Все началось со слепой собаки: она обнаружила след преступления, которое должно было остаться тайной навсегда. Но ящик Пандоры открыт, виновных нужно остановить, пока не пролилось еще больше крови. А у полиции на сей раз нет никаких зацепок, подходящих для классического расследования: нет ни единого подозреваемого, мотива, орудия убийства, нет даже тела. Последней надеждой становятся профайлеры, призванные найти чудовище, которое приняло человеческое обличье, но человеком после таких поступков точно считаться не может.
v 1.0 – Создание fb2 из издательского текста (Ruslan)
Влада Ольховская
Жизнь заставит тебя сделать выбор, нравится тебе это или нет.
Собака была демоном, Настя больше не сомневалась в этом.
Су́ра даже выглядела как демон, и первые подозрения у Насти появились в тот же день, когда Стас привел в дом эту мерзкую тварь.
– Чистокровный лабрадор! – с необъяснимо гордым видом объявил он.
Это существо не выглядело как чистокровный лабрадор… или как порождение планеты Земля, если уж на то пошло. Шерсть, в прошлом черная и глянцево блестящая, стала тусклой, покрылась крупными хлопьями перхоти, морда совсем поседела, а хуже всего смотрелись старые шрамы и ожоги, испещрявшие мех. Это нечто двигалось плохо, неловко, хромало на переднюю правую лапу. Однако самой жуткой чертой Суры оказались ее глаза – заросшие плотными сероватыми бельмами, давно уже слепые.
Это животное нужно было усыпить, а не в дом тащить! Но Стас счел иначе, он всегда был слишком добрым, и обычно Настю это умиляло, а в такие моменты непередаваемо бесило.
– Отнеси это туда, где взял! – велела она.
Стас был покладистым в большинстве случаев, однако теперь уперся.
– Куда, на бойню? Насть, эту собаку никто не хотел брать, да и не возьмет уже. Понятно, почему – ей пятнадцать лет, и ты видишь, в каком она состоянии.
– Вижу – и больше видеть не хочу!
– Потерпи, прошу тебя. Видно же, что ей недолго осталось, так пусть с нами поживет нормально, по-домашнему… Она всю жизнь служебной собакой была, спасла очень много людей. Разве за это она не заслужила хотя бы несколько месяцев покоя?
Настя очень тонко чувствовала моменты, когда на жениха еще можно надавить, а когда он будет стоять на своем до последнего. Сейчас был тот редкий случай, когда попытки спорить с ним привели бы лишь к очень неприятной ссоре.
Но и сдаваться без боя Настя не собиралась:
– Тогда ты и ухаживай за этой рухлядью, я так точно не собираюсь!
– Конечно, Настюша, ты ее даже не заметишь!
Настя считала, что в тот день он дал два обещания, одно выполнил, второе – нет.
Он действительно ухаживал за собакой только сам, помощи никогда не просил. Стас выгуливал ее по часу в любую погоду, возил к ветеринару, лечил, если требовалось. Построил для Суры теплый домик рядом с их дачей, чтобы ей было уютно. Гладил, разговаривал с ней о чем-то. В квартире случалось, что старая собака не дожидалась прогулки, и тогда Стас убирал за ней быстрее, чем Настя успевала презрительно сморщить носик.
Но второе обещание оказалось невыполнимым: Настя собаку замечала. Сура, в годы службы отличавшаяся великолепным обонянием, быстро приспособилась к жизни без зрения. Однако порой даже она беспомощно тыкалась мордой в стены и мебель, оставляя после себя пятна слюны. Бывало, что запах до Насти все-таки доходил, и она ничего не говорила, зато устраивала такое шоу, что Стас прекрасно понимал ее отношение к ситуации.
Когда они приезжали в загородный дом, Сура методично уничтожала любимые Настины цветники, била садовых гномов и оставляла пучки шерсти на светлых уличных диванах. Стас говорил, что псина протянет недолго, однако Сура за радугу определенно не торопилась.
