— Три салата, утка, запеченная с овощами, картошка, колбасно-сырная нарезка, разносолы, два вида компота, алкоголь… — вслух проговаривала Люда, чтобы ничего не упустить. — Та-а-к… И на десерт: достать чайный сервис, поставить вазочку с конфетами, блюдо с фруктами и, конечно, нарезать шоколадно-банановый торт.

На женщине были серые спортивные штаны с вытянутыми коленями (для дома и готовки сойдет), старая белая футболка мужа и резиновые тапочки — в плюшевых потеют ноги, особенно, когда готовишь. На голове — гулька, которая растрепалась и уже наполовину сваливалась с макушки. В шесть часов вечера кровь из носа нужно закончить с готовкой, сервировать стол и пулей мчаться в ванную. Там за десять минут принять душ и помыть голову, еще за десять ее высушить, затем надеть синее платье, найти целые колготки и тоже надеть. После — накраситься. И, если повезет, успеть по-быстрому накрутить волосы плойкой. Все начнут собираться к семи часам, поэтому к этому времени Люда уже должна быть во всеоружии.

В обед вернулись дети. Сначала младший, потом старшая. Оказалось, что первый принес с собой кулек с беляшами, купленными по дороге. Недолго думая, вторая вытащила из холодильника пару бананов и взяла один беляш у брата. Оба тут же ретировались из кухни и закрылись у себя в комнате, которая была у них одна на двоих. Люда понимала, что дети просто боятся, что придется помогать с готовкой, и поэтому скрылись из вида, но не обижалась на них. Останься они на кухне, то только бы мешались. Помощники из них, честно говоря, неважные.

В три часа дня как назло отключили свет. Наскоро вытерев руки бумажным полотенцем, Люда заглянула в домовой чат: пишут, что включат где-то минут через сорок. Ох, как же некстати!

— Ладно, — еле слышно проговорила она, — пока покрошу овощи на салаты, да замариную утку.

Одно радовало — торт она испекла еще вчера. Теперь он стоял, пропитывался под пищевой пленкой в холодильнике. Как чувствовала, что день в день никак не успеет приготовить еще и десерт.

От размышлений женщину отвлек оглушительный стук в дверь. Кого же там принесло?.. На ходу вытирая руки, она помчалась в прихожую и заглянула в глазок. Клиентка из соседнего подъезда.

— Здравствуйте, вот, шторки вам принесла. Уже думала, что дома никого.

— Здравствуйте, да я что-то задумалась, не сразу услышала стук. Привыкла, что обычно звенит звонок, а сейчас света-то нет… Кладите сюда шторки, — Люда указала клиентке на пуфик, — сейчас руки вымою, унесу в комнату. Шесть-семь сантиметров, верно?

— Да, больше не надо, — кивнула гостья. — И крючочки еще.

— И крючочки, — устало подтвердила Люда. — Завтра после обеда заходите, все будет готово.

— Спасибо. Ну все, я тогда побежала, а то Тема мой сейчас проснется, поднимет ор выше гор.

Люда понимающе улыбается, машет на прощание и возвращается к готовке. Самое сложное в этом деле — не столько сам процесс, сколько свойство кухонной утвари заканчиваться. Пока все перемоешь, пройдет минут пятнадцать, не меньше. А еще же нужно успеть натереть бокалы да столовые приборы до блеска, иначе мама поднимет шум, как в прошлом году…

Дали свет, и дело пошло веселее. Под телевизор готовить всегда приятнее. В пять часов Люда поставила утку с овощами в духовку. Все остальное было готово. Она достала из шкафа пылесос и принялась убирать в зале. Вспомнив, что не вытерла пыль, побежала за тряпочкой в ванную. Затем еще раз прошлась пылесосом по паласу. После разобрала стол, превратив его из двухметрового в четырехметровый, постелила белоснежную скатерть и занялась сервировкой. Дети, как мыши, продолжали сидеть в своей комнате — вдруг заставят помогать? Люда улыбнулась — сама такой была.

В 17:30 вернулся муж, по пятницам у него короткий рабочий день. Сделав ему бутерброд с бужениной, женщина побежала в ванную. Осталось всего полчаса, зато бокалы и приборы натерты до блеска, а в прихожей и кухни вымыты полы. Волосы накрутить уже, конечно, не получится, ну не беда, зато гости будут накормлены и напоены. А довольный гость — радость для хозяйки.

Едва Люда успела натянуть колготки и застегнуть платье, как раздался первый звонок. Снежана, младшая сестренка. Затем пришли Пономаревы и Денисовы, после них подоспела мама. Самой последней приехала красавица Зоя, лучшая подруга детства.

Уличив удобный момент, Володя сказал на ушко, что Петра Ивановича, его отца, не будет. Судя по выражению мужниного лица, свекр опять ушел в запой. «Ничего, — подумала Люда, — зато места точно всем хватит».

Все расселись за столом. Вова включил музыкальный канал, где крутили клипы отечественных исполнителей. Люда была довольна, ведь видела, с каким аппетитом гости уминают еду.

— Людка, — сказал Виталик Пономарев, — утка — просто ум отъешь! Моя Алька так не умеет, — он покосился на свою жену, — у нее вечно то перепечется, то недопечется…

— Ой, — отмахнулась Алевтина, — я про тебя в постели то же самое могу сказать.

Все расхохотались, в том числе и Виталик с Алевтиной.

— Утка действительно выше всяких похвал, — отсмеявшись, сказала Ольга, — но я всегда поражаюсь, как у Людки получается селедка под шубой. Костя Ивлев отдыхает!

— А то, можно подумать, ты пробовала его стряпню, — вставил слово Сережа, ее муж. — Люд, но это не камень в твой огород, лучше твоей шубы и правда нигде не ел. — Вов, тебе повезло, такая хозяйка досталась!

— Ей тоже с Вовой повезло, — сказала мама. — Живут душа в душу почти пятнадцать лет! Он настоящий семьянин, все в дом, все жене и детям.

— Да-а-а, — протянула Снежана, — дом у вас, конечно, полная чаша, ни дать, ни взять! За Володю и Люду, за Аришку и Олежку, за крепкую семью Терентьевых, за любовь!

Все подняли бокалы и чокнулись, а затем продолжили обсуждать рецепты, семейную жизнь, разные хлопоты и детей. Сами дети откровенно скучали. Арина сидела в телефоне, Олег нехотя отвечал на вопросы Алевтины, которая сидела рядом. Хорошо хоть сами Пономаревы и Денисовы не взяли своих детей на празднество. Знали, что с ними за столом спокойно не посидеть. Зоя тоже пришла одна — ее муж работал допоздна, а с детьми была няня.

— Ох, Зойка, — обратилась к ней мама Людмилы, — с каждым годом все хорошеешь и молодеешь! А стройная какая! Как тростиночка.

— Ой, Тамара Яковлевна, это я стараюсь, чтобы в ваши годы выглядеть так же потрясно как вы.

Мама зарделась от похвалы.

— У тебя получится, Зоенька. С таким мужем это не составит труда. Юрка тебя на руках носит, бережет. Такая красивая любовь, такая пара…

— Моей сестренке тоже в этом плане повезло, — сказала Снежана, которая слегка захмелела. В таком состоянии она часто начинала плакать без повода. И, похоже, наступил как раз такой момент. Она обмакнула слезящиеся глаза салфеткой. — Вовка носит мою сестренку на руках. Как она того заслуживает. Людка, ты такая счастливая! — Слезы покатились по щекам Снежаны, и она подняла свой бокал вверх: — Дай бог, чтобы всегда так и было!

— Выпьем за любовь! — заорал уже изрядно подвыпивший Серега.

— За любовь, за семью!

— За Людочку с Володей!

— Ой, вы посмотрите! — Тамара Яковлевна указала на часы на стене. — Уже 21:17! Пора! Ровно 34 года назад на свет появилась моя доча!

Все поднялись из-за стола и хором закричали:

— С днем рож-де-нья! С днем рож-де-нья!

Потом все разошлись кто куда. Первым вернулся Володя, почти сразу к нему присоединились улыбающиеся Арина и Олег. Они принесли связку праздничных шариков и стали выкрикивать поздравления.

— Ну, Людок, с днем рожденья тебя! — Володя поцеловал жену в щеку, вручил букет хризантем и пакетик. — Подарок от нас с детьми. Это же те духи, Люд? Я угадал?

Людмила открыла пакетик и выудила оттуда упаковку с парфюмом. Духи оказались совсем не те, какие она хотела.

— Вов, не те, но эти наверняка тоже хорошие…

Муж хлопнул себя по лбу:

— Люд, совсем забыл, ты упаковку-то открой. Паренек, который продавал, сказал, что оригинальная коробка повредилась, поэтому положил в эту. А я подумал: ну какая разница, какая коробка. Главное ведь — содержание.

Людмила приоткрыла коробочку. Внутри действительно оказались те самые духи, какие она хотела.

— Ну, конечно, главное — содержание. Спасибо, Володь. — Чмокнула мужа в щеку, расцеловала детей. — Спасибо, мои хорошие!

Дальше к виновнице торжества повалили остальные гости. Виталик и Алевтина Пономаревы вручили цветы и сертификат в магазин косметики, Сережа и Оля Денисовы — цветы, конфеты и комплект постельного белья. Снежана подарила набор для бани в праздничной корзине и красивый банный халат, мама преподнесла золотой браслетик, а Зоя подарила конвертик и вручила пакет.

— Люд, завтра откроешь, ладно? — шепнула она и чмокнула подругу в щеку.

— Конечно! Спасибо тебе дорогая.

Люда знала, что Зоя снова потратилась и просто не хочет смущать своим подарком остальных.

— Та-а-к! — Володя хлопнул в ладоши. — А теперь торт!

Через несколько минут Люда под одобрительные возгласы вынесла шоколадно-банановый торт с глазурью и присыпкой сверху.

Праздник прошел на ура. Когда гости разошлись, а муж и дети улеглись спать, Люда принялась мыть посуду и убирать оставшуюся еду в холодильник. Затем она села на кухне, налила себе чаю и открыла подарок Зои. В конверте оказались деньги — 15 тысяч рублей. Люда покачала головой — сумма слишком уж крупная. «Пожалуйста, потрать все на себя. Обнимаю» — гласила надпись внутри конверта.

— Постараюсь, Зой, — пробормотала Люда.

В самом пакете лежала запечатанная коробка с духами. Теми самыми. Женщина распаковала их и вынула флакончик. Рядом поставила тот, что подарил Володя. Почему-то флакончики оказались разными. Зоин — аккуратный, блестящий, будто стерильный, а Вовин — слегка поцарапанный, и c неплотно прилегающей крышечкой.

«Ничего, — подумала Люда, — главное ведь не внешний вид, а содержание. С днем рождения меня! Какая же я все-таки счастливая!».

Дни рождения и прочие праздники сменяли друг друга, а в промежутках царила сплошная рутина. Не то чтобы в праздничные дни Людмиле жилось намного веселее, но по крайней мере в такие периоды она чувствовала атмосферу чего-то особенного. В обычные же дни рутина была просто рутиной, которая за последние десять лет уже потихоньку начинала обрастать плесенью и «цвести» болотом.

Однако, как любила говорить Люда, «делать нечего — нужно крутиться». И с этим девизом начинала крутиться обычно часов эдак с шести утра, чтобы приготовить завтрак для детей и мужа.

Помимо завтрака, каждый также получал контейнер с собой: муж — полноценный обед; дочь — фрукты и йогурт, сын — бутерброды и снеки. Люда всегда учитывала все пожелания. Упаковав обеды по контейнерам и вскипятив чайник, Люда неслась в комнату и будила мужа. Тот, кряхтя и пыхтя, скатывался с кровати и сразу же включал телевизор, где еще минут пять смотрел утреннее шоу по федеральному каналу. По его словам, это помогало проснуться и войти в колею.

Старшая дочка, как и ее отец, просыпалась в 6:30, чтобы было время накраситься. Когда сама Люда была в ее возрасте, то даже не думала о макияже, и только в одиннадцатом классе понемногу начала подкрашивать реснички. Арина же в свои пятнадцать уже знала все лайфхаки, связанные с макияжем, и умело их применяла. У нее было целых две косметички, битком набитых самой разной косметикой, о предназначении которой Люда могла только догадываться. Благодаря дочери она совсем недавно узнала, для чего нужен хайлайтер. Впрочем, Арину не за что было осудить — в школу ярко она не красилась и, в целом, везде и всегда знала меру, чего нельзя было сказать о ее одноклассницах.

Олежку обычно поднимали в семь утра. Давалось это тяжело — сын почти никогда не вставал с первого раза, приходилось постоянно забегать в комнату с напоминанием: «Опоздаешь в школу!». Возможно, виной всему были компьютерные игры, в которые Олег играл вечерами, но он, как и его сестра, знал свою меру и никогда не засиживался допоздна. Люду немного смущали заявления Олега, что он будет каким-то киберспортсменом, но Володя сказал, что это все глупости, и скоро сын перебесится.

Посмотрев пятиминутный отрывок шоу, муж шел в ванную, а потом на кухню — завтракать. По традиции, он получал большое блюдо с яичницей из трех яиц с запеченными в ней кружочками помидоров и четырьмя сосисками. Рядом Люда ставила кружку со сладким кофе. Арина всегда ела или йогурт без сахара, или овсянку на воде, а Олежка предпочитал бутерброды, причем ему было не суть важно, завтрак сейчас или ужин — бутерброды и точка.

После завтрака все семейство покидало квартиру. Володя уезжал на работу, а дети вместе шли в школу. Люда не могла нарадоваться на Арину: уже такая большая, а не стесняется идти с десятилетним братом и даже не протестует против этого. Что ни говори, а все-таки семья Терентьевых была любящей и очень дружной.

Когда все уходили из дома, Люда тут же принималась за уборку, стирку, глажку белья, готовку и прочие домашние хлопоты. Далее она переходила в гостиную, где занималась швейными заказами, которые ей почти каждый день приносили клиенты. Обычно нужно было что-то ушить, подшить, укоротить, подлатать и все такое прочее. Женщина всегда больше тяготела к полноценному шитью, но на такую объемную работу у нее все равно не хватило бы времени. Не успеешь моргнуть, как дети уже возвращаются из школы, а тут уж не до шитья.

Пообедав после школы, Арина часто уходила к подружке делать уроки. Люда не возражала, ведь у дочери всегда были приемлемые оценки. Чаще четверки, иногда тройки, но они исправлялись к концу семестра и не попадали в итоговый табель. С Олежкой была другая история. Мало того, что он был рассеянный и часто не записывал домашнее задание, так еще его нужно было постоянно контролировать: все ли сделал, верно ли написал, прочитал ли нужный параграф, собрал ли портфель на завтра. Пару лет назад домашнее задание превратилось для Люды в настоящую пытку, которая ежедневно убивала массу нервных клеток. На самом ребенке она никогда не срывалась, копила внутри, но от этого было не легче. Когда сын подрос и начал играть в компьютер, это, как ни странно, стало настоящим спасением. Олег быстро запомнил простое правило: чем быстрее сделает домашнее задание, тем быстрее сможет поиграть. Цель помогала мальчику сосредоточиться и выполнять работу более вдумчиво, чтобы не приходилось переделывать. Его оценки все равно оставляли желать лучшего, но учителя отмечали его успехи, а сам он постепенно наращивал темп и становился умнее в плане знаний. Люда была уверена: скоро сын будет щелкать все задания как орешки.

Володя возвращался с работы примерно в шесть вечера. Часто уставший и иногда даже злой, но при этом никогда не возмещал злость на жене, за что та была очень благодарна. Женщина знала, что в такие периоды самое главное — вкусно и сытно его накормить, выслушать жалобы на начальство, напоить чаем со сладостями, а затем позволить отдохнуть перед телевизором. После этого муж всегда приходил в доброе расположение духа. Домашняя еда и поддерживающие кивания Люды успокаивало мужчину, а телевизионные передачи переключали его внимание с рабочих неурядиц на глобальные проблемы вроде санкций Запада, курса доллара и роста цен. Но перед тем как дойти до гостиной и усесться перед экраном, он всегда проверял Олежку. Заглядывал в детскую комнату и каждый раз задавал одни и те же вопросы:

— Ну чего, сын, как дела в школе? Тройбанов не нахватал? А сестра твоя где, небось, снова у подружек?

Олег, который к приходу отца обычно уже вовсю бороздил просторы локаций в компьютерных играх, отвечал заранее заготовленными ответами:

— В школе все хорошо, получил сегодня четыре по русскому и пять по математике. Троек уже давно нет, мама бы этого не допустила. А сестра, да, у подружки. Они вместе делают уроки, скоро явится домой. — Свой ответ мальчик всегда завершал каким-нибудь вопросом с подковыркой. К примеру: — Пап, хочешь посмотреть, сколько нам всего задали на сегодня?

Вопросы каждый раз были разные, но преследовали одну цель: во что бы то ни стало избежать продолжения диалога. Обычно, получив подобный вопрос, Володя спешно ретировался, и все стороны оставались довольны сложившейся беседой.

После этого глава семейства продолжал свой путь в гостиную, где стояло его любимое кресло, на подлокотнике которого всегда лежал пульт от телевизора.

— Людок, может, принесешь еще чаю? — обычно кричал он в сторону кухни, усаживаясь в кресло.

У Люды все работало как часы: заваривая чай и собирая в вазочку любимые вафли мужа, она попутно звонила Арине с наказом идти домой, пока не совсем темно. Затем сразу же несла в зал поднос с чаем и вазочкой с вафлями, крошки от которых она неизменно пылесосила на следующее утро.

Потом домой возвращалась Арина, и вскоре дети собирались на кухне, чтобы поужинать.

— Мам, — заводила дочь старую песню о главном, — скажи Олегу, чтоб выключил свою тупую игру! Мне тоже нужен компьютер! Почему он постоянно играет, а не могу даже зайти в ВК? Пока он тут ест, там на экране его идиотская Дота! И вообще я хочу себе ноутбук на день рождения!

— В своем тупом ВК ты можешь посидеть и с телефона, — парировал Олег.

— Олежка, давай, не вредничай. Компьютер вам покупали на двоих. Сегодня ты весь день играл, так что уступи место сестре. Вы же родные люди в конце концов, должны друг с другом делиться.

Сын закатывал глаза, что-то бурчал себе под нос, но потом все же шел в комнату и выключал игру.

— Ну ты че, совсем дебил что ли?! — часто кричала впоследствии Арина. — Я же сказала — не выключай комп! На фига ты его выключил, идиота кусок??

Люда, едва заслышав крики из детской, сразу бежала туда.

— Арина, прекрати ругаться! А что касается тебя, Олег, то зачем нарочно все делаешь? Разве так сложно оставить компьютер включенным? Отец отдыхает, имейте совесть!

— Ладно, мам, — обычно получала она в ответ.

Затем женщина шла проверить мужа — не потревожили ли его склоки детей. Заходя в гостиную, она почти всегда наблюдала одну и ту же картину: Володя уже мирно дремал в кресле, склонив голову и раздувая крошки от вафель, что покоились на его груди.

— Володь, Вова, — легонько тормошила его Люда, — так ведь неудобно, завтра спина опять будет болеть. Иди в спальню.

Володя обычно всхрапывал и открывал глаза:

— Ой, Людок, притомился я что-то… Пойду… — Вываливаясь из кресла и тяжело ступая, муж плелся в соседнюю комнату. — А ну спать всем, и чтоб ни звука! — по пути бросал он в сторону детской, но без злости, а больше по привычке. Затем он ложился в кровать и оттуда кричал: — Люд, мазь-то забыли, а! Принесешь, а то я уже лег?

— Уже несу! — кричала Люда, хватая поднос и наскоро собирая с кресла крошки. — Сейчас только на кухню забегу!

Володя занимал должность завсклада, где в основном занимался сидячей бумажной работой, заполняя бесконечные отчеты отгрузок и поставок, из-за чего у него развился геморрой. Идти к врачу мужчина отказывался наотрез, поэтому на помощь приходила мазь. Правда, с ее помощью вылечить недуг полностью не удавалось, она лишь облегчала симптомы.

Вымыв руки после мази, Люда всегда спешила проверить детей, подоткнуть одеяльце Олежке и попросить Арину не сидеть долго за компьютером.

Обычно в этот момент она вновь слышала мужа из спальни:

— Людок! Люда!

— Володь, ну ты чего не спишь-то?

— Люд, да что-то аппетит разыгрался. Сделай мне бутерброд с буженинкой, а?

Разумеется, женщина приносила бутерброд, хоть и знала, что хлебные крошки потом будут впиваться в спину всю ночь.

Когда домочадцы наконец засыпали, Люда устало брела в гостиную и доделывала заказы, которые не успевала закончить днем: подшивала шторы, уменьшала талию на брюках и платьях, чинила молнии, пришивала пуговицы и прочую фурнитуру. Ее рабочее место находилось в самом углу комнаты. Там стоял небольшой стол, на нем швейная машинка, а рядом полочка, где лежало все необходимое. Работая, она не слушала музыку и не включала телевизор, а просто сидела в тишине и монотонно шила. Это успокаивало и дарило позитивный настрой на день грядущий. Иногда ей казалось, что это лучшее время за весь день, но потом сама пугалась такой мысли и всячески отгоняла ее, ведь как можно радоваться одиночеству, когда у тебя семья?

Закончив последний заказ, Люда частенько напоминала себе все самое важное: «Главное — завтра не забыть купить буженины, а то ведь совсем немного осталось, на один бутерброд…». Примерно так проходили все ее дни, и каждый новый плюс-минус дублировал предыдущий.

Конец мая выдался напряженным для всей семьи Терентьевых. Арина заканчивала девятый класс, и они с одноклассниками решили все вместе отметить выпускной. В девятом «Б» было тридцать два человека, из них целых двадцать семь ребят собирались продолжить обучение до одиннадцатого класса. В их числе была и Арина, чему были несказанно рады Людмила и Владимир. Но несмотря на то, что большинство учеников не заканчивали школу в этом году, им хотелось отметить выпускной с теми, кто решил забрать документы, всем вместе.

Делать нечего — пришлось покупать дочери платье, туфли и маленькую сумочку («Ма-а-м, ну как я без клатча?»), а также вносить оплату за аренду зала в ресторане. Но это еще не все. Выпускной был назначен на конец июня, поэтому Терентьевы сразу отложили нужную сумму на салон красоты, где Арине сделают прическу и маникюр. На все про все ушло около пятнадцати тысяч. Часть из них по-прежнему лежала в серванте, но можно было смело считать, что их уже нет, ведь в конце июня их действительно не станет. Деньги были немалые, так что Люда сама не заметила, как позаимствовала семь тысяч из конверта, подаренного подругой Зоей. Остальную сумму доложил Володя.

Кое-как закрыв эту статью расходов, Терентьевы немного выдохнули и жизнь наконец потекла своим чередом. А потом вдруг случилось ужасное происшествие. И, главное, случилось очень некстати.

Люда как обычно готовила ужин. На фоне работал телевизор — по одному из федеральных каналов шло ток-шоу. Женщина особо не вслушивалась в речь героев, ей главное было, что кто-то говорит. Так всяко веселее создавать кулинарные шедевры, чем в тишине. В отличие от ночного шитья при готовке ей обязательно требовался какой-то фоновый шум. Дожарив последнюю порцию рубленых куриных котлет, она переложила их на бумажное полотенце, чтобы стек лишний жир, и потянулась к ящику, где лежала терка для сыра. Домашние очень любили спагетти, посыпанные тертой гаудой. Не успела она схватиться за ручку, как вдруг ящик резко выкатился из пластикового выдвижного механизма и рухнул ей прямо на большой палец правой ноги. По всей кухне разлетелось содержимое ящика: набор терок, чеснокодавка, контейнеры, миски и прочая утварь.

От резкой боли женщина сначала закричала, а после начала подвывать словно раненый зверь. Резиновые тапочки от удара, конечно, не спасли. Из детской выбежал перепуганный Олег. Хорошо хоть Арины не было — как обычно торчала у подружки. Иначе бы рухнула в обморок от такого зрелища.

— Мама, что случилось?? — Взгляд сына упал на палец, который кровоточил, стремительно набухал и наливался всеми оттенками фиолетового. — Блин, капец, ящик все-таки вывалился!! Вызвать скорую??

— Не надо, — превозмогая чудовищную боль, прохрипела Люда. — Что они сделают? Теперь остается только ждать.

Сын не на шутку испугался:

— Блин, мам, чего ждать? Пока ты умрешь? Я не хочу так!

Его глаза стали наполняться слезами.

— Олеж, да никто не умрет, от этого не умирают. — Люда выдала кривую улыбку. — Хорошо, что в этом ящике в основном лежала пластиковая посуда… он не такой тяжелый, как кажется. Даже перелома нет. Палец вон шевелится, видишь? — В доказательство Люда пошевелила пальцем. — Все будет в порядке.

— Так чего ждать-то? Пока пройдет?

— Ну да. Пока пройдет, заживет, пока сойдет ноготь.

— Сойдет? Это как? Отвалится что ли?

— Ага. Это не больно.

— И что потом делать? Будешь ходить без ногтя? Или он отрастет как зубы?

Люда засмеялась.

— Конечно, отрастет. Только, надеюсь, не как зубы. Зубы-то отрастают только молочные.

Когда с работы вернулся Володя, Олег сразу побежал рассказывать, что случилось. И глава семейства потом весь ужин охал и ахал, глядя на Людин палец. А, когда сын ушел в комнату играть в компьютер, женщина решилась на очень важный для нее разговор. Поврежденный палец прямо-таки молил об этом. Ровно год назад, в мае, Володя обещал, что в этом году они наконец поставят новый кухонный гарнитур. Пришло время напомнить об этом.

Услышав о новой кухне, муж закряхтел и не заговорил, прежде чем не сжевал два печенья курабье.

— Люд, ну сейчас вообще не время, — наконец сказал он. — Сама же помнишь, что скоро выпускной, и сколько денег мы на него извели. А еще машина же. Ее давно чинить пора. Колодки, супорт, сход-развал, масло, опять же, не поменяно. А цены сейчас… — Он покачал головой. — Сама знаешь, какие.

— Володь, я все понимаю, но ведь год уже прошел. Ты сам говорил, что в мае заменим.

Муж снова отправил пару печений в рот. Затем запил чаем.

— Всего же не учтешь. Видишь, как оно вышло. Кто ж знал… А ящик я тебе починю. То, что он тебе ногу чуть не отбил, это совсем не дело.

— Проблема не только в этом ящике, Вов. Кухня вся разваливается. Ну ты сам погляди, — женщина указала ладонью на гарнитур, — дверцы все расшатались, все сикось-накось… Покрытие отклеивается, все вздулось уже. Ящики либо не выдвигаются, либо не задвигаются, либо вон, как сегодня, вообще валятся на ноги. А если на меня сверху что рухнет? Зашибет же.

Владимир вздохнул. Рука снова потянулась к печенью.

— На выходных все проверю и, если надо, подлатаю. Укреплю все ящики, дверцы и полки.

— Володь, ты же сам говорил, что не очень умеешь это все. Боязно мне.

— Не боись, Людок, я Серегу с Виталиком позову. Они подстрахуют, перепроверят. Все будет держаться намертво. Как палец? Уже не болит?

— Почти нет, ноет только.

— Ну ты обезбол-то выпей на всякий пожарный.

— Вов, ну а кухню тогда на какой срок переносим? Все-таки обновить бы и правда пора. На ладан же дышит с прошлого года.

— Люд, ну я ж не отказываюсь. — Муж развел руками. — Конечно, кухня тоже требует ремонта, спору нет. Обновим тебе гарнитур, обязательно обновим, дай только время. Машину только починю. Сейчас ну вообще денег нет. Откуда бы им взяться, если я получаю восемьдесят тыщ, а ты тридцать? Я не в укор говорю, ты вносишь вклад, без тебя бы совсем туго было, но ведь, в целом, денег у нас на четверых немного. Что такое сто десять тысяч в наше время? Да ничего, так, пшик. — Володя растопырил пятерню в воздух, изображая, как деньги улетают на ветер. — За коммуналку заплати, продукты купи, машину заправь, детей одень-обуй, денег им дай, а еще эти выпускные, дни рождения… А лекарства? Лекарства-то, Люд? Это же вообще… За обычное противовирусное пятьсот рублей хотят. И это притом, что лето на носу.

Люде нечего было тут возразить. Денег на четверых и вправду было маловато. Никто не голодал, всего хватало, но вот на крупные расходы средств не оставалось. Муж был прав, но женщине все равно взгрустнулось. Она весь год мечтала о новой кухне. Пускай даже самой простенькой, пускай даже в кредит. Все-таки как ни крути, а большую часть своей жизни она проводила именно здесь, в этом кулинарном царстве.

Словно прочитав ее мысли, Володя положил ей руку на плечо и слегка погладил.

— Людок, ну ты чего, а? Не раскисай, будет тебе кухня. Я ж обещал. Сейчас подкоплю немного и сразу съездим, приценимся, лады?

— Лады, — вздохнув, улыбнулась Люда.

Июнь пролетел незаметно. Олежка еле-еле закончил год без троек, Арина вовсю готовилась к выпускному, хотя сама выпускаться не планировала.

По утрам Люда залетала в родительские чаты как на работу. В одном из них объявили, что нужно будет сдать деньги на ремонт школы. В другом написали, что помимо ресторана планируется также покатать девятиклассников по Москве на лимузине, и арендовать их придется сразу несколько, чтобы уместить всех ребят. Женщина лишь кивала и записывала все в специальный блокнотик, чтобы подбить семейный бюджет. Ее подсчеты привели к неутешительным результатам, и поэтому чуть позднее она просто перевела деньги и на ремонт, и на лимузин, ничего не сказав мужу, чтобы того не хватил удар. Хорошо хоть, за первый месяц лета ей удалось заработать чуть больше обычного из-за наплыва клиентов. В основном те обращались к ней из-за все тех же пресловутых выпускных. Кому-то надо было ушить платье или брюки, обрезать длину, а кому-то, наоборот, сделать чуть свободнее. Этими деньгами Люда и воспользовалась.

К счастью, Арина неплохо сдала экзамены, так что хотя бы здесь обошлось без неприятных сюрпризов. Но все же конец учебного года стоил Людмиле немалых нервов, и ей нехотя пришлось купить краску для волос, чтобы закрасить появившуюся кое-где седину.

Накануне выпускного женщина отпаривала платье, а Арина в это время делала себе педикюр. Хотя бы здесь семья сэкономила пару тысяч.

— Ма-а-м? — потянула дочь, не отрываясь от своих ногтей.

— А?

— А папа же не пойдет на мой выпускной?

— Арин, ну папа у нас работает. Вряд ли его отпустят со склада. Но мы ему потом…

— Фух, слава богу! Еще не хватало, чтобы он там стоял, гундел.

— … потом ему фотографии покажем, — завершила фразу Люда. — Нехорошо так говорить про отца.

— А я ничего плохого и не сказала. Сама же знаешь, что погундеть он у нас любитель. Как заведет свою шарманку, так уже не остановить.

Когда дочь начала изображать стандартные Володины нотации, Людмила не удержалась и прыснула от смеха. Совсем уже взрослая ее Аришка стала, вон как смешно шутит.

Утром нужно было проснуться раньше всех, успеть приготовить завтрак на всю семью, собраться и вовремя поднять домочадцев. Запись в салон для Арины была назначена на девять утра. Володя уходил на работу раньше. Перед тем как покинуть квартиру, он крикнул жене:

— Людок ты уж проконтролируй, чтобы все было нормально. Все-таки ответственный день.

— Проконтролирую, Володь, не волнуйся. Погоди, ты ж обед свой забыл, сейчас принесу пакет…

К часу дня Людмила, Арина и Олежка уже были в актовом зале школы. Сын откровенно скучал и поэтому просматривал какие-то видео на телефоне. Дочь жевала жвачку и по ней было видно, что она ужасно голодна. Утром девушка отказалась от завтрака, прокомментировав свое решение так: «Я че, буду жирная как корова в этом платье ходить? Оно и так подчеркивает все недостатки». Люда не совсем понимала, о каких недостатках говорит ее стройная как тростинка дочь, но спорить не стала — в таком возрасте подростков все равно не переспорить.

— Мам, а у меня тоже будет такой унылый выпускной? — с ехидной улыбкой заговорил Олег, поглядывая на сестру.

— Конечно! Ой, что ты сказал? Унылый? Нет, унылым он не будет. Этот тоже не унылый, просто главная часть еще не началась.

— Когда она начнется, я вообще усну.

— Ой, да завались, пэтэушник будущий! — бросила Арина и тут же начала судорожно поправлять локоны, поскольку заприметила в толпе одного из своих сверстников.

— Какой парень симпатичный! — с улыбкой шепнула Люда, кивая в его сторону.

— А то. Это мой будущий парень.

— Фу! Парень, блин, — сморщил лицо Олег. — Ну ты тупица!

— Завались, я сказала!

Наконец все расселись по местам и началась торжественная часть. Когда Арину вызвали на сцену для получения диплома, Людмила старалась сделать как можно больше фотографий на ее телефон. При этом вспоминала себя, такую же молодую и счастливую. Конечно, ее выпускное платье было куда длиннее, чем у Арины, но это уже мелочи.

Когда после актового зала выпускники высыпали на площадку перед школой, их уже ждали три автобуса-лимузина. Третий предназначался для председателя родительского комитета, еще пары родителей и, конечно, педагогического состава.

— Ну все, я пошла! — Арина чмокнула мать в щеку и чуть ли не бегом направилась к автобусу в компании трех подружек.

Остаток дня Люда провела за готовкой и шитьем, а Олежка, погуляв немного с друзьями, вернулся и засел в компьютере. Вечером пришел Володя и после ужина Люда вместе с ним села смотреть фотографии, которые перекинула себе с телефона дочери.

— Вот эту хочу распечатать и в рамочку поставить. Смотри, какая Аришка у нас красавица! — сказала Люда.

— Да, можно и распечатать, — жуя сардельку, проговорил муж. — А чего они сейчас делают-то? Была какая-то культурная программа?

— Володь, ну какая культурная программа? Они же подростки. Покатались по Москве, а потом махнули в ресторан отмечать. Я ей звонила перед твоим приходом, их уже привезли на пир.

— Чтобы после ресторана сразу домой, — неизвестно кому пригрозил глава семейства.

— Может, встретим ее на машине? Такси дорого обойдется.

— Ну… — задумчиво протянул Володя. Затем он откусил половину второй сардельки и, распрыскивая ее сок, повторил: — Ну-у… Наверное, лучше…

— У тебя же завтра выходной, будешь спать и отдыхать. А сегодня дочку хорошо бы встретить, да? — мягко, но упорно Люда двигалась к своей цели.

— М-м… — Володя явно обдумывал это предприятие будто планировалась целая экспедиция на Северный Полюс.

— Там по пути новый магазин, в котором продают разливное пиво и закуски. Говорят, очень хороший, с разнообразным выбором.

— Да, Люд, — сразу повеселел муж, — пожалуй, ты права. Заберем Аринку из ресторана. Когда там магазин закрывается-то?

— В 11, Володь.

— Вот. Тогда купим пива и потом поедем к ресторану. Звони ей, говори, чтоб была готова к 11:30.

— Хорошо! — обрадовалась Люда и побежала звонить дочери.

Как и было условлено, по дороге они заехали в тот самый пивной магазин. Володя купил три литровые бутылки пива, фисташек и вяленую воблу. На немой вопрос жены мужчина ответил, что в выходные придут Серега и Виталик, чтобы подлатать кухню, а на такой случай обязательно нужно больше пива.

— Без пенного в таких вопросах не обойтись, Люд, сама ведь понимаешь. Да и выпускной нужно отметить. Не каждый день дочку провожаем в десятый класс. Ты нам еще нарезочку какую организуй, лады? Одной вяленой рыбы и орехов будет маловато.

Арина опоздала минут на 25.

— Она пьяная что ли? — вытаращил глаза Владимир, увидев, как дочь вперевалочку идет к машине. — Нет, ты погляди, точно пьяная!

Люда выскочила из машины, чтобы помочь дочери благополучно добраться до автомобиля. Дочь действительно немного штормило, а ее прическа немного истрепалась, но, в целом, все было не так уж и плохо.

— Арина, ты что, пила?

— Нет, конечно, — с невозмутимым видом ответила девушка. Однако ее блуждающий взгляд говорил об обратном.

— Ладно, это мы обсудим позже. Давай, садись скорее в машину, отец уже сердится.

— Хэллоу, фазэр! — веселым голосом сказала Арина, усаживаясь на заднем сидении.

Всю дорогу Володя периодически заглядывал в зеркало заднего вида и бросал на дочь грозные взгляды. Впрочем, той было до этого мало дела. До самого дома она сидела в телефоне и, не поднимая глаз, с блаженной улыбкой с кем-то переписывалась.

— От тебя куревом пахнет, — позже шепнула Люда, зайдя в ванную, где дочь смывала макияж с помощью мицеллярной воды и ватных дисков. — Ты что, совсем уже?

— Это пацаны курили, а я просто рядом стояла. Что мне теперь, не общаться теперь ни с кем, раз у нас в классе все курят??

Люда не нашлась с ответом и решила отложить разговор на более благоприятное время. Что касается главы семейства, то он опробовал немного пива и закусил фисташками, ошметки от которых потом валялись по всей комнате, после чего сразу подобрел и чуть позже отправился на боковую, даже позабыв о мазе от геморроя.

Когда в квартире воцарилась тишина, Люда немного прибрала в гостиной и принялась за шитье. На короткие мгновения она останавливалась и смотрела куда-то вдаль, вспоминая свой собственный выпускной и улыбаясь теплым воспоминаниям.

Люда ждала выходных как праздника. Починят ящики и полки, думала она, подклеят покрытие, которое отошло с краев, и можно будет пользоваться, не боясь. А то что кухня уже не нова, так это дело второе.

Настала суббота. На помощь Володе пришли друзья семьи Виталик и Сережа. Первым делом все трое выпили пиво, которое заранее купил хозяин дома. Напитки кончились, а ремонтные работы длились почти весь день, поэтому Люда только успевала бегать в магазин за квасом и пивом, жарить гренки во фритюре, пока мужчины на перекуре, и нарезать арбуз, который принес Виталик. Вообще для арбузов было еще рановато, но раз уж его принесли, то отчего бы и не нарезать. Женщина была готова на все, лишь бы по завершении увидеть, что ящики больше не вываливаются, нормально выдвигаются и задвигаются, а все дверцы закрываются плотно.

Наконец дело было сделано и со словами «принимай работу, мать!» Сережа жестом пригласил Люду в кухню. Не успела она начать осмотр, как оба друга, сославшись на то, что дома их ждут жены, спешно ретировались. В помещении остались только сама Люда и ее муж. Женщина потянула на себя злосчастный ящик, который месяц назад упал ей на ногу. Тот не поддался.

— Володь, так теперь вообще ничего не выдвигается…

— Правильно, Люд. Мы его закрепили изнутри, заколотили, чтоб не падал. Не волнуйся, все содержимое мы оттуда вытащили. На балконе лежит в пакете.

— Так как же я теперь совсем без ящика? Он был вместительный, удобный…

— Люд, ну главное, что на ноги теперь точно не упадет. Для меня превыше всего твоя безопасность. Мы, конечно, хотели починить, но выдвижной механизм совсем разболтался. А там половина деталей из пластмассы — как же их починишь? Вот и пришлось заколотить. Ты зато вон посмотри: кое-где заклеили фасад, чтоб не лохматился; проверили все полки, подкрутили где нужно. Все работает. Ну, кроме этого ящика.

Люда так устала за день, что даже не стала заводить разговор и обсуждать проделанную работу. Сказала спасибо и принялась мыть помещение, которое после стараний трех мужчин выглядело так, будто здесь пару месяцев никто не убирал. Несколько раз перемыв полы, стол, сам гарнитур и раковину, она собрала мусор и понесла на помойку. Иначе за ночь в остатках арбуза заведутся мошки. Затем вернулась домой, вспомнила, что содержимое заколоченного ящика теперь лежит на балконе, и принялась все это разбирать. Ей кое-как удалось рассортировать утварь по другим ящикам и полкам, но она уже заранее знала, как неудобно будет добираться до той или иной вещи во время готовки.

После ужина и дополнительной уборки за всей семьей Люда совсем валилась с ног. Обычно она так не уставала, но в тот день на улице стояло адово пекло, а вечером воздух превратился в парное молоко. Открытые окна не спасали ситуацию — не чувствовалось не то что сквозняка, но даже малейшего дуновения ветерка. Казалось, квартира превратилась в сауну. Женщина решила, что сегодня ни за какие коврижки не сядет за шитье. Еще не хватало сделать работу плохо, тогда клиенты мигом уйдут к конкурентке с соседнего района. Приняв душ и переодевшись в пижаму, она взяла поднос и понесла мужу чай с вафлями. А после не ушла, как бывало обычно, а расположилась на диване рядом с его креслом. По телевизору показывали автогонки, значит, можно поговорить.

— Володь, уже думал что-то насчет отпуска? А то мне кажется, я сварюсь тут в четырех стенах, такая жара стоит — ужас… Без кондиционера совсем караул.

Муж откусил половинку вафли, запил чаем и задумчиво закряхтел.

— Ты про море что ли?

— Ну да. Собирались же. В Анапу или вон, в Адлер. Хотя лучше в Гагру, в Адлере, говорят, сейчас дороговато.

В комнату заглянула Арина.

— На море собрались? Если что, то без меня.

— Ариш, ну как без тебя? Не оставим же мы тебя тут, — удивилась Люда.

— Мам, мне пятнадцать. Я не поеду на море с предками, это зашквар. Не обижайся, но мне ж не десять лет как Олегу. Вон его берите, он только за. — Словно в доказательство своих слов Арина повернула голову в сторону коридора и крикнула: — Эй, ты! На море поедешь с родителями??

— Че??

— На море, спрашиваю, поедешь?

— Конечно, поеду! А когда??

— Все, завались, я просто спросила. — Арина обратилась к родителям: — Слышали? Он только за, так что езжайте втроем. А сэкономленные деньги лучше оставьте мне. Хоть поживу спокойно.

Володя покачал головой.

— Ты иди вон книжку лучше какую почитай, поживет она. Больно деловая стала. Мало тебя в детстве ремнем пороли.

Арина состроила гримасу:

— Меня вообще не пороли.

— А надо было! Марш в комнату. И чтоб завтра рассказала мне, что прочитала из школьной программы. Буду спрашивать пересказ!

— Ага, обязательно, мне ж больше заняться нечем, — бросила Арина и была такова.

— Ты не переживай, Вов, — сказала Людмила, — если она ни в какую не захочет ехать, мы мою маму попросим за ней присмотреть. Уж она-то ей спуску не даст, сам знаешь.

Муж доел вафлю и уставился куда-то в ковер.

— Люд, ну а денег-то где взять на это все? Выпускной, кухня, море, ремонт машины, а скоро еще первое сентября.

— Так кухню мы отложили на лучшие времена, — напомнила она. — На ремонт нужно не так уж и много, а что насчет сентября, так я после отпуска поднапрягусь и заработаю. Всегда же справлялись. В Гагру поедем на машине, сэкономим. Там заселимся у частников — тоже экономия. Готовить буду сама, и изредка можем ходить в местное кафе. Цены там приемлемые, я узнавала.

— Где ты узнавала?

— Так клиентка пару дней назад приходила. Я смотрю: загорелая, довольная. Дай, думаю, спрошу, где отдыхала. Она мне и телефоны даст, все места проверенные. Даже скидка будет, говорит. Ну что, Вов, давай съездим дней на десять? Хоть дух переведем, а.

— Люд, не сдюжим. Это ж тыщ 80 вынь да положь. Как минимум. Да и не уверен я, что наш Фокус вынесет такую дорогу. А если встрянем посреди трассы, что делать будем? Там цены не сложишь все починить. Сама же знаешь, как местные хапуги деньги гребут. Только и ждут, что у кого-то тачка сломается. Давай обождем, хорошо? Вон, гляди, через несколько минут «За бортом» покажут, твоя любимая комедия. Посмотрим?

— Конечно, посмотрим, Володь. Тебе чаю еще принести, пока не началось?

— Да, Людок, спасибо. И бутерброд с буженинкой сделай по-быстрому, ладно?

— Мог бы не говорить, — улыбаясь, обернулась на мужа Люда, — я же тебя знаю как облупленного, без бутерброда бы не вернулась точно.

На следующее утро, проснувшись, она обнаружила пустое место — значит, Володя уже поднялся. Чтобы не разбудить детей, женщина тихонько, на цыпочках, вышла из спальни и прошла в кухню. Там, на балконе, спиной к ней стоял муж и курил. В руке у него был мобильный. Людмила прислушалась — судя по всему, разговаривает с Серегой или Виталиком. Она уже хотела включить телевизор, как ее слух уловил нечто важное.

— Так и я говорю: зачем это море? За эти деньги раньше можно было в Турцию или Египет слетать в четыре звезды. А сейчас что? Ага, точно-точно. Ну и я ей объяснил, мол, Люд, ну какая Гагра. — Володя беззлобно засмеялся. — Да не говори… А снасти сами себя не обновят. Так что, в следующую пятницу с вечера рванем?.. Ну, договор, это я одобряю. Сереге только набери, пускай сразу арендует, заранее дешевле обойдется. Да, эхолот обновлю на неделе, тот уже накрылся… Слушай, ну это самая сложная часть… Предлагаю им сегодня сказать. Пускай одновременно узнают, иначе всю плешь проедят. — Снова беззлобный смешок. — Да, я Людке сразу скажу, как проснется. Давай.

Владимир выбросил сигарету в окно, обернулся и встретился глазами с женой. Вышел с балкона и расплылся в улыбке.

— Подслушала все, лиса?

— Я не специально, Володь.

— Знаю. Людок, ну что, мы с Виталиком и Серегой вчера договорились на рыбалку сгонять. Вот, поедем в пятницу. Вернемся в воскресенье. Ты ж не против?

— Я-то не против, но ты вчера сам говорил, что денег нет.

— Там мы в экономном режиме, а не как в прошлый раз. Я даже пива себе брать не буду, так, кваса попьем, порыбачим спокойно.

— На частную рыбалку едете?

— Нет, Люд, ну ты что, денег же нет, на озеро в Сечугу поедем.

— Ну раз так, то езжайте, — вздохнула женщина, — куда ж деваться.

— Людок, я тогда пойду еще прикорну полчасика, — обрадовался Володя, — чтоб тебе завтрак не мешать готовить.

Собрать мужа на рыбалку — это дело основательное, требующее подготовки, особенно когда он уезжает почти на два с половиной дня. В то время как Владимир готовил свои снасти и складировал в коридоре снаряжение, Люда стояла у плиты, пытаясь все успеть.

Муж заглянул в кухню:

— Люд, ну ты чего тут все готовишь-то? Бутербродов нарежь и хватит.

— Уже нарезала. Но одними бутербродами вы сыты не будете. Оголодаете там совсем на рыбалке своей. Я вот вам бифштексов приготовила, картошечки сварила. Сейчас добавлю туда масла и укропа, оберну кастрюльку полотенцем — будет вам ужин.

— Ладно, можно и так, — согласился муж, — а то Серега уху варить будет только завтра, сначала ж улов нужен. В прошлый раз он такую уху наваристую сварганил — зашатаешься!

— Ты палатку-то не забыл, Вов?

— Зачем нам… а-а, — Владимир словно осекся, — ну да, она ж еще в машине со вчера лежит. Не на сырой же земле спать будем.

«Даже хорошо, что Вова уезжает на выходные, — думала Люда, сноровисто складывая снедь в специальную термосумку. — Хоть заказы сегодня дошью, завтра же клиентки придут забирать. Может, даже время останется и кофточку себе начну кроить, а то купила моток ткани и он уже стоит два года неприкаянный… Ну да ладно, нужно по списку Вовкиному пройтись и, главное, не забыть положить бутерброды с бужениной!»

Проводив мужа, Люда встала у окна посмотреть, как машина трогается с места и скрывается за поворотом. Она всегда так делала, старая привычка. Затем, тихонько вздохнув, женщина принялась за чистку кухни. Благо, вовремя вспомнила примету, что нельзя мыть полы за теми, кто отправляется в путь, и потому уборка заняла гораздо меньше времени. А раз так, то можно сходить, проверить детей.

— Ариш, ты завтра что делать планируешь? — спросила Люда.

