– Адептка Нэш!

Металл, прозвеневший в голосе позвавшего, заставил меня испуганно дернуться и выронить карандаш.

– Адептка, – повторил высокий и крепкий мужчина в форме факультета магмеха.

Стремительно захлопнув тетрадь с компроматом, я подскочила со своего места и уставилась на преподавателя. Запоздало вспомнила, что вставать на занятиях не требуют. И вообще, я в аудитории на правах вольного слушателя. Но сесть обратно, находясь под прицелом заинтригованно-насмешливых взглядов адептов факультета магической механики, показалось еще большей глупостью. Глупостью, которую мне в чужом коллективе, скорее всего, не простят.

А потому стою. Кошусь на строгого преподавателя. Паникую.

– Д-д-да? – срывается с губ.

– Адептка Нэш. – Взгляд господина Клебо бодрил не хуже ритуала обливания ледяной водой, что практиковали северяне у себя на острове.

Джейсон Джон Клебо держал в железной хватке своего протеза, заменившего руку, три наиболее важные вещи. Ему принадлежала технология перемещения между мирами и настройка порталов для прыжков на заврах, все права на часть островов архипелага Берег Костей, где воздвигли нашу академию, и почетное право финансировать все это сомнительное мероприятие под названием учеба.

Лапочкой и душкой господина Клебо посмел бы назвать только идиот.

Однако даже такая грозная репутация не помешала адептам шептаться и приписывать богатому гению интрижку с Эрикой Магни.

Последние две недели академия З.А.В.Р. стояла на ушах от прокатившихся по ее коридорам слухов о романе преподавателей. Общественность строила догадки одна удивительнее другой, делала ставки, а еще страстно желала деталей и хоть каких-то подробностей. И все из-за меня.

Нет, не подумайте, что я пришла на первое занятие после карантина с большим плакатом «Клебо + Магни = сердечко». Да я, если честно, и забыла о том, что случилось на факультете магмеха, когда мы искали виновного в произошедшем с звездокрылами. Но кого это вообще волнует?

Адепты вспомнили, как господин Клебо дружески обнимал легендарную дорал-кай во время инцидента в Черном секторе. Адепты услышали, что декан факультета звездокрылов лично просила взять меня в группу к суровому Джейсону Джону Клебо и тот дрогнул. Адепты хитро переглянулись. Адепты сделали выводы.

Выводы любовного характера, как вы сами понимаете.

И вот что самое обидное, про интрижку придумали другие, а в глазах господина Клебо виновата почему-то я. Вот что за несправедливость, а?

Преподаватель взмахом руки раскрутил и увеличил голограмму, зависшую над его столом, и посмотрел на меня.

– Адептка, какая мысль заключена в последнем уравнении?

Я с тоской покосилась на трехмерное изображение из светящихся линий.

К слову, это моя вторая лекция на факультете магической механики в качестве вольного слушателя. Будь я трижды гением с абсолютной памятью, и то не выучила бы основы за такой короткий промежуток времени! И вот поэтому в последнем уравнении я понимала только то, что ничего не понимаю. Какие-то зюки-крюки, а, b, с…

Короче, у меня была только одна более-менее сносная версия:

– Мы… делим алфавит?

Кто-то из адептов сдавленно хихикнул, остальные просто заерзали на своих местах, жадно наблюдая за происходящим. Спешу предположить, что с моим появлением на факультете магической механики занятия в группе стали не то чтобы чуточку интереснее, но элемент юмора заметно прибавился.

– А если немного подумать? – дал мне шанс исправиться преподаватель.

Зря, конечно. Даже если я буду час медитировать над этой голограммой, то не скажу ничего путного, так как понятия не имею, что значат все эти символы и значки. Да что там! Я без проблем опознала только знак равно в самом конце строки, а меня просят найти заключенную там мысль.

Вот хоть убейте, ну не понимаю я, зачем изобретать всю эту математическую абракадабру, если можно мысленно призвать магический предмет к ответу. Но это сто процентов не тот ответ, что ждет от меня дотошливый господин Клебо.

– Простите, я не знаю, – честно созналась, окончательно закопав себя в глубокую яму преподавательского неодобрения.

– Понятно.

Мужчина наклонился, достал из выдвижного ящика стола прямоугольную коробку красного дерева и ловко крутанул в металлических пальцах. Взглядом коршуна, высматривающего на земле добычу, оглядел притихших адептов.

– Думаю, что многие из вас уже в курсе, что адептка Нэш технопат, которого определили в нашу группу в качестве вольного слушателя, и…

И тут в дверь аудитории робко поскреблись.

Преподаватель нахмурился и крикнул:

– Да, входите!

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щелочку протиснулась черная драконья голова. Голова осмотрела аудиторию, взглядом нашла меня и просияла в радостном оскале. Толчок, дверь открылась полностью, пропуская в аудиторию всю из себя такую счастливую и довольную Бестию.

– Чего тебе надобно, маленький монстр? – обратился к ней господин Клебо.

Звонко цокая коготками на лапках, драконенок приблизилась к преподавательскому столу. Села. Сделала большие трогательные глазки. Взяла многозначительную паузу и выдала коронное:

– Пиу!

– О-о-о-о… – прокатилась по аудитории волна дружного умиления.

И лишь я да господин Клебо оказались неподвластны чарам хвостатой красавицы. Красавица сообразила, что что-то пошло не так, как было запланировано, и выкрутила обаяние на всю мощность.

– ПИУ!

Преподаватель покачал головой и подкрепил демонстрацию словами:

– Бестия, когда ты уже запомнишь, что на мне твои штучки не работают.

– Р-р? – уточнила ничуть не расстроенная этим фактом драконица и ткнула острым коготком в моем направлении.

– Нет, адептка Нэш гулять не выйдет. У адептки занятие, которое ей никак нельзя пропускать.

Мордочка драконенка стала до того печальной, что первые ряды сочувственно вздохнули и осуждающе глянули на сурового преподавателя, но господин Клебо оказался устойчив к молчаливым воззваниям аудитории. Он вообще был на удивление суров и невосприимчив. Видимо, поэтому и сколотил такое состояние.

Опустив голову, Бестия крайне натурально всхлипнула и расстроенно поплелась обратно к двери. От былого веселья в ней не осталось и следа. Даже цокот коготков по полу звучал грустной токкатой.

– Продолжим! – вернул наше внимание господин Клебо и неожиданно бросил в меня шкатулкой.

Та пролетела через всю аудиторию с явным намерением врезаться в многострадальный лоб адептки Нэш, оставив на нем шишку, легкое сотрясение и долгую неизгладимую память об этой замечательной лекции. И таки оставила бы, но я, не иначе как чудом, успела извернуться и в последний миг схватила увесистую шкатулку. После удивленно глянула на преподавателя, чтобы услышать не просьбу, приказ:

– Откройте.

Пожав плечами, я осторожно дернула крышку, но та не поддалась на уговоры силы.

Заинтригованно покрутив предмет в руках и присмотревшись к механизму открытия, я обнаружила, что ларчик оказался с секретом. Магнитный замочек, искусно вделанный в крышку, делал шкатулку уникальной. Мало того что та запиралась как миниатюрный титановый сейф, так еще и содержала в себе кучу интересных «противоугонных» функций, начиная от банальной сигнализации, сообщающей хозяину о корявой попытке взлома, и заканчивая двумя иглами шокера, выстреливающими в незадачливого вора.

Ощущая на себе многочисленные взгляды, я не стала тратить время и копаться во всех возможностях защиты. Просто убедилась, что все они отключены и при попытке открыть крышку Адриана Нэш не опадет кучкой опрометчивого пепла на доски аудитории. После мысленно потянулась к шкатулке даром технопата. Поймала, как бабочку в ладони, невидимую глазом «начинку» предмета и навязала ей свою волю.

Замок покладисто щелкнул, крышка откинулась в сторону, открывая содержимое шкатулки. Господин Клебо одобрительно кивнул. Адепты дружно сдохли от зависти.

– Как ты это сделала? – не то спросил, не то возмутился парень с первой парты.

– Невозможно! – поддержал его сосед, поправляя очки на переносице.

– Универсальный ключ взлома? – предположил кто-то в соседнем ряду.

Преподаватель щелкнул пальцами и стер голограмму над столом.

– То, что сейчас продемонстрировала адептка Нэш, является отличительной чертой всех людей, владеющих редким для материка даром технопата. Думаю, что многие из нас слышали о принципе работы телепатии, так называемой способности читать мысли других людей. Нечто похожее и не менее удивительное способны делать технопаты вроде Адрианы. Речь, естественно, не идет о чтении мыслей приборов, ведь даже самый мощный и сложный магический механизм не обладает и зачатками самосознания. Однако при достаточно высоком показателе дара технопат способен на…

В дверь снова поскребли.

– Да-а! – обреченно выкрикнул господин Клебо.

Бестия решительно боднула дверь, пересекла аудиторию и выплюнула под ноги преподавателя сахарный пряник в виде сердца. Судя по звуку, с которым тот стукнулся об пол, пряник был так же черств, как сердце Джейсона Джона Клебо.

– Нет, Адриана останется на лекции, – отчеканил тот, даже не удостоив взятку взглядом.

Драконенок возмущенно фыркнула, выскочила в коридор и прикатила круглую дыньку размерами с футбольный мяч. Дынька оказалась с нежной, чуть шершавой корочкой, желтым бочком, на той стадии спелости, когда сахарный аромат помимо воли будоражит желудок.

Адепты синхронно сглотнули. Я с надеждой глянула на преподавателя. Бестия пару раз выразительно хлопнула по боку дыни и поиграла бровями. Мол, ну что? Меняемся? Учти, как от сердца отрываю.

Но и теперь господин Клебо остался непреклонен.

– Вынужден тебя огорчить, – заявил он, скрещивая руки на груди, – времена натурального обмена давно прошли.

– Р-р-р! – попыталась настоять на своем малышка.

– Нет, – сказал, как отрезал.

Бестия сердито топнула передней лапой, выдавая свои чувства. После наклонилась, вонзила белоснежные зубки в плод и, высоко задрав морду с лакомством, потрусила на выход. Преподаватель проводил ее насмешливым взглядом человека, не поддающегося на столь простенькие провокации и подкуп, а следом кивнул мне:

– Присаживайтесь, Адриана.

Я передала шкатулку парню, сидящему дальше по ряду, и послушно села. Отыгрывая роль прилежной ученицы, раскрыла тетрадь и торопливо прикрыла ладонью рогатый анфас Мясника, который старательно рисовала всю пару до этого. Интересно, чего же хотела Бестия, что была морально готова отдать за меня обожаемую, запрещенную и явно стыренную где-то дыню? И к чему такая срочность?

Терзаемая любопытством, я старательно делала вид, что полностью сосредоточена на словах господина Клебо, дававшего короткие разъяснения по поводу специфики работы дара технопата, как вдруг мой сосед по парте дернулся, и на его лице отразился испуг. Незаметно от преподавателя он толкнул меня в бок локтем и кивком указал на окно.

Я быстро глянула в указанном направлении и мысленно застонала.

Нет! Не может этого быть!

Мясник мрачно облизнулся, подтверждая, что еще как может.

У Матриарха стаи была странная привычка давать лапочкам-звездокрылам устрашающие имена, но в случае конкретно с этим завром она попала точно в суть. Природа щедро наделила Мясника отвратительным характером, с лихвой отсыпала злопамятности и шарахнула по темечку склонностью остро переживать неудачи. А вот все остальное явно зажала. В том числе и свойственное звездокрылам дружелюбие.

И вот теперь этот черный сгусток «человеколюбия» сидел напротив окон нашей аудитории и «доброжелательно» пялился на стремительно бледнеющих адептов с факультета магической механики. Один только господин Клебо вел себя так, словно в его теле бежала не кровь, а успокоительное.

– Хочу обратить ваше внимание, что у всего есть обратная сторона медали, свои недостатки, о которых не следует забывать, – продолжал вещать о технопатах господин Клебо, игнорируя зависшую напротив огромную черную морду недовольного дракона. – Основная проблема адептки Нэш и других людей, наделенных этим даром, в том, что они не способны описать и научить других своим трюкам. Сколько бы раз технопат ни продемонстрировал, как он открывает шкатулку, обычные люди, типа нас с вами, не сумеют повторить эти действия.

Преподаватель повернул голову и посмотрел на зарисовку «Дракон нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь». Приблизился и задернул занавеску.

– Так и была придумана магическая механика, – продолжил господин Клебо, игнорируя рык возмущенного Мясника. – Возможность описать действия, которое совершает технопат, при контакте с магическими механизмами дала результаты. Сейчас мы не только способны повторять эти шаги без помощи технопата. Анализ и выявление закономерностей позволяют усложнять или упрощать схемы взаимодействия, вводить новые и…

Меня осторожно потянули за рукав.

– Это что… – прошептал сосед по парте, косясь в сторону незанавешенного окна, где по-прежнему мрачно сопел Мясник. – Это все звездокрылы такие жуткие?

– Нет, только мой, – ответила я и попыталась сделать завру мысленное внушение.

Увы, но тот и не подумал проваливать.

– …вот почему там, где технопат вынужден биться о границы своего дара, группа специалистов просто сделает нужные расчеты и легко справится с поставленной перед ними задачей, – продолжал делиться знаниями Джейсон Джон Клебо, когда в дверь кабинета на всем скаку что-то с шумом врезалось.

От удара створка распахнулась, давая нам возможность увидеть гибкий хвост, потом весьма упитанную заднюю часть дракона, грудь, шею и напоследок голову вконец потерявшей совесть малышки. Запыхавшаяся Бестия, точно старик с неводом, с трудом втащила в аудиторию кусок сетки от волейбола. Вот только вместо золотой рыбки неведомые пучины принесли деревянный ящик с пятнадцатью позвякивающими друг об друга бутылками.

Бестия с довольной моськой села и посмотрела на преподавателя с выражением «А что, жадный двуногий, ты скажешь на этот раз?».

Двуногий молчал. Молчал и, кажется, вспоминал, как давно из всех словарей вычеркнули слово «адекватность». Адепты с удивлением таращились на содержимое ящика, не решаясь узнать в нем банальное пиво, а узнав, дружно давились подступающим хохотом.

– Бестия, зараза! Я знаю, что это ты!!! – донесся чей-то отчаянный вопль из коридора.

Драконенок поспешно вскочила, захлопнула дверь и для надежности привалилась к ней спиной, загораживая выход.

– Пиу? – вопросительно уточнила она у господина Клебо.

Тот на миг прикрыл глаза, мысленно проговаривая фразу «Чем я это заслужил?», после покосился в сторону дежурившего на улице Мясника и одним решительным пинком ноги задвинул ящик со взяткой под преподавательский стол.

– Адриана, вы свободны.

Бестия радостно пискнула и подпрыгнула. Подхватив тетради, я промчалась между рядами увлеченных адептов, состроила жалобное выражение и попыталась оправдаться:

– Господин Клебо, вы не подумайте, это не я их…

– Адептка, идите уже, – поторопил мужчина и вновь зажег голограмму над столом, чтобы продолжить: – С теорией на сегодня покончили, займемся практикой. Итак… На последнем боевом вылете факультета ядожалов случился массовый сбой переговорных устройств, поэтому к нашему факультету обратились с просьбой улучшить способ передачи информации на расстоянии. Есть идеи?

Из аудитории мы с Бестией вылетели быстрее, чем первый луч солнца из-за горизонта.

Пока бежала вниз по лестнице, сосредоточенно думала о том, какой же потрясающий мужчина достался магмеху в качестве преподавателя.

Джейсон Джон Клебо мелькал в заголовках всех средств массовой информации задолго до появления завров. Умница, красавчик, загадочный холостяк…

По слухам, непростительно богатый гений так часто подвергался нападкам агентов всех стран, желающих выкупить или выкрасть его изобретения, что психанул. Психанул, посмотрел на карту, выискивая местечко поспокойнее, и внезапно загорелся идеей пожить на собственном острове. Хорошо, когда можешь позволить себе все, правда?

Ну а чтоб ему не досаждали фанаты и всякие там недоброжелатели, Клебо взял в аренду не абы что, а один из островов на архипелаге Берег Костей.

Поговаривали также, что гениальный затворник и не помышлял о заврах и тем паче адептах, которые косяком рванут на остров. Короче, жил мужик не тужил, пока на берегу его холостяцкой берлоги не появилась чудо-женщина Эрика Магни. Потом завры, адепты и проблемы, которые объединяли первых и вторых, как пуповина мать с ребенком.

Короче, мужик страдал. На наше счастье, молча.

– Пиу! Пиу! – взволнованно подгоняла Бестия, умчавшаяся далеко вперед по коридору первого этажа.

Прибавив скорость, я пробежала следом за ней и выскочила через распахнутую дверь в корпус, чтобы тут же налететь на высокого парня в яркой сине-желтой форме факультета ядожалов. Я узнала Кристена по запаху, сильным рукам и обволакивающему теплу, разлившемуся по телу. Узнала еще до того, как услышала над головой знакомый голос с чуть хрипловатыми нотками:

– Осторожнее.

– Прости. Я случайно, – пробормотала я, избегая смотреть в лицо парня.

Кристен опустил руку, которой придерживал меня. Всего на один неуловимый миг подушечки его пальцев невесомо мазнули по голой коже, и тело молниеносно отреагировало волной мурашек. Я отступила на шаг, кинула быстрый взгляд на Кристена и почувствовала себя до глубины души смущенной.

Того Кристена, которого я знала, улыбчивого, нежного и заботливого, больше не существовало. Сейчас передо мной стояла его точная копия, но только холодный принц из чужой страны. Замкнутый и бесконечно далекий.

Как называется такое крайне мерзкое состояние, когда начинаешь жрать себя изнутри за то, что не до конца уверен, поступил правильно или нет? И чем дальше, чем больше проходит времени, тем меньше уверенности, сильнее сомнения и тем охотнее ты жрешь себя. Жрешь, причмокиваешь и просишь у вселенной кисло-сладкий соус.

Мы разошлись две недели назад.

Точнее, две недели назад я ворвалась в комнату северянина, и там Кристен Арктанхау предложил мне встречаться, а я отказала.

И вот, казалось бы, целых две недели. Приличный срок. Приличный срок, чтобы забылось что-то несущественное. Достаточный, чтобы зажила любая царапина. Но с сердцем все иначе. Все эти две недели я мастерски пряталась и избегала звезду факультета ядожалов. Я знала его расписание назубок, страховалась и обходила по широкой дуге корпуса, где мог быть Кристен, и вот теперь так глупо столкнулась с ним посреди пары.

Та-ак… минуточку! А что, если Бестия так настойчиво таскала вкусняшки не ради меня? А что, если цель выменять у господина Клебо адептку Адриану Нэш банальна, прозаична и ни капельки не пахнет приключениями? Что, если маленькая пакостница заделалась крупной свахой?

Ну, Бестия! Поймаю, хвост оторву.

– Еще раз прости, мне пора, – выпалила я поспешной скороговоркой, отчаянно краснея, и самым позорным образом попыталась сбежать.

Идея, скажем прямо, была не слишком взрослой, ведь взрослые люди умеют идти на контакт и говорить даже с бывшими, точнее с неслучившимися парнями, но…

– Адриана! – окликнул Кристен.

– Что? – с готовностью повернулась я.

И эта самая готовность меня сильно удивила. Еще сильнее удивило сердце, которое начало биться все сильнее с каждым шагом приближающегося адепта Арктанхау. А тот быстро преодолел те несчастных пять метров, на которые я успела отдалиться от главной сердечной проблемы всей своей жизни, остановился почти вплотную и наклонился ближе к моему лицу.

– В ночь, когда я ночевал у тебя… – произнес он волнующим шепотом и коварно замолчал.

– Да? – взволнованно выдохнула я.

– Так вот… – В низком бархатистом голосе послышались чарующие нотки с легкой хрипотцой. – В ночь, когда мы ночевали вместе…

И снова пауза. Двусмысленная какая-то пауза с учетом того, что мы стоим близко-близко, а Кристен не спешит открывать интригу. Наоборот, с таинственным видом оглядывается и смотрит на меня крайне провокационно.

Ну все. Прощай, холодный принц из чужой страны. Здравствуй, демон-искуситель.

– Адриана…

– М? – жалобно пискнула я, окончательно растерявшись.

Сильные руки уверенно легли на мою талию и собственнически притянули к себе. Сразу стало тепло и жутко волнительно. Словно в трансе, я положила свои ладошки на грудь парня, скользнула под полы расстегнутой куртки и провела по мощной груди, чью твердость не скрывала тонкая ткань белой майки.

Кристен хрипло втянул воздух, наклонился ко мне и…

– Кажется, я оставил у тебя свой свитер.

– Свитер? – совершенно растерялась я.

Клянусь, ждала чего угодно, но только не этого. А Кристен Арктанхау, подлец и соблазнитель, выпрямился и с умопомрачительной улыбкой на лице добил:

– Свитер. Белый такой. С воротом… Ты случайно не находила его?

– Нет, – соврала я, чувствуя себя жестоко обманутой в самых лучших ожиданиях.

– Жаль… – Зато северянин откровенно наслаждался моей реакцией, которая сказала ему о многом. – Если вдруг найдешь, верни его мне, пожалуйста.

Я решительно убрала руки от такого прекрасного, но такого коварного адепта, не менее решительно сделала шаг в сторону и соврала повторно:

– Да, конечно.

Кусты справа затрещали, мелькнула черная чешуя, и на дорожку выскочила крайне недовольная моей задержкой Бестия. Судя по возмущению, написанному на маленькой моське, зря я на нее грешила – драконица и не думала подстраивать эту встречу. И теперь негодовала из-за моей остановки.

– Р-р-р! – выдала она, испепеляя меня взглядом, и нетерпеливо топнула передней лапой.

– Да иду я. Иду!

Это был идеальный предлог, чтобы извиниться и уйти, но я замерла на месте и, точно зачарованная, смотрела на Кристена. На светлые пряди с россыпью мелких косичек, в одну из которых был вплетен какой-то крайне мощный артефакт. На широкие плечи в знакомой куртке сине-желтого цвета. На губы, которые умели целовать так, что весь мир переставал существовать и быть важным.

И так захотелось сказать, что свитер у меня. Сознаться в том, что я так невыносимо скучаю по нему, что надела свитер на запасную подушку. Что каждый вечер мне так грустно, что я утыкаюсь лицом в мягкую ткань и вспоминаю его. Уже наконец признать тот факт, что мне плохо. Мне жутко плохо без Кристена Арктанхау. Что я ошиблась и сама загнала себя в душевную трагедию.

Вот прямо сейчас, пока еще не поздно. Это же несложно. Всего-то открыть рот и выдавить две короткие фразы.

– У-у! – обиженно взвыла Бестия и окончательно потеряла терпение.

Драконица подбежала ко мне, зубами прикусила ткань рукава и настойчиво потянула вперед. Судя по радостной моське и предвкушающему блеску в умненьких глазках, не иначе как на встречу с тем, что попадало в категорию «приключения» по драконьим меркам.

– Извини. Мне пора, – быстро прошептала я, отвернулась и преувеличенно бодро сказала: – Все, красавица, веди!

Бестия выпустила из пасти уже знатно обслюнявленный рукав, радостно подпрыгнула и помчалась по тропинке, звонко цокая коготками по камню. Я побежала следом, еще долго чувствуя спиной взгляд Кристена.

Боги, какая я трусиха!

Порыкивая от нетерпения, Бестия уверенно вела меня вперед, все дальше и дальше удаляясь от корпуса факультета магической механики. За последние месяцы драконенок набрала в весе. Коди утверждал, что так бывает и лишние килограммы нужны малышам для скачка роста. Но пока все, что пошло в рост у Бестии, это попа.

Смешно виляя пятой точкой, драконица притормозила возле клумбы и быстро принюхалась к земле. Пока я удивленно хлопала глазами, она постучала коготком по двум ближайшим камням и надавила на нужный. Тут же пространство прямо перед нами подернулось зыбкой пленкой, свидетельствующей об открытии арки перехода.

Такими арками обычно пользовались рабочие по зданию, работники кухонь и ветперсонал, заботившийся о здоровье завров, чтобы не сталкиваться с преподавателями и адептами в коридорах. О том, что на территории архипелага есть вот такая серая артерия переходов, адептам знать не полагалось. И оставаться мне в том же глубоком неведении, но Коди хлебом не корми, дай только нарушить какой-то пункт должностной инструкции. Едва я стала его официальной помощницей, как зоопсихолог выдал мне ключи, карту секретных ходов и пароль от сейфа в кабинете. Ключи отпирали лабораторию, где мы самозабвенно дорабатывали плащ-невидимку. Сейф самоотверженно берег банку с кофе. Карта позволяла не опаздывать на занятия.

Но ладно я. Откуда Бестия могла знать про эти ходы?

Вот уж действительно вездесущее создание!

– Р-р-р! – возмутилась вездесущая, высовывая из портала недовольную мордашку.

– Иду, – заверила я ее, делая шаг и оказываясь где-то очень далеко от учебных корпусов.

Передо мной раскинулась просторная поляна, окруженная слева плотной завесой леса. На противоположной стороне виднелись хозяйственные постройки и большой стенд наподобие противопожарного. Легкий запах гари завершил общую картину и позволил мне убедиться: мы в секторе небовзоров.

– Пиу! – окликнула Бестия, и из лесочка неподалеку вышел завр.

– Мясник? – удивилась я, искренне полагая, что здоровяк улетел к себе в ангар, едва за мной захлопнулась дверь аудитории. – Она и тебя втянула?

Да, еще бы понять – во что.

Звездокрыл коротко, но крайне недовольно фыркнул, выражая все свое отношение к предстоящей операции. Пока я ломала извилины, гадая, чем могла подкупить хвостатая непоседа моего сурового нелюдима, тот ухватил Бестию за шкирку и галантно забросил назад.

С радостным «Уи-и-и!» драконица описала небольшую дугу и шлепнулась на спину собрата. Тут же вскочила на все четыре лапы, шустро пробежала вдоль позвоночника и плюхнулась на попу, всем видом показывая, что готова лететь.

Мясник медленно, явно рисуясь, расправил черные кожистые крылья с крохотными серебристыми чешуйками на внутренней части и повернул ко мне голову.

«Ну?» – читалось в направленном на меня взгляде.

– Постой… – не поверила я. – Мы куда-то летим?

Бестия разразилась серией писков, а ее собрат приблизился к замершей и абсолютно сбитой с толку мне и опустился, подставляя шею. У меня от такого жеста доброй воли аж слезы на глазах выступили.

Просто за все то время, что мы с Мясником числились в паре, он не позволил мне оседлать его и подняться в небо. Ни разу! Как бы я ни просила, как бы ни старалась оседлать его хитростью, пробовала даже приказывать, но все без толку.

– Ты ж мой хороший, – прошептала я.

Порывисто приблизилась, обняла завра руками за морду и прижалась всем телом.

Теперь мы наконец-то станем полноценным звеном. Наездником и…

«Клац», – нежно сомкнулись на моей талии мощные челюсти.

Я на секунду растерялась, а когда до потрясенного сознания дошла степень коварства этого засранца, то с чувством выдохнула:

– Ах ты паршивец!

Мясник беззвучно заржал, откровенно наслаждаясь тем, как умело он меня провел. Еще и потряс чуток, чтобы перестала брыкаться и лупить его руками по морде.

– Это не смешно!

Завр громко фыркнул, доказывая обратное.

– Выпусти меня! – разорялась я. – Ты все перепутал. В пасти носят драконят, которые еще не научились летать, а я полноценная человеческая особь! И вообще… Я твоя напарница, это я должна сидеть на твоем загривке и командовать.

Но звездокрылу было глубоко плевать на все мои доводы.

Не горя желанием вступать в дискуссию, он вновь расправил крылья цвета ночи и развернулся в сторону хозяйственных построек. Мощный толчок лапами, и мы уже поднимаемся вверх, летим над крышами. Бестия восторженно пищит где-то на его спине, Мясник монотонно работает крыльями, а я болтаюсь в пасти на манер похищенной из башни принцессы.

Некстати вспомнилось, как соседский дог похожим образом таскал любимую игрушку – яркий канат с желтым мячиком на конце, – и стало совсем уж как-то грустно.

С другой стороны, в этом мире есть же сотня вопросов без ответов. Ученые по-прежнему не знают, отчего лед скользкий. Какова природа шаровой молнии? Пена – это жидкость, газ или твердый предмет?

Мне же выпала задачка со звездочкой: почему у Мясника такой поганый характер?

Мы сделали небольшой круг над островом, набирая высоту, после чего завр резко развернулся и полетел над океаном. В лицо ударил ветер с привкусом соли, шум воды и залихватский свист ветра. Радуясь собственной предусмотрительности, я натянула бафф повыше, закрывая им шею и нижнюю часть лица, накинула капюшон и спрятала озябшие руки в рукава.

Адептам выдали комбинезоны для полетов с приходом первых холодов. Новая форма отличалась от старой повышенной холодоустойчивостью. Так, к примеру, небовзоры летали выше остальных завров, поэтому в подкладку комбинезона были вшиты специальные датчики, которые запускали подогрев на определенной высоте. Ядожалы летали только на малых высотах из-за большой массы драконов, поэтому их наездников утепляли не слишком тщательно. Комбинезоны звездокрылов представляли из себя промежуточный вариант с функцией «климат-контроль».

И вот теперь этот самый «климат-контроль» сходил с ума, потому что часть меня находилась в теплой пасти завра, а другая торчала на пронизывающем ветру и мысленно ругала злобного негодяя.

А еще гадала: почему Мясник отказывается летать со мной в качестве наездника? Банальная вредность или проблемы посерьезнее?

Звездокрыл ушел вниз и начал крутое снижение, почти падение. Я до хруста вывернула шею и с трудом разглядела стремительно приближающийся берег одного из островов архипелага Берег Костей.

«Дамы и господа! Говорит командир воздушно-транспортного судна «Мясник-1». Мы прибываем в конечный пункт нашего маршрута. Просьба не забывать свои вещи в пасти главного пилота. Наземные службы окажут вам психологическую поддержку и погладят по разбитой головке. Всего недоброго», – пронеслось в голове, а следом звездокрыл приземлился на лапы и с брезгливым «фу» выплюнул меня в песок.

Заряженная злостью, я даже не почувствовала удара. Вскочила на ноги, сорвала с головы капюшон, опустила с лица бафф и повернулась к завру.

– Знаешь что!

Мясник опустил голову и сделал заинтересованную морду.

– Вот ты как был овном, так овном и остался.

Звездокрыл озадаченно моргнул и сел, теряясь в догадках – верно ли ему послышалось или в слове «овном» все же есть буква «г». А я глянула на эту морду, на эту величественную фигуру, на потрясающие крылья цвета ночи и неожиданно улыбнулась.

– Ты, может, и не подарок. Но я все равно хочу с тобой дружить.

Нижняя челюсть шокированного Мясника с влажным чмоком ушла вниз.

– Смирись! – крикнула я и побежала следом за улепетывающей в сторону кустов Бестией.

– И все-таки, Бестия, куда мы идем?

Драконенок резко развернула ко мне морду, подняла переднюю лапу и прижала коготь ко рту, призывая к заговорщическому молчанию. Затем торопливо огляделась и пробежала вперед. Притормозив возле плотной полосы кустов, малышка поднялась на задние лапы и выразительно ткнула куда-то.

Я повторила маневр, осторожно выглянула из кустов и сразу узнала остров. Некронавты называли его «отбойник», адепты – «карантин». Обычно сюда под охраной патрулирующих на океанском дне троллей прибывали все грузы и пассажиры, а уже после их дальнейшую судьбу решали хозяева здешних мест. Здесь разгружали баржи с продуктами и необходимым материалом. Здесь же все адепты проходили медицинскую комиссию, прежде чем их допускали до экзаменов на сам остров. А вот теперь к причалу чинно и неторопливо приближалась ослепительно-белая яхта с золотыми буквами «Бесстыжая Лиза» на борту.

– Пиу, – позвала Бестия шепотом и поползла вперед.

И вот, значит, мы крадемся. Мастерски так! Как учили на занятиях. Пригибаемся под веточками, замираем за стволами, потому что чуйка подсказывает: нас здесь быть не должно. Крадемся… крадемся… и вдруг видим подозрительно знакомую спину в черном комбинезоне с серебристой звездной россыпью на плечах и руках.

– Грек твою налево… – прочувственно ругнулась знакомая спина голосом Эрики Магни, тоже прочитавшей название. – «Бесстыжая Лиза». Надо же!

– Знакомые? – сухо уточнил стоявший подле нее Кай-Танаш, ректор академии З.А.В.Р.

– Каталась однажды… – крайне расплывчато отозвалась декан.

Бывший и нынешний ректоры мрачно глянули на белоснежную яхту и шумно выдохнули. Лица у них были такими, словно они собрались на поминки к любимой тете, чье хладное тело вот-вот должны спустить с борта судна.

Благодушной оставалась только пухленькая ринейка, заправлявшая бухгалтерией.

– Ой, да шо ви такие расстроенные? – нахраписто протараторила она. – Ну подумаешь, прикатила компашка без повода и приглашения. Делов-то! Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье.

– Госпожа Небесная, – голос брата звучал как тихое грозовое эхо подступающей бури, – это не просто компания сумасшедших. Это зоозащитники из фонда «Твари ковчега».

– То есть психи на всю макушку и ДНК? – пришла к собственным умозаключениям ринейка.

Брат предпочел словам мрачное созерцание приближающейся яхты. Возникшую паузу заполнила госпожа Магни:

– Клара, если этим защитникам покажется, что здесь, на острове, кто-то обижает завров, то поднимется такой шум и гам, что даже зловещая репутация Берега Костей и голодный оскал некронавтов не спасут нас от закрытия.

Мы с Бестией обменялись обеспокоенными взглядами. Не знаю, какое выражение было у меня, но малышка прижала уши и показалась крайне напуганной.

Полные беспокойства, мы, не сговариваясь, протиснулись ближе. И вот хвост даю на отсечение, что ни одна веточка не шелохнулась, ни один упавший листок под лапами-ногами не хрустнул, но легендарная дорал-кай чутко повернула голову к тем самым кустам, где мы сидели с Бестией в засаде.

– Адептка Нэш, с каких пор вы начали прогуливать пары?

Я вздрогнула, а Бестия испуганно присела. Потом сообразила, что ее имени не прозвучало, а кто не пойман на месте преступления – тот не косячил. Драконица поспешно ткнула себя когтем в грудь, замотала головой, мол, ты меня не видела, и бесшумной черной тенью скрылась в густой растительности.

Секунду я колебалась, делая выбор между выйти и покаяться или рвануть следом, но услышала строгое: «Адриана, выходите!», выбралась из кустов и понуро побрела к компании встречающих.

Колоритное трио из алчного главбуха, декана факультета звездокрылов и ректора всея академии в восторг при виде меня не пришло. Тьма в глубине глаз брата неукротимой волной затопила белок, выдавая бушующие внутри эмоции. Эрика Магни молчала. Зло и как-то крайне сосредоточенно. И только маленькая ринейка поприветствовала меня широким оскалом.

– А-а-а, адептка Нэш! Ви таки когда принесете справку о доходах семьи? Учтите, никакой повышенной стипендии без справки.

– Да, госпожа Небесная, – кивнула я, с грустью вспоминая злосчастную папку с полупустым личным делом.

Если бы я изначально знала, что восстановить его окажется таким муторным делом, то никогда бы не дала обещание Фреду. А вот полуорк не просто знал, какой бюрократический ад ждет нерадивую студентку. Что-то подсказывало, что секретарь нарочно перепоручил эти заботы мне. Будто мне мало забот.

– Риана, как ты здесь оказалась? – строго глянул брат.

– Мясник принес, – ловко ушла я от ответа и повернулась к декану факультета звездокрылов. – Это правда, госпожа Магни? Зоозащитники способны закрыть академию?

Дорал-кай пожала плечами и посмотрела в сторону причаливающей яхты. Борт лодки ударился о пристань. Один из моряков тут же привязал канат, два других перекинули небольшой мостик.

– У нас погибли звездокрылы, – тихо напомнила Эрика Магни, наблюдая за тем, как чужаки швартуются. – Для всех тех влиятельных бизнесменов и политиков, что спят и видят, как бы наложить свои загребущие руки на завров и технологии пространственного перемещения – это как кусок мяса для голодной собаки. Боюсь, они вцепятся в это дело и еще долго будут его смаковать.

– Не вижу поводов для грустной паники и репетиции провала, – поморщилась госпожа Небесная. – Ничего ваши зоозащитнички не сделают: кишка тонка. Посмотрят, поцокают языками, похвалят за красоту такую и умчатся прочь.

Очень хотелось бы в это верить, но что-то пока не выходит…

Тем временем прибывшие готовились покинуть гостеприимную яхту и по одному сойти на пристань. Столпившись на палубе, они шумно переговаривались друг с другом, жали руки капитану и прощались с командой «Бесстыжей Лизы».

Ринейка зорко вгляделась в толпу прибывших, и ее перекосило так, словно кто-то преподнес женщине ведро лимонов.

– А вот это уже ни в какие ворота не лезет! – воскликнула главбух.

– Что? – заподозрил неладное ректор. – Клара, в чем дело?

– Беру свои слова обратно. Таки и мне эта компашка причиняет муки радости, – сказала главбух, подумала и уточнила у ректора: – А как посмотрит дорогое начальство на попытку организовать нашим гостям одно крохотное несварение желудка?

