, что ли? Ладно, с ними я сам разберусь. А ты, давай-ка, поправляйся. И не вздумай с ними разговаривать или даже слушать их бред. Я все сказал!

Танюшка покрутила между пальцами свой любимый хвостик и согласно кивнула. Проверив все, что нужно выпить, съесть, прополоскать, Артем снова уложил Таню спать. Улыбнулся медвежонку Тедди, сидевшему уже на самом краешке тумбочки, подождал, пока девочка уснет, и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Проболела Таня все неделю, но в понедельник пришла в школу, хотя была еще слабенькой. Тёма приходил к ней на каждой перемене, чем вызывал шипение у сестер. Он приносил подружке витамины, заставлял съесть их, потом приносил мандарины, на следующей перемене яблоки. Танюшка смеялась, потому что он напоминал ей ежа, который тащит на себе все, что насобирал по лесу. А Тёма был рад, что ей стало гораздо лучше, и шутки вернулись, как было раньше.

Сестры-близнецы к Тане больше не подходили. Только издалека выражали свое презрительно-высокомерное отношение к ней. В конце концов, это стали замечать и остальные ученики. Никто из всей школы не встал на сторону красавиц. Тёму с Таней знали давно, верили в их дружбу. А отношение старших по возрасту девушек к ученице шестого класса никто не понимал. Постепенно Ляля и Лёля растеряли всех своих поклонников. С ними общались только по необходимости, интерес к красивой внешности быстро угас. Общаться с пустотой никто не хотел. И в этом сестры тоже обвиняли Таню.

Собственная самоуверенность и любование своей красотой привели их к этому результату, а признавать свое несовершенство не хотелось, ведь всегда проще найти виноватого в чьем-то лице, но никак ни самому расписаться в промахе или ошибке.

Время приближало всех к самому волшебному празднику в году. Город уже наряжался в гирлянды, серпантины, елочные игрушки. Запах мандаринов и шоколада, казалось, преследовал везде. Новый Год — это всегда весело, красиво, сказочно. Но Артему было не до этого — он решил все же рассказать Тане, что через шесть месяцев он уедет из города, и когда сможет вернуться, не известно. С одной стороны, не хотелось портить праздник, а с другой — нельзя больше откладывать. Чем дольше об этом думал Артем, тем серьезнее он становился. Ему было ясно и без разговоров со старшим поколением, что расстояние и время могут убить и более сильное чувство, чем всего лишь детская дружба.

— Сам посмотри, — говорил отец, — она же ребенок совсем. Ты ей мишек даришь, мороженым угощаешь. А у самого какие интересы, а? Наверное, хочется чего-нибудь другого?

— Чего бы я ни хотел, и какие бы интересы у меня ни были, я подожду, когда она вырастет, — упорно отвечал одно и то же Артем.

— А вдруг ты ей тогда уже будешь не нужен? Найдет себе кого-нибудь ближе по возрасту? Что тогда?

— Тогда и буду решать. А сейчас, папа, не надо ничего придумывать. Я буду поступать туда, куда ты сказал. Тем более, я уже получил целевое направление от нашего местного ГУ МЧС. Но не потому что ты настаивал, а потому что это надо мне. Я сам так решил. А Танюшка… Она дождется меня — я это точно знаю. Куда ей спешить? Наше обучение закончится одновременно, там и увидим.

Такой отпор сына вызвал уважение у взрослого человека. Стало приятно от одной мысли, что воспитал настоящего мужчину.

— И все-таки, не тяни время, — завершая разговор, сказал отец. — Скажи девочке, что уедешь надолго. Не дожидайся, когда ей об этом скажет Галина.

— Скажу. Сам скажу.

Артем не задавал себе вопросов, почему ему так хотелось, чтобы Танюшка была рядом с ним всегда. Что это? Дружба? Вряд ли. Давно минуло то время, когда лишь дружба направляла все его действия. Но и говорить слово «любовь» даже шепотом, даже мысленно он не решался. Наверное, и ему нужно время, чтобы понять, какие чувства живут в его сердце.

Последний день в школе перед новогодними каникулами выдался богатым на события.

Во-первых, объявили полугодовые оценки. Кому-то это было в радость, а кого-то попросили пригласить родителей. И в первую очередь, в эту компанию попали Ляля с Лёлей, как ученицы выпускного класса. Мама красавиц-сестер не нашла времени ни для директора школы, ни для своих дочерей; она прислала вместо себя шофера, чтобы забрать девочек домой. Но они отправили его за кофе, потому что имели свои планы на ближайший урок.

Во-вторых, уже не боясь ничего, эти девушки устроили на улице обстрел твердыми снежками той самой девчонки, из-за которой растеряли весь авторитет в школе. Дождавшись, когда шофер уедет за заказанным кофе, а Таня выйдет после занятий, Ляля и Лёля, так и не появившиеся на последнем уроке, проследили за ней. Как только она завернула за угол, они ринулись туда же.

Первый снежок прилетел девочке в голову, сбив шапку. Она сразу поняла, кто это может быть по их ругательствам. Таня выпустила портфель и, закрыв голову руками, повернулась лицом к стене спортзала, возле которого оказалась в этот момент. Не всегда снежки попадали в цель, и это злило великовозрастных девиц еще больше. Они лепили жесткие комки снега и подходили все ближе к молчавшей девчонке, спина и ноги которой была в следах от тех попаданий, что все же оказались меткими.

Но они никак не ожидали того, что на помощь Тане прибежит Артем, который просто почувствовал, что ей плохо и не находил себе места. Тем более что и сестры не явились на урок. Он краем глаза увидел в окно, как Таня ушла за угол школы, направляясь домой, а за ней последовали Ляля с Лёлей. Тут и догадываться не надо было о том, что затеяли близняшки.

С криком «Там Таньку бьют!» Артем выскочил из класса прямо посреди урока, как обычно, без пиджака. Пока остальные ученики приходили в себя, он уже добежал до спортзала и закрыл собой маленькую сгорбленную фигурку своей Танюшки, и сразу получил сильный удар снежком прямо в лицо. Куда конкретно ему попали, он не понял, потому что боль ослепила его. Он зашипел и почувствовал, как кровь горячей струйкой потекла по лицу. Тут уже завизжали испуганные метательницы.

Но и этого было мало: весь класс Артема, покинув урок, примчался за ним. То, что они увидели, довело события до накала: Тёмка стоял, закрывая собой Таню, которая обхватила его сзади за талию, пытаясь остановить от разборок. Его разбитая губа сильно кровоточила, испачкав белую рубашку и снег около него. Щека наливалась бордовым цветом. А две мстительницы стояли, вцепившись друг в друга, и кричали во весь голос, испуганные тем, что натворили. Все одноклассники, выбежавшие без верхней одежды, молча окружили сестер, сужая пространство, разделявшее их. Все это грозило вылиться в потасовку.

— Стойте! — закричала Таня. — Не надо! Вам же попадет! Не пачкайтесь сами!

Этого замешательства хватило, чтобы появился директор школы в сопровождении завуча и физрука. Все они тоже были раздетые.

— Что здесь происходит? Коллективное помешательство? Брысь в класс! Все, немедленно! А вы, красавицы, идите за мной. Артем, Татьяна — то же самое. Все ко мне в кабинет…

В-третьих, Ляля и Лёля были исключены из школы. Их маме все же пришлось за ними приехать, договориться с директором, чтобы шум от этого происшествия не вышел за пределы школы.

Медсестра, тем временем, осмотрела «пострадавших»: от синяков Таню спасло зимнее пальто, хотя до затылка и спины было больно дотрагиваться, а вот Артем теперь красовался с синяком на щеке и разбитой губой.

