(Иллюстрация 3.1)

— Они… улетают? — вспомнив нужные слова спросил я и поглядел на девушку.

Она поникши вздохнула и опустила взгляд.

— Да. Они ровно каждую десятую часть периода пролетают в нескольких километрах от Готьянита. Когда появился интернет, два периода назад, мы с Михонтом подавали им сигналы о помощи, но они отказываются ради нас двоих лететь сюда. Говорят, что у нас тут есть все коммуникации, и спасать нас точно не нужно, — нахмурившись, процедила девушка и села на кровать. — Мест у них нет!

Уже восемь дней я живу вместе с этой красоткой-брюнеткой и довольно сносно понимаю всё, что она говорит. И первая новость, которую я осознал, просто не укладывалась в голове: мои коллеги — это зомби! Да-да! Я сам чуть со стула не уе… упал!

Оказывается, по факту, булочки — это люди, а люди — это зомби! Очешуительный парадокс! Я целых пять минут находился в трауре! Даже всплакнул для виду!

Несколько дней назад я вообще не знал, кто это такие зомби — знания приплыли в мой арбузик случайно, после очередного красочного сна. На такой высоте, где мертвецы не могут существовать, а мой разум ясен как пень, воспоминания и знания стали накатывать лавиной. Слова «зомби» в местном обиходе нет, но «умертвия» или «мертвецы» я перевёл именно так, когда пришла нужная ассоциация в мою интеллигентную тыковку.

Правда, я до сих пор не знаю даже своего имени и кто я вообще такой. Разве что некоторые моменты. Я и до этого знал, что мой родной язык «Русский», но Далэи никогда не слышала ни о такой нации, ни о языке. Её высокотехнологичный смартфон не переводит мои изречения от слова — никак.

А ещё моя дорогая булочка утверждает, что все мои сородичи-зомби были людьми, а я вообще непонятно какой душнила, вселившийся в тело зомби. Или дух? Короче, вся эта фигня, включая современные высокие технологии, — о которых мне знания так и не пришли — вводят меня в состояние синдрома Дауна с примесью Паркинсона и деменцией.

Про высочайшие технологии вообще отдельная тема. Вся техника, от телефонов до самолётов и даже оружия работает на энергии Тиберона.

Тиберон — это какой-то батон, который пару сотен лет назад открыл новый вид энергии, очень похожий на электричество, но со слегка иными свойствами. Вот и получается, что я нифига такого не помню. И даже мизер знаний не приходит о том, кто такой Тиберон. Вольта и Эдисона — знаю! А Тиберона — нет! «Злонговщина» какая-та! — это местный аналог чёрта.

— Знаешь что, бу-улочка моя, — улыбаясь, протянул я и подмигнул девушке. — Давай я схожу за чем-нибудь вкусным для тебя, чтобы ты не горевала?

— Алк, я же просила не называть меня выпечкой! — с улыбкой возмутилась девушка и кинула в меня подушкой, что врезалась мне в рыльце и упала под копытца. — Ну сходи. Если можно, поищи, пожалуйста, консервы с ластиной.

— Я помню. У меня есть идеи, где они могут быть, — сказал я и причесал рукой идеально чистую шевелюру. — Только дай мне бумажку с названием, — добавил я, а девушка засуетилась и стала рыться в районе кухонной стенки.

Эта «ластина», насколько я понял, что-то вроде фрукта, похожего на дыню. У Далэи осталась где-то этикетка от консервов, там и название указано. В письменности я не соображаю, но сравнить символы смогу, когда найду нужное.

— Вот она, — улыбнулась девушка, подошла ко мне, положила жёлтую бумажку мне в карман куртки и заботливо поправила воротник.

А ещё, кстати, я идеально чистый и обильно пахну парфюмом. Моя булочка на следующий же день погнала меня мыться в душ, в соседнюю комнату, которая оказалась санузлом. Первый раз, по её мнению, я помылся плохо, поэтому она погнала меня перемываться под её надзором и наставлениями.

Я же откуда мог знать, что какой-то брызгающий баллончик — это мыло? Я такого не помню. Но когда квест был выполнен, она дала чистую одежду в виде кроссовок, серого комбинезона и чёрной куртки. Пахнуть по-другому было приятно.

Такие удобства в этом здании существуют благодаря автономной станции жизнеобеспечения. Она находится на крыше, собирает, аккумулирует воду и генерирует электричество, доставая его прямо из недр земли на эту вышку. Узнать подробное устройство этой станции пока не было возможности, но Далэи говорила, что скоро там нужно будет чистить какие-то фильтра и я приму в этом участие.

— Не скучай, — ухмыльнулся я и, вытянув губы, попытался поцеловать девушку в щеку.

— Алк! Фу! Ты заразить меня хочешь, дурак! — скривилась она, отталкивая меня. — Иди уже, раз вызвался! — добавила она и, развернув меня, стала подталкивать в спину.

Выйдя в коридор, я с улыбкой помахал своей румяной булочке и отправился на шопинг.

Разумеется, она объяснила мне, что я могу заразить её просто царапиной. Мне очень не хочется, чтобы моя красотка-булочка стала коллегой. А потому это просто шутка, уж больно я не могу удержаться. Хотя, беря в расчёт высоту здания, никто не знает, что будет если вдруг она «заразится»…

— Скоро рассвет… Выхода нет… — воодушевлённо стал напевать я, идя по коридору.

Это будет уже третий раз, когда я спускаюсь с высоты в дурманящую голову атмосферу. Как я и раннее сказал, природу этого вируса Далэи не знает, как и не знают об этом не так давно возродившиеся в этом мире средства массовой информации.

Известно не многое — булочный зомби-апокалипсис на этой земле разразился три года назад с западного прибрежья материка. Как это обычно бывает в фильмах — произошло лавинообразное заражение всех и вся. Далэи и её батон до недавнего времени жили здесь вдвоём почти два с половиной года.

Полгода до этого они чудом выживали в среде этого города под названием «Готьянит». Подробностей, как они пробрались сюда и осели здесь, я не спрашивал. Информации для моего арбузика и так было сверх какой-либо нормы. Чего только стоят непонятные постулаты этого, не побоюсь сказать слова, — Мира.

Дело в том, что привычные моей памяти вещи колоссально отличаются от здешних. Эта «Земля» имеет в году четыреста дней, минуты и часы по сто секунд и минут. А месяцев просто не существует — вместо них «периоды», длящиеся ровно по сто дней. Названия периодов я понял, как «осень», «зима», «весна» и «лето». По крайней мере, смысл их был кричащий.

А ещё, забавная штука, что у них идёт двенадцатое тысячелетие, четыреста двадцать шестой год — «11426» — и шестьдесят восьмой день периода «Осени». И нет, я не попал в другую страну со странными опухолями в сером веществе граждан — весь мир летоисчесляется именно так.

У меня же в голове крутятся привычные значения с января по декабрь, семидневная рабочая неделя — или восьми? — и две тысячи какой-то год. Почему всё так — не понимаю. Мне даже сложно построить теорию. А предполагать мировой заговор против себя одного или попадание в параллельную вселенную — это же бредово, как выступление Петросяна. Я хоть и отбросил свой план либеральной революции, но в мировые заговоры верить не собираюсь.

Короче, я отложил этот вопрос до выяснения обстоятельств уголовного дела. Так будет проще, и моей бедной израненной душе спокойнее. Итак, кажись, пару седых волос появились на моей тыковке.

Я даже пока не пытался узнать про геополитическую обстановку в этом мире. Далэи кое-как мне втемяшила, что до апокалипсиса было «Мировое Содружество» в виде объединённых стран. Отдельно были несколько «странок» и город-государство «Датарок». Конкретикой этой фигни я не интересовался. Всё слишком сложно для моего гениального ума. Как-нибудь на досуге разузнаю, через пару годиков, а лучше через пять.

— Ду! Ду-хаст! Ду-хаст-мэщь! Ду-хаст-мэщь! — напевал я приснившийся сегодня мотив своим идеально разработанным языком.

Я подошёл к створкам лифта и достал из кармана перчатки. Представляя себя киллером на задании, натянул перчатки и с посвистыванием припева вылез в шахту лифта. Затем перелез по узкой балке и схватился за боковые трубы лестницы.

— На-айн! — рявкнул я и прыгнул вниз, скатываясь как заправский пожарник на вызов.

Разогнался до такой степени, что перчатки нагрелись и даже слегка начали рваться. Но двадцать шесть этажей быстро закончились, и под следующий куплет я упал задницей на чистую крышу лифта. Что-то даже хрустнуло, но вроде не критично.

Жениха Далэи я похоронил в клумбе во дворе этого здания и убрал тушки коллег, когда первый раз спускался. Девушка слёзно попросила меня это сделать, иначе, как она утверждала, его душа не попадёт к их богу — Ренниону.

Как истинный атеист, я не верил в эту бредятину, но как не менее истинный джентльмен — не мог не выполнить просьбу красивой булочки!

Со всей ответственностью я исполнил её капризы и даже сходил в супермаркет. Тем же днём она горевала и не разговаривала со мной. Была обижена, что я чуточку надкусил её жениха до этого.

Но я же его не убивал! Он сам заработал премию Дарвина, когда полез чинить какой-то блок управления лифтом! Да и я откуда мог знать, что батоны — это тоже люди? Вот сказали бы раньше, я бы тогда, может, и не ел их вообще. Ну разве что только злых батонов…

Одно слово — женщины! Лишь бы накрутить себя и найти виновных в своей жизни. Благо она на следующий день отошла и продолжила учить меня всему необходимому, а то я уже начал думать всякие забавные вещи про румяную выпечку.

— Ду… Ду-хаст… — продолжил я, вставая и хватаясь за живот.

После стольких дней с ясной головой, когда я спускаюсь вниз, сразу начинает нарастать голод и мозг соображает гораздо тяжелее. Именно поэтому мне приходится напевать песни вслух, чтобы как-то разгонять свои шестерёнки. Иначе арбузик начинает подгнивать.

Схватив оставленную на полу Наташку, я весело продолжал подпевать и открывать створки. Расширив их до нужного размера, я подставил рядом лежащую коробку и запрыгнул на второй этаж. В воодушевлении, со своей железной помощницей на плече, я спустился на первый этаж и проследовал в громадный зал с толпой коллег.

— Вилс ду бис дер тод-эйч ша-айдэ-эт! Трей их сейн фур алэ та-а-айгэ! НАЙН! — рявкал я в лица встреченным зомби-девушкам, театрально отпихивая их в стороны и пританцовывал в такт играющей в голове музыки.

Со стороны могло показаться, что какой-то придурок что-то невнятно визжит по-немецки и танцует в толпе зомби с монтажкой на плече. Но нет! Это просто уважаемый алкоголик без алкоголя, который как может отрывается среди своих коллег по несчастью.

Вот только всё бы ничего, но я слишком увлёкся…

Зомбическая пелена «проклятой» земли усилила чувство радости, которая накрыла меня с головой. Я увидел, как один черноволосый зомби, голый по пояс, выходит справа с гитарой в руках, а второй, лысый и такой же голый, появился с басухой слева. Их руки стали выбивать танцевальный ритм музыки, а позади них появился бледный окровавленный зомби-барабанщик, возле которого стали вырываться языки пламени.

«Да-а-а! Мета-а-ал!»

Воодушевлённый таким глюком, с микрофоном в руках я резко обернулся к стоящему позади двум хмурым зомбакам. Прищурившись, подошёл к ним и, глядя на одного, в такт музыке заголосил грубым басом уже по-русски:

— Сможешь ли без сожале-е-ений, до смерти жить с ней без му-че-ний⁈

(Иллюстрация 3.2)

— НЕТ! — рявкнул он.

Я оглянулся на другого.

— НЕТ! — вторил тот.

И уже не отрывая взгляда от второго, продолжил:

— Будешь ли всегда ей ве-е-ере-ен, пόка смерть не вой-дёт в две-е-ери⁈

— НЕТ!

— НЕТ! — рявкали они в такт музыки.

Я вытянул из толпы девушку в белом разодранном платье с озлобленным лицом и приобнял её за талию. Под драйвовую музыку стал с ней танцевать быстрый вальс, одновременно повторяя своим шедевральным баритоном припев. Мужики, тем временем, образовали вокруг нас кольцо и после каждой строчки, в ритм выкрикивали «Нет».

Но наш… а точнее, мой фантазёрный глюк долго не продлился. Когда я уже рявкал финальное «найн», парадный вход взорвался осколками. И прямо в толпу моих коллег влетел рогатый гопник.

Расталкивая всех, он начал юлой крутиться и быстро принюхиваться. Как снайперская винтовка с лазерным указателем, он сразу перевёл взгляд на меня.

«Усё… концерт окончен», — выпучивая зенки, подумал я, щупая за задницу прижавшуюся ко мне зомбячку.

— Э-э… Здрасьти… Семок нема, — по-русски вымолвил я, поднимая руки вверх.

«А у девушки ещё вполне упругая попка, — подметил я, но дал себе мысленную затрещину: — Не время, идиот!»

Мадам в разодранном платье почувствовала, что её ничего не держит, фыркнула и, клацнув зубами, ломанными движениями отошла в сторону. Для гопника это был словно сигнал. Выбивая искры по мраморному полу, он кинулся в мою сторону!

— Довы…бывался мля! — взвизгнул я и, роняя каловые массы, ломанулся сквозь толпу коллег в конец торгового зала.

Я от страха даже позабыл свою Наташку, которую оставил на пластиковом пыльном столике, пока танцевал с красоткой.

«Наташа… прошу, прости меня!» — слёзно подумал я, заворачивая куда-то за угол в коридоры.

Но карма предателя настигла меня — я столкнулся с тремя сородичами, и мы кубарем упали на пол. В этот момент гопник, проделывая борозды когтями в мраморе, на крутом вираже врезался в стенку. Однако я не успел даже ногой дрыгнуть, как он одним прыжком кинулся на меня и чуть не придавил всем весом. А одному моему сородичу он таки раздавил арбузик.

Прикованный от страха к полу, я наблюдал, как рогатая и зубастая башка приближается ко мне, втягивая воздух. От этого я зажмурился и пискляво начал бормотать:

— Не надо… Прошу вас… Я всё отдам… Я больше не буду танцевать на вашем районе… Я даже семок могу поискать… Клянусь головой моего коллеги…

На самом деле, мне крайне сильно не хотелось отправляться на пески. Если такое произойдёт, то я лишусь учителя и источника информации. Это с меркантильной точки зрения. Но ещё я искренне беспокоился за Далэи. Её парень для этого и решил починить лифт, чтобы попытаться выбраться за продуктами, так как запасы у них уже были на нуле. Без меня она и месяца не протянет…

«Ну-у-у рамштайны! Это всё из-за вас! Вас гопники не любят!» — возмущённо подумал я и открыл глаза.

Рогатый всё так же нависал надо мной, но уже не так сильно принюхивался, а просто поглядывал, со слегка приоткрытым хлебалом.

— А у вас… мясо в зубах… — застенчиво произнёс я, показывая пальцем на реальный ошмёток в его остром зубальнике.

На что гопник на меня рыкнул, а я быстро одёрнул руку.

— Понял. Не дурак, — со всей серьёзностью кивнул я.

В гляделки мы поиграли ещё пару минут. Он капнул на меня пару раз слюной и, фыркая, отвалил. А я наконец разжал свои дряблые булки, в которых образовалась мокрая испарина. Если бы между ними была Наташка, то я бы её точно погнул.

Так что я её не предавал, а заботился!

Сев на задницу, я оглянулся на размозжённого коллегу.

— Не повезло, дружище… — вздохнул я и похлопал его по плечу. — Нужно было вступать в партию либералов, тогда бы ты не потерял голову от тоталитаризма…

Встал и смело отряхнул себя от пыли, в которой с головой извазюкался. На всякий случай проверил, сухие ли штаны — а то будет стыдно перед девушкой — и на цыпочках, словно крадущийся вор, вышел в зал.

«Фух…»

Наташка лежала на своём месте, а гопник, видно, отправился отжимать семки куда-то в другое место. Тихо лавируя меж коллег, забрал металлическую подругу, подмигнул злой красотке, с которой танцевал, и бесшумно учапал на выход — хватит на сегодня приключений.

Выйдя на улицу через разбитую стеклянную дверь, я остановился на громадном крыльце и задумался.

Непонятно… что дёрнуло рогатого на меня напасть? Я такого ещё ни разу не видел, разве что с… моей подругой! Почему он её схомячил? Фигня какая-та. Мы же не вкусные друг для друга. Может, из-за того, что она ела зелень? А я уже восемь дней ем какие-то бобы и тушёнку. Да и запах от меня далеко не как от коллег — благоухаю парфюмом.

«Хм… Ладно. Близкие параллели уже найдены. Нужно позже делать выводы».

Отвиснув от размышлений, я спустился по ступеням на большущую парковку. Вокруг местами лежал не дотаявший снег, перевёрнутые машины и мусор. Асфальт везде побит, а общая обстановка вокруг как после войны.

Мой путь лежал через пару кварталов. По карте Далэи, где-то там находился одноэтажный, но большой магазин. Вполне вероятно, кое-что вкусное я найду. В крайнем случае, питательное для булочки точно. Вот только надо сделать запасы — тележку какую найти. Это на случай, если меня всё-таки схомячат гопники.

Засунув руку в карман и закинув Наташку на плечо, я сделал невообразимо серьёзную рожу и двинулся выполнять задание. С таким настроем, помимо дикого голода, мне почему-то жутко захотелось выпить и закурить.

Моего дорогого алкоголя в этом мире не водилось — это воистину проклятый мир! Я это узнал у Далэи в первую очередь, когда вспомнил, что такое алкоголь. И вот как жить алкоголику в мире без алкоголя⁈ Это же просто Ад!

Курево тут вроде как есть, но в данный момент у меня его не было. Поэтому пришлось сделать ещё кирпичнее морду и под ритм ходьбы начать подпевать:

— Белый снег… серый лёд… На растрескавшейся зе-емле…

(Иллюстрация 4.1)

Бежать бесполезно. И если побегу, то в любом случае догонит и скорее всего, мне уже так не повезёт как в прошлый раз — как есть раздавит.

— Слушайте, я уже сказал вашему коллеге, что не буду тут танцевать! Я даже семок ему отсыпал! — возмущённо соврал я, когда тот приблизился на расстоянии пары метров.

— Если вы сейчас же не прекратите свой произвол, то я буду вынужден обратиться в прокуратуру с жалобой! — пригрозил я, но гопник, не обращая внимания, подошёл ещё ближе.

Пару раз глубоко втянув в себя воздух, он встал на ноги, вытянувшись надо мной на две головы. Словно гора перед Магомедом! Почему он до меня докопался⁈ Первый же отстал! Этот что, самый голодный что ли⁈

— Господин гопник, я правда-правда не вкусный… — жалобно сведя брови вместе, проронил я и опустил монтажку.

Но произошло то, чего я больше всего боялся — этот рогатый хмырь лениво вытянул ко мне свои острые грабли и, схватив подмышками, поднял перед собой, как куклу. Именно такие повадки я наблюдал, когда гопник жрал мою подругу у клумбы, а потому я начал судорожно брыкаться.

— Ат-пусти-и-и, гомосек семковый! Я сейчас призову Анунаха и он тебя покарает Наташкой в сраку! — заголосил я, пытаясь вырваться.

Рогатый на мои трепыхания тихо зашипел и, исказившись в лютой злобе, оскалил капающую слюной пасть. Его лапищи притянули меня к злобному хлебальнику, но я, мысленно попрощавшись с Далэи, вскинул монтажку и вогнал её остриё в глазницу чудовища.

Да так вогнал, что я почувствовал, как упёрся в другой конец черепа! Этот ублюдок завизжал, как хор бешённых коз, и запустил меня, словно снаряд, в грузовик! Перед тем, как в глазах потемнело от удара, я ощутил, что Наташка осталась в руках. Рогатый хрен, чуть пошатываясь, стал топать в мою сторону. Из его глазницы текла коричневая жижа.

Боли я не чувствовал, но вот слабость во всём теле присутствовала. К тому же, я разбил себе затылок об порог грузовика, и похоже, капитально разбил, так как в глазах двоилось.

Но одновременно я чувствовал некое воодушевление — первый раз в жизни я нанёс этому ушлёпку значительный урон. Раньше мне из-за слабоумия не приходило в голову использовать оружие, да и толку не было — их кожа капец какая бронированная.

Опираясь рукой на грузовик, я начал вставать и зажмурил косящийся правый глаз. Взял монтажку двумя руками и злобно прорычал:

— Ну давай, гопота! Щас папочка тебя накажет железным уголовным кодексом!

Рогатый заревел и кинулся на меня. Пропуская его тушу, я отпрыгнул в сторону, а он врезался в грузовик и упал. Вскочив на ноги, я нацелился в голову уродцу и прыгнул прямо на него. Монтажку получилось вогнать в маленькое остроконечное ушко мудака.

Гопник завизжал с такой силой, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули! В предсмертных судорогах он откинул моё многострадальческое тельце своей лапищей, отправляя меня в полёт метров на пять. Я влетел спиной в гружёные тележки, которые смягчили падение. Гопник же перестал визжать и, слегка подёргиваясь, окончательно затих.

Перехватив монтажку, я вскочил и стал оглядываться.

«Теперь мне точно хана», — скривившись, подумал я.

Вопль рогатого — это крайне плохой знак. Это ещё одна причина, почему я прозвал их именно гопниками. Я однажды такое уже видел, при драке с батонами, гопники таким образом зовут свою банду. Скорее всего, все, кто есть на районе, сейчас сбегутся сюда, поглядеть, что здесь такое интересное творится. Поэтому я стал судорожно думать, что мне делать.

По идее, я могу всё бросить и бежать. Есть вероятность, что встреченная гопота не заинтересуется мной. Но, как показала сегодняшняя практика — вероятность низкая. Может, среди них ещё голоднее особи будут.

«Дожрался бобов, мля! Воняю теперь как батон!»

— А если… — я расширил глаза и поглядел на труп гопника. — Ты, наверное, сошёл с ума, дэбил… — пробормотал я и двинулся к нему.

Нужно было попробовать как-то перебить свой запах. Пример у меня рабочий есть. Вот только придётся немного усилить эффект…

Подойдя к туше рогатого, я перехватил монтажку за остриё, размахнулся, словно дубиной, и нанёс чавкающий удар по черепушке монстра. Пришлось нанести десяток сильных ударов, чтобы расколоть его рогатый кипятильник.

Отложив монтажку в сторону и помогая себе руками, я вскрыл череп, откуда хлынула коричневая жижа. Стал ей быстро обмазываться — лицо, волосы, комбинезон и даже подмышки с трусами натёр.

Помимо обильного количества жижи, — которая вроде как была кровью — в черепе присутствовал продолговатый мозг. Размером, наверное, чуть больше огурца. Было видно, что, когда я вогнал монтажку в ухо, то попал прямо в центр этого огурца. Через глазницу я задел его лишь по касательной, поэтому он был жив.

Кривясь, я схватил этот орган, вырвал двумя руками и поднёс к лицу. Принюхался, и от смрадной вони у меня начались рвотные позывы! Впившись в него зубами, я даже откусить ничего не успел, как все бобы с тушёнкой полезли назад.

Вы когда-нибудь видели блюющего зомби? А я вот теперь видел всяких, в лице самого себя!

Опустошив желудок, где-то сверху я услышал звуки ломающегося камня. Оглянувшись, я просто похолодел! Они были со всех сторон! Сразу десяток гопников начали спускаться по зданиям вокруг, а кто-то на четвереньках царапал асфальт в мою сторону!

«Нет! Этого недостаточно! Нужно вонять как они, прямо внутри!» — подумал я и перевёл взгляд на склизкий желтовато-гнойный огурец.

Опять впившись в него зубами и подавляя жуткие рвотные позывы, я практически не жуя проглатывал кусок за куском. Во время поглощения я не понимал, что происходит, словно с каждым куском где-то внутри возрастала истинная злоба и ненависть. Не простые эмоции, а именно Ненависть ко всему живому.

Аналогичное происходило, когда я жрал булочки, вот только такой черни там не было. Радости и горе, скука и веселье, да даже любовь с лёгкой обидой. Но такой ненависти не было никогда!

Когда доел, я был готов накинуться в бешенстве на любого, кто меня потревожит, но одновременно с этим моё сознание начало сбоить, а всё вокруг погружаться во тьму.

Прежде чем отрубиться на туше чудовища, я услышал за спиной цокающие звуки подходящих ко мне рогатых мудаков, которых желал разорвать голыми руками…

Находясь словно в полудрёме, я всё не мог вынырнуть из круговорота странных снов. Их было несколько, но только с одним персонажем — с красноватым рогатым демоном.

Это был не безобразный гопник, а именно мужественно сложенный мускулистый демон в белой рубашке с закатанными рукавами и в чёрных штанах. На голове два небольших рога, расположены «правильно» — чуть выше лба. Даже имелась чёрная короткая шевелюра, а на его хищной морде красовались очки с чёрной оправой. Относительно человеческие глаза пылали кровавым взором.

Он мне что-то с ухмылкой говорил и впихивал мне в глотку гамбургер с котлетой, а потом топил в прозрачной стеклянной ванной, то ли с водой, то ли с бухлом! Меня достал этот бред, и я наконец вынырнул из сна!

— Да что за хэ… — потрясённо прошептал я, оглядываясь вокруг, понимая, что я нахожусь на песках.

Недовольно шмыгнув, я встал и с яростью заорал в небо:

— Ну и нахрена я давился отравленным мозгом гопника⁈ А, Данунах⁈ Я к тебе мля обращаюсь! Или кто у вас там⁈ Ренни мать его он! Средство от изжоги!

(Иллюстрация 4.2)

На мой крик прямо за невидимой стеной из песка вынырнул здоровенный червь с усеянной зубами округлым хлебалом! Эта махина была метров десять в высоту, и это лишь видимая его часть!

Он с гулким звуком стукнулся об стену, а я, роняя призрачные каловые массы и втыкая пятки в седалищное место, побежал вдоль стены, как спринтер! Червь видел меня, так как ломанулся следом с обратной стороны стены.

— Данунах, я пошутил… Прости, что накричал… И средство от изжоги, ты тоже прости, я больше не буду упоминать твоё имя всуе… — жалобно бормотал я, с ужасом оглядываясь на чудовище, которое не собиралось от меня отставать.

Мне на самом деле жутко не хотелось проверять, что будет, если червь преодолеет стену и сожрёт меня. Все мои чувства просто вопили о том, что это будет как минимум конец в заднице!

Где-то через полчаса червь наконец отстал от меня и уполз куда-то вглубь, увидев доступную жертву — какого-то многорогого носорога. Я же, пробежав пару сотен метров, споткнулся и пробороздил мордой песок. Но споткнулся я не просто так, а от осознания необычного — моё тело имело не призрачный вид, а облик того, в ком я находился! Причём мои руки были не мертвенно серые. Они были как у батона — живые!

— Да я даже в той же одежде! — воскликнул, ощупывая себя.

Я совершенно ничего не понимал, продолжая себя рассматривать. А потом до меня дошло, что тьмы из песка нету! Я даже стал копать руками вниз! На полметра прокопал, а чёрного дыма так и не нашёл!

— Может, меня до сих пор штырит от мозгов гопника? — вслух сделал я предположение и поглядел на стену. — Ну уж нет. Я туда не пойду, чтобы это проверить, — поёжился я, вспоминая червя.

Целый час я провёл в размышлениях и пришёл к выводу, что меня не штырит. Я рассуждаю логично и даже вспомнил закон Ома из физики, а потому это не может быть бредом. Бредом было то, что я вспомнил вторую главу Конституции РФ!

По существу, ничего дельного не приходило в мой арбузик, и я принял решение вернуться на то место, где появился. Примерный рельеф песка я помню, да и следы остались.

На путь я потратил больше часа — убежал я знатно. А уже там распластался на песке и уже не знал, что мне делать. Тьмы, которая переносила меня в реальный мир — нет. За стену заходить страшно до усрачки. А других каких-то способов что-то изменить невидно. Значит, что делать? Правильно. Ничего.

Подсыпав себе под голову песка, я занял удобную позу эмбриона, закрыл глаза и стал считать овец. Вот только вместо овец мне представлялись гопники. Досчитав до трёхтысячного мудака, я наконец провалился в сон.

* * *

Открыл я глаза резко, как только заснул на песках. Словно ужаленный, я подскочил на трупаке мной убиенного рогатого и стал оглядываться.

Был глубокий вечер. Большое солнце практически спряталось за горизонт, а гопников совершенно не видно. Я быстро осмотрел себя, затем радостно, но тихо вскочил и стал пританцовывать. Меня даже не трогало, что мой правый глаз продолжал коситься.

«Да! Я вернулся! И гопники меня не сожрали!»

«Будешь танцевать, опять припрутся», — сказал внутренний голос, и я резко остановился.

Сильно надавив пальцем на глазное яблоко, я попытался выровнять его, и это у меня получилось, но ненадолго. Когда я поднял тележки и быстренько закидал консервы назад, он опять съехал в сторону.