– Пристально. И я как никогда серьезен, госпожа Небесная. Не смейте травить наших гостей.

– Даже если это будет безобидная травка для прочистки кишочек и здравого смысла?

– Клара!

– Шо? – искренне удивилась женщина и подбоченилась. – Еще немного, и у меня сложится мнение, шо ви таки делаете недовольную морщинку промеж глаз на всякую мою гениальную идею. Ладно-ладно. Я уже вижу, шо начальство упорно не желает счастья бухгалтерии. Ну нет так нет. Обойдемся без чая.

Ринейка нацепила на лицо улыбку радушной акулы и, раскинув руки, пошла наперехват тощему мужчине, подслеповато щурящемуся на солнце.

– Кого я вижу! – воскликнула госпожа Небесная. – Здравствуйте, дорогой, ой какой дорогой Герман Брешик.

– Кларочка, – обрадовался тот, – роскошная моя!

И парочка заключила друг друга в дружеские объятия. Причем главбух, как честная женщина, попыталась придушить гостя. Не иначе как от избытка чувств. Тот явно недооценил степень гостеприимства и теперь кряхтел, синел и всячески протестовал против удушья.

Ректор выразительно покашлял, призывая сотрудницу к порядку. Та опомнилась и неохотно ослабила хватку.

– Герман, так по какому поводу ви решили причинить нам такой сюрприз?

– Я к вам с проверкой, – доверительным полушепотом поведал тот.

– Ой, а шо это у меня со слухом? Проверка? Герман, вы же еще в прошлом месяце дистанционно проверили всю нашу бухгалтерию и ничего не нашли.

– Вот именно, Кларочка. Я ничего не нашел, поэтому приехал лично!

Все так же широко улыбаясь, главбух скрипнула зубами и подхватила тощий локоток господина Брешика.

– Так чего же мы стоим, мой любимый, ой, какой любимый Герман. Впереди столько работы, столько упоительных мгновений! Вот сейчас как пройдем все положенные карантином процедуры и как возьмемся за работу!

Продолжая громко тараторить, главбух заспешила прочь с пляжа, что-то незаметно набирая на манжете. Мы проводили их взглядом и повернулись к остальным гостям.

Первыми прошли по причалу и спрыгнули на песок две девушки. Обе блондинки с короткими волосами, обе неуловимо похожи друг на друга, как это иногда бывает с лучшими подругами, которые дружат не один десяток лет. За ними, слегка покачиваясь под тяжестью сумок, шел обвешанный вещами крепкий мужчина лет сорока. Последними были два молодых парня с рюкзаками на плечах. Осторожно ступая, они тащили какой-то длинный предмет, плотно укутанный в черный защитный мешок.

– Так, а это, кажется, уже по мою душу, – вздохнула Эрика Магни.

– С виду кажутся вполне милыми и адекватными, – заметила я и удостоилась снисходительного взгляда.

– Издали все кажутся неплохими, – сказала дорал-кай и сделала первый шаг в сторону компании, но тут на доски причала решительно ступила еще одна нога в модной ярко-розовой туфельке.

Женщина обогнала парней, кивнула девушкам и направилась к нам.

– Мама… – поразилась я, как в детстве испуганно хватая брата за руку.

– Мама! – опешил тот.

– Мама? – заинтересовалась Эрика Магни.

– Мама, мама, – покладисто закивала Гардарика Нэш.

Она с подозрительным прищуром оглядела территорию острова. Мазнула взглядом по одноэтажному зданию с крупной надписью «Карантин», прищурилась, когда над головой пролетела белоснежная стая небовзоров, и вновь посмотрела на своих детей.

– Чудесно, – заявила она тоном «ничего хорошего не ждите».

И мы как-то разом подобрались и приготовились к неприятностям.

В итоге у каждого из нас появилась нагрузка в виде чужака.

Клара Небесная цепко держала локоток свалившегося ей на радость проверяльщика. Братца взяли в оборону две девицы-зоозащитницы. Эрика Магни была вынуждена улыбаться трем оставшимся мужчинам. Мне же досталась мама.

И знаете что? Слова главбуха оказались пророческими!

Как она там сказала? «Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье»?

Сперва мама испуганно шарахнулась от Борщевика, на котором прилетела Эрика Магни. Ядовитый завр на это никак не отреагировал и продолжил задумчиво жевать куст сочной крапивы, но я поспешила увести маму подальше от вспыльчивого ядожала. С Борщевиком отношения у нас не заладились еще с того памятного раза на первом занятии, и что-то я сомневаюсь, что Мясник проявит несвойственный ему героизм и заступится за нас.

После Гардарика Нэш испуганно взвизгнула и попыталась закрыть меня собой при виде некронавта. К счастью, тот воспринял все спокойно и даже вызвался доставить нас на моторной лодке до главного острова, не дожидаясь остальных.

А дальше была экскурсия по академии З.А.В.Р.

Нет, естественно, ни о каких злачных местах там и речи не шло, но мамы такие мамы. Им не всегда нужно видеть треш, чтобы его придумать.

Вот поэтому сперва я провела ее по учебным корпусам, попутно рассказывая о том, какие интересные методы используют преподаватели в обучении адептов, а после свернула к самому безопасному месту – к столовой.

Сейчас посажу маму за преподавательский стол, сбегаю за чаем с булочкой и…

– Риана! – насторожилась мама, замирая.

Я быстро глянула в угол коридора и только тут заметила звездокрыла.

– А, мам, не бойся. Это Бестия, первый драконенок, рожденный на архипелаге. Она еще маленькая, но очень умная.

Бестия гордо выпятила грудь и с достоинством выдала:

– Пиу!

Очарованная зашкаливающим уровнем милоты, мама расплылась в улыбке. Ненадолго.

Посчитав, что этап знакомства успешно пройден и двуногая поддалась на чары, Бестия решила больше не играть в послушную маленькую умницу и стала самой собой. Сунула мордочку под раковину, перехватила передними лапами бутылочку кетчупа и принялась самозабвенно малевать прямо на стене коридора портрет заклятого врага.

– А-а-а… – опешила от такого поворота событий мама.

– Идем. Не обращай внимания, – утянула я ее к дверям. – Бестия просто не ладит с нашим поваром.

Мама сделала вид, что это полностью объясняет и оправдывает тот факт, что хвостатая вредительница самовыражается с помощью кетчупа.

– Вот, ма. Это наша столовая, – сказала я, распахивая тяжелые створки.

Госпожа Нэш молча обвела помещение взглядом, неодобрительно покосилась в ту сторону, где ужинали адепты с факультета магической механики, попутно собирая какой-то прибор в центре стола. Чуток зависла при виде банки формалина с шестипалой кистью, которую с благоговейным «Смотри, это та самая!» передавали друг другу адептки с факультета помощи и возвращения.

Последней каплей в чаше родительского терпения стал Эрик Хезенхау.

Демон дернул его вскочить и с возмущенным «Ты мне не веришь?!» начать раздеваться.

Чиркнула молния на сине-желтой куртке. Полетела на пол футболка, оголяя торс и тренированный пресс. Звякнула пряжка ремня.

Ой, нет! Нет, нет, пожалуйста, нет!

– Это что тако… – начала было потрясенная мама, но договорить не успела. Эрик дернул ремень, оттянул край штанов вниз и демонстративно развернулся к сидящей Власте.

– Вот. Смотри! – выкрикнул он с гордостью.

Подруга медленно поставила на стол стакан с недопитым чаем, заправила белую прядь за ухо и наклонилась ближе к полуголому северянину. Секундное молчание, тяжелый вздох и поднятые в жесте капитуляции руки.

– Ну хорошо, согласна. Шрам от аппендицита у тебя есть. Доволен?

– Да! – заорал Эрик на всю столовую, а стол ядожалов разразился такими бурными криками и аплодисментами, будто Хезенхау только что продемонстрировал не шустрый стриптиз, а первым пришел в марафоне на выносливость.

Я зажмурилась, усиленно пытаясь развидеть случившееся, и мысленно застонала.

Ну почему Эрику приспичило что-то доказать Власте именно сейчас? Не мог подождать или предварительно уединиться? Почему это надо было делать прилюдно? И что теперь подумает об академии и моих друзьях мама?!

– Солнышко, – мрачно позвала та, наблюдая за тем, как все еще полуголый Эрик прыгает вокруг стола, изображая победный танец. – Кажется, я увидела достаточно для одного дня.

– Хочешь, я отведу тебя в кабинет Дариана? – с надеждой предложила я. – Узнаем, на каком этаже тебя могут поселить. Посидим, попьем спокойно чаю, поговорим…

– Хочу. Но сперва ты покажешь мне тех самых завров, из-за которых устроила всю эту многоходовку с поступлением в З.А.В.Р.

Я вспомнила недовольную рожу Мясника, его поганый характер и отрицательную репутацию. В красках представила эпичную встречу завра с мамой и окончательно пала духом.

– Может, не надо?

– Надо, доча. Надо! – безапелляционным тоном возразила мама, а я еще разок вспомнила Клару Небесную.

«Окажем им драконье гостеприимство, напугаем некронавтами, поводим за ручку по самым злачным местам с экскурсией, и вот увидите, эти сумасшедшие сами попросят нас помахать им белым платочком на прощанье».

И что-то подсказывало: мама не просто дозрела до мысли сбежать отсюда пошустрее. Если бы! Госпожа Нэш уже вовсю планировала возвращение кровиночки в родовое гнездо. Вот сейчас только на звездокрылов глянет, чтобы уж наверняка убедиться, что здесь ужасно, и тогда мне точно крышечка. Возможно, даже гробовая.

Черный сектор, где обитали звездокрылы, был погружен в сонную негу. Завры сладко посапывали, досматривая сны, и только Мясник недовольно ворчал у себя в загоне: у него все еще оставались проблемы со сном в положенное время.

Как бы я ни билась над его режимом дня, Мясник мог нормально спать днем и бодрствовать ночью только два-три дня подряд, а потом что-то сбивалось, и он опять переставал спать в положенное время. Предположу, что конкретно сегодня это что-то сбила предприимчивая Бестия с подношениями.

Интересно, почему малышка так настойчиво звала меня с собой на встречу? Неужели знала, что приплывет моя мама? Но откуда?

В проходе я немного поколебалась, выбирая маршрут. Можно было пройти прямо и показать гнездо с сонными, оттого не такими пугающими звездокрылами. Или свернуть к Мяснику.

И именно этим моментом решил воспользоваться некронавт.

– Адриана, привет! – донеслось откуда-то с потолка, а следом вниз спрыгнул Мел.

Эффектно крутанул и убрал за спину свою обожаемую палку, с которой, по-моему, вообще не расставался. Цепким взглядом прошелся по стройной фигуре госпожи Нэш, по таким же, как у меня, волосам цвета спелых каштанов, по лицу и резюмировал:

– Не знал, что у тебя есть старшая сестра.

И это не было дешевым комплиментом в адрес Гардарики Нэш – мы действительно с ней пугающе похожи. Это Дариан вобрал в себя природу демона, унаследовав магию, внешность и темперамент отца. Я же стала точной копией нашей мамы, кажется, вообще проигнорировав гены Хейнера Нэша.

В свою очередь мама не менее пристально изучила Мела, заметила черные полосы татуировок на висках и шее парня.

– Тиграй? А разве вас всех не истребили? – удивилась она совсем как я когда-то, заметила оранжевую повязку некронавта на рукаве и протянула: – А-а-а…

– Это моя мама, – поспешно представила я, ощущая жуткую нервозность, и потянула родительницу дальше. – Прости, Мел, мы торопимся. Заскочили буквально на минуту. Хотим посмотреть на звездокрылов до начала практических занятий. Все. Давай. Пока.

Мел проводил нас взглядом, но ничего не сказал. Просто улыбнулся краешком губ и растворился в густых тенях ангара. Я же мысленно поставила себе жирный-прежирный крестик «не забыть извиниться» и свернула прочь от загона с Мясником.

Не стоит добивать мамину нежную психику, порядком травмированную одной только выходкой Эрика Хезенхау. Приберегу знакомство с моим букой до лучших времен. Сюрпризом будет. А пока покажу мирных звездокрылов.

Словно в подтверждение правильности моего выбора, Мясник взревел и хлестнул хвостом чем-то провинившиеся перед ним ворота.

– Что это? – испуганным шепотом спросила мама.

– Не бери в голову. Нам сюда.

Мама покорно поднялась за мной по ступенькам, безбоязненно прошла по металлическому мостику над гнездом, где отдыхали завры. Звездокрылы мирно спали, свернувшись в один большой черный клубок из крыльев, лап, хвостов и милых мордашек. Темнота сглаживала все пугающие стороны, и мне оставалось только надеяться, что мама не увидит в них опасных монстров, которые только и ждут, чтобы порубить ее единственную доченьку на котлеты.

– Они едят фрукты, – на всякий случай сказала я.

– Они кажутся такими… спокойными, – прошептала мама, разглядывая звездокрылов.

– Да, ты права. Звездокрылы – самый дружелюбный вид завров. Добрые, с высоким уровнем эмпатии и доверием к людям.

Где-то на заднем фоне категорично взревел Мясник.

– А еще Эрика Магни считает, что звездокрылов можно использовать для реабилитации, как это делают специалисты на примере лошадей. У нас это, правда, называют не иппотерапия, а завротерапия, но суть одна.

Мама рассеянно кивнула и перегнулась через перила, с жадным любопытством вглядываясь вниз. Ее ладони обхватили поручни, ткань рукава приподнялась, открывая два браслета. Первым был неширокий обруч с символикой дома Танаш – своеобразный знак покровительства женщине, которая родила демону ребенка, а вот второго я никогда прежде на ней не видела.

Начнем с того, что Гардарика Нэш не носила серебро, отдавая предпочтение золоту и платине. И еще мое внимание привлек крохотный паучок-застежка, скрепляющий браслет. Что странно, ведь мама до панического визга боялась пауков. Один раз даже выбежала из номера отеля и наотрез отказывалась входить обратно, пока оттуда не вышел вооруженный тапкой папа и не предъявил в качестве доказательства труп убитого насекомого.

Так что же побудило ее носить настолько странное украшение? Или это такая новая методика лечения арахнофобии?

– Мам, – позвала я и показала на странный браслет. – Откуда у тебя он?

– Да так… Подарок старого друга. – Мама быстро распрямилась, опустила рукав и, обняв меня за плечи, продолжила:

– А теперь пошли скорее к твоему брату. Я так устала, что просто валюсь с ног. Знаешь, эти зоозащитники не унимались практически всю дорогу сюда. А как узнали, что я мать одной из адепток, так развели такую кипучую деятельность… Конечно, я никогда не против поболтать, тем более что на яхте не так чтобы много развлечений, но эти ребята просто ох!

На последнем слове мама выразительно закатила глаза, а я вдруг осознала, что иду рядом с ценным и крайне словоохотливом источником информации о гипотетическом враге, и улыбнулась.

– И как прошла экскурсия для мамы? – поинтересовался Фред.

Дело происходило в приемной ректора, куда я привела маму сразу после прогулки по Черному сектору. Брат был занят, поэтому заселять нашу общую матушку в комнату перепоручили мне. К счастью, появившаяся в дверях приемной квезалка ловко выбила эстафетную палочку в виде усталой Гардарики Нэш.

– Госпожа Нэш, мне так приятно с вами познакомиться, – источала сладкий мед очарования Юдау Чандарис. – Ваш сын и наш ректор так много о вас рассказывал. Идемте же скорее! Я позволила себе проявить немного инициативы и забежала на кухню. Повар обещал принести ужин прямо в вашу комнату через десять минут, к тому же у меня есть свежие булочки с маком!

– Булочки с маком – это замечательно, – благожелательно кивнула мама и позволила себя увести.

Я и опомниться не успела, как они выпорхнули из приемной, оставив меня наедине с секретарем. Что ж, пожелаем брату удачи. Потому что если эти двое не поладят, то к проблемам академии, проверке бухгалтерии и прибытию зоозащитников из фонда «Твари ковчега» добавятся скандал и женская истерика…

– И как прошла экскурсия для мамы?

Я моргнула и повернулась к полуорку. Фред со свойственным только ему спокойствием перебирал документы. На контрасте с тихим шелестом бумаги обрывки спора, долетающие из-за двери в кабинет ректора, казались криками стадиона болельщиков.

– Ужасно, – мрачно сказала я, и тут боевая манжета на моем левом предплечье негромко пискнула.

Подняла руку и быстро пробежала глазами по сообщению. Видимо, господин Клебо запоздало понял, что взятка Бестии была недостаточной, и решил «обрадовать» Адриану Нэш домашним заданием. Вздохнув, я скопировала задачу и учебник, где написано, как ее решить. Внесла в список дел на сегодня и прикинула, как бы все успеть.

– Как насчет кофе для тебя и бутербродов для меня? – предложил секретарь.

– Прости, Фред, но мне надо бежать.

– Эй, Нэш, – окликнул он, когда я уже стояла в дверях, готовая покинуть приемную и умчаться прочь по коридору.

Я обернулась и встретилась с внимательным взглядом полуорка. Он долго смотрел на меня, не мигая, прежде чем серьезно заметить:

– Не так страшна твоя мама, как ты ее рисуешь.

Скривила в ответ недоверчиво-печальную моську и побежала по делам.

Ему легко говорить. Это не его бравая родительница рванула на архипелаг, полный некронавтов и завров, чтобы убедиться: любимая деточка в безопасности.

Подгоняемая мыслью ничего не успеть, я забежала в библиотеку и взяла нужный учебник по магической механике. После заскочила к себе, наскоро перекусила энергетическим батончиком и сухофруктами, села за письменный стол и с головой ушла в работу.

К тому моменту, когда я расправилась с решением половины задачи, за окном стемнело.

– Блин! – всполошилась я, сообразив, что такими темпами безбожно опоздаю на практическое занятие с Эрикой Магни, и вскочила.

Схватила сумку, покидала в нее образцы тканей, которые мы с Коди подбирали для нового образца плаща-невидимки, сделанного для ветеринаров, туда же отправилась пара зеленых яблок и блокнот, в котором помечала изменения в поведении Мясника. Заперев дверь, я выбежала из общежития и окунулась в прохладу пришедшей на смену дню ночи.

Холодный воздух остудил панику, а теплый костюм среагировал на температуру и запустил «климат-контроль». Воспользовавшись выданной Коди картой, я прошла по серой артерии технических порталов прямо на территорию Черного сектора и застыла от удивления.

На каменном пятачке в центре сектора гуляли Кристен с Конфеткой!

Сине-желтая форма факультета ядожалов делала парня похожим на яркий экзотический цветок. Будь где-то рядом звездокрыл, то адепту Арктанхау незамедлительно вынесли бы модный приговор. Но поблизости восторженно скакала только крохотная драконица, да я украдкой наблюдала за ними. И то ли у новой формы опять забарахлил «климат-контроль», то ли меня кинуло в приятный жар от одного только вида Кристена Арктанхау… Вот уж действительно гроза девичьих сердец и лучший парень на свете.

Вот только почему эти двое в нашем секторе? После недавних событий контроль допуска адептов в другие локации академии существенно ужесточился. Как Кристен и Конфетка прошли в сектор звездокрылов?

Вспомнив о времени, которого до начала практики оставалось все меньше и меньше, я наконец отмерла, прекратила строить догадки и побежала к ним.

– Кристен! Что вы здесь делаете?

Мягкий, ищущий взгляд, которым он на меня посмотрел, заставил сердце биться быстрее.

– Мы ждем Коди. Он пошел за вашим деканом.

Я кивнула, додумывая остальное: значит, это зоопсихолог провел Кристена на территорию, воспользовавшись допуском преподавателя. Значит, они с драконенком здесь по делу, а не караулят меня. Значит…

Конфетка царапнула передней лапой землю и с радостным воем бросилась на меня. Игриво боднула головой сапог и отскочила назад.

– Ой! – засмеялась я, покачнувшись от удара, и Кристен моментально схватил за руку, не давая упасть.

– Извини. Она сегодня в игривом настроении.

В подтверждение его слов драконенок припала на передние лапы. В точности как скорпион, подняла свой хвостик и трижды ударила по воздуху, разя воображаемого противника пока еще крохотным, но опасным шипом на конце. Довольно рявкнула, объявляя себя победителем, после чего смешно завалилась на бок и принялась кататься по земле.

– Можно погладить? – несмело попросила я, и Кристен кивнул.

Я присела на корточки, протянула руку и принялась тискать маленькую драконицу. В отличие от звездокрылов, которые просто обожали ласковые поглаживания (Мясник не в счет), взрослые ядожалы казались теми еще буками. К счастью, малышка этого пока не знала. Взрослых собратьев она не видела, а Кристен, судя по всему, не был строгой «мамочкой».

– А кто у нас тут такой красивый? У кого такой милый носик? У кого такие умные глазки? Кто милота с крылышками? – сюсюкала я не своим голосом, похлопывая по крепкой шкуре завра.

Конфетка довольно урчала, тыкалась мне в ладонь носом и млела от свалившегося на нее счастья. Особенно сильно ей нравилось, когда я чесала живот или мяла шкуру на загривке.

– Кристен, она вправду конфетка. Такая сладкая-сладкая девочка!

Сладкая девочка довольно рявкнула, после чего игриво боднула меня в грудь. Смеясь, я села на попу, обняла и притянула к себе сине-желтую драконицу.

Пока я наглаживала попискивающую от восторга Конфетку, со стороны ангара донесся грохот переполоха. Сперва мы услышали крики адептов, устрашающий рев завра, что-то треснуло и сломалось, а следом из прохода выскочил сам виновник.

– РВА!!! – взревел Мясник и разъяренным черным пятном бросился на нас.

Казалось, сам воздух дрожит от гнева, разделяя чувства завра. Дракон стремительно приближался, нагоняя ужас в сердце. Еще бы понять, какая муха укусила его на этот раз! Нет, Мясник никогда не был душкой, но и вот так он тоже никогда ни на кого не бросался. Уточнение: никогда на моей памяти!

Конфетка испуганно взвизгнула, но припала на передние лапы и выставила дрожащий от страха хвостик для атаки, готовая драться до последнего даже сейчас, когда силы заведомо неравны.

– Пиу! – крикнула я, поднимаясь на ноги.

И опоздала…

Ведомый собственным кодексом чести, Кристен повернулся и пошел навстречу несущемуся на него завру. На минуточку, навстречу абсолютно чужому дракону, с которым у него не было контакта! Но северянина это вообще не заботило.

Я видела, как подавляли волю на тренировках с Борщевиком Эрик и Власта, как это делал Максимус Медный, декан факультета, и некоторые другие адепты факультета ядожалов, но никогда прежде особо не присматривалась за тем, как ведет себя Кристен Арктанхау.

Он не кричал и не выставлял рук. Он оставался холоден и безмятежен, аки снежная вершина. И так же спокойно, даже скучающе, приказал:

– Лежать.

Конфетка инстинктивно выполнила команду, хоть та и была адресована не ей. Мясник же успел сделать еще несколько заплетающихся шагов, прежде чем его лапы подогнулись. Чужая воля сломила, опустилась на холку зверя и невидимой рукой прижала крылатого ящера к земле.

Я уловила отголосок удивления Мясника, выполнившего чужую команду. А может, это был мой собственный шок от случившегося? Впрочем, как-то не до выяснений было. Звездокрыл тут же вскочил на лапы, расправил крылья цвета ночного неба, изогнул шею и поднял голову. Вопль, вырвавшийся из его пасти, сотряс округу децибелами ярости.

Звук оказался до того мощным, что я присела, зажала уши руками и зачем-то зажмурилась. И тут же почувствовала, как чья-то сильная рука сжимает предплечье. Резкий рывок Кристена заставил меня отскочить в сторону. Вовремя – передняя лапа звездокрыла опустилась ровно в то место, где я только что была.

– Нет, ну это уже наглость, – пробормотала я, возвращая себе контроль над ситуацией, и подбоченилась. – Мясник, хватит! Хватит, кому говорю?

Завр наклонил ко мне свою огромную голову, обжег взглядом и коротко рявкнул, выражая несогласие.

– Да что на тебя нашло?! – Я тоже оказалась далека от черты спокойствия.

Мясник чуть повернул голову в сторону крошки-ядожала и неодобрительно сузил глаза.

– Конфетка, прячься, – первым догадался Кристен.

Драконенок послушно развернулась и дала деру. Мясник ринулся следом.

– Нет! Не смей! – в ужасе закричала я.

Рванулась за ним, подпрыгнула и схватилась за один из шипов на шее. Попыталась подтянуться и оседлать завра, как это делала, когда мы играли в захват некронавтской банданы, но дракон разгадал маневр и встряхнулся.

Не удержавшись, я соскользнула по шкуре вниз, упала на землю и быстро откатилась в сторону, гася силу удара и одновременно уходя с траектории движения спятившего завра.

Где-то впереди отчаянно запищала Конфетка, заставляя мое сердце испуганно сжаться от мысли, что Мясник может ей навредить, а я полностью бессильна перед его очередным взбрыком характера.

– Мясник! – раздался предостерегающий окрик.

Завр недовольно дернул шеей и повернул голову на звук. Эрика Магни, декан факультета звездокрылов и матриарх завров, замерла возле откатных ворот в ангар. Дорал-кай стояла в комбинезоне звездокрылов, сложив на груди руки, и ветер трепал ее длинные черные волосы с белоснежными кончиками. Рядом застыла сердитая Бестия.

– Не смей, – сказала госпожа Магни, и ее угрозу сердитым рыком подкрепил ощетинившийся Убийца, второй по старшинству завр в стае. Дракон вышел из ангара, а следом в проходе показались и остальные звездокрылы.

Завры друг за другом выходили на пятачок в центре Черного сектора и окружали Мясника. Они скалились и угрожающе рычали, предупреждая собрата не делать глупостей.

– Р-р-ра!!! – протестующе взревел Мясник.

И ответом ему стал шелест расправляемых крыльев, дружный рев звездокрылов и осуждающий взгляд Эрики Магни. Я вцепилась в подошедшего Кристена – неужели они сейчас подерутся?

Судя по выражению на морде Мясника, этот упрямый дурак был готов к драке. Судя по воинственным позам остальной стаи, мой упертый баран уже порядком всех достал и давно напрашивался на профилактическую трепку. Атмосфера накалилась, воздух стал тяжелым от переполнявших всех эмоций, дело явно шло к повальной драке, из которой Мясник вряд ли выйдет живым.

Хорошо, что власть над ситуацией принадлежала человеку. Человеку с холодной головой и добрым сердцем.

– Пошли поговорим, – велела матриарх, круто разворачиваясь и направляясь в ангар.

Мясник фыркнул, задрал морду повыше, всячески демонстрируя свою независимость и вообще, но стоило дорал-кай обернуться и уточнить: «Так ты идешь?» – как завр показательно вздохнул, закатил глаза и поплелся следом за матриархом.

Едва они скрылись в глубине помещения, как остальные звездокрылы начали по одному подниматься в небо и улетать.

Я закрутила головой, желая найти сине-желтую крошку и одновременно боясь увидеть ее покалеченное тело, но Конфетка была в порядке. Она забилась под дно тележки с тюками сена и мелко дрожала, а рядом сидела Бестия и успокаивающе ворчала. К ним уже спешили Коди с ветеринаром.

Сильные руки легли на мои плечи и развернули к себе.

– Адриана, ты как? – спросил встревоженный Кристен и принялся ощупывать меня, проверяя на предмет переломов и растяжений. Я тихо зашипела от боли, когда он дотронулся до ладоней – на них была кровь.

– Пустяки. Царапины, – отмахнулась я, сама мысленно гадая: когда успела?

Вот только Кристена такой ответ не устроил. Он выразительно глянул на меня и напомнил:

– Прошлая царапина едва тебя не убила.

Я вспомнила, как лежала в палате, в то время как брат метался по лекарскому крылу и пугал лекарок в поисках моего отравителя, как во всех грехах обвинили Таину Знающую… И прикусила губу. В чем-то он прав – повторения той истории мне бы не хотелось.

К нам подбежал бледный и растрепанный Коди, осмотрел мои руки и предложил:

– Идемте ко мне. Промоем раны.

– Как Конфетка? – спросил Кристен.

– Испугана. Внешних повреждений нет, но ветеринар решил осмотреть ее. Не переживай, Бестия потом приведет Конфетку к нам. Идем?

Кристен согласно кивнул, быстро обнял меня, подхватил на руки и, напрочь игнорируя протестующие вопли и заверения, что я вообще-то не пострадала и вполне себе могу идти сама, понес.

– У тебя шок, – заявил он с довольной улыбкой и хитрыми искорками в глазах. – Ты не способна критически оценить свое состояние.

Я задохнулась от возмущения, хотела было разразиться протестующим спичем, но была обезоружена довольной улыбкой Кристена и… расслабилась.

В конце концов, пусть несет, раз ему это так приятно.

Кристен прижал палочку с тампоном, пропитанным зеленкой, к самой глубокой царапине на моей ладони, убрал и заботливо подул на кожу. Затем повторил все то же самое с другой рукой, поднял голову и широко улыбнулся.

Палочка отправилась в мусорную корзину под столом, а мой добровольный лекарь заглянул в аптечку, предоставленную Коди, придирчиво поковырялся там, вытащил пачку бинтов… И вот опять эта улыбка!

– Что? – не выдержала я, жутко смущенная.

– Мы вышли на новый уровень доверия. Это приятно.

Я вспомнила, как еще совсем недавно отвергла помощь Кристена при схожих обстоятельствах и чем все обернулось. Кстати, надо бы узнать у брата, как дела у Таины Знающей? Интересно, лекарку восстановили на факультет помощи и возвращения? Или она сама не захотела возвращаться, после ложных обвинений в свой адрес?

– А не выпить ли нам кофейку? – вслух подумал Коди и удовлетворенно кивнул. – Да, определенно! Кофеек. Нас спасет кофеек.

Зоопсихолог встал и щелкнул включателем на чайнике. Повозившись с кодовым замком, извлек из сейфа банку и загремел посудой в ящике в поисках нужного количества чашек, желательно чистых.

Пока я рассеянно следила за попытками преподавателя проявить гостеприимство, Кристен взял меня за руки. Подушечки его больших пальцев ласково провели по нежной коже запястий, заставив мое сердце стучать быстрее. Тело бросило в жар. И что-то подсказывало – «климат-контроль» тут ни при чем.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Делаю приятно, – последовал невразумительный ответ, а следом Кристен поднес к губам мою правую, свободную от боевой манжеты руку. Не отрывая от меня хитрого взгляда, наклонился еще раз, быстро поцеловал и провел языком по нежной коже запястья. Я тихо ахнула.

Коди обернулся на звук, но Кристен уже с самым серьезным выражением на лице бинтовал руки, а я потупилась и сделала вид, что ничего не случилось.

Пока я приходила в себя, Коди с трудом, но таки нашел четыре более-менее целые и чистые чашки, которые с тихим стуком встали на стол. Закипел и щелкнул чайник, а вместе с ним открылась дверь, впуская внутрь двух дракониц.

Конфетка тотчас подбежала к своей мускулистой северной «мамочке» и прижалась к ноге парня. Кристен заправил конец бинта, закончив тем самым перевязку, выпустил мои руки и присел перед своим драконенком.

– Моя смелая девочка. Умница. Послушная, – принялся он хвалить сине-желтую малышку, ласково трепля ту по загривку. Ядожалка закрыла глаза, уткнулась мордой в его грудь и с шумным облегчением выдохнула.

Бестия же маленьким черным вихрем пронеслась по помещению. Задела стул, лизнула Коди, сунула любопытный нос в корзину, неплотно закрытый шкаф и даже сейф.

Последней в кабинет вошла Эрика Магни. Выглядела она сосредоточенно-усталой. Это такой вид усталости, когда вымотан настолько, что приходится контролировать, чтобы глаза оставались открытыми. В противном случае рискуешь прислониться к первой попавшейся стене и отключиться.

– Хорошие новости, – заявила декан с порога. – Зоозащитники так умаялись в пути, что ушли спать пораньше и не застали истерику, которую закатил всем нам Мясник.

– Да уж… – кивнул Коди, видимо все еще впечатленный демонстрацией характера звездокрыла.

– Но есть и плохая, – «обрадовала» женщина, устало присаживаясь за стол. – Мясник объявил забастовку.

Кристен бросил на меня быстрый взгляд и тоже сел, Коди взял чайник с подставки и молча разлил по чашкам кипяток, а вот я не сдержала возмущения.

– Интересно знать! И против чего же он бастует?

– Да как тебе сказать…

Эрика Магни вздохнула, сделала крохотный глоток предложенного ей кофе и сморщилась. Пододвинула банку, зачерпнула ложкой еще одну щедрую порцию кофеина и решительно добавила в чашку.

– Он очень скучает по тебе, – сказала она, размешивая напиток.

Я застыла от удивления. Скучает? Это Мясник-то? Да еще с приставкой «очень»? Остановите планету, что-то явно пошло не так.

– Я не специалист, но ваш завр выбрал крайне странный способ продемонстрировать свои чувства, – заметил Кристен, затем потянулся и взял две кружки, одну из которых поставил передо мной. Сунул руку в карман куртки и высыпал в середину стола горсть конфет.

Госпожа Магни с задумчивым видом выбрала из кучки угощений мятный леденец, сунула в рот и пояснила:

– Для Мясника скучать по кому-то – новое ощущение. И он не знает, как от него защититься.

Честно говоря, понятнее не стало.

– Помнишь, как он поделился с тобой воспоминаниями? – продолжила декан. – Это связало вас вместе. Мясник доверился и не прогадал. Без тебя могло погибнуть гораздо больше звездокрылов, и он это понимает. К тому же Мясник знает, о чем ты думаешь.

– Он что… он читает мои мысли?

– Когда два живых существа близки друг другу, то они всегда примерно знают, о чем думает каждый из них, – сказала Эрика Магни, но посмотрела почему-то на Кристена.

Я вот сейчас не поняла. Это намек на то, что мне надо брать пример с адепта Арктанхау и Конфетки? Или на что-то другое?

– Адриана, видишь ли, Мясник всегда чувствует, если ты где-то рядом. А еще он очень расстроился, что ты не показала его маме.

– Маме? – в один голос удивились мужчины, но если Кристен просто скрестил руки на груди и нахмурился, то Коди аж весь расцвел от счастья.

– Не знал, что Гардарика Нэш уже приехала. Это же отлично! Я так давно хотел познакомиться с этой шикарной дамой!

Увы, но я ничего отличного в этом не видела. Однако вслух спросила другое.

– Хотите сказать… Вы думаете, что Мясник почувствовал мою радость и приревновал к Конфетке? – уточнила я голосом, полным неприкрытого скепсиса.

Драконица услышала свое имя и подняла голову. Словно черт из табакерки, из-под стола выскочила Бестия и ткнулась носом в плечо матриарха. Проказница где-то раздобыла ободок с усиками-антенками, которые мы приспособили к нашему костюму экзотической моли, чтобы обмануть бдительность ядожалов, и теперь энергично трясла головой, развлекаясь сама и отвлекая нас.

– Для Мясника ты единственная, с кем у него может быть контакт, – как бы между прочим напомнил Коди. – Он лишен стаи, лишен возможности завести пару, лишен протекции матриарха, лишен привычного окружения. Есть только ты, которую он не выбирал. А у тебя есть он, которого ты тоже не выбирала. Вас столкнули обстоятельства. Банальная случайность. Но если ты увидела в этом возможность остаться на факультете и следовать за своей мечтой, то Мясник…

Зоопсихолог заколебался, силясь подобрать безобидное и в то же время точное сравнение, но в итоге сдался и просто подытожил:

– Он другой.

Я покрутила кружку с остывающим кофе, вздохнула и посмотрела на собравшихся.

– И… и что делать мне?

Эрика Магни с усталым вздохом стащила с Бестии ободок, погладила непоседу по хитрой мордочке и сказала:

– Любить нельзя воспитывать. Запятые расставь сама.

После беседы все расползлись по своим делам. Кристен поднял посапывающую Конфетку, шепотом пожелал мне удачи и унес малышку спать. Коди взял выбранные мною ткани и погрузился в работу. Бестия скрылась в неизвестном направлении, а вот мы с деканом были вынуждены вернуться в Черный сектор.

Ей предстояла практика, мне – примирение с Мясником.

– Удачи, смертница. Я в тебя… у-а… – На последних словах Эрика Магни крайне заразительно зевнула, кивнула, мол, ты сама все знаешь, и пошла к ожидающим ее адептам.

Я же свернула в сторону зоокухни и битых полчаса уговаривала дежурного отсыпать мне ведро мандаринов, а после натянула резиновые перчатки на перебинтованные руки и тщательно вымыла фрукты специальным средством.

Пусть у меня и не было уверенности в том, что звездокрыл примет мое подношение благосклонно, но я считала себя воспитанной девочкой. А воспитанные девочки не ходят в гости с пустыми руками. Тем более мириться.

К тому же народная молва уверяет, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Вот и понадеемся, что путь к здравому смыслу завра проложат мандарины.

Дверь откатных ворот с шумом отъехала в сторону, открывая мне вид на Мясника. Завр изволил лежать и с видом престарелого деда недовольно ворчать себе что-то под нос.

– Привет, дружок, – поздоровалась я и как ни в чем не бывало зашла внутрь индивидуальных хором завра. – Соскучился?