— Ничего! До свадьбы заживет. А за любимую девушку не страшно получить и по лицу.

Таков был вердикт медицины.

Таня поджала губы, поводила глазами из стороны в сторону, но ничего не сказала, а Тёмка вообще говорить не мог. Его отпустили с уроков, и они, довольные и слегка потрепанные, явились домой, где тетя Клава чуть не заплакала, увидев своего сына.

— Мама, да все нормально! Мы есть хотим!

Эта фраза сразу же переключила маму в режим «накормить ребенка». Вечером отец лишь покачал головой, вздыхая.

Новый Год две семьи встречали вместе, что стало обычным делом за последнее время. Только взрослые около трех часов ночи отправились спать, а дети, перемыв всю посуду, сидели на кухне у Тёмки и смотрели телевизор.

— Тань, мне надо тебе что-то сказать, — набравшись смелости, начал Артем.

Она серьезно посмотрела на него и кивнула.

— Говори. Это про Питер, да? — облегчая ему задачу, спросила она.

— Да. А откуда ты знаешь?

— Да слышала, когда мама с тетей Клавой говорила. Но я не все поняла. Только ясно, что ты надолго уедешь. Это так?

— Так.

Они помолчали.

— А как надолго?

— Год точно не увидимся.

— Ого!

— А может, и больше. Я пока не знаю.

— А телефоном можно пользоваться?

— Пока ничего не знаю. Там же общежитие казарменного типа. На первом курсе обязательное проживание в нем, а потом — если будут свободные места, или это будет зависеть от результатов учебы. Я пока все приблизительно знаю.

— Угу. Ладно, буду тетю Клаву спрашивать, как у тебя дела.

Артем осторожно обнял ее, Танюшка склонила голову ему на плечо. Тихо сидели, как будто уже прощались.

— Тань, ты меня ждать будешь?

Артем понимал, что вопрос ей, наверное, не до конца понятен. Но и не спросить он не мог.

— Конечно! — поднимая голову с его плеча, воскликнула она. — Ты же мой самый лучший друг!

Он кивнул, а Таня продолжила:

— А потом я поступлю туда же, и ты будешь меня ждать. Да?

— Точно, так все и будет. Или я вернусь домой, работать, и ты не уедешь никуда, а останешься здесь учиться. И мы снова будем вместе.

— А так можно?

— Посмотрим. Через пять лет все узнаем…

Пять лет. Это много или мало? Очень много, если ждешь, когда же закончится день или вечер, а потом следующий, и следующий… И совсем мало, когда до встречи с любимым человеком остаются считанные часы. Но именно эти бесконечные минуты кажутся самыми долгими. Словно стрелка часов ждет, когда ты отвернешься, чтобы замереть, и двинуться в путь по своему кругу, как только ты снова на нее посмотришь…

Артем возвращался домой с красным дипломом и направлением в местную службу спасения, как выпускник университета, отучившийся на бюджетной основе и подписавший контракт, согласно которому обязан отработать в МЧС России не менее пяти лет. Он, конечно, планировал посвятить этой профессии столько времени, сколько будет востребован. И теперь, закончив обучение, готов был признать абсолютную правоту отца в выборе ВУЗа и профессии.

Но представить, что ему придется провести еще пять лет вдали от Тани, если она поступит туда же, Артем не мог: все, предел наступил. Мысленно он уже уговаривал ее передумать учиться в Питере, приводя разные аргументы. Хотя девушек в университете было много, все-таки учеба там тяжела даже для парня. Но и не это было главным. А то, что еще несколько лет предстояло провести в разлуке.

Он много раз говорил с ней по телефону о будущей профессии, пытаясь хоть что-то выяснить о ее планах на будущее, но она только посмеивалась и ничего конкретного не говорила, и его родители тоже не смогли ответить на все вопросы. Артем знал, что Таня получит золотую медаль, и что она сдала ЕГЭ с высокими результатами. То есть, поступить в его ВУЗ ей не составило бы труда.

«Ладно, зачем зря изматывать себя домыслами? Приеду и все узнаю».

Усилием воли он переключил себя на мысли о предстоящем выпускном Тани, на который он все же успевал. Артем просто не мог себе вообразить, в каком платье Танюшка пойдет на свой праздник. Он по-прежнему называл ее детскими именами, хотя видел по фоткам, что от той маленькой девчонки, с которой познакомился когда-то у подъезда, почти ничего не осталось. Только глаза были все такими же голубыми и добрыми. Артем переживал, как сложатся теперь их отношения, ведь они оба выросли, причем много времени провели порознь.

Так сложилось, что за пять лет он ни разу не был дома. Не считая обязательных учений, летом можно было бы съездить в родной город. Но там в это время не было Тани: она проводила каникулы в деревне, как всегда. Отработав школьную практику, сразу же уезжала. А зимой у нее были трехнедельные сборы по легкой атлетике в Адлере. Она вместе с каникулами «прихватывала» и учебу, пропуская школьные занятия. Артем не видел смысла тратить время и деньги на дорогу, если он не увидит свою Танюшку. Она тоже не могла к нему приехать, потому что ее бы не отпустили — слишком мала. А как только он собирался домой, отец находил тысячу причин этого не делать, да и денег сыну ни разу не присылал, предлагая прожить на стипендию. Родители сами наведывались к нему, находясь в отпуске, проверяли, как он живет, чем занимается. А Тёма устраивался на работу летом, чтобы выполнить свое обещание, данное когда-то Тане — купить ей велосипед. Может, двухколесный зверь уже и не был нужен, но слово есть слово. Так и проработал все летние месяцы за время учебы и накопил, конечно, не только на велосипед, но и на нечто, более важное. Все было для нее, для его Танюшки.

Его отец по-прежнему задавал все те же вопросы: готов ли Артем ждать, когда она вырастет? Ответ всегда был один и тот же: «Да». И это удивляло старшее поколение — как можно так влюбиться, будучи ребенком, в еще меньшее дитя? Сын говорил, что не имеет значения, как это называется, но он свою Танюшку никому не отдаст. Отец снова его подначивал: а вокруг нее парни вьются. Тёма и здесь знал, как держать удар: «Еще бы не вились рядом с такой красавицей!»

Эти споры ничем не заканчивались, но к концу учебы отец перестал задавать надоевшие всем вопросы. Он просто ждал, когда все закончится, потому что все равно не верил в то, что из детской дружбы может вырасти настоящая любовь.

Сказать, что Таня с Тёмой не общались, нельзя. Нет, все эти годы они переписывались, созванивались, обменивались фотографиями. Но этого им было так мало! Поняв, что проведут пять лет врозь, они просто ждали встречи.

Артем снова глянул на часы — время ползло черепашьим ходом.

В конце концов, он заставил себя смотреть в окно поезда на проплывающие мимо полустанки, села и деревни. Они исчезали из вида так же медленно, как и минуты на часах. Артем глубоко задумался о взрослой жизни, что ждала его впереди, и совсем растерялся, когда железнодорожный вокзал родного города появился в окне. Это означало только одно — ДОМА! Вернулся! Скоро встретится с Таней!

Артем пропустил всех пассажиров, покидавших вагон, и, закинув рюкзак на плечо, вышел сам. Оглянулся, постоял, вспоминая, где находится остановка, и направился в сторону пешеходного перехода. Его никто не встречал, потому что родители были на работе, а Тане он ничего не сообщал.

— Артем! Тёмка!!!

Звонкий девичий голос за спиной заставил замереть. Он оглянулся, и сердце забилось часто-часто: к нему бежала и смеялась его Танюшка… Его и не его. Она выросла. Джинсы, футболка — в такой одежде Таня казалась совсем взрослой. Они не встречались пять лет. Артем видел только ее фото, которые мама ему пересылала, да еще были видеозвонки. Но это все не то. А здесь… Он просто раскрыл свои объятия и поймал в них ту, которую знал семь лет из своих двадцати двух и столько же любил.

