Пейдж Хопкинс взяла в руки теплый стакан и подула через отверстие на крышке на свой первый в этом сезоне горячий яблочный сидр с карамелью. Каждый год она отмечала первый холодный осенний день сладким напитком, но в этом году осенняя погода наступила поздно. Единственный раз на ее памяти, когда ей приходилось ждать осеннего равноденствия, чтобы не нарушить свою традицию. Всего на день, но на целых две недели позже обычного.

Ожидание того стоило. Сегодня температура достигла максимума в пятьдесят девять градусов (прим. 15), и листья шелестели от легкого ветерка. Скоро эти деревья заиграют всеми оттенками красного, желтого и оранжевого. Из-за теплого лета сезон осенней листвы, который привлек многих туристов в Ковингтон, штат Вермонт, затянулся.

Она выехала с парковки и перешла улицу, направляясь к парку, где была двухмильная пешеходная дорожка. С тех пор как несколько лет назад открылся «Clyde's Coffee», у Пейдж вошло в привычку сделать круг после того, как выпьет свой напиток, всякий раз, когда у нее появлялось время.

После этих выходных у нее практически не оставалось свободного времени. Всю следующую неделю она будет занята последними приготовлениями к открытию тыквенной грядки на ферме Хопкинса. Хотя в течение следующих нескольких месяцев ей не хватало времени на себя, ей нравилось быть частью семейного бизнеса.

Ступив на мощеную дорожку, она мысленно составила список дел, которые нужно выполнить по возвращении домой. Как координатор мероприятий на ферме, она отвечала за планирование мероприятий, которые оставляли у каждого гостя незабываемые впечатления. Тыквенная грядка «Собери сам» и кукурузный лабиринт год за годом оставались популярными аттракционами, но небольшие аттракционы выделяли ферму среди других в округе.

Ей нужно было проверить насосы для гонок на резиновых уточках. Когда она опробовала их ранее на этой неделе, два насоса заклинило, и ее брат Джош, отвечающий за техническое обслуживание, должен был починить их вчера. Мама также попросила ее помочь с оформлением после того, как она заберет цветы из детской сегодня днем.

Пейдж улыбнулась. Даже когда она вспоминала, какие задачи еще нужно было выполнить, никакого стресса не было. Она любила все в своей работе и считала, что ей повезло. Сколько людей могли позволить себе роскошь работать по специальности, которую любили, не выходя из дома?

Налетевший порыв ветра сорвал листья с веток над головой. Они разлетелись по тропинке, некоторые зацепились за ближайшие ветки, а другие упали на землю. Пейдж наклонилась и подняла лист овальной формы, который уже успел пожелтеть, с несколькими коричневыми пятнышками между жилками. Когда снова подул ветерок, она отпустила лист и смотрела, как он улетает прочь.

Девушка потягивала сидр, наслаждаясь мирной обстановкой. Хотя ей нравилась домашняя суета, она также наслаждалась спокойствием одиноких прогулок на природе. Это было время, чтобы собраться с мыслями и взбодриться, не обременяя себя обязательствами. Вернувшись домой, она погрузилась бы в любимую работу, но на ферме была бы по-прежнему суета. Только поздно ночью, когда все уже легли спать, она тоже погрузилась в сон.

Напевая на ходу, она взглянула на небо. Ей всегда нравилось смотреть на листья на фоне лазурно-голубого неба. Яркая зелень весной и отблески огня осенью. Если бы у нее когда-нибудь было время, она бы с удовольствием взяла мольберт и палитру и отправилась в лес, чтобы запечатлеть эту сцену. Пейдж ухмыльнулась, вспомнив, как в последний раз рисовала одиннадцать лет назад на факультативном занятии в старшей школе. Всего за один семестр она поняла, что ей никогда не стать Ван Гогом или Пикассо.

Звук тяжелых шагов отвлек ее внимание от созерцания неба. Она посмотрела вперед и увидела мужчину, который бежал к ней, прижимая к уху телефон. Очевидно, не замечая ее, он не сделал ни малейшей попытки отойти в сторону и обойти ее.

Как грубо. Неужели никто ничего не может сделать без своих телефонов? У нее в кармане был телефон, но только в качестве меры предосторожности.

Не имея другого выбора, как избежать столкновения, она отошла на обочину мощеной дорожки. К сожалению, мужчина, занятый разговором по телефону, выбрал этот момент, чтобы сунуть руку в карман спортивных штанов, и свернул с прямой дорожки.

Незнакомец вытащил связку ключей за мгновение до того, как Пейдж успела сообразить, что он собирается сделать, и они столкнулись.

Ее левая рука, в которой она держала стакан, приняла на себя основной удар, и сидр выплеснулся, а затем стакан упал на землю и напиток пролился на ее новые замшевые сапоги. Жидкость просочилась сквозь хлопковую рубашку из пимы (разновидность египетского хлопка) и обожгла кожу. Бросив быстрый взгляд на ее ботинки, он увидел огромное пятно со следами брызг.

Мужчина опустил телефон.

— Прошу прощения.

Прежде чем она успела ответить, он прижал трубку к уху и убежал. Никаких вопросов, все ли в порядке. Не предложения помощи убрать за собой. Даже не проявил вежливости, подняв с земли пустой стакан.

Раздражение нарастало, поднимаясь в животе, к груди, затем и ко рту, пока ей не захотелось обернуться и накричать на этого человека, указать на его варварское поведение. Вместо этого она сжала кулаки, словно вцепилась в поручень, который не позволял ей повернуться, и сосчитала до десяти. В каком печальном состоянии мы живем, когда телефонный разговор выходит за рамки элементарных манер.

Все еще пошатываясь, она опустилась на колени и стряхнула с ботинок остатки сидра. Пейдж почистит их, когда вернется домой, и замочит рубашку. Стакан, подхваченный порывом ветра, откатился на несколько футов в сторону. Она поспешила схватить его, но новый порыв ветра унес его дальше.

Пейдж выдохнула. Не смешно. Ее хорошее настроение и весь день были испорчены из-за неосторожного идиота. Если бы она продолжила прогулку, то, возможно, смогла бы вернуть себе спокойствие, которое присутствовало несколько минут назад, но гадкая липкость на руке сильно отвлекала ее. Лучше всего вернуться домой, переодеться, а потом поработать над поднятием настроения.

Она поймала стаканчик и выбросила его в ближайший мусорный бак. К тому времени, как девушка добралась до своей машины, она уже успокоилась. Практически. Мимолетное раздражение вспыхивало каждый раз, когда ткань рубашки прилипала к руке, но девушка не позволила грубому незнакомцу лишить ее последней радости.

— Не хочу куртку. — Шестилетняя Майла топнула ногой и уперла руки в бока.

Уэс Колдуэлл узнал ее по упрямо сжатой челюсти. Он много раз видел это у мамы Майлы. Если он сейчас же не возьмет себя в руки, то все пропало.

— Тогда сегодня мы не получим тыкву.

— Ладно. — Майла легкомысленно пожала плечами.

— Хорошо. — Он глубоко вздохнул и мысленно пересчитал столицы штатов, пока не смог ответить без раздражения. — Если ты не хочешь идти, то можешь прибраться в своей комнате. Я позвоню бабушке и скажу, что мы не придем.

— Но я не хочу убираться. — Ее маленькие губки задрожали. — Я хочу увидеть бабушку.

Не был ли он слишком суров? Его раздражали эти родительские штучки.

— Если ты хочешь пойти на ферму и выбрать тыкву, нужно надеть куртку. Сегодня слишком холодно, чтобы идти в одной рубашке.

Он уже объяснял ей это — не меньше пяти раз. Даже зашел так далеко, что открыл дверь и впустил холодный воздух.

Она по-прежнему настаивала на том, что ей не нужно надевать куртку.

Девочка прикусила нижнюю губу, в ее глазах читалась борьба.

— Можно мне надеть мою толстовку с принцессой?

Вот к чему привела моя жизнь — к переговорам с ребенком. На его губах появилась улыбка. Майла была сущим наказанием, но он безумно любил ее.

— Да.

Напряжение покинуло ее маленькое тело, она подбежала к нему и обняла.

— Спасибо, дядя Уэс. Ты самый лучший.

— Ты тоже. — Он обнял ее в ответ и похлопал по плечу. — Давай, надевай свою толстовку. Если будешь хорошо себя вести, мы поужинаем где-нибудь по дороге домой.

Ее глаза расширились.

— В желтой «М»?

Он посмеялся над тем, как она назвала популярное заведение быстрого питания. Когда она была маленькой, у нее были свои названия для разных заведений, и с годами они прижились.

— У меня на примете кое-что получше.

— Но что может быть вкуснее их чизбургеров? — Она сморщила носик. — Мама всегда брала мне побольше кетчупа, чтобы макать в него. — При упоминании о маме лицо Майлы вытянулось. — Когда мама вернется домой?

Что ей ответить? Для ребенка год — это целая вечность.

— Как только она поправится настолько, что сможет снова заботиться о тебе.

— Я скучаю по ней.

— Я тоже, малявка, но она там, где ей помогут выздороветь.

— Значит, она не спит все время? — Майла подняла на него невинные светло-карие глаза. Несмотря на все, что ей пришлось пережить за свою короткую жизнь, она, к счастью, осталась невредимой.

— Да. — У него защемило в груди, когда он подумал о своей племяннице, которая осталась дома одна с матерью без сознания.

Его сестра.

Борьба Дженны с наркотиками и алкоголем достигла кульминации две недели назад. До конца своих дней он никогда не забудет, как машина скорой помощи отъезжала от ее дома, когда он свернул на ее улицу.

Он нашел ее внутри, Майла обнимала ее, плакала и боялась, что больше никогда не увидит свою маму. Хотя он хотел поскорее отправиться в больницу, он остался с Майлой, чтобы мама и папа могли побыть с Дженной. Он разобрался с полицейскими отчетами и прибывшим социальным работником.

На следующее утро, когда Дженна выкарабкалась, она прошла шестидневный курс детоксикации, а Уэс взял временное опекунство над Майлой. Неделю спустя Дженну поместили в реабилитационный центр сроком на год, и Уэс согласился взять Майлу на это время.

Какие же это были сумасшедшие несколько недель. Забота о Майле вымотала его — он не помнил, чтобы в детстве у него было столько энергии и целеустремленности, — но он не жалел о своем решении. Папа часто путешествовал по работе в качестве инспектора по контролю за соблюдением законодательства, и мама помогала по возможности, но у нее были проблемы с волчанкой. Она предоставила полный холодильник продуктов, за что он был благодарен.

Он слишком долго был холостяком и привык к еде навынос и сэндвичам. Он, конечно, не был экспертом по воспитанию детей, но даже он понимал, что ребенку не понравятся корн-доги и куриные наггетсы. И, конечно, чизбургеры из «М».

— Почему ты так смотришь на меня, дядя Уэс? — Майла уставилась на него, склонив голову набок. Во внешности она во всем унаследовала черты своей матери и Колдуэллов, от шоколадно-карих глаз до прически в тон. Ни одно из ее физических качеств не могло быть приписано ее непутевому отцу.

— Просто думаю, как мне повезло, что ты живешь здесь, со мной. — Он подмигнул и ухмыльнулся. — Иди, надень свою толстовку, чтобы мы могли выйти.

Она побежала по коридору в свою комнату. Несколько минут спустя, когда Уэс уже собирался проверить, все ли в порядке, она появилась в коридоре, одетая в свою любимую толстовку с изображением принцессы.

— Тебе нравятся принцессы, дядя Уэс?

Он ущипнул ее за нос.

— Ты принцесса, и ты мне нравишься, так что, наверное, да.

— Я не настоящая принцесса. — Она тяжело вздохнула. — Мне просто нравится наряжаться принцессой.

Его милая, непосредственная племянница. Она унаследовала это качество от своего прадеда, хотя он умер до того, как познакомился с Майлой. Уэс обладал той же чертой характера, но с годами научился ее укрощать.

Они вышли из дома, и он усадил ее в детское кресло «Камри» его мамы. В его «Мустанге» не было места для ребенка на заднем сиденье, поэтому они с мамой временно поменялись машинами. Мама не жаловалась — она была в восторге от возможности сесть за руль «Мустанга». И хотя он не признался бы в этом никому из своих холостых приятелей — может быть, друзьям отца, который водит минивэн, — но ему нравилась машина его мамы. Если бы ему когда-нибудь пришлось сменить спортивную машину на семейный автомобиль, он бы не возражал против «Камри».

Он заехал за мамой, чтобы забрать ее. Без ее обычных осенних украшений внешний вид дома выглядел голым. Обычно они появлялись не позднее первых выходных октября, но здесь, во вторую субботу месяца, им было нечего показать. Он сделал мысленную пометку задержаться здесь на неделю и помочь ей с выбором. В зависимости от того, сколько времени займет сбор тыквы и приготовление ужина, возможно, он сможет сделать это сегодня вечером.

Майла отстегнула ремень безопасности, как только Уэс припарковал машину. Она выскочила из машины и подбежала к входной двери, прежде чем он успел открыть свою. Он перевел дыхание и поспешил за ней, решив выбрать, с чем ему сражаться. У Майлы была дурная привычка выскакивать из машины, не дождавшись его. У его мамы это не имело большого значения, но на людях это могло быть проблематичным. Он часто проявлял к ней благосклонность, поскольку Дженна давала Майле полную свободу действий, почти не соблюдая дисциплины, но когда дело касалось благополучия его племянницы, он делал все возможное, чтобы привить ей безопасное поведение.

Когда он шел по цементной дорожке от подъездной к дому, его мама открыла дверь. Майла бросилась к ней и с энтузиазмом обняла.

Он видел, как его мама боролась с весом Майлы, висевшей на ней, но она продолжала улыбаться, и в ее глазах светилась любовь к внучке. Она осторожно опустила Майлу на пол.

— Беги к столу. Тебя там ждет печенье.