Звездокрыл фыркнул, встал и демонстративно отвернулся мордой в угол. Предполагаю, что это была демонстрация в духе «глаза б мои тебя не видели». Я пару секунд любовалась картиной, после чего вздохнула и решила этого паршивца любить, а не воспитывать.

Уверенно прошла и поставила ведро рядом с кормушкой.

– Куксишься? Вот и зря. Лучше смотри, какую вкусняшку я тебе принесла.

Наклонилась, подхватила сразу несколько мандаринок и принялась чистить. Шкурка мандарина была толстой, поддавалась легко. Воздух тотчас наполнился цитрусовым ароматом, а рот слюной. Я не удержалась и сунула одну дольку в рот. Ммм… сладкий!

– Нет, ты мне вот что скажи. Против моего общения с Бестией ты, значит, ничего против не имел, а тут появилась Конфетка – и нам снесло крышу, да? Вот и кто бы мог подумать! Такой большой и… такой ревнивый!

Мясник зло рыкнул и дернул хвостом. Гибкий кончик описал полукруг и хлестнул по ведру. То высоко подлетело, мандарины рассыпались и покатились по грязному полу. Я посмотрела на все это безобразие, которое мне же предстояло убирать, вздохнула.

– Большой и глупый.

Сделала несколько шагов вперед, подняла ведро, перевернула донышком вверх и устало опустилась на импровизированный стульчик. Подперла руками тяжелую от мыслей голову.

Вспомнила, что так и недоделала задачи по магической механике. Вспомнила, что завтра отработка по мнемотехникам. Вспомнила, что обещала Власте поболтать. Вспомнила про угрозу в лице мамы. Вспомнила, что всю последнюю неделю живу как на вулкане. Вспомнила все это и… заплакала.

Такое иногда случается, когда взваливаешь на свои плечи слишком много. Так много, что в какой-то момент понимаешь: еще чуть-чуть – и надорвешься от тяжести. И вот тогда приходит опустошающая усталость, а вместе с ней и слезы.

Мясник повернул голову, громко фыркнул, не одобряя слезоразлив на своей территории, а после занервничал. Поднялся на лапы и обошел плачущую меня по кругу. Гневно рыкнул, призывая взять себя в лапы, но стало только хуже. Я уже не просто плакала. Я откровенно ревела, больше не сдерживая себя, и это окончательно сломало психику завра.

Звездокрыл оббежал меня по кругу, не понимая, что делать-то. Что ни говори, а слезы пугают не только противоположный пол, но и вид.

Рванул к воротам и высунул голову в проход.

– Р-ра! – громко, с нотками паники позвал он на помощь, но все так привыкли к вечным недовольным воплям Мясника, что пропустили очередной мимо ушей.

Окончательно дезориентированный завр вернулся ко мне, ободряюще ткнул мордой в спину – не помогло. Тогда он психанул и лег на пол. Лапой подгреб рыдающую меня вместе с ведром к своей теплой груди, положил морду рядом и тихо вздохнул.

Всхлипнув, я обняла звездокрыла руками и уткнулась заплаканным лицом в теплую чешую, делясь горьким отчаянием и собственной усталостью.

– Мясни-и-ик… – всхлипывала я, размазывая по лицу слезы.

– Р-р-р! – успокаивающе рычал завр.

И что-то случилось. Не знаю, что конкретно. Может быть, причина в том, что впервые это не я бегала за Мясником, а он проявил искреннее участие и желание помочь. Может быть, ретроградные планеты заняли нужное место на небосводе. А может, звездокрыл действительно чувствовал мои эмоции и так перепугался переживаний от женской истерики, что решил не выкаблучиваться и смиренно поработать жилеткой для слез.

Я не знаю.

Да и важно ли это?

Главное, что завр закрыл нас от всего мира своим удивительным крылом цвета ночного неба, крепче прижал к себе и успокаивающе, точно перепуганного ребенка, принялся гладить кончиком хвоста по спине.

А я и была ребенком. Ребенком, который так стремился к независимости и взрослой жизни, что надорвался. Ребенком, который переоценил собственные силы и теперь ревет на груди звездокрыла, потому что к брату и маме пойти не может. Ребенком, который должен был демонстрировать самым близким свою силу вместо того, чтобы пожаловаться на проблемы и получить от них поддержку.

И я горько всхлипывала, в перерывах делясь с Мясником своими страхами. Что не тяну учебу. Не способна быть хорошей наездницей. Готова принимать решения, но не готова нести груз ответственности за них. Но сильнее всего я боялась, что мама посмотрит на весь этот бардак, на грозных и пугающих завров, на изможденную нагрузками дочь, психанет и заберет меня из академии. Исключительно из любви и благих соображений.

Ведь она мама. Она старше, она жизнь прожила. Она знает, что для меня лучше. Даже если это пресловутое «лучше» идет во вред собственному ребенку.

– Я так боюсь, что нас разлучат и мы больше никогда не увидимся… – прошептала я и зажмурилась от страха.

Мясник тяжело, как-то даже мученически выдохнул и прижался к моей спине мордой.

«Вместе. Звездокрыл и девочка. До конца», – услышала я далекий рокот. И там прозвучало столько уверенности и упрямства, что я поверила – в случае чего этот вредный и неугомонный завр прилетит за мной, похитит и утащит обратно на остров. И никакие, даже самые свирепые мамы ему не страшны. Вот!

И стало легко-легко. Настолько, что я рассмеялась сквозь слезы, потянулась и чмокнула Мясника в обеспокоенную морду.

– Такой большой, вредный, ревнивый и такой… мой.

Завр несогласно фыркнул, но я не отреагировала. Свернувшись под защитой его крыла и подложив под голову руки, я в последний раз громко всхлипнула и уснула.

Слезы не принесли облегчения. Слезы полностью обессилили и сломали силу воли. Краем сознания я слышала раскатистый бас Глена, который искал меня, но стоило Мяснику недовольно рявкнуть, как адепт умолк и свалил в неизвестном направлении.

В следующий раз мне почудился голос Кристена.

– Не думай, я тебя прекрасно понимаю, – тихо втолковывал он завру. – Меня она тоже не познакомила с мамой.

– Р-р! – возмущался Мясник, доказывая, что он всяко важнее какого-то там адепта Арктанхау.

Но, кажется, северянин и завр в итоге смогли прийти к какому-то консенсусу, потому что Мясник поднял крыло и позволил ему забрать меня.

– Кристен?.. – сонно позвала я, ощутив знакомое тепло.

– Спи. Все хорошо.

И я, как послушная девочка, уткнулась в широкую грудь парня, вдохнула знакомый запах и решительно доверила такому сильному и невероятному адепту Арктанхау отнести себя в комнату.

Утро наступило почему-то в обед.

Кто-то отключил будильник и поставил в манжете медотвод на запрос от общей системы, позволяя мне выспаться и прийти в себя. Хотя к чему это загадочное «кто-то», если я точно знаю, что ковырялся в настройках Кристен Арктанхау. Больше-то некому.

Медотвод давал преподавателям знать, что Адриана Нэш не явилась на занятия не потому, что самозабвенно прогуливает, а просто плохо себя чувствует. Также после включения этой функции манжета запускала программу диагностики и начинала следить за состоянием адепта. Если система фиксировала аномальные показатели температуры, пульса, давления, сатурации, то к больному бежали лекари с отделения помощи. Если уж совсем все плохо – то некронавты с отделения возвращения.

Судя по тому, что никто не ломился в дверь с криками: «Без паники! Помощь близко!», то система не обнаружила ничего экстраординарного и просто записала меня на прием к дежурному лекарю.

До хруста потянувшись, я решила поваляться еще немного, закрыла глаза, легла на бок и ткнулась во что-то мягкое. Втянула носом знакомый запах Кристена и подскочила на кровати.

Все еще сонный и малость испуганный разум долго и безуспешно таращился на футболку, натянутую вместо наволочки на запасную подушку. А раньше там был его свитер.

– О нет! – простонала я, готовая сгореть от стыда, но вместо этого рухнула лицом вниз и замычала от съедающего смущения.

Если все было так, как это преподносит память, то Кристен забрал меня из вольера Мясника и принес в комнату. А раз принес, то и в постель уложил тоже он. И тогда у меня всего два насущных и крайне смущающих вопроса… Кто переодел меня в пижаму? И почему вместо свитера Кристена теперь на подушке майка, которая все еще хранит на себе его запах?

Воображаю, что подумал Кристен, увидев свой потерянный свитер в качестве обнимательной подушки для упрямой девицы.

– Ы-ы-ы! – жалобно взвыла и застучала ногами о постель эта самая девица.

– О, слышишь? – донесся довольно-таки радостный раскат баса из коридора. – Я же сказал, что она уже проснулась! А вы сразу: «Не буди, не надо!»

А следом настойчивый стук в дверь и не менее настойчивое:

– Адриана! Открывай. Это мы пришли.

И это пресловутое «мы» звучало почему-то с интонацией «проблемы».

Я резко подняла голову от подушки и с ужасом посмотрела на входную дверь.

– Глен, честно, я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей и общаться, – попыталась было отвадить сердобольного друга.

Будь в коридоре только Глен, меня бы уже давно оставили в покое, но, на беду, парень пришел не один, а с группой поддержки.

– Мы не уйдем, пока ты не откроешь! – крикнула Власта, и я поняла, что проиграла – Подгорная не та девушка, что умеет отступать.

Я суматошно вскочила с кровати. Спрятала футболку Кристена под одеяло, тем самым заметая следы преступления. Пригладила растрепанные со сна волосы и пошла сдаваться друзьям.

– Привет, – пробасил Глен, когда я открыла дверь.

Фару, старосте нашей группы, хотя бы хватило совести смущенно улыбнуться. Эрик же вообще стоял с видом «мне не оставили выхода», и только Власта чувствовала себя хозяйкой положения.

Она осмотрела меня с ног до головы, нахмурилась, затем стремительно, словно при учебном штурме помещения, вошла в комнату и принялась распоряжаться:

– Фару – шторы, Эрик – стул, Глен тащи пакеты. Риана, садись и быстро кушай, пока супчик не остыл.

Я и опомниться не успела, как снова оказалась в кровати, но в этот раз в сидячем положении. В левой руке зажата ложка, в правой – контейнер с ароматным куриным супчиком. Фару раздвинул шторы, впуская в комнату дневной свет. Эрик подтащил к кровати стул. Власта с видом заправской хозяюшки-кормилицы застелила его салфеткой, а Глен открыл принесенный пакет и начал метать яства на импровизированную столешницу.

– У нас две новости, – «обрадовала» Власта, пока я завороженно следила за тем, как Глен одну за другой ставит закрытые пленкой тарелки с салатом, бутербродами с ветчиной и листочками зелени, пять красных яблок, гроздь винограда, одноразовые бумажные стаканчики и термос с горячим чаем. – Плохая и плохая. С какой предпочитаешь начать этот день?

– С самой свежей? – предложила я в шутку, но подруга с самым серьезным видом кивнула и начала рассказ.

Новость действительно оказалась так себе.

Бравые защитники животных, птичек и завров, самые ответственные и неподкупные члены благотворительного фонда «Твари ковчега» хорошенечко отдохнули с дороги. Встали, потянулись и с раннего утра взялись за дело. Причем это самое пресловутое дело в их понимании сводилось к одному: портить нервы человекам, обвиняя их в страшных грехах против завров.

Но сперва эти странные члены благотворительного фонда попросили экскурсию в сектор ядожалов, где вовсю шла предполетная практика. Зоозащитники обошли весь Зеленый сектор, умудрились взбесить Борщевика, после чего с криками паники выбежали из ангара и принялись метаться вокруг фонтана. В процессе кто-то толкнул одну из зоозащитниц, и она с визгом плюхнулась в воду.

Пока вытаскивали, пока сушили магией одежду, пока сочувственно выслушивали испуганных любителей природы, обнаружили, что потерялась вторая зоозащитница.

Девушку нашли спустя десять минут на балке под самым потолком ангара. Почему, а главное, как она там оказалась, девушка так и не смогла вспомнить.

«Все испугались, и я испугалась. Все побежали, и я… как-то очутилась здесь, после чего перепугалась еще сильнее, так как жутко боюсь высоты», – вот и все, чего удалось добиться от дамочки.

Зоозащитников увели из Зеленого сектора, подальше от завров, фонтанов и балок, после чего те немного пришли в себя и громогласно обвинили всех нас в отсутствии гуманности и отвратительном обращении с редким видом существ.

Но и этого членам «Тварей ковчега» показалось мало.

– Нет, ты представляешь, – негодовала раскрасневшаяся от возмущения Власта. – Эти психи разбили палаточный городок возле главного входа, натянули растяжку «Свободу и равенство каждому завру» и принялись строчить жалобные статьи во все инстанции, в надежде поднять общественность на борьбу с нами.

– Это очень плохо, – резюмировала я, сама не заметив, как доела весь супчик и потянулась к бутерброду. – Ладно. А какая вторая новость?

Ребята переглянулись, Власта так вообще прикусила губу и отвела взгляд. И только Эрик прошел к стулу, выбрал самое большое яблоко, вгрызся в него. Тяжелая рука парня упала на мое плечо и дружески сжала.

– Сочувствую, Риана. Тебя искала мама.

Последняя новость напрочь лишила меня аппетита. С другой стороны, поспособствовала приливу решительности. Я поблагодарила и выпроводила друзей. Развязала бинты и еще раз обработала полученные вчера царапины, после чего умылась, оделась. Отрепетировала, что и как скажу маме, вышла.

План был прост: найти ее, поговорить, попросить не лезть в мою жизнь и в категоричной форме заявить, что я никуда не поеду. Но та словно сквозь землю провалилась!

В комнате, которую ей выделили, стояла оглушительная тишина. В апартаментах брата был только заспанный брат. Дариан глянул сперва на меня, потом на собственную манжету, понял, что безнадежно проспал, ругнулся и ушел одеваться. Я прошмыгнула в комнату следом, но заметила разбросанную по гостиной мужскую и женскую одежду и дала задний ход. Не думаю, что готова сейчас к встрече с Юдау.

Кстати, если она тоже проспала, то кто ведет пары по мнемотехникам? Эх, надо было спросить у Фару!

В столовой мамы тоже не оказалось, зато обнаружился повар. Господин Танцующий мрачно смотрел через окно на палаточный городок зоозащитников, как смотрят полководцы на ряды вражеской регулярной армии, и что-то мысленно прикидывал. Будь рядом госпожа Небесная, я бы заподозрила их в сговоре с целью пустить в ход «безобидную травку для прочистки кишочек и здравого смысла».

В приемной ректора ни мамы, ни Фреда, ни вообще кого-либо, помимо зловещей тишины, не обнаружилось, поэтому я пошла на крайние меры: решила попросить ребят с магмеха помочь мне отследить неуловимую родительницу по выданной ей гостевой манжете.

Увы, но план провалился, стоило только выйти на улицу.

Моя собственная манжета призывно тренькнула и осветилась сообщением:

– Только этого и не хватало, – проворчала я и развернулась, чтобы уверенной поступью отправиться в цитадель лекарей и некронавтов. Но заметила сине-желтую форму факультета ядожалов и притормозила.

Кристен Арктанхау стоял в нескольких десятках метрах от основной дорожки. Конфетка радостно носилась рядом и тихо порыкивала, ожидая, пока ей кинут поднятую с земли палку.

– Молодец, девочка. Неси!

Я глянула на Кристена, непроизвольно улыбнулась и почувствовала острое желание подойти и обнять его. И чем больше смотрела, тем стремительнее оно перерастало в необходимость.

А собственно, почему бы и не да?

Ноги сами понесли меня к веселившейся парочке.

– Привет!

– Привет, – улыбнулся Кристен с нежностью, резко развернулся в сторону и приказал:

– Сто-ять!

Я глянула в том направлении и обнаружила крайне знакомый хвост, уже наполовину спрятавшийся между кустами.

– Даже не думай, – предупредил адепт.

Обладательница хвоста зло рыкнула, хлестнула воздух и дала задний ход. Из кустов показалась попа, что вечно ищет приключения, задние лапы, прижатые к туловищу крылья цвета ночи. Последней из кустов вынырнула недовольная морда звездокрыла.

– Ко мне! – скомандовал Кристен, хлопнув ладонью по ноге.

– Пиу! – запросила пощады малышка, глядя на меня глубоко несчастными глазами.

– Не дури, – одернул ее северянин.

Сообразив, что от меня поддержки не добьется, Бестия поплелась к адепту с таким несчастным видом, что даже я засомневалась – может, никакие зоозащитники не психи? Может, мы тут действительно далеки от гуманного обращения с заврами?

– Умница, – похвалил Кристен, когда Бестия дошла и по всем правилам замерла прямо перед ним, а после протянул на открытой ладони дольку яблока.

Малышка вздохнула, но лакомство взяла.

– Ух ты, – вырвалось у глубоко шокированной меня.

И тут же с противоположной стороны поляны прискакала довольная Конфетка с порядком измусоленной палкой в зубах.

– Девочки, сидеть.

Конфетка послушно села, горделиво выпятила грудь и обвила лапы хвостиком. Бестия же плюхнулась на пятую точку, смешно растопырив задние лапы, сложила передние на груди, отвернулась и совсем по-человечески вздохнула.

– Ну-ну, не психуй.

Кристен положил свою руку ей на макушку и легонько поскреб по чешуе. Бестия с непреклонностью подростка дернулась, скидывая его руку, но потом сама же подставила голову. Мол, гладь, так уж и быть, я разрешаю.

– Госпожа Магни уже дважды поймала ее на попытке партизанской диверсии в адрес зоозащитников. Вот. Попросила присмотреть, – пояснил Кристен, наглаживая драконенка.

Я же с искренним восторгом и капелькой зависти наблюдала за тем, как вся из себя такая дерзкая и непослушная проказница довольно жмурится и дергает от счастья задней лапой.

Вау. Просто вау. У меня слов нет. Пожалуй, кроме…

– А с Мясником такое прокатит?

– Боюсь, что твой ворчун такое никому не спустит, – засмеялся Кристен и убрал руку с головы Бестии.

Не знаю, какой процент из дальнейшего был спланирован, а какой отдан в распоряжение случайности, но черная малышка вдруг возмущенно рявкнула и боднула его под колени. Кристен непроизвольно сделал шаг вперед, я подалась навстречу, и наши тела врезались друг в друга. Сильные руки привычно легли на мою талию, а мои собственнически вцепились в плечи парня.

– Ты в порядке?

– Да… – выдохнула я, подняла голову и встретилась с темным взглядом Кристена. Он шумно сглотнул, потянулся навстречу моим приоткрытым губам и… И это был идеальный момент для поцелуя! Вот только самый подходящий момент наступает в самое неподходящее время.

Кристен дернулся, выпустил меня и крикнул:

– Бестия!

Драконица, уже успевшая отбежать на приличное расстояние, споткнулась на ровном месте и в сердцах хлестнула воздух хвостом. С недовольным ворчанием вернулась, села возле Конфетки и обиженно засопела.

– Итак… на чем мы там остановились?

Кристен развернулся и попытался вновь привлечь меня к себе, но я уже пришла в себя и пугливо попятилась, тряся головой.

– Кристен, нет. Не надо все усложнять. Мы же все уже решили тогда, в твоей комнате. И все, что происходит сейчас… Это неправильно!

– Риана, – мягко улыбнулся он, шагнул и поймал ладонями мое лицо. – Я могу быть не согласен с твоим решением. Я могу злиться. Я могу делать вид, что не замечаю, как ты старательно пытаешься избегать меня. Но я же вижу, что твое «нет» – это не отказ. Твое «нет» – это просьба отсрочить решение. Дать тебе время разобраться в себе.

Я прикусила нижнюю губу и смущенно отвела взгляд.

– Риана, ты мне очень нравишься, – прошептал Кристен, прислоняясь лбом к моему. – Прошу, не закрывайся. У тебя нет повода отвергать мою помощь и поддержку. Договорились?

Мой слабый и крайне неуверенный кивок, легкий, практически невесомый поцелуй в макушку… И вдруг Кристен резко отстранился, посмотрел на что-то за моей спиной, и в его взгляде мелькнула настороженность.

– Так. Так. Так…

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась – в нескольких метрах от нас, непримиримо сложив руки на груди, на дорожке стояла… мама!

Нет, ну вот что за напасть?! Почему, когда я так старательно искала ее по всей академии, мама словно сквозь землю провалилась, но стоило нам с Кристеном встретиться, как она тут как тут!

– Привет… – неуверенно улыбнулась я, отчего и так далекий от радушия взгляд мамы стал совсем уж суровым прищуром.

Мама стояла в черном платье. Таком же мрачном, как ее настроение. Таком же строгом, как и выражение ее лица.

Гардарика Нэш была фигурой известной. В первую очередь благодаря своей социальной активности и резким высказываниям в адрес существующих властей Триединого союза. А еще она всегда славилась своей завораживающей красотой и магнетическим очарованием, но сейчас отчего-то походила на злую ведьму из сказки.

– Если она предложит тебе яблочко – не ешь, – шепнула я Кристену.

Шутка была так себе. Исключительно для того, чтобы разрядить атмосферу. Я только одного не учла. Северянин фаорских сказок не читал, поэтому судьба «Спящего принца» ему оказалась неведома.

– Яблочко?

Полюбовавшись глубоко озадаченным выражением на лице Кристена, я решительно сказала:

– Мне пора.

И направилась к маме.

Ой, что сейчас будет!

Шла и думала, что погорячилась и уже не так хочу этого разговора. Шла и ощущала, как сердце колотится все быстрее и накатывает липкая паника. Шла и пятой точкой чувствовала: мне светят крупные неприятности, потому как Гардарика Нэш была любящим, но крайне строгим к детским косякам родителем.

– Адриана Нэш… – тоном «все плохо, юная леди, все очень-очень плохо» начала она.

Еще каких-то пять лет назад я бы уже покаянно разревелась от строгости в ее тоне, но не сейчас.

– Мам, пожалуйста, ну не здесь же! – возмутилась я, схватила ее за руку и потащила прочь.

Мне удалось увести суровую родительницу на безопасное, на мой взгляд, расстояние. Хотя нет, «безопасное расстояние» от мамы – это когда я здесь, а она на континенте читает мои редкие и скупые на правду сообщения. Поэтому назовем данное расстояние просто «достаточным». Достаточным для того, чтобы Гардарика Нэш устроила дорогому чаду выволочку воспитательного характера, но этого никто не услышал.

И мама не подкачала.

Она резко выпрямилась, авторитетно подбоченилась, глянула суровым родительским оком, от которого память невольно начинает воспроизводить все прошлые и возможные прегрешения, а разум подыскивать оправдания, и начала:

– Адриана Нэш! Ты не сказала матери ни слова правды, соврала, что хочешь развивать дар технопата, а сама поступила в самую жуткую академию, о которой столько слухов!

Грешна. Каюсь, было дело.

– Ты живешь и учишься бок о бок с некронавтами, заврами и молодыми эксгибиционистами с холодного острова Ио!

Хотелось бы, но и с этим тоже не поспоришь…

– Ты дружишь с ужасным монстром по кличке Мясник, – продолжала заводиться дорогая маменька, перечисляя имеющиеся у нее на руках факты, – факультативно посещаешь магмех, участвуешь в спасательных операциях, и только боги ведают, что творишь в свободное время!

Ой, ну все, сейчас меня точно прибьют.

Но, вопреки моим наихудшим опасениям, лицо мамы внезапно прояснилось, а на губах появилась улыбка.

– О, детка, я так тобой горжусь!

Ну здравствуй, шок.

Стою. Смотрю на улыбающуюся маму. Не верю в услышанное.

– Я думала… – пробормотала растерянно. – Я была уверена, что ты придешь в ярость.

– Доча, не ерунди, – отмахнулась мама. – Я так тобой горжусь.

Тут она быстро-быстро заморгала, стараясь удержать подступившие слезы, и порывисто заключила меня в объятия. Сжала до характерного хруста и засюсюкала:

– Мой маленький птенчик обрел собственные крылышки.

– Ну ма-а-а-ам! – возмутилась я.

– Не мамкай, – вернулась она к строгому тону главы семейства и отстранилась. – Идем же, пока я окончательно не раскисла и не ударилась в слезы ностальгии. Я в твои годы… Ох! Но не будем об этом! Тихон нас уже наверняка заждался. Он, конечно, некронавт, и смерть от скуки ему не грозит, но все же не стоит томить пожилого человека чересчур долго…

Открыв от изумления рот, я проследила за тем, как мама удаляется прочь, спохватилась и бросилась вдогонку.

– Мам, погоди. Откуда ты знаешь декана факультета помощи и возвращения?

– По дороге расскажу.

Но по дороге рассказать ничего не вышло. Потому что по дороге нам встретилась хорошо знакомая компашка зоозащитников. Две блондинки с короткими волосами сидели на корточках возле клумбы и быстро работали саперными лопатками, закидывая землей небольшую ямку. В паре метрах от них стоял один из парней и быстро сверялся с показаниями прибора, который висел на ремне от фотоаппарата. Нас они пока не замечали, продолжая хоронить нечто крайне важное в клумбе.

– Хм… – задумчиво протянула мама и шепотом спросила: – Зайка, ты помнишь ту маленькую сценку, что мы разыграли на приеме мэра Свободного?

Конечно, я помнила. Помнила и не верила, что она планирует повторить тот неизгладимый для моей детской психики опыт. Поэтому уточнила:

– Ту, которая закончилась громким судебным делом, которое выиграл папа?

Дождалась утвердительного кивка и умоляюще прошептала:

– Мам, ты же не собираешь…

– Вот видишь, какая ты у меня умница. Все схватываешь на лету.

Она с невероятной нежностью дотронулась до моей щеки, вздохнула, вероятно сокрушаясь по поводу того, что ее любимые детки так быстро растут. Решительно расправила плечи и быстрым шагом двинулась вперед.

– Вперед, Риана! Кто-то же должен помочь твоему брату спасти это место.

Ну да. Кто-то должен. Так почему бы и не мы?

Вот как, предполагалось, все будет…

Зоозащитники, значит, продолжают свои странные закопки, и тут на дорожке появляется извечное трио: родитель, ребенок и проблема недопонимания.

Мама бросится к мужчине, картинно пошатнется, охнет и схватится за сердце. После шла зарисовка «что-то мне дурно» с имитацией предобморочного состояния, медленно, но верно перетекающего в «сердечный приступ».

Я в это время должна отыгрывать заботливую дочь и с криками «Лекаря, скорее позовите лекаря!» носиться вокруг, создавая панику и ностальгию по тишине и спокойствию.

И вот что случилось в итоге…

– Стражница, ха! Рианочка, малыш, да с тобой справится даже плюшевый мишка! – громко выкрикнула мама, выходя из-за поворота и двигаясь прямым курсом на зоозащитников.

Вопль заставил вздрогнуть мужчину и всполошить блондинок. Подружки побросали лопаты, отложили процесс погребения неизвестного предмета в клумбу на более безопасное «потом» и выскочили на дорожку. Их подельник шустро застегнул куртку, пряча от всех неизвестный прибор, что болтался на шее.

– Мам, пожалуйста, успокойся, – пролепетала я, поддерживая образ сконфуженной дочери, и смущенно улыбнулась двум подругам. – Простите, она сегодня… не в настроении.

– Я в прекрасном настроении, – не согласилась мама и погрозила кулаком ближайшему зданию. – Самое то, чтобы настучать по парочке высокопоставленных задниц!

Я мысленно отметила, что грозит мама крыше главного здания академии, точнее даже рекреации, где обычно проходили занятия по физической подготовке с господином Бушующим. Буду честна: после всех тех мучительных тренировок, что устраивал нам физкультурник, я бы не отказалась поглазеть на его прилюдную порку.

– Что случилось, госпожа Нэш? – Успокаивающий баритон мужчины имел гипнотизирующий эффект.

Эффект, который мама бессовестно проигнорировала.

– Нет, Георг, вы только представьте! Только подумайте… – Играя отведенную ей роль, Гардарика Нэш с проворством дикой кошки на охоте метнулась вперед и схватила мужчину за руку. – Мою кровиночку заставляют ухаживать за злобным крылатым ящером размерами с наш загородный дом!

Обе блондинки притворно округлили глаза. Вид у девушек был подавленный, а улыбка сочувствующей. Но даже улыбки не могли скрыть нервного напряжения, которое сковало эту троицу при нашем появлении.

– Правда? Не могу в это поверить! – ужаснулась первая.

– Страх-то какой! – поддержала вторая.

– Мам, не начинай, – простонала я, под видом стыдливого топтания поворачиваясь так, чтобы быть ближе к клумбе.

– Не начинай?

Мама взяла совсем уж высокую, близкую к истеричной нотку, и…

Возможно, зоозащитники попались чересчур догадливые и раскусили нас на раз-два или просто перетрусили, но стать зрителями представления с Гардарикой Нэш в качестве главной дивы не пожелали.

– Очень извиняемся, госпожа Нэш, но нам пора, – вежливо улыбнулся Георг, освобождая руку из маминого захвата.

– Да-да, простите. Мы спешим, – дружно поддакнули блондинки, и тройка спешно покинула место преступления.

Мы проводили их взглядом, после чего мама нелестно подытожила:

– Дилетанты.

А я сошла с дорожки и направилась к клумбе.

Подняла с земли одну из двух брошенных лопат и соскребла верхний слой земли. Чуйка подсказывала, что блондинки с Георгом не станут рисковать. Едва ли не пойманные с поличным, они подождут в ближайших кустах, пока мы уйдем, и вернутся. Эксгумируют и перезахоронят свой загадочный предмет в другом месте, а значит, надо быстренько глянуть.

– Что там?

Мама наклонилась, но я непреклонно оттеснила ее в сторону, присела на корточки и сунула руку в ямку. Технопату вроде меня нет необходимости выкапывать весь предмет, чтобы узнать о нем. Достаточно прикосновения пальцев к шершавому корпусу, мысленного приказа, и техника послушно сдаст тебе всю доступную информацию.

Так. Ладно. Я погорячилась.

Любому другому технопату этого было бы достаточно, но недоучка типа меня впала в ступор.

– Рианочка, малыш, не молчи. Это… бомба? – Гардарика Нэш, как истинная мать, предполагала только самое худшее.

– Нет, ма, это не бомба. Это…

Если бы еще я знала, что это такое!

Скользнув в раздел «применение», с удивлением глянула на цепочку полузнакомых формул из магической механики и мысленно застонала. Ну почему все так сложно?!

Поэтому сделала единственное, что могла: встала, решительно воткнула лопату в землю и связалась с господином Клебо. Связь с деканами факультетов считалась экстренной и недоступной для большинства адептов, но я была одаренным технопатом и сестрой ректора, а Дариан всегда с трудом придумывал новые пароли.

Тихо шуршали ветки кустов. Не в силах просто стоять на месте, мама нервно вышагивала вокруг клумбы. Манжета на моей руке сопротивлялась, грелась и фыркала, словно кот, у которого отобрали миску с едой, но в итоге сдалась и открыла доступ к преподавательскому каналу.

«Не помню, чтобы обещал вам, адептка, частные консультации…» – донеслось через помехи.

– Господин Клебо, – перебила я, стараясь не показать, как взволнована, – зоозащитники пытаются скопировать технологию ваших порталов.

Одной моей фразы хватило, чтобы уже через десять минут всклокоченный и злой декан факультета магической механики стоял возле клумбы и выспрашивал у меня подробности.

Пока я путано, но как могла рассказывала Джейсону Джону Клебо про устройство и выводила схемы, в паре метрах от нас стояли мама с Хет-Танашем. Стояли и мило беседовали. Сперва обсудили остров с академией, потом перешли к новостям Фаоры и напоследок заговорили про открытие нового банка на территории Даркшторна. При этом демон из шкуры вон лез, чтобы казаться приятным, а мама любезно смеялась, излучая радушие сытого крокодила на отмели.

И все для того, чтобы чуть позже огорошить меня искренним:

– Как же я рада, что ты излечилась от чувств к этому демону.

Я споткнулась от неожиданности, подкошенная внезапным признанием.

К этому моменту мы уже отдалились на достаточное расстояние, оставив господина Клебо разбираться с загадочным прибором, а демона ловить убежавших зоозащитников, поэтому мама не стеснялась в выражениях.

– Я думала, тебе нравится Хет-Танаш. – Именно поэтому я не рассказала ей о том ужасе, что случился тогда в Даркшторне. А еще потому, что не хотела, чтобы она заново пережила все то, что сделал с ней отец Дариана.

– Нравился. Но исключительно как друг моего сына.

Мама ласково обняла меня за плечи и чмокнула в лоб.

– Из вас вышла бы ужасная пара, – заговорщически шепнула она. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Отец Дариана был демонически хорош, но проблема всех выходцев из Даркшторна заключается в том, что человеческие женщины в их понимании заслуживают материнства, но никак не любви.

Ее взгляд стал хитрым-прехитрым, точно у коварной лисички из детской сказки.

– Другое дело – выходцы с холодного Ио. Эти, по слухам, самые верные и заботливые спутники… К слову, что у тебя с тем милым мальчиком, который дрессировал драконят?

Я запаниковала, не зная, что ответить. И стремительно перевела тему:

– К слову, какой друг мог подарить тебе браслет с паучком? Ты же терпеть не можешь их мохнатые брюшки.

Мама опустила взгляд на руку. Рукав ее платья немного приподнялся, оголив запястье, и два браслета призывно поблескивали в лучах солнца. От меня не укрылось, что она непроизвольно вздрогнула при виде паука и поскорее одернула ткань вниз.

– Ладно, это не подарок. Это… Назовем это небольшим повышением по работе, о котором я не успела рассказать.

И все было преподнесено таким скучным тоном, что сразу стало ясно: от меня скрывают нечто крайне интересное!

Мое любопытство тотчас сделало стойку, словно Бестия, готовая сорваться навстречу очередной шалости. Я было открыла рот, чтобы пристать к маме с расспросами, но она пресекла меня решительным:

– Ну что? Сперва заскочим в Синий сектор, чтобы дежурный лекарь тебя осмотрел, передадим привет господину Горячему, а потом съедим по мороженому и еще погуляем? Как тебе план?

– Идеальный, – улыбнулась я.

Вслед за спешащей мамой я прошла через небольшую площадку, поднялась по пандусу на крыльцо здания, принадлежащего лекарям и некронавтам, и неожиданно споткнулась на ровном месте.

Так, погодите-ка! Если она приехала не за тем, чтобы забрать из академии З.А.В.Р. непутевую беглянку домой, то… зачем?

После долгой прогулки с мамой и порции мороженого я сбегала к себе в комнату, быстро приняла душ, собрала заметки и помчалась к Коди. Мы уже давно договорились протестировать нашу разработку «плащ-невидимка» на ком-то из сотрудников, желательно живых, чтобы иметь широкую выборку данных. Зоопсихолог обещал найти добровольцев, но что-то пока очереди из желающих у его кабинета не наблюдалось.

Увы, но Коди на месте не оказалось, а оставаться в пустой комнате я не захотела. Послала короткое сообщение Власте, желая нагрянуть к ней со своими проблемами, аки снег в середине лета, но та сдавала какой-то зачет господину Бушующему.

Не зная, куда идти, куда податься, я решила немного прогуляться перед ночной практикой со звездокрылами. Вернулась в административную часть академии, свернула на центральную дорожку, прошла мимо корпуса и замерла в изумлении: со стороны главной башни, сжав зубы и окровавленные ножи, бежал повар.

– Где она?!

– Это не Бестия! – встала я на защиту проказницы.

– При чем тут паршивка?

– Тогда кто? – опешила я. Других-то кандидатур для вендетты просто не было.

– Наша Клара Небесная.

– Вы про главбуха? – догадалась я и развела руками. – Извините, не видела.

– Что ж делать? Ведь потравит, как пить дать потравит! – запаниковал повар и сорвался с места.

Я немного постояла, вслушиваясь в трагичное завывание «Клара-а, одумайся!», летающее среди кустов и дорожек, и внезапно вспомнила про Бестию. Интересно, она все еще под присмотром Кристена? Или успела удрать?

Взгляд как-то сам нашел заветное окошко гостиной ядожалов, которую обустроил самый лучший парень на земле. Прямоугольник призывно светился, приглашая заглянуть в гости. Я потопталась немного и, точно мотылек, приманенный светом, решительным шагом пошла в библиотеку.

Съедаемая тревогой о том, как теперь отнесутся адепты факультета ядожалов к моему появлению в их месте встречи, я приоткрыла дверь и заглянула в щелочку.

Комната оказалась полупустой. Кто-то сдвинул все кресла и столы к стене, освободив пространство в центре, где занимались своими делами два драконенка.

«Чпок! Чпок!» – это Конфетка в позе атакующего скорпиона сосредоточенно лопала треугольным острием на кончике хвоста пупырчатую упаковку.

«Фр… Фр…» – пыхтела Бестия перед здоровенным зеркалом в старинной оправе, раскручивая на талии с десяток ярких обручей.

Кристен сидел на нежно любимом мной и Властой диванчике возле окна и читал книгу. И вот я готова биться об заклад, что ничем не могла себя выдать, но северянин каким-то шестым чувством почувствовал чужой взгляд и поднял голову.

– Кто там нерешительно топчется?

Пришлось открывать дверь и смущенно входить. Конфетка даже не заметила меня, полностью сосредоточенная на уничтожении «пупырки» в пленке. Бестия повернула голову, отвлеклась и уронила обручи.

– У-у! – недовольно взвыла звездокрылая и с недовольным сопением начала собирать их заново.