— Спать. — Девушка зевнула и потянулась на своей кровати, не выпуская телефона из рук.

— Олежка, а ты?

— Меня Пашка Ларионов позвал в гости. К нему пойду.

— А во сколько?

— Где-то в одиннадцать, там чемпионат по Доте начинается. Будем смотреть.

— Боже, какие ж дебилы… — шепнула Арина.

— А ко мне завтра придут Ольга с Алевтиной, — быстро заговорила Людмила, почуяв, что сейчас дети начнут обмен колкостями, — где-то к полудню.

— Класс! — Арина подняла большой палец вверх.

Закончив с заказами ближе к ночи, Люда приняла ванну и легла спать. На покрой кофточки у нее, конечно, времени не осталось. Точнее, оно было, а вот охота пропала. Хотелось просто лечь и отдохнуть. Было немного непривычно, что вся кровать только в ее распоряжении — поначалу женщине хотелось по привычке вжаться в свой правый край. Но через пару минут она попривыкла и развалилась по центру в позе звезды. Как же сладко она спала той ночью!

Утром ей позвонил Владимир и рассказал, как они вчера с мужиками встряли в пробку и какая Люда молодец, что наготовила столько всего. Позже женщина проводила Олежку к другу, дав ему с собой небольшой тортик, ведь, по ее представлениям, идти в гости с пустыми руками совсем нехорошо. Арина спала, поэтому Люда принялась готовиться к приходу подруг. Те любили поесть, поэтому хотелось угодить каждой.

Арина поднялась за десять минут до прихода гостей. Когда Ольга с Алевтиной вошли в квартиру, девочка выглянула из комнаты в смешной, но очень милой пижаме, и поздоровалась, а затем сразу скрылась обратно в комнате.

— Соня моя, — с улыбкой сказала Людмила.

— А где Олежка? — поинтересовалась Ольга.

— Да он в гости пошел к однокласснику, чемпионат смотреть какой-то.

— А-а, футбол, наверное. А мы тут пирог принесли с ягодами. Сейчас как засядем, как косточки мужьям перемоем!

Подруги зашли в кухню и расселись за столом.

— Люд, вот это да! — рассматривая угощение, восхитилась Алевтина. — И когда только успеваешь? А как же все вкусно выглядит…

Пока женщины угощались, Людмила заглянула в комнату к дочери и спросила, не голодна ли та. Арина не стала изменять себе и запросила овсянку на воде, банан и зеленый чай без сахара. Быстро сварив кашу и красиво все разложив, Люда отнесла дочери поднос и наконец присоединилась к гостям.

— Людка, все очень вкусно! Ум отъешь!

— Да перестань, — отмахнулась женщина, — на скорую руку по-быстрому все сварганила. Оль, а ты чего поникшая? Невкусно?

— Ты что, Люд! Я тут уже все блюда ополовинила. Вкусно — спасу нет. Просто крестец что-то ноет, да в висках стучит с самого утра. Наверное, к дождю.

— Ага, точно, к дождю, — закивала Алевтина. — У моего Виталика тоже голова с утра если болит, то вечером будет дождь. Скучно без них, да, девчонки? — Женщина со вздохом оперлась подбородком об ладонь. — Мой вроде уехал только вчера вечером, а уже хоть волком вой… Обычно же мельтешит перед глазами все выходные, то одно ему, то другое, а сегодня с утра просыпаюсь — и как-то пусто без него. Все утро не знала, чем себя занять.

— Да-а, — протянула Ольга, — у меня то же самое. А я еще думаю, почему я такая разбитая хожу, еле ноги волочу?.. Точно — без Сережки совсем не то, хоть он меня часто и бесит.

Обе женщины, не сговариваясь, перевели взгляд на хозяйку дома в ожидании ее согласия со всем сказанным. Но Людмила вовсе не чувствовала скуку или грусть. Напротив, она отлично выспалась, а с утра, не спеша и с шиком выпила кофе с круассаном. Ей не было тоскливо, не было не по себе, она вообще прекрасно себя чувствовала. Но подруги ждали иного, поэтому после небольшой паузы пришлось изречь:

— Ой, девчонки, и не говорите… Без Вовки вообще ничего не хочется. Хоть ляг и весь день лежи… Сегодня силком себя заставила встать с кровати, представляете?

Гостьи понимающе закивали, повздыхали, а затем Ольга, понизив тон, сказала:

— Кстати-кстати. Вам это точно не понравится, но я скажу: наши-то вовсе не в Сечугу поехали.

— Как не в Сечугу? — удивилась Людмила. — А палатки тогда на что?

— Так для прикрытия, чтобы мы с вами повелись. А на деле они на платной рыбалке. Помните то место, где деревянные домики, шикарный водоем, кишащий рыбой, и вообще лепота? Правда, в отличие от Сечуги, все это великолепие вовсе не бесплатно. Они скинулись минимум по десять тысяч, но я думаю, дело не обойдется и пятнадцатью. Там ведь и водный мотоцикл можно арендовать, и моторную лодку, и пивка попить с вареными раками.

Люда и Алевтина ужаснулись. Последняя и вовсе начала икать.

— Я как чувствовала, что Виталик что-то недоговаривает…

— Ага, воду мутит.

— Да, точно…

— Ну, я ему устрою!

— Откуда ты все это узнала? — вставила слово Людмила, чьи надежды о море с каждой секундой таяли словно медузы на раскаленном песке.

— Мой не умеет историю в компьютере чистить, а я и не говорю ничего, потихоньку слежу за ним. Где сидит, на кого смотрит, ну, вы понимаете. — «Понимаем» — закивали Люда и Алевтина. — Сегодня перед выходом дай, думаю, загляну. И не прогадала. Нашла подтверждение о заказе домика и оплате платной рыбалки.

— Как всегда, вот как всегда! — всплеснула руками Алевтина. — Ну а, с другой стороны… уехали и ладно, что уж теперь переживать. Главное, что втроем, мужиками. Не по бабам же шляются незнамо где…

— И то верно, — согласилась Ольга, — я тоже уже рукой махнула. Платная рыбалка — это далеко не самое страшное. Не по стрипушникам ошиваются — и слава богу. Ой, кстати, сказала про стрипушник и сразу в спину аж отдало. В четверг, представляете, нагнулась сережку поднять с пола и как защемило!! Вот не поверите, полдня разогнуться не могла, ходила как Квазимодо, полусогнувшись, думала, помру. Хорошо, дома мазь от радикулита была, мне мать как-то принесла. Я ей еще тогда, помню, говорю, мол, зачем мне мазь-то эта, а вот, пожалуйста, пригодилась.

Алевтина кивнула:

— Радикулит — это не шутки, Оля. Это все очень серьезно, надо себя беречь! Я себе тут пояс из собачьей шерсти купила, заказала из телемагазина. Теперь, когда готовлю, его всегда надеваю для профилактики.

— Так жара же стоит невыносимая, — удивилась хозяйка дома.

— А у нас теперь кондей работает. Виталя вот приобрел на позапрошлой неделе. Кстати, очень рекомендую вам с Вовкой, Люд. Отличная вещь, очень выручает в жару. А пояс — как раз, чтоб не просквозило.

За такими разговорами женщины просидели еще добрых три часа, а затем подруги засобирались по домам. Прибрав на кухне и перемыв посуду, Люда прислушалась к тишине в квартире и решила, что это отличное время, чтобы наконец сделать выкройку и сшить ту самую кофточку, о которой она думала вот уже второй год подряд.

Весь воскресный вечер Людмила возилась с рыбой, которую привез Володя. Сам муж по приезду почти сразу же завалился на диван в гостиной — по телевизору шел какой-то чемпионат по футболу. Он лишь успел заметить кофточку, которую жена повесила на вешалку на ручку шкафа.

— Ого, — сказал он, — я смотрю, Людок, ты тут без меня времени зря не теряла. Обновку вон себе купила. Дорого обошлось?

«Вот чья б корова мычала, Вов» — так и подмывало сказать мужу. Сам извел целое состояние на коттедж и платную рыбалку, а теперь спрашивает, сколько денег ушло на кофточку.

— Совсем нет.

— Ну сколько? Или секрет?

Люда вздохнула:

— Не секрет, Володь. Бесплатная кофточка, я ее сама себе сшила за выходные. Давно уже ткань лежала, да и фурнитура вся была. Вон, гляди, какие пуговички симпатичные.

Муж подошел ближе, ощупал ткань и поближе взглянул на пуговицы.

— Действительно, симпатичные. И кофточка сама тоже. Цвет красивый, красный такой.

— Бордовый.

— Ну бордовый, какая разница. Ты, конечно, у меня мастерица. Даже обновки себе сама шьешь! Всем бы такую жену, да я первый подсуетился. — Владимир гордо улыбнулся. — Остальные бабы тока успевают загребать, все им мало, а моя Людочка — все в дом, все в семью, а из семьи — ничего. Принцесса моя ненаглядная.

Женщина зарделась от похвалы. Нечасто от Володи такого добьешься. Нет, он не был черствым, просто не мастак говорить комплименты.

— Вов, прекрати. Ну сшила и сшила. Чего, долго что ли.

— Людок, ты у меня такая одна! — Он бросил взгляд на телевизор. — О, уже выходят. Притаранишь чайку, лады?

— Конечно. Печенье, вафли?

— Давай и то, и другое.

Принеся мужу поднос, Людмила отправилась на кухню — предстояло разделать да расфасовать рыбу по пакетам, а затем что-то отправить в холодильник, а что-то — в морозилку. Улова было так много, что женщина провозилась с ним до трех часов ночи. Наутро все тело ломило, а голова раскалывалась на части — вероятно, пришла мигрень, частая гостья в последнее время.

Володя укатил на работу, Арина чуть позже — на какую-то фотосессию с подружками, а Олег позавтракал хлопьями и бутербродами и уселся играть в компьютер. Людмила выпила таблетку, приготовила кое-что к обеду и, только домыла лопатку со сковородкой, как раздался звонок в дверь.

Мама.

Пришла за рыбой да попить чаю. А, возможно, и немного кровушки, уж за ней не заржавеет, думала Люда,

— Ой, как же эта лампочка ярко светит! Аж в глаза бьет, Люд. Ну неужели сложно поменять ее? Невозможно же так.

— Мам, специально Володю попросила такую вкрутить. Говорила же. Ко мне с заказами приходят, я должна увидеть все детали. При тусклом свете это тяжело.

— А с лицом что? Чего недовольная с утра пораньше?

— Да нормальная я.

— Нет. Я же вижу. Физиономия такая, будто помер кто. Или вот-вот…

— Мам, ну что такое говоришь? Голова у меня болит просто. Вчера полночи с рыбой провозилась. Зато отложила две форельки специально для тебя.

Мать переобулась в тапочки и двинулась на кухню. Люда — за ней.

— Потроха вытащила?

— Конечно.

— Хорошо. А то мне ж некогда особо рыбу разделывать. Сегодня вон отдохну, а завтра снова на сутки. А голова у тебя чего болит? От рыбы она болеть не может.

Мать уселась за стол и бросила взгляд на чайник, мол, хорошо бы вскипятить. Люда тут же нажала на кнопку и попутно принялась доставать чашки, тарелки и угощение для чаепития.

— Мигрень, наверное.

— К вечеру ничего болеть не должно, Люд. Не вздумай встречать мужа с таким же лицом, с каким встретила меня. Это мой тебе добрый совет. Мужик, приходя с работы, желает видеть довольную, румяную жену, готовую на подвиги. Из кухни должно пахнуть жареным мясом, а от самой жены — духами и счастьем. Вот такой нехитрый секрет семейного долголетия. А кислая физиономия — это как раз то, с чего брак начинает рушиться по кирпичику. Раз кирпичик, второй — вот и нет домика. Слышишь меня?

Таблетка не особо помогала утихомирить мигрень. Глаза резало от света, голова наливалась тяжестью, начинало немного тошнить.

— Слышу, мам. Гренки сделать? Еще пряники с конфетами есть, вафли… так, что еще… А, ну варенье, мороженое. Пломбир.

— Давай пряники, обойдемся без гренок. Еще не хватало, чтобы ты тут повалилась без сознания. Ох, дочь, в кого ж ты у меня болезная такая… — Тамара Яковлевна покачала головой. — Володя, конечно, святой человек. Ни разу не слышала, чтобы он на что-то жаловался.

Люда поставила на стол кружки с чаем, вазочку с пряниками и конфетами. Села рядом с матерью и устало спросила:

— Мам, а ему разве есть на что жаловаться?

— Вот ты вроде уже взрослая, двоих детей родила, а все такая же наивная. Мужик всегда найдет повод, если ему надо. Будет жаловаться на что угодно. Твоя задача — ему этого повода не давать. Семейное благополучие — это всегда задача женщины. Это она должна оберегать, сглаживать углы, идти на уступки, хранить очаг. А с мужика в этом плане взять нечего. Он просто пойдет туда, где лучше. Где теплее, сытнее, уютнее, где его встречают с улыбкой. Поэтому давай, Люда, соберись. Чтобы к вечеру была свежая как огурчик. И улыбайся, не ходи с этой постной миной, уже даже меня раздражаешь.

Людмила совершенно не удивилась и, кажется, даже не обиделась. То ли из-за головной боли, то ли от того, что просто привыкла. Сколько она себя помнила, маму всегда что-то раздражало.

Молчание дочери Тамара Яковлевна восприняла по-своему. Она оперлась на стол и выдала что-то вроде примирительной ухмылки.

— Ну и чего ты вся скукожилась? Я ж правду тебе говорю. А если я не скажу, никто не скажет. Иногда бываю прямолинейна, да, не без этого. Но ведь все ради твоего блага. Так до тебя доходит лучше.

— Все нормально. — Люда потерла виски. — Я просто не понимаю, к чему этот разговор. У нас с Володей все хорошо. Нет причин для беспокойства.

— Это пока их нет. Дьявол в деталях, Люда. Развал семьи может начаться с банальной кислой физиономии, которую твой муж увидит по приходу домой. И разговор я завела как раз для того, чтобы этой оказии не случилось. Куда лучше сказать дочери, чтобы не вздумала ходить по краю проруби, чем позволить упасть в нее и потом пытаться вытащить. Согласна?

Сопротивление было бесполезно, поэтому Люда решила просто соглашаться.

— Тут не поспоришь.

— Вот. Умница. Будешь слушать меня — проживете вместе до великих седин. А начнешь игнорировать советы, как твоя сестра, то повторишь ее печальную судьбу.

— Мам, у Снежаны все хорошо. После развода она стала зарабатывать втрое больше, занялась собой, похудела, похорошела и вон даже пошла на зумбу в фитнес-клуб. Живет как хочет. Счастливая, здоровая. Чего же тут печального?

Тамара Яковлевна недовольно фыркнула.

— То-то она каждый раз плачет в подушку перед сном, что ни мужа, ни детей нет. Счастье прямо так и прет. Или сейчас начнешь спорить как обычно, убеждать меня в том, что ничего она не плачет?

Людмила опустила глаза и начала помешивать чай ложкой, хотя сахар уже давно растворился. Ее сестра действительно часто плакала после развода, здесь мама была права. Оспаривать этот факт просто не имело смысла.

Видя, что снова одержала верх, мать довольно прищурилась.

— Тут и оно, Люд. Поэтому давай, учись улыбаться при любых обстоятельствах, что бы ни случилось. Даже когда тебе плохо, первым делом натянула улыбку, а уже потом открываешь мужу дверь. Вторую дочь-разведенку я просто не вынесу. Поняла меня?

— Поняла, мам. Вот, смотри, уже улыбаюсь.

За июнем плавно наступил июль, как и положено круговороту времени. За суматохой, которая была вызвана выпускным Арины, рыбалкой мужа и окончанием еще одного года учебы Олега, наступило затишье. Июль выдался жарким и в один из выходных дней семейство Терентьевых даже съездило на озеро. Простояв в пробке два часа в одну сторону и все же найдя местечко на битком забитом пляже, они немного выдохнули. Олежка веселился в воде, а Арина отошла чуть подальше от родителей, притворяясь что она не с ними. Девочка расстелила свое покрывало и начала загорать, время от времени делая селфи. Людмила наконец-то смогла немного почитать книгу, которую не могла закончить уже год, а Владимир, пожевав бутерброд с бужениной и запив его квасом, завалился под зонтиком и вскоре уснул. Затем семья еще два часа стояла в пробке, чтобы доехать до дома. Тогда-то Люда и получила звонок от своей лучшей подруги Зои.

— Володь, Зоя звонит, убавь, пожалуйста, музыку, — попросила Люда.

Муж покорно сбавил громкость, но продолжал тихо бубнить себе под нос шлягеры восьмидесятых.

— Привет, Люд! Слышно меня?

— Ага, Зой, вот сейчас хорошо слышу. Привет! — Люда была рада звонку, последнее время они с подругой виделись редко. — Чего делаю? Да вот, едем с озера. Ага, там яблоку негде упасть! Да-а, все как обычно — еле место нашли. Зой, ты что-то опять пропадаешь… Мы ж тут в пробке стоим, может, из-за этого плохая связь…

— Я говорю: приезжайте завтра ко мне в гости. Соскучилась — ужас.

— Ой, Зой, а я не знаю… Вовке ж завтра на работу…

— Ехайте без меня, — махнул рукой муж, — Зойке привет!

— Тебе привет от Володи.

— И ему привет! С детьми, говорю, приезжай. Мой-то тоже на работе будет.

— Погоди, я сейчас у них спрошу… — Людмила обернулась к детям: — Поедете завтра к тете Зое?

— Да! — хором заголосили те.

Олег любил бывать у Зои, поскольку дружил с ее сыном Никитой, а дочка всегда была не прочь пофотографироваться у бассейна, в шикарном доме и возле оного.

— Слышу Арину с Олежкой, — сказала в трубку подруга, — значит, решено. А Вовка пускай после работы приезжает.

— Вов, после работы приедешь?

— Да у нас ж завтра инвентаризация, до восьми сидеть будем… — Муж досадливо закряхтел. Он тоже был охоч до поездок к Зое, чей муж имел чудесную коллекцию сигар и дорогого виски, но, увы, с инвентаризацией не поспоришь. — В следующий раз приеду. Только вы-то, Люд, вы как доедете?

— Да я ж заеду! — пояснила в телефон Зоя. — Завтра где-то в 11 утра, у меня маникюр в 9. После него сразу к вам.

— Вов, слышал? Зоя заедет. Вот же добрая душа.

— Слышал, слышал. Ты привет-то ей передай.

— Да я ж уже передала, ну ты чего. Ох, горе луковое…

Людмила еще немного поболтала с подругой о том, о сем и с улыбкой на лице завершила вызов.

— Привезешь сигару, а, Людок? — подумав, уточнил муж.

— Да как-то неудобно спрашивать про сигару-то, Вов…

— Да Лев и сам предложит, ты, главное, дождись его приезда и не вздумай отказываться.

Утром Люда как обычно собрала мужа на работу, а к полудню приехала Зоя. Вскоре все загрузились в ее красный внедорожник, включили музыку и покатили за город. Расположившись впереди на пассажирском сидении, Люда почувствовала себя словно в спа-салоне. Кресло был до того удобным, что в нем хотелось сидеть вечно. А еще автомобиль ехал так плавно и бесшумно, что даже не верилось. Ничего не громыхало под капотом, звуки улицы были практически не слышны, а в самом салоне приятно пахло ромашкой и лимоном. Истинное наслаждение!

В загородном поселке, где семья Цветковых пару лет назад приобрела коттедж, тоже царила поистине райская атмосфера. Кругом зелено, чисто, по сторонам дороги мелькают роскошные дома один лучше другого, мимо проносятся дорогие авто. Последние вызвали особый восторг у Олега.

— Офигеть! — с придыханием шептал мальчик. — Это же Бугатти, а вон Ламбу кто-то припарковал, а это Роллс-Ройс! Роллс-Ройс стремноватый какой-то, но я б все равно прокатился… Когда стану киберспортсменом, тоже себе Ламбу куплю, только салатовую, как в ГТА! Блин, а это ваще Феррари! Мам, видела?? И такую куплю!

— Ой, да, — скривилась Арина, продолжая делать селфи, — купишь в своих мечтах. Максимум, че ты купишь по-настоящему, это раздолбанную Ладу седан баклажан.

— На такой тебя твой парень возить будет, — парировал мальчик. — А я буду мимо проезжать на своей салатовой Ламбе и показывать вам фак.

— Олег! — возмутилась Люда.

— Мам, ну а че она… — Сын елозил на заднем сидении, примыкая то в одному, то к другому окну.

— Да, завались уже, отсталый, — говорила Арина, отпихивая от себя брата.

Зоя поглядывала в окно заднего вида и весело смеялась своим особенным смехом, похожим на звон колокольчиков.

Они с Людой жили в одном доме, учились в одной школе и с детства были не разлей вода. Зоин отец умер, когда ей было всего пять, поэтому ее мама с утра до ночи работала сначала на заводе, а затем заступала на смену в местный магазин, который был открыт допоздна и радовал всех пропойц района. По этой причине Люда много времени проводила у Зои дома. Той было одиноко и грустно одной, а сама Люда находила любой повод, лишь бы сбежать от своей вечно недовольной матери.

После школы девочки поступили в один ВУЗ, а по его окончании Зоя устроилась на работу в небольшую контору, где и познакомилась со своим будущим мужем Левой. Он называл ее своей феей удачи, потому что после их встречи его дела резко пошли на лад, и через пару-тройку лет он из обыкновенного клерка превратился в успешного предпринимателя. Что касается Люды, то она вышла замуж за Вову еще будучи на первом курсе. К моменту свадьбы Зои и Левы она уже была беременна Олежкой. А еще через год у Зои родился Никитка, который был всего на год младше. Мальчишки сдружились еще малышами и теперь вместе играли в компьютерные игры и мечтали стать киберспортсменами.

— Зой, так вы когда на Бали? — спросила Люда. — А то я уже счет времени потеряла.

— На следующей неделе, выезжаем в пятницу. Ух, сколько вам всего оттуда привезу!

— Да не надо, я ведь не поэтому спросила…

— Знаю! — Зоя улыбнулась. — Но я все равно привезу. Там есть такая модная штуковина, постоянно забываю, как называется… А, вспомнила, саронг!

Людмила так воодушевилась рассказами подруги об Индонезии, что на задний план отошли грустные мысли о ее собственном неудавшемся отпуске, оставляя в душе лишь тонкий шлейф тоскливости.

— Ой, Люд, а у меня ведь целая полка забита платьями и сарафанами! Тебя ждут. Я ж покупала, чтобы себя замотивировать скинуть вес, но, как видишь, воз и ныне там, — Зоя похлопала себя по ляжкам и расхохоталась. — А тебе будет как раз. Ты не думай, не обноски какие — все новье, с ценниками.

— Зой, — растерялась Людмила, — так у тебя там все небось нарядное, а мне куда такое носить? Я ж только до рынка, магазина и обратно…

— А что, в магазин не надо наряжаться? Кто это такое сказал, а? Везде нужно ходить как королева, потому что ты такая и есть. Макияж, платьице, сумочка, укладочка, потом духами попшикалась — и вперед, в Пятерочку! Да, именно так, я не шучу!

— Теть Зой, да какой там попшикаться… Она даже духи, которые вы подарили, так и не открыла, — буркнула с заднего сидения Арина. — Пользуется теми фейковыми, которые ей папа купил.

Услышав такое, Людмила аж подпрыгнула на своем супер-удобном сидении и, обернувшись, строго посмотрела на дочь. Та сразу же уткнулась в телефон.

— Они не фейковые, просто у них коробочка другая была, сами-то духи те же самые…

— Мам, ну ты сама-то в это веришь?

Зоя быстро сориентировалась в ситуации и, чтобы никого не смущать, сменила тему.

День выдался на редкость удачным и расслабленным. Людмила уже и забыла, когда вот так проводила время, когда не нужно, словно электровеник, носиться по кухне и всех обслуживать, а затем так же носиться, только уже с удвоенной скоростью, чтобы за всеми убрать. В гостях у подруги ей не приходилось ничего делать, все чудесным образом делалось за нее: приносились еда и напитки, убирались тарелки, а затем сменялись новыми. Ей оставалось только лежать на шезлонге у бассейна или плавать на надувном матрасе, лениво пробегая пальцами по теплой прозрачной воде. Что до детей, то тех вообще было не видно-не слышно, хотя при этом они находились рядом. Арина бесконечно фотографировалась в купальнике и снимала какие-то видео («Это для влога, мам!»), а Олег с Никитой плавали и ныряли и лишь всего на час отлучались поиграть в видеоигры. Было так хорошо, что вечер наступил совсем незаметно.

— Ох, засиделись мы, Зой! — спохватилась Людмила. — Вовка скоро с работы приедет, часа через полтора…

Подруга стала было уговаривать всех остаться, предлагала разные варианты — даже отправить водителя за Владимиром, — но Людмила знала, что так не получится. Завтра мужу на работу, а у нее самой полно заказов, которые нужно кровь из носа доделать к завтрашнему полудню. Зоя сдалась и позвонила водителю, который должен был отвезти Терентьевых домой. Тот в основном возил Леву на работу и с работы, но иногда и саму Зою, хотя та предпочитала водить сама. Он помог загрузить в машину уйму подарков, которые хозяйка собрала для гостей: два больших пакета с вещами для Люды, набор корейской косметики для Арины, вкусности и какие-то диски для Олега, а еще сигары и виски для Вовы.

Обнявшись на прощание, подруги условились созвониться после Бали, и машина тронулась в путь.

За всю дорогу Люда не проронила ни слова. Автомобиль был другой, но с таким же удобным креслом. Она сидела в нем и с задумчивой улыбкой наслаждалась последними мгновениями отдыха, словно пробуя запастись этим приятным ощущением впрок. Женщина смотрела в окно и наблюдала, как мимо пролетают дома, деревья, люди, машины… Так же быстро и мимолетно, как ее жизнь.

«В гостях хорошо, а дома все же лучше» — первым делом подумала она, увидев окрестности своего района. Но эту мысль почему-то сопровождал легкий оттенок печали.

Люда лепила котлеты к обеду, как вдруг у нее зазвонил телефон. В этом не было ничего особенного, если бы на экране не высветилось «Мама». Тамара Яковлевна никогда не звонила после ночной смены. Обычно она возвращалась домой и ложилась спать. Работала она телефонным оператором и отвечала на экстренные звонки жителей района. После работы ей точно было не до разговоров, более того, она их ненавидела. И раз уж мама решила позвонить, значит, случилось нечто ужасное.

Дрожащими руками Люда оторвала кусочек бумажного полотенца, вытерла пальцы и нажала на прием.

— Да, мам? Что случилось?

Голос по ту стороны зазвучал глухо, будто разговаривает привидение:

— Пока ничего, но может случиться.

— Мама, говори уже, ради бога! Я же поседею сейчас!

— Сегодня мне удалось прикорнуть минут на сорок и я увидела сон. Будто бы возвращаюсь домой со смены и вижу сквозь окно кафе, как Володя целуется там с другой женщиной. Я, конечно, врываюсь туда и устраиваю разнос, а твой муж мне, значит, и говорит, дескать, Тамара Яковлевна, я не намерен оправдываться. Мол, давно уже не воспринимаю вашу дочь как женщину, живем как соседи, и вообще я собираюсь подать на развод. Дальше я облила его горячим чаем, его краля начала визжать, а потом меня разбудила коллега и пришлось возвращаться к телефону.

У Люды отлегло от сердца. Она отправила порцию котлет на сковородку и, улыбаясь, сказала:

— Господи, мам! Подумаешь, какой-то дурацкий сон. Мало ли что может присниться… Мне вон, помнишь, снилось, что Зойка потеряет ребенка. А она тогда уже на сносях была. Я как проснулась, сразу позвонила тебе, до того было страшно. И в том сне у нее кровь пошла, она стояла в этой багровой луже, смотрела на свои окровавленные руки и кричала таким диким криком, что я чуть не умерла от ужаса. Потом я плакала еще с неделю. А когда…

— Я помню тот сон, — перебила мать, — зачем повторять? И помню, что ты пришла в себя, только когда Зойка позвонила тебе из роддома радостная. У меня еще нет деменции. Но сон о потере ребенка — это другое. Тем более, что это речь шла о твоей подруге, а не о тебе самой или близкой родственнице. Ты просто волновалась за нее, потому что она лежала на сохранении, вот и все. Такие сны ничего не значат. А вот если матери снится сон о дочери, да тем более такой правдоподобный, то вот тогда жди беды…

— Ну и что мне теперь делать? — Люда рассмеялась и покачала головой. — Звонить Вове и устраивать скандал?

— Ты меня за дурочку не держи, я еще не выжила из ума, чтобы такое советовать. Другое дело, что предупреждение мне дано не просто так.

— Ну какое предупреждение? Думаешь, он действительно найдет себе любовницу?

— А кто его знает. Я вот наперед сказать не могу. И ты тоже. Наше с тобой дело — вовремя среагировать на угрозу и рубануть ее на корню. А теперь слушай, что скажу…

Нажарив котлет, Люда тут же полезла в интернет на известный маркетплейс и заказала себе умопомрачительное кружевное белье. Красное, откровенное, с игривыми бантиками и рюшечками. Такого у нее никогда не было, и теперь, оформив заказ, она сидела и смотрела в окно на дорогу с дурацкой улыбкой. Да Вова с ума сойдет, увидев ее в этом! Чтобы ненароком не передумать, женщина сразу оплатила заказ, напоминая себе, что деньги нужно будет доложить с той суммы, что осталась от подарка Зои на день рождения.

— Вот, Зой, как ты и хотела. Потратила на себя, — улыбаясь, прошептала Людмила. — Пусть не всю сумму, но хотя бы часть. Спасибо тебе, дорогая.

До самого вечера женщина пребывала в очень странном настроении — будто бы совершила шалость, очень приятную шалость. Она не могла усидеть на месте и поэтому позвонила Ольге и Алевтине, чтобы обо всем им рассказать. Подруги приняли на ура идею Тамары Яковлевны и пожелали Люде самой страстной ночи из всех возможных. Она бы могла позвонить еще и Зое, и Снежане, но первая уже была на Бали — к чему ее беспокоить по пустякам? — а вторая могла неправильно все понять. Сестра и так страдала после развода, еще не хватало подливать масла в огонь и делиться с ней подробностями интимной жизни с мужем. Нет, так Люда поступить не могла, поэтому решила не откровенничать. Ей осталось лишь набраться терпения и дождаться, когда придет заказ. Очень уж хотелось узнать, как отреагирует Володя.

Наконец день Икс настал. Забрав заказ из пункта выдачи, Люда помчалась приводить себя в порядок. Потом дождалась мужа, всех покормила, отправила детей спать, убрала на кухне, а затем, когда Володя принял душ, посмотрел телевизор и лег в постель, закрылась в ванной, быстро переоделась в новое белье, после чего накинула халатик и вошла в спальню.

Свет не горел, поэтому она на цыпочках подошла к изголовью кровати нащупала выключатель ночника. Комната озарилась теплым тусклым сиянием, создавая подходящую атмосферу. Это было весьма кстати, ведь Люда так замоталась за день, что у нее не было ни сил, ни желания устраивать ночь любви и страсти. Она не признавалась себе в этом, но больше всего в тот момент ей хотелось просто лечь рядом с Володей и провалиться в сон. Но бросать дело на полпути было нельзя, поэтому женщина скинула с себя халат и обратилась к мужу, который лежал на боку спиной к ней и листал в телефоне публикации о рыбалке:

— Вов, обернись, пожалуйста.

Мужчина, кряхтя, повернул голову и тут же выронил телефон на ковер. Правда, вовсе не от приятного шока, как изначально показалось Людмиле.

— Мать, ты чего??

— Ничего, Вов, просто решила слегка разнообразить нашу жизнь. Разве ж это плохо? — Она поставила колено на кровать, затем оперлась левой ладонью и медленно, по-кошачьи, двинулась навстречу мужу. — Готов к приключениям?

Последнюю фразу Людмила, кажется, вычитала из заметки в журнале дочери.

Владимир приподнялся на локтях, закряхтел еще громче и подался назад в попытке вжаться в подушку и тем самым спастись от наступления жены.

— Что, прям сейчас? Люд, мне же завтра на работу.

— Ничего, милый, поспишь на часик меньше. Зато после такого уснешь крепче и намного слаще. — Наконец женщина достигла цели и оседлала мужа. — Хочешь развязать эти бантики сам?

Владимир взбрыкнул всем корпусом и мягко усадил жену рядом на простынь. Сам принял полусидячее положение, опершись о спинку кровати, и тяжело задышал. Поначалу показалось, что это от настигшего его возбуждения, но Людмила метнула взгляд в нужную область и заметила, что эрекцией там и не пахло.

«Мало того, что не смогла возбудить мужа, так еще и выставила себя в глупом свете» — подумала женщина.

Ей вдруг стало очень обидно. До чего же дурацкая ситуация! От досады она даже слегка повысила голос и перешла на громкий шепот:

— Значит, я тебя совсем не привлекаю, да, Вов?? Отлично!

— Люд, да что такое началось? Привлекаешь! Еще как привлекаешь! С чего ты взяла, что нет? Просто…

— Просто что, Вов?? Может, просто ты нашел себе любовницу и вовсю развлекаешься с ней, а дома тебе ничего и не хочется? Конечно! Где же взять столько сил, верно??

Муж вытаращил глаза:

— Чего?? Какая любовница? Люда, ты в своем уме?? Да я едва живой приезжаю домой. У меня обострение геморроя — эти узлы совсем не дают покоя. Какая еще, к черту, любовница? Что мне с ней делать? У меня и денег нет на эту ерунду. Я семейный человек!

Его возмущение было до того неподдельным, что Люда сразу же выдохнула: у него точно никого нет. Но это осознание не до конца успокоило женщину, поэтому она расплакалась. Непроизвольно — просто слезы всегда помогали унять тревогу, прийти в себя и спокойно уснуть.

Володя примирительно потормошил ее за плечо:

— Ну не плачь, не надо. Ничего ведь не случилось, а?

— Да просто я переволновалась из-за всего этого, Вов.

— Конечно, Людок. Надумала себе невесть чего и довела себя до стресса.

— Да, так и есть, — Люда улыбнулась сквозь слезы.

— Ты скажи вот что: где ты это взяла? — Володя указал на кружева на ее теле. — Что это вообще такое? Зачем? Тебе чего-то не хватает?

— А тебе хватает, Володь? Когда у нас с тобой последний раз было? Ранней весной?

Муж пожал плечами:

— Ну и что. А кому оно надо — каждый день? Мы же не кролики в конце концов. Я думал, тебя все устраивает. Ты ведь никогда не жаловалась.

Людмиле не хотелось это признавать, но ее действительно все устраивало. Секс раз в квартал был обычным делом, чаще и не нужно. Если бы не мама с ее сном, то и в голову бы не пришло тратить целых четыре тысячи на эти полупрозрачные кружевные тряпки.

— Честно говоря, я думала, что это тебя что-то не устраивает… что тебе хотелось бы больше и чаще…

— Люд, ну я бы тогда так и сказал!

— Правда?

— Ну, конечно!

— Тебе точно ничего сейчас не хочется?

— Точно. Я очень устал. Хочу посмотреть пару роликов о ловле на белорусский прикорм и лечь спать. Мне всего с тобой хватает, Людок. Не нужно было тратиться. Вот скажи, сколько стоил этот комплект? Тыщи полторы?

— На самом деле, чуть больше четырех тысяч…

От неожиданности муж подавился слюной и сильно закашлялся. Людмила принялась бить его по спине, а он в это время стучал по груди. Наконец, откашлявшись, он произнес:

— Ужас. — Затем сделал паузу и повторил: — Ужас, Люд. Самая бесполезная трата денег, какую только можно придумать.

Женщина наскоро накинула халат и плотно им замоталась. Хорошо хоть, не выкинула бирку, промелькнуло в голове, как чувствовала, что не стоит с этим торопиться. У нее, как у швеи, имелось специальное приспособление, с помощью которого можно вернуть бирку на место, как будто ничего и не было.

— Ты не переживай, Вов, завтра я верну этот комплект назад.

— Так нижняк же не принимают, — засомневался муж.

— У меня там клиентка работает. Скажу ей, что ни разу не надевала, а бирку назад прицеплю. Делов-то. Так делать нельзя, но она пойдет навстречу. Я ей часто скидки делаю.

Владимир заметно выдохнул, и вскоре Терентьевы уснули спокойным безмятежным сном.

После несостоявшейся страстной ночи Людмила как могла старалась отложить встречу с подругами. Она переносила ее раза четыре и каждый раз отговорки становились все более нелепыми. Женщине не хотелось врать, но и сказать правду она тоже не могла. Разве ж можно признаться кому-то, что спишь с мужем дай бог раз в три месяца? В очередной раз отложив посиделки на неопределенный срок, Людмила подумала, что, может, на этот раз ей повезет, и подруги просто забудут, что хотели разузнать все во всех подробностях. Все-таки обе они женщины семейные и у них полным-полно своих забот. Но если эти две еще могут забыть, то был один человек, который совершенно точно не запамятует. И будет потихоньку подпиливать, пока обо всем не расскажешь.

Тамара Яковлевна позвонила через пару дней и сразу же начала с крайне нетактичных расспросов. В тот момент Люда подшивала очередной заказ, поэтому включила громкую связь, пользуясь тем, что дома никого не было:

— Привет, мам.

— Ждала-ждала, когда ты сама все расскажешь, но разве ж тебя дождешься… Говори давай, Люд. Помог мой совет?

Людмила не была готова отражать атаки матери, поэтому решила солгать, ведь это виделось наиболее безопасным решением.

— Еще как помог! Оказалось, кружевное белье просто творит чудеса, а я и не знала! Думала, что мужчинам такие детали неважны. В общем, спасибо тебе, мам. Очень выручила! Теперь у нас с Володей такая страсть — как будто снова медовый месяц!

Тамара Яковлевна удовлетворенно хмыкнула.

— А то. Мои советы еще никого не подводили. Мужики любят глазами, Люда, запомни это! Если они видят замухрышку-жену в засаленном халате, пропахшую кислыми щами, и с кичкой на голове, то и воспринимают ее чисто как обслугу. А за утехами идут в другой дом, где женщина более ухожена.

— Да, мам, все верно говоришь.

— Люда, прекрати там строчить! Успеешь еще. Лучше послушай меня. Если ты каждый день начнешь показываться перед Вовкой в разном белье, то он после работы будет бежать домой, роняя тапки. Ему мужики предложат пивка попить, а он им, дескать, ну уж нет, вы как хотите, а я домой, к жене, там меня ждет кое-что поинтереснее пива. Поняла? И не забывай приводить волосы в порядок. Укладка — это важная деталь, хоть и не настолько очевидная. Слышишь меня?

— Да, мама, слышу.

— Чего ты все заладила со своим «да, мама»??

— Да я тут просто заказ шью. Нужно успеть, скоро придут забирать.

— Я ей про Ивана, она мне про болвана. Ладно, шей. А пока шьешь, мотай на ус мои рекомендаций. Я зря не скажу.

Мама повесила трубку и Люда с облегчением продолжила работу.

Конец лета подкрался незаметно. Одним прекрасным солнечным утром Люда вспомнила кое-что важное: несколько раз за сезон Володя упомянул о покупке кухни в августе. Точнее, не просто упомянул, а практически пообещал: «Людок, рыба — объеденье! Даже лучше, чем обычно. Я бы еще одну такую съел. Все-таки ты у меня мастерица! Я что подумал… давай в августе кухню присмотрим. Где-то в середине, когда я аванс получу».

И вот середина августа наступила. Было 13 число, воскресенье. Самое время напомнить мужу об обещанном. Тем более что на море они так и не съездили, что сэкономило кучу денег. По словам Володи, такая экономия как раз и позволит им приобрести новый кухонный гарнитур и не утонуть в долгах. Кроме того, Люда уже все выяснила: где можно купить его дешевле да еще и в рассрочку по выгодным условиям. Все эти свои доводы она и выложила мужу после сытного и вкусного завтрака.

Услышав о кухне, глава семейства заметно сник:

— Давай немного повременим, а? Я помню о кухне, но ты же знаешь эту историю о смене руководства. Что, если я попаду под сокращение?

— Ты заведующий складом, кто ж тебя сократит?

— Люд, никогда не знаешь наперед. Сейчас такое время… в любой момент может случиться, что угодно. Вдруг у них уже есть свой кандидат на мое место?

— Володь, ты преувеличиваешь. У этих людей денег куры не клюют, какой такой «свой кандидат» на должность с зарплатой в восемьдесят тысяч? Если у них и есть кто на примете, то явно не на твое место.

Видно, муж мысленно прикинул разумность таких доводов и понял, что продолжать отпираться бессмысленно. Однако полностью сдаться все же не мог и сидел, насупившись, в попытке придумать веский повод не покупать новый гарнитур. Люда с легкой полуулыбкой скорого победителя глядела в окно в ожидании, когда благоверному все же придется выполнить обещание, данное еще в прошлом году. Она не спешила торопить его с ответом — знала, что еще минут десять, и ему больше ничего не останется, кроме как сказать «хорошо, Люд».

Победа была уже так близка, что даже чувствовался ее дивный запах, но тут в дело вдруг вмешалась старшая дочь.

Арина зашла на кухню и достала из холодильника бутылочку питьевого йогурта. Сама того не подозревая, она завела тему, которая в конечном итоге позволила ее отцу выкарабкаться из, казалось бы, безнадежной ситуации.

— Мам, зайдешь потом ко мне? Я добавила в избранное все шмотки. Надо покупать сейчас, ближе к первому сентября станет дороже.

— Зайду, конечно. Сейчас, только с папой чай допьем.

Услышав это, Владимир сразу оживился:

— О, обновки — это дело хорошее. Главное, чтоб никаких коротких юбок и прочего разврата. А то, что экономишь, это ты молодец, Ариш. Есть в тебе коммерческая жилка. Много вещей выбрала?

— Пап, с чего это ты вдруг стал интересоваться моими шмотками? Кефира перепил? Тебе всегда было по фиг.

Из трех присутствующих на кухне двое прекрасно понимали, чем вызван внезапный интерес Владимира. Одна Арина пребывала в неведении. Людмила же, сообразив, к чему все идет, уже мысленно попрощалась с новым гарнитуром.

— Арин, если я не лез в ваши с мамой дела, это не значит, что мне, как ты выразилась, по фиг. Ты же моя дочь. Мне важно все, что происходит в твоей жизни. Иначе что я за отец такой?

— Ну ладно, пап, — удивилась девочка. — На самом деле, я не очень много выбрала. Всего где-то на двенадцать тысяч.

Владимир округлил глаза, но все же сдержался и почти прежним тоном произнес:

— Ну, хорошо бы в десять уложиться, если получится. Хорошо, дочь?

— Если что-то на примерке не подойдет, тогда откажусь. А так, там все самое необходимое. Я вообще-то еще кучу вещей оставила на потом, чтобы у тебя инфаркт не случился от таких трат. Экономлю семейный бюджет.

— Это дело хорошее, — повторился повеселевший Владимир. — Молодец, дочка. Экономистом станешь. Или экономисткой, как там у вас сейчас модно говорить.

В другой ситуации он бы до последнего бился ради экономии этих двух тысяч, но сейчас такой расклад был ему выгоден. Куда лучше потратить двенадцать тысяч и отказаться от покупки кухни, чем купить кухню и все равно раскошелиться на вещи дочери. Людмила тоже прекрасно понимала эту простую арифметику и стояла, обхватив кружку с чаем ладонями и глядя куда-то в угол на отклеившийся плинтус.

— Именно. Экономисткой, — кивнула Арина и отправила пустую бутылочку в мусорное ведро. — Мам, не забудь зайти, а то у Олега через полтора часа какой-то тупой турнир по доте. Разноется же опять.

— Зайду, Ариша, — пообещала Людмила.

Когда дочка вышла, они с Владимиром устроили что-то вроде битвы взглядов. Тот первый отвел глаза, но зато сразу после этого принялся заваливать жену железными аргументами.

— Люд, ну не смотри ты так! Давай просто посчитаем, — он начал загибать пальцы, — школьные принадлежности одному и второй. Опять же, учебники. Ранцы, вещи, обувь. Сдать на подарки учителям и ремонт школы. Цветы на первое сентября. Деньги на обеды и карманные расходы. Так, что там еще…

— Володь, ради всего этого мы не поехали на море, — напомнила Людмила. — Сэкономили деньги и теперь на все должно хватить. Почему ты об этом забыл? Когда ты дал категоричный отказ по поводу поездки на море, то упомянул, что это в том числе поспособствует и покупке кухни. А теперь оказывается, что отдыха мы все лишились просто так, и кухни как не было, так и не будет.

— Люд, не перекручивай.

— А я не перекручиваю, Вов.

— Перекручиваешь. Я вообще не говорил о кухне в контексте отказа от поездки на море.

— Говорил.

— Я не мог такое сказать.

Люда не стерпела и вытащила из рукава козырь:

— А на платную рыбалку пятнадцать тысяч тоже не тратил?

Муж беспокойно заерзал на стуле и потянулся к деревянной вазочке за вафлей.

— Какую платную рыбалку?? Мы в Сечугу ездили, я же говорил.

— Вы ездили не в Сечугу. Там форель не водится.

— Люд, вот что ты с утра пораньше начинаешь, а?

Это стало последней каплей. Людмила отвернулась к плите, а по щекам покатились горячие слезы обиды. Не видать мне кухни, думала она, глядя на ободранную дверцу бокового шкафчика, не видать.

— Ну ты чего там? Плачешь что ли? Из-за какой-то кухни?

— Ничего не плачу.

Владимир подошел к жене и положил ей ладонь на плечо:

— Будет тебе кухня, я же обещал. А обещания свои привык выполнять. Купим новую, красивую, только немножко попозже. Давай переждем это первое сентября, а? Ну туго сейчас придется. Опять же, смена руководства в фирме, пятое, десятое…

— Ты, Володь, уже полтора года откладываешь. И каждый сезон находятся новые причины.

— Люд, ну я же не просто так откладываю, а по делу. Хочу обойтись без неприятных сюрпризов, все предусмотреть. Времена сейчас неспокойные, сама знаешь. Но как только все устаканится, сразу поедем смотреть гарнитур. Я над этим работаю.

Он как всегда не назвал сроки, а формулировка «как только все устаканится» могла означать все, что угодно, вплоть до «никогда». Женщина заплакала пуще прежнего. Вероятно, прочитав ее мысли, Владимир поспешил добавить:

— К новому году уже обновим тебе кухню. Скорее всего, даже раньше. Слышишь, Людок?

— Слышу, Володь.

— Ну вот и хорошо. Вы с Аринкой пока обновки смотрите, я за пивом схожу и заодно загляну в молочный. Посмотрю, не завезли ли творожную массу с изюмом. Если завезли — принесу тебе. Сладкое же поднимает настроение, а, Люд?

«И новая кухня тоже» — подумала Людмила, но решила промолчать.

— Верно — поднимает.

— Ну тогда все, — обрадовался муж и слегка похлопал ее по лопатке, — значит, будет тебе сегодня на полдник творожная масса.

— Спасибо, Володь.

— Да брось ты, пустяки. Мне для тебя ничего не жалко, Людок.

Конец августа как всегда выдался напряженным. Люда была вся на иголках и постоянно подсчитывала в уме, сколько денег понадобится на школьные принадлежности, одежду и обувь для Олега и Арины, а также прикидывала, в какую сумму обойдутся предстоящие поборы от школы и родительского комитета. Финансов на все это в семье Терентьевых, понятное дело, было в обрез.

В один из последних дней месяца всех родителей пригласили в школу на собрание. Проводив мужа на работу, женщина оставила детям завтрак, чтобы поели как проснутся, и отправилась в дорогу. Утро было погожим и теплым, а на улице почти никого — одно удовольствие гулять. Времени на неспешные прогулки у Людмилы никогда не находилось, поэтому она ловила каждый момент и специально шла медленно, чтобы растянуть эту дивную прогулку. Конечно, предстоящее родительское собрание непременно испортит все настроение и затянет в новые переживания, но в тот момент было так тихо и спокойно, что женщина искренне наслаждалась одиночеством и легким ветерком.

Ей вдруг вспомнилось, как она сама ходила в школу с ранцем за плечами и подружками по обе стороны. В теплые месяцы они частенько покупали мороженое и лакомились по дороге. До чего же славное было время! Люда как раз проходила мимо ларька, который стоял на прежнем месте, и решила купить себе вафельный стаканчик.