Уэс направился было за племянницей в дом, но мама остановила его, положив руку ему на плечо.

— Отпусти ее. На столе только одно печенье, так что она не переусердствует.

— Что происходит? — спросил я, обеспокоенный выражением ее глаз.

— Дженна звонила мне несколько минут назад.

Он помолчал, обдумывая свой ответ.

— Как она? — спросил я.

— Трудно сказать. — Она скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. В глубине ее глаз таилось отчаяние. — Дженну всегда было трудно понять.

— Не вини себя. Вы с папой замечательные родители. — Хотя это казалось слишком незначительным жестом, он одарил ее улыбкой. — У меня все получилось, не так ли?

Мама рассмеялась.

— С Божьей помощью.

— С Дженной все будет хорошо. — Он должен был поверить в это, ради них всех. — Мы будем продолжать молиться.

— Она спрашивала о Майле, и я сказала, что с тобой она в надежных руках. — Она заглянула в дом, в том направлении, куда убежала Майла. — Я горжусь тобой за то, что ты проявил инициативу.

— Это самое малое, что я мог сделать. — Он услышал топот маленьких шагов, и через несколько секунд появилась Майла. — Готова к веселому осеннему дню?

Майла расплылась в широкой улыбке.

— Я хочу найти самую большую тыкву, которая у них есть.

Он приподнял бровь и послал ей дразнящую улыбку.

— Как ты донесешь ее до машины?

— Ты это сделаешь вместо меня. — Она уставилась на него так, словно в этом вопросе не было необходимости.

Ее обыденный ответ рассмешил его, но в то же время наполнил сердце радостью. Майла доверяла ему, он мог позаботиться о ней, и это было довольно красноречиво для маленькой девочки, которой слишком часто пренебрегали.

Алек, один из сезонных работников фермы Хопкинса, работающий неполный рабочий день, подбежал к Пейдж с напряженным лицом.

— У нас проблема.

Она подавила стон. Неделя открытия прошла без сучка и задоринки, но сегодняшний день был одной сплошной проблемой.

— Что случилось?

— Трактор не заводится.

— Марк сказал, что сегодня утром он работал. — Она посмотрела в сторону очереди, но палатки поставщиков загораживали ей обзор. — А как насчет того, который у нас стоит для особых случаев?

— Я не уверен, мэм. Не думаю, что он готов. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Марк может починить этот?

— Да, но это займет время. Может, около часа.

Ее глаза расширились.

— Мы не можем отложить поездку с сеном на час. Люди приезжают в первую очередь ради тыквенной грядки, и именно так они сюда попадают.

— Извините, мисс Хопкинс, но Марк подумал, что Вам следует знать. — Руки Алека неловко повисли по бокам. — Чем могу помочь?

— Дай мне минутку подумать. — Она закрыла глаза, сосредоточилась на насущной проблеме и оценила ситуацию. — Сколько человек сейчас в очереди?

— Около сорока.

— Им сообщили, что придется подождать?

Алек кивнул.

— Да. Мисси пока что отвлекла их, рассказывая о жизненном цикле тыквы. Когда я уходил, она объясняла им разницу между мужскими и женскими соцветиями.

— Это даст нам всего пять минут. — Мысли метались в ее голове. — Ты можешь взять тележку для гольфа и встретить меня на складе?

— Да, мэм. — Он повернулся и побежал к сараю с инвентарем.

Пейдж быстрым шагом направилась к складу за недавно построенным рестораном. Раздражение по отношению к братьям росло. Папа много раз говорил им, чтобы они держали наготове один из тракторов, так почему у них не было запасного варианта? Она подавила свое раздражение, понимая, что это ни к чему хорошему не приведет. Возможно, этому было хорошее объяснение.

Сейчас это не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что их гости получили незабываемые впечатления, а этого нельзя было добиться, простояв час в очереди за покупками. Она отстегнула карабин от ремня и, достав нужный ключ, отперла кладовую.

Пейдж поспешила к полке, где хранился яблочный сидр из соседнего сада, и схватила несколько бутылок, прежде чем пересечь комнату и подойти к тому месту, где хранились бумажные изделия. Она взяла с полки упаковку стаканчиков для образцов и вышла на улицу.

Алек только что остановился, и Пейдж сложила все в тележку. Она побежала обратно в дом и достала из мусорного ведра несколько упаковок яблочных чипсов. Аккуратно бросив их рядом с другими продуктами, она запрыгнула на пассажирское сиденье.

— Поехали.

Пока Алек вел машину, она составила на своем телефоне список продуктов, которые взяла с собой, чтобы вечером их можно было снять с учета. Денежные потери были невелики по сравнению с тем, что они могли потерять из-за недовольных покупателей.

Тележка еще не успела полностью остановиться, как Пейдж помахала младшей сестре.

Мисси, с косичками и в комбинезоне, чтобы играть роль деревенской девушки, поспешила к ней.

— Что мы будем делать? Они начинают беспокоиться.

Пейдж указала на продукты.

— Я принесла яблочный сидр и чипсы. Можешь начать раздавать образцы, пока я поговорю с Марком?

Мисси облегченно вздохнула.

— Отличная идея. Ты потрясающая.

— Давай сначала посмотрим, сработает ли это. — Она нервно улыбнулась сестре и отправилась на поиски Марка.

Он поднял капот трактора и засунул под него голову, возясь с чем-то в двигателе — она не смогла бы назвать технические названия деталей, даже если бы попыталась.

Она подошла с противоположной стороны, дав ему возможность заметить ее, не будучи оглушенным, и случайно задрать голову, чтобы не удариться о металл.

— Что случилось?

Марк отступил назад и выпрямился.

— Ничего такого, что я не смог бы починить, но мне придется убрать несколько деталей, чтобы решить проблему.

— Сколько нужно времени? — Она боролась с желанием прижать руку к бедру.

— Максимум двадцать минут. — На лбу у него выступили капельки пота — признак того, что он усердно работал, чтобы устранить проблему.

— Почему у нас не было запасного? — Вопрос вырвался прежде, чем она успела его обдумать, несмотря на то, что пообещала себе, что подождет с этим вопросом позже.

— Был, но Джош заметил, что запасной сломался. В таком виде его использовать небезопасно, но у «Statter's» есть запас для нас. — Он скривил губы. — Не думал, что будет проблемой подождать до понедельника.

Все негативные чувства по отношению к братьям исчезли, когда она поняла, что ошибалась на их счет.

— Я должна извиниться перед тобой и Джошем за все плохие мысли, которые посещали меня в последние десять минут.

Марк рассмеялся и кивнул в сторону трактора.

— Что-нибудь еще, прежде чем я вернусь к работе?

— Нет. Я принесла яблочный сидр и закуски для покупателей. Надеюсь, это доставит всем удовольствие. — Она хлопнула себя ладонью по щеке. — А как насчет наших гостей, которые уже на месте?

— Джош этим занимается. Он приехал на тележке и объявил, что будет задержка, и предложил привезти обратно всех, кто спешит, на тележке. — Марк многозначительно посмотрел на рацию, прикрепленную к его карману. — Я связался с ним как раз перед твоим приходом, и он сказал, что все довольны тем, что бродят по полям и лазают по стогам сена.

— Хорошо. — Ее охватило облегчение. Пока что поломка не была такой катастрофой, как она себе представляла. Спасибо, Господи, за понимающих гостей.

Она вернулась в очередь и помогла Мисси раздать десерты. Сидр и яблочные чипсы пользовались успехом у посетителей. Многие благодарили Пейдж после того, как она раздала им по пробнику, и только один человек пожаловался — усталая мама с двумя маленькими детьми.

Понимая недовольство клиента, Пейдж принесла свои извинения.

— Если вы хотите насладиться другими развлечениями, которые мы предлагаем, пока вы ждете, я буду рада подарить вам пропуск, который позволит вам первым попасть на следующий аттракцион.

Лицо женщины смягчилось.

— Я подожду здесь, но спасибо Вам.

— Как Вас зовут, мэм?

— Бекки Дэвис. — Мама указала на самого высокого ребенка, затем на другого. — Это мои дочери, Хейли и Шана.

Пейдж улыбнулась им и опустилась на колени.

— Вам нравятся пони?

— Да. — Хейли с энтузиазмом покачала головой. — Мы с Шаной их обожаем.

— Вы знали, что у нас здесь катаются на пони? — Глаза Шаны стали круглыми, как блюдца.

— Правда?

— Если ваша мама не возражает, вы можете прокатиться на ферме. — Пейдж поднялась на ноги, ее позабавило удивление на лицах девочек. Она никогда не забудет, с каким трепетом каталась на пони в детстве.

— Можно, мам? — Хейли умоляюще сложила руки.

Бекки кивнула.

— Мы покатаемся после того, как выберем тыквы.

Пейдж почувствовала удовлетворение. Хотя она не хотела бы иметь недовольных клиентов, она находила удовольствие в том, чтобы обращать вспять любой негатив.

— Я оставлю Ваше имя в билетной кассе. Когда будете готовы, зайдите туда, жетоны будут Вас ждать.

— Это очень любезно с Вашей стороны. Спасибо. — Улыбка Бекки противоречила грусти в ее глазах. — Простите, что сорвалась несколько минут назад. Девочки скучают по своему папе, который сейчас на службе, и они не спали всю ночь. Я вымотана, но мне не следовало вымещать это на Вас.

— Не нужно извинений. Мы хотим, чтобы все наши гости хорошо и с пользой провели время. — Она кивнула в сторону трактора. — Это не займет много времени.

Пейдж прошла в конец очереди, пока не нашла следующего клиента, которого еще не обслужили. Пока она разговаривала с Бекки, Мисси позаботилась о большинстве других посетителей. Она увидела маленькую девочку с темными каштановые волосы, такие же, как у мужчины, стоявшего рядом с ней, но он отвернулся. Отец девушки? С ними также стояла женщина средних лет.

— Не хотите ли попробовать сидр и яблочные чипсы? — Она протянула пластиковую тарелку, которую использовала вместо подноса.

Дама взяла набор и передала их девочке, затем взяла набор для себя.

— Спасибо.

— Не за что. Не хотите ли немного, сэр? — спросила она мужчину, когда он обернулся. Она разинула рот, увидев лицо и узнав его. — Вы…

Он прищурился и уставился на нее.

— Кто?

Вдохнув глоток свежего воздуха, она почувствовала, как весь гнев, который испытала в тот день две недели назад, возвращается к ней. В тот день она не осознавала, насколько он привлекателен. Его волосы были почти такого же цвета, как у нее, и коротко подстрижены. Проникновенные карие глаза уставились на нее, словно пытаясь вспомнить, откуда он мог знать ее, в то время как его рот, похожий на лук купидона, скривился в замешательстве.

Перестань думать, что он милый. Он придурок, а это важнее любых хороших генов, которые он унаследовал. Кроме того, эта девушка, скорее всего, его дочь, а это значит, что он, вероятно, женат, а значит, тебе не стоит обращать на него внимание. На долю секунды она подумала, не выплеснуть ли в него остатки сидра из маленьких стаканчиков в отместку за то, что он пролил на нее, но передумала.

— Вы не могли оторваться от своего драгоценного телефона на пешеходной дорожке в городе и налететь на меня, выбив мой стакан из рук. Мои новые ботинки испорчены из-за пятна на них, из-за Вас, а Вы даже не потрудились убедиться, что со мной все в порядке.

— Ой. — На него снизошло озарение, и у него отвисла челюсть.

— Уэсли Мэтью Колдуэлл, пожалуйста, скажи, что это неправда. — Женщина справа от него прищурилась. — Я воспитывала тебя лучше.

Пейдж не смогла сдержать ухмылку. Очевидно, эта женщина была его матерью, и у нее не возникло проблем с тем, чтобы поставить его на место.

Он поднял руку, защищаясь.

— Это, правда, но все было иначе.

— Тогда как именно все было? — Она уперлась рукой в бедро, на мгновение забыв, что он платящий клиент.

Его мама скрестила руки на груди.

— Да, пожалуйста, просвети нас.

Маленькая девочка, не обращая внимания на разногласия между взрослыми, постучала по тарелке.

— Можно мне еще, пожалуйста?

Вкрадчивый голос заставил ее улыбнуться и протянул девчушке еще один стакан сидра.

— Да, конечно.

Уэсли приподнял бровь и посмотрел на девочку, когда она ничего не ответила, кроме как взяла стакан.

— Что скажет маленькая мисс?

— Благодарю Вас, мэм.

— Не за что. — Она не получила ответа от Уэсли, но, несмотря на грубость, которую он проявил в тот день, это не давало ей права плохо с ним обращаться, тем более что он был гостем на ферме. — Скоро снова начнется сенокосная прогулка. Хорошего дня.

— Подождите. Я не успел ничего объяснить. — Уэсли попытался остановить ее, нежно коснувшись плеча.

Она выскользнула из-под его прикосновения и, оглянувшись, дала ему отпор.

— Сделанного не воротишь. Мне нужно возвращаться к работе.

Мама хлопнула его по руке.

— Что ты сделал?

Он уставился на женщину, когда она бросилась прочь, остро осознавая, что не расслышал ее имени.

— Это было в тот день, когда с Дженной что-то случилось. Когда ты позвонила мне, я бежал и пытался добраться до Дженны как можно быстрее.

— Ты действительно толкнул ее?

— Да. — Тогда он не заметил ее — был слишком рассеян и беспокоился о Дженне, — но сегодня заметил. Особенно ее блестящие темные локоны, развевающиеся на ветру. Ее янтарные глаза, в которых вспыхнуло раздражение, когда она узнала его. Длинные стройные ноги, обутые в высокие сапоги из телячьей кожи.

Он был идиотом.

— Что случилось? — Мама не разжимала рук — верный признак того, что она не оставит эту тему, пока не получит ответы на все свои вопросы.