— Тёмка! Родной! Ты такой взрослый!

Она обхватила его за шею и прижалась всем телом. Артем одной рукой обнял ее тонкую фигурку, а второй гладил волосы, собранные в веселый хвостик, целовал в макушку, едва сдерживая себя от того, чтобы подхватить ее на руки и кружить вокруг себя, как когда-то в детстве. Таня была почти на голову ниже ростом, и на фоне Артема казалась все той же маленькой девочкой.

— Танюшка! Как я соскучился…

Она чуть отстранилась от него, заглядывая в глаза и счастливо улыбаясь.

— Вот я и дождалась тебя! Я знала, что так и будет! Поехали скорее домой. Твои на работе, мои тоже. Я хоть насмотрюсь на тебя.

Она говорила то, что думает, как и было раньше. И от понимания того, что она не изменилась в главном, становилось тепло на душе.

— Поехали, — согласился Артем. — А завтра мы купим тебе велосипед, я же обещал! Я заработал.

— Завтра не получится, потому что у меня выпускной.

Таня улыбалась, не переставая. Она была счастлива. Взяв его за руку и, подскакивая то на одной ноге, то на другой, шла в сторону остановки. До дома можно было и прогуляться, но не с рюкзаком за плечами. Пока ехали в полупустом автобусе, казалось, что пространство вокруг них сужается. Касания рук, взгляды, улыбки — все это рождало трепет и неясные желания. Всего через пятнадцать минут они заходили в квартиру, где жила семья Тани.

— Ты сможешь прийти на выпускной? Тебе не надо сразу на работу?

— Конечно, я приду. Документы на работу надо завтра отвезти, там мне скажут, что, как и когда. Тань, а ты решила, где будешь учиться? Я так не хочу, чтобы ты уезжала! Еще пять лет… Я просто умру от тоски, как Чудовище из сказки про «Аленький цветочек».

Она крутилась на кухне, от плиты к холодильнику и обратно.

— Ты сначала поешь, а потом мы поговорим, — говорила Таня, накрывая на стол.

— Но ты же можешь сказать сейчас!

Посмотрев на Артема с улыбкой, она ответила:

— Я никуда от тебя не уеду. Не хочу больше расставаться! Пять лет я ждала тебя каждый день! Понимаешь? Каждый день!

Сквозь улыбку в ее глазах появились слезы. Таня смахнула хрустальную капельку с ресниц.

— Я буду поступать в финансово-экономический. Думаю, пройду на «бюджет». А с таким образованием я всегда найду себе работу. Может, даже и с тобой вместе.

Артем от радости сгреб ее в охапку и прижал к себе так, что дыхание сбилось у обоих. Он присел на столешницу, не отпуская Таню от себя. Она спряталась у него на груди, и стало так спокойно, словно нашла, наконец-то, свое место. Осторожно провела пальчиком по вене на шее, наблюдая, как ускорился пульс, чувствуя, как у самой внутри происходит что-то странное, будто огромная жар-птица раскрывает свои огненные крылья, заставляя сердце биться быстрее.

— Тань, — тихо сказал Артем, — я тебя сейчас поцелую.

Она посмотрела на него.

— По-взрослому поцелую, — предупредил он.

— Как это? Покажешь? А где ты научился?

— Вместе будем учиться, — совсем шепотом закончил Артем.

Может, когда-нибудь он расскажет своей Танюшке, как сложно было пережить насмешки сокурсников из-за его аскетичного образа жизни. Особенно первые два года. Артем не ходил ни на какие вечера, если это не являлось обязательной программой ВУЗа, зато с удовольствием посещал театры, музеи, выставки, организованные тоже их университетом, причем бесплатно. Он не реагировал ни на чьи намеки, подмигивания, откровенный флирт. Маленькую подкову на кожаном шнурке он хранил подальше от чужих глаз, словно не хотел, чтобы даже взглядом кто-то касался его чувства к Тане. Никто не верил, что он хранит в своем сердце единственную девочку-девушку, не хочет отдавать свои первые прекрасные моменты какой-то другой, чужой для него. Были и провокации, и подставы, и кулачные разборки. Но ничто не смогло переломить Артема в его преданности своей любви. Лишь на третьем курсе, видя, что он тверд в своих устремлениях, ребята его зауважали. Уже не пытались как-то испортить ему жизнь, наоборот — спрашивали, как там Танюшка поживает, как учится, куда собирается поступать… Да, многое пришлось выдержать тогда Артему, чтобы сейчас ждать своей награды.

Тане был легче — все-таки она была дома, среди своих одноклассников и знакомых. Да и возраст у нее был совсем юный. Она принимала участие во всех школьных мероприятиях, соревнованиях, получила первый взрослый разряд по легкой атлетике, много грамот и наград за участие в олимпиадах и конкурсах. В любую свободную минуту читала. Любила посидеть с книгой на их месте, только теперь она там бывала одна. Часто вспоминала по минутам их двухлетнюю дружбу. Старалась, как могла, чтобы время разлуки не разъедало и не подтачивало веру в Артема.

Дома образовался «женский кружок»: мама, тетя Клава и Танюшка. Они вместе противостояли сомневающемуся «мужскому объединению» в лице отцов, которые не верили, что расстояние и время не убьют дружбу их детей. Надо отдать должное Тане, она не воспринимала всерьез эту «войну». Для нее существовало только слово Артема: если он сказал, что будет так, значит, ни о чем другом можно и не думать.

Даже возникавшие в школе проблемы Танюшка не носила домой и не говорила о них Артему в те редкие минуты их общения, что им выпадали. Зачем жаловаться на то, что некоторые новенькие одноклассники не понимают, когда им говорят об отсутствии симпатии и интереса к их персонам? Не раз пришлось вспомнить Лялю и Лёлю, добивавшихся внимания от Артема. Несколько раз Таня оказывалась в подобной ситуации. Она ведь становилась с каждым годом все интереснее, и это притягивало к ней парней. То, о чем говорил отец Артема, воплотилось в жизнь. Только девушка не останавливала свой взгляд ни на одном из непонятливых мальчиков. Она всегда честно говорила, что ей нравится другой — тот, который далеко, и которого она ждала. Если же кто-то не понимал ее слов, в дело вступали одноклассники и доходчиво объясняли новеньким, что не стоит даже дышать в ее сторону. Так и разрешались конфликтные ситуации, о которых никто из родных не знал…

Артем осторожно дотронулся пальцами до ее подбородка, приподнял чуть-чуть и коснулся губами щеки совсем близко к уголку рта. Таня закрыла глаза. Ей казалось, что в этот самый миг происходит что-то очень важное в ее жизни. Что? Что это будет? Первый поцелуй!

Артем сам закрыл глаза от непередаваемого ощущения счастья. Сколько он ждал этой минуты, когда можно будет поцеловать ее сначала нежно и осторожно, потом прихватывая своими ее губы, пройтись языком от уголка к уголку и услышать ее тихий вздох и шепот:

— Тёма…

Артем тоже впервые целовался, но у него не было страха что-то испортить или сделать не так. Они вместе постигали науку быть счастливыми, любящими и любимыми. Он хотел для нее самого лучшего, чистого, светлого, а Таня просто верила своему Тёмке во всем и всегда.

