Надо мной раздается звук шагов, но это все, что я могу разобрать. Напрягаю глаза, чтобы разглядеть окружающее, но я в кромешной тьме. Запах мочи настолько выражен, что я с трудом сдерживаю рвущуюся наружу желчь. Ощупываю упругую ткань, на которой лежу, и догадываюсь, что нахожусь на матрасе. Я встаю на четвереньки и медленно ползу, пока полностью не удаляюсь от остро пахнущей штуки. Соприкасаюсь с холодным бетоном. Где, черт возьми, я нахожусь? Прихожу к осознанию, что, должно быть, нахожусь в каком-то подвале, и меня охватывает паника. В Калифорнии нет подвалов. О боже, кто-нибудь когда-нибудь найдет меня? Я потеряла бдительность, и мой преследователь добрался до меня. Сколько дней прошло? Я напугана и одновременно взбешена. Что этот больной ублюдок собирается со мной делать? Так много вопросов проносится у меня в голове с невероятной скоростью. Конечно, Грейсон уже понял, что я пропала, и уверена, Джордан все расскажет ему и моей матери.

Шаги становятся громче. Кто-то идет. Я сглатываю комок в горле, собираясь с духом. Может, я смогу убежать, как только откроется дверь. Только я пока не знаю, в какой стороне дверь, так что придется поторопиться. Он не будет ожидать, что я проснусь или убегу. Дверь со скрипом открывается, и я готовлюсь к побегу.

Святое дерьмо! Их двое. Мое минутное колебание лишает меня предполагаемого преимущества. Я все равно пытаюсь проскочить мимо них, но меня легко ловят. Дверь впереди кажется за много миль отсюда.

— Не так быстро, — отчитывает блондин. Его хватка на моих руках говорит, что он настроен серьезно. Его губы изгибаются и он рычит. — Тебе некуда бежать, куколка. Даже если удастся сбежать из этого дома, мы находимся у черта на куличках.

Я пытаюсь оттолкнуться, и он от души смеется.

— Хватит, Рок, — предупреждает темноволосый мужчина. — Отпусти ее. Она никуда не денется.

Итак, блондина зовут Рок — уверена, это ненастоящее имя. Черт возьми, какое это имеет значение? Я видела их лица. Каков их план относительно меня? Что еще более важно, что они будут делать со мной после того, как я перестану быть полезной?

— Почему я здесь? — Мне удается заговорить.

— Ты заработаешь нам много денег, сладкая, — говорит Рок, поглаживая мою руку одним пальцем.

Я вздрагиваю от грязного прикосновения, а потом вижу это. Татуировка в виде скорпиона у него на руке. Мне это кажется знакомым.

— Прекрати нести чушь, Рок. Давай сделаем то, ради чего мы сюда спустились.

Темноволосый парень кажется более разумным, но опять же, он — часть этого похищения. Наверное, меня держат ради выкупа.

— Накинь это на голову, Шивон, — говорит он, протягивая мне наволочку.

Темноволосый мужчина, личность которого еще предстоит установить, знает мое имя. Какого хрена?

— Откуда ты знаешь мое имя? — Я бросаю вызов.

— Я много чего знаю. Теперь просто накинь наволочку на голову, и мы сможем отвести тебя наверх, — говорит он.

— К черту все! — Рок выхватывает у меня наволочку и натягивает мне на голову, а затем заводит мои руки за спину. — Ты слишком мил с этой сукой, а она не уважает свое положение.

Я отталкиваюсь от него, но его хватка усиливается.

— Тебе не обязательно быть мудаком, Рок. Давай просто отведем ее наверх.

Темноволосый парень выше и мускулистее Рока, но тот, похоже, здесь главный. Рок подталкивает меня вперед, чтобы я пошла. Я не вижу, куда, черт возьми, иду, поэтому он ведет меня, одной рукой сжимая мою руку, а другой придерживая наволочку, чтобы она не соскользнула. Мы поднимаемся по лестнице на другой уровень дома, а затем еще на пару пролетов после того, как оказываемся внутри. Ублюдок намеренно позволил мне врезаться в пару углов, и это чертовски больно. После нескольких поворотов меня вталкивают в комнату, и дверь с грохотом захлопывается. Я слышу, как с другой стороны двери поворачивается несколько замков. Через несколько секунд снимаю наволочку. Здесь светло. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы оценить окружающее пространство.

Это спальня, если можно так назвать. Тут установлена односпальная кровать размера «твин» с простынями, стеганым одеялом и подушкой. Принцессы Диснея смотрят на меня с девчачьего розового одеяла. Какая ирония судьбы. Я чертовски уверена, что сейчас не чувствую себя принцессой.

Хотя все, что угодно, — это шаг вперед по сравнению с тем вонючим матрасом в подвале. Я так рада, что не смогла разглядеть в темноте. Кроме кровати, здесь больше ничего нет. У стены стоит одинокий стул, а единственное окно забито досками. Какой смысл приводить меня сюда? Я подхожу и сажусь на край кровати, терзаемая вопросами без ответов. Время, кажется, остановилось, и я не знаю, сколько дней прошло. Мои мысли прерываются звуком отпираемой двери. Входит блондин и зловеще закрывает за собой дверь. Его ухмылка становится угрожающей, когда он указывает на стул.

— Присаживайся сюда, — говорит он, выдвигая стул в центр комнаты. Я тупо смотрю на него, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он задумал. — Поторопись, сука. Я не Алекс. И не потерплю неповиновения.

Ах, у темноволосого парня наконец-то появилось имя. Это раскрытие беспокоит меня, потому что я знаю слишком много. Я смотрю телевизор и знаю, чем такое заканчивается. Они, вероятно, убьют меня после того, как получат то, что хотят. Я встаю и медленно подхожу к стулу. Если они все равно собираются убить меня, зачем облегчать им задачу? Мое неповиновение встречено ударом тела о стул. Стул слегка шатается, когда мой вес приходится на деревянную раму.

— Не испытывай меня! — Рок сплевывает.

Моя рука болит от удара о стул. Я стараюсь не морщиться и не доставить этому ублюдку удовольствие.

Рок садится верхом на мои бедра, перенося свой вес мне на колени. Его рука запутывается в моих волосах, и он откидывает мою голову назад. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего. Его дыхание душит меня, и я пытаюсь контролировать свое собственное дыхание. В панике начинаю учащенно дышать.

— Тебе надрать задницу, куколка, или просто трахнуть? — угрожает он. Свободной рукой скользит вниз в ложбинку моей груди, и от этого мне становится дурно.

— Что, черт возьми, ты делаешь, Рок? — гремит Алекс.

Его появление в комнате было властным. Я думала, что Рок был главным, но теперь не знаю. Я просто рада его появлению. Неужели Рок собирался изнасиловать меня?

— Достань этот чертов одноразовый телефон и включай запись. Давай покончим с этим дерьмом.

Подождите, что? Рок подмигивает мне и слезает с меня.

— Позже, — одними губами произносит он. Затем выходит из комнаты и возвращается через две минуты с простым черным телефоном. Впервые я замечаю газету в руке Алекса, когда он сует ее мне.

— Подержи это так, чтобы была видна дата, — сухо говорит он.

Я делаю, как он говорит, ожидая, что они будут делать дальше. Смотрю на дату и понимаю, что прошло ровно два дня с тех пор, как меня забрали из дома Грейсона. Не могу поверить, что так долго была без сознания.

— Держи газету на уровне груди и смотри прямо на телефон, — инструктирует Алекс.

Я снова подчиняюсь, и он запускает видео. Запись длится несколько минут, при этом не произносится ни единого слова. Чертовски странно. Никаких требований выдвинуто не было. Алекс выключает телефон и, не глядя в мою сторону, выходит из комнаты.

Рок крадучись приближается ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Теперь, когда он ушел, мы можем немного поиграть.

Он поднимает меня со стула, и газета, которую я держу в руках, соскальзывает на пол. Черт возьми, нет, это не произойдет без борьбы. Я начинаю упираться в него, но он только смеется. Протащив меня через комнату, он бросает меня на кровать.

— Пошел ты, хуесос! — кричу я.

Забравшись на меня сверху, он одной рукой удерживает мои руки над головой. Его другая рука сильно нажимает на мою щеку. Слезы текут по моему лицу, но я не доставляю ему удовольствия слышать, как рыдания срываются с моих губ. Я дико извиваюсь, изо всех сил стараясь сбросить ублюдка с себя. Когда его рука оказывается достаточно близко к моему лицу, кусаю его изо всех сил. Он что-то бессвязно мычит. За этот трюк я получаю удар в живот. Воздух выходит из меня, и я не могу дышать. Слезы льются сильнее.

— Ты гребаная маленькая сучка. Ты за это заплатишь.

Пока он осматривает свой след от укуса, Алекс возвращается в комнату. Его брови гневно сходятся на переносице.

— Рок? Какого черта, чувак?

Рок спрыгивает с меня, как виноватый, пойманный с рукой в банке из-под печенья.

— Эта маленькая сучка только что укусила меня, — объясняет он.

— Что ты делал? Судя по всему, ты пытался заняться с ней сексом, — фыркает Алекс. — Я не занимаюсь насилием, Рок. И не подписывался на это дерьмо. Мы совершаем выкуп, получаем деньги, и все. Я не буду участвовать ни в чем другом, и на моей совести не будет этого, не в моем присутствии.

— Ну, это было бы не в твоем присутствии, если бы ты перестал приходить сюда, — возражает Рок. — Я просто немного повеселился. Никто не просил тебя участвовать. Не прикидывайся святым. Ты такой же участник похищения, как и я.

Пока они спорят, мой взгляд падает на правую руку Рока, где он потирает свой след от укуса — точнее, татуировку. Эта чертова татуировка со скорпионом. О, боже! Как я раньше не заметила этой связи?

— Это ты, — обвиняю я, указывая на Рока. — Ты разносчик пиццы, и приходил ко мне домой пару недель назад. Я вспомнила татуировку.

В тот день на нем была кепка, но я не могу сказать, что обратила на него достаточно внимания. Я была слишком занята, пытаясь дать ему чаевые, чтобы он убрался. Тогда он напугал меня, а я не обратила внимания на свои инстинкты. Я была отвлечена неожиданным визитом Лиама. Ухмылка, которой сейчас щеголяет Рок, говорит мне о том, что я права. Это был он.

— Что-то ты медлительна, куколка, — усмехается он.

— Просто держись от нее подальше, — предупреждает Алекс, возвращая разговор к попытке Рока изнасиловать меня. — Говори, что хочешь, но я не позволю тебе причинить ей вред, пока я здесь. Я не могу иметь и это дерьмо на своей совести. Тебе это не обязательно должно нравиться, но ты будешь уважать это.

— Как скажешь, — пренебрежительно отвечает Рок. — О, и если бы этого придурка не было там в тот день, я бы забрал тебя тогда. С тобой было почти слишком легко. Когда я все-таки вернулся за тобой, этот был со мной, — говорит он, указывая на Алекса. — Так что не позволяй его белому плащу одурачить тебя. Он хочет этих денег так же сильно, как и я. Ему будет насрать, что случится с тобой после того, как он их получит, а я подожду.

Он смеется, выходя за дверь. Мое сердце замирает, потому что я знаю — он прав. Я пытаюсь отодвинуться подальше на кровати, когда Алекс подходит ко мне, и боль пронзает мой живот там, где Рок ударил меня. Я наклоняюсь, чтобы спрятать свое лицо.

— Ты ранена? — спрашивает он.

— Я в порядке, — вру я.

— Шивон, посмотри на меня.

Я бы снова спросила, откуда он знает мое имя, но, конечно, он знает. Эти ублюдки следили за каждым моим движением. Не поднимаю глаз и не отвечаю ему. Пусть мое молчание даст ему намек на то, что он может отвалить.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, и я также не позволю никому другому причинить тебе боль.

Как рефлекс, моя голова вскидывается при этом заявлении. Я холодно смотрю ему в глаза. Правда, ублюдок? Потому что мне уже больно от удара, который нанес твой придурок-напарник перед твоим приходом.

— Серьезно? — отвечаю я саркастически.

— Черт, у тебя все лицо красное. — Он вздрагивает. Затем убирает волосы с моей правой щеки, и я подпрыгиваю. — Рок, блядь, ударил тебя.

Алекс смотрит вниз и видит, что я держусь за живот. Он задирает мою рубашку, до того как я успеваю запротестовать.

— Черт возьми.

Он встает и начинает расхаживать по комнате. Затем выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Я слышу, как он спорит с Роком внизу, но не могу разобрать слов. Я напрягаю слух, но бесполезно. Ох, я не слышала, как Алекс запер дверь после того, как ушел. Я могу убежать от них. Отчаянно пытаюсь вспомнить дорогу в эту комнату, хотя у меня на голове была чертова наволочка. Как бы пройти мимо них незамеченной? Может быть, если я смогу найти комнату, где есть телефон, тогда смогу позвонить в 911. Да, это звучит более осуществимо. Как только в службе спасения проверят мое местоположение, то смогут прислать помощь. Мне не нужно пытаться сбежать. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь привести этот план в действие, входит Алекс с двумя пакетами льда в руках. Слова Рока о том, что я медлительна, словно насмехаются надо мной.

— Вот. Одна упаковка предназначена для лица, а другая — для живота. Этого больше не повторится. Он не вернется сюда без меня.

Алекс кладет пакеты со льдом рядом со мной на кровать и выходит. На этот раз я слышу, как он запирает дверь с другой стороны. Я считаю все три щелчка. Вот и все для этого плана. Мне просто нужно быть более внимательной. В следующий раз, когда эта дверь останется незапертой, я должна действовать. Мне нужно придумать способ спастись, прежде чем они получат от этой ситуации то, что хотят.

Тишина оглушает. Сейчас в доме тихо, и я остаюсь наедине со своими мыслями. Лед, который прикладываю к лицу и животу — единственное, что удерживает меня здесь и сейчас. Я бы хотела, чтобы это был просто плохой сон. Интересно, как справляется моя семья. Как держатся Джордан и Грейсон. На глаза наворачиваются слезы, когда воспоминаю, как Грейсон принимал Ванессу в своем доме. Наш разрыв сокрушил меня, но все равно, он, должно быть, волнуется. Ванесса, наверное, рада, что я исчезла из поля зрения. Сука. Мысль о том, что, возможно, именно так все и закончится, приводит меня в ужас. Слова Рока о том, что Алексу станет все равно, как только он получит деньги, прокручиваются у меня в голове. Он обещал ждать. Был ли это его способ сказать, что он собирается закончить то, что начал, прежде чем убьет меня? Такое дерьмо вы видите в мыльных операх или какой-нибудь другой телевизионной драме. Трудно поверить, что это моя реальность прямо сейчас. У моих родителей есть кое-какие отложенные деньги, но они небогаты.

Внезапно гаснет лампочка.

Грейсон чертовски смехотворно богат. Они собираются попытаться получить от него выкуп. Вероятно, таков был план с самого начала, и я по глупости держала его в неведении. Он будет застигнут врасплох. Если бы я просто сказала ему, возможно, он смог бы использовать свои связи, чтобы поймать этих ублюдков до того, как они схватили меня. Вместо этого я поверила, что офицер Ричардс выяснит, кто стоит за звонками, и потеряла бдительность, как только звонки прекратились. А просто подумала, что, кто бы это ни был, я ему наскучила. Я понятия не имела, что в ход был пущен более масштабный план или что их было двое. Алекс, похоже, занимается этим только ради денег и хочет обезопасить меня. Рок — воплощение зла. Понимаю, если это будет зависеть от него, он меня не отпустит. Я даже не знаю, включает ли эта схема выкупа только этих двоих. В любом случае, мне нужно самой спасать себя.

Наверное, в какой-то момент я засыпаю, хотя и не соображаю, утро сейчас или вечер. Просыпаюсь на мокром пятне от растаявшего льда. Отодвигаю пакеты со льдом в сторону и сажусь, морщась от боли в животе. Я не выключала свет в комнате, поэтому тру глаза, чтобы они привыкли. Затем, замечаю коричневый конверт возле двери. Поднос с гамбургерами, что Алекс принес мне вчера вечером, все еще на стуле, потому что я была слишком расстроена, чтобы есть. В животе урчит, но все мое внимание приковано к конверту. Я выбираюсь из постели и делаю робкие шаги. На конверте слово «Наслаждайся», написанное черным фломастером. В животе образуется пустота, а сердце учащенно бьется. Почему-то я знаю, что в конверте что-то нехорошее. Дрожащими пальцами отгибаю застежки. Достаю черно-белые фотографии размером 8х10 дюймов. Вижу первую фотографию и отбрасываю всю пачку. Какого хрена?

На фотографиях Грейсон и Ванесса. На одной фотографии он расстегивает молнию на спине ее платья. На другой задергивает шторы. Разные фотографии их в кафе, музее, и подождите… что? Гребаная Эйфелева башня. Они в Париже. Место, которое, как он знает, я мечтаю увидеть. Между фото засунут листок бумаги, и я поднимаю его к глазам.

«Снимок сделан несколько дней назад. Подумал, что ты захочешь увидеть, как сильно профессор скучает по тебе».

Весь мой мир разлетается вдребезги. Грейсон находится в Париже, пока меня держат в плену. Неужели это правда? Фотографии не выглядят отфотошопленными. Если он в Париже, знает ли вообще, что я пропала? Что, если он уехал до того, как Джордан успела ему сказать, что она не может до него дозвониться? В этом нет никакого смысла. Конечно, он бы увидел мою машину на подъездной дорожке к своему дому. Может быть, он просто все проигнорировал. Я опускаюсь на пол и беру в руки каждую фотографию, запечатлевая их все на память. Я никогда не прощу ему этого. Если ему так легко двигаться дальше с Ванессой, значит, мы не подходим друг другу. Конечно, он не знает, что я пропала. Он не настолько бессердечен. Впрочем, это не имеет значения, потому что от этого я не чувствую себя лучше. Один всхлип сотрясает мое тело, а потом я начинаю громко рыдать. Чем сильнее я плачу, тем громче становлюсь. Ничего не могу с собой поделать. До этого момента я держалась стойко, но теперь плотину прорвало. Я почти уверена, что этот маленький подарок от Рока. Он побеждает. Если его план состоял в том, чтобы сломить меня, то миссия выполнена.

Я слышу, как поворачиваются замки, но не могу заставить себя пошевелиться. Алекс входит и просто стоит надо мной, рассматривая фотографии.

— Ублюдок, — бормочет он. Опускается на колени и пододвигает ко мне миску с овсянкой. Затем начинает собирать фотографии и засовывать их обратно в конверт. — Не обращай внимания на это дерьмо, — предлагает он.

— Значит они настоящие?

Я так отчаянно хочу, чтобы он сказал мне «нет» — это просто какая-то дурацкая шутка, которую придумал Рок.

— Да, они настоящие. Рок — придурок, что показал их тебе. Просто оставайся сильной. Все почти закончилось.

— И предполагается, что от этого я почувствую себя лучше? Тебе не кажется, что я уже поняла, что со мной будет, когда все это закончится?

— Ты выберешься отсюда, вот что. Послушай, я ни хрена не могу тебе сказать, но просто поверь мне. Я знаю, у тебя нет для этого причин, но просто попробуй. Хорошо?

Искорка искренности в его глазах почти убедительна.

— Грейсон знает, что я пропала? — бросаю я вызов.

— Да. Сейчас это все, что я могу сказать. Не позволяй Року залезть тебе под кожу. Подожди, пока не выберешься отсюда и не поищешь ответы сама. А теперь ешь, пока тебя не стошнило.

Он кладет последнюю фотографию в конверт, берет со стула старую миску с едой и направляется к двери. Я остаюсь сидеть на полу, шмыгая носом и пытаясь расшифровать сообщение. Значит, Грейсон знает. Он узнал об этом до или после своей маленькой импровизированной поездки в Париж с этой сучкой? По крайней мере, моя первоначальная теория была верна. Они пытаются вытрясти из него деньги. Вопрос в том, для него я этого стою? Насколько же я бесполезна? Я знаю, что это ядовитые мысли, но обида и гнев борются за доминирующую эмоцию во всей этой ситуации. Я до сих пор не могу смириться с тем фактом, что Грейсон отвез Ванессу в Париж. Единственное место на земле, где сбылась моя мечта.

Черт, он мог бы отвезти ее в Рим… куда угодно, только не в Париж. Это кажется намеренным и похожим на громкое «пошла ты». Он должен понимать, что я узнаю, даже если бы меня не похитили. Отодвигаю миску с овсянкой в сторону и заползаю на кровать, сворачиваясь калачиком. Мне даже насрать на то, что мой желудок протестует от боли и голода. Я хочу темноты, черт возьми. Не хочу этого чувствовать. Я плачу до тех пор, пока сон, наконец, не смилостивился надо мной.

— Шивон… Шивон? Просыпайся.

Женский голос пробуждает меня ото сна. Я протираю глаза и поворачиваюсь на голос. Застываю в шоке. У нее длинные рыжие волосы, как у меня, но зеленые глаза. Сходство поразительное. Мы могли бы сойти за сестер, настолько сильно сходство. О, боже… неужели я уже мертва, и мой ангел здесь, чтобы забрать меня? Легкий толчок, который дает эта женщина, называя мое имя в третий раз, выводит меня из полубессознательного состояния. Ну, если она не ангел, то она пришла спасти меня, или она с двумя другими?

— Кто ты такая? — сонно спрашиваю я. Пожалуйста, будь здесь, чтобы спасти меня. Что-то подсказывает мне, что это не так, но я могу надеяться.

— Меня зовут Селин, — говорит она, морща нос. Я поднимаю руку и принюхиваюсь. Да, это я. От меня воняет. Мне не разрешали принимать душ с тех пор, как я здесь, и на мне та же одежда, что и в тот день, когда они меня забрали. — Да, от тебя действительно пахнет, но, надеюсь, мы сможем сегодня отвезти тебя домой, — подтверждает она.

— Так ты работаешь с Алексом и Роком?

На ее лице отражается шок от того, что я знаю имена похитителей.

— Я ни с кем не работаю. Мы все здесь с одной и той же целью — да. Сегодня важный день, поэтому важно, чтобы ты делала все, что тебе говорят, чтобы никто не пострадал. — Селин смотрит мне в глаза, ожидая моего ответа. — Ты понимаешь? Никаких шуток.

— Хорошо. Я просто хочу выбраться отсюда живой, — язвительно замечаю я.

— Я тоже этого хочу. Пошли, нас ждут внизу. Я вынуждена попросить тебя надеть это на голову.

Опять эта чертова наволочка. Я ненавижу эту чертову штуку, но не хочу повторения принудительного подчинения, поэтому встаю и делаю, как говорит Селин. После того, как наволочка оказывается у меня на голове, она выводит меня за дверь. Я осторожно делаю каждый шаг, мои руки постоянно ищут, за что бы ухватиться, но там ничего нет. Селин кладет мою руку себе на плечо, чтобы вести меня. Когда мы спускаемся вниз, изменение температуры и легкий ветерок предупреждают, что мы уже на улице. Мне помогают забраться, как я предполагаю из-за обширности пространства, в фургон, а затем мои запястья к чему-то привязывают сзади. Материал на ощупь напоминает веревку и плотно врезается в мою кожу. Наволочка осталась у меня на голове. Я знаю, что от этого будет только хуже, поэтому пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом — например, на мысли, что реально окажусь на свободе.

Наконец хлопает дверь, и фургон с ревом оживает. Я напрягаюсь, чтобы разобрать голоса впереди, но также чувствую дыхание рядом и понимаю, что кто-то здесь со мной. Я веду себя тихо и стараюсь держаться прямо при каждом ухабе на дороге. Я сижу на полу, вытянув ноги перед собой, а руки связаны за спиной, так что я еле держу равновесие. Поездка, кажется, длится вечно, и мои нервы на пределе. Селин сказала, что сегодня решающий день. Я предполагаю, что это день для обмена — меня на деньги. Они действительно собираются меня отпустить? И позволят уйти Грейсону? Черт, неужели это он совершает обмен? Они, вероятно, убьют нас обоих. Мне не нужно быть пессимистом. Надеюсь, у него есть план… как у ФБР, которое только и ждет, чтобы схватить этих ублюдков. Возможно, я не прощу ему поездку с Ванессой в Париж, но не хочу, чтобы он умер, пытаясь спасти меня.

Эти возможные сценарии сводят меня с ума. Я так чертовски напугана, но хочу, чтобы все это поскорее закончилось. После того, что кажется часами, мы, наконец, останавливаемся. Я слышу, как в фургоне закрываются две двери — водительская и пассажирская. Жду несколько минут, но дверь, за которой я нахожусь, остается закрытой. Я пытаюсь стряхнуть наволочку с головы, но это бесполезно.

— Не двигайся, Шивон. Все почти закончилось, — тихо произносит мужской голос. Это Алекс. Я знала, что здесь не одна. Я чувствовала его присутствие.

— Когда? Сколько пройдет времени, прежде чем ты меня отпустишь?

Я хочу, чтобы он продолжал говорить.

— Скоро. Просто делай в точности то, что тебе говорят. За тобой придут с минуты на минуту.

Меня бесит, что его ответы такие расплывчатые.

— Ты можешь хотя бы снять эту наволочку с моей головы? — спрашиваю я. Эта чертова штука только усиливает мое беспокойство.

— Пока нет. Все почти кончено, — повторяет он. — Постарайся сохранять спокойствие.

Я думаю, он чувствует, что я молча схожу с ума. Адреналин в крови зашкаливает, и я хочу бороться и убежать. Как и обещал Алекс, дверь фургона открывается. Они здесь ради меня. Я чувствую, как кто-то хватает меня за руку, чтобы помочь выбраться, но наволочка и веревки остаются на месте.

— Помни, что я сказал, — произносит Алекс у меня за спиной.

Хватка на моем бицепсе усиливается, и я чуть не кричу от боли.

— Никаких разговоров или смешного дерьма, когда я сниму эту штуку с твоей головы, — предупреждает Рок.

Я бы узнала его злой голос где угодно. Он сочится презрением ко мне.

— Заткнись к чертовой матери, Рок.

Это Селин. Я не знала, что она была с нами. Итак, и Алекс, и Селин идут с нами. Это заставляет меня чувствовать себя немного лучше. Я не доверяю Року.

— Давай поторопимся и покончим с этим, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.

Мы проходим еще немного, а затем, наконец, останавливаемся.

— Дай мне на нее взглянуть.

О боже. Это Грейсон. Он здесь.

Рок резко сдергивает наволочку с моей головы, и я тут же чувствую холодный металл пистолета у своей спины. Мы находимся на огромном пустом складе. Мои глаза сразу же останавливаются на Грейсоне, стоящем с большими спортивными сумками. Он один, и какой-то мускулистый парень целится в него из пистолета. Я надеюсь, у него есть подкрепление, ожидающее приказа. Если нет, то нам обоим крышка. Я не могу ничего понять по Грейсону. Судя по его спокойному поведению, я могла бы быть незнакомкой, а все происходящее могло бы быть обычной деловой сделкой. Он не похож на человека, обеспокоенного тем, что на него нацелен пистолет, или обезумевшего от того, что кого-то, кого он любит, держат в плену.

— Селин, подойди и забери у него сумку, — инструктирует Алекс. — Нужно убедиться, что все деньги на месте.

Селин кивает и подходит к Грейсону. Я вижу, как что-то на мгновение пробегает по его лицу, но это исчезает в мгновение ока. Это была едва заметная реакция, но я ее увидела. Это была брешь в его маске, но теперь она исчезла. Он протягивает Селин первую сумку, и она приносит и ставит ее на землю рядом с ногами Алекса, а затем забирает вторую сумку. Алекс опускается на колени, чтобы расстегнуть молнию на них обоих. Срань господня, это же куча денег. Сумка наполнена пачками денег, перевязанными ремешками горчичного цвета, на которых написано десять тысяч долларов. Рок ослабляет хватку на мне, чтобы рассмотреть поближе.

— Это вся сумма там? — спрашивает Рок.

— Как, черт возьми, по-твоему, я могу так быстро сосчитать пять миллионов? — саркастически отвечает Алекс. Он перебирает пачки с деньгами. — Я смотрю, чтобы здесь не было упаковок с краской, и чтобы вся стопка состояла из купюр, а не из чистой бумаги.

— Селин, убедись, что в той сумке двести пятьдесят пачек, пока я пересчитаю эту, — продолжает Алекс. Селин понимающе кивает головой, и они оба молча считают.

— У меня двести пятьдесят, — подтверждает Селин.

— Здесь то же самое, — соглашается Алекс.

Он встает и достает из-за пояса спрятанный пистолет. Селин следует его примеру.

— Рик, иди подгони фургон. У меня на виду сумки с деньгами. Он только дернется, и я надеру ему задницу.

Парень с пистолетом, направленным на Грейсона, которого только что назвали Риком, медленно опускает оружие и направляется в сторону фургона. Значит, он был водителем. Что теперь? Куда делся благоразумный Алекс? Что произойдет, когда фургон будет подогнан?

— Ты же знаешь, Алекс, мы не можем просто так их отпустить. Это не входило в планы. Богдан дал команду навести порядок, как только сделка будет заключена. ФБР пойдет по нашему следу по горячим следам, если уже этого не сделали, — отмечает Рок.