Обрадовался мне только адепт Арктанхау.

Мало того что Кристен отложил книгу, подался вперед, так еще и улыбнулся.

А он всегда умел улыбнуться так, что у меня ноги становились ватными. Или, вот как сейчас, смотреть с такой щемящей душу нежностью.

И ведь знал. Знал, что умопомрачительно хорош. Знал, что нравится мне. Знал и, на мое счастье, бессовестно пользовался этим.

– Посидишь со мной? – предложил Кристен тоном искусителя: даже если захочешь, то не откажешься.

Вот и я не устояла. Обошла занятых делом драконят, скромно присела возле Кристена на диване, потянулась вперед, чтобы глянуть название книги, которую он читал, и оказалась схвачена и обезврежена крепкими объятиями.

– Попалась, – провокационно шепнули мне в ухо и завалились спиной на диван, увлекая за собой.

Мрачные мысли «о масштабном трын-де-це» оказались побеждены и низвергнуты куда-то в подвалы внимания. Я пискнула и глупо захихикала, сообразив, что оказалась лежащей на груди Кристена. Тут же сделала максимально строгую рожицу и напомнила:

– Ты предлагал посидеть, а не поваляться на диване.

– Ну что тут скажешь? Переменчивыми в своих желаниях бывают не только фаорские девушки, но и суровые северные парни, – сделал вывод Кристен и торжественно чмокнул меня в лоб.

Подумать только! Ведь когда-то он казался мне таким же теплым, как айсберг в океане, а теперь я цепляюсь за нежность в серых глазах и теснее прижимаюсь к боку Кристена Арктанхау. На минуточку, лучшего адепта факультета ядожалов, обладателя татуировки управления заврами и чудесной девочки по имени Конфетка.

– Кристен…

– Мм?

Смущенно прикусив губу, я нервно подергала молнию на его куртке и быстро, пока смелость не улетучилась, призналась в очевидном:

– Я бесконечно рада, что мы познакомились.

Меня сжали сильными руками, шепнули: «Иди ко мне» – и подтянули повыше.

Я подползла, поворочалась, стараясь лечь на его плече с комфортом, и, наконец, замерла. Кристен поднял книгу, которую читал ранее. Бестия вновь уронила обручи и недовольно заворчала. Конфетка издала нечто похожее на смешок-фырканье и продолжила лопать пупырку.

Я же еще несколько минут следила за увлеченными драконятами (как бы поиграть в похожем ключе с большим и мрачным Мясником?), потом пару минут любовалась сосредоточенно-суровым лицом читающего парня (он хоть понимает, как это сексуально выглядит со стороны?), закрыла глаза и улыбнулась.

Ведь счастье – это когда улыбаешься, несмотря на все обстоятельства.

Широко-широко так!

У меня оставалось около семи минут, чтобы занести в бухгалтерию справку и получить свою многострадальную, зато повышенную стипендию. Я пронеслась по коридору, свернула в нужную секцию и уже потянула за дверную ручку, как вдруг услышала хорошо знакомые гневные нотки.

– Госпожа Небесная! Зачем вы это сделали? – надрывал связки братец.

– Сделала шо?

– Не притворяйтесь, что не в курсе странностей в поведении проверяющего!

– Уважаемый ректор, напомню. Ви таки сказали, шо никого низя травить. О приворотном зелье не было и слова.

– Это незаконно, госпожа Небесная.

– Ой вей! Капелька любви не повредит ни одному идиоту.

– Госпожа Небесная… – Вкрадчивые интонации Хет-Танаша можно было легко узнать даже через прикрытую дверь. – А вы, случаем, не ведьма?

– Нет, – отрезала Клара Небесная. – Но вполне могла бы ею быть. И стану, если вы оба не прекратите травить скромную беззащитную женщину.

– Скромную? – ухмыльнулся демон.

– Беззащитную?! – рявкнул братец.

– Хамы! – припечатала бойкая ринейка, а я поспешила свалить из бухгалтерии до того, как буду поймана и вовлечена в скандал.

Тихо-тихо вернула дверь в прежнее положение, сделала несколько крадущихся шагов по коридору и припустила со всех ног, стараясь убраться отсюда подобру-поздорову. Решив попытать счастье со стипендией чуть позже, я вернулась в общий коридор и, больше никуда не торопясь, направилась в столовую.

«Какой прекрасный день! – словно бы подумала погода за окнами и коварно усмехнулась: – Пора его испортить».

Всю ночь и утро над архипелагом Берег Костей бушевал ветер, ползли по небу злые тучи, а градусник термометра упал так сильно, что нашему факультету пришлось бросить ночную практику и бежать в сектор ядожалов, где мы несколько часов прятали кадки с экзотическими растениями в специально оборудованную для этого дела теплицу и накрывали цветы укрывным материалом.

Но ни холод, ни угрюмый вид за окнами не могли стереть поселившуюся в моем сердце улыбку. Может, потому, что улыбка эта была до безобразия счастливой?

– О! Адрианка, – улыбнулся Фару, староста нашей группы, сталкиваясь со мной на входе в столовую. – Иди сюда, нужна твоя роспись здесь и здесь. Ага, все. Поздравляю, мы восстановили твое личное дело.

– Фару, спасибо огромное! – Я потянулась и крепко обняла засмущавшегося парня. – Ты даже не представляешь, как сильно выручил меня.

– Ой, да глупости, – отмахнулся тот, пряча довольную улыбку, – мне не сложно.

Я еще раз пять сказала спасибо, прежде чем отпустить старосту, который собрал за меня все нужные бумаги, дал образцы заполнения анкет и лично контролировал процесс, чтобы я не ляпнула в официальном бланке досадную ошибку.

Под конец моего прочувственного спича благодарности Фару уже так хотел свалить, что вызвался самостоятельно отнести и сдать все на проверку суровому Фреду.

Глядя в спину удаляющегося адепта в черном комбинезоне, я включила манжету, пролистала список дел и поставила жирную галочку возле нужного пункта.

Подумать только! Еще четыре-пять дней назад в этот список невыполненных дел было даже страшно заглядывать. Уж не знаю, в какой момент их скопилось такое количество, но в итоге мне предстояло сделать столько, что проще сразу не стараться. Однако тот вечер с Кристеном в гостиной ядожалов изменил все.

Думаю, тогда между нами возникла какая-то новая форма магии. Чем еще объяснить тот факт, что мне удалось решить за пару дней то, что мертвым грузом лежало в списке дел несколько недель, начиная с момента нашего расставания?

Столовая встретила ароматом еды и шумом голосом. Быстро помыв и высушив руки, я взяла себе фруктовую тарелку, булочку, компот, вспомнила о правильном питании и поставила еще глубокую тарелку залитых йогуртом хлопьев.

– Эрик Хезенхау! – Власту было слышно на всю столовую. – Как ты мог?

Я поспешила к нашему столу, балансируя посудой на подносе.

В отличие от остальных факультетов, звездокрылы сидели вместе, за одним общим столом на длинных лавочках, расположенных по обе стороны. Точно настоящие завры, мы тесно прижимались друг к другу, громко смеялись и не испытывали чувства неловкости от случайных касаний. Чего нельзя было сказать про Власту, которая перекочевала сюда, чтобы общаться со мной, и Эрика, который последовал за Подгорной.

Эти двое терпеть не могли, когда до них дотрагивались или задевали, всякий раз реагируя со свирепостью Борщевика. Вот почему под нашу нестандартную тройку тактично оставляли самый крайний угол стола. Но сегодня к привычной компании присоединилась черная непоседливая девочка.

Приветливо кивая своим, я подошла, села напротив сладкой парочки ядожалов и, крайне заинтригованная соседством Бестии с Эриком, спросила:

– Что опять?

– Как ты, моя лучшая подруга, это допустила? Почему разрешила встречаться с ним? – сердито выпалила Власта, разворачиваясь ко мне. – Ладно я!.. Я на эмоциях. Мне простительно! Но ты, Адриана. Ты-то видела, что он за субчик.

«Субчик» в это время нахально обнял Власту за плечи, демонстрируя собственнические черты дикого северного варвара, за что тут же получил локтем в бок, охнул, но не сдался и сел ближе.

– Я ужасная лучшая подруга, – не стала спорить с очевидным и в знак примирения подсунула разбушевавшейся Подгорной свою булочку с изюмом. – Так, что случилось на этот раз?

Власта схватила булку с таким видом, будто та оскорбила всех сильных женщин на этой земле, и вонзила в нее зубы. Недовольно косясь на Эрика, она быстро обрисовала ситуацию.

Оказалось, что не только Кристен приглядывал за Бестией. Узнав о просьбе госпожи Магни, декан факультета ядожалов сделал предвкушающее лицо, оглядел адептов и составил целое расписание. Так и вышло, что сегодня Власта обязана следить за тем, как бы Бестия чего не натворила. И все бы хорошо, но тут, на ее беду, случился Эрик.

– Представляешь, мне нужно было в душ, – делилась Власта, в то время как я быстро ела хлопья со свежими фруктами. – И ведь попросила, как человека попросила: только без глупостей. Просто присмотри, чтобы она никуда не смылась, пока я в ванной, а он…

– В свое оправдание скажу, что Бестия осталась в комнате, – влез северянин.

– А он! – повысила Власта голос. – Меня не было минут двадцать, не больше, а он… А они… А эти двое…

У Власты явно подошли к концу связные мысли, поэтому Бестия решила продемонстрировать все сама. Драконица поднялась на задние лапы, сунула два пальца в рот и с силой дунула. Свист, получившийся в итоге, мог бы с большим отрывом победить в международном конкурсе свистунов, куда слетались только лучшие из лучших в этом деле.

Я бросила ложку и зажала уши руками. Остальные звездокрылы за нашим столом повторили мой жест, а Глен басовито взмолился:

– Бестия, прекрати.

Драконица послушно умолкла и улыбнулась во все свои молочные клычки.

– Красотка! – воскликнул Эрик, и они с Бестией дали друг другу звонкое «пять».

Власта страдальчески сморщилась и посмотрела на меня.

– Вот! – выдала она обвинительно. – Вот что я теперь скажу твоему декану?

Бестия восторженно подпрыгнула, вновь сунула два пальца в рот и мелодично просвистела первые четыре ноты похоронного марша. Только вместо траурного «пам-пам-пам-па-а-ам…» получилось лихое «фьють-фьють-фьють-фью-уть!..».

Власта молча уставилась на Эрика.

– А я виноват, что она такая талантливая?! – возмутился тот.

Взгляд Подгорной стал до того тяжелым, словно она была в шаге от намеренного убийства при отягчающих обстоятельствах. К счастью для их пары, адепт Хезенхау хорошо чувствовал эту грань.

– Понял, принял и пошел. Не скучайте, девочки! – крикнул северянин и был таков.

Бестия проводила его взглядом преданной фанатки и разочарованно вздохнула, впрочем, сидеть осталась возле нашего стола. Я украдкой скормила ей кусочек банана из собственной тарелки и кинула на подругу озабоченный взгляд.

Нет, они и раньше цапались с Хезенхау. Да что там! Фундамент, на котором держались отношения этой странной парочки, состоял из взаимных подколов, скандалов и веселых пикировок. Власта срывалась минимум раз в неделю, благо Эрик был мастером создать повод для профилактической взбучки, но сейчас Подгорная нервничала даже после ухода северянина. И вот это настораживало.

– Все хорошо? – мягко спросила я, стараясь не спугнуть ее откровенность.

– Не знаю. – Власта энергично растерла руками лицо, а после принялась гонять по столу крошки. – Сегодня моя очередь идти за драконенком, и я сама не своя.

Я протянула руку через стол, дружески сжала запястье подруги и улыбнулась.

– Все будет хорошо.

В конце концов, я лучшая подруга или кто?

Власта закрыла глаза, выдохнула, как мне показалось, с облегчением, и кивнула. Тогда я еще не догадывалась, что провидица из меня так себе, а в Подгорной вопила и дергалась не паника, а интуиция.

Сразу после завтрака стояла пара по мнемотехникам.

На прошлой неделе Юдау взбрело в голову проверить уровень наших базовых знаний по всем предметам школьной программы и – вот так нежданчик! – выяснилось, что у большинства пробелы в знаниях точных наук.

– Замечательно… – хищно улыбнулась квезалка и выдала нам всем учебники за пятый класс. – За первые полмесяца повторим всю программу пятого класса, перейдем к шестому и к концу года возьмемся за физику.

Мы дружно взвыли. Правда, мысленно. Ибо кто же отважится спорить со столь опасной, а временами так вообще ядовитой дамочкой?

– План обучения таков, – «радовала» мрачных адептов Юдау. – Берем карточки и пишем на каждой по одному определению, разучиваем, доводим понимание до автоматизма, закрепляем. Следующим шагом выписываем все формулы и повторяем действия. Дальше вскакиваем с места и громко радуемся своему успеху.

– Это обязательно? – пробасил Глен, в список достоинств которого шумное изъявление радости явно не входило.

– Конечно! – Юдау сказала об этом, как о какой-то очевидности типа восхода солнца или зацепке на колготках. – И учтите. За лучший победный танец дам приз. Все, котятки, работаем!

По какой-то причине жительнице Лесного не нравились аудитории, в которых наш факультет занимался на других занятиях, поэтому квезалка выбила в личное пользование один из пустующих загонов в Черном секторе, который обустроила так, как захотела. И да, про танцы она тоже не шутила.

Я плюхнулась в широкое кресло, поджала под себя одну ногу, открыла учебник, приготовила карточки, вооружилась маркером. Посидела, глядя в никуда, и подняла руку.

– Юдау, скажите, а есть способ так же быстро пройти теорию по магической механике?

Квезалка расплылась в счастливой улыбке педагога, чей ученик наконец-то начал думать головой, а не тем местом, которое стул грело.

Уже к обеду в моих руках имелись методичка и стопка карточек, а в голове – стратегия и огромная решимость нагнать магмех.

Наскоро пообедав, я помчалась в зал Прибытия, где уже суетились и просчитывали точку выхода господин Клебо и его группа.

– Адептка Нэш? – откровенно удивился преподаватель, узрев всю такую решительную и непреклонную меня в числе окруживших его адептов. Оно и понятно – меня сюда откровенно не звали, но и прогнать не посмели, поэтому все сделали вид, что так оно и планировалось, и занялись делом.

Путешествовать и ориентироваться в межпространстве могли только завры. Они сами пробивали межпространство, находили дорогу и, что самое важное, безопасную точку для выхода. Но если раньше мне казалось, что все, чем занимаются адепты магмеха, – это открытие арки прорыва и своеобразная подсветка координат, то теперь видела всю сложность процесса.

Я старательно конспектировала и помечала незнакомые моменты, стараясь угнаться за остальными, а про себя думала: «Да уж, математика мне явно пригодится».

Сегодня пятерка адептов с факультета ядожалов в сопровождении господина Медного и Хет-Танаша отправлялась в мир, откуда пришли завры. Власта была среди счастливчиков, но так переживала, что глава факультета помощи и возвращения уже дважды подошел и поинтересовался ее самочувствием.

– Все будет хорошо, – еще раз обнадежила я Подгорную, улучив момент. Но та лишь кисло улыбнулась, сунула руку в свисающую с седла Дурмана страховочную петлю и посильнее вцепилась в крепление. Судя по зеленоватому оттенку, девушку подташнивало.

Я отошла на несколько шагов от завра, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном. Он уже сидел на загривке ядожала, готовый отправиться в полет. Татуировки управления мягко светились на его руках, фигура излучала уверенность. Кристен Арктанхау был парнем мечты, и от нежности в его серых глазах у меня защемило сердце.

– ВНИМАНИЕ! – облетел помещение суровый голос господина Клебо. – До открытия портала три… два… один… Переход открыт!

– Присмотри за ней, – прошептала я одними губами, но Кристен понял.

Быстро кивнул и отвернулся, чтобы уже через секунду дать приказ Дурману. Ядожал шагнул в портал, уводя следом адептов, рамка перехода последний раз вспыхнула и погасла, отрезая два мира друг от друга. Торчать и дальше в зале Прибытия смысла не было: Власта вернется не раньше вечера. Вот почему я вышла на улицу и пошла на стадион, где проходил урок у адептов с факультета небовзоров.

– Господин Бушующий, – ныла я, преследуя его по пятам. – Ну пожа-алуйста…

Преподаватель по физической подготовке адептов всея академии мне, мягко говоря, не обрадовался. А ведь это я еще даже не приступила к полномасштабной операции по уговорам.

– Господин Бушующий, вы же сами говорили, что игры в мяч не только тренируют физическое тело, но и формируют командный дух, а мне сейчас этот самый командный дух знаете как нужен! Можно сказать, последний шанс, чтобы наладить контакт с завром.

– Нет, Нэш. И не думайте. У меня дружеский матч между боевыми магами и преподавателями, а в четверг придут заниматься волейболисты. Нет, и не просите.

– Но я же верну! Честное слово, верну. Ну почему вы мне не верите?

– Адептка Нэш, вы хуже комара! Я же сказал нет, значит, нет – и точка.

Но уже через двадцать минут моих настоятельных просьб человек-скала не выдержал и сдался. Точнее, его так достало мое бесконечное «ну дайте», что он психанул, сорвался с места и скрылся в недрах комнаты с тренажерными снарядами, чтобы уже через секунду выскочить оттуда и швырнуть в мою сторону мячом.

– На! – крикнул он с интонациями «только уйди отсюда».

Я чудом успела пригнуться, пропуская просвистевший над головой мяч, схватила добычу и на бегу крикнула:

– Спасибо!

Вслед мне полетело нечто далекое от вежливого «пожалуйста».

Радостно улыбаясь и прижимая к груди шершавый бок баскетбольного мяча, я помчалась в Черный сектор. До общей побудки звездокрылов и ночной практики оставалось еще приличное количество времени, ну да ничего. Мясник имел собственное представление о режиме дня и чаще всего в это время уже вовсю кошмарил обслуживающий персонал.

– Привет, ворчун! – радостно воскликнула я, заходя в загон. – Смотри, что у меня есть!

Как и предполагалось, завр не спал. Он заинтригованно вскинул огромную голову, принюхался и неодобрительно фыркнул, но я на провокацию не повелась.

Сложив вещи в углу, несколько раз ударила мячом об пол, перебросила из руки в руку, попыталась раскрутить на указательном пальце, само собой, неудачно.

– Сегодня мы будем играть, – объясняла я в процессе. – Вот смотри, это мяч. Я кидаю, ты отбиваешь. Хвостом, лапой, головой или крылом. Все понял?

И, не дожидаясь реакции, кинула мяч. Тот пролетел по дуге, шлепнул завра по морде, отскочил и покатился по полу. Мясник недоуменно моргнул и посмотрел вниз.

– Один – ноль в мою пользу, – заключила я, наклоняясь, чтобы поднять мяч. Поднять и снова кинуть.

В этот раз Мясник не стал стоять столбом. Это хорошо. Плохо то, что он шарахнулся от мяча в угол и повернул ко мне ошарашенную морду.

«Ты, часом, не сдурела?» – читалось на ней огромными буквами.

– Отлично! – не теряла я оптимизма. – Только в следующий раз попробуй все-таки отбить мяч лапой или хвостом. Готов?

Огромный ящер отчаянно затряс головой, явственно демонстрируя, что жизнь его к играм не готовила, в особенности к таким! И он категорически против! И вообще, где носит этих горе-зоозащитников, когда они так отчаянно нужны одному конкретному завру? И…

– Три – ноль! – объявила я, вновь подбирая мяч. – Ворчун, если ты не хочешь продуть подчистую, то соберись!

Мясник, испуганно вспорхнувший под потолок и зацепившийся лапами за верхнюю балку на манер летучей мыши, свесил голову и обиженно взревел. Привлеченный громкими воплями, в ангар заглянул Мел.

Тиграй выслушал сбивчивый рассказ о том, чем мы здесь заняты и почему орем, проигнорировал протестующие вопли Мясника и поманил меня на выход.

– Не знаю, что ты сделала с ним в прошлый раз, но это помогло.

– Серьезно? – искренне удивилась я.

– Ты видишь, чтобы я улыбался?

Нет, но и поверить в то, что Мясник присмирел, получалось с трудом.

Видимо, та моя истерика с последующей ночевкой под крылышком завра что-то сломала в хрупкой психике гиганта, а появившаяся после счастливая улыбка влюбленной идиотки окончательно добила последнюю нервную клетку в организме звездокрыла. Так это или не так, я не знала. Но все последние деньки Мясник вел себя подозрительно адекватно.

– Ты молодец, – заявил тиграй и одобрительно похлопал меня по плечу.

Шокированная новостями, я повернулась, готовая вернуться обратно в загон и… Что внутри случилось что-что неладное, стало ясно по негромкому хлопку и характерному свисту воздуха. Я бросилась внутрь и замерла на пороге.

Мясник сидел и сердито тряс передней лапой. На кончике его указательного когтя, точно свадебный перстень на пальчике счастливой невесты, застрял проколотый баскетбольный мяч.

– Эй! – возмутилась я.

Завр сообразил, что пойман на горячем, быстро спрятал лапу за спину и отвел взгляд. Мяч? Какой мяч? Никогда не видел!

– Ладно, – обреченно вздохнула, мысленно гадая, как буду перед господином Бушующим объясняться. – Пойду попробую выпросить еще один.

Когда я с покаянно опущенной головой пришла к Бушующему и с горестным «Вот!» протянула проколотый мяч, у тренера мелко задергалось веко. На меня в воспитательных целях наорали, пообещали вычесть из стипендии деньги за испорченный спортивный инвентарь, но новый мяч выдали.

Хотя какой он новый! Бушующий специально отдал на растерзание надоедливой адептке старенький, изгвазданный, местами порванный волейбольный мяч.

Когда я вернулась к тренеру во второй раз все с тем же видом кающегося грешника на лице и с обслюнявленным комком в руках, у того дернулось все лицо разом. На третий раз дернулось не что-то конкретное, а весь господин Бушующий. Подозреваю, что дернулся в приступе обуявшего его членовредительства, но вспомнил, чья я дочь, сестра, и вовремя унял порывы.

Но когда я заявилась к нему в четвертый раз, не выдержал.

– Нэш! Да чем вы там занимаетесь?

Пришлось рассказывать.

– Дилетантка, – припечатал Бушующий и одарил меня покровительственной улыбочкой. От конкретно этой улыбки никому светлее не стало. Наоборот, захотелось поежиться, а лучше так вообще с криками ужаса сбежать из зала.

Но одними только словом и оскалом тренер ограничиваться не стал. Велев мне ждать, мужчина скрылся в подсобке, откуда через пару минут вышел уже в спортивной форме, с болтающимся на мощной шее свистком и большим мячом для фитнеса.

– Пошли. Покажу, как надо.

И таки да. Таки показал.

Бушующий пришел в Черный сектор и первым делом осмотрел площадку, где обычно Эрика Магни проводила общие занятия. Дело шло к ночи, поэтому на входе топтался не только Мясник. Многие завры уже проснулись и, сладко зевая и потягиваясь, вылезали из общего гнезда. Адепты спешно подтягивались и группировались в шумную, взрывающуюся хохотом кучку счастливых лоботрясов.

Тренер оглядел царящий в помещении разброд и шатание, дунул в свисток и зычным голосом приказал:

– Всем построиться в шеренгу.

Мы, само собой, послушались. Но ладно мы, адепты, у нас как-никак выработанный на занятиях рефлекс! Но почему звездокрылы вытянулись по струнке – так и осталось загадкой.

Мясник, правда, попытался взбрыкнуть и показать характер, но Бушующий смерил его взглядом и как рявкнул:

– Разговорчики! На первый-второй рассчитайсь!

– Первый! – послушно пробасил Глен.

– Второй! – отозвался Фару.

– Рырый, – буркнул недовольный Мясник, а я с уважением покосилась на тренера.

Вот он, авторитет животворящий, чего делает!

А дальше оно все как-то само пошло.

Под чутким руководством профессионала своего дела мы разбились на две команды так, чтобы в каждой оказалось по три завра и пять играющих адептов. Достаточно смелых и быстрых, чтобы их в процессе не затоптали. Парни прикатили четыре здоровущие бочки и сделали из них ворота.

Остальные сели на скамейку запасных и громко поддерживали своих. Правда, из-за хаоса на игровом поле забывали, кто свой, и к концу матча поддерживали уже всех подряд, одинаково громко встречая гол в те или другие ворота.

В разгар событий в ангар зашли Коди с госпожой Магни и замерли, не в силах осознать увиденное. Просочившаяся сквозь узкую щель между откатных ворот Бестия выбежала вперед и заметила Бушующего. Тот как раз демонстрировал Мяснику желтую карточку.

– Р-р! – возмущался завр, доказывая, что в правилах игры нет запрета на запугивание движущегося к воротам нападающего.

– Парнишка грохнулся в обморок от твоего рыка! – объяснял Бушующий, забыв выплюнуть свисток изо рта, в результате чего получалось заливистое:

– Фафьюшка фьють ф фьють фф фьика!

Бестия вслушалась в свист, удивленно моргнула и осела на пол. Прижала лапы к груди и влюбленными глазами посмотрела на тренера по физической подготовке.

Все. Новый любимка был найден.

– Бушующий! Какого демона здесь творится?! – предгрозовой бурей прогремел голос Эрики Магни. – Ладно смертники, они привычные, но кто разрешал тебе кошмарить моих завров!

– А я что? – пожал плечами Бушующий и крайне невежливо ткнул в меня пальцем. – Это все адептка Нэш придумала, я просто возглавил.

Я аж подавилась от такой несправедливости. И ведь не оспоришь! Мысль поиграть с Мясником в мячик пришла мне, а Бушующий так, просто подключился к уже запущенному процессу и внес в него элемент командной игры.

Декан факультета звездокрылов подарила мне незабываемый взгляд, но ничего не сказала. Зато Коди не постеснялся пнуть по здоровенному мячу и полюбопытствовать:

– И кто ведет?

Игроки переглянулись, Мясник ударил хвостом ближайшую бочку, подсказывая, что победитель тут один, и вот он, перед вами. Бушующий же сверился со счетом, который фиксировал в течение игры, и загадочно усмехнулся.

– Мы! – хором грянули запасные со своих скамеек и дружно засмеялись.

Звездокрылы поддержали это шумное проявление радости довольным рычанием. И стало как-то разом хорошо и здорово, даже суровая Эрика Магни просветлела лицом, а уголки ее губ дрогнули в улыбке.

И только браслет на предплечье декана остался верен себе и не разделил общего веселья. Он ехидно пискнул, привлекая всеобщее внимание, и призывно сверкнул. Декан факультета звездокрылов подняла руку, вчиталась в короткое послание, и стало ясно: новости так себе.

– Код «красный», – сказала она, и все шутки кончились.

Красный код означал опасность для завров.

– Бушующий, бери парней, и чтобы через пять минут никто не заподозрил здесь матча по футболу. Коди, веди завров обратно в гнездо. Адептки! Ваша задача отвлечь двух парней, что только что переместились в Черный сектор. Пустите в ход все свое женское коварство, нам нужно минимум десять минут.

Я было рванулась к выходу вместе с девчонками, чтобы продемонстрировать… ну не знаю! Женское коварство в область моих способностей не входит, поэтому, вероятнее всего, просто постоять с девчонками за компанию в сторонке. Но была остановлена Эрикой Магни.

– Нет уж, Адриана. Так как ты единственная, кто может хоть как-то повлиять на этого вредного ящера, берешь Мясника и ведешь обратно в его норку. Делай что хочешь: пой ему песни, чеши пузико, угрожай стихами господина Медного, но чтобы до утра никто не услышал его возмущенного рева. Все ясно?

– Господин Медный пишет стихи? – поразилась я.

– Адептка Нэш! – повысила голос декан.

– Да, госпожа Магни, я все поняла.

Развернувшись, бросилась к завру. К счастью, тот не стал выкаблучиваться и с видом великомученика, отданного на съедение львам, потрусил к себе.

В проходе между загонами меня догнал Коди.

– Адриана, в эту пятницу защищаем нашу разработку перед комиссией.

– Уже?!

– А чего тянуть? – пожал плечами зоопсихолог и убежал вперед.

В чем-то он был прав. Костюм-невидимку мы уже давно доработали и даже протестировали на немногочисленных желающих приблизиться к ядожалу. Но я все равно ощутила липкую волну страха, вызванную публичной демонстрацией и своеобразным экзаменом.

Мясник то ли уловил мое настроение, то ли проникся общей гнетущей атмосферой проверки, то ли просто вымотался от игры в мяч, но остаток ночи этот вечный источник недовольного шума вел себя прилично и по большей части безмятежно дрых на свежей соломе, застилавшей пол.

Периодически к нам заглядывал тиграй с новостями. От него я и узнала, что в Черный сектор пожаловали остатки доблестных зоозащитников. После поимки на горячем двух подружек и мужчины от команды прибывших на остров любителей зверушек и почетных членов благотворительного фонда «Твари ковчега» остались двое парней.

Обвинить их было не в чем. Они не были в курсе планов своих товарищей, и вообще «Да мы из другого отделения фонда, знать их не знаем, на корабле впервые встретились!». Документы подтверждали правоту аргументов, но не опровергали чистоту помыслов зоозащитников.

Более того, потеряв трех товарищей по фонду из-за подозрений в хищении секретной технологии господина Клебо, оставшиеся любители братьев наших меньших взялись за дело с энтузиазмом пятерых и организовали полномасштабную проверку.

Начали почему-то с Черного сектора.

Со слов Мела, зоозащитничкам не понравилось все: гнездо («это драконы, а не синицы»), отсутствие нормального освещения в ночной период («как вы можете экономить на таких мелочах»), некронавты в качестве ветеринаров («да что могут знать мертвые о живых»). И никакие доводы, что гнездо – это привычное для звездокрылов спальное место, свет именно такой, чтобы не травмировать зрение ночных существ, а некронавты лучшие специалисты своего дела и пока единственные, кто без риска для здоровья может подходить к большим и опасным заврам, никак не устраивали двух выходцев из фонда «Твари ковчега».

Короче, до своей комнаты я добралась только ближе к рассвету. С трудом переставляя ноги и зевая, прошла по коридору общежития и обнаружила на ручке двери бумажный пакет.

Сон испуганной кошкой шмыгнул в кусты и затаился. Любопытство, напротив, поднялось из усталых глубин сознания и заинтригованно пошевелило бровями.

«Ну же! Чего стоим? Кого ждем? – подначивал внутренний голос. – Давай уже заглянем».

Я сняла загадочный презент с ручки, заглянула внутрь и нашла карточку.

И, видимо в качестве доказательства этой самой решимости, внутри лежала большая коробка шоколадных конфет. Верхняя крышка оказалась прозрачной, поэтому мне хорошо было видно, что конфеты в форме сердца, с красивым узором или присыпкой из орешков, а еще в центре каждой золотыми буквами талантливый кондитер написал «Я тебя люблю» на всех языках мира.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке бесконечно счастливого человека. Я провела кончиками пальцев по крышке, обвела сердечко с фразой «Я тебя люблю» на моем родном, фаорском языке, нашла сердечко с северным диалектом и почувствовала себя счастливой.

Прислонив манжету к замку, забежала в комнату, сбросила с себя черный комбинезон и, напевая, отправилась в душ. Усталость как рукой сняло!

Успела помыться и даже высушить волосы, когда в дверь кто-то робко постучал.

«Кристен!» – подумала я с надеждой и с энтузиазмом Бестии поскакала открывать.

Но на пороге стояла Власта.

Грязное, исцарапанное лицо говорило о многом, но еще больше сказал ее взгляд. Так смотрят смертельно раненные животные.

– Я к тебе поплакать. Пустишь?

Молча отступила, приглашая подругу внутрь.

Но, вопреки своей же просьбе, плакать Власта не стала.

Сгорбившись, она прошла в мою комнату, сбросила ботинки у порога и с ногами заползла на кровать. Там забилась в угол, привалилась спиной к стене и уставилась в никуда.

Я села рядом. Посидела в долгом, выворачивающем всю душу молчании. Сдалась и осторожно позвала:

– Власта…

Жительница Крутогорья дернула плечом, скрестила перед собой длинные ноги и без всякого перехода, так, словно мы уже несколько часов обсуждали ситуацию, воскликнула:

– И знаешь что самое странное? Я ведь не могла к нему привязаться. Никто не привязывается за пару часов. Никто, Адриана! Просто… глупость какая-то!

Она резко умолкла и сморщила нос, словно уловила запах чего-то протухшего, а потом опустила голову и вздохнула.

– Так почему мне так плохо?

Я бы хотела знать ответ, но не знала.

Вместо этого притянула подругу к себе, обняла и сидела так до тех пор, пока она не выплакалась, а я не узнала всей правды.

Их предупреждали.

Об этом говорил Коди, Максимус Медный, Эрика Магни, ветеринары.

Их всегда предупреждают, что малыш ядожал может погибнуть при переходе в наш мир. Ведь мы забирали слабых и раненых. Тех, кто не выжил бы в собственном мире. Но это не всегда означало, что мы способны их спасти.

Всех адепты факультета ядожалов инструктируют перед выходом. Всех.

И Власта знала, что есть риск найти своего драконенка и потерять его через несколько дней или даже несколько часов. Ведь никто не знает, насколько сильными будут повреждения малыша.

Да, Власта знала.

Вот только никакое знание не оберегает сердце от чувства потери.

– Я хотела назвать ее Бусинкой, – всхлипывала всегда такая сильная подруга, размазывая по лицу горькие слезы.

– Почему Бусинкой?

– Если бы ты только увидела ее милые глазки, то не задавала бы этого вопроса. – Из груди Власты вырвался истеричный смешок. – Адриана, представляешь, я только сейчас поняла, что не знала, мальчик это или девочка, а уже имя дала. Теперь сижу и реву, как настоящая дура! Как же это все глупо…

Это не было глупо. Впрочем, как и то, что Власта так остро отреагировала. Не так давно вся ее семья погибла в одной из шахт Гагатовых копий. В один миг большая и шумная семья Подгорных сузилась до одинокой девушки. Девушки, которая сегодня ночью пережила очередную потерю и не смогла вынести еще и этот удар.

Я обнимала подругу за жилистые плечи, гладила по высветленным в знак траура волосам и неторопливо покачивалась, баюкая ее горе. Сидела так до тех пор, пока обессиленная Власта не обмякла, а после переложила ее на подушку, накрыла одеялом и быстро натянула черный комбинезон с россыпью золотых звезд на руках и груди.

Пусть Власта немного подремлет, а я пока сбегаю в столовую, добуду для нас завтрак и отпрошу ее у господина Медного или возьму освобождение у господина Горячего, в зависимости от того, кто попадется первым – глава отделения помощи и возвращения или декан факультета ядожалов.

И тут в дверь бестактно забарабанили.

Проклиная утреннего визитера всеми нехорошими словами, спотыкаясь и перепрыгивая через раскиданную обувь, я промчалась через всю комнату и открыла дверь.

– Эрик? – опешила я.

– Власта у тебя? – задал встречный вопрос северянин.

– Тихо ты! – шикнула и посторонилась, давай Хезенхау зайти, что он не мешкая и сделал.

Точно северный волк, Эрик бросился вперед, сел прямо на пол возле кровати и всмотрелся в заплаканное лицо спящей Власты. Поднял руку, намереваясь коснуться щеки и разбудить, но я остановила:

– Не надо. Пусть поспит.

Подруга дернулась и всхлипнула, словно испуганный ночным кошмаром ребенок, а у меня сердце сжалось от той беззащитности, которая проступила в этом бессознательном движении. И не у меня одной, судя по всему.

Эрик шумно втянул воздух в легкие, поднялся на ноги. Вжикнула молния форменной куртки, упали на пол сдернутые с ног ботинки. Следом на спинку стула улетела футболка, брякнул ремень на поясе.

– Ты сдурел?! – возмутилась я громким шепотом. – Я утренний стриптиз не заказывала!

– Тихо ты! – пришел черед Эрика сердито шикать. Еще и посмотрел так, как смотрит мать новорожденного карапуза на того, кто случайно чихнул в присутствии ее спящего младенца.

– Адриана, ты ведь завтракать шла? Вот и иди.

– Но!..

– Иди! – тон Хезенхау стал приказным. – Я побуду с Властой.

– Но это моя кровать!

– А это моя девушка.

И, видимо, в качестве последнего и самого весомого аргумента Эрик Хезенхау сдернул штаны вниз. Вид волосатых конечностей и серых боксеров поставил точку в нашем споре и изгнал меня из комнаты не хуже заклинания мгновенного переноса.

Быстро прикрыв глаза рукой, я на бегу схватила обувь, выскочила в коридор и поспешила неслышно притворить за собою дверь. Последнее, что слышала, – это скрип кровати, принявшей на себя двойной вес, и ласковое бормотание парня.

Что ж… по крайней мере я точно знаю две вещи: Власта в надежных руках, но спать, скорее всего, мне предстоит под крылышком у завра. Искренне надеюсь, что Мясник пустит. На крайний случай приползу к лекарям, найду господина Горячего и попрошу политического убежища на свободной кушетке.

Так, думая о своем, я покинула общежитие, миновала другие корпуса для адептов всех факультетов и персонала академии, приблизилась к административной части. Дорожка под ногами сменилась с обычной утоптанной на более деловую, асфальтовую. Воздух как будто стал еще холоднее, а ветер задул интенсивнее.

