poetryСергейЭмильевичТаскfaaee38c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Осенний разговор

Можно заставить себя посмотреть скучное кино. Можно через силу проглотить какую-нибудь «полезную» дрянь. А вот стихи по заказу не пишутся. Они вообще все реже пишутся. Я о лирике. Как будто внутри сломалось важное колесико. Что ж, тогда перечитаем написанное.

 лирика,сборники стихотворений2013 ru Олег Власов prussol FictionBook Editor Release 2.6.6 02 October 2012 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3955375Текст предоставлен правообладателем da1014dd-0cd1-11e2-86b3-b737ee03444a 1

V 1.0 by prussol

 ЛитагентВремя0fc9c797-e74e-102b-898b-c139d58517e5 Осенний разговор. Время Москва 2013 978-5-9691-1109-7 © Сергей Таск, 2013 © «Время», 2013 <p>Сергей Эмильевич Таск</p> <p>Осенний разговор</p>
<p>Теза</p>
<p>«Я перед вами виноват…»</p> Я перед вами виноват,зацветший пруд и тонкий колос:никак мой своевольный голосзвенеть не хочет с вами в лад —я перед вами виноват.Пора во всем сознаться мне:простите, облака и птицы,мне что-то нынче не летится,знать, руку отлежал во сне —пора во всем сознаться мне.И ты, Отец, меня прости:хоть это труд, конечно, адов —плодить людей, и рыб, и гадов,но нам опять не по пути,уж ты, Отец, меня прости.Вся жизнь – на кончике пера,и для того, кто понял это,зима перетекает в летои с небом шепчется гора.Вся жизнь – на кончике пера.И в час исхода встретят наспруд, колос, облака и птицы,и в этот час нам все простится,а мы простимся в этот часс собой – чтоб возродиться в вас.
<p>«Хранить черновики – нечистоплотно…»</p> Хранить черновики – нечистоплотно,как не снимать белья в разводах пота.Измятый листик, отслужив свое,не лучше, чем измятое белье.Чем обнародовать издержки кухни,на чистую бумагу деньги ухни,затем чтоб лист, до жути голый, вновьи душу растравил и вспенил кровь.
<p>Превращение</p> Значит, так.Выйдет человек с виолончелью и сядет на стул.Особые приметы: голый череп, как бы составленныйиз двух полусфер, тонкая переносица, очки.Когда волнуется, выпячивает нижнюю губу.Зажав виолончель между колен, он полезет в боковойкарман фрака и, достав носовой платок, вытрет имсначала лоб, а затем гриф инструмента.В перерыве между частями порядок будет обратным —гриф, потом лоб.Когда дирижер сделает знак, произойдет следующее:Человек обхватит лапками стебель виолончели, белымбрюшком касаясь бархатной поверхности, а спинувыгнет так, что хитиновый панцирь фрака, плотнооблегающий сзади, станет переливать всемиоттенками, от иссиня-черного до ультрамаринового,а кончики крылышек-фалд затрепещутот нетерпения.Жук сомкнет – не раскроешь – железные челюсти и какодержимый начнет раскачивать тонкий стебель,быстро-быстро перебирая его мохнатыми лапками.И застонет стебель и сбросить захочет своегомучителя – и не сможет, его жалобный голос будетотныне то теряться в согласном хоре ковыль-травы,то прорываться во время затишья перед новымпорывом ветра, и западет он вам в душу, этотчеловеческий голос.Ростропович играет Дворжака.
<p>Размолвка</p> Не плачь втихомолку,я сам как убитый:смешная размолвка,смешные обиды.«Ну, ты же большая», —твержу, как младенцу,и тушь вытираюуглом полотенца,и робко, немея,касаюсь затылка,и вижу – на шеепульсирует жилка.Молчишь… взгляд невидящи дрожь подбородка.Ты встанешь и выйдешьнетвердой походкой.Послышится крановфальцет медяковый,ты, в зеркало глянув,расплачешься снова.Не надо, не трогайкруги под глазами,они не от бога —от ссор между нами.Забудется ссора,разгладятся лица…Рассвет уже скоро,сейчас бы забыться,но кто-то, злословя,мне шепчет на ухо:«Родные по крови,чужие по духу».
<p>«В глазах стояло: руку протяни…»</p> В глазах стояло: руку протяни,Ты – боль моя, последняя лазейка…В ответ летела медная копейка.Или́, Или́! лама́ савахвани́? [1]Мать – в плач: «Война, сыночка мне верни,Шальная пуля, обойди сторонкой…»А утром приходила похоронка.Или́, Или́! лама́ савахвани́?Не мучай, прокляни – не прогони.А сам стою и все чего-то медлю…Ну, вот и кончено, теперь хоть в петлю.Или́, Или́! лама́ савахвани́?
<p>Отпевание Владимира Набокова</p> Сыграл под абсурдинку и – на боковую,к концу не испытав приязнь.И мнилось – кто-то пел за стенкой аллилуйю,как приглашение на казнь.Не бабочек, но жизнь ты, лепидоптеролог,ловил, бросаясь на сучок.Ведь сколько в махаонов ни вонзай иголок,поймаешь сам себя в сачок!Гранитный Петербург, воздушный Сан-Франциско…Рискуя совершить faux pas,по-русски, по-французски, по-английскипетляла без конца тропа.Петляя и кружа, она вела в Россию,даря прозренье слепоты,чтоб детских лет фантом, предвестник ностальгии,взрастил чудесные цветы.Прозренье? Да. Презренье? Да, и это.Но главный все-таки итогв том, что живая речь, услышав зов поэта,к нему бросалась со всех ног.За этот мир, за этот луч, мелькнувшийв твоем волшебном фонаре,в последний вечный путь страдальческую душупроводим взглядом, взор подняв горе́.
<p>Фантазия</p> Отдаться, не разжавши губ!Он не казался груб,но не был люб.Печали,в глазах стоявшей, он внимал,как душу вынимал,но понималедва ли.Чтоб в изголовье телефонне поднял вдруг трезвон,снял трубку он,но зуммерзвучал, как приговор судьи.Ах, как бы дух в груди,того гляди,не умер!Ах, эта ночь и тишина!Как патина, темнаи холодна,как мрамор,шагренью кожа под рукойсжималась. Был такойон взят тоской,что замер.И вспомнил, как давным-давнопривиделось окно,освещенолуною,и наважденья колдовствоизмучило еговсе существобольное.Холодный блеск в ее глазахвернул тот прежний страх,тогда впотьмахперед иконойон чиркнул спичкой, и на мигявилась стопка книги строгий ликМадонны.Простоволоса, без прикрас,Мадонна скорбных глазс него сейчасне сводит.Весь вид ее его корит,а спичка всё горит,и черный стыднисходит.Взгляд, волосы, овал лица,лоб как из-под резца…Всё до концавдруг вспомня,он спичку выронил, и светисчез, как в сердце след.Потери нетогромней.«Мадонна, первая любовь, —шептал он вновь и вновь, —не уготовьконца мне,чтоб образов былых наплыврассудок мой в обрывсмёл, придавивкак камни!»Тут он очнулся. Сквозь стеклодошло зари теплои унесловиденье.Из трубки, сползшей с рычагов,неслось, как жуткий зовиных миров,гуденье.
<p>«Опалиха, Павшино, Тушино, Стрешнево…»</p> Опалиха, Павшино, Тушино, Стрешнево…Горят облетевшие листьях в бороздах.Как вальс, на три счета, ритм поезда здешнегоИ, как одиночество, призрачен воздух.Бессонницей ночью тянуло из форточки —Опять домовые куражились в жэке.И свет у кровати садился на корточки,Заглядывая под прикрытые веки.Ей было за тридцать, ребенок и прочее.Он канул в ночи, как все гости, однако…Однако рассыпать пора многоточие,Коль нет под рукой целомудренней знака.Рассвет приговор приведет в исполнение,И чай будет медленно стынуть в стаканах,А блики сиротских пейзажей осенние —На окнах лежать, как на гранях стеклянных.
<p>«Деревня будит город…»</p> Деревня будит город,и вновь, как и вчера,поскрипывает воротпод тяжестью ведра.И пусть на хорах мглисто,проснуться мог бы слух,настолько голосистозаходится петух.Но город куролесилвсю ночь, он изнемог,он окна занавесили спит без задних ног.Он, точно старец древний,вовсю храпит, злодей,и окликов деревнине слышит, хоть убей.Залез под одеяло,смотря десятый сон,ему и горя мало,и знать не знает он:тем, кто сейчас рискуетпокинуть свой ночлег,кукушка накукуетМафусаилов век.
<p>«Уходя уходи…»</p> Уходя уходи. Ни себя, ни другихне жалей и не мучай по старой привычке.Самолично – без помощи – спарывай лычкии меняй – добровольно – пшеницу на жмых.Уходя уходи. Раз такая судьба,гвоздь, вколоченный намертво, вырви клещами.Не давай себя за руки брать на прощанье —может статься, окажется жилка слаба.Уходя уходи. Из насиженных мест,от насаженных собственноручно сосёнок.Натяженье крест-накрест непрочных тесемокна дорожной суме – чем, скажите, не крест?Уходя уходи. Не вини никогов том, что вдруг обернулся избой на отшибе.Не искать же сомучеников по дыбе,не делить же свое золотое вдовство!Уходя уходи. И на стол не кладини бумаг черновых, ни предсмертной записки.Пусть наврут, что хотят, а тебе – путь неблизкий.Уходя уходи… Уходя уходи…
<p>32 – 17</p> 32 – 17сумерки душидо конца Неглиннойдальше мимо циркажелтый мой рогаликбрось, не мельтешизацепить недолговедь идем впритирку32 – 17попадешь в висок?через Самотёкуи все время прямокаждому воздастсядайте только срокто ли воздух прелыйто ли звезды пряны32 – 17мертвые зрачкимост переезжаеми у той церквушкиа за жизнь спасибовот вам пятачкии десяток двушекпригодятся двушки
<p>Хирбет-Кумран</p> Пелголос пустыньКакдетям поем:Всёпыль и полыньБогв сердце твоем.Тлелогненный кустДождьманну месилТакрек ЗлатоустРекбудто просил:В храмты не ходиНеэто твой домВзорвглубь обратиБогв сердце твоем.НеТор, не ВаалНеЯхве, не ТоотНа —чало началИс —хода исход.Жги,истина, ложьНочьсменится днемТыскоро поймешьБогв сердце твоем.
<p>Двенадцатый</p> Бедный Иуда!«Иисус Христос – суперзвезда»Сыграть мистерию о Сынепришло назначенное время,и гибкость дал Господь осине,чтоб вынести ей это бремя.И, облегчая долг Сыновний,одиннадцатерых отсеяв,определил Он Сыну ровню,храбрейшего из иудеев.И Он поднес – еще до пыток,до Гефсимана и Кайифы —ему отравленный напитоки смысл открыл иероглифа.Сказал: «Погибнешь за идею?»«Все проклянут, – сказал, – запомни».И тот ответил, холодея,ответил взглядом: «Да, исполню».И крест свой, как потом Спаситель,понес, под тяжестью шатаясь,и все шептал: «Прости, Учитель»,и – «Он велел», и – «Каюсь, каюсь».Но ты был слишком предан вере,чтоб не суметь прогнать сомненья,и лишь однажды, на вечере,глаза потупил на мгновенье.Но час настал, и ты – не слизни! —поставил, как велело Слово,конец Его короткой жизни,а с ним начало жизни новой.Ты мог не подходить так близко,чтоб жертву выдать римской страже,мог вычеркнуть себя из списка,к Нему не прикоснувшись даже,так безопасней да и проще,но нервы расшалились, что ли,и ты Его целуешь в рощеиз тамарисков и магнолий…Предать! – нет большего искуса.Простить! – нет жертвеннее чуда.Иуды нет без Иисуса.Нет Иисуса без Иуды.
<p>Катехизис</p>

Помянем рабов божиих, на поле брани

в Афганистане убиенных.

В боге, посылающем на войну, узнаём всесильного военкома.В ветре, пытающемся вдохнуть жизнь в убитого, узнаёмбеспомощного бога.Функции розовых очков выполняет в старости глаукома.Чем отвратительней зрение, тем выигрышней дорога.Скоротать дорогу помогает походный марш.Под левую лучше поется, но плачется лучше под правую.В танке погибла лошадь, знамя возродило плюмаж.Свои люди сочтутся – безумием, если не славою.Расчет на «первый-второй» рассчитан на дураков.По одежке когда-то встречали, по уму провожают ныне.Многим, наверно, кажется, что до границы подать рукой.Многие еще пожалеют, что не полегли в пустыне.
<p>«Положила на плечи руки…»</p> Положила на плечи руки,посмотрела куда-то мимо…– Как тебе дышалось в разлуке,мой любимый?Все как будто лежит на месте,так привычно и так щемяще…– Я и ждать не ждала известий,мой пропащий.А за синей рекой раздолье,а за лесом лужок не скошен…– Как тебе гулялось на воле,мой хороший?Ни слезиночки, ни полслова,лишь откинула одеяло…– Отсыпайся, постель готова,мой усталый.
<p>«Плачет женщина, слез не стесняясь, глаза в пол-лица…»</p> Плачет женщина, слез не стесняясь, глаза в пол-лица,плачет женщина, плачет, закушены губы до крови,в угловатой фигурке сквозит ощущенье конца,как в защитном валу осажденной ахейцами Трои.Расстегнулась заколка, и прядка упала на лоб,не таясь потекла по щекам боевая раскраска…Так подводят черту, так дописывают эпилог,так в старинной трагедии вдруг наступает развязка.Плачет женщина, и лишь одно различимо сквозь стон:«Ну за что ты меня!» – нескончаемая литания.От Путивля до Вологды эти слова испоконвырывались у женщины, имя которой Россия.И опять потянуло дымами – мосты сожжены,и опять белый свет перечеркнут и набело начат.Плачет женщина где-то… и вновь это чувство вины,всякий раз это чувство вины, когда женщина плачет.
<p>Последняя песня Владимира Высоцкого</p> О златоустом блатарерыдай, Россия!Какое время на дворе,таков мессия.Л. ВознесенскийА над гробом стали мародерыИ несут почетный караул.Л. ГаличЗвонок. Последний. В зале лампы,как мухи, облепили потолок.«Ваш выход». – Я уже у рампыи роль свою я знаю назубок.Когда, захлебываясь ядом,последний выпад сделает Лаэрт,схвачусь за бок и рухну рядом,как будто это в самом деле смерть.Нет! Я не дам себе поблажки.Эй вы, сегодня гибну я всерьез!В ответ хрустят конфетные бумажки,и кто-то прочищает нос.А я срываю крест нательный,уже сколочен, знаю, крест иной.Душа моя скорбит смертельно,побудьте здесь и бодрствуйте со мнойхоть час, хотя бы до рассвета,ведь на миру и смерть красна…Но вас лишь запахи буфетасейчас могли бы вытряхнуть из сна.Не надо ваших мне оваций,зрачки бы только не были пусты —но нет, до вас не докричаться,хоть глотку надрывай до хрипоты.К кому я вышел? К торгашам и снобам,пришедшим поглазеть на блатаря.Не эти ли потом пойдут за гробоми пленочку поставят втихаря?Не эти ли… Но вдруг качнулась люстра…Ну, видите: по рукоять в живот!Аплодисменты. «Вот оно, искусство».«Вставай, вставай, до свадьбы заживет».Я остаюсь лежать на сцене,по полу растекается пятно.А в зале свет. Захлопали сиденья.От упырей в глазах темным-темно.
<p>«Не эти залихватские частушки…»</p>

Ржавая вывеска: Русь.