В квартире она еще вела себя более-менее тихо, а вот в дачный домик ее лучше было не пускать. Там она непременно усаживалась возле стены и поднимала такой вой, что слышали, кажется, во всех соседних деревнях. Причем сделать это псина могла и днем, и ночью, сложно было предсказать, когда на нее настроение полаять с подвыванием накатит. Она была страшной в такие ночи: эти белесые слепые глаза, эта ярость…
– Да убери ты ее! – требовала Настя.
– Настюша, дождь же…
– Тогда заткни! Мне все равно, как, хоть пристрели ее!
– Ну тише, тише, ты что! Не говори такого при ней, она же все понимает.
– Ты сдурел? Это тупое животное, ни черта она не понимает!
Вот только, чем больше времени Сура проводила в их доме, тем больше Настя сомневалась в собственных словах. Собака вела себя странно, иногда казалось, что она готова броситься на свою предполагаемую хозяйку… Считала ли она вообще Настю хозяйкой? Или для нее важен был только Стас?
Миновало лето, осень настала и даже вступила в свои права, а Сура была все такой же живой, громкой и мерзкой, как раньше. Настя научилась просто не обращать на нее внимания, не позволять этой тварюге разрушить свою жизнь. Нужно ведь наслаждаться моментом! Например, тем, что середина осени вернула миру неожиданное тепло – почти как летнее, разве что пахнущее прелыми яблоками и сухой листвой, да еще недолгое из-за коротких дней.
Они решили воспользоваться этим, чтобы чуть дольше пожить на даче. И начиналось все хорошо, а потом Стаса вызвали на работу.
– Я поеду с тобой! – настаивала Настя, наблюдая, как он собирается. – Вернемся в город!
– Малыш, ну ты что? Это ненадолго, я завтра утром уже вернусь – и мы сможем отдохнуть здесь еще неделю! Обещаю.
Нужно было все-таки уехать, но тогда, при свете рыжего осеннего солнца, Насте показалось, что проблемы и правда преодолимы, теплом действительно нужно наслаждаться, а их собака – вовсе не демон, просто капризное старое животное.
Ночью правила игры изменились. Полил дождь, и ветер завывал где-то в старых тополях, высаженных у дороги. Ледяные струи воды хлестали с такой силой, что домик Суры очень быстро промок изнутри. И Настю не должно было это волновать, она ведь давно ждала, когда псина отправится на тот свет! Однако когда понадобилось отнять жизнь своими руками, Настя не справилась, она неохотно пустила лабрадора в дом.
Поначалу Сура как будто оценила это, затихла, устроилась на коврике, как и положено приличному животному. Настя, наблюдавшая за ней с тревогой, успокоилась, уснула… А потом началось. Проснуться под завывания крупной собаки – сомнительная радость! Настя подскочила на кровати, испуганная, с отчаянно бьющимся сердцем, не понимающая в первые минуты, что произошло… Потом до нее дошло, и страх сменился гневом.
Опять эта чертова псина! Настя, даже не проверяя, знала, что увидит, когда выйдет из спальни: страшилище, воющее на глухую деревянную стену. Именно там Сура развлекалась таким, другие части дома ее, похоже, устраивали. Стас предположил, что в стене поселились мыши, вот служебная собака и реагирует на них. Настя допускала, что это правда, однако умиляться охотничьим потугам слепой рухляди не собиралась. От мышей проблем куда меньше!
Она уже знала, что не заснет сегодня. Кровь переполнял адреналин, сердце колотилось так быстро, будто надеялось пробить ребра, вырваться наружу, убежать как можно дальше… А все из-за того, что Стасику захотелось в доброго самаритянина поиграть! Придурок сентиментальный…
Первым импульсом было позвонить Стасу, высказать ему все, чтобы и у него ночь прошла не слишком приятно. Однако Настя хорошо знала своего жениха: он посочувствует, извинится, а потом снова завалится дрыхнуть, у него с таким просто. Нет, наказать его нужно было посерьезней, чтобы урок запомнился!