Я свернула и пошла вдоль здания, чтобы зайти с главного входа и подняться в столовую. Эйфория от неожиданного и, чего кривить душой, приятного подарка от Кристена давно схлынула, хотелось спать, поэтому двигалась я на морально-волевых, мечтая только о подушке с одеялом. Зевнула, согласилась с внутренним голосом, что завтракать бессмысленно.

Вот сейчас предупрежу преподавателей о том, что Власту на занятиях сегодня лучше не ждать, доплетусь до Черного сектора, рухну возле Мясника и…

Впереди мелькнул знакомый хвост, и я невольно ускорила шаг.

Что опять затеяла эта маленькая шкодница?

Стараясь ступать по возможности бесшумно (спасибо господину Бушующему с его странными заданиями), я подкралась ближе, осторожно переступила через ведерко с разноцветными мелками, постояла, разглядывая сосредоточенно работающего драконенка, и только потом спросила:

– Бестия, а ты чего творишь?

Малышка подскочила от неожиданности на добрых полметра. Крутанулась на месте, зарычала, глянула возмущенно, мол, ты с ума сошла так пугать юного дракона, но тут же смягчилась и отошла в сторону, давая мне простор и возможность полюбоваться на творение своей креативной мысли. А натворила Бестия на целую картину.

Ранее мне уже доводилось видеть, как драконица чертит на земле пентаграмму, в надежде изгнать повара если не из этого мира, то хотя бы с кухни. Видела я и то, как драконенок малюет кетчупом на стене портрет заклятого врага. А вот теперь столкнулась с новой гранью ее таланта.

Вся асфальтовая часть дорожки была старательно разукрашена разноцветными мелками. Огромное розовое сердце с потрясающими крыльями по бокам парило среди голубых облаков. И все бы хорошо, но вдохновлялась драконица учебником с татуировками, а тамошние примеры были далеки от ее любовных переживаний.

– Пиу? – поинтересовалась моим мнением переминающаяся с лапы на лапу Бестия.

Я еще разок перечитала фразу «У меня нет средств содержать совесть», написанную по центру ее крылатого сердечка, и честно сказала:

– Очень красиво.

Малышка просияла от счастья, а я невольно глянула на окна здания. Ну и которое из вас ведет в комнату эксперта по физическому воспитанию? И вот еще вопрос: как это пылкое признание на асфальте отразится на его и так не сладкой манере преподавания?

Бестия еще раз осмотрела дело лап своих, кивнула и вернулась к ведерку, чтобы собрать мелки и смыться, пока ее не застукали на горячем. Я собралась было продолжить путь в столовую, но тут из кустов донесся счастливый вопль:

– Любимая!

Драконица выронила мелки, я замерла и оглянулась.

Не поняла, это что сейчас такое было? Архипелаг охватила любовная лихорадка?

– Мой сладкий пирожок! – Следующий вопль неизвестного больше походил на рев лося в брачный период. Послышалось страстное сопение, кусты зашевелились, затрещали и явили голову Германа Брешика, приплывшего пару недель назад вместе с зоозащитниками и мамой.

– Попалась! – воскликнул мужчина, заметил наши с Бестией вытянувшиеся от удивления лица-морды и тут же поспешил исправить свою ошибку: – Ох, простите, юная особа, я обознался.

Мужчина продрался сквозь кусты, стряхнул с плеча зацепившуюся за ткань веточку, вышел на дорожку и начал озираться.

– Вы случайно не видели здесь мою прекрасную музу?

Мы с Бестией переглянулись – на роль музы мы явно не тянули. Драконица развела лапами в стороны, а я уточнила:

– Простите… эм-м… Муза – это кто конкретно?

– Как это кто?! Конечно же, моя несравненная и восхитительная Кларочка!

– А-а-а, – наконец дошло до меня. – Так вы про госпожу Небесную, нашего главбуха?

– Про нее, искусительницу.

Я вспомнила мощные телеса «искусительницы» и прикусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Теперь хотя бы можно не опасаться любовной лихорадки и честно грешить на приворотное зелье, которым опоили бедолагу. Да так качественно опоили, что несчастного до сих пор не отпустило.

Впереди послышались шаги, одинокий стук камушка, выскочившего из-под ноги, и тихие проклятья споткнувшегося человека.

– Любимая! – возрадовался Герман Брешик и ломанулся вперед.

Кусты возмущенно затрещали, послышался вопль, звук удара, театральное «Ах!» и шум от падения чего-то тяжелого. Последовавшая за всем этим тишина смутила меня сильнее, чем привороженный мужчина.

Мы с Бестией бросились вперед и застали чудесную картину. Клара Небесная с грозным видом стояла на дорожке: кулаки упираются в бока, брови сурово сведены. Возле ее ног, раскинув руки и ноги, возлежал лишившийся чувств Герман Брешик.

– Что случилось? – спросила я, подбегая.

– Любовь бьет прямо в сердце, – заявила главбух, наклонилась и подняла валяющиеся на земле счеты, после чего в задумчивости взвесила их в руке и добавила: – Но иногда промахивается и попадает в голову.

Я сочувствующе глянула на поверженного мужчину, а вот Бестия проявила деловую хватку. Вскочила, обежала вокруг Германа, сжала в когтях кусочек мела и… принялась обводить контур бесчувственного тела.

– Фу, Бестия! Назад.

– Р-р!

– Нет, еще рано! Он же не помер.

Где-то за нашими спинами с грохотом распахнулось несколько окон разом, одно на третьем этаже, другое в башне.

– Бестия! – возмутилась госпожа Магни.

– Госпожа Небесная! – присоединился к ней сердитый ректор.

– Доченька! – возликовала любимая мама, по пояс высовываясь из окна второго этажа.

– Пиу? – задрала рогатую голову звездокрылая.

– Таки и шо? – возмутилась главбух.

А я сделала скромный шажок в кусты и свалила через систему порталов для работников и ветеринаров.

Я девушка храбрая, но в разумных пределах! И этот разумный предел советует не связываться с кипящей энергией и энтузиазмом родительницы.

Вышла, покрутила головой, пытаясь сообразить, куда попала, и почувствовала сильную хватку на своей талии. Я даже ойкнуть от неожиданности не успела, как уловила знакомый запах, ощутила его присутствие, а окончательно развеяла все сомнения подбежавшая и приветливо ткнувшаяся носом в мою руку Конфетка.

– Кристен!

Тот что-то одобрительно проворчал и откинул волосы с моего плеча. Оставил дорожку из невесомых поцелуев вверх по шее, чтобы нежно, но крайне коварно прикусить мочку уха. Я засмеялась, наслаждаясь ласковыми прикосновениями его губ к моей коже, а потом не выдержала. Дернулась и развернулась в кольце рук. Обняла за шею, почувствовала, как его ладони спускаются по спине, замирают на талии, и только теперь смогла заметить изможденно-сонное лицо северянина.

– Устал?

– Просто падаю.

– Ты вообще спал сегодня? – подпустила я строгости в тоне. – Или как вернулся, так и продолжаешь носиться по академии?

– А ты? – нахмурился и Кристен. – У тебя такие глаза сонные… Ты ведь не ложилась сегодня?

– А я не могу. У меня в кровати Хезенхау.

– Не понял. Эрик?

Я глупо хихикнула, поднялась на носочки и чмокнула его в уголок губ, а после с провокационной улыбкой спросила:

– Ревнуешь?

– Скажем так, драка с лучшим другом в мои ближайшие планы не входила, – заявил Кристен, обнял мое лицо ладонями и вернул поцелуй.

– Идем ко мне? Запремся и проспим два… нет, три часа, – предложил хрипло, а я не раздумывая согласилась.

Что там говорите? На острове вспышка любовного помешательства?

Ну и хорошо! Я всем довольна.

Прихода пятницы я страшилась, аки грешник смертной казни.

А все потому, что пятница – это не только конец учебной недели, которую все равно никто не соблюдал, так как адепты учились с охотным постоянством, ежедневно находя для себя новые способы набраться ума-разума, и это никого не смущало. А если кто-то из преподавателей пытался брать перерыв и не приходил на занятия по воскресеньям, то адепты разбредались и уходили на поиски других источников знаний. Порой самых неожиданных.

Один раз я сама видела, как Бестия давала лекаркам мастер-класс «Пятнадцать способов изящно напакостить ближнему». Причем не бесплатно. За каждый совет хитрюга требовала с девчонок ломтик дыньки или большое яблоко… Но я отвлеклась.

Пятница. День, когда мы с Коди защищали нашу разработку под кодовым названием «плащ-невидимка» перед комиссией.

Защита проходила в Зеленом секторе. Специально для нас с Коди адепты факультета ядожалов отгородили небольшой загон и привели на испытание Борщевика. Я бы предпочла кого-то другого, но, памятуя о нашей с завром давней взаимной неприязни друг к другу, господин Медный настоял именно на этом ядожале.

К счастью, наш плащ-невидимка смог провести и Борщевика. Нет, завр догадался, что с вон той конкретной молью дело явно нечисто, но вслух об этом сказать не смог. Коди показал плащ и защитные перчатки для экстренной транспортировки гражданских, а я – рабочую версию, больше смахивающую на халат для обслуживающего персонала и ветеринаров.

После демонстрации нашей разработки мы передали чертежи и уже готовые образцы комиссии, после чего та чинно удалилась в кабинет ректора З.А.В.Р. обсуждать увиденное и застряла там на целый час.

И если до этого самым страшным мне казалась демонстрация наших с Коди защитных костюмов, то теперь я абсолютно точно знала: то еще были цветочки. Сидеть и ждать решения – вот где ягодки.

Все это время я нервно ерзала на стуле в приемной. Страдальчески косилась на закрытую дверь, вслушивалась в неразборчивые обрывки восклицаний, долетавших из кабинета, и нервно теребила застежку боевой манжеты.

В итоге не выдержала и попросила:

– Фред, можно мне кофейку?

– Водичка, едва заметно подкрашенная чайным пакетиком, – вот максимум, который выдержит твоя нервная система в текущем состоянии, – заявил секретарь. Поднял голову от бумаг, на краткий миг задумался и предложил: – Если тебе некуда деть энергию – сотвори мне бутерброды.

Я послушно вскочила и бросилась в закуток, который здесь считался кухней. Уронила разделочную доску, едва не порезала палец, пытаясь располовинить палку колбасы, потеряла пакет, в котором хранился батон, и долго-долго ругалась с кофемашиной, пытаясь отключить запущенный кем-то процесс самоочистки.

Когда в кухне появился серокожий полуорк, я стала не только нервной, но и злой. Хоть сейчас пробуйся на роль ведьмы в очень доброй сказке.

– Не полегчало, – констатировал Фред.

При его появлении кофемашина издала приветственный писк и закончила процесс самоочистки. Я бросила на нее полный ненависти взгляд. У-у, бездушная предательница!

Фред оценил выражение моего лица, устрашился и пошел на попятную.

– Пожалуй, сварю тебе чашечку.

И не успела я возрадоваться и возблагодарить благодетеля, как тот вернул меня с небес на землю:

– Но без кофеина.

Благодарить резко перехотелось. И пока секретарь возился с техникой, я мстительно схватила нож, а вот палку с колбасой, наоборот, отодвинула в сторону. Вместо нее быстро отчекрыжила от огурца несколько колечек, плюхнула на хлеб и замаскировала нелюбимые полуорком овощи ломтиками колбасы. В конце концов, почему я одна должна страдать от здорового образа жизни?

– Держи. – Фред передал мне чашку и сел за стол.

Точно шахматисты рукопожатиями, мы обменялись коварными улыбками. Он потянулся за бутербродом, я поднесла чашку ко рту.

– Один – один, – был вынужден констатировать полуорк, с трудом сглатывая. Я чинно отсалютовала ему чашечкой с ужасным напитком.

В приемной послышался шум голосов – комиссия сдала крепость и покинула кабинет ректора. Практически сразу в закутке появился измученный и взлохмаченный Коди.

– Ну? Что? Как? – бросилась я к нему, едва не расплескав бескофеиновую гадость из чашки.

В отличие от меня, Коди на обсуждениях быть разрешили. И, в отличие от меня, пышущей нервной энергией, зоопсихолог казался пододеяльником после отжима.

Я проследила за тем, как он, пошатываясь, бредет к свободному стулу и падает на него.

– Комиссия проголосовала, – сказал Коди после паузы. – Эрика и твой брат – за. Мой брат и господин Медный – против.

– Получается… ничья?

– Если бы. – Коди грустно улыбнулся. – Перед самым голосованием Максимус Медный напомнил всем, что он вообще-то глава факультета и это ему в случае чего придется внедрять новинку в систему образования и боевое обучение стражей, поэтому просит привилегий. У него было два голоса, Адриана. Комиссия проголосовала против массового использования нашей разработки.

Я застыла на месте, пытаясь принять услышанное. Это что же получается? Столько недель кропотливой работы и… все зря?

И тут внезапно обнаружилось, что с принятием у меня большие проблемы, ибо смириться с фактом, что нашу идею отвергли, не получилось ни тогда, ни после.

Развернувшись, я быстро выскочила из закутка, где мы сидели.

– Адриана, ты куда? – крикнул Коди.

– Говорил же, что кофе будет лишним, – проворчал Фред, двумя пальцами вытаскивая ломтик огурца из своего бутерброда.

Очень хотелось вернуться и сказать, что гадость в чашке нельзя именовать чудесным словом «кофе», но вместо этого я пересекла приемную и сунула голову в кабинет брата. Увы, но, кроме самозабвенно целующихся Юдау и Дариана, внутри никого не обнаружилось.

– А мама в курсе ваших шашней? – с ехидством младшей сестры уточнила я, полюбовалась их вытянувшимися лицами и торопливо захлопнула дверь.

– Адриана! – неслось мне грозное вслед, но я уже промчалась мимо пустого секретарского стола и выбежала в коридор.

Подскочила к ближайшему окну – да, точно, вот он идет! – и со всех ног помчалась вниз. Распахнула тяжелую входную дверь и на всю улицу заголосила:

– Господин Медный, пожалуйста, подождите!

Пока я торопливо бежала, декан факультета ядожалов стоял с выражением «как меня все это достало». Может, будь я в ином состоянии, то не осмелилась бы, струсила, но во мне бурлила нерастраченная энергия и разочарование, а во рту горчил бескофеиновый кофе.

– Вы не можете! – воскликнула я с жаром создателя, защищающего свое творение. – Мы с Коди работали несколько недель, и… И вы же видели, наш плащ работает! Почему вы не хотите, чтобы все узнали, какие ядожалы на самом деле? Что завров не надо бояться?

– Адептка Нэш, – декан прервал мою сбивчивую попытку переубедить его, – мне импонирует ваше желание никогда не сдаваться. Но комиссия увидела презентацию вашей разработки, обсудила, проголосовала. Вопрос решен. Всего доброго.

Он развернулся, ставя точку в этом до смешного нелепом диалоге – как же, какая-то сопливая адептка вздумала переубедить опытного декана. И даже сделал несколько шагов, спеша уйти от разговора как можно дальше, но…

– Это все потому, что я вам не нравлюсь? – Слова вылетели из меня с быстротой диких животных, бегущих от пожара.

Максимус Медный резко развернулся и, не скрывая обуявшего бешенства, метнулся ко мне.

– Ах, все сюда, у нашей маленькой девочки проблемы. Злой дядя не захотел признать ее гений, – язвительно произнес он, откровенно насмехаясь, и мгновенно изменился.

Черты стали резкими, движения стремительными, а взгляд… Взгляд вызвал у меня мурашки! Нет, он не орал, не повышал голоса, но от этого вкрадчивого спокойного тона становилось жутко.

– Вы, юное дарование, наивно полагаете, что в таком важном вопросе я опирался на личные чувства? – Насмешливый смешок. – Нэш, я побывал на таком количестве операций, что не хочу вспоминать. Я взрывал мосты соседей, похищал семьи дипломатов, подкидывал запрещенные вещества в карманы судей. Я устранял тех, кого руководство Триединого союза сочло неугодными. Все это время я был оружием разрушения и знатно так задолбался!

Я никак не ожидала такой вспышки и уж тем более откровений. Даже больше скажу, она меня не на шутку испугала. До дрожи, до панического желания попятиться, что я и сделала, не в силах находиться под натиском излучаемой им силы с оттенком злобы. Но декан не дал мне трусливо сбежать. Шаг – и снова сократил отвоеванное мной расстояние, сминая ощущение личного пространства как дешевый тетрадный лист.

– Не пройдет и пары лет, как жадные до наживы и экзотики людишки поймут, как их можно привозить из чужого мира, лишат завров всех прав и начнут отстрел и поставку на черный рынок паштета из драконьей печени и бабских сумочек из крыльев звездокрылов. Ты этого хочешь?

– Нет, – слабо запротестовала я.

– Ты спрашиваешь: почему я не хочу, чтобы там, на большой земле, знали, какие ядожалы кроткие и послушные? Ответ прост: мы уничтожаем все, что не способно держать нас в страхе. И завры будут следующими. Запомни это, девочка.

От отступил, давая мне возможность сделать рваный вдох, и закончил холодно и четко:

– Дело не в тебе и твоем гребаном плаще-невидимке. Я оберегаю то, что мне дорого, Нэш. Только и всего.

Да, вот теперь я поняла его.

Но это не точно.

День кажется прекрасным, если встаешь с правильной ноги. Точнее, если засыпаешь в объятиях замечательного парня, бессовестно дрыхнешь у него в комнате вплоть до самого обеда, а будить тебя приходят ласковыми поцелуями.

Увы, но в тот день с пробуждением повезло не всем.

– Просыпайся, солнышко! Вечер на дворе! – закричала я, открывая заслонку, разбегаясь и плюхаясь прямо на морду Мясника.

– Пиу! – очумело пропищал полусонный монстр, опомнился, прочистил горло и уже куда тверже рявкнул: – Р-р-ра?

Поднял морду, осмотрелся, никого не обнаружил и заподозрил подвох. Свел глазки в кучку и, к своему полному неудовольствию, обнаружил улыбающуюся во все тридцать два меня.

– Приветики! – помахала завру.

Ворча что-то крайне недовольное, Мясник поднял переднюю лапу, подцепил меня указательным когтем и брезгливо скинул на пол в полуметре от своего спального места. Перевернулся, сладко зевнул, смежил веки.

Но зло не дремлет.

– Подъем!

Мясник коротко огрызнулся.

– Мел, мне срочно требуется бочка с водой.

Завр накрыл голову лапами и застонал.

И сделал это с таким видом, словно вот только что открыл для себя: мир делится не только на сов и жаворонков, но и на неугомонных дятлов, которые не дают покоя ни первым, ни вторым.

А через десять минут Мясник уже стоял посреди пятачка в центре Черного сектора и учился убивать взглядом.

– И не надо так смотреть, – оправдывалась я. – Это не моя идея. Думаешь, что мне хочется сдавать этот зачет по полетной практике? Думаешь, я не знаю, что ты никуда лететь со мной не планируешь? Думаешь, я уже не осознала, что вместо зачета ты устроишь мне нечто настолько ужасное и подлое, что оно войдет в историю позоров? Нет, не из вредности характера, как обычно, а исключительно мести ради!

– Ва! – коротко рявкнул здоровяк, отвлекся на мою болтовню и пропустил момент, когда тиграй опустил ему на загривок седло, а Глен и Фару подскочили снизу и защелкнули ремни под пузом звездокрыла.

Мясник дернулся, вывернул шею, убедился, что мерзкая конструкция действительно там, и медленно-медленно обернулся ко мне.

– Ты только не психуй! – откровенно запаниковала я, шустро пятясь назад. – Тише! Не все настолько плохо и… А-А-А!!!

Со скрипом отъехала откатная дверь, пропуская декана факультета звездокрылов. Госпожа Магни вышла на улицу, оглядела строй адептов, уже предвкушающих зачет. Благосклонно кивнула потягивающимся заврам, чуть нахмурилась, глядя на то, как Мясник гоняет меня по пятачку туда-сюда, скомандовала:

– Все за мной.

И двинулась вперед.

Адепты поспешили за ней, жадно ловя каждое слово инструкции по технике безопасности от самой Эрики Магни.

– Полетная практика – это вам не семечки грызть, – вещала матриарх, держа путь к вышке для полетов. – Тут надо учитывать множество факторов. Адепт должен быть морально и физически готов прыгнуть с вышки. Он обязан уметь правильно группироваться и не орать, когда его хватает звездокрыл. Он вынужден сохранять присутствие духа и обладать хотя бы зачатками ловкости, чтобы после вскарабкаться в седло и в процессе не свалиться с завра повторно.

Адепты кивали. Адепты смотрели на нее влюбленными глазами. Адепты трепетали… И только я пыталась догнать основную группу!

– Да, звездокрылы прекрасно видят в темноте. Да, это пока единственный вид завров, который так сильно ориентирован на человека. Да, звездокрыл никогда умышленно не причинит вам вред…

Тут ее взгляд нашел меня, шумно хватающую ртом воздух и придерживающую руками нестерпимо колющий бок, переместился к недовольной морде Мясника.

– Ты, дружок, во всех смыслах особенный, – не то похвалила, не то опустила его госпожа Магни и вскинула руку. – Но!

Адепты факультета звездокрылов дружно вздрогнули и прониклись моментом.

– Запомните, смертники, в мире больше всего не тех, кто погибает от болезней, убийств или природных катаклизмов.

Она сделала паузу и обвела наши малость струхнувшие ряды цепким взглядом человека, повидавшего чересчур много на своем веку.

– Глупость – вот верная подружка чудесной женщины с косой. Поэтому отключаем оралку и включаем соображалку. Все ясно? Отлично! Вставляем в ухо тестовые образцы наушников, которые любезно смастерил для нас магмех. Потом напишете впечатления от пользования этими штуками, а ты, смертница, – кивок на меня, – отнесешь и сдашь нашу обратную связь по прибору господину Клебо. Ну, чего застыли? Первый пошел. Живо, живо! Я не планирую скучать здесь до самого рассвета!

И первый действительно пошел. Точнее, упал. Да-да, просто разбежался и с криками ужаса прыгнул с вышки. За ним побежал новый адепт факультета звездокрылов, и еще, и еще…

– Нэш, тебе особое приглашение нужно? – поторопила госпожа Магни, когда очередь дошла до меня. Вернее, больше никого на площадке не осталось.

Я сглотнула, вставила наушник в ухо и с надеждой глянула в ночное небо. Из одиннадцати завров сейчас в небе кружило только семеро. Кракен и Тьма погибли из-за Астрид. Бестия еще и сама-то толком не научилась летать. Приговор дежурил на земле, ловя зазевавшихся адептов.

Кровавый, Убийца, Карачун, Мракобес, Душегубка, Смертушка… И почему таким добрым заврам дали настолько устрашающие имена?

Ага, вон и Мясник. Ну же, ворчун, я верю, что ты можешь быть душкой. Не сильно хочешь – это да, но точно можешь! Давай, друг, не подведи меня.

– Нэш, не вынуждай меня применять педагогический пендель, – устало попросила Эрика Магни.

Все. Медлить больше нельзя.

Я разбежалась, расставила руки, сделала шаг за край и…

– И-и-и!!! – завопила на всю округу.

Нет, конечно, разбиться никому из нас не грозило по трем причинам.

Первая – черная форма адептов с россыпью звезд на руках и груди делала нас похожими на драконят, а малышню звездокрылы опекали, холили, лелеяли и терпели абсолютно все выходки – Бестия тому живое доказательство. Вторая – в наших комбинезонах имелось что-то вроде тканевых перепонок между ног и рук для планирующего полета. Третья – это сама Эрика Магни. Вот уж не знаю, каким образом ей удавалось общаться с огромной стаей завров, проживающих на острове, но Приговор послушно дежурил у самой земли, готовый бережно ловить нас в случае чего.

У меня же имелась еще и четвертая причина – свой завр!

По крайней мере так я думала, делая шаг в пустоту и отправляясь в недолгий полет. Мясник проводил меня заинтересованным взглядом, но даже крылом не дернул, чтобы спасти. Пришлось планировать, ругаясь, возвращаться на вышку и прыгать еще раз.

– И-и-и!!! – Повторный вопль вышел ничуть не тише предыдущего.

На третий раз у Кровавого сдали нервы, и он перехватил меня прямо в полете. Сжал поперек туловища, сделал несколько мощных ударов крыльями, поднимаясь выше и выравнивая полет, а потом… дернулся от боли и внезапно разжал обожженные лапы.

Кляня на чем свет приобретенную ядовитость, я пролетела несколько метров и…

– Ауч! – пробасил Глен, не ждавший от небес подобной щедрости.

– Прости! – крикнула я, скатываясь со спины адепта и оказываясь на спине завра.

Пробежала по теплой шкуре. Прыгнула. Вновь устремилась к земле, вереща, испуганно размахивая руками и зовя мамочку. Но вместо мамочки на помощь пришла Смертушка.

Маленькая драконица схватила меня за ногу, обожглась и с испуганным взвизгом запулила адептку по широкой дуге вверх. Меня трижды перевернуло в ночной прохладе воздуха, прежде чем подлетевший Убийца успел подставить крыло и ловко забросить к себе на спину.

Убийца был взрослым завром, чья шкура уже стала плотнее и не так чувствительна, как у остальных звездокрылов. Мои прикосновения не обжигали его настолько сильно, как остальных, но, судя по тому, как вздрагивало большое и сильное тело, я причиняла ему зуд, который с каждой секундой становился все более сильным.

С кряхтением поднявшись на четвереньки, я попыталась доползти до седла, чтобы снизить прямой контакт. То ли я такая ловкая, то ли завр дернулся, но вместо того, чтобы доползти до седла, я задом наперед, точно по горочке, съехала по хвосту и вновь устремилась навстречу земле.

«Адептка Трэш! Тьфу ты… Нэш, грек тебя через коромысло! Ты что творишь?» – услышала в наушнике голос декана.

«Это не я!» – заорала, а может, только подумала я, потому что в следующий миг заметила приближающегося Карачуна. Ой, мамочка… Опять!

Завр был уже в какой-то паре метров от меня, когда Мясник издал нечто, отдаленно напоминающее: «Ой, да отдайте ее уже мне!» – и подрезал завра.

Огромные лапы сжались на моей талии, дернули вверх.

– Да!!! – радостно завопила я и нервно расхохоталась, чувствуя невероятное облегчение. – Ты все же меня поймал!

Мясник насмешливо фыркнул, но я не стала спорить и просто прижалась к большой и сильной лапе ворчуна, а после решительно полезла в седло. Ну все, завр, ты попался!

Судя по хитрой морде, попалась определенно и точно я. В ночном небе звездокрыл перестал вести себя как большой недовольный завр с отвратительным характером и устроил мне родео на разъяренном быке.

Едва я успела щелкнуть страховочным ремнем, надежно удерживающим в седле, как мне были продемонстрированы все тридцать три удовольствия от катания. Бочка, штопор, волна всем телом, резкий разворот на триста шестьдесят градусов, свободное падение спиной назад…

– Мясник! – воскликнула очень злая я.

Вираж и отчетливое чувство нарастающей паники.

– Так, все, стоп! – закричала, уже не пряча раздражения. – Стоп, я сказала!

Мясник только ехидно рыкнул, мол, что? Укачало? Уже? Ну вот… а я только начал входить во вкус.

– Не вынуждай меня! – опустилась я до банальных угроз.

Но завр снижаться и не думал. Знай себе крыльями работал да хвостом подруливал. Пришлось набрать побольше воздуха и рявкнуть:

– Тпру!

Звездокрыл от удивления перестал махать крыльями цвета ночи, и мы дружно провалились в воздушную яму. Но я не хотела останавливаться на достигнутом и ехидно продекламировала детский стишок:

– Ты беги, моя лошадка, цок-цок-цок!

«Лошадка» извернула шею, глянула с задумчивостью, в которой откровенно сквозил страх, что у жалкой двуногой от переживаний поехала кукушечка. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут наушник в ухе тихо пискнул и ожил:

«ВНИМАНИЕ! – узнала я голос Эрики Магни. – У нас поисковый вылет. В десяти километрах от архипелага Берег Костей затонула прогулочная яхта. На борту двенадцать человек, двое из них дети. Всем адептам, что находятся сейчас в воздухе, сгруппироваться и следовать за Приговором. Повторяю…»

Я быстро дотронулась до наушника, отключая его на время, зажмурилась. Зная характер ворчуна, никто и слова не скажет, если мы просто спустимся на землю. Никто не осудит, если мы с Мясником не присоединимся к поискам и спасению. Никто даже взглядом не упрекнет. Никто и никогда.

Другие звездокрылы не смогут везти меня, а значит, я останусь здесь, на острове, и с тоской буду смотреть на друзей, пока те не станут просто точками в ночном небе.

Сделала глубокий вдох и почувствовала то самое состояние холодного разума, что накатывало в самые сложные моменты. В моменты, когда необходимо мужество действовать.

Я наклонилась вперед, нет, практически легла на спину завра, положила ладони на черную чешую, сосредоточилась на этом огромном теле, услышала стук взволнованного сердца и… мысленно попросила:

«Мы должны их спасти».

Мясник непокорно дернул своей глупой башкой. Судя по настрою завра, он свято верил, что никому ничего не должен. Тем более идиотам, которые решили затонуть в океане. Но я была непреклонна.

«Пожалуйста».

Звездокрыл протяжно выдохнул, демонстрируя все, что думает о нахальной двуногой, сидящей у него на спине. Круто развернулся, ворча себе что-то под нос, и начал догонять стаю, возглавляемую Приговором, на котором сидела Эрика Магни.

Тот вылет стал нашей первой общей победой.

Моей и Мясника.

Поисковая операция не заняла много времени. Мы прибыли на помощь, вытащили из воды всех потерпевших кораблекрушение, донесли до катеров береговой охраны, сделали круг почета и вернулись в академию З.А.В.Р. как раз к завтраку. Остальных адептов факультета звездокрылов Эрика Магни отправила в столовую, а вот мне пришлось задержаться в Черном секторе.

– Ты большой молодец, – шептала я Мяснику, без сил рухнувшему на постель из соломы. – Мы еще им всем покажем!

Подозреваю, что завр действительно хотел что-то показать, но не гипотетическим всем, а одной надоедливой мне. И было это комбинацией из трех пальцев. Но малоподвижный образ жизни, плохое питание и сбитый ритм сильно сказались на его физической форме. Там, где Смертушка, самая маленькая из взрослых звездокрылов, играючи делала дополнительный круг, дабы убедиться, что мы вытащили из воды всех, с Мясника сошло семь потов.

Я проследила за тем, как он тяжело дышит и жадно пьет. Покачала головой, собираясь сделать замечание по поводу одышки, но завр мотнул мордой, мол, да иди ты уже. И я не рискнула.

Махнув тиграю, который за что-то тихо отчитывал помощника зоокухни, покинула ангар и побежала на завтрак, где, к своему глубокому замешательству, обнаружила две плотно сомкнутые створки.

Странно, с каких это пор двери в столовую, обычно открытые нараспашку, начали закрывать? Неужели Бестия так достала господина Горячего, нашего замечательного повара, что тот решил забаррикадироваться? Или это вынужденные меры против Клары Небесной?

Пожав плечами, я толкнула дверь, сделала шаг и была оглушена громом аплодисментов.

Все адепты факультета звездокрылов выстроились возле дверей во что-то наподобие живого коридора и с широкими улыбками аплодировали мне.

– Ад-ри-а-на! Ад-ри-а-на! – скандировали Глен с Фару.

– Уи! Уи! Уи-и! – звонко пищала Бестия, размахивая над головой честно стыренным где-то половником.

Здесь даже Эрика Магни была, стояла ближе к концу и сдержанно улыбалась.

Я робко улыбнулась в ответ, прошла вперед, замерла на середине вопящего и аплодирующего коридора адептов, обернулась вокруг себя, стараясь запомнить и вместить в сознание этот миг триумфа.

– Ребята… – растроганно шмыгнула носом.

Точно по команде, в едином порыве одногруппники рванулись вперед, окружили меня тесной, радостной кучей малой и принялись прыгать, вопя ставшее нашим неизменным: «Пиу! Пиу! Пиу!»

– Эй, звездокрылы! Имейте совесть! – рявкнул господин Бушующий. – Эрика, сделай им внушение, а то еще чуть-чуть, и мы тут все оглохнем.

Мы нехотя расцепились, решив не рисковать, и, не дожидаясь этого самого, которое «внушение», все с теми же счастливыми улыбками поспешили к нашему общему столу. Я так вообще украдкой вытирала слезы и смущенно шмыгала носом.

– Ух ты! И как давно Рианка стала звездой факультета? – спросил Хезенхау, сидевший с нами же.

– Сегодня Риана заставила Мясника летать, – с гордостью сообщил Фару, староста группы.

Хезенхау хмыкнул, этак невзначай поднял руку со свеженькими татуировками, которые давали возможность поднять в воздух ядожала, и скорчил насмешливую рожу.

– Да, это достижение. Прям вау.

– Ты не понимаешь! – горячо воскликнул Глен. – Мясник же никому не подчиняется. Вообще! Он никогда не летал на вызовы вместе с остальными стражами, а тут Риана не просто подняла его в воздух, но и уговорила помочь.

– И они спасли из воды собаку! Вот! – выкрикнул раскрасневшийся Фару.

– Собаку? – удивилась Власта.

– Всего-то? – скривился Эрик.

– Это была крохотная такса, – вступился староста. – Фиг увидишь в темноте!

– Ага. Вот такая. – И Глен выставил указательные пальцы, показывая размер песика.

Власта с Эриком с недоверием уставились на руки парня – если верить, то размер собаки не превышал размер учебной тетради, – быстро переглянулись и вопросительно уставились уже на меня, ожидая пояснений.

Лично я до сих пор считала, что Мясник не планировал спасать глупое четвероногое с телом-сарделькой, а чисто из вредности намеревался сожрать утопленницу (и чихать на то, что звездокрылы фрукторианцы), но подавился в процессе и выплюнул очумевшую тявкалку на палубу катера береговой охраны. К слову, моська была крупнее, чем показал Глен.

Но все это я не успела рассказать друзьям, потому что на плечи легли сильные руки. Кристен подошел со спины, наклонился и сжал меня в крепких объятиях.

– Я тобой горжусь. – Нежный поцелуй в чувствительное местечко за ушком и жаркая просьба: – Не планируй ничего на вечер. Хочу тебе кое-что показать.

– У нас свидание? – так же шепотом спросила я, поворачивая голову.

– Лучше. – На губах Кристена появилась загадочная улыбка, полная предвкушения.

Я разрешила себе полюбоваться на то, как он покидает столовую. На широкую спину. На то, как он трижды оборачивается, чтобы еще разок посмотреть на меня. И только потом спохватилась. Кинула испуганный взгляд на стол преподавателей, облегченно выдохнула, не обнаружив там ни чересчур заботливого братца, ни матримониально настроенной матери, ни ревнивого Хет-Танаша, и поспешно перевела взгляд на завтрак, который принесла для меня Власта.

У Подгорной был какой-то странный пунктик на еду, и я все собиралась выяснить, с чем он связан, но то одно, то другое, то…

– Эй, Риана, – позвал Эрик, и я подняла голову от тарелки с хрустящими тостами и пышным омлетом с зеленью.

Хезенхау сидел, скрестив руки на груди. Свою форменную куртку сине-желтого цвета он снял, оставшись в белой футболке с коротким рукавом. Сильные руки бугрились мышцами, выдавая напряжение, глаза стали будто темнее, делая лицо парня как-то уж слишком серьезным.

– Знаю, ты не просила у меня наставлений. И со стороны я вряд ли кажусь сборником дельных советов, но тем не менее… Ты должна знать: Кристен мой лучший друг. Да что там, единственный друг, который когда-либо у меня был. Я уже давно считаю его своим братом, и… – Он подался вперед и понизил голос. – Короче, ты должна рассказать ему про Хет-Танаша.

Я обвинительно глянула на потрясенную не меньше моего подругу.

– Власта!

– Что Власта? – возмутилась та. – Я ничего не говорила!

И мы обе с подозрением уставились на северянина.

– Скажем так, друг моего друга навел для меня справки, – напустил на себя загадочный вид Эрик.

– Я тебя сейчас тресну, – пригрозила Власта, желая слышать подробности, а не отгадывать шарады.

Хезенхау усмехнулся, обнял девушку за плечи и тут же стал сам собой – наглым и развязным долбоклюем.

– Крошка, ты помнишь, как я прокололся в гостиной, когда ляпнул про твои волосы? Мне было так стыдно, что я попросил кое-кого собрать для меня информацию на материке. Я, может, и не семи пядей во лбу, но способен учиться на ошибках.

– И как это связано со мной? – вмешалась я.

– Ну… я подумал, что этот кто-то может заодно разузнать и про девушку моего друга. Отчет прислали пару дней назад. И вот теперь я встал перед ужасным выбором – кто мне дороже?

Власта больно ткнула его в грудь указательным пальцем.

– Ты ни слова не скажешь Кристену.

– Да?

– Да, – припечатала Подгорная и добавила с угрозой: – Иначе я так тебе накостыляю, что три недели из лекарского крыла носа не покажешь. Усек?

– Вообще-то я крепче, чем ты думаешь, – возмутился задетый за живое северянин.

– Я не шучу!

– Понял. Понял, – капитулировал Эрик и, пока грозная Власта не видела, бросил на меня еще один предостерегающий взгляд: «Скажи ему», а я прикусила нижнюю губу и неуверенно кивнула.