Образы того момента всплыли в его памяти. Событие было как в тумане. Большая часть того, что он помнил, касалось его страха за жизнь Дженны.

— Ты передала телефон папе, и он пытался сообщить мне последние новости, пока я бежал обратно к своей машине. Я помню, как вытаскивал ключи из кармана и столкнулся с кем-то, пробормотал извинения, а затем продолжил свой путь.

— Ты не остановился, чтобы убедиться, что с ней все в порядке? — Ее осуждающий тон ранил сильнее, чем слова.

— Кажется, нет. — Он прикусил нижнюю губу, чувствуя себя полным идиотом. Даже если его отвлекли по уважительной причине, это не оправдывало его поведения.

Мама опустила руки.

— Есть только один выход. Иди, найди ее и все исправь.

— Прямо сейчас? — Он посмотрел на очередь, которая, наконец, сдвинулась с места. — Я не пропущу тыквенную грядку.

— Тебе двадцать восемь лет, а не восемь. — Мама фыркнула. — Я думаю, ты выживешь.

Он закатил глаза.

— Ради Майлы.

— Я знаю, но это входит в мои материнские обязанности — доставлять тебе неприятности. — Она шлепнула его по руке во второй раз. — И не закатывай глаза на свою мать. Я начинаю сомневаться, так ли уж хорошо я тебя воспитала.

— Люблю тебя, мам. — Он обнял ее и поцеловал в щеку. — Почему бы мне не поискать ее после того, как мы купим тыквы, а ты сможешь отвести Майлу в амбар на занятия декоративно-прикладным искусством.

— Звучит как план. — Она замолчала и пристально посмотрела на него. — Вообще-то, в идеальном мире ты бы не вел себя как имбецил, и тебе не пришлось бы извиняться в первую очередь.

— Я знаю, знаю. — Он похлопал по своему телефону в кармане и подумал об иронии судьбы: его всегда в первую очередь раздражали люди, у которых телефоны отнимали всю жизнь. Он даже сходил на несколько свиданий, после которых никогда не доходило до второго свидания, потому что девушка тратила слишком много времени на просмотр и печатание смс. Теперь он случайно присоединился к их числу. — Это больше не повторится.

Очередь продвигалась, но трактор заполнился, когда впереди оставалось еще пять семей. Им пришлось бы подождать еще немного, но девушка в комбинезоне заверила их, что это займет не больше десяти минут. Он умолчал о том факте, что к этому времени мог бы уже раз пять дойти до этого места пешком. Случались вещи, которые невозможно было предотвратить, и персонал делал все возможное, чтобы ожидание было терпимым.

Оглядевшись, он заметил девушку, стоявшую в очереди, и заметил ее сильное сходство с девушкой, с которой столкнулся. Если бы она была блондинкой, а не брюнеткой, и прибавить лет пять или около того, они могли бы быть близнецами. Они были сестрами? В любом случае, поскольку обе девушки работали на ферме, она должна была знать имя второй.

— Я сейчас вернусь. — Он взглянул на маму. — Ты присмотришь за Майлой?

В ее глазах появилось любопытство, но она не стала задавать вопросов.

— Мы будем здесь.

Широкими шагами он подошел к блондинке и похлопал ее по плечу.

— Извините, мэм.

Она встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

— Чем могу Вам помочь?

— Как зовут женщину, которая помогала Вам разносить закуски?

Нахмурив брови, она секунду колебалась, прежде чем ответить.

— Пейдж. Она координатор мероприятий на ферме. Все в порядке?

Он кивнул.

— Возможно, я был немного груб и хотел найти ее, чтобы извиниться.

— Ей будет приятно, но желаю удачи в ее поисках. — Девушка сделала широкий жест рукой. — В те дни, когда мы открыты для посетителей, ей приходится бегать по всей ферме.

— Спасибо за предупреждение и информацию. — Он начал поворачиваться и возвращаться к своей маме и Майле, но остановился, решив, что комплимент не повредит. — У вас отличное местечко. Моей племянницей здесь очень нравится проводить время.

— Рада это слышать.

Когда он снова встал в очередь, прошло всего несколько минут, прежде чем трактор вернулся. Майла выбрала стог сена с правой стороны и плюхнулась на него. Его мама села с одной стороны от нее, а он — с другой. Человек, управляющий аттракционом, давал указания через мегафон. На ферме действовали три правила: во время движения оставаться на месте, держать руки в пределах рамы фургона и веселиться.

Майла взвизгнула от восторга, когда трактор поехал вперед, а затем выровнялся, и ее затрясло на ухабах. Она схватила охапку сена и бросила в него.

Он моргнул, когда сено попало ему в лицо и защекотало в носу. Хотя он должен был это предвидеть, он был поглощен мыслями о Пейдж. Вспомнив, как весело было играть с сеном, он ухмыльнулся, собрал все, что смог, и бросил это в Майлу.

Его мама цокнула языком.

— Вас двоих невозможно куда-либо отвести.

На этот раз он был готов и сосредоточен, увидел блеск в ее глазах и руку, спрятанную за спину. Он приподнял подбородок.

— Что это у тебя там, мам?

— Вот что. — Она взмахнула рукой и бросила в него сеном.

Вся компания в фургоне присоединилась к веселью. В воздухе раздался звон смеха.

Уэс откинулся назад, наблюдая, как его мама и Майла общаются со своими соседями, которые сидели рядом с ними. Их широкие улыбки и заливистый смех наполнили его сердце счастьем. Последние несколько недель были тяжелыми. По правде говоря, месяцы. Если быть до конца честным, он мог бы даже сказать годы. Зависимость Дженны и ее жизненные проблемы сильно повлияли на них обоих.

Он давно не видел, чтобы его мама так радовалась жизни, и это давно следовало сделать. Даже Майла не выказала ни малейшего недовольства с тех пор, как они приехали, что само по себе было чудом.

Они подъехали к тыквенной грядке и стали ждать своей очереди на разгрузку. Он вышел первым, затем опустил Майлу на землю. Мама вышла последней и приняла его руку, чтобы он помог ей спуститься.

— Я хочу пройти в конец. Там по-прежнему все самое лучшее, потому что никто не хочет проделывать весь этот путь пешком, — убежденно заявила Майла.

Он не мог придраться к ее логике — она казалась ему логичной, — но не хотел, чтобы его мама перенапрягалась.

— С тобой все будет в порядке?

Она кивнула с улыбкой.

— Сегодня хороший день.

— Тогда давай найдем самую большую и вкусную тыкву в округе. — Он схватил Майлу за руку, и они пошли по тропинке между полями.

На полпути Майла вырвалась.

— Я нашла ее.

Они с мамой обменялись удивленными взглядами. Выбирать тыкву было все равно, что выбирать рождественскую елку. Половина удовольствия заключалась в поиске, и выбор первой попавшейся тыквы редко оказывался окончательным. Несмотря ни на что, они последовали за Майлой к краю поля.

В нескольких дюймах за линией, частично спрятавшись за большим зеленым листом, сидела тыква, весившая, по его оценкам, фунтов двадцать или больше. Она была симметричной, и с того места, где она лежала на земле, он не заметил никаких плоских пятен.

Майла провела рукой по оранжевой мякоти.

— Видите, эта самая классная.

— Это очень мило, но не хочешь ли ты поискать еще? Возможно, найдется что-то гораздо лучше. — Нежные мамины наставления остались без внимания.

Дерзкий изгиб подбородка Майлы подсказал им, что она выбрала именно эту тыкву и никакая другая не подойдет.

— Эта идеальная.

Он наклонился и жестом пригласил Майлу присоединиться к нему.

— Хочешь сорвать ее с ветки?

— Да. — Она обхватила пальцами зеленый стебелек и сломала его. — Можно мне ее сорвать?

— Дерзай. — Улыбка расплылась по его лицу, когда он наблюдал, как Майла пытается поднять тыкву.

Ему пришлось отдать ей тыкву — она так просто не сдавалась. Даже когда у нее ничего не получалось, она отступала, наблюдала и придумывала новый план. Для своего шестилетнего возраста она обладала необычайным упорством, и его мама запечатлела все это на камеру.

Через несколько минут Майла подняла на него глаза.

— Ты можешь мне помочь, дядя Уэс?

— Конечно. — Он согнул руки и просунул ладони под тыкву. Поднял ее на вытянутых руках Майлы, в то время как его руки приняли на себя основной вес. — Эй, мам, сфотографируй нас.

— Посмотри на бабулю, Майла. — Мама подняла фотоаппарат и сделала несколько снимков. — Готово.

Он подмигнул Майле.

— Хочешь подержать сама?

— Я… Я думаю, лучше ты. — Ее лицо стало серьезным. — Я могу уронить ее, и она разобьется, и тогда я расплачусь.

— Ну, нам бы этого не хотелось. — Он потащил тыкву с грядки к выходу, где их должны были забрать.

Пройдя несколько сотен футов, он решил, что тыква весит больше, чем он предполагал изначально — двадцать фунтов. Он не считал себя слабаком, но к тому времени, как трактор развернулся, его руки начали гореть. Забравшись в трактор, он с радостью положил тыкву на фанерный пол.

Мама толкнула его локтем.

— Сколько они стоят за фунт?

— Больше, чем я когда-либо потратил бы на такую же для себя. — Он расхохотался и перевел взгляд на Майлу, которая сидела на полу, обнимая тыкву. — Но я с радостью заплачу достаточно, чтобы сохранить улыбку на ее лице.

— Прийти сюда было отличной идеей. — Прислонившись к окрашенной в красный цвет металлической раме, она вздохнула. — Нам всем нужно было отвлечься.

— Все еще впереди. — Он вытащил из кармана брошюру. — Я и не подозревал, что у них так много мероприятий. Если бы я знал, мы могли бы прийти раньше.

— Будет еще время. Если нет, то это повод вернуться, когда твой папа будет дома. — На ее губах появилась мягкая улыбка. — Ему нравилось это время года, и он любил проводить все время с тобой и Дженной. Когда родилась Майла, он был так рад, что у него снова будет ребенок.

— Я помню, как нам было весело. — Воспоминания подтолкнули его на путь, на который он старался не сворачивать.

Его родители все делали правильно, подарили им гармоничное детство, полное любви и приключений, но при этом не испортили их. У Дженны все было хорошо, так почему же она стала употреблять психоактивные вещества? В глубине души он понимал, что она сама отвечает за свои поступки, но, как ее старший брат, он не мог перестать сомневаться, мог ли он что-нибудь сделать, чтобы защитить ее.

Трактор привез их туда, где они впервые выстроились в ряд, и их поездка на ферму подошла к концу.

Майла все еще обнимала свою тыкву и смотрела на Уэса, широко улыбаясь.

— Спасибо вам, бабушка и дядя Уэс, что привезли меня сюда.

Уэс улыбнулся. Его племянница иногда бывала вспыльчивой, но в то же время очень милой.

— Всегда, пожалуйста.

Он наклонился, поднял тыкву и осторожно спустился с повозки. Поскольку руки у него были заняты, мама спустилась сама и помогла Майле выбраться. Он не забыл, что обещал сделать, потом, хотя в этом не было ничего привлекательного. Кому-нибудь когда-нибудь нравилось извиняться?

Передвинув тыкву в более устойчивое положение, он встретился взглядом со своей мамой.

— Ты отведешь меня в мастерскую? Хочу взвесить это чудище и заплатить за него, а потом найти Пейдж и извиниться.

Мама подмигнула.

— Удачи.

— Смешно. — Он застонал, затем посмотрел на Майлу. — Веди себя хорошо ради бабушки.

— Да. Обещаю. — Она переключила свое внимание на бабушку. — Можно нам взять немного попкорна? Я увидела его, когда мы шли сюда.

Наблюдая, как его мама и племянница идут к палатке с попкорном, он рассмеялся и представил себе Майлу с пакетом попкорна, липкими от яблока в карамели и сахарной ваты пальчиками и сувенирной кружкой сидра, когда они снова встретятся.

Он отнес тыкву на весы, подавил удивление от общей цены — вполне приемлемая цена за фунт, но тыква оказалась еще тяжелее, чем он предполагал, — и отнес ее к своей машине. Он открыл багажник, потом передумал и положил ее на заднее сиденье, зная, что Майла захочет, чтобы она была рядом с ней.

Глубоко вздохнув, он мысленно приготовился к предстоящему разговору. Он едва ли осознал, что столкнулся с Пейдж в тот день, когда это произошло, но теперь, когда ему сообщили, он почувствовал себя ужасно. При других обстоятельствах он не стал бы так с ней обращаться и убедился бы, что не причинил ей никакого вреда, прежде чем двигаться дальше. Зная себя, он, вероятно, поделился бы с ней контактной информацией и предложил бы профессиональную чистку ее обуви.

Скорее всего, ему не удалось бы убедить ее, что он не такой придурок, каким казался, и что он не был прикован к своему телефону, но, по крайней мере, он поступил бы правильно. Через две недели после этого, но лучше поздно, чем никогда, верно?

Он направился к входу и показал свой браслет, чтобы его пропустили. Как только служащий махнул ему рукой, Уэс повернул направо и начал поиски Пейдж. Десять минут спустя он заметил, как она выходит из ресторана. Он бросился догонять ее, пока она не растворилась в толпе.

Ее лицо напряглось, когда он встал перед ней.

— Снова Вы.

— Я. — Он поморщился. Не самое удачное начало. — Уэс Колдуэлл, но я уверен, Вы это поняли, когда моя мать отчитывала меня за мое поведение.

Она ухмыльнулась и неуверенно приняла его протянутую руку.

— Пейдж Хопкинс.

— Хопкинс, как «Ферма Хопкинса»?

— Да. Она принадлежит моей семье на протяжении многих поколений.

От него не ускользнуло, что в выражении ее лица промелькнул лед. Он нашел ее слабое место.

— Это фантастическое место. Моя семья прекрасно проводит время у вас.