В. НабоковНе эти залихватские частушки,не наскоро беленые церквушкии не крикливый псевдорусский сказ,не кружева и хохломские ложки,не балалайки, тройки и матрешки,не сладкий сбитень и не кислый квас,не эта вся развесистая клюква,где дух с успехом заменяет буква,как синтетический покров – траву,а колесо той брички бестолковой,которое, пока нелживо слово,всё катится и катится в Москву.
<p>Рождественская открытка</p> Мой стародавний друг, пропащая душа,ужасно тороплюсь, чтоб опустить шестого —рукой уже подать до Рождества Христова.Отвык я от тебя, так долго не пиша.Ну, что тебе сказать? Похвастать вроде нечем,все нынче не в ладу ни с миром, ни с собой,но как же сладостно, когда предмет инойвдруг голосом тебя окликнет человечьим.Не только что писать – тут боязно дышать,и жутко и легко от этого соседства.…Свеча и зеркало… перед тобою детство…Родиться – умереть – воскреснуть – воскрешатьотныне и вовек, без суетного страха,приемля тишину и эту снеговерть,и мудрость обрести, и под ногами – твердь,как некогда обрел ученый сын Сираха.О чудо, исцелить от полной слепоты!Как откровение, всего во всем согласность.Когда бы ощутил я здесь свою причастность,ее бы в тот же миг вдруг ощутил и ты,мой тезка, мой двойник до рокового вздоха.И ты сейчас не спишь и держишься едва,мучительно ища такие же словаи в этом, как и я, преуспевая плохо.Здесь и пейзаж точь-в-точь, хоть и зовется Йель.Как все повторено, как это все знакомо!Я мог бы здесь себя почувствовать как дома,когда бы так не пахла наша ель.
<p>«Могу ли я…»</p> «Могу ли я…» – «Уехал он». – «Надолго?» – «Навсегда».И горло как петлей перехватило.Еще один уходит по дороге в никудаискать иное, лучшее светило.Постойте, заклинаю вас, ну что вы, так нельзя!Среди вещей, пропущенных таможней,ни голосов, ни лиц, ни трав, ни воздуха, друзья,без этого уехать невозможно.А сколько недодумано, недоговорено.Пока вы не разрубите канаты,одни у нас и нервы, и дыхание одно.Но вот уже на части все разъято,и вот себе уж места не находишь ты с утра,какая навалилась вдруг усталость!И кажется, что ногу отхватили до бедра —нет вроде бы ноги, а боль осталась.Наверное, все правильно, вам будет лучше там:уютней, легкомысленней, вольготней.Что ж, не в обиде мы, уж как-нибудь придется намсамим отбиться здесь от «черной сотни».Так значит, вы надумали? Ну что же, в добрый путь.Вот горсть земли – возьмите на прощанье.Пусть рядом кто-то бросил зло, чтоб побольней лягнуть,обидные слова при расставанье:что нашему забору вы двоюродный плетень,что за «любовь» отплатим мы «любовью»,дай бог вам – в Сан-Франциско ли, в Париже ль – ясный день,и дай нам бог ненастье в Подмосковье.
<p>«Потрескивал ледок, поблескивал репейник…»</p> Потрескивал ледок,поблескивал репейник.Мне шел осьмой годок,я был большой затейник.С седьмого этажакрючком я не однаждывыуживал, дрожа,береты честных граждан.Как в лужи мы карбидим под ноги роняли!«Догоним – будешь бит».Так ведь не догоняли.Сменялись короли,и выбивались стекла,а годы… годы шли,и детство блёкло, блёкло.И вот, очнувшись вдруг,осознаешь с испугом:всё так же тесен круг,но ты уже за кругом.Трещит себе ледок,блестит себе репейник…Сынку осьмой годой,большой растет затейник.
<p>«С асфальта как с гуся вода…»</p> Как легко быть счастливым… всего-то и надо,чтоб сосулька – бабах! – оторвалась от портика,чтобы вспомнилось слово «хламидомонада»,и еще лист бумаги – набрасывать чертиков.Как легко быть счастливым… всего-то и надо,чтоб старушка старушке сказала «Ты поняла?»,чтоб сосед за стеной хохотал до упаду,чтоб ворона кого-то опять проворонила.Ах, легко быть счастливым… всего-то и надо,что сгореть чудотворною свечкою заживо.И – земли пятачок, отделенный оградойот бескрайней земли, по которой ты хаживал.
<p>«С асфальта как с гуся вода…»</p> С асфальта как с гуся вода,в потёках стена.Ну вот и весна, господа!Ну вот и весна!Не будет, поверьте, мадам,большого греха,Верни вы сейчас соболямсобольи меха.За вами, смотрите, как встарь,юнцы косяком.Давай, гимназисточка, шпарьтеперь босиком!Какая же, право, теплынь,вот это апрель!Пьянящая эта полынь,и эта капель…И шумен опять Разгуляй:зонты, котелки…Держи, брат, целковый «на чай».А ну, рысаки!Ах, этот серебряный бег!Какая езда!На месяц? На годы? На век?Да нет, навсегда.
<p>«Свиданье с вечностью, от двух до четырех…»</p> Свиданье с вечностью, от двух до четырех,в заветном уголке Серебряного бора,когда отшелестят на дачах разговорыи отзвенит в ушах дневной переполох.С природой выдохнуть и сделать новый вдох,и с легкостью, как тень, шагнув через заборы,незримо набежать на этот вечный город,где вечен и ты сам пребудешь, дай то бог.«Не дай то бог!» – кричу. Напрасно, мир оглох,и эхо слов моих ушло в земные поры.Так, значит, навсегда, согласно приговору?Как сосны, и трава, и плеск воды, и мох?Но, к счастью, мрак ночной вдруг, точно струп, отсох,и выявилось все, от фауны до флоры,и это был конец чистейшего мажора,спугнувший всех ворон, откормленных дурех.
<p>Фельдъегерская элегия Александру Сергеевичу</p>

Пушкин родился в первопрестольной Москве и скончался в северной нашей столице, каковой жизненный путь его собственной рукою описан в заметках «Путешествие из Москвы в Петербург».

«Русские ведомости» за 1847 годПокидая пункт А, неминуемо станешь пророком,понимая уже, что пункт Б – твой единственный шанс,и, наскуча почтовой каретою, тесной как кокон,с облегченьем вздыхаешь, в поспешный садясь дилижанс.За Тверскою заставой, ездой убаюкан, задремлешьи, очнувшись, признаешь не тотчас же Черную Грязь,и какая-то сила погонит наружу затем лишь,чтоб взглянуть на гнедого, терзающего коновязь.Кликнув конюха, скажешь, что надо ослабить уздечку,подорожная выправлена, можно трогаться в путь.Ну как прямо сейчас и махнуть мне на Черную речку?Ведь исход предрешен, не четыре же года тянуть!А с другой стороны, не судиться же с будущим веком,ожидающим, чем я окончу восьмую главу…И, рукою махнув, раскрываешь ты свой вадемекум,с буквы ять, «Путешествие из Петербурга в Москву».А в пути и в тюрьме всякой книге, как божьему дару,надо радоваться, здесь тем более вам не пустяк:вот и кукиш в кармане, стреляющий по государю,или, скажем, прелестный пассаж о рекрутских страстях.За окошком идиллия, куры сидят на насестах,и бездумная мысль упреждает понятие штамп,речь о вяземских пряниках и о московских невестахиль о белом стихе, что заменит когда-нибудь ямб.Ну а после хитро так нанижется слово на слово,что одни, не умея зерно отделить от плевел,заблажат – мол, опять этот вор посягнул на основы,а другие присвистнут – смотрите, как он поправел!Заварю эту кашу, пускай моя песенка спета,нет, не червь, и не раб, и не царь я – но бог, демиург!Когда с этого света на тот провожают поэта,то дорога возможна одна – из Москвы в Петербург.
<p>Ночной звонок</p> Я спал, и вдруг прерывистый звон.Я трубку снял: «Алло?»Трещало в трубке,а по спине нездешний холодок,и на бок повело,ну точно в шлюпке.А в трубке голос: «Это этот свет?С тем светом наконецесть связь прямая.Фон устранить пока что средства нет.В кабине ваш отец.Соединяю».«Алло… Сынок?..» И пот меня прошиб.Знакомый, с хрипотцойотцовский голос.«Ну что сопишь? У вас там, верно, грипп?И суета? И зной?И ты все холост?У нас тут до всего рукой подать.Всё есть и, разумеется, бесплатно.А как здесь мило, чисто и опрятно,сам понимаешь, божья благодать…Так вот, сынок, возьми меня обратно!»И, преодолевая немоту,я крикнул: «Как там мать? Скажи ей…»В трубкузавыли так, как воют лишь в аду,провернутыечерез мясорубку.«Алло! алло!» – я жал на рычагии дул в мембрану ячто было силы.В ответ свистело, шаркали шаги,и слово бранноепроизносили.Но вот, как среди буден – Рождество,возник напевполузабытой речи:«У вас там голод? Ты хоть ешь чего?Воюете? И нет консерви свечек?У нас, как сам ты понимаешь, рай.Здесь прямо на тебе выводят пятна,здесь всё так весело и так занятно,лежи хоть целый день и загорай…Ну, словом, ты возьми меня обратно!»Хочу ответить ей, а в горле ком,и всё в глазах мелькаети двоится.Те, что ушли и колокол по комзвонит, вдруг оживают:лица… лица… лица…«Что, так молчать и будем мы с тобой?» —донесся голосоктелефонистки.И тотчас что-то щелкнуло. Отбой.Я слов найти так и не смогдля близких.Я чуть не шваркнул об пол аппарат,я близок был к параличус досады.Ведь не поправить, не вернуть назад!И вот я в пустоту кричус надсадом:«Да-да, у нас хреново, видит бог.То вдруг собачий холод, то ненастье.Сегодня нету водки, завтра масла,есть, правда, царь, но он здоровьем плох…Короче, жизнь есть жизнь, она прекрасна!»
<p>«Куда отлетает душа палача?..»</p> Куда отлетает душа палача?На небо? Но как повстречаться без страхас душою того, кто был послан на плаху,кому разодрал ты на шее рубахуи место засек, чтоб ударить сплеча?Куда уползает душа палача?Под землю? Но глупо в подвалах загробных,где виселиц нету и мест нету лобных,бродить средь теней, ей зловеще подобных,такой унизительный жребий влача.Куда исчезает душа палача?Ну, скажем, ты серым прослыл кардиналом,мышьяк рассылая по тайным каналам,но вот уже сам отнесен ты к анналам,горячий поклонник огня и меча.Куда ускользает душа палача?И есть ли в России такие метели,чтоб дать ускользнуть ей они захотели?А может, души-то и не было в теле?А может быть, и не горела свеча?
<p>Романс бывшей жене</p> Звонить в эту дверь, за которой никто нас не ждет?На то посягнуть, что казалось вчера непреложным?Конечно, нельзя, но раз хочется – стало быть, можно.Открыла с опаской. Он так же с опаской войдет.Как странно увидеться здесь с ее младшей сестрой,А тот, симпатичный, и вовсе ему незнакомый.«Зачем же на краешек? Ты себя чувствуй как дома.Гитара все там же в углу. Если хочешь – настрой».Всё так и не так. У Амура сломалась стрела.Где письменный стол, за которым немало писалось?Сейчас в этот угол уютное кресло вписалось.Похоже, грядут перемены. Такие дела.«За синей рекой, моя радость…» – звучит за стеной.«За красной горой…» – куда деться от этих мелодий?А тот, симпатичный, который назвался Володей,Как будто всерьез занялся его бывшей женой.Ну что, мой стрелок незадачливый, мой побратим,Не хочешь ли ты полетать над троллейбусным парком?А мы вчетвером потолкуем при свете неярком,И все недостатки в достоинства мы обратим.Всё те же на кухне готовятся кислые шти,И желтые шторы на окнах еще не сменили,Но начат уже перевод километров на мили,На странные мили, которые надо пройти.
<p>Исход</p> <p>1</p> Когда ополоумет знойк двенадцати часами липкий пот течет рекойпо солнечным лучам,когда, как у рожениц, вздутЗемли тугой живот,когда все поминутно пьют,чтобы не ссохся рот, —в час этот мозг мой воспалени кровь заражена:я вижу сонм иных имен,иные времена…<p>2</p> Взгляни: Египт у ног твоихпростерся, фараон!Рабы молчат, и ветер стих —неколебим твой трон.Ты властен, сказочно богат,видать, судьба хранит,да и Озирис, говорят,к тебе благоволит.Что ж нынче мрачен? Отчегов глазах твоих тоска?Отняли сына твоего —утрата велика.Но не о ней скорбишь, о нет!Ты уязвлен больней:сломал величия хребетпрезренный Моисей.Ты – бог, ты – идол, словно чернь,простерт, повержен в прах,и гложет мозг сомнений червь,и жжет впервые – страх.Ты их анафеме предашь,карать же будет Тит.Стать вольными пришла им блажь,что ж, время отомстит:изгоям будет тяжело,потомкам их – вдвойне…И вдруг разгладилось чело —он улыбался мне.<p>3</p> Сжег насвсех знойиз глазтек гнойстранапустыньгрознасвятыньЭй прочьты смерддень ночьсмерть смертьЧто матьТвой Богвидатьоглохон скупзлословьглянь ступ —ни в кровьПыль наешь вотценасвобод<p>4</p> «Две дочки было у менядве горлицы.Томились, думку затаяо вольнице.Где мне теперь их схоронить —не ведаю.За ними – мне ль их пережить? —последую».<p>5</p> Есть много истин на земле:сомнительных, бесспорных,о боге, о добре и зле,немало априорных.Но есть одна – ее, как гвоздь,вгони по шляпку в память:храни своей земли ты горсть,чем о чужой горланить.Земель обетованных нет,утопий, Атлантиды,рай подпирают тыщи летрабы-кариатиды.Итак – исход. С него отсчетстраданья, унижений.Побед с тех пор – наперечет,а сколько поражений!«Что ж, перешли вы Рубикон,сожгли мосты напрасно…»В тот час отмщен был фараон.В тот час звезда погасла.
<p>Лодочник и епископ</p> Кормиться лесом не зазорно,когда тебе он отчий дом,не стыдно брать у поля зерна,когда свой горб ты гнул на нем.Рука дающего, конечно,не оскудеет никогда.А все ж, святой ты или грешный?Дождемся высшего суда.В домишке окнами на Терекжил, помню, странный человек:жену отвез на левый берег,а сам на правом мыкал век.Хотя он, кажется, за делосослал красавицу жену,но сердце третий год болело,и, чувствуя свою вину,положит палку он, бывало,и прыгает через нее.Других молитв тогда не зналонеграмотное мужичье.И вот за этим-то занятьемепископ наш застал его.«На что, – корит нас, – время тратим?Из палки сделать божество!Язычество ли, чернокнижье,приступим, не жалея сил».Епископ подошел поближеи, посуровев, приступил:«Безбожник, ты бывал неправым?»«Бывал», – безбожник отвечал.«А деньги брал за переправу?»И лодочник ответил: «Брал».«Я не могу, ты видишь, Боже,не наложить епитимью.Брать деньги с ближнего негоже,придется лодку взять твою».И в лодку сел он вместе с намии напоследок так сказал:«Молись, мой сын, тремя перстами,вот так». Епископ показал.Едва отплыли, вдруг: Смотрите!Там, за кормой… Да что там? Где?«Забыл! Еще раз покажите!»Он… он бежал к нам… по воде…И тут епископ прослезился,и молвил он, махнув рукой:«Молись и дальше как молился.Ты вскормлен мудрою рекой».
<p>«Изогнуло, как подкову, горизонт…»</p> Изогнуло, как подкову, горизонт,спавший город зазвенел, как тетива,и вошел в его артерии озон,и вздохнули облегченно дерева,разгулялись по щетинам помазки,человечьи затрезвонили рои,на Плющихе, на Полянке, на Ямскихстариковские гоняются чаи,а на рынках спозаранок толчея,там лоточников поболе, чем лотков,но, житье отшелушив от бытия,вдруг расходятся все сорок сороков,раскаляется чугунное литье,и как будто с раскаленной высотынизвергается сейчас не воронье —с колоколен низвергаются кресты,сыпанул из электричек, как горох,раскатился во все стороны народ,и куражится распевный говорок,колобродит и городит огород.Ох чадит великий город, ох чудит,все чудит от полнокровья своего,город дышит, и шаманит, и шумит, —только города уж нету самого:нет бульваров, и слободок, и застав,нет толкучек, электричек и церквей,нету больше ледохода – ледостав,нету дождика грибного – суховей,чай в стакане испарился, и рука,и рука, что ухватилась за стакан,ни помазанника нет, ни помазка,только черный расползается туман,все черно на белом свете, все темно,тишина на этом свете, тишина,то ли тот он, то ли этот – все одно,между ними уничтожена стена.Сколько дней же этой муке, сколько лет?Ты оставь меня, оставь меня, оставь.«Это сон, – вскричал Создатель, – это бред!»Ангел смерти улыбнулся: «Это явь».
<p>Из цикла «ЖЗЦЛ»<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a></p>
<p>Сонет № 1</p> Наталья… Дело было к январю,а крыши, как в июне, протекали,фрамуги дребезжали по ночам,и сердце не отыскивалось там,где все его наперебой искали.А в русской церкви, что на рю Дарю,колокола звонили, и едва лиотец Варлам, томясь по снегирям,знать мог, что в это время в Зазеркальееще мерзей, чем здесь, и снегирюбог посылает многая печали.А знал бы – попенял большевикам:«Я чай, на хлеб вы зиму променяли!»Ну как сонет? Его тебе дарю.
<p>Сонет № 3</p> Оставь меня! Вот только плащ накинь.Другая нынче верховодит – Осень.А душу, словно кожу шелуша,отбросим – вот и новая душа,даст бог, ее так скоро не износим.И пусть земля, куда свой взор ни кинь,нага и вроде стариковских десенобуглена, – смотри, как хорошачернь этих веток, меж которых просиньедва сквозит и желтая полынь.Сиротства флаг да будет трехполосен!Туман ползет, рекой в лицо дыша.Во имя утра, и дождя, и сосенуйди, моя любимая. Аминь!
<p>Сонет № 7</p> Как это объяснишь? Ведь стар как мир пейзаж:Антониев форпост, храм, Конские ворота…Ну разве что галдит чуть больше нищих сирот,у торжища сойдясь, да царственнейший Иродна стенку лезет. Все, похоже, ждут чего-то.Раздачи карточек? Спецпропусков на пляж?О чем там ссорятся под смоквой два зелота?Жара спадает. Ночь, контрастная, как Вийральт,de facto отдает прохладу, что in totoей удалось скопить – но, впрочем, баш на баш, —сама забрав тепло у этих тел, от потатускнеющих… Талант зарытый будет вырыт:вон движется звезда – волхвы дойдут в два счета.А что ж История? Ей выходить в тираж.
<p>«Ну вот мы и вместе, спасибо судьбе…»</p> Ну вот мы и вместе, спасибо судьбе.(Я сам по себе, ты сама по себе.)Постель и расходы одни на двоих.(Тебе ли до бед моих, столько своих.)Кругом восторгаются: что за чета!(Не тот стал, вздыхаешь? Ты тоже не та.)Мы даже похожи с тобой, говорят.(Что может быть горше, чем этот разлад?)Какая любовь! Словно два голубка.(Дай боже нам выбраться из тупика.)
<p>Aurora borealis</p> Философия бабочки-однодневки,о хрупкая стройность ее антиномий,о эта выверенность балансажизни и смерти.Стоит только выйти на Невский,сразу становишься невесомей,словно впервые тяжелый панцирьскинул. Умерьтевосторг облегченья – вам жить осталосьполчаса, отведенные ночиодной зарей до прихода новой(цитирую вольно).Пусть вас не тревожит страны отсталость,долг невозвращенный и кто был зодчийИсаакия – бабочкой в то окно вамвлететь довольно,чтобы вдруг ощутить свою легкокрылостьи притягательность стосвечовойлампочки, спрятанной абажуром,как лепесткамияркий пестик, – и все открылось:рискни, пожалуй, пыльцой парчовой,один удар – и крылом ажурнымзагасишь пламя.
<p>Воспоминание о холодной зиме</p>

После исключения из Союза писателей Ахматовой было выдано удостоверение, где в графе «профессия» значилось «жилец».