По-быстрому поправив его опять, схватил Наташку и не менее быстро направился к нашему зданию. Приключений для моей пятой точки хватило на сегодня с лихвой, поэтому я пересилил себя, но мысленно стал петь: «Взвоет ветер над бараками, БМП нам лязгнет траками, домой! Домой! Пора домой!»

(Иллюстрация 5.1)

— Всё, достаю! Держи так! — добавила Далэи из коридора и стала разгружать сразу три телеги, заполненные продуктами. Они сейчас висели в шахте лифта.

Этим утром, после дня приключений, я даже не мылся, а воняющий отправился грузить ещё телеги. А ещё я не ел, чтобы, не дай средство от изжоги, до меня не докопались гопники из-за запаха.

Всё из-за того, что девушка трогательно встретила меня со слезами на глазах. Меня не было больше восьми часов, и она подумала, что меня убили залётные военные или я её бросил. Даже не смотря на смердящую от меня вонь, она кинулась обнимать меня — приятно, когда ты кому-то нужен… Особенно когда этот «кто-то» — красивая и ароматная булочка! Хе-хе! Вот и я захотел сделать ей больше приятного.

В меру злой, как дворовая болонка, и не жравший, я сранья отправился за следующими поставками. До шести вечера сделал четыре ходки, выгреб весь магазин с консервами и даже какие-то «снеки» захватил, целую тележку. Больше хранящегося длительное время там не было. Ну… Разве что сока накидал в рюкзак. Где-то плюсом пятнадцать пачек.

Того, чего я набрал, на одну Далэи хватит почти на два года — девятьсот банок съестного. Конечно, это при условии жёсткой экономии рациона. Не знаю, что делать мне с моим питанием — надо посоветоваться с компаньонкой. Если продолжать жрать нормальную еду, то я больше не смогу гулять по улице, так как стану мишенью для гопоты.

Пока доставлял сюда последние тележки, я даже загляделся на зомбячек с вопросом: а не похомячить ли мне их, пока я ещё не найду запасов хотя бы столько же?

После употребления смрадного огурца рогатого, для меня запах девушек-зомби сравним со слегка подгнившим тортиком. Однако каннибализмом заниматься жуть как не охота, не из-за брезгливости, а из-за того, что мне жалко девушек! Да-да! Я ведь всё-таки ценитель прекрасного и либерал! А вот мужиков-коллег уже не могу жрать из-за брезгливости — я ведь не из… этих!

— Алк! Я всё! — добавила Далэи и я наконец перестал упирать плечом трос.

Продолжая держать в руках трос, я вышел из-за угла. Теперь три пустые телеги были лёгкие, и я без труда отпустил их вниз, не кидая.

Девушка тем временем загружала раскиданные по полу банки в телегу, а я сразу же стал помогать. Разгребли мы всё оставшееся минут за двадцать. Под склад у них здесь был оборудован целый рефрижератор, который охлаждал двадцать квадратных метров помещения до пяти градусов, по субъективным ощущениям.

На датчике внутри помещения красовался символ, означающий сорок один. «Цельсиев» тут нет, но Далэи мне объяснила, что такая температура соответствует нормам длительного хранения продуктов.

— Ну что? У нас сегодня праздник? — спросила она, когда мы зашли в наш общий зал, а я, грязный, обмазанный в гопотской крови, расселся на диване, подстелив подстилку под задницу.

— Без алкоголя праздников не бывает… — буркнул я и устало стал пялиться в телек.

По телеку выступала короткостриженая девушка в сером костюме. Она что-то тараторила на камеру и взмахами рук показывала картинки в кадре. С такой скоростью произношения я понимал в лучшем случае только процентов пятьдесят. Она что-то вещала про восстановление мировой экономики и как в этом участвует Датарок и Самикор.

— Так объясни, что за штука такая? Ты вроде говорил, что его пьют? — начала расспрашивать меня Далэи и села рядом. — Тебе бы помыться и одежду сменить, — нахмурилась она, зажимая нос.

— Вот как раз пойдём, помоешь меня, а я расскажу подробнее! — усмехнулся я и подмигнул девушке.

— Вообще-то ты и сам можешь! Я же показала тебе, как пользоваться моющими средствами! — возмутилась она, не отпуская носа.

Я сделал самое жалостливое выражение лица, на какое способен синюшный зомби, и, эмитируя повреждённую руку, пожаловался:

— Я, вообще-то, отбивался от целой толпы гопников… Голову разбили. И вон, правая рука еле шевелиться… И глаз, видишь, в сторону съезжает… — канючил я и пальцем поправил глаз назад, на что девушка вообще скривилась.

— Да фу-у, Алк… Ты же не ребёнок! — продолжала она возмущаться и кривиться.

В общем, я уговорил её помыть меня. Хе-хе! Да-да, мне это в первый раз ещё понравилось, так что я не стал проявлять самостоятельность и в этот. А чего? Я вообще-то работал сколько! Пусть хоть как-то отрабатывает! И нет, мне не стыдно! Я не «миннеты» прошу мне сделать!

Когда мы проследовали в санузел, девушка натянула резиновые перчатки по локоть, а я скинул одежду и встал под душ. Далэи, хоть и с лёгким отвращением, но всё же заботливо начала меня пшикать из баллончика и натирать спину губкой. Ниже пояса она старалась не смотреть и не лезть и дала мне губку, чтобы я сам там всё сделал.

Хоть это и выглядело так, будто медсестра помогает мыться инвалиду, но мне нравилось. Почему-то что-то ностальгическое вспоминается. Словно вот-вот, и я вспомню ещё что-то из своей прошлой жизни батона. А мне в какой-то степени хотелось узнать, кем я был ранее.

— Чёрный злонг! Алк! У тебя кожа с затылка слезает! — воскликнула девушка, когда натирала мне спину и обратила внимание на голову. — Постой, я сейчас принесу меднить, надо зашить! — добавила она, предупреждая мои философские изречения о бренном теле, и убежала.

Буквально через минуту она вернулась с каким-то белым футлярчиком, где был моток белой нити и маленький металлический баллончик. Скомандовав мне сесть на край душевой, спиной к ней, она раскрыла его и взяла моток. Это оказалась какая-то проволока. Без всякой иглы она ловко стала протыкать мою кожу и фиксировать шмат кожи на затылке.

— Так что всё-таки за алкоголь такой, расскажи? — спросила она, пока зашивала меня.

— Дорогая моя и неотразимая булочка… Вам, аборигенам, не понять. Это божественный напиток, который раскрывает сознание и дарит счастье тому, кто его пьёт.

— Это мы-то аборигены, наглый мертвяк⁈ — возмутилась Далэи и, дёрнув меня за волосы, попшикала чем-то на рану.

— Ладно, не аборигены, а культурно недоразвитые! Как вы живёте без алкоголя⁈ — воскликнул я, на что девушка уже сильнее схватила меня за шевелюру. — Простите! Был не прав! — протараторил я, побоялся что мне скальп снимут.

— Откуда ты такой взялся, дух-дурак?.. — фыркнула она, отпустив меня, и стала дальше клепать мне затылок. — А вообще, для раскрытия сознания, как ты выразился, раньше использовали сок Риака. К слову, ты набрал его двадцать упаковок. Его пьют преимущественно на праздники, но не перебарщивая, а то он сильно кружит голову… — говорила она, а я навострил уши.

— Чего? Этот сок кружит голову? — удивлённо переспросил я и хотел обернутся, но на меня шикнули.

— Я именно так и сказала. Всё! Как новенький! Ополаскивайся, а я тебе принесу свежую одежду! — сказала Далэи и стала укладывать всё назад в футляр.

— Может вместе ополоснёмся? — улыбнулся я во всю ширь неотразимого лица, встал и повернулся к девушке, ничего не прикрывая руками.

— Алк, ты опять… — хотела она возмутиться, но взглянула на мою паховую область, расширила глаза и покраснела. — Дух-извращенец! — прошипела она, отвернувшись, и быстро покинула душевую, а я, удивлённо уставился на слегка вытянувшийся между ног «полуживой» орган.

Вроде как кровь по венам у меня не двигается. Точнее, двигается, но крайне и крайне медленно. Однако эрекции и в помине не должно быть. По крайней мере, раньше не было…

Хотя, если вспомнить, когда я щупал за задницу замбячку, что-то в штанах тоже напрягалось. Неужели я постепенно превращаюсь в человека-батона? Забавно… Звучит по-супергеройски! Надо поэкспериментировать на досуге, когда решу дилемму с продуктами — искать их ещё или нет?

Через пару минут Далэи принесла мне чистый комбинезон, нижнее бельё и тапочки. Сложив мою грязную одежду в белую корзину, она поторопила меня заканчивать с душем, для экономии воды. Демонстративно к ней повернувшись, я сделал движение бёдрами, описал круг своим мужским естеством, от чего девушка, вспоминая местных чертей, опять быстро покинула душевую.

С хорошим настроением выйдя из-под струи воды, я встал возле автоматической «ветродуйки», что располагалось рядом с душевой, и, чуть расставив руки, стал кружиться вокруг своей оси. Хорошо тут полотенцами не пользуются, иначе Далэи пришлось бы меня вытирать. Я бы, наверное, уговорил! Хе-хе!

Высохнув, я стал надевать вещи и с предвкушением размышлять о странном соке, о котором рассказала девушка. Я, конечно, особых надежд не питал, что это что-то похожее на алкоголь, но помечтать-то не вредно! А в моём случае ещё и полезно!

Поэтому быстро — насколько мне позволяли мои неловкие движения — натянув свежую и пахнущую парфюмом одежду, я вернулся к нам в зал. Далэи уже что-то готовила на целых двух стеклянных конфорках и слушала «заморскую» музыку по телеку, в которой я ни слова не понимал. Моё внимание также привлёк странно знакомый высокий бокал на одной ножке, что стоял возле девушки и содержал в себе жёлтый напиток.

Заинтересованно проследовав к барной стойке, я сел недалеко от бармена-повара и, улыбаясь, щёлкнул пальцами. Девушка обернулась и приподняла бровь.

— Мадам, я готов к дегустации! — объявил я и демонстративно кивнул на её бокал.

— Рано ещё. Сейчас еду приготовлю и попробуешь. Думаю, тебе понравится, — хитро усмехнулась она.

Такой взгляд меня почему-то насторожит. Он обещал мне что-то странное и новенькое в моей ужасно скучной жизни. За окном уже окончательно потемнело, с потолка падал уютный желтоватый свет, а я, с предвкушением лыбясь, повернулся к телеку и стал рассматривать местную эстраду.

В данный момент на фоне сверкающих жёлтых и синих огней выступала девушка с причудливой причёской из косичек с боков и с узкими очками на лице. Одета в металлик-купальнике, на коленках и локтях словно были встроены какие-то датчики, испускающие белый свет в такт её завываниям и движений под какую-то странную танцевальную музыку. Её можно было отдалённо сравнить с каким-то техно из «три-дэ-шутера». По крайней мере, именно такие ассоциации у меня приходят.

Может, я всё-таки из этого мира? Просто я как Дункан Маклауд из клана Салтыкова-Щедрина, уснул на сто лет и проснулся, когда так и продолжают пить и воровать? Но вот загвоздка — что-то тут нифига не пьют, а воровать просто нечего — всё вокруг валяется бесхозное. Разве что гопота у тебя всё отбирает. Но это уже не воровство, а рэкет и разбой! Да ещё и рога отрастили под гандонками!

«Нет. Похоже, Петросян прав — я не на Земле!» — пришёл я к невесёлым умозаключениям под странную музыку и глубокомысленно схватился за подбородок.

(Иллюстрация 5.2)

— Это специальный весёлый канал с песнями, а у тебя такой вид, как будто лекцию слушаешь, — отвлекла меня девушка, подходя справа.

Повернув голову, я увидел её улыбающуюся с пачкой сока и таким же, как у неё, стеклянным бокалом, но пока пустым.

— Да? А я подумал, тут о политике говорят, — с сарказмом изобразил я удивление на что девушка заливисто рассмеялась.

Из-за разницы менталитета мне не часто удаётся вызвать у неё улыбку. Точнее, что смешно мне — не смешно ей, и наоборот. Да и окружающее пространство вокруг, судя по всему, не всегда способствует весёлому настрою.

— Я могу включить тебе политические дебаты наших первых лиц из Самликора, — усмехнулась Далэи.

Я уже знал, что это целый укреплённый город-миллионник с полной инфраструктурой для комфортного проживания людей. Расположен на юго-востоке континента и в двух тысячах километрах от нашего города.

Именно от жителей этого города в основном и транслируются видео. Считается, что в нём находится более половины всего оставшегося человечества. Но это пока навскидку. Хаос среди выживших уже прошёл, но бардак так и остаётся.

Существуют ещё два города, полностью неприступных для моих коллег. Это город «Датарок» и «Сайскан». Первый по населению на втором месте в мире, а второй на третьем, но тоже считаются одними из «ковчегов» планеты. Поэтому восстановленный интернет полон теперь и политических высказываний на счёт всего вокруг, среди всех имеющихся чинуш трёх городов.

— Упаси меня Рен… — усмехаясь запнулся я, припоминая, что пока лучше воздержаться от упоминания названия средства от изжоги.

— Тогда давай праздновать, — сказала девушка и поставила питьевые принадлежности на столешницу. Со стола она взяла металлический браслет с каким-то синим экранчиком и просила дать ей руку.

Это прозвучало таким будничным тоном, что я подумал, что это какой-то местный «этикет» или «ритуал». Поэтому хоть и с удивлением, но без задней мысли подал девушке свою правую клешню.

Она её аккуратно схватила, расщёлкнула браслет и зацепила на меня. Затем достала из-под столешницы цепь с прямоугольными звеньями и прицепила на браслет. Точнее не так — браслет словно магнитом сцепился с цепью!

После этого она как ни в чём не бывало обошла вокруг барной стойки и принялась мыть руки. А я в изумлении, стал дёргать за цепь. Браслет к ней примагнитился так, что я сомневаюсь, что смогу оторвать всем своим весом. Заглянув под стол, я с шоком осознал, что меня просто приковали к металлической стойке, которая была вмонтирована в бетонный пол!

— З-за что, Иуда⁈ — вскочил я и попытался оторвать цепь от браслета. — Прошу, только не как в фильме Пила! Я не хочу пилить себе руку!

Девушка изумлённо обернулась ко мне:

— Алк, успокойся! Это мера предосторожности. Он снимается легко, — сказала она и, достав свой прямоугольный смартфон из заднего кармана, нажала на экран.

Цепь моментально отмагнитилась от браслета и упала мне под ноги.

— Это ещё зачем? Я не собираюсь отбирать у тебя еду, — приподнял я бровь, на что девушка опять захихикала.

— Дурак, это не из-за еды! Просто неизвестно, как на тело мертвеца подействует сок Риака! Вдруг ты лишишься разума и попытаешься на меня напасть! Я уже сказала — он серьёзно затуманивает голову. Так что, либо ты так его пробуешь, на цепи, либо без меня в одиночестве, — с улыбкой выдвинула она ультиматум.

— Могла бы и раньше предупредить… — почесав затылок, буркнул я.

— Ну прости, мне показалось, я тебе говорила, — виновато ответила она и села за стол напротив меня.

Хмыкнув, я поднял цепь и как неандерталец стал с интересом подносить её к браслету. Где-то в сантиметре браслет опять с лютой силой потянулся и сцепился с цепью, а индикатор сверху показал цифру восемьдесят три. Далэи увидела, что я сделал, и начала наливать мне сок в бокал.

— Классная секс-игрушка, и насколько её хватает? — с ехидной усмешкой спросил я. Она прекратила наливать и изумлённо поглядела на меня.

Упоминание любого «сношения» тут считается нецензурной бранью, либо призывом к действию, а про сочетание двух разных слов, похоже, девушка вообще не слышала.

— Фиксирующий наручник никак не относится к таким непристойностям, дух-извращенец! — возмутилась девушка.

— Ладно-ладно. Я понял, — примирительно поднял я руки кверху. — Дак и сколько они держат?

— Ну дней пять тебя точно сдержат, — пробурчала она и долила мне в стакан апельсинового сока.

— Ого! А как ими пользоваться? — заинтересованно спросил я, на что Далэи на меня недоверчиво покосилась. — Эй! Ты же знаешь, я по старинке вяжу — верёвками и трусы вместо кляпа!

Через пару секунд она заулыбалась и подняла бокал.

— Расскажу, когда смогу убедиться, что на тебя риак действует нормально. Так что, давай проверять.

Спорить я не стал. Схватил предложенное пойло и, опять удивив девушку, чокнулся об её бокал и залпом влил в себя этот сок. После мозгов гопника мне больше ничего не страшно, так что я даже не принюхивался.

Мои разработанные рецепторы сразу определили вполне приятный вкус. Этот странный сок был с лёгкой кислинкой, чем-то напоминал мультифрукт с нотками корицы и мяты. Вполне себе земной вкус.

— Ты куда так сразу⁈ Его нельзя так пить! — вытаращила глаза девушка.

— Почему?

— Потому что два полных стакана человека отправляют в беспамятство. Если залпом выпить, — покачала она головой.

— Ну вот и проверим, — улыбнулся я, пододвигая ей стакан ближе.

Когда девушка через десять минут убедилась в моей адекватности, она стала более словоохотлива и по-дружески улыбалась. Было видно, что сок на неё действовал. И эффект и правда был похож именно на алкоголь. Вот только на меня почему-то он совершенно не действовал. А потому я психанул и опять выдул залпом стакан, а потом и следующий.

й Что думаешь? Мне завтра поискать ещё еды? Если я присоединюсь к потреблению нормальной пищи, то рогатые… — спросил я после четвёртого стакана, но девушка, слегка навеселе меня перебила:

— Нет необходимости, Алк. Нам на двоих хватит еды. Я не собираюсь тут ещё два года торчать. Если Самликор не отправит ко мне спасательный глондер, хотя бы не запланирует, то обращусь в Сайскан… — покачала она головой.

Глондер — это их треугольный самолёт. На своей памяти я не припоминаю таких штук, но по словам девушки, они хоть и с лопастями по четырём сторонам, но военные варианты имеют реактивные двигатели, что достигают скоростей в атмосфере гораздо выше звука.

— Сайскан же сомнительные батоны? — спросил я.

— Говорят, у них проблемы с управлением в городе, но свободы больше, чем в Датароке и Самликоре. Да бардак даже в Датароке, судя по форумам. Короче, завтра подумаю, что делать, — отмахнулась она. — И вообще, я постоянно о себе рассказываю! А вот ты только и умеешь что увиливать от ответа!

— Было бы что рассказывать… — невесело улыбаясь, пожал я плечами и опустил взгляд. — Но ко мне постепенно приходят фрагменты знаний… — запнулся я, когда осознал, что моя голова слегка идёт кругом.

Состояние было как будто я залпом выдул стакан вина! Ощущения чуть отличались от алкоголя, но вполне вероятно, это из-за того, что я зомбак!

— Ты чего, Алк? — удивилась Далэи, когда пауза затянулась.

— Он действует! — восторженно сообщил я, вскочил со стула и стал пританцовывать.

Далэи поначалу испуганно отстранилась к мойке, но когда поняла, что со мной всё в порядке, с улыбкой села на место. А я принялся подробно описывать свои ощущения от потребления этого сока, не забыв при этом залпом влить в себя ещё два стакана. Моё настроение побило всякие имеющиеся когда-либо рекорды!

Больше будет только тогда, когда я найду сигареты и женщину! Последнее, конечно, есть, но делать из неё коллегу я не хочу от слова совсем. Их внизу хватает — бери любую.

После часового ажиотажа я стал рассказывать девушке все последние знания, что ко мне пришли. Мироустройство — «власть народа», «кнопочные» телефоны, стеклянные мониторы и проводной интернет.

Далэи слушала меня как сказочника. У них никогда не было проводного интернета — сразу беспроводной. Первые средства связи выглядели вообще как коробочка с широкополосным эвалайзером. А власть народа, мол, была всегда. Особенно в Датароке. На что я со скепсисом фыркнул, зная, что там рулят какие-то старейшины.

Единственное, что у нас сошлось — это средства передвижения. Столетия три назад, с её слов, они тоже имели двигатели внутреннего сгорания, но не долгий период, так как появился Тиберон.

Короче, как бы я ни пытался прикрутить циркуль к валенку, теория о том, что я проспал пару сотен лет — недееспособна. Даже их бога всегда звали Реннион. А вообще, божеств тут несколько — против нашей пары сотен со всех эпох.

В общем, когда мы договорили, была глубокая ночь. Далэи была пьяная в зюзю, до такой степени, что отцепила меня от браслета, не брезгуя, поцеловала в щеку, ещё раз поблагодарила за проделанную работу и отправилась спать, оставляя меня полупьяного одного-оденёшенька.

С тех пор как я тут поселился, у Далэи и меня есть отдельные комнаты, а это семейное гнёздышко превратилося в зал-гостиную. Вот и живём мы теперь как соседи по коммуналке.

— Что же-е так скучно… — заплетающимся языком пробормотал я, допивая вторую пачку сока.

Спать совершенно не хотелось. Особенно когда я стал полноценным зомби-алкоголиком! Моя душа просто требовала продолжения банкета! Надо завтра узнать у своей булочки, какие тут есть музыкальные инструменты, так как помимо курева мне нужна ещё и гитара! Но вот один пункт, насчёт женщин, я собирался исправить уже сегодня!

Зализав свою шевелюру, я схватил пачку сока, нагрудный фонарик и отправился к лифту. Под зарождающийся мотивчик у себя в голове засунул пакет сока за пазуху и как спринтер спустился вниз. Шахта лифта так и была приоткрыта, как и Наташка отдыхала на своём месте.

Спустившись на первый этаж, я озарил фонарём толпу своих коллег и вожделенно нашёл глазами ту самую девушку в белом платье. Сделав театрально печальное лицо и плавно продвигался навстречу красавице, расталкивая всех остальных, начал напевать знакомые строчки:

— Све-е-т… озарил мою-ю больную душу… Нет… Твой покой я страстью не нарушу…

Мой музыкальный глюк под действием местного алкогольного сока заиграл новыми красками. Девушку осветило сценическое кольцо света сверху, а когда я практически подошёл к ней в плотную, под слова:

— И после смерти мне не обрести покой, я душу дьяволу продам за ночь с тобой… — я схватил её за талию и закружил с ней в танце под проигрыш музыки.

Она уже выглядела не как озлобленная зомбячка, а вполне румяная живая девушка.

Под конец проигрыша появился ещё шарик света в толпе слева. Зомби разошлись, а мы остановились. Нахмурившись, я прижал к себе красавицу сильнее, а этот в момент к нам подошёл зомбак в чёрном деловом костюме и запел, вставая перед девушкой на колено:

— Рай… Обещают рай твои объятья! Дай… мне надежду о-о-о моё проклятье! Знай… — и нагло вырвав у меня из рук брюнетку, закружил с ней в вальсе.

Скривив свою физиономию, я припал к соку и, шмыгнув носом, вытер губы. После второго проигрыша появился третий круг света и сквозь толпу уже ни зомби, а зевак ворвался розовощёкий парень и встал так же на колено перед девушкой.

— Сон… Светлый счастья сон мой, Эсмеральда… — начал он петь, а я горько окинул себя взглядом, такого недотёпу-зомби.

Но мои руки тоже стали нормального цвета! Глаз хоть и съезжал в сторону, но я был ненамного хуже этого смазливого красавца. И когда он допел, я со всем воодушевлением включился в бой:

— И днём и ночью лишь она передо мной! И не Мадонне я молюсь, а ей одной!

Мы закружили вокруг неё и встали каждый на колено под слова:

— И после смерти мне не обрести покой, я душу дьяволу продам за ночь с тобой…

Хе-хе! А знаете, чем хорош этот мир? А тем, что Эсмеральда выбрала сегодня горбуна! Меня, то есть!

После окончания выступления девушка подошла, взяла меня за руку и с улыбкой прижалась к моей груди. А я, подмигнув хмурым неудачникам, сопроводил её к дальнему столу, где до самого интересного действия ухаживал, как джентльмен!

Ух! Какая она потом была страстная полночи… И кусачая!

(Иллюстрация 6.1)

— Попрудить готов, товарищ начальник Фергус, — вздохнул я, но тут же улыбнулся и вожделенно спросил: — А пожрать дадите?

На что демон усмехнулся и, поправляя на носу очки, достал откуда-то снизу пластиковый контейнер с едой. С бутербродами, между кусками хлеба которых просматривалось что-то человеческое и удлинённое…

— Как всегда, в столовой поутру французские сэндвичи с женскими пальчиками. Будешь? — спросил он, хитро улыбнувшись, и так зная ответ.

— Да где они французские, мля⁈ — не выдержав, рявкнул я и стал дрыгаться в оковах. — Почему ваш адский повар утром делает закуски с человечиной⁈ Это дискриминация! Я человереанец! — обиженно добавил я демону и отвернул голову, от чего мой «оператор станка» аж хрюкнул со смеху.

— Гы-ы! Максимка! Я запишу это слово, — довольно пробасил он и, усмехаясь, чуть нагнулся ко мне. — А эта повариха, кстати, красотка. Эльзой зовут. Её перевели из Геенны Огненной, и она тут надолго. Но если у меня получится завлечь её на свидание, то так уж и быть, замолвлю за тебя словечко.

Демон отложил контейнер сбоку моего стола и с лязгом металла убрал упоры, что держали решето, на котором я лежал — моё тело моментально ухнуло в воду.

Вот только это была не вода, а чистейший спирт. Всё тело обожгло льдом, а части тела: уши, глаза, нос и пах начали невыносимо гореть. Ни вздохнуть ни пёрнуть. Кроша зубы, я выпустил воздух и насчёт три сделал глубокий вдох, чтобы поскорее сдохнуть.

Разумеется, в аду, на третьем кругу в отделе пьяниц, сдохнуть нельзя, но вот когда ты парадируешь умирающую рыбку, а взор заволакивает тёмная пелена, то сознание переходит в полуобморок — боль притупляется. Мой фрезеровщик говорит, что так больше получается добыть сырой энергии души, что напрямую зависит от интенсивности таких мучений за день.

Когда моё призрачное сердце перестало биться, а сознание уплыло, показывая статично размытую картинку во спирту, мой интеллигентный мучитель поднял решето, а через минуту я ожил и стал кашлять, выплёвывая из лёгких и из задницы пахучий спирт.

— Кхе-кхе… Я сомневаюсь… кхе-кхе… в ваших… охмурительных способностях… — не переставая кашлять, выдавил я. — На обед-то… всё нормально будет?

На то здесь и мучают чревоугодников и пьяниц. Жрать не дают, хотя присутствует дикий голод. А для пьяниц плюсом вот такие спиртовые ванны, от которых ты не пьянеешь, но чувствуешь весь спектр лютого воздействия спирта на организм. Это мой работник меня тут балует, так как я с ним в крайне хороших дружеских отношениях.

— Зря! Это в твоих интересах помолиться Сатане! В моих жилах течёт кровь инкуба! — оскалился он. — А в обед будет твоё любимое — сладко-острые булочки с саванными яблочками, — добавил демон, и я в удивлении обернулся.

— Господин начальник, а можно побольше⁈ Да за них я сам себя топить буду, только руку развяжите! — начал я суетиться, на что демон хмыкнул.

— Топить он будет… Вам только дай волю, грешникам, утопиться и пролежать до конца смены без дела. Ещё и мне в конце квартала влетит за недостачу сырой энергии!

На что я сделал искренне возмущённое лицо.

— Да вы спросите у своего сменщика, Зубина! Я себя ответственно топил, пока его диарея хватала, что аж под сранделем взрывалось! — со всей серьёзностью ответил я, на что демон загоготал с новой силой.

— Да вы заколебали там ржать и пи…деть, Фергус! Я новый номер «Хэллбоя» купил! Ко всем сатанистам не интересно вас слушать! — рявкнул какой-то грубый бас из тумана, и мой «оператор» обернулся на голос.

— Не кипятись, дружище Кадмус, сейчас будем работать! Только не забрызгай грешницу со своим журналом! — крикнул он в туман.

С ухмылкой он повернулся ко мне, наклонился и полушёпотом заговорил:

— Скажу тебе по секрету, Максимка, если Зубин продолжит бегать срать от хитрожопости, то на следующий год, из-за недостачи, его понизят на второй круг. Он вообще второгодник с четвёртого, — оскалился он, показывая свои острые в два ряда зубы.

— Да ну, пиз… Врёшь же… — запнувшись, ошалело выдал я.

— Крест не дам, и демоны не врут, — улыбаясь, подмигнул он. — С тебя несколько смешных анекдотов в обед, за булки! — гоготнул он и с лязгом опять отправил меня в спиртовой раствор, парадировать пьяную рыбку…

— Уп-ля! — шикнул я, резко подскакивая ото сна на песках.

Я сел на задницу, схватился за подбородок, устремил взгляд вдаль и стал думать.

Да это просто офигеть! Уже который раз мне снятся эти сны с интеллигентным демоном, но только сейчас я отчётливо вспомнил своё имя!

— Максим Евгеньевич Фокин… — попробовал я его на язык и слегка скривился. — Да… Родное. Но не нравится. Алк — лучше, — буркнул я и упал спиной на песок.