Нужна большая отвага и колоссальное доверие, чтобы открыть кому-то свою личную трагедию. А я не была уверена, что готова…

Время до вечера пролетело как один миг. Я успела позаниматься у Юдау и заглянуть к Коди. Далее пришлось нести обратную связь по наушникам от адептов факультета звездокрылов на магмех и слушать лекцию господина Клебо.

– Адептка Нэш, – подозвал меня Джейсон Джон Клебо в перерыве. – Чтобы стать полноценным технопатом, мало ломать и подчинять себе магические приборы. Особенность вашего дара в том, чтобы ловить нюансы и замечать мелочи. Старайтесь быть чуткой, адептка. С приборами, людьми, с окружающим миром…

И я честно старалась. Но пока лучше получалось быть сонной, чем чуткой и внимательной. Именно поэтому после обеда я решила устроить себе небольшой «тихий час», компенсируя потерянное ночью время. И проспала до семи вечера.

Проспала бы и больше, но соседке за стеной слегка взгрустнулось. С грустью ей помогала справляться музыка. Но так как слушать ее тихо девушка не умела, то от оглушительного рокота барабанов, визга гитар и завываний солиста страдал весь этаж.

Музыканты до того остервенело терзали инструменты, что я сообразила, что кто-то пришел, когда стук в дверь из деликатного «тук-тук-тук» костяшками пальцев стал грозным «бам-бам-бам» ударами кулака.

– У тебя всегда так шумно? – спросил Кристен, перекрикивая визгливый голос вокалиста, просачивающийся через дверь соседней комнаты.

Я мотнула головой и улыбнулась, разглядывая гостя. Кристен сменил привычную форму факультета ядожалов на простые черные брюки, белые кроссовки и синюю толстовку с теплым капюшоном, поверх которой накинул черную куртку. Мне тоже захотелось хоть какого-то разнообразия, поэтому я перетрясла весь гардероб и вместо привычного черного комбинезона натянула джинсы, серый свитер-тунику с широким поясом и удобные полусапожки из мягкой замши.

Музыканты за соседней дверью взяли короткую паузу, которой мы поспешили воспользоваться.

– Готова?

– Да, – кивнула я, хватая с крючка куртку и поспешно запирая дверь.

Наше прошлое и единственное свидание вышло невероятным и запоминающимся. Кристен водил меня встречать рассвет и показал утренний ритуал небовзоров, самых изолированных завров академии. И теперь меня остервенело грызло любопытство – что же такого особенного придумал сероглазый выходец с острова Ио на этот раз?

Кристен протянул руку, осторожно переплел наши пальцы и подался вперед. Я завороженно следила за тем, как его лицо становится ближе, как приоткрываются губы, желая завладеть моими, и потянулась навстречу.

– Дочка!

Я в ужасе отпрянула от Кристена, спиной врезалась в дверной косяк, но даже не почувствовала боли. Развернула голову и… Да, это определенно и точно была мама.

Гардарика Нэш стояла в противоположной части коридора, и поза ее не выражала ничего хорошего: руки уперты в бока, взгляд колючий, губы сердито поджаты, носок туфельки нервно постукивает по полу.

Не надо быть телепатом, гадалкой и оракулом, чтобы понять очевидное: если у матушки такой вид, значит мое свидание накрылось медным тазом.

И да, хорошие дочери так не поступают, но…

– Бежим, – скомандовала я, хватая широкую ладонь Кристена, и со всех ног припустила в противоположную сторону.

– Адриана! – возмутилась мама, и в ее голосе отчетливо прорезались нотки неодобрения.

И, словно специально ждали этого момента, музыканты в комнате соседки вновь ударили по струнам.

Под аккомпанемент страдающих инструментов, преследуемые сердитым взглядом Гардарики Нэш, мы добежали до конца коридора, где находилась запасная лестница с выходом на улицу, но, оказавшись на ней, Кристен неожиданно подхватил меня на руки и помчался, но не вниз, а вверх.

– Что ты делаешь?

– Краду любимую девушку.

В этом ответе было больше шутки, чем серьезности, но мне до того понравилось, как из его уст звучит словосочетание «любимая девушка», что я не стала допытываться внятного ответа. Лишь заметила, что полетные татуировки на его кистях вспыхнули и тут же угасли.

Взбежав по лестнице так, словно я в его руках ничего не весила, Кристен пинком ноги распахнул, а может быть и выбил дверь, уверенно пересек чердачное помещение и только тут поставил меня на ноги. Пока я придирчиво осматривала пыльные углы в поисках чего-то угрожающего моему психологическому равновесию (типа серых тушек крыс, мохнатых пауков или, того хуже, затаившихся под потолком летучих мышей), Кристен открыл окно и забрался на подоконник.

Дурман уже был тут. То ли пасся где-то неподалеку, то ли изначально ожидал нас двоих на ближайшей полянке, чтобы куда-то отвезти.

– Спуск по крылу, – отдал команду Кристен, и ядожал послушно развернул и подставил требуемое.

Я помнила эту команду еще с занятий на факультете ядожалов. Предполагалось, что подобным образом можно проводить эвакуацию пострадавших из высотных зданий при пожаре, землетрясении, взрывах и других чрезвычайных ситуациях.

Принцип прост: завр вытягивает и подставляет крыло так, чтобы человек смог проехать по нему, как по надувной спасательной горке. В теории звучит неплохо, на практике – работает изумительно. Вон Кристен без малейших колебаний спустился вниз и выжидающе обернулся ко мне. В действительности же… было дико страшно!

Я не считала себя большим любителем аттракционов, а тот единственный раз, когда еще не взрослый Дариан предложил мне, совсем уж малявочке, прокатиться в вагончике на горках, запомнила навсегда. Вот почему сейчас отчаянно трусила.

– Прыгай. Я поймаю!

Старательно игнорируя дрожь в коленках и отчаянный стук сердца, я мужественно взобралась на подоконник, села, свесив ноги вниз, и на миг замешкалась.

– Вот ты где! – услышала за спиной родной голосок мамы. – Дочь, ну что за ребячество. У меня к тебе серьезный разговор, а ты бегать вздумала.

Выбирая из двух зол, я качнулась и с испуганно-веселым визгом съехала вниз, прямо в объятия Кристена. Вспыхнули татуировки на его руках, Дурман убрал крыло. Мы едва успели забраться в седло, как завр переступил с лапы на лапу и неуклюже взлетел.

Судорожно цепляясь за жесткую ручку на седле, я осторожно оглянулась.

– Ну, Рианка! Ну, погоди! – Высунувшаяся из распахнутого окна мама грозила нам вслед кулаком.

Сама не знаю почему, но грозный вид родительницы не вызвал у меня дочернего трепета. Наоборот, я с довольной улыбкой развернулась к Кристену и чмокнула его в щеку.

– Поздравляю. Похищение удалось на славу.

В ответ меня наградили полным нежности взглядом.

Вот так я и сидела, в объятиях самого замечательного парня, пока тот правил завром, щекой прижималась к его груди и не верила своему счастью.

Ядожалы были крупнее звездокрылов, поэтому летали на меньших высотах, едва не задевая брюхом воду океана. К тому же в воздухе Дурман был осмотрительным и не позволял себе выкрутасов в духе моего ворчуна.

Холодно не было, но предусмотрительный Кристен достал из седельной сумки плед и все равно укутал меня в него с головой.

– Адриана… – протянул несравненный Арктанхау, крепче прижимая к своей груди.

Согретая его заботой, я зажмурилась от удовольствия и улыбалась весь остаток полета.

Увы, но счастье мое длилось недолго. Через пару минут Дурман сделал плавный поворот, пошел на снижение и приземлился на одном из многочисленных островов архипелага Берег Костей. Кристен спрыгнул с седла, помог спуститься мне и занялся вещами, пристегнутыми к седлу. Памятуя о крайне вспыльчивом и драчливом характере ядожалов, я предусмотрительно отошла подальше, рассматривая местность.

Завр привез нас на широкую скалистую площадку. С правой стороны неприступной стеной поднимались скалы, с левой – все тонуло в густой зелени. Привлеченная странным копошением в ближайших кустах, я сделала осторожный шаг, стараясь разглядеть непуганую зверушку, но зверушка тоже решила рассмотреть меня поближе.

– Ай! – испуганно воскликнула я, стараясь оторвать от своей головы что-то пушистое.

– Кви! Кви! – воинственно пищал неизвестный зверек, дергая за волосы и все сильнее впиваясь коготками в кожу головы.

Ругая всех демонов скопом, я попятилась, запнулась о валявшийся на земле камень и с размаху плюхнулась на землю. Взвыла от боли, чем окончательно смутила атакующего. Зверек передумал снимать с меня скальп, разжал лапки и с победным писком шмыгнул в кусты.

Кинувшийся на выручку Кристен помог встать, бегло осмотрел голову и обеспокоенно уточнил:

– Ты как?

– Нормально, только самолюбие отбила, – проворчала я, отряхивая пятую точку. – Что это за зверь?

Дурман издал странный звук, отдаленно напоминающий сдавленный смех, Кристен так вообще сперва прикусил губу, сдерживая улыбку, и только потом сказал:

– Карликовая белочка.

Ну, класс! Адриана Нэш, тебя победила карликовая белочка. Можешь гордиться собой, стражница.

– Не расстраивайся. – Кристен чутко уловил мое настроение, обнял и прижал к себе. – В это время года самцы начинают строить гнезда для самочек и становятся крайне агрессивными.

– Гнезда… – повторила в задумчивости и посмотрела на куст с копошащимся там зверьком уже совсем иными глазами.

Пока я обдумывала возникшую идею, Кристен вернулся и хлопнул завра по сине-желтому боку.

– Спасибо, друг. Лети.

Ядожал одобрительно фыркнул, потоптался на месте и грузно поднялся в темнеющее небо. Кристен наклонился, ухватил лямку и закинул на себя вещи. По привычке подпрыгнул, проверяя, не болтаются ли сумки, и протянул мне руку.

– Придется немного пройтись.

Я сплела наши пальцы, чувствуя его тепло и силу, согласно кивнула. С Кристеном хоть куда.

Идти и впрямь оказалось недалеко. По едва заметной тропке среди камней, после вскарабкаться на уступ и еще чуть-чуть, чтобы обогнуть скалу и выйти ко входу в пещеру.

Шум воды я услышала еще издали, но представить, что в широкой пещере окажется не просто озерцо, но и настоящая иллюминация, не смогла.

– Это невероятно!

Я запрокинула голову, зачарованно взирая на причудливые известняковые образования, сплошь укрытые маленькими светящимися точками, которые красиво мерцали, разгоняя окружавшую нас темноту.

– Некронавты называют это место пещерой влюбленных, – сказал Кристен, скидывая сумки на берегу. – Здесь живет большая колония светлячков, поэтому так светло.

Пока он копался с вещами, я подошла ближе к озеру, села на корточки и нетерпеливо тронула поверхность кончиками пальцев.

– Горячая! – воскликнула я и обернулась к Кристену, для которого, очевидно, это сюрпризом не являлось.

– Вот потому я и предлагаю сперва немного поплавать, а потом перекусить, – сказал он, уже стягивая с себя толстовку и кидая поверх валяющейся куртки. – Можешь купаться одетой или взять мою футболку, если стесняешься. Камни горячие. Одежда высохнет быстро.

Я заторможенно кивнула. Дождалась, пока он полностью разденется и по плечи зайдет в воду. Дернула молнию на куртке, стянула свитер. Дрожащими от волнения руками свернула волосы в пучок, потом одумалась и сделала симпатичный хвост, быстро вытащила пару прядей и в результате испортила все к демонам. Так, Адриана, соберись!

Покусала нижнюю губу, сомневаясь в правильности своего поступка, а потом решительно сдернула с себя штаны вместе с нижним бельем и прежде, чем в голову полезли сомнения, зашла в воду.

Проплыла разделяющее нас с Кристеном расстояние, встала и прижалась грудью к его спине. Обнаженное к обнаженному.

– Адриана… – хрипло выдохнул он.

И мне понравилась реакция его тела. Так сильно понравилась, что я вконец осмелела, обняла, провела пальцами по кубикам пресса, коснулась груди, поцеловала гладкую спину и прижалась щекой. Замерла, впитывая тепло воды и его тела. Кристен гулко сглотнул и не выдержал.

С резким выдохом развернулся, порывисто сжал меня в объятиях и нашел мои губы своими.

– Ты само искушение, – шепнул он, мягко прикусывая нижнюю.

Сильные руки подхватили меня, я приподнялась и стиснула ногами бедра Кристена. Прижалась, чувствуя наше общее возбуждение, но едва поцелуи и прикосновения начали переходить в более страстную и нетерпеливую форму, меня сковал страх.

Я резко оборвала поцелуй и отшатнулась.

Кристен непонимающе нахмурил брови, но послушно разжал руки, когда я в состоянии, близком к панике, оттолкнулась от его груди руками и отплыла туда, где вода доходила мне до шеи.

– Ты не хочешь меня? – В голосе Кристена отчетливо звучала неуверенность на грани обреченности. – Или просто пока не готова?

Я хотела. Я была готова. Но правда в том, что мои прошлые отношения ранили меня так сильно, что я до дрожи боялась близости даже с таким чутким и внимательным парнем, как Кристен Арктанхау.

– Я…

Это был самый подходящий момент, чтобы послушаться совета Хезенхау и рассказать о нас с Хет-Танашем, но слова застряли в горле горьким комом из невыплаканных слез.

Не в силах справиться с собой, я мотнула головой и обняла себя руками.

Кристен осторожно приблизился, робко, точно боялся спугнуть, дотронулся пальцами до моего плеча, а когда убедился, что я не планирую с криками подпрыгивать на несколько метров, осмелел. Коснулся губами правого плеча и встал за моей спиной. Мягко поглаживая по предплечьям, притянул к себе и уткнулся лицом в мою макушку. Я судорожно выдохнула, прижалась к нему и замерла.

Кристен ни о чем не спрашивал и просто мягко гладил, позволяя чувствовать его нежность. И это было лучшим, что он мог сделать в данную минуту.

Так мы и стояли, обнявшись и наслаждаясь теплом друг друга. Нас словно окружило коконом из тишины. Такой бесконечно теплой тишины, которая существует лишь между самыми близкими.

И было очень хорошо и спокойно просто оттого, что он рядом.

Это чувство покоя сохранилось даже тогда, когда мы выбрались на берег и укутались в большие полотенца. И после, когда Кристен готовил постель на ночь, а я раскладывала на покрывале принесенные в корзинке фрукты, салаты и бутерброды. И даже когда мы, обнявшись, смогли оторвать друг от друга припухшие от поцелуев губы и опустили усталые головы на подушку.

Я немного повозилась, устраиваясь удобнее, и замерла, разглядывая в уютной полутьме пещеры его лицо. Кристен приоткрыл один глаз, улыбнулся, притянул меня ближе и осторожно поцеловал в кончик носа. А я переплела наши пальцы и сонно смежила веки.

– Кристен… – позвала, пребывая уже на границы между сном и явью. – Кажется, я тоже…

Успела ли договорить «люблю тебя»?..

– Не, фигня какая-то выходит, – заявил адепт с факультета магической механики, вглядываясь в наши пометки, и мы трое, я, староста звездокрылов и Глен, склонили головы над листом бумаги. Лист был безжалостно исчеркан нашими общими пометками и для надежности распят на обеденном столе между тарелками с остывающим первым и чашками чая.

Повар уже трижды прошел мимо, желая понять, что же такого архиважного могло составить конкуренцию его невероятной стряпне. Чем и воспользовалась Бестия, сумев-таки просочиться на обычно закрытую для нее территорию кухни.

– БЕСТИЯ!!! – донесся гневный вопль господина Танцующего, обнаружившего проказницу в святая святых.

Мы дружно подняли головы, проследили за тем, как довольная Бестия драпает с места преступления, не забыв прихватить авоську с апельсинами, и вернулись к обсуждению.

– А если вот так?

Я выхватила из пальцев Глена карандаш и добавила на чертеж две вертикальные линии. Все дружно помолчали, разглядывая и просчитывая результат.

– Это не даст конструкции прочности, – качнул лохматой головой Миклай, наш эксперт с факультета магмеха, и отвоевал карандаш. – Но если сделать это вот так…

Я подалась вперед, почти положила голову на предплечье Глена, чтобы лучше видеть. Миклай не пощадил чертеж, практически полностью переделав и почеркав его основу. Мне было одновременно больно за то, какой критике подверглась моя идея, и любопытно – что еще предложит Миклай?

– Слушай, а может, проще, наоборот, убрать опору вот отсюда? – перебила я эксперта и показала на схематичное изображение бокового крепления.

– Не, – мотнул головой прижавшийся к моему боку Глен. – Если конструкция не сохранит первоначальную устойчивость, то…

– То мой друг подойдет и ревниво даст тебе в рожу, – влез в наш междусобойчик Эрик и уже чуть тише и только мне: – Я серьезно, Рианка, пожалей Кристена.

Мы синхронно повернули головы и глянули на стол, за которым завтракали ядожалы. Кристен действительно едва держал себя в руках. Сверлил нас тяжелым взглядом собственника и, кажется, в самом деле был в шаге от перехода на примитивное «руки прочь от моей женщины».

Я поймала его взгляд и смущенно улыбнулась. Глен, с которым мы сидели плечом к плечу, гулко сглотнул и отодвинулся так далеко, насколько это вообще позволяла привычная теснота, царившая за столом адептов факультета звездокрылов.

И на какое-то время мы трое сосредоточились на курином бульоне.

Мимо стола прошли хихикающая госпожа Юдау и широко улыбающаяся мама. Обе вели себя так, словно всю жизнь были лучшими подружками, но злодейка-судьба дала им возможность встретиться и поболтать только здесь, на архипелаге Берег Костей.

Я такому повороту только тихо радовалась. Ведь чем больше у мамы интересных подруг, тем меньше времени капать на мозг дорогой дочери и вести завуалированные беседы на тему «Рианочка, раз у вас с тем северным мальчиком все так серьезно, то мой материнский долг рассказать тебе о… пестиках и тычинках».

Увы, но Дариан не разделял этой радости.

Братишка все больше мрачнел и, кажется, трусливо подумывал о побеге на Большую землю. Судя по целеустремленности квезалки и горящим глазам маменьки, женщины уже вовсю вынашивали матримониальный план, где Дариану отводилась скромная роль жертвы, которая покорно ждет любимую у алтаря. А дальше семейное гнездышко, дети…

К слову, про гнездо!

– Миклай! – воскликнула я, от избытка чувств вскакивая и вновь оказываясь рядом с Гленом. – А если…

– Ох, не жалеешь ты парня, – заявила Власта и встала.

Переступила через лавочку, обошла стол и нагло втиснулась между мной и будущей жертвой ревности. Игнорируя строенный вопль «Не трогай!», Подгорная схватила со стола чертеж, скрутила в трубочку и треснула им меня по макушке.

– Отдам, когда поешь, – сказала она тоном строгой мамочки и повертела скрутку в руках. – Кстати, а что это такое? Очередное задание господина Клебо?

– Не. Адриана решила построить для Мясника гнездо, как это делают вожаки в стаях, – сдал нас Миклай, вполне комфортно чувствующий себя за столом звездокрылов.

– И если этот большой и вредный завр признает его, то это укрепит их связь, – добавил Фару.

Власта нахмурила брови и развернулась ко мне.

– То есть вы все еще надеетесь, что он перестанет быть засранцем?

– В точку, – подтвердила я, накидываясь на остывший, но все еще безумно вкусный куриный бульон с горсткой чуть размокших сухариков.

Идея сделать для Мясника свое собственное гнездо пришла мне вчера, аккурат после встречи с боевой белочкой, и плевать, что карликовой.

Обычно все звездокрылы спят вповалку в одном большом гнезде, но не мой одинокий ворчун. Ворчун лишил себя компании, друзей и привычных стимулов, предпочтя одиночество и обиженное рычание. Однако я надеялась, что гнездо поможет вернуться к привычному циркадному ритму – и это сделает завра хоть немного повеселее. Ладно, с «повеселее» это я, конечно, погорячилась. Но поможет физическому и эмоциональному самочувствию точно.

Выслушав сбивчивую просьбу, Эрика Магни задумчиво осмотрела меня с ног до головы и ограничилась коротким:

– Делай.

И я бы делала, благо Мел обещал помочь с необходимыми материалами и техникой. Затык заключался в другом. Видите ли, гнезда у звездокрылов строил глава стаи. Строил в гордом одиночестве, без помощи кого-то со стороны, и только потом звал остальных звездокрылов. Вот почему сейчас я так отчаянно страдала над чертежом, прося помощи у каждого, кто мог ее оказать.

После обеда я пошла смотреть ангар, где планировалась постройка гнезда для Мясника. Госпожа Магни считала, что гнезда должны быть на расстоянии друг от друга, чтобы стаи не чувствовали конкуренции за территорию. А кто я такая, чтобы не доверять авторитетному мнению матриарха?

Провозившись несколько часов там, я собрала и затолкала чертежи в карман штанов и вышла из ангара. Пересекла пятачок в центре Черного сектора, где буквально столкнулась с ошарашенным старостой нашей группы.

– Адриана, скорее! – крикнул запыхавшийся Фару, хватая меня за руку.

– Что? Что случилось?

– Там Кристен с Хет-Танашем дерутся! – выкрикнул адепт.

И я почувствовала, как мир слегка покачнулся.

Выскочив из перехода, я в считаные секунды добежала до стадиона. Здесь обычно проходили зверства господина Бушующего, которые, не иначе как в шутку, значились в расписании адептов как физическая подготовка. Но сейчас поле в центре стадиона превратилось в место сражения.

Снедаемая тревогой, я, наплевав на правила, банально перелезла через сетку ограждения, с разбегу врезалась в толпу зевак и попыталась пробиться в первые ряды. Но проще найти свободное местечко в банке шпрот, чем в толпе возбужденных адептов.

– Извините… прошу прощения… мне очень нужно… пустите, пожалуйста… – бормотала я, активно расталкивая всех локтями.

Но, как оказалось, старалась зря.

Кто-то, не будем метать в Тихона Горячего гневные взгляды, предусмотрительно собрал и расставил некронавтов в плотное кольцо первого ряда, а после дал команду никого не впускать в круг и не выпускать соответственно. Умно.

В отличие от любопытных адептов, мужчины с оранжевыми повязками на плечах уже давно и качественно шагнули за порог смерти. Шагнули, подразнили старуху с косой и вернулись обратно. Им не страшно выхватить случайный удар – раны затянутся быстрее, чем пострадавший сосчитает до ста.

Слезно попросив сперва одного, потом другого некронавта, я окончательно убедилась в том, что пробиться внутрь круга не выйдет. А раз так, то попытаюсь докричаться.

Однако первым, кого я заметила, привстав на носочки, оказался не Кристен, а показательно спокойный демон из правящего рода.

Хет-Танаш сменил черный форменный костюм с голографической эмблемой факультета магмеха на типичные для Даркшторна одежды. Темно-синие штаны не скрывали гибкий хвост с пушистой кисточкой, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках делала походку неслышной поступью зверя на охоте, а серебристый балахон, подхваченный ремнем, украшал герб правящего рода Танаш – черная чаша, полная язычков золотого пламени.

Руки демона по традиции скрывали эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. И в них демон с какой-то задумчивой ленцой крутил знак вызова – кинжал с гравировкой золотого солнца на вычерненном лезвии.

И вид его оружия окончательно меня добил.

Просто это уже не обычная драка двух мужчин. Это спор, который решался ритуальным поединком. И не надо быть лучшей ученицей в группе, чтобы сообразить: спорить северянин с демоном могут лишь по одной причине. Из-за меня.

Чувствуя, что беспокойство перерастает в настоящую панику, я облокотилась на плечо ближайшего некронавта. Если последний и имел какие-то претензии, то я об этом не узнала, так как наконец-то заметила Кристена.

Арктанхау замер в коленопреклоненной позе. Вся правая сторона лица измазана красным, в то время как голую спину укрывает полотнище с оскаленной головой медведя. Светлые пряди убраны назад и скреплены на затылке. Глаза закрыты, твердые губы взывают к богам в беззвучной молитве.

Очень надеюсь, что те пошлют ему благоразумия, так как бросить вызов демону – то же, что без страховки прыгнуть в пропасть: шансы выжить в обоих случаях стремятся к нулю со скоростью свободного падения.

Срочно! Надо срочно остановить творящееся безумие, пока еще есть шанс.

– Кристен, стой! Кри-и-истен! – старательно вопила я, то поднося руки ко рту в качестве импровизированного рупора, то подпрыгивая и размахивая ими на манер группы поддержки.

Короче, старалась как могла, но порыв не оценили.

Кто-то перехватил мои конечности прямо в воздухе, закрыл рот ладонью и возмущенно зашипел на ухо:

– Рианка, ты сдурела? Его нельзя отвлекать.

Я поспешно вырвалась, развернулась, узнала Хезенхау и вцепилась в его форменную сине-желтую куртку факультета ядожалов.

– Эрик, это надо остановить. Немедленно!

Северянин глянул так, словно сомневался в моей разумности. К счастью, к нам пробилась Власта. Подруга решительно отодвинула какого-то парня в белоснежной форме факультета небовзоров, заглянула через плечо ближайшего некронавта, оценила круг для поединка и деловито уточнила:

– Что происходит?

– Кристен вызвал Хет-Танаша на поединок. Адриана вопит, что их надо остановить, – отчитался Эрик.

– Адриана, не будь скучной, – посоветовала Власта, с удовольствием разглядывая бойцов. – Это круто.

– Круто? – возмутилась я. – Власта, да они же сейчас поубивают друг друга!

– Не драматизируй. – Подгорная явно не желала разделять со мной тревоги. – Убить друг друга им никто не даст, а вот знатно накостылять – это пожалуйста. – И уже совсем другим тоном, с легким придыханием: – Романтика-а-а…

Я беспомощно посмотрела на Хезенхау. Тот растерянно почесал затылок, быстро глянул на свою девушку, на круг, приготовленный для поединка, кашлянул.

– Это… – начал несмело. – Ну хочешь, я из-за тебя тоже с кем-то подерусь?

Власта резко развернулась и порывисто схватила Эрика за руку.

– Шутишь? – воскликнула она и просияла. – Конечно хочу!

– Понял. – Хезенхау с готовностью уставился на того самого небовзора, что стоял возле нас. – Эй ты! Да, ты. Ты че, на мою девушку сейчас посмотрел? Да я те щас…

И он двинулся на озадаченного парня с целеустремленностью оползня, мчащегося на зазевавшегося туриста.

– Тормози, пижон, – остановила его Подгорная и кивнула на меня. – Не порть Адриане момент.

А я… а у меня просто слов не осталось, чтобы описать, как я счастлива, что момент полностью мой. Ах, какие же у меня чуткие друзья, аж страшно становится.

– Начинают! – крикнул кто-то сбоку, и я выкинула все посторонние мысли из головы, лишь краем глаза заметив, что незнакомый мне адепт с факультета небовзоров благоразумно отодвинулся от странной парочки и затерялся в толпе.

В центр круга вышел господин Бушующий и хлопнул в ладоши.

Кристен тут же поднялся на ноги, полотнище, накрывавшее его голую спину, мягко соскользнуло на землю. Девчонки в толпе дружно вздохнули, парни завистливо скрипнули зубами.

– Это мой друг, – с гордостью сообщил Эрик, пихнув в бок незнакомого парня с факультета магмеха.

Хет-Танаш мазнул взглядом по голому торсу соперника, усмехнулся и бросил клинок. Тот вонзился в землю и ушел по самую рукоятку – вызов был принят.

– Бой до смерти или отключки одного из вас. Напоминать, что можно сдаться, не буду, – сообщил правила Бушующий, отвернулся и покинул круг.

Не было команды. Не было минуты на обмен любезностями в духе «Я тебя урою» – «Нет, это я тебя урою». Не было даже паузы.

Они атаковали синхронно. Слишком быстро, чтобы уследить за всеми движениями. Чересчур агрессивно, чтобы любоваться техничностью приемов. Преувеличенно легко принимая удары, чтобы мы поверили, будто им не больно.

Чувствуя, как грохочет сердце, я схватилась за голову и подняла глаза наверх, на окна, что вели в кабинет ректора этой развеселой академии.

Где ты, Дариан? Почему не вмешаешься и не остановишь все это? Брат, почему тебя снова нет, когда ты так нужен?!

– Ох ты ж блин, – вырвалось у Власты, и я поскорее вернулась к поединку.

В тот же миг Хет-Танаш сделал обманный выпад, но вместо удара кулаком хлестнул соперника по животу, оставив на голой коже розовый росчерк. Кристен удивленно скосил глаза, и демон воспользовался этим мигом замешательства. Стремительно сократил расстояние, схватил и вывернул его руку. Зашел за спину. Дернул.

Лицо Кристена исказилось, и его боль я ощутила как собственную.

Не иначе как чудом Кристену удалось вырваться из захвата демона и увеличить расстояние до соперника. Схватив себя за плечо, он с яростным рычанием дернул, вправляя руку обратно.

– Кристен, – всхлипнула я жалобно и прижала руки ко рту.

Власта сочувственно обняла за плечи, а Эрик наклонился и шепнул:

– Не боись, он его уделает.

В голосе Хезенхау звучала неколебимая уверенность в друге, но я же видела, как нервно бьется жилка на его шее. Как северянин неосознанно дергается в особо напряженные моменты, словно уклоняется от ударов вместе с Кристеном. Как сжимает кулаки. Сильно так, аж до побелевших костяшек.

– Сдавайся по-хорошему, – тем временем предложил Хет-Танаш, никак вспомнив о несвойственном для демонов великодушии.

И это было лучшим решением. Кристен и так имел мало шансов против нечеловеческой скорости, силы и опыта, а уж с выбитой рукой и говорить не о чем. Но, как оказалось, северяне не только большие и сильные, но еще дико упрямые. И это самое фирменное упрямство Кристен и решил продемонстрировать.

Он осторожно подвигал пострадавшим плечом, проверяя уровень боли, усмехнулся и двинулся на демона. Тихонечко взвыв от страха, я отвернулась и закрыла лицо руками.

Не могу на это смотреть. Нет. Не могу. Просто не в состоянии видеть, как его бьют. Да и зачем? Чтобы эти воспоминания преследовали и не давали мне жизни?

– Адрианка, гляди! Гляди, как круто! – тряхнула меня Власта.

Я выглянула из своего кокона отрицания и открыла рот.

Кристен… светился.

Голубоватое сияние окутало его голову, сплелось в незримый шлем, стекло вниз на широкие плечи, водопадом скатилось по мощной груди и прессу, рухнуло к ногам и обратилось броней, сверкающей светом. Все как тогда, в моей комнате, когда Кристен Арктанхау остался на ночь, а с утра заявился потерявший контроль над тьмой братец.

– А это разве по правилам? – вякнул было кто-то в толпе, но поймал взгляд Хезенхау и осекся.

Я подалась вперед, отчаянно труся и в то же время отчаянно веря, что все разрешится хорошо. Что чувствовал в этот момент Хет-Танаш, было сложно сказать, но выражение его лица стало капельку серьезным. Он оценивающе глянул на светящегося Кристена и чуть сместился, меняя свое положение. Объятый сиянием Кристен метнулся к нему, не давая возможности сменить тактику и нащупать свои слабые места.

Рядом азартно заорала Власта, подбадривая адепта Арктанхау, и ее поддержала толпа. Эрик ревниво покосился на девушку. Собственническим жестом обнял за талию и прижался к ее спине. И во всей этой вопяще-гудящей толпе только я продолжала кусать губы и отчаянно паниковать.

В детстве я не раз присутствовала на шуточных спаррингах между Дарианом и Хет-Танашем, поэтому видела, насколько демоны превышают человеческие возможности. А еще не знала никого, кто мог бы сравняться с демонами из правящего рода в проворстве и ловкости, поэтому удивленно охнула вместе с толпой, когда после серии стремительных ударов у Кристена это получилось.

Захват, стремительная подсечка, и северянин умудрился повалить демона на спину. Запрыгнул сверху, фиксируя руки, и коротко двинул в челюсть здоровой рукой.

– Откажись.

– Иди ты, – сплюнул сквозь окровавленные губы демон.

Кристен ударил повторно и зло выкрикнул:

– Откажись!

– Она. Моя. По праву, – с остановками выдавил из себя хвостатый упрямец.

Сияние вокруг тела Кристена усилилось. Он замахнулся и врезал снова. А потом еще. И еще. И еще. И бил до тех пор, пока демон под ним не отключился.

– Это мой друг! – с гордостью повторил Эрик, оглядывая притихшую толпу.

Все еще не веря в случившееся, я следила за тем, как невероятный адепт Арктанхау встал с тела Хет-Танаша, провел по волосам, словно собирал их в хвост, и голубое сияние доспеха медленно угасло.

Кристен моргнул, обвел сосредоточенным взглядом толпу и безошибочно нашел меня. Устало улыбнулся и… рухнул на одно колено.

– А вот теперь я вижу повод для паники, – пробормотал Эрик и первым бросился вперед.

Но Хезенхау даже не успел прорваться сквозь первый ряд расступающихся некронавтов, как к пострадавшим бойцам подоспел господин Горячий. Декан факультета помощи и возвращения надел на запястье Кристена браслет, следом наклонился над бесчувственным телом демона и сделал то же самое. Вспышка света, и все трое пропали в миниатюрной версии порталов.

– Лекарское крыло! – догадалась я о конечном пункте переброски.

Оттолкнула нескольких адептов, заступавших дорогу, протиснулась сквозь толпу и со всех ног помчалась прочь от стадиона. Тяжело дыша, поднялась по ступенькам наверх, на невероятной скорости подбежала к проволочной сетке, окружавшей его. Подпрыгнула, ухватилась за верхнюю перекладину, подтянулась, перебросила ноги на ту сторону, спрыгнула, развернулась и только тут заметила тиграя.

Мел стоял в паре метров, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ячейки сетки. По всей видимости, он пришел сюда из Черного сектора уже после того, как нас с деканом факультета звездокрылов встретил Фару. Пришел с опозданием, так как не занял первые ряды некронавтов. Пришел, остался смотреть за поединком и…

– Мел… – испуганным шепотом позвала я.

Почему шепотом, да к тому же испуганным? Просто вы бы видели выражение на лице легендарного воина. Оно было таким пугающим, таким отсутствующим, что в голову невольно закрались мысли об одержимости.

– Мел, что с тобой?

От звука моего голоса тиграй дернулся, как от удара молнией. Я и пискнуть не успела, как он метнулся в мою сторону, схватил за плечи, поднял над землей и тряхнул, как куклу.

– Ты знала?

Чужие пальцы так сильно впились в мышцы, задев парочку болевых точек, что из глаз невольно брызнули слезы. Я испуганно охнула от неожиданности и прошептала:

– Мел, мне больно…

Но тот не отреагировал. Черные полосы на его побледневшем лице обозначились сильнее. Губы изогнулись, напоминая оскал хищника. Тиграй явно был не в себе.

– Не ври мне, Адриана, – пугающе спокойно произнес он. – Не притворяйся, что не знала.

– Да о чем?! – Я окончательно перестала что-либо понимать.

– Мел! – Строгий тон декана факультета звездокрылов заставил некронавта разжать руки и выпустить меня.

Я обрушилась вниз, не устояла на ватных от испуга ногах и попятилась, пока не врезалась спиной в сетку забора.

– Это он, Эрика, – произнес Мел, оборачиваясь к госпоже Магни. – Тот самый. Понимаешь?

Легендарная дорал-кай нахмурилась. Ее лицо стало задумчивым, взгляд отстраненным.

– Адриана, ты можешь идти, – сказала она, даже не глянув в мою сторону.

– Но…

– Все в порядке, – с нажимом повторила декан. – Иди. Твоему парню ты сейчас нужнее.

Окончательно перестав что-либо понимать, я медленно побрела прочь, то и дело оборачиваясь на дорал-кай и тиграя. Что это вообще сейчас такое было?

Так и не найдя ответ, я пожала плечами, глянула в сторону лекарского крыла и перешла на бег. В конце концов, декан права – сейчас я нужнее Кристену.

Но пока добежала до оплота эскулапов, настроение от «бедненький, как он там?» дошло до «придушу, чтобы в следующий раз даже не думал о драках», поэтому по коридору уже шла, зло чеканя шаг, а в палату ворвалась с намерением скандала.

Но весь мой запал угас, стоило увидеть избитого Кристена.

Он сидел на постели и влажным полотенцем стирал алую краску с лица, но получалось плохо. От меня не укрылись ни скованность его движений, ни отек, появившийся вокруг раны на животе, ни сбитые костяшки на обеих руках.

При моем появлении Кристен поднял голову, посмотрел с подкупающей нежностью, и я поняла, что плачу. Вот просто стою и реву, как перепуганная девчонка.

– Адриана…

Он тут же закинул полотенце на спинку кровати и оказался возле меня. Притянул к себе, обнял. Зашептал:

– Тише, маленькая. Тише. Все хорошо.

Зря он так. От его успокаивающего тона я окончательно раскисла. Плач перешел на стадию истерики с некрасивыми подвываниями.

– О чем ты только думал, – выговаривала я между всхлипами. – Он же мог тебя убить.

– Но ведь не убил.

– Я тебя сейчас сама убью, – пообещала, размазывая по лицу слезы. – Нет, первым я убью Эрика. Это ведь Хезенхау проговорился, да?