Как же хорошо просто купить что-то для себя, думала женщина, наслаждаясь вкусом пломбира. Это тебе не пять сумок, под завязку набитых продуктами для всей семьи, и не пакеты с одеждой для детей и мужа, а просто один вафельный стаканчик с пломбиром для себя одной. Как мало иногда нужно для счастья!

Воспоминания о детстве и юности еще сильнее захлестнули ее, и Люда даже не заметила, как у нее в сумке разрывается телефон. Звонила ее сестра Снежана, которая как раз должна была вернуться из отпуска.

— Привет, Люд! Ну что, я долетела. Еду на такси домой. Что-то мне грустно стало, вот, решила позвонить.

— Привет, Снеж, а чего грустно-то? Отдохнула же шикарно, сама говорила.

— Ты там ешь что ли?

— Ага, мороженое купила, в школу же иду — ностальгия.

— А…

— Так чего тебе грустно?

— Ну как… еду домой. А там никто не встретит. У меня ни котенка, ни ребенка, ни мужика. Сейчас приеду и буду разбирать чемоданы в полной тишине и одиночестве. — Снежана всхлипнула. — И никто даже не назовет мамой. Любимой женой — тем более.

«Какое это должно быть счастье, — подумалось Людмиле, — вернуться домой с роскошного отпуска и завалиться спать в тишине. А потом проснуться и заняться чем душе угодно…»

Снежана развелась с мужем около трех лет назад, детей у них не было. Причина развода банальна — он изменил ей с коллегой по работе и в итоге ушел жить к любовнице. Тамара Яковлевна, конечно, советовала простить подонка и во что бы то ни стало вернуть в дом, но тот сразу пресек все попытки примирения. Сестра очень тяжело переживала развод и до сих пор не могла до конца прийти в себя, хотя по факту у нее все было более чем замечательно: высокооплачиваемая работа, квартира, машина, косметолог, массажист, фитнес, танцы, отдыха за границей по три раза в год и уйма времени на себя любимую. Снежана жила как в сказке, но упорно продолжала считать себя самой несчастной женщиной на свете. Людмила была уверена, что во многом этому поспособствовала их мать, для которой уход мужика из семьи приравнивался чуть ли не к концу света. Ту же мысль она внушила и младшей дочери и теперь та бесконечно страдала.

— Ты даже не представляешь себе, каково это — отдыхать вместе с мужем и детьми, — сказала Люда. — Это отдых только для них, но никак не для тебя. Ты вынуждена как заведенная бегать от одного к другому, намазывать всех кремами, следить, чтобы не утонули, а после пляжа стирать и вывешивать все пляжно-купальные принадлежности. А если кто-то заболеет — вообще пиши-пропало. А заболеет, скорее всего, не кто-то, а сразу все, в том числе и ты. Акклиматизацию никто не отменял, дети переносят ее особенно тяжело. И вот, представь, тебя саму полощет, лихорадит, но за тобой никто не ухаживает, ведь кто тогда поухаживает за детьми и мужем? Правильно, никто. И пока они стонут, ты бегаешь туда-сюда с тазиками, лекарствами, стаканами воды и тряпками, чтобы сразу прибрать, если кого-то снова стошнит мимо. А на следующее утро они все снова бодры-веселы, здоровы и тащат тебя на пляж, но тебя-то никто не лечил и тебе по-прежнему очень плохо. Думаешь, кому-то есть до этого дело? Разумеется, нет. И ты буквально выживаешь весь отпуск, а затем вы возвращаетесь домой. Все сильно устали, утомились, и поэтому, конечно, ложатся отдохнуть. Все, кроме тебя. Пока они отдыхают, ты разбираешь чемоданы, загружаешь стирку, а затем несешься в ближайший продуктовый, тащишь пятнадцать килограммов съестного домой и сразу встаешь к плите. И, представь, ты в поте лица режешь, жаришь, варишь, моешь, а из комнат постоянно слышится: «А скоро будем есть?? А когда обед?? Ма-а-а-м!!!» Вот что такое семья, Снежана.

И хотя совсем недавно Люда и сама просила мужа съездить на отдых, при этом она не питала никаких иллюзий на этот счет. Понимала, как все будет, просто дома происходило все то же самое. А так, хоть увидит море, и, если повезет, даже пару раз нормально искупается. Всяко лучше, чем сидеть в четырех стенах, хоть какое-то разнообразие.

— Люд, вот ты сейчас это нарочно? — в голосе Снежаны слышалась дрожь.

— Что специально?

— Да ничего. Ты хоть понимаешь, что только что описала все то, чего мне так не хватает? Да я была бы счастлива ухаживать за своими детьми и мужем! В конце концов я родилась женщиной, таково мое предназначение!

— Предназначение — это, по-моему, нечто большее, чем просто кого-то обслуживать.

— Не кого-то, а свою любимую семью!! Семью, которой у меня нет!!

Людмила закатила глаза. Спорить с сестрой было бесполезно.

— Ой, — Снежана перешла на шепот, — на меня уже таксист косится. Я думала, он особо не понимает по-русски… Люд, а, может, я заберу тебя после собрания? Сейчас доеду до дома, приму душ, схожу на парковку и сразу поеду к школе. Я ж вам сувениры там всякие привезла: фигурки, масла, орехи в меду… Дома находиться точно не смогу, мне надо снова привыкать к этому состоянию одиночества. Ты ж не против, если поедем, посидим у тебя?

— Ну, конечно, не против! Могла бы даже не спрашивать. Собрание начнется в десять утра, продлится около часа. Подъезжай где-то к одиннадцати. Увидимся, Снеж.

Как и предполагалось, родительское собрание принесло множество поводов для раздумий и пересчета семейного бюджета, так что Людмила была рада увидеть на парковке серебристую иномарку сестры. Снежана купила машину сразу после развода, по ее словам, «чтобы хоть как-то себя порадовать». Сестра хотя бы ненадолго отвлечет от неприятных и тревожных мыслей, а уже потом можно подумать, где найти столько денег, чтобы закрыть все расходы.

Едва Людмила разместилась на пассажирском сидении, как ей позвонила Арина.

— Мам, — неистовствовала дочь, — скажи этому дебилу, что компьютер покупали не ему одному, иначе я его сейчас прибью! Мне нужно созвониться с Полинкой по Зуму, а этот мелкий уродец не хочет меня пускать!

— Ариш, не кричи, сейчас мы со Снежаной приедем, я с ним поговорю, обещаю. Потерпи минут десять.

Женщина повесила трубку и устало посмотрела на сестру, которая уже выруливала с парковки.

— Ох, Людка… Такое счастье, когда есть семья… Сейчас приедешь домой, а там все в тебе так нуждаются… Без тебя они никуда! Это, наверное, самое приятное ощущение на свете, быть нужной.

Людмиле захотелось стукнуть сестру, но вместе этого она просто перевела тему:

— Ты колечки что ли себе новые купила? На Кипре?

— Да нет, это еще перед отпуском… Белое золото, бриллианты. Гляди, как переливаются.

— Очень красиво, Снеж!

— Ага… Только я была бы в сто раз счастливее, если бы эти колечки купил мой муж, но раз уж я одна, то все все приходится делать самой…

Люда бросила взгляд на свои руки, которые слегка шелушились от ежедневной готовки и уборки. Колечко имелось всего на одном пальце, на безымянном.

— Вот вернусь сегодня домой, — продолжала сестра, — приму ванну с пеной и бомбочками, сделаю себе маску и лягу в кровать. И буду сдерживаться, чтобы не разреветься. Некому даже голову на грудь положить! Кровать огромная, кинг сайз, но я в ней просто задыхаюсь… От нее веет не любовью и теплом, а бесконечным холодом!

«Мне бы такие проблемы…» — ответила у себя в голове Люда.

— Кстати, вот заговорила о ванне и вспомнила — пока была на Кипре, мне ж весь санузел отремонтировали. Вернулась, а уже все готово. Очень удобно. Может, заедем ко мне вечером, посмотришь?

— Конечно, давай заедем, — кивнула Люда.

— Там у меня теперь акриловая ванна с гидромассажем и стеклянная дверца вместо шторки. А зеркало какое красивое! Необычной такой формы и с подсветкой. Обошлось это великолепие недешево, где-то в районе четырехсот тысяч, но должна же я себя хоть чем-то радовать, правильно?

— Естественно! — охотно согласилась Люда. — Все правильно. И ремонт сделала, и отдохнула, и колечки купила. И сама молодая, красивая, ухоженная. Горжусь тобой, сестренка.

— Спасибо, моя хорошая, — зарделась Снежана.

— Вот видишь, и вовсе нет повода для грусти. Поверь, многие женщины мечтают оказаться на твоем месте. И главное — всего этого ты добилась сама, без помощи какого-то там мужика. Ты у меня большая молодец!

Вдруг Снежана резко начала плакать и даже немного подвывать своему горю.

— Ну ты чего, — испугалась Люда, — не выспалась из-за перелета?

— Выспалась! Просто ты снова давишь на больную мозоль! Думаешь, мне приятно каждый раз вспоминать, что все приходится тащить на себе, что рядом нет крепкого мужского плеча, а в доме не слышен звонкий детский смех??

К счастью, Людмиле, не пришлось подбирать слова и придумывать подходящий ответ на эту откровенную белиберду, ведь снова зазвонил телефон. Олег тут же принялся голосить в трубку, что Арина ударила его шваброй, а затем скинула с компьютерного кресла.

Заверив сына, что машина уже подъезжает к дому, женщина посмотрела на сестру, мол, видишь, каково мне приходится, и так каждый день!

— Какая же ты все-таки счастливая, Людка! — с придыханием проговорила Снежана.

Первое сентября пришлось на пятницу, и новое руководство, которое, разумеется, даже не думало увольнять Владимира, разрешило ему взять отгул в этот день. Рано утром Терентьевы в полном составе отправились на линейку с цветами и подарками для учителей.

У входа на территорию школы, огороженного металлическим забором, Арина взяла букет у матери и, махнув рукой, ретировалась к старшеклассникам. Она строго-настрого запретила родителям не то чтобы стоять с ней, но даже находиться неподалеку.

— Идите к Олегу, ладно? А я сама прекрасно побуду со своими друзьями. Мне не семь лет, чтобы вы меня караулили.

— Мне тоже не семь! — возмутился Олежка. — Я, может, тоже хочу поговорить с друзьями!

— А выглядишь, как будто тебе вообще пять, — огрызнулась Арина. — И у тебя нет друзей. Пара дотеров-дебилов, которые и двух слов связать не могут, не в счет.

— У меня полно друзей, придурочная! Спорим, больше, чем у тебя??

— Смысл с тобой спорить? Ты же считать не умеешь, отсталый.

— Так, дети, перестаньте ругаться. Вы же одна семья, — ласково пожурила отпрысков Людмила.

Линейка на удивление прошла без задержек и казусов. Цветы и подарки были вручены педсоставу, дети проинструктированы перед началом учебного года, а родители вдоволь наговорились друг с другом. В основном, конечно, обсуждались предстоящие траты на ремонт школы и прочие расходы, но Люда была рада даже такому общению. Какой-никакой, а все же праздник, выход в свет и смена рутинных будней домохозяйки.

После линейки и небольшого собрания учащихся по классам, Терентьевы отправились в парк, который располагался в десяти минутах ходьбы от здания школы. Особенно этой прогулке радовались Людмила и Олежка. Владимир был, скорее, равнодушен, чем рад, но хотя бы не выражал открытого недовольства. Что же касается Арины, то та постоянно вздыхала, закатывала глаза от шуток отца и на ходу листала ленту в телефоне. Ей явно хотелось поскорее уйти по своим делам, но она все же сдержала слово, данное вчера матери, за что Людмила была очень ей благодарна.

— А Толяну Игнатьеву родаки на первое сентября заказали торт в стиле Майнкрафта, — сказал Олег, когда вся семья вошла на территорию парка.

— Это ж где такой торт, сынок?

— Ну, на заказ. У кондитера, наверное. Такой красивый, зелено-салатовый, с фигурками. Толян говорит, очень вкусный.

— Тебе тоже хочется торт на заказ? — спросила Людмила. — Хочешь, я испеку домашний, шоколадный?

— Мам, ну это не то… Твой торт — тоже огонь, конечно, но там же Майнкрафт… Только мне с Майнкрафтом не надо, я хочу в стиле Доты. Чтобы там Пудж стоял с крюком, а рядом Рошан.

Арина снова закатила глаза, оторвалась от телефона и проговорила:

— Боже, какой же ты недалекий… Мам, может, он приемный?

— Пошла ты на фиг, овца кривоногая! — тут же парировал Олег.

— Так, а ну-ка тихо, — рявкнул на обоих Владимир. — Чтобы я больше оскорблений этих не слышал, иначе оба останетесь без своих игрулек и телефонов. И без денег! Все поняли?

— Да, пап… — промямлили дети, которые, кажется, ничуть не испугались и продолжили тайком строить друг другу гримасы.

— А сколько, интересно, стоит такой торт на заказ? — поинтересовалась Людмила. — Сынок, ты у Толика не спрашивал?

— Он сказал, что больше пяти косарей, но стопудово же гонит. Такой торт — хоть и крутой, но точно дешевле.

Услышав сумму, Владимир кашлянул, сдвинул брови к переносице и жестом остановил жену, которая собиралась было что-то сказать:

— Так, Олег Владимирович. Сейчас мы пойдем и купим тебе с сестрой по рожку. А потом, на пути к дому, заглянем в магазин и возьмем там «Белочку». Вот и торт тебе. И все сыты-довольны.

Олег недоверчиво покосился на отца.

— Че еще за «Белочка»?

— Не «че», а торт такой. Вафельный. Твой любимый. Забыл уже? В детстве тебя от него за уши было не оттянуть, по три куска съедал.

— Пап, ну это же не то…

— Что значит не то? Торт — это торт. Хоть за сто пятьдесят рублей, хоть за пять тысяч. Первый даже вкуснее окажется, уж я-то в тортах кое-что смыслю.

Олег состроил гримасу:

— Да это просто вафли какие-то в шоколаде, а не торт!

— Не какие-то, а сделанные с душой, и без всяких там красителей и консервантов. Натур-продукт! А не вот это вот все зелено-салатовое, как у твоего Толика, не понятно, кем и как сделанное, на какой такой кухне с тараканами. Знаешь, сколько людей травятся от этих горе-кондитеров?

— Сколько?

— А вот много.

— Понятно, просто жалко потратить три-четыре тыщи… Конечно…

Олег пытался сдержаться, но Людмила заметила, что глаза у сына уже на мокром месте.

— Ну-ну, сынок, не переживай раньше времени. Будет тебе торт, мы с папой…

— Конечно, будет! — прогорланил Владимир и притянул сына к себе. — Сегодня «Белочку» купим, а потом, если оценки будут хорошие, закажем тебе торт с твоей Дидотой.

— С Дотой, пап.

— Ну с Дотой, да, я же так и сказал.

— Правда, закажете?

— Если оценки будут хорошие, то правда. Только кондитера будем искать с медкнижкой, а то мало ли чем он там болеет. Еще не хватало какой-нибудь коронавирус подцепить.

— Пап, коронавирус через торты не передается, — протянула Арина, не отрываясь от телефона.

— А ты когда это докторскую диссертацию защитила? Умничает она. Коронавирус, он везде может быть. Если в мышах летучих есть, значит, и в тортах может оказаться. Правда же, Людок?

— Не уверена, Володь, — Людмила с сомнением покосилась на мужа.

— Ну раз никто ничего не знает, то хоть меня послушайте. Так, ну что, кому рожок-гигант?

Арина, по традиции, отказалась от мороженого («Вы вообще в курсе, сколько там калорий??»), Люда выбрала себе стандартный вафельный стаканчик-пломбир, а Володя с Олежкой взяли по рожку-гиганту.

Доев мороженое, семья отправилась к батутам. Дочь с отцом уселись на лавочке в теньке, а Людмила и Олег пошли прыгать. Несмотря на то, что батуты были рассчитаны на вес до 120 килограмм, больше из взрослых на них никого не было, одни дети. Но Людмиле было все равно. Каждый раз, подпрыгивая и подлетая в воздух, она звонко смеялась, прямо как совсем юная девчонка, у которой вся жизнь впереди. Она и сама толком не понимала, что вдруг побудило ее пойти вместе с сыном и наплевать на тот факт, что юбка-карандаш и блузка никак не подходят для подобных забав. Просто, видимо, хотелось выплеснуть эмоции, почувствовать этот задор, который был у нее когда-то.

Потом семья еще немного прошлась по периметру парка, чтобы каждый вдоволь подышал свежим воздухом, а затем плавно двинулась к выходу. По пути Людмила вспомнила, что ей очень хотелось сделать семейную фотографию. Чтобы все были нарядные, улыбчивые, дружные и счастливые. Примерно такими фотографиями пестрел весь дом Зои и ее мужа Левы — было любо-дорого взглянуть.

— А давайте сфотографируемся все вместе? — предложила женщина, указывая на симпатичную клумбу.

— Зачем? — спросил муж.

— Володь, ну как зачем… Мы же семья! Хочется красивую семейную фотографию.

— Так у нас полно таких. Вон, Денисовы весь день рождения твой с телефонами не расставались, да и Тамара Яковлевна вроде что-то нащелкала.

— Вов, ты видел, какие там фотографии? То смазанные, то темные, то ест кто-то, то пьет, то полголовы у кого-то отсутствует.

— Люд, давай тогда до дома дойдем и там сфотографируемся. Жарко, спасу нет, у меня уже вся спина мокрая.

— Мам, давай я вас с Олегом сфоткаю у клумбы и пойдем уже, — предложила Арина, — мы просто с Полиной договорились погулять.

— Дочь, так пускай папа нас сфотографирует втроем. Хотя бы так…

— Он сфоткает еще хуже, чем теть Оля и дядь Сережа. Да и я не хочу фоткаться у клумбы, это кринж какой-то. Так, Тирион, давай, вставай с мамой, — скомандовала дочь.

— Я не карлик!! — возмутился младший брат.

— Ой, вставай уже!

— Володь, — позвала Люда, — давай ты с нами?

Арина отмахнулась от этой идеи:

— Мам, он красный как рак, ну куда это?

— Люд, — отозвался Владимир, — давай дома, а?

Домой семья добиралась в молчании. Муж ерзал на водительском кресле — видно, беспокоил геморрой; дочь и сын торчали в телефоне, а сама Людмила глядела на проносящиеся мимо деревья и силуэты прохожих. Как это, должно быть здорово, — думала она, — когда дом полон красивых и счастливых семейных фотографий…»

Не успело отгреметь начало нового учебного года, как Людмилу начала плавно настигать новая дата — семнадцатое сентября, день рождения Владимира. На вопрос, как ему хочется отметить свой праздник, муж ответил:

— Да никак, Люд. Давай лучше сэкономим денег, чтобы на новый гарнитур хватило.

— Вов, ну нельзя так… Надо же все-таки посидеть, вкусно поесть, выпить в конце концов. Давай, может, хотя бы дома отпразднуем, а?

На такое предложение Владимир округлил глаза:

— Люд, ну ты чего, мы в Карелию поедем с Серегой и Виталиком. Я же тебе говорил.

Женщина чуть не поперхнулась. Поездка в Карелию обойдется в кругленькую сумму. И это он называет «никак, Люд»??

— Не говорил, Вов.

— Да говорил, — отмахнулся мужчина, — ты просто забыла. В одно ухо влетело, в другое вылетело.

«Я бы такое не забыла. Ни за что и никогда. Карелия! Это что, шутка??».

Тем временем муж как ни в чем не бывало продолжал:

— Я жеж в этом году даже отпуск не брал. Скопил вот немного на торжество. Порыбачим с мужиками, отдохнем, все дела. Мы поедем-то всего на пять дней. Одна нога там, другая здесь, как говорится.

— А жить где планируете?

— Дык я коттедж забронировал. Простенький, Люд. Так, ничего особенного.

«Коттедж. В Карелии. На пять дней. И уже забронировал, а мне ничего не сказал…»

Перед глазами у Люды тут же пронеслись цифры, которые складывались в такие гигантские суммы, что становилось страшно как от фильма ужасов. Даже с учетом того, что Виталик и Сергей наверняка добавят денег на поездку, мероприятие станет для семьи Терентьевых настоящим разорением.

— Люд, ну чего молчишь? Отдохну хоть. Имею же я право на отдых? Замотался на работе в край, геморрой не дает вздохнуть, да еще и гастрит разыгрался. То одним на складе угостят, то другим, сама понимаешь.

— Я все понимаю, Вов, — проговорила Люда, отворачиваясь к плите. — Конечно, езжай, отдохни. Ты это заслужил.

Владимир обнял ее за плечи и поцеловал в макушку:

— Золотая у меня жена, всем на зависть! Ладно, пойду я прилягу. Устал.

— Не усни только, — помешивая картошку на сковородке, ответила Люда, — через полчаса будем ужинать.

Слова про золотую жену, конечно грели ее сердце, но предполагаемые траты на Карелию сметали на своем пути все тепло и радость, оставляя за собой лишь иней и лед.

Через несколько дней женщина наблюдала, как Володя сноровисто пакует в машину удочки, какие-то чемоданчики и сумку-холодильник. Стоя у окна, она поймала себя на мысли, что уже неважно, сколько денег муж оставит в Карелии. Чудовищные траты все равно уже стали неизбежностью. А вот плюсы можно найти всегда. К примеру, в эти пять дней его отсутствия не придется постоянно стоять у плиты, ведь готовить потребуется гораздо меньше. А еще не нужно будет так много стирать и каждое утро пылесосить ненавистные крошки в гостиной, которые с вечера неизменно оставались на ковре от вафель и бутербродов. Такая экономия времени позволит уделить достаточно внимания шитью и хотя бы немного покрыть расходы мужа на поездку в Карелию.

«Может быть, я даже смогу сделать бутерброд с бужениной именно для себя, а не для Вовы, — подумала Люда и улыбнулась, махая рукой мужу. — И вкусный какао с молоком и маленькими зефирками! А еще высплюсь как следует, ведь никто не займет две трети кровати и не будет оглушительно храпеть всю ночь».

Не успела она как следует размечтаться, как позвонила Алевтина. Рядом с ней находилась Ольга. Женщины жили в одном доме, только в разных подъездах, поэтому частенько забегали друг к другу в гости.

— Люд, я на громкой. Наши сейчас у подъезда стоят, твоего ждут.

— А он уже выехал со двора, будет у вас минут через восемь.

— Может, ты к нам, а? Все-таки общий праздник отмечаем — пять дней тишины и покоя. И все благодаря Вовке. У нас тут винцо, виноград. Ждем тебя.

— Люд, давай, приходи, — вторила Ольга, которая, судя по голосу, была уже немного подшофе.

— Девчонки, я бы рада, да у меня заказов сегодня навалом. Может, я лучше завтра забегу?

Людмиле пришлось немного соврать. Заказов действительно было много, но не настолько, что нельзя ненадолго отлучиться из дома. Просто женщине крайне не хотелось куда-то тащиться, она уже предвкушала спокойный просмотр какой-нибудь комедии по телеку и теплую ванну. Возможно, даже с пеной.

— Эх, мы и не надеялись, если честно. Ты же у нас трудовая пчелка.

— Люд, а мы тут Вовкины подарки обсуждаем, — раздался Ольгин голос. — Наши прям не поскупились, долго выбирали.

— Ага, дольше чем нам подарки выбирают, — подтвердила Алевтина.

— О как.

— Значит, Серега, купил набор снастей. Каких-то супер-мудреных, импортных. Красивые, зараза, в специальном таком кейсе. Некоторые из них как живые, представляешь?

— Ого! — воскликнула Люда, которой было абсолютно все равно, какие снасти купили Володе.

— А мой купил такой комбинезон, ну знаешь, непромокаемый, и сапоги высокие, аж по задницу. Знаешь, для чего это все?

— Наверное, чтобы рыбачить, стоя в воде?

— Ага, точно! Мой померил сегодня, крутился перед зеркалом как заведенный. Теперь себе тоже такой хочет, прикинь? Одуреть!

— Мужчины… — протянула Людмила, пытаясь изобразить хотя бы малейшую заинтересованность. — Ну ты не переживай, мы твоему тогда тоже такой комбез на день рождения подарим. И сапоги.

— О, точно, а я и не подумала даже. Людка, ты гений! Виталик будет доволен как слон! Ладно, дорогая, мы тогда будем пить вино, но ты завтра обязательно забегай, у нас еще одна бутылочка припасена. Твое любимое, белое полусухое.

— Забегу, девочки! Принесу с собой тот самый грушевый пирог.

— Ой, ну мастерица! — хлопнула в ладоши Ольга. — Всегда знаешь, чем нас порадовать!

Завершив звонок, Людмила пулей метнулась к швейной машинке. Если сейчас быстренько все доделать, можно будет посмотреть сразу две комедии вместо одной. А в перерыве съесть бутерброд и выпить какао с теми самыми зефирками, которые откуда-то притащила Арина.

«Все-таки счастье есть» — подумала женщина и с улыбкой принялась за работу.

Муж вернулся из поездки румяным, с заветревшимся лицом, но очень довольным. В качестве сувенира он привез ненастоящую рыбу на дощечке, которая начинала петь песню и вилять хвостом, если нажать на специальную кнопочку.

— Повесим над кроватью, Людок, — радостно заявил он.

— Хорошо, Володь, давай повесим.

— А ты чего такая? Случилось чего?

— Да нет, устала просто. Было много заказов и все как назло сложные. Теперь шею повернуть не могу, в пояснице стреляет, запястье ужасно болит, если его нагружать.

— Ну ты это, в поликлинику сходи. Может, мазь какую пропишут. И это, я тебе на днях привезу пояс из собачьей шерсти. Все равно надо к отцу смотаться, проведать, как он там. А у него этих поясов навалом. Еще от матушки остались. Она всегда говорила, что средство — во! — Муж поднял большой палец вверх. — Помогает от всего! Ха-ха, слышала, Люд? В рифму уже говорю!

К моменту возвращения мужа из Карелии Люда успела заработать себе целый комплекс профессиональных заболеваний. Точнее, симптомы, конечно, начались задолго до этого, но раньше женщина больше берегла себя. Если начинало ныть запястье, давала себе передышку в пару дней, делала парафиновые ванночки и массажировала больное место. Если беспокоил шейный отдел — делала специальную зарядку по роликам из интернета. Если стреляло в пояснице — лежала на массажном коврике, который ей однажды подарила сестра. Но пока муж отмечал день рождения, Людмила шила днями и ночами напролет. Она понимала, что если сейчас не подработать, то придется забыть не то что о новой кухне, но и даже об элементарных вещах. Больше всего в этом плане женщина беспокоилась за Арину. Девочка очень быстро вытянулась, повзрослела, превратилась в очень красивую молодую девушку. Конечно, теперь ей хотелось больше обновок, косметики, украшений, уходовых средств и новомодных гаджетов. Нет, дочь никогда не наглела и понимала, что родители не могут позволить особой роскоши, но ведь нельзя было отказывать ей абсолютно во всем.

За время отсутствия Володи Люде удалось накопить кое-какие деньги, так что теперь она была уверена, что сможет порадовать дочку. На Олежку, конечно, тоже останется, но мальчик еще не достиг подросткового возраста, поэтому на него трат было не в пример меньше. В основном, он просил либо новые наушники или мышку, либо, если в очередной раз у него рвалась обувь, то просил новые кроссовки. Косметика, фены, плойки, крема, бальзамы и еще куча всего, слава богу, были ему не нужны. А то периодически Людмила натыкалась в новостях о современных мальчишках, которые активно пользовались всем вышеперечисленным. Хорошо хоть, в их семье царили исключительно традиционные ценности: сын любил компьютерные игры и футбол, дочь — наряжаться и ухаживать за собой. Лучше так, чем наоборот. Правда, иногда Люде казалось, что, будь оно наоборот, трат бы в семье поубавилось. Но, конечно, она не желала этого. Ей искренне нравилось, что Арина растет такой женственной, и не могла налюбоваться. Так что она всегда охотно тратила деньги на дочь. Однако вскоре случилось такое, что на время перекрыло безграничную радость за всю эту цветущую красоту.

Однажды, проводив всех домашних на работу и в школу, Люда решила заняться уборкой. Особого внимания требовал санузел, поэтому было решено начать именно с него. Первым делом убрать все с пола: мусорное ведро для бумажных и прочих отходов, ершик, освежитель воздуха… Снова защемило в пояснице и Люда, схватившись за бок, случайно опрокинула ведро. Когда боль отпустила, пришлось собирать туалетную бумагу, ватные диски, ушные палочки и прокладки с кафеля. Ничего не предвещало беды, как вдруг взгляд женщины уцепился за что-то странное. Даже мозг, и тот не сразу поверил зрительному нерву. В пустой упаковке из-под прокладок лежал тест на беременность. Лежал и, казалось, смотрел на испуганную мать в ответ.

— Это что ж… что ж такое… Арина?? Да не может быть, доча, тебе ведь нет и шестнадцати…

Уборку Людмила закончила каким-то чудом. Ей хотелось просто лечь на кровать и лежать так до возвращения дочери из школы. Но мытье санузла быстрее гнало время вперед, поэтому уборка продолжалась. Правда, мысли при этом были где-то очень далеко. Обнадеживало одно: тест оказался отрицательным. А значит, все не так уж плохо. Главное — вовремя провести профилактическую беседу. Только было не совсем понятно, не поздновато ли уже для этой беседы…

Сначала из школы вернулся Олег. Пока расспрашивала его, как прошел день, и кормила обедом, Люда, не переставая, думала лишь об этой одном — об одинокой полоске на тесте. Когда пришла Арина, сын уже успел поесть и уйти в свою комнату. Периодически оттуда доносилось его бурчание — значит, сел играть с друзьями по сети. А поскольку играл он всегда в наушниках, можно было не опасаться, что он услышит тяжелый разговор, который предстоял между матерью и дочерью.

— Ариша, нам нужно поговорить, — начала Людмила, когда дочь доела куриный суп и уже собиралась было уходить с кухни.

— О чем?

Женщина достала тест и положила его на салфетку.

— Об этом.

Лицо дочери вмиг побледнело, а затем она вскочила из-за стола и закричала:

— Ты совсем ненормальная, мам??

— Я ненормальная? Моя несовершеннолетняя дочь делает тесты на беременность, а я ненормальная? — Людмила чуть не плакала от досады. — Что я сделала не так? В какой момент упустила тебя?

— Зачем ты рылась в мусорке?? Ты что, бомж? Или совсем уже свихнулась? Нормальные люди не роются по помойкам! Может, ты еще и в моих личных вещах роешься??

В глаза Арины тоже стояли слезы, она была сама не своя. Люда решила взять себя в руки, ведь она мать, взрослый человек, и потому должна контролировать ситуацию.

— Дочка, успокойся, пожалуйста. Я не рылась в твоих вещах. А тест увидела совершенно случайно: прихватило спину, и я уронила ведро. Что мне было делать, если этот тест лежал прямо перед глазами? Конечно, я достала его из пакета. И сейчас я не собираюсь тебя отчитывать. Уже поздно, и это моя вина. Я просто хочу узнать, как давно… в общем, как давно ты ведешь взрослую жизнь.

Поняв, что никто за ней не шпионит, дочь заметно потеплела. Она снова села на стул и, пряча глаза, произнесла:

— Мам, да не мой это тест, выдыхай. Помнишь, позавчера приходила Полинка, а ты еще у нее спросила, почему она такая грустная?

— Да, я сразу заметила, что на ней нет лица. Получается, это ее тест? — спросила женщина с надеждой.

— Ее. Она думала, что залетела. Но, как видишь, все обошлось. Если расскажешь ее матери, я перестану с тобой общаться!

— Арин, да не собираюсь я ничего рассказывать! Это их личное дело, я туда лезть не буду. Разве что… ну, если Полину кто-то принудил…

Дочь закатила глаза:

— Никто ее не насиловал, успокойся. У нее есть парень, они уже три месяца вместе. Так что, точно ее матери не расскажешь?

— Да точно, Арин, точно.

— Мам, ты извини, что наорала. Просто я подумала, что ты реально копаешься в моих вещах. А Полинка, конечно, идиотка… Еще убеждала меня, что отлично все спрятала, и никто точно не увидит этот тест.

— А почему она не забрала его с собой?

— Да побоялась, думала, что ты заметишь, когда она будет выходить из туалета. Ей некуда было его спрятать, в юбке же приперлась к нам. Ни карманов, ничего. Она даже не догадалась взять с собой косметичку. В общем, интеллектуалка та еще.

— Господи, Арин, я рада, что Полина не беременна, и что это не твой тест. Больше мне для счастья ничего и не надо. Но вести взрослую жизнь в ее возрасте… это, конечно, нонсенс. Она ведь совсем ребенок!

— Мам, вообще-то ей почти шестнадцать.

У Людмилы глаза полезли на лоб:

— Именно! Всего лишь почти шестнадцать! Неужели ты ее оправдываешь?

— Нет. Потому что тут нечего оправдывать. Мам, это вообще-то норма в ее возрасте. Времена динозавров и Сталина давно прошли, ау. Но ты не переживай, не все такие бестолочи как Полинка, что даже не знают о контрацепции. — Дочь хихикнула и отвела глаза. — Ну ладно, я пошла делать уроки.

Арина чмокнула мать в щеку и была такова, а Людмила еще минут двадцать не могла сдвинуться с места — до того ее шокировало заявление дочери. Женщина не хотела это принимать, но факт оставался фактом: Арина выросла и стала очень привлекательна для парней. Она все еще оставалась юной, но ребенком уже не была. А ее смелые утверждения говорили об одном: она точно так же, как и Полина, имеет близкие отношения с мальчиками. И хорошо, если такой мальчик у нее был всего один.

Остаток дня Люда провела в обнимку с валокордином. А, когда, с работы вернулся муж, сразу же потащила его на кухню и закрыла дверь. Владимир сразу почуял ее настроение:

— Что случилось, Люд? Говори.

Женщина быстро обрисовала суть происходящего, начиная с находки в мусорном ведре и заканчивая словами дочери. В конце она подытожила:

— Она ведет половую жизнь. И я без понятия, как давно. Наша девочка, — голос Людмилы предательски сорвался, — наша маленькая крошка…

Муж в замешательстве помотал головой:

— Погоди, Люд, не пыли. Но ведь она не сказала об этом напрямую?

— Не сказала, но…

— А значит, вполне возможно, что просто сболтнула для красного словца. Не переживай, мало ли, что она там говорит.

— Но, Вова, я же мать! Я сразу все поняла. Поверь, там не нужны были никакие подтверждения! Наша девочка — уже не девочка. Это совершенно точно. И теперь я не знаю, что нам делать… Давай ты с ней поговоришь? Ты все-таки отец, она к тебе больше прислушивается.

Владимир сложил губы бантиком и нахмурил брови. Он делал так всегда, когда был крайне недоволен какой-то просьбой или идеей.

— Люд, ну что я ей скажу? Вы, бабы, между собой лучше договариваетесь.

— Володь, ну я прошу тебя, умоляю! — Люда положила ладони ему на грудь и вся задрожала. — Меня она даже слушать не станет. Я для нее не авторитет. Вот ты — совсем другое дело.

— У меня всю неделю инвентаризация, голова как чугунная. Сама же знаешь, новое руководство — нужно все подбить, подсчитать. Я придумал идею получше: позвони Тамаре Яковлевне. Вот кто-кто, а твоя мать мозги вправлять умеет. — Владимир попятился к двери. — А я это, пойду искупнусь. На работе раз семь вспотел. Принесешь бутер с чайком, лады?

Люда твердо решила, что не станет рассказывать матери об Арине. Хорошо помнила, как строго Тамара Яковлевна относилась к своим собственным дочерям и как вытолкала обеих замуж, едва представилась такая возможность. В голове у матери и по сей день была всего одна жизненная ценность: наличие законного мужа. А если его вдруг нет, то можно считать, что жизнь не удалась. При этом у нее самой не было ни мужа, ни даже ухажера.

Иногда Люда размышляла, как бы могла сложиться судьба, не выскочи она так быстро за Володю, а Снежана за своего неверного Артура. Нет, конечно, о сожалениях тут не было и речи, ведь их с Володей семейная жизнь удалась и доказательством этому служили двое прекрасных детей. Но все же их брак изначально был основан лишь на взаимной симпатии, великой любовью там и не пахло. Хотя, может, и ни к чему эта любовь… Только кружит голову да путает мысли — разве ж получится выстроить крепкий союз при таких вводных?

Впрочем, даже если Тамара Яковлена и была в чем-то права, вмешивать ее в дела Арины точно не самая лучшая идея. Люда нутром чувствовала, что куда лучше разобраться во всем самой. Возможно, она не самая лучшая мама для своей дочери, но она совершенно точно ее любит и всегда будет на ее стороне. И даже если Арина натворит глупостей, это ни на что не повлияет, нисколько не уменьшит любовь по отношению к ней. Зачастую самое важное — просто любить своих детей, а все остальное обязательно приложится.

Как это часто бывало, мысли о матери каким-то магическим образом приводили к ее скорому звонку.

— Люда, привет. — С толикой претензии начала Тамара Яковлевна. Она почти всегда так здоровалась. Как будто дочь в чем-то очень серьезно провинилась. — Я около твоего подъезда, опять что ли домофон не работает?

— Привет, мам. Да его постоянно чинят, только через несколько дней он опять накрывается медным тазом. Звони в 89 квартиру, соседка в курсе проблемы, откроет.

Зайдя в квартиру, Тамара Яковлевна начала разуваться и одновременно отчитывать дочь:

— Почему у соседки работает, а у тебя вечно все через пень-колоду?

— Не только у меня. Домофон барахлит в трети квартир. Это не моя вина. Я не имею отношения к аппаратной части домофона, мама.

— Ну, это-то понятно. Ты у нас как всегда ни при чем. — Мать вошла в кухню и уселась за стол. — Ладно, рассказывай давай. Нутром чую, что-то случилось без моего ведома. Говори, Люда.

— Мам, да что могло случиться? Володя на работе, дети в школе, я на кухне. Все как всегда хорошо. Сейчас тебе чаю заварю с чабрецом…

— В интимной жизни как?

— Ох… Мам, может, хватит?

— Что хватит? Я же не спрашиваю подробности. Их оставь при себе. Мне главное — знать, что твой муж достаточно удовлетворен и всем доволен. Еще не хватало мне ваших ссор. В свое время я мало вправляла Снежке мозги и гляди, что из этого вышло. Несчастная разведенка — вот что. Ставила карьеру превыше мужа, вон он и пошел налево. А вот давала бы она Артуру на регулярной основе, трагедии бы не случилось. С тобой я такой ошибки не допущу.

— Ты ее ванную комнату видела новую? — не выдержала Люда. — Несчастная разведенка у нас загорелая, ухоженная, с кучей брюликов, после роскошного отдыха и с новой шикарной ванной. Аж дух от нее захватывает.

— Да будь у нее хоть четыре такие ванные, что это, по сути, меняет? Конечно, она сейчас как может компенсирует пустоту в душе. А что ей еще остается? Начать заливать на воротник и потом окончательно спиться? Она так не делает, и на том спасибо. Но в остальном-то все плохо. Разведенка — она и в Африке разведенка. Брюлики, ремонт в квартире и отдых на Кипре не могут изменить сей печальный факт. А ты уши развесила и рада ее нахваливать, какая она сильная и независимая.

Люда налила матери чаю, наполнила вазочку вафлями, конфетами и печеньем, а сама присела рядом. Чушь, которая снова доносилась из уст родительницы, уже успела ее доконать.

— А что мне надо ей говорить? Что она никто без мужика в доме? А какие конкретно блага ей даст этот мужик? Ее Артур зарабатывал в три раза меньше, ничего не мог сделать по дому и единственным его преимуществом была смазливая внешность. Так чего именно лишилась несчастная Снежана, когда этот бесполезный рудимент ее покинул?

— А ты не понимаешь? Правда что ли?

— Да, не понимаю.

— Значит, дура. Семейного счастья она лишилась. Опоры. Чувства единства. Возможности иметь детей. Артур был просто загляденье, холеный, статный, видный. Неудивительно, что его быстро охомутала другая. Наверняка он зарабатывает куда больше Снежаны.

— Скорее, находится на содержании у своей новой пассии…

Мать отпила чаю и закусила печеньем, а после проговорила:

— Знаешь, Люд, с тобой невозможно вести конструктивный диалог. Нет чтобы признать очевидные вещи и…

— Очевидные — это какие, интересно?

— Что твоя сестра медленно идет на дно.

— У нее все более чем прекрасно, какое дно?

— Когда у женщины все, как ты выражаешься, прекрасно, она не орошает подушку слезами каждую ночь. Каждую ночь, Люда!

— Она делает это, потому что кто-то постоянно внушает ей, как она несчастна. Каждый день. Каждый день, мама!

— То есть это я виновата в ее неудачах??

— Отнюдь. Ты не можешь быть виновата в том, чего не существует. Ведь никаких неудач у Снежаны нет. — Людмила непроизвольно оглядела свой кухонный гарнитур, который всем своим видом буквально кричал, что ему давно пора на помойку. — Всем бы быть такими неудачливыми, какой ты пытаешься ее выставить.

Такого мать стерпеть не могла. Она вскочила с места, выпучила глаза и начала метать ими молнии, которые хоть и были невидимые, но их разряды вполне можно было ощутить на себе. Сдвинув брови, Тамара Яковлевна перешла в наступление:

— Знаешь, я рада, что хотя бы одна моя дочь внимает моим словам и ей не чужда благодарность. Если бы не Снежана, если бы у меня была только ты, я бы наверняка разуверилась в том, что я делаю все правильно. Неблагодарная погань, вот ты кто! Ей помогаешь, даешь бесплатные советы, печешься о ее благополучии, пестуешь ее семью как будто речь идет о твоей собственной, и что в ответ?? Одни лишь упреки! И ладно бы сама была образцовой матерью, так нет — ты откровенно никчемна! Не справляешься со своей задачей даже на треть!

Такие слова о материнстве больно ударили по Людмиле. В глазах непроизвольно начали скапливаться слезы обиды.

— С чего такие выводы, мама?? Я все делаю для своих детей!

— Все да не все! Час назад я звонила Володе, хотела узнать, как дела. И он рассказал мне, какая ты хорошая мать! Не можешь управиться с собственной дочерью! Аринка вон у тебя какая лосиха вымахала, а мозгов как не было, так и нет — того и гляди принесет в подоле приплод!

Не помня себя от гнева, Люда тоже вскочила с места и закричала:

— Это не твое дело! Даже если она принесет в подоле, то это будет только моя забота. Воспитаю, поставлю на ноги и помогу чем смогу. Это моя дочь и мои внуки. Ясно тебе??

— Мне-то ясно, дочечка, только вот, если Аринка начнет исполнять и однажды покажет тебе свое нагулянное пузо, ты сразу примчишься ко мне плакаться. А следом и твоя дочь! Обеих поганой метлой погоню с порога, так и знай! И как вас только Володя терпит… Не семейка, а кошмар. Святой человек, дай бог ему здоровья и крепких нервов… А я больше не задержусь в твоем обществе ни минуты!

И действительно — не прошло и двадцати секунд, как мать уже хлопнула дверью.

Оставшись одна на кухне и спрятав лицо в вафельном полотенце, Люда села на табурет и заплакала. В голове стоял такой хаос, что женщина не сразу заметила, как со школы вернулась Арина. Увидев с порога плачущую мать, девочка вбежала в кухню:

— Мам, что случилось?? Я видела бабушку, она даже не поздоровалась, прикинь? Это что, все из-за нее? Она снова тебя довела? Мам, ну поговори со мной, пожалуйста.

Люда не могла вымолвить ни слова. Она пыталась обуздать слезы, но ничего не выходило. В итоге, усилия сделали еще хуже — женщина начала хватать ртом воздух и заикаться.

— Господи, мамочка, ну ты чего? — Дочь крепко ее обняла. — Мы со всем справимся. Подумаешь, бабка чудит. Такое уже не в первый раз, мы ведь с тобой привыкли к ее закидонам, правда?

— П-п-равда, Ариш. — Люда все никак не могла прийти в себя, воздух будто не шел в легкие.

— Что она тебе сказала?

— Что я плохая мать.

— Ну и чего ты ревешь? Когда она вообще говорила по делу, а? Ни-ког-да. Забей на нее, мам. Она вечно несет какую-то ерунду, а у самой ни фига нет из того, о чем она талдычит. Понимаешь? А у меня — самая лучшая мама! Слышишь? Ты самая замечательная! Лучше всех мам, которые только существуют на свете. Ты должна всегда об этом помнить, всегда!

На мгновение Людмиле показалось, что они с Ариной поменялись местами. Дочь-подросток успокаивала мать, как будто та вдруг стала маленькой девочкой. Это было неправильно, но от ощущения такой нужной и важной поддержки на сердце вмиг потеплело.

— Ариша, дочка, я очень тебя люблю!

— А я тебя, мам! Давай сегодня я буду кормить нас обедом? Ты, конечно, уже все приготовила, но я тогда хотя бы накрою на стол и порежу хлебушек. И налью тебе суп с тефтельками.

— Спасибо тебе, родная.

Людмила с умилением глядела, как Арина хлопочет на кухне. С каждым мгновением женщина убеждалась, что все-таки она никак не может быть плохой матерью, раз сумела воспитать такую замечательную дочь.

Как ни странно, но Люде всегда нравилось ходить за продуктами и затариваться на всю семью. Это был ее своеобразный выход в свет — все лучше, чем сидеть в четырех стенах.

Середина октября выдалась прохладной, но на небе не было ни облачка, поэтому по дороге в сетевой магазин женщина наслаждалась своей прогулкой и свежим воздухом. В самом магазине тоже было не до скуки: пройтись по списку, посмотреть товары по акции, выбрать самые свежие овощи и фрукты, взять мужу и детям по вкусняшке, поболтать со знакомыми кассиршами.

Из автоматических дверей женщина выходила с двумя увесистыми пакетами, до предела набитыми провизией. Но тяжести почти не чувствовала — привыкла за столько лет. В это самое время в магазин заходил какой-то мужчина, и они едва не столкнулись друг с другом.

— Ой, простите, что-то я задумалась, — сказала Люда.

Затем подняла глаза и чуть не рухнула в обморок — перед ней стоял Егор, ее самая первая, искренняя и чистая любовь. Они были вместе с восьмого класса и не расставались до окончания школы. А на выпускном между ними произошла крупная ссора, которая поставила точку в отношениях. Позже выяснилось, что измены, в которой Люда заподозрила любимого, не было и в помине, — просто Тамара Яковлевна солгала дочери, что видела ее парня целующимся с другой. Однако наладить отношения все равно не получилось: Егор так злился, что его оболгали, что буквально через неделю после выпускного закрутил с одноклассницей. А Люда, узнав об этом, назло ему согласилась пойти на свидание с соседским сыном Володей, к которому ее активно сватала мама. Пару месяцев спустя Егор отправился служить в армию, а через год Володя сделал Люде предложение, от которого она уже не могла отказаться, ведь была беременна. И вот теперь, почти шестнадцать лет спустя школьная любовь вновь предстала перед ее глазами.

— Егор? — Люда округлила глаза, приоткрыла рот и тут же прикрыла его ладонью.

— Мила? А я сначала решил, что обознался, а потом смотрю — нет, реально Белкина идет. Хотя ты уже, конечно, давно не Белкина. — Мужчина улыбнулся, обнажив белый ряд зубов. Жестом он пригласил ее выйти из магазина, чтобы не мешать остальным покупателям. — Рад тебя видеть. Правда.

Мила… Ее уже давно никто так не называл, хотя ей всегда нравилась такая форма своего имени.

— Я тебя тоже. Очень рада!

— Давай сюда пакеты. Тяжеленные какие!

— Да не надо, я их сейчас поставлю.

Ставя пакеты на пол, Люда не могла сдержать улыбку. Воспоминания давно прошедших лет буквально утопили ее в ностальгии. Это было весьма приятное чувство.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела, — одновременно сказали они и рассмеялись.