— Мы не обсуждали это. Предполагалось, что мы просто заберем свои триста тысяч и разойдемся в разные стороны. Никакого беспорядка. За убийство нам грозит смертная казнь.

— Только если нас поймают. Богдан этого не допустит. Они видели наши лица, Алекс. Они слишком много знают. Если мы их отпустим, нас поймают. Просто садись в фургон с Селин, а я с Риком разберусь.

— Я согласна, — говорит Селин.

Я смотрю на Грейсона, но он по-прежнему выглядит бесстрастным. Как он может оставаться таким спокойным? Для нас это конец пути.

— Давай просто поторопимся с этим дерьмом, — соглашается Алекс.

Он коротко смотрит на Селин, и она кивает.

Время ускоряется. Рик подъезжает и выходит, чтобы помочь Року «прибраться». Селин быстро достает свой пистолет и стреляет в него, в то время как Алекс разряжает свои патроны в Рока. Я падаю на колени и кричу от грохота выстрелов вокруг меня. Крепко закрываю глаза, когда слышу, как тело Рока падает позади меня. Итак, Селин и Алекс поменяли платы — вероятно, для того, чтобы оставить пять миллионов себе. Я жду, что следующая пуля вонзится в мою плоть.

Звук голосов, кричащих «Оставайся на земле» и «Не двигайся», придает мне достаточно храбрости, чтобы открыть глаза. Помощь здесь. Как я и подозревала, несколько человек в форме ФБР штурмуют склад. Их слишком много, чтобы сосчитать. Селин подходит ко мне сзади и начинает развязывать веревку. Почему ФБР не задерживает ее и Алекса?

— Все кончено, — говорит она. — Я агент ФБР, и Алекс тоже.

Срань господня! Грейсон оказывается рядом со мной через несколько секунд.

— О, слава богу, с тобой все в порядке. Мне так жаль, что это случилось с тобой, детка.

Наконец, он позволяет своей маске исчезнуть. Я позволяю себе на мгновение потеряться в его объятиях, а затем отстраняюсь. Я так благодарна, что он приехал за мной, но это не меняет того факта, что он уехал в Париж с Ванессой. Я не буду ворчать по этому поводу, потому что обязана выразить этому человеку свою благодарность, но возможность нашего воссоединения больше не рассматривается. Прямо сейчас я просто рада, что мы оба в безопасности. Он бросает один взгляд на покрасневшую мою щеку и рычит.

— Я, блядь, предполагаю, что это сделал тот парень Рок. — Грейсон поглаживает меня по щеке. — Хотел бы я убить этого ублюдка за то, что он причинил тебе боль.

— Я думала…

— Для их усыпления были использованы инъекции транквилизатора. Они все еще живы и ответят за все то дерьмо, что натворили, — вставляет Алекс.

— Ты знал, что Алекс и Селин были агентами ФБР? Ты все это время казался таким спокойным, — спрашиваю я.

Грейсон и Селин обмениваются взглядами.

— Меня предупредили, что у них есть кто-то внутри, но я не знал, кто именно. Я просто знал, что должен вести себя хладнокровно, чтобы не подставиться. К тому же, я знал, что в нужный момент готово прибыть подкрепление.

Грейсон пожимает Алексу и Селин руки и благодарит их. Он хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Пойдем. Позволь мне увести тебя отсюда. К тебе много вопросов, но я сказал ФБР, что сначала ты примешь ванну, переоденешься, поешь и немного отдохнешь.

Я нюхаю свою одежду и морщу нос. Ух, да, мне нужно принять ванну. После этого поговорим.

— Спасибо тебе за все, Грейсон. И да, я была бы признательна за возможность передохнуть, прежде чем вновь погрузиться в этот кошмар.

И Грейсон крепко сжимает меня в объятиях.

Так получилось, что все это время я была в Нью-Йорке — меня держали в заброшенном доме в глуши. Мое бессознательное тело перевезли за тысячи миль от дома на частном самолете. У меня так много вопросов. Я отказываюсь куда-либо идти в таком виде, поэтому Грейсон везет нас в свою резиденцию в «Уолдорф Астории». Конечно, у него было бы место здесь, в Нью-Йорке. То, как далеко простираются возможности этого человека, меня больше не удивляет. Когда мы прибываем, служащий вопросительно выгибает бровь, когда видит меня, но затем быстро приходит в себя. Я знаю, что выгляжу дерьмово. Уверена, что на меня будет направлено еще больше любопытных взглядов, поэтому стараюсь не поднимать головы, пока мы пробираемся внутрь к лифтам. Мы останавливаемся на сорок втором этаже в пентхаусе.

— Ты хочешь что-то конкретное? Я могу принести меню, — предлагает Грейсон.

— Не имеет значения. Бургер подойдет — просто обычный бургер.

Его дом такой же великолепный, как я и ожидала. Итальянский декор захватывает дух, но что-то все равно кажется странным. Прямо сейчас я — комок нервов. Между нами так много нерешенных вопросов, которые требует ответа.

— Все будет достаточно просто. Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили, а потом наберу ванну.

Грейсон исчезает за углом, а я вхожу в гостиную. Я не хочу садиться, потому что не хочу пачкать дорогую мебель.

Бургер приносят в течение двадцати минут, и, конечно же, он изысканный и подается с горой картофеля фри. Уверена, здесь нет ничего обычного. Пока Грейсон дает чаевые курьеру, я несу еду в столовую и неохотно присаживаюсь. Я чувствую себя такой грязной. Грейсон следует за мной и садится напротив.

— Что случилось, Шивон? Ты была ужасно молчалива.

Отсутствие моего прозвища говорит, что перемена моего настроения не осталась незамеченной.

— Нам нужно поговорить, — говорю я, делая глубокий вдох. — Мы не можем притворяться, что все закончилось не так, как было.

Грейсон проводит руками по волосам, пока я ковыряюсь в своем бургере.

— Детка, я ничего такого не имел в виду. Взрыв в офисе, в клубе — ничего из этого. Все это было напоказ. Декан дал тебе негласные инструкции держаться от меня подальше, и ты восстала против них. И ради чего? Я не мог позволить тебе разрушить свое академическое будущее.

Я выпрямляюсь на стуле. Ярость вспыхивает во мне, когда воспоминания о моем разговоре с деканом переполняют мой разум.

— Никто не говорил тебе брать вину на себя вместо меня, Грейсон. На самом деле, я помню, что специально просила тебя не делать этого. Вот почему я пришла повидаться с тобой. — Я отодвигаю от себя тарелку с едой. — И что я, по-твоему, должна чувствовать, зная, что стоила тебе работы?

Он тихо смеется, и, клянусь, мне хочется влепить ему пощечину. Это не смешно.

— Шив, я не терял работу. Я просто согласился взять отгул на оставшуюся часть семестра, чтобы слухи в кампусе утихли. Университет не хотел скандала, и я тоже. Декан согласился, что, если я буду держаться от тебя подальше, ты не понесешь никакого академического наказания. Таковы были условия. Моя семья жертвует слишком много денег этой школе, чтобы моя работа оказалась под угрозой.

— Хорошо, хорошо, а что насчет Ванессы? — спрашиваю я обвиняющим тоном.

— А что насчет нее? — парирует он.

— Не прикидывайся дурачком, Грейсон, — фыркаю я. — В тот день, когда меня похитили, я приехала к тебе домой, чтобы увидеть тебя, и она была там. Ради бога, ты отвез ее в Париж. Париж, Грейсон — мое место. Да, этот подонок Рок показал мне фотографии.

Я наблюдаю, как краска отходит от его лица.

— Париж был не моей идеей, но я должен был поехать. Изначально это была деловая поездка моего отца. Федералы подумали, что нужно показать этим ублюдкам, что меня не сломили. Я изображал безжалостного бизнесмена, чтобы они не заставляли меня плясать под их дудку. Любая слабость с моей стороны была бы пагубной. Ванесса была частью этой уловки. — Грейсон снова проводит руками по волосам, точно так же, как обычно делает, когда взволнован или тревожится. — Каждое движение было просчитано, детка. Коммерческий рейс — чтобы меня могли отследить, позирование с Ванессой… потому, что я знал, они наблюдают — за всем!

— Это причинило мне сильную боль, — отвечаю я, опуская взгляд. То, что он говорит мне, имеет смысл, но боль все еще здесь. — Я знаю, что он говорит мне правду, но все равно ненавижу то, что Ванесса поехала с ним в Париж. — Я верю тебе. Мне просто нужно время, чтобы все это переварить.

Грейсон подходит ко мне. Он приподнимает мой подбородок, и я вынуждена глядеть на боль в его глазах, смотрящих на меня в ответ.

— А как насчет тебя, детка? Почему ты не сказала, что происходит? Автомобильная авария, телефонные звонки — ты держала меня в неведении обо всем этом. Я мог бы помочь тебе. Мы, вероятно, могли бы все предотвратить. — Он поднимает меня с моего места и прижимает к своей груди, затем кладет подбородок мне на макушку. — Я был так зол, что ты скрывала это от меня, но сейчас просто рад, что ты в безопасности.

— Я думала о том, чтобы рассказать тебе, но не хотела, чтобы ты волновалась. Я поручила офицеру Ричардсу разобраться с этим. Кроме того, звонки прекратились.

— Этому придурку нужно сдать свой значок. Его навыки расследования отстой. — Грейсон качает головой. — Федералы пообщались с Джордан и местным полицейским управлением, чтобы собрать все воедино. Звонки тебе прекратились примерно в то же время, когда они начали преследовать меня. Я не упоминал об этом при тебе, потому что думал, что это связано с бизнесом. Вот почему я сейчас не зол на тебя. Мы оба виноваты в том, что скрывали что-то друг от друга, чтобы не волновать. С этого момента мы всегда будем разговаривать и обсуждать.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Я больше не пытаюсь найти причины держаться от него подальше. Поднимаю на него глаза, и он нежно целует меня в губы. Однако одна мысль приходит мне в голову, и я не могу двигаться дальше, пока не узнаю наверняка.

— Грейсон, как ты меня нашел? Я знаю, ты говорил, что у ФБР были свои люди внутри, но как они это сделали?

— Человека, который отдал приказ о твоем похищении, зовут Богдан. Он племянник русского мафиозника. ФБР уже работало под прикрытием Алекс и Селин, собирая доказательства отмывания денег, незаконного оборота наркотиков, убийств, проституции и многого другого, поэтому, когда тебя схватили, преступление стало взаимосвязанным. Алекс и Селин нашли способ связаться с тем, кто сообщил о твоем исчезновении. С этого момента был разработан план, как вернуть тебя обратно. — Грейсон накручивает прядь моих волос на палец. — Завтра мы должны встретиться с ФБР и провести разбор полетов. После этого мы отвезем тебя домой. Твоя мама и мои родители соберутся на ужин, но пока давай просто забудем обо всем этом. Просто будь здесь, со мной.

Я киваю в знак согласия.

— Хорошо, — тихо говорю я.

Я берусь за свой бургер. На самом деле я не так голодна, как следовало бы, но понимаю, что мне нужно поесть.

— Я наполню тебе ванну. Оставайся здесь и доедай.

Грейсон подмигивает мне, и я слегка улыбаюсь в ответ.

Я не знаю, как относиться к ужину с его родителями. Я помню, как прошел последний визит к ним, поэтому надеюсь избежать повторения прошлого. Завтрашний день определенно будет трудным. Пережить заново все, что меня мучило.

Аромат лаванды, доносящийся из ванны, навевает приятные воспоминания. Это запах моего вдумчивого романтичного Грейсона. Я стою в дверях ванной, и он жестом приглашает меня войти. Когда он отворачивается, чтобы выключить воду, быстро снимаю одежду, которую носила несколько дней. Я больше не хочу ее видеть. Даже можно сжечь, мне все равно. Когда я полностью раздеваюсь, прикрываю руками свои девичьи прелести. Давненько я не была перед ним обнаженной. Улыбка расползается по его губам, и он не замечает мою застенчивость. Но улыбка увядает, когда он видит синяки у меня на животе. Я совсем забыла о них.

— Как много синяков, — рычит он. — Хотел бы я убить этого ублюдка.

— Грейсон, пожалуйста, хватит. Я не хочу думать об этом месте. Пожалуйста, оставь. Помоги мне забыть. Сотри то, что он сделал со мной.

— Он, блядь, прикасался к тебе? Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, и нет, Рок не насиловал меня. Алекс позаботился об этом.

— Спасибо, черт возьми. Хорошо, я сделаю все, что в моих силах, чтобы забыть об этом ради тебя. Ты в безопасности, и это все, что имеет значение, но из-за этих синяков я чувствую себя убийцей.

— Давай вернемся к тому, что происходит здесь и сейчас, хорошо? Ты приготовил для меня эту чудесную ванну. Я не хочу тратить воду впустую.

Мои слова делают свое дело. На его красивых губах появляется озорная улыбка, и он провожает меня до ванны. Грейсон помогает мне залезть в ванну, и я счастлива погрузиться в теплую воду с шелковистыми пузырьками.

— Расслабься, детка, — подбадривает он.

Я откидываюсь назад. Грейсон встает на колени и наклоняется над ванной. Затем начинает поливать воду на мои волосы. Затем наносит немного лавандового шампуня на мои волосы, и я понимаю, что он собирается вымыть мне голову. Тема сегодняшнего блаженства — лаванда. Я закрываю глаза, когда его проворные пальцы массируют кожу моей головы. В данный момент ничто не имеет значения. Все плохое, что мы пережили, рассеивается в далеких воспоминаниях, и я хочу начать с чистого листа. Я верю Грейсону, когда он говорит, что не связан с Ванессой и что все произошедшее до и после моего исчезновения, было инсценировкой — для моего блага.

Грейсон ополаскивает мои волосы насадкой, которую подсоединил к крану, и стон срывается с моих губ. Давление воды на кожу головы ощущается потрясающе. Руки Грейсона замирают, и я хихикаю. Он переходит к обтиранию меня губкой, но внимание, которое он уделяет моей груди, дает понять, насколько он взволнован. У меня должна быть самая чистая грудь в мире.

— Я думаю, теперь они чисты, Грейсон, — говорю я, имея в виду девочек.

— Хм, дай-ка я проверю, — предлагает он, наклоняется еще ниже над ванной и берет в рот сосок.

На секунду я замираю, но потом растворяюсь в ощущениях. Внизу мгновенно возникает покалывание, которое приводит меня в возбуждение. Прошло слишком много времени. Мои всхлипы — единственное поощрение, в котором нуждается Грейсон. Он обводит языком мой сосок, затем переключается на другой. Он заставляет меня извиваться.

Наконец он отстраняется, рывком снимает с себя одежду, и я понимаю, что вот-вот все станет реальностью. Он залезает в ванну вместе со мной, и вода расплескивается повсюду. Я пытаюсь наклониться вперед, но Грейсон поднимает меня, поворачивает лицом к себе, а затем садится на мое место. Затем тянет меня вниз, усаживая себе на колени. Взгляд у него хитрый. Я скучаю по этому.

— Поднимись, детка, — подсказывает он.

Я знаю, что Грейсон на самом деле хочет мне сказать, поэтому приподнимаюсь и направляю его твердый член к своему лону. Я настолько мокрая для него, что никакой смазки не требуется. Я расслабляюсь и не могу удержаться, чтобы не прикусить губу по пути вниз. Он заполняет меня полностью, и это чертовски приятно.

— Черт, — стону я. — Боже, Грейсон, — это единственные слова, которые я могу выдавить из себя.

— Верно. Возьми все. Возьми то, что принадлежит тебе.

Грейсон покачивает меня вверх-вниз на своем члене, но темп слишком медленный. Я так изголодалась по этому мужчине, и просто не могу насытиться. Я сжимаю колени на внешней стороне его бедер, чтобы стабилизировать равновесие в скользкой воде, и снова насаживаюсь на член. Задавая хаотичный ритм, я отчаянно нуждаюсь в освобождении.

— Трахни меня, Шивон, — подбадривает он с яростной ухмылкой.

Грейсон продолжает свою атаку на мои соски, и, клянусь, я вот-вот взорвусь. Его руки ласкают мою спину, и чередующиеся ощущения ставят меня на грань сенсорной перегрузки. Так нежно и романтично, но это чистый трах — наверстывание упущенного времени. Мои ноги дрожат, когда напряжение начинается снова. Хватка моих коленей на бедрах Грейсона ослабевает, но он не сбивается с ритма. Его руки скользят вниз по моим бедрам и удерживают нас в заданном мной ритме.

— Я почти… — кричу я.

— Давай, я с тобой.

Грейсон входит в меня еще раз, и я теряю самообладание, обрушившись на него с силой приливной волны. Грейсон издает стон и падает за край вместе со мной. Я чувствую, как он пульсирует, и выдаиваю из него каждую унцию спермы. Мои ноги трясутся, пока мы оба приходим в себя.

— Итак, похоже, я снова тебя перепачкал, — говорит Грейсон, улыбаясь.

— Все в порядке. Мне нравится твоя грязь, — поддразниваю я.

Я остаюсь в его объятиях. Похоже, ни один из нас не хочет быть первым, кто отпустит. Я уже чувствую, как он снова становится твердым. Хихикаю, и он шлепает меня по заднице.

— Видишь, что происходит, когда я так долго не получаю тебя? Ты делаешь меня ненасытным.

Грейсон потирает то место, куда только что шлепнул.

— Давай перенесем действие в спальню. Я еще далек от того, чтобы покончить с тобой. Сегодня ночью мы будем трахаться, заниматься любовью, а потом снова трахнемся. Я хочу проделать с тобой все то развратное дерьмо, которого, знаю, нам обоим не хватало.

Я встаю и позволяю воде стекать с моего тела. Вся застенчивость отошла на второй план перед моей похотью. Я наблюдаю, как расширяются его зрачки, пока он оглядывает меня с ног до головы. Затем встает, запрокидывает мою голову и захватывает мои губы в самом глубоком поцелуе на сегодняшний день. Наши языки встречаются в медленном чувственном танго, которое передает нашу любовь без слов. Боже, как я скучала по этому мужчине.

Грейсон прерывает поцелуй и первым вылезает из ванны. Велит мне оставаться на месте, пока сам вытирается. Затем берет другое полотенце и жестом предлагает наклониться к нему. Он вытаскивает меня из ванны и заключает в свои объятия.

Мы не утруждаем себя одеждой и просто идем в спальню рука об руку. Комната сияет от свечей, и в воздухе витает еще больше запаха лаванды. Грейсон, должно быть, приготовил все это, пока готовил мне ванну, а я грызла свой бургер. Он так хорошо разбирается в деталях и создает романтическую атмосферу. Грейсон берет пульт с прикроватной тумбочки, и начинает играть «Поцелуй меня» Эда Ширана. Однако он не отпускает мою руку. Я готова к тому, что он снова поцелует меня, но, к моему удивлению, меня бросают спиной на кровать.

— Сначала мы трахаемся. — Грейсон ползет вверх по всему моему телу, и крепко сжимает мои бедра. — Обхвати меня ногами, детка.

Я без колебаний выполняю его команду.

— Да, Грейсон, — говорю я, откидывая голову на кровать.

Я принадлежу ему, и он может взять меня. Грейсон гладит меня одной рукой и обнаруживает, что я уже насквозь мокрая от предвкушения. Тени танцуют на его красивом лице от мерцающих свечей. Через несколько секунд я чувствую, как его твердый как камень член дразняще толкается в мои складочки. Я ерзаю от разочарования. Сейчас он нужен мне внутри. И вот, он удовлетворяет мое желание. Он врезается в меня, и я не могу сдержать крик, который вырывается из моего тела — не от боли, а от самого изысканного наслаждения.

— Черт, да, — подбадриваю я, вращая бедрами, чтобы принять больше его длины.

— Хм, эта киска сегодня такая жадная. Хорошо, потому что я планирую поклоняться ей досконально, — обещает Грейсон. Его голос полон похоти, и это так чертовски сексуально.

Он обхватывает рукой мои волосы и слегка дергает их, входя в меня. Я так потеряна. С восхитительным вкусом его толчков почти невозможно справиться. Я подстраиваюсь под его мучительный ритм, и, наконец, звезды взрываются у меня перед глазами.

— Гр-р-р-рэ-э-э-эйсон!

После еще нескольких толчков я чувствую пульсацию. Грейсон кончает вместе со мной. Он кусает меня за плечо, издавая стон освобождения. Это что-то новенькое, но боль не невыносима. Совсем наоборот. Я приветствую это в нашем репертуаре причуд. Как и обещал, Грейсон дарит мне еще по меньшей мере четыре фантастических оргазма, прежде чем мы оба засыпаем от усталости.

До нашего возвращения в Лос-Анджелес остается несколько часов, а мой разум не перестает размышлять обо всем, что произошло. Все мысли прикованы к Селесте.

Она стояла в шаге от меня, но я не смог признаться, кем она когда-то была для меня. Неужели наконец-то она вспомнила? Я знаю, что она узнала во мне Грейсона, мужчину, которого все пытались заставить ее помнить, как своего жениха, но вернулось ли к ней воспоминание о нашей любви? Прошло шесть лет с тех пор, как я видел ее в последний раз, и ее невозмутимый вид ничего не выдавал. Она отыграла свою роль Селин до самого конца. Ирония в том, что произошедшее с Шивон и работа Селесты в ФБР под прикрытием вернула меня к ней. Столкновение моего прошлого и будущего породило неуверенность. Все эмоции, от которых, как я думал, наконец-то избавился, всплыли на поверхность. Я так и не смог смириться со своей потерей, но все же она была здесь — напоминание о той, кто когда-то держал в плену мое сердце.

Прошлой ночью я отдал Шивон всего себя — свое безраздельное внимание, свою любовь и свое сердце. Она единственная, кого я люблю. Сегодня с утра, я снова и снова повторяю эту мантру. Не хочу поддаваться новым осложнениям. Мне нужно найти способ оставить прошлое именно там, где оно и есть — в прошлом. Шивон шевелится рядом со мной. Она тянется ко мне, но я выбираюсь из постели. Меня гложет чувство вины за мои двуличные мысли. Она и так уже через многое прошла. До этого момента наши отношения были в лучшем случае непростыми. Я просто хочу верить, что теперь у нас все наладится. Нам просто нужно убраться к чертовой матери из Нью-Йорка.

— Что случилось? — бормочет она, протирая глаза.

Я ей подмигиваю.

— Ничего, детка. Нам просто нужно собраться и отправиться в путь. Если я останусь с тобой в постели, мы опоздаем.

— Мы возвращаемся на твоем частном самолете, верно? — Она садится, откидывая простынь с груди. Я знаю, к чему клонится этот разговор.

— Да, — коротко отвечаю я.

Бесцельно роюсь в своем шкафу в поисках одежды.

— Тогда к чему такая спешка? Мы уедем, когда ты скажешь, верно? Уверена, у нас хватит времени на быстрый секс.

Я стою к ней спиной, но слышу в ее голосе желание. Я просто не могу заставить себя трахнуть ее снова. Не раньше, чем Шивон узнает правду о Селесте. Однажды я рассказал ей о ней и о том, как началась моя сексуальная зависимость, но Шивон понятия не имеет, что женщина, которую она встретила под именем Селин, на самом деле Селеста. Она не знает, что встреча с Селестой пробудила неразрешенные чувства. Мы поговорим, но после того, как поужинаем с моими родителями. Эту тонкую грань нужно переходить с осторожностью. Я не хочу причинять ей еще больше боли.

— Я ни за что не соглашусь на секс по-быстрому, — дразню я, наконец поворачиваясь к Шивон лицом. — Нам нужно слишком многое наверстать. Давай покончим с допросом в ФБР, а затем вернемся в Лос-Анджелес, чтобы освободить свой летный экипаж от работы. После ужина с нашими родителями, мы сможем запереться и устроить марафон секса.

— Хорошо. Я приму душ, но тебя не приглашаю. Я позабочусь о себе сама, — фыркает Шивон. Затем встает с кровати, и скидывает простыню.

Я наблюдаю, как ее голая задница направляется в ванную. Мой предательский член дергается от досады. Она действительно кончит там? Ух, я стону от этой мысли.

Я не трачу слишком много времени на размышления о том, что она может делать, а может и не делать в ванной. Накинув кое-что из одежды, я по-быстрому посещаю один из сувенирных магазинов отеля. Я забрал ключи, телефон и сумочку из машины Джордан в тот день, когда Шивон похитили, и привез эти вещи сюда, в Нью-Йорк, для нее. Однако ей понадобится что-нибудь надеть по дороге домой. Все, что я нахожу — обтягивающее, и выглядит так, как подобало бы Вивиан или женщине постарше. В конце концов я остановилась на простом макси-платье, правды с завышенной ценой. Ну хоть по крайней мере, в нем будет удобно. Забираю сумку с покупкой у блондинки, которая бросает на меня кокетливые взгляды. Придется еще немного потерпеть до отлета.

Ужин получился сердечным, но напряженным. Тяжесть недосказанного ощутима. Так много вопросов остается незаданными, но никто не хочет портить возвращение Шивон домой. Напряженность возникла, когда мы с семьей рассказали ее матери о похищении и нашем плане сотрудничать с ФБР, чтобы вернуть ее. Мы быстро выяснили, что Шивон не рассказывала своей матери ни о наших отношениях, ни о том, что я вообще существую.

— Спасибо вам за такой прекрасный ужин, мистер и миссис Майклз. Я не могу выразить словами, как благодарна вам обоим за вашу щедрость и за то, что вы помогли вернуть мою дочь.

— Пожалуйста, Шэрон, зовите нас Вивиан и Бен. Я так рада, что мы смогли помочь, и все сложилось в нашу пользу.

— Безусловно. Мне просто жаль, что моя собственная дочь не смогла быть такой же откровенной, как ваш сын.

Шэрон промокает уголок рта салфеткой, и в комнате воцаряется тишина.

— Не порть ужин, мама. Мы можем поговорить об этом в другой раз, — предупреждает Шивон.

— О, дорогая, нам больше нечего обсуждать. Я узнала все, что мне нужно было знать, от этой милой семьи. У тебя было столько возможностей поговорить со мной, но ты этого не сделала. Я счастлива, что ты жива и что с тобой все в порядке, но разочарована в тебе.

— Тогда почему ты согласилась прийти? Если я такое разочарование, зачем беспокоиться?

Голос Шивон становится на октаву выше. Она мнет салфетку на коленях и в явном волнении дергает ногой под столом.

— Не будь такой театральной. Ты сама испортила ужин. Я пришла, потому что хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке. Кроме того, я бы не посмела отклонить приглашение людей, ответственных за твое благополучное возвращение. — Шэрон отодвигает свой стул, готовая встать. — Ты держала меня в неведении относительно многих аспектов своей жизни и не позволяла мне быть рядом с тобой. Ты разбила мне сердце, Шивон. Я не всегда была лучшей матерью, но тут твоя вина. Мне нужно немного времени. Теперь, когда я знаю, что ты в безопасности, я могу вернуться домой.

— И это все? Ты собираешься наказать меня за то, что я не рассказала тебе о Грейсоне или о том, что кто-то преследовал меня? Ты такая циничная. Ты точно так же виновата в этом. С тобой не так-то просто разговаривать.

Шивон встает.

Этот ужин официально пошел насмарку. Хуже уже быть не может. Раздается звонок в дверь, и мой отец уходит открывать дверь. Шэрон пожимает руку моей матери и еще раз благодарит ее за гостеприимство и за то, что она помогла вернуть дочь домой. Мы все провожаем ее до двери. Мы с Шивон тоже собираемся уходить. Я останавливаюсь, не доходя до входной двери. Видеть женщину, которая только что вошла в дом моих родителей — это воплощение моего худшего кошмара.

— Сынок, Селеста здесь, — говорит отец, но остальная часть фразы замирает у него на губах, когда он видит, что я не один.

Я вижу момент, когда для Шивон все встает на свои места. Она хмурит брови, и опускает плечи.

— Вы та женщина из дома, в котором меня держали. Я думала, вас зовут Селин.

— Селин — это имя, которое я использовала под прикрытием, — признается Селеста.

— Итак, что привело тебя сюда, дорогая?

Вивиан пытается перевести разговор в другое русло, чтобы ослабить растущее напряжение в комнате, но ее усилия тщетны.

— Мы, эм, получили еще кое-какую информацию по делу, — пытается объяснить Селеста.

— Значит, вы пролетели через всю страну, чтобы передать ее лично? — обвиняет Шивон.

— Ну…

— Вы Селеста, бывшая невеста Грейсона? — обрывает ее Шивон, наконец-то складывая все воедино.

Шэрон, о которой все подзабыли, возвращается и встает рядом со своей дочерью.

— Да, — просто отвечает Селеста. Она смотрит на меня, но я ошеломленно молчу. Я знаю, что мне нужно что-то сделать, прежде чем это разрастется до грандиозных масштабов.

— Вы знали тогда, кто я, в том доме?

— Я знала, что Грейсон обратился к нам за помощью. И в тот момент, когда увидела тебя, поняла, что он связан с тобой.

— Потому что я похожа на вас, — говорит Шивон скорее самой себе, чем задает вопрос Селесте. Она смотрит на меня, и от грусти, таящейся в глубине ее прекрасных серых глаз, у меня щемит сердце. — Все то, что Ванесса говорила о том, что я была заменой, правда. Черт возьми, твои собственные родители намекали на это.

— Шивон, не делай этого, — умоляю я.

Эта ситуация катится в тартарары, и быстро.