– Нет, – благородно соврал Кристен.

– Вот ведь болтун! И как его Власта только терпит. – Еще один мой судорожный всхлип и горькое: – И вообще… Почему ты у меня не спросил? Что это еще за варварское «кто победит – тот девушку и любит»? Я что, своего мнения не имею?!

Кристен отстранился, немного скованно обнял мое заплаканное лицо своими большими теплыми ладонями, заставил поднять голову. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.

– Адриана, меня можно обвинить в тысяче вещей, но не в отсутствии умения слышать любимых людей. Это не было схваткой за твое сердце и тело.

– М-да? И что же это было? – Вышло язвительнее, чем бы хотелось, но Кристена это не смутило.

– Хет-Танаш сделал тебя своей Избранницей, поделился своей кровью. По законам Фаоры и Даркшторна, у человеческой спутницы демона нет прав, нет выбора, нет свободы. У нее есть только мужчина, которому она обязана родить и безоговорочно подчиняться…

Да, именно так и случилось с мамой.

Когда-то юная Гардарика, так же как и я, встретила демона из правящего рода Танаш. Влюбилась, стала его Избранницей, родила сына, и все у нее было просто замечательно до тех пор, пока отец Дариана не нашел себе демоницу. Та оказалась дамочкой с характером и прямо с порога закатила скандал, мол, это ни в какие ворота, выбирай – или я, или она. И тот выбрал.

И выбор оказался не в пользу мамы, которой пришлось вернуться в Фаору.

Может, поэтому сейчас она такая… вездесущая? Поэтому всегда в центре политических и общественных событий? Поэтому стремится войти в самые влиятельные слои общества? Поэтому из кожи вон лезет?

Может, она до сих пор неосознанно пытается доказать отказавшемуся от нее демону, что достойна?

Как бы то ни было, ответов я не знала.

И надо отдать Хет-Танашу должное. Причина тому дружба с моим братом или он действительно испытывал ко мне чуточку больше, чем просто влечение, но демон дал мне возможность уйти. Дал годы на то, чтобы я смогла прийти в себя, почувствовать независимость. Но будем честны. Это не продлилось бы долго. Еще год-другой, инстинкты бы взяли верх, желание оглушило разум, и я бы сама не поняла, как оказалась снова в его постели.

И я была такая не одна.

Вся Фаора платила так за свою безопасность. Демоны поддерживали мир на границах с нашими землями, а власти закрывали глаза на существование Избранниц. Кто откажется от мира в таких условиях? Вот оно, пресловутое «одна жертва, которая спасает тысячи от гибели» в действии…

В палату заглянули две лекарки, заметили нас, ойкнули и с задорным хихиканьем спрятались обратно.

Плакать я перестала, но судорожные всхлипы все еще нет-нет да прорывались, нарушая спокойную речь Кристена. А тот стер мои слезы подушечками больших пальцев, нежно коснулся губами влажных щек, заплаканных глаз и крепко обнял.

– Я бросил вызов, чтобы вернуть тебе свободу, Адриана. Начиная с этого дня ты можешь сама выбирать себе пару. И неважно, кем он будет – человеком, зверолюдом, демоном или даже некронавтом… Запомни этот день. С этого момента ты свободна, действительно свободна. И можешь выбрать любого парня, которого пожелает твое сердце.

Высвободившись из его объятий, я подняла голову и хитро улыбнулась.

– Вот прям любого?

– Любого, – послушно кивнул Кристен, возвращая мне улыбку, но взгляд его стал искушающим. – Но учти, что я приложу все свои силы, чтобы стать единственным.

И он меня поцеловал. Коротко и жадно. А я, забыв обо всем, поддалась навстречу, с восторгом провела по накачанной груди, вцепилась в мускулистые плечи. Прижалась к разгоряченному телу, пахнущему сражением и адреналином. С несвойственной себе откровенностью отдалась поцелуям и почувствовала что-то близкое к эйфории, когда услышала, как Кристен с хриплым стоном произносит мое имя…

– Это что за безобразие?! – возмутился чуть дребезжащий от старости голос.

Кристен с трудом оторвался от меня и сердито глянул на вошедшего в палату декана факультета помощи и возвращения, не иначе как присланного к нам смешливыми лекарками, заглянувшими до него.

– Касатики, вы в своем уме? – принялся отчитывать нас старичок. – Адепт Арктанхау, я вам что наказал делать? Беречь руку и лежать. Ну ладно он, но вы, голубушка?

– Я?

– Да-да, вы, адептка, – кивнул господин Горячий, и выглядел он как дед, которого жутко допекают слишком шумные внуки. – Время посещения больных лекарского отделения ограничивают не просто так. Больным нужен покой и…

На этих словах Тихон Горячий запнулся, почесал шею. Глянул на меня оценивающим взглядом и эдак задумчиво:

– Что-то вы какая-то бледная, адептка Нэш. Прямо скажем, вид нездоровый, внушающий мне легкую профессиональную тревогу… Как насчет профилактического осмотра и витаминки?

Фраза произвела на меня эффект изгнания. Бросив последний взгляд на Кристена, я испарилась из палаты быстрее, чем лужа на солнцепеке.

Не в силах сдержать дурацкую улыбку непростительно счастливой девушки, прошла по коридору, кинула предупредительный взгляд на хихикающих лекарок и вышла на свежий воздух.

Вечерняя прохлада подействовала отрезвляюще. А еще простимулировала мозговую активность. Я шла и все никак не могла выкинуть из головы слова Кристена. Сегодня он подарил мне свободу – это правда. Демон, который не смог отстоять Избранницу в ритуальном поединке, теряет все привилегии, если, конечно, бесконечную власть можно назвать этим словом.

И хотя сам факт того, что обычный северянин, ну ладно, крайне необычный, но все-таки обычный человек, смог накостылять демону, кажется невероятным, меня больше тревожит другое.

Просто… откуда?!

Откуда Кристен узнал правила ритуала освобождения Избранницы?

Да, демоны никогда не делали из него такой уж великой тайны, но и в школьных учебниках о таком не писали. Допустим, Кристен смог узнать про ритуальный поединок чести, ну не знаю, разведка донесла, Хезенхау расстарался, опять же библиотекарь подсобил… Но демонов клинок!

Такие вещички принято дарить отцом на совершеннолетие сына. И даже при очень большом желании и очень большом банковском счете посторонний не смог бы купить, выменять или украсть подобный клинок.

Так откуда он у Кристена?

И кто помог организовать битву посреди тренировочного поля? Кто позвал некронавтов для защиты адептов? Кто попросил Бушующего… хотя нет, Бушующий тот еще любитель возглавить все, что нарушает правила. Он мог прийти по собственному, так сказать, повелению души…

Ладно, демон с ними со всеми! Но кто все-таки дал Кристену клинок для вызова? Ведь без него поединок считался бы обычной дракой и не обладал властью вернуть мне свободу от Хет-Танаша.

Я сбилась с шага и замерла на месте.

В академии был только один человек, хорошо знакомый с традициями жителей Даркшторна. Точнее, полукровка. И только у него мог оказаться ритуальный кинжал.

Дариан Кай-Танаш.

Мой брат.

– Не может быть! – вслух сказала я.

Поверить в то, что братец предал лучшего друга и позволил Кристену Арктанхау оспорить право на Избранницу, казалось немыслимым.

Нет. Бред какой-то. Дариан с Хет-Танашем через столько всего прошли, что дружба давно переросла в нечто более крепкое.

Но если не Дариан… кто тогда?

Я с тоской посмотрела в сторону корпусов общежитий, чьи крыши уже виднелись неподалеку. Вернуться туда, так и не узнав всей правды, значит обречь себя на многочасовые метания по комнате и бессонницу. И лучше всего что? Правильно! Лучше всего вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, пойти к грозному ректору всея академии, а по совместительству старшему брату, и потребовать ответов.

И пока поселившаяся внутри решимость никуда загадочным образом не испарилась, я свернула в сторону административного крыла и направилась к Дариану.

Первое, что удивило, – отсутствие Фреда. Я так привыкла видеть его за своим рабочим столом с неизменным выражением спокойствия на лице и горой бумаг в руках, что, не обнаружив широкоплечего молодого полуорка в приемной, на секунду впала в ступор.

Вторым, что поразило меня в представшей картине преподавательских будней, оказалась дверь в кабинет брата. Видать, кто-то так страстно хотел покинуть кабинет ректора, что просто снес ту с петель. Но стоило мне заглянуть внутрь, как стало ясно: дверь – это еще цветочки, встречайте ягодки!

Одна штора сорвана, вторая исполосована когтями. Массивные шкафы с документацией, которые казались неподъемными, опрокинуты на пол. От черного мраморного подоконника оторвали кусок, люстру так вообще вырвали с куском потолка и зашвырнули в угол. Там, где ранее стоял широкий письменный стол из красного дерева, ныне только кучка пепла.

И в центре всего этого погрома диссонировал с общей пасторальной картиной Дариан Кай-Танаш, сметающий растрепанным веником пепел на розовый совок.

– Что здесь случилось?

Брат резко распрямился, спрятал совок за спину и замер, рассматривая меня.

– Риана? – Он помолчал и невпопад добавил: – Думал, ты не захочешь меня видеть.

– Надо поговорить, – решительно сказала я.

Брат кивнул, бросил инвентарь для сбора мусора в горку пепла, оставшуюся от некогда большого и красивого письменного стола, отряхнул руки и с готовностью вышел в приемную.

– А… – Я выразительно ткнула в покореженные останки мебели, оставшиеся за нашими спинами.

– Не бери в голову. Обычный педсовет.

Однако нехило у них обсуждения проходят!

С другой стороны, а чего еще ожидать, если в коллективе дорал-кай, квезалка, некронавт и куча других воинственных личностей?

Окончательно сбитая с толку, я молча проследовала с Дарианом до центральной башни и поднялась на второй этаж, где располагались его апартаменты. Брат запер дверь в свои комнаты и отвел в личный кабинет. Пока я хлопала ресницами, изображая декоративную вазу, задвинутую в угол, он порывисто сорвал и бросил на письменный стол пиджак с нашивкой академии. Закатал рукава белой рубашки, осмотрелся и начал бурную деятельность.

Журнальный столик оказался задвинут подальше, зато два кресла встали возле камина, после чего брат сел на корточки, закинул несколько поленьев и потянулся за розжигом.

– Дариан, – попыталась начать разговор, – я хотела спросить о…

– Подожди немного. Я сейчас.

Оранжевые язычки с охотой заплясали внутри камина, наполняя комнату треском и теплом пламени. Брат выпрямился, выключил свет, погружая комнату в таинственный полумрак, и виновато посмотрел на меня.

– Я задолжал тебе тысячу часов разговоров по душам у камина, сестреныш.

Я грустно улыбнулась и кивнула.

– Да, братец, задолжал.

А после прошла и села в одно из кресел, а Дариан опустился в другое. И мы долго просидели в уютной тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в очаге, смотрели на огонь, настраиваясь друг на друга, прежде чем я нашла в себе мужество разлепить пересохшие от долгого молчания губы и рассказала брату все.

После того как отец Дариана отказался от Избранницы и отправил маму обратно в Фаору, брату приходилось жить на два дома. У нас он проводил лето и новогоднюю неделю, а все оставшееся время учился в Даркшторне.

Хет-Танаш же был младшим братом отца Дариана, но из-за существенной разницы в возрасте между братьями дядя с племянником оказались ровесниками, потому долгие годы эта парочка крепко дружила и была неразлучна. Не помню точно, с какого момента Хет-Танаш начал приезжать в Фаору вместе с Дарианом, но в те недолгие летние месяцы я хвостиком ходила за ними.

Сперва мне просто нравился улыбчивый демон, после начала восхищаться его остроумием и познаниями в области магической механики. Хет-Танаш первым обнаружил у меня слабенький дар технопата, после чего наше общение стало более регулярным.

В мои двенадцать я так отчаянно скучала по ним обоим, что навязалась парням и поехала вместе с ними в Крутогорье, кататься по заснеженным склонам на лыжах. Я только встала на лыжи и держалась на склоне просто отвратительно, поэтому Хет-Танаш не отходил от меня больше чем на пару метров. Горный воздух кружил голову, голос охрип от хохота, а сердце восторженно замирало всякий раз, когда демон помогал подняться или поддерживал.

Не помню, что на меня нашло, но в какой-то момент я с хохотом бросилась вперед и со свистом понеслась вниз. Ветер обжигал лицо, похищал дыхание, но тут вдруг склон исчез, и мое радостное возбуждение сменилось паникой, а потом все оборвалось падением, хрустом веток и ударом.

В тот день Адриана Нэш должна была истечь кровью и умереть на горном склоне, но меня спасли.

Демоны обладают удивительной живучестью и высоким уровнем регенерации, а еще имеют универсальную группу крови, которую можно переливать любому. Раньше это часто происходило на полях сражений, когда демон спасал союзника и проводил «кровавое братание», но мало кто знал, что так же демоны вливали свою кровь Избранницам, чтобы те могли выносить и родить здорового полукровку.

Мне было двенадцать, и я умирала на руках Хет-Танаша.

Понимал ли он, на что обрекает нас двоих? Не думаю.

Далекое будущее кажется зыбким и нереальным, когда счет идет на секунды в настоящем.

– Он сказал, что привязка не сработала, – глухо прошептал Дариан. – Ты была слишком маленькой, чтобы вызвать интерес у взрослого мужчины. Я был уверен, что тебе ничего не грозит.

И так оно и было… Но шли годы, я росла, превращалась в девушку, а вместе с этим крепла созданная на склоне привязка. У демонов есть способы избавить себя от физического влечения к Избраннице, как это сделал отец Дариана с мамой, но Хет-Танаш ими не воспользовался.

– Были весенние каникулы, когда я получила письмо якобы от тебя, с приглашением приехать в Даркшторн на пару дней. Родители, конечно, отпустили, и я поехала, вот только встретил меня Хет-Танаш, от которого я узнала, что тебя не выпустили из ордена из-за нестабильности силы. Демон привез меня в свой дом и…

– Почему ты никому не сказала?

Я пожала плечами и шумно выдохнула.

– Не знаю… В первый момент мне было так горько, что я срывалась в истерику. Затем так стыдно, что я не нашла в себе сил признаться, а после стало казаться: все, уже поздно говорить кому-то. К тому же… чего я бы этим добилась? Каждая девушка Фаоры рискует обратить на себя внимание демона.

– Да, но они никогда не берут никого силой. Они добиваются, завоевывают, соблазняют, но никогда…

– Он не насиловал меня, если ты про это, – отстраненно сказала я, глядя на языки пламени, танцующие в камине. – Не бил, не связывал, не угрожал. Но я так опешила, так сильно растерялась, что… Возможно, мое «нет» прозвучало слишком тихо.

– Это его не оправдывает! – прорычал братец, ударяя кулаком по подлокотнику кресла.

Его контроль сдался под натиском эмоций, и освобожденная тьма радостно выплеснулась из глубин зрачка. Густыми тенями покрыла веки молодого магистра темных искусств, мелкой пудрой осыпала переносицу, переместилась на виски. Воздух в комнате стал холоднее, а возле кресла брата возник и замер круг из инея.

Я проследила за тонкими хрусталиками льда на полу, подавила внезапный порыв встать и коснуться их пальцами, почувствовать, как от прикосновения к живому лед тает и становится неугомонной каплей, стекающей вниз. Вместо этого сказала:

– Не знаю, Дариан. Возможно, если бы я кричала, отбивалась и вела себя как типичная жертва принуждения, думаю, Хет-Танаш остановился бы. Но я этого не сделала. Не знаю, что со мной случилось, может быть, это такой защитный механизм или что-то еще, но мое сознание сжалось до размеров булавки. Я словно застыла и…

Я оборвала себя и покачала головой.

– Меня там не было, Дариан. В комнате осталось только тело, а ему было плевать, что делает Хет-Танаш.

– Прости, Адриана, – повинился брат. – Я понял, что между вами двумя что-то случилось, но думал, что это просто ссора. Хет-Танаш был уверен, что ты демонстрируешь характер, а я – слишком сосредоточен на собственной жизни, чтобы лезть еще и в чужую… Но я должен был догадаться!

– Должен был догадаться? – Сама не знаю, почему меня это развеселило. – Братец, и с каких пор ты начал читать мысли?

Брат развернул голову и посмотрел на меня.

– Но ведь Кристен Арктанхау это как-то понял.

Смеяться резко перехотелось. Я отвернулась и снова сосредоточилась на огне, жадно пожирающем дрова в камине. Нет, не потому, что черная полоса тьмы, живущей в брате, закрыла ему глаза, лишая возможности читать эмоции. Просто так было проще держать себя в руках.

– Это ты подсказал Кристену, как оспорить права Хет-Танаша на меня?

Брат утвердительно кивнул, помолчал немного и начал рассказывать:

– Он пришел ко мне в начале недели, сказал о серьезности своих намерений и все пытался узнать, не случилось ли с тобой чего-то травмирующего.

В начале недели? Значит, почти сразу после нашего свидания в светящейся пещере. Что ж, моя реакция там наверняка сказала ему о многом. По сути, тело выдало меня еще до того, как проболтался Эрик. Это не спасет Хезенхау от моего гневного «Как ты мог?!», зато добавит плюсик в копилку достоинств адепта Кристена Арктанхау.

– Парнишка думал, – продолжал говорить Дариан, – что ты стала свидетелем какого-то эпизода с насилием над другой девушкой и это сильно отразилось на тебе. Попросил разрешение после нового боевого вызова не возвращаться в академию, а слетать в Фаору и поискать нужную информацию. Я уточнил у Медного, Дурман полностью подчиняется Арктанхау, поэтому дал добро.

Я припомнила, что на боевой вызов факультет ядожалов летал вчерашним вечером – из-за подземного толчка обрушилась одна из башен Железного занавеса, защищающего Триединый союз от нового вторжения некронавтов. И ладно бы просто упала в море, но нет. Пострадал небольшой приморский городок. Власта рассказала, что они весь вечер вытаскивали из-под обломков людей и вернулись ближе к ночи.

Значит, Кристен не вернулся со своей десяткой. Он улетел на Дурмане в Фаору и… Так, стоп! В Фаоре не было никого, кто мог бы рассказать ему правду, иначе мама или папа уже давно обо всем узнали. Следовательно…

От внезапной догадки я аж подскочила в кресле.

– Только не говори, что Кристен Арктанхау летал в Даркшторн! – попросила взволновано.

– Летал. Хотя всем и каждому известно, как сильно демоны любят северян на своих территориях. Но парнишка рискнул и вернулся с доказательствами. Утром он уже был в моем кабинете с документами, подтверждающими права Хет-Танаша на тебя и ограничение, которое ты вытребовала, чтобы он не имел права к тебе приближаться. А еще… – Брат сбился. – В том доме, где тебя держали, была прислуга, и ее Кристен тоже нашел и допросил.

Я шокированно открыла рот, собираясь что-то спросить, закрыла и откинулась на спинку кресла. Если все так, как говорит Дариан, то Эрик ничего не говорил. Кристен сам нашел свидетелей, доказательства, бумаги… Бумаги?

– Погоди, какие бумаги?

– Ты будешь смеяться, но у демонов тоже есть своя бюрократия. По закону мы обязаны регистрировать каждый акт передачи крови, будь то «кровавое братание» или привязка Избранницы. Я проверял реестр сразу после того случая в горах, чтобы убедиться в словах Хет-Танаша. Он назвал это «кровавым братанием» и не выдвинул никаких пожеланий на твой счет. Однако после нескольких лет он передумал и заказал для тебя браслет Избранницы. Ровно за год до того, как обманул и воспользовался тобой. Значит, не было помешательства, сиюминутной вспышки, потери контроля. Он планировал это, Адриана. Врал мне в лицо, называл тебя сестренкой, а сам…

Брат резко поднялся, подошел к камину и поворошил кочергой головешки. Наклонился и подкинул еще парочку поленьев, подождал, пока они разгорятся, а после тихо и как-то убито спросил:

– Мне его уволить?

Я пожала плечами.

– Решать тебе, ты же здесь главный, – поддела его, мысленно напомнив себе уточнить, почему в кабинете этого самого главного так часто происходят погромы. А потом мысленно вернулась к Хет-Танашу. – Если ты решил уволить его только для того, чтобы демон не мозолил мне глаза, то не стоит. Он хороший специалист в своем деле. Адепты с магмеха Хет-Танаша любят. К тому же Кристен выиграл для меня свободу и независимость, так что все его притязания теперь в прошлом.

Сделала паузу и чуть тише добавила:

– Другое дело – готов ли ты сам оставить его в академии? Готов ли простить предательство? И другой вопрос… готов ли будет простить предательство Хет-Танаш? Особенно после того, как ты передал Кристену ритуальный клинок и он лишился Избранницы.

Брат поднялся, стряхнул с брюк невидимые пылинки и с улыбкой глянул на меня.

– Для младшей сестры ты чересчур рассудительна.

Я польщенно выпрямилась и даже позволила себе горделивую улыбку.

– Дариан, – тихонько позвала, дождалась, пока тот повернется, и состроила жалобную моську. – Обещай, что не расскажешь маме. Незачем ей это знать.

– Только если пообещаешь, что мы сходим к специалисту, который поможет тебе пережить случившееся в том доме с Хет-Танашем. Я не хочу, чтобы ты боялась парней и умерла старой девой.

– Шантажист, – вздохнула я и внезапно попросила: – А ты расскажешь, что у вас с Юдау?

Губы магистра темных искусств осветила широкая улыбка, лицо просветлело, и даже вечно голодная тьма поспешила убраться обратно в темные глубины зрачка.

– Пообещай, что не скажешь маме, – заговорщическим шепотом попросил брат.

– Только если разрешишь мне выбрать имя вашему карапузу, – в тон ему откликнулась я.

Дариан Кай-Танаш, полудемон из правящего рода, магистр темных искусств и ректор самой странной академии, открыл рот и ошеломленно замер, словно только что узнал, откуда дети берутся.

– Карапузу?

И до того комично выглядел, что я не выдержала и прыснула от смеха. Дариан тоже несмело улыбнулся, и в следующий миг комнату наполнил наш громкий и заразительный хохот.

А после мы проговорили до глубокой ночи.

И нет, отношения между нами не стали как прежде, но каждый вспомнил, что у него есть брат и сестра.

Мы с Дарианом заболтались, но даже нескольких часов сна мне удивительным образом хватило. Вскочив по звонку будильника, я быстро собралась и побежала в лекарское крыло в надежде проведать Кристена перед завтраком, узнать, как он себя чувствует. И ведь хотела заглянуть всего на минутку, но задержалась на час.

Ведь время, проведенное за поцелуями, летит незаметно…

Выпросив у лекарок для себя булочку с чаем, я наскоро позавтракала и побежала на занятие к господину Клебо, но в коридоре была срезана громким и радостным:

– Рианочка!

Мама стояла возле стойки дежурной лекарки и обрадовалась мне, как внезапному подарку под елочкой в лесу.

– Мам, а что ты тут делаешь? – встревожилась я.

Дариан обещал ничего не говорить ей про Хет-Танаша, но массовая драка – это не то, что может остаться утаенным в стенах академии, полных болтливых адептов и не менее словоохотливого персонала. Тем более от такой хваткой и вездесущей женщины, как Гардарика Нэш.

Но лицо госпожи Нэш внезапно расплылось в довольной улыбке, а тон стал сладким и сюсюкающим.

– Жду, пока моя малышка намилуется со своим новым мальчиком. Вы оба такие сладкие пирожочки.

– Мам! – возмущенно шикнула я.

– Молчу, молчу, – покладисто кивнула та, но по-дурацки улыбаться не перестала.

Манжета на руке лекарки пискнула, передавая сообщение, после чего девушка бросила на меня многозначительный взгляд и обратилась к маме:

– Госпожа Нэш, он освободился. Можете проходить.

– Великолепно! – заявила мама тоном высокопоставленного начальника, взяла меня за руку и повела за собой в кабинет Тихона Горячего.

– Приветствую, Гардарика, – отозвался тот, поднимаясь. – Адептка Нэш, почему ваши круги под глазами становятся все больше и больше с каждым днем?

– Потому что любовь, – заявила мама, а я не удержалась от того, чтобы немного побыть подростком, и демонстративно закатила глаза.

Хозяин кабинета выглядел старым и усталым даже для такого надежно мертвого некронавта, как он. Оранжевая повязка, обязательный атрибут для всех восставших из мертвых, кокетливо свесила свой кончик из нагрудного кармана белого халата, точно ножка незамужней девицы, показавшаяся в разрезе юбки.

Я тихим мышонком прошмыгнула внутрь, вежливо улыбнулась старичку в халате в качестве приветствия. Села на кушетку, чинно сложила руки на коленях и огляделась.

Окна оказались не только зашторены, но и затянуты магической пленкой. Стол господина Горячего завален бумагами. На самый край задвинута тарелка с дважды надкушенным бутербродом. Причем кусали с противоположных сторон, словно человек оказался поглощен процессом настолько, что не обратил внимания на такие мелочи, а после в рабочем угаре так и вовсе забыл про желание подкрепиться.

В центре, точно призовой кубок, высилась подставка с одинокой пробиркой. Пробирка была стандартной, с кровью, которую лично у меня в последние несколько недель лекарки брали с неприятной регулярностью. «Адриана Нэш» – подсказывали крупные буквы на стикере сбоку, подтверждая, что интуиция бьет в тревожный колокол не просто так.

– Ну, рассказывай. Что показали твои опыты? – поторопила мама, одаривая господина Горячего взглядом милостивой королевы. – Только прошу, давай попроще. Без заумных деталей, в которых разберется только специалист.

Мама становилась еще более прекрасной и самую капельку одухотвореннее, когда принималась командовать и видеть в окружающих людях своих подчиненных. Каюсь, в такие моменты я все еще пыталась представить Гардарику Нэш в роли тихой обычной домохозяйки. И знаете что? Даже в образе скромной хранительницы домашнего очага и духовки она грозит кому-то сковородкой и обещанием прокрутить в фарш!

Видимо, если в женщине есть характер, то его не скроет даже кухонный фартук.

– Если в двух словах, Гардарика, – проговорил хозяин кабинета, роясь в горе листов в поисках какого-то архиважного клочка бумаги, исписанного вдоль и поперек. – Состав крови Адрианы не просто изменился после пореза. Он стал уникален!

– И?

– И это еще не самое невероятное, – сообщил женский голос.

Мы синхронно повернули головы в сторону открывшейся двери и обнаружили легендарную дорал-кай в компании последнего тиграя.

– Все не так, как полагали «Белые ткачи», – огорошила присутствующих Эрика Магни и усмехнулась.

Мама отреагировала на это скептически поднятой бровью, Тихон Горячий оторвался от поисков и поднял голову, а я мысленно повторила: «Белые ткачи».

Уж не об этом ли повышении упоминала мама?

– Очень хочется сказать: «а я вам говорила», ну да не стану злорадствовать… – продолжила декан факультета звездокрылов. – То, что вы считали артефактом, в действительности оказалось защитным корпусом. Идеальным для отвода глаз и экранирования магического фона самого предмета. К счастью, нам удалось подковырнуть эту скорлупку и добраться до орешка.

Пока она говорила, Мел подошел к столу и прямо на бумажный завал положил серебряный кейс. Щелкнули запоры, крышка откинулась вверх, и все затаили дыхание.

Я заинтригованно вытянула шею и привстала, чтобы тоже иметь возможность разглядеть загадочный предмет.

В специальном углублении чемоданчика лежала простая с виду брошь в виде головы лошади. Сам силуэт был выполнен из белого камня с голубоватым отливом, который причудливо переливался и играл в лучах искусственного света. Рядом с брошью лежала короткая спица, которую я сперва приняла за шпильку для волос, но, присмотревшись, поняла, что это искусно выкованный миниатюрный клинок в половину моей ладошки.

Ни брошь с головой лошади, ни мини-кинжал не казались роскошными или опасными, только жутко старыми и нуждающимися в чистке профессионала.

В целом ничего сверхъестественного. И почему все побледнели?

Эрика Магни встретилась взглядом с мамой и вкрадчивым тоном продолжила:

– Теперь нет никаких сомнений – это она. Это Адриана.

И вот тогда в кабинете грянула тишина.

Мама принялась нервно кусать подушечку большого пальца. Господин Горячий вытащил из кармана бандану и приложил к испарине, выступившей на лбу. Тиграй так вообще отошел в сторону, прислонился к стене и сделал вид, что он тут так… исключительно для того, чтобы внести и пафосно открыть кейс. Ну а я… Я не выдержала этого многозначительного молчания. Встала, нахмурилась и громко полюбопытствовала:

– Кто-то, может, уже объяснит мне, в чем дело?

Мама вздрогнула и посмотрела затравленным взглядом.

– Малышка, понимаешь… – замялась она, как-то разом растеряв весь свой начальственный ареол.

У меня сердце екнуло. Потому что если и был на свете знак, предвещающий большую катастрофу, то вот он. Ведь по-настоящему испуганная Гардарика Нэш – это нонсенс.

– Адриана, а что ты знаешь о Всадниках апокалипсиса? – пришла на помощь декан моего факультета.

Я непонимающе посмотрела на женщину и перечислила:

– Чума, Война, Смерть, Голод… Но при чем тут это?

– У нас есть все основания полагать, что ты новый Мор.

Ох, ни фига ж себе выводы!

Для верности выждав минуту, но так и не дождавшись благословенного «Шутка!», я обвела взглядом присутствующих и сосредоточилась на Эрике Магни, как на самой вменяемой в текущей действительности.

– Простите, я… кто?

– Всадник, точнее Всадница, – спокойно, словно речь шла о дежурстве в ангаре Мясника, повторила декан факультета звездокрылов. – Одна из четырех предвестников масштабного трын-де-ца.

И она даже улыбнулась. А вот я ощутила, что голова гудит в попытке обработать и понять свалившуюся на нее новость, но пока получается плохо.

Самое время сказать: «Мама меня к такому не готовила», тем более что вот она, рядом, подтвердит как миленькая. Еще лучше бы присесть или даже прилечь на кушетку, закрыть глаза и притвориться, что все это дурной сон. Но детектор плохих новостей настойчиво советовал потыкать палкой в подробности, чтобы точно знать, в какую глубокую яму проблем Андриана Нэш угодила на этот раз.

– А-а-а… – Выдавить из себя нечто связное получалось лишь со второго раза. – А вы уверены?

– Процентов на восемьдесят, – уничтожил последний лучик надежды господин Горячий и кивнул в сторону пробирки, горделивой царицей возвышающейся над столом. – Я поэкспериментировал с вашей кровью, голубушка, и все пробы подтверждают это предположение. Но позвольте, для наглядности я продемонстрирую свои выводы. Мел, вы же не откажетесь побыть контрольной группой?

Судя по лицу, тиграй не отказался бы от возможности свалить отсюда поскорее, но все-таки отлип от стеночки и подошел к столу.

– Как вам наверняка известно, некронавты не стареют, не болеют и не умирают, – заговорил старичок, закатывая рукава халата. Глаза его при этом горели огнем предвкушения, а лицо как будто помолодело и утратило пяток-другой морщин. – Так уж вышло, что всякий шагнувший за грань исследователь посмертных состояний не возвращается прежним. Наши души учатся обманывать саму смерть, вследствие чего тела также трансформируются… Мел, дотроньтесь до артефакта.

Некронавты обошли кейс и возложили руки на безобидную с виду брошь с головой белой лошади.

– Вы должны знать, моя голубушка, что клетки человека, как, впрочем, и других живых существ, за исключением разве что троллей, умирают приблизительно после пятидесятого деления и проявляют признаки так называемой старости ближе к этому числу.

Деменция клеток? Хм… Не знала.

– Однако после возвращения из-за грани в мир живых наши с Мелом клетки лишились своего предела деления. Но и это еще не самое удивительное, Адриана.

Серьезно?! Что может быть более удивительным, чем, по сути своей, бессмертие?

– Думаю, что хватит, – заметил господин Горячий.

Тиграй и декан факультета помощи и возвращения синхронно подняли руки. Кожа обоих почернела, пальцы разбухли, и… И я непроизвольно затаила дыхание, потому что все это крайне неприятное, откровенно неприглядное зрелище кое-что напомнило.

Опустила взгляд и глянула на собственную ладонь, точнее даже – на розовый след от пореза, который едва не стоил мне жизни. Странно, а ведь все эти недели я почти не замечала его. Все так стремительно зажило и не вызывало тревоги или дискомфорта, что я попросту выкинула неприятные моменты из головы и не вспоминала о не самом приятном времяпрепровождении в этих стенах.

Неужели зря?

Пока я таращилась на собственную руку, Тихон Горячий продолжал малоаппетитную демонстрацию, сопровождая процесс пояснениями.

– Еще одно удивительное свойство строения тела некронавта – это стремление всех клеток вернуться в то состояние, в котором они впервые шагнули за грань этой жизни. Сейчас наши тела озабочены тем, чтобы восстановить все как было. В среднем потребуется минут тридцать до полного исцеления. Однако если я воспользуюсь кровью адептки Нэш и сделаю вот так…

Старичок с азартом молодого схватил пробирку с подставки. Поддел ногтем большого пальца пробку, наклонил и капнул на почерневшую кожу. Быстро растер по ладони и для сравнения приблизил к руке Мела.

Результат, откровенно говоря, пугал. Меня так точно.

Нет, мгновенного эффекта не случилось. Но даже невооруженным глазом стало заметно, что рука господина Горячего выглядит намного лучше, да и восстанавливается не в пример быстрее, чем у тиграя.

– А теперь попробуй коснуться артефакта сама, – попросила госпожа Магни.

– А если вы ошиблись? – откровенно струсила я. – Мое тело не умеет восстанавливаться, как у некронавтов.

– Умеет, – добродушно улыбнулся господин Горячий. – Уже умеет. Иначе ты, голубушка, не пережила бы контакт с артефактом в первый раз.

– Как… – Я судорожно сглотнула. – Как это случилось с Астрид?

– Да.

Глянув на маму, а после на совершенно бесстрастную Эрику Магни, я наскребла по сусекам души капельку отваги и подошла к столу, где лежал кейс. Пальцы дрожали, выдавая мое состояние, сердце глухо стучало, отдаваясь в ушах и в сдавленном горле. Быстро мазнув кончиками пальцев по гладкой белой поверхности с голубыми проблесками, я отдернула руку и с ужасом уставилась на нее. Рука оказалась совершенно здорова, но задрожала еще сильнее.

– Ох ты ж… – вот и все, что я смогла выдавить из себя. И таки упала на кушетку.

Посидела. Подумала. Спросила:

– Как такое возможно?

– Замечательный вопрос, – одобрила мама, выдвигая ближайший стул и тоже присаживаясь рядом.

Эрика Магни запрыгнула на подоконник, Мел вернулся к подпиранию приглянувшейся стеночки, а господин Горячий стал шарить по заваленному столу, пытаясь найти среди вороха бумаг столь опрометчиво брошенную пробку.

– Видишь ли, малышка… – Мама одобряюще сжала мою похолодевшую ладонь в своей и пустилась в объяснения. – По одной из легенд, творец создал наш мир за семь дней. Любуясь на плоды творения своего, он кинул взгляд в будущее и сообразил, что созданная им утопия рано или поздно, но все же предположительно рано, угробит саму себя. И тогда творец поднял с земли четыре камня, поцеловал каждый и бросил на землю. Творец не таил зла, но первый камень упал в центре человеческого поселения и всякий, кто рядом был, зашелся кашлем. Второй камень пролетел дальше, обрушился на хижину вождя их соседей, и подняли мечи брат на брата. Третий камень упал в поле пшеницы, засеянное пахарем, и отравил все посевы. Последний камень разбил голову мужчине. Так были призваны четыре всадника на четырех конях: белом, рыжем, черном и прозрачном. Мор, Война, Голод и Смерть.

– И это тот самый случай, когда история стала легендой, а легенда – фарсом, – заключила Эрика Магни, а господин Горячий радостно крякнул и таки нашел пробку.

– Хорошо, – согласилась мама, и голос ее был мягким, как шелковый шнур, который затянули на шее. – И что, по-вашему, случилось на самом деле?

Я поморщилась, недовольная откровенной неприязнью родительницы к той, кого я могла смело назвать своим наставником.

– А на деле же кучка спятивших архимагов утопила целый город в реках крови, о чем прекрасно помнят тролли, изгнанные в Гагатовые топи. Вот как были созданы четыре артефакта, дающих силу. Четверка сумасшедших, сотворившая непоправимое. – Эрика Магни насмешливо фыркнула и качнула головой, ведь дорал-кай была не из тех, кто дрожит и пугается при виде сильных женщин. – Не стоит, госпожа Нэш. Не стоит оправдывать человеческую природу творцом и божественной волей. И уж точно не стоит рядить кровавые подробности в красивые одежды легенд. Научитесь брать ответственность, а не перекладывать ее с одних плеч на другие.

Мама подобралась. Выпрямила спину и сжала челюсти так, словно госпожа Магни стыдила лично ее. Не в силах терпеть это напряжение и уж тем более сидеть на месте, я вскочила и пересекла комнату. Налила из кувшина воды. Взяла стакан. Выпила и помотала головой.

Нет, все равно это не может быть правдой. С чего они вообще взяли, что этот артефакт тот самый? Где факты? Где доказательства?

– Это не может быть правдой, – вырвалось у меня. – Я не верю!