Когда поцелуй углубился, она широко распахнула глаза, ощутив, как его язык проходится по ее зубам, проникая дальше, касаясь уже языка. Конечно, видела такое в фильмах, но почему-то не ощущала никакого желания это повторить. А сейчас ей все нравилось. Даже не так: не просто нравилось, а заставляло терять самообладание. Ей хотелось сделать то же самое, и она начала повторять его действия. Реакцией на это стал негромкий стон Артема, который молнией прошил все тело девушки. Таня импульсивно смяла пальцами его рубашку, а он провел рукой по ее спине вниз, останавливаясь на талии и вжимая в себя.

— Таня, я дома, — раздался женский голос в коридоре.

Глаза девушки округлились, она оторвалась от Артема и припухшими покрасневшими губами сделала «О! Это мама!»

— Привет, теть Галь! Я тоже дома!

В квартире наступила тишина. Тёма с Таней, как нашкодившие школьники, прижались друг к другу и ждали. Наконец, мама Тани вышла из коридора и заглянула на кухню.

— Артем! Как хорошо, что ты приехал! Дай-ка, я тебя обниму! Большущий какой вырос-то!

Она обняла парня, который за долгие годы стал ей, как сын. Тем более мама, как никто другой знавшая свою дочь, давно поняла, что эти двое будут неразлучными всю свою жизнь.

— А вы поели?

Вопрос, который волнует всех мам, вызвал смех, потому что они забыли обо всем на свете, встретившись друг с другом. А потом они пошли на свое любимое место, на пруд. Танюшка сказала, что иногда ходила туда одна. Помечтать, просто посидеть, вспоминая их дружбу. Перед выходом Артем спросил:

— Теть Галь, оставлю у вас рюкзак? Все равно дома никого нет, что мне там делать?

— Оставляй, конечно.

И они ушли. А мама, улыбнувшись, призадумалась, не станет ли она бабушкой в свои сорок лет?

«Надо бы Татьяне хоть три курса отучиться, а уж потом замуж. Да кто же нас спрашивать будет? Тёмке-то двадцать два. Ох… Да сами решат. Не надо к ним лезть».

В их старом дворе за пять лет отсутствия Артема сменилось несколько соседей, и теперь некоторые из них удивленно поглядывали на него, идущего за руку с известной всем скромницей и недотрогой. Но те, кто узнавал, радостно приветствовал парочку. Вызывали ли Таня с Тёмой чувство зависти? Наверное, да. Только белой зависти. Прошли те времена, когда их дразнили «жених и невеста». Теперь только улыбку вызывали такие трепетные отношения.

У пруда, как всегда, никого не было. Словно это место заколдованное, созданное только для них. И ведь они находились в центре города, а тишина такая, будто одни во вселенной. Шум камышей, листвы да стрекоз, которые, как маленькие вертолетики, кружили над водой.

Они сидели прямо на траве, рядышком, держась за руки. Таня вообще не хотела выпускать его ладонь.

— Мне не верится, что ты больше не уедешь, — сказала она.

— По работе я могу быть направлен в любое место, где возникнет чрезвычайная ситуация.

— Это работа — тут без вопросов. А вот так, как было эти пять лет, я больше не хочу. И все. Об этом — ни слова. Расскажи мне про свои планы. Со мной-то все ясно: учеба, как всегда.

— Мои планы? Или наши планы? Давай про наши планы!

— Угу. Согласна. А знаешь, почему?

— Знаю. Потому что отныне и навсегда у нас с тобой только совместные планы. Потому что ты для меня вера и надежда, потому что я тебя люблю, — произнес Артем без всякого пафоса и посмотрел на Таню. — Я никогда не говорил тебе этих слов. По многим причинам. То возраст, то разлука, а хотелось сказать, когда ты рядом будешь. А ты? Что ты мне скажешь про наши планы?

И снова он вспомнил ту маленькую девчонку на скамейке, которая смотрела на него так, словно в душу заглядывала. Ее доверчивость и открытость, неумение лгать и предавать, желание помочь каждому, кто об этом попросит — все это будет потом. А тогда, в первую встречу, именно ее голубые глаза все решили. Ясно, что он не влюбился в пятнадцать лет, но выделил из всех своих знакомых именно эту маленькую девочку, которая стала его лучшим другом, а со временем и единственной любовью.

— Я люблю тебя, Тёма, — совершенно серьезно начала она. — Ты для меня все. Радость, ожидание, первая пойманная рыбка, велосипед, коньки, снежки, воздух, солнце, дождь, весь мир! Это все ты. Я даже не могу вспомнить ни одного раза, когда мы с тобой поссорились бы. Ни разу! Бывает ли такое у кого-нибудь? Девчонки только и обсуждают, из-за чего они ругаются или расстаются со своими парнями. А я не представляю, что мы можем поссориться.

— Мы и не будем ссориться, — обнимая ее, сказал Артем. — Все будет так, как мы захотим. Я устроюсь на работу, ты будешь учиться. Снимем квартиру, поженимся и будем жить долго и счастливо.

— Ого! Поженимся? А ты будешь делать мне предложение?

— А как же!

— Ух, ты! Интересно как! Мне наши планы нравятся.

Подведя черту под этим разговором, они до самого вечера делились впечатлениями о произошедших за пять лет событиях, вспоминали свое знакомство и те два года, что дружили. Целовались до одури, познавая новые высоты ощущений и эмоций. Хотелось ли чего-то большего? Конечно, хотелось, Артему уж точно. Но эти первые часы после долгой разлуки, узнавание друг в друге повзрослевших самих себя — все это стоило того, чтобы отодвинуть свои желания на потом.

Совсем стемнело, когда Артему пришло сообщение на телефон:

«Счастливые часов не наблюдают? А не пора ли домой явиться, сын?»

— Это мама, и обязательно с цитатами классиков. Оказывается, нас потеряли. Пойдем?

Он встал, подал руку Тане, поднял ее и тут же прижал к себе. Она устроилась в его объятиях так, словно это самое прекрасное место на земле, откуда совсем не хочется уходить.

— Пойдем, — вздыхая, прошептала Таня, дотрагиваясь губами до его ямочки на шее. — А завтра звони или пиши мне, когда сможешь. Может, если получится, пойдешь сразу со мной? Или у школы встретимся. Ты же там давно не был. Увидишься с учителями. Тебя все помнят!

Артем наслаждался ее нежными робкими прикосновениями. Он не хотел ее торопить. Все для них было впервые, и каждый такой миг хотелось сохранить в сердце. И ждать следующего обжигающего мгновения.

— Конечно, я приду к школе. И буду с тобой на площади. Я теперь навсегда с тобой.

Держась за руки, они вернулись из своего потаенного мирка в город, который и ночью продолжал дымить заводскими трубами, гудеть дорогами, расцвечиваться огнями — в общем, жить своей жизнью.

— А у тебя платье будет очень длинное? — осторожно спросил Артем, надеясь на отрицательный ответ.

Таня улыбнулась, уже понимая, к чему он клонит.

— Нет, не по пяты. Оно чуть ниже колена. И больше ничего не скажу!

— А туфли? На каблуках? — не унимался Артем, продолжая интересоваться завтрашним мероприятием.

— Нет, обычные балетки. Мы сможем с тобой танцевать и гулять всю ночь, и ноги к утру не отвалятся. Ты же про это хотел спросить?

— Точно. Понятно, что надо отметиться на праздновании, но потом торчать в каком-то кафе всю ночь… Кстати, а где будет выпускной?

— Кафе «Маска», в центре города. Давай не будем загадывать? Посмотрим на месте. Да?

Артем согласился, кивнув головой. Они зашли к Тане домой, парень забрал рюкзак, попрощался с ее родителями до завтра и отправился к себе, этажом ниже. Конечно, отец был не доволен, что сын где-то ходит, а завтра у него серьезное дело с устройством на работу, выспаться надо. Мама помалкивала, пряча улыбку.