— Я пришла сюда не за неприятностями, — подчеркивает Селеста, поднимая руки вверх.

— Ну, и зачем вы проделали весь этот путь сюда? Потому что теперь очевидно, что его влечение ко мне было заменой. Ты притворился, что я — это она, Грейсон? Ты притворялся прошлой ночью?

— Да ладно. Это не…

Я знаю, что Шивон имеет полное право на свои чувства, и, если быть честным, это и было моим первоначальной причиной влечением к ней. Я не предполагал, что все зайдет так далеко. Я не должен был в нее влюбляться.

— Ну, скажи мне, что я неправа!

— Ну же, милая. Давай дадим им возможность поговорить, — говорит Вивиан, обнимая Шивон за плечи. Ее мать берет девушку за руку, и, как ни странно, Шивон принимает это, как будто всего несколько минут назад они не ссорились.

— Просто скажи мне, что я неправа, Грейсон, — прерывисто произносит она еще раз, а затем ее выводят наружу.

Я не мог дать ей того подтверждения, в котором она нуждалась… Я не мог солгать ей. Я на распутье. Уехать из Нью-Йорка было недостаточно, чтобы оставить двуличность позади. Я лицом к лицу со своим прошлым, и в раздрае от того, что Селеста пришла сюда сказать мне. Мой отец похлопывает меня по плечу и выходит на улицу за остальными.

— В чем дело, Селеста? Что такого важного, что ты не могла просто позвонить? Мой номер не изменился.

— Как уже сказала, я пришла сюда не за неприятностями. Я пришла сюда не для того, чтобы устраивать сцену. Мне просто нужно было сказать тебе это лично.

— И что же это такое?

— Моя память начала возвращаться пару лет назад. Все наши воспоминания постоянно прокручивались каждый день. Как только они начали возвращаться, я не могла их остановить. Я решила, что ты двигаешься дальше, поэтому продолжала говорить себе, что было бы нечестно снова врываться в твою жизнь. Однако я тут же рассталась с Дэвидом, когда вспомнила, что мое сердце принадлежит другому мужчине — тебе.

— Черт возьми, Селеста. Что ты хочешь, чтобы я сделал с этой информацией?

Я взволнованно провожу обеими руками по волосам. Как и предполагал, сбылся мой самый страшный кошмар.

— Я не знаю. Я просто поняла, что больше не смогу скрывать это от тебя. Когда я увидела женщину, которую мы помогали спасти, я поняла, что ты тоже все еще хранишь частичку нашей любви. Она была так похожа на меня. Потом я увидела тебя у обрыва, и мое сердце затрепетало. Каждая мысль, каждое воспоминание умоляли меня связаться с тобой.

— Мы не можем просто притворяться, что последних шести лет не существовало. Я влюбился в Шивон. Она завладела моим сердцем.

Интересно, кого я пытаюсь убедить больше — ее или себя?

— Я никогда не говорила, что мы должны притворяться, но Грейсон, ты влюбился в девушку похожую на меня. Для меня это было как вспышка. В тот момент, когда ко мне вернулась память, для меня был только ты. Даже она сказала, что все говорили ей, что она на меня похожа. Все должны были это увидеть, Грейсон. Я та, кого ты действительно хочешь, и это не могло измениться.

Селеста подходит ко мне и берет меня за руки. Она прижимает мою ладонь к своему сердцу.

— Селеста, — шепчу я, но чувствую, как моя решимость тает.

Логика теряется в тумане моих эмоций. Я совершенно не понимаю, как поступить правильно и кого выбрать.

— Ты чувствуешь это? Мое сердце помнит, кому принадлежит. Оно помнило задолго до того, как ко мне вернулась память. Именно по этой причине я не могла полностью посвятить себя Дэвиду. Твое сердце тоже помнило. Именно по этой причине ты искал мои качества в ком-то другом. Мы можем жить долго и счастливо, Грейсон. Мы просто должны уступить тому, чего хотят наши сердца.

— Я не могу так поступить с Шивон. Она и так через многое прошла. Наши отношения прошли через многое.

— Ты причинишь ей еще больше боли, если попытаешься навязать то, чего там нет, то, чему не суждено быть.

Именно этот момент выбирает Шивон, чтобы вернуться в дом. Она видит, что я стою рядом с Селестой, моя рука лежит у нее на груди.

— Думаю, я получила свой ответ, — говорит она, медленно отступая назад.

Я отдергиваю руку.

— Я позвоню тебе позже, хорошо? Мы во всем разберемся, — быстро говорю я, прежде чем она успевает уйти.

— Давай называть вещи своими именами, Грейсон.

— Что ты имеешь в виду?

— Это прощание. Давай не будем затягивать. Мое сердце этого не вынесет. Я сыграла свою роль дублерши Селесты, а теперь она вернулась на свое место, — говорит Шивон слишком спокойно.

Я бы предпочел, чтобы она кричала. Я заслуживаю этого. Вижу, как она ломается у меня на глазах, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

— Спасибо вам обоим за то, что спасли меня. Я выхожу из игры.

— Шив, пожалуйста. Я перезвоню тебе позже. Все не так просто.

— О, но это так. Были моменты, когда ты не мог сказать мне, что я была неправа. Скажи мне, что она здесь не для того, чтобы вернуть тебя.

— Ты должна понять, чем все закончилось между нами, Шивон. Я на некоторое время потеряла память, но Грейсон всегда был в моем сердце, — говорит Селеста.

Я снова провожу руками по волосам. Я проклят в любом случае. Селеста права. У нее все еще есть частичка моего сердца. Я влюблен в двух женщин.

— Не нужно ничего объяснять. Мое выступление в качестве дублера подошло к концу. Удачи вам обоим.

Шивон разворачивается на каблуках и направляется обратно тем же путем, каким пришла, не оглядываясь. Ко мне вернулась любовь всей моей жизни, так почему же я чувствую себя так, словно только что все потерял?

Все вокруг меня будто замирает. Я в потрясении. Селеста вернулась, а Шивон ушла. Пять минут назад я и представить себе не мог, что произойдут эти две вещи. В данный момент я не могу решить, как ко всему этому относиться. Я люблю Шивон, так почему же не бегу за ней? Возможно, это потому, что знаю — я все еще люблю Селесту. А почему бы и нет? Она была любовью всей моей жизни. Эта женщина должна была стать моей невестой. Если бы не тот день.

— Почему ты вернулась Селеста? Почему здесь, почему сейчас? — отчаянно выплевываю я.

Понимаю, она только что объяснила, как к ней вернулась память, и не могла больше откладывать, не сказав мне. Но почему бы не позвонить? Договорись о встрече со мной, если я соглашусь. Теперь, когда Шивон уехала, а шок от приезда Селесты проходит, ситуация становится похожа на засаду. Истинные намерения Селесты до сих пор неясны.

— Потому что ты тот человек, который мне нужен, — быстро и с уверенностью отвечает она. — Грейсон, я понимаю, что для тебя, возможно, прошло много времени, правда. Но я помню все так, как будто это было вчера. Это свежо, и я готова на все сто процентов ради тебя.

— Неужели я должен просто притвориться, что шести лет моей жизни никогда не существовало? Я люблю тебя, Селеста, и всегда любил. В глубине души ты оставила во мне след, который останется на всю жизнь. Но я просто не уверен.

— В чем не уверен?

— Должен ли я позволить себе начать все сначала… продолжать… называй это как хочешь. Ты причинила мне столько боли.

— В твоей боли не было моей вины. Пожалуйста, не вини меня за это, — умоляет она.

— Нет, я не виню тебя. Дело вовсе не в том, что это была твоя вина, но это все равно случилось. Любовь была запятнана, оставив в душе неприятный осадок. Потом я снова встретился с ней там, где не должен был. Теперь ты здесь и просишь меня оставить все, над чем я работал, после того как мне пришлось начинать все сначала после тебя… просто чтобы начать все сначала?

— Я хочу, чтобы ты вспомнил, каково это было, когда ты опустился на одно колено и попросил меня выйти за тебя замуж. Ты помнишь причины, по которым это сделал? — Селеста поднимает левую руку перед моим лицом. — За то, что подарил мне это.

Рассмотрев, я сразу же делаю шаг назад, не веря своим глазам. Это кольцо я подарил, когда делал предложение. Я понятия не имел, что с ним случилось. Решил, что в какой-то момент Селеста избавилась от него, поскольку оно больше ничего для нее не значило.

— Да, именно так. Я сохранила его, — сообщает она. — Это было такое красивое украшение, я не могла просто так с ним расстаться. Теперь, вспомнив, я могу ощутить глубину его красоты, а не просто поверхностный внешний вид, которым я восхищалась довольно долгое время.

Я беру себя в руки после того, как осознаю, как я рад, что оно все еще у нее.

— Я любил тебя больше всего на свете, Селеста. Ты заставила меня понять, каково это — чувствовать себя в безопасности, и все мои страхи улетучились. Я видел свою жизнь и свое будущее с тобой. С тобой было так весело находиться рядом, и ты действительно была моим лучшим другом. Черт, жизнь с тобой была полна счастья и смеха. Я всегда мог рассчитывать на тебя во всем. Я не мог представить себе жизнь без тебя, и не знаю, смогу ли сейчас. Я никогда не думал, что найду кого-то, кто заменит тебя. Блядь. Наверное, я потратил годы на то, чтобы найти другую тебя.

— Я тоже люблю тебя, и тебе не нужно искать другую меня. Я здесь ради тебя, детка. И никуда не собираюсь уходить.

Я расхаживаю из стороны в сторону и начинаю тереть виски.

— Черт возьми, Селеста! Ты реально ставишь меня в затруднительное положение. К моему сердцу привязаны веревки, и они разрывают мое сердце на части. Надвое.

Селеста просто смотрит на меня, не находя слов. Вероятно, сожалея о ситуации, в которую я попал.

— И что мне, по-твоему, делать с Шивон? — спрашиваю я. — Мы с ней построили целый мир, и знаю, что наш разрыв уничтожит ее. Я не такой мужчина. Я не могу просто так с ней поступить. Я чувствую себя виноватым.

Лицо Селесты быстро искажается от смущения.

— А как же мой мир, Грейсон? А как насчет твоей невесты?

— Ты не моя невеста.

— Ты подарил мне кольцо, не так ли?

— Шесть лет назад! — кричу я. И снова начинаю нервничать. — Прямо перед тем, как мой собственный мир был разрушен. И ты даже не представляешь, через что я прошел и каким человеком стал. — Я отвожу взгляд, чтобы успокоиться. Мои сжатые кулаки постепенно расслабляются. — Я знаю, каково это. Я знаю, что это может сделать с человеком. И не хочу, чтобы Шивон или кто-либо еще проходил через это из-за меня.

— Кто-то все равно пострадает. Но кого ты выберешь — это твой выбор. Так уж устроен мир. Я точно знаю, что мы созданы друг для друга. Как ты сам сказал, ты всегда искал другую меня. Теперь ты можешь перестать искать. — Селеста подходит ближе, становясь прямо передо мной. Она нежно вкладывает свои пальцы в мои ладони. — Я прямо здесь, детка.

Я морщу лоб, борясь с отчаянием, которое внезапно охватывает меня. Я отчаянно хочу принять то, что у нас когда-то было — отдаться этому моменту. Я провожу ладонями вверх по ее рукам, останавливаясь на плечах. Крепче сжимая ее в объятиях, резко притягиваю ее к себе, а затем запечатлеваю страстный поцелуй на ее губах. Мое тело мгновенно наполняется теплом и эйфорией. Боже мой, как приятно наконец-то снова ощутить прикосновение этих губ. Я понятия не имею, что мне делать в данной ситуации, но это то, что мне было нужно. Я обхватываю ладонями ее лицо, продолжая целовать.

— Ты… понятия не имеешь… как это удивительно. — Я едва выговариваю слова между поцелуями.

Селеста на мгновение перестает целовать меня.

— Значит ли это, что ты принимаешь меня обратно?

Эйфория проходит так же быстро, как и появилась. Казалось, все мои тревоги улетучились, но за долю секунды они вернулись. Что мне теперь делать?

— Я не могу сказать, что собираюсь это сделать, но также не могу сказать, что не собираюсь дать тебе шанс. Мне понадобится некоторое время, чтобы разобраться. Чтобы почувствовать, к чему лежит мое сердце, понимаешь? В любом случае мне нужно поговорить с Шивон. Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер стал последним, когда я с ней увиделся. Но обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть нас прежними. Тех, кого ты помнишь.

Селеста берет мою руку в свои ладони.

— Я уважаю это, и я постараюсь не давить, дать тебе время принять решение. Тем не менее большое спасибо за то, что дал мне шанс. Это самое большее, о чем я могу попросить, и это очень много значит для меня. — Она снова придвигается ближе и целует меня. — Я люблю тебя, Грейсон.

— Я тоже тебя люблю, — заверяю я ее.

— Я оставлю тебя и планирую увидеться с тобой завтра.

Мои родители настояли, чтобы она остановилась в их доме, пока мы во всем не разберемся. А пока я отправлюсь домой и попытаюсь придумать, каким, черт возьми, будет мой следующий шаг.

Я забираюсь в автомобиль, взятый мамой напрокат, не уверенная, что у меня все в порядке. Я так оцепенела — никогда не ожидала ничего подобного. Каждый словесный удар, нанесенный Ванессой, проигрывается по кругу в моем зомби-подобном состоянии. Ее гребаные намеки были с самого начала, а я не обратила на них внимание. Не могу поверить, что наша история заканчивается вот так. Весь произошедший хаос, разбитые сердца и то, чего, как я думала, мы достигли, оказались напрасными. Все было ненастоящим. Я заменила Грейсону женщину, которую он потерял. Наше сходство чертовски жуткое, но для него имело определенную цель. Чувствую себя такой дурой.

— Скажи что-нибудь, Шивон, — просит меня мама.

— Что тут можно сказать, мам? По-моему, за ужином ты много чего наговорила. Ты ясно дала понять, что разочарована во мне. Думаю, это то, чего я заслуживаю, верно?

— Прекрати. Я не позволю тебе заниматься самоунижением. Моя любовь к тебе никогда не закончится. Да, я разочарована что ты отстранила меня от важных аспектов своей жизни. Больше всего на свете мне больно от того, что меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне. Знаю, что тебе сейчас больно.

— Все будет хорошо.

— Милая, я даже не знаю всей истории целиком, но могу читать между строк. Ты влюблена в этого мужчину, и только что узнала, что его бывшая невеста хочет его вернуть. Ты не можешь просто сказать, что у тебя все будет хорошо. Не отгораживайся от меня снова. Позволь мне быть рядом с тобой.

Мама протягивает руку и гладит меня по плечу, и я откидываюсь на спинку сиденья, позволяя фальшивой браваде улетучиться.

— Она очень похожа на меня, мам. Не думаю, что на самом деле он когда-либо хотел именно меня. Он использовал меня, чтобы утолить свою потребность в ней. — Мне удается сдержать слезы, но мой голос дрожит, выдавая всю боль, с которой я так отчаянно пытаюсь бороться.

— О, милая, ты не знаешь этого наверняка. Ваше сходство просто поразительно, но именно твоя индивидуальность делает тебя такой, какая ты есть. Насколько бездумным нужно быть, чтобы видеть только внешнее?

Мы подъезжаем к отелю «Марриотт», я в замешательстве смотрю на свою маму.

— Ты остановилась здесь?

— Нет. Это то место, где мы остановились. Я не оставлю тебя разбираться с этим бардаком в одиночку.

— О, ты не обязана этого делать. Я уверена, тебе пора возвращаться к работе. Джордан…

— Чепуха, — обрывает меня мама. — Все уже сделано. Кроме того, Джордан тебе не мать. Прямо сейчас я тебе нужна, и знаю, как отвлечь тебя от твоих проблем с мужчинами. Я в некотором роде эксперт в этом вопросе.

Не могу удержаться от смеха вместе с ней, потому что у нее неплохой опыт общения с мужчинами. До недавнего времени мама всегда была так непримирима к любви. Я начинаю ее понимать.

— Не могу с тобой поспорить, мам, — шучу я.

— Видишь… это уже работает. Первое, что стоит на повестке дня в гостинице после регистрации — заказать доставку еды в номер, пока ты не наешься настолько, что не сможешь нормально соображать.

— По-моему, это хороший план. Надеюсь в меню есть мороженое.

— Не волнуйся, детка. Если нет, мы сбегаем в магазин.

— Ладно, сегодня вечером все будет посвящено вредной пище и киномарафону.

Мой телефон издает звуковой сигнал, и я опускаю взгляд на свою сумочку. Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что это Грейсон. Он умоляет меня вернуться? Прежде чем я успеваю еще раз обдумать, мама забирает у меня сумочку и выходит из машины. Я тоже выхожу к ней и помогаю вытащить багаж из багажника. Она отдает ключи парковщику, а потом поворачивается ко мне.

— Нет. Заставь его понервничать, — говорит мама, бросив один взгляд на мое угрюмое лицо. — Сообщения от Грейсона временно запрещены. Сегодня нужно отвлечься. Ему нужно время, чтобы решить, кто именно ему нужен. Только после того как он покончит со своими предыдущими отношениями, вы двое сможете двигаться дальше.

— Что, если это Джордан? Уверена, она уже знает, что я вернулась, а я еще не связывалась с ней. Она подумает, что я самая худшая подруга на свете.

— Я так не думаю. Она бы позвонила, а не написала сообщение; по крайней мере, я бы так и поступила. Она знает, что ты через многое прошла. Я напишу ей от твоего имени и сообщу, что мы увидимся завтра. Может быть, устроим девичник.

Я хмурюсь, но это не спасает мой телефон из рук мамы. Она зажимает пальцами мою нижнюю губу, как делала, когда я была ребенком.

— Не надо так дуться. Пойдем, начнем нашу вечеринку на двоих.

Мама берет меня за ладонь, и мы рука об руку входим в отель. Меня даже не волнует, что мы, наверное, выглядим нелепо. Я предпочитаю эту ее версию той взбешенной, что была в доме Майклзов.

— Мне следовало хотя бы взять что-нибудь из одежды из своей квартиры, — говорю я, глядя на дорогое макси-платье, которое на мне надето благодаря Грейсону.

— Ага. С тобой все будет в порядке. У меня есть кое-что, чтобы переодеться ко сну. Я напишу Джордан, чтобы она принесла тебе что-нибудь из одежды завтра.

Я хихикаю.

— Одежду? Ты просто слишком крута для меня.

Мы обе смеемся над ее попыткой быть модной.

— Тише, малышка. Давай начнем эту вечеринку.

Хотя я сомневаюсь, что эта отвлекающая вечеринка как-то поможет залечить рану в моем сердце, должна признать, что мне нравится что мама рядом. Она права. Иногда девушке просто нужна ее мама. Я не знаю, слышала ли она что-нибудь от моего отца или он в курсе всего, что произошло, но я не хочу упоминать об этом сегодня вечером. Мама ясно дала понять, что сегодняшний вечер посвящен нам. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть здесь, рядом с ней. Завтра начнется выздоровление… по крайней мере, я на это надеюсь.

Стук в дверь заставляет меня резко сесть на кровати, на секунду я теряю ориентацию. Затем раздается еще один стук. Мама медленно поворачивается и смотрит на меня, убирая волосы со своего лица. Ясно, что она не собирается вставать, чтобы ответить, поэтому я неохотно встаю с кровати. Такое чувство, что я только что закрыла глаза. Я смотрю в крошечную замочную скважину и вижу Джордан, стоящую там, уперев руку в бедро и держа в другой руке пакет с покупками. Я отпираю дверь и слегка приоткрываю ее, а сама возвращаюсь в кровать.

— Серьезно, — стонет она. — Вы двое все еще в постели?

— Мы засиделись допоздна, — отвечаю я.

Подруга оглядывает комнату. Недоеденные бургеры, остатки мороженого и пустые бокалы для вина — вот лишь некоторые из предметов, которые валяются на комоде.

— Похоже, ты страдаешь от пищевой комы, — шутит Джордан. — Вы должны встать сейчас же. Твоя мама написала, чтобы я была здесь к девяти утра, — скулит она, плюхаясь на мою кровать.

— Сейчас девять? — спрашивает мама, наконец-то заговаривая.

— Уже девять тридцать семь, — говорит Джордан, выгибая бровь.

— Тогда ты опоздала, — шутливо обвиняет мама.

— Это вы все еще в постели, — говорит подруга, смеясь. — Я с девяти часов стучусь в эту дверь.

— Ладно. Ну, я дам вам, девочки, несколько минут поболтать. Мне нужно принять душ и выпить кофе, чтобы почувствовать себя человеком.

Как только мама исчезает в ванной, Джордан бросает мне пакет с домашней одеждой.

— Чтож, а если серьезно, как у тебя дела?

— Ух ты, он написал тебе, да? Удивлена, что он смог оторваться от «бывшей невесты» на такое долгое время.

И вот, Грейсон снова занимает все мои мысли. На самом деле он никогда не уходил, но прошлая ночь была хорошим поводом отвлечься.

— Кто? Грейсон? Шивон, о чем ты говоришь?

— Ты хочешь сказать, что он не отправил тебе сообщение?

— Нет. Зачем ему это? Что случилось? Что значит бывшая невеста? — Подруга быстро задает вопросы в истинно джордановской манере.

— Это долгая история, Джо.

— Не-а. Не надо меня нервировать. Вот почему вы с мамой устроили эту вечеринку жалости прошлой ночью. Я спросила, как ты себя чувствуешь после похищения и понятия не имела, что Грейсон в очередной раз облажался.

— Я обещаю, мы поговорим, и я расскажу тебе все неприятные подробности. Но если я начну прямо сейчас, то просто сломаюсь, и это испортит этот маленький радостный день, организованный мамой.

— Да, она пригласила меня на девичник, где мы будем только втроем. Я просто предположила, что это для того, чтобы отвлечь тебя от того, что произошло. Я понятия не имела, что Грейсон добавился к этому беспорядку.

— Джо, — простонала я.

— Ладно, поговорим об этом позже. Уф, я просто хочу надрать ему задницу.

— Ну, ты не была бы моей лучшей подругой, если бы не делала этого, но сегодняшний день посвящен нам. Интересно, что запланировала мама?

— Я знаю, но не скажу.

— Что? Почему бы и нет?

— Тебе просто нужно подождать. Ты не единственная, кто может утаить информацию.

Я показываю ей средний палец, а затем осматриваю комнату в поисках своей сумочки. Замечаю ее на другой стороне маминой кровати. Джордан следит за моим взглядом. Я вскакиваю с кровати и бросаюсь бежать, но подруга хватает меня. Мы валимся на пол в приступе смеха, когда моя мама выходит из ванной.

— Что вы делаете? — спрашивает она, застегивая халат.

— Шивон пытается достать свой телефон, чтобы посмотреть, что мы запланировали на сегодня, — жалуется Джордан. Мне не удалось ее одурачить.

— Тебе просто придется потерпеть, — объявляет моя мама, принимая сторону Джордан.

Что бы эти двое ни планировали, я надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отогнать неприятные мысли о Грейсоне.

На следующее утро запах бекона вырывает меня из дремоты, он словно запах кофе для кофеманов. Я люблю бекон — чем он хрустящее, тем лучше. Я переворачиваюсь в постели и вижу, что мамы нет. В конце концов, по настоянию Джордан, она согласилась переехать с нами в квартиру. Глупо платить за отель, когда у нас есть квартира в городе. Вчерашний девичник был полон развлечений, но сегодня я должна вернуться в реальный мир, в том числе вернуть свой телефон. Наедине я справилась лишь с несколькими срывами, но нужно двигаться дальше. Первым делом я заезжаю в университет, чтобы посмотреть, какие предметы я могу сохранить, и выяснить, придется ли мне выдержать еще один семестр, чтобы получить высшее образование. Я выскальзываю из постели, потому что ничего не собираюсь делать пока не съем свой бекон. Это настоящая домашняя еда, а не мороженое. Я застаю маму на кухне, она кладет в сковороду еще бекона.

— Я же говорила, что это ненадолго, — шутливо говорит Джордан моей маме. — Ваша дочь вынюхивает бекон, как гончая.

Подруга похлопывает по табурету у стойки рядом с собой, жестом приглашая меня присесть.

— Тише. Ты же знаешь, бекон — мой криптонит. И никто не знает этого лучше, чем моя мама. Привет… Она меня вырастила, — смеюсь я. К сожалению, Грейсон тоже мой криптонит. — Что еще у нас есть, кроме этого жирного лакомства?

— Ну, Джордан хотела пойти позавтракать в какое-нибудь модное местечко. Я настояла, чтобы она позволила мне применить свои кулинарные способности. Я приготовила блинчики, яйца и бекон. В холодильнике пусто, так что нам нужно сегодня сходить в магазин.

Я сажусь и перегибаюсь через стойку, чтобы взглянуть внутрь.

— Я добавлю это в наш список дел. Сегодня утром я отвезу Шивон чтобы узнать о занятиях, а потом мы можем сходить в магазин. Вы останетесь здесь и отдохнете. Вы наш гость. Вы готовите, и этого уже достаточно, — говорит Джордан.

— Это не проблема, милая. Если ты напишешь список покупок, я могу сходить, пока вас двоих не будет дома.

— Спасибо, но мы справимся сами. Кроме того, мне нужно купить кое-какие личные вещи.

— Что ж, хорошо. Я приму душ и пройдусь по магазинам. Встретимся здесь позже, девочки.

Мама выключает плиту и ставит перед нами еду и графин с апельсиновым соком.

— А ты почему сама не ешь? — спрашиваю я.

— О, милая, я пока готовила все время перекусывала. — Мама посмеивается, целует меня в щеку и выходит.

— Мне нужен мой телефон, — кричу я ей вслед.

— Я оставлю его на тумбочке, — говорит она, прежде чем исчезнуть.

Мне страшно посмотреть, есть ли у меня пропущенные звонки или сообщения от Грейсона. Еще больше я боюсь, что их нет. У него есть женщина, о которой он всегда мечтал. Что, если ее присутствие перечеркнет мое существование?

— Наконец-то у нас появилось время поговорить, — говорит Джордан, прерывая мои мысли.

Ее слова раскрывают истинное намерение настоять на том, чтобы мы сами выполнили все задуманное.

Первую ночь я провела в отеле с мамой, а вчера мы провели изнурительный день, занимаясь обычными девичьими делами, потом вернулись в нашу квартиру, чтобы переночевать. Я удивлена, что так долго сдерживала Джордан. В отличие от моей мамы, она не ждет, когда я заговорю на эту тему.

— Ты такая настойчивая… Знаешь это?

— Ага. А теперь поторопись и поешь, чтобы мы могли ехать.

— Да, давай подождем, пока не сядем в машину. Я еще не рассказала маме всех подробностей.

Мы заканчиваем завтракать и вместе прибираем на кухне. Затем собираемся. Когда я добираюсь до своей комнаты, мама уже переоделась и собирается уходить. Я смотрю на нее, а потом на свой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке.

— Сделай мне одолжение, милая, — говорит мама, сокращая дистанцию.

— Какое?

Мой желудок сжимается, когда я подхожу ближе к телефону, зная, что если Грейсон попытается связаться со мной, это покажет, насколько я ему небезразлична. Он должен знать, что это убивает меня. Мама хватает меня за руку прежде, чем я успеваю дотянуться до телефона.

— Это может быть трудно, но хочу, чтобы ты попыталась мыслить рационально. Ты все еще не рассказала мне всю историю, но я знаю, что в этом замешана другая женщина. — Она делает глубокий вдох. — Реши для себя, чего ты хочешь, и, независимо от того, как все обернется, насколько ты готова позволить этому продолжаться — если вообще хочешь. Как только ты ответишь для себя на эти вопросы, снова включи свой телефон. Не реагируй просто на то, что ты найдешь или не найдешь. Не позволяй его сообщениям определять, чего сама хочешь, потому что сейчас ты чувствуешь себя уязвимой и скучаешь по нему. Сначала пойми, чего хочешь именно ты.

— Хорошо, мам.

Это все, что я могу сказать, потому что она права. Мне нужно отвлечься от произошедшего и быть рациональной. Готова ли я просто уйти от всего, что мы пережили, или хочу бороться за свое счастье? В конечном счете решение зависит не только от меня, но я надеюсь, что после разговора с Джордан у нас будет больше ясности.

— Увидимся позже, милая. Люблю тебя. — Она снова целует меня в лоб, и направляется к двери.

— Ладно, выкладывай, подруга, — говорит Джордан, едва мы выезжаем из гаража.

— Я расскажу тебе версию с пояснениями, потому что не хочу переживать все это заново.

— Это справедливо и понятно. Я просто хочу знать, что происходит, и знать, нужно ли мне оторвать ему одно яйцо или оба.

Я смеюсь, но в моем смехе слышится грусть. Если говорить об этом вслух, это становится более реальным. Я начинаю с того, как пришла в дом Грейсона и увидела машину Ванессы. Прежде чем я успела решить, позвонить в дверь или умчаться прочь, мне чем-то зажали рот и нос, и кто-то схватил меня сзади. Я рассказываю об ужасном обращении и о том, как меня чуть не изнасиловали в плену, и о женщине по имени Селин, которая была жутко похожа на меня. О том что она и еще один симпатичный парень на самом деле оказались агентами ФБР под прикрытием.