Пожилой некронавт грустно улыбнулся и заговорил:

– Голубушка моя, а вам не приходило в голову, почему даже спустя столько десятилетий после ссылки всех некронавтов на архипелаг Берег Костей никто из ваших умников не смог повторить нашу оглушительную победу над смертью?

– Потому что это незаконно и против человеческой природы.

На меня посмотрели, как на глупое и несмышленое дитя.

Тихон Горячий дернул из нагрудного кармашка оранжевую бандану, потеребил в руках и в глубокой задумчивости уставился в никуда.

– Я хорошо помню тот день, когда к нашей немногочисленной исследовательской группе примкнул Грег, – разоткровенничался некронавт. – Мой дорогой и уважаемый коллега был гением. Безумным, надо сказать, но все же. Изобретенный нами ритуал посмертного перехода стал прорывным, однако не был возможен без артефакта, который тогда принес в лабораторию Грег. Да, теперь уже можно говорить правду: мой дорогой друг и коллега был четвертым всадником. Он был Смертью. И только благодаря его силе мы смогли стать некронавтами и наворотить дел…

– Есть и еще одно доказательство существования артефактов, – заметила Эрика Магни и кинула быстрый взгляд в сторону Мела. Тот недовольно выдохнул и скупо поделился:

– Я почти забыл о том, что уже видел один из кулонов ранее, но драка между северянином и демоном спровоцировала воспоминания о том, как я сам стал некронавтом. Тиграи были лучшими и самыми беспощадными бойцами, пока не пришел Война. Второй всадник. Он вырезал нас всех, не щадя женщин, детей и безоружных. Я помню его бесстрастное лицо, его заляпанное кровью оружие и кулон на шее – янтарную лошадку. Точную копию той, что лежит сейчас в кейсе, только из другого материала.

Я нахмурилась еще раз, переживая тот момент, когда встретила тиграя после битвы. Вид у него был действительно странным, если не сказать абсолютно нечеловеческим. Что должно чувствовать существо, которое потеряло всех близких? Всех тех, кто был его племенем, точкой отсчета, родом? Чувствовал ли Мясник что-то подобное или просто был засранцем с мерзким характером?

– Детка, – позвала мама, возвращая в неутешительную реальность, где амбициозные взрослые пытались сделать из меня всадника апокалипсиса. – Дариан связался с твоим отцом, как только стало ясно, что ранение тебя изменило. У меня за спиной, между прочим, о чем я крайне негодую. Ну так вот… Хейнер собрал все похожие случаи за последние сто лет и…

– И, судя по тому, что ты, Адриана, оказалась единственной выжившей после взаимодействия с этой штукой… артефакт признал тебя своей хозяйкой, – решила добить меня декан факультета звездокрылов.

Я постояла немного, обдумывая все сказанное в этой комнате, и преисполнилась оптимизма, очень близкого к истерике.

– Ладно. Хорошо. Отлично! Давайте закроем кейс, спрячем эту штуку так, чтобы я не смогла ей воспользоваться. И все будут целы.

– Боюсь, что это никого не спасет, Риана, – разрушил надежды Мел.

– Появление всадников есть свидетельство масштабных катастроф для всего человечества, – грустно улыбнулась мама, подходя и крепко обнимая меня. – Как бы мы все ни хотели спрятать головы в песок, но ты только первый сигнал.

Я закрыла глаза и протяжно выдохнула.

Ну а что тут скажешь?

Сегодня я узнала, что есть люди, которые несут разрушение и хаос. Есть те, кто приносят любовь и добро. Есть и такие, что несут порядок и справедливость. И есть я.

Я несу кейс с лошадкой.

Обсуждение затянулось на несколько часов, в течение которых я по большей части сидела в углу и осознавала новую для себя реальность, а остальные спорили.

Оказалось, что до прибытия сюда мама активно тусовалась на острове Оракулов. И если из других мест Гардарика Нэш возвращалась с магнитиком на холодильник, то с острова она прихватила самое что ни на есть настоящее пророчество. И все бы ничего, но в нем фигурировала Эрика Магни. Причем не в самом лучшем свете.

– «Та, что без прошлого, пройдет через арку. Те, кто не знали человека, обретут наездников. Первая печать падет», – цитировала мама, направляя обвинительный перст в сторону дорал-кай. – Это ваше появление спровоцировало побуждение всех четырех кулонов.

– Бред! – фыркнула декан факультета звездокрылов. – Я могу спровоцировать мировые волнения и без всяких там артефактов с головой лошадки. И, кстати, тоже умею так пророчить.

Дорал-кай закатила глаза, подпустила в голос потусторонних ноток и напророчила:

– Мать приедет на остров. Мать доставит проблемы. Случится скандал.

Я не удержалась и фыркнула. Мел криво усмехнулся. И только мама дернулась так, словно в нее потыкали палкой.

– Видите, госпожа Нэш? – как ни в чем не бывало продолжила Эрика Магни. – Все сбылось слово в слово!

– Вы сомневаетесь в компетенции оракулов, госпожа Магни? – холодно уточнила мама.

– Естественно, – засмеялась та. – В арку пространственного перехода я сунулась три года назад, завров забрала – два. Так что при всем моем неуважении к профессии прорицания, конкретно ваша баночка с предсказанием оказалась просроченной, госпожа Нэш. Не знаю, кто и с какой целью ввел вас в это заблуждение, но я бы трижды подумала, прежде чем довериться этому человеку.

Судя по маминому лицу, она была слишком гордой и слишком задетой словами Эрики Магни, чтобы признать ошибку.

– Риана, идем, – приказала она, вставая со своего места и захлопывая кейс с артефактом.

Кинув извиняющийся взгляд на оставшихся в комнате преподавателей, я поплелась следом за мамой с кейсом. Глоток холодного воздуха привел меня в чувство и успокоил гудящий рой мыслей, но настроение все равно осталось на отметке «хоть головой об стену бейся».

Всю дорогу до главного корпуса, где поселили маму, мы молчали. Каждый переваривал разговор в кабинете как мог.

Я так вообще никак не могла прогнать навязчивое желание выхватить кейс из маминой руки, скользнуть по серым порталам куда-то в глубь архипелага Берег Костей и добросовестно потерять клятый артефакт в ближайшем овраге с непроходимыми кустами.

Малодушно? Не спорю.

Ну так и я не каждый день узнаю, что стала Мором из легенд!

– Садись, малышка, – показала на кресло возле журнального столика мама, когда мы оказались в ее апартаментах.

Упав в предложенное кресло, я поджала одну ногу и начала следить за тем, как мама порхает по комнате. В первую секунду показалось, что она накрывает на стол, чтобы выпить чаю и обсудить новости, но когда на журнальный столик встала подставка с пробирками, поняла, что чай в этом разговоре отменяется.

– Это зачем? – наивно уточнила я.

– Как это зачем?

Мама вскинула руками, и оба браслета на ее запястье тихо щелкнули друг о друга.

– Вспомни историю, дочь. Всадники прошлого вели себя как безрассудные дети, которым вручили слишком навороченные игрушки и слишком мало инструкций. Ты как минимум должна быть более ответственной в этом плане.

– Но, мам, я не хочу пользоваться этой штукой!

– И правильно, – одобрительно кивнула та. – Сперва поймем, как она работает. Жаль, конечно, что к ней не прилагается инструкция и приходится импровизировать на ходу, но я уверена, что мы со всем справимся.

– Ма…

– Это не обсуждается, – строгим тоном произнесла Гардарика Нэш, поняла, что перегнула палку, и чуть смягчилась. – Адриана, детка, я знаю, тебе страшно, но так надо. Я не прошу тебя насылать чуму, болезни и прочие катастрофы. Вот смотри сама. Здесь кровь пяти представителей различных рас, которую мне удалось добыть. Просто дотронься до каждой, а я запишу, на кого артефакт оказывает воздействие сильнее.

Вся в сомнениях и противоречивых чувствах, я посмотрела на пробирки.

– Давай, малыш, просто будь хорошей девочкой и сделай это.

Мама приблизилась, ласково провела по моей голове, чуть растрепала волосы за ушком, как делала в детстве, когда укладывала меня спать, но привычная ласка оказала обратный эффект – в меня точно Мясник вселился.

– Будь хорошей девочкой? – повторила я со странной смесью насмешки и гнева. – То есть замолчи и слушайся старших, так, да? Мам, ты уж определись, твой птенчик обрел самостоятельность и выпорхнул из гнезда или должен до старости молча слушаться и повиноваться!

– Ты передергиваешь мои слова. – Мама слегка поморщилась, показывая раздражение.

– Правда? Ты так думаешь?

Я поднялась и схватила кейс с опасным артефактом. В конце концов, это я теперь его хозяйка.

– Знаешь что, мам! Я всю жизнь была хорошей девочкой и слушалась старших. Я не доставляла проблем. Умела становиться незаметной, когда тебе было откровенно не до младшей дочери, и не имела своего мнения. И я позволяла тебе пользоваться мной…

– Детка, что ты такое говоришь! – Мама повысила голос, демонстрируя свое недовольство этим маленьким дочерним бунтом.

– Нет, мама! Я так долго боялась обидеть тебя или вызвать твой гнев, что делала вещи, которые никогда бы не сделала. Ужасные вещи. Вещи, за которые теперь мне очень стыдно, поэтому сейчас, пожалуйста, отойди и дай мне возможность стать хорошим человеком! – выпалила я на одном дыхании, развернулась и вышла, напоследок так красноречиво хлопнув дверью, что даже неугомонная Гардарика Нэш не посмела идти следом.

Да, определенно, Мясник очень плохо на меня влияет.

Хейнер Нэш, один из самых влиятельных законников Фаоры, покинул здание мэрии и заспешил прочь по улице. Причин торопиться в отель, где он остановился, у мужчины не было. Зато имелись интуиция и привычка. Его работа имела обыкновение догонять где-то на выходе из здания, а сейчас господин Нэш меньше всего желал заночевать на офисном стуле, упав лицом в разложенные на столе документы.

Вежливо кивнув болтающим на улице коллегам, мужчина разминулся с несущимся очертя голову курьером и зашагал по улице.

Озерный, куда он был вынужден приехать по рабочим вопросам, не радовал погодой. Утром температура упала настолько, что еще зеленые деревья сковал лед, а дикие животные решили попроситься в гости к людям. Хейнер слегка поежился под порывом ветра, поднял воротник пальто и только теперь заметил, что из-под рукава торчит край сложенной записки, незаметно подсунутой кем-то, пока законник выходил из здания мэрии.

Отойдя на приличное расстояние, господин Нэш свернул в первое попавшееся кафе, заказал ужин и удалился в мужскую комнату. Только там он осторожно расправил записку и прочитал:

Ниже шел адрес и инициалы отправителя.

Господин Нэш вздохнул. Он предпочел бы никогда не иметь дел с человеком, написавшим это послание, но когда речь касается жизни и здоровья детей, отцы готовы пойти на что угодно.

Разорвав записку, мужчина уничтожил улику и вышел в общий зал.

– Девушка, – окликнул он официантку, – отмените заказ. У меня возникли срочные дела.

Через полтора часа господин Нэш уже открывал дверь в приемное отделение небольшой частной лечебницы. Решительным шагом подойдя к стойке, за которой скучала погребенная под кипой бюрократической документации дежурная лекарка, мужчина улыбнулся:

– Добрый вечер.

Лекарка оторвалась от бумаг, которые заполняла, кинула хмурый взгляд на приветливо улыбающегося господина Нэша и, очарованная его располагающей харизмой, смущенно заправила прядь за ухо.

– Да-да, вы что-то хотели?

– Возможно, вам это покажется странным, – издалека начал господин Нэш, облокачиваясь на стойку одной рукой, а в другой протягивая одну из медицинских карт, по которой он вел поиск нужных для Дариана людей. – Я ищу одну пациентку с необычными показателями. В вашу лечебницу случайно не поступал никто подходящий под эти описания?

Завороженная лекарка приняла карту, открыла, опустила взгляд вниз, вчиталась в столбцы с показателями и вздрогнула.

– Кажется… – Женщина подняла на законника испуганные глаза. – Вам нужна Таина Знающая.

Великая стройка гнезда для одинокого завра началась через неделю.

Дариан узнал про кейс с лошадкой и полностью поддержал меня, из-за чего обиженная мама уехала, демонстративно не попрощавшись ни с кем из своих непутевых детей. Лишившись закадычной подруги, расстроенная квезалка теперь дулась на ректора, а вот у меня скучать по этому поводу не получалось.

На днях господин Клебо выловил меня после одной из пар и на правах декана факультета магической механики проверил сто раз перечерканную схему. Похвалил Миклая и обругал мои невеликие познания в предмете гнездостроения. Еще раз напомнил про фокус на деталях и чуткость, которой должен обладать технопат, а после посадил рядом и заставил перерисовать все заново под его грамотным контролем.

И знаете что? Мне понравилось.

Джейсон Джон Клебо ничего не говорил прямо, но умел наводить тебя на решение задачи так, что это становилось интересной игрой. Ведь главное не результат. И уж точно не ответ, сошедшийся с учебником, а сам путь поиска и восторг от победы.

Под конец занятия у меня гудела голова, болела мозоль от карандаша на указательном пальце, зато появилось более-менее адекватное видение того, каким нужно сделать гнездо для Мясника.

Ворчун, видать, почувствовал что-то, потому как караулил меня возле откатных дверей в главный ангар и в жадном нетерпении переминался с лапы на лапу.

– Нет, дружок, ты остаешься здесь. И чур не подглядывать!

«Дружок» коротко рыкнул, обозначая тот факт, что ожидание – это не самая сильная его черта. И вообще, как можно без подглядываний?

Он самоуверенно пошел вслед за мной к новой пристройке, где мы планировали строить гнездо, и попытался сунуть свою наглую морду между откатными воротами, но я была настороже.

«Пшик! Пшик!»

Звездокрыл пораженно замер, не в силах переварить случившееся. Моргнул, потряс головой, прогоняя образ адептки Адрианы Нэш с пульверизатором для цветов в левой руке, но я все еще была там и все еще грозила этой странной штукой.

– Повторяю. Ты сидишь здесь, снаружи, и не подглядываешь до тех пор, пока не позовут. Усек? Куда ты… не-не-не-не! Тебе нельзя пока входить. Стой!!!

«Пшик-пшик-пшик-пшик!» – заработал пульверизатор.

Мясник оказался слишком большим, чтобы микроскопическая струя его остановила. Однако кожа гиганта была слишком чувствительной, чтобы оставить его равнодушным. И особенно нежным был нос.

На последнем «пшике» звездокрыл скривил морду, его ноздри затрепетали, пасть слегка приоткрылась и…

– АПЧХИ! – прогремело на весь пятачок в центре Черного сектора.

К слову, никто не объяснил этому здоровенному увальню, что в приличном обществе воспитанные завры прикрывают пасть лапой. А потому стою. Медленно обтекаю. И все это под аккомпанемент ржущего, точно гиена, завра.

– Адриана, у меня все гото… – начал было Мел, спрыгивая с верхней балки на землю, но увидел меня и удивленно вскинул брови.

– Молчи, – попросила я, проходя мимо.

Стройка затянулась до конца недели.

И если вам кажется, что смастерить гнездо для завра просто, то вам кажется.

Гнездо для стаи звездокрылов – это вам не обычное гнездышко для птички, которое можно соорудить практически из любых материалов, найденных под ногами на прогулке в парке.

Сперва мне пришлось построить каркас из арматуры, укрепить все это дело ветками и соорудить круглый плетень, который после обложила свежими охапками сена. Когда с бортами гнездышка было покончено, Мел подогнал погрузчик, и я занялась выстилкой дна.

И все эти мучения лишь для того, чтобы Мясник обошел гнездо, придирчиво понюхал, поскреб когтем, куснул, проверяя надежность, и демонстративно лег в углу помещения. Естественно, попой к постройке.

Сказать, что я была возмущена и разочарована, все равно что обозвать несущийся на тебя смерч легким ветерком.

– Ну что… Что не так? – развела я руками и беспомощно посмотрела на тиграя.

– Ничего. Походит немного с постной мордой и к вечеру одумается, – подбодрил меня он.

Но вечером, когда я заглянула в новое логово, звездокрыл все так же лежал вне гнезда, обесценив все мои труды и перечеркнув старания. Струна терпения, и так сильно истончившаяся за последнее время, беззвучно лопнула. Возмущенно шарахнув входной дверью, я сжала кулаки и пошла на завра.

– А знаешь что? Я столько времени и сил убила на это дурацкое гнездо не за тем, чтобы стоять и смотреть, как ты демонстрируешь свой поганый характер. Поэтому или принимаешь мой подарок, или… или я за себя не ручаюсь!

Завр глянул на меня, как муж на неверную супругу, что бросила его с десятью младенцами и укатила с любовником в отпуск. Недовольно рыкнул. А дальше случилось невероятное. Мясник поднял лапу, приложил коготь к пасти, призывая меня заткнуться, и крайне экспрессивно ткнул в гнездо.

Окончательно сбитая с толку, я приблизилась и заглянула через мягкий соломенный борт. На мягкой подстилке, раскинув крылья цвета ночи в стороны и прижав к груди дыньку, сладко посапывала… Бестия.

«О нет», – в ужасе подумала я и уже вслух повторила:

– Нет.

– О да-а, – протянула неприлично счастливая Эрика Магни, пришедшая полюбоваться на это безобразие.

Мы столпились возле борта и смотрели на безмятежно спящую Бестию. Я тихо паниковала. Эрика Магни торжествовала. Мел недоумевал. Мясник недобро косился на всю нашу компашку.

– Нет. Нет. Нет, – выдавила я умоляющим тоном «пожалуйста-пожалуйста, только не это».

– Да. Да. Да, – кивнула декан, что переводилось как «у тебя нет шансов отвертеться, смертница».

– А в чем дело? – влез в наш высокоинтеллектуальный диалог тиграй. – Ну уснула Бестия тут разок. Так она где только не спала. Один раз даже в мой шкаф с вещами залезла.

– Вот в этом-то и дело, – авторитетно заметила декан факультета звездокрылов. – Бестия спала где угодно, но только не в гнезде с остальными заврами.

При звуках ее голоса маленькая драконица завозилась, беспокойно чмокнула губами и сильнее стиснула дыньку в передних лапах. Мясник раздраженно щелкнул хвостом и уставился на нас взглядом «это все вы виноваты». Быстро поднялся, переступил через борт и, тихо урча, свернулся возле драконенка. Бестия перевернулась, обхватила лапами звездокрыла и с тихим выдохом уснула.

– Поздравляю, Адриана, – прошептала госпожа Магни, и не думая скрывать веселье. – Теперь в твоей стае пополнение.

Я кисло улыбнулась. Даже представить боюсь, что ждет меня аж с двумя неуправляемыми заврами. Если только призвать на помощь Кристена. Уж он-то найдет управу на обоих.

– Идем, я познакомлю тебя с бедными задерганными работниками зоокухни, чтобы они знали, на кого орать в следующий раз, когда Бестия решит своровать дыню.

– Ы-ы-ы.

Эрика Магни дружески хлопнула меня по плечу и сочувственно улыбнулась.

– А никто не говорил, что на факультете звездокрылов будет легко.

Сколько нужно крепких мужчин, чтобы выкинуть за борт одну женщину?

Экипаж яхты посчитал, что трех будет в самый раз.

– Нет! – воскликнула Эрика Магни с максимальной категоричностью, на которую только была способна, напоролась на осуждающие взгляды команды, пронзающие не хуже кинжалов, и сочла нужным повторить:

– Нет. Никаких «за борт ее». Слышали?

Экипаж переглянулся. Экипаж синхронно вздохнул. Экипаж ушел. Думать о своем отвратительном поведении? Не-а! Вооружаться.

«Бесстыжая Лиза» считалась небольшой прогулочной яхтой с двумя гостевыми каютами и командой аж в три человека: капитан, его помощник и кок. И вот эта самая команда, вооруженная кто чем, сейчас собралась на палубе, чтобы решить судьбу своей пассажирки.

Капитан суденышка постукивал тяжелым биноклем по открытой ладони. Кок нежно гладил бок деревянной скалки. Первый помощник в глубокой задумчивости чесал рукояткой ножа укушенный комаром подбородок. И все с дружным осуждением взирали на упорно не желающую падать за борт женщину.

Разбуженный шумом и воплями, из своей каюты выполз Хешшар.

– Доброе уа-у-атра… – Наг сладко потянулся и зевнул.

Нижняя, змеиная, половина полностью вползла на прогретые солнцем доски палубы и улеглась вокруг красивыми кольцами. Верхняя, принадлежавшая мускулистому мужчине с привлекательной улыбкой, вдохнула полной грудью морской воздух с ноткой скандала. Наг мгновенно учуял неладное. Посмотрел на всю такую из себя недовольную Эрику, на вооруженную команду, потом снова на Эрику и… скривился.

– Ну что ты как маленькая? – возмутился Хешшар.

Блеснули на солнце змеиные чешуйки. Мелькнула в воздухе крепкая рука. Удивленно вскрикнула госпожа Магни, внезапно ощутив себя на плече нага, а Хешшар шустро пополз к борту, игнорируя протесты жертвы.

– Эрика, не усложняй, – пыхтел он по пути.

– Не усложняй? – паниковала та, не теряя надежды отбрыкаться от купания в сомнительной водичке. – Хешшар, а ты не думал о том, что я, может, плавать не умею? Никто ж не проверял еще.

– Не страшно. Научишься.

– А если нет?

– Утонешь, – прошипел наг, поднапрягся и таки выбросил даму за борт.

Эрика Магни полетела вниз, но каким-то невозможным для человека образом сумела извернуться и схватить одной рукой свисавший с борта канат. С поистине кошачьей ловкостью женщина подтянулась и вцепилась в веревку руками и ногами, после чего с мрачной усмешкой подняла голову вверх.

Человек и наг встретились взглядами.

– Да ты издеваеш-шься… – сердито констатировал последний и обратился к команде: – Господа, что делать будем?

Те с готовностью подтянулись ближе. Скорбно помолчали. И молчали долго, пока на кока со скалкой в руках не снизошло вдохновение. Возможно, даже скатилось с небес и больно треснуло по лысеющей макушке, потому что мужчина вдруг добродушно улыбнулся и предложил:

– А давайте мы ее это… острогой потыкаем!

– Я те потыкаю, – возмутился капитан. – Никаких потыкать! Ясно тебе? Тем более острогой. Еще борт поцарапаем, потом красить придется.

– Тогда… – ничуть не смутился кок и выдал очередную гениальную идею: – А давайте канат тогось… перерубим.

– Руби, – благосклонно кивнул наг и, вопреки сказанному, сам потянулся за топориком.

Эрика мрачно глянула на предателей, сжала зубы, а в следующую секунду оттолкнулась ногами о борт яхты «Бесстыжая Лиза» и красивой ласточкой полетела к воде.

Итак, первое, что вам стоит узнать про Эрику Магни, – она не спец в выборе попутчиков.

Но вернемся к причинам, побудившим трех мужчин и одного нага выбросить хрупкую женщину за борт.

Дело в том, что о ней написали в газетах.

Во всех газетах материка Тринити.

Нет, не в колонке светских хроник и вот уж точно не на последней странице с пометкой «особо опасна», а в разделе удивительных событий. И все потому, что Эрику Магни нашли тролли из Гагатовых копий, что в самом сердце Крутогорья.

И ладно бы просто нашли, переступили и дальше пошли. В Крутогорье все равно не нашлось бы смельчаков, способных поймать каменного великана за руку и обвинить в отсутствии человеколюбия. Так нет же. Они зачем-то принесли бесчувственное тело в ближайшее поселение, чем знатно оживили серые будни шахтерского городка и напугали добрую половину его жителей.

И ладно бы просто принесли да бросили на пороге первого попавшегося дома. Мол, разбирайтесь сами с вашим человеком, а мы обратно в копи. Так нет же! Сам Гагатовый король, глава троллей, оказал великую честь и в ультимативном тоне потребовал:

– Эрика Магни должна жить. Лечите.

Трясущиеся от страха лекари осмотрели пострадавшую, зашили порезы и смазали зеленкой царапины. Долго цокали языками, рассматривая внушительную шишку на макушке, а после с чистой совестью отчитались о проделанной работе и выписали пациентку от греха подальше.

По мнению лекарей шахтерского поселка, Эрика Магни была полностью здорова. Ровно до тех пор, пока не очнулась…

То ли шишка давила на важное скопление нейронов, то ли Эрику все-таки не долечили, то ли еще в чем причина, но вспомнить о себе хоть что-то она так и не смогла. Любая попытка воззвать к событиям прошлого отзывалась дикой головной болью на долгие часы. Не спасали даже обезболивающие средства.

«Женщина без прошлого» – вот как назвали Эрику Магни пронырливые журналисты, которые и раструбили о случившемся на весь материк.

Всеобщий интерес подогревало и то, что сам Гагатовый король проникся заботой и участием к загадочной женщине. Тролль не отходил от дома, где ее поселили жители шахтерского городка, и одним своим присутствием изгонял всех любопытных, как пентаграмма демонов.

Наличие такого харизматичного заступника привлекло внимание общественности, которая начала задавать вопросы, ответов на которые не знала, зато успешно придумывала.

Новость о случившемся обросла подробностями, окрепла и полетела на крыльях сплетен дальше. Со скоростью ветра промчалась по Крутогорью, покружила над Лесным, облетела Озерный и совершила экстренную посадку в кабинете крупного начальника Триединого союза. Начальник ознакомился с доносом, побарабанил пальцами по столешнице и решил исследовать странный феномен дружбы между троллем и загадочной дамой с амнезией.

В Гагатовые копи отправили команду специалистов для срочной доставки женщины пред светлые очи начальства. По пути их перехватила другая команда, но уже не из Союза, а из Закатных земель. На группу напали конкуренты третьей стороны, после чего Эрику Магни попытались похитить и отбить еще четыре раза. Так что под вечер того дня Эрика уже не понимала, где загадочные «свои», а где «чужие». Конкурирующие между собой спецслужбы, по-видимому, тоже.

Неизвестно, как долго продлился бы увлекательный квест «Выкради госпожу Магни», если бы в дело вновь не вмешались тролли.

Семь исполинов высотой с трехэтажный дом, вооруженные одной только сокрушительной яростью, остановили поезд, в котором женщину пытались вывезти из Крутогорья. Предоставив кулаки в качестве аргумента, тролли вытащили Эрику Магни из купе через сломанную крышу и вернули в копи.

– Эрика Магни должна уехать в безопасное место, – решил Гагатовый король. – Наш друг подыщет подходящий корабль и отвезет Эрику куда надо.

Тем самым другом оказался Хешшар.

Друг из нага вышел так себе.

Удар о воду вышел болезненным. Прохладная водичка с готовностью накрыла женщину с головой. Тяжелая обувь набрала воды и потянула ниже. Зато наполненное адреналином тело вспомнило, как надо действовать.

Эрика сбросила с ног обувь, сделала несколько рывков к поверхности и выплыла. Откинула прилипшие к лицу черные пряди волос и мрачно проследила за тем, как «Бесстыжая Лиза» убирается восвояси вместе со своим не менее бесстыжим экипажем, а наг стоит на корме с радостным оскалом и салютует ей белоснежной чашечкой.

Расстояние было слишком большим, но Эрике на миг померещился восхитительный запах свежесваренного кофе без добавления молока и сахара. Черного, горького и жутко бодрящего, равно как и ее положение в данную минуту.

– Сволочь, – смачно припечатала женщина.

Наг победно пригубил напиток. Эрика нахмурила брови. Хвостатый подавился. Раскашлялся, судорожно ударяя себя кулаком о мускулистую грудь и смешно тараща удивленные глаза с вертикальным зрачком. Забытая чашечка, до глубины души возмущенная таким обращением, категорично плеснула своим содержимым через край, обжигая пальцы. Наг бросил кашлять, выпустил чашечку и неинтеллигентно взвыл.

Отчаянно тряся обожженной конечностью, Хешшар бросил на покачивающуюся среди волн Эрику убийственный взгляд.

– Это не я. Это карма, дружок, – усмехнулась та, сделала нагу ручкой и неспешно поплыла в сторону виднеющихся на горизонте островков зелени и скал.

Эрика точно не знала, по какой причине Гагатовый король решил, что на архипелаге Берег Костей, куда выселили с материка всех некронавтов, она будет в безопасности. Но, пережив такое количество похищений и пообщавшись с представителя спецслужб, пришла к выводу, что пока не готова общаться с их начальством в мрачных кабинетах без окон и шанса самостоятельно выйти в дверь. И поэтому была согласна на что угодно. К тому же если не знать подробностей о местных жителях, то перспектива полежать на пляже под пальмами виделась ей как тот самый отпуск, о котором она давно мечтала.

Проблема заключалась лишь в том, что суеверные люди, считавшиеся экипажем яхты, опасались подходить к архипелагу близко. А вредный Хешшар не счел нужным предупредить о том, что последние двести метров до заветного пляжа и пальм придется проделать вплавь.

Старательно загребая руками и помогая себе ногами, Эрика Магни метр за метром приближалась к виднеющемуся острову. Плавала она сносно, но хватит ли сил для того, чтобы дотянуть до берега?

Море подняло госпожу Магни на волне, дав возможность разглядеть брюнета, сидящего на доске для серфинга крикливого оранжевого цвета.

– Мужчина! – окликнула его Эрика, призывно взмахнув рукой. – Мне срочно нужна ваша помощь. Я, видите ли, тону.

– Прям тонете? – язвительно уточнил он.

– Да, тону, – осталась стоять на своем госпожа Магни, несколькими уверенными гребками сокращая расстояние между ними. – Вы же не будете против, если я воспользуюсь вашим плавсредством, чтобы добраться до во‐о-он того чудесного берега?

– Буду.

– Это был риторический вопрос, – отмахнулась Эрика, цепляясь за доску. – Двигайтесь или спрыгивайте в воду. Вдвоем нам будет тесно и не то чтобы комфортно.

– А вы, собственно, кто? – уточнил брюнет, даже и не помышляя ни двигаться, ни уж точно уступать свою доску хрен знает кому.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Эрика Магни. А вас?

– Джейсон Джон Клебо, – веско уронил брюнет. – Это моя доска. И это мой остров. И я не допущу на нем сомнительных гостей.

Что ж… вот вам еще немного правды про Эрику Магни: она не из тех, в кого влюбляются с первого взгляда.

Эрика перехватила доску второй рукой и слегка подтянулась, не забыв при этом из вежливости улыбнуться и сказать:

– Я хорошая. Честно!

– Хороших женщин за борт не бросают.

– Это они просто не подумали, – отмахнулась Эрика и посмотрела хозяину доски и острова в глаза. – Ну так что, Джейсон Джон Клебо? Вы так и будете сидеть? Или поможете?

Несколько секунд, показавшихся долгими, как вечность, господин Клебо колебался, а после таки принял решение и протянул ей руку. И это еще один удивительный факт про Эрику Магни: ей крайне сложно отказать.

Тринити – основной материк, на котором расположены Триединый союз, Фаора, Даркшторн и Закатные земли.

Остров Ио – крупнейший остров, расположенный в северной части и по своей площади не уступающий Фаоре. Большая его часть покрыта снегом, а северная сторона скована ледниками, которые постепенно продвигаются в глубь острова, образуя так называемый ледяной щит. Однако коренные жители приспособились выживать даже в таких, казалось бы, немыслимых условиях. Они строят огромные купола, защищающие от холода и ветра. Каждый такой купол представляет собой идею гармоничного смешения городского и сельскохозяйственного пространств.

Остров Оракулов – крохотный островок, расположенный неподалеку от берегов Фаоры. В наивысшей точке построен храм, где живут паломники и тринадцать оракулов, прозревающих тайны будущего. Два раза в год, на праздник летнего и зимнего солнцестояния, остров открывает свой порт для всех желающих. За небольшую плату можно получить благословение на следующий год или личное пророчество от оракула.

Наиболее знаменитым оракулом за последние сто лет считается четырнадцатилетняя уроженка Фаоры, открывшая в себе удивительный дар предвидения.

Архипелаг Огнедышащих гор – группа островов вулканического строения. Крайне неприятное и сложное для проживания место, где, вопреки всему, умудряются выживать только представители клана дорал-кай. Больше смельчаков не нашлось.

Архипелаг Берег Костей – группа островов материкового строения. Ранее острова были необитаемыми из-за труднодоступности. После подписания мирного договора по решению Триединого союза сюда были сосланы на постоянное место жительства все некронавты. Джейсон Джон Клебо заключил с живыми мертвецами взаимовыгодную сделку и взял один из островов в аренду. Позже там была построена академия, где живут завры.

Железный занавес – самое большое сооружение, представляет собой сеть волнорезов, протянувшуюся вдоль всего восточного побережья материка со стороны Крутогорья. Такое масштабное строительство потребовалось для защиты от вероятного нападения некронавтов, изгнанных на архипелаг Берег Костей. Занавес построен из электариума. Данный сплав никак не влияет на другие живые организмы и действует угнетающе на нервную систему исключительно некронавтов, значительно снижая их загадочные способности к бессмертию.

Триединый союз – самая значительная территория на карте. В состав союза входят: Крутогорье, Лесной, Озерный.

Крутогорье – горная система, растянувшаяся вдоль всего побережья Тринити. Горный массив знаменит своими богатыми природными ресурсами, в том числе металлическими рудами, драгоценными и полудрагоценными камнями. Наиболее богатая залежами территория – Гагатовые копи, но их от жадных людских домогательств охраняют бдительные тролли под предводительством Гагатового короля.

Крутогорье имеет большое число бухт, выходящих в море Ветров. По берегу растянулся Железный занавес, сдерживающий от прорыва некронавтов. Большая канатная дорога соединяет Крутогорье с Лесным и Озерным.

Лесной – край, где живут змеелюды (квезалы) и люди.

Озерный – место, где много зелени, лиственных лесов, но еще больше озер. Ближе к Крутогорью есть природный заповедник «Долина Семи Озер», где живут русалы, и не только.

Фаора – небольшая индустриальная страна, граничащая с Даркшторном, землями демонов. Много городов, развитая инфраструктура, большие и крайне развитые порты как со стороны севера, так и юга.

Даркшторн – процветающее королевство, населенное демонами и полукровками, рожденными в союзе с простыми женщинами (чаще всего фаорками). По праву считается самой мрачной и загадочной частью материка, ведь здесь, на границе с Закатными землями, есть глубокий разлом, населенный первозданным мраком. Разлом появился в результате последней масштабной войны с орками. По мнению одних экспертов, именно орочьи шаманы повинны в появлении трещины, по мнению других – земля раскололась сама собой. Истинно верующие считают это знаком свыше и славят всемогущего создателя, ученые – рикошетом от столкновения двух взаимоисключающих друг друга заклинаний. Истина, как всегда, где-то рядом.

Закатные земли – холодные степи орков. Эти суровые серокожие мужчины и женщины живут большими племенами, кочующими с места на место каждый год. Считают войну единственным смыслом существования на земле. Поклоняются своим шаманам и кузнецам.

Море Ветров – между островом Ио и архипелагом Берег Костей, где-то посередине, начато строительство двух площадок для остановки завров.

Море Штормов – отделяет основной материк от архипелага Огнедышащих гор. Самое беспокойное море, что, в принципе, понятно из названия.

Местоположение: ущелье Мрака, Даркшторн, земли демонов.

Глава ордена: первый ребенок правящего демона, его темнейшество Морз Дел-Танаш.

Члены ордена: в ряды ордена может вступить только полукровка, рожденный от добровольного союза демона и его избранницы. До недавнего времени принимали только мужчин.

История создания: орден возник после масштабного сражения на поле Зайрака. Тогда батальоны орков едва не разгромили превосходящую по силе армию демонов. Спустя десятилетия исследователям Фаоры удалось открыть феномен Мрака, который шаманы орков использовали, чтобы добиться от бойцов такой мощи и бесстрашия.

Демоны, вместившие в себя мрак, сходили с ума, в то время как полукровки способны противостоять силе, а в дальнейшем, при должных тренировках силы воли, приручать и подчинять ее себе.

Яркие представители ордена: Бека Рен-Шика, первая девушка, принявшая в себя тьму. Лорд Элгет Кло-Танаш, пресс-секретарь Фаоры. Гират Гри-Мэй, самый богатый промышленник Крутогорья.

Но наибольшую известность в последний год приобрел Дариан Кай-Танаш, полукровка из правящего рода. Родители – сам Тай-Танаш и фаорка Гардарика Нэш.

Дариан Кай-Танаш, самый молодой магистр ордена, сместил легендарную Эрику Магни и получил пост ректора академии З.А.В.Р.

З.А.В.Р. (Закрытая Академия, Воспитывающая Ресурсы) – международное независимое образовательное учреждение дополнительного образования, куда зачисляют всех желающих адептов, достигших отметки совершеннолетия и прошедших вступительные экзамены. Заведение расположено на одном из островов архипелага Берег Костей, где отбывают пожизненную ссылку некронавты. З.А.В.Р. открылась недавно, и на данный момент набрано всего лишь два курса адептов (первый и второй год обучения). Зато уже успел смениться ректор – Дариан Кай-Танаш заменил Эрику Магни на этом посту и возглавил академию.

– факультет ядожалов (стража и лаборатория ядов);

– факультет звездокрылов (стража и завротерапия);

– факультет небовзоров (стража и разведка);

– факультет помощи и возвращения (лекари и некронавты);

– факультет магической механики (портальщики и технопаты).