— Хорошо. — Она повела взглядом из стороны в сторону, словно ища спасения. — Могу ли я Вам чем-нибудь помочь? Не хочу показаться грубой, но у меня много работы, которую нужно закончить.

Вот вам и слабое место. Он должен был поторопиться, иначе упустил бы свой шанс.

— Я хотел извиниться за то, что произошло на пешеходной дорожке. Обычно я так себя не веду.

— Все в порядке. — Скучающее выражение на ее лице говорило о том, что у нее сложилось о нем плохое мнение. — Как я уже сказала, что было, то прошло.

— Нет. Это не оправдывает моего поведения, но я хотел бы объяснить.

— Вы не обязаны. Ваши извинения уже приняты.

На него нахлынуло разочарование, порожденное гордостью. Он должен был принять ее прощение и забыть об этом, но он хотел, чтобы она знала, что в тот день были смягчающие обстоятельства, что в душе он был порядочным парнем. Он открыл рот, чтобы заговорить снова, но она уже повернулась, чтобы уйти.

Он глубоко вздохнул и секунду смотрел ей вслед. Что еще он мог сделать? К несчастью для него в данном случае, казалось, что его первое впечатление действительно будет неизгладимым.

Мебель в маленьком домике Пейдж была покрыта пылью. Она давно не занималась домашними делами, но сегодня планирует навести порядок.

Первые три недели сезона прошли успешно, местные школы каждый день проводили экскурсии. Это хорошо для фермы, но дополнительные гости занимали ее настолько, что у нее не было ни общественной жизни, ни даже времени для себя с тех пор, как они открылись в первые выходные октября.

С наступлением Хэллоуина работа на ферме замедлится до Дня Благодарения. Ферма по-прежнему будет открыта по выходным в связи с осенним фестивалем, но в ноябре дела шли не так хорошо, как в октябре. Это дало ее семье небольшую передышку, чтобы подготовиться к рождественской суете. В плане деятельности мало что изменилось, за исключением того, что посетители пришли за елками, а не за тыквами. Большинство других предложений фермы остались прежними, за исключением того, что они были посвящены рождественской тематике, а не осенней.

Стремясь навести порядок в доме, она включила свою любимую радиостанцию для богослужений и занялась делом. Она собрала волосы в конский хвост и повязала на голову бандану. Как только Пейдж начала двигаться и, тем самым, разогрелась, она выключила обогреватель.

Вымыв полы и пропылесосив коврики, она взяла полироль для мебели и тряпку. Она обрызгала дубовую подставку для телевизора и протерла ее круговыми движениями, пока не ушла вся пыль и лак не засиял.

Два часа спустя дом блестел. Оставалось только сложить небольшую стопку постиранного белья и застелить постель, как только высохнут простыни. Она рухнула на диван и раскинула руки по его поверхности.

Девушка украдкой взглянула на часы на устаревшем спутниковом табло. 12:09. Впереди у нее был целый день и вечер, и ей нечем было заняться. Осенью понятие «свободное время» было чуждо. Чем же заняться?

Решив вести библейский дневник, Пейдж подошла к шкафу в прихожей и достала с верхней полки набор принадлежностей. Она не была склонна к творчеству, но прошлым летом Мисси затащила ее на семинар по ведению библейского журнала, и Пейдж обнаружила, что ей это нравится. Ее страницы были совсем не похожи на те, что она видела в Интернете, но для нее это не имело значения. Это дало ей творческую отдушину и одновременно углубило ее общение с Богом.

Она работала над книгой «Послания к Тимофею», но больше месяца ничего не писала в дневнике. Прежде чем приступить к следующему отрывку, она просмотрела то, что уже сделала. Ее почерк улучшился, но рисунки вызывали у нее смех. Тем не менее, она могла заглянуть в колонки и свои заметки и понять, о чем говорилось в стихах.

Прежде чем она успела приступить к новой работе, на кухонном столе зазвонил телефон. Искушение проигнорировать звонок было сильным. Она переключила его на голосовую почту, рассудив, что, если бы это было важно, кто бы ни звонил, он оставил бы сообщение. Сегодня был ее день, шанс расслабиться и наверстать упущенное.

Прошла минута, а Пейдж так и не услышала звукового оповещения на автоответчике. Она взяла фиолетовый маркер и начала писать «СЛУГА» крупными буквами. Сменив маркер на ручку, она подытожила первые строки четвертой главы своими словами. Она написала всего две строчки, когда кто-то постучал в дверь.

— Ты дома? — позвала ее мама.

— Да. Иду. — Отложив ручку, она отодвинулась от стола. Если ее прерывали, она была рада, что это была ее мама — они с Мисси могли приходить в гости в любое время.

Она открыла дверь и поздоровалась с мамой.

— Что привело тебя через реку и лес?

Эта поговорка стала в семье шуткой с тех пор, как домик Пейдж был расположен в роще прямо за ручьем.

— Я хочу попросить тебя об огромном одолжении. Я пыталась дозвониться, но ты не отвечала, поэтому решила, что ты громко слушаешь музыку и не расслышала звонок, поэтому заскочила к тебе.

— Что тебе нужно? — Пожалуйста, не отнимай у меня много времени.

Ее мама заломила руки.

— Я знаю, что твой первый выходной за несколько недель, но не могла бы ты как-нибудь съездить в город и привезти несколько пирогов?

Это может занять целый час. Или три.

— Куда везти? — спросила я.

— К миссис Брайант из церкви. Завтра ее общественная организация устраивает распродажу выпечки, и я вызвалась предложить несколько пирогов. — Мама сжала губы, умоляя взглядом о помощи. — Я планировала отвезти их сама, но папа хочет, чтобы я поехала с ним на аукцион снаряжения в Хендерсоне.

— Во сколько они должны быть там?

— В любое время после двух. — Ее мама виновато улыбнулась. — И папа хочет уехать отсюда не позже, чем через четверть второго.

— Хорошо. Я сделаю.

— Уверена? Я терпеть не могу просить тебя об этом в твой выходной.

— Абсолютно. Я всегда готова навестить миссис Брайант.

Мама сжала ее плечо.

— Большое тебе спасибо.

Пейдж позвонила в дверь дома миссис Брайант в четыре часа. Она планировала прийти к двум, но на кухне еще не успели приготовить все пироги. Как выяснилось, когда мама сказала, что ферма передаст несколько пирогов, она имела в виду тридцать — все тыквенные, что подарило ей двадцать минут ароматного блаженства по дороге в город, когда она вдыхала запах корицы, гвоздики и мускатного ореха.

Она подождала, но, когда никто не подошел к двери, нажала на звонок во второй раз. Машина миссис Брайант была припаркована в гараже, так что она, должно быть, была дома или в гостях у соседей.

Изнутри донесся детский голос, за которым последовал смех.

— Не смей открывать дверь, Майла, — приказала миссис Брайант своим твердым, но сочувственным тоном. — Мы уже дважды сегодня это обсуждали.

Через несколько секунд дверь открылась, и появилась миссис Брайант.

— Пейдж, какой сюрприз. Я ждала твою маму.

— Надеюсь, Вы не разочарованы. — Она подмигнула, а затем улыбнулась. — Мама поехала куда-то с папой и попросила меня помочь.

— Всегда приятно видеть мою любимую бывшую ученицу воскресной школы. — Миссис Брайант заключила ее в объятия. — Я сейчас помогу тебе разложить пироги. Я работаю няней у друга семьи, и эта малышка сладкая, как патока, но не по годам развитая. Давай я найду, чем занять ее на несколько минут, чтобы она не убежала, пока мы будем их носить.

Пейдж рассмеялась. У нее не было своих детей, но она достаточно часто общалась с ними, чтобы понять, какими они могут быть.

— Не беспокойтесь. Я могу сама принести их, хотела убедиться, что Вы готовы принять.

— Ты такая милая. — Пожилая женщина бросила быстрый взгляд внутрь своего дома. — Хорошо. Я снова слышу, как она копается в моих шкафчиках для шитья, и там есть булавки и иголки, которые могут причинить ей боль.

— Нет проблем. — Пейдж вернулась к своей машине и взяла все пироги, которые смогла унести с собой за один раз. Всего за пять ей удалось отнести все на кухню миссис Брайант.

— Останешься на несколько минут? Не хочешь съесть кусочек пирога и чашечку кофе? — Миссис Брайант начала разливать кофе, прежде чем Пейдж успела ответить.

— Я надеялась, что Вы спросите. — Она посмотрела на груды выпечки, заполнявшие кухню и столовую. — Чем-то помочь?

Миссис Брайант протянула ей керамическую кружку с нарисованными на боку фиалками.

— Нет, просто присядь и расслабься. Мы пойдем в гостиную, где больше места, и я включу фильм для Майлы.

Пейдж с сомнением посмотрела на царящий хаос, но настаивать не стала. Миссис Брайант не стеснялась просить о помощи, когда ей это было нужно, так что, должно быть, у нее все под контролем.

— Кто такая Майла?

— Моя дочь выросла со своей бабушкой, которую я считаю второй дочерью. — Миссис Брайант прижала руку к сердцу. — Боже мой, я чувствую себя старой. В любом случае, мама Майлы переживает некоторые трудности, и опекой над ней занимается ее дядя. Ему нужно было поработать сегодня вечером, поэтому я предложила присмотреть за ней.

— Это так мило с Вашей стороны.

Широкая улыбка появилась на губах миссис Брайант.

— У меня есть скрытые мотивы — присутствие молодого человека рядом помогает мне двигаться и чувствовать себя молодой.

— Я не думаю, что Вы знаете, как сидеть на одном месте, — подразнила Пейдж. — Даже когда Вы обучали младших школьников в церкви, Вы постоянно двигались по классу.

— Ты знаешь, что Библия говорит о праздных руках. — Миссис Брайант подняла крышку формы для выпечки. — Ты все еще любишь пряники? Этот пирог прилип к форме, поэтому я не смогла использовать его для завтрашней распродажи, но он все равно очень вкусный.

— Обожаю. — Она перегнулась через стойку, чтобы рассмотреть сладкое угощение. — Особенно если оно покрыто глазурью из сливочного сыра.

— Я отрежу тебе большой кусок с краешка.

— Спасибо. — То, что миссис Брайант помнила о ней такие мелкие детали, как, например, то, как ей нравились угловые украшения, всегда заставляло ее чувствовать себя особенной. Она обладала особым даром располагать к себе всех, кто находился в ее присутствии.

— Майла, дорогая, хочешь кусочек пирога? — Миссис Брайант оперлась локтями о столешницу с заговорщическим блеском в глазах. — Только не говори ее дяде, что я угостила ее десертом перед ужином.

Пейдж прижала указательный палец к губам.

— Я сохраню Ваш секрет, — в комнату вбежала маленькая девочка.

— Да!

Этого не могло быть. Пейдж внимательно наблюдала за ней. Но это было так. Майла была девочкой, которая была с Уэсом Колдуэллом на ферме.

Как только они перешли с десертами в гостиную, а Майла не отрывала глаз от фильма «Принцесса», Пейдж осмелилась задать вопрос, который не давал ей покоя.

— Дядя Майлы, случайно не Уэс Колдуэлл?

— Да, совершенно верно. — Глаза миссис Брайант загорелись. — Ты его знаешь? Он такой приятный молодой человек.

Она фыркнула, прежде чем смогла сдержаться.

— Я сталкивалась с ним раньше.

— Почему у меня такое чувство, что он тебе не нравится?

Все выплеснулось наружу, начиная с первой встречи и заканчивая его неловкими извинениями.

— Признаю, я могла бы быть более дружелюбной и восприимчивой к его извинениям, но я действительно была занята, и в то утро у меня сильно болела голова.

Миссис Брайант прищелкнула языком.

— Это совсем не похоже на Уэса, которого я знаю. У него безупречные манеры.

— В тот день он таким не был. Телефон был для него главным приоритетом.

— Должно быть, его что-то отвлекло. — Сделав глоток кофе, миссис Брайант постучала свободной рукой по краю кресла. — Когда, говоришь, это произошло?

— За неделю до открытия осеннего фестиваля на ферме. — Она подсчитала в обратном порядке, чтобы узнать точную дату. — Двадцать третье сентября. — Помню, я подумала, что мне пришлось ждать дольше обычного, чтобы заказать в кофейне яблочный сидр с карамелью. По своей ежегодной традиции, я жду первого холодного дня в году, чтобы купить его.

Миссис Брайант просмотрела свой домашний телефон и кивнула.

— Это все объясняет.

— Что объясняет?

— Хм. — Миссис Брайант помрачнела. — Вообще-то, я не люблю совать нос в чужие дела, но в данном случае, думаю, тебе следует знать. Ради репутации Уэса.

— В тот день, когда мы встретились на ферме, и он попытался извиниться, он, казалось, намеревался все объяснить.

Миссис Брайант взглянула на Майлу, которая была поглощена фильмом, затем снова обратила свое внимание на Пейдж.

— Давай пройдем на кухню.

Предположив, что миссис Брайант не хотела, чтобы Майла случайно услышала их разговор, Пейдж подчинилась и, поставив свою тарелку и кружку на кухонную стойку, села на табурет. Она подождала, пока миссис Брайант возобновит разговор.

Стоя, пожилая леди откусила кусочек пирога, прежде чем поделиться своей историей.

— Дженна, мама Майлы и сестра Уэса, после окончания средней школы попала в дурную компанию. Наркотики и алкоголь стали ее жизнью, но когда она забеременела, мы все молились, чтобы она изменила свою жизнь к лучшему.

Пейдж стало грустно. Начало истории было похоже на историю старой подруги, но у нее не было счастливого конца.

— От такой жизни трудно убежать.

— К сожалению, это так. — Миссис Брайант отставила тарелку. — Дженна целый год не употребляла алкоголь, но когда Майле исполнилось шесть месяцев, в Дженне что-то сломалось, и она вернулась к своим старым друзьям.