— Папа, — обратился к нему Артем, — тебе не надоело ворчать? Все равно уже понятно, что будет по-моему. Я женюсь на Танюшке, когда она подрастет. Она — только для меня, а я для нее. Ничто не изменит этого. Я благодарен тебе за направление, данное мне в жизни, за помощь, за нашу прекрасную семью, но! Свою личную жизнь я буду строить сам. Мы уже всем доказали, что будем вместе всегда. И чем ты не доволен?

Отец помолчал, пожевал губы, словно собирался с силами вынести какой-то приговор.

— Понимаешь, сын, тебе двадцать два, ей семнадцать. Ты столько лет ждешь, когда она подрастет. Уже семь, да? Еще года три, как минимум. Снова будешь ждать? А не получится так, что ты перегоришь, или она? Ведь теперь она будет учиться: студенты, преподаватели… Ты на работе, она…

— Хватит! — прервала этот поток грустных предположений мама. — Ты, как старый дед, ноешь, брюзжишь все время. Радовался бы, что твой сын верен своему чувству столько лет, а ты все его пугаешь. Сколько можно?

— Да вы не понимаете! Я горжусь Тёмкой, еще как горжусь! Просто не хочу, чтобы они друг другу больно сделали. Танюшка, вообще, как дочка мне. Вот и боюсь…

Артем сел рядом с отцом, Клавдия вышла из комнаты.

— Не надо бояться. Все будет хорошо у нас с Таней. Мы с ней две половинки одного целого. Мы будем только вместе и обязательно счастливы. Все, пап, закрыли эту тему. Если мне нужна будет помощь или совет, я обязательно к тебе обращусь. Хорошо?

И он протянул отцу руку. Тот крепко ее пожал и сказал:

— Хорошо, сын. Надеюсь, что так все и будет.

— Только так, и никак иначе!

Ночью Артем долго не мог уснуть: уже отвык от своей комнаты и кровати. Тишина в квартире. Только звуки города за окном. А мысли уносились к выпускному балу Тани. Какого цвета будет ее платье? Почему-то ему казалось, что оно будет голубым. Подходит к ее глазам. И в таком она была, когда они познакомились. Улыбка появилась на его губах, когда воспоминания побежали в памяти, отмеряя год за годом. Так и уснул, видя перед собой Танюшку то с двумя хвостиками, то с одним, как на вокзале.

Утро встретило дождем. Таня смотрела в окно: по стеклу дорожками сбегали капли, лужи становились все больше, небо было затянуто низкими серыми облаками. Она оглянулась и посмотрела на открытый шкаф, где висело голубое платье, именно такое, как она хотела и по цвету, и по фасону. Никаких рюшек, складок, воланов или разрезов. Все аккуратно и неброско: по фигуре до талии, чуть открытая спина, без рукавов, юбка-солнце, а под ней еще одна для пышности. Мама сказала, что это — мода середины прошлого века. Но Тане было все равно. Ей нравилось! Только вот дождь портил все настроение. Не было никакого смысла идти в парикмахерскую, чтобы там «навертели дом на голове». Таня решила сама уложить волосы. Да и всего лишь надо было чуть волну создать, больше она не хотела ничего придумывать. И тайком от мамы все равно положила в сумочку-клатч парочку резинок для волос и расческу.

Около двенадцати дня ей позвонил Артем и сказал, что уже освободился.

— Как тебя приняли? — поинтересовалась Таня.

— Все хорошо. Вручили направление для прохождения медкомиссии. Это обязательно при приеме на работу. Так что, дней пять буду ходить по врачам, а потом еще ждать результатов. Да все будет нормально! Ты как? Готова к празднику?

— Ага, только погода все портит.

— А когда сбор у школы?

— В шесть. Потом, когда все соберутся, на автобусах до площади. Там парад выпускников. Да ты и сам все помнишь. Ничего не изменилось. И погода каждый год плохая.

— К вечеру все развеется! Я тебе обещаю.

— Точно?

— Верь мне!

И действительно, к моменту, когда Таня собиралась выходить, небо расчистилось, и выглянуло солнышко. Правда, лужи так быстро не исчезли. Влага и духота в воздухе могли осложнить самочувствие тем, кто был в слишком сложно-навороченных нарядах. А Танюшка легко перепрыгивала лужи, пока шла к школе, минуя три дороги и вспоминая, как ее водил за руку Артем.

Там уже потихоньку собирались выпускники и их родители. Танина мама должна была прийти сразу на площадь, посмотреть, как будут поздравлять ее дочь и вручать золотую медаль. Приятно, конечно! Всем ученикам во дворе школы вручали красные ленты с надписью «Выпускник 201* года». Кто вешал их на себя, кто прятал в карман, не желая портить созданный образ. Таня ленточку надела. Они с девчонками фотографировали друг друга, смеялись, довольные тем, что все экзамены позади. Хоть немного можно выдохнуть перед подачей документов в те учебные заведения, какие они себе выбрали.

— Таня! — послышался голос Артема.

Она начала крутить головой и никак его не находила в этой разномастной толпе людей. Увидела только, когда он поднял руку. Таня застыла, чуть открыв рот: она никогда не видела его в таком костюме! На нем был пиджак светло-мятного цвета, почти белые брюки со слегка молочным оттенком и такие же ботинки. Белая рубашка, уложенные волосы… Если бы Таня уже не любила своего Тёмку, влюбилась бы сейчас окончательно и бесповоротно. Она тоже подняла руку, чтобы сориентировать его, куда идти.

Когда они, наконец, встретились, то не могли насмотреться друг на друга. Окружавшие их люди с улыбкой смотрели на эту красивую пару: кто-то вспоминал себя много лет назад, а кто-то просто завидовал, что им удалось пронести через годы то светлое чувство, которые сейчас уже можно было назвать любовью. А тогда, в начале их знакомства, оно называлось просто детской дружбой.

— Я так хотел, чтобы ты была именно в голубом платье, — улыбаясь, сказал Артем.

— Почему?

Таня так и не перевела еще дыхание от тех эмоций, что нахлынули на нее при виде своего Тёмки.

— А ты была в голубом, с какими-то кружочками, платье в тот день, когда сидела на скамейке и болтала ногами. День нашего знакомства. Два смешных хвостика превратились в красивые волосы, и ты сама выросла.

В это время к ним подошли бывшие одноклассники Артема, которые тоже пришли к школе, как это происходило из года в год, словно молодое поколение получало эстафету от уже покинувших родные пенаты учеников. Здоровались, похлопывали по плечам друг друга, обмениваясь новостями о жизни и вспоминая забавные истории из школьной жизни. Так как Артема никто не видел пять лет, говорить приходилось, в основном, ему. Таня хотела отойти, чтобы не мешать ребятам пообщаться, но Тёма не выпустил ее руку. Наоборот, обнял и прижал к своему плечу.

— Ребята, знакомьтесь, — обратился он к своим бывшим одноклассникам.

— Спасибо, конечно, — ответил ему тот самый Гриша, который когда-то стал невольным слушателем «беседы» сестер-близнецов с Таней, — но это ты отсутствовал пять лет, а мы-то ее почти каждый день видели.

Артем хмыкнул и повторил:

— Знакомьтесь, это моя невеста, Таня.

Ее щеки чуть порозовели от смущения.

— О! А! — послышались возгласы. — Думаешь, кого-то удивил? Все и так знали, что этому быть. Поздравляем!