Облезлая железная кровать.Протертое худое одеяло.За дверью молча тишина стояла,других гостей не время зазывать.Свободна у окна сидеть впотьмах.Спуститься вниз. Сварить картошку в миске.Свободна превозмочь животный страхи отстоять, как все, в очередях,чтоб услыхать: «Без права переписки».Жаль, из свободы шубу не сошьешь.Но можно и в пальто. Пока втерпеж.Вы только не звоните, и не надопри людях заговаривать со мной,и апельсинов или шоколадавы мне не приносите, как больной.Я умерла. Воспользовалась правомопределить свой собственный конец.Поэт на этом свете не жилец.А впрочем, трудно спорить с домуправом.
<p>Книга Песни Песней Соломона</p> <p>Главы-сонеты</p> И изумлялись все и недоумевая говорили другдругу: что это значит? А иные насмехаясьговорили: они напились сладкого вина.Деяния: 2, 12-13
<p>Глава 1</p> Тогда уста наши были полны веселия, и язык наш – пения.Псалтирь: 125, 2Взгляните, дщери Иерусалима!Пусть я черна, пусть зноем я палима —исполнена величия Сиона,красива, как завесы Соломона.– О, ты прекрасен, милый, ты прекрасен!Уста твои любезны, взор твой ясен,а поступью с бегущей серной схож ты.Скажи, где будешь в полдень? где пасешь ты?– О, ты прекрасна, милая, прекрасна!Я пас в горах, тропа туда опасна.Горят твои ланиты, смугло лице,подобна ты летящей кобылице.Тиха, прохладна роща возле мыса.там крыша – кедры, стены – кипарисы.
<p>Глава 2</p> Поднимись ветер с севера и принесись с юга,повей на сад мой, и польются ароматы его!Песнъ песней: 4,16Зима минула. Кончились дожди.Прошла вдруг у смоковницы сонливость.На небе солнце медлит – погляди,в движениях сквозит неторопливость.Что яблоня в кругу лесных сестер,то милая моя среди подружек.Цветы сбегают вниз по склонам гор.Встань, голубица, и спускайся, ну же!– Его все нет… Дай силы мне, вино…О, как я от любви изнемогаю…Вот милого шаги… он ждет давно…Остаться дома, выйти ли – не знаю.Там яства ждут, вино горит, как кровь,и знамя надо мной – его любовь!
<p>Глава 3</p> Песнь моя о Царе…Псалтирь: 44, 2Искала ночью темной я на ложетого, который мне всего дороже;по городу, по улицам прошла,на площадях искала – не нашла.Куда же он ушел, не знали даженачальники из предрассветной стражи.Ах, где он, где, скажите не тая,которого так ждет душа моя?Вот одр его: блестят златые грани,седалище из пурпуровой ткани,стоит полсотни сильных вкруг одра,разящий меч привешен у бедра.Молю, ни звука, не тревожьте сон —возлюбленный мой спит, царь Соломон!
<p>Глава 4</p>

И проходил Я мимо тебя и увидел тебя,

и вот, это было время твое, время любви.

Иезекииль: 16,8На дивный лоб не положить ладонь,волос не распустить, густых и длинных,очей твоих не видеть голубиных,губ не коснуться, жарких как огонь,груди твоей, где серны – два сосца,точеной шеи, что как столп Давидов, —и часа не смогу, тоски не выдав,тоски, давящей с тяжестью свинца.Мед с молоком под языком твоим,осанкою поспорить можешь с ланью,струящихся одежд благоуханьедурманит как курений сладкий дым.Все время хмелем голова полна —любовь твоя пьянит сильней вина.
<p>Глава 5</p> Чем возлюбленный твой лучше других,что ты так заклинаешь нас?Песнь песней: 5, 9Заснула я, а сердце сна лишилось.Оно ли так стучит иль в двери стук?Возлюбленный зовет… Ах нет, приснилось!Мучителен неведенья недуг.Сейчас бы спать в объятиях твоих,приди, я от любви изнемогаю,я скинула хитон и жду нагая,и мирра с пальцев капает моих.…Так это он был! Ждал и не дождался.О, где теперь мне милого искать?Здесь не был он? А вам он не встречался?Не медли, Суламифь; бежать, бежать…Скажи ему, коль встретишь, заклинаю,что я в любовном пламени сгораю.
<p>Глава 6</p>

И дам им одно сердце и один путь.

Иеремия: 32, 39Перед рассветом теплая грозав большом корыте выкупала землю.Сад безмятежно спал, грозе не внемля,на лепестках испариной – роса.Пошла я виноградники стеречь,как вдруг нежданно с милым повстречались.Весь день мы с ним любились, миловались,стремясь друг дружку ласками развлечь.Небес крахмальных нам голубизнане раз сквозь сень деревьев улыбнулась,а только мне немножечко взгрустнулось:ушел мой милый, я опять одна.Легко ли виноградники стеречь!Но свой еще труднее уберечь.
<p>Глава 7</p> Вся ты прекрасна, возлюбленная моя,и пятна нет на тебе.Песнь песней: 4, 7Повремени, прекрасная девица,и дай нам на тебя полюбоватьсясейчас, когда ты сбросила одеждыи к милому торопишься, нагая!Округлость бедр твоих как ожерелье,живот – источник, лечащий от жажды,сокрыто чрево ворохом пшеницы,сосцы твои раскрылись, как бутоны,залились нежно-розовым румянцем,глаза, как Евсевонские озерки,и гибок стан, как молодая пальма,а груди, словно кисти винограда.Подумал я: взобрался бы на пальмуи пил там виноград кровоточащий!
<p>Глава 8</p>

Сие заповедаю вам, да любите друг друга.

Иоанн: 15,17Расплавь меня на сердце, как печать,надень, как перстень, на руку твою.Любви и перед смертью устоять,а ревность с адским пламенем сравню.Водой не потушить огонь любвии не залить его и сотне рек,богатства за любовь давать своиспособен лишь презренный человек.…Нам ложе – зелень. Ненаглядный мой,отдав все силы в сладостной войне,уснул. Одна рука – под головой,другой меня ласкает в полусне.Здесь спит сама любовь… шуметь не будем…она ведь спит так чутко – вдруг разбудим.
<p>Поэт</p>

Б. Пастернаку

Над городом в рассветном дыместоит, заметное едва,твое магическое имя,как Валтасаровы слова.И, огорошенная сходу,читает, заворожена,подвластная тебе природатаинственные письмена.Уже она близка к разгадке,уже понятней будет впредь,чего ей ждать, в каком порядкесиротствовать и зеленеть,и почему для человека,в час этот спящего пока,она была и будет Меккойна все грядущие века.А ты, душа, живи, шаманствуйв кругу заговоренных звезд,покуда время и пространство,как вдовы, ходят на погост.Нет у стихов имен и отчеств,и чтоб их как-то различать,на лучших воском одиночествоплавилась судьбы печать.
<p>Песенка об Иосифе</p> Холод колючий бороду щипет.Взгляд обреченный на родину бросив,с грустью увозит в далекий ЕгипетДеву Марию с младенцем Иосиф.Ослик щипет верблюжью колючку,теплые ясли с тоской вспоминая.Яхве ковчегом выберет тучку.Да, на земле обстановка иная.Перепись начал наместник Квириний,требует стадо Господне учета.Горе, коль кто-то нынче в пустыне,ах, упасет ли пастырь его-то?Старый Иосиф смотрит с тревогой:как уберечь это пухлое чудо?Сын примирил его с жизнью немного,вот бы понять еще – взялся откуда…Спит безмятежно младенец безгрешный.Ослик библейский трусит колыбельно.Все обойдется, и ждут их, конечно,реки молочны и бреги кисельны.Нос воротя от безрадостных видов,на миражи глаза закрывая,видит он мысленно город Давидов:дом, палисадник, осина кривая.И улыбается глупый Иосиф,и забывает, что яд уже выпит,И, на жену одеяло набросив,шаг ускоряет в далекий Египет.
<p>Безмолвие</p>

Памяти Тамары Глытневой

Холсты становятся старше,становятся жизни короче.Чего тебе надобно, старче?Ты все мудро устроил, Отче.Купит твой сад вишневыйразмером тридцать на тридцатьмеценат из Айовыили римский патриций.Хватит на хлеб с маслом,а если не ешь хлеба,искусство неси в массы,по праву слывя «левым».Если ж немеют пальцыи вкус пропадает к цвету,то можно не просыпаться —свободу дают по рецепту.Всем прочим нужна поблажкав виде рамки на прежнем месте.Подоконник. Прозрачная чашка.И вечность в подтексте.
<p>«Нам приказали долго жить…»</p> Нам приказали долго жить,и мы живем.Люблю над пропастью во лжиловить сачкомсвет истины. И луг, что былв зеленый цветсолдатом выкрашен, мне милкак блажь, как бредума российского, как сон,в котором вдругпоймешь, что был жидомасонцарь Петр. На крюкповесим душу. Налегке,забыв грехи,однажды спустимся к реке,а у рекивстречает тот, кто за обол(см. в рублях)готов доставить на любойархипелаг.Вот только справку дай емуо смерти. Нои умирать нам ни к чему —мертвы давно.
<p>Осень в Вермонте</p> Девяносто один – это значит все время на север,убывая в глазах небоскребов,уменьшаясь до точки, до света, который рассеян,так что некому в обаза дорогой следить. Девяносто один – это кленови берез быстротечная схватка,из которой не выйти ни тем, ни другим без урона,это стражи порядкав неприметной «тойоте», стоящей в засаде, сливаясьярко-красным крылом с бересклетом,это двадцать в тени, это солнце в крови, это Баэзс чуть подсевшим, пропетымна концертах протеста приятным контральто. Ни центане берут за стоянку в Эдеме.Что Господь говорит по-английски с бостонским акцентом,здесь давно уже всемипризнается. Не только что ног под собою – дорогипод собою не чуешь, и в негрена заправочной вдруг узнаешь темнокожего Бога.Сделай осени беглыйподмалевок, и пусть подождет он, другому оставлен,кто напишет деревья нагими,а себя не обманывай, будто здесь воздух отравленгорьким привкусом ностальгии.
<p>Элегия</p> Пушкина читает дочь Дантеса.Сам Дантес, томясь с женой на водах,развлечен французскою пиесойо наполеоновских походах.Справив революции, Европавозвратилась к танцам и наукам.В Полотняном заросли укропа,в Сульце грядки заросли латуком.Впрочем, это буйствовало лето,а сейчас зима поземку гонит,и форейтор, заложив карету,поглядит на небо да и тронет.Разбегутся веером березы,застучат копыта по аллеям,и не в такт копытам, в такт морозучьи-то зубы застучат хореем.Дочь Дантеса Пушкина читает.За окном снежок московский тает.
<p>«Осенние свадьбы – весенние дети…»</p> Осенние свадьбы – весенние дети.На юг потянулись машин караваны.Народ разгулявшийся пишет мыслете,одетый от шубы до сарафана.В репертуар духового оркестранагло пролезла рок-фуга Сильвестра,несмотря на протесты маэстро.Спор разрешается строгой кантатой.Ветер в кустах прошмыгнул, как опоссум.На озере весла захлюпали носом.Зябнут пальцы у гипсовых статуй.С воскресенья на понедельникот забот отдыхает ельник,от работ увильнул осинник.…Автомат проглотил полтинник!Это все массовик-затейник,до чего же охоч до денег.Нити судьбы в Шереметевском паркесучат не Парки – дворовые девки;на этакой сходке, на этакой спевкевсякое может случиться в запарке.Смотришь, ветром одной надуло,у другой зародилась идея…Первую сватают за Федула.Вторую сватают за Фаддея.И вот подъезжают к дворцу машиныс куклами, слабыми на передок,и уплывают, шурша, крепдешины,и охает вслед целибатный гудок.Осенние свадьбы – весенние дети.Ах, как это напоминает о лете!
<p>Антитеза</p>
<p>Пролог к «Руслану и Людмиле»</p> <p>Черновой вариант</p> Гниет как дуб литература,Ржавеет цепь на дубе том,И днем и ночью ходят хмурыПисаки по цепи кругом.Идут направо – всех изводят,Налево – лгут самим себе,Там чудеса, там жизнь проходитВ острейшей классовой борьбе;Там по неведомой указкеНевиданно тупых людейШтампуют сотни, словно в сказке,Поэм, рассказов, эпопей;Там головы полны видений,Там что ни Михалков, то гений,А что ни гений – депутат;Там витязи, друг друга краше,Чредой выходят из параши,А выйдя, несколько смердят;Там далеко не мимоходомПленяют грозного царя;Там перед всем честным народом,Креста и то не сотворя,Пороли раз богатыря;В темнице те, кто плохо служит,Периодически там тужат,Проступок с бабою нагойКарается статьей другой;Там Русь, забыта всеми, чахнет,Там странный дух, там деньги пахнут!И там я в ЦДЛ пил-ел,У входа видел дуб трухлявый,В сортире, провонявшем «Явой»,Стенную роспись осмотрел,И, ею вдохновившись, этуПоведал сказку белу свету.
<p>«Пройтись по полям…»</p> Пройтись по полям —как после разора:с ботвой пополамв них всякого сора.Лес как расписнойи весь разномастный:где сине-стальной,где изжелта-красный.И всюду изъян.Подите отчистьтеи ржавый туман,и ржавые листья.Макушку печет,но дует с исподу.Теряется счеткапризам погоды.И плюнув в сердцахна зонды и сводки,синоптик-казахмочалит бородку.
<p>Монолог светской дамы</p> Чистое искусство,дымчатая Русь.Наревусь от чувстваили надерусь!Вернисаж в Манеже,ретро в «Октябре».То коллажи Леже,то поп-арт Доре.А в тот день на Плавтея столкнулась с ним!Этакий, представьте,ангел, херр Рувим.Был он мил чертовски,юный ловелас,в профиль – Айвазовский,Мусоргский – анфас.Театры, Третьяковка,танцы… и вездестрастное, с ночевкой,наше па-де-де.Но и в миг экстазане могу забытьБунина рассказы,«Быть или не быть…»Светлым идеаламя верна во всём:уступила в Малом,уступлю в Большом!
<p>Исповедь</p> – Святой отец, мне, может быть,врач был бы и полезней,но я лишь вам могу открытьсекрет моей болезни.Нас у мамаши семь детей —шесть братьев и сестрица.Как бы хворобою моейим всем не заразиться.Но я отвлекся. Мой рассказначать бы надо с места,тому лет пять, как в первый разповздорил я с невестой.Зайдя сказать ей пару словперед дорогой дальней,я просидел до петуховв ее уютной спальне.«Дружок, – она мне, – ты б прилег,соснул перед дорогой».Я как вскочу и – наутек,вверяя душу богу.Нет мне покоя с того дня.Как вспомню голос пылкий,так моментально у меняи задрожат поджилки.Потом произошел конфузво время брачной ночи.Был у меня наутро флюсс кулак размером, отче.А поутру меня жена,большой скандал устроив,прогнала вовсе, из окнаплеснув ведро помоев.И так всегда – один конец,одна и та же участь.Черт побери, святой отец,заела невезучесть!Собой я парень недурен,могли вы убедиться;и я в девиц бывал влюблен,как и в меня девицы.Быть снисходительней чуть-чутья много раз просил их.А страх мой… даже намекнутьо нем я не был в силах.Любая – знал я наперед —пощечину мне влепит,едва лишь снова подведетменя проклятый трепет.Твержу себе: не комплексуй,Ты ж молод, не калека.Но вдумайтесь: засунуть х…в живого человека!
<p>«С утра пораньше в час назначенный…»</p> С утра пораньше в час назначенныйпридя в сельпо, как в ЗАГС жених,скупают красненькое вскладчинуи распивают на троих.Потом братаются, целуются,мордуются не по злобеи разбредаются по улиценавстречу собственной судьбе.Вышеописанная практикавлияет косвенным путемна всю небесную галактику,на быт же сельский – прямиком.Влияние безоговорочно,ведь не начать ни посевной,ни косовицы, ни уборочной,не выпив прежде по одной.Чем как не пьянками разноснымивсё держится: и урожай,и наша жизнь, и зимы с вёснами,и коммунизм, и вечный рай?
<p>Диалог</p> – Не люблю я тебя…– И я без тебя не могу.– …совсем…– Правда?.. я тоже.– Все фальшь, обман…– Все хорошо, милый.– Так дальше продолжаться не может…– Да-да, надо чаще видеться!– Меня раздражает твоя походка, то, как ты одеваешься,красишься…– Ты устал, тебе надо поменьше работать…– …твои интонации…– …не обращать внимания на разные мелочи…– Замолчи!– Вот видишь, запачкал пиджак… Ну ничего, отстираю.– Ты ведь тоже устала… посмотри на себя…– Какие у тебя чудесные глаза!– Может, не будем эту неделю встречаться?– Ну конечно, милый… ну конечно… Завтра… там же…
<p>Рыбалка</p> На Семеново подворье,как условились, к шестия пришел – а дальше к морюнам уж было по пути.Дед Семен – мужик что надо,Есть в нем сила и сейчас,только малость глуховатыйи кривой на правый глаз.Хлеб, приманку, якорь, снастив лодку бросив, в кожухавлезли. Дед сказал на счастье:«Ну, пора. Ловись уха».И на весла я налегши,только слышал – хлюп да хлюп,а Семен: «Да ты полегшеи на пуп тяни, на пуп…»лодка быстро шла, и дедапару раз волной обдав,через полчаса я где-тоосознал, что дед был прав.Тут как раз шабаш – стоянка,посидеть бы по-людски,но уже на дне приманка,и наживлены крючки.Тишь да гладь,рябит от блеска,припекает – красота!И натянутая лескатонко трется о борта.…Час прошел. Другой проходит.Я от солнца уж ослеп.А «уха» крючки обходити обгладывает хлеб.Дед, не тратя лишних короки, пожалуй, лишних слов,подсекает краснопероки в садок кладет улов.Сыпанул еще приманку,выдал крепкий анекдот,помочился наспех в банку,глядь – уже опять клюет!Ах ты, думаю, зараза,рыб моих с крючков снимать…Чтоб на оба, одноглазый,окривел ты, твою мать!…Пять часов болтались в лодке,а когда пошел шестой,«Пересохло, – слышу, – в глотке».Якорь выбрали. Домой!Вот и берег. Вмиг управясьс дедовым хозяйством, ятак был суше рад, что завистьне тревожила меня.А когда прощались, глухобуркнул дед, крутя махру:«Жду в обед. Моя старухаварит славную уху».
<p>Свидание в городе</p> Под выхлопной трубоймы встретились с тобой.Как ароматно плавилась резина!И от любви, мой друг,я задохнулся вдруг…А впрочем, может быть, что от бензина.
<p>«Осенний разговор…»</p> Осенний разговор:грибы, варенье…Богинь суровых Орблаговоленье.Еще глядит тайкомна вереск летооранжевым глазкомиз бересклета,но сахаром ранетпересыпают,и мух в помине нет —пересыпают.Не платья ль, подожди,вы там надели?Ох, зарядят дождина две недели!С природы слой румянсойдет в два пальца;я сяду за роман,а ты – за пяльцы.Во всем царит давнопритворство. Словом,одно нам и дано —жонглерство словом.
<p>Искусство сопереживания</p> Я в мир литературы не входил,скорее вышел из литературы:я чем-то на кого-то походил,знал как свои чужие партитуры.В Онегине себя я узнавал,горел с Иваном в пламени бесовском,захлестывал меня девятый вал,еще не сотворенный Айвазовским.Я отдал шестьдесят шестой сонет,княжну топил с моей подсказки Стенька.Я дважды изобрел велосипеди открывал Америку частенько.Мне подошли Толстого сапоги б,своим считаю лабиринт Дедалов.Не то я сам в Качалове погиб,не то во мне, увы, погиб Качалов.О, как до дня желанного дожить(минуты мне покажутся веками),чтоб мог я Дездемону задушитьнатруженными этими руками!Меня, как Блока, мучила тоскаи, как Печорина, снедала скука,с Олешей я писал «Три толстяка»,а нынче даже съеден. Вместо Кука.
<p>Басня</p> Однажды лебедь раком щуку…в тенистой заводи пруда.Металась щука, но – ни звука!Бурлила, пенилась вода.Июль на выдохе. Парило.Дымился на полях навоз.Мужик косил траву вполсилы.На бережку стоял унылопокинутый возницей воз.Ночь коротка. И снова брезжитпарной, как молоко, рассвет.Чу! Слышится зубовный скрежет,плеск крыльев и любовный бред.Вконец заезженная птицей,чуть дышит щука, ткнувшись в плес.Кричит петух. Встает станица.Стада к пруду идут напиться.Все так же неподвижен воз.А там задуло, закружило —октябрь откуда ни возьмись.Парком клубится воздух стылый,и дым перстом уходит ввысь.…Во время родов сдохла щука.Подался лебедь во Вьетнам.В станице после жатвы скука.А воз… Куда он делся? ну-ка,взгляни… А воз и ныне там.
<p>Несколько тезисов</p> Пора судить за шутки.Пурген крепит желудок.Даешь собачьи будкииз милицейских будок!Сажал ли Зевс аллеидля будущей свекрови?Жить стало веселее,а умирать хреновей.Стравинский – композитор.Валерий Чкалов – летчик.Не выпить водки литр,не съев грибков пяточек.Крот носом землю роет.Рай с адом однолетки.Грозит сперматозоиддойти до яйцеклетки.Пять дней сидел на сыреи отсидел конечность.Я к вам приду в четыреплюс-минус бесконечность.
<p>«Вот и открыли у нас лабаз…»</p> Вот и открыли у нас лабазна паях с африканской страной.И попер народ из народных масс,и накрыло волну волной.Из-за голенища достал пероинженер человеческих душ.Горит синим пламенем ГОЭЛРО,освещая сибирскую глушь.Там кот ученый, грядущий хам,по науке лущит горох.За оставленный богом мой русский хрампомолись, мой еврейский бог.