— Я недавно развелся, — сказал Егор. Про себя Люда отметила, что этот факт его ничуть не огорчает. — Есть сын, десять лет. Сейчас живу один, но мы в хороших отношениях с бывшей женой, разошлись тихо-мирно. Сейчас я большую часть времени провожу на работе, в перерывах занимаюсь теннисом, хожу в зал, ну и часто вижусь с сыном. Не хочу, чтобы он рос, как я, без отца. Стараюсь все выходные уделять ему. Ну а ты, Мил? — Егор бросил взгляд на ее правую кисть. — Вижу, что до сих пор замужем. Так же, за Терентьевым, или это уже другой брак?

— Нет, ты что, конечно, все еще за Володей. У нас же дети. Двое. Старшей пятнадцать, младшему десять. Живем потихоньку, не жалуемся. Володя работает, а я так, шабашу понемногу на швейной машинке. А ты, Егор? Вижу, что дела у тебя идут неплохо.

У Люды не было тяжести на душе или ощущения потери. Да, Егор явно поднялся, но ведь не в деньгах же счастье. Было даже забавно осознавать, что Тамара Яковлевна в те годы чуть ли не на ультразвуке голосила: «Бросай эту шпану! Растет как сорная трава! Мамаша его сутками пашет, отец незнамо где. Что из него вырастет? Имя еще какое поганое — Егор… То ли дело Вовка Терентьев. Мать — дантист, отец — ректор в университете. Хорошая, уважаемая семья, с ними ты будешь как сыр в масле кататься».

Нет, Люда не выходила замуж по расчету, ей искренне нравился Вова. Однако нельзя было отрицать, что Тамара Яковлевна внесла значительный вклад в развитие их отношений. Если не сказать, что вообще все решила за дочь… Через пару лет после свадьбы свекровь Людмилы скончалась от обширного инсульта, а свекр начал пить пуще прежнего. Оказалось, что он всегда был любителем горячительных напитков, и жена убила миллионы нервных клеток, пытаясь отвадить его от зеленого змия. Кодировала его, оплачивала гипноз, прятала бутылки, чего только не делала. И при ней он действительно держался, работал, его очень уважали и коллеги, и студенты. Однако вместе со смертью жены, казалось, спали и невидимые поводья, благодаря которым он никогда не переходил черту. С тех пор Петр Иванович частенько уходил в недельные запои, и конца и края этому видно не было. Володя уже устал с ним бороться.

— Я сейчас работаю на себя, — ответил Егор, внимательно разглядывая Люду. — Занимаюсь грузоперевозками. Но я не дальнобойщик, если ты вдруг подумала об этом, у меня небольшая логистическая компания. Дела вроде идут, так что не жалуюсь.

Судя по его внешнему виду, Егор слукавил, говоря о «небольшой компании». Да, разумеется, он не владел целым холдингом, но его пальто, ботинки, стрижка и часы, которые периодически показывались из-за рукавов, буквально кричали, что финансовых проблем этот мужчина не испытывает.

— Я всегда знала, что тебя ждет успех. — Люда улыбнулась совершенно искренне, и без тени сожаления о прошлом. Она просто сказала как есть. В отличие от своей матери, она действительно всегда верила в Егора. — Даже не сомневалась, что все в конечном итоге будет хорошо.

— Знаю, Мил, — тихо сказал Егор. — Именно поэтому я так долго не мог тебя забыть. Ты была единственной, кто в меня верил.

Его глаза заволокло дымкой и Люда поспешила сменить тему:

— А ты чего здесь? К маме приехал или по делам?

— Мама уже давно здесь не живет, но периодически пилит меня, чтобы я занялся продажей квартиры. Вот, приехал посмотреть, в каком состоянии жилище, требуется ли ремонт перед продажей. Через полчаса должен приехать оценщик. Изначально я не собирался сюда так рано, просто отменилась встреча, и решил приехать, пройтись, посмотреть на знакомые места. Сто лет здесь не был. Как маму перевез ближе к центру, так вообще перестал сюда наведываться. Это судьба, Мил. Я просто зашел в магазин за минералкой, а тут ты. Спустя столько лет! И почти не изменилась.

Здесь Егор тоже лукавил. Причем не в меру. Людмила выглядела лет на десять старше его. Она не была толстой или прямо сильно неухоженной, но с таким Егором органично бы смотрелась только цветущая Снежана, которая тоже выглядела моложе своего возраста. А Люда рядом с ним казалась той самой тетушкой, которая жила по соседству и присматривала за ним, пока его мама была на работе.

— Да ну брось, Егор, скажешь тоже. — Людмила не могла смотреть ему в глаза и потому вперила взгляд в свои демисезонные ботинки с одного известного китайского маркета. — Все мы изменились. И я, и ты.

— Как Вова? — вдруг поинтересовался Егор. — Не обижает тебя?

— Ты что, конечно, нет. Он же мой муж. Глава семьи, добытчик. Все делает для меня и детей. Заботится. Я кручусь по дому, Вова работает. В общем, все как у всех.

Егор помолчал полминуты, словно пытался подобрать слова, а затем сказал:

— Мила, не пойми меня неправильно, но не похоже, что он о тебе заботится.

Люда подняла глаза и увидела, что ее собеседник смотрит туда же, куда и она мгновение назад, на ее обувь. На левом ботинке со стороны носка немного отошла подошва. Это было почти незаметно, нужно приглядываться, чтобы увидеть. Но Егор, видно, пригляделся.

— Почему ты так решил?

— Ты сама сказала, что крутишься по дому и что у вас все как у всех. Это не показатель заботы. Скорее, напротив, говорит о ее отсутствии.

Люда нахмурилась, не зная, что и ответить.

— Я не пытаюсь выставить его плохим мужем, — продолжал Егор, — просто говорю по факту. Тебя нужно носить на руках и делать все, лишь бы ты ни в чем не нуждалась. Я так говорю даже не потому, что любил тебя и видел матерью своих детей. Дело в другом. Ты сейчас мать его детей, его законная жена, вот о чем речь. Когда я женился, у меня не было ни кола, ни двора. Но когда я узнал, что стану отцом, я начал жить на работе. Иначе было нельзя.

— Это похвально, не спорю, но Володя…

— Я говорю не о том, какой я молодец. Меня не за что хвалить, я не совершил подвиг. Обеспечить свою семью, чтобы ни жена, ни дети ни в чем не нуждались — это долг любого мужчины. Ты просто должен и все.

— Егор, к чему ты клонишь?

— Извини, Мил. Я не должен был говорить это все. Просто вспомнил тебя, себя в те годы, все, что между нами было, и немного не совладал с эмоциями. Если бы не твоя мать, сейчас все могло бы быть иначе. Ты бы не таскала тяжелые сумки с продуктами, это точно.

Наверняка он бы еще мог добавить: «И выглядела бы лет на десять моложе, и ездила бы на шикарной тачке», но не стал.

— Мне это вовсе не тяжело. Наоборот, в радость.

— Жаль, что мы тогда поссорились, не поговорили вовремя, и в итоге все привело к расставанию. Я не хотел этого. Думал, вернусь из армии, и у нас будет шанс начать все сначала.

— Егор, все сложилось, как должно было. У каждого из нас своя жизнь, поэтому давай не будем о грустном.

— Мил, я не собираюсь лезть в твою семью. Это против моих принципов. Давай просто подвезу тебя до дома, чтобы ты не тащила все это сама, — он бросил быстрый взгляд на пакеты и слегка покачал головой.

Уже хотел было их взять и нести к машине, но Люда его остановила.

— Слушай, я же совсем забыла… А капуста на борщ? Вот я тетеря. — Женщина легонько хлопнула себя по лбу. — Ты поезжай, а я — обратно в магазин.

Егор несколько раз предложил помощь: сказал, что сам купит капусту, а потом отвезет Люду до дома. Но она нашла тысячу отговорок: то ей обязательно нужно выбрать кочан самой, то дело вообще не в капусте и надо купить что-то еще, то она любит ходить по магазину в одиночестве. Мужчина не стал настаивать, он сразу все понял. Даже не стал заходить внутрь, чтобы ее не смущать, хотя изначально шел купить бутылку минералки. В итоге, они тепло попрощались и разошлись.

Люда еще полчаса бездумно ходила от отдела к отделу, от прилавка к прилавку и все думала, думала, думала, пока не поняла, что скоро время обеда.

После встречи с Егором воспоминания и ностальгия нет-нет да и накрывали Люду с головой. Длилось это примерно неделю, может, полторы. Бывало, женщина стояла у плиты или строчила на машинке и вдруг внезапно забывалась. Время будто замирало, и мысленно ее плавно уносило в теплую ностальгическую негу. Но потом она заставляла взять себя в руки и обрывала этот бессмысленный полет фантазии. К концу второй недели все воспоминания о Егоре уже и вовсе успели покрыться толстым, несмываемым слоем житейских проблем.

Суета дней, каждый из которых неизменно повторял предыдущий, не давала расслабиться, но вместе с этим создавала привычную картинку и успокаивала. Казалось, какое-либо происшествие здесь просто невозможно. Только знакомые будничные дела, разговоры, мелкие каждодневные проблемы, шитье, готовка, уборка, муж, дети. Все как у всех, а значит, здесь просто нечего опасаться. Вероятно, поэтому событие, которое произошло в начале ноября, так надолго выбило Людмилу из колеи.

Был обычный пятничный день. Арина ушла к подружке, Володя как обычно был на складе, а Олежка, вернувшись со школы и пообедав, уселся поиграть в компьютер. Обычно Людмила не позволяла сыну играть до тех пор, пока он не сделает уроки, но пятница была исключением. Женщина считала, что после недели учебы мозг ребенка должен отдохнуть, перестроиться, а уже в выходные можно приниматься за домашнее задание.

Она только закончила стирку и понесла на балкон большой пластиковый таз, полный влажной одежды. На улице уже было холодно и вещи сохли довольно долго, но зато наполнялись осенней свежестью. Выйдя из ванны, Людмила уловила какое-то странное слово из детской и остановилась, прислушиваясь.

«Да нет, видимо, показалось, не может такого быть, — размышляла она, продолжая стоять как вкопанная. — Он же еще совсем ребенок».

Но следующие реплики из детской заставили ее оцепенеть. Она едва смогла опустить таз на пол.

— Нет, ее зовут Инна, а не Инесса, придурки. Инна Михайловна. Ага, у меня до сих пор стояк. От одного ее имени. Влажная соска-нереалка. Инна Михайловна — ну что за кайф…

Женщина не поверила своим ушам. В феврале Олегу исполнится одиннадцать лет, всего одиннадцать! Он еще даже не подросток! Откуда ему знать такие слова, как «стояк» и «влажная соска»?? Даже сама Люда понятия не имела значение эпитета «соска». Это женщина, которая сосет? Но почему он так говорит о своей учительнице?? Каждое новое предположение было хуже другого.

Инна Михайловна, практикантка из педагогического института, была назначена учительницей биологии у средних классов. Молоденькая, хорошенькая, светленькая, с пышными формами. Кровь с молоком, как ее назвали бы люди старшего поколения. Люда пару раз видела новую учительницу в школе. Всегда приветливая, улыбчивая девушка. Одета как и все: юбка-карандаш ниже колен, блузка, застегнутая достаточно, чтобы не смущать никого своими достоинствами, скромный макияж, простые туфельки. Что такого в ней могли усмотреть пятиклассники?

Тем временем, Олег продолжал говорить с мальчишками из класса. Видимо, он был в наушниках — из комнаты слышался только его голос. А жаль. Люде бы очень хотелось послушать и остальных. Хотя и без этого контекст диалога был более чем понятен.

— Тебе ничего не светит, ты вообще заика. Че ты ей скажешь? Х-х-х-о-о-о-ч-у в-в-в-ас тр-тр-трахнуть? Так что ли? Такие телки дают только крутым парням при бабле и на дорогой тачке. Вот я, короче, приеду к ней на белой ламбе… Ой, слышь, откуда тебе знать, дебил?? Выиграю турик по доте и тачка моя. — Дальше возникла пауза, а после Олег бросил в микрофон: — Ага, мечтай. Спорим? Да хоть на сколько! Я ей завтра записку на стол брошу. Напишу, что хочу присунуть ей промеж буферов и поводить вверх-вниз. Ага, вот так.

Дальше раздался оглушительный хохот. Женщина была уверена: остальные собеседники смеются точно так же. И все это мальчишки, которые едва перешли в пятый класс!

Отсмеявшись, Олег заговорил снова:

— Аж шишка дымится. Блин, жалко, тупая сестра живет со мной в одной комнате, а то бы я сегодня ночью передернул на биологичку. — Пауза, затем возглас: — Да у меня уже давно стоит. С шести лет! Если у тебя нет, так это твои проблемы. Может, ты вообще импотент. — Смех. — Ага, ага, рассказывай. А я вот подрочу в ванне и буду представлять ее сиськи и жопу. Хотел бы трахнуть ее прямо в очко. Чтоб она визжала как Кендра Сандерлэнд. Ага, вот прям так. — Смех. — Ну и что? Читали новости в телеге? Полно училок совращает учеников. Если Инна Михайловна совратит меня, я не стану как дебил вам рассказывать. Буду молчать, чтобы ее не посадили. А потом, когда закончу школу, пришлю вам ее нюдсы за все годы. Отвечаю, пацаны! — Пауза, какое-то бурчание. — Да пошел ты, вот спорим?!

Далее из комнаты послышался скрип компьютерного кресла — Олег явно собирался вставать. Чтобы не быть пойманной с поличным, Людмила схватила таз и поспешила на балкон.

Весь остаток дня она избегала смотреть сыну в глаза. Тот вышел из комнаты, чтобы налить себе газировки и заметил странное поведение матери.

— Мам, ты чего?

— А? — глядя куда угодно, только не на него, отозвалась Людмила. — Все хорошо, сынок, просто, кажется, мигрень начинается.

— Точно все в порядке?

Олег будто бы что-то подозревал. Нельзя укреплять его подозрения. Еще не хватало, что ребенок потом чувствовал вину, стыд и закрылся в себе.

— Олежка, не волнуйся, — женщина заставила себя взглянуть на сына и улыбнуться, — я чего-то совсем закрутилась сегодня, сам же знаешь: то одно, то другое.

— Давай помогу снять вещи с балкона?

— Они еще не высохли. Но спасибо, что предложил. Настоящий мамин помощник!

Олег смущенно улыбнулся, пробормотал что-то вроде «ну мам…» и убежал к себе в комнату.

«Неужели этот славный мальчишка только что говорил все эти ужасные вещи? — думала Людмила, считая часы до возвращения мужа. — Как такое возможно? Почему дети так внезапно становятся взрослыми, а мы, родители, даже об этом не подозреваем?»

Когда Владимир появился на пороге, он по выражению лица жены сразу понял, что что-то стряслось. Они закрылись в гостиной и, Люда все ему рассказала, стараясь опустить особо грязные высказывания сына.

— Люд, ну так он пацан, это нормально, что в этом возрасте он уже засматривается на девчонок.

— Инна Михайловна — не девчонка! Она его учительница, Вов!

— Ну и что? Ты ж сама говоришь, что молоденькая. А он пацан, он растет.

— Ему десять лет!

Муж пожал плечами:

— Почти одиннадцать.

— Хочешь сказать, в его возрасте ты тоже засматривался на взрослых женщин и в красках представлял их в постели?

— Люд, ну нет, наше поколение было другим. Но современная молодежь, она сейчас такая. Ничего не поделаешь. Надо сказать спасибо, что он училку обсуждает, а не какого-нибудь мужика. Вот это была бы проблема.

— Вов, это ненормально, что наш сын в одиннадцать лет знает про анальный секс, смотрит порно-ролики и думает о женской груди. Он еще совсем мальчишка. Если он сейчас говорит такие ужасные вещи, то кто из него вырастет? Половой агрессор?

Владимир хохотнул:

— Люд, ну ты скажешь тоже. Нормальный мужик вырастет. И вообще, с чего ты решила, что он смотрит порно?

— Я посмотрела в интернете про эту Кендру Сандерлэнд, о которой он упомянул. Она известная порно актриса!

— Я же тебе говорю, сделай скидку на современное поколение. Они много знают из того, чего знать не положено. Дети, они сейчас все такие.

— Вов, не все. Поговори с сыном по-мужски. Неприлично обсуждать взрослых женщин. Тем более, если они из педагогического состава.

— И что я ему скажу? Что ты подслушала его разговор?

— Нет, ни в коем случае. Растолкуй все абстрактно. Преподнеси как обычный разговор между отцом и сыном, мол, пришло время, Олег.

Муж повел глазами в сторону — примерно так же делала Арина, когда что-то казалось ей глупым.

— Ладно, Люд, хорошо, поговорю.

— Когда?

— В выходные. Дай мне хоть подготовиться. Разговор-то не о ловле бабочек в сачок, дело куда серьезнее.

Немного поразмыслив, Людмила кивнула. Володя был прав. Действительно, к такому разговору неплохо бы хорошенько подготовиться.

Наступил ноябрь. Совсем скоро день рождения Арины. Шестнадцать лет — не шутки, наверняка дочь захочет в подарок что-то внушительное. Точнее, она уже дважды намекнула на ноутбук. Это означало, что предстоящий праздник обязательно нужно обсудить с Володей. А еще на повестке остро стоял вопрос с Олегом, который в свои десять уже рассматривал молодую учительницу как сексуальный объект. Все это, конечно, требовало внимания отца.

Была суббота, и глава семейства полдня просидел в кресле перед телевизором, напрочь забыв о разговоре с сыном и о шестнадцатилетии дочери. Перед тем как начать разговор, Люда сначала принесла мужу очередной поднос с чаем и вафлями и затем выждала восемь минут, чтобы тот мог как следует подкрепиться.

— Вов? — наконец сказала она.

— А? — пробормотал тот, не отводя глаз от телевизора, где показывали огромную рыбину.

— Вов, в общем, начну по порядку…

Муж завозился в кресле и покосился на жену:

— Ну чего там, Люд? Давай, не томи.

— Ты обещал поговорить с Олегом о том инциденте… Вов, это очень важно. Если сейчас упустим, то потом…

— О чем поговорить? А, о том, о самом? Ну я поговорю, Люд. Поговорю.

— Когда?

— Ох. Ну завтра.

— Ты повторяешь это каждый день.

— Что?.. А-а. Ладно, поговорю сегодня. Только напомни.

— Я этим сейчас и занимаюсь.

— Хорошо-хорошо, досмотрю передачу и поговорю.

Владимир снова сконцентрировал все внимание на экране телевизора.

— Это еще не все, Вов. У Арины день рождения через неделю. Надо бы подумать о подарке.

— И чего она хочет?

— Ноутбук, новое платье, сумку, косметику.

— А вертолет ей не надо? Ей всего пятнадцать исполняется!

— Шестнадцать, Вов.

— Ну ты поняла, что я имею в виду. На компьютер денег нет, сразу говорю.

Видимо, глава семьи так переволновался, что быстро запихнул в рот сразу три вафли. Они помогали ему успокоиться.

— А что же мы тогда подарим? — сказала Людмила.

— Не знаю я, Люд. Может, вы там джинсы какие пойдете купите и торт. Делов-то.

— Ей нужен ноутбук. Они с Олегом не могут поделить этот несчастный компьютер. Их двое, а он один. Арине нужно учиться, а для этого у нее должен быть хотя бы ноутбук.

— Учиться?? Знаю я, как она учится… Будет шмотки там разглядывать и всякую прочую ненужную ерунду. В корзину класть. А мы потом — всю эту муть ей покупай.

— Без ноутбука все равно не обойтись. Девочка растет, у всех ее сверстников есть компьютеры, у нее у одной нет. Только телефон. Не жалко тебе дочь? Она и не просит ничего особенного. Скромно так намекнула на этот несчастный ноутбук. Знает ведь, что стационарный компьютер обойдется куда дороже.

Вдруг Владимир резко поднялся с кресла. Не без труда, с кряхтением и пошатыванием, но довольно сноровисто для своих габаритов. Люда завороженно за этим наблюдала.

— Так, ладно, — сказал он. — Пойду, поговорю с Олегом. Пришло время.

Людмила прекрасно понимала, почему время пришло именно сейчас, но перечить не стала. Знала, что уж лучше муж поговорит с сыном сегодня, чем никогда. Она поднялась на ноги вслед за Вовой. Хотела убедиться, что тот действительно пойдет в детскую и начнет серьезный разговор. Для этого женщина притаилась в коридоре и обратилась в слух.

— Олег, — раздался голос мужа за закрытой дверью, — ставь на паузу свою игру, нужно кое-что обсудить.

— Пап, как я поставлю ее на паузу? Это Дота!

— Да хоть зигота. Нажми на паузу и все. Давай, живее, сын.

Далее послышался протяжный вздох Олега.

После этого Людмила уже не смела подслушивать. Ей было неловко. Поэтому она решила пойти на кухню, где закрылась Арина. Дочь делала там ногти. Кухонный стол был большой, поэтому там дело шло куда быстрее, чем в их с братом комнате. Да и дележка компьютерного стола наверняка не обошлась бы без скандала, поэтому девушка решила обосноваться на кухне от греха подальше.

— Ариш, можно я к тебе? — Люда приоткрыла дверь и заглянула в кухню. — Там папа с Олегом разговаривают, а мне одной скучно.

— Заходи, мам, — кивнула дочь. — Щас еще и тебя накрасим. Смотри, какой цвет есть. Креветочный! Будем бомба!

В это время в соседнем помещении Олег вышел из игры и развернулся в кресле лицом к отцу. Затем подъехал к дивану и носком ноги смахнул косметику сестры на пол.

— Садись, пап.

Кряхтя, мужчина присел на освободившееся место:

— Олег, значит, серьезный разговор у меня к тебе…

— Что я сделал-то?

— А вот ничего. Мама на тебя жалуется.

— В смысле??

— В коромысле. Говорит, тройбаны одни приносишь.

— Да не приношу я тройбаны, пап! У меня всего четыре тройки: по математике, русскому, окружающему миру и музыке.

— А что не так с музыкой? Там же любой полудурок сможет пятерку получить.

— Да мы с пацанами просто ржали на уроке, когда училка нам про Бетховена рассказывала.

— А чего смешного в Бетховене? Совсем вы что ли дураки там?

— Ну Бетховен — это ж фильм про собаку. Училка спрашивает, типа, кому знакома фамилия Бетховен? А Прохоров ей такой говорит: «Мне знакома. Это сенбернар». Ну мы и начали все ржать. Угарно же.

Владимир старался сохранять серьезность, но все же не смог удержаться от смеха. Правда, попытался замаскировать его под кашель.

— Так, сын. А биология что? Как успехи? Говорят, у вас там учительница новая.

— Она-то новая, но у нас только заменяет, пока наша чокнутая Дарья Игоревна болеет. У нас же окружающий мир, биологии пока нет, она будет в пятом классе.

— А ты в каком? — удивился Владимир.

— Так в четвертом.

— А, ну да. А почему Дарья Игоревна чокнутая?

Олег пожал плечами:

— Всем тройки ставит. Чокнутая же явно.

— Ну если прямо всем, то, наверное, с ней действительно что-то не так.

— Вот и я говорю.

— Ладно, Олег. — Владимир начал подниматься с места. — Вижу, что все в порядке. Ты давай, не засиживайся. Скоро ж ужинать будем.

Напоследок мужчина потрепал сына по голове и вышел из комнаты. По его прикидкам, разговор длился достаточно по времени, чтобы у жены не возникло дополнительных вопросов.

Пока Владимир был на разговоре с сыном, Люда рассматривала маникюр дочери. У Арины очень хорошо получалось, ее ногти были длинные и красивой формы, а еще в этот раз она нарисовала себе рыжих лисичек на больших пальцах.

— Красиво, Ариш, очень красиво. У тебя прямо талант!

— Давай тебе такие же сделаю?

— Нет, ну мне-то куда, — рассмеялась женщина. — Я уже давно не подросток.

— Но ты и не старая. Тебе еще даже сорока нет, а ты уже такая скучная, как будто скоро пенсия.

— Скучная?.. Ты правда так думаешь?

— Мам, только не обижайся. Я же не со зла говорю, а чтобы хоть как-то тебя растормошить.

Задумавшись, Люда вспомнила себя в шестнадцать. С трудом, но вспомнила. Может быть, сейчас ее действительно можно назвать скучной, но так было не всегда. В возрасте Арины, в те далекие годы, Мила Белкина считалась звездой старших классов, как бы смешно это сейчас ни звучало. Женщина вспомнила, что тогда в моде были черные ботинки на платформе, и она все лето красила стульчики в детском саду, чтобы на них насобирать. И вот, на первое сентября, она появилась у школы в ультракороткой юбке, узкой блузке и этих самых новомодных ботинках. Девчонки смотрели на нее с завистью, парни — с вожделением, а учителя — с укором. Это ли не показатель успеха? В те годы у нее не было отбоя от поклонников и именно тогда она познакомилась с Егором. Как-то раз они вместе сбежали с уроком и пошли есть мороженое за гаражами, а потом долго целовались там же, пока не перестали чувствовать губ. Это было поистине прекрасное время, и никто ни за что не назвал бы ту классную девчонку в ботинках на платформе скучной.

— Знаешь, Арин, — решительно сказала Людмила, — а давай маникюр! И правда — почему бы и нет!

Володя наотрез отказался покупать дочери ноутбук.

— Восемьдесят тысяч?? Вся моя зарплата?? — Брови мужа стремительно поползли вверх. — Я думал, хотя бы в пятнадцать уложимся! На кой черт ей такой дорогой?

— Вов, тот, что за пятнадцать, практически ничем не отличается от калькулятора, — повторила Людмила слова сына, который единственный в их семье разбирался в технике.

— Значит, обойдется без ноутбука. Нам кухню покупать, помнишь, Люд? А я вот помню.

Женщина поняла, что от мужа вряд ли можно чего-то добиться. Кроме того, он был прав: такую сумму их семье не потянуть. Да и кухня действительно планировалась к покупке до конца года. Однако оставлять дочь без ноутбука Людмила не собиралась. Девочке нужно учиться, не за горами поступление. А стационарный компьютер полностью оккупировал Олег. Это совсем не дело.

«Завтра же поищу варианты в рассрочку. Потом наберу побольше заказов и уж как-нибудь сдюжу».

Но утром ее ждал сюрприз от Зои. Та позвонила практически сразу, как только Люда проводила всех домочадцев на работу-учебу.

— Что наша принцесса хочет на день рождения? — поинтересовалась подруга после короткой беседы о том о сем.

Людмила сразу поняла, к чему идет дело. Сейчас она озвучит желаемый подарок, а после Зоя обязательно его купит. Допускать такого было нельзя, поэтому женщине пришлось сказать не всю правду, а лишь ее часть:

— Хочет отметить праздник в новой пиццерии. Ну ты сама знаешь: фотки для соцсетей, друзья, веселье. Мы с Вовой уже все оплатили, так что будет ей раздолье.

— А, отлично. Тогда я подарю что-нибудь на свой вкус. У меня уже есть парочка идей.

— Зой, только прошу, не трать много денег. Я очень тебя люблю и ценю твою заботу, но…

— Тсс, — не дала договорить подруга, — я все понимаю, не маленькая. Именно поэтому не собираюсь тратить на подарок ни копейки. Он у меня уже есть, новенький, в коробке. А никто не пользуется. Так что он либо продолжит лежать без дела, либо я отдам его Аринке, а уж она точно найдет применение. Как тебе такая идея?

— Мне нравится, — выдохнула Люда. — Если вещь ненужная, то почему бы и нет. А что это такое?

— Да ноутбук. — Зоя так легко это произнесла, словно речь шла о бесхозной прошлогодней туши. — Полгода назад Лева притащил с работы — ему кто-то там подарил, — а он его мне отдал, мол, найди применение. А у нас у всех этих ноутбуков по две штуки на каждого, даже у нянечки. Вот будет Аринке хорошая вещь для учебы.

— Зой, он точно вам не нужен?

— Люд, точно не нужен. Говорю ж, полгода уже лежит без дела. Ну куда мне третий? У Левки вон тоже в кабинете и стационарный есть, и к нему еще куча гаджетов в придачу. У Никиты — и того больше.

— Может, продадите его тогда?

— Ты что, — возмутилась подруга, — подарки продавать нехорошо, у меня даже рука на такое не поднимется. Я человек верующий. А вот отдать славной девчушке — самое то. Только вы скажите, что это от вас, ладно? Не хочу ее смущать. Тем более, ты уже в курсе, что ноутбук достался нам задаром, а она-то решит, что куплен. В общем, неловко ей будет, понимаешь? А сама я ей подарю что-нибудь из косметики или пижамку какую симпатичную.

Шестнадцатый день рождения стал для Арины одним из самых счастливых. Она получила все, о чем мечтала, и даже больше. Люде даже показалось, что дочь едва удержалась от слез, когда увидела коробку с ноутбуком, выглядывающую у отца из-за спины. Большего женщине было и не надо. Ближе к вечеру проводив красивую и нарядную дочь в пиццерию, Людмила принялась за шитье. Думая, что придется оформлять рассрочку, она успела взять аж семь дополнительных заказов, на которые совершенно не было времени.

«Ну ничего, — весело подумала она, — начну потихоньку копить на кухню. Процесс будет долгим, но хоть чем-то помогу Вове, когда он наконец решится на покупку».

Людмила так заработалась, что не заметила, как на часах пробило девять. Вроде совсем недавно кормила мужа с сыном ужином, собиралась после этого позвонить Арине, узнать, как дела, а потом вернулась к шитью, и все разом вылетело из головы.

Дочь не ответила ни на первый, ни на десятый звонок. Отчаявшись, женщина набрала Полину. Та сказала, что Арину уже провожают домой, и что волноваться не о чем.

— Теть Люд, да она, наверное, просто не слышит. Провожают ее всей компанией, телефон наверняка в кармане пальто. Скоро будет дома, не переживайте так.

Голос у Полины казался каким-то странным, но Людмила была так обеспокоена, что не придала этому значения. Целый час после разговора она ждала дочь домой и чуть не поседела за это время. Наконец виновница торжества показалась на пороге.

Глуповатая ухмылка, блуждающий взгляд, слишком медленные движения. Было бесполезно сейчас что-то ей выговаривать — просто не станет слушать. Арина снимала свои новые сапоги целую вечность. А, когда пыталась повесить пальто на крючок, Людмила учуяла запах сигарет и алкоголя.

— Господи, дочь, ты еще и курила??

— Мам, да это пацаны курили, я просто рядом стояла, — хихикнув, ответила девушка.

— Где-то я уже это слышала…

В прихожей возник Володя.

— Явилась не запылилась! Люд, что это с ней? Опять наклюкалась?

— Да нет, Вов, просто устала.

— Еще как устала! — Арина дыхнула на родителей таким амбре, что те даже подались назад.

Девушка двинулась в сторону кухни, Людмила и Владимир за ней. Запах сигарет и алкоголя был слишком сильным, чтобы поверить в то, что дочь просто стояла рядом с курящими.

— Люд, да ты взгляни на нее, она ж лыка не вяжет! Еще и прокуренная как дедова табакерка!

— Пап, да не пила я. — Арина ударилась об угол стола и снова захихикала. Затем она села и начала жадно пить из графина с простой водой. — А у нас есть арбуз? — В перерыве между глотками поинтересовалась она.

— Конец ноября на дворе, а она спрашивает, есть ли арбуз! Люд, ей богу, если б не день рождения, я бы сейчас взялся за ремень!

Людмила положила руку мужу на плечо:

— Володь, не нужно. Когда ей еще веселиться, если не в молодости? Ну выпила она немного, с кем не бывает?

— Да ни с кем такого не бывает в шестнадцать лет, Люд! Она совсем уже от рук отбилась! Мы ей — ноутбук и все-все-все, а она — является домой пьяная! Веселилась она, видите ли! Никакой благодарности, никакого уважения!

Люда хотела было напомнить мужу, что на ноутбук он не потратил ни копейки, но вовремя прикусила язык.

— Па-а-а-п, — протянула Арина, пытаясь встать из-за стола, — ты такой душный, капец…

Навряд ли Владимир знал значение слова «душный», но незнание так сильно взбудоражило его воображение, что он вмиг рассвирепел:

— Так, все! — Он ударил ладонью по столу, заставив дочь снова сесть. — Люда, она нас еще и оскорбляет! Такого я не потерплю. Звони Тамаре Яковлевне. Сейчас же! — Он обратился к Арине: — Она тебе покажет Кузькину мать, добавки точно не попросишь! Люда, звони, я сказал!

Для Людмилы мать была последним человеком, которому бы хотелось позвонить в ситуации, когда дело касалось семьи и детей. Поэтому она применила запрещенный прием, перед которым Володя никогда бы не смог устоять. Тем более что ужин закончился около трех часов назад.

— Вов, ты иди, посмотри телевизор. Там скоро твой Соловьев начнется. А я тебе бутерброд с бужениной сейчас сварганю и с чайком принесу. Вкусный сделаю, с корнишонами, чесночным соусом и сыром. И потом сразу наберу маме. Разговор предстоит долгий, сам понимаешь.

— Да, это может затянуться, — кивнул муж. — Ладно, пойду.

Люде не было стыдно за то, что солгала. Она было более чем уверена, что Вова точно так же солгал, когда сказал, что поговорил с Олежкой по-мужски и рассказал ему, как принято вести себя в обществе.

— Хорошо хоть погуляли? — беззлобно спросила женщина, когда муж ушел в гостиную.

— Во! — Арина подняла большой палец вверх, а затем внезапно поднялась с места и обняла мать. — Обожаю тебя, мамулечка.

— Ариш, да чего это с тобой такое? — заулыбалась Людмила.

Дочь нечасто баловала ее объятьями.

— Ну я же знаю, что это ты уговорила папу купить мне такой крутой ноут. Сам бы он точно на такой не расщедрился.

— Прям крутой, да? Ты же знаешь, я не слишком в этом разбираюсь.

— Да он только в этом месяце вышел! Последняя модель. Парни из нашей компашки вообще офигели, когда я им фотку коробки показала. Спасибо, мамулечка, ты у меня просто супер.

У Людмилы застучало в висках. Зоиному мужу Леве никак не могли подарить ноутбук последней модели полгода назад. «Патовая ситуация». Разумеется, подруга скрыла правду из самых добрых побуждений, хотела как лучше… за что ее винить? Но, узнав стоимость ноутбука, Людмила потом полночи мучилась головной болью. Успокаивало только довольное лицо Арины на фотографиях со дня рождения. Дочь была абсолютно счастлива и аж светилась изнутри. Ради такого можно было перетерпеть любые угрызения совести.

Дошивая последний из семи заказов, Люда вдруг резко убрала ногу с педали машинки.

— Ужас, ведь уже первое декабря, — пробормотала она, — а я думала, еще ноябрь. Господи, как же бежит время, я за ним совсем не поспеваю…

Заказ она все-таки дошила, а затем принялась складывать швейные принадлежности по коробкам. Все должно быть на своих местах, иначе хаоса не избежать. Закончив приводить в порядок гостиную, женщина, вся в своих мыслях, направилась на кухню, затем в прихожую, а после в ванную. В каждом помещении находилось нечто такое, что лежало не там, где ему было положено. Приходилось подбирать и нести на место.

Скоро же Новый год… Нужно что-то дарить Вовке и детям, а еще матери, сестре, друзьям…

Напоследок Люда заглянула в детскую. Постели были убраны, но комната выглядела так, будто по ней прошелся Мамай. На кровати Арины громоздилась груда одежды, которую девушка примеряла перед школой. Там же лежали сумки и косметика, а на полу валялись носки, колготки, туфли, шарфы и даже одна шапка. Хотя шапка вроде как принадлежала Олегу.

Раньше дочь не отличалась такой неопрятностью, но последнее время собиралась в школу с особой, даже чрезмерной тщательностью. За пять минут до выхода частенько чертыхалась и быстро меняла какой-то предмет одежды или вовсе весь, как она выражалась, лук. Видно, влюбилась. Что касается сына, то его постель хоть и была относительно свободна, но ситуация на полках и столе оставляла желать лучшего: завалы учебников, тетрадок, письменных принадлежностей, обгрызенных линеек, ластиков и пакетиков от чипсов и сухариков. Эта комната была слишком мала для двоих уже почти взрослых людей. Арине нужен большой вместительный шкаф и свой собственный письменный стол, Олегу — личные полки только для его вещей, где не хранились бы кучи девчачьих безделушек сестры. Большой перестановки в доме не избежать.

Наскоро прибрав в детской, Людмила поймала себя на мысли, что с утра даже не расчесалась. Это было совсем не дело, все-таки она женщина и должна следить за собой. И вот, стоя в ванной перед зеркалом с расческой в руках, женщина посмотрела в глаза своему отражению и поняла, что отступать никак нельзя.

Что же я за мать такая, если мои дети до сих пор ютятся в самой маленькой комнате в квартире? Это никуда не годится, буду биться до последнего, но уговорю Вову на перемены!

После ужина, когда Олег с Ариной покинули кухню, Люда заварила чаю, поставила перед мужем деревянную вазочку, полную вафель, а сама присела рядом.

— Вов…

— Люд, — сразу перебил тот, видно, почуяв неладное, — только не начинай. У меня до сих пор в висках стучит после сегодняшнего потопа. Треть склада залило к чертям, еле разгребли. Крестец ноет, геморрой, зараза, опять вылез. А тут ты со своим «Вов». Не надо, Люд, не надо, не сегодня.

— Дети растут, Вов. Они не контролируют этот процесс и не станут ждать окончания потопа или исцеления от геморроя. Вырастут и все тут. Понимаешь?

— К чему ты клонишь? С Олегом я уже поговорил, он больше так не будет.

Ага, поговорил ты, как же…

— Им в комнате одной тесно, вот к чему. Олежка вон какой вымахал, точно будет выше тебя. Не совсем это правильно, что он живет в одной комнате со старшей сестрой. Да и ей неловко, бегает вон переодеваться в ванную. Она девушка, ей нужно личное пространство. И Олегу тоже нужно, у него вот-вот начнется этот сложный подростковый период. Если уже не начался…

Владимир схватил сразу две вафли и принялся нервно жевать.

— Ты еще скажи, что хочешь отдать им зал. Перебьются!

— Нет, зал останется за нами, не волнуйся. Мы отдадим нашу спальню.

Глава семейства тут же закашлялся и принялся бить себя кулаком в грудь. Крошки от вафель полетели прямо Люде в лицо.

— Чего-чего??

— А вот того. Или зал, или наша спальня — выбор за тобой, Вова.

— Люда. Вот давай не надо, а! Не доводи до греха, умоляю! Конец года — у меня то инвентаризация, то потоп, то еще какая оказия. А ты хочешь лишить нас целой комнаты! Это комната, Люд! Может, еще машину им отдадим? Хочешь, чтобы они нам окончательно на шею сели??

— Я ничего не сказала о сроках. Занимайся своей инвентаризацией и потопами на складе, потом спокойно справим Новый год. А вот после, на зимних каникулах, займемся перестановкой. Я уже все продумала: у нас в спальне нейтральные обои, так что даже ремонт делать не придется. Думаю, Ариша будет рада.

— А мы где спать будем, Люда??

— В зале, где же еще?

Вова выпучил глаза:

— Да там мухе плюнуть некуда! Там и диван, и кресло, и твоя швейная история, и сервант, и огромный комод!!

— Я в курсе, Вов. Нужно будет перестановку делать, конечно. Старый комод в гараж отвезти — там все равно только твоя рыбалка хранится, а половина полок вообще не выдвигается.

— Комод в гараж? С ума сошла? Это ж от матери!

— И что теперь нам его держать в доме до скончания веков? Ты правильно выразился, он огромный! Занимает добрую четверть комнаты. Его убрать — и сразу все заиграет.

— Скорее, это я сыграю в ящик, чем у нас в зале все заиграет под аккомпанемент комода…

— Что-что?

— Так, ладно. Не гони коней, Люда. — Владимир потер виски. — Надо же все хорошенько обдумать. Давай в следующем году покумекаем, в этом уже поздно, да и так дел невпроворот. Лады?

— Лады, Вов. Но знай, на этот раз я не отступлю.

— Да понял уж, что теперь не слезешь… Люд, это, ты мазь, наверное, доставай. От нервов аж все там припекло, совсем невмочь… Надо бы помазать перед сном.

— Помажем, Вов, — ответила Люда обыденным тоном, хотя, по правде, в тот момент ей меньше всего хотелось мазать мужу зад. — То, что припекло — это совсем не дело.

В ближайшую субботу к Терентьевым прибыла делегация помощников в лице Сергея и Виталия. Обычно этих двоих на аркане не затащишь в гости, если дело касается какой-то работенки. Узнав, что речь идет о перевозке громоздкого комода, друзья Володи на этот раз не польстились даже не пиво с гренками. Пришлось Людмиле пойти на хитрость и воспользоваться секретным методом, — уж очень ей так хотелось избавиться от комода до Нового года. Стоило ей пообещать свою фирменную шаурму на гриле, как друзья семьи тут же оказались на пороге.

— Вы пока освобождайте полки, да разбирайте эту махину, а я начну готовить. Раньше, чем через час, не ждите. Фирменная шаурма — процесс долгий.

За час Люда бы могла приготовить хоть десять порций, а уж три шаурмы сделала бы и за двадцать минут с нуля, но это было ей не на руку. Если мужики поедят, то потом они сядут пить пиво, а значит, комод простоит в полуразобранном виде до самой весны. Такой вариант ее категорически не устраивал, поэтому сначала комод — потом обед.

Это сработало, и голодные помощники резво принялись за дело: разобрали содержимое ящиков, помогли Володе это все упаковать для перевозки, а затем все вместе быстро разобрали антикварную громадину, оставив только каркас, и принялись таскать по частям в машину. Затем отвезли в гараж и вскоре все трое довольные вернулись обратно.

Люда вынула из гриля шесть сытных порций, по две на каждого, щедро смазала чесночным соусом сверху и разлила квас по кружкам.

— Ешьте, заслужили.

— Люд, а пиво где?

— А пиво потом. Сначала полочку мне почините.

— Какую полочку?

— Вон ту, Володь, — Люда указала на деревянную полку, которая висела над столом, — которую ты обещал починить прошлой зимой. Почти год прошел.

Виталик и Серега дружно расхохотались и похлопали друга по плечу.

— Починим тебе полочку, Люд, — пообещал Виталик. — Мне уже пора расчехлять инструменты, скоро гарнитур собирать Алевтине. А там одной только полочкой дело не ограничится…

Володя одарил друга испепеляющим взглядом, а затем пнул его ногой под столом.

— Шшш…

Все это не ускользнуло от взгляда хозяйки дома.

— Что, уже заказали? — спросила она у Сергея, но при этом не сводя глаз с мужа. — Дорого обошлось?

— Еще нет, завтра поедем на фабрику. Планируем уложиться тысяч в двести, но цены сейчас конские, так что не знаю.

Услышав сумму, Володя подавился лавашом и закашлялся.

— Вы ж не собирались покупать кухню, — наконец проговорил он, косясь на жену.

Виталик вздохнул:

— Это я не собирался. Но Алевтина всю плешь проела: купи, купи, купи, купи… Ну, вы ее знаете. Мне проще кредит этот сейчас взять, чем ждать, пока она меня на кусочки распилит. Люд, кстати, шаурма — просто песня! Вот если б моя так умела готовить, я бы ей кухню и за полляма купил.

Получив еще один пинок под столом от Владимира, Виталий притих.

— Это все гриль, — рассеянно бросила женщина и поспешила в гостиную мыть полы. Пыли и грязи после перевозки комода там было немеряно. — Приятного аппетита, мальчики, — крикнула она из коридора. — Полочку потом не забудьте починить. Ее просто надо повесить, чтоб не шаталась.

— А откуда, интересно, у нас гриль… — эхом донесся до нее голос мужа.

Электрический гриль Люда на время позаимствовала у сестры Снежаны. Та практически не готовила, поэтому прибор просто занимал место на ее кухне. Очень красивой и современной кухне из массива дуба, которую она обновила через год после развода с мужем.

Помыв полы, вытерев пыль и пропылесосив ковер, Люда села за швейную машинку, чтобы укоротить очередные шторы. Тем временем до ее чуткого слуха начала доноситься возня: видно, мужчины поели, попили кваса и решили-таки разобраться с крепежом. Они кряхтели, без конца и края открывали и закрывали ящик с инструментами, который привез Виталик, матерились и что-то сверлили. Хорошо хоть дети ушли к друзьям, думала женщина, плавно давя на педаль швейной машинки.

Не прошло и часа, как из коридора послышалось радостное:

— Принимай работу, мать.

Люда обернулась и увидела, что Сергей и Виталик уже собираются по домам.

— А вы что, уже уходите?

— Да, Люд, поедем, скоро же хоккей начнется.

— Так у нас бы посмотрели.

— Это ты Алевтине и Ольке моей объясни. Живьем сожрут, — отозвался Серега.

— Ага, — подтвердил Виталик. — Ладно, мы погнали.

Мужики пожали руку Володе и удалились, а Люда убрала готовые шторы в пакет и двинулась в кухню.

— Ну вот, — муж указал на новые крепежи, на которых теперь держалась полка. — Ничего не шатается.

Для наглядности он взялся за полку рукой и потряс.

— Действительно, не шатается, — резюмировала Людмила, хотя на первый взгляд что-то все же показалось ей странным.

— Ну так, — фыркнул муж, — мастерство не пропьешь!

Женщина окинула взглядом грязный стол, груду посуды в раковине и подтеки на полу: и все это из-за одной несчастной полки. Но хоть сделали, и на том спасибо. Она протерла поверхность полки, вытерла насухо бумажным полотенцем и принялась расставлять горшочки для жаркого. Володя в это время стоял и смотрел внутрь холодильника, дверцу которого он приоткрыл, кажется, пару минут назад.

Вдруг Люда заметила, что горшочки будто медленно сползают с полки вправо. Она проморгалась — черт, а ведь действительно сползают!

— Володь! Вы полку криво повесили что ли??

— Чего??

— Ну сам посмотри! Горшочки ползут!

Муж захлопнул холодильник и подошел к ней ближе.

— Куда ползут, Люд?

— Вправо! Вот, смотри, — она направила ладонь в ту сторону.

Горшочки продолжали ползти, с каждой секундой немного набирая скорости.

Володя придирчиво осмотрел полку.

— Все в порядке, Люд.

— Думаешь? — Она уже начала терять терпение.

Тем временем посуда все быстрее ползла вправо. Муж помолчал несколько мгновений, словно оценивая обстановку. Затем он рванул к стене и подхватил крайний горшочек, который уже был вот-вот готов рухнуть вниз.

— Помогай! — крикнул он, и они на пару принялись спасать остальные горшочки от неминуемого падения.

Когда дело было сделано, Владимир перевел дух и сказал:

— Это, наверное, стена кривая. Мы ее и так и эдак… полку эту… А она, зараза, ни в какую не встает ровно.

Люда ничего не ответила. Она молча начала убирать горшочки обратно в коробку, которую после придется отнести на балкон, поскольку на кухне просто не было места для хранения.

— Людок, ну ты чего молчишь? Починю я тебе эту полку, делов-то. На следующих выходных все сделаю.

— Вов, тут не только полку надо чинить. — Женщина окинула многозначительным взглядом пространство.

— Ну а что еще? Все ж вроде в прошлый раз хорошо сделали.

— Заколотили ящик? Ты об этом?

— Люд, ну не начинай, а. Сама же понимаешь — это для твоей же безопасности.

Определив последний горшочек в коробку, женщина выпрямилась и отбросила тряпку, которой протирала каждую посудину, в сторону. Ей надоело намекать и ходить вокруг да около. Вот Ольга, жена Сергея, всегда обо всем говорила в лоб и была классической женой-пилой. Благодаря этому завтра она поедет на фабрику заказывать новую кухню. Она, а не Люда.

— Ты говорил, что к Новому году, а, может, даже раньше, мы обновим кухню.

— Когда это я такое говорил? — Володя замер на месте, словно хомяк, пойманный в амбаре с щеками полными зерна.

— В августе, Вов.

— Я говорил, что мы рассмотрим такую возможность. Не перекручивай, Люд.

Это было не так, но у женщины не было настроения спорить.

— Когда же от рассмотрения возможности мы перейдем к делу?

— После праздников, конечно. Сейчас, перед Новым годом, цены на все не сложишь. Серега, конечно, болван, что послушал Ольгу. Сейчас они треть переплатят, а потом будут кусать локти, когда мы купим то же самое, только дешевле.

— После праздников — это примерно когда? Ну, чтоб я была в курсе.

— Люд, вот снова ты эскалируешь конфликт на пустом месте!

— Когда, Вов?