Над школьной площадкой зазвучала музыка, которая вызывала слезы у каждого поколения выпускников. Ее включали всегда, когда нужно было рассаживаться по автобусам, чтобы ехать к главной площади города, где и начнется празднование:

«Когда уйдем со школьного двора

Под звуки нестареющего вальса,

Учитель нас проводит до угла,

И вновь — назад, и вновь ему с утра –

Встречай, учи и снова расставайся,

Когда уйдем со школьного двора…»

Артем посмотрел на Танюшку: губы дрожали, глаза покраснели и подозрительно блестели. Он наклонился к ней и прошептал:

— Ты что, малыш? Ну да, пришла пора прощаться со школой. Но впереди столько всего интересного! Ты же не хочешь остаться еще на один год здесь?

Она тут же замотала головой и улыбнулась. Слезы так и не закапали с ресниц.

— Давай-ка, запрыгивай в автобус и поезжай со своим классом, а мы с ребятами пешком дойдем. Все, как положено. А на площади я тебя найду, и потом будем все время вместе. Да?

— Да.

Выпускной бал повторялся из года в год. Он становился для многих горожан помехой из-за улиц, перекрытых для шествия уже бывших учеников. И лишь для них самих и их родителей это всегда очень важный день, вступление во взрослую жизнь…

Все прошло лучше, чем ожидала Таня. К ее удивлению, на площадь пришла не только мама, но и отец, и родители Артема, чему удивился и он. Это стало приятной неожиданностью. А дальше все, как обычно — речи мэра и других важных лиц, поименное поздравление медалистов, концерт, голуби и шары в небо, а потом — снова по автобусам для поездки в кафе. И тут Артем уже поехал с Таней. Она, на всякий случай, «застолбила» за собой два места в кафе и с нетерпением ждала, когда же начнутся танцы. Ведь это будет их первый танец! Вчера был первый поцелуй, нещадно прерванный появлением мамы. А сегодня будет первый танец. И сколько еще таких «впервые» ждет ее?

«Неужели это возможно? Несмотря ни на что, мы вместе. Столько лет! Целых семь! — мысли кружились в ее голове, находя свое отражение в глазах Артема. — О чем он думает, глядя на меня? О том же, о чем и я? Что он самый лучший, верный, настоящий? И что никто другой мне не нужен. Он так же думает обо мне?»

Взгляд Артема говорил ей о том, что он счастлив, а это самое главное.

Полученный аттестат и медаль забрала мама, и родители вчетвером покинули своих детей. Пешком прогуляться в такую теплую летнюю ночь — одно удовольствие. Они, конечно, обсуждали, и не раз, отношения своих детей. Думали, к чему все это приведет, спустя годы. Но вот сейчас понимали, что их дети оказались сильнее расстояния и времени, и даже сильнее своих родителей. Тихо шли парами, держась за руки и вспоминая свое детство и свою первую любовь, от которой осталась лишь грустная дымка…

Таня и Артем сидели в конце стола. На них никто не обращал внимания, словно и не было этих пяти лет, что он отсутствовал. Только теперь им не двенадцать и семнадцать. А когда, наконец, зазвучала медленная музыка, Артем пригласил на танец свою единственную Танюшку. Она покраснела и подала ему руку.

— Скажу тебе по секрету, — прошептала она, — я еще ни разу ни с кем не танцевала. Ноги тебе сейчас отдавлю.

— Согласен. Дави. Я только рад, что твой первый танец будет принадлежать мне.

Пока они шли на танцпол, он добавил, наклонившись к ней:

— Для меня это тоже первый танец. Так что, береги свои ноги.

— Давай постараемся вдвоем хотя бы не упасть.

Но стоило им коснуться друг друга, как окружающий мир исчез для них. Они танцевали так, словно каждый день только этим и занимались: движения были плавными, легкими, какими-то волшебными. Может, такому впечатлению способствовала их одежда в светлых тонах? Пара медленно кружилась, вокруг них было свободное пространство, и многие просто с улыбкой светлой грусти и белой зависти поглядывали на ребят, которые стали легендой в их школе. А они сами неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Артем слегка перебирал пальцами по спине девушки, где-то усиливая давление, где-то просто поглаживая. Он чувствовал, как Таня волнуется, как чуть слышно вздыхает, когда его руки прижимают ее чуть ближе. Сама она положила ладошки ему на грудь и тоже слышала, как быстро там колотится сердце, хотя внешне невозможно было ничего понять. Это прилюдное, долгожданное для обоих объятие ничуть не смущало их, просто потому что они никого не замечали.

Танец за танцем они наслаждались друг другом, возможностью быть вместе, дышать одним воздухом, вместе мечтать.

Когда на улице начало светать, выпускники отправились на набережную. Это было традицией города — встречать рассвет у реки, ловя первые лучи солнца и взрослой самостоятельной жизни. Таня с Артемом чуть отстали от всех. Она, наконец, достала из сумочки две резинки и сосредоточенно начала делать хвостики. Тёма с улыбкой смотрел на нее. Таня заметила его взгляд и смущенно проговорила, прижавшись к нему плечом:

— Привыкла так. Да и шее щекотно. Ты только смотри за мной, чтобы резинка не съезжала, а то будет, как в детстве.

Они шли, держась за руки, как это было всегда. Что-то вспоминали, чем-то новым делились. Не могли наговориться. У парапета набережной Артем накинул ей на плечи свой пиджак, поставил перед собой, обнял. Их взгляды были устремлены к восходящему солнцу.

— Таня, я хотел подарить тебе маленький подарок.

— Подружку для моего мишки Тедди? Он до сих пор в одиночестве, ждет свою половинку.

— В этом мы ему поможем. Я о другом сейчас.

Он повернул Танюшку к себе лицом и достал из кармана пиджака плоскую бархатную коробочку голубого цвета. Девушка удивилась — как это она не почувствовала такую вещицу? А самой было любопытно, что же там такое? Для кольца было бы рано.

— Всему свое время, кольцо обязательно будет, — словно отвечая на ее вопрос, сказал Артем, — а сейчас… Открывай сама.

Таня взяла коробочку, открыла ее и тихо ахнула: на подушечке лежал браслет из белого золота. Тоненький ободок-овал, украшенный небольшой пластиной с гравировкой. Приблизив к глазам подарок, Танюшка прочитала: «Я — для тебя», а рядом рисунок маленькой девочки с хвостиками, сидящей на скамейке.

Голубые глаза снова подозрительно заблестели.

— Тёма, спасибо, так красиво! Как ты все это придумал? И ведь дорого, наверное?

— Я же не зря работал. Помочь?

— Ага, помоги.

Она протянула ему правую руку и через несколько мгновений уже любовалась браслетом на ней.

— Очень красиво! Спасибо. А у меня нет подарка. Но я тоже заработаю сама и куплю!

— У меня уже есть подарок — подкова на счастье. И ты — мое самое большое счастье.

— А ты для меня, Тёма, самый-самый лучший! Ты мой единственный.

— Ты правильно сказала: я для тебя. Только для тебя. На всю жизнь.

Новый этап в жизни и Тани, и Артема был непростым. У нее учеба в институте, желание быть лучшей, чтобы получать стипендию и не просить у родителей на всякие мелочи; новые знакомства среди студентов и преподавателей. Таня оставалась верна себе — не вступала ни в какие конфликты или разборки, не спешила заводить дружбу, ровно относилась ко всем своим одногруппникам. Как и в школе, она помогала, если к ней обращалась, не была выскочкой, но старалась учиться на все сто процентов.

Интерес со стороны мужского населения был пресечен сразу же и ей самой, и встречавшим ее после занятий Артемом. Это случалось редко, но оттого и было так радостно видеть его у порога института. Таня старалась не нагружать его своими мелкими неурядицами, которые, конечно, возникали. Она вообще переживала из-за его работы, очень волновалась за него.