Уже прошло где-то дней сорок с момента моего знакомства с местным алкоголем. И самое забавное, что он ускорил лечение моей амнезии. Причём если я нажираюсь в интеллигентное свинище, то поутру постоянно появляюсь на песках, но уже с новыми знаниями о моей «прошлой» жизни.

Какие-либо «подробные подробности» я не помню. Только смутное детство, не совсем весёлая школа, очень весёлый институт, хмурое лицо жены и счастливая мордашка маленькой дочери. Но вот их имена я не помню, и от этого грустно.

А ещё, если сделать выдающиеся детективные расчёты и учесть мои сны-воспоминания ада, то… я умер! Да как так-то⁈ Я хотел быть вечно молодым и вечно пьяным! А не меняющим зомби-тела душнилой!

Хотя, если так подумать, умер я вроде в двадцать пять. Промучился в аду, по-моему, лет пять, а потом год-полтора пробегал здесь безмозглым зомби. Так что я пусть и душнила, но мне в районе тридцатника. Значит, пока молодой душнила.

Но вот каковы обстоятельства того, что я оказался тут — до сих пор непонятно. И почему мне вообще отшибло память, если, оказывается, есть загробная жизнь, и после смерти ты себя осознаёшь?

«Может, типа, это мой рай?» — мысленно предположил я и тут же отмёл этот бред. — Да ага! Щаз! Такой рай разве что на девятом кругу ада! — фыркнул я вслух.

Но я точно помню, что тот очкастый демон говорил, что я почти «святейший человек», только «чуточку» пьянь позорная. Мол, несколько лет отмучаюсь и попаду в рай, кайфовать на облачках. Вот только в этом промежутке что-то пошло не так… Да и вообще, как я умер в столь юном возрасте⁈

— Ладно, нахер эти кошмары атеиста-либерала… Всему своё время, — вздохнул я и прикрыл глаза.

Сконцентрировавшись, я вошёл в «режим медитации» и достал из центра груди что-то похожее на живительную энергию. Она постепенно окутала всё моё тело, и я словно улетел к своему телу в темноту. Всего мгновение, и я открываю глаза в своей кровати, в комнате на высотке.

Первый раз, по пьянке, после страстной ночи с Эсмеральдой, я попал на пески и опять начал паниковать. Ни заснуть не мог, и вообще ничего не мог. Просто сидел на песках и жалел себя. Но потом мне пришло в голову помедитировать, тогда-то, опытным путём, я отыскал выход из песков, и это оказалось просто, как велосипед! Нужно было всего лишь представить, как моё духовное тело растворяется и переносится обратно, в реальное.

А ещё я приятно удивился, что восемь часов на песках ровняются часу в реале. Очень удобная штука, когда надо о чём-то длительно поразмышлять.

— Алк! Просыпайся, живо! — раздался крик Далэи и частые стуки.

Я подскочил прямо в трусах и, открыв дверь, увидел обеспокоенную подругу.

— Дорогая, я Эсмеральде не изменяю, но так уж и быть, минет не…

— Твоя мертвячка померла! — перебивая меня, выдала Далэи.

— Н-не понял! Как⁈ — ошалело спросил я.

Всё веселье сдуло как смрадной вонью. Я быстро развернулся и стал натягивать штаны.

— Без понятия. Только начала умываться, как на наладонник пришло тревожное сообщение от меданализатора. Я её проверила — признаков жизни больше нет. Вообще никаких, — прокомментировала она, от чего я ещё быстрее накинул рубаху и влетел в тапочки.

— Пойдём! — сказал я и вышел в коридор первый.

Где-то с неделю назад я решил проделать эксперимент. Нужно было доставить какого-либо зомби наверх, чтобы поглядеть, может ли мой коллега излечиться от вируса. Подробности того, что зомби чувствует на такой высоте, своей подруге я рассказал уже давно. А потому мои начинания Далэи поддержала на все сто, но похихикивая, сказала, чтобы я пригласил сюда свою девушку, которую давно прозвал Эсмеральдой.

Первый раз, когда я доставил её по лестнице на двадцать шестой этаж, — по паспорту здания, кстати, это двести пятьдесят метров над уровнем моря — она начала откровенно паниковать и с жалобным мычанием вцепилась в меня. Её даже не привлекал запах Далэи, что спряталась в пятнадцати метрах за углом коридора. А через полчаса Эсмеральда замертво упала на пол. Быстро схватив её на руки, я спустился ниже, на двадцатый этаж, и только через час она более-менее ожила.

Следующим этапом мне пришлось раздобыть медицинское оборудование. Далэи до апокалипсиса работала медсестрой в больнице, так что точно знала, что конкретно понадобится для следующего эксперимента. Однако отпускать меня на улицу она не хотела. Пришлось её заверить, что гопники мне больше не страшны. Во-первых, была уже зима, а на улице стабильные минус пятнадцать. На моей памяти, рогатые при холоде стремятся под землю. Ну а во-вторых — я питаюсь в основном только соком Риака.

Не знаю почему, но гопники теперь меня не трогают. Как я это узнал? Всё просто — мои запасы бухла быстро закончились меньше чем через неделю, и я был вынужден под страхом смерти отправиться за добавкой в тот самый магазин.

По дороге я и встретил одного рогатого. Для храбрости я прямо перед ним всадил последнюю пачку сока, расправил шире плечи, сказал «писта тебе» и быком попёр на него. Видимо, даже гопники не любят связываться с пьяными — чуть посторонившись, он пропустил меня подобру-поздорову.

А когда я пополнил стратегические запасы бухла, то даже Эсмеральду на сок подсадил. Она стала более доброй и почти перестала выносить мне мозг, что я бездарь и не хера не делаю. Или, мол, по ночам храплю и не даю ей спать. Спала теперь и даже зубами не клацала!

В общем, сок Риака — это не только вкусная живительная влага и жратва, но и эликсир молодости, мудрости и спокойствия. Одни плюсы, как ни посмотри! Да от него даже перегара нет!

Пять дней назад, по дороге на другой конец города, я раздобыл работающий автомобиль и привёз кучу медтехники. Даже умудрился привязать к крыше массивную медицинскую кушетку, напичканную непростой аппаратурой.

На следующий день я уложил в неё Эсмеральду. Как по часам, она отрубилась, но оказывается не умерла, как нам сначала показалась, а впала в состояние зомбяческой комы. Дело в том, что тела моих коллег не совсем мёртвые.

Мы и так знали, что движение крови по телу зомби происходит, но очень медленно. У нас кровь «гоняет» не сердце, а печень и почки. Оттого мышцы у зомби шевелятся, и мы практически перестаём гнить, когда в теле собирается определённое количество специального трупного яда, что убивает ненужные бактерии. А у моей девушки даже поток не снизился, просто она впала в некое «безсознание» на такой высоте.

Далее, моя булочка-медсестра вколола ей некие препараты и стала переливать какую-то синтетическую универсальную кровь. На следующий день с Эсмеральды стали слезать трупные пятна. Кроме губ и кругов под глазами, её кожа начала приобретать здоровый оттенок. А позавчера мы с Далэи даже нажрались из-за невероятной победы — непрямым массажем сердца.

С помощью специального аппарата и катетеров мы запустили главный человеческий орган, и девушка задышала. Конечно, предварительно, под аппаратом искусственного дыхания, но всё же.

Но это не совсем была победа. С помощью ручного сканера Далэи определила, что отвечающие за сознание отделы мозга девушки полностью недееспособны, кроме ствола мозга, отвечающего за дыхание и сердцебиение.

Вчера-то мы и отключили её от аппарата жизнеобеспечения, так как она самостоятельно дышала. Далэи даже меня просканировала и не смогла понять, как мой мозг функционирует. Вроде он полностью мёртвый по составу, но происходят активные нейронные импульсы, причём во всех областях.

Здраво рассудив, если я как-то смог возродить сознание, то и Эсмеральда сможет — мы продолжили эксперимент. Правда, Далэи с этим была не согласна, мол, мой мозг управляется духовной силой, а не биологией. И типа душа Эсмеральды уже давно у «средства от изжоги», а её место в теле может занять только такой же залётный дух, как я. Как бы я ни удостоверялся во всякой чертовщине, но верить в это не хотелось.

— Чёрт… Далэи, отцепи её, пожалуйста… — попросил я, не отводя взгляда от моей брюнеточки, и нежно погладил её по щеке.

Моя подруга тут же начала суетиться и отключать катетеры от её тела. А я поглядел на голографический экран над кроватью. Не было не то что сердцебиения, а даже слабой зомбяческой перекачки крови печенью.

— Готово! Что ты будешь делать? — взволнованно спросила Далэи.

— Немедленно опускать вниз, — хмыкнул я и, подхватив брюнетку на руки, вышел из нашей оборудованной палаты.

В душе образовалась ноющая тоска. Я так надеялся. Неужели все мои коллеги обречены быть ходячими недомертвецами? А особенно жаль было мою Эсмеральду. Среди тупых зомбаков она чем-то разительно от них отличалась.

С этими мыслями я дошёл по ступеням до седьмого этажа, из открытых дверей которого вышли три коллеги и сразу кинулись на меня! А точнее на ту, которою я нёс в руках!

(Иллюстрация 6.2)

— Вы чего, гомосеки⁈ Рехнулись совсем⁈ — рявкнул я, отпинывая ногой первого лысого зомбаря на остальных. — А ну свалили! Это же своя, мляди!

Но меня никто не послушал, как всегда. Они резво встали и кинулись по новой. Быстро усадив Эсмеральду на ступени, я с ноги пнул одного и, схватив за башку другого, саданул его об стену. Третий же, перепрыгивая меня, схватил лодыжку девушки и вцепился в неё зубами.

— НУ СУКИ! — заорал я, и по моему телу словно разлилась какая-то теплота.

Со всего маха я долбанул об стену башку второй раз, со звуком отчётливого треска арбуза, и с размаху саданул ногой в затылок козлу, что трепал девушку за лодыжку. Схватив его чайник за подбородок двумя руками, я со всей дури потянул его на себя и с чавкающим звуком вырвал тупой хавальник вместе с куском позвонка.

Третий кинулся поверх меня, суча своими клешнями в сторону девушки, но я его просто перехватил за шею в захват и сломал её. Его тело обмякло, лишь челюсть продолжала безмолвно двигаться и клацать зубами.

Со страхом схватив Эсмеральду на руки, я очень быстро спустился на шестой этаж и заперся в первой попавшейся комнате. На пятом и на третьем ещё были коллеги, но также я мог их не заметить и на шестом.

Как всегда, в открытой комнате была разруха и умеренный холод. Отапливался только наш двадцать седьмой этаж. Помимо перевёрнутого стола, кресла и оборудования, здесь был вполне живой чёрный диванчик, куда я и уложил девушку. Сел рядом с ней и положил её ноги себе на колени.

Напряжённо наблюдая за брюнеткой, я взглянул на её медленно кровоточащую лодыжку и почувствовал дичайший голод! Ярость на самого себя ударила по мозгам, а по телу опять разлилась непонятная теплота и голод жалобно затих где-то в глубине центра груди.

Прошло уже часа два, тело девушки стало деревенеть от холода, но ничего не происходило. Я уже откровенно начал паниковать. В этот момент мой задний карман завибрировал, и я судорожно схватил телефон — звонила Далэи.

— Алк, в чём дело? Ты где? — обеспокоенно спросила девушка, а я переключил на видеосвязь.

— Я не понимаю… Она не оживает… — нахмурившись, ответил я и повернул камеру на тело бледной Эсмеральды.

— Странно… Может, нужен укус! Попробуй…

— Есть укус. Ублюдки накинулись на неё, пока я спускался, — перебил я подругу и показал камерой место укуса.

— Бред какой-то… Недавно умершее тело должно заражаться в разы быстрее. Через час она обязана была быть умертвием… — озадаченно проговорила Далэи, когда я повернул камеру на себя.

— Может, не хватает заражённых клеток? Что если моей крови…

— Я сомневаюсь, что это поможет, Алк. Цепочка вируса очень короткая, и она молниеносно встраивается в кровяные клетки. Дело в чём-то другом, — покачала она головой.

— Я всё же попробую, — сказал я и отключил связь.

Положив телефон на подлокотник, я встал перед девушкой на колени, разорвал зубами себе запястье левой руки и, приоткрывая ей рот, стал капать свою коричневую жижу на ровные зубки.

За этим делом я провёл полчаса и проконтролировал, чтобы это всё упало ей в желудок. Но за последующие три часа ничего не изменилось…

Дико разбитый, я прямо так, в распахнутой рубахе и тапочках, спустился на первый этаж. Нашёл хранящиеся в подвале большие плотные пакеты — в них я переносил тело жениха Далэи — и упаковал Эсмеральду, чтобы коллеги опять не набросились на неё. До самой темноты я копал в клумбе мёрзлый чернозём, рядом с Михонтом, похоронил девушку и поплёлся домой.

— Мне очень жаль, Алк… — печально произнесла Далэи у барной стойки, когда я вошёл в зал.

— И мне… жаль… — хмуро пробормотал я, садясь напротив неё.

Подруга, ничего не говоря, наполнила мне большой стакан чистого сока Риака до краёв и пододвинула мне. Благодарно кивнув, я залпом влил в себя пол-литра пойла. Далэи первый раз видела меня в таком состоянии, в котором я ни разу не улыбнулся и еле как поддерживал разговор.

Короче, этой ночью я нажрался до такой степени, что вырубился прямо на барной стойке, совершенно без памяти. Но вроде как мы с Далэи даже поплакали, по-братски обнимаясь.

(Иллюстрация 7)

Если смотреть вниз, то тебе кажется, что эта вышка мотыляется на метр из стороны в сторону! Прибавить к этому крышу тридцатиэтажного здания, и ощущаешь себя в стратосфере в очень шатком положении!

Думал, я херов «еблунтик», долбанувшийся с Луны, а оказывается, нет! Я дико боюсь высоты и явно не был высотником в прошлой жизни! При всём при том, зная, что перенесусь в другое тело зомби, я всё равно от страха готов генерировать тонны кирпичей в миллисекунду!

— Тебе надо открыть эту капсулу и посмотреть, что в ней происходит! — прозвучал голос Далэи.

— Да ладно⁈ Я сейчас, сразу после того, как ты меня придержишь! А лучше спусти меня на землю, опять поднимись и сделай это сама! — прорычал я и зажмурил глаза.

— Алк, не паникуй. Если бы я знала, что у тебя такая боязнь высоты… — произнесла она так, будто я чмо и последний трус, а не мужик.

Но я нифига не трус… Мне просто очешуеть нахрен как страшно! А это уже другой уровень, сравнимый со статусом «божественный ссыкун»! И нет, мне не стыдно!

— Если тебе не холодно, то не торопись. Привыкни сначала к высоте, — успокаивающе добавила она.

Я не стал язвить, а тем более слушать глупые женско-булочные советы. К чему мне ещё привыкать? К трезвому образу жизни? Сам уж разберусь, без карамельных подсказок. И я разобрался. Приняв своё мужское решение, я стал привыкать к высоте.

Через пять минут раскачивание шпиля меня уже не так сильно трогало за нижний генератор страха. А из-за того, что я пристегнут своим поясом к платформе, смог оторваться от этой металлической капсулы и уже без паники её рассмотреть.

— Тут какой-то странный зигзаг крест на крест, типа шляпки болта. Это замок? Чего с ним делать? Раскручивать? — спросил я у Далэи, что до этого терпеливо молчала, наблюдая за мной снизу.

— Ну, наверное… Ты же взял весь инструмент. Поищи там, — неуверенно ответила она.

— Кого я спрашиваю?.. — цыкнул я, скинул рюкзак и достал набор инструментов.

Странный набор был с не менее странной отвёрткой, если её можно так назвать. Она сама крутилась, при нажатии одной кнопки, а куда должны вставляться «биты» в человеческом мире, здесь вставляются странные головки с различным рисунком внутри. Обычно у нас такие инструменты играют роль «папы», вставляясь в отверстие, а тут всё наоборот и через жопу!

В общем, нужного инструмента я не нашёл. А другими средствами, по типу пассатижей, провернуть шляпку не получалось. К тому же, эта капсула была заледеневшей, особенно в районе дверцы. Но я таки сумел открыть дверцу универсальным инструментом — монтажкой! Которую я тоже захватил.

— Хе-хе! Без монтировки и зубила ты не слесарь, а мудак, да? — ехидно усмехнулся я, вспоминая всплывшую в голове цитату, и поглядел на свою железную подругу.

— Алк! Ты чего сделал⁈ — поразилась Далэи.

— Как чего? Открыл портал в ад, — пожал я плечами, рассматривая дверцу изнутри.

— Какой к злонгам портал в ад⁈ Эта капсула с влагозащитой! Если она не будет герметичной, то модуль и двух дней не проработает!

— Эм-м… Не волнуйся, булочка. Всё будет окей! — улыбнулся я и, поглядев вниз, показал большой палец. Но в данный момент мне стало слегка стыдно, нужно было сначала попытаться долбануть молотком!

— Перестань. Меня. Так называть! Я не знаю, что за «окей» такой, но постарайся не накосячить, Алко-ого-лик, — с укором прочеканила она, называя меня «полным» именем, от чего я воодушевился, ведь настоящие алкоголики как раз то и делают, что косячат.

Отбросив разбор моих заслуг на потом, я стал более внимательно изучать внутренности. Связка проводов жгутами оплетала какую-то плату, что отливала всеми цветами радуги. А сверху всей этой внутренней конструкции находилась оранжевая шайба-бублик, подключенная какими-то четырьмя коннекторами. Это и был тот самый датчик, который надо поменять. По крайней мере, на схеме Далэи указала именно на неё. И эта же штука находилась у меня в рюкзаке, только со слегка другим оттенком.

Конечно же, и здесь было всё по булочно-батонному, а не по-человечески. Пока я допетлил как отключить эти разъёмы и отсоединить датчик с посадочного места, вспомнил про Кузьку, а потом про его мать в разных позах.

Но вот установка нового датчика прошла гораздо быстрее. Почти профессионалом стал!

— Проверяй работу! Давай запуск, или как там у вас говорят… когда включают эту штуку, — с улыбкой сказал я.

— Хорошо, — прозвучало из телефона.

Через минуту плата плавно засверкала фиолетовыми электрическими разрядами, а оранжевая шайба начала светиться.

— Отлично! Энергия есть! Это и правда оказался этот датчик! — весело отозвалась булочка.

— Постой-ка, то есть, ты точно не знала, что это была именно эта поломка? — изумился я и круглыми глазами поглядел вниз.

— Я только предполагала из полученных ошибок системы питания. А ты чего хотел? Я, вообще-то, медработник, а не энергетик!

— Слушай, медработник. А как ты меня отсюда спускать будешь? — спросил я, ощущая, что просто от мысли, что мне нужно будет отстегнуться, кусается задница!

— Э-э, Алк… Давай об этом поговорим, когда ты герметично закроешь капсулу, — со снисхождением ответила девушка.

— Л-ладно… — протянул я и повернулся опять к дверце.

Стараясь не думать о предстоящем, я переключился на лючок. По окантовке он был прорезиненный и запирался элементарным изогнутым металлическим флажком, который можно было поднатужиться и открыть пассатижами. Он просто серьёзно заледенел. Видно, от конденсата.

Когда я выломал дверь монтажкой, то слегка выгнул флажок и саму дверь. Металл дверки был достаточно тонкий, так что я принялся исправлять изгибы голыми руками. Всего за пару матов мне удалось выправить её в первозданное состояние, почистил края ото льда и принялся за замок-флажок.

А вот здесь я видно погорячился, утверждая, что смог бы его открыть, если бы постарался. В этой пародии замка всё настолько заледенело, что без постукиваний изнутри ничего бы не вышло, даже примени я зигзагообразный ключ.

Благодаря моему гениальному арбузику я идеально выправил флажок пассатижами, но прежде чем обстучать замок, принялся греть его руками, чтобы лёд лучше сбивался. Вот только мои руки имели градус немногим выше ноля. Совершенно бесполезно его так греть.

Наверное, Далэи была права, когда назвала меня не до конца гением. Я решил задействовать самый тёплый элемент своего тела. Нет, это была не задница, а ещё более важный орган — язык!

— Би-ия-ть! — выругался я, когда понял, что прилип к замку языком.

И только сейчас я вспомнил про свою детскую травму, когда такое уже происходило когда-то!

— Алк, что там у тебя? Всё нормально? — забеспокоилась девушка.

— Аха! Но-ма-на! — промычал я, махая рукой, однако это прозвучало неубедительно. — Ся-с! Пос-ти ако-нсил, — попытался я сказать более твёрдо, но прилип ещё и нижней губой.

— Я ничего не понимаю! Постой… Ты чего, лижешь дверцу⁈

— Не-е-а! — отрицательно замотал я головой, а дверь затряслась вместе со мной.

— Неужели… ты прилип к металлу⁈ А-ха-ха-ха! — в голос засмеялась Далэи, видимо, наблюдая за мной из бинокля.

— А-ха-ха-ха… Смя-фно… — саркастично передразнил я девушку и прилип уже верхней губой.

Когда я попытался ещё что-то промычать, было слышно, что Далэи упала с телефоном на поверхность крыши и совершенно не по-женски ухохатывалась и задыхалась со смеху. Она даже хрюкнула пару раз.

«Фу! Как не культурно!» — подумал я и помог себе пальцем свести косившийся глаз к носу.

Затем, сведя ладони вместе у рта, я принялся глубоко дышать и пытаться разогреть замок, но всё происходило крайне медленно. Всё из-за моей теплорегуляции, которой, по сути, и нет.

Тело зомби не замерзает до конца из-за бурлящих в плоти токсинов. Но в некоторых случаях не помогут и они. В мороз мои коллеги особенно активны, ведь если мертвяк остановится, то через пару часов на двадцатиградусном морозе он заледенеет окончательно.

Короче, вот это я попал… Отрывать в лохмотья своё сокровенное мне дико не хотелось. Лишиться языка — это теперь так же страшно, как лишиться члена или фака!

— Хи-хи! В сумке есть термо-пистолет для отогрева металлических деталей. Сам он пластиковый. Чтобы применить, поднеси ствол с обратной стороны люка и нажми кнопку, — проинструктировала меня девушка, продолжая посмеиваться.

Я быстро последовал её совету, благо мой рюкзак был в доступности моей левой руки. Нащупав подобие пластикового пистолета, я в холостую нажал кнопку и ничего не произошло. Только когда я поднёс ствол с другой стороны двери, прямо на зигзагообразную личинку и нажал кнопку, замок стал резко разогреваться.

— Наконефто! — прошепелявил я и стал разрабатывать онемевший язык: — Ах, у ели! Ах, у ёлки! Ах, у ели злые волки! Милая Мила любила белила — обильно белила Людмила дебила…

— Что ты там бормочешь? Ничего не понятно, — хмыкнула булочка.

— Я негодую, почему ты мне раньше не сказала про такую штуку, — сказал я и поглядел на аппарат для разогрева.

— Я же откуда могла знать, что ты воспользуешься языком вместо нормального инструмента? Ты не сказал ничего.

— Я красноречиво ругался! — возмутился я.

— Кроме «фак» и «мля», я больше ничего не понимала. Закрывай уже капсулу и спускайся!

— Легко сказать… — вздохнул я и принялся за работу.

Как не странно, после того, как я чуть не потерял средство коммуникации с хлебобулочными изделиями, страх высоты порядком поубавился, а потому и дело пошло намного быстрее.

Отогрев дверь ото льда полностью, я показал ей средний палец и грубо захлопнул. Пассатижами зафиксировал замок и убедился, что эта штука герметична и по периметру нет щелей. Запихав весь инструмент назад, закинул рюкзак на спину и, встав раком, стал спускаться, предварительно отцепив карабин.

Как бы я ни храбрился, но ноги всё равно предательски дрожали и пытались соскочить с заледеневших перекладин. Правда, спуск оказался легче. Уже метров через пять вышку трясло гораздо меньше, а на последних метрах я вообще бодро спрыгнул на крышу. Только не удержался и плюхнулся на задницу. Но настроение мне это не портило — я был счастлив оказаться на твёрдой «земле».

— Ты молодец, Алк! И язык почти не пострадал! — посмеиваясь, подошла ко мне Далэи, одетая в красный пуховик и шапку.

— Что ты там говорила насчёт награды? — усмехнулся я, поднимаясь и отряхиваясь от снега. От чего девушка изогнула бровь.

— Я ничего такого не говорила. И что ты хочешь? Свои пошлые на…

— Минет! — не дав договорить с улыбкой перебил я её.

На что девушка закатила глаза кверху и, выставив правую руку, показала мне «фак» — научил, Анунах, на свою голову.

В любом случае, от того, чтобы потереть мне спинку в душе, она уже не отвертелась. Правда, выбила у меня обещание, не пугать и не смущать её своим «питоном» — пообещал держать его в руках! Хе-хе!

После хорошей интимной помывки ручками девушки она приготовила поесть, и мы, включив какой-то местный исторический фильм про датарохцев, засели на диван с едой и бухлом.

Он повествовал о каком-то праведнике-либерале, что пошёл против тоталитарного правителя. Его приговорили к казни, но исполнил приговор он сам — собственноручно вырвав себе сердце голыми руками. Во время этого он призвал «средство от изжоги» в свидетели, который озарил его светом, тем самым делая либерашку святым в глазах общественности. Своей жертвенностью он вызвал брожения в умах людей и нечестивого «царя» в последствии свергли.

Мне даже понравился этот фильм. Я прямо себя представил среди гопников, которые выклянчивают у меня семки, курево и «позвонить», а я такой рву на себе тельняшку и с воплями: «Нет у меня ничего! Реннион и Горбачёв свидетели!» — даю в морду первому быдлу. Ну и в итоге настаёт моя полностью героическая и жертвенная смерть…

После фильма и некоторых дел по «этажу» вечером ко мне присоединилась Далэи с фырканьем «я из-за тебя превращусь в пьяницу». До самого сна мы с ней проболтали на разные темы, а я ещё чуть-чуть пополнил свой словарный запас и узнал о некоторых тонкостях взаимодействия батонов и булочек в городской неволе.

На утро следующего дня я, как всегда, в первую очередь направился в ванную, умыться и принять быстрый контрастный душ. Уже как с месяц я болею синдромом чистюли, но мне нравится. А ещё нравятся забавные зубные щётки, вот только называются они «ополаскиватели».

Это такой прибор, который выглядит как электрическая щётка с «человеческой» Земли, но на конце, вместо щетины, небольшой цилиндр в два сантиметра, расположенный поперёк. Когда его кладёшь на язык и, закрыв хавальник, нажимаешь кнопку, то поступает чистящая жидкость, которая начинает как в центрифуге гоняться по кругу. Всего минута, и твоё интеллигентное отверстие для коммуникаций не просто свежее, но ещё и отбеленное, как дополнительный разъём порно-звезды.

В общем, я теперь хожу весь такой красивый, чуть синюшный и с голливудской улыбкой — благодать!

— Здравого утра, Алк, — улыбнулась мне Далэи, попивая за барной стойкой горячий напиток, похожий на цикорий.

Перед ней стоял компьютер в виде плоского металлического цилиндра, над которым висела голограмма. Когда первый раз его увидел, я аж офигел! Неужели я попал во вселенную Звёздных Войн⁈

— И тебе здоровья, Далэи! — улыбнулся я в ответ и выверенным смелым шагом направился к холодильнику.

Сразу же взял пакет сока Риака и стакан, подойдя к столу, сел и как заправский интеллигент набулькал себе розового нектара. Чистый сок Риака жёлто-оранжевый, а это был разбавленный с каким-то соком ягод. Если сравнивать его по крепости, то чистяк — это тридцатиградусный бальзам, а ягодный сок Риака — это хороший портвейн «777» или «Три хороших удара топором по печени». По утру я всегда начинаю с портвейшка!

— Зомби-пьяница, — хмыкнула Далэи.

— Должен же во мне быть хоть один недостаток, — пожал я плечами, залпом всадил стакан и начал наливать следом ещё одну порцию.

Далэи фыркнула и хотела что-то сказать, но на её компьютере прозвучала странная трель, похожая на звонок. Девушка расширила глаза и, шикнув мне «тихо», ткнула по голограмме.

На экране появилась мужское сальное рыло возрастом лет за сорок, с глубоким шрамом на лбу, с носом-картошкой и чернявой короткой шевелюрой. Одет во что-то сильно потёртое, камуфляжное. Так как я сидел с другой стороны стола и чуть сбоку, видел я его довольно хорошо, а он меня нет. Камера компа была направлена на девушку.

— Я командир семнадцатой снабжающей группы самообороны Сайскана, Драхонт Лизак. С этого адреса какой-то умник оставлял заявку о помощи. Представься мне. И побыстрее, — грубовато потребовал он.

Видимо, для девушки такая манера разговора тоже была странноватой, так как на секунду она даже растерялась в недоумении. И вроде ничего такого не сказал, и не вставишь «чего это вы мне тыкаете?» так как от этого зависит её переправка в «цивилизацию». Она четыре дня назад оставила эту «заявку», о которой сказал лизачь-боров.

— Я Далэи Раас, гражданка Содружества. Это я оставляла прошение о помощи, — кивнула она.

— По месту нахождения проживаешь одна? — без интереса спросил он.