— Слышать это разбивает мне сердце. Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти, и надеюсь, что эти ублюдки получат по заслугам. — Подруга делает глубокий вдох и похлопывает меня по колену. — Как бы ужасно все это ни было, понимаю, что это еще не все. Может быть, даже хуже, чем то, что ты мне уже рассказала. Какое отношение ко всему этому имеет Грейсон?

— Дальше только хуже.

Я шмыгаю носом и пытаюсь оставаться сильной, но с каждой секундой проигрываю битву.

Я рассказываю о бывшей невесте Грейсона, Селесте, и о том, как они расстались, потому что она потеряла память после трагической автомобильной аварии. Как она не могла вспомнить ни их помолвку, ни свою любовь к нему. Как вернулась к своим родителям, потому что считала его чужим человеком. Рассказываю о том, что их отношения так и не восстановились, и Селеста пошла дальше, и нашла кого-то другого. Я объясняю, как это сломило Грейсона, поэтому он от женщин хотел только секса — о чем мы изначально и договорились. И что это и явилось причиной, по которой ему было так трудно впустить меня.

— Извини, я не совсем понимаю, какое отношение эти двое имеют друг к другу, — признается она, сигналя машине перед собой. — Езжай на предельной скорости, придурок, или уйди с дороги.

Я вытираю навернувшиеся слезы и качаю головой, глядя на свою сумасшедшую подругу. Ее ярость на дороге не знает границ.

— Селин — это Селеста, Джо.

— Что? — Она поворачивает голову в мою сторону. — Мне нужно съехать на обочину, черт возьми.

Подруга съезжает с шоссе и заезжает на заправку в рекордно короткие сроки.

— Женщина, которая похожа на меня и помогла спасти меня — его бывшая. И угадай что? Теперь к ней вернулась память.

— И я догадываюсь, она хочет, чтобы он вернулся.

Я киваю, когда слезы накатывают подобно цунами.

— Святое дерьмо, и ты сказала, что она похожа на тебя. Так вот что имела в виду Ванесса. Она говорила тебе, что Грейсона тянуло к тебе только потому, что ты напоминала ему о ней, — продолжает подруга.

Я снова киваю.

— Она появилась в доме его родителей, когда мы ужинали, и сообщила, что хочет, чтобы Грейсон вернулся.

— И что же он ответил?

— Ну, он не ушел со мной, так что ты думаешь?

— О, черт возьми, нет! Мне так жаль, Шив. Ты не заслуживаешь этого. Я просто хочу оторвать ему оба яйца. Нам нужен план, но сначала тебе нужно решить, чего ты сама хочешь.

— Ты говоришь, как моя мама.

Я рассказываю ей об обещании, которое мама заставила меня дать.

— Мудрая женщина. Давай разберемся с учебными делами, а потом купим продукты, потому что нам нужно многое успеть. — Я смеюсь сквозь слезы. — И тебе нужно поговорить со своей мамой. Она хочет быть рядом с тобой.

— Знаю. Обязательно поговорю с ней вечером, но мне понадобится алкоголь, если я снова начну рассказать эту историю.

— Давай выпьем нашу традиционную «Маргариту» по понедельникам, но только вместе с твоей мамой.

— Звучит как план.

Сегодняшний день был многообещающим. После объяснения декану и нескольким руководителям бизнес-факультетов того, что произошло, было решено, что мои пропущенные задания будут прощены. Я пропустила всего пару недель, так что мне разрешили сдавать следующие экзамены. К сожалению, если я провалю эти экзамены, то рискую провалить семестр и мне придется пересдавать эти курсы осенью. Я воспользуюсь этими шансами. Я готова закончить учебу и уехать как можно дальше от Лос-Анджелеса.

Я опрокидываю содержимое бокала и позволяю жгучей текиле из «Маргариты» согреть меня, образно говоря. Я все еще чувствую себя такой оцепеневшей и неуверенной. Поговорить с мамой о Грейсоне оказалось легче, чем я думала. В основном она слушала без осуждения. Меня удивило, как сильно я нуждалась в том, чтобы она просто выслушала меня и была рядом. Я все еще чувствую себя потерянной, но не одинокой. Джордан занята приготовлением фахитас, а мама просматривает наш обширный список фильмов. Я тихонько удаляюсь в свою спальню с телефоном в руках. Я наконец-то собираюсь включить его и посмотреть, какую правду он содержит. Прежний Грейсон уже был бы у моей двери, если бы я отклоняла его звонки и сообщения, так что, возможно, их и нет.

Мое сердце учащенно бьется, когда мой айфон медленно включается. Наконец появляется несколько уведомлений, но мои глаза ищут его имя. Одно одинокое сообщение от него выделяется среди несущественных. Прошло несколько дней, и все.

Грейсон: Позвони мне. Я не хочу обсуждать это в СМС или голосовой почты.

Не знаю, что и думать о его загадочном послании. Что он хочет мне сказать такого, чего не может написать в сообщении? Если собирается разбить мое сердце, я бы предпочла, чтобы это был окончательный разрыв. Не затягивать с этим. Мне не нужны отговорки или извинения, просто сделать это, черт возьми.

Я с трудом выдыхаю, когда мой палец скользит по его имени в списке избранного. Позвони, черт возьми, Шивон. Просто покончи с этим. Мысленно ругаю себя за трусость. Нажимаю его имя, прежде чем успеваю себя отговорить. Проходит два гудка, прежде чем он отвечает.

— Шивон?

— Да. Кто еще мог звонить с моего телефона?

— Я вернусь.

Я думаю, что он обращается ко мне, пока не слышу женский голос на заднем плане, говорящий, что ее не будет, когда он вернется, что ей нужно выполнить несколько поручений. У меня такое чувство, будто меня ударили в живот.

— Извини.

— Значит, она все еще там, да?

На линии повисает пауза.

— Да. Я не хочу тебе лгать.

— Больше нет, — возражаю я.

— Не нужно. Возможно, я лгал в прошлом, чтобы уберечь тебя от исключения из университета и поначалу скрывал свои чувства, но я всегда был искренен с тобой. Мое признание в любви к тебе было искренним.

— Это было в прошедшем времени, верно? Я имею в виду, это то, что ты только что сказал.

— Ты же знаешь, что это так не работает. Я не могу вот так просто отключить свои чувства.

Я слышу напряжение в голосе Грейсона и представляю, как он проводит рукой по волосам, как делал, когда пытается донести до меня свою точку зрения.

— А как насчет твоих чувств к ней, Грейсон? Ты можешь отключить их для нее?

— Нет.

Еще одна пауза на линии.

— До свидания, Грейсон.

— Не уходи. Просто позволь мне объяснить.

— Ну, просто, черт возьми, сделай это уже. Зачем просить меня позвонить тебе? Почему бы просто не покончить с нами с помощью сообщения?

Адреналин пульсирует во мне, пока я забрасываю его вопросами. Я вытираю глупые слезы из-за того, что, понимаю, грядет. Конец… на этот раз навсегда.

— Сделать что? — Его голос повышается на октаву, почти совпадая с моим.

— Покончить с нами. Избавь меня от оправданий или от того, что, по-твоему, будет легким разочарованием. — Я разочарованно кричу. — Просто отпусти меня, — говорю я более спокойно и сдавленно.

— Вот почему мне нужно было поговорить с тобой, а не через сообщения. Слова так легко теряются при чтении.

— Как еще можно перепутать «все кончено» при чтении?

— Мне нужно, чтобы ты услышала искренность в моем голосе. Мне нужно, чтобы ты услышала, как сильно я все еще люблю тебя, не в прошедшем времени.

— Между нами все кончено или нет, черт возьми?

— Я не знаю. Как я уже говорил, я не хочу тебе лгать. Возвращение Селесты всколыхнуло множество тревожных чувств. В некотором смысле ее преждевременно забрали у меня. Мы не закончили все на плохой ноте — все закончилось из-за трагедии.

— Значит, суть в том, что ты все еще любишь ее?

— Да, я все еще люблю ее. И до этого момента я отрицал, что возможно любить двух людей одновременно.

— Так что ты хочешь сказать, Грейсон? Потому что прямо сейчас ты чист, как стеклышко.

— Я хочу сказать, что ради вас обеих обязан разобраться в своих чувствах к Селесте. Мне нужно выяснить, осталось ли что-то между нами. Я не могу быть с тобой и все время думать «что, если».

— Поняла. Значит, я должна просто сидеть сложа руки, пока ты делаешь с ней бог знает что? Пока вы двое не разберетесь во всем?

— Не говори так.

— А как еще, по-твоему, я должна была это сказать?

Мне хочется швырнуть свой телефон через всю комнату, потому что Грейсон не может быть таким тупым. Он должен знать, что это убивает меня. Как он вообще может просить меня подождать, пока сам исследует свои чувства с кем-то другим?

— Я не знаю, Шивон. Вся эта ситуация хреновая, но я не пытаюсь манипулировать тобой, чтобы заставить что-то сделать. Я не играю тобой. Давай просто назовем это перерывом, а не расставанием. Дай мне шанс разобраться во всем.

Злоба кипит в моих венах.

— Отлично. Сделай перерыв. Но знай, что я тоже свободна в своих исследованиях. Ты знаешь, Лиам стал мне очень хорошим другом в последнее время. Я думаю, что каждый имеет право на одну ошибку.

— Шивон, — предупреждает он.

— Серьезно. Ты уже делал перерывы, и я продолжала принимать тебя обратно. Может быть, мне тоже стоит узнать, осталось ли еще что-то между нами с Лиамом.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь, — резко говорит он.

— Это угроза?

— Нет. Ты вольна делать все, что захочешь, — отступает Грейсон, но его слова ранят. Я чувствую, как он отдаляется от меня. Он даже не борется за нас.

— Что, если я пересплю с Лиамом?

Я отчаянно жду хоть какой-то реакции, которая показала бы, что одна мысль об этом приводит его в оцепенение. Мне нужно, чтобы он сопротивлялся.

— Прощай, Шивон.

— Обещай мне, что не будешь с ней трахаться, Грейсон. Обещай мне, черт возьми.

— Я вешаю трубку. Спокойной ночи.

С моих губ срывается вереница ругательств длиной в милю, но он не слышит ни одного из них. Меня встречает тишина. Я смотрю на свой телефон, но только для того, чтобы посмеяться над нашей фотографией, которая висит у меня на заставке. Он закончил разговор.

Почему я рассматривала возможность того, что я трахнусь с Лиамом, как гипотетическую? Неужели Грейсон не понимал, что мои слова были наполнены гневом и страхом? Неужели я своими руками открыла ящик Пандоры, чтобы он переспал с Селестой? Меня мучает так много вопросов. Этот телефонный разговор никак не облегчил моего беспокойства или боли. Во всяком случае, ко всему этому добавилось множество дополнительных эмоций.

Я не знаю, что мне делать дальше. Проще всего было бы просто отойти в сторону. Грейсон пытается разобраться в своих чувствах к Селесте. Я никому не подхожу. Моя рациональная сторона кричит мне, чтобы я не была такой дурой. Однако мое сердце, хоть и разбито, трепещет при мысли о том, чтобы просто сдаться. Мы слишком через многое прошли вместе, чтобы в конечном итоге не быть вместе. Или все эти трудности были просто признаком того, что он мне не подходил? Любовь не должна быть такой трудной.

Я подхожу к большому зеркалу и смотрю на свое отражение. Я в полном беспорядке. Рыжие волосы собраны в высокий пучок на макушке, а глаза красные и опухшие. По правде говоря, Селеста более великолепна. Более утонченная. А я подделка.

Раздается легкий стук в мою дверь, а затем она медленно открывается. Джордан хватает одного взгляда на мое лицо, и подруга все понимает.

— Ты разговаривала с ним, не так ли?

— Да, — выдыхаю я хрипло. Я горжусь тем, что могу сдерживать упрямые слезы. Вероятно, они просто у меня закончились.

Она протягивает мне стакан, наполненный «Маргаритой».

— Каков вердикт?

— Короче говоря, он хочет сделать перерыв, а не расставаться.

— Что, черт возьми, это вообще значит? Либо вы вместе, либо нет.

— Я не знаю, но Грейсон думает, что будет справедливо по отношению к нам обеим, если он поделится своими чувствами с Селестой. Он не хочет быть со мной и рассуждать «а что, если». — Я делаю пару глотков. — Он признался, что любит ее.

— Он сказал, что тебя тоже любит?

— Да.

— Ему нужно разобраться в своем дерьме. Вопрос в том, собираешься ли ты ждать, пока он это сделает?

— Возможно, это даже больше не имеет значения.

— Что ты имеешь в виду?

Я рассказываю, как я чуть ли не пригрозила Грейсону, что выясню свое отношение к Лиаму, пока он пытается разобраться в своих чувствах к Селесте.

— Я попыталась разоблачить его блеф после того, как он не стал ревновать к этой идее. Я спросила, что, если я пересплю с Лиамом.

Рот Джордан приоткрылся.

— Ты бы не посмела!

— Нет. Я просто хотела, чтобы ему было не все равно.

— Что он сказал?

— Он пожелал мне спокойной ночи. Я умолял его не трахать ее, а Грейсон просто повесил трубку.

— О, Шивон.

Я допиваю остаток напитка почти одним глотком.

— Кстати, она была там, когда я позвонила. Прошло несколько дней, а она все еще рядом. Он, вероятно, трахнет ее сегодня вечером, если не сделал этого раньше.

— Ты не можешь беспокоиться об этом. Если это и произойдет, то не из-за того, что ты сказала. Пусть его сердце приведет его туда, где ему суждено быть. Тебе просто нужно быть достаточно сильной, чтобы отступить, если это то, к чему ведет твое сердце.

— А что, если мое сердце тупое и хочет к этому мужчине?

— Тогда ты зависишь от того, что он решит. И, детка, если это не ты, значит, это не ты. Тебе придется оплакать эту потерю и найти способ продолжать свою жизнь так, как это делает любой человек, который кого-то потерял.

— Я не хочу думать об этом прямо сейчас.

В словах подруги есть смысл, и это пугает меня.

— Ладно, давай больше не будем говорить об этом сегодня. Давай посмотрим фильм, который выбрала для нас твоя мама.

— Чем смешнее, тем лучше. Только без этого любовного дерьма, иначе меня может стошнить.

— Это комедия.

Подруга берет меня под руку, и мы выходим из моей комнаты. Я уже проходила по этому пути раньше. И снова иду по нему.

После разговора с Шивон я возвращаюсь домой. Селеста ушла на вечер по своим делам. Я даже не знаю, какие именно. Она так и не объяснила, чем занимается. Просто сказала: «По делам». Я мог бы ей помочь, если бы она подождала десять минут. Ну что ж.

О-о-о-о. В моем животе громко урчит, и я понимаю, что уже довольно давно ничего не ел. Это на меня не похоже — так долго обходиться без еды. Может быть, я просто был занят? Или все эти двусмысленные мысли, проносящиеся в моей голове, начинают выводить меня из себя. Это не хорошо для меня. Мне нужно остановить эти мысли, бушующие в моем сознании. Направляюсь на кухню и начинаю рыться в шкафчиках в поисках легкой и сытной еды. Я дал своему повару отгул на неделю, поэтому не знал что есть. Открываю дверцы, за которыми может быть что-нибудь вкусненькое, но ничего не кажется аппетитным. Я подхожу к холодильнику, и снова ничего.

«Хм, где вся еда?» — спрашиваю я себя.

К моему счастью, здесь нет ничего быстрого и легкого. Придется готовить настоящую еду из того, что есть. Может быть, за этим отправилась Селеста. Чтобы запастись продуктами для меня. Боже, это было бы потрясающе. Я достаю трехфунтовый кусок мяса индейки и выкладываю примерно половину на сковороду для запекания. Пока оно печется, достаю одну луковицу и три болгарских перца: зеленый, оранжевый и красный. Нарезая овощи кубиками, я на секунду останавливаюсь, чтобы включить телевизор, потому что мне нужно чем-то отвлечься. По каналу FX показывают фильм «Хищник». Фильм уже близится к концу, но в нем играет Арнольд Шварценеггер. И еще, мне действительно нравится этот фильм.

Когда все овощи нарезаны кубиками, я перекладываю их в отдельную форму для соуса, чтобы они тоже готовились. Наконец, я разделываю индейку и добавляю в нее приправу для тако. Сейчас я просто думаю о том, насколько вкусными будут эти тако. И сегодня даже не вторник с тако. Наконец, после долгого ожидания, я накладываю на свою тарелку два идеально приготовленных тако и присаживаюсь, чтобы поесть. М-м-м, как вкусно. С каждым кусочком я получаю все больше удовольствия. Это действительно бомба. Фильм наконец-то заканчивается, и, пока я ем, один за другим показывают множество рекламных роликов. Следом начинается следующий показ, и когда идет заставка «Мама Миа», с первого взгляда на экран я чувствую, как по моему телу пробегает горячая волна. Селеста обожает этот фильм. На самом деле, это было одно из первых о чем она сказала мне после нашей встречи, и по случайному совпадению в это же время в центре исполнительских искусств шло живое театральное представление. Естественно, я без колебаний купил два билета, чтобы сводить ее туда на наше первое свидание. Я до сих пор помню радость, которая исходила от нее, и улыбку, которая, казалось, запечатлелась навсегда. Но это было в те далекие времена, когда любовь была простой. Я был так влюблен в нее, что вел себя как дурак. Помню, я говорил людям, все, что между нами было — уникально. Что никто никогда раньше так не любил. Ни мои родители, ни мои бабушка с дедушкой, никто другой.

Ха. Я смеюсь над собой. Боже, я был таким дураком.

В то время я был совсем другим человеком, чем сейчас. Я больше не тот наивный, невинный, романтичный парень. Большая часть этого умерла во мне много лет назад. И хуже всего то, что Селеста все еще верит, что я таким и остался. Я люблю ее всем сердцем, но что для нее лучше? Что лучше для меня? Останусь ли я с Селестой? Смогу ли я любить ее так, как она этого хотела? Смогу ли я возродить себя прежнего? Или мое сердце теперь принадлежит Шивон?

— Почему это происходит со мной? — кричу я, хлопая ладонями по столу, а затем крепко сжимаю лицо.

Я и раньше испытывал боль, но эта не похожа ни на какую другую. Потому что страдаю не только я, но и другие люди. Такое чувство, что я несу на себе тяжесть боли каждого. Все это потому, что я боюсь. Боюсь сделать выбор, боюсь причинить боль тому, кого люблю, и боюсь принять неправильное решение. На какое-то время я обрел душевный покой, но теперь игры разума вернулись. Это будет чертовски трудный этап в моей жизни.

Я доедаю еду, затем ставлю тарелку в посудомоечную машину. Нахожу два контейнера, в которые складываю остатки мяса индейки и овощей. Закрываю дверцу холодильника и на мгновение замираю.

— Что делать? Что делать? — продолжаю я говорить сам с собой.

В этот момент я слышу голос у себя за спиной.

— Что ты имеешь в виду «что делать»?

Я оборачиваюсь и вижу Селесту.

— О, привет. Э-э, я просто думал вслух и разговаривал сам с собой. Просто мне стало не по себе и подумал, что мне нужно выйти из дома и чем-нибудь заняться.

Селеста ставит на прилавок сумки с покупками.

— Что ж, если тебе нужна компания, я присоединюсь к тебе.

— Да, мне бы этого хотелось. Как насчет живого театрального шоу?

— О боже. — Она кажется очень шокированной. — Я целую вечность не была на живом представлении. Это звучит как фантастическая идея.

— Что ж, тогда…

— Только не говори мне, что «Мама Миа» идет! — быстро говорит она с волнением, перебивая меня.

Я посмеиваюсь.

— Нет, но это было бы идеально.

На лице Селесты появляется легкое разочарование.

— А-а-а, ладно. Я только что увидела это по телевизору, и просто подумала…

— Я посмотрел, сейчас ставят пьесу, о которой я никогда не слышал, но выглядит довольно забавно. Она называется «Странные сапоги».

— Это может быть не менее захватывающе. Забавно заниматься чем-то, ничего об этом не зная. Как будто смотришь фильм, даже не посмотрев рекламу о нем.

— Именно так все и будет. В любом случае, театр — это всегда хорошее времяпрепровождение. Представление начинается через час, так что нам лучше подготовиться.

— Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я хорошо выглядела?

— Это свидание, не так ли?

Селеста улыбается.

— Да, да, это так. Я быстро!

Она убегает в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Сегодня, вернувшись в кампус, я почувствовала странное облегчение. Я с головой погрузилась в работу, позволив подготовке к предстоящим экзаменам занять все мои мысли. Я знала, что риска столкнуться с Грейсоном нет, поскольку он все еще в отпуске. Не знаю, как университету удалось скрыть мое похищение, но я почти уверена, что богатство Майклзов и их желание сохранить лицо сыграли свою роль. Как бы выглядело, если бы студенты и выпускники узнали, что студентку похитили из дома профессора? Скандал, связанный с нашим романом, больше не был бы секретом, а никто не хотел запятнать их престижную репутацию. Впрочем, я не жалуюсь. Я с нетерпением жду возвращения к нормальной жизни, но не могу этого сделать под пристальными взглядами и градом вопросов. Даже мои преподаватели не знают. Декан всего лишь дал им указание допустить меня до следующего экзамена.

Я загоняю машину Джордан в наш гараж. Она собирается встретиться с друзьями и вернется домой поздно. Я вижу арендованную мамой машину, припаркованную на другом месте, и понимаю, что она здесь. Может быть, мама будет готова пойти куда-нибудь поужинать. Вставляю ключ в замочную скважину, уже думая о том, чтобы такое съесть. И замираю, когда вижу папу, сидящего на диване рядом с мамой. Прошло несколько лет с тех пор, как я видела его лично, и почти столько же времени с тех пор, как мы разговаривали по телефону. Я получила бесчисленное количество писем, поздравительных открыток с деньгами и даже несколько голосовых сообщений, но ничто из этого не заменит настоящего момента. Я не могу поверить, что он действительно здесь. Бросаю свой рюкзак на пол и подбегаю к нему, когда он поднимается во весь свой шестифутовый рост. Его серые глаза сверкают, когда он обнимает меня. Я смотрю на маму, которая все еще сидит. Морщинки беспокойства отражаются в складках ее бровей. Что-то не так. Это не дружеский визит, и мой отец не мог вернуться в Штаты из-за того что узнал, что со мной случилось. Я медленно высвобождаюсь из его объятий.

— Что не так? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого. — Папа, почему ты здесь?

— Моя малышка всегда была сообразительной. — Бросается в глаза его сильный русский акцент. — Присаживайся, — подбадривает он.

Я сажусь рядом с мамой, а он — по другую сторону от меня. Я снова перевожу взгляд с одного на другого, желая, чтобы это зловещее чувство рассеялось. Не знаю, сколько еще смогу это выносить. Он умирает?

— Я слышал, что с тобой случилось. Вчера, перед тем как прилететь сюда, я провел весь день с ФБР в Вашингтоне. Просмотрев отчет, мы нашли несколько совпадений.

— Что? Я не понимаю. Зачем ФБР звонило тебе, и как они узнали твой номер?

Я начинаю трясти ногой и одергивать рубашку. Рок, Рик и Богдан были русскими.

— Это расследование привело их ко мне, детка.

Моя голова становится тяжелой, и возникает ощущение, что я нахожусь под водой. Делаю несколько глубоких вдохов. Этого не происходит. Неужели мой отец замешан в чем-то незаконном, из-за чего я оказалась втянутой в эту историю?

— Меня взяли в заложники и удерживали ради выкупа из-за тебя? — выпаливаю я.

— Позволь мне объяснить, милая.

— Я была… — кричу я и пытаюсь спрыгнуть с дивана, но он хватает меня.

— Позволь ему объяснить, Шивон, — впервые заговаривает мама.

Я еще несколько секунд извиваюсь в его объятиях, прежде чем сдаться. Мое молчание — его сигнал к продолжению.

— Моя семья — это Братва в России.

— Братва? — Мне нужно, чтобы слова обрели смысл.

— Русская мафия, — уточняет он. — Мой отец уважал, что я не хотел иметь ничего общего с такой жизнью, поэтому, когда я стал достаточно взрослым, переехал в Америку. Я встретил твою маму и сразу же влюбился. Мне понравилось, что она была пылкой ирландкой. Она дополняла меня, и я понял, что нашел свою вторую половинку.

— Так почему же ты изменил ей и разбил сердце? — бросаю я вызов. Меня бесит, что он косвенно участвовал в моем похищении, поэтому я прямолинейна.

— Я никогда не изменял. Я создал иллюзию, чтобы оттолкнуть ее.

— Зачем, черт возьми?

Я прислоняюсь спиной к дивану и скрещиваю руки на груди. Мужчины такие глупые. Грейсон сделал то же самое.

— Мой отец когда-то был главарем, а его единственный брат был заместителем босса. Когда отец скончался, дядя потребовал, чтобы я вернулся. Здесь у меня была новая личность, и он не знал о моей семье. Я должен был установить некоторую дистанцию между мной и твоей матерью, и что она не будет искать меня.

— Почему ты просто не мог быть честным и сказать ей? Скажи мне? Мне было тринадцать, когда ты ушел. Я видела как она ломалась. У меня не было никого, кто мог бы меня утешить. Я поверила в историю о том, что ты ушел, чтобы стать фотографом-фрилансером и путешествовать по миру.

— Я не мог впутывать ни ее, ни тебя. Мужчина, которого вы оба знали и любили, должен исчезнуть. Я намеревался заставить ее думать, что я придурок, это причинило ей боль, но однажды она бы забыла обо мне. Я, насколько мог, старался поддерживать связь под вымышленной личностью, чтобы наблюдать, как ты растешь, и не мог подвергать опасности ни одну из вас.

— За исключением тебя, — замечаю я.

— Да, — торжественно признает он.

— Теперь понятно, почему мне дали мамину фамилию, а не твою. Какое твое настоящее имя?

— Тебе лучше не знать.

— По-видимому, нет, — парирую я.

— Шивон! — говорит моя мама, пытаясь меня успокоить.

— Она имеет полное право расстраиваться, — говорит отец моей маме. — Просто знай, что я всегда буду твоим отцом, и очень сильно люблю тебя. Моя вымышленная личность предназначена для того, чтобы уберечь тебя от дальнейшего вреда.

— Ты все еще не сказал мне, как связан с моим исчезновением.

— Ну, как только мой дядя стал новым босом, он попросил меня занять его место заместителя. Один из его солдат, Богдан, смог нащупать след, хотя мне казалось, что я разорвал все связи, когда развелся с твоей мамой. Возможно, ты слышала, как ФБР упоминало его имя. Он держал это в секрете от моего дяди. Богдан хотел использовать свое открытие для продвижения по служебной лестнице, поэтому рассказал об этом лишь избранным, чтобы осуществить свой план.

— Какой план? — Теперь папа полностью завладел моим вниманием.

— Ты сообщала о звонках, во время которых звонивший просто дышал, а не разговаривал. Что в твоей машине кто-то покопался, в результате чего тебя госпитализировали со сломанной лодыжкой. Все это было до того, как тебя похитили?

— Да.

— Это были они. Все их действия были предупреждениями. Они пытались выманить меня из укрытия. Они знали, что меня нет в Штатах, но не знали где именно я нахожусь. В какой-то момент твой телефон поставили на прослушку.

Я широко открываю рот. Смотрю на маму, и она вытирает одинокую слезинку.

— Это так нереально.

— Но это еще не все. Они хотели, чтобы ты связалась со мной или рассказала, что происходит если я свяжусь с тобой. Я бы понял, что предупреждение адресовано мне, и вернулся бы в Россию, чтобы занять свое место под началом моего дяди. Придурки получили бы признание и повысили свой рейтинг.

— Но я не говорила ни тебе, ни маме. Я не хотела ее волновать. Сначала я даже не была уверена, что эти инциденты связаны между собой.

Мама встает и направляется на кухню, где наливает себе бокал вина. Все это для нее стресс, хотя уверена, что 0отец посвятил ее во все еще до того, как я приехала сюда.

— Я знаю, милая. Проследив за тобой, они узнали о твоем приятеле-профессоре и о том, что он очень богат. Они рассматривали это как способ удвоить ставку. Их план состоял в том, чтобы взять тебя в заложники с целью получения выкупа, но они не собирались тебя отпускать. Они хотели получить деньги, а после твоей поимки заставить меня вернуться в Россию.

— И что теперь?

Я молюсь, чтобы он не сказал, что мы должны скрываться или сменить личность.

— ФБР пригласило меня, чтобы помочь соединить кусочки этой головоломки. Я снова прошу прощения за то, что должен исчезнуть, но на этот раз я не хотел делать этого без каких-либо объяснений. Я свяжусь с тобой и твоей мамой, когда все немного уляжется. ФБР до сих пор проводит расследование в отношении моей семьи.

— Мы в безопасности? Не предпримут ли они еще одну попытку?

— Мы так не думаем. За вами наблюдают ФБР, пока не убедятся, что тебе и твоей матери ничего не угрожает.

— Но что, если за мной пришлют большее количество?

— Ответственные за это люди уже взяты под стражу, включая Богдана. На данный момент они убиты в тюрьме.

— Кто их убил?

— Это не те вопросы, которыми тебя должны волновать. Просто знай, что те, кто был вовлечен в это, не дожили до того, чтобы раскрыть мою прежнюю личность или то, что у меня есть семья. Вот почему я не могу назвать тебе свое настоящее имя. Это для твоей безопасности.