1989

<p>Augustinus dubitat<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a></p> Августин сомневается, что если у жирного гуся,съедающего столько же, сколько десяток тощих,отнять еду именем Господа нашего Иисуса,он станет как все, то есть худей и проще,и что тощие не сделаются жирными как один,сомневается Августин.Что можно совсем без участия со стороны мужчинызачать в одной отдельно взятой утробе,вызывает большие сомнения у Августина,как и то, что можно спустить в пустыню Гобисибирские реки, с тем чтобы стала пустынейСибирь. В Августинетак сильны пережитки схоластического мышленья,что он отдает себе отчет в каждом поступке.Мог бы запросто ботать по римской фене,нет, учит зачем-то греческий. К женской юбкеу него отношенье фотографа: снимать, но с хорошейвыдержкой. Перенесшийинфаркт на ногах, сомневается он, что бесплатная медицинасильно в этом повинна. А недавно на диспуте в Пизеон усомнился, что устроенный в церкви святой Катериныабортарий на двести коек не способен принизитьверу в девственность Богоматери. И, совсем уже странно,сомневается он постоянно,что, на троих разливая, можно напиться быстрее,чем накачиваясь в одиночку. Привычка во всем сомневатьсязаставляет его скептически относиться к идеевсеобщей свободы как возможности переселиться в палаццоиз хижин. Кстати, в том, что его, Августина, не выдумалкакой-то кретин,сомневается Августин.
<p>Кто в ком</p> Перышки в подушке,Мысли в голове……………………….Все ребята в школе,Ну а я в постели.Уолтер де ла Мар в переводе В. ЛунинаПерышки в подушке,Мысли в голове,Тараканчик в ушке,Коброчка в траве,Червячок в ранете,Жертвочка в борьбе,Душечка в поэте,Ну а я – в тебе.
<p>О переводе</p> Люблю в чужом пиру похмелье!Нет, не в чужом – здесь все свои.Вчера ты был, к примеру, Шелли,а завтра будешь Навои.Как медиум, над всякой теньюты властен – это ль не искус?Искусство перевоплощенья,прекраснейшее из искусств.Изведать дрожью каждой жилки,когда дыханье на нуле,таинственную прелесть Рилькеи сладкозвучность дю Белле;сгорать, как на огне, в Бодлере,кичиться славою Гюго,грести прикованным к галере,о Саламанке грезя… Го —споди, какая мука, право!На что тебе чужой таланти чья-то боль, и чья-то слава,и трансвестизм а-ля Жорж Санд?…Концы тихонько отдавая,беззвучно деснами жую.Чужие жизни проживая,так и забыл прожить свою.
<p>«Зима кончается…»</p> Зима кончается. От спячкипроснулась муха между рам.Опять начнет свои подначкикапель-злодейка по утрам.Послать бы все, ей-богу, к бесу!А сам четвертый час сижу:елизаветинскую пьесук нам на Оку перевожу.Лишь очумевши не на шуткуот совращений и резни,иду гулять по первопутку.По сторонам чернеют пни,с чьего-то дальнего подворьякричит как резаный петух,в невнятном бабьем разговоресловцо-другое ловит слух.Эх, описать бы это сходу,без позы, не плетя словес,сфотографировать природупочти бесстрастно, всю как есть:и снег слежалый, черно-бурый,и то шоссе, и этот склад…А это что там за фигурыу полыньи рядком сидят?Пять мужиков прилипли глазомк студеной мартовской воде,как будто все тулупы разомприсели по большой нужде.Привет вам, рыцари мормышки!Ну что, клюет еще осетр?С такой же начали страстишкиапостолы Андрей и Петр.…Садится солнце за пригорком,повеял холодом борей.Скорей, скорей опять по норкамк теплу надежных словарей!Но, взглядом проводив зарницу,сидишь, валяешь дурака,и лень дописывать страницу,и обрывается строка.
<p>«По коктебельским голышам…»</p> По коктебельским голышамв ночное море – голышом!Не веришь собственным ушам:Медведица гремит ковшом,расплескивая по плечамлуча холодную струю…здесь обретают по ночамВенеры девственность свою.Скала, которой имя – грех,идут ко дну, ко дну, ко дну,взметнув фонтанчиками смехи тем нарушив тишину.Что им, наядам, до того,что покраснел давно, как рак,на это глядя естество,видавший виды Карадаг!Что, кринолинами шурша,пытается морская гладьзакутать в пену их, спешаскандал очередной замять!Скользят себе в воде тела,и серебрист за ними след…Такие, брат, у нас дела,уж хочешь – верь мне, хочешь – нет.
<p>Анекдот</p> Не в монархии, не в царстве,в современном государствелет пять-шесть тому назад,если только Самиздатне соврал, престранный случайприключился – вот послушай.То ли бунт (вполне возможно)был так спровоцирован,то ли не был негр в таможнепродезинфицирован,но негаданно-нежданнообъявились тараканы.На проспектах, площадях,в кухнях, в письменных столах,у девиц в заветной щели,ну везде кишмя кишели!Ни «ВТ», ни ДДТ,ни артисты варьете,ни ракеты, ни повстанцы,ни налет санэпидстанций,ни зловонные клубы,ни угрозы, ни мольбы —ничего не помогало:тараканов прибывало.Вскоре начались диверсии.По официальной версиипрезидента Магарадзе,тараканы-камикадзе,выводя реле из строя,замыкали их собою.Президент решил: каюк!Пригорюнился, как вдругвыполз из бумажной урнытаракан миниатюрный.«Кыш! – кричит правитель. – Кыш!» —«Если жизнь мне сохранишь, —голосок раздался снизу, —и в загранку выдашь визу,не беря за это тыщу,от собратьев край очищу».Вот и весь их разговор,так скреплен был договор.Только-только солнце встало —нечисти как не бывало!Повалил толпой народ,пьет на радостях, поет;а виновника весельяпосадили в подземелье.Тут и сказке бы конец,да явился вдруг гонецс очень важным сообщеньем:мол, правитель с нетерпеньем,не сомкнув ни разу глаз,ожидает, что сейчасможет выползти из урныи еврей миниатюрный.

1974

<p>Бедные звери</p> <p>Роман в письмах</p>

Паршивая Овца – Фальшивому Зайцу

Любезный сэр, я буду кратка.В загоне, где имею честьЯ пребывать, настолько гадко,Что всех обид не перечесть.Известно малому ребенку,Что, как баранов, без концаСтригут нас под одну гребенку.Нет сил!Паршивая Овца

Фальшивый Заяц – Паршивой Овце

Миледи, те, кто начинаютНас понимать, пока редки.Чем только нас не начиняютНа кухне эти пошляки!Уже нас подают к обедуВ компании бычков и сайр.Не рано ль праздновать победу,Обжоры?Ваш Ф.З., эсквайр

Паршивая Овца – Фальшивому Зайцу

Сэр, из-за всяких эпидемийХозяин зверствовал как мог.Он из меня за это времяРаз двадцать вырвал шерсти клок!Как вспомню я, что завтра стрижка,Совсем становится невмочь.А правда, что у вас интрижкаС Лисой?Паршивая и проч.

Фальшивый Заяц – Паршивой Овце

Интрижка? Ах, побойтесь бога!Здесь от плиты ужасный чад.Я, знаете, всегда немногоДрожу, когда меня перчат.Прошу, почаще мне пишите.Одно воздушное безеПослать вам нынче разрешите.Ваш преданнейший друг Ф.З.

Паршивая Овца – Фальшивому Зайцу

О, я отогреваюсь сердцемОт ваших слов, мой милый друг!Не легче ли с единоверцемПорвать порочный этот круг?Не холодна ль у вас там зала?Наш выгон снегом замело.Я, кстати, пончо вам связала,Чтоб вы не мерзли.Ваша О.