— Что случилось с Майлой?

— Семья пыталась вмешаться, но Дженна устроила настоящее шоу в службе опеки и была признана достойной матерью.

— Это ужасно. — Пейдж вспыхнула праведным гневом. Ребенок не должен жить в такой обстановке. — А что, если бы с Майлой что-то случилось?

— Милостью Божьей, Майла выжила. — Присев на стул рядом с ней, миссис Брайант вздохнула. — Я признаю, что мне много раз приходилось просить прощения у Господа за мои мысли о том, что службы по уходу за детьми не защищают Майлу, но потом поняла, что часто у них связаны руки. Я разговаривала с женщиной, у которой было разбито сердце, потому что она знала, что в одном из ее случаев ребенка следовало забрать у родителей, но ее руководитель не дал на это согласия, потому что ребенку некуда было идти, и посчитал, что в этом нет необходимости.

Пейдж задумалась над ее словами.

— Я полагаю, что в подобных ситуациях простых решений не бывает.

— Нет. — На лбу миссис Брайант появились морщинки. — В течение многих лет семья и друзья молились за Дженну. Затем, несколько недель назад, Мэри — мама Дженны — зашла в дом и обнаружила Дженну на полу без сознания. У нее была передозировка, и содержание алкоголя в крови в три раза превышало допустимую норму.

У нее сжалось сердце.

— Что случилось?

— Мэри вызвала «скорую», и Дженну срочно доставили в больницу. Только чудом можно объяснить, почему она до сих пор с нами. — Приблизившись к Пейдж, миссис Брайант сжала ее руку своими старческими пальцами. — Насколько понимаю, Уэс был на пробежке, когда ему позвонили о Дженне, и он немедленно примчался домой.

В ее сердце поселилась боль. Она была настолько поглощена своими обидами, что не дала ему шанса защититься. Было ли это если бы это случилось с одним из ее братьев и сестер, она легко могла бы поступить так же, как Уэс.

— Он, должно быть, был в ужасе за нее.

— Уэс и Дженна были очень близки в детстве и подростковом возрасте, поэтому все это сильно ударило по нему. Он особо не говорил об этом, но у меня такое чувство, что он чувствует ответственность, как будто должен был защитить ее.

— Она взрослая и сама принимает решения. — Неожиданные слезы навернулись на ее глаза. — Помните Джессику Франклин?

Миссис Брайант нахмурилась и кивнула.

— Она была такой милой девочкой, но попала в переделку. У меня до сих пор хранится открытка, которую она сделала для меня, когда была примерно в возрасте Майлы.

— Мы были лучшими подругами в средней школе, но в старших классах она пошла своим путем. К тому времени, когда наркотики убили ее, мы уже не были подругами, но я помню, как боролась с чувством вины. Я бы сказала себе, что если бы приложила больше усилий, чтобы достучаться до нее, возможно, я смогла бы предотвратить ее смерть. — Она вытерла слезу со щеки, прежде чем та упала на прилавок. — Мне потребовалось несколько лет, чтобы признать, что Джессика сама несет ответственность за свои поступки и что я не должна считать себя виновной. Я не давала ей наркотики и не поощряла ее. Несколько раз, когда мы разговаривали, я умоляла ее остановиться.

— Тяжело видеть, как тот, кого мы любим, идет по пути, который, как мы знаем, разрушителен.

Пейдж взяла свои эмоции под контроль.

— Как сейчас Дженна?

— Насколько я слышала, у нее все хорошо. Она проходит годичную христианскую программу лечения, и сначала она не хотела лечиться, но Мэри сказала мне, что за последнюю неделю ее отношение изменилось.

— Я буду молиться за нее. Ей предстоит долгий путь, но для Бога нет ничего невозможного.

Миссис Брайант улыбнулась.

— Ты совершенно права.

Она поерзала на стуле, когда в ее голове закружилась неприятная мысль.

— Как Вы думаете, Уэс не будет возражать, если Вы дадите мне его номер? После Вашего рассказа, я чувствую, что должна позвонить и поговорить с ним, извиниться за то, что была такой эгоисткой.

— Не думаю, что он будет возражать. — Миссис Брайант встала со стула и достала из ящика стола блокнот и ручку. Записав номер, она протянула листок Пейдж. — Это номер его мобильного. Я знаю, что вы, молодые люди, почти не пользуетесь домашними телефонами, если они у вас вообще есть.

— Спасибо. — Она сложила листок бумаги и надежно спрятала его в карман. Возможно, потребуется день или два, чтобы собраться с духом и позвонить ему, но она это сделает. Ее отношение к нему было не слишком любезным, и она верила в то, что поступает правильно, что в данном случае означало извинение и наилучшие пожелания Дженне.

И если подумать, она была расстроена из-за того, что испортились ее новые ботинки. В свете всего, чем поделилась с ней миссис Брайант, обувь, покрытая пятнами, была чем-то незначительным по сравнению с тем, с чем столкнулась семья Уэса.

Перспектива изменила все.

Прогноз погоды предсказывал, что сегодня вечером пойдет снег, и Уэс почувствовал это всем своим нутром. Однако он не позволил этому помешать пробежке. Впервые за месяц у него выдался свободный вечер. Ни домов, которые можно было бы показать, ни корпоративных мероприятий, на которых можно было бы представить риэлтерскую компанию, в которой он работал, и его родители пригласили Майлу погостить у них с ночевкой на выходные.

Он думал, что ему понравятся эти выходные без ребенка, и до сих пор это было так, но он скучал по шуму. Минут пять он наслаждался тишиной в доме, прежде чем понял, что привык к постоянной болтовне и беготне Майлы. Тишина казалась неестественной и одинокой, поэтому он отправился на пробежку, несмотря на холод.

Даже в Вермонте снегопад в октябре был необычным явлением. Когда он рассказал Майле об этом раньше, перед тем как высадить ее, она разрывалась между волнением и беспокойством, что Хэллоуин будет испорчен. Он заверил ее, что снегопад не продлится до вторника, а даже если по какой-то причине и выпадет, церковь перенесет ежегодный праздник угощений «Аллилуйя» в закрытое помещение. Майле не грозила опасность не надеть свой розовый костюм принцессы с оборками и диадемой.

Его телефон зазвонил ближе к концу пробежки. После того, что случилось в прошлый раз, когда он пробегал по этой дорожке, он не хотел отвечать, но на этот раз все было по-другому. На его попечении был ребенок, и, если с ней что-то случилось, он не хотел пропустить звонок. Однако, взглянув на экран, он увидел, что звонок поступил с неизвестного номера.

Он сунул его обратно в карман. Однажды у него были наушники со встроенным микрофоном, чтобы он мог разговаривать и бегать, не держа в руках телефон, но он был одним из тех редких людей, которым не нравилось слушать музыку во время бега. Из-за этого, а также из-за того, что он считал их неудобными, он не хотел надевать наушники только на тот случай, если в это время ему поступит важный звонок.

Вернувшись к машине, он проверил свой телефон и увидел, что неизвестный оставил сообщение. Он включил голосовую почту, ошеломленный голосом абонента. Это звонила Пейдж Хопкинс, девушка, с которой он познакомился. Откуда у нее мой номер? Она почти ничего не сказала, только оставила номер для обратного звонка.

Странно. Любопытство взяло верх. Он сел в свою машину и перезвонил ей.

— Алло, — ответила она после второго гудка. — Уэс?

— Да. Я только что получил Ваше сообщение с просьбой позвонить. — Его вопросительный тон был резким.

— Надеюсь, Вы не возражаете, но миссис Брайант дала мне Ваш номер телефона. Она присматривала за Вашей племянницей в тот день, когда я принесла пироги, и я узнала Майлу. — Ее голос дрожал, и она явно нервничала. — Мы разговорились, и она рассказала Вашу историю, вернее, историю Вашей сестры.

Он сжал кулаки. Ему не нравилось, когда люди выносили на всеобщее обозрение грязное белье его семьи, но он знал, что миссис Брайант не стала бы распространяться об этом без веской причины.

— Как много она рассказала?

— Достаточно, чтобы понять, что я должна была позволить Вам объясниться, а не отмахиваться от извинений. Простите, что обошлась с Вами так грубо. — В трубке послышался звук постукивания ногтями.

Или это был он? Он не заметил, что разжал кулак и постучал по рулю.

— Вы не обязаны передо мной извиняться. Я беру на себя всю ответственность и искренне сожалею. В тот день я волновался за Дженну, и это пересилило все остальные чувства.

— Несмотря ни на что, я чувствую себя виноватой.

— Пожалуйста, не надо. — Он усмехнулся. — Тогда мы оба начнем чувствовать себя виноватыми, потому что обоим плохо.

Она рассмеялась.

— Сложно спорить с такой логикой.

— На ферме Вы упомянули, что я испортил Ваши туфли. Если пришлете мне свой адрес, я бы выслал Вам чек на новые.

— Конечно, нет. — Ее отказ был твердым и неопровержимым. — Возможно, я слишком драматизировала, когда сказала, что они испорчены. Нет причин, по которым я не могу их носить, и это несущественно по сравнению с тем, через что проходите Вы.

Он прикрыл микрофон и вздохнул. Извинений было недостаточно, но что еще он мог сделать?

— Тогда можно я приглашу Вас как-нибудь на ужин? Это просто мой способ извиниться.

Предложение вырвалось у него прежде, чем он успел осознать, что сказал. Она ни за что не примет это приглашение.

— Давайте заключим сделку. — Она прочистила горло. — Поскольку мы оба чувствуем необходимость загладить свою вину, как насчет совместного ужина, если Вы приведете Майлу на рождественский фестиваль, который начнется в первую неделю декабря, — конечно, я угощаю.

Удивленный, он запнулся, когда давал ответ.

— Договорились. Вы вообще свободны в эти выходные? Майла до воскресенья у моих родителей.

— Это наши последние осенние выходные, и я буду много работать, когда мы откроемся. — К его еще большему удивлению, в ее голосе послышались нотки разочарования.

— У Вас есть мой номер телефона. Когда у Вас будет свободный вечер, дайте мне знать, и я найду няню для Майлы.

— И доставить Вам еще больше неудобств? — Она усмехнулась. — Это бессмысленно. Кроме того, она может присоединиться к нам за ужином. Я не буду против.

— Если помните, этот ужин — мое искупление перед Вами, и найти няню не составит труда. Если мама не сможет, это сделает миссис Брайант, они обе ее обожают. — Он поудобнее откинулся на спинку сиденья и понял, что ему нравится этот разговор.

— У меня другая идея. По субботам мы закрываемся в семь, и я могу уйти на несколько минут раньше. Если Вы не против позднего ужина, мы могли бы пойти завтра.

— Звучит заманчиво. Во сколько мне заехать и куда? — Он взял ручку и бумагу, чтобы написать инструкции.

— В семь тридцать. Я живу на территории фермы, но если Вы войдете через главный вход, то попадете в поток отъезжающих машин. Рядом с Таннер-роуд есть некоммерческие ворота. Вы знаете, где это?

— Да.

— Поверните там и первый поворот направо. Следуйте по этой дороге до конца, и мой дом будет единственным справа.

— Отлично. — Он убрал бумажку, так как она ему больше не понадобилась. — Тогда до встречи. Если что-то изменится, у Вас есть мой номер телефона.

Уэс глубоко вздохнул, когда увидел въезд в «Ферму Хопкинса». Это было не совсем свидание, так почему же его желудок вывернуло наизнанку, как будто это было свидание? Он обдумал все, начиная с того, что он наденет, и, заканчивая решением не пользоваться одеколоном.

Он был одет скромно — удобные джинсы и рубашка на пуговицах цвета нефрита. Идеальное сочетание, которое говорило о том, что он не неряха, но и не пытался произвести впечатление.

А вы не пытались бы в такой ситуации?

Скорее всего, да.

Первое впечатление о нем было неприятным, второе — ненамного лучше. В третий раз он был очарован, и полон решимости доказать свою истинную сущность. И в те моменты, когда он был полностью честен с самим собой, он признавал, что что-то в Пейдж привлекало его. Он едва знал ее, поэтому не был уверен почему, но ему хотелось узнать ее получше. Возможно, он видел в ней вызов только потому, что ей не нравился. По крайней мере, поначалу. Их разговор по телефону, а также тот факт, что они собирались поужинать вместе, свидетельствовали об обратном.

Тем не менее, вы так не поступаете.

Что вернуло его к первоначальной мысли — его влекло к ней. И это добавило новое направление сегодняшнему вечеру.

Не думай об этом как о свидании. Нет. Воспринимай это как вечер, проведенный с возможным новым другом.

Насколько он знал, у них не было ничего общего. О чем они будут говорить?

Он свернул на безымянную дорогу — подъездную дорожку — и последовал указаниям Пейдж к ее дому. Перед самым концом дороги показалась небольшая бревенчатая хижина. Это было причудливое одноэтажное строение с крыльцом, на котором стояли два грубо сколоченных стула. Снаружи не было никаких сезонных украшений, что удивило его. Он предполагал, что ее дом будет украшен, поскольку каждая деталь главной фермы была оформлена в осеннем стиле.

Разминая пальцы, он готовился к предстоящему вечеру. Он сделал приглашение в спешке, и, хотя ни о чем не жалел, не мог отказать себе в удовольствии насладиться танцем, который в данный момент исполнял его желудок. Он оставил телефон в машине и направился к двери. Снег, оставшийся со вчерашнего вечера, хрустел у него под ногами. Он не заметил дверного звонка, поэтому постучал.

Пейдж открыла дверь.

— Привет.

— Привет. — Чтобы не покачнуться на ногах, потребовались усилия. Возьми себя в руки, Уэс. Где твоя уверенность, выдержка и зрелость?

— Легко нашел дом? — Она вышла из дверного проема на крыльцо.

— Да. Без проблем.