Артему первое время было сложно: выпускник по направлению «Техносферная безопасность» и профилю «Руководство проведения спасательных операций особого риска» обязан был оправдывать полученное образование и оказанное ему доверие. Или это ему так казалось. Но он, как и Таня, тоже очень старался, уставал, привыкал… Привыкал к опасности, с которой была сопряжена его работа. Порой даже говорить ничего не хотелось, возвращаясь домой. Тогда он заходил за Таней, и они шли к своему любимому пруду, чтобы там, в тишине побыть только вдвоем. Молча. Потом Артем начинал говорить о том, что видел, смогли ли они помочь, или человеческая халатность и небрежность снова стали чьей-то трагедией. Больше всего он не любил пожары, автокатастрофы и аварии на предприятиях. Конечно, таких рассказов было не так уж и много, но они давали Тане понять, как тяжело Артем переносит чужую боль.

А иногда он заходил к ней и с порога начинал со смехом рассказывать, как сегодня им пришлось ехать на вызов и извлекать кошку из старого вороньего гнезда: залезть туда она смогла, а вот спуститься — нет. Так и мяукала, призывая людей на помощь. Или какой-нибудь курильщик, выйдя на балкон, закрывал дверь, и вернуться в квартиру не мог. Не лезть же ему через перила к соседям, которых вообще могло не оказаться дома. Что тут делать? Либо вскрывать железную дверь, либо снимать его с балкона с помощью пожарной лестницы. Выбор не велик.

Теперь, находясь вместе в городе, они тоже не часто виделись. Даже новенький велосипед, купленный на следующий день после выпускного, прогулялся с ними всего несколько раз, потому что свободного времени было мало. Но каждому из них грело душу ощущение верного плеча рядом.

Не раз вспоминал Артем их детский разговор о том, чтобы вместе стать спасателями. Сейчас он был благодарен Тане, что она изменила решение. Одного спасателя на их будущую семью вполне достаточно.

Приближалось первое декабря, восемнадцатилетие Тани. Обычно утром им не удавалось встретиться, потому что Артем выходил из дома в шесть часов, чтобы попасть без спешки на работу, а Таня в это время еще спала. Но в такой день он не мог просто уйти, поэтому заранее заказанный огромный букет белых роз был вручен ее маме.

— Теть Галь, Танюшка проснется, передайте ей от меня. А подарок я вечером вручу.

— Беги уж, Тёма, а то опоздаешь. Спасут там без тебя кого-нибудь. Конечно, передам!

И он умчался на работу. В нагрудном кармане рубашки лежало колечко для его Танюшки. Как это принято сейчас называть — «помолвочное». Сегодня он собирался сделать ей предложение. И, несмотря на их безграничную любовь, все равно волновался.

День рождения. Нет, не просто день рождения, а восемнадцать лет! Таня радовалась этому дню, начавшемуся с поздравлений от родителей и букета от Артема: белые розы, как для невесты, что может быть лучше! В прекрасном настроении она пришла на занятия в институт, где тоже получила поздравления и небольшие подарочки от ребят. Улыбка так и не сходила с ее лица весь день.

Перед последней лекцией Тане вдруг стало как-то неспокойно. Щеки горели, сердце колотилось в груди, как пойманный заяц. Она не понимала, что с ней, но постаралась настроиться на занятия.

В аудитории к концу лекции стало шумно, и с каждой минутой гул нарастал. В конце концов, преподаватель сделал замечание и пригрозил страшными карами на первой же сессии, но тише от этого не стало.

— Да в чем дело? — возмутился он. — Последние ряды! Вас выгнать надо, что ли?

— Извините, пожалуйста, — подал голос кто-то из парней, — но в городе серьезное ЧП. Вот мы и следим за событиями.

— Ладно, тогда уж говорите, раз начали. Все равно осталось пять минут.

— Пожар в центре города. Горит старая мельница. Ее уж столько раз собирались сносить, и все денег на это не хватало. Зато теперь…

Таня больше не слушала разговоры и рассуждения. Уши заложило, голова стала какой-то пустой, только сердце отбивало ритм: «Артем… Тёма… Тёмочка!..»

В это время прозвенел звонок, и она сорвалась с места раньше всех, чем вызвала удивление у лектора. Но Таня думала только о том, что Тёма там, на пожаре. Она это точно знала, она чувствовала.

Заскочила в раздевалку, схватила пуховик и, на ходу накидывая его на себя, выбежала из института. До старой мельницы, дым от которой поднимался клубами к небу, было расстояние в две автобусные остановки, и Таня неслась, не дожидаясь транспорта, в расстегнутом пуховике, без шапки, которую так и держала в руке вместе с сумкой. Задыхаясь от морозного воздуха, вытирая слезы, она бежала и чувствовала, что Артему тяжело.

— Нет, Тёмочка, пожалуйста, не бросай меня! Слышишь! Пожалуйста! — проглатывая слова, шептала она, подбегая к толпе зевак, что закрыли проход в арку.

Только через нее можно было подойти туда, где находилось старое сооружение, бывшее когда-то мельницей. Таня начала пробираться, отодвигая то одного, то другого, но это было сложно. Она не выдержала и закричала:

— Да пустите же! У меня там парень! Я не знаю, что с ним! Пустите меня туда!

Ее отчаянный крик и рыдания подействовали на людей, и они расступились.

Здание мельницы, когда-то давно усиленное внешней кирпичной кладкой, внутри было деревянным. Поэтому со стороны казалось, что весь пожар полыхал за стенами, прорываясь наверх. Крыша — как огромный факел. И все это заливалось пеной или водой, кругом была грязь и нестерпимый жар.

Таня хотела подойти ближе, но пожарные ее не пускали и не слушали. У каждого из них было свое место и круг обязанностей, им не до разговоров с кем-то. Однако на эту девушку трудно было не обратить внимания. Она подбегала к пожарным, дергала их за руки, но в рабочей одежде отличить мужчин одного от другого было невозможно. Кричала, звала Артема… и не могла его найти. Огонь еще не погасили, слышен был треск деревянных балок. Казалось, что старая мельница вот-вот рухнет.

Вдруг она увидела старика в каком-то драном тулупе, который стоял в стороне и плакал. Медленно переставляя ноги, девушка подошла к нему и спросила, боясь услышать ответ:

— Что здесь случилось?

Он посмотрел на нее мутными от старости глазами и, утирая слезы, заговорил:

— Я сторожем здесь был. Если не охранять, дети могли набедокурить. Да задремал я, а плитка старая — или загорелась, или упало на нее что-то. Проснулся от жара и дыма. Еле успел выскочить, а то уж огонь и дверь прихватил. А Шарик мой там остался. Он в подсобке всегда прятался — там теплее… Спасатели быстро приехали, тушить начали. Я их просил сходить за Шариком, но никто не шел. «Поздно уже», — так они сказали. Да вот один из них все же бросился туда, а назад не идет. Ни Шарика, ни его…

Последние слова старика уже было не разобрать, потому что рухнула первая обгоревшая балка.

Таня, не понимая, почему никто не идет помогать Артему, снова начала метаться между пожарными.

— Почему? Почему вы не идете за ним? Он же погибнет!

На нее никто не обращал внимания. Тогда она, невысокая худенькая девушка, расталкивая здоровенных мужчин в обмундировании, бросилась к двери догоравшего здания.

— Тёмка! Нет! Тёмка! Ты где? Выходи! Слышишь!

Ее поймали перед закрытой дверью, схватили за рукава, потащили назад. Все-таки один из них сжалился над девчонкой и, подняв защитное стекло, сказал:

— Сам он выйдет! Успокойся! Всего-то пять минут прошло!

Но она вывернулась из одежды, оставив пуховик в руках пожарных, и снова бросилась вперед.

— Тёма! Нет! Тёмочка! Я иду к тебе!