— Да. Мой муж погиб почти период назад, — поджав губы, ответила девушка, а жирный батон, наоборот, приободрился и с лёгкой улыбкой уголками губ сказал:

— Сочувствую, кроха. И что? Самликор не хочет спасать своих граждан?

— Они сказали, что в ближайший год у них нет места в городе.

— Знаем мы, что они говорят, — хмыкнул он и, приподняв бровь, спросил: — Какими припасами и аппаратурой располагаешь?

— Не поняла, к-какое это имеет значение? — с лёгким изумлением заикаясь спросила девушка.

— Ты что, меня плохо расслышала, девка? — нахмурился он. — Мы группа снабжения, а не спасательный отряд бессребреников. Мы прилетим по заявленным координатам только при условии, если будет чем поживиться. Если хочешь, чтобы мы тебя прихватили на свой глондер, то будь так добра, отвечать на вопросы!

Манера его разговора нам кардинально не понравилась. Я, может, и не в курсе, как тут общаются между собой «человеки», но по растерянному лицу девушки было ясно, что явно не так.

— Далэи, посылай его нах! — лёгким шёпотом сказал я и ткнул средний палец голограмме.

Девушка растерянно поглядела на меня, не зная, что ей делать. Однако толстый боров подлил массажного масла на задницу:

— Ладно. Как знаешь, красавица. В следующий раз вылет на север будет только через два периода…

— Стойте! — спохватилась Далэи. — У меня годовой запас продуктов! Есть рабочая локальная станция жизнеобеспечения, компьютеры и рабочее медицинское оборудование для реанимации. Я медработник второй категории. Уверена, буду полезна Сайскану, — быстро отчеканила девушка и жалобно взглянула на меня, мол, прости что так скоро придётся расстаться.

Я же об этом не беспокоился. Мне больше не нравилось, как разговаривает этот батон. Понимаю, конечно, что апокалиптичный мир не страдает сантиментами и вежливостью, но мне кажется, так быть не должно, судя по их фильмам…

— Неплохо, — хмыкнул он. — Хорошо, я утверждаю маршрут. Скинь по моему адресу координаты местонахождения и описание места посадки. Если всё нормально сложится, то через четыре часа будем у тебя.

— Хорошо. Спасибо, — натянуто улыбнувшись, кивнула девушка.

— Пока рано благодарить, кроха. До встречи, — с усмешкой подмигнул он и прервал связь.

— Далэи, ты уверена? — сразу же спросил я и вдогонку возмутился: — Этот батон — вылитый бандит из девяностых!

— Не знаю, о чём ты. Но да, хорошими манерами он не обладает, — вздохнула Далэи и хмуро поглядела на меня. — Ну а что мне делать? Ждать ещё год?

— Можно хоть два года. Я питаться почти не буду, да и найду ещё еды, если надо!

Но Далэи, печально покачав головой, потянулась через стол и взяла меня за руку.

— Спасибо тебе, Алк. Я жива благодаря тебе. И хотела бы остаться с тобой подольше, но мне кажется, другого шанса может и не быть. А если, как ты говоришь, «изменённые» убьют тебя, и ты перенесёшься в другой конец мира…

— Тогда я буду ломать себе арбуз об стену, пока не попаду в Готьянит! Максимум недельку на это потрачу! — перебил я девушку.

— Нет, Алк, прости… Мне всё равно нужно человеческое общество…

— … а не общество зомби-душнилы, — омрачившись, закончил я, отстранился от её руки, схватил стакан и осушил его залпом.

— Это не правда. Не говори так, — вздохнула девушка и вернулась к компу.

Выдув всю пачку бухла, я заметно повеселел и уже не так сильно беспокоился о девушке. А она, отправив координаты тому хмырю, стала капитально нервничать, и мне даже пришлось её успокаивать. Встав из-за стола, я подошёл к ней и, потянув за руку, поставил на ноги, а затем приобнял. Шмыгнув носом, она крепко обняла меня в ответ и уткнулась в плечо.

— Боязно мне… — прошептала она.

— Менять образ жизни всегда не просто, — сказал я, поглаживая её по спине.

— Это точно…

— Тебе надо отвлечься, — улыбнулся я.

— Как? Зачем? — не поняла девушка и подняла голову, взглянув на меня.

— Ну чтобы не переживать наше с тобой расставание! Предлагаю тебе сделать мне приятное напоследок! Так уж и быть! Я надену презерватив, хотя я чистый и так…

— Мертвяк-извращенец! — возмутилась девушка и, ударив меня в живот, отстранилась.

— Ну вот, так-то лучше! Уже не киснешь, — кивнул я. — Но ты знай, моё предложение всегда в силе! — улыбаясь, подмигнул ей.

— Обойдусь от такой чести, — фыркнула она. — Пойдём, нужно часть твоих припасов перенести ниже на этаж.

С этим я был полностью согласен! Я ни грамма своего бухла не отдам этим батонам! Вот только Далэи хотела оставить мне и часть продуктов, мотивируя это тем, что бухло не жрачка, но я с этим был категорически не согласен. Ещё какая жрачка! А потому отказался. Да и, если что, думаю, выскребу что-то из еды в городе.

В общем, две оставшиеся телеги моего сокровища мы перенесли довольно быстро. Девушка опять начала волноваться, и я усадил её за фильм. Алкоголь не предлагал, да и сам не стал больше пить. Я хоть и буду прятаться от делегации «спасителей», но мало ли что.

Насчёт этого мы давно договорились с Далэи. Показываться в моём нынешнем виде представителям городов мне не стоит. Самликорцы меня просто скрутят и отправят в лабораторию на опыты, бандюги из Сайскана, наверное, вообще застрелят на месте, либо тоже скрутят и продадут Датароку, тоже на опыты.

Правда, девушка всё же посоветовала мне встретиться со жрецами Ренниона — это те, что из числа датарохцев. Но я что-то не горю желанием встречаться с типами, которые могут подчинять себе духов и призывать их воплоти. Вдруг меня в лягушку превратят, или… в свинью! Не-е-е… Ну его нафиг!

Прождали мы батонов весомо больше, чем четыре часа, уже начало откровенно вечереть. Далэи теперь начала нервничать уже из-за того, что с ними могло что-то случиться, и никто больше не прилетит.

Но её компьютер опять затрезвонил. Я отошёл от дивана, а девушка «взяла трубку».

— Мы подлетаем! Встречай нас на крыше, красавица! — навеселе сказал уже другой, более молодой парень, но в таком же потрёпанном камуфляже.

— Эм… Вы кто? А где господин Драхонт? — нахмурилась девушка.

— Он пилотирует глондер. Не волнуйся, встретитесь, — хмыкнул он.

— Х-хорошо, сейчас поднимусь, — неуверенно кивнула Далэи и завершила связь.

— Какие-то они, странные… — фыркнул я.

— Катастрофа многих поменяла, — пояснила девушка, отложила компьютер на журнальный столик и убежала надевать тёплые вещи.

Через пару минут она вернулась, чтобы проконтролировать, как я спрячусь. В комнате напротив нашей гостиной было маленькое подсобное помещение с какими-то электро-шкафами и некоторыми инструментами.

Я спрятался в среднем шкафу, который мы предварительно выгребли. Мы предположили, что они сюда точно не сунутся, а мне, если что, будет достаточно хорошо слышно почти весь этаж по коридорам. Это для того, чтобы я понял, когда они покинут это место.

Минут через пятнадцать я услышал приближающиеся мужские голоса. Дверь комнаты была приоткрыта, но что там происходит, видно не было. Вроде как, их там было трое, помимо моей булочки.

— Вот здесь находится запас продуктов… — услышал я вдалеке голос девушки и открывающуюся дверь.

— Повезло тебе с муженьком, красавица. Столько еды натаскал, — гоготнул кто-то из них.

— А где находится медицинская аппаратура? — спросил мужик, как раз тот самый Драхонт.

«Великий Данунах, почему у них такие тупые имена?» — подумал я, пока девушка вела их мимо меня дальше по коридору.

Минут через пять они вернулись назад и зашли в гостиную.

— Ну вот. Всё, что успели нажить за это время, — сказала Далэи.

— А риака нет? — спросил кто-то, и я услышал, как открывается дверь холодильника.

«Хрен тебе», — с улыбкой подумал я.

— Нет. Мне он незачем, — ответила девушка.

— Что за невезуха…

— Слышь, сучка. Не могла позаботиться о гостях? — недовольно выдал другой.

— П-почему вы так со мной разговариваете? — взволнованно спросила Далэи.

— Успокойся, Тьянк, — флегматично произнёс Драхонт. — Видишь ли, дорогая. Мы уже три дня в полётах. Хотелось расслабиться, — довольно добавил он.

— А потому, тебе придётся сделать так, красавица, чтобы мы расслабились без дурмана, — объявил первый, который открывал холодильник.

— Я… н-не понимаю. Ч-что вы говорите?.. — дрожащим голосом пробормотала Далэи, а я капитально напрягся, как взведённая пружина.

«Вот не зря мне всё это не нравилось!»

— Проблема в том, кроха, что в Сайскане тоже пока места нет, а потому мы заберём лишь провизию и оборудование. Центральный модуль жизнеобеспечения тоже пригодится, — сказал Драхонт.

— Но вы же обещали! И вам что, не нужен медработник⁈ — почти плача, воскликнула девушка, а потом вскрикнула, как будто её кто-то схватил.

— Молчи, сучка. Будь паинькой, и может быть, мы тебя не прирежем… — пообещал второй.

— Нет! Прошу! — завизжала Далэи и послышался хлёсткий удар.

А я больше не мог терпеть. Аккуратно открыв двери шкафа, я быстро, но на цыпочках вышел в коридор. Дверь гостиной была открыта.

Прямо за проёмом стоял тот самый батон, что вторым звонил нам. Сложив на боках руки, он с улыбкой наблюдал за тем, как боров и второй мужик с коричневой шевелюрой завалили плачущую девушку на спинку дивана раком и начали стягивать с неё одежду. У всех за спиной висели серьёзные автоматы.

От ярости привычная, но странная сила разлилась по всему телу. Не теряя ни секунды, я сделал быстрый рывок к ближайшему ублюдку и, схватив его сзади за шею, надавил так, что он практически потерял сознание.

— А НУ СТОЯТЬ! ИНАЧЕ БАШКУ ОТОРВУ ВАШЕМУ УШЛЁПКУ! — рыкнул я, а мужики ошалело обернулись, выхватывая автоматы и нацеливая на меня.

— Что за злонгова ересь! — прошипел говноголовый.

— Поверить не могу — это мертвяк! — оторопело вторил ему боров.

— Пушки вниз, я сказал! — процедил я и надавил сильнее, так, что мужик в беспомощности захрипел.

Он был ниже меня ростом, а потому мне было относительно удобно.

— Эй, сучка! Это кто такой? — прошипела шестёрка борова, взглянув на плачущую девушку, что на полу забилась к дивану. Опускать пушки они совершенно не собирались.

— Вы меня что, плохо понимаете, животные⁈ — рявкнул я опять.

Сам боров же нахмурился и сказал:

— Извини, дружище Дзонт. Будем считать, ты заражён… — и синими вспышками открыл по нам огонь!

Я успел спрятать свою башку за спину бандита, но они даже не старались целиться в меня. Когда я прыгнул в сторону, они пробили насквозь изрешечённое тело товарища и попали мне в живот.

В припадке дикой ярости я, словно человек-паук, извернулся и приземлился ногами на стену. Отпружинив от неё, полетел прямо на борова, который со страхом поглядел на меня, не успевая нацелиться. Однако второй ублюдок тоже начал палить. Я не долетел до своей цели двадцати сантиметров — мою тыкву снесло в труху синей очередью…

(Иллюстрация 8.1)

— Драсьте… А вы кто? — натянуто улыбнувшись, спросил я.

— Для начала, срам прикрыть не хочешь? — хмыкнула эта дама.

— Дак я же прикрыл, — удивился я и кинул взгляд вниз.

«Блин… Было бы что тут прикрывать…»

Она поглядела на меня ещё раз, как на идиота, только на гораздо большего идиота. Так на меня смотрел психиатр в военкомате. Я прямо чувствовал, как она хочет схватиться за лоб и сказать: «Синдром Дауна налицо… Негоден…». И сделать какую-то пометку в личном деле.

Однако вместо этого она выдохнула и, качая головой, щёлкнула пальцами. Словно по волшебству, на мне моментально оказались белые штаны, кеды и футболка.

— Так лучше. Присаживайся, Максим Фокин. У нас будет серьёзный разговор, — сказала она, и перед её столиком появилось белое кресло.

Я неуверенно подошёл и сел перед ней, скромно сложив ладони на коленях.

— Меня зовут Ванесса Версус, я седьмой секретарь небесного архивариуса.

Во время этих слов рядом с ней взлетел тонкий остроконечный хвост.

Она не договорила, а у меня в голове моментально сложился пазл с красноватой кожей, кровавыми глазами и маникюром!

А потому, окирпичивая свои штаны, я заверещал:

— А-А-А! ДЕМОН!

И, дёрнувшись, упал вместе с креслом на пол. Вскочил на ноги, попытался убежать, но комната оказалась абсолютно замурованной.

— ПОМОГИТЕ! НЕ-ЕТ! Я НЕ ХОЧУ В АД! — заорал я, тарабаня кулаками в стену.

Но меня вдруг распяла невидимая сила и, развернув, прибила к стене.

Сомнений нет! Это демоница! Прямиком из Объединённого Ада! У них врождённая способность к телекинезу! Я не хочу туда! Дайте мне забвение!

Женщина нахмурилась, положила планшетку и, встав из-за стола, подошла ближе ко мне.

— ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! НАСИЛУЮТ! — в истерике завизжал я, пытаясь вырваться из невидимых оков.

— Ты совсем кретин? — спокойно спросила она, сложив руки на груди.

— Н-нет, не совсем… Т-только чуть-чуть… — заикаясь, ответил я. — П-прошу вас, уничтожьте меня. Только не в Геенну… П-пожалуйста…

Схватившись за лоб, демоница пробормотала на русском:

— Пи…дец… Из всех земляков в этот мир пришёл сказочный долбо…б…

И, качая головой, проследовала за стол. Я же, прямо так, распятый в воздухе, автоматически полетел за демоницей.

Не то что бы у меня был дикий страх к демонам, но воспоминания пыток в третьем кругу ада до сих пор наводят на меня неприятные мурашки. А если взять в расчёт, какой я дичи натворил в этом мире и скольких людей лично сожрал, то мне одна дорога — заключение в вечности в Геенне Огненной. Это наистрашнейшее место для любого грешника. Почему-то я был уверен, что в этом мире в ад я не попаду, если меня сожрёт червь! Вот идиот!

Но мой гениальный духовный арбузик сориентировался быстро. С чего это демоница назвала меня «земляком»? Мы, вообще-то, обитатели разных измерений, если так подумать. Однако имя у неё довольно «Земное». Неужели она «впопуданка»⁈ Да это же бред! Стойте… Не бред! Я только что понял, что она говорит на чистом русском!

— Сам сядешь, или заставить? — спросила она, сев за свой стол.

— Сам, г-госпожа… — промямлил я, и меня тут же отпустило на пол.

Подняв кресло, я, как скромница на первом свидании, сел перед демоницей и не смел поднять на неё взгляда. Насколько я помню, все представительницы этой расы крайне сильно не любят людей. Да демоны вообще человеколюбием не страдают. Разве что мне с моим многолетним мучителем повезло… Он с иронией и шуткой относится к каждому своему подопечному.

— Да не будь ты таким пришибленным! Здесь не Земля — Ада по определению не существует, — фыркнула мадам, и я в изумлении вскинул глаза.

— То есть к-как, н-не существует?

— Попробую объяснить, мистер ссыкун, — усмехнулась она. — Именно поэтому в Обители Ренниона встретила тебяЯ́, а не какой-то местный служащий.

И начала вводить меня в курс дела.

Этот мир крайне сильно отличается от привычного мне. Если существование загробной жизни вообще можно назвать привычным. Как объяснила демоница по имени Ванесса, здесь после смерти попадают прямиком к судьям Ренниона. И в зависимости от твоих деяний, тебе дают выбор: остаться ли работать в его обители, отправиться на перерождение или подумать.

Для грешников особый случай — их переселяют в других существ. Собачки, кошечки, обезьянки — кто угодно, но не человек. Длительность и вид существа зависит от твоих прегрешений. Если грехи не серьёзные, по типу жадности, чревоугодия, тщеславия и так далее, то тебя оставляют отрабатывать здесь, в Обители.

После этого демоница объяснила, кто вообще такая. Оказывается, она и правда из нашего мира. Больше двух сотен лет назад Ванесса «развоплотилась» в аду, что равносильно окончательной смерти, но к своему удивлению, очнулась перед самим Реннионом.

Она предполагает, что все умирающие в загробных измерениях не развоплощаются, а перемещаются в другие вселенные. Детальные подробности своей личной жизни, разумеется, она не сочла нужным мне поведать, а я и не настаивал — вопросов и так хватало.

Я уже знал некоторые тонкости по «загробным существам». Будь то ангел, демон или всякие чертяги из других религий — жизнь у них одна, условно бессмертная. То есть, живут они вечно, но если их насильственно убьют в их родном мире, — рае или аду — то они окончательно погибают, полностью развоплотившись. В отличие от человеческих душ, которые по-настоящему бессмертны.

У «человеков» умирает только физическая оболочка, а затем душа попадает в рай и по желанию идёт на перерождение. Ну или как в моём случае — очищается в аду и катится в рай. Вот только, какого «хэ» я не попал в рай? Этот вопрос я и озвучил после нашего знакомства.

— Этого пока никто не знает. А ради тебя одного узнавать не будут, — пожала она плечами. — Да и в небесной обители Ренниона мало учёных для этого. Почти все здешние работники — это души людей. В этом мире я единственная представительница «извечных» с нашего мироздания, и все мы очень заняты. Если ты не заметил, у нас тут небольшой зомби-апокалипсис, — с иронией в голосе закончила она.

— Но вы же можете предположить, почему я тут оказался? — осторожно спросил я.

— Предположить могу, — кивнула демоница. — Единственное, где твоя душа могла потеряться и выпасть из мироздания — это межмировой портал в рай. Он, конечно, фактически не межмировой, как мы уже можем утверждать, но именно он переносит сущности и души из ада в рай, а также на Землю. Большой выброс проклятья, что и превратил почти всё население этого мира в бездушных зомби-кукол, всколыхнул эфир мироздания и, скорее всего, задел соседнее, наше мироздание, в его небольшой области, куда твою душу и затянуло.

— Постойте… Значит, вы предполагаете, что я очистился после ада? И что за проклятье? Я думал, это вирус, — удивился я, на что демоница усмехнулась и пыхнула в меня кровавым взором.

— Мне нет необходимости предполагать. Я вижу на твоей душе печать очищения и часть воспоминаний, которые к тебе вернулись. Насчёт проклятья — всё сложно. Знать много тебе не нужно. Скажу лишь то, что проклятье и породило вирус, который захватывает тела людей, изгоняя души прямиком в Обитель.

— Значит, вылечить тело зомби нельзя?

— Вылечить-то можно, но это будет лишь пустой сосуд, — покачала она головой.

— А тогда какого хрена я вселился в тело зомби?

— Ах, да… Кстати, об этом… Но для начала небольшое отступление, — улыбнулась демоница. — По законам этого мира, за твои новоявленные грехи тебя должны отправить жить в тельце Инфузории туфельки.

— Если я ничего не буду осознавать, то я готов, — хмуро кивнул я.

— О-о-о нет, Максим! — сдержанно засмеялась она. — Наказание бы не было наказанием, если бы наказанный этого не осознавал.

От чего я в ужасе вытаращил глаза, а руки непроизвольно затряслись — это звучало поистине ужасно. Хуже только Геенна!

— Но в связи с тем, что ты владеешь иной духовной структурой, произошёл сбой в заложенных основах мироздания. От того ты и попал в межмирье, а оттуда в тело зомби. Твоя душа здесь не учитывается, а значит, не ведётся записей кармических деяний. Да и к тому же, до недавнего времени ты был словно дух, который даже не осознавал, что делает что-то плохое. Судьи просто не знают, как с тобой быть. И переродить тебя нельзя, как евреев — нет методики.

— Них…я не понятно, но очень интересно, — хмыкнул я. — Что за межмирье, духовная энергия и при чём здесь евреи? У вас здесь что, фашизм? — с подозрением спросил я.

— Я довольно давно покинула наш мир, но благодаря твоим воспоминаниям могу владеть современным русским. Вот только слово «фашизм» мне непонятно, — она придвинулась ко мне и пристально на меня поглядела, от чего я отвернул голову. — В глаза мне смотри, бестолочь! — внезапно прошипела она, оголяя свои вампирские клыки.

— Да, госпожа! — испуганно пискнул я и вернул взгляд.

Меня моментально словно загипнотизировали пылающие кровавым светом глаза. Хищный взгляд демоницы холодил душу. Я был как младенец перед взором кровожадного зверя и ужасной божественной совратительницы. Это продлилось пару секунд, но для меня показалось вечностью. Радужки Ванессы внезапно перестали светиться, и она, фыркнув, откинулась в кресле.

— Понятно всё с тобой… Некорректно ты выражаешься. Нет, здесь нет антисемитизма. Наоборот, евреи, а ныне датарохцы — Реннионом избранный народ.

— И почему я не удивлён… — буркнул я. — Правда, всё равно не пойму, почему датарохцы — евреи? И что за междужопие такое, с душниловской энергией?

— Всё шутки шутишь, не смешной клоун? — грозно нахмурилась она.

— Простите, — повинился я, втянув голову в плечи.

Демоница несколько секунд на меня пристально смотрела и наконец, что-то для себя решив, усмехнулась и сказала:

— Так уж и быть, выделю для ничтожного человечка ещё немного своего рабочего времени. Но начну с краткой предыстории.

И начала она с довольно большого отдаления, которое я слушал вполуха. Но всё же кое-что усвоил.

Несколько сотен тысяч лет назад людей создал не Реннион, а некий древний бог Солон. Да, в те «лохматые» времена божеств было множество, так же, как и разумных рас, населявших эту планету.

Многообразие рас несли войны, распри и ненависть. И в конечном итоге, войны погрузили планету в тысячелетний хаос, после которого на планете не осталось никого. Практически все боги ушли, но Солон был типа «истинным творцом» — он напоследок ещё раз посеял свои «семена творца» в этом мире и ушёл в другой.

Каким образом божок это сделал, я уточнять не стал, чтобы не портить забавную картину своего личного видения ситуации. Хе-хе!

Как представлю, что он в небесах спустил штаны и, достав свой божественный кукан, стал напоследок наяривать, разбрызгивая «семена творца». Я даже слегка хрюкнул от смеха при рассказе демоницы, но большего себе не позволил, так как она остановилась и хмуро покосилась на меня.

Когда я сделал максимально кирпичное рыльце, она продолжила:

— Десятки тысяч лет люди развивались, создавали себе идолов, но были абсолютно неприкаянными безбожниками. Поэтому около десяти тысяч лет назад шествие над людьми взял молодой бог Реннион, наблюдавший ради интереса за созданиями Солона. Он построил свои порядки и в рамках дозволенного поменял само мироустройство…

Далее, по словам Ванессы, первые беды начались, когда на землю ступили евреи. А это произошло как раз тогда, — по времени нашего родного мира — когда Моисей водил евреев по пустыне. Непонятно как, но около сотни человек переместились в этот мир прямо во плоти, а не просто душой, как в моём случае.

Реннион тогда обрадовался, что может сделать их своими названными детьми, потому как структура их души разительно отличалась от местных. Он дал им знания, как по закону этого мира подчинять себе незабвенных сущностей из мира духов. Но человеческая натура — она остается человеческой.

Датарохцы возгордились собой и начали сотни лет терроризировать чуть ли не весь остальной мир благодаря своей «жреческой» силе. Датарохи, как они себя тогда называли, становились жестокими, не имея ни капли милосердия к «низшим» — коренным жителям этого мира.

Вот тогда-то и спустился Реннион на землю. Не вытерпел бог того, что его названные детки оехули в конец. Он их проклял и посадил на короткий поводок в том самом городе, где они живут и сейчас. Весь остальной мир вздохнул свободно.

Вот так. Местное человечество и охеревшие «масоны» больше друг друга за булки не трогали. Датарохцы стали малочисленными, с привязкой к горной заднице, а обыкновенные люди расплодились.

— Вы намекаете на то, что я тоже еврей что ли? Не-не, я не жестокий — я русский, — с улыбкой сказал я, когда она договорила.

— Дол…ёб ты, по-русски! — жёстко ответила демоница. — Я это рассказала к тому, чтобы ты понимал, что структуры человеческих душ нашего мира и здешнего — разительно отличаются. Местным не дано работать с духовной силой. В них это просто не заложено! — повышая голос закончила она.

— Ладно, понял, госпожа Версус, но… разве я могу, как евреи, управлять этой… эм-м… духовной силой? — спросил я и сделал над собой усилие, чтобы не переиначить глупое название.

— А как по-твоему ты перемещался из тела в тело? Как голыми руками давил черепушки? И… — она усмехнулась, — кувыркался с мертвячкой, когда у тебя по определению не должно ничего стоять?

— Вы и это знаете⁈ — потрясённо воскликнул я, наливаясь пунцовой краской, а демоница загадочно улыбнулась и, слегка облизнувшись, вымолвила:

— Я же сказала, что видела твои воспоминания. А особенно похоть… Такой сладкий грех.

— Э-эм, госпожа, я не…

— Рот закрой, — перебила меня она, будто прочла в моих мыслях, что я хочу её мягко отшить. — По поводу «Межмирья»… — продолжила она, сцепив руки перед собой. — В нашем мироздании это называется «Межастральем». Это переходная зона в Астрал, а уже он сложный переходной слой реальности в нижние миры. Примерно то же самое и здесь. Сначала предмирье, а потом межмирье, которое напрямую связано с Обителью Ренниона и обиталищем ещё одного бога-отшельника — Урокона. В принципе, предмирье и межмирье — это один слой реальности, так что если будешь его называть первым вариантом, ошибки не будет…

В этот момент я скромно поднял руку как в школе, всё ещё продолжая краснеть за мои интимные сцены с Эсмеральдой.

— Чего? — приподняла она бровь.

— Э-э… Межмирье — это те самые пески? Откуда вы меня забрали?

— Всё верно, — кивнула она. — Ты и правда не совсем кретин, а только чуть-чуть, — сделала она мне комплимент, а я натянуто улыбнулся. — Этот слой реальности воспринимает тебя как духа. Ты же уже встречался с местными зверюшками в пустыне? — усмехнувшись, спросила она.

— Д-да… — подтвердил я, вспоминая громадного червя, и изумлённо спросил: — То есть, обрезанные могут вызывать таких зверюшек?

— Обрезанные? — переспросила Ванесса, но затем до неё дошло, что я имел в виду евреев, и вполне искренне засмеялась. — Хи-хи! Для справки: в этом мире они уже не обрезают свои перчики, — посмеиваясь, добавила она.

— Какие ж это тогда евреи… — хмыкнул я.

— Это уже другая нация. Их кровь давно смешалась с местными, — прокомментировала демоница, улыбаясь. — А насчёт твоего вопроса, то да. Практически все из них могут вызывать духов. Но большинство неспособно призвать духа размером больше кошки…

Какое-то время мы ещё проговорили об этих датарохцах на примере меня. Оказывается, то, что я чувствовал при ярости, когда по телу разливалось тепло — это и была духовная сила. Да и мой утренний стояк — это тоже последствия неосознанного её применения. По идее, я тоже могу вызывать духов, и у меня неплохие в этом перспективы.

Евреи вызывают духовную силу иначе. У них совершенно другие медитативные и вербальные практики, и вполне осознанные, в отличие от меня. По-настоящему сильные датарохцы могут даже летать, пылая своей «духовностью». И даже призвать себе на помощь того самого гигантского червя. Это же просто волшебники какие-то!

А вот что касается моей природы переселения в тела, Ванесса обосновала это так: я не имею «привязки» в этом мире в виде своего родного тела и, как говорилось ранее, у меня совершенно другая структура души, даже отличная от евреев. Поэтому «виндовс ХэПэ» мироздания выдаёт «синий экран смерти» и при каждом расколотом арбузике переносит меня в «межмирье», где автоматом назначает следующее незанятое тело. Вот, собственно, и всё.

На мои вопросы, что это за странный апокалипсис такой и откуда он взялся, демоница заявила, что это не моего ума дело. Пока что никому об этом знать не нужно. Ещё и оскорбила меня тем, что такому «треплу», как я, она не доверила бы даже поход в соседний ларёк за бухлом. Чем страшно меня обидела! Но я быстро разобиделся, когда она полыхнула на меня своим взглядом.

— Госпожа Версус, а назад, в наш мир, можно как-то вернуться? — спросил я, когда молчание чуть затянулось.

— Ты думаешь, я бы здесь сидела двести шестьдесят девять лет по-нашему времени и двести сорок пять по-местному? — вопросом на вопрос ответила она.