При включенном свете на веранде и в помещении, где горел свет, он мог видеть ее так же отчетливо, как при дневном свете. На ней были джинсы-скинни, заправленные в бордовые кожаные полусапожки. Сколько пар сапожек у нее было? Кремовая рубашка доходила ей до бедер, а поверх нее был надет свитер в стиле кардигана, который подходил к ее обуви.

— Хорошо выглядишь.

Не самый удачный комплимент, но то, что получилось. Очевидно, ему придется обдумывать каждое свое слово, прежде чем заговорить с ней.

Она быстрым движением окинула взглядом свой наряд.

— Спасибо. Ты тоже.

— Мне следовало спросить вчера, но ты придерживаешься какой-нибудь особой диеты? — Он поежился от того, как сухо это прозвучало.

— Нет. Я сторонник равных возможностей. Обычно ем в здешнем ресторане, там вкусно, но я готова к любым переменам.

Он рассмеялся над ее шуткой.

— Тебе нравится «Дублин»?

— Ты шутишь? Это одно из моих любимых мест.

— Ух, ты. По крайней мере, в одном я был прав. — Он подмигнул, давая ей понять, что не воспринял это всерьез. Не то чтобы он признался, что весь день был одержим выбором ресторана.

У нее задрожали руки.

— Позволь только взять пальто, и я буду готова.

Она вошла в дом и через минуту вернулась, одетая в шерстяное пальто до колен и шарф, обернутый вокруг шеи.

Он поддержал ее за локоть, помогая спуститься по ступенькам. По пути сюда он заметил несколько заледеневших участков, и не хотел рисковать тем, что она упадет и поранится еще до начала их вечера. Так не пойдет.

Когда они подошли к его машине, он открыл для нее пассажирскую дверцу и закрыл ее после того, как она села и пристегнулась.

— Повлияла ли погода на работу в эти выходные? — спросил он, выехав на главную дорогу.

— Немного. Большинство клиентов посещают наши осенние и рождественские фестивали, поэтому они привыкли посещать хотя бы один из них при минусовой температуре. — Она обхватила руками свою сумочку. — В основном это повлияло на наших покупателей, которые пришли в последнюю минуту, потому что еще не выбрали тыкву для вырезания и решили, что могут попробовать все сами. Это те, кто в плохую погоду отправится за тыквой в местный продуктовый магазин, а не на ферму.

— Для тебя это невыгодная сделка.

— Не особо, — пожала она плечами. — Такой погоды, как прошлой ночью, уже много лет не было, и в ноябре мы вернем часть клиентов.

— Сидр в амбаре — это то, что нужно, не так ли?

— Ты бы удивился, узнав, как много людей жаждут вернуться в более простые времена, и это то, что мы им предлагаем.

Он кивнул в знак согласия.

— Я и забыл, как это может быть весело, пока в тот день не взял с собой Майлу. Это было именно то, что нам всем было нужно.

— Мне приятно это слышать. Это значит, что я хорошо выполняю свою работу.

— Ты работаешь там круглый год?

— Да. — В ее голосе зазвучала улыбка. — Сейчас у нас самое напряженное время с точки зрения туризма и гостей, но я сотрудничаю со многими местными школами, планируя образовательные экскурсии.

— Ты любишь свою работу, не так ли? Это слышно в твоем голосе.

— Да. — Ее руки, сжимавшие сумочку, расслабились. — Я не могу представить, что могу заниматься чем-то другим.

— Всегда приятно любить то, чем занимаешься. — Он притормозил перед знаком «стоп» и воспользовался возможностью улыбнуться ей.

— Чем ты занимаешься?

Он прибавил скорость и пересек перекресток.

— Я риэлтор из компании «Гвинн Риэлти Компани».

— Я слышала о них. Кажется, мой старший брат пользовался их услугами, когда покупал дом в прошлом году.

— В этой компании приятно работать. Мистер Гвинн — христианин и следует своей вере во всех аспектах своего бизнеса. — Он помолчал секунду, размышляя о своей предыдущей работе. — Мой первый работодатель прибегал к неэтичным методам продажи домов, это плохо! А сейчас я работаю с тем, кто действует честно, и это приятно. Мне повезло, мои родители были моими начальниками, и они замечательные.

Она повернула голову и посмотрела на него.

— Ты христианин?

— Да. Я вырос при церкви, но до подросткового возраста не принимал решения следовать за Христом. А ты?

Она кивнула.

— Как и ты, я выросла при церкви. Помню, как в возрасте шести лет, когда я шла к алтарю, пастор и мои родители задавали мне множество вопросов, чтобы убедиться, что я действительно все поняла, но даже тогда я знала и хотела, чтобы Иисус был в моей жизни.

— Это потрясающе.

Его влечение к ней росло с осознанием того, что она не была под запретом для неверующих. Мог ли Бог столкнуть их друг с другом в тот день намеренно? Было еще слишком рано говорить об этом, но какая-то часть его сознания, без сомнения, понимала, что он хотел узнать ее получше.

— Давай разъясним. — Мисси выдержала драматическую паузу. — Этот парень ведет себя с тобой как придурок и грубиян, а теперь ты идешь с ним на свидание?

— Это не совсем так. — Пейдж съежилась. Возможно, ей не стоило так сильно жаловаться на Уэса, пока она не узнала всю историю. Поступив так, она несправедливо испортила его имидж в глазах своей сестры. — Он извинился и все исправил. Две недели назад мы пошли на ужин, потому что он чувствовал вину, но в тот вечер вел себя как настоящий джентльмен.

Мисси приподняла бровь.

— Что ещё ты не договариваешь?

— Ничего. Я все рассказала. — Она заметила сомнения Мисси и постаралась развеять их. — Я ничего не утаила, потому что знаю, что бы ты подумала. А точнее, ты бы надумала, что это нечто большее, чем есть на самом деле.

— Очевидно, это из-за того, что ты идешь с ним на свидание сегодня вечером. — Мисси ухмыльнулась.

— Откуда мне было знать, что мне понравится его компания? — Пейдж пожала плечами. — Это застало меня врасплох, но с тех пор мы общались, и вчера вечером он снова пригласил меня куда-нибудь сходить. Кроме того, с ним будет его племянница, так что это не похоже на полноценное свидание или что-то в этом роде.

— Конечно. — Ее сестра протянула это слово. — Думаю, он не такой уж плохой парень, если по доброй воле взял к себе племянницу.

— Не забывай, что миссис Брайант говорила о нем только хорошее, а она может распознать плохиша за милю. — У нее было врожденное желание защитить Уэса после того, как она ранее так плохо о нем отзывалась.

— Хорошая мысль. — Скрестив руки на столе, Мисси пристально посмотрела на нее. — Он тебе действительно нравится, не так ли?

— Пока рано говорить об этом. — Она поерзала на стуле. — Но что-то есть.

Во взгляде Мисси промелькнула искорка.

— Ты не ходила на свидания по своей воле уже два года, с тех пор как тебе исполнилось двадцать шесть.

— Это неправда. — Она загибала пальцы, перечисляя имена. — Сначала был Том, потом Андре и Тайлер.

— И все это были свидания вслепую, которые устраивали тебе мама и тетя Линда.

— Твоя взяла. — Она вскинула руки в воздух, показывая свое поражение. — Но ты достигаешь возраста, когда решаешь, что нет смысла встречаться, если знаешь, что между людьми нет связи. Я слишком стара, чтобы тратить время на бесплодные попытки.

— Откуда ты знаешь, что между вами нет связи, если никогда не проводила с ними время?

Пейдж встретилась взглядом с Мисси, ощущая всю их восьмилетнюю разницу в возрасте.

— Становясь старше, ты учишься. Ты больше ориентируешься в том, чего хочешь от отношений, как мужчина, который не живет в подвале у своей матери и не ходит по барам каждую ночь. Определенные характеристики — это автоматическое «нет», что значительно ограничивает возможности выбора.

— Похоже, ты слишком разборчива. — Мисси выпрямилась и вжалась спиной в деревянный обеденный стул.

— Есть разница между предпочтениями и разборчивостью. — Она подмигнула. — Например, у Уэса каштановые волосы, и хотя я всегда предпочитала мужчин со светлыми волосами, я все равно встречаюсь с ним. Вот так.

Мисси рассмеялась.

— Как будто ты когда-нибудь была настолько поверхностна, чтобы отказаться от свидания, потому что тебе не понравился цвет его волос.

— Эй, я видела, как другие люди делали это. — Она оттолкнулась от стола и встала. — Ну же, твой обеденный перерыв почти закончился, а ты все еще не помогла мне выбрать наряд.

— У меня есть на примете идеальный наряд. — Мисси поднялась со своего места и поманила Пейдж за собой наверх.

Ее сестра жила в главном доме со своими родителями. Пейдж поднялась по ступенькам и повернула налево на верхней площадке лестницы. Зашла в комнату, в которой они жили еще детьми, пока Пейдж не переехала шесть лет назад.

Мисси открыла шкаф и достала темно-бордовую рубашку с короткими рукавами.

— Надень это и леггинсы.

— У меня нет леггинсов.

— Как, сестренка? — Мисси подошла к боковой стене и порылась в ящике. Она вытащила две пары леггинсов — одну с геометрическими узорами и пару однотонных черных. — Какие тебе нравятся больше?

— Мои джинсы? — Она улыбнулась своей сестре, у которой чувство стиля было намного сильнее, чем у нее самой.

— Отложи джинсы на один вечер, дорогая сестренка. Я обещаю, они тебе понравятся. Они очень удобные.

— Тогда черные.

Мисси убрала яркую пару в ящик.

— Я знала, что ты выберешь их.

— Какую обувь мне надеть?

— Твои черные ботинки из телячьей кожи или пару туфель на плоской подошве.

Пейдж наморщила нос.

— Я потеряла свою единственную пару черных туфель и до сих пор не заменила их.

— Как ты могла потерять пару туфель?

— Помнишь ту конференцию, на которую мы ходили в августе? — Она дождалась кивка Мисси и продолжила. — Единственное, что я могу предположить, это то, что я оставила их в отеле, хотя позвонила в вестибюль, как только поняла, что они пропали, и никто их не вернул.

— Можешь взять мои, если хочешь. — Она повернулась к шкафу и через пятнадцать секунд появилась с туфлями в руках. — Вот, держи.

— Спасибо. — Она взяла у Мисси туфли, рубашку и леггинсы и сунула их под мышку. — В такую погоду сапоги более практичны, но Уэс, наверное, думает, что это все, что у меня есть.

— Ты будешь выглядеть великолепно, что бы ты ни надела. — Взгляд Мисси скользнул к радиочасам на прикроватной тумбочке. — Мне нужно возвращаться к работе, но тебе лучше позвонить мне вечером и рассказать все подробности.

— Я позвоню. Спасибо, что помогла и позволила мне одолжить одежду. — Она обняла сестру, затем вышла из комнаты, сбежала по лестнице и побежала домой.

Она экспериментировала с прической, когда зазвонил ее телефон. Одной рукой она все еще собирала волосы в искусственный хвост и смотрела на экран. Звонил Уэс. Она распустила волосы по плечам и ответила на звонок.

— Привет. — Ее губы изогнулись в автоматической улыбке. — Я с нетерпением жду сегодняшнего вечера.

— Я тоже, но планы немного изменились. — В его тоне прозвучала нотка нервозности. — Мама выиграла билеты на завтрашнее шоу. Одно из тех детских шоу в прямом эфире с героями мультфильмов и тому подобным.

— Здорово. Ты берешь Майлу с собой?

— Нет. Родители забирают ее, но шоу начнется в половине десятого и продлится час. Вместо того, чтобы разбудить Майлу пораньше, чтобы она собралась, она проведет ночь в доме моих родителей.

Он перенесет встречу? Ее сердце упало, и она поняла, что хотела этого вечера больше, чем думала.

— Ты не хотел бы сводить ее в пиццерию в другой раз?

— Мы скоро это сделаем, но я все равно хотел бы пойти с тобой куда-нибудь сегодня вечером, если ты не против, чтобы это были только мы с тобой. Без детей. — Она услышала, как он глубоко вздохнул и выдохнул. — Настоящее свидание.

Счастье бурлило в ней, возвращая ее сердце на прежнее место — может быть, чуть выше.

— Мне бы этого хотелось.

Несколько часов спустя она сидела за угловым столиком в маленьком бистро, расположенном в центре Ковингтона. На ее тарелке осталось несколько кусочков салата «Кобб», но она больше не могла есть. Пейдж совершила ошибку, съев целую мини-буханку хлеба, которую ежедневно пекли здесь. Углеводы были ее слабостью, и она ни разу не пожалела о том, что позволила себе это, за исключением того, что не смогла доесть основное блюдо.

Уэс отложил вилку, показывая, что тоже доел.

— Как тебе салат?

— Очень вкусно. Я с сомнением отнеслась к домашнему соусу, но рада, что все-таки попробовала.

— Каков он на вкус? — Уэс наклонил подбородок в сторону маленького блюда, в котором его подали. — Я не большой любитель приключений и предпочитаю «тысячу островов».

— Это смесь «ранчо» и голубого сыра, и я была удивлена, что мне это понравилось.

— Значит, по отдельности тебе это не нравится?

Она покачала головой.

— Я люблю ранчо, но терпеть не могу сыр с плесенью. Что бы они ни сделали, чтобы сочетать вкусы, это сработало.

— Может быть, я попробую это в следующий раз.

— Я никогда не была здесь раньше, но предвижу новые остановки в будущем. — Она отпила глоток воды.

— Я ем вне дома гораздо больше, чем следовало бы, но не так много с тех пор, как живу с Майлой.

— Учишься готовить?

На ее лице появилась застенчивая улыбка.

— Потеряю ли я очки, если признаюсь, что моя мама приносит мне замороженные блюда? Но только с тех пор, как я взял к себе Майлу.