Фальшивый Заяц – Паршивой Овце

Спасибо, милая, за пончо,Я тронут вашей добротой.Ужель я дни свои закончуПод этой кухонной плитой?Я только ведь зовусь фальшивый,Скачу же я быстрей коня.А вы… какой большой души вы!Так выходите за меня.
<p>Из истории панических войн</p> Если ты на прогулку отправишься по лесуот Северного или Южного полюса,то часа через два или три или семь,ну, словом, когда ты устанешь совсем,между пятой и тридцать шестой параллелью,где самум вперемежку со снежной метелью,ты увидишь зеленое море средь гор.Здесь давным-предавно, с незапамятных пор,поселились два племени, жившие в ссоре:горемыки – в горах, моремыки же – в море.Оба племени так и шипели от злобы,потому-то, наверно, и мыкались оба,но друг друга им столько веков ненавиделось,что Паническим войнам конца не предвиделось.С января по декабрь, круглый год, дни и ночиистребляли друг друга они что есть мочи:камнями, дубиной, каленой стрелой,огнем и мечом и кипящей смолой.Обе стороны так за победу радели,что ряды победителей быстро редели,и остались однажды – тревожнейший миг! —лишь один горемык и один моремык.В тот день, между прочим, стояла жара,правда, лил мелкий дождичек как из ведра,и под вечер улитки, промокнув до нитки,с удовольствием грелись на электроплитке.…Устало сопя после праведной битвы,стоят дикари средь погубленной жнитвыи смотрят впервые друг другу в глаза,и глазеет на них на двоих стрекоза.Наконец горемык изумился: «О боже,до чего мы, однако, с тобою похожи,ведь ни у кого нет такой бороды.Мы похожи с тобой как две капли воды!»Моремык изумился не меньше: «О боже,я упитан весьма, ты упитанный тоже…а квадратные уши… а вылеп лица…мы с тобою похожи как два близнеца!»И поняв, что они одинаковы ликом,прослезились тогда горемык с моремыком,и, обнявшись, пошли загорать на плато.А зачем воевали – не знает никто.
<p>Синтез</p>
<p>Per somnia <a l:href="#n_4" type="note">[4]</a></p> В начале было пиво…Мы сиделив «Ракушке», справедливо рассудив,что общий кризис при капитализмепрекрасно углубится и без нас.Шел треп. Смотря, как оседает пенав кувшине, Вадик несколько напрягсяи подсчитал, что хмырь, недоливая,имеет за день двадцать шесть рублейноль семь копеек – неплохие бабки!А если он к тому же разбавляет…На эту тему Лось припомнил байкупро то, как Вовочка однажды…«Карр! —послышалось. – Позвольте приземлиться?»Мы подскочили разом. Руки-спичкиподняв, как крылья, у стола стоялаособа лет четырнадцати: гетры,юбчонка, майка – этакий гаврош.«Кикимора», – представилась особаи плюхнулась с размаху на сиденье.Взяв кружку (Лося) в руки, как ребенок,она пила… пила ли? Так насос,фырча и чмокая, давясь и брызжа,заглатывает воду всю, до капли.Прикончив первую, она взялавторую кружку. Мы офонарели.Ополовинив третью, эта прорвасказала умиротворенно: «Кайф!»Она сидела, тяжело дыша,губешки в пене, осовелый взгляд,ну так и есть – кикимора с болота.Придя в себя, она защебетала,все через пень-колоду, невпопад,про Зинку, про какой-то офигенныйроман Стендаля, предков за границей,про бешеный успех у мужиков,про… вдруг на середине фразыона поджала губки: «Я сейчасописаюсь! – и, обратясь ко мне: —Проводишь, а? А то там мужики…»Я чуть не сдох! Джульетта! «Я сейчасописаюсь!» Мы покатились. Цирк!Ну, встал, идем мы, значит, по проходу,и тут она, как взрослая, меняпод локоток – умора, да и только!Сычи вокруг, наверное, балдели —кино! Так и дошли до туалета.…Продравшись сквозь бамбуковую чащувисюлек, я увидел нашу кралю.Она позировала в странной позе:вполоборота, ноги враскоряку,спина – дугою, попка – на отлете,ни дать ни взять, картинка из «Бурды».«Давай сбежим?» Картинка ожила.«А как же?..» Но моей Прекрасной Дамешлея под хвост, видать, попала – яне кончил фразы, как уж мы сиделив такси, а за окном мелькали «Звездный»и липы, университет и липы,посольства и все те же липы, липы,и в голове смешалось – «обдереткак липку… ваша липовая справка…все это липа…» Липа ли? Как знать!Остановились где-то на Мосфильме.Я расплатился. Вышли. Поднялись.Четырехкомнатная. Шик-модерн.Ковры. Картины. Жалюзи на окнах.Кикимора разлила по бокаламшампанское. Мы выпили. И вдругона снимает босоножки, гольфы,и майку со словами «Cui bono?»[5],и юбку, и…О господи, она,асистом золотым опалена,как боттичеллиева Примавера,качалась гибким прутиком средиковров, и люстр, и тоненькой слюдывоспоминаний, летних паутинок,которых даже в центре пруд пруди,и зайчиков, плясавших на картинах.И, преклонив колена, словно инокпред алтарем, шептал я: «Jo ti amo»[6] —пароль для новой эры, новой веры —и снова: «Jo ti amo, jo ti amo!»Как вдруг я спохватился: ты сошелс ума – она ведь девочка, ребенок —а ну-ка, ноги в руки и…«Ты что?» —спросила. – «Знаешь, я подумал…» – «Слушай,ты, может быть, решил, что я девица?Ну ты даешь! – и фыркнула, как рысь. —Спокуха, Боб. Тебя на освоеньецелинных или залежных земельбросать не собираются».И вот,откинув покрывало, мы плывемна флагмане – в родительской кровати —и легкий признак головокруженьясвидетельствует неопровержимо,что качка началась… И вот тогдаона сказала тихо так, сквозь зубы:«Прости меня. Не думала, что этотак больно. Ммммм».На этом я проснулся.Был полдень. От меня наискосок(а я лежал в траве средь бальзаминов)стояло чудо, чудо-храм, Гелати.Во дворике толпились экскурсанты,они по мановению рукикрутили головами вправо-влево,и вскидывали фотоаппараты,и, выстроившись за святой водой,прикладывались к поллитровой банке,и – странно – хоть сюда не долеталони звука, я пронзительно услышал,как струйка пела в ссохшейся гортани.Опять смежило веки. Обдалоозоном. И припомнилась прохлада,которой встретил храм, замшелый камень,и длинный, как мальчишка-переросток,Давид-Строитель, выцветшие фрески,и – вдруг! – Иуда, кутающий шеюв пеньковую веревку и в коленяхсогнувший ноги, чтоб – наверняка;в глазах: «Пускай проклятье в поколеньях,но сделал я для торжества идеивсю черную работу, иудеи,горька мне чаша этих дней весенних,ну а Ему она вдвойне горька…»Так это – Грузия! Не подымаяотяжелевшей головы, я слышу,как в двух шагах готовится застолье:сдвигаются столы, несут лаваш,крестьянский сыр, цыплят, приправы, зелень,и легкое вино в шестилитровойканистре, и экало – то бишь простоколючки… но какие! Я встаюи, помахав затекшею рукою,взбираюсь вверх по склону.У Мерабатакое просветленное лицо,как будто он цыплят приносит в жертвуязыческим богам. Уже Даторазлил вино, и кто-то говорит,и тост с «алаверды» летит по кругу,и падает стакан, и смех, и кто-тозатягивает песню, и подхва —тывает первый голос, и подхваты —вает другой, а там подхватыва —ет третий, и четвертый, и пошло —поехало…Вдруг посредине песния чувствую дыханье за спиной,и в тот же миг две теплые ладониглаза мне закрывают – отгадай!«Труба бубнит, бьют в барабан, и флейтасвистит, но слышно как из-под подушки —вполбарабана, вполтрубы, вполфлейтыи в четверть сна, в одну восьмую жизни…»Ах, боже мой, ведь это что-то оченьзнакомое… постой, сейчас припомню…но это же, но э…Тут я проснулся.Точнее, не проснулся, а – прозрел!Да что я, в самом деле! Разве Духживет в черте оседлости? Ужели,опутан всеми видами родства,он в клеточке из двух меридианови параллелей мечется, как в клетке?И должен записаться справкой с местаработы? Заучить, кто председательНародного Хурала и когдародился третий секретарь посольстваарабски-дружественной к нам страны?Нет, нет же! Без прописки и без видана жительство, беспечный как звезда,Дух вечен, ни пространство и ни времянад ним не властны, это Вечный Жид,не знающий покоя, безучастныйк домостроительству, томимый жаждойпознать, увидеть, встретить, обрести, —и строить миражи, чтоб обмануться,и находить, чтоб снова потерять…Не он ли в чернокожего шаманавселялся, чтобы тот, как бесноватый,тряся своим магическим йо-йо,так истово вымаливал дождей,что небеса внезапно разверзались?не он ли взбаламутил Рим? Не он липотряс основы Дариева царства?И Беккета послал под нож? И Салемподжег, безумный, с четырех сторон?Дух – это смута, это вечный бунт,Дух – это дрожжи, бешеный источникброжения в умах и государствах,фанатик джинн с запавшими глазами.О, бойтесь, бойтесь Духа! Ведь емудано являться в тысяче обличий,но будь он хоть четырежды бесплотен,вы без труда узнаете его:ведь это – Я.
<p>Из бесед шестого патриарха школы Чань с учениками</p>
<p>Об анонимности идеи</p> Как мать и дочь всегда ровесницы,ученику учитель ровня:иерархическая лестницасгорела в пламени жаровни.Тому, чья сущность прорываетсяк течениям седьмого слоя,как откровенье открываетсяиная высь и дно иное.Идеи, что ушли в преданиеи словно в воздухе повисли,вдруг обретают очертанияупругой и свободной мысли.Отшелушатся поколения,и мысли, растворяясь снова,уйдут, как некогда, в забвение,в плену пространства неземного.И тыща триста лет без малогопройдет, пока беседу этув год снегопада небывалогослучится записать поэту.
<p>О чистоте помыслов</p> По окрестным дорогам бродили когда-тоТао-и и Ма-цзу, два монаха, два брата.Шли, себя не щадя, а уставши с дороги,обивали смиренно чужие пороги.И однажды, покинув пределы Кантона,услыхали монахи рыданья и стоны.Это дама, ступню подвернув ненароком,обмерла, остановлена горным потоком.Тао-и перенес ее. Кончились ахи,и маршрут свой продолжили братья-монахи.Десять ли они шли в совершенном молчаньемимо рощ и полей, где трудились крестьяне.И промолвил Ма-цзу: «Ты же связан обетом —сторониться всех женщин. Забыл ты об этом?»Тао-и улыбается, глядя на братца:«Я-то что, я всего лишь помог перебраться.Неужели в беде человека я брошу?Ты же, брат, до сих пор все несешь эту ношу».И опять замолчали, влекомы куда-то,Тао-и и Ма-цзу, два монаха, два брата.
<p>О бескорыстном служении</p> Всякий раз возвращаться:к недочитанным свиткам,к неразгаданным снам,к родному подворью,к радости левитаций,к понесенным убыткам,к сожженным мостам,к причиненному горю.Всякий раз проходитьэтот замкнутый кругиз смертей и рождений,где чудачество – чудо,чтобы смысл находитьв том, что ты – это лукв безраздельном владеньешестирукого Будды.
<p>О символах</p> Холст без единого мазка на нем.Стихотворенье без иероглифов.Сизиф, не слышавший про труд Сизифов.Вино, еще не ставшее вином.Звук, тихо дремлющий в себе самом.Раскрытый лотос вечного соитья.Доверия невидимые нити.Стоящий в созерцательности дом.Мужские деревянные гета,зацокавшие вдруг в Стране рассвета.Ладонь всеосязающая эта,которая на самом деле та.Высоких откровений простота,которая наш сон не потревожит,как пыль на этот мир осесть не может,поскольку мир – всего лишь пустота.
<p>О тайнах бытия</p> Три сокровенные есть тайны бытия.О них поговорить хотел бы с вами я.Загадка женщины – одна такая тайна.Все дело в линии, как будто бы случайной,бегущей, как ручей, что бегом одержим,или как кисточки волосяной нажим,который обручил, по-детски безогляден,округлости холмов с обрывистостью впадин,и женщину познать, я думаю, нельзя,иначе как рукой по линии скользя.Рожденье музыки – вот вам другая тайна,которая людей волнует чрезвычайно.Чтоб сочетание всего пяти тоновпресуществилось в дух, основу всех основ,и зазвучало вдруг мелодией чудесной,пожалуй, нет пути иного в Поднебесной,как только выходить из тела своегои ощущать душой гармонию всего.А третьей тайною зовется смерть в народе,но так как смерти нет и не было в природе,то медитацией займемся мы сейчас:впустите мир в себя, и пусть он впустит вас.
<p>О взаимосвязанности сущего</p> С той же любовью, с какой любишь ты сад,сад этот любит тебя.Губит вселенную тот, кто шагнул наугад,тоненький стебель губя.Нерасторжимы вовек выдох и вдох,свет невозможен без тьмы.Порознь каждый и все мы – это Бог,так же как Бог – это мы.Можешь ли быть ты печален, когда несмешлив,весел – без тихой слезы?Как убегает Янцзы от серебряных ив,ивы бегут от Янцзы.Пчелка нектар у цветка весь забрала,нежный открыв лепесток.Кто из них больше был рад – хлопотунья пчелаиль неподвижный цветок?Кто ничего не терял, ничего не найдет,вывод из сказанных слов:Если готов ученик, учитель придет,если учитель готов.
<p>О красоте</p> Луна невзначайупала на дно пруда.И стало их две.
<p>Об иллюзорности перемен</p> Два шлемоблещущих воинства друг против другамолча стоят в ожиданьесигнала к сраженью.«Стоит ли вам начинать? – вопрошает округа. —Вас уже нет, этой бранибесплотные тени».Завтра, сегодня, вчера – таковы ипостасибога, которому имяБезмолвная Вечность,где, разбегаясь кругами в усталом согласье,чуждая яня и иня,течет бесконечность.Выломать стрелки часов? Отравить ли кукушку?Что на дворе за столетье?Не знаем – и ладно.Может ли жизнь, окончательно давши усушкуи уходя уже в нети,как нить Ариадны,снова смотаться в клубок? Мы привыкли, что в поледнем распускаются маки,хотя понимаем:нету ни поля, ни маков – по собственной волемы как условные знакиих воспринимаем.Садом камней очарован, ты бродишь в надеждеточку найти, из которойувидишь все камни.Тщетно! Один ускользнет от тебя, как и прежде,и догадаешься скоро,что это – ты сам. Ненадо меняться – и так мы подобны Протеютем, что лицо на обличьяменяем всечасно.Мы – это чьи-то о нас рассужденья, идеи,разноречивые притчи,хранящие нас, ностоит последней из них отзвучать – и прерветсянить сопричастья живого,но путь в Капернаум,он никогда не исчезнет из будущих лоций,ибо помета есть словасвященного: АУМ.
<p>О парадоксальности понятий</p> Скажите, если в старом экипажевсё заменить: начать с колес, затемрессоры, оси, дуги, верх и полость, —получится ли новый экипажили отремонтированный старый?Как быть тому, кто держится зубамиза ветку, чтобы в пропасть не сорваться,когда учитель задает вопрос?Ответишь – в тот же миг сорвешься в пропасть,а промолчишь – невежей прослывешь.Попробуйте полировать кирпич.Добьетесь ли, снимая слой за слоем,того, что выйдет зеркало у вас,и если да, то сможете ли в немувидеть отраженье кирпича?
<p>Об интуитивном познании</p> Кто сказал, что у нас на ладони зеленые ягоды?Не они ведь себя, а мы их окрестили зелеными.Где уверенность в том, что пред нами японская пагода,а не рубленая православная церковь с иконами?Есть китайский философ, который однажды посетовал:«Вот бы в бабочку мне превратиться каким-нибудь способом!»С той поры он в сомнении – сам захотел ли он этогоили бабочка стать захотела китайским философом?Чем обширнее знания, тем недоступнее истина.Крикнет вахтенный: «Индия!», а на поверку – Америка.Десять тысяч предметов – балласт, что набрали вы – мысленнонадо выбросить, чтобы отчалить от этого берега.Что вы чувствуете – если можно, ответьте при случае, —став босыми ногами на землю? Прошу не увиливать!Что? Песок, говорите? Щебенка? Травинка колючая?Как же так, неужели ступни свои не ощутили вы?
<p>О всеобщей гармонии</p> Как зыбок мир, как призрачны границы!Вчера я с интересом наблюдал,как склевывает зернышки синица,и вот уже я сам синицей стали, зачирикав, крылышки расправил.Несчастный человек! Как он усталот выдуманных им самим же правил.Нет чтобы мир открыть как будто вновь!Вот я слова местами переставил:«Любовь есть вечность, вечность есть любовь»,и вдруг приходит тема, как из бездны:монах, заставши вора, – «Приготовьпобольше узел, – говорит, – любезный,сейчас одежды я с себя сниму».Довольный, канул вор в ночи беззвездной,Монах же, голый, все глядел во тьмуи сокрушался, что, увы, не властенлуну вот эту подарить ему.Как мало надо, в сущности, для счастья!Из паутины собственной душисоткать узор всеобщего причастья,и человечество из пустоши,мертвеющей от вереска и дрока,из этой первозданнейшей глушипреобразилось бы в мгновенье окав могучее лесное братство. Там,где дышит Запад травами Востока,воздвигнем мы тысячелетний храми будем свечи в нем гасить ночами,чтобы незримый свет являлся нам,и слушать голос вечного молчанья.
<p>Об отрешенности от мира</p>
<p>«Ах, если б я был ламтитумом…»</p> Ах, если б я был ламтитумомВ хихиковой фиговой роще,Сыграл бы я всем нибумбумамТирлямчик из тех, что попроще.А если в краю ламтитумовом вдругТирлямка моя оборвется,Пусть холмик зеленый мне даст убаюкИ каждый тирляндыш смеется.
<p>Апропо</p> * * *Умом мужчину не понять,бессильна логики наука!Ему отдашься – скажет «блядь»,а не отдашься – скажет «сука»!На реставрацию церквиОбновлена и вновь невестится,но не могу глядеть без грусти:наш батюшка и перекрестится,и сам себе грехи отпустит.* * *Не скажу, что неврастеник,но не спится мне, Аннет.Есть здоровье – нету денег,деньги есть – здоровья нет.* * *Отключился от мира.Слушаю Коэна.Соскучился по себе.
<p>Примечания</p>
<p>1</p>

«Боже мой, Боже мой! Для чего ты меня оставил?» – слова Иисуса, сказанные им с креста.

<p>2</p>

Жив-здоров, целую, люблю.

<p>3</p>

Августин сомневается (лат.).

<p>4</p>

Во сне (лат.).

<p>5</p>

Кому хорошо? (лат.)

<p>6</p>

Я тебя люблю (итал.).