— Ну, предположим, в марте. Когда все устаканится. Да, давай в марте. Самое удачное время для покупки кухни.

Люда даже не стала спорить о сроках и просто с силой надавила на кнопку «Стоп» на экране телефона.

— Что это? — удивился муж. — С каких пор ты записываешь наши разговоры?

— С тех самых пор, когда ты начал забывать, что и когда говорил. В марте вернемся к этой записи.

Муж побурчал немного для вида и ушел мыться, а Люда краем мысли прикинула, что до марта вполне сможет сама скопить половину суммы. Теперь главное — не отказываться от дополнительных заказов и впрок закупиться мазью для суставов.

— Людок, — выкрикнул муж, приоткрыв дверь в ванной и выпустив оттуда клубы пара, — а принесешь кваску?

Подготовка к Новому году началась за две недели до даты. Людмила составила список гостей и расписала перечень блюд, которые должны быть на столе, а также поручила мужу привезти из гаража закрутки, ещё с лета помеченные новогодними наклейками с изображением снежинки. Там было все: и маринованные огурчики, и помидорки с патиссонами, и варенье с компотами, и лечо с салатами, и даже соленые грузди.

За неделю до торжества Люда составила список всех необходимых продуктов, чтобы успеть купить все по акции. За тем или иным наименованием приходилось ходить в разные магазины, и все это пешком, поэтому времени каждый поход занимал много. Женщина купила большую часть пунктов из списка, но не на все товары была акция именно в магазинах, находящихся в пешей доступности, поэтому за некоторыми из них пришлось отправлять Володю прямо в канун Нового года.

— Вов, только не забудь шампанское. Оно по хорошей скидке, можно взять сразу бутылок десять, но за ним придется заехать отдельно. Гипермаркет будет прямо по пути в основной магазин, поэтому за бензин не переплатим.

— В гипермаркет только за шампанским? Люд, ты в курсе, какие там сейчас очереди? Буду как идиот час ждать.

— Не час, а максимум минут пятнадцать. И не как идиот, а как умный, рассудительный глава семьи, — сказала Людмила.

Она прекрасно знала, что завуалированное признание статуса сработает, и муж действительно заедет за шампанским в нужный гипермаркет.

— Ладно-ладно, — пробурчал Владимир и опустил подбородок, тем самым пряча довольную полуулыбку.

— Вов, а что по поводу твоего отца, он придет к нам?

— Без понятия, у него семь пятниц на неделе. Говорит, да, но кто его знает… Если снова не удержится от соблазна и уйдет завтра в запой, то сама понимаешь — в гости его можно не ждать. Разберемся, в общем.

Суета-сует: в тот же день, 30 декабря, Люда перемыла всю квартиру, а также сервизы, графины и бокалы, все люстры и зеркала, вычистила санузел и даже перестирала занавески со шторами. Женщина знала: завтра просто не сдюжит. Готовки предстоит слишком много, на целый табун гостей, куда уж тут еще и уборка.

Подарки детям было решено делать скромные. Денег все равно нет, да и в сюрпризе главное не его цена, а внимание. Олегу приобрели диск с компьютерной игрой, которую он сам заказал. В придачу Люда связала ему свитер, носки, а еще собрала подарочную коробочку со сладостями. В новогодний пакетик Арины отправилась пара дорогущих колготок с необычным дизайном (их дочь держала в избранном), а также симпатичные серебряные сережки и связанные Людой белоснежные гольфики. Что касается свитера, то дочь все равно не стала бы его носить, не тот возраст.

Елку наряжали заранее, двадцать пятого декабря. Правда, не всей семьей, как мечтала Людмила, а только втроем. Владимир весь день торчал в гараже. Как подозревала женщина, делал он это нарочно, лишь бы только не помогать с елкой. Возведение пушистой искусственной красавицы требовало немало усилий: залезть на антресоль, достать кучу коробок, затем половину из них убрать назад, а после вытереть пыль и только потом начать собирать саму конструкцию. Елку покупали недорогую, и за пять лет некоторые ее детали растеряли часть функциональности. Приходилось кое-где применять клейкую ленту, где-то клей, а в некоторых местах обматывать целлофаном. Володе возиться не хотелось, поэтому, явившись домой около полуночи, он для вида посетовал на проблемы с машиной, а после похвалил семью за отличную работу над елкой.

Люда до последнего сомневалась с выбором одежды к празднику. Хотелось надеть одну из кофточек, которые отдала Зоя, но та была совсем новая, еще с ценником, и женщина просто побоялась испортить вещь во время застолья. А что, если свекр напьется и снова опрокинет бутылку с вином на скатерть? К гадалке не ходи — большая часть прольется именно на хозяйку, в этом плане Люде всегда не везло. Поэтому она решила, что будет в простом сером платье, которому уже сто лет в обед. Даже если на него прольется весь алкоголь и опрокинутся салатники, его все равно не жалко.

И вот, наступило 31 декабря.

Кухонный стол был перенесен в гостиную, по телевизору начали крутить все те же фильмы, что и двадцать лет назад, а Люда, как и во все годы семейной жизни, на предельных скоростях крошила салаты, запекала горячее в духовке, делала бутерброды с икрой, фаршированные яйца, раскладывала фрукты и открывала банки с разносолами. Вова время от времени от скуки заходил на кухню, хватал все, что плохо лежит, и уходил обратно в гостиную к телевизору. Арина делала себе «бомбический новогодний мейк», Олег играл в Доту. К удивлению Люды, когда дочь закончила прихорашиваться и увидела, что мать уже вся в мыле, то решила помочь. Дорезала закуски, заправила салаты и принялась переносить блюда из кухни в гостиную. По пути пинком открыла дверь детской и наорала на брата, заставив того устыдиться и тоже прийти на помощь. Люда не могла нарадоваться на детей, все-таки ей с ними очень повезло. Другие бы торчали у себя в комнате и носа не казали на кухне, но Арина и Олег уже подросли и стали куда более чуткими, чем прежде.

Не успела Люда оглянуться, как уже стало десять вечера, а она ещё даже не приняла душ и не накрасилась. Арина зашла на кухню и, нахмурившись, указала на часы:

— Мам, время. Мне тебя еще красить и накручивать. Не успеем же.

— Ой, Ариш, и правда — что-то я совсем закрутилась… А надо еще шпроты открыть — их Виталик очень любит, — и хрен с горчицей выложить в соусники, а еще…

— Мам, мы с папой без тебя справимся, а то он все равно сидит без дела. Па-а-ап?? Иди сюда, помоги мне немного, маме нужно собираться!

Владимир тут же возник в дверях и заявил:

— Люд, да я за отцом лучше поеду. Он вроде как не выпимши, то бишь нормальный. Надо ехать, Люд.

— Хорошо, Володь, езжай. Мы тут как-нибудь разберемся.

Люда побежала мыться, Арина пригнала брата на кухню помогать, а отец семейства пулей вылетел из квартиры, хотя свекру в честь праздника вполне можно было вызвать такси. Да, оно немного дороже, но не настолько, чтобы ехать самому.

Стоя под душем, женщина перебирала в уме список блюд и дел — вроде бы все было исполнено. Остались только бутерброды со шпротами и соусы, над которыми уже трудятся дети. Наконец выдохнув, женщина выбежала из ванной и принялась собираться.

Когда Арина уже начала делать матери макияж, Владимир привез отца. Петр Иванович действительно был ни в одном глазу и с виду смотрелся как интеллигентный пожилой мужчина: чистый, опрятный и в модном пиджаке. Но Люда знала, что внешность обманчива и где-то в дебрях этой приятной наружности скрывается коварный зеленый змий.

На часах уже было девять вечера, когда Люда вышла из спальни, полностью готовая к празднику. Увидев свой макияж в зеркале, она не могла оторвать взгляд. Слов не нашлось, женщина только и сказала: «Ох ты ж!». Давненько она не была такой красивой, а, возможно, и вовсе никогда.

Постепенно начали подтягиваться гости, и вот, к десяти часам, все наконец были в сборе. Тамара Яковлевна тоже была тут. Накануне она как ни в чем не бывало приняла приглашение дочери. Только когда каждый занял свое место за столом, Люда смогла по-настоящему выдохнуть и перестать нервничать. Теперь она видела, что все точно в порядке: все приборы, посуда, блюда и напитки были перед глазами, гости довольно уплетали еду, в ушах стоял звон бокалов, а со стороны телевизора доносились популярные новогодние композиции.

Люда лишь немного жалела, что в новый год войдет без новой кухни, но в душе теплилась надежда, что гарнитур у нее обязательно будет. Когда-нибудь.

Проводив старый год, Терентьевы с гостями послушали речь президента, а затем дружно зажгли бенгальские огни и после боя курантов принялись пить шампанское и кричать «ура!». Закончив, засобирались на улицу пускать салюты, которые принесли Сергей и Виталик.

— Отец, а ты чего? Не пойдешь разве? — поинтересовался Вова, увидев, что Петр Иванович не собирается подниматься из-за стола.

— Не люблю я эти салюты, сын. Да и холодно там. Лучше посмотрю за вами из окна.

После салютов Арина тут же убежала к своей подруге Полине в соседний двор. Люда не возражала, все-таки дочь уже и правда взрослая, чтобы всю ночь сидеть за столом с родителями и их гостями.

Вернувшись в квартиру, все почуяли резкий запах спиртного, заполонивший пространство. Петр Иванович спал в кресле, а рядом валялась пустая бутылка из-под водки.

— Ну, он долго держался, — сказала Люда и направилась на кухню за горячим.

Подкрепившись, все принялись обмениваться подарками, а хозяйка незаметно ускользнула обратно на кухню — нужно было помыть накопившуюся посуду. Через три-четыре часа, когда гости разойдутся, грязные тарелки, бокалы и салатники будут возвышаться горой, и женщине просто хотелось заранее помыть хотя бы часть. Оставшись в одиночестве, она поймала себя на мысли, что было бы здорово на Новый год просто сесть у телевизора с бокалом шампанского и мандаринами и начать смотреть какой-нибудь «Голубой огонек», время от времени поглядывая в угол комнаты на мигающую огнями елку.

В эти фантазии вмешался Владимир. Точнее, не просто вмешался, а врезался в них на реактивном самолете, мгновенно превратив в пыль.

— Люд, отец проснулся и начал буянить, — заявил муж. — Пока не матерится, но по взгляду вижу — скоро примется за свое. Отвезу его домой.

— Как ты сядешь за руль, если ты пил?

— Серега поведет, он же на антибиотиках. Мы быстро. Одна нога тут, другая там. А ты иди в зал, гости же там одни заскучают.

Через полчаса Владимир набрал жене и сообщил, что отец подбил ему глаз, когда его пытались вытащить из машины.

— Слегка, Люд, — пояснил муж, — но, чую, к утру будет фингал. У нас бадяга есть?

— Вроде была где-то.

— Обязательно найди, Люд.

— Хорошо, Вов. Так в итоге что, до квартиры его дотащили или он так и лежит в машине, как в позапрошлом году? — два сдерживая смех, спросила женщина.

— Дотащили и даже уложили. Но у меня от этого всего, — муж перешел на шепот, — что-то снова геморрой разыгрался. Как вернусь, сходим в ванную, нанесешь мазь?

— Нанесу, Вов. Отчего же не нанести.

— Вот и хорошо, а то до утра не досижу. Ладно, Людок, скоро вернемся. — Владимир сделал паузу и добавил: — Люд, и это… Пока мы едем обратно, организуй нам колбасную нарезочку. А то по дороге вспомнили, что все уже съели. И, кстати, с Новым годом тебя. А то всех поздравил, а тебя одну нет. С праздником, как говорится, с новым счастьем!

Когда все гости разошлись по домам, Вова отправился на боковую, а Люда принялась за мытье посуды. Делала она это медленнее обычного. Все равно не усну, пока Арина не вернется домой, думала женщина. Благо, на этот раз сильно волноваться за дочь не пришлось. Девочка без конца постила сторис, на которых все было в рамках приличного, да и окружали ее вроде как трезвые ребята. После дня рождения, когда Арина явилась пьяная, Люда выждала время и поговорила с дочерью по душам. Та пообещала матери, что больше не будет напиваться. И судя по новогодним сторис, свое слово девушка держала.

Покончив с посудой, женщина определила все на специальный коврик для сушки, а сама направилась в гостиную. Сначала она сняла со стола скатерть и вместе со всеми салфетками и полотенцами отнесла их в ванную, чтобы закинуть в корзину для белья. Затем сложила стол, превратив его в скромный обеденный и, пыхтя, отволокла его обратно в кухню, где ему и место. После Люда вернулась в комнату и принялась сортировать подарки. Последним на очереди был большой целлофановый пакет с принтом в стиле новогоднего стола: красная скатерть, бутылка шампанского, тарелка с мандаринами и коробка конфет.

«Давненько я не видела таких пакетов, — подумала женщина. — Сейчас все обычно дарят плотные бумажные, с ручками из веревочек».

Люда вспомнила, что перед выходом на улицу, когда все собирались смотреть салют, Володя, указывая на этот пакет, сказал ей: «Это небольшой презент от меня, тебе понравится. Посмотришь, когда все разойдутся». Наконец время пришло. Немного трепеща от предвкушения, женщина открыла пакет и достала оттуда вытянутую прямоугольную коробку, на которой были нарисованы самые популярные приборы для готовки: половник, лопатка, шумовка и прочие полезные приспособления. Все это висело на пластиковом каркасе с крючочками. Следом Люда вынула цветастую целлофановую упаковку, которая гласила: «Мечта хозяюшки 3 в 1: фартук, рукавицы и полотенце». На всех трех предметах было одно и то же изображение: елочный орнамент с игрушками и красно-белые узоры, а по центру всего этого великолепия — улыбающийся снеговик в шляпе-цилиндре.

Людмила надела фартук и вернулась обратно в кухню — нужно было вытереть насухо посуду и убрать ее по полкам. В это время в двери начал тихонько проворачиваться ключ.

— Мам, это я, — шепнула Арина, ступая на порог.

— Я на кухне, дочь, заходи ко мне.

К радости матери, девушка была полностью трезвая. От нее немного пахло сигаретным дымом, но ни на одной истории в соцсетях она не была замечена с сигаретой. Возможно, рядом действительно курили другие ребята.

— Как погуляли?

— Да нормик, мам. У тебя новый фартук?

— Ага. — Людмила потянула полы изделия в стороны. — Нравится? Папа подарил.

— Шляпа какая-то.

— Ну да, снеговик в шляпе.

— Мам, да я не про снеговика, а в целом. О, кстати! Я же совсем забыла положить под елку твой подарок! Я ща!

Арина унеслась куда-то и вскоре вернулась с маленьким пакетиком. Из плотной бумаги и с теми самыми ручками-веревочками.

— Вот. — Дочь чмокнула Людмилу в щеку. — С Новым годом, мамулик.

Женщина никак не ожидала подарка, поэтому он стал для нее самым приятным сюрпризом за весь праздник. В пакетике оказался чехол для телефона и симпатичная заколка для волос. Чехол был лилового цвета и на первый взгляд в нем не было ничего необычного, однако как только Людмила перевернула его, как сразу ахнула: на задней части были блестки в прозрачной водичке. Стоило потрясти чехол, как блестки тут же вздымались вверх, после чего плавно опускались вниз словно снежинки.

— Это просто чудо какое-то, — восхищенно прошептала женщина, едва сдерживая слезы.

— Я знала, что тебе понравится, — улыбнулась Арина.

— Ой, а заколка какая шикарная!

Заколка представляла собой две изящно переплетенные металлические линии с прозрачными стразами. Вроде простая вещица, а какая стильная и нарядная. Людмила сразу прицепила ее к своей прическе, зафиксировав часть челки сверху.

— Ну как?

Арина нахмурилась, сняла заколку и определила ее немного в другое место, выпустив с ее помощью одну прядь.

— Вот так лучше. Тебе идет, мам. Только не реви!

Чтобы дочь не увидела ее слез, Люда направилась в ванную поглядеть в зеркало. Арина действительно очень удачно прикрепила заколку, и теперь эта, казалось бы, простая вещица, задавала шарм всему облику. Обмакнув уголки глаз ватным диском, женщина вернулась на кухню и обняла дочку.

Затем она сказала:

— Жалко, что ты почти с нами не посидела. Теть Оля и теть Аля тебя так любят. С дедом ты хотя бы видишься, а с ними от силы раз в год, на мой день рождения.

Арина закатила глаза в своей излюбленной манере:

— Мам, да не меня они любят. Чего ты такая наивная? Они любят прийти и посидеть у нас на халяву. Знают, что ты всегда наготовишь на целую ораву, а им ничего не придется делать. И сами поедят, и мужей покормят заодно. Посуду мыть не надо, ты все сама приберешь, да еще и перед уходом им с собой жрачки положишь: идеально же! Они вообще шоколадно устроились.

Людмила тихонько рассмеялась:

— Ариш, ну ты чего, мне же это все в радость. Всех накормить, напоить. Да и Оля с Алей совсем не такие коварные, как тебе кажется.

— Ага. Кажется. — Девушка зевнула. — Ладно, мам, пойду в душ схожу и спать.

— Давай, доча. Люблю тебя.

Пока Арина была в ванной, Люда сняла старый чехол с телефона и надела новый. Теперь аппарат вообще не хотелось выпускать из рук — до того сказочным казалось хаотичное перемещение блесток в сияющей водичке.

Перед сном женщина еще долго крутила заколку в руках, любуясь, как стразы переливаются в свете ночника. Так и заснула — с телефоном и заколкой в ладони.

Люда внезапно проснулась в семь утра.

За окном была кромешная темень, все домочадцы, конечно, еще спали, как и остальные нормальные люди во всей округе. Выпив немного воды на кухне, женщина поняла, чем вызвано столь раннее пробуждение: болел живот. К счастью, это была, скорее, ноющая боль. Не такая сильная, что ее нельзя терпеть, однако спать все же не давала.

Люда выпила таблетку, помогающую при таких состояниях, затем вернулась в спальню, легла и постаралась уснуть, но ничего не получалось. Полежав еще немного, она так устала от Вовиного храпа, что пришлось возвращаться на кухню. Там она включила свет и села за стол со стаканом воды.

«Наверное, просто переела или же перенервничала. Скорее, второе, ведь съела я всего ничего…» — подумалось ей. Каждое торжество сильно било по ее нервной системе, ведь нужно было все успеть, сделать в лучшем виде, чтобы гости остались довольны.

Тут ее телефон беззвучно завибрировал.

— Мама? Ты чего? Что-то случилось??

— Да что может случиться утром первого января? Скажешь тоже. А вот у тебя что-то явно стряслось.

— Почему?

— Потому что ты сразу взяла трубку. А еще я вижу свет из окна твоей кухни. В общем, сейчас поднимусь к тебе, тут какие-то люди как раз выходят.

Тяжело вздохнув, Люда поплелась в ванную, наскоро замоталась в халат и не удержалась от соблазна заколоть волосы своей новой заколкой. Затем по привычке заглянула в приоткрытую детскую. Олег и Арина мирно спали и женщина уже хотела было закрыть дверь, как приметила возле кровати дочери белую продолговатую коробочку. Та была раскрыта, а новый телефон из нее лежал на подлокотнике возле подушки Арины.

«Господи! Откуда у нее такие подарки?» — внутри Людмилы что-то заклокотало и запрыгало как заяц-русак, а живот опять скрутило долгим ноющим спазмом.

— Люд? — раздался шепот из коридора.

— Иду, мам…

Пришлось выйти из детской, так до конца и не поняв, стоит ли волноваться за Арину или же это норма и всем в ее возрасте дарят телефоны стоимостью больше ста тысяч рублей.

— Так, ну рассказывай, — Тамара Яковлевна окинула дочь требовательным взглядом и скинула ей в руки свое пальто.

— Да нечего рассказывать, живот у меня болит. Несильно, но спать не дает. Вот и сижу на кухне.

— Я уж думала, у тебя проснулся утренний новогодний жор.

— Нет, аппетита как раз нет вообще.

— А вот у меня что-то снова разыгрался. Наверное, слишком много гуляла, вот и нагуляла, получается…

Оказалось, Тамара Яковлевна не могла уснуть и решила прошвырнуться по району, посмотреть салюты, да так увлеклась, что дошла аж до дома дочери.

— У меня целый холодильник еды. Сейчас накормлю.

Люда начала доставать салаты и нарезку, разогревать картошку и остатки утки.

— Холодец-то остался? — поинтересовалась мать. — Или эти дармоеды все умяли?

— Какие дармоеды?

— Гости твои.

— Мам, не говори так. Я много наготовила, еще целых два судочка осталось. Сейчас положу тебе. — Люда достала металлический контейнер с холодцом, а еще горчицу с хреном и поставила все это на стол перед матерью. — Угощайся, сейчас еще горячее подогреется.

Тамара Яковлевна всплеснула руками:

— Люд, ну это что такое-то??

— Что опять не так?

— Ну ты погляди, какой слой жира у тебя вышел! Это не холодец, а какое-то желе. Где жир?

Люда мысленно заставила себя сохранять самообладание. Мать предпочитала холодец с плотной коркой белого жира. Да так, чтобы тот еще и хрустел под вилкой. А Люда, напротив, старалась делать блюдо практически прозрачным, без жирной шапки сверху.

— Я всегда такой готовлю, мам.

— Холодец должен быть холодцом.

— Могу убрать?

— Оставь. Я не привередливая, потерплю, — сказала мать, щедро намазывая горчицу на свою порцию. — Так, а это что?

— Салат Оливье. Не узнала?

— Нет, Люда, это не салат. Это свиньям мазня! Я тебе сколько раз говорила, не режь ты так мелко… Все ж теперь перекурочено, перемешано, ничего не понятно, побольше нужно кусочки резать! Чтоб салат был салатом, чтобы видно было и морковку, и колбаску.

Люда тихонько вздохнула. Каждый год Тамара Яковлевна стабильно хаяла ее стряпню.

— А почему ты мне это раньше не сказала? Сидела, нахваливала. Я уж думала, хоть на этот раз угодила.

— Так ты спасибо скажи, что не стала говорить правду при гостях. Зачем мне родную дочь позорить при всех? Скажешь тоже.

«Значит, если не при всех, то можно?»

— Это стандарты нарезки, мам. Все ингредиенты должны быть по размеру горошка.

— Вздор! — возмутилась мать. — Чушь собачья! Кто такое сказал? Наслушалась ахинеи из своих кулинарных шоу и теперь везде ходит, повторяет. Своя голова на плечах должна быть. Салат — на то он и салат, что каждый ингредиент должен хорошо чувствоваться. Чтобы ясно было, где картошка, где огурчик. А у тебя паштет какой-то из требухи вечно…

— Мам, салат — это не то блюдо, в котором составные части должны ощущаться отдельно. Здесь все должно играть вместе. Арина вот вообще не ест ничего, если крупно нарезано.

Тамара Яковлевна возмущенно цыкнула и вытерла тыльной стороной ладони губы, которые немного перемазались в горчице:

— Много она понимает. Тоже мне, авторитет! Не доросла еще, чтобы знать толк в готовке. А я жизнь прожила! Все всегда резали крупно и никто никогда не жаловался. Одна Арина, видите ли, не ест. Она у тебя вообще ничего не жрет, если уж на то пошло. Худая как жердь, одни кости да кожа. Надо чтоб было за что подержаться, иначе никто и не позарится, а ей уже с года на год замуж будет пора.

Людмила сразу вспомнила дорогущий телефон, который дочери явно подарил один из поклонников, и фыркнула:

— Она не худая, а стройная. Это немного разные вещи. И замуж ей будет пора еще не скоро. Да и вообще, вряд ли существует такой возраст, когда «пора». Это же не порука какая, а личное желание.

Тем временем мать взяла ложку и навалила себе в тарелку Оливье, да прямо с горкой.

— Так, ладно, — проговорила она, отмахиваясь левой рукой, — ерунду не городи, дай поесть спокойно. Надеюсь, ты хоть Вовку нормально кормишь, а то ведь свихнуться можно с вашими диетами. Дурдом!

К счастью, на этом Тамара Яковлевна угомонилась и действительно сосредоточилась на еде. А, уходя, захватила с собой еще четыре лоточка с салатами, холодцом и десертом.

Люду так распирало любопытство по поводу нового телефона Арины, что, проводив родительницу восвояси, она решила дождаться, когда все проснутся. Это было несложно — беспокойный живот все равно не дал бы прикорнуть и часа.

К удивлению Людмилы, дочь проснулась самая первая. Сонная зашла на кухню, достала из холодильника бутылочку йогурта без сахара и села рядом с матерью.

— Ариш, прости, что сразу с расспросами, но я заходила к вам в комнату и увидела там коробку с телефоном.

Дочь лениво отмахнулась:

— Мам, мне ничего не пришлось за него делать, если ты об этом. И не придется. Это Коля Марков подарил, у него отец в угольной компании работает каким-то там начальником.

— Мы говорим о телефоне стоимостью больше ста тысяч рублей! — шепотом возмутилась Людмила. — Никогда не поверю, что этому Коле отец спокойно дал такую сумму на подарок девочке. Вдруг он просто украл эти деньги?..

— Даже если украл, то я-то тут при чем? Его проблемы. Я не просила, это чисто его инициатива. Он просто вкрашился в меня, я виновата что ли?

— Вкрашился? Это еще что такое? Влюбился что ли?

— Ну типа того.

— А ты его, получается, не любишь?

— Нет, конечно. Мне вообще Матвей нравится. Он мне, кстати, колечко подарил. — Арина вытянула руку и продемонстрировала простенькое украшение с сердечком посередине. — Две тыщи грош цена. Я ему вообще запретила что-либо мне дарить, но он все равно купил. И мне этот подарок даже больше нравится, чем телефон.

Людмила сразу смягчилась. Ей сразу вспомнился Егор и их милые подарки друг другу.

— Ты только отцу ничего не показывай, особенно телефон, хорошо? Ему не понравится, что мальчики уже вовсю дарят тебе подарки.

Арина пожала плечами:

— Да я и не собиралась, я чего, совсем ку-ку?

— А ты этому Матвею что подарила? — женщина с подозрением покосилась на дочь. — Денег ты у нас не просила.

— Я еще с лета копила вообще-то. Купила ему футболку с классным принтом и кулон в виде пули. Все это упаковала в черную коробочку с черной ленточкой. Очень стильно вышло, ему все пацаны обзавидовались.

Люда лишь улыбнулась, ее переполняло чувство нежности по отношению к дочери. Даже живот, казалось, перестал беспокоить. Совсем уже взрослая стала, такая ответственная, сознательная, настоящая мамина гордость. Тут, врезавшись в дверной косяк, на кухню вломился Владимир, и больной живот тут же вновь напомнил о себе.

— Люд, представляешь, пиво приснилось. Холодненькое, в стекле. Есть у нас, а? Вроде ж я не все выпил. Просто, чую, если сейчас бутылочку не приговорю, весь день как вареный буду. А ты, Аринка, уши прикрой. Не учись у отца плохому.

С этими словами Владимир похлопал себя по объемному животу и расхохотался.

Тупая ноющая боль — единственное, что чувствовала Люда на протяжении нескольких дней. Другие ощущения будто стерлись, перестали существовать. Все сосредоточилось справа, внизу живота. Сплошная боль в виде непрекращающейся пульсации. И с каждым днем она становилась все сильнее.

Поначалу женщина грешила на новогодние праздники и слишком большое количество майонеза в блюдах. Наверняка от такой еды у кого угодно случится расстройство пищеварения. Но никакого расстройства у нее не было. Ее не тошнило, не рвало, а стул был таким же, как и в обычные дни. Да и едой в Новый год она не сказать, что злоупотребляла — так, поела немного салата, да закусила мандаринкой, больше ей и не хотелось.

Затем возникли подозрения на аппендицит, тем более что многие симптомы, вычитанные из интернета, точь-в-точь описывали ее состояние. Однако, как сообщалось в том же интернете, аппендицит всегда сопровождается характерными проблемами с пищеварением, а у Людмилы их не было и в помине.

Надеясь, что рано или поздно боль отступит, женщина продолжала шить и заниматься домашними делами. Чтобы не снижалась производительность, она горстями пила обезболивающие препараты. В какие-то моменты боль действительно отступала и становилось почти нормально, но затем состояние становилось еще хуже, чем было.

Где-то на четвертый день таблетки вовсе перестали помогать.

Люда корчилась от боли и в любую свободную минутку старалась заскочить в ванную, полежать в горячей воде. Только это на какое-то время приводило ее в норму. Тогда женщина даже не подозревала, что ванна — ее смертельный враг, и в таком состоянии лежать в горячей воде строго запрещается. Логика была проста: если ванна помогает унять боль, значит, это благо.

Володя видел, в каком состоянии находится жена, и всячески старался ее подбодрить.

— Людок, ты обезбол хоть выпила?

— Да, Володь, сразу три таблетки.

— И что, совсем не помогает?

— Да я уже и сама толком не понимаю. Иногда кажется, что помогает, иногда — что нет. То ли я уже просто привыкла, что болит, то ли мне просто кажется, что продолжает болеть. Может, остаточное явление?

— Вполне возможно, — охотно кивал муж. — Мне тоже иногда начинает казаться, что геморрой разыгрался, а как расхожусь — так вроде и нормально. Но ты это, на всякий пожарный в поликлинику сходи, а. Мало ли чего, Людок.

Людмила кивала, да, мол, обязательно схожу, но прекрасно понимала, что на поход по врачам у нее просто нет времени. Поликлиника всегда начинается с терапевта, который по результатам осмотра определяет, к какому узконаправленному специалисту стоит выписать направление. И это всегда разные дни. Сначала терапевт, затем другой специалист, после — направление на анализы и УЗИ. Люда никак не могла себе позволить шастать по врачам несколько дней кряду. Она все еще не оставляла мечту накопить на кухню и поэтому заказов набирала сверх обычного. Каждое утро и по ночам ей нужно было садиться за швейную машинку и работать, работать, работать. При этом домашние дела никто не отменял.

Можно бы было сходить на платное УЗИ, но оно стоило больше двух тысяч. Люда была готова распрощаться с этими деньгами только в крайнем случае, когда станет совсем невмоготу. А пока этот момент не настал, стойко сносила непрекращающуюся боль.

На пятый день мучений ей стало совсем плохо. Каким-то чудом ей удалось вовремя отдать двум клиенткам готовые заказы и приготовить домашним обед и ужин. После этого она около часа лежала в горячей ванне, чтобы не выть от боли и не пугать детей.

Вечером пришел Володя и, увидев Людин нездоровый землянистый цвет лица, всерьез обеспокоился.

— Люд, может, позвоним Тамаре Яковлевне? — Он задумчиво почесал подбородок. — Она все-таки жизнь прожила, знает, что делать в таких ситуациях.

— Не надо ей звонить, — морщась от боли и не отпуская ладоней от низа живота, сказала Людмила. — Она не врач и скажет вызывать скорую.

— Так, может, вызовешь скорую, а, Люд?

— Потерплю еще немного. Авось, отпустит.

После ужина резко поднялась температура, а боль стала нестерпимой. Ударная доза обезболивающих была как мертвому припарка. Легче не становилось ни на секунду. Людмила, сама того не замечая, принялась тихонько подвывать. Она ходила из комнаты в комнату, согнувшись в три погибели, и едва не плакала. Ее всю колотило в ознобе.

Володя, который доел свой ужин, выглянул в коридор и озадаченно посмотрел на жену, шаркающую резиновыми тапками по полу.

— Болит, Люд?

Женщина смогла лишь кивнуть — даже говорить было больно.

— Слушай, ну ты тогда посуду оставь. Что я, сам не справлюсь что ли? Сейчас соберу со стола и в раковине залью водой, чтоб не засохло. За ночь настоится и с утра можно будет только сполоснуть и готово.

— Спасибо, Вов, — выдавила Людмила, едва понимая, о чем он говорит.

А потом в глазах вдруг потемнело, мышцы расслабились, и тело мешком начало заваливаться вбок. Последнее, что помнила Люда — ноги мужа в серых шерстяных носках перед глазами, выглядывающие из открытых тапок, и оглушительный крик дочери. После этого все померкло.

После отъезда скорой Владимир отправил ревущих детей в комнату, а сам заперся на балконе с сигаретой и набрал Тамару Яковлевну.

— Зять, ты чего? У меня смена через десять минут начнется.

— Знаю, мама, знаю. Беда у нас. Люду увезли на скорой.

— Когда??

— Только что.

— А что сказали?

— Да толком ничего, вы же их знаете… Сказали, что какое-то острое состояние, подозрение на аппендицит, и что повезут в пятую больницу на операцию. А, ну и еще, что звонить в регистратуру завтра с утра. Ночью, дескать, все равно никто ничего не скажет. Олег с Аринкой ревут, я сам уже места себе не нахожу…

Тамара Яковлевна хоть и была ошарашена, но вида не подала. Она прекрасно знала, что ради дочери нужно держать себя в руках. Еще не хватало напугать мужика до того, что он не выдержит и ударится в запой, как его отец. Причем запой — это еще цветочки. Наученная горьким опытом, женщина прекрасно знала, что мужчины не переносят, когда у жены слабое здоровье. Бегут от таких жен как от чумы. Поэтому, вместо истерики, которую бы на ее месте устроила любая мать, Тамара Яковлевна спокойно произнесла:

— Вов, ты не волнуйся. Киста у Людки, скорее всего. Это не смертельно. Сейчас прооперируют и будет как новенькая. У нас все по женской линии — здоровые как кобылы. Богатырское здоровье. У меня в Людкином возрасте было то же самое. Сделали операцию — и с тех пор ни разу не чихнула даже. Ты меня знаешь.

— Знаю, Тамара Яковлевна, вашему здоровью только позавидовать можно. По-доброму, конечно.

— Вот и Людка вся в меня. Говорю тебе: все будет нормально. Уже завтра побежит вовсю шуршать на кухне.

— Ну завтра-то, наверное, не надо. Не к спеху кухня-то… А что за киста такая? Впервые слышу.

— Киста яичника. Это доброкачественное образование, иногда случается. Не переживай, на женском здоровье никак не отражается. Людка тебе еще выводок целый родит, если захочешь.

— Ну вы меня прям успокоили, — выдыхая дым, произнес Владимир. — Спасибо, мама, как знал, что сразу надо звонить вам!

Судя по тону зятя, он действительно успокоился. Тамара Яковлевна была очень довольна собой, ей удалось главное — убедить, что его жена по-прежнему здорова и крепка. Теперь у него точно не будет повода искать кого-то на стороне. Ведь бабы нынче болезные, никогда не знаешь, какую болячку скрывают. А Людка — как открытая книга. Удалят кисту и все, нет больше поводов для беспокойства.

Поговорив с тещей, Владимир немного успокоил детей и со спокойной душой лег спать. Наутро встал по будильнику и первым делом набрал регистратуру.

— Терентьева? — уточнил женский голос в трубке.

— Да, Терентьева Людмила Анатольевна. Ее должны были прооперировать сегодня ночью.

— Вижу. Умерла она. Соболезную. — Последнее слово женщина по ту сторону аппарата произнесла таким будничным тоном, словно пожелала доброго утра.

— К-как умерла?..

— Не вынесла операцию. Приезжайте сразу в морг, левый вход с торца, первое окно. Там все расскажут.

— Подождите, женщина, в смысле, моя жена умерла?? Вы что такое говорите?? У нее была киста!

— Соболезную, — равнодушно повторила тетка, — документы не забудьте.

Словно почуяв неладное, в комнату заглянули обеспокоенные дети.

— Пап, что с мамой?

Владимир был совершенно дезориентирован. Не думая и не подбирая слов, он произнес:

— Мамы больше нет…

Людмила лежала в абсолютной тишине. Казалось, что она плыла по какой-то туманной и бесшумной реке. Все было молочно-белое, ничего не видно и не слышно — и это было самое замечательное чувство.

«Может быть я умерла? Даже если так, то почему мне так хорошо и уютно? Так тихо… Аж немного звенит в ушах. Вот бы это никогда не кончалось…»

Не успела женщина додумать последнюю мысль, как знакомые голоса тут же вырвали ее из неги спокойствия.

— Людок, ну и напугала же ты нас! Я чуть не поседел!

— Мама, мамочка, мы так испугались! Нам сказали, что ты умерла!

Услышав детей, Люда тут же распахнула глаза. Первым, кто оказался в поле зрения, стал Володя. Перед ней было его румяное, даже слегка раскрасневшееся лицо, с довольно дурацким выражением на нем. Словно он увидел не жену, а нечто удивительное.

— Ну и напугала же ты нас, — повторил муж. — Ох и напугала, Людок!

— Мамочка, моя родная, ты как?? — раздался голос Арины.

— Мамулечка, я бы сам умер, если бы ты умерла! — а это был Олежка.

— Люд, ну ты всех на уши подняла… — проговорила Тамара Яковлевна. — Это ж надо умудриться, дотерпеть до реанимации! Взрослая уже женщина, а все как дитя малое… Переполошила весь дом, зятя моего чуть до инфаркта не довела, пришлось его корвалолом отпаивать. Я тебе сколько раз говорила, что нужно думать не только о себе??

— Вообще-то, — тут же вмешалась Арина, — мама до последнего не шла в больницу как раз потому, что думала обо всех кроме себя.

— Ой, если б ты еще что понимала в пятнадцать лет! И вообще, не учили помалкивать, когда взрослые разговаривают?

— Мне шестнадцать. И я не собираюсь молчать, если эти взрослые несут чушь!

— Что-о-о?? Люда, ты слышишь, как она со мной разговаривает??

— Да я ей сто раз говорил: иди в больницу, иди в больницу… Не пошла же! Ох, Людок… Напугала до чертиков! — талдычил свое Вова.

— Хватит. Орать. Пожалуйста, — едва слышно произнесла Люда.

Все так удивились этому, что разом замолчали.

— Прости, мам, — хором откликнулись дети.

— Ладно, внуки, давайте-ка сходим в магазин, купим вашей непутевой матери фруктов и конфет. А папа пока с ней поговорит. Нам присутствовать ни к чему.

Тамара Яковлевна увела детей, а Вова присел на стул рядом с койкой жены и, глупо улыбаясь, сказал:

— Люд, ну это и смех и грех, ей-богу. Я, значит, звоню с утра в отделение, а мне говорят, мол, померла ваша жена. Я чуть не поседел! Что делать, куда бежать, куда детей деть? Позвонил Тамаре Яковлевне, а она ж на сутках, трубку не брала, я — сестре твоей, та в слезы, ни слова не разобрал. Потом перезвонила теща, и мы сюда все вместе, значит, и рванули. Без Снежки только, ее с работы согласились отпустить только на похороны. Ну мы, в общем, в морг прибегаем, и я говорю, мол, так и так, Терентьева Людмила, не могла она помереть, у нее же киста, а они мне, дескать, ну мы здесь ничего поделать не можем. Померла — значит померла, назад не воротишь. Но я не сдавался, Люд! Я им говорю: Терентьева Людмила Анатольевна. От отца Анатолия и никак иначе. И она, ну, тетка эта в окошке, что-то смотрит в своем компьютере, а потом тыкает где-то и выдает: а точно не Ивановна? Я ей: да уж точнее некуда, я отчество своей жены знаю. А она: впервые встречаю, чтобы так совпало. Двум тезкам да еще и однофамилицам в один и тот же вечер провели экстренную операцию в гинекологии. Только Людмила Ивановна операцию не перенесла — начался перитонит, — а вот Людмила Анатольевна в морг не поступала, стало быть, жива. — Вова протер вспотевшую шею рукавом и хохотнул: — Терентьева Людмила Ивановна, Люд, а? Ивановна! Ха! Это не моя жена, говорю! Моя — Анатольевна! И я, значит, детей и тещу в охапку беру и бегом сюда, в отделение, а мне и говорят: она в палате 41 послеоперационной. В палате, говорят, жена ваша! Люд, ну не хохма ли?

Людмила смотрела на мужа, но при этом почти не слышала, и тут в палату зашел пожилой мужчина, вероятно, лечащий врач.

— На сегодня достаточно, — велел он. — Вы затянули с операцией, пошли осложнения. С ними разберемся, но пока вашей жене нужен абсолютный покой. Поверьте, ей сейчас точно не до смеха.

— Да кто ж смеется, доктор… Это так, нервное. Все мы люди. Сейчас вот теща фруктов принесет и уйдем. Она уже скоро.

— После операции нельзя есть. Только вода. Вот ее принесите пару баклажек, никогда лишним не будет. Питание у нас тут свое, никаких фруктов пока не нужно.

— Так, я сейчас сбегаю, догоню тещу и детей. Одна нога здесь, другая там, — заверил Владимир. — Людок, ты лежи, отдыхай.

Не успел муж выйти, как в палату вернулась Тамара Яковлевна с детьми.

— Вот, Люда, купили тебе всего. Всякого разного, мало ли чего захочется: тут и йогурты, и бананы, и мандарины. Все натуральное, никакой химии. Носки даже купили, мало ли озябнешь ночью, сама же знаешь, как топят в наших больницах…

— Да уж, раз на раз не приходится! — вторил Владимир, который, похоже, забыл, что собирался за водой.

— Это точно, Вов, это точно. Так что ты, Люд, поправляйся, кушай побольше и поскорее возвращайся в строй. Вовка один там крякнет у вас, а у него еще и работа изматывающая и ответственная, понимать надо. Он, как главный кормилец в семье, не обязан держать на себе весь дом, это женская задача. Мы-то, конечно, все вместе ему поможем, и я, и Снежка, но будь нас хоть семеро таких помощников, жену мы ему не заменим.

— Мам, — Арина осторожно взяла Людину ладонь, — просто выздоравливай и ни о чем не думай. Ты не ломовая лошадь, а наша самая любимая и дорогая мамочка.

Лечащий врач строгим тоном повторил о необходимости освободить палату и добавил, что сейчас сюда привезут еще двоих пациентов, которым также нужен покой.

— Да, выздоравливай обязательно, — сказал Вова. — Люд, забыл только спросить, а где мазь? Я ее вчера ночью обыскался.

— В дверце холодильника, — тихо произнесла женщина, — в левом отделении с крышечкой.

— А, точно, туда-то я и не заглянул! Ну все, мы поехали, а ты давай, держи хвост пистолетом. Звони, если что понадобится. Телефон положил тебе в тумбочку вместе с зарядником.

Люда медленно моргнула, давая понять, что информация принята, а затем все, включая врача, направились к двери. Дети без конца оглядывались, душа за них болела нещадно. Но делать нечего, придется ждать полного выздоровления, иначе толку будет мало.

Когда в палате стало тихо, женщина прикрыла веки и вновь погрузилась в спокойную безмятежность.

Повторное пробуждение было вызвано сильной жаждой. В палате стояла тишина, лишь слегка потрескивала одна из продолговатых ламп на потолке. Судя по темноте за окном, был либо вечер, либо даже ночь — зимой такие моменты сложно определить на глаз.

Люда чувствовала себя не в пример лучше, чем утром, когда она очухалась после наркоза. Тогда она была словно под наркотиками и при этом вся половина тела от живота до кончиков ног была сплошным болевым центром. Теперь же, на удивление, почти ничего не болело. Слегка ныл низ живота, но эта боль была ничем по сравнению с той, что женщине пришлось переносить в тот день, когда ее увезли на скорой.

«Но все же, сколько сейчас времени? Можно звонить Володе или уже глубокая ночь?..»

Люда оглядела палату. Все как в прошлый в раз — четыре койки, однако прибавились пациенты. На ближайшей кровати мирно сопела женщина средних лет, на прикроватной тумбочке стояла банка с симпатичным букетом цветов, а рядом лежала большая коробка с печеньем. Пациентка, которая лежала в уютном углу, кажется, не спала. Но и бодрствующей ее назвать было никак нельзя: она стонала, что-то шептала, а на лбу у нее выступили капельки пота. Что-то явно шло не так, поэтому Люда решила принять полулежачее положение и попробовать понять, чем можно помочь бедняге.

Сначала она пододвинула подушку к металлическому изголовью кровати, затем, помогая себе ногами и локтями, начала медленно двигаться в ту сторону. Через несколько минут ее лопатки наконец оказались у изголовья, на поверхности подушки, и она смогла получше разглядеть происходящее в углу палаты. Та женщина металась на своей койке словно в бреду, обеими руками она вцепилась в простыню, а ногами елозила по матрасу. Правда, все эти движения были замедлены, будто бы происходили под водой.

— Эй, — тихонько позвала Люда. — Вам плохо? Может, я позову помощь?

Ответа не последовало.

Предприняв еще несколько попыток, она поняла, что больше медлить нельзя, и что есть мочи крикнула в сторону двери:

— Помогите, тут женщине плохо! Эй, кто-нибудь! Она умирает!!

Последнюю фразу она озвучила только ради эффекта, чтобы персонал больницы поскорее отреагировал на ее призывы о помощи. Это сработало. Через мгновение двери распахнулась и в палату зашла тучная медсестра. Затем она вышла и вскоре привела с собой санитаров. Те закатили внутрь койку на колесиках, поместили туда несчастную и куда-то увезли.

— Уже вторая за сегодня, — покачала головой медсестра, обращаясь то ли к Людмиле, то ли куда-то внутрь себя. — Вон, у четвертой пациентки, — она бросила взгляд на пустующую койку, — тоже все не слава богу. В каждой палате свои проблемы, давно такого не было. Зашиваемся все тут уже… И где мы столько рук найдем, чтобы каждого приводить в чувство?..

Затем она краем глаза оглядела оставшихся двух пациенток и, удовлетворенно хмыкнув, покинула палату. Вероятно, ее опыт позволял сразу определять, кто нуждается в срочной помощи, а кто может и потерпеть.

— Подождите, — пискнула вслед Люда, — не могли бы вы принести воды? Вернитесь, пожалуйста!

Но, судя по удаляющимся шагам по коридору, медсестра уже была слишком далеко, чтобы услышать. Удивительно, что пациентка с цветами и печеньем вообще никак не реагировала на шум, а ее сопение стало больше похоже на богатырский храп. Чувствовала она себя явно хорошо, а вот на ее соседку уже начало накатывать отчаянье. Покричав в пустоту еще несколько раз, Люда окончательно выдохлась. Вдруг ладонь нащупала какой-то твердый предмет на кровати.

Телефон!

Людмила даже не помнила, как он оказался рядом с ней. Может, сама вытащила из тумбы, но этот момент стерся из памяти. На экране высветилось время — 21:43. Еще не поздно для звонка. Владимир ответил не сразу.

— Але, Володь?

В динамике слышался шум трибун. Муж наверняка смотрел футбол или хоккей.

— Люда? Проснулась? Как ты? — говорил он торопливо.

— Вов, нормально, но пить очень хочется, а никто не подходит. Тут многим пациентам плохо, но весь персонал занят.

Женщина решила не упоминать, что медсестра все же заходила в палату, а она, дуреха, не додумалась сразу попросить воды.

— В смысле занят, Люд?? Это их работа вообще-то! Что за беспредел??

— Ну вот так. Говорю, как есть. А пить очень хочется, никогда так не хотелось…

— А мы разве воды не принесли тебе?

— На тумбочке ничего нет.

В динамике послышались голоса детей.

— Забыли мы про воду, пап! — то был голос Арины. — Все привезли, только воду — нет… Как там мама? М-а-а-м? Тебе лучше, температуры нет?? Что говорят врачи?

— Мам, мы по тебе соскучились, возвращайся поскорее, — захныкал прямо в трубку Олег. — Мы завтра приедем тебя навестить!

— Вова, скажи детям, что я их очень люблю, и что все хорошо. Чувствую себя отлично.

Муж бегло повторил сказанное, а затем прикрикнул:

— Все, дуйте в комнату, дайте спокойно с матерью поговорить. Дуйте, я сказал, вы ее нервируете своим галдежом!

— Вов, да ты чего кричишь так? Как они могут меня нервировать, это же дети…

Шум трибун и голоса комментаторов на фоне стали громче. Муж будто прибавил звук, чтобы не дай бог упустить какую-то деталь матча.

— Люд, ну что там, воды принесли?

— Нет. Я же говорю, никто не слышит мои крики.

— Это беспредел!! Я завтра же на них жалобу накатаю в Минздрав! Будут знать, как надо работать! Сволочи! Это просто свинство, Люд. А еще врачи называется… Они же все давали клятву Гиппократу…

— Гиппократа, Вов. Клятву Гиппократа.

— Ну. Я и говорю. Гиппократу клялись, божились, и где теперь эти их клятвы? Псу под хвост, получается, улетели. Врачи-грачи!