— Ну, я тоже. — Она скомкала салфетку, чтобы занять руки. — Я уже говорила тебе, как часто ем в ресторане на ферме. Что еще хуже, в те дни, когда я этого не делаю, обычно захожу к родителям и ем то, что приготовила мама.

— Это другое дело. Все это находится в одном и том же доме.

Она положила салфетку на тарелку.

— Между прочим, я умею готовить. Я готовлю курицу с кешью, это вкуснее, чем блюдо на вынос.

— Одно из моих любимых блюд.

— Я приготовлю его для тебя как-нибудь вечером, но я это делаю в мультиварке, поэтому нужно заранее предупредить.

— Тебе не обязательно это делать. Я не намекал на приглашение.

— Я знаю, но предложение в силе. — Как ни странно, она не задумалась о том, что он, возможно, не захочет проводить с ней больше времени. Легкость и комфорт, которые она испытывала с ним, были слишком сильны, чтобы быть односторонними.

— Я запомню. — Он ухмыльнулся и достал из кармана бумажник, вытащил карточку и вложил ее в держатель для чеков. — И скоро дам знать.

У нее так и чесались руки достать из бумажника несколько купюр и отдать их ему, но после их последнего ужина она уже знала, что Уэс не позволит ей заплатить, даже оставить чаевых. Некоторых женщин раздражала бы его настойчивость, и хотя она с радостью заплатила бы свою половину, ей пришлось признать, что нравится, когда он платит за нее.

Может быть, потому что ее родители являли собой яркий пример отношений, в которых мужчина заботился о женщине, всегда относясь к ней с максимальным уважением, но Пейдж никогда не чувствовала необходимости доказывать миру свою независимость.

Она знала, кто она такая, на что способна, и если мужчина хотел угостить ее чем-нибудь, она принимала этот жест с благодарностью. Она не понимала, почему некоторые женщины обижаются, и это заставляло ее думать, что она родилась не в то время. Даже Мисси, чьи представления о гендерном равенстве отличались от ее собственных, оценила проявление рыцарства.

После того, как их счет был оплачен, Пейдж улыбнулась Уэсу.

— Спасибо за ужин. Мне все понравилось.

Он улыбнулся в ответ так, что у него самого екнуло сердце, и сунул карточку обратно в бумажник.

— Мне тоже.

Не желая завершения этого вечера, Уэс ломал голову, чем бы им заняться, чтобы их свидание продолжилось. Они оба были сыты, так что кофе был бы не лучшей идеей. Ранее он просмотрел фильмы, но среди них не было ни одного подходящего для просмотра. По его мнению, нет, и, судя по тому, что он знал о Пейдж, был уверен, что она бы тоже согласилась.

Боулинг? По общему признанию, он был не очень хорош и поставил бы себя в неловкое положение. Даже Майла, которая обожала его, не была впечатлена его мастерством. Катание на коньках? Это было бы еще хуже. Для того, кто был лучшим спортсменом в старшей школе и капитаном футбольной команды, у него был на удивление низкий уровень координации движений.

На прошлой неделе открылось заведение, где можно было порисовать, но для этого требовалось бронировать столик заранее. Даже если там и были свободные места, следующее занятие началось полчаса назад. В тот день он исследовал его в поисках идей для будущих свиданий.

Единственное, что пришло на ум, — прогулка. Хотя под покровом ночи было прохладно, что было приятно. Захочет этого ли Пейдж? Узнать это можно только спросив. Выйдя из бистро, он остановился, вместо того чтобы идти к машине.

— Не хочешь прогуляться по городу несколько минут? Если тебе не холодно.

— Я бы с удовольствием. — Ее взгляд на мгновение переместился на свою одежду. — Я не замерзну, ведь на мне пальто и теплый шарф.

Они прогулялись по площади в центре города. Прошло всего две недели с начала ноября, а в половине магазинов уже были выставлены рождественские витрины. Снег разрисован, гирлянды развешаны внутри, с потолка свисают безделушки. Витрины специально расставлены так, чтобы продавать больше товаров.

Пейдж потуже затянула шарф на шее.

— Я люблю Рождество, но еще больше осень и День благодарения. Моя семья жалуется, что в ноябре рождественский декор становится все более модным, но я думаю, что это лучшее из двух миров. — Она указала на магазин впереди. — Видишь ли, в магазине сумок все еще представлены осенние коллекции очаровательных красных и оранжевых цветов, но в ювелирном магазине по соседству есть причудливая зимняя витрина.

— Можно и так на это посмотреть. — Холод начал пробирать его пальцы. Он засунул руки в карманы, стараясь согреться как можно быстрее. — Лично я придерживаюсь принципа «никаких рождественских украшений до декабря», но меня не смущает, что они появляются раньше времени.

— Что меня беспокоит, так это то, что объявления о рождественских распродажах начинаются все раньше и раньше. Вот тогда меркантильность берет верх, и я расстраиваюсь.

— Заметила, что в последнее время в городе стало больше местных жителей и одежды на религиозную тематику? — Он кивнул в сторону одного из них, который видел несколько минут назад. — Это дает мне надежду на то, что наше общество возвращается к истинному значению праздника.

— Нет, но присмотрюсь внимательнее. Как это было бы замечательно? — На ее лице появилась безмятежная улыбка. — В нашей церкви каждый год проводится рождественский праздник, и, пока я не окончила среднюю школу, всегда принимала в нем участие. Однажды я была Марией и ехала верхом на осле. Это было совсем недолго, но оставило глубокий след. Могу только представить, что чувствовала она, беременная, проделывая весь этот путь до Вифлеема.

— Моей любимой частью рождественской истории всегда было появление ангелов перед пастухами. Это фантастический образ, и я всегда думал, что он дает нам представление о том, какими будут небеса.

Она вздрогнула и застегнула верхнюю пуговицу пальто, которую до этого была расстегнутой.

— Я не могу дождаться Рождества, но не хочу торопиться в течение следующих двух недель и забывать о Дне благодарения.

— У меня идея. Когда мы будем проходить мимо каждого магазина, который все еще украшен к осени, давай посчитаем, сколько индеек в каждом.

В ее глазах появился интерес.

— И что потом?

Он не загадывал так далеко — идея была спонтанной.

— У кого бы из нас ни было больше всего денег, мы сходим туда на наше следующее свидание. Это похоже на другую версию свидания за пенни.

Она приподняла бровь и улыбнулась.

— Следующее свидание?

— Я слишком самонадеян? — Он прикусил щеку, ожидая ее ответа.

— Вовсе нет.

Преисполненный уверенности, он потянулся к ее руке, довольный, что она не отдернула ее. Они продолжали бродить по площади, наблюдая и подсчитывая количество индеек в каждой витрине. Это была абсурдная игра, но она их рассмешила.

Когда все магазины были просчитаны, победителем стал магазин Лидии «Ванна и красота». Он улыбнулся Пейдж.

— Я знаю, где приобрету подарок для мамы.

— Ты действительно собираешься вернуться и что-нибудь купить?

Он кивнул.

— Это было нашим правилом. К тому же, это любимый магазин моей мамы. У нее волчанка, и у Лидии есть линейка солей для ванн, которые помогают ей чувствовать себя лучше, когда у нее обострение.

— У моей тети волчанка, и она упоминала что-то о солевых ваннах. Может быть, я куплю что-нибудь, чтобы она попробовала.

— Маме они нравятся. — Он заметил, что она дрожит, а потом еще стучит зубами. — На улице становится слишком холодно, даже если закутаться.

— Я пыталась не обращать на это внимания, потому что мне весело, но холод пробирает до костей. — Она бросила на него извиняющийся взгляд.

Они вернулись к машине, всю дорогу храня молчание. Как только Пейдж устроилась внутри, Уэс сел на водительское место и завел двигатель. Их обдало порывом холодного воздуха. Он убавил обогрев, чтобы дать двигателю возможность прогреться. Через милю они почувствовали поток горячего воздуха, и отрегулировал вентиляционные отверстия, чтобы они лучше прогревались, а затем включил подогрев сидений.

Пейдж потерла руки.

— Наконец-то тепло. Я и не подозревала, как сильно замерзла, пока меня не обдало горячим воздухом.

— Осень наступила поздно, но, несомненно, окончательно.

Он остановился на перекрестке с четырехсторонним движением, резко затормозил и не увидел приближающихся машин. Нажав на педаль газа, он въехал на перекресток.

Крик Пейдж пронзил его уши.

— Стой!

Его нога резко нажала на педаль тормоза, и машина остановилась, едва избежав столкновения с внедорожником, несущимся по перекрестку с выключенными фарами. Он никак не мог остановиться у этого знака.

Теперь, когда опасность миновала, секунды сдерживаемого страха отпустили его. Поскольку поблизости не было других машин, он припарковал машину и включил аварийные огни на случай, если кто-нибудь приблизится. Его сердце бешено колотилось в груди, и он вознес молитву благодарности Богу за то, что он защитил их.

— Как ты его увидела?

— Я случайно выглянула в окно как раз вовремя, чтобы увидеть огонек его мобильного телефона. Мне показалось, что он печатал сообщение. — Ее голос дрожал, и казалось, что она хватала ртом воздух.

Обернувшись, он увидел, что у нее дрожат руки.

— Слава Богу, ты подняла голову.

Явно потрясенная, она только кивнула и ничего не ответила.

— Ты в порядке? — Он прищурился, с беспокойством наблюдая за ней. Испытание было ужасающим, но они были в безопасности. Что вызвало такую бурную реакцию с ее стороны?

— Буду.

Как только его сердцебиение вернулось к нормальному ритму, он отключил аварийку и снова взялся за руль. Он держал одну руку на руле, а другую — на дрожащей руке Пейдж. Когда они подъехали к ее дому, она все еще проявляла физические признаки страха и беспокойства. Он не решался оставить ее одну в таком состоянии.

Он проводил ее до двери и увидел слезы в ее глазах. Это сделало свое дело. Он никуда не собирался уходить, пока она не успокоится. Эта ситуация что-то в ней пробудила, и он не бросил бы ее в трудную минуту.

Она вытерла глаза.

— Мне жаль.

— Не стоит. — Он убрал прядь волос с ее щеки. — Составить компанию?

Кивнув, она вставила свой ключ в дверную ручку и открыла ее. Пейдж толкнула дверь и пригласила его войти.

— Будешь чай? Я бы не отказалась от чашечки успокаивающего настоя ромашки.

Он не хотел, но все когда-нибудь бывает в первый раз.

— Конечно. Если скажешь, где что находится, я смогу сам сделать.

— Я справлюсь. Присядь и расслабься. — Ее голос постепенно становился нормальным.

После того, как она прошла на кухню, Уэс сел слева от нее на коричневый кожаный диван. Он оглядел комнату, оценивая ее жилое пространство. В отличие от внешнего вида ее хижины, внутри она была украшена к осени. На книжных полках сидели маленькие лесные зверьки, а по разные стороны телевизора — пара пугал. Диван был застелен коричнево-оранжевым фланелевым покрывалом. Все это создавало атмосферу уюта, которая соответствовала характеру Пейдж.

Ее приближающиеся шаги отвлекли его от размышлений.

Она присела на другой конец дивана.

— Чайник поставлен. Это займет не больше нескольких минут.

— Тебе лучше? — Он поискал в ее взгляде какой-нибудь признак.

— Да. — Она откинулась на краешек дивана. — Прости, что так расчувствовалась. От того, что мы были на волосок от гибели, я вспомнила кое-какие трагические воспоминания.

— Не хочешь поговорить об этом?

— У меня была подруга детства, которая, как и твоя сестра, росла со всеми возможными для ребенка преимуществами, но в старших классах попала не в ту компанию. Ее жизнь превратилась в хаотичный водоворот наркотиков и алкоголя. — Ее нижняя губа задрожала. — Однажды вечером, летом после того, как мы закончили школу, она села за руль автомобиля. Она была пьяна и принимала героин, и ей не следовало садиться за руль. Но она все-таки села и проехала перекресток. Врезалась в микроавтобус, в результате чего погибли мальчик и она сама.

Он проглотил комок эмоций, подступивший к горлу. На ее месте могла дать Дженна.

— Сочувствую.

— Прошло десять лет, но я никогда не забуду, как на следующий день после того, как это случилось, мои родители усадили меня и рассказали об этом. — Снова полились слезы. — Все это так бессмысленно и предотвратимо. Этот мальчик не заслуживал смерти из-за ужасного решения Джессики. И мы могли погибнуть этой ночью из-за того, что кто-то не мог оторвать глаз от телефона, чтобы следить за дорогой.

Он все прекрасно понял. Он скользнул на диван и заключил ее в объятия, позволяя выплакать чувства, переполнявшие его изнутри.

Это кажется правильным. Разве это было неправильно — испытывать удовольствие, держа ее в своих объятиях, пока девушка плачет?

Он не заметил, что она остановилась и схватила салфетку со столика, не выпуская его из объятий. Она вытерла слезы и посмотрела на него покрасневшими глазами. Несмотря на заплаканное лицо, он находил ее красивой. Слезы свидетельствовали о ее сострадательной душе.

Не сводя с нее пристального взгляда, от которого не мог оторваться, он проследил дорожку слез на ее щеке.

— Лучше?

— Да.

Настроение сменилось с успокаивающего на более приятное. Он больше не обнимал ее, но она нуждалась в его успокаивающих объятиях. Его руки по-прежнему обнимали ее, потому что это было то, чего они оба хотели — разделить момент близости.

Он притянул ее ближе, приблизил свои губы к ее губам. Опустил их, пока они не соприкоснулись. В этом поцелуе было все, о чем он не позволял себе и мечтать. Он углублял поцелуй, пока их романтическую интерлюдию не прервал пронзительный визг.

Пейдж вскочила и нервно рассмеялась.

— Чайник.

Сейчас он не слишком хотел чай, хотя и признавал, что это идеальное время для границ.