/9j/4AAQSkZJRgABAQEAZABkAAD/2wBDAAICAgICAQICAgIDAgIDAwYEAwMDAwcFBQQGCAcJCAgHCAgJCg0LCQoMCggICw8LDA0ODg8OCQsQERAOEQ0ODg7/2wBDAQIDAwMDAwcEBAcOCQgJDg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg4ODg7/wAARCAFKARYDAREAAhEBAxEB/8QAHgABAAICAwEBAQAAAAAAAAAAAAYHBQgECQoDAQL/xABWEAABAwMDAgMFAwkEBQcICwABAgMEAAURBhIhBzETIkEIFFFhcTJCgQkVI1KRobHB0RYzYnIkJdLU8Rc0Q2N1tPAYNWSCg6TT4TZGU1RVZWaio8LD/8QAHQEBAAAHAQEAAAAAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICf/EAEERAQABAgQCBAoGCAcBAAAAAAACAQMEBRESBiETMUFRFBUXIjJTYXGR0gdCVIGhsUNSVWODksHRFiMzYnKTw/D/2gAMAwEAAhEDEQA/AO/ygUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUCgUGMuqoydMXFUyYq3RExXC/Kbd8NTCAk7lhX3Skc59KDoF1z1O6w6Otdik2b2oL1rlE6TPaecs2qHpLEZLLyQxl0YC1OMrQ4oAeXODzQQ2L7QPXx1SQnrHrBS+CB+enj+7dzQbMdZOt/U9EjT8hvqNdbPryc0Jd4g6U1CtdlhxlIQIzTewlKnyAtbhQooG4DlWcBWkDrP1udjgudWdVbsk83l3+tBNrX1j6wrTh7qXqVas+t2c/rQT+zdTOr1xeaai651HJfPZP5ycUD9SDgfjQW7bpvV5+KkyupFxivHBCHLs6VY+aRzQTSIeqDUdEiZ1CuDLSV7VLkz3W0kYJ9flzmg+cLV+pn2HgeoslMfyj3p2a74aVZ8wCiEcDPJ81BMjJ104lxY1o6NjflDE+Q54oA+0cJG3NBz40vVMplhDWrbqiSSVOkT1LTtwQTtySMcGg5s6HrZtwpZ1++6opyk++rbSe2AQTkZ+Paggd1v3UG1vKalakujJyAlYnqKST8Dmgw6tVa7SrcrVt1S0QCD7+vH8cig4y9ba1Sogauu6xng++r/rQYeXr3XjayBrG8c/Cavj99Bg3+ofUBCSG9bXtR+Pv6+/7aDAzOpfUphzjXF8CR9rFyXx++gj0jqp1NCUlvX+oBzz/AKycz+zNBh3urHVPxsp6iahSB/8AmjmP40GHk9XOrSTlPUnUKQc4xdnP60GKc6x9XQrjqdqTH/arn+1QYqR1t6wNupA6malx/wBruf1oMK91w6yp3H/lT1QkYyP9cu/7VBHJXXvrY2k46sar+v57dH86CLzPaD66I+x1g1aO3Avj3+1QReZ7RvXwZ8PrPrFBGc4vz3+1QRW4e0x7QrTY2dbNaZ3D/wCsD3w/zUHqDoFAoFAoFBHNWSBD6XallmKzMSxapDhjyE5adCWlHYsZ5ScYPyoPOf1V6rt9YtWaevqdF2fRDtvsyLcu32HKIRCXFuJUhvaPDP6RQIyewoIdb460PBzdgJ5Ck8EYoLJk6fnWXUC7bdYnuc9pttxxjbjZ4jaXEgj0VtWkkfGgmNhskycrESG48ocqDaFHH7BQX5pnpxKVDZevK/zclRJDJ2hYGPU4JyfgKC2oMm02KKuNBZbjoYwpUmRIShB9CVLUrOAd3AoJVYdZzJM5TNhjxnG+fEl8qZCgO+Un95NBZSHku2tlu8XcXGQpBKWW2mm2cH12K3KV/CgxM6ZIi3SMuNbrdAjeHiO65DXLf2kcqSlKUJR9Mmgyce5SZUFDcpq6Sm0upStt2QlhtzHOEIASoZ74J9KCP3WTYY/ioZ94TLSsutNuJcwc/e3BzafuggntQcOTq28NRwuDbRcITaMKQhHvLSgTt7LIUnH3ko4+VBwWeocDUNpnQrjGTDuMRs7D5ynYSAkgKAVjdwQTn1GcUHFb1To19luJdlyLZM3qDctuQh2O4c8pJACh+I9e9BxJKYLu8Q5bctlJ8qkK5oMPIjpU2kbdw+O3tQYOTEHh4z6+lBHpkMndkEigic2CNyiEDcP8PP4UEWlxlpUopSaCPSm1J+0ncBQYCQnak57Z7UGElEDbuTuGeKCMTFYTx2PBoIpNJ3YzxmgiVwUQ4opV8KCGzFHbnPJ7/OgiF0WA22nGee9B696BQKBQKBQYy7xX52lLnCiuNtSX4jjTK3kb20qUghJUn7wBPI9aDzw9Zbwq99frrHas8fTduszirZGscKKwzFtq2jskIY8JKdzSnUrUlSxv2nzc0H99OtO2K6ai8XUtt1PMsEVAXPc01ARIdjoIIC1FRCUAHnJ4OMUFxTen9mi66gOaU1ONf2K5wET49wksBp5oqWtC25SCpRQ4lSFcd1dxxQW7CVD0la2wzm53VxB8OO1hCUAYJISOEgfHBoI3eOoTkSCifebm3bM7m0sQopWsAfBaxzj1wB+NBT7/AFUgXPqWza1Rn4cVZSz7x7kl113f9gKWolKUkjJwCfgKC+tOTb3NgxFxnFx4iVpDLMdpBRtAxkoX4iiT3z5MD0oLtslu8Vl2Xc7lcENjKnG1rA2EnP2t+B+AFBZdtftrTKnWGZJb2JLa0LIJA9cq+IPPNBxpPuV2vHExhCkg5D7S1ODdwCpXiDsB2CaDGq0lplalIkSFSUHPjiIpSDkHIwMcJ4zyTzQf2jTuk7c4xIiTZDGeVIWpwpJPxKQQM9zx3oIHetJyLnqBoW+cGgygONuHfheFYwMKCt344Peg1h6iWC8aTvC5z7D7yHHEm4SI7SwhaSSkKGCAhaTu5BSRzzjIoMN0315KTrBppiStUd5aUuNyEhJdUskIXt5CRgZPPFBt8Wt8cPKaJjrHkcOdpGMjkYoMPIjpSofo+38aDAyY+EqH2SeeKCNS4f6bnCs+tBGJ8JPiKIymgh8+EpDnxAPpQQ+WztVkp5oIxOAGR8M4oIpNBDav8RoIjNX9oK+X8KCHTFYGR24oIjMUNxPpk4oIbdP+bI/z/wAqD2A0CgUCgUCgxd3jS5mk7nEgSfcpz8RxuNICiPCWpJCV8c8Eg0HRD1j6T660FqiRdOpt4sb2rrpcStcS3zUOvzUlClOTlNoA8JKlhP2gkqUvgcGgnPs1dRtW9PupyYVl1Fa7Dpq5y2V3xN3hqeZ8NOQVjYN4UEkgYUBk80FidUNUaLa9ofUlz0M5GesUp1C4vujRS244pCS6Uo2jCS4V5OP3UEJcmSXZvgPOZckEfoUL8LOOxcWMkAeiR3oNe+o2uri1qJFk0PGfmXFwe7ruDaNyWcggobJBAPxOc+lBcfR72fhbrTEvWq3lz7gf0qG3FLw0TzkJJIB49OaDb1izvRorQhwwhR+0V8ZJH2lYoJXAtwRHbdcbj+MAOUpICsH8TQSJuLJkslMiQVjJ2t7AEpH4ZJoMhFtif0O+MENNIKU7/Mcn1BPbjjtQSOJYUeHsjxEodUjaVbSTjPbHagzD2mkqg+GpaVIKNu3bnGOfqe1BhYGji14q1PA5Wsle3kgq3eo+NB85uk4txirhTo3vcRe7c0+gKQ5nvnjFBqbr3oSNOXCTqHSEIqS3uW5B2pKnMjcpSXMbkknHAoLr6B62bu1la0/dI5YlKQQlMlOfMMbkKC87u6f/ABmgkOv9BOxWXLxYmEKgqyX2W3BhsH1T8vlnigo64MeGnCloIx3SScfXjFBE5CTvVyd3phOaCNS94UpKvN8zQRmWlB3KB5HcUENuDQUlRCv20EMuDRS2ccnmgg9xBTwfif4UELmnA+iqCGy1FSTQQ6Zy4QP1T/Ggh1zcAbSVdt2B+yg9hFAoFAoFAoMbdESXdMXBqGpxE1cZaWFNLShYWUkAhSgQDnsSMUHnw11pbVGl+ul8tWs0XBWovH8WUq6T2pctzfyFuuNKUlSj9e3oKDsd6J6f0to38nLF6j6t0JC1jdraX5sdn3VtySmI4+AnJUD5QNzo3fd5FBrv1C1NbJ3WnUNztE+HfoipO20Px7WmKEMrwpDWxKE5WjOzkEkoyTigh6be5BgqvN18SZJdzshMJByOyhkkdhwpRPP40Ep6daImTdVK1JqBkNJaOyKyJB2NgHICWxhKUgfLJoNpYEdp+O0nG4HGMJ4/dQTBi2AbSVEr3nA9DnPegkMa2hLbagB8h6gD4UEnhWAKcTtb2JHJO7+FBJ27HsbylO5fG3NBm4lnUhkqLuFHsR3yfgaDMJtsMNpDifEUMcnv+2gPW6OpOEtABQIzt9DQYaVA8JtTaeB93y0EQucFL2+M61lBx+H0NBo31stGpul+roXUHS7SplnTJQq72o8oXjOHEnOUEZI4OPjQbI6N6pW/XnTGHfbLm4tPtKEy3ObA7wPOkD9YemftD50EG1JY7WypqfbVOItU0BcVwKDieR5hg4UnBHb0oKwuMLZuKX0LTnjGf35wRQQ6ckjykbh8qCKTW0JSrCefiaCGz2yFLPpQQ6cAUkGghFySAo/e70EBuA2uUEGnkhtWPL2oIdNUdqsHzAH+NBC7m6fB+z/0v8qD2I0CgUCgUCgUHSf160LYdE+3lcLjKlI1Bou/z/zy6Y8rcotuPqTKZ8RJ4WhaXAnnIGzNBfNhmaf6Xda+pvSHXvUlSdAaksLMti+xJgQ/FYaZTsZcylQbUuPhG1KfMlKCnG6g1ctLUOJH/tM7iPFUtXuLRSUpSlRyFlHp5R65P1oPqm5y7/rKIiSgtR2tiWI3iqAIHILihgqIznYP/nQbaaXjMxtLsp8JDbSEDCW0BPceuKCf2JWLk0jgZPAPr/Q0FoRQA4cA7U/aXjsfQUEltrIedypH2VgAnHfv6UEzjhCW+PMAeSKDnpfSW0cheD2RQclc0obylIdI9N2MUHzcuARxk5PYCgJuZXIQjaUJAB3FQ5/Cg+ciWFpyEhZIP7hQR2c4CraEFOcYxz3+NBX2prPD1Bpm42m4R0SYjzRS4hfIIPFBo/oCG/ob2jLrop9xyGlT4ftD5dLacgEjzHGUlPcc/LBxQbBxJKLrHuFvK0R3nCXUt7MJC9xDiD6Dnn9/Y0FeXKMpO8eFsIWcpPfI4NBDprQCV/ZxzxQQ2agFo8c0ELuIxvHyoINP+yqgg9xPmWT86CA3A5cV8qCC3Ajw1fhQQmd9o848tBB7o6AgjH/SfyoPY3QKBQKBQKDEXuE/ctGXa3RnQxIlQnWWnSSAhSkEJUSOeCc8UHn+uekLtorXN00lqGH7nebU6tiSxvJG4DO5JHdKhhQI7g5oO4nQektO2T2ANOuO6Xtmo5adKIuLjV0jtLEuS5HDpDi3ePMohOVHhOB2FB1B6n1A87clRWQ2jwl+7xkNpChv5SSgJyMg7gMZxwfnQTzpzFdhvMyHNndZced5GSfshR3E5Jzx39SaDbG3rdeb8RfnaAx4m4YUr5JzQTiwSGRfmfFRtdBw3nBJO3vxQXBEdZQ2rdhSx5iDkkEHHOPhQSi3vNuM7kKCHOf+JoOap/w8YdwnPmAT3B9aDiPXdhnf4W+Qr0ShY45/lQfjt2bQ2XBlKQN2VqwD8/pQYVepA8pXhuhO3kHeMUH8s6g8VtYbkBHbCtu7Of60ElYuKkRwmQ4Bj7pScH6Gg+E+cy43ubcRvSkjHocckUGF3NSFFSFklTZUO+Mj1z6fSg1D602xyPHb1PEZD063vhCx6oQVZChgHCknsaDI6fva71HsV6juILtyjpW4G0AAvpCgTtPYLCSkj0NBlNQMtoeQ41HW0hxoL2lW4DPp8seYHmgr2clCmz93n9WghNwY2pWOKCCXFryq7Z9aCCz0HccfZ5oIHc0jcselBX1xON5HpQQG4KJ/DFBCpyirdnvg0EDupwxu/wCtx+6g9ktAoFAoFAoOFNblu2aY3AeRGnKZUmO6tG5LaykhKiPUA4OKDo36kwdWR/ab1nE1leV6k1RHuKmZlzDAQJSkoSEKS2OEp2BOEjgDigvXTuidTdT7lpdzqD1Gt+jNEOW6OmDbbjfEpVKjR0hoqjxSvaAQ2oeIsDnKsKoNUdV2izac6z3q3Rbm1dbVCmrYhOw8OiS0Fq8NaSPLhScE/H6UFkaauxaRDaR4bkZPC3D5uSMBOc5J+Pag2ssbITZUOOZStKACkc/sz24oJNAfZjXZuQpG3IIzuOc47DvQWpBmx5UVSW5ARu8pScDI+Xck0GYYmvMxVpbQNysHJd7D5/AUBy6ymlJLykeGUeQBRA4+tBw2rhKduDTfuyEZHn7Jx8T8/wAaDhz5s1Da4gW00kkFSUYVhJ7Zx/Cgis66pjtra92aVu43bCnnuO1BwIt22PIJZcb8+5LgdISSPQj1z86DML1KS4oPL8JBIGFnABB7jHxoPi9qZLeWkulZVuCTuzjHcCgyEC/qTY1SV/o0JQfKOfNjuM9h9aCptTT2Jum56FqQ8HdyVA4O4E5IIJ/fQVRpu6IjtRmmSUhp9JU2hPBbK1Efjyocf1FBbE99u42GHLbd8NXnBSPiSFHI+poIJPQQrKlblfEJx+2giM9XmwcqB7n4UELnpCt4GVCgr25oCVLUPnxQV3dAfOUpHFBW10/vaCA3JRSKCDXDBQfx/jQQW6qJBPr4n8qD2WUCgUCgUCg/CcDJoOmXrSsyPbb6kOJGF/npSAe32UIT/KgsD2YdIad1HqS0MdSOmki6pl+OmxXOJbvHgSQla/EXLcySlxsjYkApSn1Tk5oKk9sSyxNAe2xcWLTb2LVZ5tkhyLdBiMIbbGE+CvakYCUktJBwOTx60GM6W21c+C09K/SgKSrcVEhBJzhIHH4j+FBtraG/9ByklaSjtuzkj50Get7KFXJPij9GpwFICc8njj+NBZ8GLH3MAlHiJyUEpHGPlQTZm3xX20hUNrG3hfgBJWf2ZoOR/Z22uOB5VtjqUUEArR9j6Y9aDhP2SKw2orhoeIztIyOPwNBCJditcWRIKYi8u/pFkPrIJHAHJx3+NBiImni6yNmxLSlkkl0nGT6ZB+hxQfn9lJD0hQaJeSk4QhtYI3Y4HOKCB3nT93ZlLDbLqGgMqKuQsD44yP30EMat1xlTvClSQEqX+ibWruB3HHwFByrvqNyNa1RGXyGQdpWtPOQcEAD6UEBuF4XIt7r204CCkoGCojnHHr8KCvrJqFqKpyNkBzBTHfQjckpUsr2nkEEH+JoLg09KmXDRa0Hyusufo0r7lJTxnHbBSRQcSaJiHFrWkAjulKsj6UETmvFSsqGxPz4oIhcCNpxQQG5k+Ivy8fGgr26KBSugrO6/3qvrQV5c1ZUR8KCBXEkJV5vj/Ggg11VuHCuN/wDKg9mlAoFAoFAoMbdoRuOlrlbvG8AyorjPikZ2bklO7GfTNB0k3mwR7HqO5Q2tQQNWojpVtuMJ1xTb4SCnkrSFA8c9/kSKDbb2F9fonu6z6eqSoGJHZuzI8Xenc4pTT2DgDBKWzQU7+UAsz0z2y+mLjKAtMvTTja8/9VKUe3/teKDi6QtTVpsbLbYDa0hIVj18o70F22lTjPkbSFDHbaec+vegntjjIUnYppTryl5yE8I44wT8KC2LPFSylROzhA5PfPpQS1iY00jY5s3+uPSg5H50hBKillA/dk9j2NBx3LhDfbw2ChRzuUef6/SgwUqHHXMdbcUXQpJOEcD5kjBFB/LENuI8N+HVlBJKEZyPkMkjFBlI8SI5b8yGQyXDgoHlz9c470GJn22C2yotxUOA8IbdaSe3z5OKCk9ZWaHDguuw4qI01IGHGlKTxjnAOR9eKDXXUbstuay05scZ3khQTzn0yB2+tBX18kvw9JvTYyzHeQSojgn0BH8MUFZKkon2oTobwaMlC2/BHlT4p2rQsH0JIwf8lBs70unG69J2bolGzx9pWn4EJycZ+ZVQSK4IC1ZSrarsSex+ZoIJcY4VnKQT8e9BX1zaKXFhKjkd/Sgr+5lYUvcPjQVzdV/bI8poK4uy/tehoK7uKhuOVCgglyIKVgKycH+NBX92d8NpOe5X/Kg9ntAoFAoFAoPzv9KDRf2g+gFngafl660Pb1xHlSUi6WaI0pbb3irCfEaQkEpVvUnKQNpHOBjkJD7NPs1xek14a1+bzefzredNohzbFdGmv9BWXEPEBaEgkpKdoCh2780Fde2HaG5vtQdGH3Gg4Dbrknzdk7Vx1Zz/AOt++gr63wHPzejsopUBkpGceisfOgs6xJiOvMkP7zgBw8J7Hkc0Etl6sgWlUpmI15kNk5KQACB86DXa79aNRRbrMLX6JCHPIywtI8vHJc5Jz8qD+WfabhRpcdq63VyG6ogeGiGSME4G5alYwfQpoLY091ltV7UhqHcg+8R5mQrCsHOP4UE2Z1qpcgoYcJWEHZ9fwoMtH1gp+Ylp1ayR9pO7Pp25xQfdetI8a6MxkLQyor853D0BPJP9aCP3DqAPfnCwtfB5WtWB+FBw0dTWkMvOvzEYbwHNjoGwDuR8qDnxdR2nUEd1pL4UXUZb3pGD/DNBVV+0+UpktJjDDWVeIFBYI9MfSg141g+lGnJbBCE+RW4ITgk4zyKChdPXADUj0Fe9SWn0SEgcHbkBfofSg3r0Ha2oPSOG2n9EFFR2hPlKgo8gj4ig5VwSpLeFpCQaIaxQqcD4KlJz8qGsUDumdy9wOOaGsVb3RCilR+ooaxVldkgbjtoaxVjeDjcRQ1irm5HJJNDWKB3FYCl4UPX+NDWKB3dSVtAjsHP5UNYvaHREoFAoFAoFAoFBp37UVncn646YzWo6nTHTcQ44loq8NJSwdxI7DIoKViR/AipUMqGMHer1xkcig4+oL8bBY2pCD5ljkBHOfTgfzoKuDOqtZyJZhMn3bOCo4AVj7Xw4FBgNR6chWe2k6g1XAsqwPtOzG2zkDthSs4+WKDUzUdl0lJ1SHrBq+2XFw+XwWJqCFKz3T5vWgmGj2JNqmRXGXXWVNOKLavFwQknJAVkcBXpQbg6Hv7kllUqT5DwhHmPfGVE/WgkepdVKsln96bAIcc+3uTyO2E4PP1oKrv8A1IEC7reeWUpbaUB5uAT60FJ372hrZClK94RImFJ2+VaUNg4znJ+fFBCX/aUbul0bjxbC3EaKx477Uhai3jtg9/rxQZu39XL9MuMZP5xDCkcRPDUgqcB5CTgjaonbjdig2W0d1wNzisRrqG1ulsBThUCXARgg4A75VQYXqLHaHvjsJIdhSAFMObQcgjPJHw7UGpOmJUq5dVJQhZWtElcUD5ZbyB/+6g3f6va5l6E6P2G1addRGusxSmFPoTn3ZLaR4hAORuKlJAP41r2b425hbMY2+VZO9fRZwhgeKM2u3swjvs2KUrt/WlLXSlf9tNK1r38ms+kGOp/UbqND0zpi6Xe73yXuUls3JaEpSkZUtayoJQkDuT/GtJtXcdiLnR251rX3vZGaZdwRkGX1xmOwlmFmH7uNfdSlNNa1qlV66bdX7VcNFMMXRzUzernnGNOybJe1yWZjjatq0pUSkjB5KiNuOc4qvOGZRlDz6139WlWv4TE8A4q3i5SwVuz4LSlblLlmMaxpLnTsr193Xry0cTVPTbqVpnSir5MvsS82Zu9Kss6Za7947UCck4Uw+pW0IIP3uUf4qjdjmFuO7pa1prpyr1VVMvvcC5livBY5fGFytvpYxnYjSs7f60eVdfd6XsS972Zutn5wmwPHtMu9R7Sm6m0s6madmOsKKgFNtAkq+zjP2ScAKJq58FzT0d/PTXTfza1TiX6MpW4XJYOlLcrnR764alIUl7ZbeX599EK0n0V1zrjprG1ZaLjZEWZ66otKVXC9pYcRMcWlKI6kKTkLUVo2/HeKt7McwvW+kjd5a6en2tgzTF8C5PmEsDiMBStykK3PNw8JU2UprWWunVTSuvucWzdC9Z35uY881Z7NBZ1GdOtTLzcEsMy7kFFHuzB2krVuSRuwE/E0hDMJfXrTnt517e4xmK4Dwe2PgMbk62um2wsRlWNrTXfLlTSns6/Yk3TPogiX1Y6g2jXOh4Fyb0tbJH59gPXVuFItpCMpmo+68hvGcbtqsg1cYamMpcnG5KvmU5+fpp7WB4inwrbyvBYjLbNqPhM4dHLwaE4z/d15axrL3a00Ynqt0f0vp7of0y1dZtHQrbY7tbylFyny23Jt8dOFl/3YApYCEnBCVY5FSYqWIt2bVyNaxpX286/d2LrhvD5BmGc47L8VhrM7luXoxsRpC1Tq279KVnur30a/nT1gWrzWS38dv9DR/s1i/CcV+vX41dS/wzw39hs/9cf7PTpXXXygKBQKBQKBQKBQcC42+NdLDNtsxBXFlx1sPAcEoWkpUAfTg0Gvd36DJhwlr0rdXFqSPLGn4J4HACwAP2j8aDU7V1ikwtVPxdXwZMVyNhSmn2j4YHxTjAIPxyRQaxaxv/VrqHqJ7SnT+S3pXTcUbHnkKUgrH6y1I5yfupH1VxxQaidS+iHUeE9dX4SpspcmIhuPKQ+iS6hZxvXtCgrnzYzQQRjphdrVp28y3Grm3MCECNHkMJJdKAStRSTwlSvoRQT3ppqPV8yzu273eW69HAIbkfpHG0njZkncpKTxk8ig7D+itgu+p7eliYhyMwAPGSE5we3egyfXaw/mrRchkP8AhIYR+jShOTx+PyoOsvWXVpxhxcKY+X1IR+kUhJKuO3Ppmg1z1F1FvlyZZk2y2NJivyRGjuuYcLrh9CSQkdjnH7aD9s3UfUdtuiokW02yfIam+6yyiKkIC8jyBxKgcgnk4IoNiNM6zs0/UYtt/tq9K3xtaRh9XkJJwkhQxkE7cHtQWtBROst2b8RZWHSPDXuBBTxkEig2amrW709t7rkjcy1GVj4bU8gfjmg1S0U85atIzr854jLr1xdU29t27SFEnGAf1scmgl1x1bctW6Xiybi8VhiUtthPPCdiMk59SRk1pXEH6L7/AOj2H9BPpZl/D/8ARY3Qjqu30d68p1PLs6r5aZMB23XKI0sIdLLhSoqbUeNwUgcHGRkZHetewGK8DxHSbdadT0BxrwzPirJPA7V3o7lJxnGvZujr1+zmzVl6i6C6a+0Ho3WXTZjVN7h2W4POrh6mfYbQIzqCgx2Etbtqgla/0hPJx5e9TQxGHw+Ihcs6y071hjMhzriDI8Vl+cSs263oxputUnXzo113S3aa05U83382U6tdVLBrzTl8tumNRdSboq93FMhnT16lRzboi1ObtiW2ipbxzwjO3HH2qq4vFW70ZRtylz7K9Sy4Y4bx2S4i1exljCw6GOlbkKS6SVNNNa1lpSHfLr19jaDrF1CtPRb2rrLr92yXm7axX08ZtlmZW02zbG1lSt63XSorWpB27m0oGMjnnjN4zERweKje21rPbpTucW4UyLFcX8M3cqjdtww/hVZzrzrc05aUpH0aUr2SrX7mplq6naVj+wVqXpdNF5/tRdNRi9idHis+6tup8PY3kuhWD4eSoJ8u7gHHOBjibccDKzLXWVdXdsTw9mVzjeznVvo+gt2ui21rLdpXXWvo6cterXn30Sjp516tNn9lhHTHUc/VmmHoN4XcrXqHSDjJkkrKlLaeQ6pIIKlrO4HP2fhzWw+OjbwvQ3NaaV1pWLCZ7wVisVxL46wcLN6k7dITt3t23l1SjWNK9lKctO/v5ffp31z0bpPqr1W1HfmtT6rRqiyi1RjeQxOfdRsCVLlr8RsLBKQNifueXdxmo4fHWLNy7Kest9NOfP4qefcGZtmmW5fg8LKzZ8GudJXZuhGnPqt00lp/yr9bnojfVTrDZ+o3szdNtLuu3mXq3Trz7s+dNistx5SnzuWG9jhKEtnCUp242/q4xVHFYuOIw8LfPWn9WX4a4VxWQ8RY7HRjbpYv0hSMY1lWUdnVrrHnWXXKuuuvf1tdaxDrj0uV2h8dygUCgUCgUCgUCgiWs785p7QcmZGwqe4oMw0qTkeIrOCR8AAT+FBpxe499vcOTDvtyfubcohQckOq8RpQOSW1ZykHsQPL8uBQRZekl2m3pjWVluM8cBIQkqLnfzduaCqtS6X1VPSpE/TEN5vPlebkBKlkH1TwaCoLtozdHW4LPDt6lAhSWlZAPrk4OaDJdNdBXO9aoW8xDQzAYBS5JbTgLURkbT649aDsJ6RaMZsidwRtWrgkp7/M0EV6/wCkfz709vW6R4LyI61NnYk8gHAORwD24oPPdqrp9cLjfJ0Zx52Gp2QrcpCuVDvjnIxnv8aDNaZ6Otv6MRaZz0mRCQ5vaShW0pUOApJwcH+VBJ7Z0adhXhqYmXLe92fDqfelNqbWsHO4gJSo4O0j40H21h03/PDj1zfeXMuUdvZw/wDo3EEcpAHbigleinprmnWYVyUp5cZaQFvpUlRwO59Prig2ylIeT7N8tRH6RqOoBYT9sKGBj14HagoJ+O5H9n+6RpYLMRlIfC0KAUte9O4EHtgBGPx+NBiLHDW30XtFwWd3vU94Z+iGzj9ihWlcQfovv/o9h/QT6WZfw/8A0fWtMexXHkurYt77yGVvrbaWtLSPtOEJJCU/M4xSMd0ox6lvfuSs4edyMd9Y0rXSnXXSnVT216kCha5ucvWEu0DSr7UyGIq5YRNClMpfKcKACQSUZyr4YrLzwNuNmNzpeUtdOXd/fscpwnGWYYrNLuW+Lq77dLNZ/wCZStYxu6c9NvPZrrOnZpVmBraPI6wO6PcbkKcTHWtmY47lt1xISXGgD6hKkk81Rrg7ngfhG77v6s5a4qwMuLJcP9FWldta0n9WUo6VlCntjSWtfg4TmsH5N+v0GwWNy9izDE533gNAu7SrwWxtUVr4+QzU1MHGNuEr09m/q/vVa3OK72Ix2LwuU4SuJ8E/1K79vnaa9HCmkqyl8Ka8tX5M1s3b9fM2WZbzGaXalXJclcgAttgeZBRtyVhXGM81GGBlcw/SRl27f/vYhi+MbeBzyOW4izspWz01Z1n1Rp1x26enry015/gklmnz7jZPebjZ3bHI8VSRGdfS4ooGNq8p45+FWV63bty22576NwyjG47MMH02Mw1cNPWvmyrSVdOyWtO/u7GXqgzpQelyu0PjuUCgUCgUCgUCgUFPdW5SGbfYWXFYDj7igPmEgf8A9qCpXAxJisrQEDeMJ82Tj8aDCSZDkRSm0rQs/dA9B65PNBCrrIbc8Rrch1Z+0FqHP1x3oI7H6fTNRykybt4jMDfhDLSQAU/PPx+VBc9g0/b7LBat9uihllg4CEJwD8VfPJoLZsLa25CEjIyMnHYn4Gg4GvYMadpefHeQFKcbUnlJ44oOnbWOimomqJUZ9gIeblqxlPxJyR60H5Y4DUR73aSobEgbMo4wT6UGeuFltU0LbkDZHPHCvT60GJ/MdqZeSiMwgoUjj4lXbt2oOdA6ee/ONSWFCMokYPfIz9kfOgsa92aZC6L3y1Q0LfuAhlcZpCQC4pOCAn5nCsUGn8G4uT+lusIa8pact6yylav7vKkgD99BduqNFStN+yb03cTEcQ0gvPTlFP2FSAhSM/AbUAc+tafn9uUrcLnZR6x+g3HYe3mGNwcpaXLkYSjTv267tPdupX3KgrR3tcoIPbdPXeD1f1NqVTsJyPc4rbTTCVrCmy2MIJO3GD97Hb51k7mIs3MHas89YV/NzPL8izTB8VY7OJSt1hiYwjSOstabKebry+t9bTq7NUcf0Bdi1p65xpcVvU0G5rmypTkh5TL5WolaEoIITuzg4A7etXkcfZ8+3KlejrTSlOWrUr3A2aVjg8ZZuwpjrN6t2c6zu1hLdWtZUpH6u7qrpSmmnayzOlr/AGTUeppmmpkJMe9rL6kTNwVDkFJBWghJC05OdqgKo1xWHvW7Ub0a6w5cu2jOWuGs8yfH4+9k923sxdd+k92tu7p6UdKVpOPbtlSnvcG/6Bmai14i43CRCehiyKt5ylYeDp8wkJwnCVJXyMHtU9jHxw+H6O3Guu7d7Pd8GNzzgjFZ9nkcZip25W+grZ7d+/r6WPLSlaT6ufV29ibadi3mDo+FCvstifcWGw2uUypWHgBgLVuAO4+tYvESs3L0pWY6Ur2OlZBhs2weU28Pml2Ny9Cm2s46+dp211+t3/Fnat2ylB6XK7Q+O5QKBQKBQKBQKBQa69cJaDetOwUrT4qGnXlJPfBUgJ/elVBSLE+W24sLR5fQ7v8AxzQfqRPmMLCdiEkkKX8vx9aDK2zT7BfbbdAe28qU5glas8Cgmc6fFs9t96mrREjoGUFxWP8AhQYvSeo277IW6wjayo5Srbjy+h/GguG2SGWLgjxTu/WV3GcUHI1IoPQVlSQUbM7SkcYHrj40HXP13i2q360tk5xHhNySplxQTjCx270FMzLUHYbDrSwlSFZSoK9Md+O9B948MuRUh9CHccnzd/oKDjONx2s+EgNhPYc4A70GahakbhuNhONilYKUJ9e2e9BlrzqxMaLbZm/zvzEMAL4Axyo8ntgig1U6e2Nd+6gSYTDLgt0+cGkK2+UtmQknB/yjNB2QXJMaTa3IMhhuTAW34ZYdQFNlAGAkg8YxUsoxlHbKnJXsX72FvRvWZ1hOFdaVpXStK+yqmLj070Shwrb09Hayc4QtwD8Bu4rFVyvL/VUdNj9JPHUY7fGEvhH5URl6M0k1nbZWkAf41/7VPFeX+q/NN5S+Ovt0vhb+VD5+nrA0pRatzSU+mFK/rUvivL/VU/E8pfHX26Xwt/Kh0+3wGFK2RkI+mf61HxVl3qqfieUvjr7dL4W/lQee8GnFeF5Bz2qPivL/AFX5nlL45+3S+EflQefebg2pXgySgZx9kf0p4ry/1X5nlL46/aE/5Y/KhNw1ZqBlag1cnEkH9RH9KeK8v9VT8Tyl8c/bpfCPyohM17q1ttWy9uoUM9kI+P8AlqXxXl/qqfieUvjr9oT/AJY/KiVy6na4ZbQtvUUhAzg/om+eP8vyqbxXl/qqfieUvjn7dL4R+V7Lay7lJQKBQKBQKBQKCP6k1Ha9K6Rk3q7veFFZH2U8rcWeyEjPKj6Cg0dvOrJetOq9wvMpv3Zte1qKypWQy0AdqSfjncSfiaCQQLYHnsugugJTwO3/AI9aCW+6sj9Ht/u/QfwoOLKmxLXaVPvLCAgFQzjBxQawX/V921/qyTEgfpLNAXmS7yELPoj+tBsZot6BbtI25byER1vtAlA+5nBwPpQWzGcjmMJZdQpGDzu+NBE79rW0wXHYz0gbCcZWvlY9ee/P1oNSvaZGn9TdHbii0vIau0RpM+KptXILeVKTk+hTkUGs/TzUrN9sLbTr3nQnBHbBHxoLNMFCErS4kIZUdyV9zgj1oIzOtrYcX4ediScq9OR6etBENiW3EuOKCgVktjsKDJ25VrvnUqPEusyN7jbIwW5Elo3B4OnKkgDHO3bQWTovSq4nW64vsNMNadiNh61ssJCQ0hSdqQQAOTlQ/CgtmY6EpwAMDsKCHzXwrflQBHYUEeiWaff3LomI4wzFt8Jc24SpKyhqMwkpSVkgEnKlJACQSSaDHTOl+p1X66Qpb1rtUeE5EQu4zbiluI4qWnfG2OYOQ4jKskAJSklW2gr+8dLtZI6Svazejx2bOmIiaouOq3iKuR7umRwkoKfE+6FFe3z7dvNBG9U9CtdWS5+63N21RnF6oY00hRkOhLk2Q2HW9qi0ApvaeXBkA8UEEufs+dQf7b6U0849aIt01Hfp1ktSJEp5oOSYeA9uKmRhvJTtX9lWePXAQy19B9QP9QtBQ9TrjItOpbFOv7DMSatiWu3w23FvODxWClC8NLWlKh50o+7uSaCm+tvTl3plq7TcJSJDLF60tCvMdqa6lUrY+ghS3WwkBgqcQ6UtErUhPClE0GuV0/5sj/N/Wg9tVAoFAoFAoFAoFBAepceLI6I6j95bbXshqUypxIOxfZJGexyccUGk0KW9DQuDvKLc++HFNbhtDgSQFH1JwSBQT2Dc0MpS32byAP8AMeDQfaTc9yUqSQ0lo5JWrj9xoNYOrnUKXNcZ09YlmXdZ8gRYjKMjcs9ifgAMkn4JoLv6eaAY0j0rhwXMSJZbzMcWoDxVq5WSecAk+lBQXW6/a80hc4MHRqfEiSiExXnEB1Mc5+ytO4Z+WKD7aZ64agT07TB1VE/NGoIyNr7UZ3c06OBvRnkA45GTtPx70FRar6sy3VSn3nHExyftHP7B370FBNdS7zqT89shDrKMqipYWkgsoPBCic5UofDtmg+GmLg5p7XjO3DMaTlOPTcP6ig2stl1ZlwNjmckZSN3f+lBiLsVtJcUlYKQcJx2APOCB3oIQ4l2XcEhPmQXw2tPc5VxkfsoMVao0J/qJJum/