— Вов, ну а мне что делать? Мне кажется, я до утра не дотяну без воды-то…

Муж добродушно рассмеялся в трубку:

— Людок, ну ты как скажешь! Все ж позади уже. Опасность миновала. Теперь с тобой все будет хорошо. А я уж этим скотам завтра устрою. Не позволю игнорировать мою жену. Никому не позволю, слышишь меня, Люд? Они у меня завтра по струнке все ходить будут, помяни мое слово. Гады какие…

— Ладно, Володь, давай. Завтра увидимся.

— Конечно, увидимся, Люд. А ты поспи, отдохни. Целую тебя, обнимаю.

— И я тебя.

Потом муж, вероятно, бросил телефон рядом с собой, но не до конца нажал на отключение вызова, поэтому из телефона еще какое-то время доносились крики комментаторов, пока женщина не завершила вызов.

— Муженек твой? — раздался слева хриплый голос.

— Что, простите? Ой, извините, я, наверное, разбудила вас своими разговорами… А это, — Люда кивнула на телефон, — супруг мой, да.

Женщина с соседней койки легла на бок лицом к собеседнице.

— Не разбудила, не переживай. Я сплю как убитая. Меня Ира зовут, а тебя?

— А меня Люда. — Женщина улыбнулась.

— Давай на ты, Люд? Не в том мы положении, чтобы кланяться друг перед другом.

Людмила рассмеялась:

— Это верно, да. Ты как себя чувствуешь? Соседку нашу в реанимацию увезли, пока ты спала.

— А хрена со мной сделается? — гоготнула Ирина и тут же схватилась за бок, который был сверху. — Болюче, зараза, но это только когда ржу. Давно ты замужем за этим козлом? Прости, что так говорю, но я привыкла все сразу и в лоб. К чему размусоливать?

— Уже почти шестнадцать лет как… А почему козел?

— Ну потому что графинов с водой я возле тебя что-то не вижу.

Люда так растерялась, что не нашлась с ответом. А Ира тем временем потянулась к дверце своей тумбочки и выудила оттуда двухлитровую бутылку воды. Затем открыла крышку и, придерживая рукой больной бок, кое-как поставила бутылку на тумбу и пальцем подвинула к краю.

— Дотянешься?

— Боже, вода! — воскликнула Люда. — Конечно, дотянусь! Сейчас, потихоньку-полегоньку буду двигаться в твою сторону. Пару минут — и достигну цели. Спасибо, Ира! Ты просто фея-волшебница!

— Умирать тут от жажды я не позволю ни себе, ни тебе, ни той бедолаге, которую увезли в реанимацию. Мой Степан, если надо, фуру сюда пригонит с водой, лишь бы я осталась довольна. И я не фея, — ухмыльнулась соседка. — Я просто несчастная женщина, которая в какой-то момент так задолбалась быть несчастной, что в один прекрасный день построила всех в рядок и заставила играть по моим правилам.

На следующий день, ближе к вечеру, навестить Людмилу пришло все семейство. Не было только Тамары Яковлевны, которая отправилась на сутки. Снежана привезла детей, а Владимир приехал следом, прямо с работы. Вероятно, сумел отпроситься. Когда он вошел в палату, с него стекало семь потов. Оказалось, что из-за поломки лифта бедолаге пришлось пешком подниматься на третий этаж, таща по бутылю воды в обеих руках. Про воду ему напомнил лечащий врач, который утром делал обход и увидел, что обещанным питьем Людмилу так никто и не обеспечил. Ее, конечно, поила и соседка по палате Ирина, а также утренний персонал, но своей отдельной бутылочки с водой у нее не было. Это заставило доктора позвонить Владимиру и отчитать за халатное отношение к жене.

Арина и Олег тоже принесли по бутылке, и теперь у Люды было полно воды, хоть упейся.

— Хоть упейся, Людок, — озвучил Вова ее мысли, ставя тяжеленные бутыли подле ее кровати и утирая рукавом пот с шеи и затылка.

— Ей, если что, наклоняться нельзя, — буркнула со своей койки Ирина. — Она после операции. Это я так, вдруг запамятовали.

Вова, пыхтя, водрузил один из бутылей на тумбу, после чего Ирина округлила глаза и просто отвернулась. Озвучивать очевидную мысль, что воду можно сразу налить в кружку, а рядом поставить маленькую бутылочку, соседка не стала.

— Спасибо, дорогие вы мои! — воскликнула Люда, видя искреннюю тревогу в глазах детей. Муж выглядел спокойным и уставшим, но тоже наверняка волновался.

Снежана тем временем копалась в большой хозяйственной сумке, выуживая оттуда всякую всячину.

— Я вот лазанью тебе сделала, оставлю тут, — сказала она. — Врач сказал, что, в целом, уже можно есть что хочешь. Люд, кстати, а у вас тут зам отделения — интересный такой мужчина. Не видела, у него есть кольцо? Я что-то не разглядела.

— Снеж, ему ж за шестьдесят уже, ты чего?

— Я тебе не про главного, а про его заместителя.

— А-а… так он ко мне и не заходил даже, я его в глаза не видела.

— Слушай, тогда я пойду, прошвырнусь по отделению, ладно? Мало ли встречу его. А вы тут пока семьей поговорите.

— Конечно, иди, только зачем…

— Скоро вернусь! — В дверях Снежана столкнулась с медсестрой. — Ой, как хорошо, что вы зашли? Не подскажете, где зав отделением?

— Так в кабинете у себя…

— Отлично, спасибо!

— Герасимова, — обратилась медсестра к Ирине, — на процедуру поедем или пешочком дойти сможем?

— Думаю, лучше поедем.

— Игорь, кати кресло сюда! — гаркнула медсестра в сторону коридора.

Вскоре Ирину с комфортом разместили в кресле и повезли в процедурную.

— Подружились с соседкой? — спросил Вова. — Это хорошо, Люд. Значит, на поправку идешь, иначе бы не было желания лясы точить. Такими темпами скоро и домой, да ведь?

— Да, Вов. Но не раньше середины следующей недели.

— Ох… ох… без тебя совсем зашиваюсь.

— Я понимаю, но ничего не могу поделать. Решение о выписке принимает врач. Я-то, сам понимаешь, хоть и рада встать на ноги да рвануть домой, но пока не могу самостоятельно даже подняться.

— Мам, прекрати, — сказала Арина, — не надо никуда рваться. Папа преувеличивает. Ты лечись, у нас все в порядке. Олег, расскажи, как вы вчера выиграли турнир с придурками-друзьями.

— О-о, мам, точно! — сразу оживился сын, похоже даже не заметив часть про «придурков». — По пятьсот рублей каждому дали, представляешь? Всего было двенадцать команд и мы оказались самые крутые, хотя самую первую катку чуть не слили… Щас расскажу — не поверишь, мам!

Пока Олег взахлеб рассказывал, какая у них с друзьями сложилась замечательная команда, Владимир ерзал на стуле. Как будто ему тоже было что сказать и аж не терпелось сделать это. Когда сын выдохся, Люда вперила взгляд в мужа, мол, давай уж, рассказывай.

— Совсем забыл, Людок! — наигранно хлопнул себя по лбу тот. — У Сереги же день рождения в эти выходные. И мы, значит, ну, чтоб особо не мудрить, решили просто арендовать небольшую дачку с банькой на два дня. Ты ж не против? За детей не волнуйся — Тамара Яковлевна и Снежана обещались приглядеть, накормить и все такое. А если какой форс-мажор, то и Зойке могу звякнуть.

— Зое не звони! Я ей ничего не рассказывала, ни к чему ее сейчас волновать. У нее Никита ногу сломал, а Лева подхватил воспаление легких, есть подозрение на коронавирус. Дел у нее и без нас хватает.

— Никакого коронавируса не существует, — сказал с умным видом Вова. — Я только недавно узнал. Так что голову ему там только морочат. Но я понял, ей звонить не буду. Это и не проблема, Люд. Тамара Яковлевна и Снежана справятся. Одна не сможет, так вторая подхватит. Посидят с нашими сорванцами.

— Со мной не надо сидеть, мне шестнадцать лет! — возмутилась Арина. — Я вообще собираюсь с ночевкой к Полинке. У нее мама дома будет с нами, просто в другой комнате. Мы хотим приготовить пиццу, а потом устроить пижамную вечеринку. А папа не разрешает идти!

— Я не знаю никакую Полинку, — пожал плечами Вова.

— Они дружат с детского сада, Вов.

Тот снова пожал плечами:

— А, ну тогда пусть идет.

— Ариш, конечно иди, только оставь отцу номер телефона теть Лены и самой Полины, хорошо?

— Хорошо, мамуль, спасибочки! — Арина наклонилась и легонько обняла мать.

— Так вот, Люд, — продолжал Владимир, — дачу, говорю, снимем на выходные с баней. Точнее, уже сняли. Ты все равно тут пока лежишь, все ж обошлось, верно? Можно нам и отметить. Баня же — это святое!

Людмила в уме начала делать нехитрые подсчеты, и получившаяся предварительная сумма ее совершенно не обрадовала. К гадалке не ходи, Вова легко угробит треть зарплаты, ведь снова захочет прыгнуть выше головы, как обычно делал для своих друзей.

— Ну вот и ладненько! — хлопнул в ладоши муж, ободренный смиренным молчанием жены. — А за детей не волнуйся. Я всегда начеку, ага! Ты, Аринка, телефонные номера Тамаре Яковлевне дай, а то меня в городе-то не будет, поняла?

— Поняла, — закатила глаза дочь.

В палату вернулась Снежана. На ее лице лежала вселенская скорбь.

— Он женат, — упавшим голосом сообщила она. — Двое близнецов и жена. И собака породы «кокер спаниель». Опять я в пролете…

Вова и дети понимающе переглянулись.

— Снеж, ну на нем свет клином не сошелся, — осторожно проговорила Люда. — Мало их что ли таких врачей.

— Уйма! Только все женаты! А те, которые до сих пор не окольцованы, либо не любят женщин, либо без слез на них не взглянешь. Хотя у нас и на таких спрос есть…

— Людок, ну что, нам, наверное, пора на выход, — сказал глава семейства, обрушив ладони на колени, чтобы было удобнее подниматься с места. — А то засиделись мы что-то. Снежана, поехали, расскажу тебе про своего коллегу. Он как раз холостой. Вдовец, все при нем. Немного с лишним весом, ну так это его не портит, даже наоборот. А как на аккордеоне играет — закачаешься! Семен Петрович у нас душа компании!

Вскоре Люда осталась в палате одна. Телефон разрывался от сообщений от клиентов про починку одежду да пошив штор. Одна мысль, сколько Вова может потратить на съем дачи, приводила Любу в ужас, так что она приняла сразу все заказы на конец следующей недели. Засыпая в ту ночь, женщина молила судьбу лишь об одном — чтобы к этому времени у нее нашлись силы выполнить свою работу в срок.

В больнице Людмила провела полторы недели. Выписали бы гораздо раньше, обратись она за помощью вовремя. Когда врач наконец дал добро на выписку, женщина поймала себя на мысли, что охотно задержалась бы тут еще на недельку. Но, конечно, вслух она об этом никому не сказала.

За время госпитализации Людмила очень сдружилась с соседкой по койке. Ирина была чересчур прямолинейным, но при этом очень добрым и честным человеком. Она сразу вызывала доверие и симпатию. Новоиспеченные подруги обменялись телефонами и собирались регулярно созваниваться. Увы, видеться особо не получится, поскольку Ирина жила в области, за несколько часов езды от Москвы, а в столичную больницу попала благодаря стараниям мужа. Раньше тот был полным эгоистом, но стоило его жене показать характер и бескомпромиссность, как все поменялось в мгновение ока. Теперь Степан денно и нощно следил, чтобы вокруг Ирины царили исключительно комфорт и радость.

Выписка состоялась во вторник после полудня. Все работали, поэтому встречать Люду приехала Зоя. Ее сын Никита, который сломал ногу, активно шел на поправку, а у мужа Левы не подтвердился коронавирус, и мужчина уже вернулся к работе. Так что подруга детства охотно вызвалась приехать в больницу и довезти Люду до дома.

В квартире перед ними предстал не то чтобы ужасный бардак, но создавалось такое ощущение, что здесь все это время никто не убирал. В прихожей куча мелкой грязи, немного воды на полу (видимо, кто-то не отряхнул обувь от снега), пыль и какой-то затхлый запах. На кухне крошки, очистки, пятна, полное мусорное ведро, которое уже начало издавать запах; вымытая, но засаленная посуда, грязная раковина, вся в жире и подтеках, и такая же плита. А состояние санузла вообще повергло Люду в ужас.

Оценив обстановку, Зоя сказала:

— Так, ты ложись, отдыхай, а я сейчас постараюсь все тут убрать.

Люда замотала головой:

— Нет, ну ты что! Мало того, что потратила время, приехала за мной, забрала из больницы, отвезла до дома, так еще и убирать? Я этого не допущу, Зоя, как так можно!

— Люд, я люблю заниматься уборкой, и ты это знаешь.

— Знаю, но ведь…

— Вот и славненько. Ложись давай, я тебе сейчас чаю с медом принесу.

Взгляд Людмилы упал на безупречный френч подруги. Ее ручки выглядели как с картинки, нежные, ухоженные, с дорогими колечками. Казалось кощунственным, что эти руки сейчас будут драить плиту и раковину от жира, мыть полы, а потом и загаженный туалет.

— Зой, ну куда ты с таким маникюром? Испортишь же все. У меня душа ноет, как представлю…

Подруга положила руки ей на плечи:

— Плевать на этот маникюр. Я обожаю убирать, мы же это уже проговорили. Поэтому ложись, пожалуйста, и позволь мне навести тут порядок. Иначе я тебя знаю: стоит мне уйти, как ты тут же подскочишь и примешься делать все сама. Вот где душа по-настоящему ноет. Нет, даже не ноет, а рыдает навзрыд. Все, переодевайся и укладывайся в кровать. Скоро будет чай.

Через пару часов квартира приобрела человеческий вид. Люде показалось, что стало даже чище, чем было при ней. Увидев переполненную корзину для белья и забитый вещами барабан машинки, подруга собралась было затеять большую стирку, но Люде с помощью уговоров и увещеваний все же удалось ее остановить.

А еще Зоя заказала кучу готовой еды. Она не предупредила заранее, что собирается это сделать, так что все выяснилось уже по факту, когда приехал курьер.

— Я бы могла заказать продукты, но ведь мы обе понимаем, чем это грозит? — хитро прищурившись, сказала Зоя. — Да-да, меня не проведешь. Закажи я продукты, ты бы остаток дня провела у плиты, а нам такие проблемы ни к чему. А здесь, — она указала на многочисленные лоточки и коробочки, — полностью готовая еда, так что у тебя при всем желании не получится ничего приготовить. И, кстати, ее хватит на пару дней. Можно убрать в холодильник и потом разогревать в микроволновке. Тут и для тебя есть — твой любимый рис с курицей, Цезарь, карбонара, греческий салат, паровые котлетки с пюре. Врач такое есть не запретил, я сегодня лично узнавала.

— Так ты все заранее спланировала! — рассмеялась Люда.

— А то!

Удовлетворившись положением дел в квартире, Зоя укатила домой, а через несколько минут пришли дети. Оказалось, что они задержались, потому что оба зашли поесть у одноклассников, а после встретились у магазина и купили коробочку любимого маминого зефира.

— А почему вы ели у друзей? — обняв детей, спросила Люда.

— Мам, ну чтоб ты не готовила. А это тебе, — Олежка протянул зефир. — Твой любимый!

Женщина расцеловала сына и дочь. Чтобы их не расстраивать, она решила не говорить, что сладости ей пока нельзя (врач сказал, что жирная и сладкая пища плохо повлияет на заживление шва и общее восстановление организма).

— Зоя заказала кучу еды. Голодными мы с вами точно не останемся. Хотите чего-нибудь?

— Неет! — хором заявили дети, которых, похоже, очень хорошо покормили в гостях.

Люда прилегла отдохнуть и сама не заметила, как уснула. Проснулась аккурат к возвращению мужа. Тот зашел на порог с букетиком хризантем, тремя коробками зефира и, увидев жену, заключил ее в крепкие объятья.

— Ох, Людок, как хорошо, что ты дома! На вот, твои любимые цветы и зефир.

— Спасибо, дорогой, — улыбнулась женщина. — Сейчас поставлю в вазу!

Она терпеть не могла хризантемы. То были любимые цветы ее матери, сама Люда предпочитала классические красные розы. Наверняка Вова созванивался с Тамарой Яковлевной, чтобы узнать, нужно ли что-то покупать жене после ее выписки.

— Нет, ну ты что… Ваза стоит высоко, тебе будет неудобно тянуться. Я сам. А ты ложись. Еще не хватало, чтобы швы опять разошлись.

На второй день после операции, еще будучи в больнице, Люда действительно столкнулась с такой проблемой, поэтому не стала спорить и снова легла. Володя поел на кухне, затем принял душ и присоединился к жене.

— Ну как вы тут без меня? — спросила она.

— Да как, плохо, Людок… — Он покачал головой. — Очень плохо. Без тебя совсем не то… Геморрой разыгрался, настроение ни к черту, дети от рук отбились. Стирки вон сколько накопилось… как будто тут рота солдат живет… Я уже второй день на работу хожу грязный, коллеги носы воротят. Стыдно, Люд. В общем, ужас что творилось тут без тебя.

— Володь, ну ты ведь знаешь, как управляться с машинкой. Ее только запусти, и она потом сама стирает, ничего и делать не надо.

— Так и Аринка тоже знает, но не постирала же ни разу. Но оно и понятно — у нее запас шмоток больше моего, ей стирка не так горела. Совсем дочь от рук отбилась! Надо что-то с этим решать!

У Люды не было сил спорить, поэтому она перевела тему:

— Вов, ну а питались вы как? Готовили хоть?

— Да куда там! — Муж махнул рукой. — Суши, роллы, пиццы — вот это заказывали и ели. Ну, нам с Олегом пиццу-бургеры, Аринке — суши и такое японское. Ну и салаты готовые брали в кулинарии. Теперь из-за этого по ночам не могу уснуть, изжога замучила. В туалет без конца бегаю, расстройство жуткое просто, словами не описать, Люд. Мне ж нельзя так питаться, у меня ж этот, как его…

— Панкреатит, — подсказала Людмила.

— Точно!

— Тогда пойду сейчас придумаю, что можно приготовить домашнего…

Володя сначала было встрепенулся, но потом резко поник:

— Нет, ну ты что, тебе лежать надо… Так врач сказал. Мы с детьми как-нибудь перебьемся доставкой, уже привыкшие…

В комнату заглянули Олег с Ариной.

— Мам, ну ты как? Ничего не болит? — поинтересовалась дочь.

— Все хорошо, я почти как огурчик!

— А почему папа такой расстроенный? Пап, с мамой что-то не так, но ты нам не говоришь??

— Да нет, все со мной хорошо, честно! Ну скажи им, Вов!

— Все хорошо, сказано же вам, — пробурчал тот. — Заладили. Видите же сами, что мать жива-здорова. Чего развели тут панику на пустом месте??

— Дети, а вы поужинали? — спросила Людмила. — Все в холодильнике, нужно просто разогреть.

— Я банан съем лучше, — ответила Арина. — Меня уже тошнит от этой лапши в соусе, она капец жирная.

— Там есть паровые котлетки с пюре, — вспомнила Людмила.

— Мам, да не хочу я. Ты не переживай, я найду, что поесть. Не маленькая уже. — Дочь улыбнулась.

— А я пойду к другу поем, — отозвался Олег.

— Ну ты ведь обожаешь еду из доставки, сынок!

— Да, но не каждый же день. У меня уже живот болит одно тесто с мясом есть.

— А паровые котлетки?

— Да ну…

Людмила перевела взгляд на мужа. Тот весь навострился и уставился на нее глазами беженца, остро нуждающемся в помощи.

— Так, помогите-ка мне встать, — решительно заявила женщина. — Сейчас сварганю вам ужин по-домашнему. Только дайте мне полчаса.

Февраль приближался к концу, а Люда и не заметила, как впряглась в домашние дела и вновь завертелась как белка в колесе. Шов иногда побаливал, особенно когда она таскала тяжелые сумки из магазина или мыла полы. У нее была швабра, но там что-то случилось с ручкой и потому влажная уборка превращалась в целую каторгу — проще было взять тряпку и вымыть полы по старинке, ползая на карачках.

Про операцию уже никто и не вспоминал. Женщина не привыкла жаловаться, поэтому все домочадцы были уверены, что у нее давно ничего не болит. Да и некогда было плакаться: сразу после выписки на нее навалились взятые еще в больнице заказы, и она весь месяц трудилась не покладая рук, чтобы устроить Олегу хороший день рождения. Сын попросил в подарок дорогую кофту (худи, как он сам сказал) с логотипом какой-то команды по Доте, которая стоила целое состояние, а еще тот самый торт, о котором он упоминал еще в сентябре. Плюс ко всему, мальчик пригласил на праздник своих друзей, и Люде предстояло их всех хорошо сытно накормить и напоить. Накрыть хороший стол, который придется по душе подросткам, тоже стоит денег. Поэтому делать было нечего — пришлось поднапрячься и как следует поработать. Теперь каждый вечер заживающий шов жгло огнем, поясница ныла, шея не поворачивалась, а позвоночник, казалось, и вовсе норовил осыпаться. Но все это стало неважно, когда в назначенный день женщина увидела счастливые глаза сына.

Получив утром перед школой свою заветную кофту-худи, Олег чуть не подпрыгнул до потолка от радости и потом крутился перед зеркалом еще минут пятнадцать. А потом, после уроков, пришли его друзья. Когда Люда вынесла торт с фигуркой из той же Доты, ребята не могли скрыть восторга. Ближе к ночи, когда все гости разошлись по домам, сын подошел к Люде и сказал, что она самая лучшая мама на свете. А большего ей и не надо было. Счастье ребенка — высшая награда для любой матери.

Также Олега приехала поздравить Снежана. Она поздно вернулась с работы, но успела застать мальчика до того, как он отправился спать. Получив конверт с деньгами и новую игровую мышку, тот совершенно ошалел от восторга и уснул с улыбкой на лице, предварительно аккуратно разложив все свои подарки на столе. А Люда и Снежана отправились на кухню пить чай.

Сестра блаженно улыбалась и витала где-то в облаках, так что Люда сразу поняла — мужчина наконец найден.

— Ну и кто он?

— Как ты поняла??

— А ты в зеркало на себя глянь. Ты как та лисица, которой с ели упал кусочек сыра.

— Ну, в общем, его зовут Денис и он просто вау!! Людка, ты не представляешь… Я теперь така-а-я счастливая! Ой, да я лучше тебе фотку покажу, погоди…

Денис оказался лысеющим неказистым мужичком в разводе, с четырьмя детьми от предыдущих браков. Не худой и не толстый, с каким-то бесформенным туловом на коротеньких ножках. Но самое плохое было не даже не это. Выяснилось, что последние несколько месяцев мужчина находится в поиске работы и все никак не может ее найти. Люда решительно не понимала, что ее эффектной, яркой и успешной сестре могло приглянуться в таком сомнительном типе.

Пока Снежана, захлебываясь от восторга, рассказывала, какой ее Денис интересный и умный, Люда про себя надеялась, что этот странный союз долго не продлится. Сестра наверняка скоро сама разорвет с ним отношения, поняв, что достойна лучшего. Каково же было Людино удивление, когда все случилось с точностью да наоборот. Прошло около двух недель с того разговора на кухне. Она мыла на кухню посуду, а Арина собиралась на репетицию школьного концерта к 8 марта. Прозвенел звонок в дверь, и дочь тут же оповестила:

— Мам, Снежана пришла!

— Хорошо, я сейчас тарелку домою и выйду!

— Вау, какие у тебя брови, — донесся до женщины восхищенный голос дочери, — как у Кайли Дженнер!

— Если закончишь 10 класс без троек, подарю тебе сертификат к своему мастеру, она тебе такие же сделает, — ответила Снежана. — Хотя у тебя и сейчас все супер-аккуратно. Я в твоем возрасте так не умела, как ты это делаешь?

— Трачу кучу времени, каждый день, вот как, — сказала Арина. — А могла бы не тратить. Ладно, я побежала.

Она чмокнула тетку в щеку, помахала матери, которая вышла в прихожую, и унеслась из квартиры.

Людмила сразу заметила, что с сестрой что-то не так. Выглядела она прекрасно, но с таким выражением лица впору было вести похоронную процессию. Зато брови действительно смотрелись выше всяких похвал. Снежане изменили форму и цвет, добавили густоты, а еще каким-то образом идеально причесали каждый волосок. Примерно так же делала Арина, вероятно, сейчас укладка бровей была в моде. Люда понятия не имела, как это делается, но выглядело и вправду очень здорово. Новая форма бровей визуально увеличила глаза и придала взгляду изюминку. Снежана и раньше не была дурнушкой, но сейчас прямо-таки сияла. Правда, это сияние было чисто внешним, судя по скорбному выражению лица, изнутри она оплакивала уход очередного незадачливого кавалера.

Сестры обнялись, и Людмила сразу спросила:

— Ну и что на этот раз?

Они прошли на кухню, сели, и глаза Снежаны тут же наполнились слезами, а подбородок затрясся. Сейчас будет истерика. Хорошо хоть, детей нет дома, а муж вернется с работы только вечером.

— В пятницу он позвонил и предложил расста-а-а-ться!! — последнее слово сестра буквально провыла. — Я даже на работу ходить не могу, ковыряюсь из дома, хорошо, что босс вошел в положение… Вот, вчера съездила в салон к топ-мастеру, отдала 40 тыщ за брови, а потом поехала в ювелирку и купила сережки, — сестра отодвинула прядь волос и продемонстрировала симпатичные серьги с камнями, похожими на бриллианты. Сколько такие могли стоить, Люда даже гадать не решилась. — Но это не помогло! Мне все так же хреново! Он бросил меня по телефону, Люд! Как и Жора. Они что, все сговорились что ли??

Жора был предыдущим парнем Снежаны. На вид таким же непутевым, как и его преемник Денис. Однако же сестра упорно продолжала цепляться за любой подвернувшийся вариант мужского пола.

— Я не понимаю, что делала не так! — продолжала Снежана. — С ним даже наша мама вела себя идеально! Однажды мы отвозили ее домой, так она была само очарование: разговаривала с Денисом очень любезно, повторяла, как мне повезло, что я встретила такого серьезного мужчину…

Люда закатила глаза:

— Это он-то серьезный? Насколько я успела понять, у него четверо детей от двух предыдущих браков, долги по алиментам и вечная игра в прятки с приставами. Это я уже молчу о его вечных поисках работы и лысине, которую он старательно маскирует жалким клочком челки, прилизанной кверху.

— Ну и что? С лица воду не пить. Вовка тоже не султан Сулейман, но ведь живете душа в душу уже столько лет, растите прекрасных деток, наслаждаетесь своим безмятежным счастьем…

Снежана опустила голову на стол и зашлась в рыданиях.

— Так, я сейчас нам чаю заварю покрепче, — сказала Люда, которая никогда не знала, что делать в таких ситуациях.

«Слава богу, что этот Денис ее бросил, — думала она. — Уж лучше жить одной, чем родить от такого и потом получать на ребенка жалкие копейки, которые удалось выбить с помощью приставов…»

Тем временем Снежана вдруг подняла голову и спокойно проговорила:

— Знаешь, что он мне сказал?

— Что?

— Что я слишком душила его в отношениях. Не давала шагу вступить, слишком часто звонила и писала, а если он не отвечал — видите ли закатывала сцены… Я делала это, как и любая другая девушка, ведь просто любила… просто любила этого гада, Люда!! С каких пор любовь, нежность и забота — это преступление?? Да, я звонила, чтобы просто сказать, как ценю его и как счастлива, что мы вместе. Да, я писала о своих чувствах. Но ведь так и должна вести себя любящая женщина, разве нет?

Люда поставила на стол чай и вазочку с домашним печеньем. Присев, она сказала:

— Снеж, послушай, ты молодая и очень красивая. Ты хороший специалист с высоким доходом. У тебя дома дизайнерский ремонт, а на парковке ждет дорогая иномарка. Ты можешь позволить себе просто наслаждаться жизнью и ни от кого не зависеть. Спать, с кем хочешь, но не привязываться ни к кому.

— Ага, тебе легко говорить… Конечно, у тебя ведь есть семья, муж, детки! Ты счастливая состоявшаяся женщина. А я так, и не женщина вовсе…

Людмила закатила глаза на Аринин манер:

— А кто ты тогда?

— А вот не знаю. Мама говорит, что женщина, которая не рожала, — не женщина. А семья без детей — не семья. А у меня ни того, ни другого. Я нигде не состоялась, просто никто, пустое место.

Люда начала мысленно закипать, но все же постаралась сохранить ровный тон голоса:

— Ты нашла, кого слушать. Наша мать еще ни разу не сказала ничего путного, сколько я ее помню. Раньше я, конечно, тоже принимала за истину любое ее сомнительное высказывание, но чем старше становлюсь, тем больше пропускаю ее бредни мимо ушей. По ее мнению, твои профессиональные достижения ничего не значат, если рядом с тобой не мужика, просиживающего штаны на диване. Ты сама посуди, ну на кой черт тебе обязательно нужен муж? Какой от него прок?

Снежана посмотрела на сестру как на умалишенную.

— Люд, вообще-то семью хочет любой человек. Не только я одна. Это нормальное желание.

— Желание-то нормальное, но у тебя не желание, а самая настоящая мания. Тебе нужен сам факт наличия мужа, и неважно, кто это будет. Безработный Жора или непутевый Денис, который бегает от приставов. Ты достойна большего, вот что я хочу сказать. Если хочешь правду, то после развода ты буквально расцвела! Будучи замужней, ходила словно бледная тень, с синяками под глазами, непрокрашенными корнями и вечным тремором рук. Вот счастье-то было, да??

— Ага, тебе-то, конечно, легко раздавать советы. — Глаза у Снежаны снова были на мокром месте. — У тебя есть Вова, который души в тебе не чает, пылинки сдувает, на руках носит. Боже, какая же ты счастливая! Как сыр в масле катаешься!

Сестра в который раз опустила голову на столешницу и разрыдалась.

Люда не могла припомнить, что хоть кто-то носил ее на руках за последние десять лет. Пожалуй, последним, кто это делал, был Егор. Но все это началось и закончилось в таком далеком прошлом, что теперь это уже казалось выдумкой. Но у Снежаны были свои понятия на этот счет. По ее мнению, Люда жила в самом настоящем раю, не меньше.

— Ну скажи мне на милость, зачем тебе низкорослый мужик с залысиной и пузом, на тонких кривеньких ножках, с неправильным прикусом и полным отсутствием заработка? Ты такая видная, красивая, самодостаточная! Тобой даже Аринка моя восхищается!

— Ага, королева красоты. Только что-то не видно очереди из мужиков по мою душу. Одни только лысеющие и небогатые. Да и черт бы с ним, — Снежана вдруг обрушила на столешницу ладонь, — я уже и такому была рада! Даже свечку в храм ходила ставить в знак благодарности. Но нет, и тут облом. Даже такой мужик от меня сбежал! Может, я бесприданница, а? Или порчу кто навел?

Людмила уже приготовилась, что сестра начнет завывать, как это обычно бывало на этом этапе разговора, но внезапно от истерики всех спас телефонный звонок.

— Да, я слушаю, — вяло отозвалась Снежана. — Что, сегодня?? Господи, точно, простите, пожалуйста, совсем из головы вылетело, я через десять минут буду! Да, спасибо вам огромное!

Завершив вызов, сестра вскочила из-за стола и на ходу пояснила, что сегодня к ней приедут замерщики.

— Я ж ремонт затеяла во второй комнате. Там такой проект — закачаешься! Потом пришлю тебе макеты. Делал тот же дизайнер, что и раньше.

— Снеж, погоди, я ж тебе гриль должна отдать, — вспомнила Люда. — Сейчас я его быстренько принесу!

Лицо Снежаны вновь помрачнело:

— А для кого мне на нем готовить? Для воображаемого мужа что ли? Оставь себе, радуй домашних. У тебя семья, любовь… Электрогриль для того и создан, для полноценных счастливых семей, а не для одиноких несчастных и богом забытых женщин вроде меня… Ладно, Люд, побежала я, созвонимся.

Снежана ушла, а Люда еще с минуту стояла в прихожей и пыталась ощутить это невероятное счастье семейной жизни, о котором так упорно твердила сестра.

Оставаясь наедине со своими мыслями, Людмила частенько задумывалась: как так вышло, что их семья считается примером для всех друзей и знакомых? Терентьевы действительно были настоящим эталоном, теми, на кого ровняются другие. Женщина никак не могла взять в толк, почему, ведь все остальные жили либо не хуже, либо куда лучше. Однажды ответ выплыл на поверхность как нечто совершенно очевидное: все дело в том, что она, Люда, никогда ни на что не жаловалась. Даже Зоя, в семье которой царила настоящая идиллия, и та, бывало, сетовала на жизнь. То Лева слишком много работает и не уделяет ей достаточно времени, то Никита так быстро растет, что уже не дает гладить себя по голове как раньше, то собака испортила цветы в саду. Про остальных и говорить нечего — жаловались все и на все подряд.

Что же касается Людмилы, то она всегда помалкивала, даже когда на сердце лежало покрывало печали, а на душе было беспросветное уныние. Если ее спрашивали напрямую, она всегда либо переводила тему, либо отшучивалась, либо говорила, что ее все устраивает. Разумеется, это было не так, но за годы семейной жизни женщина научилась крутить свое бытовое колесо без нытья и жалоб. Ной-не ной — толку все равно будет мало, ничего не изменится. Вот она и помалкивала.

Но в семье Терентьевых далеко не все было так гладко, как полагали другие. К примеру, Вова старательно делал вид, что не помнит об обещанном разделении детей по комнатам. Очередная ссора Олега и Арины стала апофеозом этой ситуации. Было уже не так важно, что послужило причиной разногласий. Люда залетела в детскую и увидела разъяренную Арину с наливающимся синяком на лбу и ревущего Олега. Оказалось, что в пылу ссоры тот, не глядя, швырнул в сестру тяжеленную советскую готовальню. Девочка в этот момент красилась на своей кровати. Теперь на ее лоб было больно смотреть, а сама она собиралась прибить младшего брата за испорченную палетку теней для век. Все ее покрыло окрасилось пестрыми цветами словно на фестивале красок.

— Я выкину тебя в окно, имбецил!! — в гневе кричала Арина. — Раздолбаю твой сраный комп, слышал?!

— Только попробуй!! Я тогда выкину всю твою косметику, телефон и ноут! Ненавижу тебя, идиотка тупая!!

— Это я тебя ненавижу, даун! Когда ты выродился, вся наша жизнь пошла насмарку!! Лучше б тебя оставили в роддоме!

— Так, все, хватит! — неожиданно громко и грозно провозгласила прибежавшая на крики Людмила. — Арина, ты переезжаешь в нашу с отцом спальню. Олег, тебе останется эта комната. Она поменьше, но зато тут твой компьютерный стол. Всех все устраивает? — Не дожидаясь комментариев, женщина подытожила: — Вот и чудно.

Она вылетела из комнаты и вскоре возникла в гостиной возле мужа. Тот, конечно, не мог не слышать криков, но все равно сделал вид, что ничего не понимает. Две недели подряд Люда ходила за ним и просила начать делать перестановку в квартире, но он постоянно увиливал от темы. На этот раз не выйдет. Люде уже было все равно на его оценку ситуации, она точно знала, что сегодня переезду — быть.

— Сейчас будем переносить нашу кровать в зал! — уперев руки в боки, проревела жена.

Владимир округлил глаза, став похожим на консьержа из известной юмористической передачи.

— В смысле??

— В прямом. Вставай, Володя.

— Сейчас? Я только сел!

— Сейчас.

Людмила развернулась и решительно направилась в спальню, откуда сразу же принялась перетаскивать мелкие вещи в коридор. Владимир, кряхтя и бурча под нос разного рода ругательства, приплелся следом и нехотя включился в работу. Минут через сорок пространство было расчищено, а кровать частично разобрана — можно смело приступать к «переезду» в зал. Еще минут через двадцать началась игра в тетрис с мебелью. Люда просила мужа заранее продумать спорные моменты перестановки, но тот как обычно махнул на задачу рукой — мол, на месте разберемся. Разумеется, это сработало против него. Как ни крути, а любимое кресло нужно было вывозить в гараж, иначе не вмещался диван, ведь к нему добавилась двуспальная кровать.

— Это кресло уже продавлено! Вов, ты посмотри на него, без слез не взглянешь!

— Кресло и не должно быть красивым, — возразил Владимир, — его задача — быть удобным и дарить комфорт. В этом плане оно идеально мне подходит.

— Хорошо, Вов. Тогда вывози диван. Других вариантов я не вижу. Где будут сидеть гости — придумаешь сам. Возможно, удастся усадить всех в твое чудо-кресло.

— Мне нужно перекурить, Люд!

Он уединился на балконе и, пробыв там добрую четверть часа, вернулся со скорбным выражением лица:

— Едрена ж в корень! Ну давай, вызывай грузовой лифт, не выбрасывать же диван, мы его только в позапрошлом году купили…

Когда с креслом было покончено, дела пошли быстрее: Людмила довольно быстро придумала, как все расположить, чтобы гостям не особо бросалась в глаза кровать, но при этом было удобно, комфортно и хорошо видно телевизор.

Женщина двигала мебель наравне с мужем, поэтому ее шов начал доставлять беспокойство. К ночи и вовсе разболится, с опаской думала она. А ведь сегодня еще предстоит доделать четыре заказа… Но делать нечего — самостоятельно Володя ни за что не справится. Он начал жаловаться на боли в спине и геморрой, еще когда разбирал в спальне кровать.

Незаметно подошло время ужина, который, конечно, никто не отменял. Муж запросить есть, поэтому Людмила постоянно бегала на кухню и через пару мгновений возвращалась обратно — на помощь с перестановкой. Одной рукой она варила и жарила, другой — помогала двигать мебель. После ужина настал черед переносить кровать Арины, и вся суета завертелась по новой. Зато, когда все наконец стояло на новом месте, девушка аж засияла и этой своей радостью зарядила и Людмилу.

Теперь у дочери была полноценная девичья комната (осталось только докупить туалетный столик), а у сына появилось достаточно места для его коллекции комиксов и компьютерных игр. Он был так рад, что даже навел идеальный порядок на своем компьютерном столе, везде вытер пыль и вымыл пол. После глобальной перестановки дети даже извинились друг перед другом, причем по собственной инициативе. Ближе к ночи Людмила уже валилась с ног, но душа ее пела. Видеть довольные лица Арины и Олега было для нее истинным счастьем.

Когда все улеглись спать, шов напомнил о себе, взорвавшись жгучей болью. Голова раскалывалась, а поясница вообще сказала «до свидания». Но заказы никто не отменял, поэтому, выпив болеутоляющее, уставшая женщина заняла свой пост за швейным столом. Было немного грустно, что теперь этот единственный уголок спокойствия больше ей не принадлежит. Впрочем, за монотонным шумом машинки было практически не слышно храпа мужа, а значит, и повода для жалоб нет. У нее все хорошо, и она все та же — счастливая мать и жена.

Утро началось с телефонных звонков. Первой позвонила Снежана, которая на пару дней улетела на Красную Поляну в Сочи.

— Сестренка, с праздником тебя! Ничего желать не буду, чтобы не сглазить, ведь ты у меня и так счастливая. Люблю тебя, обнимаю. Как вернусь — забегу. У меня для тебя небольшой презент из солнечного Краснодарского края. Себе такой же взяла, красота!

Не успела Снежана отключиться, как позвонила Зоя.

— Люд, не разбудила?

— Да нет, что ты, я же рано встаю, — улыбнулась в трубку Люда, которая уже вовсю готовила домашним завтрак. — С праздником тебя, дорогая!

— Вот я по этому же поводу, — весело отозвалась подруга. — И тебя! Я уже давно приготовила подарок, но вручу его позже, сейчас мчим в аэропорт, уже опаздываем. Со Шри-Ланки тоже что-нибудь классное привезу, так что жди в гости через две недели.

— Я всегда тебе рада, заходи в любое время, — рассмеялась Людмила. — А везти ничего не надо, ты каждый раз мне приводишь кучу всего, избаловала уже вконец. Хорошо вам отдохнуть, передавай привет Леве и поцелуй Никитку. Как долетите, напиши, хорошо?

— Люд, и мы тебя все целуем. Как прилетим, обязательно дам знать. Хорошо вам с Вовкой отметить!

Затем Людмила закончила с завтраком и, пока не проснулись домашние, набрала Алевтине и Ольге, чтобы обменяться поздравлениями. Так в последние годы начиналось практически каждое 8 марта. По правде говоря, Люде никогда не нравился этот праздник. По ее мнению, женский день должен быть именно женским — приносить радость и приятные эмоции, дарить тепло и хорошее настроение. Кроме того, такой праздник предполагает, что женщина будет вольна проводить этот день именно так, как сама пожелает, а не как требуют обязательства. У Люды же все международные женские дни проходили под эгидой «быть полезной семье». Для семьи ей и в другие дни были никогда ничего не жалко — ни времени, ни сил, — однако же в праздник хотелось иметь возможность хотя бы немного перевести дух.

— Увы, покой нам только снится, — одними губами прошептала женщина, заслышав, как муж, выходя из комнаты, ударяется о дверной косяк.

Спросонья он всегда бился плечом об одно и то же место. Все 16 лет, сколько они жили вместе.

— Привет, Людок, — прокряхтел муж и ввалился в туалет, хлопнув за собой дверью.

Прошло минут 20, не меньше, когда наконец прозвучал звук освежителя. Затем муж ввалился в кухню и сел за стол.

— Люд, с 8 марта. — Зевнул. — Ты не думай, я про подарок не забыл. Все давно подготовил, только поем и сбегаю за ним. Одна часть лежит в машине, а другую докуплю. Все будет.

— Вов, да не стоило. Денег и так нет.

— Ну ты что, Людок! Праздник — это праздник. Сегодня же твой день, как же я без подарка.

Вскоре проснулись дети и присоединились к отцу. После завтрака все трое покинули квартиру. Люда даже не стала спрашивать, куда идут Арина с Олегом — в этот день всегда все повторялось по кругу. Скоро все вернутся обратно.

Помыв посуду и сделав небольшую влажную уборку, женщина налила себе кофе и включила на кухне телевизор. Страна поздравляла женщин с праздником, все лучезарно улыбались и желали прекрасной половине всегда оставаться такими же красивыми, женственными и, конечно, вдохновлять мужчин на подвиги. Из прихожей послышалась возня — вернулись муж с детьми.

Первым делом Владимир вручил жене букет хризантем, которые она терпеть не могла.

— Твои любимые, Людок. По традиции, как говорится. А это вот карта в магазин косметики. Я ж сам не разбираюсь, еще куплю не то.

Поблагодарив мужа за подарки, женщина увидела, как Олег смущенно протягивает ей коробочку с тортом «Сказка» и открытку. В ней было написано: «Дорогая мамуля, поздравляю с 8 марта, желаю всего самого наилучшего и оставаться такой же доброй и самой лучшей мамой!» Люда расцеловала сына, после чего обняла Арину, и они, обменявшись поздравлениями, вместе отправились в гостиную. Там женщина вручила дочери большую палетку теней, которую ту просила после ссоры с Олегом.

— Уи! Мамочка, спасибо! — Арина бросилась на матери на шею. — Ты всегда знаешь, что подарить! У меня тоже есть подарок.

Девушка вынула из кармана небольшую бархатную коробочку, в которой оказались симпатичные сережки с камешком глубокого синего цвета.

— Арина, ну ты что! Это же дорого!

— Мам, это серебро. Сэкономила с завтраков. Давно увидела эти сережки и хотела на них накопить. Смотри, какие фианиты — прямо под цвет твоих глаз! Будет бомбезно смотреться. Давай, примеряй скорее.

Сережки и правда очень подошли. Свое привычное отражение в тот момент показалось Людмиле особенным. Как будто она вернулась в школьные годы и вновь превратилась в яркую и харизматичную Милу Белкину, которая нравится всем парням параллели.

— Доча, у тебя дар подбирать украшения! Как же красиво, а!

— Мам, на самом деле, это не сережки украсили тебя, а ты их. Ты у меня красотка, просто постоянно об этом забываешь.

Настроение у Люды сразу поднялось. Давно такого не было на 8 марта. И все это благодаря повзрослевшей дочери. Правда, хорошему настрою все же было суждено смениться на привычный, потому что через пару часов в гости пришла Тамара Яковлевна. К этому времени Вова уже укатил в бар праздновать женский день с Серегой и Виталиком, а дети ушли гулять.

Обменявшись небольшими презентами, женщины сели пить чай с тортом.

— Хризантемы, — мать с наслаждением повела носом в сторону букета. — Твой Вовка всегда знал толк в цветах.

— Да уж. Только никак не запомнит, что я предпочитаю розы.

— Не городи ерунду, Люд. Ты всегда обожала хризантемы.

— Мам, по-твоему, я сама не знаю, какие цветы мне нравятся?

— У тебя семь пятниц на неделе. А что за сережки такие? — мать решила перевести тему в своей излюбленной топорной манере. — Новые что ли?

— Да, Арина сегодня подарила. Красивые, правда?

— Красивые, — кивнула женщина. — Но они же не золотые. Так, баловство.

— Серебряные, мам. Да и какая разница, из чего они, если такая красота?

— Большая разница. Дорогая женщина к серебру и близко не подойдет. А барахольщица — да, будет рада и такому.

Люда почувствовала, как гнев поднимается из глубин сознания.

— Значит, я барахольщица, — процедила она.

— Люд, вот ты снова за свое. Вместо того чтобы прислушаться, уходишь в какой-то подростковый протест. Я ведь не оскорбить тебя хочу, а научить уму-разуму. Это моя основная задача как матери. Серебро носят подростки и женщины, которые себя не уважают. Это общеизвестная истина.

— Что-то ни разу не слышала о такой «истине».

— Да ты вообще много о чем не слышала, но это ведь не значит, что этого нет. Вот Зойка в этом плане молодец. Окрутила богатея и теперь в золоте да бриллиантах купается.

— Она предпочитает украшения из серебра и дорогую бижутерию. Это так, для справки.

— Ну ты сравнила! — мать театрально всплеснула руками. — Она может хоть в картофельном мешке ходить да бечевкой подпоясываться. Ей позволено все, потому что она — дорогая женщина. Хочет — носит серебро, хочет — бриллианты. Всем же и без того ясно, что она может себе это позволить. А ты не можешь. Разницу хоть видишь?

Людмила не поверила своим ушам.

— То есть теперь ты решила обвинить меня в том, что я вышла за Вову?

— Ни в коем разе. У вас теперь семья, дети, дом. Живите уже и держитесь друг за друга. Еще не хватало, чтобы ты пошла по стопам своей сестры. Одиночество — это же страшная судьба для женщины, хуже сложно придумать. Как бы она до ручки не дошла… Ее ж этот Денис бросил, ты в курсе?

— Наслышана.

— Ой, ладно, о ней говорить — только настроение портить. Непутевая девка. — Тамара Яковлевна покачала головой и отпила чаю. — Но что касается мужчин, особой дальновидностью ты, конечно, в этом плане тоже никогда не отличалась, это факт. Когда все выбирали перспективных, ты выскочила за первого попавшегося, которого предложила я. Но разве ж это моя вина? У тебя ведь и свои мозги были. Могла бы настоять на своем. Но ты предпочла предоставить выбор мне. А я выбирала исходя из того, что было в наличии. И заметь, выбрала лучший вариант. Теперь уж что сделано, то сделано. — Мать махнула рукой. — Все равно твой хваленый Егор не разбогател бы, останься вы с ним вместе. Ты баба не слишком требовательная, он бы уселся с тобой на диване да лапки сложил. Можно сказать, своим внезапным процветанием этот бездарь обязан мне. Если бы я в свое время не подсуетилась, подсунув тебе самый надежный вариант на долгую семейную жизнь, Егор бы сейчас мог похвастаться разве что миллионами долгов. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Жизнь прожила как-никак. Это не мужчина делает себя, любой мужской успех — всегда заслуга женщины. А с такой женой, как ты, даже гений не разбогател бы.