— Но что тогда… Зачем вы мне это всё… — растерянно стал бормотать я, но меня она перебила:

— Значит так, Максим. Я в курсе, что ты якобы хочешь помереть, как сопливый целкострадалец, которого отшила девушка, — отрезала она, а я на неё хмуро поглядел. — Опережаю твой вопрос — забвения не будет. Перерождения тоже. Выбора у тебя два: выполнишь кое-какое задание, лично от меня, либо сядешь здесь в маленькую комнатку с мягкими стенами, до тех пор, пока мы не решим, что с тобой делать. В первом случае все будут благодарны тебе и закроют глаза на кое-какие грехи, — закончила она и сложила руки на груди.

До зуда хотелось сказать что-то язвительное, по типу: «По заданию я с вами спать не буду — демоницы не в моём вкусе», «А награда будет?» или «А в комнатку бухло можно проносить?» — но я сдержался. Потупив взор, я не знал, что толкового сказать. Задание, конечно, интриговало. Но я не такой тупорылый, чтобы не понимать, что оно связано с «реалом», а это опять кровь, кишки, смерть, ходячие зомби и гопники с батонами.

— Посиди и подумай над этим, а мне нужно отлучиться ненадолго, — усмехнулась демоница.

Встав из-за стола, она взяла с собой планшетку и направилась к правой от меня стене, где из воздуха появилась белая деревянная дверь. Я уже хотел остановить её, чтобы попросить рассказать о задании, но дверь отворилась, и оттуда вышла девушка в одежде, аналогичной моей. Это была… Далэи!

(Иллюстрация 8.2)

— Полчаса вам на разговоры, — сказала Ванесса моей подруге.

— Благодарю, госпожа Версус, — кивнула Далэи,и демоница вышла за дверь.

Когда дверь исчезла, а девушка повернулась ко мне, я вскочил с кресла.

— Д-далэи… — прошептал я и девушка со слезами кинулась в мои объятья.

— Прости меня, Алк…

(Иллюстрация 9)

— Это я хочу нарушить правила, дебилка краснокожая⁈ — возмутился хозяин кабинета и даже привстал. — Да этот твой придурок сам сплошное нарушение правил!

— На личности не переходи, жалкий человечешка! — прошипела в ответ демоница и тоже привстала, её хвост направился остриём в наглеца, а глаза просто пылали красным светом.

— Ванесса! — рявкнул старец и поглядел на краснокожую.

Та очень быстро успокоилась, села ровно и сказала:

— Простите, архивариус Эфраим.

Старик перевёл взгляд на хозяина.

— Ванесса права, Саул. Мы не можем манипулировать с кармическими записями. Особенно пока Великий в раздумьях. Мы и так уже нарушили достаточно правил.

— Значит, его надо изолировать до лучших времён! Он же сам к нам пришёл! — шикнул блондин, но молчавшая до этого девушка взяла слово:

— Значит, верховный судья Саул, вы можете лично поставить печать о его задержании без рассмотрения дела в суде. Под вашу ответственность, разумеется, — усмехнулась она, чуть повернулась к Ванессе, подмигнула ей и продолжила: — Вот только, спешу напомнить, верховный судья, что данное деяние будет отображено уже в вашем кармическом досье.

— Я и без вас это знаю, первый секретарь небесного архивариуса Лея, — проговорил Саул с неприязнью, но вежливо. — Но для меня вы могли бы сделать исключение. Я за наш мир беспокоюсь, — чуть обиженно добавил он.

— Я не вправе нарушать свои обязанности данные мне Великим, — хмыкнула блондинка.

— Закончили с этим, — пробурчал старик и опять поглядел на Ванессу. — Дорогая, что думаешь насчёт своего подопечного?

— Я считаю, что он справится, архивариус Эфраим. Он хоть и своеобразная личность, но человек доброй души.

От слов демоницы верховный судья не выдержал:

— Добрый⁈ Да он же отсталый дебил! Я такому придурку побоялся бы давать задание сортиры драить! И он, кстати, больше года обильно жрал человечину! Это добрый по-вашему⁈ — жестикулируя рявкнул он.

— Саул! Успокойся! — повысил голос архивариус, и хозяин кабинета недовольно сел на своё место. — Ванесса, что по поводу его памяти и… — запнулся старик. — Как ты объяснишь то, что он и правда убил не мало людей?

Демоница вздохнула и с наигранно печальным лицом произнесла:

— Дело в том, что в его памяти произошёл сбой не меньше чем в мироздании. Он всерьёз думал, что гоняется за выпечкой и пряничными человечками, — грустно договорила она, но в глубине души озвучивала это с особым удовольствием.

Для её племени питаться человечиной в порядке вещей, а потому она в некотором роде горда за своего земляка и нисколько не осуждает его гурманские приключения.

— Не поняла, — изумилась блондинка. — В каком смысле «за выпечкой»?

— В самом прямом. Та самая хлебная выпечка, которую готовят в духовке, — хмыкнула демоница. — Я лично наблюдала в его памяти, как он видел своих жертв. Это были в прямом смысле пирожки из теста и сочного мяса, а не люди.

— Самки злонга отверстие переда… — начал материться Саул на древнем языке, а блондинка недоумённо захлопала глазами.

Старик же удивлённо крякнул и сказал:

— Тогда становится более-менее понятно, почему кармических данных нет вообще. Мироздание, в ином случае, даже при таком сбое хоть как-то да отреагировало.

— При всём уважении, архивариус! Я вынужден его изолировать, не считаясь с вашим решением! — прошипел Саул, а старик недовольно поглядел на судью.

— Ну изолируешь ты его, и что? — приподнял бровь Эфраим. — У тебя все досудебные помещения забиты грешниками, для которых пока нет возможности исполнить приговор. Я уже не говорю про город временного содержания, который ломится от душ тех, кто ждёт перерождения. Где ты его изолируешь? В чистом поле? На скалах Иоханна? Только Великий может расширить пространство Обители.

— Да пусть в чистом поле или на скалах! — воскликнул Саул. — Когда Великий явится, он определит, куда его…

— Великий может быть в раздумьях пару десятков лет! — повышая голос, перебил его старик. — Проклятье скоро спадёт и человечество начнёт восстанавливаться громадными темпами! А у нас нет не то что контроля над миром живых, мы даже моральные нормы не заложим, что людям такого повторять нельзя! Только единицы знают, из-за чего произошла катастрофа, и то — это виновники!

— Согласна с архивариусом, — кивнула блондинка. — Нам необходимы хоть какие-то руки в мире живых.

Они ещё какое-то время спорили, но Ванесса принципиально молчала и лишь краешком губ слегка улыбалась. Она знала исход спора, так как архивариус, её непосредственный начальник, по должности старше верховного судьи. Да и в аргументах судья сильно пасовал. А ещё её радовали кое-какие задумки насчёт Максима, которые он исполнит, будучи в мире живых.

Демоница даже не сразу осознала, что переживала, если его всё же изолируют. Она дала ему выбор, который, Ванесса уверена, он уже сделал в пользу задания. И почему-то этот парнишка ей был очень симпатичен. Он чем-то напоминал ей любимого сына, которого она не видела уже двести семьдесят лет…

— Я одна пойду на перерождение… — вздохнула Далэи, сидя возле меня во втором кресле.

— Это ещё почему? — удивился я. — Он что, любовницу себе тут нашёл? Вот шлюх! — наигранно возмутился я.

— Нет, конечно, Алк! — воскликнула она, но сразу нахмурилась. — Михонт грешник и будет отрабатывать здесь несколько десятков лет. Я хотела остаться с ним, но… — её голос дрогнул, а глаза стали мокрыми. — Когда узнал, как я умерла, сказал, что не хочет обременять мою душу, которая пережила такое насилие. А когда я попыталась сказать, что он меня не обременяет, то разозлился и сказал, что ему отвратительно быть со мной после такого! — И тут она опять расплакалась, а я опять её приобнял, успокаивая.

Скорее всего, парень реально не хочет обременять Далэи. Правда, я не знаю, какие тут условия, и правда ли ты себя обременяешь, находясь тут. Но мужик определённо жестковато с ней поступил, пускай, возможно, и из благих побуждений.

— Хочешь, когда я сюда вернусь, в тыкву ему дам? — улыбнулся я, а девушка подняла на меня взгляд и, вытирая слёзы, сказала:

— Его душа на голову выше твоей, но… хочу, — улыбнувшись, кивнула она.

— Не волнуйся, я ему только так лещей надаю! Будет знать, как обижать красавиц! — подбодрил её я и продемонстрировал свой дрябленький бицепс на левой, от чего девушка захихикала.

Но постепенно она перестала смеяться и пристально всмотрелась в моё лицо.

— Эм, чего? Я не ел. Лицо чистое должно быть, — хмыкнул я и стал трогать себя за харю.

— Просто твоя реальная внешность мне очень нравится, — улыбнулась она и опустила взгляд. — Великий Реннион, как же я жалею, что не послушала тебя… Я бы даже делала то, о чём ты меня постоянно просил, если бы был шанс всё повернуть назад… — зашмыгала она носом и опять разревелась.

Я чутка интеллигентно «приайхул» от такого признания. Теперь мне самому стало обидно, что она меня не послушала! Вот! Ещё одно доказательство, что девушкам нужно слушать мои мудрые советы!

Если бы была возможность отмотать время назад и жить с ней спокойной жизнью в нашей высотке — не задумываясь бы согласился! И нет! Это не только ради минета! Но ради Высших Чувств, что дарят женские губы! Хе-хе!

Так мы и просидели. Далэи шмыгала носом, прижималась ко мне и жалела об упущенных возможностях, а я поглаживал её со словами «всё будет хорошо». Через некоторое время опять появилась дверь, откуда вышла с планшеткой в руках невозмутимая Ванесса.

— Прощайтесь. Время вышло, — объявила она, и мы встали с кресел, а я поглядел на Далэи и, приблизившись к её уху, полушёпотом сказал:

— Может, я выпрошу у этой сварливой тётки информацию о том, где ты родишься, и наведаюсь к тебе, — подмигнул девушке.

Она рассказала мне, что приоритет на перерождение в это непростое время зависит от того, какой смертью уходишь из жизни. А плюсом к тому, что я похоронил Далэи по канонам бога Ренниона — приоритет у неё наивысший. В скором времени она родится где-то в Самликоре. Хорошо не в бандитском Сайскане.

— Я, вообще-то, не глухая, Максим, — фыркнула Ванесса, а Далэи хихикнула.

— Не стоит. Я навряд ли буду ждать. Но думаю, если ты всё же наведаешься — встреча меня впечатлит. Спасибо тебе за всё… Максим, — с чувством сказала моя подруга и, крепко меня обняв, чмокнула в щеку.

Демоница не могла скрыть своего раздражения, закатила глаза и направилась к столу. Но мы не стали тянуть и наконец простились. Скорей всего, навсегда…

Когда проводил взглядом подругу понаблюдал за тем, как исчезает дверь, я спросил:

— Что мне нужно сделать? И какова моя награда?

Я повернулся и стал лицезреть удивлённое лицо Ванессы.

— Какая такая награда? — быстро захлопала она ресницами.

«Во хитрая!»

— Как какая? За любое задание полагается награда, — усмехнулся я.

— А в инфузорию не хочешь вселиться? — приподняла она бровь.

— Если вы меня до сих пор не отправили отбывать наказание, то я вам нужен для чего-то важного — элементарная логика, — пожал я плечами.

— Хм… Наглости тебе не занимать, умник, — усмехнулась она и кивнула на кресло перед собой. — Садись. Для начала я озвучу все инструкции.

— Люблю инструкции — они такие познавательные. Особенно для туалетной бумаги, — проворчал я и сел.

Ванесса моё ворчание пропустила мимо ушей и начала повествование.

Я поначалу совершенно не понял, на кой «хэ» она мне рассказывает про город Датарок, но терпеливо слушал.

Оказывается, этот город в прямом смысле подземный или «подскальный». Короче, он находится в скале. Имеет четыре уровня, по типу этажей. То есть, это, по сути, четыре города, расположенные сверху вниз. Население больше миллиона человек. Зомби-апокалипсис город практически не тронул, если не считать постоянного наплыва беженцев с разных регионов. Из-за этого население выросло практически на двести тысяч.

Демоница поведала, что мне нужен административный первый уровень. В нём есть храм Ренниона и алтарь, куда преподносят различные благодарности Средству от Изжоги. С профессионализмом художника она даже нарисовала мне в своей планшетке, как выглядит алтарь.

Это была золотистая статуя человека с короткой стрижкой, в облачении, похожем на средневековые доспехи. Левой рукой он дотрагивался до правого плеча — это был жест наставления для людей. Люди же, когда молились божку, делали жест поклонения, который отличался от первого использованием ещё и правой руки. В итоге получалось, что они скрещивали на груди руки. Бредятина религиозная, в общем.

После объяснения этого момента, Ванесса стала кратко перечислять пункты, в конце списка которых и была основная цель. И когда я всё крайне терпеливо прослушал, не выдержал:

— То есть, вам надо, чтобы я пробрался к алтарю вашего бога, насрал на него, чтобы тот обратил внимание, и поскорее откуда-то вернулся? Но до этого мне надо каким-то образом пробраться в Сайскан или Самликор, социализироваться, найти жреца, заручиться его поддержкой и пробраться в Датарок. Я ничего не перепутал? — изогнул я бровь.

— Не насрал, а проявил неуважение. Ты чем слушаешь? Великий это заметит и…

— И покарает того идиота, который это сделал! Да вы не охренели ли в конец⁈ Я что, на полного дебила похож⁈ — рявкнул я перебивая демоницу и чуть привставая с кресла.

Ванесса поглядела на меня, мол, «ну разумеется похож», но спокойно озвучила другое:

— Ты на меня голос не повышай, мальчик. Я же тебе сказала, что вся ответственность лежит лично на мне и на небесном архивариусе Обители.

— Сказал заказчик убийце… — буркнул я, а демоница опять закатила глаза.

— Прекращай истерить, Максим! Наш разговор полностью документируется первым секретарём. Единственное, за что тебя может не погладить по головке Великий, так это за твоё предложение насрать на алтарь, — с нажимом проговорила она.

— Это не предложение, а интерпретация вашего «прояви неуважение». Каким образом мне надо проявить неуважение к Богу и не огрести от него? — со скепсисом спросил я.

И вот теперь демоница задумалась, я даже на мгновение увидел растерянность от моего вопроса. А от того, что она сказала дальше, я немного «приудивился»:

— Да. Ты прав. Это мы не учли, — согласно кивнула она. — Выполняй пока предыдущие пункты, а я с тобой свяжусь позже. В любом случае, раньше, чем за год, ты навряд ли доберёшься до Датарока.

— Вы угораете? За год⁈ Да мне лет десять надо! Каким образом я по вашему вообще смогу выйти к людям? Вселюсь в красивую зомбячку и начну светить помидорами у стен города⁈ — возмутился я.

— Рано я удивилась твоей сообразительности, — фыркнула Ванесса и зло посмотрела на меня. — Головой своей подумай, бестолочь! Это разве не очевидно⁈ Вы уже оживляли тело. Да и не вы одни! Вирус на несколько лет консервирует девяносто процентов клеток жизненно важных органов, если зомби не старше двух с половиной лет. И если он относительно цел, то его можно откачать антибиотиками, стволовой синтетикой и переливанием крови! — пыхнула она своим взглядом, что я аж чуть съёжился.

Но у меня сразу родился следующий вопрос, и я, мямля, попытался его озвучить:

— А где я возьму медицинское…

— Не беси меня! — перебила меня демоница.

— Понял. Не бесю, — кивнул я, так как в мою тыковку пришёл ответ.

Где ещё можно взять оборудование и медикаменты? Ну конечно там, где мы их брали в прошлый раз. А чтобы узнать, в каком мёртвом городе удобнее всего это провернуть, нужно взглянуть на карты, завладев любым рабочим смартфоном, коих в каждом городе хватает. А что куда колоть и что вливать — я хорошо помню, как это делала Далэи.

— Слушайте… госпожа Версус… — задумчиво протянул я. — А не проще меня здесь научить всему «еврейско-жреческому», чтобы я смог быстрее заручиться поддержкой их представителей? — задал я резонный вопрос и приготовился к тому, что на меня опять будут шипеть.

— Не проще, — спокойно ответила демоница. — Отсюда ты можешь вернуться в межмирье только с ограниченным количеством знаний. А если точнее, то всего лишь с памятью в несколько часов. Это пассивная защита мироздания, которую мы не можем изменить без Великого. Да и вообще, мы почти никогда никого не выпускаем с памятью об Обители. Гордись — ты первый такой исключительный, — усмехнулась она

От её слов я даже чуть выпятил грудь вперёд. Я всегда знал, что я самый исключительный. А пик этой исключительности происходит тогда, когда я хорошенько бахну бухлишка!

— Ладно, — кивнул я, улыбаясь от своих мыслей. — Что насчёт награды? — поинтересовался я, карикатурно потирая руки.

На что демоница усмехнулась и даже одобрительно кивнула.

— В награду я буду лично просить за тебя у Великого, чтобы он вернул твою душу назад, откуда пришла. Только в его силах это сделать. Даю слово демоницы, — ответила она.

А у меня расширились глаза от удивления. Даже не из-за того, что, оказывается, есть шанс вернуться в родные края, а из-за того, что демоны исключительно не любят давать никаких обещаний. А если вдруг дают, то беспрекословно выполняют. Это у них забито в самой «сути».

— Хороша награда, — хмыкнул я. — А почему вы вначале сказали, что это невозможно?

— Невозможно для меня. По законам нашего мироздания, я там умерла и была из него вычеркнута. Даже бог не сможет это исправить, — с толикой печали вздохнула она и взглянула на меня. — Тебя мироздание не вычёркивало, значит, есть путь назад. Только его придётся заслужить. Не сказала тебе этого сразу только потому, чтобы у тебя была хорошая мотивация в дальнейшем.

— Исчерпывающе, — заметил я.

Мы ещё какое-то время поговорили. Ванесса вкратце рассказала, как мне нужно развивать духовную силу и объяснила, что нужно сделать для того, чтобы она со мной связалась. Большего мы по времени не успевали. Иначе я просто забуду, что было вначале моего появления в Обители.

По поводу связи она сказала, что раз в месяц мне нужно выходить в «межмирье» и спать там. Демоница попробует пробиться через мой сон, чтобы корректировать мои действия. Почему попробует? Да потому что она никогда ещё этого не делала, но уверена, что у неё всё получится, хоть и не с первого раза.

Что ж… Буду надеяться… Уж больно мне не охота срать на алтарь бога, или называть его гомосеком!

(Иллюстрация 11)

А я уже изрядно захмелел и удивлённо вздёрнул бровь.

— В смысле — переведите? На чём? И что за здание-ик? — звонко икнул я от удивления. Или бухла…

Старшая объяснила, что это самое высокое здание в городе, и оно жилое. Каждую ночь на самых верхних этажах виден свет из окон и мерцает вышка станции жизнеобеспечения. Со стороны этой высотки они даже слышали взрывы где-то в городе. Там явно орудуют люди. И гопников, похоже, тут не так много.

Они пытались связываться через интернет с обитателями здания, но их адрес в сети неизвестен. А писать на общих форумах — это бесполезное занятие. Они уже пытались. По мне, так даже если там кто-то есть, то их там не ждут. Однако они здраво рассудили, что молодых девушек и ребёнка те не бросят. С чем, в принципе, я был отчасти согласен. Не все должны быть такими упырями, как «сиськанцы».

На вопрос на чём я их должен отвезти, Майи засуетилась, и они вместе с сестрой выкатили тележку. На ней были сколочены разномастные доски от мебели в подобие коробки, куда они должны вплотную забраться все втроём.

Скривившись, я не стал особо осматривать это безобразие, сразу сказал, что это развалится на полпути. И я нисколько не лукавил. Одно дело катить шатающуюся коробку на скрипучих колёсах, а совсем другое — ту же телегу под весом больше ста кило.

Ребята приосанились и хотели уже её усилить ещё досками, как я предложил другой вариант.

— Да никогда в жизни! — воскликнула Майи после того, как я это озвучил.

— Я тоже не хочу обтираться кровью мертвецов! — вторил ей пацан.

— Не хотят они… — проворчал я.

В это время я ковырялся в ноздре и пытался достать убегающую от меня козявку. Но ноздря была слишком мелкая, и сволочь, засевшая в ней, не ловилась. Поэтому до их недовольства мне было как до Китая. Конечно, это не совсем интеллигентно, но я дух — мне пох.

«Какого вообще хрена коллеги не следят за своими ноздрями⁈ Не первый раз уже!»

Заколебавшись искать виновника неудобства, я зажал большим пальцем одну ноздрю и смачно сморкнулся на пол. Только после этого я обратил внимание на студенток и школьника. Они молча наблюдали за мной, открыв рты, и, похоже, даже забыли о моём предложении. Но я решил напомнить:

— Если у вас на теле нет ран, то вам ничего не угрожает, ребятки, — улыбнулся я, вытирая рукавом нос.

Первая отвисла Януи:

— Ув-важаемый Алк, а если мы поцарапаемся, пока будем идти? Кровь сразу попадёт в рану… — неуверенно спросила она, а я очень широко улыбнулся и обвёл взглядом молодняк.

Майи, сидя ближе всех, с опаской отстранилась от меня чуть дальше.

— Тогда у вас на лбу вырастит пипирка во-от таких размеров, — сказал я и показал руками больше метра.

Девушки переглянулись, а у пацана округлились глаза, и он машинально схватился за лоб.

— Вы что… шутите? — недоумённо спросила Майи.

— У кого есть чувство юмора, то да, — хмыкнул я. — Короче, если вы попадёте в то здание, я уверен, даже простудой не успеете заболеть, — со всей серьёзностью добавил я.

— А если случайно в рот попадёт? — скривившись, спросила Януи.

— Уже проверяли, — утешил её я. — Можете даже облизать мертвяка с ног до головы — ничего вам не будет.

Эти данные основаны не только на новой информации от учёных из Самликора, но и на наших личных экспериментах с Далэи. Недели две назад она тёрла мне спинку в душе, и ей в рот попал ошмёток плоти с моего затылка. Она тогда дико испугалась, до истерики, но в последствии совершенно ничего не произошло.

Через несколько дней она сама по пьянке захотела провести эксперимент. Мы сели на двадцать четвёртом этаже, — специально перешли нижнюю грань — она поцеловала меня в губы, и мы продолжили сидеть несколько часов. И ничего не произошло. Сама не своя она ходила два дня, но не от боязни заражения, а от того, что сделала на пьяную голову. Хе-хе!

— Фу-у, — синхронно скривились пацан и старшая.

— Сами решайте, — пожал я плечами. — Даже если вы сколотите что-то серьёзное, — кивнул я на телегу, — не факт, что вы не привлечёте гопников, потому как шума от этого корыта будет много.

— Кого привлечём? — переспросила короткостриженая.

— Изменённых, — поправил я себя, и ребята испуганно переглянулись.

После этого они вышли из кухни, утащили телегу и стали спорить. Точнее, Януи просила остальных прислушаться ко мне, что было очень разумно. Далеко пойдёт девушка. А я в это время поглядел на бокал и сделал мысленный «стоп». Я даже пачку сока не допил, а меня уже торкнуло так, будто я выдул все четыре.

Масса предыдущего моего тела навряд ли больше, чем в два раза. А даже если и в два раза, то всё равно с пропорциями не сходится. Может, из-за того, что эта мертвячка посвежее будет? Хм…

В общем, разумеется, они согласились с моим планом. Куда им деваться? Правда, когда Майи это озвучивала, было ощущение, что её прямо сейчас вырвет. Но голод был на моей стороне — блевать было нечем.

Улыбнувшись, я попросил у них фонарик, нож и зеркало. Нож для того, чтобы добыть кровь и кое-что, что им дико не понравится. А зеркало — мне хотелось поглядеть на очень смелую зомбячку, которая будет всё это исполнять! Хе-хе!

Зеркало мне принесли первым. Моим сосудом оказалась довольно симпатичная особа. Худое бледное личико с миндалевидными большими глазами. Слегка курносый носик, но красивый и маленький. Губы были тонкими и бледными, но симпатичными. Конечно, зомбически выцветшие глаза портили вид, но только не для меня — я бы с ней сходил на свидание, как с Эсмеральдой!

Когда мне принесли странный нож с пластиковыми ножнами и простой нагрудный фонарик, я прицепил всё на одежду и отправился на выход. Ещё захватил пару пустых двухлитровых бутылок для крови. Подвязал их шнурком от каких-тот ботинок и повесил на плечо.

Стоило мне выйти на улицу, за мной сразу же закрыли дверь на три замка, а я глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Тишина, свежесть и бурлящий в теле сок настраивали на позитивный лад.

Ворота, разумеется, я не открывал. Тело ловчихи позволило перемахнуть двухметровую ограду без труда. Первая моя жертва обнаружилась спустя несколько метров. Это был лысый полуголый мужик, который стол у бордюра и клацал зубами.

Без церемоний раздавив его тыкву, я уложил его так, чтобы ноги и торс были выше по наклону. Достав нож, стал отрезать голову. И тут меня постигло глубокое разочарование — такой тупой нож ещё надо поискать. Хотелось вернуться и навтыкать молодняку подзатыльников. Ну а с другой стороны, что ещё взять от двух зелёненьких девушек? Не с пацана же спрашивать?

Поэтому пришлось действовать по старинке. Вцепившись в его шею и быстро работая челюстью, буквально за несколько секунд прогрыз до позвонка. Руками оторвал его помятую тыкву и быстро подставил одну из бутылок.

Для ускорения процесса сел на его грудную клетку сверху и, расставив в стороны ноги, стал ритмично подпрыгивать. Ленивая струйка крови толчками вытекала гораздо быстрее и даже иногда излишек проливался мимо.

Вот только я представил себя со стороны… Красноречивые ритмично чавкающие звуки и подергивающийся вверх-вниз фонарь. До меня дошло, как пόшло это всё выглядит. Скривившись, перестал заниматься этим непотребством и стал ждать мерно вытекающую жидкость.

Грамм семьсот я сцедил минут за десять, закрыл бутылку и отправился за следующей порцией. Второй попавшийся зомби был побольше — выдавил с него аж целый литр. Третьей оказалась тучная женщина с длинными волосами. Вот с неё получилось ещё больше. Мне не хватало грамм триста-четыреста, чтобы заполнить бутылки. Эта зомбячка стала донором ещё для одной вещи — модной маски. Хе-хе!

Отделив её голову, я нашёл кусочек стекла у одного из домов, и принялся аккуратно делать разрезы до ушей. Промудохался я добрых полчаса и теперь зарёкся не отделять тыковки от тела — так будет легче стягивать кожу.

Следующая жертва попалась за мусорным контейнером, на одном из участков. Это была молодая девушка в чёрной одежде и пальто. Она сидела у знакомого деревца под названием «Шхель». То самое дерево со съедобными листьями. Оказывается, его листья люди добавляют в салаты, и как уже известно, некоторые зомби их жрут. И эта девушка была не исключением. Она — если можно так выразиться — дремала, прислонив свою тыковку к деревцу.

Подсветив эту милую картину фонариком, я проследовал к ней и встал на колено. Даже после этого симпатичная зомбячка не проснулась. Она тоже была ещё свежее меня, а из-за того, что вегетерианские питательные вещества стабильно поступали в её тело, она пахла совсем не как обыкновенная мертвячка. Моя душа исследователя требовала экспериментов!

Совокупность всех положительных факторов с подвыпившим состоянием дёрнула меня поцеловать её! Причём страстно и взасос! И прежде чем она мне чуть не оттяпала болтающий орган, я вполне так насладился поцелуем и её языком. Эх… Опять напомнило Эсмеральду.

— А-а-э-э… — слабо протянула она, открыв свои белёсые глаза.

— Простите-с, сударыня. Право слово, не удержался, — улыбнулся я, взяв её за руку. — Я из психоневрологической службы «Шизик». Мне необходимо взять у вас анализы кала, — со всей серьёзностью добавил я, достал стёклышко из кармана куртки и полоснул ей по запястью.

Зомбячка никак не отреагировала, а прикрыла глаза и принялась спать дальше. А я впился губами в вытекающую из запястья кровь. Сразу же в голову стали приходить образы её воспоминаний последних минут жизни. Девушка находилась возле своего дома, и как я предполагал, жила довольно долго после того, как случился всеобщий писец. А всё произошло с аналогией как у ребят — кончились припасы. И вот, она сидит тут в виде зомби.

Эти образы, кстати, — как вскользь объяснила Ванесса — память тела, что за жизнь напитывается сырой духовной энергией. И каким-то неведомым образом моя душа может конвертировать её в информацию без всяких жреческих «заклинаний». Отдалённо похожей штукой владеют и жрецы, только пить чужую кровь им нет необходимости.

Наблюдая за трагичной историей, я высосал, наверное, целый стакан крови девушки. И продолжил бы это делать, если бы «жалко пчёлки» не показалось. Вкус у неё был специфический, но приятный. От того мой зомбический голод просто воспылал всеми красками, хорошенько сдабривая это всё чужими воспоминаниями.

Оторвав кусочек ветоши от её пальто, я заботливо перевязал её рану и задумался.

По данным всё тех же учёных из Самликора, некоторые зомби начинают поедать зелень из-за невыносимого голода. Таким образом они получают в своё тело питательные вещества, чтобы поддерживать работоспособность полудохлого организма.