По моим щекам текут слезы, и я понимаю, почему моя мама такая грустная. У нас есть всего несколько мгновений, прежде чем папа уйдет, и я не знаю, надолго ли на этот раз. Мама узнала, что мужчина, к которому она питала порочные чувства, мужчина, который отравлял все отношения после него, на самом деле имел причину разбить ей сердце. Он никогда не переставал любить ее. Он защищал свою семью. Он принес величайшую жертву, чтобы мы могли продолжать жить в мире. Но теперь, когда мама знает правду, все равно не может быть со своей любовью. И снова вмешивается судьба и прокладывает свой собственный путь. Как и в нашей с Грейсоном ситуации. Судьба — злая сука, которая разрушает отношения. Это больно, когда ты так сильно любишь кого-то, но обстоятельства мешают развитию событий.

Папа встает, и я тоже. Обнимаю его так крепко, как только могу.

— Это не твоя вина, папа. Хочу, чтобы ты знал, что я на тебя не злюсь. Пожалуйста, береги себя и свяжись с нами, как только сможешь.

Он целует меня в макушку.

— Я так и сделаю, милая. Спасибо вам за понимание.

Он еще раз крепко обнимает меня, и идет к маме на кухню. Я направляюсь в свою спальню, чтобы дать им возможность попрощаться. Он дал мне возможность по-новому взглянуть на то, что со мной произошло. По крайней мере, это один из аспектов моей жизни, в котором я могу разобраться. Грейсон — совсем другая история. Я не знаю, что нас ждет дальше.

Под моими позаимствованными туфлями Manolo Blahnik Belta бьют басы, а на моей бледной коже каждые несколько секунд вспыхивают вспышки стробоскопов. Мы с Джордан пробираемся сквозь толпу в «Драй Голливуд» направляясь к ближайшему бару. У меня остались неприятные воспоминания об этом клубе после последнего посещения. Излишне говорить, что Грейсон — причина всех неприятностей. Я переключаю е внимание на дергающиеся тела, окружающие нас, — сегодняшний вечер обещает быть веселым. После того как мой отец уехал, я стремилась вернуться к какому-то ощущению нормальности. На всю эту неделю я с головой ушла в учебу. Я успешно сдам предстоящие экзамены, потому что будь я проклята, если проведу еще один семестр в Университете Южной Калифорнии. На данный момент я не знаю, что ждет меня в будущем и вообще будет ли Грейсон его частью. Я просто знаю, что мне нужно отдалиться от этого города — начать все сначала.

— Два «Космоса», — слышу я просьбу Джордан.

Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы посмотреть, симпатичный подошедший парень или нет. Она включила свой кокетливый голос.

Я просто теряюсь в толпе наблюдающих за мной людей. Покачивание бедрами, не самая скромная одежда — все это предвещает то, что должно произойти, или что-то вроде прослушивания, зеленый свет, чтобы переспать. Джордан передает мне мой напиток, и наше общение продолжается. Мы направляемся к бассейну на крыше и кабинкам для переодевания. Здесь звучит другая музыка.

Проходит совсем немного времени, прежде чем знакомый голос пробивается сквозь толпу.

— Джордан, Шив… сюда.

Толпа расступается, в поле зрения появляется Бейли. Она осведомлена, что я тайно встречалась с ее сводным братом, но после нашей перебранки, она проявила уважение и не стала поднимать эту тему.

— Ты сказала ей, что мы придем сегодня вечером? — спрашиваю я, поворачиваясь к Джордан.

— Нет, но это один из самых популярных клубов в городе, так что… Мы можем уйти, если хочешь.

— Все в порядке. Бейли классная. — Мы встаем и идем навстречу Бейли. — Просто она обычно приходит с…

Слова «злобной сучкой» умирают на моих губах, потому что (говоря о дьяволе), она не одна. Лучшая версия меня стоит рядом с ней. Интересно, знает ли Селеста, что ее лучшая подруга Ванесса терпеть меня не может, потому что мы все трахались с одним и тем же мужчиной?

— Фу, — вырывается Джордан, когда видит скопление дерьма.

Я высоко поднимаю голову, притворяясь уверенной. Эти сучки не заметят моих переживаний.

— Привет, Бейли, — говорю я, кивая.

Я намеренно игнорирую Ванессу и Селесту. И тут реальность обрушивается на меня. Если Бейли знает о Грейсоне и обо мне, то она должна знать о нем и Селесте. Какого черта она нас позвала?

— Не круто, — добавляю я, бросая взгляд на двух женщин.

— Ой. Наши напитки почти закончились. Давай возьмем еще, хорошо? — пытается выкрутиться Джордан.

— На самом деле, я рада тебя видеть, — говорит Селеста.

Свет, отражающийся от пальм, играет золотыми бликами в ее зеленых глазах. Мои серые глаза кажутся тусклыми по сравнению с ними. Ее густые рыжие волосы волнами ниспадают на спину, не сравнить с моей короткой стрижкой. Ее соблазнительные формы соперничают с моими, вызывая чувство неполноценности. Она перекидывает волосы через плечо, и это отвлекает меня от внутреннего монолога зависти.

— Я не хотела вставать между тобой и Грейсоном.

— Но ты это сделала, — сухо замечаю я.

— Вообще-то, если быть честными, Селеста была первой. Следовательно, ты посягнула на то, что принадлежало ей по праву. — Ванесса ухмыляется, и мне просто хочется выдернуть ее из этой тонкой ткани, которую она называет платьем.

— А что же ты нарушила? — спросила я. Селеста выглядит смущенной. — Ты сказала своей старой лучшей подруге, что все это время трахалась с ее мужчиной? Как пыталась предостеречь меня от него, потому что просто знала, что в конце концов он выберет тебя?

— Сука, — выплевывает Ванесса. — Не делай из этого проблему для меня. Да, я сказала Селесте. Я бы не стала скрывать от нее что-то подобное. Мы с Грейсоном оба страдали из-за того, что считали, что потеряли ее. Естественно, мы устремились друг к другу в поисках утешения, но это в прошлом. Селеста вернулась, и эти двое заслуживают счастья, которое им суждено. — Она кладет руку на свое стройное бедро, и я сдерживаюсь, чтобы не столкнуть ее попкой в бассейн.

— Да, она мне сказала, — подтверждает Селеста. — Сначала я была расстроена, но потом поняла, что не могу расстраиваться из-за того, как и с кем Грейсон стал жить дальше. Мы не были вместе.

Я не упускаю из виду ее интонацию в прошедшем времени.

— А теперь вы?

— Мы кто? — Уточняет она.

— Вместе? Вы с Грейсоном вместе?

— Шивон, я не хочу быть грубой, но не мое дело обсуждать это с тобой. Грейсон должен сам сказать. — Она пропускает пряди сквозь пальцы с идеальным маникюром. — Как женщина я тебя понимаю, но должна защитить свое сердце и то, что принадлежит мне по праву. Этот человек владеет моей душой, и я не отпущу его без боя.

— О, так ты нарываешься на бой?

Я понимаю, она не это имела в виду, но мне хочется надавить на нее. Не думаю, что у меня много шансов. У нее на руках все козыри. Она была его первой любовью.

— Я не стану опускаться до физической драки с тобой, Шивон. Я просто хотела сказать, что дам ему все основания выбрать нас. Прежде чем все будет решено, я напомню, почему он вообще в меня влюбился. Я сражаюсь с ним за нас.

Я вижу страсть и решимость в ее свирепых зеленых глазах. Меня гложет чувство вины. Кто я такая, чтобы мешать им жить долгого и счастливо? Конечно, мы с Грейсоном через многое прошли. Ему потребовались месяцы, чтобы расслабиться и снова открыться любви. Но все это не имеет значения. Борьба — доказательство того, что он всегда хотел ее. Он не может любить меня так, как любит ее, и теперь это ясно. Он убедил себя, что сделал это для того, чтобы наконец избавиться от воспоминаний, которые, как он думал, больше не будут достижимы.

— Я думаю, ты сказала все, что могла сказать, Селеста. Я не собираюсь ссориться ни с кем из вас. Делай то, что должна. Я не собираюсь вмешиваться.

Я сглатываю, потому что это были самые жесткие слова, которые я когда-либо произносила. Я пытаюсь рассуждать логически, но мое сердце чувствует что-то иное. Я не знаю, как отпустить человека, предназначенного кому-то другому. Сначала Лиам, а теперь Грейсон. Только на этот раз я не уверена, что смогу оправиться. Как видеть, что мужчина, которому принадлежат твои сердце и душа, любит другую? Как пережить кончину того, что еще живет, — кончину нашей любви?

— Спасибо тебе, Шивон. Это очень по-взрослому с твоей стороны, знаю, что тебе нелегко.

Я просто киваю. На самом деле я не испытываю к ней неприязнь, как например к Ванессе, коварной злой сучке.

— Я, пожалуй, принесу себе выпить, — говорю я Джордан. Она не отвечает; а просто идет со мной.

— Мне так жаль, Шив. Я не думала, когда звала вас, девочки. Я просто соскучилась по общению с друзьями, — пытается объяснить Бейли, семеня за нами.

— Не переживай, — уверяю я ее.

Мне неприятно, что она втянула нас в эту историю, но не думаю, что это было сделано со злым умыслом.

Джордан хватает меня за руку и крепко на мгновение сжимает. Мы втроем заказываем по три порции текилы (примерно так же, как началась моя стычка с Грейсоном). Меня, напившуюся текилы в доме его родителей, и ту кокетливую игру в волейбол в бассейне. Закрываю глаза, вспоминая, как он прижал меня к холодильнику, где я впервые почувствовала его твердость. Ни у кого из нас не было ни малейшего шанса держаться подальше друг от друга.

— Шив вызывает земля, — говорит Джордан, возвращая меня в настоящее. — Давай сделаем это.

— Черт возьми, да, — кричит Бейли.

— За то, чтобы напиться и забыть чертовых парней, — заявляет Джордан.

— За исцеление и вспомнить, чего ты стоишь, — вторит ей Бейли.

— За то, чтобы забыть о том, что произошло в прошлом году, и не блевать в такси по дороге домой, — говорю я. — Ладно, я не забуду о вас, сучки, — уточняю я, увидев, как они бросают на меня возмущенные взгляды.

Каждый из нас опрокидывает в себя по рюмке текилы одну за другой, и только потом прикладываемся к лайму. Мое горло горит. Алкоголь согревает меня изнутри, и я рада отвлечься.

Я точно знаю в какую минуту появится мое альтер-эго, вызванное алкоголем.

— Куда ты направляешься? — Джордан кричит у меня за спиной.

— Танцевать!

И я танцую. Я даже не считаю, сколько песен прозвучало за то время, что я была на танцполе. Я танцевала как с мужчинами, так и с женщинами. В каждой руке у меня по туфле, босые ноги двигаются в такт басам, бедра покачиваются в такт ритму. Это мое забвение — моя альтернативная реальность. Я не хочу прекращать танцевать, не хочу чувствовать. Я позволяю толпе поглотить меня, теряясь в иллюзии блаженства.

Неожиданно кто-то хлопает меня по плечу.

— Шив, нам нужно идти. Сейчас же!

Даже при мигающих стробоскопах я вижу беспокойство в глазах Джордан.

— Я в порядке. Я еще не закончила танцевать. Будь умницей, принеси нам еще по рюмочке. Где Бейли?

— Больше никаких шотов. Мы уходим, — пытается она снова.

— Я не готова уходить.

Теперь я начинаю волноваться. Как мне сказать ей, что я не готова встретиться лицом к лицу с реальностью за пределами этого пузыря? Я не хочу возвращаться домой и переигрывать свой разговор с Селестой, потому что в глубине души знаю, что все кончено. Я не хочу расставаться с Грейсоном, но на этом наша история заканчивается.

— Шивон, пожалуйста, не спорь со мной. Давай просто уйдем.

Ладно, то, что она называет меня моим настоящим именем таким настойчивым тоном, а не Шив, немного отрезвляет меня. Что-то определенно не так.

— Что происходит? Выкладывай, Джо.

— Черт возьми, я не хотела тебе говорить, но Грейсон уже на пути сюда.

— Что за чертовщина… почему?

Мой пузырь альтернативной реальности лопнул к чертовой матери.

— Бейли пошла посмотреть, как там Ванесса и Селеста. Они обе пьяны, так что ей пришлось позвонить Грейсону. Он приедет сюда и отвезет их домой на машине Ванессы.

— Да, ладно, он не придет.

— Ванесса едва держится на ногах, да и Селеста ненамного лучше. Он собирается приехать.

— К черту их обоих, — кричу я.

И снова они побеждают. Я не хочу быть свидетелем того, как Грейсон придет им на помощь. Лучше убраться отсюда до того, как он появится.

— Надевай свои туфли и уходим, — просит Джордан.

— Ты имеешь в виду свои туфли? Я же их одолжила у тебя. — Я хихикаю, пытаясь найти юмор в этой дурацкой ситуации.

— Как скажешь. Просто надень их. Пол грязный.

Я показываю ей язык, опираясь на ее плечо, чтобы удержать равновесие, и надеваю туфли-лодочки обратно.

— Тебе стоит подождать минутку, — говорит Бейли. Откуда, черт возьми, она вообще взялась?

— Что? Почему? — спрашивает Джордан.

— Грейсон уже здесь, — шепчет она, но я все равно слышу.

— Я тебя слышу.

— Тьфу. Грейсон уже припарковался у входа. Он только что отвел Ванессу к машине и велел Селесте ждать его. Очевидно, он не хочет, чтобы она упала и поранилась, — объясняет Бейли.

Моя кровь закипает при мысли о том, что он так заботлив к другой женщине — к ней. Все логические объяснения, которые я давала себе сегодня после разговора с Селестой, вылетают из моего пьяного окна. Ярость толкает меня вперед и я прорываюсь через клуб. Я должна увидеть все своими глазами. Может тогда смогу, черт возьми, отпустить его. Я хочу, чтобы он увидел меня и понял, что я знаю и что все вижу. Бейли и Джордан тихо переговариваются у меня за спиной, но я не замедляю шаг. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед припаркованным черным «Мерседесом» Ванессы. Я даже вижу ее сгорбленную фигуру на заднем сиденье, пока парковщик следит, чтобы никто не подходил слишком близко к машине.

Часть моей бравады начинает улетучиваться. Бейли и Джордан наконец-то догоняют меня.

— Я уже вызвала такси. Он в четырех минутах езды отсюда. Ну давай же. Давай подождем внутри, — предлагает Джордан.

Уже слишком поздно. Грейсон выходит из двери, крепко обнимая Селесту за талию. Весь мой мир переворачивается. Это то, что я заставила себя увидеть. Мне нужно было увидеть его любовь к ней собственными глазами, потому что, по-видимому, я жажду боли.

— Шив? — Грейсон обращается ко мне, и я вынуждена оторвать взгляд от того места, где его руки обхватывают талию Селесты. — Что ты здесь делаешь?

Бейли выглядит смущенной и спешит присоединиться к Ванессе на заднем сиденье. Очевидно, она не упомянула, что я тоже в клубе, когда позвонила, чтобы брат их забрал.

— То же, что и твоя девушка, — невнятно произношу я. Я впервые замечаю свою собственную пьяную речь.

— Ты пьяна, — обвиняет он.

— Опять же, как и твоя девушка. Ты довольно наблюдательный, — насмехаюсь я.

— Как вы доберетесь домой? — Он адресует этот вопрос Джордан, которая буравит Грейсона взглядом с того момента, как он вышел на улицу.

— У нас…

Я оборвала ее. Да пошел он.

— А что, ты планируешь подвезти нас на одной машине со своей девушкой и своим прошлым сексом?

Замечаю, как у него подергивается челюсть, но он не поправляет меня насчет того, что Селеста — его девушка. Она крепко обнимает его.

— Пойдем, детка, — умоляет она.

— Ты слышал ее.

Именно тогда я вижу этот гребаный камень на ее безымянном пальце левой руки. Как, черт возьми, я пропустила это раньше?

— Это твое кольцо-о-о? — Мои слова едва связны, так как я заикаюсь.

Грейсон опускает взгляд на руку Селесты, как будто видит ее впервые, и закрывает глаза.

— От кого еще оно могло быть? — невнятно произносит Селеста.

— Шив… — пытается Грейсон.

— Пошел ты! И на случай, если тебе интересно, это не разрыв, это официальное расставание. Счастливой тебе жизни.

Джордан качает головой.

— Я рада, что чертово такси приехало. — Это были самые долгие четыре минуты, известные человеку. — Давай, Шив. Ты выше этого.

— Шив, — кричит Грейсон мне в спину, когда мы направляемся к машине.

Я отказываюсь оглядываться на него. Он принял решение за меня. Сегодня вечером я буду рыдать навзрыд, но завтра начнется выздоровление. Не ожидала, что все так закончится.

— …это просто еще одна грустная песня о любви, которая заставляет меня ломать голову как сумасшедшую… Думаю, я совсем растерзана, — пою я во всю мощь своих легких, сваливая все барахло, которое Грейсон покупал мне, в кучу посреди моей комнаты.

— Серьезно? Это то, что мы сейчас делаем?

Джордан стоит в дверях, слегка покачивая бедрами.

— Что? Моя версия Тони Брэкстон была слишком громкой?

— Ты знаешь, о чем я говорю. Ты проигрываешь в голове это грустное дерьмо. Разве это полезно? — обвиняет она, входя в мою комнату.

— Начнем с того, что эта песня старая, но хорошая. Моя мама постоянно слушала эту песню.

— После расставания, верно?

— Ну, да. Но это придает сил. Ну… в некотором роде. Разве ты не видишь, что я очищаюсь, черт возьми? — спрашиваю я, указывая на груду одежды на полу.

— Ладно. Почему бы тебе не заняться мыловарением? Так мы обе сможем очиститься.

— Ты эгоистичная корова. Ты просто хочешь, чтобы я приготовила тебе немного мыла.

— Как ты можешь винить меня? Моя заначка вот-вот закончится. И это не просто эгоизм. Приготовление мыла — это твое любимое занятие и единственное, что тебя успокаивает.

Она права. Этому ремеслу я научилась у своей бабушки по материнской линии. Мне нравится, когда в доме пахнет эфирными маслами. И это действительно помогает мне успокоиться. Возможно, я приготовлю порцию на этой неделе, но не говорю ей об этом.

— Посмотрим, — просто отвечаю я.

— Можем мы послушать что-нибудь другое, пожалуйста? У тебя эта песня на повторе последние двадцать минут.

Она садится на пол и роется в моей стопке. Я присоединяюсь к ней.

— Как скажешь.

Я ухмыляюсь, переключаясь на следующую песню в своем телефоне. Он подключен через Bluetooth к колонке, так что музыка наполняет комнату.

Подруга качает головой в такт инструментам струнного квартета Vitamin, пока не понимает, на какую песню я только что переключилась.

— …потому что я нашла мелодию, которая почему-то заставляет меня думать о тебе, когда я проигрываю ее на повторе, пока не засыпаю, — я подпеваю Arctic Monkeys песню «Хочу ли я знать?» невыносимо громко.

— Ты безнадежна, — говорит Джо без всякого веселья.

— Укуси меня. Позволь мне погоревать, женщина.

— Это так вредно для здоровья, — предупреждает она.

— …может быть, я слишком занята тем, что принадлежу тебе, чтобы влюбиться в кого-то другого, — громче пою я ей на ухо.

Подруга хватает меня, и мы обе покатываемся со смеху. Приятно выводить ее из себя. Будь она проклята за то, что не позволила мне погрязнуть в жалости к себе. Полагаю, таков был ее план с самого начала. Раздается звонок в дверь, и мы прекращаем наши шалости.

— Я никого не ждала, но это может быть Бейли. Продолжай заниматься саморазрушением. Я открою, — объявляет Джордан.

Я продолжаю свое отвратительное пение, и подруга воспринимает это как сигнал оставить меня в покое. Песня начинается сначала, и я подпеваю инструментам, когда в дверях появляется нежеланное лицо. Позади него с самодовольным выражением на лице стоит Джордан.

— Посмотри, кого ты вызвала в воображении, — насмехается она. — Я ухожу, Грейсон, но буду в соседней комнате. Не заставляй меня кастрировать тебя ножницами.

Грейсон даже не обращает на нее внимания. Он просто смотрит сквозь меня. Джордан указывает в сторону своей комнаты, прежде чем исчезнуть. Грейсон продолжает стоять с таким видом, словно с него стекает секс. Трикотажное поло облегает его рельефную грудь и пресс, а джинсы выглядят как вторая кожа — все очертания мышц выставлены напоказ. Он приподнимает бровь, глядя на меня, вероятно, догадываясь, что я пялюсь на него. Он — воплощение самых грязных фантазий. Я встряхиваю головой, словно по волшебству избавляясь от похоти. Этот мужчина больше не мой. Сейчас он наслаждается оргазмами с кое-кем другим. Моя киска оплакивает потерю, но черта два, если дам ему об этом знать. Я пытаюсь заставить эту сучку подчиниться. Но после трех сжатий моего влагалища пульсация только усиливается.

— Что все это значит? — спрашивает он, крадучись входя в комнату. Его глаза прищуриваются при виде кучи одежды, окружающей меня.

— Бесполезные вещи, которые мне больше не нужны, поэтому я все раздаю.

— Хм. Похожи на те, что я тебе покупал.

— Ты очень умный, придурок. Я знала, что в тебе это есть.

Грейсон тихо смеется. Затем опускается на колени рядом со мной, и я невольно вдыхаю его свежий запах, еще сильнее, черт возьми, сжимаясь внутренними мышцами. Протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Твоя девушка знает, что ты здесь?

Я изо всех сил веду себя сдержанно. По правде говоря, я с трудом сдерживаюсь, чтобы кинуться в объятия. Хочу напомнить, как нам хорошо вместе. Разве не в этом заключается план нападения Селесты? Напомнить ему, почему он вообще в нее влюбился. У меня тоже есть воспоминания, которыми я могу поделиться.

— Во-первых, Селеста не моя девушка.

— Тогда твоя женщина, — бросаю я вызов.

— Она не моя девушка, не женщина и не любое другое существительное женского рода, которое ты хочешь использовать.

— То кольцо, которое я видела вчера вечером на ее безымянном пальце левой руки, говорит само за себя.

— И именно поэтому я здесь. Не хочу, чтобы между нами было недопонимание.

— О, тебе не нужно беспокоиться, потому что между нами абсолютно ничего нет.

Я горжусь своей бравадой, но она длится всего несколько секунд. Без предупреждения Грейсон вскакивает на ноги и поднимает меня в воздух. Прижимает меня спиной к стене и одной рукой обвивает мои ноги вокруг своей талии.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — кричу я.

Мое сердце бешено бьется. Во всем мире не хватит упражнений Кегеля, чтобы потушить пожар, разгоревшийся внизу. Футболка, которая на мне надета, приподнимается над трусиками, и обтянутый джинсами член трется об меня.

— Доказываю свою точку зрения.

— И какой в этом смысл, придурок?

Я стараюсь вести себя жестко, но даже для меня это звучит натянуто.

Грейсон смотрит вниз на мою вздымающуюся грудь, и его ухмылка достойна пощечины. Затем подмигивает мне, и я отталкиваю его. Он не двигается с места.

— Эта боль, которую ты сейчас чувствуешь между ног, эта влага на твоих трусиках в этот самый момент… это твое тело признает, как много еще осталось между нами. Если бы захотел, я мог бы расстегнуть молнию на брюках и засунуть свой твердый член внутрь прямо сейчас.

— Пошел ты!

Я чувствую, как мое лицо заливается краской. Мне хочется кричать, потому что я знаю — Грейсон абсолютно прав. Я бы скакала на его члене до самозабвения, просто чтобы попробовать его в последний раз. И пожалела бы об этом в ту же минуту, как все закончилось.

— Напротив, милая. Я не собираюсь давать тебе то, чего ты хочешь — того, чего хотим мы оба. Я еще не принял решение.

— Здесь не нужно принимать никакого решения. Я тебя не жду, — почти кричу я. — Я порвала с тобой.

— Кольцо, которое ты видела, я подарил Селесте перед тем, как она потеряла память. Она сказала, что надела его только для того, чтобы отпугнуть парней в клубе и почувствовать себя ближе ко мне. Она даже не осталась со мной. Она живет с моими родителями, чтобы мы не мутили воду.

— Мне все равно, — вру я.

Это не должно облегчить боль, но это так. Они не помолвлены, и он говорит мне, что они не вместе официально. Это не значит, что он не трахает ее. Для секса не обязательно быть официальными.

— Я знаю, и ты тоже. Не сдавайся пока. Дай мне шанс разобраться. Пообещай, что будешь ждать.

— Нет, — упрямо говорю я.

Грейсон приподнимает мою голову, чтобы я могла заглянуть в его притягательные лазурно-голубые глаза. Понимаю, что это произойдет, но бессильна это остановить.

— Скажи мне, — шепчет он мне в губы.

Грейсон готов на все, и я парализована своей страстью к нему. Не я напоминаю, как нам хорошо вместе — он сделал все это сам. Я отрицательно качаю головой, но без особой уверенности. Он прикусывает мои губы, и я издаю одобрительный стон. Его правая рука скользит вниз по моему горлу, а затем слегка надавливает. С моих губ срывается вздох. Я думаю о нашей игре с дыханием, и мои ноги непроизвольно сжимаются вокруг него.

— Ты ведешь нечестную игру, — говорю я, задыхаясь.

— Зачем мне это делать?

У меня нет возможности ответить. Его вопрос риторический. Его губы впиваются в мои в таком страстном поцелуе, что у меня нет другого выбора, кроме как открыться ему. Наши языки соединяются и кружатся в вихре страсти, которую мы оба чувствуем. Покусывая, посасывая, я не могу насытиться. Прижимаюсь своей пульсирующей киской к его джинсам, как будто у меня течка. На его губах появляется улыбка. Он обхватывает мои бедра рукой, которая до этого сжимала мое горло. Мы смотрим друг на друга, и я знаю, что мои глаза говорят ему то, чего не могли сказать мои губы. Я подожду. Надеюсь, я выберусь из этого невредимой.

— Э-э-э, хм-м-м, — прочищает горло Джордан, стоя в дверях. — Ты тоже так лечишься? Я так и знала, уж здесь стало слишком тихо.

Только сейчас я осознаю, что музыка смолкла. Эта песня была поставлена на повтор, так что, должно быть, мой телефон разрядился. Грейсон опускает меня. Я сразу же чувствую себя обделенной.

— Я получил свой ответ. — Он улыбается, подтверждая то, что я и так знала. Я показала ему, ничего не сказав на самом деле. — Она все еще любит меня, — говорит он, имея в виду мою киску, проводя рукой по влажности между моих ног, а затем отстраняясь.

— Неужели тебе больше нечем заняться, Джордан? — спрашиваю я, пытаясь поправить рубашку, которая все еще обнажает мою задницу.

— Очевидно, это лучшее шоу в доме на данный момент, так что нет, — говорит подруга, бросая на Грейсона испепеляющий взгляд.

— Позже, Джо. Присмотри за ней, ладно? — Он улыбается ей, направляясь к выходу.

— Ты не имеешь права называть меня так. Для тебя я Джордан, приятель.

Грейсон поворачивается и бросает на меня последний взгляд, но никак не реагирует на ее замечание. Я глупо машу рукой и смотрю, как он уходит. Когда я возвращаю свое внимание к Джордан, она бросает на меня понимающий взгляд.

— Этот мужчина так сильно подсадил тебя на свой член. Я знала, что мне не следовало впускать его сюда. Я сделала это только потому, что ты не переставала включать эти чертовы песни о любви. Решила дать тебе попробовать твое собственное лекарство.

— Да, я попробовала, — дразню я.

— Ты же не отсасывала у него. Скажи мне, что ты этого не делала. — Ее глаза чуть не вылезают из орбит, а рот приоткрывается.

— Успокой свои сиськи. Ты реально думаешь, что я стала бы делать минет, когда дверь моей спальни открыта, а моя мама может вернуться и увидеть это?

— А как же я? Ты не сказала, что будет, если я вас поймаю, ребята.

— Ну, нет. Очевидно, ты участвуешь в лучшем шоу в доме. В конце концов, ты пришла разнюхивать. Я бы позволила тебе посмотреть.

— Отличная идея. Закрой свой рот, — говорит она с легким отвращением.

Если бы она только знала о склонностях к эксгибиционизму, которые Грейсон обнаружил во мне не так давно. Я смеюсь про себя.

— Все зашло не так далеко. Он просто поцеловал меня.

Я просто оставляю все как есть. Подруге не нужны все эти грязные подробности.

— А что насчет Селесты? Он возвращается домой к ней — своей невесте?

— Она не его невеста, и они не вместе. Она поживет у его родителей, пока они во всем не разберутся.

— И что же остается тебе?

— Надеюсь, не разлечусь на миллион кусочков. Но Грейсон пришел сюда, чтобы лично попросить меня пока не отказываться от него. Он хочет, чтобы я дала ему шанс разобраться.

— Скорее, уговаривал тебя своим ртом, но это всего лишь детали, верно? Что собираешься делать?

— Пока что собираюсь сделать так, как он попросил.

— А эта одежда? — спрашивает она, глядя на разбросанную кучу.