wAZ1ySfCDWVqXg7UoCRnJ4wAKDcTTlrfsui2Y8tC2pbuXXErwS1u5CCR6pH780HzuD6G0pzlWfUUEHuDqVpJSrzH0oONBf1hYrLdbvb7DJmWGbbnItyW/bXHIciMpSdwUsAAALCSFBQKVDvQcG5ay6iSY8966aabvFo1MqIy1Cn2Na4jq2E7YqY6RghSUcJCVHcnvuoK5v1w6i3rTkTR8zQi7xLssNLTC12F5U6JDU4XW28oxhoqUQlRTnadqVUGD1P1V6tXqDctRT9MNvQYOsGdQzJf5mk+7xbhFQllIUorKW0AbQpvgbjzjNBC7/1e60WC+aM1ndtIot/5j1HNvtjn3GxykxzMuA3uHcte1aDtSpCAcDZxxmghn/Kh190/wBV9ASWdEyUaxs9pucTTqJOnpq5khictxyWvaVb3VhT7x3j7G/nsMBrt1f1Hru8XrS0DqDp1zTd1sOmI1qgR5NufiPuQkFa2XHQ8oqcUouLPifezQa/XRSvATyft/1oPbrQKBQKBQKBQcdLzTkhxpDiVut48RAUCpORkZHpkUHIoIzqt+1xdBXGReLaq8W9tAU5ERH8YuEEbRtwfXnJ7d6DQfUU4TLpJuDENuFGffU6I7PCWvNlKR8gnigxtvu7rikEL3YOFJPGT6HNB8tWX1qFpFxx2StkJSSVDOD8d2KCrOiullan1xcupN5R/oakqj2KO6nP6IqwuRj4rIwP8P1oNu35qUR9jSVqbSE+cIBwTxtJ+tBVWrrfFlPJlPJ8XDZ8MrzyrBBAAz2HxoNFuqS1QLs6iHMW1IccShooVgjJxnjNBS9/tM6POjF5594qTuw4vJx3J5z2oM7Z2GH3GluIb2pRvWn0KicFX1OO5oGorW3LsTyWXTFfbIWw74f2SOUn4elBItCawen6fWxIV4E6M54MhIV9lY+B9QcpI+VBYjl2DjK07jkDKsp75+FB/emIDt71ZFs0R73R92YhIeCd/hZUE7tp4JAJODQbjWbp5oPRs1+RpnTka2yHXFLL4Sp1xO7uErWolA+ScCg+1xWNq0hOTtzmgry4KIUvGFd6CBz15cODxQWE9ry36Y6C6KVGkm631NovduVBamo8KMmYvalchsEqOEFSkpwATjJFBX9/6r6UldNommm7De4EdE21ynXY89vxkGHGWw4EPEFZKvE3JKiQj7ACU0EDvnWeyPR9RsMWe5xTL6fxtLxZDDrTexbElEhMkNJwllOW0JDbZ+Ks7jQQiN15j2/QNnauFnuFw1RadM3yxMuGcn3Kem6LWtcmSkgrLiS6skDO8hskp28hiNQ+0rZG+l+kLNadHy5lxsS9MOIcub7SWHV2XxDlzwgVPJeDhSEOHa2MlOVGg5GgOvmkLp7V3TWLuk6Q0xH6g37WV3vmp7uz4kZy4w1tGK24MJ8NJSnknc4sglKcUGlfV7qMxrHT/TnTcGFNZtGiNOKssOXdJiJM2cVSnZC3HFo8oSFulLaElQSgDzHNBrtdHU+Anj7/APWg9vtAoFAoFAoOFPlCDZZkxSfEEdhbpQDgnaknH44oNdenN3lf8m2p+q+pQ2J76HX4qHLelkBvJDaA8EBTgJCUjk4GKCSMdU7nJ1np2yP2R61TpCEqmsvIKT4i+UIQVDOz4q25PoKCwL1f5DPTjUU+1PxXLpbW1hY5W224gBRSe2SAf20GmVwMi8Sn5M8oVLkLJWW2koxgYGEgAAY4wBQQNUdMTUTKVqwF+ROE8GggfW1mQelLsdpbjXvb7cRKkK5AcWlCjj5BWaCTQ9UWvTNlh2tCxbmYoRHa3qCGxtG1KRn5UGXl6xdMfw0SQpvOD5+CMEhRAOOeaDBXG9uSbOtuMpv3hxhX96vCQo/hxmg13vmgps/XUZ6RNRLwU8Nq8oUPnx+6gjWv9NluShLK0KU2Mq2KHmPy/Ggq1grQnYhpzCUbd3ByeSQfxoOY/elu2lpLyAnA2r/VGOwI7DNBELDmH1jcbaUERrnEUrCMpBdbUMEfParHPwoLVjvOM224uSRvLIBwPvHHlB+ZNBcXQmC+71IgPu4W6y2t9aj3ztOMn6mg22kPOcj8f+FBFpz6glWT+xXNBA7i4lSFZUUnnt3/AH0ECuStu74duKCCXFzyq20EAubxTuz5hQV3dHfMQKCv7k6FKJPzoIBcXFblUEDuLo8P/FQROatS8BXYight3/5sj/MP50HuGoFAoFAoFBxJiIy7VIRM2mGppQf3HCdhB3Z+WKDDyrZpy4aXhLlxIkq0RGw9GDiAWW0hOAoDtgJ7UFOaYip1x7QH9vY1zjyrGxlMRratDyClG0IKFAcjfuKgSOaC+3lxYkN199bUaOjK3XHFBKE+pUScAfWg0TceSL/cwlbbyhIUoFpYWFgknAI4PB9KDAvRfero3JDI+15v+rHOKDi6vsca62FMd5pBbDiVgr58wOQf2iggcnSdt1Er3a4R25UReVeG4kLTk9zzQRPU3QK23O37LLqG86WcT9kW+eQ32+C8gD6UFbzPZv13Hx+bOqV1cTjyJfdSrPHcgpx++ggV46b+0RY53gWu9W+6toHDslBQrd+twT/SgpTUGh/aJTcFyrnqePHKcgtNw1qT+GVc5z8KCLo0z1jQrz3uM4rPf83AZ/Eq9KD+HbPrmP7u5c783MUg+eOxEDTePjnJJP44oJ/oq1Oy9bW2WolXgtPKKSrGFKA7/soLcXDbXaVEjKFO7sH5evFBdHQcB3UF8dRjexDQgp2/Y3rPf6hNBfkySUpWeU/EdhQRKbLDnHp6mgh9ycQd/m+uaCv7m6TuCV7R6Cggs10htQON1BX1zc2pUD3NBXtzdG1aT86Curm6Fb/iM0ECuDmc7uPN6fSghExaU71nvjigi0tZVnPxz+6gh9zWRGSkdt/9aD3H0CgUCgUCgUGNuzUN/TNwYuLwYgOxltyHCsICEKSQo7j24NBVOgWbO1d7Pa9MarFwsdutynUQ2rclPiFSlNqccdPm3KcCzgAdvhQXIpKVoUlQCkkYIPIIoOu/VWsrDM9oDULGm4TNshx5K4gQ0nAdcbUUrcKeycq7AAcUHOgrLjK3uPPkp+B9M0GKucvxXmWw6WkpPPmz2B/bQcK1lkTsHDOMBQKSeDyMHHFBnn3QWitKt+DlJGecjHfjmgqvU+p51mcWuKvLjaAFJKedpycjH0FBRErW9+ut0WG5PgMgE4WsgrI9fkM0FM3vV15bv0xSpzjyEjIbK/j8KDCN6jnynFeKooV2SN2cHHP8cUHEnOB+OlLSDvJyr0/ZQZnTm6G484pWAU8rHYDk8mgn8uamJp2M4tQQ2WipfyPrn60G0XR7STumukvv8hrw7nelia8HOFIbIw0lX/q+bH+Ogmk4uIcUpY5wPL6fWgh89Y2rWlSee/pQQa5OHlI5oIHcn1F058p+FBB7m+Q3yrd9KCvLm+CDztx+sqggF0f7qz8fvUFf3J0Fw+bb3oIDPdA3Ddk5oIXcFnaoepT2+FBF5Cylaj3/AOFBGbmR7qkg5G/v+2g9yVAoFAoFAoOBcZfuGnp04I8T3eOt0IzjdtSTjPzxQdfqOvmu7j1Di6hekNNxGSrwrMjcmKUqSRhYBClkd8k9+2KDZ/pFfdNaguGobvbH1sXa4radlWuTt3wwlJTsbIACmsnKcDjPNBeVB1O9TdHyovUy+3C0u+5XuHPdbcQVfo5ISsgBQ9FY7KoPnpbXbMm1rhyv9HnpG1xh3jw1DuM/PGQaCaWxwPPFYIcys4WtIHlPwP40Eui29LbmWwTvR50lQwnjj60GZj2XbFWqWhxTjn9wlHZpJ5BJHf5k0FV6j6fXi/PLahPsQIjiyVSZCtxPwwnuRn4n6UFK6m9n297lrha18FxWQvEMbd3rxuHf05oKOvPQXVNpne8PX2JeMr5C2C0Se/xIHAoOGzoeY1b1OSk+ClGS4DyM+vPr8KCOqsj7eoJfhgeE0E43qP2u/Hx70HDkuKTsaC9iUuErATjOe/HfNBDOo/X/AE50m6r6BiX7S8nVFoUpEu4xAostrYCiBtWQQshQyUD6KIzQdiugPaH6UdU7LEl6e1I1DmSm/Ebt9xUiO6seuzJ2uYPB2nI9QKCd3KQ3t3p2q3chQVmgg1wdUcn0PwV/KggFzl7Ube6cn8KCvrg7hxXmz3oIRcHsKUQrI9aCvLk+C4vNBALk8POnOe9BA7k8nKj8M/eoIHcXQXFY9cUEUmrzIOVelBG5ZB3ebnP8qCIXUkMJAVgb+37aD3P0CgUCgUCg4M/3b8ySxNIELwFe8bjgbNp3ZORjig6bLprXR1ovk99+6wrNbxJWpmK7M8QstbztRkEqVhO0ZoOw7RcjQ9u6i9M7Y1pa1RrxqSwS7rarpZ5q3462mBHwUrUAo+IiTuHfhHc0GydBpL1zsrNs6zPzdgDFxjpkY28bh5FfvTn8aDUbVGnnUSvzpbkeC+kZzt5Uk+hA70EOsOv7paroINya2xwsFlwK8ufgQaDYbTetoE+G0GpIccBAOOxUTnGM5xxQWvBvipDLy5MkLSkblEfD5fKg+Mq4RyzjeF/eCVLHJ7njigra/XxhU9RckhLXG5DeSQBk8k0FT6i1Gx4iylPhoXwcr9DyPj8cUFXfnLxErQ2v/R1ZSk8nzAnJHyBFBB7/ACWoriy2kbloKs7sbcDue2c0FbIdbu+oI8GJjx5BG1TfPhpzyo/Id6DZrrB0d0Z1Q9mGNoyfBbQqDCSbXL2jxo7gR9sKxnKlbtw9c0HSFGe1D0m6u3LReoEOPRGpfhvMDulWcJfaznBI5OO9BtnpLrRr3R04wrZquW22nBDbq/HZeTjI8iwU5xzkAZ/Cg2Y0z7UUae21F1jaEQ3DgGfb8lP1U2SSPwP4UFtJv9qvttFws89q4xFdnWF7h9CO4PyIoIxcHxuUCfN6fSggFykZUob+R6UEAuT53L75/D40EDujqipZ3UEEuDmN+7zd6CFTCoOK28cUEWlK3EqPc5oI3JUQ4cfL+FBG7t/co/zf1oPdBQKBQKBQKCJa+Xs6F60WFbSmxTCD8MMLoPI49qZZgx3XlHcWgUhxWVOHAAxnvyQaDtp9mDqjIm699kyV1Jk/m25NR5WmOm9vtF0beFxiqaeRMmXFrB8EJ2Q22k70uKWCdmzmg7pRnecnj0FBql7Rb8b+12lY5AXIER9S0k/dKkBP7waDWa7sN+7oSsbkKGUkdyP6igofV2l0JcdfYPjMrG5TY5KSfUUFWQ3bzpi7IfYW4uKDkoKuMdwf/lQW5Zery0MoYuDgZcyQN6sAAjt9KDJXLXBkRUKE1CY33koUOB8QRj99BWF51wY1vlL8fxpCuB58pUMcYx2PpQQlN7dnwi7IeDTYzuBdJUrPI4oMa/qdhltRYUt1oA7VFfHfHGT6CggN2v8AJusvZ421J+//AIeP6UEr0czCi3T9ClAeUOV/eJA5yc0G48Z1yVpdg8oCmxkFXr8OPmKDrC9sXQDLvUa1ashsBp4SEMSVtozuBIwo/Sg1+XJDtviutqKVM4SlQ79zjP0NBmbfcQ5FRsd8JewFbZyNijwQM9xntQTWx6nu9juCJtsnuwJIGCpteAsfBSex/EUF2WbrA3NZRF1GyI8jgCZHT5Fn4lPcfhQSeVNZkw/HjvofZX9lbasg0EHuboSnNBA7jIHP40EJnOHcr9bJ/ZQQ6a4rc522nigjMrur8aDBvEbcetBG5/8AzJH+YfwNB7pqBQKBQKBQQzqKcez9rs+g09N/7uug8ZcdahHW8E5WI/PlyQkYI5Gf8PrQXX0ovdz6ae0l0V6jXWL7nC/tLCu0SStODJisz/BdcPxGW3k59dhoPT7ceqMm0/lINN9KJKkm06g0Q7c4R5yJTElQUAc4wpsn0+4KCca36Z6c1wx489gxry21sjXFk4cQOSEkdlJyex/DFBpwjQt8ufUk6HQuGq7IaU4Ue8eVG3JUkqAOFjGcUFQ361P2y/PQprXhOxnVMvFGDhaFYUDjg4IoI7c9LxnI6nENeM2sDybceY88fCgq+/aGR7upaWc5zkceQfOgpe9Wt22vLQl51kcbWvNj5ZzkUFePRpbitviLSndnG4A/TA7UH601IaZ3bvPxzs/D6UEpt9qZcw5PxOIOQlxPkyPgkYH0oIdKaBvzmzz5Jx2G0EntQT7SqWxMZUppO8rHI9ckYFBuPbCBabjCQ8W1odQ60doJKCAdpz35BFBpT7WL7MXp3GeeSWluyUIDau4OMkZ9TgKoOvyG6pTe4pwFggj4Hv60GVaW4I7S0KO5JUB+00GQYuBSrDqVYJ5z6UGWTKQp5O07xjmgyMS+XC3KCoMtxkJOSEKIB+RHY0EqZ1yiWyG7iz4S/wD7VvgfiKD8lzG32fEZWhYV+qrNBDp7hCnFA7u/8KCIy3CpPPlIFBHZRPid/U0GElHGPqP4UGCuJSIqAe+/+VB7qKBQKBQKBQQrqQcezxr4/wD6cm/93XQeNnScCBddZWiBc03V6Evl1Nkt3vsooCAVlLRUjOEgnO7jvQXD1l0DoGz9MNK666XdXZnUnRU6S/Y/zffIBgXnTbsdCXUxpDJWpJQpLilJW0PD3b/vGg2mle21C1J7UXsVdQHJcuJqrSUVrT2vWXmVBp1BktNGS25ylaXWlOKUOFIVkEdiQ9Kff6UHEfVFiMv3B8IaDTSlOPEDISBk5PwGKDrIu8hd0vE+SjapUmQ48rKv11k/zoIk687brgqK4pa4x+yTzg/D/jQfpSxIZWjh9BxsHrz6UFXay0WXGXZrCN6k8FO3cRz8uaDXudYAzMUPCc2k+ZS1ccn0oMC+yY6lIKS6rfxjjig5vvnhRVq2chs8H0z9fhQQJkoM4grKsnKgE+vx70Fj2ARkSmVqe2OJO8JX980GxEXUiGb8hlSylCo4AWU8YG1Q9M8bjQdbPtS9RTqrrcuzwZO602dRjpAUCHHTy4skZ7HakfSg13hqUFJSFbhxx8hQSONzFaT94AZG3ByefxzQcxUbc5lSgfn60HzGW1eXKM0H6ZTicZQCPU0HGclpO7KiPlQcdE95lzcy94avXzZB+ooOYNQtPNqEgFC8faHYn+VBjpDhU3uSdwI4NBgn17sj1GeaDEvnLeT+t/Kgj90Cvdkkfrj+dB7rqBQKBQKBQRvVlrk37pXqWxxFNtS7japERlbpIQFONKQCSATgFXPFB0sdDPYD9sr2d+s8PXvTvXXS78+NwFwpLN0MyRHksLUlS2yPdgpOS2jzIUlXzxkUFie11+Tw6i9fOtWleoeiJGgtI6ok6ebZ1yEqlR4064pVkvspSytSklJKdyyFkIRnmg1Re/JC+0W5D8L+2vT7Hp/rCdx/7rQbj+zL7MPt3ezvqS1WlnqxojUPTNV0bkXfT864TJJLWQlwR3HYpUyop58qgkqAJoOzzXVrvl86ZXOzafdjR501HgqdlLUlKG1fbxtBOSnI/Gg1ePs6a28TcLpZEemA66P/APOgxr/sy61dcUr862fJGDl909//AGdBwE+y5rxp/wDRXex+F8C+9/8ADoMh/wCTTrlcXw3brZFHGDh97n/+OgrHVPsT67vD6X7dftPx3s5w68/tH0w0aCt5HsB9X35jq/7T6US2SMD3qT29f+hoOHN/J+dY34a2WNU6VbCl5yZsrt8P7igxTH5O7rKh7evU2j0jHGyZK/8AgUGdi+wF1fj3FC/7RaSWwkjKTKlZP7WaD69QfYj9oy66SdtmiNWaKtr8gYdmzJspLjKQCMNhMdWCRxnNBqS9+SN9o999K3dcdP3F91KVcZxJPxP+i0H3Y/JI+0W29uVrbQGPlcJuf+60GVH5KD2hkqCk600CFDsPf5uPQf8A3Wg5qfyVHtB7Ru1joNR9T7/M/wB2oPxz8lN7QC0//TDQe70Pv8z/AHag4y/yUPtDFOE6z0Dj1zPm/wC60HDX+SY9oclRGs9Ac/8Ap83/AHWg4Ln5JD2jV8DW3T/b8PzjO/3Wg4qvyRPtIKBB1x0+I/7Rnf7rQf0x+SQ9pdlJT/bjp4tv0SbjO4/91oP1f5Iz2j1dtbdPue/+sZ3+60HGc/JC+0etvA1t087/AP4jO/3Wgx0v8j17Sj7YQjXfTxKQQf8AzjO+f/ovzoPSXQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKBQKD//Z