Люда сама не заметила, как из ее глаз медленно закапали редкие слезинки. Мать всегда умела надавить на больное. Она не только умело выворачивала все наизнанку и мастерски обвиняла во всех грехах, но еще и заставляла о них сожалеть. На какое-то мгновение Люда и впрямь решила, что сделала Егору большое одолжение, расставшись с ним. Ведь с ней он бы сейчас был нищим и несчастным. Но женщина смогла быстро собраться с мыслями и смахнуть с себя навязанные ей заблуждения. Слова матери были полнейшим бредом. Впрочем, как и всегда.

— Ладно, Люд, не стоит плакать и сожалеть о былом. У тебя есть муж и семья, а это самое главное. Не всем дано вдохновлять, это нормально. Зато можешь быть уверена — как женщина ты состоялась на сто процентов.

Тамара Яковлевна отправила в рот ложку с бисквитом и довольно причмокнула. Можно было вполне принять это за обыкновенное смакование торта, но Люда прекрасно понимала, что мать просто в очередной раз радуется ее слезам. «Плачешь — значит, согласна с моей правотой», — любила повторять родительница.

— Так, — покончив с тортом, сказала мать, — давай-ка подумаем над меню, а то время-то идет. Неси блокнот и ручку.

Люда послушно встала и отправилась в зал. Через неделю у матери юбилей, на торжество соберутся все ее подруги. В такой день нельзя ударить в грязь лицом, нужно подготовить все в лучшем виде. И, доставая блокнот из ящика стола, Люда уже понимала, что эту задачу мать собирается поручить именно ей.

Как и подозревала Люда, с ее помощью Тамара Яковлевна решила закатить пир на весь мир. Если быть точнее, то придется полностью подготовить все к предстоящему празднику, а сама виновница торжества даже не собиралась вносить свою лепту.

— Я работаю сутки через трое, когда мне всем этим заниматься? — пояснила мать. — А Снежка поедет мириться к Денису, такой вариант упускать нельзя. Сама понимаешь, без тебя никак не обойтись. Но, если это для тебя обременительно, то я уж как-нибудь выкручусь…

Люда, едва удержавшись от вздоха, проговорила:

— Нет, мам, ну ты что! Все сделаю, никаких проблем.

Тамара Яковлевна запланировала собрать всех своих подружек, про которых каждый раз говорила одни только гадости. В сумме набралось десять гостей, не считая самой юбилярки. Стол должен быть накрыт у нее в квартире в субботу вечером. Все строго по меню, которое она заранее прикинула в уме и затем велела Люде записать все от и до. На десерт планировался торт «Птичье молоко».

— Мой любимый!

— Я знаю, мам.

— Я знаю, что ты знаешь, просто еще раз отмечаю всю важность. Его не так просто приготовить, а надо, чтобы вышел «тот самый торт». Поэтому хотелось бы, чтобы ты прикинула свои силы заранее: сумеешь ли сделать все в лучшем виде, или будет лучше поставить на стол покупной. Но магазинный вариант — это, конечно, ужас. На юбилей такое гостям не предлагают. Буду потом краснеть до самой пенсии.

— Я испеку «тот самый торт», мам, не накручивай себя раньше времени.

Всю следующую неделю Люда носилась как заведенная, разрываясь между готовкой, уборкой, шитьем и юбилеем матери. А за сутки до торжества та позвонила ей и тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Должна быть тематическая вечеринка, а не вся эта скукота с белой скатертью и салфетками. Сейчас в моде смелые оттенки. Люда, купи пятьдесят пять фиолетовых шариков и такого же цвета салфетки. Шариков лучше взять сразу штук сто, а то мало ли часть из них полопается. И их, конечно, нужно будет надуть.

— Конечно, мама.

— А еще в образе каждого гостя должно быть что-то фиолетовое. Хотя бы одна броская деталь в цвет. Так что заранее покопайся в гардеробе, что-то наверняка найдется. У тебя там, кстати, готовка идет по плану? К завтрашнему вечеру все успеешь сделать?

— Все успею. Вот, как раз сейчас режу салаты, потом займусь «Птичьим молоком».

Мать, удовлетворившись ответом, отключилась, а Люда вздохнула и продолжила готовить. На плите тем временем варились мясо и овощи для холодца. Женщина заранее знала: с ним она провозится до самой ночи. Придется сделать его с толстой коркой жира, иначе скандала не миновать. А еще нужно умудриться резать салаты не так, как положено, а так, как должно быть в представлении матери. То бишь, огромными кусманами, и чтобы каждый обязательно был разной формы.

На кухню заглянул Вова и повел носом в сторону варящегося мяса.

— Я сделаю формочку специально для тебя, Вов. Все помню.

— Отлично, Людок. Обожаю твой холодец. Так это, что дарить-то будем теще?

— Ее любимые хризантемы, денег в конверте — тысячи три хватит, — ну и эти конфеты белые в кокосовой стружке, забыла, как их там. Я на продукты для юбилея денег у нее не брала — считай, тоже подарок.

— Ну да, верно. Конфеты и цветы тогда завтра куплю с утра. Денег сама положишь в конверт?

— Положу, Вов. Она еще просила купить фиолетовые шарики и салфетки, справишься сам или мне с тобой ехать?

Муж почесал висок:

— Фиолетовые — это примерно какие?

— Это примерно фиолетовые. Ладно, просто поеду с тобой.

— Во сколько выдвигаемся?

— Ну, часов в девять нужно, потому что нам потом еще везти всю еду к ней на квартиру.

— Ладно… — протянул Вова, после чего запросил бутерброд с бужениной и, взяв поднос, удалился в гостиную.

Люда продолжала свои мыканья на кухне. Арина пришла с гулянки и вызвалась помочь с нарезкой овощей. Когда часы пробили полночь, женщина настояла, чтобы дочь шла спать. Сама же она легла только в полчетвертого утра, но зато почти все заготовки были сделаны. Завтра останется только испечь торт.

Следующим утром муж с женой купили цветы, шарики, салфетки и скатерть в тон. Когда они подъехали к дому Тамары Яковлевны, было без пятнадцати два. Вова не стал подниматься — все равно теща спала после суток.

— Людок, ну ты маму поздравь от нас всех, обними, не будить же мне ее. А я потом ей наберу, поздравлю словами.

— Хорошо, Вов. Помоги только выгрузить пакеты с едой.

В итоге Людмиле пришлось несколько раз бегать туда-обратно, чтобы занести все съестное, букет хризантем и остальные покупки.

Из спальни матери доносился храп. Нужно успеть перетащить стол из кухни в большую комнату, застелить скатерть и все красиво сервировать, пока она не проснулась. Стол был неподъемный. Памятуя об этом, Людмила тащила его порционно, стараясь беречь поясницу. Ведь если сейчас скрутит — потом не разогнешься, не доделаешь дела, а значит, праздник будет испорчен.

В четыре часа проснулась мать.

— Люда, все готово? Основные блюда, закуски, торт? Торт в порядке?

— С днем рождения, мамочка!

Дочь поспешила обнять родительницу, но та так переживала за десерт, что крепких объятий не получилось.

— Торт получился как надо?

— Да, он идеальный, тебе понравится. Стоит в холодильнике, можешь посмотреть.

— Так, ладно. У меня парикмахер через полчаса. Забегу в ванную и мчусь туда. Сама тут справишься?

— Конечно, мам.

Запустив фаршированную курицу с овощами в духовку, Люда побежала в большую комнату расставлять тарелки и прочие приборы. В дверях тут же возникла мать.

— Люд, ну не те тарелки! Возьми розоватые из спальни. К чему мне этот белый траур в день юбилея??

— Хорошо, возьму розоватые. Мам, там, кстати, от нас с Вовой подарок на кухне. Он просил тебя обнять, поздравить от всей души, но позже еще сам наберет.

— Ой, а я на кухню-то даже не заходила! Красота-то какая, хризантемы! Дай бог Вовке здоровья! Не мужик, а золото! Зо-ло-то, так ему и передай! Все, я ушла в душ, времени совсем нет.

Не успела Люда опомниться, как на часах стукнуло пять. Через час начнут собираться гости. Мать вернулась домой с новой стрижкой и укладкой в стиле восьмидесятых и уселась в спальне наносить макияж: синеватые тени, румяна и морковную помаду.

Люда носила блюда, надувала и вешала шарики, протирала бокалы до блеска.

— Чайный сервиз не забудь! — командовала из комнаты Тамара Яковлевна. — Он в шкафу за стеклом. Принеси его на кухню, его протереть нужно. Опа, Люд, — женщина высунулась в коридор с ватной палочкой в руке, — а ты чего в белой кофте пришла, а? Где фиолетовые акценты?? А то я думаю, что-то не так!

— Она бежевая, мам, — отозвалась Людмила, — и, видишь, на ней фиолетовые цветы. — Она вышла к матери и продемонстрировала вышивку на блузке. — Это единственное, что удалось найти в гардеробе с нужным цветом. Аринка мне еще дала резинку с фиолетовым цветком — завяжу хвост ближе к шести.

Тамара Яковлевна скривилась, глядя на дочь:

— Фиолетовый тебе совсем не идет, Люд. Выглядишь как мышь прибитая. Ладно, продолжу краситься. Тебе бы, кстати, тоже не помешало.

— Угу, мам, если время останется.

Гости пришли все разом и ровно в шесть. В доме сразу стало слишком много фиолетового. У Люды закружилась голова. Подруги с порога поздравили хозяйку, подарили цветы и прочие презенты, похвалили ее новую прическу, украшенный дом и вкусные запахи, а затем дружно уселись за стол и как коршуны накинулись на еду.

— Ох! Тамарик, ну когда ж ты все успеваешь? И красивая, и нарядная, и наготовила столько всего! — воскликнула тучная женщина в безразмерной фиолетовой тунике с желтыми цветами.

— Тома, холодец и заливное — просто сказка! Когда ж ты их варила, ты ведь была со мной на сутках??

— Пришла со смены и сразу к плите, — не моргнув глазом, заявила мать, — не спала ни минуты, девочки. Все, чтобы вас накормить-напоить. Сама не знаю, как все успела… Ну вот так, скромненько, но получилось.

— Скромненько?? Да ты нас встретила по-королевски! Ну, надо думать… ты ж у нас и есть — королева!

— Давай, Люд, горячее неси скорее, — шепнула мать, а сама подмигнула подругам: — Курочка — закачаетесь, мой фирменный рецепт!

— Ох, разбалуешь ты нас, Тамара! — радостно отозвались гости.

За горячим шел десерт, посуда в раковине все копилась и копилась, похвалы Тамаре Яковлевне сыпались как из рога изобилия, а Людмила потихоньку сходила с ума от усталости.

В итоге, как и планировалось, все остались в восторге от торта. Мать принимала комплименты и сияла как тысячи солнц. Наконец, ближе к одиннадцати ночи, гости отчалили по домам. К тому моменту Люда уже и не надеялась, что этот день когда-нибудь закончится.

— Люд, салат нужно покрупнее резать, сколько тебе повторять? — Мать, кряхтя, снимала туфли, чтобы поскорее заменить их на тапочки. — Ну опять же мазня вышла для скота. И с нарезкой тоже набедокурила, через нее можно насквозь смотреть, нужно потолще. Еле отбилась перед гостями.

— Они все съели! — не удержалась Люда. — До кусочка! Посуду можно не мыть, она вся вылизанная!

— Да что с них взять? Свиньи — они все сметут, никакой культуры.

Люда проснулась среди ночи от странных звуков и обнаружила, что постельное белье все сырое. Включила ночник и увидела, что лежащему рядом Володе стало еще хуже, чем было.

Еще в пятницу вечером, вернувшись с работы, он посетовал на плохое самочувствие. Из симптомов: насморк, боль в горле, свинцовая голова, ломота в костях. ОРВИ, подумала тогда Люда и после ужина заварила мужу микстуру против простуды и гриппа, дала выпить противовирусную таблетку, а перед сном сделала ингаляцию. Ночь прошла спокойно и утром в субботу состояние Володи можно было назвать удовлетворительным. К вечеру у него начала расти температура, но это было вполне ожидаемо, поэтому женщина просто повторила свой лечебный курс. Она ожидала, что к утру мужу станет лучше, но по итогу проснулась в полчетвертого ночи от стонов больного.

Володя спал или находился в полубреду от лихорадки. Он весь истекал потом, но при этом жар никуда не девался. Муж весь горел, и поэтому напуганная женщина вскочила с кровати и помчалась на кухню за градусником.

39.5 — это значение на электронном экранчике повергло Людмилу в шок. Нужно было срочно что-то предпринимать.

— Вов, — она легонько толкнула мужа в плечо, — Вов, давай вызову скорую, у тебя температура растет.

Муж открыл глаза и пробормотал:

— Не надо, сейчас пропотеюсь и нормально.

Его голос звучал невнятно и Люде стало совсем не по себе.

— Вов, я тебе сейчас жаропонижающее принесу. Не засыпай, хорошо?

Муж что-то промычал и прикрыл веки.

Через несколько минут женщина вернулась с двумя таблетками и растворимой микстурой. Он выпил таблетки и сделал пару глотков из кружки с микстурой, после чего провалился в беспокойный сон. А вот Людмила не могла сомкнуть глаз и через каждые пять минут ладонью проверяла, не спала ли температура. Наконец она почувствовала, что лоб мужа стал холодным и мокрым — лекарства подействовали. Дыхание мужчины выровнялось, он перестал стонать, ворочаться и уснул нормальным сном. Только после этого Люда тоже смогла закрыть глаза.

Наутро температура у Владимира все еще была невысокая, но легче ему от этого не становилось. Он даже позвонил начальству и попросил пару дней на «отлежаться». А через несколько часов у него начался небольшой кашель, сопровождающийся одышкой, будто бы он только что пробежал марафон.

— Я вызываю скорую, — решительно заявила Людмила.

— Зачем? Ну какая скорая? — Больной закашлялся. — Знаю я их методы… Они не лечат, а только калечат. Приедут и, не разбираясь, поставят мне ковид. А потом упекут в больницу, где я точно подхвачу что-то вирусное.

Людмила испуганно прикрыла рот ладонью:

— А что если действительно ковид?? Ты же наотрез отказался прививаться. И симптомы похожи…

— Люд, мы с тобой уже это обсуждали. Сколько раз тебе повторять, что никакого коронавируса не существует?? Хватит верить в эти бредни. Это очередной мировой заговор, который начала Америка, а ты ведешься. Просто дай мне жаропонижающее, я подремлю и к вечеру все будет нормально.

Людмила не стала спорить. Это было попросту бесполезно. Однажды на работе муж услышал мнение о всемирном заговоре и с тех пор категорически отрицал существование вируса, а все смерти списывал либо на грипп, либо просто ставил их под сомнение.

«Как ты проверишь, сколько умерло? — бывало, говорил Вова. — Они тебе сейчас наплетут что угодно, лишь бы ты бежала делать вакцину. Скажут, что умерло 10 тысяч, а на деле — 3 человека. И все ради наживы. Вот эти корпорации, которые делают вакцину — это они корень зла. И, конечно, все они работают на США. Это же очевидно, Люд».

Тем не менее женщина тайком пошла на бесплатную вакцинацию в поликлинику и отвела туда Арину с Олегом. Она не верила в мировые заговоры и предпочитала слушать только официальные источники. А Вова вечно подозревал правительство во лжи, отрицал любые факты и любил повторять, что ни он сам, ни его друзья Серега с Валерой ни разу не заболели никаким коронавирусом, и это, мол, доказывало, что такой болезни не существует в природе. А его коллеги со склада, которые якобы переболели ковидом, просто жертвы пропаганды и на деле перенесли какое-нибудь воспаление легких, бронхит или грипп. В общем, что-либо доказывать Володе было делом бесперспективным, поэтому Людмила просто тихонько вздохнула и принесла ему жаропонижающее.

В понедельник утром мужу стало еще хуже, порою он начинал хватать ртом воздух словно рыба, которую выбросили на берег. Проводив детей в школу, Люда сразу же вызвала скорую, кратко объяснив, какое заболевание подозревает. Когда медики прибыли, Володя уже даже не сопротивлялся — безропотно позволил уложить себя на носилки. Женщина хотела поехать с ним, но ей сказали, что в этом нет смысла, ведь в инфекционное отделение ее все равно не пустят.

Через несколько часов Людмила позвонила в регистратуру, как велели медики. Ее перевели на лечащего врача и тот озвучил самые страшные подозрения — коронавирусная инфекция.

— У вашего мужа около 30 % поражения легких, — сказал врач, — сейчас он дышит через кислородную маску. При ухудшении динамики, возможно, понадобится искусственная вентиляция. Температура высокая, пациент в спутанном сознании. В общем, будем наблюдать, пока ситуация не критичная.

— Доктор, скажите, какие прогнозы? — Люда изо всех сил пыталась сохранять самообладание.

— Зависит от организма. Пока прогнозов не даем, нужно смотреть, как организм отреагирует на лечение. Завтра утром картина будет более наглядной. Ручка и бумага рядом?

— А? — женщина растерялась. — А, да, конечно!

— Записывайте, что нужно будет завтра привезти.

Поговорив с врачом, Люда немного успокоилась. Поражение легких на 30 % не является смертельно-опасным, поэтому паниковать пока рано. Она решила пойти на кухню и начать готовить детям обед, чтобы отвлечься от размышлений. За этим занятием ее застал телефонный звонок матери.

Сначала Люда не хотела брать трубку, но потом подумала, что в таком случае мать может явиться на порог — вполне в ее духе. А такой визит — последнее, что было сейчас нужно.

— Да, мам.

— Привет, Люда, слушай, хотела спросить у тебя: сможешь укоротить мне тюль? Зараза, по полу волочится.

— Ты новый что ли купила?

— Мне на юбилей подарили, я ж тебе говорила. И слово «тюль» женского рода вообще-то.

— Хорошо, мам, я укорочу на неделе.

— А что с голосом? Неужели моя просьба настолько сложная??

— Мам, я же сказала, что все сделаю!

— Та-а-а-к, а что это у нас случилось? Говори, иначе я сейчас приеду!

Людмила вздохнула, прекрасно понимая, что после того как она скажет матери правду, та сразу же обвинит ее во всех грехах. Но выхода не было. По телефону выслушивать обвинения куда проще, поэтому пришлось выбирать меньшее из зол.

— Вову увезли в инфекционку с коронавирусом, — наконец призналась она.

На следующий день Люда не находила себе места. Мало того, что она ворочалась всю ночь с бока на бок не в силах уснуть, так еще мать вчера так ее накрутила, что теперь было крайне сложно сконцентрироваться на элементарных домашних делах. Даже швейная машинка — и та перестала слушаться. Люда присела за свой рабочий уголок совсем ненадолго, чтобы отвлечься хотя бы шитьем, но и здесь ее ждал плачевный результат. А потом пришло время будить детей в школу.

Те, видя растерянную мать, тоже поддались ее нервному состоянию. Арина вдруг взялась плакать прямо перед выходом из дома, а Олег забыл сменную обувь, и пришлось бежать за ним на улицу, пока далеко не ушел.

— Ариша, Олежка, обед оставлю в холодильнике, — запыхавшись, сказала женщина, — останется только разогреть.

— А ты? К папе поедешь, да?

— Да, нужно будет его навестить.

— Ему там совсем плохо, мам? Скажи честно.

— Если бы было совсем плохо, мне бы уже давно сообщили. А раз не сообщают, значит, все в порядке.

Брат и сестрой понуро направились в школу, а Люда помчалась обратно домой, чтобы собраться в больницу. Одевшись, она сначала зашла в аптеку и несколько магазинов, купила все, что велел доктор, а затем села в маршрутку.

В инфекционное отделение ее ожидаемо не пустили, просто забрали сумку и велели ждать, мол, если будут какие-то изменения, доктор позвонит сам. Люда совсем растерялась, она просидела на лавке возле отделения минут сорок, просто бездумно уставившись в асфальт. Затем спохватилась, помчалась обратно домой. Уж лучше ей быть на месте, когда дети вернутся из школы — так всем привычнее и спокойнее. Мать всегда должна быть дома, что бы ни случилось.

Оказалось, что Олег проболтался одному из учителей, что отец лежит в инфекционном отделении с коронавирусом. Теперь обоим — и Арине, и самому Олегу, — нужно было в срочном порядке принести в школу справки, подтверждающие, что сами они здоровы. Люда начала в срочном порядке смотреть, где поблизости можно сдать анализ на ковид и сколько это будет стоить. Тут позвонила Тамара Яковлевна и снова принялась чихвостить дочь:

— Если Вовка помрет, это будет твоя вина! Зачем ты столько времени ждала, пока ему станет хуже? Совсем безмозглая??

— Мам, никто еще не помер, — устало проговорила Люда, даже не вслушиваясь в слова родительницы.

— Ключевое слово — «еще». Дело это, в общем-то, нехитрое. Помереть можно в любую минуту — зевнуть не успеешь, как уже нужно бежать за венком!

— Ага, хорошо, мам. Все, отключаюсь — нужно кормить детей обедом.

— Здоровые лбы, а сами себе погреть не могут! Вот я бы на твоем месте…

Люда сбросила вызов, прервав разглагольствования матери, и направилась на кухню. Пообедав, все разбрелись кто куда: Олег не стал играть и сел за уроки, Арина отменила все свои встречи с друзьями и легла на кровать с телефоном, а сама Людмила продолжила искать лаборатории поблизости. Когда нашла — принялась вычитывать условия сдачи анализов. Выяснив все, что нужно, хотела доделать пару заказов, но снова не вышло — руки ходили ходуном. Женщина просто побоялась садиться за машинку в таком состоянии. Если испортит вещи — клиентов ей потом не видать. Пришлось выпить успокоительного и сесть на диван перед телевизором. Так она просидела аж до полуночи, дети ее не беспокоили. Она просто смотрела какой-то дурацкий сериал про любовь. Спроси ее, о чем он, она бы ни за что не вспомнила. Однако от такого пассивного времяпровождения ее внутреннее состояние удивительным образом пришло в норму. Руки перестали дрожать, сердцебиение стало ровным, а паника улеглась. Когда женщина встала, чтобы сказать детям: «Пора спать», то обнаружила, что оба уже и так спали.

Утром, в девять утра, все трое уже были в лаборатории. Быстро сдали тесты и вернулись домой завтракать. В это утро Люда чувствовала себя намного лучше и даже решила набрать еще больше заказов. Тем более, что деньги в семье сейчас явно не помешают. Мало ли что там по итогу будет с Володей и сколько по времени займет его выздоровление. Через пару часов пришли результаты тестов — все негативные. Женщина на радостях обняла детей и быстро испекла грушевый пирог, чтобы всем вместе попить чаю. Сын и дочь, конечно, без конца задавали вопросы об отце, но Люда не могла ответить им что-то конкретное, поэтому пришлось импровизировать.

— Я звонила врачу, он сказал, что папе уже лучше. Так что заканчивайте переживать, завтра снова поеду в больницу, возможно, меня даже пустят с ним поговорить. — Женщина сама не верила в то, что говорит, но нужно же было как-то успокоить детей. — Его случай не критический, нам с вами не о чем беспокоиться.

— А почему папа сам не звонит, если ему лучше? — с подозрением уточнил Олег.

— Потому что ему вкололи снотворное, сынок. Папе нужно много спать и набираться сил, ему сейчас не до звонков.

После чаепития Люда вновь уселась за заказы. На фоне работал телевизор, рядом с машинкой стояла кружка чая — уже третья за полдня. Раньше она не могла позволить себе чаевничать, а если и решала побаловать себя, то всегда забывала, что что-то себе заваривала. А когда спохватывалась, чай уже безнадежно остывал и покрывался пленкой. На этот раз все было не так, и она спокойно наслаждалась горячим напитком.

День прошел до того спокойно, что Люда даже удивилась — давненько такого не было. У нее даже хватило времени немного посмотреть, как играет Олег. Ему было приятно, что мама искренне интересуется его увлечением и пытается вникнуть в суть игры. Что касается Арины, то та сама пришла в зал и попросила показать, как делаются выкройки. В итоге мать и дочь провели вместе целых часа два, болтая обо всем на свете и потихоньку осваивая швейное искусство.

— На этом можно неплохо заработать, мам! Если я буду перешивать старые вещи на новый лад или шить что-то новое, то со временем смогу открыть свой интернет-магазин, — смеялась Арина. — У меня столько идей, иногда они даже не умещаются в голове, приходится записывать, чтоб не забыть.

— Конечно! Я тебе всегда говорила, что такое творческое начало нужно развивать. Если ты всерьез возьмешься за дело, то у тебя просто не может не получиться плохо!

Потом все трое сели лепить вареники к ужину, после чего снова пили чай — на этот раз особенный, из Шри-Ланки. Зоя привезла его и он так и стоял в подарочной банке без дела, потому что Вова терпеть не мог фруктовые чаи. Теперь пришло время опробовать подарок вместе с грушевым пирогом, который остался с полудня.

Позже, когда дети уже разбрелись по своим комнатам, Люде позвонил дежурный врач:

— Состояние ухудшилось. На текущий момент мы имеем дело поражением легких порядка семидесяти процентов. Завтра, по мере возможности, будем переводить пациента на ИВЛ.

— По мере возможности?..

— Распределяем между больными в порядке критичности. Отделение не располагает нужным объемом аппаратуры, здесь я вас обрадовать не могу.

Когда врач повесил трубку, Люда опустилась на диван. Что делать, если Володя умрет? Женщина оглядела комнату, прикидывая, что бы такого продать в случае потери мужа, это был некий защитный рефлекс. Вместо слез женщина просто подготавливала себя к худшему из вариантов и так ей становилось гораздо спокойнее.

Утром Людмила изо всех сил старалась вести себя как обычно и улыбаться, чтобы дети ни о чем не догадались. Ей это почти удалось. Лишь перед самым выходом, стоя на пороге, Арина пристально на нее посмотрела и спросила:

— Мам, точно все в порядке? Папа ведь там не умер?

Вопрос дочери настолько напугал женщину, что ее организм тут же выдал защитную реакцию в виде смеха.

— Это не смешно, мам!

— Арин, ну сама-то себя послушай! — Люда покачала головой и вытерла слезы, выступившие в уголках глаз. — Папа уже идет на поправку, а ты его хоронишь с утра пораньше. Разве ж так можно?

— Ну а что еще я должна была подумать? Ты ведь ничего толком не говоришь.

— Потому что я и сама ничего не знаю. Думаешь, меня кто-то ставит в известность? Вот вчера доктор позвонил, сказал, что отцу стало намного лучше. Никаких подробностей, поэтому это все, что я знаю. Сейчас соберу кое-чего по мелочи и поеду в больницу. Возможно, там удастся выяснить, каковы прогнозы на выписку, или хотя бы когда можно будет навестить папу.

У Арины зазвонил телефон, на экране высветилось «Олег».

— Ладно, мам, братец уже вызванивает. Пять минут не может подождать на улице… Ты звони, если что.

Дочь вышла из квартиры и помчалась вниз по лестнице к Олегу, который ждал ее возле подъезда.

Все-таки это очень хорошие дети, думала Люда, собирая кое-какой скарб в больницу. Сын уже довольно взрослый и мог уже давно убежать в школу, не дожидаясь сестру, но тем не менее он так не поступил. Арина думала, что это она на правах старшей присматривает за братом, однако Олежка совершенно точно думал об обратном. Он будущий мужчина, и это именно он провожает сестру в школу, а не наоборот.

— Господи, что же будет, если Вовка умрет… — Люда произнесла это вслух и сама испугалась сказанного. — Дети же с ума сойдут…

При этом в ее голове проскользнули довольно странные мысли: «А я сама? Почему мне страшно только за детей? Неужели я не боюсь смерти мужа?..»

Так и не найдясь с ответом, женщина обулась, накинула куртку и выбежала из квартиры.

Врач не сказал ничего нового. Состояние Вовы было стабильно-тяжелым, его временно подключили к аппарату ИВЛ. Увидеть его по-прежнему было нельзя, поэтому Люда просто передала пакет с вещами санитарке. С прогнозами врач тоже не спешил.

— Может, я могу чем-то помочь? — поинтересовалась она. — Как-то поспособствовать?..

Врач глянул на нее исподлобья и сказал:

— Езжайте домой. Можете позвонить в отделение вечером и завтра утром. Вы ничем ему не поможете, остается только ждать улучшений.

Он не попросил денег и даже не намекнул, что что-то нужно, а Люда понятия не имела, как предложить материальную помощь в более явной форме. Поэтому она просто неловко всучила ему бутылку коньяка, поблагодарила и ушла.

По пути домой она вычитала в интернете, что 70 % поражения легких — это точно не приговор. По словам сведущих людей, здесь главное — обеспечить больному круглосуточный доступ к искусственной вентиляции. Потом, когда вирус уже отступит, больной мигом вернется в былую форму.

Возле подъезда Люду встретила мать с двойной противовирусной маской на лице и сдвинутыми к переносице бровями.

— Мама? Ты что здесь делаешь?

— Умного вопроса я от тебя, конечно, не ожидала, — поморщилась Тамара Яковлевна, что было заметно даже через две маски, — но тут ты превзошла саму себя. Я здесь стою и жду тебя, это же очевидно. Пойдем, расскажешь мне все.

— Ни у меня, ни у детей вирус не подтвердился, можно снять маски.

— Сама разберусь, что мне делать. Это он у вас вчера не подтвердился, а сегодня, может, уже все сто раз изменилось.

Женщины поднялись в квартиру и расположились на кухне, где Люда, заваривая чай, успела поведать, как съездила в больницу. Узнав об ухудшении Вовиного самочувствия, мать чуть не опрокинула вазочку с печеньем. Забыв о своей боязни подхватить вирус, она опустила обе маски на подбородок и вскричала:

— То есть я правильно понимаю: твой муж лежит при смерти, а ты тут как ни в чем не бывало чаи гоняешь??

— Мам, ну а что прикажешь делать? Врач отправил меня домой, сказал, что остается только ждать. Что мне надо было делать?

— Тебе почти 35 лет!! — Щеки Тамары Яковлевны пылали, а глаза сузились в щелочки. — Ты в курсе, что ему нужна вентиляция легких?!

— В курсе, мама. И врач, представляешь, тоже об этом наслышан. Вова уже и так находится под ИВЛ.

— Ты совсем что ли идиотка, а?? Там в больнице полно дедов и бабок. У кого 80 % поражения, у кого вообще 95! Как думаешь, твой Вова с его 70 процентами долго ли пролежит под ИВЛ, когда другие уже на ладан дышат? Да дело даже не в дедах, а в родственниках других пациентов, которые поумнее тебя будут да порасторопнее. Шиш твоему Вове достанется с маслом, а не ИВЛ. Ты хоть понимаешь, что аппаратов на всех не хватает, и в больницах дефицит? Это все знают! Все, кроме тебя! Мужа угробить хочешь, иуда?!

Людмила и в более спокойное время никогда не могла до конца отстоять свои границы, а сейчас и подавно вмиг сдалась под напором токсичной матери. Из глаз градом покатились слезы, в груди застрял ком, а тело словно оцепенело.

— Я предложила доктору помощь, — дрожащим голосом проговорила она, — он сказал, что ничего не надо… Я коньяк ему отдала и ушла. Что же мне делать?

— Да на кой черт тебе сдался этот зав отделением, дубина? Он вечером домой уйдет к жене и детям, а ночью балом будут править медсестры, санитарки и дежурные врачи. Вот кого подмазывать нужно! У Галки с работы сын так чуть кони не двинул. Его по ночам отключали от аппарата, потому что родственники других пациентов успели подсуетиться. Хорошо, она хоть быстро до этого допетрила. Все золото туда им принесла свое, прямо с пальцев снимала. И что ты думаешь? Через два дня сыночка пошел на поправку. Так что давай, тряси все кубышки и дуй в отделение. Для начала тебе нужны медсестры. Собери всех и озолоти. Потом спросишь, кто дежурный врач сегодня ночью, и озолотишь и его тоже.

Люда выразила сомнения:

— Мам, вряд ли я смогу прямо, как ты выразилась, озолотить…

— Да ты наизнанку должна вывернуться, юлой тут крутиться, лишь бы поставить мужа на ноги! Деньги всегда можно найти, если есть желание. — Мать слегка отвела взгляд в сторону, как бы намекая, что конкретно с ее стороны не будет ни копейки. — Вытряси все накопления, поняла меня?? Мне дочь-вдова не нужна. Мало мне позора с твоей сестрицей, которая до сих пор в разведенках ходит и без детей??

При упоминании о детях Люда вспомнила про Арину и Олега.

— Мама, посиди, пожалуйста, с внуками. Я ведь поеду обратно в больницу, а как же они? Скоро ведь вернутся со школы, их надо будет встретить, накормить… Да и почувствуют наверняка, что дело плохо, будут волноваться…

— В смысле «посиди»?? Еще чего. Твои дети — два здоровых лба-акселерата. Их еще и кормить надо? У самих рук нету? У меня, знаешь ли, своих забот полно и я работаю, если ты не забыла. — Тамара Яковлевна принялась назидательно качать указательным пальцем в воздухе. — Послушай меня. Детей надо отселить на время к Зое, здесь они только канючить будут, путаться под ногами, да отвлекать тебя от дел. Если я правильно помню, послезавтра начинаются каникулы. Вот пускай у Зойки в ее хоромах и развлекаются. Она добрая душа, не откажет. А ты сможешь бросить все силы на спасение мужа. — Мать снова натянула обе маски и пощелкала пальцами у лица дочери: — Эй, ты вообще меня слышишь? Займись делом, говорю, звони Зое, а я пошла. Еще не хватало бациллу тут у вас подхватить.

После ухода матери Людмила твердо сказала себе, что дети останутся дома, но, немного успокоившись, поняла, что доля здравого смысла в советах родительницы все же есть. Несмотря на то, что и Арина, и Олег привиты, находиться здесь им все равно небезопасно. Люда уже несколько раз была в больнице — кто знает, что она могла оттуда на себе привезти? Да, сами больные находятся в изоляции, но кто даст стопроцентную гарантию, что персонал соблюдает все меры предосторожности? Да и в целом, никогда не знаешь, какие люди приходят в больницу. Возможно, кто-то из посетителей болен, но даже сам об этом не подозревает. Нет, мать определенно права, сегодня дети должны уехать к Зое и пробыть у нее, пока ситуация не нормализуется. Хорошо хоть, подруга и ее семья не разделяли Вовины взгляды на вирус и уже давно были привиты, так что им ничего не угрожало.

Людмила отправилась к серванту и открыла шкатулку с деньгами, которые ей удалось скопить на новую кухню. Вынимая купюры, она едва сдерживала слезы. Теперь о мечте можно забыть.

Сунув свои скопленные семьдесят тысяч в сумку, Люда помчалась в больницу. Она так торопилась, что не замечала ни прохожих, ни машин. Ее мысли были скомканы, она одновременно волновалась за мужа и грустила о новой кухне. При этом торопилась успеть домой, прежде чем вернутся дети, ведь Арина с утра забыла ключи от квартиры. Второпях женщина поскользнулась и едва не угодила в грязевую лужу. Ее вовремя подхватил мимо проходящий дедуля:

— Куда бы вы ни торопились, сударыня, всегда есть время остановиться. Ежели чуть не упали, значит, не исключено, что вам вовсе не стоит спешить туда, куда вы сейчас спешите.

Он ушел, медленно заворачивая за угол дома, а Люда вдруг замерла и еще раз прокрутила в голове слова заведующего отделением, а потом припомнила все, что ей говорила мать, и впервые в жизни поверила своему внутреннему чутью. Женщина огляделась вокруг: была весна, кое-где еще виднелись кучи буро-серого снега, но на деревьях уже появлялись почки — на некоторых из них даже проглядывали крошечные листочки. Она достала телефон из сумки и позвонила матери.

— Я передумала платить врачам и медсестрам. Просто чувствую, что не нужно этого делать. Многие из персонала просто оскорбятся, увидев деньги. Да и не умею я давать взятки, для меня это неправильно.

— Чего-чего?? — прошипела в трубку Тамара Яковлевна. — Ты что, совсем дура, Люд?? Мужа в гроб загнать хочешь?

— Мам, я уже ничего не хочу. Если ты убеждена, что без денег его не вылечат, приходи ко мне — я отдам все накопления. Сходишь в больницу и заплатишь всем, кому посчитаешь нужным.

Когда женщина подходила к дому, Тамара Яковлевна уже ждала ее у подъезда.

— Воспитала какую-то безвольную амебу! — рычала мать. — Зла на тебя не хватает!

— По-моему, сейчас я как раз-таки проявила волю, — заметила Людмила.

Тамара Яковлевна отмахнулась от такого ответа словно от назойливой мухи и процедила:

— Давай сюда деньги, поеду в больницу. Все приходится делать за вас! Без матери ни на что не годитесь.

— С деньгами или без, а если Вове суждено отправиться на тот свет, то он туда отправится. Если же нет, то все будет хорошо при любом раскладе.

— Ой дура! Останешься вдовой с такими суждениями! А замуж больше никто не возьмет, кому ты нужна с двумя прицепами? Господи, помоги! Кого я вырастила?? Две бесполезных овцы!

Люда молча отдала матери пятьдесят тысяч, оставив себе двадцать. Все-таки нужно было чем-то кормить детей. Затем она так же, не проронив ни звука, направилась к двери, поднесла ключ и скрылась в подъезде. Пока ехал лифт, женщина слышала проклятья матери с улицы, но старалась их не воспринимать. Дома она прямиком направилась на свою разваливающуюся кухню готовить обед. Она ни о чем не сожалела, ей даже стало легко, когда удалось избавиться от денег, которые жгли карман. Давать взятки она не умела, это было против ее внутреннего кодекса чести, а оставить все накопления не позволяла совесть — было такое ужасное ощущение на душе, будто этим самым она действительно отправляет мужа на тот свет.

Дверца от духовки отходила настолько, что приходилось подставлять под ручку стул. Сегодня к чаю будут слойки, которыми Людмила решила побаловать детей в честь завершения четверти. Арина и Олег закончили ее без троек и это определенно заслуживало поощрения. Сегодняшний день она проведет с сыном и дочкой, а уже завтра, в пятницу, подумает над тем, чтобы отправить их погостить у Зои, пока все не утрясется. Стоило только вспомнить о подруге, как та вдруг позвонила сама.

— Люд, ну что, ты как? Есть какие-то новости?

— Да все так же… Вова сейчас под ИВЛ — семьдесят процентов поражения легких…

— Дорогая, я спросила, как ты. Честно, меня куда больше волнует именно твое состояние, а Вовка выкарабкается, он сильный и крепкий мужчина.

Люда задумалась. Сначала она металась в своих мыслях и чувствах, не зная, что ответить, но затем быстро успокоилась. В тот момент Зоя, возможно, была единственным человеком, который сможет ее понять.

— Зой, я хорошо. На удивление. Мне даже неловко как-то, но я правда в порядке.

— Забудь о неловкости, ты имеешь право быть в порядке. В кои-то веки. Я рада, что ты так ответила.

— Зой, а можно Арина с Олегом побудут у вас какое-то время? Пока Вова не пойдет на поправку? Боюсь, дети будут переживать, накручивать себя и все каникулы пойдут насмарку.

— В смысле «можно»? Нужно! Я потому и позвонила! Все думала, как бы тебя уговорить, а ты сама предложила. Фух. В общем, завтра подготовлю им комнаты, продумаю культурную программу, чтоб не скучали и не думали о том, о чем не стоит думать, а в субботу с утра буду у вас. А еще привезу тебе сертификат в спа-салон. Люда, это такой балдеж, не передать словами! Сходишь, расслабишься, развеешься, ты это заслужила.

Вечером того же дня Люда вместе с детьми уминали слойки, пили домашний лимонад и смотрели смешные мультфильмы, которые Олег скачал из интернета. Они были предназначены для взрослых, в них даже встречались бранные слова, но женщина смеялась над репликами героев до слез. Позднее, уже лежа в кровати и готовясь ко сну, она поймала себя на мысли, что уже и не помнит, когда в последний раз так звонко смеялась. Возможно, это было еще в школьные годы…

В пятницу утром Люда проводила детей в школу, несмотря на их уговоры остаться дома в последний перед каникулами учебный день. Ситуация с Вовой была по-прежнему под большим вопросом, и женщина не хотела, чтобы Арина с Олегом услышали обрывки ее телефонных разговоров.

Закрыв дверь на ключ и помахав детям из окна, Люда взяла телефон и позвонила в отделение.

— Терентьев? — переспросил женский голос.

— Да, Владимир Терентьев.

— Стабильно-тяжелое состояние. Угрозы жизни нет, но и улучшений пока тоже.

— А хуже ему не становится? Все так же, семьдесят процентов поражения?

— Скорее, восемьдесят. Кто вам сказал про семьдесят?

— Его лечащий врач Георгий Сергеевич. Вчера было так…

— Ну то вчера. Сегодня вот так.

— Получается, ему с каждым днем хуже? — Люда почувствовала нарастающую панику, внизу живота начались спазмы. — Как же так, доктор??

В трубке раздался вздох. Наверняка женщина по ту сторону каждый день слышала от родственников одно и тоже.

— Людмила, нет особой разницы между семьюдесятью и восьмьюдесятью. Оба варианта могут незначительно понижаться и повышаться. Мы ждем конкретных улучшений общего состояния. Ну, или ухудшений. Когда появится конкретика, вам позвонят.

Попытки выудить хотя бы немного дополнительной информации оказались тщетны. Доктор лишь повторяла одно и то же, просто используя разные формулировки. Пришлось закончить разговор.

На кухне Люда накапала себе пятьдесят капель пустырника, выпила и вновь взялась за телефон. По ее прикидкам, мать как раз должна была вернуться с ночной смены.

— Але, мам?

— Да.

— Мам, ты была в больнице? Отнесла деньги? Вове стало хуже. Ненамного, но хуже.

— Отнесла, конечно. За кого ты меня принимаешь? Пришла туда, со всем разобралась. Ты ведь как обычно ничего можешь. Все приходится делать мне! Моими стараниями его теперь там пестуют теперь аки короля. Небольшие ухудшения — это нормально в его состоянии. Ты должна понимать, что сама во всем виновата. Довела мужика до черты. Ему в больницу надо было дня на три раньше, а ты как обычно дотерпела, пока он у тебя кони не двинул.

Люда принялась рыдать в трубку. Ее мучала тревога, страшила неопределенность, она ощущала невероятное бессилие и чувствовала себя полным ничтожеством. Слова матери лишь подкрепляли ее уверенность в собственной никчемности. «Ты сама во всем виновата, — твердило подсознание, — сама до такого довела. Если Вова умрет, и твои дети останутся без отца, в этом будет только твоя вина».

— Ну и чего ты мне тут рыдаешь? Люд, повзрослей уже наконец! Возьми себя в руки. Тебе сейчас не себя надо жалеть, а мужа. Соберись и направь энергию на его лечение. Приготовь еды — вдруг очнется и захочет поесть. Отнеси вон харчей врачам и остальному персоналу, они тоже любят поесть. Всяко будет польза. А от сидения на пятой точке ты ситуацию не переиграешь.

— Хорошо, мам, — всхлипнула Люда, — хорошо. Я буду сильной.

Тамара Яковлевна цыкнула в трубку:

— Эти лозунги оставь для своих подруг. Меня ты знаешь: я не верю словам, а сужу по поступкам.

Люда перенесла сроки нескольких заказов, сбегала в магазин и наготовила всякой разной еды. Там было и Вовино любимое, и блюда специально для врачей: пастуший пирог в большой форме, рогалики с джемом и несколько салатов.

«Хорошо хоть, я оставила эти несчастные двадцать тысяч, — думала женщина, упаковывая съестное по контейнерам и оборачивая фольгой. — Как раз хватит накормить детей, медперсонал и Вову, если он очнется. Нет, когда! Когда очнется. Все точно будет хорошо».

Арина с Олегом уже успели вернуться со школы, пообедали и начали потихоньку собирать вещи к Зое. Люда заверила обоих, что отцу лучше, и сегодня она даже с ним разговаривала. Обманывать было тошно, но иного выхода просто не было. Дети постоянно спрашивали, как там папа, и сказать им столько горькую правду женщина просто не могла.

В больнице все охотно приняли и пирог, и салаты, и рогалики к чаю. Некоторые сотрудники были так рады, что даже позволили ей надеть халат и специальную маску и заглянуть в окошко палаты интенсивной терапии, где находился Вова. Люда мало что разглядела, но убедилась, что муж действительно лежит с трубкой во рту, и в его легкие в полном объеме поступает кислород. Значит, те пятьдесят тысяч, которые вчера отнесла мать, все-таки не прошли даром.

— Вы не волнуйтесь, — сказала одна из медсестер, женщина средних лет, — он обязательно выкарабкается. Будем присматривать как за своим.

Эти слова придали Люде оптимизма и последующие несколько дней она жила по расписанию: магазин, готовка (много готовки), процесс упаковывания еды, автобус, больница. Хорошо, что Зоя уже забрала Олега с Ариной к себе, и можно было стоять у плиты, рыдать и не бояться, что они увидят.

Было видно, что персоналу уже становится неудобно от бесплатного шведского стола, коим их исправно обеспечивала Людмила, но на любые фразы вроде «ну что вы, не стоит» они каждый раз получали неизменный ответ:

— Поверьте, мне это в радость. Я очень люблю готовить, и меня это успокаивает. Без готовки я бы уже давно полезла на стенку от волнения.

Конечно, Люда сильно лукавила, но ей было крайне важно, чтобы за Вовой продолжали хорошо ухаживать. В таком темпе прошло три дня.

На четвертые сутки Люда приехала домой и почувствовала необычайное спокойствие. Казалось, она привыкла к ситуации, приняла ее и перестала дергаться от любого звонка. Состояние Вовы перестало вызывать панику, теперь его нахождение в больнице воспринималось как само собой разумеющееся. Как будто так и нужно, словно так было всегда. Ей не стало плевать на болезнь мужа, просто она смирилась со своим положением. Возможно, она скоро станет вдовой, а, возможно, и нет. Оба варианта были зафиксированы где-то на подкорке и приняты как нечто обыденное.

Последние суматошные дни Люда практически ничего не ела, лишь пробовала приготовленное для врачей да литрами хлестала кофе. И вот, вернувшись домой, женщина впервые за все время осознала, что голодна и хочет приготовить что-то именно для себя, а не для кого-то. Был вечер, но она решила сделать омлет со стручковой фасолью и сыром и картофельные драники со сметанно-чесночным соусом. Да, второе блюдо должно получиться довольно жирным и не особо полезным, но женщина не могла припомнить, чтобы хотя бы раз приготовила что-то именно себе, а не другим. В тот вечер никто не мог сказать ей, что под конец дня следует есть другую еду, никто не воротил нос от фасоли, никто не заказывал, что именно следует приготовить. Она была совершенно одна и чувствовала себя настоящей хозяйкой не только этого вечера, но и себя самой.

Поев, Людмила позвонила детям. Убедившись, что Арина с Олегом действительно счастливы находиться в особняке с Зоей и ее дружной семьей, женщина решила принять ванну с пеной. Она лежала в ней почти час, и никто не ломился в дверь, никто не просил есть, мазь от геморроя, бутерброд с бужениной, никто не стонал: «Люд, ты там скоро? У меня через десять минут футбол, хочу принять душ».

После ванны Люда сделала себе полезную маску, нанесла ее на лицо и шею, надела банный халат и отправилась в гостиную, которая теперь служила им с Вовой спальней. Там она включила себе телевизор. Именно тот канал, который хотелось ей самой. Там только что началась какая-то легкая романтическая комедия. Женщина расположилась на диване, а ноги положила на пуфик. Было до того комфортно, что даже не верилось. В воздухе искрилось странное и доселе не знакомое ощущение блаженства, частично подпорченное чувством вины.

Проснувшись следующим утром, Люда вдруг осознала, что в этот день даже думать не хочет о больнице, матери и муже. Было ужасно стыдно, но вместе с этим она лежала в теплой кровати, слушала тишину квартиры и это казалось самой лучшей мелодией на свете. Сквозь теневые шторы виднелось ярко-голубое небо и слышались звуки улицы, которые привносили частичку жизни в дивную мелодию тишины. Женщина потянулась так сладко, как раньше бывало только в далеком детстве, и плавно перекатилась на кровати сначала на одну половину, а затем обратно — на другую.

«Пора вставать!! — били колокола в голове. — Ишь ты, разлеглась! Дел полно!»