— Они доживут до следующего дня в моем шкафу. Я пока воздержусь.

Когда или если я выброшу эти вещи, это, к сожалению, будет символом расставания с мужчиной, которого я так отчаянно люблю.

Я покидаю дом Шивон с чувством удовлетворения. Сейчас я практически чувствую себя застрявшим. Как будто мои ноги увязли в зыбучем песке. Как бы сильно мне ни хотелось выбрать направление, я не могу сдвинуться с места. Не могу прийти ни к одному из ответов. Несмотря на то, что нахожусь здесь, я все еще боюсь потерять Шивон. Мне нужно, чтобы она дождалась меня, и это именно то, чего я добился, встретившись с ней. Возможно, она и не дала мне устного подтверждения, но это было громко и ясно. Конечно, с моей стороны эгоистично продолжать обращаться к ней с подобной просьбой. У нее есть выбор, делать это или нет, и я бы сказал, судя по тому, как мне удалось погасить все ее недооцененные эмоции, она определенно будет ждать меня.

Но, черт возьми, было так чертовски приятно чувствовать ее тело рядом со своим. Все оказалось лучше, чем я помнил. Ух, ее попка в моих ладонях восхитительна. Поцелуй напомнил мне о моем желании обладать ею. То, как Шив только что отдала мне свое тело, было самой сексуальной вещью, и это сводит меня с ума. Я полностью контролировал ситуацию. Я всего лишь хотел немного подразнить ее, просто напомнить, что она может иметь, и это сработало. Я мог бы сказать, что она хотела большего. Шивон хотела, чтобы я отдал свой член в надежде успокоить ее пульсирующую киску. Честно говоря, после того короткого мгновения, который у нас был, я почти сдался. Да, нет, конечно, я бы так и сделал. Я нагнул бы Шивон и показал ей пятьдесят штатов, если бы не вошла Джордан. Думаю, это к лучшему, что нас прервали. Просто все очень быстро накалилось, и было бы нехорошо сейчас трахать одну из девушек. Если я хочу, чтобы они вообще меня уважали и ждали моего решения, я тоже должен их уважать. Это, по крайней мере, одна разумная вещь, которую я могу внести в этот беспорядок.

Уже поздний вечер, и я сижу дома. На экране моего телефона возникает оповещение о сообщении. Оно от Селесты. Я начинаю открывать, но не успеваю прочитать, как телефон начинает звонить. Селеста.

— Привет.

— Привет, малыш! Как дела? Я написала тебе, но решила просто позвонить.

— Да, я заметил.

— Ну, как у тебя дела?

— У меня все хорошо. Я о-о-о-чень рад. Что ты задумала?

— Ну, я подумала зайти к тебе, если у тебя нет никаких планов.

Я окидываю мысленным взглядом себя, сидящего на диване и смотрящего телевизор с тарелкой мороженого. Считается ли это за наличием планов? Думаю, мне не помешает компания.

— Грейсон?

— О, нет, конечно. Ты можешь зайти.

— Что ты хочешь, чтобы я надела? — спрашивает она соблазнительным тоном. — Или не хочешь, чтобы я надевала?

На мой взгляд, этот разговор только что стал намного лучше.

— О, это не обязательно должно быть чем-то особенным. Надень что-нибудь удобное, но легко снимаемое.

Знаю, что не должен флиртовать в ответ, но с Селестой это так просто.

— Я поняла, жеребец. Буду через десять.

И вешает трубку.

Весь день я думал о Шивон, так что мне нужно собраться с мыслями, чтобы сосредоточиться на Селесте. Сейчас половина девятого вечера, и, судя по тому, как она говорила, у нее нет намерения возвращаться домой. Она определенно попытается трахнуть меня сегодня. В общем, это положительный момент, но Шивон просила меня не трахать Селесту. Если она узнает, что я это сделал, есть большая вероятность, что я потеряю ее навсегда. Но это только в том случае, если она узнает. Возможно, мне просто нужно трахнуть Селесту, чтобы по-настоящему понять, что у нас с ней общего. Нас с Шивон объединяет страсть, а Селеста? У меня не было возможности испытать что-либо с Селестой с тех пор, как к ней вернулась память. Возможно, это именно то, что мне нужно, чтобы принять решение. Я трахну ее.

Я слышу стук, ожидание наконец заканчивается. Открываю дверь и вижу Селесту, одетую в тонкие серые спортивные штаны и тонкую белую рубашку. По идеальным очертаниям груди и сосков сразу понимаю, что на ней нет лифчика.

— Черт возьми, ты чертовски хорошо выглядишь.

Я прикусываю губу, желая ее больше, чем когда-либо.

Когда она проходит мимо меня в дом, я смотрю на то, как ей идут спортивные штаны. Они идеально облегают ее пухлую круглую попку, красивую и нежную, как персик. Я не прочь откусить кусочек прямо сейчас. Знаю, я сказал себе, что собираюсь трахнуть ее сегодня вечером, но теперь я собираюсь выебать ее до чертиков!

— Я вижу, ты потратился на мороженое, — замечает Селеста, беря мою тарелку и ставя ее в раковину.

— Не знаю, как насчет расточительства, — поправляю я ее.

— Если у тебя есть место для большего, я могу стать твоим мороженым с начинкой. У меня есть две твои фирменные порции. — Она сжимает свою грудь.

Мой рот слегка приоткрывается, когда я смотрю как двигаются ее сиськи.

— Нам понадобится много посыпки.

— Я могу приготовить ее так, как тебе захочется.

Черт, у Селесты хорошо получается меня заводить. Я сокращаю расстояние между нами и, прежде чем заключить ее в объятия, заглядываю в ее зеленые глаза. Она держит голову совершенно прямо, а взгляд устремлен вверх, на меня. Губы слегка приоткрыты. Кажется, ее дыхание становится тяжелее. Я замираю на мгновение, позволяя напряжению нарастать. Думаю, теперь она хочет меня еще больше. Ее тело и лицо становятся напряженными, как будто она вот-вот взорвется. Она прижимается ко мне еще сильнее и прикасается своими губами к моим. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Я, естественно, крепко обнимаю ее за талию. Чувствую, как ее грудь прижимается ко мне. Ее правая рука опускается, тянется назад, чтобы схватить мое левое запястье и убрать его со своей талии на ягодицу. Я понимаю, чего она от меня хочет. Но мне не нравится, когда она руководит мной.

— Ты помнишь, каково это было — заниматься этим со мной? — задает Селеста вопрос.

Помню ли я? Я спрашиваю себя. Если честно, я не думаю, что помню. Прошло так много времени, и столько всего произошло с тех пор.

— Я… возможно, мне понадобится помощь, чтобы вспомнить. — уговариваю я ее продолжить.

— Ты не помнишь, как я толкала тебя на кровать требуя, чтобы ты поднял руки над головой, когда я проводила кончиками пальцев по твоему телу. Это вызывало такое сильное покалывание, что ты вздрагивал и извивался. Интенсивность была почти невыносимой для тебя. Именно тогда я накрывал твой член ртом, и ты лежал совершенно неподвижно. За этим следовал глубокий стон. Каждый раз.

— Звучит интересно. — Я не знал что сказать. Наше с ней прошлое такое расплывчатое, и сейчас трудно многое вспомнить. Кажется, моя боль подавила эти воспоминания. Но она ведет себя так, будто она главная. Я лежал, притворяясь беспомощным ради ее удовольствия. Может быть, тогда я был другим? Может быть, я был более уязвим, но это уже не я. Эти черты характера умерли. Я прижимаю ее к дверце холодильника, кладу правую руку на холодильник, а левой обхватываю ее за горло. Теперь эта поза, подходящая для меня. — А теперь позволь мне заставить тебя кое-что почувствовать.

Она убирает мою руку со своего горла и тянет ее вниз.

— Мне не нравится это чувство.

— О, ладно, извини.

Я немного озадачен ее реакцией. Ей не нравится мое доминирование так, как это нравится Шивон. Она хочет быть властной, но со мней это не сработает.

Селеста видит это по моему лицу.

— Что-то не так?

Я не отвечаю, потому что все еще пытаюсь разобраться. Мог ли я действительно быть таким человеком — подчиненным? Уверен, что запомнил бы что-то настолько невероятное. Возможно, именно она выявила во мне эту доминирующую сторону.

— Грейсон, что у тебя на уме?

Я пытаюсь успокоиться и собраться с мыслями. И тут меня осеняет.

— Селеста, — выдавливаю я из себя первое слово.

— Да?

— Ты думаешь, между нами все будет так, как раньше?

Мне нужно знать, о чем она думает. Ожидает ли она мужчину, который будет покорен ей.

На ее лице появляется потерянное выражение.

— Э-э-э, ну, я имею в виду, я надеюсь, что так и будет, по крайней мере, со временем. Я пойму, если отношения не будут такими, как мы надеемся.

Она сказала, на как мы надеемся, подразумевая, что мы с ней на одной волне и надеемся на одно и тоже.

— За кого ты меня принимаешь?

— Малыш… — отвечает она более высоким голосом, выглядя обеспокоенной. — Конечно, ты мой Грейсон. Мужчина моей мечты, в которого я безумно влюблена.

— В том-то и дело. Я не такой! — Слова вырываются у меня сами собой.

Что я только что сказал? Я сам удивился, сказав это. Но, поразмыслив, я на самом деле не так уж удивлен. В глубине души я лелеял эти чувства, ни с кем их не обсуждая.

— Мы боролись за себя, ну за тех «нас», которые были в прошлом. И, честно говоря, я не думаю, что «мы» еще существуем.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я изменился. Я больше не тот парень. Тот, кого ты хочешь помнить. Я должен сказать тебе, что после всего, что случилось с нами шесть лет назад, мое сердце и моя душа были разбиты вдребезги, и мне пришлось заново выстраивать свою жизнь. Восстановить того, кем я был, но люди не остаются прежними. И я превратился в того, кого прежний я, скорее всего, возненавидел бы.

— Все в порядке. Я все еще хочу любить тебя и быть рядом с тобой. С этого момента я хочу расти вместе с тобой. Я выбрала тебя, Грейсон. Неважно, каким другим человеком ты себя сейчас называешь. Я хочу этого.

Я отворачиваюсь и кладу руки на кухонную стойку.

— Просто не думаю, что это правильно. У тебя всегда будут другие ожидания, чем у меня. И эта обида, которую я пытался игнорировать, скорее всего, останется навсегда.

Я на мгновение задумываюсь. Погружаясь в себя, ищу эту боль. Я помню ту боль, которую так долго терпел, но сейчас мне трудно ее найти. Ее больше нет? С тех пор как к Селесте вернулась память, использую ли я свои старые воспоминания о боли для того, чтобы испытывать настоящее чувство? Все это время я не испытывала боли и даже не осознавала этого.

— И когда же в моей жизни произошло что-то позитивное? — случайно произношу это вслух.

— Я не понимаю, на что ты намекаешь.

— Я был счастлив и не испытывал боли уже некоторое время. И это только по одной причине. Шивон вернула радость и любовь в мою жизнь. Когда я перестраивал свою жизнь, она перестраивалась вместе с ней. Мы с Шивон росли вместе, в то время как ты и я отдалялись друг от друга. А потом, когда ты появилась, я почувствовал, что чем-то обязан тебе. Теперь я понимаю, что это был не второй шанс, который я должен был тебе; это было завершение, в котором я нуждался. Это было нам нужно. Наши жизни официально разошлись, и я не думаю, что мы сможем вернуться к этому.

— Пожалуйста, не делай этого, Грейсон, — умоляет Селеста.

Это так тяжело для меня. Это действительно больно — говорить кому-то, что он тебе больше не нужен. Особенно когда смотришь в глаза и видишь какую боль это причиняет. Но я должен это сделать. Коротко, мило и прямолинейно — это лучший способ, несмотря на то, насколько это болезненно. Обманывать и давать ложную надежду, на мой взгляд, гораздо хуже.

— Я делаю свой выбор, основываясь на многих факторах. И как бы я ни пытался убедить себя, что у нас снова есть реальный шанс, теперь я вижу, что мой разум просто пытался убедить меня в этом. Потому что я чувствовал, что это моя обязанность — быть рядом с тобой.

— Ты не несешь за меня ответственность, — отвечает Селеста раздраженным тоном, в то время как ее глаза наполняются слезами. — И ты не пытался убедить себя в этом. Ты всегда испытывал эти чувства ко мне. Вот почему ты отказался от Шивон ради меня.

— Я не бросал ее! Но я не могу смириться с тем фактом, что моя жизнь теперь где-то в другом месте. Мое счастье и любовь выросли и изменились точно так же, как вырос и изменился я сам.

— Так ты хочешь сказать, что больше не любишь меня?

— Я люблю тебя, Селеста. Всегда любил и всегда буду любить. Я всегда буду желать тебе самого лучшего. Я просто больше не люблю тебя как раньше, и именно поэтому понимаю, что больше не подхожу тебе. Я просто не могу дать тебе то, чего ты хочешь, чего ты заслуживаешь.

Селеста зажмуривает глаза. Очевидно, что она пытается сдержать нервный срыв.

— Грейсон. — Она с трудом произносит мое имя, ей требуется время, чтобы справиться со своими эмоциями. — Больше всего на свете я бы хотела быть с тобой и сделать тебя счастливым. Но если твое сердце лежит к чему-то другому… — Она глубоко вздыхает и смотрит на меня снизу-вверх. По ее лицу текут слезы, а из носа текут сопли. — Почему это должно быть так чертовски паршиво? Почему ко мне вообще вернулась память? Это не принесло мне ничего, кроме боли!

— Селеста, это неправда. Наши совместные воспоминания — это прекрасные воспоминания, и я люблю тебя за это. Ты дала мне потрясающий шаблон для поиска другой девушки. Надеюсь, я сделал то же самое для тебя.

— У меня действительно есть довольно замечательные черты и качества, да? Я имею в виду, что в итоге ты выбрал кого-то, кто немного похож на меня.

Я издаю короткий смешок.

— Такое могло случиться. И да, у тебя действительно есть замечательные качества. Качества, которые парень, которого ты выберешь в следующий раз, будет очень ценить. Такая как ты, встречается нечасто.

— Очень мило с твоей стороны так говорить, но это не залатает чертову дыру в моем сердце. Мне не нужен никто другой. Я хочу тебя! — Она вскрикивает, и ее лицо начинает искажаться. Глаза становятся еще более опухшими, и я не могу понять, то ли это сопли, то ли слюна у нее на губах. — У меня сейчас пустота в груди. Мне нужно уходить.

Она начинает идти к моей входной двери.

Я делаю шаг, чтобы не дать ей уйти.

— Пожалуйста, прости меня, Селеста. Я не хотел…

— Я уже достаточно наслушалась от тебя! Просто оставь меня в покое!

Ее шутливого настроения поубавилось. Она проталкивается мимо меня, намереваясь уйти, не вступая со мной в какие-либо другие отношения. Я могу только смотреть, как она проходит мимо и хлопает за собой дверью.

Ух ты, какой неожиданный поворот событий. Что на меня вдруг нашло, что я принял такое решение? Я мог бы просто трахнуть ее разок, но предпочел этого не делать. Считаю, что поступил правильно. Я не знаю, что во мне изменилось, но точно знаю, чего хочу сейчас. Теперь это совершенно ясно. Я хочу Шивон!

Я выливаю остатки пятифунтовой порции мыла в деревянную форму. В нашей квартире божественно пахнет какао и мятой. Я приготовила Джордан ее любимое шоколадно-мятное мыло, чтобы поднять ей настроение. Они с Тревором были на грани разрыва. Он жаловался, что она не уделяет ему достаточно времени, поэтому подруга направилась к нему домой, чтобы выяснить, смогут ли они спасти свои отношения. Когда она вернется домой, ее ждет сюрприз.

Мой телефон звонит где-то совсем рядом. Мне требуется секунда, чтобы найти его между диванными подушками. Благодаря его характерному рингтону я знаю кто звонит, даже не взглянув на номер. Я делаю короткую паузу, чтобы собраться с духом, прежде чем ответить. Грейсон молчал всю прошлую неделю. Я изо всех сил пыталась отвлечься, потому что не хотела думать о том, что означало его молчание. Неужели он решил быть с Селестой?

— Привет, — просто отвечаю я.

— Нам нужно поговорить, — говорит Грейсон, пропуская приветствие.

— Ладно. Я говорю с тобой по телефону, так что слушаю.

«Полный разрыв», — думаю я про себя.

— Только не по телефону. Мне нужно, чтобы ты приехала… пожалуйста.

Мне не нравится атмосфера. Он хочет лично разбить мне сердце.

— Почему, Грейсон? Ты не можешь просто сказать мне все по телефону?

— Я бы предпочел этого не делать. Пожалуйста, просто приезжай. Я могу заехать за тобой. Это не может ждать.

Теперь он действительно выводит меня из себя.

— Я буду через двадцать минут.

— Тогда до скорой встречи.

Я заканчиваю разговор и задаюсь вопросом, какая судьба меня ждет. У меня нет доступа к машине Джордан, и я бы предпочла поехать к нему на такси. Это будет недешевая поездка, но я хочу контролировать ситуацию, какая бы она ни была. Приеду и уеду по собственному желанию. Если он хочет лично объяснить, почему выбрал Селесту, я не желаю, чтобы он был обязан отвозить меня домой. Все закончится в тот момент, когда я покину его порог. Я иду в свою комнату переодеться. Я тешусь идеей надеть что-нибудь сексуальное или соблазнительное, но если все кончено, то это совершенно бессмысленно. В конце концов останавливаю свой выбор на струящемся сарафане длиной чуть ниже середины бедра и сочетаю его со своими любимыми босоножками на танкетке. Я оставляю пучок на макушке как есть. Вызываю такси, и меня уже охватывает беспокойство. Это оно. Я просто знаю, что это так.

Я делаю глубокий вдох, когда подхожу к его двери. Солнечные лучи освещают бамбук, пальмы и экзотические деревья в его саду, солнце начинает садиться. Я позволяю себе немного вспомнить, как впервые приехала сюда — о том, как Грейсон впервые променял наше свидание в отеле на возможность по-настоящему окунуться в свою жизнь. Он открыл для меня свой дом, что было для него впервые. Он сказал, что это было нашим началом. Как было бы уместно, если бы на этом же месте он и закончил наши отношения. Моя рука замирает над звонком, но дверь распахивается прежде, чем я набираюсь смелости нажать на него. Грейсон оглядывает меня с ног до головы, прежде чем пригласить войти. Он ничем не выдает себя. Не могу его понять. Он проводит в глубину своего одноэтажного дома, где из окон от пола до потолка открывается вид на бассейн и весь город. Я и забыла, какой красивый отсюда вид.

— Давай я приготовлю нам что-нибудь выпить. Что тебе предложить?

Меня так и подмывает просто сказать: давай покончим с этим, — но, если быть до конца честной, я хочу немного оттянуть неизбежное.

— Я буду то же, что и ты. — Отправляю посыл: мне все равно, что мы пьем.

Мое беспокойство растет с каждой секундой. Мой ответ вызывает у него знакомую озорную ухмылку.

Грейсон ничего не говорит. Наливает на два пальца янтарной жидкости из графина, стоящего на барной стойке. Затем передает мне бокал и наблюдает, как мое лицо морщится от первоначального ожога. Я делаю еще несколько глотков, немного привыкая к жару. Он сам делает несколько глотков, но не произносит ни слова.

— Ты собираешься сказать мне, почему я здесь, или мы просто будем потягивать этот пафосный ликер, который, я уверена, стоит целое состояние?

Он усмехается и допивает остатки в своем бокале.

— Ты всегда не отличалась терпением, — упрекает он.

Я поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к окну. Не хочу, чтобы Грейсон заметил мое растущее опасение. Чего он добивается от меня? Неожиданно чувствую тепло его тела у себя за спиной, он так близко. Его отражение в стекле появляется у меня за плечом. Одна рука ласкает мое бедро под подолом платья, а затем приподнимает на дюйм.

— Скажи мне остановиться, Шивон, — шепчет он у меня за спиной. Я вижу, как его глаза закрываются, а губы касаются моего уха.

Как ни странно, я не могу произнести это простое слово. Что он делает? Грейсон сказал, что не будет трахать нас, пока не решит, с кем хочет быть. Он решил двигаться дальше со мной, или отказывается от своего обещания? Я должна потребовать ответы и отказаться играть с ним в эту игру. Однако мое предательское тело жаждет его и игнорирует разум. К черту разум и инстинкт самосохранения. Если это последний раз, когда я могу заполучить его, то не хочу, чтобы это было запятнано. Я хочу, чтобы меня хорошенько оттрахали, и живу настоящим моментом, не беспокоясь о том, что это в последний раз. Я медленно поворачиваюсь к Грейсону лицом, непоколебимая в своем решении. Я хочу этого мужчину, и собираюсь позволить себе обладать им. Я обхватываю его лицо и прижимаюсь губами к его, крепко хватая за волосы. Грейсон не сопротивляется. У него есть ответ. Наш страстный поцелуй воспламеняет мое тело. Обеими руками он скользит под мое платье и срывает трусики с моего тела. Затем, не теряя времени, поднимает меня на руки и несет в свою спальню. Наши губы не отрываются друг от друга, пока он не опускает меня на свою кровать. Грейсон ползет вверх по моему телу, быстро снимая платье и лифчик. Я полностью обнажена, а он все еще полностью одет.

— Раздевайся, — говорю я, задыхаясь.

Он слегка подмигивает мне и встает с кровати. Стягивает рубашку через голову, а я внимательно наблюдаю за ним. Его мышцы пресса напрягаются, и мне хочется их облизать. Он медленно снимает джинсы, демонстрируя себя. Как только его член высвобождается, моя киска начинает пульсировать от удовольствия. О, как же я соскучилась по нему. В ту секунду, когда Грейсон снова забирается на меня, я пытаюсь ввести его член внутрь. Только Грей не подчиняется; он скользит членом между моих складочек, одаривая меня самой озорной улыбкой. Мои бедра извиваются под его весом — я так отчаянно хочу, чтобы он проник туда, где у меня болит больше всего.

— Пожалуйста, Грейсон.

Он успокаивает мои бедра, прижимаясь к моей обнаженной киске.

Его набухший член пульсирует между нами. Он с нескрываемым вожделением осматривает мое тело, затем наклоняется и целует, но на этот раз все по-другому. Медленно… страстно… нежно. Это похоже на любовь. Медленно прокладывает дорожку к моей груди, оставляя после себя ни с чем не сравнимый жар. Его кружит языком вокруг моего соска, и я чуть не подскакиваю с кровати.

— Черт, — выдыхаю я.

Его взгляд коварен и чертовски горяч. Я вижу его намерение довести меня до многочисленных оргазмов. Я отчаянно жду его молчаливого обещания оттрахать меня до самозабвения. Он не сводит с меня глаз, уделяя такое же внимание другому соску. Все мое тело начинает дрожать в предвкушении. Он одаривает меня сексуальной ухмылкой, одной рукой заводя мои руки за голову, а другой удерживая мои бедра.

— Я собираюсь научить тебя терпению, детка, — говорит он, медленно отпуская мои руки. — Держи руки над головой, или я остановлюсь. Понимаешь?

Я киваю, и Грейсон продолжает неторопливо облизывать мой живот. Обводит языком мой пупок, а затем дует, разжигая во мне огонь. Я чертовски мокрая. Он нужен мне прямо сейчас. Я никогда ни в чем не нуждалась больше, чем в этот момент.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, но меня не слышат.

Грейсон сам задает темп. Он улыбается, глядя на мою обнаженную киску, и медленно опускается мне между ног. Черт возьми. Он обнюхивает меня, касаясь носом моих складочек.

— У тебя такая великолепная киска, детка. Мне нравится, что ты оставила ее обнаженной для меня. Мне будет приятно заново открывать то, что заставляет ее течь. Ты и так чертовски мокрая, но давай посмотрим, насколько еще более влажной я могу тебя сделать.

Я не могу произнести ни единого чертова слова. Этот мужчина сводит меня с ума. Он осторожно облизывает мой бугорок, и в ответ моя спина выгибается дугой. Затем зарывается лицом между моих ног и начинает с жаром посасывать клитор. Я пытаюсь сдержать свой крик, но, когда Грейсон вводит палец внутрь, чтобы растянуть меня, я не могу удержаться и кричу от удовольствия. Мои ноги начинают дрожать, когда он медленно вводит второй палец. Я чувствую, что нахожусь на грани первого оргазма. Одно прикосновение к клитору, и я уже там. Грейсон быстро взбирается на меня и целует до потери сознания, пока я плыву по волнам, захлестывающим мое тело. Он хватает мою ладонь и обхватывает ею свой член. Он двигает моей рукой взад и вперед по всей длине, и моя киска снова начинает ныть. Сегодня она довольно жадная.

— Ты готова принять меня?

— Да!

Член надавливает на мой вход, и я приветствую все, что он может дать. Сначала он входит в меня медленно, и я просто хочу погрузить его член по самые яйца. Хватаю его за задницу, чтобы втянуть поглубже. Грейсон сам направил мою руку к члену освободив ее, так что это не моя вина. Он должен был знать, что «держать руки над головой» не продлится долго, как только я получу член.

— Не останавливайся. Хочу этого.

Я притягиваю его к себе и начинаю целовать. У него мягкие губы, а мастерство его языка заставляет меня отчаянно желать его.

— Черт. Ты такая потрясающая, — стонет Грейсон между поцелуями.

Он начинает входить и выходить из меня, задавая медленный ритм, но мне нужно быстрее. Я раздвигаю ноги шире, чтобы он вошел как можно глубже, и, о, меня не разочаровывают. Он ускоряет темп, его яйца шлепают о мою задницу. Звук такой чертовски эротичный.

— Эта чертовски сладкая киска моя, — говорит он.

Я стараюсь не позволять себе задаваться вопросом, принадлежу ли я ему тоже.

— Да, детка, — мурлычу я и не узнаю свой собственный голос.

Он выходит из меня и переворачивает.

— На колени, милая. Хочу увидеть, как эта круглая попка, по которой я так скучаю, прижимается к моему члену.

Его непристойные слова всегда меня заводят. Моя вагина — сущий ад, отчаянно стремящийся доставить ему удовольствие, так что я без колебаний принимаю позу. Грейсон трется своим толстым членом между моих ягодиц, и на секунду мне кажется, что он хочет трахнуть меня в попку, но он прижимается к моему входу. Я естественно толкаюсь ему навстречу, и он резко подается вперед. Схватив меня за волосы, он задает мучительный, но восхитительный ритм. Он теряет контроль, и мне нравится чувствовать, как он кончает.

— Трахни меня, Грейсон, — кричу я.

Одной рукой он ласкает мои сиськи, а другой тянет за волосы.

— Давай же, милая. Я вот-вот взорвусь, черт возьми, — предупреждает он.

Едва слова слетают с его губ, как я уже сжимаю его член. Этого достаточно, чтобы довести его до крайности вместе со мной.

— Фу-у-ух!!! — стонет он, когда наши оргазмы сливаются в один.

Мои ноги подкашиваются, и я падаю на кровать. Он тут же падает рядом со мной.

— Это было невероятно, — говорит он, задыхаясь.

Я прижимаюсь к нему теснее, и он обнимает меня сзади. Вскоре я чувствую, что его дыхание выравнивается. Он засыпает. Мне придется подождать, чтобы получить ответы, за которыми сюда пришла, и я не против этого. Я не тороплюсь это закончить. Я вдыхаю его пьянящий аромат и позволяю уюту его объятий убаюкать меня.

Я просыпаюсь от нежного прикосновения к своей руке. Переворачиваюсь на спину и вижу, что Грейсон смотрит на меня сверху вниз. Свет от лампы на прикроватной тумбочке освещает его красивое лицо. Из великолепных голубых глаз исчез животный пыл и осталась только нежность. Я тянусь к нему, и он позволяет мне притянуть его лицо к своему для короткого поцелуя. Протягиваю руку между нами, чтобы показать ему, что готова к продолжению, но он удивляет меня, хватая за запястье.

— Я не могу, малыш.

— Что? Почему? Неважно. Я так и знала.

Это был его прощальный трах, и теперь он покончил со мной. Вскакиваю с кровати. Бесцельно ищу свою одежду, но жгучие слезы, застилающие мне глаза, усложняют задачу.

— Куда ты направляешься?

Грейсон спрыгивает с кровати и подходит ко мне.

— Я еду домой, Эйнштейн. Спасибо за прощальный трах!

— Что? — Мой удар, наконец, находит отклик. — Подожди. Детка, нет. Это не то, что ты подумала.

— Тогда почему ты не позволяешь мне прикоснуться к тебе сейчас?

— Потому что, если ты дотронешься до моего члена, ты разбудишь и без того изголодавшегося зверя…

— И что в этом плохого? — спрашиваю я, обрывая его.

— Мне нужно поговорить с Селестой. Уже почти девять, а я должен был встретиться с ней час назад.

— Да пошел ты. Я ухожу отсюда, — кричу я, подбирая с пола свое платье.

Он дарит мне умопомрачительные оргазмы, и первая к которому он хочет пойти — это она? К черту!

— Пожалуйста, постарайся понять, детка. Я пытался отложить встречу с тобой до тех пор, пока не поговорю с ней, но не мог больше ждать ни секунды.

— Скажи мне прямо сейчас, что ты выбираешь меня, Грейсон, или потеряешь меня навсегда.