А ещё конкретно это растение странным образом перестраивает вирус, заставляя вирусные и кровяные клетки постепенно мутировать. Это ни в коем случае не лекарство, просто тело зомби изменяется по аналогии с рогатыми, но во что-то иное. Растительное, что ли… Кровожадность отступает и настаёт полная пассивность в повадках. На сегодня это все сводки от учёных.

Со своей стороны, могу сказать, что кровь таких зомби приобретает свежесть. Если бы не пониженная температура тела, то мертвяки бы давно накинулись на такого «коллегу». Зрение зомби теплочувствительное, это я как зомби говорю. Не тепловизорное, конечно, но мы чётко различаем тёплый человекообразный объект и его запах. Это одна из приобретённых мутаций организма после «смерти».

В данном случае, эту зомбячку нельзя посчитать едой, так как тепла от неё нет, и пока не надкусишь «яблочко» — нет и запаха. Однако некоторые гопники всё же различают в них съедобность. Короче, девушка как донор не подходит совершенно, с тем же эффектом можно вообще не мазаться кровью.

Оставив в покое травоядную мертвячку, я отправился на поиски других подходящих кандидатов в доноры. Управился я с этим заданием где-то за час. Четыре литра вонючей крови и три относительно целых маски были у меня на руках. И вернувшись к ребятам, я не преминул похвастаться своей ручной работой. От чего ребятушки побледнели.

— Алк, в-вы х-хотите, чтобы мы их над-дели? — заикаясь, пробормотала побледневшая Януи.

Остальные молчали, так как от разложенных на кухонном столе масок они отвернулись, сдерживая рвотные позывы.

— Вам необязательно надевать их прямо на голое лицо. Вырезать в пакетах отверстия, и слегка подшить их маскам. Не будет нужды мазать смрадной кровью ещё и лицо. Конечно, если у вас имеются закрытые шлема, то можете надеть их, — пожал я плечами, отпивая из стакана сок.

Шлемов у них, конечно же, не было. Помимо этого, мне пришлось объяснять им, для чего всё это нужно и как на самом деле видят своих жертв зомби. Однако на старшую и пацана мои объяснения мало подействовали, но Януи опять взяла мою сторону и всё же уговорила их это сделать. Только «подшивать» пакетами маски отказались все, а Майи вообще вырвало желчью, когда я самостоятельно начал ручную работу и пришлось их вывернуть в обратную сторону.

Не понимаю, что в этом такого? Ну плоть и плоть, хоть и чуть подгнившая. Ладно там вонь от гопников… Вот там просто истинное зло- воние!

В общем, пока я занимался портными работами, отправил ребят переодеваться во что-то, что меньше всего пропускает тепло наружу, и обязательно чтобы были перчатки.

Потеть, конечно, не хорошо. Но тут уж ничего не поделать. Особенно ночью контраст температур будет сильно виден для моих коллег. Даже через прорези для глаз можно почувствовать тепло, но судя по моему первому опыту — всё будет нормально.

Ещё где-то через час мы были готовы выступать. Детки нашли классные комбинезоны, которые, оказывается, имели электронную вентиляцию. До чего дошёл прогресс в этом мире!

Но самое сложное для них было — натянуть маски. Майи опять вырвало, и она начала истерить прямо у выхода, типа просто физически не может её надеть. Вот тут уже пришлось вмешаться мне.

Врезав ей несильную пощёчину, я со всей серьёзностью спросил, хочет ли она жить. Разумеется, все хотят жить! Даже я, не пьянеющая в межмирье душа! А потому старшая взяла себя в руки, а я помог ей облачиться в это модное произведение искусства.

— Ну вот… Ты прямо красавица, — подбодрил я девушку, поглаживая её по чёрным волосам маски, которую взял с жирной зомбячки.

— У вас не смешной юмор, Алк… — фыркнула она, отстраняя мои руки.

— Главное мне смешно, — ухмыльнулся я и оглядел всех остальных. — А теперь все дружно мажемся волшебным бальзамом! — объявил я, кивая на бутылки у двери выхода.

Ребята без всякого энтузиазма нанесли на себя коричневую жижку. На это хватило и одной бутылки, так как на голое тело наносить не пришлось. Девушки попросили меня провести эксперимент, чтобы они убедились в действии моего способа. А я без проблем согласился.

Они вышли на улицу, а я, открыв ворота, нашёл испытуемого. Несильными поджопниками пригнал его к участку ребят и подвёл к дому. Они поначалу испугались и хотели уже спрятаться, но увидели, что зомбак не проявляет к ним никакого интереса. Януи даже подошла ближе и помахала рукой перед лицом зомби. Кроме ленивого фырка, никакой другой реакции не последовало. Они довольно так обрадовались, что стали на месте прыгать и визжать, но я сразу же осадил их напоминанием про гопников.

Наконец, тише воды, ниже травы, мы двинулись в сторону светящейся высотки. А главное, чутко реагируя на каждый шорох — не дай Анунах, гопник вылезет. Фонарь включил только я и следовал впереди на хорошем отдалении от ребят, чтобы, если что, первым привлечь внимание.

Через полкилометра частный сектор закончился и началась городская семиэтажная застройка. Мы даже наткнулись на магазин, который оказался не обчищен другими людьми, и зомби там не было.

Оценив свои возможности, девушки решили не идти с пустыми руками «в гости», так что набили консервами свои небольшие рюкзаки. Я тоже набрал целую походную сумку, которую нашёл там же.

Спустя полтора часа и осторожно пройдённые три километра, мы наконец дошли до нужного здания. Зомби и мусора у входа не было. Кучки гниющих трупов валялись с другой стороны дороги. Местные обитатели явно тут хорошо устроились и зачистили округу от коллег. Двери здания правда были выбиты, как и панорамные окна первого этажа, так что мы без проблем проследовали внутрь.

Типичнейший торговый зал не отличался чистотой. Бумага, различный мусор и техника валялись везде. Выйдя в небольшой коридорчик, мы обнаружили у лифта кости, причём свежеобглоданные кости, что меня изрядно насторожило.

— Очень тихо выходим на лестницу, — прошептал я и указал на дверь рядом с лифтом.

Поднимались по лестнице мы ещё тише и медленней. За двадцать минут добрались только до пятнадцатого этажа. Голод всё так же присутствовал, а значит, безопасного рубежа мы не достигли. Как только мы двинулись на шестнадцатый этаж, двери пятнадцатого распахнулись, и оттуда на карачках бодро вылез небольшой гопник.

Мы уставились друг на друга. Он с гримасой злобы, ребятки с лютым страхом, а я с неподдельным недоумением.

«Какого хэ он тут забыл⁈ Ночуют они преимущественно под землёй!»

— БЕГИТЕ МЛЯ СО ВСЕХ НОГ! — завизжал я, скидывая рюкзак и выхватывая из-за пояса тупой нож.

Ребята с воплем страха кинулись по лестнице, а гопник, видимо, понял, что что-то тут не так, и прыжком ломанулся к нам. Однако моя духовная сила максимальной концентрацией разлилась по телу и даже время слегка замедлилось. Я прыгнул навстречу рогатой гопоте, атакуя его ножом.

Доли секунд и я, отстранив одну его конечность, точным ударом всаживаю оружие в глазницу мудака и ударяю ладонью по рукояти в бок, чтобы остриё задело «огурец». Гопник привычно заорал и наотмашь впечатал меня в стену. Фонарь слетел с куртки, и было непонятно, потемнело ли в глазах или от отсутствия света.

Но духовная сила, как не странно, дала мне сил. Я вскочил на ноги, накинулся на спину уродца и, ухватившись за торчащий нож, продолжил им елозить и проталкивать внутрь. Рогатый быстро перестал верещать, ухватил меня за руку и перекинул на ступени выше.

Позвонок чуть не сломался, но шевелиться я ещё мог. Рогатый кинулся на меня, но я успел скооперироваться и чуть отстранился. Вот только мою правую руку это не спасло. Он полоснул по ней когтями, и она повисла у плеча на куске куртки.

Но я удачно прописал ему с ноги по рукояти ножа, от чего он жалобно завыл, полоснул меня когтями по груди и, пошатываясь, упал на ступени. Тихо матерясь и откидывая отрезанную руку, я вынул нож и стал подниматься. Топот ребят был слышен этажей через пять.

— Он мёртв! Не топайте! — прокричал я, и они резко остановились.

— Алк! Вы как⁈ — крикнула Януи.

— НЕ ШУМИТЕ! — рявкнул я. — И поднимайтесь быстрее наверх! Меня не ждите!

Ребята без разговоров двинулись вперёд, а я, чтобы привлечь к себе новых возможных гопников, принялся громко петь и подниматься:

— Группа крови — на рукаве! Мой порядковый номер — на рукаве! Пожелай мне удачи в бою…

По груди мне хорошо приложили когтями — куртка просто в хлам. А что самое досадное — красивые титечки с частью стройного живота тоже. Даже одно ребро выломано, а из живота вываливаются кишки.

Было не больно, но по ощущениям этого тела крайне противно. Пришлось придерживать кишки, чтобы не вывалились и не мешали ходить. Правда, через пятнадцать этажей я их всё же обронил. Попытался засунуть назад, но одной рукой это было крайне неудобно, а потому я их просто отрезал.

На сорок третьем этаже голод абсолютно пропал, и я перестал петь. В мышцах появилась слабость, так как движение заражённых клеток нарушено. Поэтому с такими ранами мне даже помогать не надо — скоро сам окочурюсь. Ребятки уже добрались до людей и о чём-то громко с ними разговаривали. Скорее всего, ждали меня.

Сорок седьмой этаж встретил меня кучей фонарей и мужским ором:

— СТОЯТЬ!

— Не стреляйте! Это дух! — услышал я голос Януи.

— Да не светите вы… Не видно ничего, — сказал я, прикрывая глаза ладонью.

Они опустили фонари, и помимо своих ребят, я увидел двух женщин и двух мужчин в военной камуфляжной форме и с автоматами в руках. Они с опаской пялились на меня, продолжая держать на мушках.

— Это же располосованная мертвячка! — рыкнул один из мужиков.

— Это он! И он нас спас! Он просто вселился в её тело! — воскликнула Януи.

— Короче! — подал я голос и все остальные обратили на меня внимание. — Я рад, что вы добрались в целости и сохранности, — улыбнувшись, подмигнул я ребятам и глянул на одного из мужиков. — Изменённый мёртв. Лежит между пятнадцатым и шестнадцатым. Не знаю, сколько их в здании, но на его зов вроде никто не прибежал. Возле того, что сдох, лежит сумка с припасами. Как-нибудь заберите.

— Измененный был один. Мы из-за него неделю не могли спуститься, — прокомментировала одна из женщин, с отвращением поглядывая на меня.

— Ну что ж, я за вас рад, — сухо произнёс я, но затем весело добавил: — А теперь я попрошу вас выстрелить мне в голову. Только сделайте это нежно, пожалуйста! — И указал пальцем в центр лба.

У всех присутствующих влетели брови вверх, а батоны даже раскрыли рты от удивления.

— Алк, нет… Зачем⁈ — непонимающе спросила Януи.

— Не волнуйся, я не умру. Отдохну чуток и перенесусь в другое место, — улыбнулся я и отвёл руку в сторону, оголяя разодранную грудь и готовясь к выстрелу.

— Ты правда дух жреца Ренниона? — удивлённо спросил один из мужиков.

— Всё возможно, — скривившись, ответил я. — Только давайте без вопросов.

Короче, без вопросов не получилось. Меня допытывали ещё минут десять, где, что куда — на что я отвечал по-русски: «в заднице». Конечно же, такого места они не знали, но записали куда-то в телефон. Не в силах стоять на ногах, я сел в углу нижнего пролёта и устало попросил добить меня, а то я так буду умирать ещё несколько часов, что совсем не комильфо.

После этого они спустились ниже и обступили меня вокруг. Мои знакомые девушки захныкали, а военные сжалились, сказали, что будут помнить мой героический поступок, и наконец, отправили синюю пулю мне в лоб.

(Иллюстрация 13)

Она фыркнула носом и ринулась ко мне. Для меня это была настолько нереальная картина, что я затупил, а она херанула меня за средний палец, откусывая целую фалангу!

— А-А-А! ТВАРЬ! — заголосил я, хватая гигантскую мразь двумя руками.

Эта сволочь оказалась ненормально сильна. Начала брыкаться, пищать и кусать меня в предплечье. Сконцентрировав духовную силу в руках, я с лёгкостью расплющил её туловище в мясо и, поднявшись, истерично швырнул об стену.

— ПОЛУЧИЛА, СУКА⁈ — рыкнул я. — Шапокляк расскажу, что ты шлюха кусачая!

Вот такого я ещё не встречал. Нет, мне, конечно, попадались крыски примерно аналогичных размеров, но они от нас убегали в страхе, откладывая охотничьи колбаски по дороге. Бешенная что ли?

«О-о нет! Я заражусь бешенством!» — с ужасом поглядел я на обрубленный палец и засунул его в рот, останавливая кровь.

Немного успокоившись, я вытянул правую руку в жесте «пошёл ты» и приуныл — он стал коротким и жалким… Это был второй по важности палец! И эта тварь мне его отчекрыжила!

Вытерев окровавленные руки об штаны, я стал шарить по разгрузке в поисках бутылька-аптечки. Прыснув на обрубок, закупорил лениво капающую кровь и подошёл к крысе.

Её лапищи слегка подёргивались. Скривившись, я схватил её за шею, поднял перед собой и хотел вымолвить что-то эпичное в назидание. Но её запах отбил все мысли.

Голод неудержимой волной практически скрутил меня, и я вцепился зубами в ещё тёплую тушку. Я рвал шерсть, ломал косточки и с громким чавканьем поглощал тёпленькие потроха крысямбы за обе щеки. Была бы третья щека, и туда бы затолкал ароматное мясцо.

Пришёл я в себя, только когда обгладывал окровавленный крысиный череп с жёлтыми зубами.

— МЛЯ! — вскрикнул я, отбрасывая кровавые лохмотья и падая на задницу. — Это что за нах⁈

Я был словно зомбированный зомби в квадрате, после просмотра «НТВ»! Такой фигни я ещё не испытывал! Помутнения рассудка у меня не было даже… Да никогда не было! Шатания с амнезией не в счёт!

Потрясённо вскочив, я схватил какую-то пыльную ветошь на полу и стал тщательно оттираться, пытаясь мысленно сопоставить все имеющиеся факты.

Факт номер один — была странная крыса, которая кидается на хищника.

Факт номер два — овца в волчьей шкуре, то бишь я, накидывается на странную крысу и употребляет её как домашний сервелат без хлебушка. Хотя я принял вегетарианский обет — сырое мясо «ни-ни».

Факт номер три — ёпаный снайпер пригнал меня в какую-то странную промышленную зону, где я не увидел ни одного даже дохлого зомбаря. Зато увидел странную крысу, которая оттяпала мой «посылательный» орган.

Этот снайперский упырь совершенно не отстал от меня, когда я свернул за угол. Каждый раз, неведомым образом, он менял крышу и продолжал по мне стрелять. Где-то через километр бега я ясно осознал, что он не имеет цели пристрелить меня насмерть — либо куда-то гонит, либо хочет обездвижить. Проверять я это не стал и выбежал на какой-то промышленный объект на краю города. Высоток тут нет, поэтому я прекрасно спрятался в одной из построек этого завода. Обстановка мне тут совершенно не понравилась, особенно «безколлегость».

Где это видано, чтобы не было ни одного зомби в округе⁈ Это же просто как в фильмах ужасов! Это противоестественно!

Однако я решил пару часов переждать и в крайнем случае бросить это тело здесь. Жалко, конечно, но выбора маловато.

Более-менее оттерев себя от крови, я выбросил тряпку и, фыркая, схватил рюкзак.

— Да что за хэ… — прокряхтел я, хватаясь за грудь и бросая ношу на пол.

Меня опять скрутил голод, от которого я чуть не ушёл в беспамятство. Быстро выхватив из рюкзака пачку с бухлом, большими глотками влил в себя весь пакет. Сильно полегчало, но я продолжал стоять с пустым пакетом в руке и прислушиваться к ощущениям.

Духовная сила равномерно пылала по всему телу, но как только я сбавил её концентрацию, расслабившись, голод вернулся. Намного сильнее, чем обычно, но не до такой степени, чтобы крышу сносить.

Озадаченный такой хернёй, я нервно выкурил за тридцать секунд сигарету, схватил гитару с рюкзаком и вышел на улицу. Уже вечерело, а погода хмурилась, но моё настроение было куда хуже.

Территория завода была отделена сплошным металлическим забором. Площадь объекта, на глаз, где-то полкилометра в квадрате. На ней находилось где-то шесть различных построек цехового вида и офисное здание, где я и прятался от снайпера.

Но в центре всей этой мишуры находилось основное здание завода. Круглое и широкое с кучей окон. Чем-то напоминало Колизей в современном исполнении. А из центра этого «торта» торчала башня с высоким шпилем и кучей «антенн» разной длины и толщины, на конце которых, мерно светились красные лампочки.

Эта вся композиция внешне напоминала башню Саурона. А ещё от неё так и веяло Злом с большой буквы! Вот только непонятно почему, но меня туда тянуло, словно там находилось грузинское винцо удачнейшего урожая!

— И что делать? — пробормотал я, оглядываясь к выходу с территории.

Мне дико не хотелось терять гитару. Бухло-то я ещё найду, а вот классную штуку для моих зомбических выступлений — задача не из простых.

В общем, я для себя решил поступить компромиссно. Выйдя за территорию, нашёл какую-то разваленную будку и спрятал туда гитару с рюкзаком. На руках оставил только смартфон и пачку сока. Помимо этого, на мне и так было всё необходимое, от аптечки и сигарет, до пистолета с магазинами-батарейками к нему, что были прицеплены на бедре.

Пистолетом я так ни разу и не воспользовался. Разве что в первый раз я потренировался его активировать и неплохо пристрелялся по мишеням, выпустив пуль тридцать. Чтобы стрелять в снайпера на бегу, нужно иметь айкью бабуина, коим я, к счастью, не владел.

По дороге к воротам территории я всадил полпачки сока, и меня хорошо так торкнуло. Это, конечно, не совсем хорошо, если я буду использовать оружие, но сок показал себя наилучшим подавителем голода. А в совокупности с тем, что у меня в желудке плескается крысямба — сытее и быть нельзя.

Пройдя офисное здание, я стал огибать небольшой цех с открытыми воротами. Из одного из них на меня выбежали две жирные крысы. Смело выхватив пистолет, я стал по ним стрелять. За пять синих хлопков я подстрелил одну, а второй разнёс башку, когда та на меня прыгнула.

— Хэдшот, сцука… — усмехнулся я, сдувая мнимый дым со ствола и засовывая пистолет в кобуру.

Пинком отфутболил крысу со снесённой башкой и подошёл к дрыгающейся раненой крысямбе. В брюхе у неё была дыра, но позвоночник целый, от того она дёргалась и что-то попискивала. Я присел на корточки, и она начала сучить лапами в мою сторону. И меня это изрядно удивило — чистые повадки зомби. Но она-то была жива!

Подавляя духовной силой вспыхнувший голод, я прекратил мучения животного, размозжив ей голову ботинком. Допив сок, я выбросил пачку и достал пистолет.

В цех, откуда они выбежали, я заходить не стал, а направился сразу к главному зданию. Слева и справа оно имело массивные металлические двухстворчатые ворота, прямо как из фильмов про будущее. А прямо по центру крыльцо с десяток ступенек и вход с разбитыми стеклянными дверьми.

Как только я подошёл к крыльцу, то чуть не упал на задницу, взглянув налево. Как ни в чём не бывало, рогатый гопник на карачках двигался к зданию завода и, прыгнув на стену, стал взбираться. На меня он совершенно не обращал внимания.

— Да что здесь творится… — прошептал я, когда гопник скрылся на крыше.

Перехватив пистолет двумя руками, я взглянул на вход и осторожно двинулся внутрь. Там меня встретил большой зал со стойками ресепшена, на которых мерцали голографические мониторы. По обе стороны от него виднелись коридоры с белым освещением. Также по два коридора располагались слева и с права.

Было такое ощущение, что люди отсюда просто ушли. Закончили работу, собрали вещи и, мысленно сказав: «Ура! Пятница!» — свалили отдыхать. Ни мусора, ни перевёрнутых диванчиков или аппаратуры. Уже не говорю о трупах или зомби.

Меня привлёк мерно пищащий звук из левого коридора. И когда я в него вошёл, словно включился рубильник, и я почувствовал сильный голод и нарастающую лёгкую злобу. При всём при этом я был накачан духовной силой под завязку. Такое ощущение, что здесь стали концентрироваться «эманации» проклятья. Но я стиснул и пошёл дальше.

На будущее мне нужно было узнать максимум об этом месте, так что придётся терпеть. Пройдя два коридора, я вышел в просторный холл, где находились кабинеты, диванчики и широкая лестница вверх и вниз. И как это уже сегодня бывало, шестое чувство в задней точке подсказывало, что проблемы для неё самой находятся внизу. Разумеется, по всем законам жанра ужасов, я начал спускаться.

Лестничных пролётов было несколько, этажа на четыре, и когда я спустился в самый низ, рефлекторно держался за живот, так как голод невыносимо давил, а злость непонятно на кого надвигалась волнами. Если я ослаблю концентрацию духовности, то сразу же потеряю голову — железно.

Внизу были двухстворчатые открытые двери и справа какая-та будка, по типу КПП. Пройдя мимо, я направился по металлическому коридору вглубь. Он напоминал мне коридор подлодки, только раза в три шире. Тянулся он метров пятнадцать вперёд и десять вправо.

Но когда я достиг его конца и заглянул за створки следующей двери, то в ужасе шарахнулся назад и выбежал к лестницам, а затем и по ступеням!

От жести, которую я там увидел, у меня не было подходящих матов, чтобы качественно выразить свои чувства. Только когда я выбежал в зал ресепшена, я облокотился на стойку и стал тихо материться чем получится.

— Пи… Нах… Бл… Кусочек Содома в этом мире… — пробормотал я и поёжился.

В конце того злосчастного коридора был зал, подсвеченный неярким синим светом. Свет исходил от светящейся колонны в центре, которая тянулась куда-то в потолок. А вот вокруг неё водили «хоровод» гопники. Как загипнотизированные, на карачках, они почти упирались в задницу своему собрату, кружили в пяти метрах от колонны. Всего особей пятнадцать. Но самое ужасное было не это, а то, что находилось во всём пространстве зала.

Весь пол был усеян живыми и мёртвыми окровавленными животными. Куча большущих крыс, птиц, похожих на орлов, кошек размером с рысь и местных собак похожих на лысых ротвейлеров — всё это в больших количествах было усеяно по полу.

Они катались на спине, потягивались, лениво взмахивали крыльями, ласкались, грызли чьи-то кости, кто-то поедал ещё живого собрата, а кто-то даже совокуплялся! Собака могла долбить крысу, а крыса кошку! И всё это происходило в ненормальной тишине! Лишь лёгкие шуршания тел перебивали монотонный гул техники.

И во всей этой вакханалии, на равном удалении друг от друга, имелись кучи из шевелящихся животных. В одной из этих куч я заметил вылезшую худую руку с длинными пальцами и когтями. Она схватила крысу и утащила её куда-то вглубь кучи.

«Мне кажется, или я стал свидетелем того, как образовываются гопники?» — подумал я, и в этот момент мой телефон странно запиликал.

Нервно достав его из разгрузки, активировал экран и офигел ещё раз. На языке содружества мне кто-то прислал сообщение:

(Иллюстрация 14.1)

Да что же это такое⁈ То башня Саурона, то чёрный всадник со снайперкой! Я что, попал в фэнтезийное будущее Толкина⁈ Я ж мля не Фродо!

Серый ящер плавно приземлился в пяти метрах от меня. Всадник резко спрыгнул и, махнув рукой, развеял здорового ящера серой дымкой. На гравий упала сумка, что была прицеплена сбоку виверны.

Вместе с этим на крышу вышли двое военных и женщина в свободных одеяниях и дождевике. Военные наставили на меня автоматы, а женщина что-то проговорила, и возле неё, из аналогичной дракону серой дымки, появилась саблезубая собака метр в холке. Капая слюной, она бодро направилась в мою сторону, а я, который раз за сегодня, со страха взвизгнул как поросёнок и засучил ногами.

— Ханэи! Стой! Убери рьяка! — крикнул всадник, выходя ближе на мою защиту.

— Дорогой, если он что-то выкинет, не хорошо будет, — улыбаясь, сказала женщина.

«Да! Я сейчас „что-то“ выкину — из задницы!» — чуть не выпалил я вслух, рассматривая страшную дымчатую псину с ножами-клыками.

Она остановилась перед жрецом и пока не смела двигаться дальше.

— Прекрати, дорогая. Я же тебе отослал видео и запись разговора. Он вполне адекватен, — спокойно сказал всадник, в голосе которого я узнал Гура.

— Я бы так не сказала, — выдала женщина, но взмахнула рукой и развеяла жуткую собаку, а я расслабил булки.

Женщина сняла капюшон, в свете фонарей показывая чёрные, как смоль, длинные распущенные волосы. Серые глаза с опаской поглядывали на меня, но восточное лицо оказалось вполне приятной внешности. На вид ей было в районе тридцати пяти-сорока лет. Машинально я подметил, что её волосы остаются сухими под проливным дождём, в отличие от людей возле неё, которые промокли до нитки, а по их шлемам текли ручьи.

Гур обернулся ко мне с поднятым стеклом шлема, из-под которого были видны цепкие карие глаза и густые чёрные брови.

— Прошу прощения за столь негостеприимную встречу, Алк, — улыбаясь, развёл он руки в стороны. — Мы первый раз видим такого, как ты.

— А я первый раз вижу таких, как вы… но я ни на кого не набрасываюсь, потому что культурный зомби… — пробурчал я, поднимаясь на ноги.

Он вряд ли понял последнее слово, от того и проигнорировал.

— Орант и Тайи! Опустите оружие! — крикнул он военным, и они нехотя опустили стволы, но продолжили держать их наготове.

Он подошёл к ним ближе и о чём-то стал разговаривать, а я пытался понять, что мне делать.

Может, пока не поздно, сброситься с крыши? Я не ожидал, что их тут много. Вдруг они и вправду захотят меня скрутить и рассмотреть за лупой? Но с другой стороны, они не похожи на местную группу захвата из лаборатории. Так что своим побегом я потеряю возможность найти информацию по Датароку, и как мне вообще туда попасть.

Пока я предавался сомнениям, жрец отправил военных в здание, и ко мне подошли эти «суммонеры», маму их итить…

— Прощу прощения за свою несдержанность, уважаемый Алк. Некоторые вещи о твоих подвигах я узнала только что, — натянув уголки губ, сказала женщина.

«Несдержанность — это натравливание саблезубого духа на культурного либерала⁈ Омониха хренова!» — скривив рот, в недовольстве подумал я и недоверчиво прижал к груди гитару.

— Меня зовут Ханэи Ихаал, я гражданка города-государства Датарок, — представившись, она слегка склонила голову.

— Приятно познакомиться… э-э… уважаемая Ханэи. Моё имя вы знаете, — без особого энтузиазма произнёс я стандартную фразу на языке Содружества.

— Давайте пройдём в более сухое место и побеседуем, — сразу вставил слово Гур. — Помнится, я обещал тебе ящик сока Риака. — И усмехнулся, когда я заинтересованно на него поглядел.

Мы дружно зашли в здание и спустились на этаж по стандартной лестнице. Всё это происходило в сопровождении только двоих жрецов, без военных. Форма вояк была аналогична моей, но у меня, похоже, летний вариант без рукавов. От этого я делаю вывод, что они граждане содружества, что немного успокаивает, так как суммонеров только двое.

В этом здании даже работал лифт. На нём мы спустились на три этажа ниже. Пройдя один коридор, мы зашли в стандартный офисный кабинет с удобными креслами.

Вот только этот этаж явно не использовался, причём совсем. Разгрома тут не было, но слой пыли был заметен даже невооружённым глазом. Я даже чихнул себе в руку зелёной соплёй, а когда они обернулись, попытался незаметно вытереть её об штаны. Но женщина это заметила и брезгливо скривилась.

— Дорогая, принесёшь нам выпить, пожалуйста? — нарушил неловкое молчание Гур.

Во время этого он снял шлем, который открыл лицо чернявого мужичка возраста в районе сорока, с недельной щетиной и короткой шевелюрой. «Сурьёзный» на вид дядька, и судя по обращению к даме, она являлась его супругой. Я достаточно местных фильмов пересмотрел, чтобы делать такие выводы.

— Ани мпхатэ ихшляр иво то итха, — улыбаясь, сказала женщина, а я изумлённо поднял брови.

— Ани митханэн, Ханэи, — с нажимом отозвался он, поглядел на меня и улыбнулся.

Я нахмурился, оглядывая этих двоих, и фыркнул.

— Вы, грёбанные масоны. Вы думаете это вежливо разговаривать на другом языке в присутствии гостя? Дак узрите мстю Анунаха! Нравится, еврейские говнюки?