Таня схватилась голой рукой за дверную ручку, не чувствуя ни ожога на ладони, ни жара, бьющего по телу, дернула, что было сил просевшее искореженное полотно. Ее снова схватили и потащили назад. И в это время из открытого проема вывалился пожарный с собакой на руках. Он закрывал, как мог, еле живого старого пса. Сзади него послышался жуткий грохот — что-то обрушилось внутри здания. Толпа ахнула.

Таня вырвалась из рук державших ее мужчин и упала на колени рядом с лежавшим на снегу человеком. Она стаскивала с него шлем, плакала, звала. Рядом суетились медики, пытаясь ее отогнать, но это было невозможно. Наконец, Таня увидела лицо Артема. Он тяжело дышал, но открыл глаза, и слабая улыбка тронула его губы.

— Танюшка… живой я, не плач. Просто надышался немножко… С днем рождения тебя…

Люди, стоявшие в толпе, вытирали слезы, отворачивались. А кто-то снимал видео, как девушка, вся в грязи и копоти, упав на колени в раскисший от пожара снег, целовала парня, спасшего из огня дворнягу Шарика. Старик гладил свою собаку и шептал парню:

— Спасибо тебе. У меня ведь больше никого нет, кроме Шарика…

Чуть позже он принес Тане ее одежду и сумку. Пес все еще задыхался, но уже стоял сам.

Артема и Танюшку доставили в больницу, но ее после перевязки отпустили, а он остался на несколько дней под наблюдением врачей. Хотя очень рвался домой, ведь так готовился ко дню рождения своей любимой девушки. Кольцо осталось на работе, в раздевалке. Артем успел сказать несколько слов командиру, но выполнит ли тот его просьбу, не знал.

Таня никуда не ушла, сидела в коридоре около его палаты и ждала, когда можно будет зайти. Она вспоминала, как дернула на себя ту страшную дверь, за которой находился Артем. Хватило бы ему сил навалиться на нее с собакой в руках? А если нет? Он попал бы под рухнувшие балки? А вдруг бы дверь завалило? Или он потерял сознание?

Таня накручивала себя все больше и больше. От ужасных картинок и мыслей появился какой-то озноб. Все время хотелось плакать.

К ней подошла медсестра.

— Пойдем, хоть умоешься, легче станет. А то напугаешь своего жениха. Ты же, как будто из печки вылезла.

Через десять минут, вернувшись, Таня увидела у дверей палаты своих и его родителей. Отец Артема уже заходил к нему, остальные ждали рассказа от нее.

— Да я и сама только к концу прибежала, не все знаю, — сказала она.

Не хотела пугать родителей, тем более, у Артема есть начальник, вот пусть он и доложит о ситуации. Ее и пожалели из-за обожженной руки, и поругали за самодеятельность, но Таня слушала всех, постоянно отвлекаясь — она ждала, когда и в каком настроении выйдет отец Тёмы. Его долго не было. Ей становилось все тревожнее.

«Что там происходит? О чем они говорят?»

Разговор отца с сыном был совсем коротким. Это Тане казалось, что время тянется улиткой. Она же знала, что «мужское объединение» не верит в их с Артемом чувства. Но все равно тихо сидела в ожидании. Дверь открылась так резко, что Таня даже вздрогнула. Она встала навстречу отцу Артема. Хрупкая девушка смотрела ясными голубыми глазами на взрослого человека. Он подошел к ней и крепко обнял, гладя по голове. Таня слышала, как гулко и часто бьется в его груди сердце.

— Иди, дочка, к нему. Он ждет тебя. Спасибо за все.

Она улыбнулась, кивнула и пошла к Артему. Он лежал на кровати и смотрел на дверь. Таня почувствовала, как страх снова проникает в сердце: а вдруг именно сегодня могло случиться непоправимое? Она с усилием прогнала этот ужас.

«Нет! Нельзя даже допускать подобных мыслей!»

— Почему ты стоишь там? — тихо спросил Артем. — Иди сюда.

Таня подошла и села на стул рядом с ним.

— Сядь ко мне ближе.

Она передвинула стул и наклонилась к его лицу. Легкая бледность еще была заметна, но в целом он выглядел нормально.

— Ты меня напугал сегодня, Тёма. Не делай так больше.

— Хорошо, не буду. Ты прости, что в твой день рождения…

— Не надо этого говорить! Все хорошо. Мы же вместе. Это главное.

— Я хотел сделать все по-другому: заказал столик в ресторане. Но сегодня туда пойдут только наши родители. Пусть отдохнут, потанцуют, поговорят. А мы с тобой потом сходим, да?

— Да. Мне и тут с тобой хорошо. Только бы не выгоняли подольше.

Таня наклонилась и прилегла ему на грудь, слушая, как часто бьется сердце.

— И все равно, пусть будет так, как решил, — негромко сказал Артем, гладя девушку по голове.

— О чем ты? Не пугай меня!

Она снова села, с тревогой глядя ему в глаза.

— Когда я тебя пугал? Вот, смотри, вместо ресторана — попросил папу привезти нам пирожные. Тебе и мне по одному. Празднуем? Угощайся!

Он кивнул на коробку, лежавшую на тумбочке. А вторую взял себе.

— Открывай, съедим все, пока медсестра не пришла.

Таня, довольная, что Артем хочет есть, открыла коробку и замерла: в пирожном было кольцо.

— Ой…

— Я хотел именно сегодня устроить тебе большой праздник. Но так вышло… Я люблю тебя столько же лет, сколько и знаю, и хочу каждый день своей жизни быть с тобой. Таня, ты выйдешь за меня замуж? — серьезно спросил он.

У нее перехватило горло от волнения. Смогла только кивнуть. Глаза подозрительно защипало, но улыбка уже побеждала!

— Да, Тёма, выйду. Люблю тебя до самого неба! И выше!

— Тогда — колечко на пальчик! Отныне и навсегда.

Через пару мгновений кольцо красовалось на пальце. Глаза девушки сияли так же ярко, как и камень в перстеньке.

— А откуда оно у тебя? — спросила она. — Ты же прямо с работы сюда попал.

— Когда нас увозили, ко мне подошел командир. Я попросил его позвонить моему отцу и отдать вещи из шкафчика в раздевалке. А потом уже объяснил все и отцу. Он привез кольцо, которое было в рубашке, пирожные мама купила по дороге. Вот и вся хитрость.

— Получается, твои родители все знали? А мои?

— И твои тоже. Вот выпишут из больницы, сразу подадим заявление. И предупреждая твой вопрос, скажу: на работе мне дадут ведомственную квартиру. Пусть всего одна комната, но это не общежитие, а квартира. Наш сотрудник через месяц переведется в другую область. Так что, у нас с тобой будет свое жилье.

Артем замолчал, ему надо было перевести дух. Таня смотрела на него и думала, почему ей так повезло? С самого первого дня их знакомства для нее не существовало никаких друзей-товарищей. Только он, Тёмка. Она просто не представляла рядом с собой какого-то другого человека. Артем был частью ее сердца, души. Все, что происходило в ее жизни впервые, все было связано с ним, единственным любимым человеком. И то, что еще произойдет, тоже будет с ним, ее Тёмой. Он — ее «впервые». И навсегда…

Зимой солнышко садится рано. В сумерках палаты были едва видны очертания молодых людей. Девушка сидела на краешке кровати. Она то целовала своего парня, то гладила его по волосам. Он ловил ее руку и прижимал к губам.

Страх случившегося днем уходил все дальше. Впереди у них — целая жизнь, полная любви, радости, счастья и трудностей, которые они преодолеют вместе, держась за руки, как это было с самого детства. С той самой скамейки, где сидела девчонка с двумя хвостиками на голове и доверчиво смотрела голубыми глазами на паренька, который станет для нее всем миром…