— Шив…

— Я серьезно. Я больше ни дня не выдержу в этой исследовательской триаде, в которую ты втянул нас обоих.

На его губах появляется забавная улыбка.

— Исследовательская триада, да? Твои придуманные словечки никогда не разочаровывают.

— Прекрати тянуть время, черт возьми. Скажи мне, или я ухожу. Твое время разобраться закончилось. Я пришла сюда готовая потерять тебя. И не уйду, так и не узнав, в чем дело. Если ты не скажешь сейчас, я приму твое молчание как подтверждение того, что это не я.

— Это ты, — говорит он так тихо, что я не уверена, правильно ли расслышала.

— Что? Скажи это еще раз. Мне кажется, я неправильно расслышала.

Грейсон делает шаг вперед и приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Он вытирает одинокую слезинку, о которой я даже не подозревала.

— Это всегда была ты. С того момента, как я встретил тебя, меня тянуло к тебе.

— Да, потому что я похожа на нее — на женщину, в которую ты влюблен, — парирую я.

— Самое странное, что я подумал, возможно это так и есть. Ванесса и моя семья тоже так думали. Мне потребовалось некоторое время, чтобы поразмыслить, чтобы увидеть правду.

— И что бы это могло быть?

Грейсон садится на кровать и притягивает меня к себе.

— Когда ты впервые вошла в мой класс, мой член дернулся от сходства, но это было всего лишь вожделение. Потом, когда Лиам разбил тебе сердце, я почувствовал, что хочу защитить тебя. Я знал, что должен защитить тебя и от самого себя, но просто не мог отказать себе. Я пытался договориться о сексе, чтобы он приносил взаимное удовлетворение. У нас обоих был тот, кого нам нужно было забыть.

— Пока я не влюбилась в тебя, а ты не попытался оттолкнуть меня, — напоминаю я ему.

— Я не хотел никого впускать в свою жизнь. Мой психотерапевт поощрял это, и я не мог представить, что снова могу испытывать такую боль. С Ванессой было легко. Она отдавалась без ожиданий в промежутках между моими случайными интрижками. Никакого давления. Ты была неожиданностью. Чем больше времени я проводил с тобой, тем больше ты разрушала крепость, которую я воздвиг вокруг своего сердца. Я обнаружил, что позволяю себе то, о чем другие даже не подозревали. Я чувствовал, что теряю с тобой связь, и был бессилен это остановить.

— Ванесса была уверена, что как только ты забудешь о своей бывшей это будет она.

— У меня никогда не было к ней таких чувств. Мы оба знали, что между нами просто секс. У меня никогда не было неконтролируемого желания иметь с ней что-то большее. А вот ты напротив была неожиданностью. Я поймал себя на том, что представляю, каково это — быть с тобой подольше. Я просто хотел быть честным и позволить тебе закончить семестр в колледже без последствий.

— А что насчет Селесты?

— У вас совершенно разные характеры. Твои причуды, манеры держаться все отличает — вот почему я влюбился в тебя. Это не имело никакого отношения к вашему сходству. Ты исцелила меня, снова открыла мое сердце для любви и дала мне то, чем я по-настоящему дорожу и чего жду с нетерпением. Это была ты с той минуты как только появилась в моей жизни.

— Ты сказал ей об этом?

— Мы коротко поговорили. Я попытался оказать ей любезность и подробно все объяснить, чтобы мы расстались по-хорошему, но в итоге она в ярости ушла. Теперь она настаивает, чтобы поговорить со мной еще раз, и я хочу дать ей понять, в чем она нуждается. У меня не получилось с первого раза, так что я знаю, каково это. Вот почему я согласился встретиться с ней час назад.

— А что потом?

Мое сердце бешено колотится в груди, меня охватывает волнение. Этот прекрасный мужчина выбрал меня, но мне нужно, чтобы он объяснил это по буквам. Часть меня боится позволить себе поверить в это. Почему я? Селеста казалась очевидным выбором. Не говоря уже о том, что она долбаный агент ФБР. Я безработный студент колледжа, все еще решающая, что буду делать после окончания учебы со своим дипломом по бизнесу, и задающаяся вопросом, смогу ли закончить учебу вовремя.

— Что ж, ты сосредоточься получении высшего образования, и мы вместе решим, с чего официально начнется наше будущее. Есть только ты и я, и это самое главное.

Он целует меня в висок и встает, чтобы одеться. Его член в боевой готовности.

— Что там происходит? — Ухмыляюсь я, указывая на его стояк.

— То, что ты сидишь рядом со мной обнаженная, когда я просто хочу погрузиться по самые яйца в твою влагу — это особый вид пытки, — признается он. — Но сначала я должен окончательно разобраться с Селестой, чтобы мы оба могли прийти к согласию.

— Не застегни случайно молнию на своем члене, коммандос, — предупреждаю я, когда он застегивает молнию на джинсах. — Кстати, меня бесит, что ты идешь разговаривать с ней в таком состоянии.

— О, тебе не о чем беспокоиться. Мне нужна только одна киска, так что будь готова, когда я вернусь. Нам нужно наверстать упущенное. То, что было раньше, было только закуской.

— Я не могу остаться. Мне нужно ненадолго съездить домой. Джордан, вероятно, уже дома, и в данный момент у нее проблемы в отношениях. Она была рядом со мной, когда я ждала, пока ты выясняешь отношения с Селестой, так что мне нужно быть рядом с ней сейчас.

— Ладно, — говорит Грейсон, притворно хмурясь.

— Я не хочу быть здесь, беспокоясь о твоей встрече с бывшей, в то время как я могла бы быть дома и поддерживать свою подругу.

— Я сказал тебе, что тебе не о чем беспокоиться, так что выбрось это из головы. Но я понимаю. Давай я отвезу тебя домой и, может быть, позже заеду за тобой, чтобы ты осталась у меня на ночь.

— Да. Это вполне возможно. Зависит от того, как сложились отношения между Джордан и Тревором. Я не брошу ее, если она будет нуждаться во мне.

— Посмотрим по обстоятельствам. Я позвоню тебе перед возвращением домой. В любом случае, просто запланируй марафон, как только ты снова попадешь в мои руки.

— Договорились, — хихикаю я.

Я знаю все о его марафонах и с нетерпением жду их начала. При этой мысли моя киска начинает пульсировать. Я встаю и начинаю одеваться. Сегодняшний вечер не мог закончиться лучше.

— Спасибо, Шив, — говорит он, внезапно становясь серьезным.

— За что? Что я такого сделала?

— Ты не потеряла веру в меня, в нас. Знаю, как тяжело тебе было ждать, пока я разберусь во всем этом дерьме. Как тяжело было наблюдать, как я испытываю чувства к кому-то другому.

Он нежно берет меня за руку, и мы просто стоим в центре его спальни.

— Я знаю, что Селеста боролась за тебя. Она так и сказала в клубе. У меня не было такой общей истории, как у вас, поэтому я чувствовала себя не в своей тарелке. Единственное, чем я могла бороться, это с моей преданностью и любовью. Я молилась, чтобы этого оказалось достаточно. Ты просил меня подождать и не отказываться от нас. Я рада, что не сделала этого.

— Твоя любовь и преданность — еще один пример того, что заставило меня влюбиться в тебя. Мне так жаль, что я причинил тебе боль, и я сделаю все возможное, сколько бы времени это ни заняло, чтобы загладить свою вину перед тобой.

— Ты можешь начать с обещанного марафона оргазмов, — полушутя замечаю я.

— О, я так и планирую, — уверяет он. — Давай начнем, моя маленькая озорная лисичка.

Он шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю. Я хватаю его за руку и позволяю вывести себя за дверь. Сегодня у нас все начнется сначала. Этот дом стал для нас символом новых начинаний. Я с нетерпением жду того, что ждет нас в будущем, и новых воспоминаний, которые мы создадим, чтобы стереть все плохое.

Раскат грома сотрясает мою комнату, резко меня будя. В окно хлещет ливень. Я испуганно сажусь, и мне требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Свет раннего утра просачивается сквозь тонкие занавески, принося с собой воспоминания о прошлой ночи.

Время, проведенное с Грейсоном, было всем, на что я могла надеяться, вплоть до того позднего звонка, который получила. Я была готова сказать, что Джордан и Тревор все уладили настолько, что она осталась у него на ночь. Только это не имело значения. Он позвонил мне только для того, чтобы сказать, что увидится со мной сегодня в девять утра. Грейсон не оставил время для вопросов. Он закончил разговор слишком быстро, чтобы у меня не возникло подозрений. Может быть, он передумал? Удалось ли Селесте убедить его, что он совершает ошибку, не выбирая ее? Зачем было настаивать на встрече со мной сегодня утром перед занятиями?

Я пытаюсь отбросить сомнения в сторону, когда выбираюсь из постели. Моя мать так и не легла спать после того, как собрала свои вещи прошлой ночью. По-моему, она заснула на диване за просмотром детективов, которые ей так нравятся. Вчера вечером у нас состоялся обстоятельный разговор о моем статусе в университете и обо всем, что связано с Грейсоном. Наконец-то я рассказала ей все. Насколько ей известно, мы все продумали и находимся на пути к новым начинаниям. Она успокаивается, зная, что все постепенно возвращается на круги своя, поэтому я не буду портить эту картину, рассказывая ей о последней выходке Грейсона.

У нее есть час до отъезда в аэропорт, и я хочу насладиться оставшимся временем. Я захожу на кухню и застаю ее за тем, что она раскладывает на столе продукты для завтрака.

— Что ты делаешь? Тебе почти пора уходить, а ты готовишь мне завтрак?

— Ну, для тебя и Джордан. Я уверена, что она заедет домой, перед тем, как отправиться на занятия. Ты не сможешь все это съесть, — улыбается она, указывая на блинчики, яйца, свежие фрукты и мой любимый бекон.

— Экстренный выпуск новостей. Никто из нас не сможет съесть все это. Уверяю тебя, сегодня на ужин у нас будет завтрак, — смеюсь я. — Я удивлена, что не проснулась от запаха бекона. Ты же знаешь, что у меня нюх как у гончей на такие вещи. Меня разбудила гроза.

— Да, ты была не в себе. Ты не шелохнулась, когда я легла спать прошлой ночью, и когда встала, чтобы приготовить завтрак. — Мама раздвигает шторы в столовой. — Дождь уже прекратился. Возможно, это была просто кратковременная гроза. Думаю, это лучше для моего полета. Никаких задержек.

Значит мама все-таки пришла ко мне в постель. Думаю, я действительно довольно сильно устала. Я виню в этом потрясающий секс, который у меня был. Этот мужчина довел меня до изнеможения.

— Я уже скучаю по тебе, — признаюсь я. — Но понимаю, что тебе нужно возвращаться к работе.

— Ты же знаешь, все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и я останусь.

— Я знаю, но это нереально. Сейчас все в порядке, и я не могу передать тебе, насколько мне стало легче, что ты рядом. Я не осознавала, насколько сильно нуждалась в своей маме. Это было приятно.

— Что ж, я просто рада, что ты наконец впустила меня. Что позволяешь мне быть рядом с тобой.

— Я тоже. Я даже рада, что отец смог ненадолго заглянуть к нам. Мне не нравятся обстоятельства, при которых раскрылась его тайна, но это позволяет нам обоим взглянуть на все с другой стороны. Он никогда не переставал любить тебя. Он исчез ради своей семьи. Я чувствую, что теперь тебе намного легче.

— Да. Мне это было нужно больше, чем я думала. Но давай поговорим о тебе. Ты отлично сдашь экзамены и скоро назовешь мне дату выпуска, чтобы я могла спланировать свой прилет обратно сюда.

— Конечно. Значит, это не прощание. Это значит, что мы скоро увидимся.

— Да, милая. А теперь позволь мне убраться отсюда, чтобы у меня было время вернуть взятый напрокат автомобиль до того, как снова начнется дождь. Если я задержусь еще на секунду, то превращусь в кашу из слез. — Мама заключает меня в крепкие объятия и целует в лоб. — Береги себя, детка.

Она берет один чемодан, а я — другой. Я еще не готова к тому, что она уйдет, но молчу. Мы выходим на улицу, чтобы положить их в машину, и в этот момент подъезжает черный «Бентли Мусланн» Грейсона.

— Я предполагаю, что это мистер денежный мешок, — шутит моя мама. — Похоже, я уезжаю как раз вовремя.

Она понятия не имеет. В ту минуту, когда Грейсон выходит с заднего сиденья в одежде, в которой был вчера, я прихожу в ярость. Он велел своему водителю привезти его сюда, прежде чем у него хватило приличия заехать домой и переодеться? Он мог хотя бы притвориться, что не оставался на ночь у Селесты. Я нацепляю фальшивую улыбку ради своей мамы и молюсь, чтобы она не увидела меня насквозь.

— Ерунда. Береги себя и позвони мне, как только приземлишься.

— Будет сделано, милая.

Грейсон подходит и прощается с ней, но у меня такое чувство, будто я с головой ушла под воду. Все, что он ей говорит, звучит искаженно, потому что мои собственные разъяренные мысли готовы послать его к черту. Сначала он бросил меня вчера вечером, а потом появился сегодня утром, совершенно не заботясь о том, что я почувствую, узнав, что он остался с ней. Как только моя мама уедет, ему придется кое-что объяснить.

Как только ее машина выезжает с подъездной дорожки, я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно к дому.

— Шив, подожди.

Я продолжаю идти. У него много работы, и я не собираюсь облегчать ему задачу. Он следует за мной внутрь, как я и предполагала.

— Ты можешь просто притормозить на секунду? — умоляет он.

— У меня занятия через час. Время для разговора было вчера вечером. О, подожди. Ты провел ее с ней после того, как солгал и сказал, что выбрал меня.

Я начинаю раскладывать приготовленную мамой еду по пластиковым контейнерам. У меня внезапно пропал аппетит.

— Я не лгал, — бросает он вызов.

— Ты сказал, что собираешься позвонить мне по дороге домой, не так ли?

— Я действительно звонил тебе, — указывает он.

— Но не по дороге домой. Ты отшил меня, чтобы провести ночь со своей бывшей. Можешь считать меня сумасшедшей, но и как это ты выбрал меня?

Тарелка со свежими фруктами выпадает из моих трясущихся рук на пол и повсюду разлетаются осколки стекла. Я немедленно падаю на колени, чтобы собрать осколки, но Грейсон мгновенно поднимает меня.

— Позволь мне, — настаивает он, беря из угла веник и совок. Я раздраженно скрещиваю руки на груди, наблюдая, наблюдая, как он убирает за мной. — Это была непростая ситуация для любого из нас, — начинает он.

— Неважно.

Я знаю, что он говорит правду, но я не в настроении прислушиваться к голосу разума. Прошлой ночью он исцелил мое сердце, а к утру снова разбил его.

— Ты имеешь право расстраиваться, но каким бы я был человеком, если бы просто закончил все на такой кислой ноте? Селесте нужно было больше времени, чтобы переварить то, что между нами действительно все кончено. Она хотела убедиться, что сделала все, что было в ее силах, чтобы воссоединить нас. Прошлой ночью мы хотели попрощаться.

— Ты трахнул ее?

— Нет.

— Поцеловал ее?

— Нет.

— И что потом? Что это за прощание, которое длится всю чертову ночь?

Я горжусь тем, что сегодня смогла сдержать слезы. Клянусь, у меня больше не осталось слез.

— Честно говоря, мы пошли в парк, где прошло наше второе свидание.

— Да, потому что это звучит как прощание со мной, — парирую я.

— Так оно и было. Мы говорили обо всем, чего она раньше не могла вспомнить, обо всех воспоминаниях, которые мы создали. Свидания, смех, глупые споры — мы не спали, обсуждая все это.

— Разве это можно назвать прощанием, Грейсон? Звучит так, будто ты вспоминал о причинах, по которым влюбился в нее.

— Это то, что ей было нужно. Ей нужно было видеть, что я помню те хорошие времена и ценю то время, которое мы провели вместе. Но, несмотря на счастье, которое мы разделили, мне было недостаточно остаться. Мое сердце было с кем-то новым и этим кем-то была ты. Неужели ты не понимаешь? Это было наше завершение. У нас была возможность обсудить те главы нашей жизни, о которых она забыла после несчастного случая, прежде чем закончить нашу историю. Сегодня она уезжает.

— Так почему бы просто не сказать мне об этом, когда мы уходили из твоего дома?

— Потому что я понятия не имел. Я знал только, что Селеста хотела поговорить в последний раз перед отъездом. Увидев ее, я понял, что ей не хватает уверенности, в которой она нуждалась. Она все еще надеялась, что, может быть, я передумаю. Она не могла понять, почему я выбрал тебя, а не ее. Конечно, я забыл, почему влюбился в нее с самого начала.

— Знаешь, она не забудет тебя за одну ночь. Я знаю, как был бы опустошена, если бы все было наоборот.

— Я знаю. Вот почему я начал этот разговор с того, что это было нелегко ни для кого из нас. Я все еще люблю ее. Я просто не влюблен в нее. Дав ей время, в котором она нуждалась, я смог показать ей это и дать ей возможность прийти к завершению, в котором она нуждалась. Теперь, по крайней мере, можно начать исцеление.

Думаю, я могу понять, почему Грейсон так поступил, хотя я и не в восторге от того, что он бросил меня ради этого. Это показывает, что он сострадателен, черта, которая была скрыта, когда я впервые встретила его. Сейчас он другой человек, но в то же время лучшая версия самого себя. Это свидетельство его собственного исцеления, так что я не могу продолжать злиться на него. Надеюсь, теперь, когда они оба разобрались, мы с ним сможем двигаться вперед. Известие о том, что Селеста возвращается в Нью-Йорк, лучшая новость, которую я услышала за сегодня.

— Послушай, я понимаю. Не скажу, что меня не задело и не смутило то, что ты меня отшил, но я понимаю, почему ты чувствуешь, что должен был это сделать. Просто пообещай мне, что на этом все закончится. Что если она попытается вернуть тебя, я не собираюсь втягиваться в какую-то игру в йо-йо.

— Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. У нас с ней все кончено.

— А кольцо?

— Я позволил ей оставить его на память. Я бы никогда не подарил тебе кольцо, которое когда-то было у другой женщины.

Я заинтересовалась его оплошностью.

— Ты хочешь сказать, что планируешь сделать мне предложение, мистер Майклз?

— Никогда не знаешь, к чему все приведет, мисс Галлахер. Я не против того, чтобы фишки падали куда попало, — признается он.

Это не самый романтичный жест, но отрадно знать, что он не против этой идеи. Я помню в начале нашего соглашения, он был против того, чтобы у него была девушка, не говоря уже о жене. Будем действовать постепенно.

— Мне действительно нравится, когда меня называют миссис Галлахер-Майклз, — поддразниваю я.

— Никаких дефисов, мисс. Когда ты возьмешь мое имя, это будет однофамильный переход.

— Да, сэр.

Я просто улыбаюсь. Он не сказал «если», он сказал «когда». Как будто это уже предрешено. Мое сердце наполняется радостью.

— А теперь собирайся на занятия, пока я не решил закончить то, что мы начали вчера вечером.

Джордан выбрала подходящее время, чтобы впорхнуть в комнату. Я коротко поговорила с ней вчера вечером, когда она позвонила и сказала, что останется на ночь у Тревора. Она знает, что Грейсон выбрал меня, но не знает подробностей.

— Доброе утро, пипс. Я слышала, ты наконец-то взял себя в руки, — говорит она Грейсону, начиная открывать контейнеры. — Твоя мама написала мне, что уезжает, но приготовила завтрак. Я пыталась добраться сюда до того, как она уйдет.

— И тебе доброе утро, Джо.

— Ты по-прежнему не имеешь права называть меня так. Может, ты и помирился с моей девочкой, но я за тобой приглядываю.

— Я и не ожидал ничего другого.

— Э-э, ты только что разминулась с ней, — говорю я, прерывая этих двоих.

Джордан печально известна тем, что затаивает обиду. Ради меня она будет с ним любезна, но не собирается прощать его до конца, пока он не оправдает себя в ее глазах. Я пережила эту перемену в нем, так что я уже вижу это.

— Черт возьми, — восклицает Джордан. — Я не успела попрощаться.

— Не расстраивайся так сильно. Она вернется через пару месяцев на наш выпускной.

— Черт возьми, да, она вернется. Ключевое слово — «Мы». Ты надерешь задницу на этих экзаменах, — кричит подруга.

— Кстати, об экзаменах, мне нужно подготовиться, чтобы поскорее отправиться в путь. Я не могу позволить себе пропустить ни одной лекции.

— Тебя подбросить? — Грейсон выгибает бровь, намекая, что он бы не просто подвез меня до школы.

— Нет. Я не хочу, чтобы видели, как я выхожу из твоей роскошной машины, мистер Толстосум, — говорю я, цитируя то, как мама назвала его. — Я не хочу услышать сплетни.

— Они не узнают, что это моя машина, — бросает он вызов.

— Все равно это не помешает сплетничать, — замечаю я. — Почему бы тебе не пойти домой и не переодеться, а я, возможно, позвоню тебе позже.

Он понимает, что я имею в виду. Я обязательно позвоню ему позже, но не могу удержаться, чтобы не наговорить ему гадостей.

— О, тебе лучше позвонить мне позже, или я просто появлюсь у тебя на пороге.

— Я знаю, что ты так и поступишь. — Я быстро чмокаю его в губы. — А теперь иди, пока я из-за тебя не опоздала. Мне нужно поговорить с Джордан перед занятиями.

— Мне понадобится поцелуй получше, чем этот, если ты пытаешься от меня избавиться, — поддразнивает он.

Я наклоняюсь, чтобы еще раз чмокнуть, но он притягивает меня к себе и приоткрывает мои губы своими. Я раскрываюсь для него и позволяю его языку сплестись с моим. Он хватает меня за задницу, и я чувствую, как твердеет его член.

— Сейчас я ухожу, — объявляет Джордан.

Грейсон удивляет меня, прерывая поцелуй раньше, чем это делаю я.

— Да, мне лучше идти, а то это будет на глазах твоей подруги.

Я уже вижу, как начинает набухать у него в штанах.

— Я позвоню тебе позже, — заверяю я.

— Не строй никаких планов. Сегодня вечером я закончу то, что начал.

Он озорно подмигивает мне и шлепает по заднице, а затем направляется к двери.

— Вы двое — настоящие любовники. А теперь выкладывай. Я хочу знать все, пока ты будешь собираться.

Мы направляемся в мою комнату, чтобы я могла подготовиться к занятиям. Ее первое занятие состоится позже, но она собирается меня подвезти. Я рассказываю ей о событиях прошлой ночи. Я начинаю опускать то, что он остался на ночь с Селестой, но в конце концов сдаюсь. Удивительно, но подруга чувствует, что это, вероятно, было к лучшему. Пусть они сейчас все выяснят, а потом Грейсон отпустит ее восвояси. Вот почему я люблю Джо. Она может быть объективной, когда мне это больше всего нужно. Я в восторге от того, что отношения между ней и Тревором изменились к лучшему. Дела у нас обоих идут на лад. Наконец, я с нетерпением жду того, что принесет будущее.

Месяц спустя

Дьявольская улыбка появляется на моих губах, когда планы на сегодняшний вечер воплощаются в жизнь. Мой член дергается под молнией брюк, когда мы приближаемся к квартире Шивон. По моей просьбе на сегодняшний вечер водитель взял лимузин. Шивон, скорее всего, усомнится в правильности выбора поездки, поскольку местом назначения является Drai's Hollywood club. Но каждая деталь продумана мной до мелочей. Поначалу Шивон сопротивлялась даже идее провести там вечер — это место не связано с ее самыми теплыми воспоминаниями. Я могу назвать несколько причин женского рода. Но сегодняшний вечер посвящен разрушению старого и созиданию нового. Воспоминания, которые мы создадим сегодня, уничтожат все негативные, связанные с этим клубом. Сегодня вечером это будет наша игровая площадка.

В последние недели наш секс был безопасным, предсказуемым и сохранял статус-кво. Три прилагательных, которыми не стоит описывать трах, если вы только начинаете узнавать друг друга. Черт, о чем я говорю? Даже у нас вначале так не было. Она никогда не знакомилась с моим членом медленно. С самого начала наш секс был непримиримо диким. Я брал Шивон всеми способами, какими только хотел, и ее тело прекрасно подчинялось моим властным манерам. В последнее время я был ручным и терпеливым. Я потратил время, чтобы исследовать ее тело и найти новые способы заставить ее кончить. Сегодня вечером она заново познакомится с моей смелой стороной… той стороной, которая раскрывает эксгибиционистскую натуру Шивон. Пришло время для начала игр.

Лимузин подъезжает к подъездной дорожке Шивон. Я выхожу, чтобы подойти к ее двери, но Шивон удивляет меня, выходя ко мне. Мой взгляд падает на платье, которое я подарил ей сегодня. Единственными инструкциями для нее было надеть это платье и ничего больше. Каблуки, конечно, разрешались, но трусики и лифчик были запрещены. Несмотря на то, что V-образный вырез доходит до нижней части грудины, ее грудь не выглядит слишком непристойно. Лиф платья облегающий, юбка свободно расклешена. Я облизываю губы в предвкушении. Она понятия не имеет, что за маленькое приключение ждет ее вечером. Шивон зажимает свой клатч под мышкой и перекидывает распущенные волосы через плечо. Ее сдержанная красота лишает меня самообладания.

— Почему лимузин? — спрашивает она, когда я помогаю ей сесть в машину.

— Больше уединения, — загадочно отвечаю я.

— Для чего?

Я не отвечаю. Она и так скоро узнает. Вместо этого сажусь и закрываю дверь. Перегородка, скрывающая нас от водителя, уже поднята. Я, не теряя времени, наливаю нам по бокалу вина из бутылки, охлаждающейся на льду.

— М-м-м. Я помню, — говорит Шивон, пытаясь рассмотреть бутылку поближе. — Что-то вроде «Домэн».

— Домен де ла Романе Конти Монраше 2008 года, — предлагаю я.

— Да, это! Вино с астрономической ценой. Я просмотрела его после того, как ты впервые познакомил меня с ним. Это чертова бутылка вина за семь тысяч долларов.

— Да, но это мое любимое французское вино. Если я правильно помню, в прошлый раз тебе понравилось, и у тебя, оказывается, здоровая страсть ко всему парижскому.

— Я была такой и остаюсь, но по какому поводу? Платье, лимузин, вино? Подожди, ты планируешь сделать предложение?

Я громко смеюсь, но по тому, как она морщит лоб, я понимаю, что ей не до смеха.

— Я не смеюсь над этой идеей, милая. Просто, если бы я планировал задать этот вопрос, это бы все испортило к чертовой матери. Отдай мне должное за креативность. Если бы я такое планировал, ты бы никогда заранее не поняла. Я не предлагаю традиционное угощение вином и ужином, так что ты можешь расслабиться.

Я вижу легкое разочарование в том, как опускаются ее плечи.

— Тогда по какому поводу?

— Ну, мы никогда официально не отмечали, что ты сдала экзамены и вернулась к учебе, — признаю я.

— Грейсон, мы потратили десять минут на празднование в воскресенье. Ты даже готовил для меня. Если это не было празднованием, то я не знаю, что это было. Моя вагина на некоторое время была полностью обнажена, — хихикает Шивон.

— Ты права. Я не могу одурачить тебя ложными заявлениями. Просто знай, что сегодня вечером нужно снять все запреты. Выпей, но не слишком много. Я хочу, чтобы ты была навеселе, а не пьяна — ровно настолько, чтобы твое второе я проявило себя.

— Мое второе я?

Шивон снова хихикает, и я понимаю, что вино уже начинает ее расслаблять.

— Называй это как хочешь. Оно ненормальнае! Нам придется поработать над тем, чтобы вы стали одним целым, но мы заставим ее перестать прятаться с помощью дорогого вина.

— Мне не нужно вино, чтобы быть твоей причудой, Грейсон.

— Это так? — Шивон утвердительно кивает головой. — Хорошо, тогда докажи это.

— Как бы ты хотел, чтобы я это сделала?

— Отсоси. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я знаю, что на самом деле это несложная задача. Водитель нас не видит и не слышит. Я просто готовлю ее к тому, что должно произойти.

Шивон ставит бокал в один из боковых держателей, а затем робко играет с пуговицей. Затем скользит рукой по штанам и обнаруживает, что я, как обычно готов. Мой член вырывается из заточения, и у нее текут слюнки.

— У тебя такой великолепный член. От него просто захватывает дух. Венка, которая проходит под ним, такая мужественная. Мне нравится лизать ее.

Думаю, что это заявление относится скорее к ней самой, чем ко мне, потому что она тут же опускается передо мной на колени. Когда она берет мой член в руку, он дергается, готовый к тому, чтобы его обхватили ее сочные губы. Мое терпение на исходе. Я готов ощутить влажность ее языка. Шивон начинает поглаживать мой член вверх и вниз, пока с моих губ не срывается шипение. Я тяну ее волосы, чтобы немного подбодрить. В ответ она осторожно облизывает мою щелочку, и в награду получает капельку жидкости, которая покрывает ее язык. Она уже говорила мне, что моя сперма солоноватая с легким привкусом сладости — именно такая, какая ей нравится. Шивон прижимает губы к зубам и слегка посасывает член. Теперь я крепче сжимаю ее волосы, притягивая ее голову ближе к основанию члена.