Они пили чай за столом, по разные стороны друг от друга, так как требовалось немного пространства. Даже после добавления меда и сахара он не был поклонником чая. Не желая показаться грубым, он выпил всю чашку целиком.

Двадцать минут спустя их разговор перешел в смех. Пейдж снова улыбнулась, и печаль, вызванная едва не случившимся несчастным случаем, исчезла. Ему не хотелось уходить, но было уже поздно, и теперь, когда с ней все было в порядке, не было причин задерживаться дольше положенного времени.

Он задержался у двери, чтобы попрощаться, держа ее за руку.

— Какие у тебя планы на День благодарения?

— Моя семья всегда устраивает большой обед в середине дня. Собирается вся семья, включая тетушек, дядюшек и двоюродных братьев и сестер. — Она встретилась с ним взглядом. — Ты и Майла должны прийти. Стол от еды ломится, так что хватит на всех.

На него навалилось эгоистичное разочарование.

— Мы везем Майлу повидаться с ее мамой. Они увидят друг друга впервые с тех пор, как Дженна попала в больницу.

На ее губах появилась мягкая улыбка.

— Это замечательно. Я буду молиться, чтобы у них все прошло хорошо.

— Спасибо. У меня возникла идея. Мы будем дома около шести. Не хочешь ли зайти и разделить с нами ужин? Это будет не домашнее блюдо — мама впервые заказала его в местном ресторане, но из-за поездки к Дженне у нее не будет времени приготовить полноценный обед.

— Я бы с удовольствием. Обычно в это время кто-то из близких уходит, так что я не буду чувствовать себя виноватой, если отлучусь.

— Отлично. — Он поцеловал ее в щеку. — Я позвоню тебе завтра. Спокойной ночи.

Держа в руке пирог, Пейдж позвонила в дверь дома родителей Уэса. К счастью, она познакомилась с его родителями на прошлой неделе, хотя неофициально познакомилась с его мамой на ферме, так что она не слишком нервничала. Его мама сразу же расположила ее своей добротой, а отец напомнил ей Эйба Линкольна, похожего на Санта-Клауса.

Уэс открыл дверь, одетый в повседневные брюки и темно-синий свитер. Он вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь, предоставив им несколько минут уединения.

— Я рад, что ты смогла прийти.

— Я тоже. — Она протянула ему пирог. — Я принесла это. Мама настояла.

— Идеально, потому что папа уронил наш пирог, когда вносил его.

Ее глаза расширились.

— Быть этого не может!

— К сожалению, так и есть. — Он усмехнулся. — Хорошо, что тебя не было здесь десять минут назад, иначе ты бы стала свидетелем редкой ссоры моих родителей. — Его глаза заблестели. — И под ссорой я подразумеваю, когда мама упрекает папу за то, что он пытается привезти все за один раз, вместо того чтобы совершить несколько ходок.

— Сочувствую. Я предпочитаю нести все сразу.

Прижимая пирог к себе, он наклонился и удивил ее поцелуем. После того, как он прервал контакт, он отстранился и подмигнул.

— Извини, но не от всей души. Я думал об этом весь день.

В животе у нее запорхали бабочки.

— Ты можешь сделать это в любое время, не нужно извиняться.

— Мне нравится, как это звучит.

Чувствуя, как румянец заливает ее шею и щеки, она застенчиво улыбнулась.

— Как прошел визит?

— Действительно хорошо, но не полностью.

— Что случилось?

— Майла не хотела уезжать. — Уголки его губ опустились. — По дороге домой она плакала до тех пор, пока не заснула.

Сердце Пейдж разрывалось на части из-за милой племянницы Уэса.

— Я не могу представить, как ей тяжело.

— Я тоже, но, когда она проснулась, ей, казалось, стало лучше. Мы сделали много фотографий, на которых они запечатлены вместе, и, глядя на них, она улыбается.

— Как Дженна?

— Будто новый человек. — Он нахмурился. — Я знаю, что впереди еще долгий путь, но она изо всех сил старается изменить свою жизнь к лучшему. Через несколько месяцев она начнет профессиональное обучение, чтобы после окончания программы найти работу по специальности.

— Похоже, это потрясающее заведение.

— Так и есть. Они лечат не только зависимость, но и человека в целом. Дженна даже рассказала нам о посвящении, которое она прочитала тем утром. — Волнение ускорило темп его речи. — В течение многих лет она отказывалась иметь что-либо общее с Богом, и теперь активно делится тем, что узнает о нем.

— Это Божье чудо. — Несмотря на то, что она переживала боль, которую испытывала Майла, она была рада услышать о выздоровлении Дженны. Она произнесла короткую безмолвную молитву о том, чтобы у них у всех был счастливый конец.

Дверь открылась, и миссис Колдуэлл высунула голову.

— Счастливого Дня благодарения, Пейдж.

— Спасибо. И Вас с Днем благодарения.

— Ужин будет на столе, как только вы оба будете готовы. Лучше поторопитесь, пока папа не съел всю индейку. Я уже поймала его на том, что он стащил два кусочка. — Миссис Колдуэлл сверкнула улыбкой, прежде чем вернуться в дом.

Уэс схватил ее за руку.

— Это сигнал нам.

Они вошли внутрь и заняли места за столом после того, как Уэс поставил пирог на стойку. Мистер Колдуэлл сел в дальнем конце, Майла и миссис Колдуэлл — по одну сторону, а Пейдж и Уэс — по другую. На каждую тарелку была накинута салфетка цвета ржавчины, украшенная кольцом для салфеток в виде желудя, украшенным стразами. В центре овального стола, как семейная реликвия, была постелена дорожка в тон салфеткам. Мама Уэса, должно быть, перенесла еду из ресторана навынос контейнеры, потому что каждое блюдо из меню было разложено в сервировочные миски и подносы из белого фарфора.

Мистер Колдуэлл прочитал перед началом трапезы благодарственную молитву. После он посмотрел на каждого из них.

— Это был нелегкий год, но Господь дал нам много того, за что мы должны быть благодарны, и я просто хочу воспользоваться минутой, чтобы сказать каждому из вас, что я благодарен Богу за то, что он привел вас в мою жизнь. — Он встретился взглядом с Пейдж. — Несмотря на то, что мы познакомились с тобой совсем недавно, тебя это тоже касается. Ты была светлым пятном в жизни моего сына в трудные времена, и это многое значит.

Ее сердце наполнилось любовью к этой семье, и она с трудом выдавила из себя подобные чувства, чтобы выразить свою благодарность за то, что они приняли ее с распростертыми объятиями.

— А теперь пришло время насладиться блюдом, с такой любовью приготовленным в кафе «Даун Хоум». — Мистер Колдуэлл взял блюдо с индейкой и подал своей жене.

Миссис Колдуэлл взяла у него блюдо и подала Майле, которая затем попыталась подать Уэсу. Ей потребовалась минута, чтобы сообразить, что если она перейдет на другую сторону стола, то сможет поставить тарелку рядом с ним, а затем положить немного на его тарелку. Затем Уэс обслужил Пейдж, и, сообразив, что к чему, она обслужила мистера Колдуэлла.

Они проделали то же самое с каждым блюдом, и Пейдж это понравилось.

— Вы накрываете так для каждого приема пищи или только в особых случаях?

— Только на наших больших праздничных трапезах, таких как День благодарения, Рождество и Пасха. — Миссис Колдуэлл улыбнулась мужу, демонстрируя свою привязанность к нему. — Это напоминание о том, что в этой жизни мы все вместе и помогаем друг другу, когда это необходимо.

— Прекрасная традиция.

— Спасибо. — Миссис Колдуэлл намазала булочку для Майлы маслом. — Какие традиции есть в вашей семье на День благодарения?

— Прежде чем приступить к еде, мы должны сказать, за что мы благодарны, и это не может быть что-то материальное, например, новая машина или ювелирное украшение. — На ее лице появилась нежная улыбка. — Папа ввел это правило, когда мы были детьми и всегда говорили о нашей последней игрушке.

Разговоры стихли, когда все приступили к еде. Пейдж съела кукурузный хлеб с начинкой и индейку — два своих любимых блюда — и с трудом проглотила остальное.

За семейным ужином она переборщила с картофельным пюре с подливкой, и чувство сытости не проходило. К счастью, у Уэса хватило интуиции накормить ее маленькими порциями, и она умудрилась съесть всю тарелку.

Пейдж помогла убрать со стола и вымыть посуду, поблагодарив миссис Колдуэлл за то, что та позволила ей помочь.

Вытирая посуду в раковине, миссис Колдуэлл пояснила:

— Спасибо, что помогла мне. Я никогда не жду этого от гостя, но по опыту знаю, как неловко быть гостем в чужом доме и наблюдать, как за тобой наводят порядок.

— Да, я странный человек, но мне нравится убирать за собой после еды. Это заставляет меня думать, что я сжигаю съеденные калории. — Она взглянула на свой набитый живот. — Хотя в сегодняшнем случае, думаю, мне пришлось бы пробежать марафон.

— Я понимаю. — Миссис Колдуэлл передала ей последнюю тарелку. — И это помогает освободить место для десерта.

В кухню вошел Уэс.

— Кто-то сказал «тыквенный пирог»?

— Как ты вообще можешь думать о еде? — Мама ударила его кухонным полотенцем. — Дай мне хотя бы час.

— В таком случае, могу я ненадолго украсть Пейдж? — Он обнял ее и притянул к себе.

— Да. Я собираюсь проследить, чтобы твой отец не заснул в кресле, пока Майла играет со своим детским набором косметики.

Они все с удовольствием посмеялись над возникшими образами в своих головах. У нескольких кукол Майлы теперь были зеленые лбы и щеки.

Оставшись один в комнате, Уэс уставился на нее.

— Не хочешь немного посидеть на заднем крыльце? В доме тепло, и здесь не должно быть слишком холодно.

Она кивнула и взяла его за руку. Выйдя на улицу, они сели на качели, свисающие со стропил. Хотя было темно, фонарь на веранде давал достаточно света, чтобы видеть друг друга.

Подняв ее руку, Уэс поцеловал ее костяшки пальцев.

— Спасибо, что пришла сегодня вечером. Это много значит для меня.

— Я рада быть здесь. — Она прижалась к нему еще теснее. — Было бы неправильно не проводить с тобой сегодня время.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Он отпустил ее руку и обнял за плечи. — В тот день, когда мы празднуем то, за что мы благодарны, будет правильно провести время с теми, кого любим.

Его слова проникли ей прямо в сердце. Что это значило? Она искала ответа в его глазах.

Он погладил ее по плечу.

— Может быть, еще слишком рано говорить об этом, но мы оба знаем, как быстро может измениться жизнь, и, если у меня никогда не будет возможности сказать тебе об этом, я всегда буду сожалеть. Я люблю тебя, и мне не терпится узнать, что ждет нас в будущем.

В глубине души Пейдж знала, что нашла мужчину, которого Бог предназначил для нее и отправил на судьбоносную осеннюю прогулку.

— Я тоже тебя люблю.

Одиннадцать месяцев спустя

Впервые на памяти всех жителей, «Ферма Хопкинса» закрылась в воскресенье в октябре. По этому случаю амбар был расчищен и украшен к осенней свадьбе.

Пейдж стояла у заднего входа, держа отца под руку.

— Это все, о чем я когда-либо мечтала.

Ее отец повернулся к ней с улыбкой.

— Украшения или мужчина?

— И то, и другое. — Ее взгляд переместился вперед, где Уэс стоял рядом со священником. — Но особенно мужчина.

— Он хороший человек. Если мне придется отдать тебя, я рад, если ему. Я не мог бы выбрать для тебя лучшего спутника жизни.

Прошедший год был бурным, и Пейдж не променяла бы его ни на что другое. Вся ее жизнь была связана с этим местом, и сегодня она собиралась начать новую жизнь с Уэсом в их новом доме, всего в миле отсюда.

Две ее подружки невесты, Мисси и Дженна, закончили свой путь по проходу и встали напротив ее братьев, которые были шаферами. Решение пригласить сестру Уэса далось им легко. Пейдж несколько раз встречалась с ней в последние месяцы ее реабилитации, и они сблизились, особенно за месяц, прошедший с тех пор, как Дженна и Майла переехали к мистеру и миссис Колдуэлл. Они будут жить там, пока Дженна будет работать на своей новой работе в качестве медицинского специалиста по расшифровке записей и приспосабливаться к жизни и трезвости за пределами реабилитационного центра.

Майла потянула за шлейф.

— Мне уже пора?

Ее рвение рассмешило Пейдж.

— Да, милая. Теперь твоя очередь.

— И после этого я смогу называть тебя тетей Пейдж?

— Да, конечно. — Пейдж улыбнулась и подтолкнула Майлу в нужном направлении.

От избытка энтузиазма у Майлы закончились лепестки цветов, которые она бросала на полпути к алтарю. Когда у нее больше не осталось лепестков, она нарушила строй и побежала стоять рядом с Мисси и Дженной, вызвав хихиканье среди гостей.

— Ты следующая. — Папа притянул ее за руку поближе к себе. — Готова?

Ее подбородок задрожал от волнения.

— Да.

Они медленно пошли по проходу. Пейдж тщательно спланировала церемонию, но не замечала никого, кроме Уэса, стоявшего впереди. Если бы кто-нибудь сказал ей в тот сентябрьский день, что мужчина, который в нее врезался, однажды станет ее мужем, она бы рассмеялась ему в лицо.

Как она была благодарна за благодать, любовь и второй шанс. Папа вложил ее руку в ладонь Уэса и отступил назад.

Вот оно.

Она встретилась взглядом с Уэсом.

— Я люблю тебя.

Он сжал ее руку.

— Я люблю тебя больше.

В его глазах светилось обожание, и она поняла, что, если этот мужчина рядом, каждый день будет наполнен любовью.

«Будьте добры и сострадательны друг к другу, прощая друг друга, так же, как Бог простил вас». Послание к Ефесянам 4:32

КОНЕЦ.