Я вопросительно поднял бровь, от чего эти двое изумлённо переглянулись. Но не из-за того, что услышали оскорбления, а из-за того, что нихератушки не поняли, так как произнесено это было на русском.

— Э-э… Мы не понимаем, Алк, — растерянно произнесла женщина.

— И я тоже ничего не понял из вашего, — справедливо заметил я.

— К-хм… Ханэи спрашивала, какой именно сок Риака нам принести, — попытался выкрутиться Гур.

— А-а, ясно, — улыбаясь, кивнул я. — Какое замечательное совпадение, я как раз ответил, что ничего, кроме чистого Риака, не может быть лучше.

Дама на меня поглядела с прищуром, а Гур с удивлением, но затем засмеялся, обращаясь к супруге:

— Видишь, дорогая! Он точно не опасен, если так острит, — хохотнул он и стал подталкивать её на выход. — Принеси, пожалуйста, нам чистого Риака…

— Но… — не успела она что-то сказать, как муж её просто аккуратно вытолкал в коридор.

Что-то шикнув ему на их «яврите», она всё же пошла исполнять женские обязанности. Как говорила Ванесса, здешние евреи очень похожи на наших, но произношение и построение слов тут немного иное. Хотя, мне так всё равно, я иврит не знаю.

— Присаживайся, уважаемый Алк, — гостеприимно улыбнулся Гур, показывая мне на кресла.

Он снял винтовку, уселся во главе стола и поставил её рядом. Я проследовал к креслу, оттряхнул с него слой пыли и сел своей мокрой задницей в кресло.

— Мило тут у вас… По-домашнему, — сказал я, ставя рядом с собой гитару и наигранно оглядываясь.

— Ты уж прости, но ты для нас загадка. Пока мы не можем тебя пустить в жилые помещения. Мало ли, кем ты послан и неизвестно какой силой обладаешь, — хмыкнул он.

— Ну уж точно фаерболы пускать не могу… — буркнул я.

Гур как раз в этот момент вытянул руку перед собой. Воздух в комнате моментально зашевелился, и вся пыль, что была на поверхности, стала втягиваться в его ладонь. Секунда, и у него в руке образовывается десятисантиметровый серый шар из пыли и влаги. Даже вода на мне втянулась в этот шар. Пускай я оставался сырым, но всё же не хлюпающе-мокрым.

— Что за фарбо-ол? — спросил он, переводя взгляд на меня.

Но я не мог ответить, так как уронил челюсть себе на колени!

— Это че мля, магия?.. — проблеял я, от чего жрец улыбнулся.

— Не магия, а бытовая твила с использованием духовности. Я просто рассеял духовность по комнате и моментально втянул в ладонь. Как видишь, получилось не совсем идеально, — сказал он и мазнул пальцем по столу, оставляя на нем отчётливый след в пыли — мелкие въевшиеся частицы остались.

— Это… всё равно… удивительно, — хлопал я глазами-блюдцами.

— Ты словно с Даниоса прилетел, — усмехнулся Гур.

— Это что такое? Даниос?

— Это соседняя планета, третья от близнецов, — заулыбался он до самых ушей и посмотрел на меня с таким видом, как будто всё понял. Не знаю, правда, что.

Я уже знал, что солнца здесь называют «Светлыми Близнецами» или просто близнецами или солнцем. И от Далэи знаю, что в этой солнечной системе семь планет, наш «Эйсхон» вторая по счёту. Поэтому я сразу сориентировался, чтобы не показываться полным идиотом.

— У нас третью планету не так называли, — с нажимом сказал я, состроив кирпичное хлебало.

— Это где, у вас?

— Ну-у… В Обители, — улыбнулся я, от чего теперь у Гура стали глаза блюдцами.

— В-в Обители Р-ренниона⁈ — воскликнул он, подскакивая, а в этот момент в кабинет зашла Ханэи и сильно напряглась, увидев ошалелого мужа.

— Да-да… В Обители Великого, — «сурьезно» кивнул я, а сам еле как сдерживал смех. Гур чуть глазами в разные стороны вращать не стал от моих слов.

Ещё в Обители Ванесса предупредила меня, что про мою «иномирность» никто знать не должен. Это было предостережение, чтобы всякие учёные умы не захотели меня препарировать при возможности. Я ещё на это фыркнул, мол, да кому нафиг нужен обычный зомбарь — батоны меня ещё ни разу не скручивали. Демоница из-за этого на меня опять посмотрела, как на идиота, а потому я всё же решил действовать по её совету.

После того как Гур в двух словах пересказал, откуда я прибыл, у Ханэи так же образовались зенки по пять рублей, и они оба накинулись на меня с расспросами.

Заливать и врать мне дико не хотелось, даже ради конспирации. Я рассказал правду, но далеко не всю. Меня ведь и правда послала Ванесса Версус, седьмой секретарь небесного архивариуса? — Правда. Послала выполнить «Небесное» задание? — Да. А вот подробные обстоятельства, цели и кто я на самом деле такой — уж извините-с… Это государственная тайна! — И это тоже правда, так как демоница велела мне молчать о сути задания! Хе-хе! Так что я честнейшей души человек. И плевать, что сожрал много людей!

(Иллюстрация 14.2)

— Ну а теперь ответьте мне, — улыбнулся я, когда образовалась пауза после моего рассказа. — Что делают два жреца Ренниона на окраине Международного Содружества? — спросил я и хорошенько хлебнул уже из третьего стакана сока.

Супруги переглянулись и нахмурились. Первая начала говорить Ханэи:

— Прости, уважаемый Алк. Но нам нужно подтверждение. Пока что это всего лишь слова непонятного мертвяка.

— Нам нужно увидеть твои воспоминания Обители, — кивнув, вторил ей Гур.

Я приподнял бровь и тут же вспомнил слова демоницы о том, что датарохцы могут обмениваться воспоминаниями. Однако, насколько я понял, это нужно уметь делать и «передатчику», и «приёмнику».

— Я не владею вашим жреческим колдунством, — покачал я головой. — Я не смогу передать воспоминания.

— К-хм… Забавное слово, — крякнул Гур.

— Мы уже поняли, что ты не владеешь даже твилами. Очень странно для обитателя Небес, не правда ли? — с иронией в голосе спросила Ханэи.

«Не говорить же им, что я грешник из другого мира, отмучившийся в аду и так и не попавший в рай», — внутренне скривился я, но, состроив фирменный «кирпич-фейс», загадочно сказал:

— Есть некоторые вещи, о которых лучше не знать. Лучше, чтобы они были заперты на ключ…

Гур от такого глубокомысленно хмыкнул и влил в себя первый стакан бухла, а Ханэи задумалась и украдкой поглядывала на меня. А я с удовольствием допил третий стакан и на булькал «ишо»!

Правда, тишина долго не продлилась, так как они начали разводить меня на «маленько» воспоминаний. И даже стали говорить, что если я не умею передавать воспоминания — это даже лучше, чем если бы умел. Типа тогда их практически невозможно подделать.

В общем, я сдался. Но выбил из них обещание, что они помогут мне с поиском кое-какого медицинского оборудования. Они заверили меня, что обязательно помогут, ещё и ящик бухла дадут, в придачу к первому. Разумеется, от такого я в конец растаял как девственница перед Казановой…

— И что мне делать? — спросил я, потирая руки.

— Для начала, нам нужно сесть в круг и взяться за руки, — ответила Ханэи и придвинула кресло ближе к столу.

Она тут же схватила мужа за руку, и они оба протянули мне свободные руки.

— Это что за оккультный кружок американских педерастов? — вскинул я бровь. — Вы не боитесь заразиться?

— Аме-кански педе… что? — удивился Гур.

— Вирус на нас не действует, почти в любом проявлении, — вставила слово Ханэи. — А касания безопасны, не волнуйся, — улыбнулась она, протягивая мне руку.

Я смачно фыркнул, мол: «Я и волнение насчёт вас — вещи несовместимые» и показал женщине свой укороченный вариант «пошла ты».

— Меня тут крыска надкусила, ничего страшного? — задал я вопрос, усмехнувшись.

— Ничего-ничего, — улыбнулась она в ответ, протягивая мне руку.

Я же, хмыкая, чуть подвинул кресло и взял её за руку. Женщина и правда ни грамма не показала брезгливости, что меня приятно удивило.

— Теперь закрой глаза. Мы видели, что ты можешь примитивно работать с духовностью. Это хорошо. Сконцентрируй её в руках, подробно представь Обитель и что там происходило, — ласково проговорила она.

«Ага… Может все явки, пароли сразу выложить?», — со скепсисом подумал я, но глаза прикрыл.

Для тренировки я стал представлять только момент появления в межмирье и Ванессу, которая меня встретила. Чётко вспомнил, как она представляется мне, но упустил свою истерику. Ещё и Далэи вспомнил. Начал муссировать эти воспоминания по кругу и сконцентрировал душноту в ладонях.

В местах контакта наших рук я почувствовал приятный нагрев и чуть не сбился, случайно вспомнив момент, когда демоница назвала меня «долбо…бом». Чёрт. Надеюсь, они этого не увидят.

Наши «ручкожамканья» продлились минут пять. Я лично прекратил подачу духовной силы, а потому, скорее всего, они больше ничего не видели. Открыв глаза, я стал лицезреть ошалелые лица супругов, ещё пуще прежнего. И это охеревание продлилось дольше, чем надо, они просто молча лупали на меня.

— Всё в порядке? Вы видели секретаря? — с подозрением спросил я.

— Уважаемый Алк. Мы вам поможем во всём что требуется, — вместо этого ответила Ханэи.

— Именно! — вскочил со своего места Гур. — Мы обязаны помочь посланнику седьмого секретаря! — Он скрестил руки в традиционном молитвенном жесте и поклонился мне.

Сразу за ним повторила и супруга.

— Э-э… Вы чего? — растерялся я.

— В писаниях старейшин есть упоминание про седьмого секретаря и её краснокожий образ. Мы тебе верим, уважаемый Алк, — проговорила женщина, не поднимая головы.

— Ну верите и верите, чего спины гнуть?

Супруги наконец сели на места, Гур с удовольствием пригубил сока, а его супруга с улыбкой стала говорить:

— Уважаемый Алк. Седьмой секретарь, Ванесса, вас назвала долбо…бом — это какой-то титул? — заинтересованно спросила она, а я чуть не обронил стакан, чуть забрызгав себе разгрузку.

«Млядь! Они и правда это увидели! Охереть телепаты!» — судорожно подумал я и стал мычать:

— Э-э-э… М-м-м… Ошибочка вышла, — наигранно покачал я головой. — Дело в том, что это моя профессия. И это секрет. Именно поэтому я и не хотел вам показывать свои воспоминания. Попрошу вас сохранить это в тайне, — сказал я, натягивая маску Лесли Нильсена.

«В самом деле, не говорить же им, что меня назвали не просто дураком, а чем похлеще? А то хрен знает нравы этих дата-евреев…» — подумал я, продолжая строить серьёзное рыло.

— Конечно-конечно, — закивала женщина. — А вы расскажите про суть вашей профессии? — почему-то полушёпотом спросила она.

— Ничего особенного, просто у меня талант манипулировать настроением человека, — отмахнулся я. — Давайте лучше вернёмся к вопросу, почему жрецы не в своём жреческом городе? — с улыбкой напомнил я, мысленно перекрещиваясь, чтобы они не развивали тему.

Однако Ханэи попыталась до меня докопаться и показать на практике, как я манипулирую. После моего кирпич-фейса она отступила, но они оба всё равно были в прекрасном расположении духа, что даже на радостях припали к соку.

Жрица вообще до этого не пила и набулькала себе стакан до краёв, выдув при этом сразу половину. А после того, как насладилась послевкусием, серьёзно на меня посмотрела и перешла к сути моего вопроса:

— Мы в бегах, уважаемый Алк, — заявила она, невесело усмехнувшись.

— Поступил приказ отделу ищущих о нашей ликвидации, — добавил Гур.

— Ликвидировать собирались только меня, дорогой, — сказала ему женщина.

М-да… Они явно не ораторы. По их сбитому рассказу я не сразу всё понял, но когда стал сыпать наводящие вопросы — общая картина начала проясняться.

Ханэи и Гур являются младшими клириками. Это что-то типа младших офицеров у меня на родине. Вот только делами они занимались разными. Гур работал в обороне города, а Ханэи в научной лаборатории по изучению древностей. Года три назад жрица с коллегами завершили перевод фрагмента какого-то древнего фолианта и опять что-то связанное с Уроконом и каким-то его колдунским ритуалом. При этом они связывают апокалипсис именно с ним.

— Скорее всего, старейшины решили перестраховаться и уничтожить всех младших сотрудников, что участвовали в переводе древнего фолианта. Хотя до этого мы даже не предполагали связывать катастрофу с этим событием, — закончила рассказ Ханэи.

— И как вы узнали, что тебя собираются… того? — спросил я, показывая жест пальцем по горлу. — Или ваши спецслужбы извещают о таком? — усмехнулся я.

— Нет, конечно, — хмыкнула женщина. — Если бы не мой возлюбленный, я бы ещё год назад бесследно исчезла под каким-нибудь предлогом, — добавила она, с теплотой поглядев на своего мужа, и взяла его за руку.

— У меня есть друг в Верховном Клириате. Он и сообщил о приказе на устранение Ханэи, — хмуро пояснил Гу и сильнее сжал руку супруги.

— Какие у вас тут страсти… — протянул я и задумчиво схватился за подбородок. — А с чего вы взяли, что ваш перевод виноват в катастрофе?

— Наши сотрудники были консультантами по ритуалу на острове Содружества, где и случился очаг заражения. Они что-то сделали с алтарём Урокона, — ответила женщина.

— Значит, очаг всё же известен. Почему официальные СМИ молчат? — удивился я.

— Потому что Совет Фракций Международного Содружества не меньший виновник катастрофы. Разумеется, они будут до последнего скрывать обстоятельства, — вставил слово Гур.

— Жесть… Как у вас всё сложно, — поморщился я.

— Политика сложна для рядового ума, — пожала плечами Ханэи, а я на неё пристально поглядел и улыбнулся.

— Ладно, раз уж мы так близко познакомились, и вы мне пообещали помочь во всём… скажу кое-что из моих целей. Мне нужно попасть в Датарок под видом гражданина или приглашённого.

— Но вы же мертвец⁈ — удивился Гур.

— Значит, нужно меня оживить, — пожал я плечами. — Это тело довольно свежее — запустить сердце не проблема, — похлопал я себя по груди.

Они опять удивлённо переглянулись и усмехнулись. Ханэи задала некоторые наводящие вопросы, от которых зависело моё успешное приглашение в Датарок. После недолгого разговора мы определили, что мне надо подучить датарохский язык и желательно уметь воспроизвести некоторые «заклинания» по управлению духами их призывом. Она сказала, что это поможет мне как минимум останавливать враждебных духов.

По поводу моего оживления — тут было сложнее. Они не были медиками и со сложным оборудованием не работали, но я заверил их, что алгоритм «оживления» мне известен.

Так мы и проговорили до глубокой ночи. Супруги даже наклюкались в зюзю и еле как показали мне соседнюю комнату, где я могу расположиться. Но у меня-то тело мёртвое — пришлось догоняться ещё пачкой сока. Хе-хе!

(Иллюстрация 16)

— Как же долго я ждала тебя, Макс, — с придыханием сказала Ванесса, сидя на мне сверху в чёрном купальнике.

Красноватое личико с кроваво-красными глазами, подведёнными чёрным макияжем, и пухлые серые губы просто будоражили. Я лежал на кровати, голый по пояс, и схватил демоницу за узкую талию.

— А я-то как долго ждал, — усмехнулся я. — Ты такая горячая, клубничка.

— Не горячее тебя, — промурлыкала она и, наклонившись, поцеловала меня.

Её чуть узкий и удлиненный язычок моментально скользнул по моим зубам, а у меня между ног образовался цементный столб, за который демоница ухватилась правой рукой через штаны.

— Какой большой… Нужно его подготовить… — жарко прошептала она, закинула руки за спину и расстегнула чёрный бюстгальтер, оголяя свои красные соски.

Всего мгновение, и мы уже полностью обнажённые. Схватив мой свинцовый член в руку, она спустилась ниже и, томно облизнувшись, погрузила его в свой ротик, обхватывая ствол губами.

Почему-то мой орган был очень большим, наверное, сантиметров тридцать, поэтому демоница не могла его погрузить в себя полностью, а лишь на половину.

Вампирские клыки слегка задевали, но неприятных ощущений не было. Наоборот, накрывшая волна демонической похоти ударила по мозгам, и мне стоило больших трудов не выстрелить спустя всего минуту.

Отстранив девушку от занимательного дела, я уложил её на кровать, схватил «тридцати сильный» агрегат, упёрся концом в аккуратную красивую лунку, которая уже вовсю текла, и медленно вогнал его на полную длину. Ванесса с выдохом простонала, и я стал плавно двигаться, с каждым разом наращивая темп и не забывая целовать девушку в шею и груди. А демоница, одновременно со стонами, царапала мне спину. И похоже, до мяса, так как на неё стала капать кровь.

— Не останавливайся! — простонала Ванесса в истоме и облизала свой окровавленный палец.

Через несколько секунд она с придыханием вскрикнула и, закатывая глаза, содрогнулась в конвульсиях. Но я не хотел такого быстрого завершения. Я остановился, дождался, когда девушка придёт в себя, перевернул её на живот и поставил перед собой на колени.

Уткнувшись членом в лоно красотки, я схватил её за хвостик и талию — мощным толчком насадил на себя. Ванесса вскрикнула, но через пару секунд, постанывая, стала сама двигать бедрами.

— Да… Макс… Быстрее… — говорила она, когда я стал наращивать темп.

— КХМ! — как гром, произошло красноречивое покашливание, а я остановился и поглядел прямо.

Сложив руки на груди, в пяти метрах от места соития стояла одетая в официальный костюм демоница. Словно не её я драл всего секунду назад. Опустив взгляд ниже, я никого там не обнаружил. Та Ванесса, что извивалась на моём члене до этого — просто исчезла, словно её никогда там не было. О любовном действии напоминал лишь эрегированный «нефритовый жезл».

— Ты чего там делаешь? Иди ко мне, красавица, — улыбнулся я, протягивая к ней руки.

И красавица двинулась ко мне, но с угрожающе злым взглядом.

«Может, она хочет пожёстче?» — весело подумал я.

Но всё веселье с меня мигом сдуло, когда я слетел с кровати, ощутив на своём хлебальнике мощный удар с кулака.

— Так вот ты чем занимаешься во снах⁈ Как же ты меня бесишь, скотина! — прошипела Ванесса, обошла кровать и подняла меня за грудки.

Теперь я волшебным образом оказался одет, а мой друг висел в штанах на полшестого. Собственно, так же, как и я свисал на вытянутых руках озлобленной демоницы. Её хвост вытянулся остриём мне в шею, готовый пустить мою кровь.

— В-ванесса, в чём дело? — заикаясь, промямлил я.

— Не Ванесса, а госпожа Версус! — рыкнула она, и как щенка дернула меня на весу, а её кончик хвоста оттянулся назад, готовясь прямо сейчас выстрелить.

— Понял! Госпожа Версус! — вскрикнул я и зажмурил глаза.

Я совершенно не ожидал, что настолько приятный сон обернётся кошмаром! Стойте… Сон? Я осознаю, что это сон? Значит…

В этот момент демоница поставила меня и грубо толкнула на кровать, куда я приземлился пятой точкой. Я открыл глаза и увидел, что девушка нахмурилась и выжидающе смотрит на меня, пока её хвост нервно дрыгается позади.

— Надеюсь, до тебя дошло? — грозно произнесла она.

— Д-да… Г-госпожа Версус… — сказал я, чувствуя, как краснею.

Не удивлюсь, если цвет моего лица уже сравнялся с цветом кожи демоницы.

— Наглый засранец, если я ещё раз увижу что-то подобное на свой счёт, то я… — продолжила она, ткнув в меня своим пальчиком, а я изумлённо на неё поглядел.

— Э-э… Госпожа Версус! Дак это вы залезли ко мне в сон! И я, вообще-то, им не управляю! — возмутился я, перебивая демоницу, а она молча стала сверлить меня своим кровавым взором.

Как бы я её ни опасался, но взгляда не отвёл, продолжая снизу вверх смотреть прямо ей в глаза, параллельно вспоминая, что происходило всего пару минут назад. От этого у меня в штанах началось шевеление.

Ванесса это заметила, но вместо того, чтобы злиться, она вздёрнула бровь и спросила:

— Ты правда рассчитываешь, что кроме влажных фантазий тебе что-то светит, жалкий человечек?

Меня чуть возмутило её высокомерие, а особенно возмутило обзывательство «жалкий». Я, может, и жалкий, но произносить такое вслух — некультурно!

— А с чего вы взяли, что я хочу, чтобы мне что-то светило? — фыркнул я. — Грубые и заносчивые демоницы с синдромом госпожи не в моём вкусе. К тому же… — продолжил я, но Ванесса оскалилась, показывая свои вампирские клыки, и попыталась вмазать мне пощёчину.

Скорость её руки была обычная, так что я в лёгкую перехватил её правое запястье. Удивленно поглядев на это нахальство со своей ручкой, она попыталась вырваться и вмазать уже левой. Я и левую перехватил. Только сейчас понял, что это мой сон, и я так же силён, как и она.

— Отпусти меня, зас… — прошипела Ванесса, но я дёрнул её к себе и поцеловал. — М-м-м! — возмущённо замычала она.

Она попыталась взбрыкнуться, но когда поняла, что у неё ничего не выходит, пустила мой язык себе в рот и просто откусила половину. Так как это место ещё более нереальней, чем межмирье, то боли я совершенно не почувствовал, но стало досадно.

«Похоже, мне и правда ничего не светит», — подумал я и чуть разжал свою хватку.

Демоница вырвалась и с шипением кошки толкнула меня на кровать, где я, сдавшись, распластался и приподнял голову, ожидая ещё большего «разноса». Но Ванесса с хищным оскалом и окровавленными губами демонстративно проглотила кусочек моего языка и запрыгнула на меня сверху. Я даже пикнуть не успел, как она схватила меня за шею, и, наклонившись, уже сама припала к моим губам.

От такого я подохренел, но моё охреневание сопровождалось судорожно рвущейся одеждой, которая полетела в разные стороны. Ванесса была словно необузданная, агрессивная тигрица и по сравнению с вымышленной и «сонной» демоницей, у этой в прямом смысле было горячее тело. Температурой, наверное, выше сорока градусов!

Не отрываясь от жадного поцелуя, она завалила меня на спину и, не используя руки, одними лишь движениями бёдер насадила себя. Я почувствовал на своём великом приборе взрыв горячей нежности, словно свежесваренное клубничное варенье, и схватил демоницу за жгучую талию.

Её хвост обвил моё левое предплечье, прижимая ладонь к бархатистой коже ещё теснее. Агрессивные «простые движения» стали ускорять свой темп, и от этого мне совершенно снесло голову.

Спустя всего минуту она выпрямилась и в конвульсиях протяжно застонала, а я схватил её за умопомрачительные дыньки и попытался завалить на спину. Она быстро пришла в себя и настырно не дала мне этого сделать, от чего я скрутил ей руки, повернул спиной к себе, затем грубо и резко вошёл в неё сзади. Ванесса застонала, а я перехватил её одной рукой за упругую грудь, а другой за талию. Во время ритмичных движений она повернула голову на бок и жадно поцеловала меня, а её хвост будоражаще поглаживал меня по спине.

Наш секс был похож на борьбу, в которой демоница безбожно проигрывала, раз за разом получая сладострастный оргазм. А я, как половой гигант, наполнил её «сливками» только через час нашей борьбы. Ванесса, обессиленная, рухнула на подушку рядом со мной.

Но это оказалось только началом. Через пять минут всё началось по новой и продлилось ещё хрен знает сколько. Мы вспотели так, что кровать была мокрой. Но всё закончилось после нашего одновременного оргазма, от которого мы уже окончательно упали на подушку.

— Дорогая госпожа довольна? — спустя пару минут спросил я, с улыбкой поглаживая по плетёным дредам лежащую у меня на груди девушку.

— Довольна, — хмыкнула она и, привстав, поглядела на меня. — Только не зарывайся, Максим. Затуманил ты мне голову, но это был первый и последний раз. Считай, что мы просто помогли друг другу душевно снять напряжение, — нахмурилась она.

— Воу… Всё же хорошо было. Только не говори, что у тебя есть муж и это было ошибкой, — усмехнувшись, приподнял я бровь, а демоница опять легла мне на грудь и спустя длительную паузу ответила:

— Был. Но всё осталось в прошлом…

— Расскажешь?

Мне и правда хотелось узнать побольше о ней. Она всё же, как бы, моя землячка.

— Да нечего тут рассказывать… — хмыкнула она, но всё же начала своё повествование.

На Земле у неё остались муж и сын. С каким сожалением она об этом говорила, мне даже показалось, что демонам не чуждо чувство любви. По крайней мере, о своём сыне она отзывалась с большой теплотой в голосе. А вот мужа вспоминала более сухо, что лично меня не могло не радовать.

По словам Ванессы, обстоятельства её смерти были абсолютно типичными для их слоя реальности. Она работала младшим консулом в посольстве Нарака — это загробная страна индусов — и сверху поступил приказ отправляться к язычникам в Тартар, где правит Аид.

Их главная цель — провести мирные переговоры и договориться о прекращении локального боевого столкновения между их военными. Вот только они не то что до переговоров не дошли, а толком ступить на их землю не смогли. Их группу дипломатов встретили какие-то горячие головы из спецушников Аида, и всех демонов просто безжалостно казнили путём отсечения головы.

Через какое-то время Ванесса с шоком проснулась перед тремя апостолами и самим Реннионом. Апостолы рассказали ей, что она не первая, кто появляется в их мире после смерти. Но первая из своего племени. Ни ангелов, ни демонов с Земли у них ещё не было.

От этого шёл не радужный вывод — она больше никогда не встретит своих близких. Демоны постоянно насильственно умирают, а Ванесса оказалась здесь единственной в своём роде. Значит, либо ей одной посчастливилось «выжить», либо «Великий Рандом» отправляет загробных обитателей совершенно в случайные миры, коих бесконечное множество.

Сам же Реннион дал демонице выбор: переродиться человеком с её нынешней памятью, но с условием, что после её человеческой смерти та начнёт путь обычной души и забудет свою демоническую суть. А второй вариант — она будет работать в Обители и вечно исполнять возложенные на неё обязанности.

Для демонов самое страшное, что может произойти — это потерять память. Да и становиться человеком ей не хотелось, хоть к людям она относится очень добродушно, в сравнении со своими соплеменниками.

Короче, она выбрала именно второй вариант. Не такой интересный, в чём-то даже грустный, но стабильный. С тех пор в Обители появился седьмой секретарь Небесного Архивариуса. Остальные «попаданцы», как она, особо от людей не отличались и почти все выбирали именно перерождение.

— Понятно. Сочувствую тебе, — сказал я и приобнял демоницу.

— Не нужно мне сочувствовать. Это моя судьба. И отчасти, я ей благодарна.

— Сильная женщина, — усмехнулся я. — Дак а в Обители у тебя кто-то есть?

После чего демоница привстала и удивлённо поглядела на меня.

— Если бы кто-то был, я бы тут с тобой не валялась и не кончала до этого, как пулемёт!

От её слов я лестно облизнулся и спросил:

— А чего так? Там же много народу. Неужто для такой красавицы никого не нашлось?

Венесса чуть сощурила глаза, фыркнула и села на кровать, показывая свою красивейшую фигуру и грудь.

— Я демон, а они люди — этим всё сказано…

— Но я тоже фактически человек.

— Хватит болтать о всяких глупостях, Максим. Вообще-то, я по делу к тебе заглянула, — заметила она и щёлкнула пальцами.

На ней моментально появился официальный костюм, а на мне привычная белая одежда.

— Мне понравилось это дело, — гоготнул я, но девушка нахмурилась.

— Не до шуток сейчас, — сказала она и встала с кровати.

В общем, по беглому пересказу стало понятно, что моим еврейским учителям скоро хана, а меня скрутят. Подробности этого события отсутствовали, разве что одна — это произойдёт предположительно через месяц.

— И как мне это предотвратить?

— Убей себя с началом малейшей угрозы, — сразу же ответила Ванесса, а я удивлённо вскинул брови.

— И это поможет мне спасти клириков?

На что демоница сверкнула глазами и ответила:

— Ты вообще меня слушаешь, бестолочь? Их не спасти, а ты потеряешь много времени, если останешься в плену у сайсканцев. Это при том, если отбросить пытки, которым они тебя подвергнут. Там жестокие нравы даже по меркам Содружества.

— Ничего не понимаю… — нахмурился я. — Почему их не спасти, если я уже знаю о нападении? Может, им просто улететь в другой конец страны?

Демоница сделала «фейспалм», но выдохнула и стала терпеливо объяснять.

По сему получалось, что у меня нет даже призрачной надежды их спасти. Я не знаю обстоятельств нападения или, как она выразилась: «нам неизвестна нить их судьбы». И что бы я ни делал, мои действия наоборот могут стать причиной их смерти.