— Да, детка. У тебя потрясающий рот. Возьми меня глубже.

Мои глаза теряют фокус, когда я начинаю медленно трахать ее рот. Шивон усиливает всасывание, энергично накачивая мой член. Она надувает щеки и берет в себя столько, сколько может, пока не появляется рвотный рефлекс. Я ухмыляюсь ей сверху и ускоряю темп.

— Мне нравится трахать тебя в рот, малышка. Еще больше я люблю, когда ты делаешь мне глубокий минет, пока тебя не стошнит. Это и есть целеустремленность.

Услышав мою похвалу оральным способностям, Шивон начинает сосать меня быстрее. Одной рукой она обхватывает мои яйца, а другой дрочит, не прекращая при этом сосать. Скажем так, Шивон достигла уровня эксперта, уровня порнозвезды. Я чувствую предательское покалывание, которое начинает пробираться вверх по моим яйцам, покалывание, намекающее на скорое возгорание.

— Я собираюсь кончить, милая. И ты получишь все до последней капли в качестве награды за хорошо выполненную работу, — объявляю я сквозь стиснутые зубы.

Это единственное предупреждение, которое она получает. В ответ Шивон сжимает меня крепче и ускоряет движение.

— Черт… — кричу я, извергаясь ей в горло.

Шивон приветствует мою сперму, как чемпион. Она продолжает сосать, пока не выдаивает меня досуха. Мой член пульсирует толчками. Это лучший оргазм, который у меня был сегодня, а ночь только начинается. Теперь моя очередь заставить ее раскрыться. Я притягиваю ее к себе, зажимая между ног, и тут же прижимаюсь к ее губам. Я неистово целую ее, задирая платье. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что на ней предмет одежды, который не должен был быть частью сегодняшнего наряда — трусики.

— Что это? Трусики не были частью сегодняшнего дресс-кода, — напоминаю я ей.

— Я собиралась снять их позже, перед тем мы вернемся к тебе домой. Не хотела, чтобы, когда ветер подует слишком сильно или я неправильно встану, то выставлю свою задницу на всеобщее обозрение.

Я просто улыбаюсь. Глупая девчонка думала, что ее трусики будут сняты позже, в уединении моего дома. Она узнает обо всем достаточно скоро. А пока настала ее очередь испытать на себе гнев моего языка.

— Сними и откинься на спинку сиденья.

У Шивон едва хватает времени, чтобы занять нужную позицию. Я притягиваю ее ноги ближе к себе и опускаюсь на колени. Я широко раздвигаю ее ноги и начинаю покусывать верхушку ее бедер.

— Ты так хорошо пахнешь. От этого мой член снова становится твердым.

Я провожу кончиком носа по ее входу, провожу языком по ее сердцевине. Посасываю клитор, одновременно вводя палец, и Шив чуть не подпрыгивает на сиденье. Все ее тело дрожит, пока я опустошаю ее влажное лоно. Она вся горит.

— Грейсон, — стонет она.

Ее веки прикрыты. Я продолжаю и ввожу второй палец.

— Кому принадлежит эта киска, детка?

— Тебе, — кричит Шивон, когда оргазм вырывается из нее.

— И не забывай об этом.

Дело в том, что я планирую напоминать ей об этом всю ночь напролет.

Мы сидим в VIP-зоне клуба, которую я зарезервировал на сегодняшний вечер. Наше пространство обеспечивает уединение, но мы не полностью скрыты от посторонних глаз. Шивон сидит у меня на коленях, и мы наслаждаемся прекрасным вином и разнообразными сырами с виноградом. Я дал ей время расслабиться и просто насладиться музыкой. Я отодвигаю ее волосы в сторону и начинаю осыпать поцелуями шею. У меня в голове проносятся порочные мысли о том, как бы я хотел овладеть ею.

Шивон на секунду напрягается, но затем расслабляется, прижимаясь ко мне. Я пользуюсь этим моментом, чтобы просунуть руку ей под платье. Она смотрит на меня, изогнув идеальную бровь. Моя рука хорошо спрятана, но мои намерения раскрыты. Я опускаю руку между ее коленей и раздвигаю ноги. Я не удивляюсь, обнаружив влагу. Из-за вина и того эффекта, который я на нее произвожу, Шивон довольно отзывчива.

Я просовываю в нее один палец, и она тихо хнычет. Так не пойдет. Я двигаю пальцем туда-сюда, затем добавляю второй, и Шивон еще сильнее старается не закричать. Я двигаюсь быстрее, отчаянно желая ее оргазма. Я наблюдаю, как мимо проходят ничего не подозревающие люди, не подозревающие, что я погружаю пальцы глубоко в ее влажное горячее влагалище. Мой член напрягается в штанах, желая присоединиться к действию.

— Тебе нравится, как мои пальцы трахают тебя, детка? Я знаю, тебе нравится, когда грубо.

— Да, — стонет она, все еще сохраняя видимость самообладания, и хватается за маленький столик перед нами.

— Толпа не может видеть, что я делаю с тобой под платьем, но они определенно услышат тебя. Я заставлю тебя выкрикивать мое имя, черт возьми, — обещаю я.

Шивон слегка поворачивается, как я предполагаю, чтобы возразить. Слова замирают у нее на языке, когда я делаю пальцами движение «иди сюда». Она брызгает во все стороны, выкрикивая мое имя. Музыка заглушает ее возбужденный голос, но все же некоторые, прищурившись, смотрят в нашу сторону. Ее ноги дрожат, пока я продолжаю свои умелые ласки. Хорошо, что я предварительно положил себе на колени тканевую салфетку. В противном случае мы оба оказались бы в довольно затруднительном положении при таком освещении.

— Хм. Давай посмотрим, смогу ли я заставить тебя снова кончить, но на этот раз на моем члене.

Ее попка слегка приподнимается в ответ. Моя маленькая эксгибиционистка прибыла. Она возбуждена и готова к работе. Когда я откидываюсь назад, чтобы высвободить свой член, то понимаю, что у нас ни за что не получится провернуть это, не устроив беспорядка. Ее влажная киска вот-вот соскользнет по моему стволу, к черту штаны.

Я опускаю ее на свой ожидающий член. Она вбирает меня по самое основание и замирает, наслаждаясь наполненностью.

— Это был твой план с самого начала, — стонет она на каждом слоге.

— Теперь до нее доходит, — поддразниваю я. — Детка, ты должна была догадаться об этом в тот момент, когда я сказал тебе надеть платье, которое купил, без трусиков или лифчика. Ты такая извращенка… — Я хватаю ее за бедра и делаю несколько глубоких толчков.

— И, — заканчивает она.

— Трахни меня, — говорю я ей. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Ее движения постепенны, она медленно качается на моем члене, стараясь не палиться перед теми, кто, возможно, наблюдает за нами. Я откидываюсь назад чтобы насладиться ее движениями, которые, я знаю, вот-вот начнутся. Я знаю, какой дикой становится моя лисица в порыве страсти. Как и ожидалось, ритм начинает ускоряться. Я запрокидываю голову и позволяю ей играть. Мои ноги напрягаются, когда она подводит меня к пределу моего контроля. Мы оба на грани того, чтобы устроить шоу, не заботясь о том, чтобы его остановить. Сегодняшний вечер только начинается. Давайте посмотрим, сколько оргазмов требуется, чтобы стереть старые негативные воспоминания.

Месяц спустя

Водитель, которого Грейсон прислал за мной, подъезжает к его дому. Сегодня вечером он готовит для меня ужин. Я предпочла комфорт, решив надеть джинсы с нарядным топом. Грейсон не сказал, что мы куда-нибудь пойдем, так что надеюсь, сюрпризов не будет. Предполагается частный ужин перед моим выпуском. Завтра важный день, поэтому моя мама, его родители и несколько близких друзей собираются у его родителей на официальное празднование после церемонии.

Грейсон стоит у двери, приветствуя меня, как только я выхожу из машины. Увидев его, я сожалею о своем выборе одежды. Его брюки, рубашка и туфли создают атмосферу из глянцевого журнала GQ, очень похожую на его первое появление в аудитории университета. Он всегда безупречен, что придает его природной сексуальной привлекательности больше остроты. Его генетический состав уже превосходит большинство, его член изыскан, рельефное телосложение как у бога — добавьте к этому нотку безупречной моды, и его общий набор не поддается количественному определению. Этот человек принадлежит к своему классу, и он полностью мой.

Грейсон и бровью не ведет по поводу моего легкомысленному одеянию. По пути он шлепает меня по заднице, а затем ведет в помещение, которое раньше было закрытой пристройкой к дому. Когда я бывала здесь раньше, он говорил, что это его солярий. Там шел ремонт, но сегодня, видимо, мы будем ужинать именно здесь. Он останавливается на полпути и достает из заднего кармана шелковый шарф.

— Повернись, красавица, и закрой глаза.

Я без колебаний выполняю просьбу. Я оставила волосы распущенными, поэтому Грейсон убирает их с моих плеч, прежде чем повязать шарф мне на глаза.

— Разве мы сегодня не самые загадочные? — дразню я, позволяя ему вести меня.

Наконец мы останавливаемся, и меня достигают звуки французской музыки. Слов нет, но атмосфера настоящая. Предполагаю, что сегодня у нас французская кухня. Мой малыш задает настроение нашему вечеру. Он открывает мне глаза. Я в шоке и совершено не готова.

Вся комната напоминает оживший Париж. Недавно отремонтированное помещение украшено картинами, красивым освещением и миниатюрными копиями Эйфелевой башни. Комната в основном сделана из стекла, поэтому над ней мерцают звезды, создавая ночную атмосферу.

— Что думаешь, любимая?

— Это просто потрясающе… дух захватывает. Я не могу поверить, что ты сделал это для меня. Ты подарил мне Париж.

Поначалу я была немного недовольна тем, что Грейсон повез Ванессу в место моей мечты, но потом узнала, что их поездка была частью прикрытия для моих похитителей. Он знал, что за каждым его шагом следят, поэтому должен казаться невозмутимым. И все же это нечто особенное — творческое и спланированное специально для меня. Этот человек отремонтировал целый солярий в доме специально для меня.

— Я рад, что тебе нравится, — восклицает Грейсон, отодвигая мой стул и усаживаясь за столик в центре зала.

Я узнаю его любимое вино Domaine, которое быстро становится моим любимым, стоящее в центре стола рядом с двумя бокалами. Серебряная крышка накрывает тарелку, но она только одна. После того, как я усаживаюсь, Грейсон садится напротив меня и наполняет вином два бокала.

— Только одно блюдо? — спрашиваю я, стараясь не показаться неблагодарной, просто из любопытства.

— О, это блюдо для нас двоих, — заверяет он, подмигивая.

Его дьявольская улыбка намекает, что на горизонте маячит нечто большее. Я не различаю ни одного аромата, ни французского, ни какого-либо другого, поэтому мне не терпится увидеть, что же будет в меню.

— Ты окажешь мне честь, — он указывает на купол.

Я медленно поднимаю крышку, готовясь увидеть ужин-сюрприз. Только это вовсе не ужин. У меня не хватает слов. Слезы вырываются из меня, пока я рассматриваю брошюру. На обложке изображен Париж, а внутри два билета на самолет.

— Грейсон, — бормочу я. Мой голос был едва слышен… Я запинаюсь на каждом слоге. — Это то, о чем я думаю? — спрашиваю я.

— Если ты думаешь, что это два билета в Париж, то ты права. Я не собираюсь привозить тебе Париж, детка. А везу тебя в Париж.

Он протягивает мне бокал вина, и я с горячностью делаю большой глоток.

— Я планировал полететь на моем частном самолете, но отцу он нужен для предстоящих деловых встреч, а самолет компании в данный момент на ремонте. Поэтому мы будем лететь коммерческим рейсом, так что запомни время вылета.

— И-и-и! — визжу я, когда шок, наконец, уступает место реальности этого момента.

Я внимательно изучаю билеты и вижу, что наш отъезд запланирован на завтрашний вечер после выпуска их университета и праздничного ужина. На глаза наворачиваются слезы. Этот милый мужчина подумал обо всем. У меня никогда не было такого заботливого человека.

— Я надеюсь, что это слезы счастья.

— Так и есть. Я просто сижу и думаю о том, как ты все изменил для меня. Ты сделал меня самой счастливой женщиной в мире. И не только потому, что везешь меня в Париж. — Я смеюсь и вытираю слезы. — Ты такой заботливый и добрый по отношению ко мне. Я никогда не испытывала такой любви.

— Ну, детка, я могу подарить тебе много любви, — шутит он, опуская взгляд на свою промежность.

Я делаю еще один большой глоток вина.

— Это ты и делаешь. Твое сексуальное влечение ненасытно.

— Виноват, — признает он. — Я просто не могу насытиться тобой. А теперь позволь мне накормить тебя. Я сам готовил.

— Да, думаю, теперь мне нужно кое-что упаковать. Возможно, сегодня мне придется лечь спать пораньше.

Он усмехается, скорее про себя, а затем пронзает меня взглядом, впервые делая глоток вина.

— Детка, у меня есть кое-какие коварные планы насчет твоего сексуального тела после ужина. Если ты думаешь, что сегодняшнее свидание закончится ужином, ты ошибаешься в том, что на самом деле есть в сегодняшнем меню.

Я не могу удержаться от смеха. Грейсон действительно сексуальный маньяк. Он постоянно думает о моем теле.

— Изверг, — обвиняю я.

— Твой, — парирует он. — Серьезно, не беспокойся об одежде. Джордан участвует в этом плане. Пока мы разговариваем, она собирает для тебя вещи. Мы можем купить все, что тебе нужно на месте.

— Джордан! Я должна была догадаться, что ты посвятишь ее в свой план. Теперь понятно. Она была в восторге от того, что я поехала к тебе. Я просто предположила, что она пригласила Тревора.

— Нет. На самом деле мне не нужна была ее помощь в планировании, но я использовал это как способ вернуть ее расположение. Ну, в некотором роде. Просто хочу, чтобы она увидела, что я надолго. Моя любовь к тебе неоспорима.

— Ах, детка. Она привыкнет. Просто дай ей время. Как бы то ни было, ей тебе нечего доказывать, только мне, но ты уже это сделал.

— Что ж, очень мило с твоей стороны сказать это, и я ценю. Знаешь, что я буду ценить еще больше?

— Что?

Он допивает свое вино и встает.

— Мы покончим с этим ужином побыстрей, чтобы я мог зарыться у тебя между ног.

Я следую его примеру и тоже допиваю свое вино.

— Или мы можем сразу перейти к сексу, — предлагаю я.

— Не могу. — Он погрозил мне пальцем. — Я приготовил для тебя прекрасные блюда французской кухни. Тебе нужно подкрепиться. Я планирую вытрахать из тебя все дерьмо, любимая.

— И так красноречиво сказано, — дразню я.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

Грейсон одаривает меня своей дьявольски красивой улыбкой, а затем исчезает, чтобы принести нам ужин с кухни. Сегодня вечером я покажу ему, насколько я благодарна за все, что он сделал.

Я быстро снимаю с Шивон джинсы и белые кружевные трусики — они девственны и греховны. Бросаю ее на кровать, как чертов пещерный человек. Голодный. Одним движением переворачиваю ее на живот.

— Голову вниз, задницу вверх, — приказываю я.

Мой язык начинает неторопливо облизывать ее щелочку сзади, и вознаграждаю ее за то, как она извивается. Шлепаю по заднице, чтобы Шив не двигалась, хотя мне нравится, как я на нее действую. Мое доминирование сводит ее с ума.

Она еще больше выпячивает свою попку, чтобы предоставить лучший доступ, и я продолжаю атаковать ее гладкий клитор. Я чередую покусывания и посасывания, удерживая ее на грани. Я провожу по ней сначала одним, а затем двумя пальцами, в то время как мой ловкий язык кружит по ней, доводя ее до исступления. Ее бедра беспокойно покачиваются, когда она отодвигается, чтобы трахнуть меня в лицо. Я шлепаю еще пару раз по заднице, но от боли Шивон становится только влажнее.

— Пожалуйста, Грейсон. Перестань дразнить меня. Мне нужен твой член прямо сейчас! — выдыхает она.

— Черт, это так возбуждает. От грязных слов, слетающих с твоего сладкого ротика, мой член становится твердым как камень.

Шивон не нужно просить дважды. Я врезаюсь в жаждущее влагалище, и она вцепляется в простыню, чтобы удержаться. Каждый толчок сильнее предыдущего. Я знаю, что она любит грубость, и, если честно, мне нравится делать это именно так. Я врываюсь в нее снова и снова, и я чувствую знакомое покалывание у основания яичек. К счастью, я мастер по части задерживания собственного оргазма. Ее киска будет полностью удовлетворена, прежде чем я позволю себе первый оргазм. Мы двигаемся синхронно, и Шив отвечает ударом на удар. Я хватаю ее за волосы, что она называет моим фирменным движением. Один рывок, и она увлажняет мой член. Я не останавливаюсь. Вхожу в нее быстрее и глубже, пока она сжимается вокруг меня. Еще один оргазм следует за первым — толчки сотрясают ее тело. Я медленно выхожу и переворачиваю Шивон на спину. Я еще далек от собственного удовлетворения. Мои мышцы напрягаются, когда я опускаюсь на колени, чтобы закинуть ее ноги себе на плечи.

— Эта киска моя. Ты моя. Я планирую отдать тебе свой член и свое сердце.

Мой первый толчок в этой позе заставляет ее вздрогнуть. Ее киска пострадала, но она такая чертовски жадная. Она берет все, что я предлагаю. Шивон расслабляет мышцы влагалища и с благоговением наблюдает, как я, черт возьми, завладеваю каждым дюймом ее киски — каждой доступной глубиной. Мышцы моего предплечья и шея напрягаются с каждым ударом. Шив видит, как на моей груди и животе выступает пот. Открывшегося перед ней зрелища достаточно, чтобы она кончила — я знаю, что ей нравится. Я еще больше углубляю свои толчки, и она больше не может сдерживаться. Ее бедра приподнимаются над кроватью, когда она кончает снова и снова.

Я смотрю на нее сверху вниз с лукавой улыбкой. Ее ленивая довольная улыбка разрушает мой мир. Я усмехаюсь и сбавляю темп.

— Черт возьми! У тебя есть выдержка, — выдыхает она.

— Хм. И сегодня вечером ты узнаешь, насколько сильная. Я предупреждал тебя, что нам предстоит многое наверстать. Это время пришло.

Я сдвигаю ее ноги, чтобы она обхватила меня за талию, и продолжаю медленные движения, чтобы снова возбудить ее. Я наклоняюсь, чтобы войти глубже. Я в нескольких дюймах от ее губ, вдыхаю ее запах. Ее восхитительный аромат опьяняет. У меня так чертовски кружится голова от вожделения, что я не могу этого вынести. Реакция ее тела на меня возбуждает. Я так тонко чувствую, чего хочет ее тело. Я знаю, когда нужно сделать это грубо и грязно, а когда переключиться на медленное и нежное, как сейчас. Я облизываю уголок ее губ, и это так чертовски эротично.

Шивон раскрывается навстречу мне, когда мой язык присоединяется к ее языку в неистовом танго. Она хватает меня за волосы на макушке, там, где они немного длиннее, и углубляет поцелуй. Наш поцелуй соответствует нашему занятию сексом в данный момент — страстный и потрясающий. Бьюсь об заклад, я смогу заставить ее снова кончить от одного поцелуя. Наши тела двигаются синхронно, когда я занимаюсь с ней любовью. Разница очевидна — я переключился с траха на занятия любовью. Она стонет и извивается в моих объятиях.

— Я держу тебя, — шепчу я. — Отпусти себя. Кончи на меня.

Я еще раз двигаю бедрами, достигая новых глубин. Шив крепче сжимает мои волосы, позволяя себе погрузиться в оргазмическое блаженство. Ее ноги неудержимо дрожат, а оргазм все продолжается и продолжается. Я ни на секунду не прекращаю медленные движения в ее насквозь мокрой киске. И уже не помню, сколько оргазмов ей доставил.

— Я хочу, чтобы ты кончил, малыш. — Такая заботливая.

— Я могу исполнить твои желания, — уверяю я.

Я выскальзываю из Шив и встаю на край кровати. Беру ее за руку, и она на мгновение замирает в замешательстве. Наконец она встает, чтобы присоединиться ко мне, и через долю секунды оказывается в воздухе и садится верхом на мой член.

Я подвожу нас к закрытой двери спальни и прижимаю ее спиной к ней. Подняв обе ее руки, я удерживаю их на месте над головой Шивон.

— Держись, детка, — предупреждаю я.

Хватаю ее за попку, чтобы приподнять и начинаю входить в нее. Она подпрыгивает вверх-вниз на моем твердом члене. Мое безраздельное внимание приковано к ее сиськам, которые подпрыгивают в такт моему ритму. Она сжимается вокруг меня, жадно впитывая каждое движение. И я чувствую, что становлюсь еще тверже. Она хотела, чтобы я кончил, и я готов подчиниться. Еще несколько движений, и я взрываюсь внутри ее теплой жадной киски. Отпускаю ее руки и утыкаюсь головой в плечо, а мой член продолжает пульсировать.

— Это был потрясающий, эпический трах, детка, — заявляет она. — Я уверена, что завтра не смогу ходить.

Я ставлю ее на ноги, но не разжимаю объятий.

— О, ты сможешь. Завтра ты должна пройти по сцене и забрать листок бумаги, который освободит нас. Я буду наслаждаться зрелищем, зная, что мой член ответственен за твою восхитительную боль.

— Это верно. Мы будем свободны видеться друг с другом без последствий. Наша любовь больше не будет запретной. Она будет разрешенной, — ххихикает Шивон.

— Я люблю тебя, — говорю я серьезно. Я говорил ей об этом раньше, но в данный момент мне просто кажется правильным повторить это снова.

— Я тоже тебя люблю. Ты делаешь меня самой счастливой женщиной в мире.

— Хорошо. Помни об этом через несколько часов, когда тебе нужно будет забирать свою маму из аэропорта. Мой член и не думал отдыхать.

— Она возьмет напрокат машину, — говорит Шив, хлопая меня по плечу. — Но мне нужно будет вернуться домой, чтобы поприветствовать ее.

— Я просто шучу. Мы будем встречать ее вместе. Твой парень не такой уж и засранец.

— Совсем чуть-чуть, — говорит она, сжимая большой и указательный пальцы вместе. — Шуча. Я уверена, мама будет рада увидеть мистера Денежный мешок.

Мы оба смеемся над прозвищем, которое придумала для меня ее мать.

— Давай попробуем немного поспать. Завтра у тебя впереди важный день… вернее сегодня, — напоминаю я. — Но только не вешайся на меня своей задницей. Я гарантирую, что никто из нас не выспится. Вместо этого мне придется побыть маленькой ложечкой.

Мы вместе быстро принимаем душ и забираемся в постель. Не могу дождаться окончания ее выпускного. Наше будущее официально начнется без каких-либо последствий.

После целого года безумных американских горок наконец-то настал момент, которого мы так долго ждали. Друзья и члены семьи Шивон собрались, чтобы посмотреть, как она идет во время церемонии вручения дипломов. Конечно, я здесь только для того, чтобы быть уверенным, что я самый громкий в зале в течение пяти секунд славы, которые она заслужила своим упорным трудом. Во время церемонии я нашел место рядом с ее семьей, и мы все встали, улюлюкая и вопя, когда назвали ее имя. Камера сделала снимок Шивон крупным планом на большом экране. Я поймал себя на том, что теряюсь в моменте, когда смотрю слишком долго, думая, что это моя девушка. Я так горжусь ею. Она гораздо больше, чем просто хорошенькое личико, потому что у нее еще и сексуальный склад ума. Это двойная угроза. Угроза, с которой я связался и был пойман.

После церемонии мы все с нетерпением ждем ее на улице. Я не был уверен, следует ли мне немедленно подойти к ней или позволить ее семье взять инициативу в свои руки. Я решаю, что просто отойду в сторонку и позволю им насладиться моментом. И тут я вижу ее. Улыбающаяся от уха до уха, одетая в черное выпускное платье и красно-золотую накидку «кардинал». Приближаясь к группе, она оглядывает всех, кто пришел ради нее. В конце концов ее внимание останавливается на мне. Больше не беспокоясь о том, кто увидит нас вместе, ее быстрая походка переходит в бег, когда она бросается в мои объятия и крепко меня обнимает.

— Поздравляю, детка!

— Я так благодарна тебе! — Шивон отступает назад и смотрит на мою руку. — Ух ты, какие красивые. Это для меня?

Мне нужно было посмотреть на свою собственную руку, чтобы понять, о чем она говорила. Я совсем забыл, что держу для нее букет. Я был так поглощен осознанием этого момента и того, что он символизирует для нас.

— Ой! Да, это так.

Я вручаю белые каллы своей выпускнице со очаровательной улыбкой.

После того, как у каждого будет возможность благословить Шивон, мы все отправляемся на ужин, чтобы отпраздновать это событие. У нас есть всего два часа, чтобы провести их со всеми, потому что нам нужно успеть на рейс в Париж. Мы стараемся использовать каждую секунду для того, чтобы смеяться и рассказывать истории. Затем мы едем домой переодеться, берем свой багаж и направляемся в аэропорт.

Мы подъезжаем к выходу на посадку задолго до того, как начинается посадка. Я ставлю свою сумку там, где Шивон освобождает нам место. Мы летим первым классом, так что на посадку поднимемся одними из первых. Я направляюсь, чтобы взять нам перекусить. Нахожу пару крендельков с халапеньо, которые выглядят довольно аппетитно, так что мне не требуется много времени, чтобы вернуться к ней. Усаживаясь, я протягиваю один из крендельков Шивон.

— Вот кое-что немного остренькое, как раз в твоем вкусе.

— О, правда. Тебе нравится острое или пряно-острое?

Она смотрит на меня своими пленительными серыми глазами и ухмыляется.

— Конечно, остренькое, — отвечаю я.

— Вот такая я, острая, как халапеньо! — шутит она.

Я обнимаю ее за голову и притягиваю к своей груди.

— Ты смешная, и мне это очень нравится. Я всем сердцем верю, что ты создана для меня. Я давно хотел тебе кое-что сказать.

Ее улыбка смягчается, но глаза не отрываются от моих.

— Что-то случилось, детка?

— То, как я воспринимал свою жизнь до того, как встретил тебя, не было хорошим. После того, как все закончилось так, как закончилось с Селестой, мне было горько. Я ненавидел всех и вся. Я ненавидел себя. Но никто не знал, насколько мне было плохо, потому что я продолжал притворяться. Я носил маску, которая была бы более приятна миру. Я отказывался приглашать кого-либо в свою боль. Вот почему я использовал все, что угодно, чтобы скрыть это. А потом пришла ты и начала воздействовать на меня извне. Мы оба искали только физического решения, и ты сразу же начала исправлять меня в тех областях, которые я никогда не планировал обсуждать с тобой. Тот мужчина, которым я являюсь сегодня — это все благодаря тебе. Эта радость, любовь и сострадание возродились во мне благодаря тебе. И я люблю тебя за это, разве ты не видишь? Поэтому я хочу сказать… я благодарен тебе.

— Грейсон…

Нижняя половина ее век наполняется влагой, и первая слеза скатывается по лицу. Она вытирает их внутренней стороной запястья.

— Я не знаю, что сказать. Ты невероятна, и я не хочу представлять свою жизнь без тебя. Я уверен, что ты сделала для меня больше, чем я для тебя.

— Люди говорят, что два потерянных сердца не могут помочь друг другу. Что ж, я думаю, мы доказали, что эта теория неверна.

— Начинается посадка на рейс 287 до Парижа, — произносит женский голос по внутренней связи.

Шивон от волнения вскакивает на ноги.

— Это мы! Мы отправляемся в Париж прямо сейчас!

Естественно, я стараюсь не показывать своего волнения, хотя сидеть сложа руки и наблюдать за ней — одно из моих любимых занятий.

Мы поднимаемся на борт первыми, убираем багаж, а затем расслабляемся на своих местах.

— Уже довольно поздно, так что, если хочешь вырубиться прямо сейчас, валяй. Надеюсь, когда ты проснешься, мы будем в Париже.

— Я пока не собираюсь ложиться спать. Я хочу проводить с тобой больше времени. Может быть, обняться и посмотреть фильм вместе.

Она придвигается ко мне и кладет голову мне на плечо, левой рукой обхватывая мою правую. Я уступил ей место у окна.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Я просматриваю список фильмов, предлагаемых самолетом.

— Вот этот, — показывает Шивон пальцем. — «Величайший шоумен». Мне нравится этот фильм.

— О, правда? Разве это не мюзикл?

— Так и есть, но он действительно классный. Это снова заставляет меня мечтать, как в детстве. Я мечтала об удивительной жизни, полной приключений. И о том, чтобы найти любовь, которая останется навсегда.

— Этого объяснения для меня достаточно.

Я включаю фильм и устраиваюсь поудобнее.

— Если подумать, с тобой у меня начинается совершенно новая жизнь. Жизнь, о которой я всегда мечтала. Это уже начинается с приключения. Мы собираемся так много сделать и увидеть вместе. Я и представить себе не могла…

Шив замолкает. Я смотрю вниз, а ее глаза закрыты. Она уже крепко спит. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Наша жизнь только начинается, — шепчу я.

КОНЕЦ.