— К черту дела, — вслух сказала Людмила. — Сегодня я буду делать, что захочу.

Сказано — сделано. Женщина со смаком полежала на кровати в позе звезды еще целых полчаса, чего не могла себе позволить с самого первого дня замужества. Она лежала и смотрела то в потолок, то в просвет между шторами, блаженно улыбаясь. Прямо как в юности, когда еще и в помине не было ни забот, ни тревожных мыслей, ни вечного чувства вины.

Вспомнив ту пору, Люда поднялась, дошла до серванта и достала из него самый старый свой фотоальбом в твердом переплете коричневого цвета. Переплет был некрасивый и старомодный, но женщина бы ни за что не поменяла его на новый, ведь в нем хранились уют, тепло и самые приятные воспоминания давно ушедших дней.

«Жаль, что сейчас редко кто печатает фотографии, — подумалось ей. — Теперь все хранится на телефонах да в компьютерах… А как же все-таки здорово вот так засесть утром и вспомнить те прекрасные деньки! Вот я в пятом классе, с огромными бантами. Такая смешная! А вот чей-то день рождения, сладкий стол и мелкая я среди остальной малышни. Кажется, это в центре стола шоколадный торт… Да, тот самый! Боже, какой же был вкусный, до сих пор чувствую легкие нотки какао и цедры на языке! А это мамин день рождения, а вот эти карточки уже со дня рождения Снежаны, она тут еще совсем кроха, вся измазалась в креме из слоеной трубочки…»

Люда сидела на кровати, рассматривала фотографии, иногда смеясь, а иногда ахая от неожиданности. К примеру, когда замечала, насколько сильно изменились все те люди, которые смотрели на нее из фотоальбома.

— Добрый вечер моя юность, — процитировала она. — Боже мой, до чего же ты прекрасна!

Кажется, это строки Иосифа Бродского. Да, точно его.

Альбом закончился, но на самом деле это было только начало. Под некоторыми фотографиями были карточки поменьше, невидимые, если не знать, где они находятся. Но Люда помнила все свои тайники наизусть. Например, за их с мамой совместной фотографией на школьном выпускном она прятала изображение, на котором Егор кружил ее на руках и целовал. Дрожащей от волнения и трепета рукой, женщина вытащила эту самую карточку и аж охнула от восхищения. Они с Егором были такие молодые, счастливые… так мило смотрелись друг с другом! Идеальная пара, сказали бы многие. И оказались бы правы.

Эту фотографию сделала бабушка Егора, которая очень любила Люду и в свое время научила ее готовить. Она поделилась столькими рецептами и кулинарными хитростями — не счесть! Каждым из них Люда пользовалась и по сей день. Только благодаря той замечательной, доброй и светлой женщине гости дома Терентьевых теперь каждый раз нахваливают угощения на столе. Знаменитая утка, запеченная с овощами, была рецептом именно бабушки Егора. Как сделать так, чтобы холодец получился идеально прозрачным и нежирным, и что ингредиенты на Оливье следует нарезать по размеру горошка, тоже рассказала она. Это была лишь малая часть секретов Лидии Георгиевны, которые выручали и до сих пор выручают в самых разных ситуациях.

Слезы накатили на глаза. Смотреть на Егора и молодую, звонкую девчонку, которая носила фамилию «Белкина», в плиссированной юбке и белой блузке, было сродни пытке, сердце так и сжималось в тугой комок. Люда снова убрала фотографию, понимая, что, скорее всего, больше никогда не решится ее достать.

В других, более современных фотоальбомах хранились фотографии ранних студенческих лет: прогулки с друзьями, отдых с палатками, поездки в Петербург и в Сочи. Вот Люда в открытом ярко-розовом купальнике — ну просто конфетка!

— Теперь-то понятно, в кого пошла Аринка, уж явно не в Володю!

Так, постепенно дойдя до свадебных фото в следующем альбоме, женщина неожиданно для самой себя поняла, что совершенно не хочет их пересматривать. Захлопнув обложку, она убрала все фотоархивы обратно на полку серванта. Пришло время убирать кровать и начинать новый день.

— Итак! Что у меня сегодня по плану?.. А ничего. Ни-че-го-шень-ки! Все заказы сделаны, новые можно начать завтра, а сегодня будет выходной. Поэтому пойду и сварю себе кофе, тот самый, который откуда-то привезла Зоя. Только нужно достать старенькую кофемолку и аромат пойдет на всю квартиру! Надену новый халат, который лежит нераспакованным уже года эдак четыре. Кажется, его подарила Снежка.

Разговаривать с самой собой было странно, но это лишний раз доказывало Людмиле, что она действительно одна и ей действительно ничего не надо делать. Не надо мчаться сломя голову в магазин и на рынок, не надо включать четыре конфорки и духовку, запускать стиральную машинку и периодически отдавать приходящим клиентам готовые швейные заказы, одновременно принимая пакеты с новыми.

Распустив аромат свежемолотого кофе по квартире и пританцовывая под иностранные шлягеры восьмидесятых, Люда наконец достала и распаковала нежно-розовый, мягкий как перышко халат. Закуталась в обновку, расположилась за столом на кухне, придвинула к себе вазочку с вафлями и пригубила ароматный кофе. Боже, какое же это счастье — просто сидеть вот так в тишине! Тут же, словно почуяв, что дочери чересчур комфортно, Тамара Яковлевна решила разрушить тишину громогласным телефонным звонком. Неожиданно для самой себя Люда лишь махнула рукой.

— Не сегодня мама, не сегодня!

Посидев еще немного, женщина вспомнила про сертификат в спа, который подарила Зоя. Он был с открытой датой, оставалось только позвонить и записаться.

— А, была-не была! — сказала сама себе Люда и набрала номер, указанный на сертификате.

Приветливая девушка по ту сторону охотно записала ее на сегодня и добавила:

— Поверьте, вы не пожалеете, подруга сказала вам чистую правду, у нас тут действительно райское место!

Закончив звонок, Люда тут же начала собираться. Это все было очень волнительно, потому что раньше она никогда не посещала спа-салоны, тем более элитные. А массажи с замысловатыми названиями вообще вызывали у нее дикий восторг — казалось, их могут делать только героям из кино.

Девушка-администратор предпредила, что лучше приходить без макияжа, поэтому Люда, немного стесняясь кругов под глазами, позвонила Арине и спросила, можно ли взять ее очки.

— Мамочка, конечно! — воскликнула дочь. — Бери, все что нужно. Очки в верхнем ящике комода слева, в таком красном мешочке.

— Спасибо, Ариш. У вас там все в порядке?

— Не в порядке, а отлично. Мы бы, конечно, хотели, чтобы ты тоже приехала сюда, но знаем, что все равно не поедешь. Олег вон кричит, слышишь? Передает привет. Теть Зоя сейчас повезет нас зоопарк, а потом пойдем есть панкейки и пирамидки из мороженого. Не волнуйся за нас, отдыхай и кайфуй. И не изводи себя из-за папы, он в руках врачей. Люблю тебя, мам.

— Я тебя тоже люблю, доченька. За меня тоже не волнуйся, я сейчас рвану в спа-салон, вот такая я отчаянная.

— И правильн. Передам теть Зое, ух как она обрадуется, что ты наконец решила сделать что-то для себя!

Примерив старенький купальник и взглянув на себя в зеркало, Люда с удивлением отметила, что она еще вполне хороша собой. После операции она старалась следить за весом и теперь выглядела даже стройнее, чем до того, как попала в больницу. «Нужно только контролировать осанку, а то вечно сутулюсь и это все портит» — мысленно наказала себе Люда и, собравшись, отправилась в путь.

Спа-салон и сама атмосфера внутри были неописуемы. Восторженная женщина изо всех сил старалась сдерживать свои эмоции, чтобы не выбиваться на фоне остальных, более спокойных посетительниц, но у нее это плохо получалось. Ей попалась очень хорошая массажистка из Таиланда, которая своими волшебными руками вмиг убрала все напряжение в спине и подарила давно забытое ощущение легкости, о котором Люда уже и мечтать не могла. Потом были обертывания, процедуры омоложения, флоатинг, хамам, бассейн и легкий ужин с маской на лице, а под конец трехчасового сеанса девочки из персонала надарили кучу разных пробников, тестеров и даже набор фирменных полотенец для лица.

По пути домой Людмила размышляла, что посещение спа-салона могло бы стать для нее идеальным днем рождения. Именно так она бы хотела проводить все свои праздники. Просто посвящать время самой себе, а не суматошной беготне в мыле, пытаясь успеть наготовить роскошный стол, чтобы все гости остались довольны. А еще она поняла, что на самом деле не особо любит принимать гостей, просто всю жизнь ей внушали обратное.

Вечером женщина решила приготовить себе домашнюю пиццу на тонком тесте, с помидорами и моцареллой, которая изначально покупалась для Арины. Пока дочь гостит у Зои, сыр все равно бы пропал, поэтому Люда решила немного себя побаловать. Даже сделала томатный соус и присыпала сверху сушеным базиликом. Получилось, конечно, простовато, но зато очень вкусно. Вишенкой на торте стал фильм «Красотка», который начался ровно в тот момент, когда женщина села в кресле напротив телевизора с горячей пиццей. Прибавив громкости, Люда улыбнулась и поймала себя на мысли, что она просто по-человечески счастлива.

Люду разбудил телефонный звонок. Она приоткрыла один глаз и увидела, как свет пробивается сквозь теневые шторы. Судя по всему, сегодня будет прекрасная солнечная погода. Однако, несмотря на приветливое утреннее солнце, привычный звук рингтона казался зловещим. Этот звонок не сулил ничего хорошего, и все внутренности сжались в тугой комок в опасливом ожидании.

— Да? — пробормотала Люда, приподнимаясь на локте.

— Людмила Александровна Терентьева?

— Д-д-а, это я.

— Соболезную. Ваш муж скончался полчаса назад.

— Как?.. — Люда задала самый популярный и вместе с тем самый глупый вопрос в подобной ситуации.

— У него развилась вирусная пневмония, которая усугубила его состояние, а затем появились тромбозы сосудов. Увы, организм не выдержал. Вы сможете сегодня подъехать в морг?

— Да… да, конечно…

Дальнейшие события развивались стремительно и одновременно с этим Люда ощущала себя как в тумане. Все вокруг нее вдруг стало вязким и тягучим, словно ее с головой погрузили в кисель. Она действовала механически, как бесчувственный робот. Съездила в морг, отстояла очередь, получила необходимые документы, заехала в больницу, забрала вещи мужа, помчалась оформлять справки, а затем обратилась в ритуальное агентство. После вновь поехала в морг и оплатила все необходимые услуги по бальзамированию и гриму. Деньги пришлось снять с кредитки под огромные проценты, но об этом женщина даже не задумалась. Когда все дела были сделаны, она вернулась домой, села на диван в гостиной и набрала Зою. Попросила ту привезти детей.

Затем был тяжелый разговор, а после него море слез и отчаянных объятий. После этого Люда позвонила сестре и матери. Первая отпросилась с работы и сразу же примчалась в дом, вторая принялась осуждать и винить. Люда никак не отреагировала на все это, ей было плевать. Сказав: «Ладно, пока, мам», она просто повесила трубку. Дальнейшие обзвоны знакомых, друзей, родственников и коллег делала Снежана. Первым делом она сообщила страшную весть Вовиному отцу, но тот был настолько пьян, что вряд ли до конца осознал, что произошло.

Сестра и Зоя наперебой принялись настаивать, что оплатят похороны и поминки, но Люда не хотела ничего слушать. Она попросила подругу забрать к себе детей до похорон, а сестру — ехать на работу. Женщине хотелось только одного — остаться одной.

Ближе к вечеру она немного пришла в себя и озаботилась материальной стороной вопроса, ведь ее личных денег практически не осталось. В сумке, которую передали в больнице, нашелся Вовин мобильный. Люда включила его и зашла в банковское приложение в надежде найти там хоть какие-то средства. Какового же было ее удивление, когда вместо скромных денег, оставшихся от последней зарплаты, она обнаружила вклад, на котором лежала кругленькая сумма — целых 196 тысяч рублей!

Увидев эти деньги, Люда испытала целую палитру эмоций: от радости, что теперь ей хватит на похороны, до полного разочарования. Получается, все это время муж просто лгал, каждый раз кормя ее обещаниями и уверяя, что денег на новую кухню нет. Последний раз муж упоминал о тяжелом материальном положении буквально за пару дней до начала болезни, а вклад был открыт больше года назад. Что ж, теперь на эти деньги будут организованы пусть и скромные, но вполне достойные похороны. Так тому и быть.

Церемония прошла гладко. Даже дети более-менее успели смириться и принять утрату. Далее следовали поминки, которые все-таки ухитрились оплатить Зоя и Снежана. Пока Люда бегала по вопросам самих похорон, они совместными усилиями быстренько организовали прощание в ресторане, а после просто поставили ее перед фактом. Женщина была очень благодарна за помощь, хоть и испытывала неловкость. Самой ей такие поминки потянуть не удалось бы при всем желании.

Две недели пролетели стремительно. Люда понимала, что ей никак нельзя пускать ситуацию на самотек и погружаться в депрессию. У нее дети, она обязана сделать все возможное, чтобы их жизнь стала прежней. Задача на удивление оказалась не такой уж и сложной. Почему-то женщина не чувствовала себя потерянной и несчастной. В ней будто появилась некая внутренняя сила, загорелся былой огонь. Чисто внешне она соблюдала нормы приличия и на людях вела себя скромно и сдержанно, но внутри нее пылала жажда действия.

Она всегда мечтала шить. Именно шить, создавать нечто прекрасное, а не просто подшивать и укорачивать. Но на полноценное шитье на заказ у нее просто не оставалось времени. Кроме того, создание одежды требовало определенных вложений, технического оснащения, а денег на это никогда не находилось. Теперь же Люде практически играючи удалось осуществить задуманное. Кое-что она купила в рассрочку, кое-что по кредитке, затем попросила Арину создать для нее современную рабочую страничку, которая привлечет заказчиков, и дело очень быстро закрутилось. Шились платья, костюмы, детские комплекты, джинсы, брюки, рубашки и даже модные джинсовые куртки. Работы было много, но она приносила столько удовольствия, что женщина даже не замечала потраченного времени. Вместе с этим пошли и деньги, гораздо более серьезные и ощутимые, нежели те копейки, которые она получала за подшивание штор. Людмиле удалось полностью обеспечивать семью и практически ни в чем не отказывать ни себе, ни детям. И всего этого удалось достичь меньше чем через месяц после похорон!

Теперь оставалась лишь одна крупная покупка, мысли о которой уносили Люду в детский восторг и безграничное счастье.

Новый кухонный гарнитур и бытовая техника под стать — то самое приобретение, на которое наконец отважилась Людмила. Причем ее выбор пал вовсе не на самый бюджетный и компромиссный вариант, какой планировался ранее, еще при жизни Володи, а именно хороший, добротный, тот, который действительно ей понравился. Тот, к которому легла душа.

Часть средств женщина позаимствовала со счетов мужа — после похорон там осталось почти 150 тысяч (остатки от вклада, плюс все выплаты с работы). Остальные деньги были заработаны ей самой, ну и совсем немного пришлось взять в рассрочку. Кухня была выбрана просто замечательная и невероятно дорогая. Но это того стоило. Люда знала, что, осуществив мечту, начнет работать еще усерднее. Она быстро закроет все долги и даже заработает сверху. Купит сыну новый компьютер и наушники, а дочке — кучу обновок и оплатит курсы обучения перманентному макияжу. После этого начнет откладывать детям на высшее образование.

— Больше я никогда не буду на всем экономить, — каждый раз проговаривала Людмила перед сном. — Научусь любить себя и жить красиво.

Эта своеобразная мантра придавала ей энергии и воли к достижению самых смелых целей. Жизнь так поменялась, а события закрутились калейдоскопом событий и неожиданных открытий, что женщина сама не заметила, как наступил конец мая. Всего лишь через 4 дня наступит день ее рождения. Юбилей, 35 лет. Не успела она об этом вспомнить, как тут же зазвонил телефон.

— Да, мам?

— Привет, Люда. Во сколько мы 20 мая собираемся? Я ж не гадалка-предсказательница, чтобы знать, к какому времени ты накроешь стол и приведешь себя в порядок. Вот вечно у тебя так… Пока не напомнишь, что нужно всех заранее пригласить, обозначить время, так ты сама и не догадаешься. У людей же тоже свои планы, работа в конце концов! Не все могут за сутки под тебя подстроиться. Вот однажды дождешься, что никто к тебе не придет!

Люда хмыкнула в трубку, а затем спокойно сказала:

— Было бы идеально.

— Что идеально?? Ты вообще меня слушаешь?

— А ты меня, мам?

— Отвечать вопросом на вопрос — твоя излюбленная манера с детства. Ладно, хорошо, сделаю тебе скидку. У тебя все-таки тяжелый период, потеря мужа. Давай вернемся к 20 мая. Во сколько ты собираешь гостей?

— Если бы ты меня слушала, то уже бы поняла, что я не собираю никаких гостей.

— В смысле? — опешила Тамара Яковлевна.

— В самом прямом. Мне осточертело с утра пораньше крутиться как белка в колесе, готовить двадцать пять блюд и десерт, а затем полночи мыть посуду. Я терпеть не могу шумные компании и накрытый в гостиной стол. Это прошлый век.

— Это традиция!! И у тебя, спешу напомнить, юбилей!

— Меня тошнит от этой традиции, поэтому свой юбилей я отмечу так, как хочется мне, а не тебе.

— Это как же, интересно мне знать?

— Я не обязана перед тобой отчитываться, мам.

— Ах, я, кажется поняла… Ты там пьяная что ли, Люд? — Мать издала нервный смешок. — Послушай, в твоем положении пить никак нельзя. Я все понимаю, горе, беда, но, если ты сейчас спасуешь и начнешь топить печали на дне бутылки, нового мужа тебе не видать. Так и будешь сидеть в вечном статусе вдовы.

— Меня вполне устраивает мой статус.

— Это пока. Через месяц волчицей завоешь на луну.

— Как ты?

— Что как я??

— Перефразирую: с чего ты взяла, что без наличия мужика в доме все женщины воют на луну, как это делаешь ты?

По ту сторону провода повисло молчание. Казалось, напряжение матери аж звенит в воздухе. Наконец она проговорила:

— Одно из двух: либо ты действительно пьяна, либо у тебя помутился рассудок. Плевать, что именно, я сейчас же беру такси и еду к тебе.

— Я не открою тебе дверь.

— Что?? У тебя там что, совсем уже крыша едет??

— Мам, послушай. Только внимательно. И постарайся не перебивать, иначе я закончу разговор и занесу тебя в черный список. Так вот, я уже взрослая женщина и не нуждаюсь в твоих советах. Более того, мне откровенно на них плевать. Я не собираюсь замуж и не вижу в статусе вдовы никакой трагедии. Если тебе так не дает покоя тема замужества, зарегистрируйся на сайте знакомств, найди себе мужика с железными нервами, которого не напугает твоя манера бесконечно пилить всех окружающих, и отстань уже от меня и моей сестры. Мы годами задаемся вопросом, почему наш отец от тебя ушел, где он сейчас, и действительно ли ты родила нас от одного мужчины. Откровенно говоря, мы со Снежаной совсем не похожи внешне, поэтому на этот счет у нас с ней сильные сомнения. Как бы то ни было, но рядом с тобой никогда не было ни одного мужчины, поэтому тема личной жизни — явно не твой конек. Ты ни черта в этом не смыслишь. Поэтому я больше не намерена продолжать слушать все те бредни, что ты годами льешь мне в уши. К ни го ед. нет

По ту сторону аппарата начали раздавать звуки совершенно разного толка: от пыхтения, до шипения и даже рычания. Но всех их объединяло одно: они выражали крайнюю степень возмущения.

— Сволочь! — наконец выдала Тамара Яковлевна. — Дрянь! Редкостная дрянь, вот кто ты! С этих пор ты мне больше не дочь!

— Вот и замечательно. Перебесишься — звони. Но при этом учитывай все, что я сказала. Пока.

Людмила повесила трубку и рассмеялась. Вместе со смехом она словно скинула с себя тяжеленный груз, который с детства таскала на своих плечах.

Наступило 20 мая. День 35-летия. Рано утром приехала Зоя и забрала Арину с Олегом к себе. У них намечалась пенная вечеринка в бассейне. Но Люде не было грустно остаться в одиночестве. Напротив, она сама все так распланировала, чтобы встретить юбилей одной. Ровно в 10 утра в квартиру позвонили.

Улыбаясь самой широкой и довольной из всех своих улыбок, Люда открыла дверь. На пороге стояли двое мужчин в серой форме и фирменных кепках с синим логотипом.

— Ну что, хозяйка, принимайте гостей, — весело произнес первый, — сейчас будем собирать вам самую лучшую кухню на свете.

Мастера начались заносить коробки в квартиру, а Люда все стояла в прихожей и не могла двинуться с места от переполняющего ее счастья.

— Хозяйка, у вас, кажется, телефон звонит, — сообщил один из работников, подойдя к ней. — Звонят и звонят, звонят и звонят! Кому-то очень нужно с вами переговорить. Эй, вы слышите? — Он пощелкал пальцами у нее перед лицом. — Возьмите же трубку!

Звон в ушах стал нестерпимым. Казалось, от него вибрировали стены, пол и потолок. К Людмиле начал приближаться ее телефон. С каждым мгновением он увеличивался в размерах, превращаясь в огромный серый дрожащий слиток.

— Але? Да, я слушаю.

— Людмила Александровна Терентьева?

— Да, это я.

— На этом раз мы к вам с хорошими новостями. Владимир в сознании, дышит самостоятельно и хочет вам что-то сказать. Передаю ему трубочку.

Спустя несколько секунд, в трубку раздалось кряхтение, а затем и голос мужа:

— Людок, представляешь, за ночь стало намного легче! Еще вчера вечером дышал через трубку и думал о самом плохом, а сейчас чувствую себя почти как новенький! И знаешь, о чем подумал первым делом? Не поверишь, такая хохма! Подумал: вот бы сейчас моя Людка притаранила мне бутерброд с бужениной!

Женщина распахнула глаза и поняла, что все это время ей просто снился сон. Самый лучший сон, какой только можно представить. И теперь он просто канет в небытие, как и рабочие, и кухня, и разговор с матерью, и новая, счастливая жизнь.

«Бутерброд с бужениной…» — крутилось у Людмилы в голове, когда она, повесив трубку, рухнула обратно на подушку. Новая кухня, свой швейный бизнес, никакой бесконечной готовки и жизнь на полную катушку… Все это так и осталось во сне. Ее будто наотмашь ударили пыльным мешком с цементом. За окном стояла мерзкая погода с моросящим дождем и серыми свинцовыми тучами.

Люда вышла в коридор и проверила комнаты детей. Все было ровно так, как они и оставили, прежде чем уехать к Зое. Затем женщина прошла на кухню, заранее понимая, что именно там увидит. Оглядев покосившиеся дверцы, просто смиренно кивнула головой.

«Сон… это был просто сон».

Пока она умывалась и собиралась, Владимир позвонил еще два раза. На все вопросы Люда отвечала положительно и односложно, будто не веря, что она действительно это произносит. Помимо бутербродов с бужениной, муж заказал мазь от пролежней и геморроя, а также пачку любимых вафель со сливочной помадкой и воду:

— Люд, ты это, попить еще не забудь купить, а то тут у меня только бутылка одна. Нас тут исправно поят, но вся вода с каким-то, знаешь, медицинским привкусом, аж к горлу покатывает. Ты лучше купи прям такую, как я тебе приносил, когда ты слегла с кистой. Большую на пять литров сразу, лады?

— Хорошо, Володь, принесу, — проговорила женщина, морщась от фантомных болей в пояснице. Они появились сразу же, как только она поняла, что скоро придется тащить в больницу пятилитровую баклажку с водой.

— Ты как будто не рада, Люд. Уже небось и схоронила меня мысленно да?

Не найдясь с ответом, женщина промычала в трубку нечто нечленораздельное, но тут муж расхохотался, тем самым избавив ее от необходимости отвечать:

— Да ладно тебе, я же шуткую. Все, жду в больнице.

По дороге женщина написала всем друзьям и родным, что Вова наконец пошел на поправку. Больше всех, кажется, обрадовалась Тамара Яковлевна: «Ну слава богу! А то уж я думала, все, придется как-то всем объяснять, почему у меня одна дочь — разведенка, а вторая — вдова!»

Трясясь в автобусе, Люда печально смотрела на мелькающие лужи. С собой у нее было две увесистых сумки с едой и одеждой и пятилитровая бутылка воды. Зазвонил телефон. Мама. Ну конечно, кто ж еще?

— Ты чего мне не отвечаешь??

— А что я отвечу? Я тоже рада, что не осталась вдовой, мам. Иначе даже не представляю, как бы ты справилась со шквалом вопросов.

— Ой, вот не паясничай только! Ты уже в больнице?

— Еще нет, но уже еду.

— А чего голос такой недовольный? Ты что, на похороны едешь?? Смотри, не вздумай явиться к Вовке с кислой миной! Ему нужно, чтобы ты улыбалась и заботилась о нем! На то он и мужик. Еды ему везешь?

— Везу.

— Вот это правильно! Корми его досыта. Здоровый и сытый мужик — залог счастливой семейной жизни. Хорошо, конечно, что я вовремя подсуетилась и рассовала всем врачам по карманам… Видишь, мигом выходили его!

Люда протяжно вздохнула. Она слышала, но при этом не слушала слова матери, они проносились мимо нее будто суперскоростной поезд. Все ее мысли крутились вокруг сегодняшнего сна. Какая же красивая у нее должна была быть кухня…

Следующие три дня Люда моталась в инфекционное отделение как на работу. Вова постоянно звонил, заказывал определенные блюда, просил принести ему то одно, то другое, хотел, чтобы его то покормили с ложечки, то намазали мазью, то еще что-нибудь. Дети вернулись домой, поскольку каникулы подошли к концу. Когда у них началась учеба, у Людмилы активизировались все школьные чаты разом. Она разрывалась между делами, умудряясь успевать и готовить, вовремя отдавать швейные заказы и по несколько раз на дню мотаться в больницу с новыми блюдами.

Вова заметно похудел за время болезни, чему несказанно радовался:

— Смотри, какой я теперь! Прямо как в студенчестве!

Женщина с улыбкой кивала, хотя помнила, что в те годы он был килограмм на тридцать пять меньше. А еще у нее складывалось впечатление, что муж хочет вернуть все потерянные килограммы в кратчайшие сроки, ведь ел он за семерых.

Вскоре Вову выписали, но посадили на домашнюю реабилитацию еще на две недели.

— Хорошо, Людок, мне больничный оплатят, а то бы по миру пошли с тобой, — сказал он, уминая гигантскую порцию Оливье.

— Да уж.

— Ты что-то какая-то не такая. Я это заметил еще по телефонному разговору, когда оклемался и в первый раз позвонил тебе. Чего тут без меня делала, а? Мужиков водила толпами небось!

— Вов, да ты что, я…

— Да ладно тебе, я же шуткую! — Муж расхохотался, но тут же побагровел и закашлялся. — Черт-Люд-подвился-похлпай-п-спне, а…

Качая головой, Люда принялась бить его по спине. Немного откашлявшись, Вова тут же навернул очередную ложку салата, а затем удивленно воззрился на стул, который стоял ребром возле духового шкафа.

— Ты его прогреваешь что ли?

— Нет, Вов, не прогреваю. У духовки дверца отходит, поэтому без стула никак. Это чтобы не было щелей и соблюдался температурный режим. Иначе и не испечешь ничего, тесто же мигом осядет.

— Без меня тут все разваливается, да… Дела, Людок… Ну ничего, все будет хорошо. Теперь, когда я, считай, с того света вернулся, заживем!

Люда лишь обреченно кивнула. К тому моменту она заставила себя забыть о своем сне и вернуться в реальность. К мужу с его геморроем, а еще к шитью, готовке, уборке и всему прочему. Она вновь окутала себя привычным коконом, где все было привычно и знакомо… до боли.

Люда всегда быстро приспосабливалась к любым обстоятельствам и смиренно шла туда, куда они ее вели. Теперь, когда Вова выздоровел, ей точно не видать развития своей маленькой швейной мастерской. Придется довольствоваться тем, что есть: компактным столом, машинкой и неудобным креслом, которое изначально покупалось Арине, когда та еще училась в пятом классе. В те времена оно было вполне удобным, но спустя время конструкция расшаталась, спинка накренилась, а газлифт перестал реагировать на попытки изменить высоту. Дочери сразу приобрели новое кресло, а Люде перешло сломанное. На нем она даже не могла вращаться — приходилось менять его местоположение с помощью физической силы.

Вова никогда не отказывал жене напрямую, вечно увиливал и витиевато выражался. К примеру, когда она завела разговор о небольшой переквалификации в полноценную швею, он хмыкнул, крякнул, почесал подбородок, а затем изрек:

— Неплохая идея, Люд. Давай это как-нибудь обмозгуем. Тут ведь нужен подход, чтобы сразу сделать хорошо, а не абы как, с бухты-барахты. Вот сейчас закончится больничный, заступлю на склад, а там и видно будет.

Женщина слишком хорошо знала своего мужа, чтобы надеяться на чудо. Этот разговор может длиться годами, но воз будет и ныне там. Вова не согласится делать перестановку в зале, который теперь являлся им спальней, чтобы обеспечить жене полноценное рабочее пространство. Не поможет деньгами и, более того, даже не позволит ей взять необходимое оборудование в рассрочку. Но, несмотря на обстоятельства, которые разительно отличались от тех, что происходили в ее сне, Людмила приняла реальность с присущим ей смирением.

Нет, она никогда не думала о Вовиной смерти как о чем-то положительном. Ей было радостно, что он выкарабкался. Но в редкие мгновения в глубинах ее сознания мелькало что-то вроде досады от упущенных возможностей. Ведь она бы точно смогла шить одежду и люди бы к ней пошли. В этом не было никаких сомнений. Но… увы, она снова столкнулась с миллионом «но», против которых не знала ни одного эффективного приема.

Однако, в который раз смирившись со всеми обстоятельствами, Людмила всем своим существом по-прежнему восставала против отсутствия новой кухни. Ей было неловко напоминать мужу о его обещании, которое она записала на диктофон еще в декабре. Тогда он сказал, что новый гарнитур будет куплен в марте, а ведь на дворе уже стоял май. Но, учитывая, что муж только недавно поправился, Люда решила, что пускать в ход эту диктофонную запись было бы низко. Лучше просто по-человечески поговорить. Чтобы разговор прошел как можно более гладко, женщина сделала два изумительных бутерброда на гриле, чай с вареньем и захватила вазочку с вафлями. Все это она преподнесла мужу на подносе, когда тот сидел перед телевизором и лениво щелкал каналы в поиске чего-нибудь пригодного для просмотра.

— Ох, Людок, балуешь ты меня, — пробормотал он, увидев содержимое подноса. — Только схуднул в больнице, а сейчас снова наберу.

— Могу унести назад, — мирно предложила Люда. — На кухне еще остались Аринины хлебцы. Сделаю тебе пару бутербродов с яйцом и авокадо.

Владимир поморщился и вцепился в поднос:

— Ну нет, какие хлебцы, Люд? Я ж не горный козел, чтобы их есть. Раз уж принесла, давай сюда. Твои бутерброды — это просто песня!

Людмила присела рядом и, пользуясь тем, что муж принялся жевать, начала свою речь:

— Володь, помнишь, в декабре ты обещал, что в марте мы купим кухню?

— Угу, — на удивление быстро признался тот. Далее он добавил нечто невразумительное, потому что рот был забит едой.

— Ты погоди, Вов, сначала доешь, потом скажешь. Я что подумала: мы можем сейчас совместными усилиями скопить тысяч 100, а остальное возьмем в рассрочку. Будем выплачивать где-то по 15 тысяч в месяц. Это посильная задача. Тем более вот-вот начнутся каникулы, и закончатся все эти бесконечные траты, связанные со школой.

Муж усиленно заработал челюстями, чтобы быстрее прожевать еду, от чего сильно покраснел. Наконец он шумно отхлебнул чаю и сказал:

— Люд, я помню, что обещал. Ты ж даже на диктофон это все зафиксировала. От своих слов не отказываюсь и, более того, я даже накопил кое-какую сумму.

— Правда?? — женщина не могла поверить своему счастью.

— Конечно. Когда я тебя обманывал? Я свои обещания держу, ты меня знаешь.

— Да-да, конечно, знаю, Володь. — Люда вся сияла.

— Ты погоди… Есть небольшой нюанс. Я лодку вчера заказал. Алюминиевую, с мотором. Хранить ее буду у Серегиных родителей в сарае, уже обо всем договорился.

Внутри Людмилы все рухнуло:

— В смысле, лодку?.. Вов, ты шутишь? Ты же только что сказал, что копил на кухню…

Муж положил руку ей на плечо и придвинул к себе:

— Людок, ну дай же договорить. Я не отказываюсь от покупки кухни, обещал ведь тебе. Как только заступлю на работу, сразу же снова начну копить. Потребуется время, но я тебе клянусь: кухня будет! Почему купил лодку: во-первых, на нее было бешеная скидка, взял всего за 180 тысяч с копейками, полный комплект, ничего докупать не нужно. Во-вторых, Люд, ты пойми, я же как будто заново родился. Одной ногой, считай, был в могиле. Если бы не чудо, уже бы лежал в земле. Я вчера увидел скидку и подумал: была не была! Ну, когда еще представится такая возможность, правильно? Кухню мы сможем купить в любое время, на них всегда цены одинаковые, а вот лодку за такие деньги я бы не взял никогда. Я ее вчера заказал, а сегодня она уже стоит 214 тыщ. Нехило так сэкономил!

Люда вспомнила, как в прошлом разговоре муж отказывался от покупки нового гарнитура как раз по причине взвинченных перед Новым годом цен. Сейчас же он говорит обратное: что цены на кухни всегда одни и те же. Впрочем, это уже было неважно. Она не стала спорить, просить, договариваться, узнавать сроки и тому подобное.

— Хорошо, Вов. Лодка так лодка. Я пойду сварю кофе. Тебе принести?

— Ой, нет, Люд, у меня еще чая полно. — Он потряс кружкой. — А кухню мы тебе обновим, слышишь?

— Да, Вов.

Женщина сварила себе кофе и встала с чашкой на балконе, бездумно глядя во двор. Ей не было ни грустно, ни досадно, она чувствовала себя абсолютно нейтрально. В таком состоянии ее застал телефонный звонок.

— Да, мам?

— Привет, Люд. Ну что, как там Вовка? Крепнет?

— Да, отлично себя чувствует. Вот, лодку моторную себе даже купил.

— Лодка — это хорошо. Мужику нужно себя чем-то радовать, иначе уйдет в запой или загул. Ты мне вот что скажи: мы в воскресенье во сколько собираемся?

— Ты про мой день рождения?

— Ну а про что, Люд??

— Ну мало ли. Часам к 7 вечера.

— Это хорошо, как раз отосплюсь после суток, а потом успею на прическу и макияж. Ты там меню уже составила?

— Составила, мам.

— Сделай салат «Гнездо глухаря», я тебе рецепт скину. Он очень эффектный и вкусный. Удивишь и мужа, и гостей.

— Мам, у меня уже и так 3 салата в меню.

— Значит, убери один. Долго что ли?

— Хорошо, как скажешь.

— Ну вот и славно. Ладно, не буду тебя отвлекать от мужа. Ты иди, развлеки его как-то. Нужно создать дома все условия, чтобы мужику было комфортно и нескучно. Иначе сразу побежит искать комфорт и веселье в другом месте. И не забывай про макияж, хотя бы легкий. Ни один мужик не захочет видеть дома кухарку и прачку, нужно всегда выглядеть сексуально. Ты — дичь, а Вовка — охотник. Поняла меня?

— Да, мам, поняла, ты все понятно объяснила. Прямо сейчас пойду накрашусь.

— Правильно. Ну все, до воскресенья.

Люда нажала на «отбой», взяла чашу с остывшим кофе и продолжила бездумно глядеть во двор.

В день рождения дела закрутили Люду с самого утра, она даже забыла поесть. Как назло, дом был полон, и каждому постоянно что-то требовалось.

— Мам, где моя юбка в клетку? Ты ее постирала что ли?

— Людок, притарань бутерброд с бужениной, а! И вафли!

— Люда, ты помнишь про «Гнездо глухаря»?? Звоню, чтоб не забыла!

— Привет, Людочка, с днем рождения! Ну, еще вечером увидимся, поздравимся как полагается… Ты там как, управляешься с готовкой? Я чего звоню-то… Сережка мне тут все покоя не дает, просит передать, чтоб ты приготовила «шубу», уж очень она у тебя удается.

— Ма-а-а-м, я разбил стакан с колой. Стол теперь липкий и тапки прилипают к полу, че делать??

Это было бы самое обычное воскресенье, если бы не день рождения, черт бы его побрал. Женщина была вся в мыле, начиная с шести утра, и все равно не укладывалась в график.

«Наверняка снова не успею привести себя в порядок и буду выглядеть хуже всех… — думала она. — Гости придут красивые, нарядные, а я как обычно — замухрышка».

Отыскав свою юбку в шкафу, Арина пришла на кухню и разложила на столе содержимое своей внушительной косметички.

— Дочь, а ты не можешь накраситься в своей комнате?

— Там сейчас темно, мам, ты же знаешь. Теневая сторона, да еще и дерево под окном. А мне нужно выглядеть потрясно.

— Это еще для чего?

— Мы с Кириллом идем на свидание.

— Это тот парень на машине? Он же взрослый!

— Ничего не взрослый, ему всего девятнадцать.

— Тебе же вроде нравился Матвей?

— Нравился, да разонравился. Мам, мне очень нужно такое зеркало с лампочками, как у актрис.

— Посоветуемся с папой и что-нибудь придумаем. Ты с этим Кириллом поаккуратнее, хорошо?

Арина лишь закатила глаза, дескать, мам, это еще кому с кем нужно быть аккуратнее. Завершив макияж, дочка неожиданно предложила помощь. Единственная из всех домочадцев.

— У меня как раз есть минут сорок. Давай сбегаю в магазин, расставлю посуду или почищу овощи?

— Ариш, если сбегаешь в магазин, очень выручишь. Нужно два больших багета на бутерброды и тридцатипроцентные сливки.

— Без проблем, мамуль. Если еще что вспомнишь — звони.

Арина помахала рукой и пошла обуваться. Олег, забегая на кухню, чуть не сбил ее с ног.

— Смотри, куда прешь, недоразвитый!

— Сама такая! Овца тупая!

Сын стащил колбасу с разделочной доски, взял себе стаканчик мороженого из морозильника и убежал обратно в свою комнату.

Беззлобно покачав головой, Люда улыбнулась и принялась нарезать картофель мелкой соломкой для салата «Гнездо глухаря», с которым мать уже проела всю плешь. Когда все было почти готово, пришлось звать Вову.

— Вов! Подойдешь сюда ко мне?

Ей пришлось несколько раз повторить просьбу, прежде чем муж соизволил откликнуться и явиться на кухню.

— Люд, ну чего опять? У меня там рыбалка идет, пропущу все.

— Стол же надо перетащить, Вов. Пора уже потихоньку накрывать ведь. Давай быстренько сейчас вместе перенесем?

Спина у Люды болела уже который день, и перед сном женщина частенько вспоминала о том дивном массаже, который ей сделали на спа-процедуре. Иногда ей казалось, что никакого спа не было и в помине, и все это ей привиделось, но сертификат до сих пор лежал у нее на дне сумке, подтверждая правдивость воспоминаний.

— Хорошо, Люд, только давай быстрее, — сказал муж, хватаясь за край стола. — Там омуля ловят, очень интересно.

— Сейчас быстро все сделаем, не волнуйся.

Когда стол был поставлен и разложен в центре гостиной, Вова сразу уселся на диван и весь погрузился в передачу о рыбалке.

— Людок, чайку принесешь, лады? — не поворачивая головы, попросил он. — Ох, и неудобно на диване-то… Жаль, кресло пришлось в гараж вынести, на нем я сидел как на троне, совсем другие ощущения…

— Сделаю тебе чаю, — проигнорировав излюбленные Вовины сетования о кресле, ответила Люда, — утку только в духовку поставлю. Вафли тоже принести?

— А то!

Запихнув свою фирменную фаршированную утку запекаться и притащив мужу поднос с чаем и вафлями, Люда еще раз прошлась по списку. Убедилась, что все пункты меню выполнены, и помчалась в душ. Нужно было еще протереть тарелки и бокалы, поставить салфетницы, разложить приборы… После наспех принятого душа женщина принялась сервировать стол. Когда задача уже была выполнена наполовину, она заметила, что скатерть, которую в рекламный перерыв было поручено постелить Вове, лежала откровенно криво. Пришлось ее перестилать и после переставлять всю посуду и приборы, чтобы все было на своих местах.

— Олег, сынок, перестань, пожалуйста, таскать сыр и колбасу из нарезки, — взмолилась Люда, глядя, как сын, воровато оглядываясь, снова мчится на кухню. — Я не успею снова все нарезать!

— А это что такое? — удивился муж, когда увидел на столе блюдо с салатом, покрытым картофелем пай и несколькими перепелиными яйцами.

— Гнездо глухаря, Вов.

— Чего? Люд, а где крабовый салат?

— Он тоже будет. Сейчас принесу. А этот попросила сделать мама. Увидела где-то и насела с ним. Вот, пожалуйста.

— А, ну раз Тамара Яковлевна запросила, то хороший салат, верно. Но здорово, что ты и крабовый нарезала тоже, а то без него как-то непривычно.

Приподняв футболку и почесав объемный живот, Владимир снова упал на диван.

Переодевшись в скромное коричневое платье, Люда быстро закрасила небольшую стрелку на колготках бесцветным лаком, затем кое-как нанесла румяна, тушь и помаду. После — причесалась и заколола волосы заколкой, которую подарила Арина. В довершение надела серебряные сережки, которые также были подарком дочери.

— Нормально, — резюмировала женщина, глядя на себя в зеркало. — И стрелку на колготках почти не видно.

Пробило семь вечера. Гости налетели как ураган. В коридоре сразу образовалось море обуви и запахло чьими-то носками. Виновница торжества как угорелая носилась из комнаты на кухню и обратно: то принести холодец, то горячее, то добавить еще одну бутылочку шампанского, то заменить кому-то вилку, которая случайно упала со стола на ковер. А потом унести грязную посуду, пустые салатницы, добавить больше салфеток…

— Глухарь удался, очень вкусный салат! — Тамара Яковлевна, которая уже изрядно выпила, в кои-то веки была довольна. Правда, остальные блюда она оставила без похвалы, хотя налегала и на них тоже. — Изысканный, красивый! Зоя, давай я тебе положу «Глухарье гнездо», очень удачный салат!

Зоя отказывать не стала и протянула тарелку:

— Ой, у вас сумка такая красивая, Тамара Яковлевна! Вы прям кокетка!

В круговороте событий Люда даже не обратила внимания, что у матери действительно другая сумка.

— Настоящая между прочим, — гордо сказала та. — Но я не пальцем делана, дождалась, пока на нее скидка будет. Урвала, считай, за полцены.

С этими словами мать подняла сумку над столом и на вытянутой руке принялась демонстрировать всем гостям.

— Мам, и сколько по итогу вышло? — поинтересовалась Снежана. — Это эту сумку продавали за сорок семь тысяч? Или ты про другую мне говорила?

Тамара Яковлевна полоснула беглым взглядом по Людмиле, после чего шикнула на младшую дочь:

— Тихо ты! Какая тебе разница, во сколько она мне обошлась? Я взрослая женщина, имею право себя побаловать.

— Правильно, Тамара Яковлевна, — согласилась Зоя, — на то мы и прекрасный пол, что должны время от времени позволять себе такие приятные шалости. Кто, если не мы, верно? Сами себя не побалуем, никто не побалует.

— Верно, Зоя, верно!

Еще раз быстро взглянув на Люду, Тамара Яковлевна спрятала сумку под стол.

— Интересно, откуда у нее пятьдесят косарей на сумку, — шепнула Снежана Люде. — Как думаешь, может, мужчину себе какого нашла? Богатого вдовца, например.

— А ты у нее сама спроси.

— А ты чего такая хмурая? Случилось чего? С Вовкой повздорили что ли?

— Нет, Снежан, все в порядке.

Люда поднялась из-за стола и ушла на кухню. Вова крикнул ей вдогонку:

— Людок, притарань хрена и горчички, а то в соусниках уже пусто!

— Вовка, ну ты, конечно, удружил, выписался из больницы аккурат к юбилею жены, вот это любовь, — послышался голос Виталика, друга семьи. — Давайте-ка накатим за это!

Раздались звуки звенящего стекла и одобрительные возгласы, а у Люды в ушах нарастала трель раздражения ко всему происходящему. Поведение матери вообще не поддавалось никакому объяснению. Как она могла так поступить?..

Через восемь минут, уняв подступавшие к глазам слезы, Люда вернулась к столу с наполненными соусниками и подносом с порциями грибного жульена в кокотницах.

— Ну просто фея! — похвалила Алевтина, жена Виталика. — Обожаю твой жульен!

Потом Люда убрала со стола, чтобы расставить чашки для чая и кофе, а затем принесла пирожные, конфеты и, конечно, торт собственного приготовления.

— А свечки где? — поинтересовался Сергей.

— Забыла купить, — отозвалась Людмила.

— А родной матери вот не приготовила торт! — решила высказаться Тамара Яковлевна, которая, кажется, стала еще пьянее. — Купила покупной, представляете? И это на юбилей, который бывает раз в жизни!

Люда перестала обращать внимания на мать, даже не хотелось смотреть в ее сторону. Сама она уже выбивалась из сил. Не хотелось ничего: ни торта, ни подарков, ни даже живительного массажа.

После десерта смерч гостей и родственников улетучился так же быстро, как и прилетел, оставив после себя бедлам и запах все тех же потных носков.

— Вот так вечерочек! Хорошо посидели, да, Людок? — переключая канал на рыбалку, поинтересовался Вова. — И подарки вроде хорошие. Не то что в прошлом году.

— Да я их еще и не смотрела даже…

— Ну ты погляди. Там много чего. Особенно Зоя не поскупилась. А что касается меня, так я тебе позже подарю, как договаривались. Щас, вот только на склад заступлю, поднакоплю и будет тебе подарок. А пока сходи на кухню, посмотри, какие я красивые хризантемы принес. Твои любимые, Люд.

Люда кивнула и молча отправилась на кухню. Там, на подоконнике, в вазе с отколотым горлышком стоял букет ненавистных ей хризантем. Рядом стояли пакеты с подарками от гостей, но настроения их рассматривать у Люды не было вовсе. Она проверила время на телефоне — почти полночь. Положив аппарат рядом с раковиной, принялась за мытье посуды, которая внушительными горками возвышалась на всех поверхностях.

Арина должна прийти с минуты на минуту. Почему-то подарок от дочери Людмила ждала с особым трепетом. Была уверена: что бы там ни было, это точно поднимет ей настроение.

Вдруг телефон завибрировал и на экране высветилась часть текстового сообщения. Уставшими глазами Люда скользнула по телефону и увидела первые строчки: «С днем рождения, Белкина! Оставайся такой же классной, милой и доброй…»

Егор, это был он. Именно так начиналось его самое первое поздравление, которое он написал ей на тетрадном листе в клетку и подложил в школьную сумку в восьмом классе. Едва приятные воспоминания начали проникать в сознание, пробивая себе путь через стену усталости и разочарования, на кухню зашел Владимир.

— Люд, я что-то есть опять хочу… — распахивая холодильник, проговорил он. — Нарезочка еще осталась? О, тут кусок торта в пленке! Вот его я и съем!

Люда машинально кивнула, абсолютно забыв, что тот кусок был последним, и она оставила его себе. Арина отказалась от торта еще с утра, заявив, что «три тысячи калорий» ей ни к чему.

— Я тарелку на столике оставлю прикроватном, лады? А то после торта уже не встану.

— Спокойной ночи, — устало ответила Люда.

— И тебе. Ты тут, смотри, не упахивайся особо, день рождения же!

Владимир взял тарелку с тортом и покинул кухню, а Люда продолжила мыть гору посуды. Ее мысли блуждали где-то далеко, она все никак не могла собрать их воедино и понять, о чем именно думает.

Больше книг на сайте — Knigoed.net