То есть, если я скажу им сваливать куда подальше, то благодаря именно этому при «случайном» стечении обстоятельств они столкнутся с группой сайсканцев. Да даже если они зароются в землю, появится некая причина, из-за чего они высунут нос наружу и попадутся бандитам. Вплоть до того, что к ним снизу постучатся со словами «мы мимо проходили». Пример грубый, но работает это именно так.

— А почему ты не узнала подробности? — скрепя своими шестерёнками, спросил я.

— Потому что это запрещено, идиот! Я же тебе сказала, что не должна быть здесь! Я очень рискую! Меняя хоть и мелочь, но оно может в дальнейшем негативно сказаться на чьей-то другой судьбе! — вспылила демоница, размахивая руками.

— И почему ты решила мне это сказать, рискуя? — спокойно спросил я.

Ванесса сразу же успокоилась, но на её лице промелькнула растерянность, мол, и правда, зачем.

— Я же сказала… Не хотела, чтобы ты страдал у этих ничтожеств и терял время… — с лёгкой ноткой смущения ответила она.

— Демоница из Объединённого Ада не хочет страданий жалкому человечку?

— Я далека от индустрии по добыче сырой энергии души с грешников, — отмахнулась она. — И вообще считаю, что Край Кругов не нужен. Достаточно по старинке — за несерьёзные грехи отработал на обычной работе и вали в рай.

— Какая-то ты нетипичная демоница, — улыбнулся я.

И это реально так. По рассказам моего друга-фрезеровщика, Фергуса — демоницы отличались красноречивой жестокостью к грешникам мужчинам. Особенно на седьмом кругу, в поясе насильников. Да и вообще, демоницы в своём большинстве стремились устроиться на работу именно на Круги. Не ожидал, что такая информация мне когда-нибудь пригодиться для наглядного сравнения.

— Что ты хочешь этим сказать? — процедив, озлобилась Ванесса.

— Эй-эй! Я всего лишь хочу сказать, что мне это нравится, — успокаивающе поднял я ладони вверх. — Сколько видел демонов, только один был на тебя похож, человеколюбием.

Девушка смерила меня недовольным взглядом и, скривившись, отвернулась. Похоже, комплимент не удался.

— Мне пора идти. Уже шесть часов проспали, — сухо ответила она, переводя тему.

— Стой, госпожа Версус! Ещё пару вопросов…

Меня интересовало, каким образом обыкновенные люди смогут убить жрецов и пленить меня, и вообще какие цели они преследуют этими поступками. Слишком опрометчиво заниматься бандитизмом в отношении жрецов.

И моё подозрение оказалось верным.

Некоторые военизированные группы Сайскана занимаются частными заказами, а если коротко — наёмничеством. В случае с теми, кто на нас наткнётся, у них полный список преследуемых младших клириков. За голову каждого беглеца Датарока назначена цена в десять тысяч «Кротов», — датарохская валюта — на которые можно купить всё, от бытовой техники до оружия и экипировки последнего поколения.

Группа наёмников обладает оружием Верзона, названным в честь одного из создателей. Оно может в прямом смысле временно выбивать душу из тела абсолютно любого человека. И вроде как даже души могущественных старейшин.

Создатели — это уроженцы Датарока. Один погиб с началом апокалипсиса, а другой осел в Самликоре и полностью работает на кого-то из Совета Фракций. Демоница обозначила мне некоторые имена, и я их на всякий запомнил.

— Работает оружие на основе проклятого металла Барадионуса. Оно воспроизводит пространство межастралья в основном слое реальности, из-за чего происходит конфликт в мироздании и душа временно уходит в пустую прослойку между реальным миром и межмирьем, — протараторила она и на всякий случай уточнила: — Ты хоть что-то понял?

А я с глупым лицом схватился за затылок и с улыбкой отозвался:

— Ага… Всё очень интересно. Особенно про металл Бороды Ануса.

От чего демоница закатила глаза.

— Всё я пошла! — фыркнула она и развернулась.

— Постой, госпожа клубничка, а поцелуйчик на прощанье⁈ — воскликнул я, остановив девушку за плечо.

Ванесса медленно развернулась ко мне и, пылая кровавым светом из глаз, прошипела:

— Как ты меня назвал, кретин⁈

И со всего маха врезала своим кулачком в моё улыбающееся рыльце.

Я почувствовал, как мой нос хрустит, а кости черепа впиваются в мозг. Затем наступает темнота, и я подскакиваю на своей кровати в межмирье…

(Иллюстрация 17.1)

— Где появился, оттуда и подал голос, — пожал он плечами.

— Ладно, и тебе привет, — буркнул я.

— Я твою внешность не так представлял. Обычно служащие Обители златовласые, — приподнял он бровь.

Если честно, для меня это было новостью, так как никого из служащих Ренниона кроме Ванессы, я ещё не видел. Состроив своё фирменно кирпичное рыло, я в его манере поднял бровь.

— Я такое же исключение, как и Ванесса.

В чём, в принципе, нисколько не соврал.

— Оно видно. Ты похож на северянина, со своими более светлыми волосами, — прищурившись, сказал он.

Светлыми? Я, вообще-то, шатен. Хотя тут и правда подавляющее большинство людей — брюнеты. И блондинов вообще не видел.

— У меня дед жил на крайнем севере, — отмахнулся я и решил перевести тему. — Как дела с лечением?

— Да, точно. Ханэи говорит, кровь обновлена. Вирусных клеток практически нет. Через пару часов будет совершена попытка массажа сердца.

— А сколько сейчас времени там? — Я почему-то показал пальцем в песок, но жрец меня понял.

— Разгар дня — четыре часа.

— Заебся! Быстрее, чем ожидалось, — заулыбался я. — Надеюсь, я выйду отсюда раньше.

— Мы тоже надеемся, — усмехнувшись, кивнул Гур. — Ладно, давай начнём тренировки! Используем время на полную! — добавил он и взмахнул рукой.

По правую сторону от него образовался дымчатый маленький смерч, из которого появилась знакомая саблезубая собачка.

— Как ты это делаешь без слов? — изумился я, с опаской поглядывая на дымчатую псину, что начала принюхиваться ко мне.

— Вот как призовёшь своего первого духа, будем тренировать трондзак применение. Пробуй его изгнать, — кивнул Гур на свою собачку и отошёл в сторону.

У меня родилось сразу куча вопросов от нового слова «трондзак» — которое я интуитивно перевёл как «невербальный» — и до принципа действия этой безмолвной техники. Но здраво рассудив, что у нас времени минимум шестнадцать часов, решил повременить с вопросами и начать испытывать своё колдунство.

Немного нервничая, я ошибся в произношении три раза подряд, но на четвёртый почувствовал, как жгут схватил собаку за шею и стал её душить. Я ощутил, что духовная сила хлынула из меня, как из брандспойта, а собака стала трясти башкой, пытаясь высвободиться. Непроизвольно мои мышцы напряглись, и я схватился за запястье правой руки, которое пытается сжать невидимый тентакль из хентая.

На последнем издыхании собака превратилась в дым и развеялась, а я, тяжело дыша, рухнул на колени со вспотевшим очком Гарри Потника.

— Вот это да… Не ожидал, что ты осилишь, — подал голос Гур, а я поднял голову и увидел, как тот лучится довольством.

— Это, по-твоему, простое изгнание? Да я себе чуть жопу не порвал! Причём поперёк! — выдал я, а жрец заржал.

— Забавное выражение, я запомню! — посмеиваясь, проговорил он и, подойдя ближе, сел передо мной в позу лотоса. — Это был небольшой тест, Алк.

— И как результат? — скривился я, предполагая, что у меня всё плохо.

— Хороший, но чтобы тебе было понятно, объясню на примере — таким изгнанием можно отозвать только бытового и слабого духа. Конечно, верховный клирик таким простым способом может изгнать целого скайра, но это неэффективно и трудозатратно. Я намеренно не уточнил это, чтобы увидеть твой потенциал. Мой вердикт — по силе ты твёрдый клирик, без приставки «младший», — закончил он с улыбкой.

— Короче, я крут, как яйцо тираннозавра? — усмехнувшись, спросил я.

— Не понял дословно, но суть уловил, — хмыкнул Гур. — Ты, может, и силён, но крайне неопытен. В честном поединке ты проиграешь даже студенту-первогодке института клириата, — покачал он головой.

— Опять всю малину обосрал, гидроусилитель негатива, — чуть слышно пробурчал я по-русски, но следом добавил: — Хорошо. Значит есть другой способ?

— Конечно. Он более сложен, но гораздо быстрей и эффективней. Называется твила «Подчинение духа».

— Вон оно чё, Михалыч… Ладно, учи меня полностью, — усмехнулся я.

И в первые же минуты я пожалел, что это сказал. Это грёбанное заклятье оказалось по длине в два раза больше предыдущего и с новым заковыристым проглатыванием звуков. Через три часа у меня уже был язык в мозолях, а шкала моего терпения была на критической отметке, а потому Гур предложил отдохнуть с помощью получасового спарринга.

— Нахера? — первое, что я сказал, после этого предложения.

— Ты имел в виду — зачем? — не понял он моего русского.

Вот же нерусь, а не еврей!

— Да. Смысл в этом? Давай лучше выпьем и поедим, — удивлённо вскинул я брови.

— Алк, ну ты даёшь, — скривился он. — Это же как раз и есть бесполезное занятие в предмирье. Больший смысл потратить его на тренировки.

— Клирики ещё и рукопашной владеют?

— Конечно, я всё-таки был командиром охранного взвода, — кивнул Гур, улыбнулся, отошёл подальше, встал прямо и, как Морфиус, махнул мне пальцами руки. — Давай, покажи, на что способен посланник седьмого секретаря. Иль боишься? — хитро прищурился он.

Буквально дней пять назад мне опять пришёл огромный шмат памяти, и касался он как института, так и знаний по каратэ, школ «Киокушинкай» и «Сито-рю». Ну и заодно ещё десяток песен вспомнил, и кучу моих пьяных попоек на квартирниках, что не могло не радовать.

— Ну что же, батька. Сам напросился. Я тебя за трепыхалку не тянул, — сказал я и демонстративно закатил рукава.

Вместо моей привычной одежды серой дымкой на мне появилось кимоно. Улыбаясь, я встал в стойку «Киба-Дачи», похожую на стойку Нео.

— Сейчас я тебе покажу своё божественное кунг-фу стиля «Подсрачник», — заявил я и рывком сократил расстояние до жреца за секунду.

Я уже тут тренировался, и та-а-акие финты вытворял! Изменяя гравитацию и силу удара с помощью духовности, производил просто киношные спецэффекты! Любой бы мастер спорта позавидовал!

Атакуя Гура, я сразу же настроился на обманный удар с левой, готовый ему нанести правой в корпус. Но он просто отклонился в сторону и, пригнувшись, кулаком наотмашь собрался сделать мне подножку.

За доли секунд отрываю левую ногу от земли и уклоняюсь от удара. Делаю фляк назад и сразу в стойку. Жрец прыгает ко мне, скрестив кулаки на груди.

«Что за идиотская техника?»

Подгадав момент, наношу удар «уширо маваши», в простонародье «вертушка».

(Иллюстрация 17.2)

Он блокирует его правым предплечьем и наносит мне чёткий удар в рёбра, отправляя меня в полёт.

От силы удара лёгкие моментально перехватило, и если бы я не знал, что в межмирье можно вообще не дышать, то сейчас бы отплёвывался. Кувыркнувшись сарделькой, я сгруппировался и, словно кот, развернулся, тормозя инерцию удара ногами по песку.

— У тебя очень странный стиль боя! — крикнул Гур, находясь в пятнадцати метрах от меня.

«Это у меня странный⁈ У меня на Родине нет техники бабуина!» — выпрямляясь мысленно возмутился я.

— Но готов признать, он довольно эффективен, — добавил он, подходя ближе.

— Мне тоже. Ничего так, весело, — усмехнулся я. — Твоя очередь! Мортал комбат! Файт! — рявкнул я, вставая в стойку.

Жрец моментально сорвался с места, но словно орк в отрытом замахе кулаками. С иронией скривив физиономию, я мысленно прикинул траекторию удара с пятки в челюсть, но жрец меня опять удивил.

В последний момент, тоже пользуясь духовностью, он ушёл чуть вправо, изогнувшись, опёрся руками в песок и попытался нанести мне двойной удар ногами. Уклонившись от него, я сделал подсечку, как раз в тот момент, когда он отпрыгнул в сторону.

Наши пляски продолжались много больше получаса. Но факт оставался фактом — я не смог нанести ему ни одного удара. С небольшой периодичностью, пи…дюлей получал именно я!

Да что ж такое-то… Моим чёрным поясом первого дана можно подтереться что ли⁈ Что за несправедливость⁈ Меня с восьми лет родители заставляли ходить на каратэ и выступать на соревнованиях!

— Хватит, Алк! — сказал Гур, но я разошёлся и не хотел останавливаться.

Стремительный удар кулаком — удар ногой с разворота — сразу подсечка снизу. Жрец хмурится и парирует ногой и рукой мой двойной выпад кулаками, сайкен ямацуки. Затем изгибается и, выпрямившись, наносит мне мощный удар ладонью в ухо. Меня откидывает на пять метров и на секунду оглушает.

— Успокоился? — усмехнулся он.

В это время я как собакен тряс башкой, пытаясь прийти в себя.

— Писец… — пробормотал я, засунув весь мизинец в ухо.

Звон стоял неимоверный.

Хорошо, что мы тренировались в межмирье. В реале я бы свалился уже на втором его ударе. Я не так хорошо управляюсь с духовной силой, чтобы одновременно с помощью неё атаковать и защищать всё тело.

— Напористости тебе не занимать. Но пора бы заняться основной тренировкой, — сказал Гур, сложив руки на груди.

— Согласен, — усмехаясь кивнул я. — Но, можно тебя попросить?

— О чём?

Я в этот момент кое-как выпрямился.

— Сенсей, прошу, научи меня своему шаолиньскому кунг-фу, стилю пьяного бабуина, — сказал я и в японской манере склонил перед ним голову.

— Сен-се… что? Алк, я ничего не понял! — возмутился он, а я приподнял голову и улыбнулся.

— Потренируй меня. Поделись мастерством, учитель.

— А-а… Так бы сразу, — усмехнулся он. — Но мог бы и не просить, я для этого всё и затеял.

В общем, если до этого я к Гуру относился со снисхождением и любопытством, то теперь я его в полной мере зауважал.

Мне почему-то сильно захотелось подтянуть свой божественный кунг-фуй стиля «поджопник». А если по-серьёзному, то я не практиковался в каратэ много лет. Да и вообще только недавно вспомнил наработанные с детства приёмы. Так что боёвку надо подтянуть. В скором времени у меня исчезнет такая возможность… в свете последних событий.

А ещё я точно решил попытаться спасти их от гибели. Я в любом случае так бы и сделал, не послушав Ванессу, а тут у меня двойная мотивация помочь хорошим людям. Но я об этом буду думать только после того, как очнусь в реале.

Наша тренировка мозолистого языка продолжилась всё так же, пока мы сидели друг на против друга. Вдохновения было хоть отбавляй, потому на второй час работы языком я наконец первый раз произнёс правильное колдунство. Теперь духовная сила ощущалась направленным порывом ветра.

— Отлично, — одобрительно произнёс Гур. — Данная твила управляется мысленно. Чтобы взять под контроль духа, нужно представить, что ты окутываешь его в сферу, — добавил он и опять призвал свою собачку.

Я начал опять произносить это надоевшее заклинание, и получилось только на пятый раз. Порыв ветра ударил по животинке, и она засуетилась, клацая зубами. Не закрывая глаз, я представил, как порыв ветра окутывает духа, и он зарычал.

— Сопротивление! — шикнул жрец.

Собака кинулась в сторону, разрывая контакт с призрачным ветром, а моя уличная магия развеялась.

— Да мля! Древний Данунах! Почему он свалил⁈ — возмутился я, тыча в собаку пальцем.

На что Гур гоготнул и подошёл ближе.

— А ты думал, в реальном столкновении у тебя будет время взять под контроль духа? — усмехнулся он. — Тебе нужно действовать быстро и жёстко. Окутай духа в сферу и, сжав её, прикажи ему освободиться.

— А почему нельзя натравить духа на его хозяина? Это же подчинение!

— Бытового слабого духа можно. А вот с боевыми такого не получится. Связь хозяина с духом-хранителем нерушима. Если он не сможет им управлять, то тут же отзовёт. Поэтому эффект будет тот же. Однако ты можешь просто обездвижить цель, чтобы уменьшить опасность при красноречивом разговоре с его хозяином, — ответил он, а я стал переваривать сказанное.

А это идея! Мол, на меня нарывается какой-нибудь жрец и призывает псинок, а я такой щёлк пальцами — они замерли на месте, а я ему говорю: «Когда сосёшь губой трясёшь?» — и ка-а-ак пропишу ему подсрачник.

«Ха! Мну нра!»

— Ещё раз, сенсей! — воодушевился я от своих мыслей.

Собака подошла ближе, и я начал по новой. По наставлениям моего «наставителя» я действовал стремительно и окутал собакена в сферу. Точнее, в яичко… Но не суть. Помогая себе жестом руки, я сжал яйцо в кулаке и мысленно приказал «Фриз», почему-то вспоминая фильм «Маска», где Джим Керри замёрз в ледяную статую.

Но с псинкой такого не произошло. Она замерла, но начала подрыгиваться, пытаясь высвободится от моего «яичного» приказа.

— Сопротивление! — шикнул Гур собаке, но она осталось на месте.

Самодовольно улыбнувшись, я чуть не произнёс фразу про губу, но жрец меня опередил:

— Отлично. Теперь прикажи ему отдыхать.

Не став задавать вопрос, почему именно отдыхать, я представил команду под названием: «Свалил нах…й в отпуск! В неоплачиваемый!» — и он свалил. Дымкой исчез и появился прямо за стеной. Что-то гавкнул и побежал от нас в противоположную сторону в глубь основного межмирья.

— З-зачем⁈ И к-как ты это сделал⁈ — заикаясь, возмутился жрец.

— В смысле? Ты же сказал приказать отдыхать, — не понял я, повернувшись к нему.

Гур хлопал глазами и растерянно поднял руки.

— Я говорил отпустить, а не полностью изгнать… — пробормотал он и недовольно обернулся ко мне с таким видом, как будто он мне сейчас пропи…донов ввалит.

Но нет, он выдохнул и начал объяснять, что было не так.

Оказалось, что я каким-то образом применил «полное изгнание». Это когда закреплённого за жрецом духа изгоняют в межмирье навсегда. То есть, чтобы ему заново призвать псинку, теперь надо провести ритуал «Назначения» и совершить зов духа для привязки.

Как я смог это совершить, ему непонятно, так как для этого нужно мысленно отдать определённую команду, которой я не знаю. Слёзно извинившись перед жрецом, я сказал, что впредь не буду отправлять его духов в отпуск без содержания.

— Пустяк, — отмахнулся Гур. — Ритуал позже сделаю. Там не больше часа на подготовку.

— А чего не сейчас? Заодно я бы поглядел, как он делается, — заинтересовался я.

— Ритуал проводится не в мире духов, он для мира живых. Именно поэтому мы можем призывать хранители из плоти духовности в реальный мир, — покачал он головой.

— М-да… Учту.

В общем, мы продолжили тренировки. И жрец меня огорошил тем, что как ни в чём небывало призвал опять собачку. На моё изумлённо-возмущённое лицо он ответил, что это его второй рьяк. Всего он владеет мелкий скайром и двумя рьяками, одному из которых я дал пинок под зад. Целый зверинец, короче.

И я, между прочем, тоже так захотел. А вдруг я призову какую-нибудь русалку с крыльями? И полетать можно, и титьку пожмякать — два в одном! А если это будет целый гарем⁈

Ну ла-а-адно, ладно… Гарем — это уже не по феншую… Я ведь глаз на клубничку положил. Хе-хе! Но чем местный чёрт не шутит⁈

Тренировки продолжились ещё на четыре часа, а потом Гур ушёл, так как ему дико некомфортно находиться без одного рьяка. Пожелав ему удачи, чтобы в этот раз он вызвал себе русалку, я продолжил тренироваться сам.

Поочерёдно я довёл до автоматизма каждую твилу. Жрец меня настолько вдохновил, что я даже не отвлекался на отдых и сигареты. В итоге я закончил примерно за час по времени предмирья, до предполагаемого запуска моего реального сердца. Даже на гитаре не играл, а сразу бухнулся спать.

Если всё пройдёт гладко, при пробуждении я буду живой, а потом вечно молодой и вечно пьяный!

(Иллюстрация 19)

— Фу, как не вежливо… — наигранно сморщилась она и опять улыбнулась. — Я к тебе. Посидеть, поболтать.

Военная ко мне ходит уже недели полторы, раз в два-три дня.

А всё началось с того, что мы столкнулись на углу коридора и как-то невзначай начали разговор. В ту ночь она и наведалась ко мне в комнату под предлогом скуки. Она мол, поссорилась со своим «бойфрендом» Орантом, и не разговаривает с ним. Они, оказывается, не супруги, как я мог предполагать, а просто сослуживцы, которые сошлись в свете апокалипсиса.

— Тебя не узнать. Чего это фасон решила сменить? — усмехнулся я.

— Одежда в чистке, а волосы лень заплетать, — отмахнулась она и подойдя к небольшому шкафчику с левой стены, достала оттуда себе бокал. — Ой! Я чего-то не спросила. Ты же не против? — повернулась она, изобразив скромнягу.

Хотя она ходит ко мне как к себе домой. Без пошлостей — исключительно для того, чтобы выпить немного бухлишка.

— Всегда рад собутыльникам, — махнул я рукой, и наконец завершил сообщение — ибо сила в правде!

Тайи пододвинула второе кресло к столу и сев рядом, налила себе сока.

«Ага. В стирке у неё одежда…» — усмехнулся я про себя, так как заметил, что у женщины слегка подведены глаза, а губы явно смазаны помадой, так как блестят.

Вот теперь ещё страньше, однако. Хотя, я уже ловил на себе её странные взгляды, но более она не старалась меня привлечь. Я хоть и стал живее всех живых, с мужественными мускулами, но вот зомбятские круги под глазами, словно у рок-звезды, никуда не делись. Поэтому был уверен, что она меня не рассматривает как мужика.

Я что, типа понравился ей? Э-э нет! У меня есть клубничка! Которая настырно молчит уже месяц! И она даже практически перестала следить за мной! Мне это очень не нравится…

— Всё равно не понимаю. Зачем такие меры предосторожности? — кивнув на монитор вымолвила она, и пригубила бокал.

— Случаи всякие бывают… — уклончиво ответил я и залпом допил свой. — Фильм посмотрим? — предложил я, переводя тему.

Никому из них мы не говорили из-за чего мы всё это устроили. От греха подальше. Причём на этом настоял я, так как Гур вполне себе доверял этим двоим. А вот я — нет. Мне даже кажется, что Тайи поссорилась Орантом не просто так. Что-то этот мутный типок замышляет. Не удивлюсь, что именно он будет виновником всех бед.

— Давай, — улыбнулась она и поставив бокал, привстала. — Я знаю какой. Тебе понравится. Можно мне? — добавила она тыкая пальцем на экран.

— Ну включай, — пожал я плечами, чуть отъезжая в сторону.

Женщина приблизилась ко мне, и наклонившись, начала вбивать адрес какого-то медиа-ресурса. А я же изумлённо стал поглядывать на выпяченные подтянутые булочки.

По-любому специально так встала, зараза! От этого у меня непроизвольно зашевелилось в штанах! Секиса-то месяц уже нет! Не всё же бухлом можно залить!

Я мужественно отвернул голову, чтобы не соблазняться на задницу солдатки, но она как раз закончила, запустила кино и села на своё место. Наполнив себе бокал, мы не соприкасаясь чокнулись, и сидя в креслах принялись смотреть фильм.

Фильм был какой-то исторический, от содружества. Какие-то события революций, перестройка государств, до образования международного гиганта. Я и половины содержания не понял, уж очень я не силён в местной истории.

Но главная сюжетная линия крутилась вокруг молодой чиновницы и парня бедняка, которые встретились во время переворота в каком-то блокадном городе на севере. Про «любофф», в общем.

Я держался стоически, чтобы не пробурчать, что меня фильм вообще не «вшторивает». Ну постельная сцена… Ну романтические сопли… Где мне должно это понравиться? Мне нужОн экшн, трэш и кишки!

Но я обратил внимание, что Тайи придвинула кресло ко мне в плотную, и схватила меня за руку. Немного прифигев от этого, я запустил «Раскрытие сознания» и дозированно, чуть-чуть, влез в её голову. Таким способом я не мог читать мыслей, но мог ощущать эмоции.

По мозгам ударили чувства волнения и неуверенности, словно она не опытная женщина, а девственница на первом свидании. Отрубив вмешательство в её голову, я не стал убирать её руку. С таким настроем, я был уверен, что она ничего более не предпримет. Вот только я ошибался.

Через десять минут, когда на экране началось слёзное лобзание, она стала целовать меня в шею и плавно перешла к губам. Теперь уже я растерялся, как школьник. Мозги запылали от похоти и плохо соображали. А ещё я совершенно никогда не отшивал особ женского пола при таких обстоятельствах. Обычно, это было на стадии «до телесного» контакта.

Пока я судорожно думал, машинально проверил, не наблюдает ли за мной Ванесса. И как обычно — нет. Во время вспыхнувшей досады, солдатка пошла дальше…

Она схватилась своей ручкой за моё твёрдое причинное место, и я потерял мысль о демонице. А когда Тайи встала на колени, достала из штанов мой агрегат и неумело положила его в рот — соображалка вообще утекла.

Правда, она не стала тянуть с моим ублажением — всего каких-то двадцать секунд, и потянула меня к кровати. Запрыгнув на меня сверху, она оголилась по пояс, показывая небольшую грудь и хотела меня поцеловать.

Мне почему-то это всё не нравилось. Нет, похоть зашкаливала, и я желал женской ласки, но помимо мыслей о демонице, что-то в этой ситуации было неправильным, неестественным.

Даже когда Венесса откусила мне язык, я фибрами души ощущал, что она меня хочет. С солдаткой я такого не чувствую, даже наоборот — ей не нравится то, что она делает. Это заметно в мельчайшей мимике и повадках. Я не осознавал это, но чувствовал небольшим количеством духовной силы.

— Тайи! Стой! — остановил я женщину, когда она нагнулась и хотела меня поцеловать.

— В чём дело? — вскинула она брови.

— Просто, я действующий служащий Ванессы. Мне нельзя заниматься таким делом, — сказал я натянуто улыбнувшись.

— Не поняла… Служащий? Ванесса? У тебя есть кто-то?

— Да! То есть нет! Просто я не могу совершать этого, без её разрешения… — разразился я бредом и положил свои руки ей на бедра.

Тайи, сузив глаза выпрямилась, и прикрывая свою грудь левой рукой, правой полезла себе в волосы. На автомате я решил проверить, что та чувствует.

«Ты не испортишь мне план, мертвяк», — услышал я женский голос в своей голове и даже не успел удивиться, как солдатка что-то вытащила из волос и с размаху впечатала мне в грудь.

Резкая вспышка духовной силы погасила часть удара, но я всё равно почувствовал что-то металлическое, что пробило мне кожу мелкими иглами. Во все стороны полетели мелкие брызги, но не крови.

Силой откидываю женщину на пол, и подскакивая, осматриваю рану. Это был инъектор! Благодаря духовной силе, кожу пробило частично, а некоторые иглы погнулись. Большая часть препарата просто вылилась на грудь.

— Тайи, что это значит? — нахмурившись спросил я, вырвав и откидывая инъектор в сторону.

Женщина испуганно подскочила на ноги и встала в стойку, выставив перед собой кулаки. Но увидев, что у меня на груди кровь от вырванного «шприца», расслабилась и улыбнулась.

— Не волнуйся, Алк. Это витамины. Тебе будет полезно.

Моя голова стала кружиться, с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Видно, часть препарата всё же попала в кровь!

— Млядь! Тревога… — попытался я крикнуть и на ватных ногах встал с кровати.

Я двинулся к столу, чтобы активировать сирену, но солдатка схватила меня сзади за шею и профессионально уложила мордой в пол. Даже выпустив духовную силу полностью, я не мог нормально сопротивляться хватке женщины, так как моё тело всё больше теряло чувствительность.

«Мразь! Вырубайся уже!» — услышал я её мысли, когда она придавливала меня коленом в пол.

Сымитировав полный отрубон, Тайи за десяток секунд убедилась, что я не подаю признаков сознания, и встав надела футболку и хорошенько пнула меня в бок. Дыхание на секунду перекрыло, но я практически не дёрнулся.

— Это тебе за моё унижение! Рот об тебя замарала, злонгов мертвяк! — прошипела она и смачно сплюнув мне на спину, что-то стала делать с компьютером.

Через пару минут кто-то вошел в комнату, и они стали тихо переговариваться. Сознание всё сильнее уплывало, но я понял, что они задумали.

«Я завязал с булкоедством, но для тебя, сука, я сделаю исключение», — подумал я, прежде чем отрубиться и провалиться в предмирье…