Она даже знала, как. Днем бы Настя, может, и не решилась на такое, однако этой ночью давно накапливавшаяся злость на псину достигла предела. Девушка отбросила в сторону одеяло, поднялась с кровати, щелкнула выключателем… и получила еще один неприятный сюрприз: света не было. Как и, впрочем, любого электричества, гроза отступила, но взяла свою плату.
Настя позволила себе разозлиться еще больше, чтобы не поддаваться страху. Если кто-то там – она не бралась сказать, кто, да и не озадачивалась этим, – думает, что ее так просто остановить, то и очень зря! Она взяла с тумбочки фонарик, хранившийся как раз для таких случаев, и направилась в гостиную.
Сура все еще была там – выла у той самой стены и затыкаться определенно не собиралась. Настя не обратила на нее внимания, она направилась к камину и взяла с подставки кочергу. Сомнительный инструмент, но не зря ведь говорят, что ломать – не строить! Должно хватить, деревянная отделка у стен хлипкая.
Другая собака, нормальная и не одержимая демонами, уже шарахнулась бы. Но эта слепая тварь будто намеренно хотела разозлить Настю еще больше, Сура упрямо сидела на месте. Пришлось оттаскивать неповоротливую тушу за ошейник, освобождая место для грядущей мести. О том, что собака-демон могла и наброситься, Настя подумала уже после того, как выгнала Суру из комнаты.
Ладно, это все не важно, проблему нужно решить раз и навсегда. Если там мыши, они после такого точно уберутся! Псина перестанет выть. Да и у Стаса уйдет несколько дней, чтобы полностью восстановить стену, как раз хватит, чтобы подумать над своим поведением.
Вполне довольная таким планом, Настя размахнулась и изо всех сил ударила по стене кочергой, потом – снова и снова. Силы эти, надо отметить, были не такими уж скромными: не зря все-таки на фитнес ходила! Первая трещина появилась сразу же, потом Настя намеренно била в одно и то же место, так было легче. Она подцепляла доски кочергой, вырывала их, целиком или по частям, снова била. Дерево дробилось, щепки летели в стороны, все быстрее обнажался утеплитель.
А вот мышей не было. Если бы они действительно дразнили тупую псину, от человека, да еще и такого яростного, давно бы разбежались, это понятно. Но в стене не было ни самих зверьков, ни следов их жизнедеятельности.
Хотя кое-что странное все же обнаружилось. Настя знала, что в модульных домах утеплитель под деревянной обшивкой идет сплошным слоем. Здесь же и рассеянного света фонарика хватало, чтобы заметить непонятные неровности, выделяющиеся еще и цветом. Сначала Насте было не до них, она просто поддалась ярости.
Однако в какой-то момент девушка устала, запыхалась, обнаружила, что руки уже болят, а кожу покрывают капли пота. Но и разрушение получилось масштабным! Настя ехидно улыбнулась, размышляя о том, что Стасик остаток своего отпуска на ремонт потратит. Жаль только, что псина даже теперь подвывала, скулила за закрытой дверью.
– Что тебе там вообще понадобилось? – раздраженно спросила Настя. – Там же нет ничего, дура ты старая!
Девушка отложила кочергу, взяла фонарик, до этого лежавший на диване, направила луч света на пролом. Она хотела убедиться, что там и правда не было указаний на мышей… а вместо этого почувствовала, как ужас льдом расползается по венам.
Странные серые неровности не были игрой света и тени, среди утеплителя и правда притаилось нечто инородное, то, чего там быть не могло – и не должно! Насте хотелось найти какое-нибудь понятное и простое объяснение, сослаться на дефект, строительный мусор, да что угодно придумать, только не принимать правду!
Однако правду принять пришлось, слишком уж очевидной она оказалась. Некоторые фрагменты смотрелись бесформенными пластинами, едва-едва показавшимися из утеплителя. Но было и то, что Настя могла распознать. Например, пустой круг глазницы. Или кусок челюсти с крупными зубами – три своих, один золотой… Не подумаешь, что зверь пострадал. Не поверишь, что так бывает.
Ну а потом, поддаваясь ужасу, все же признаешь, что за тонким слоем досок в стене уютного, обожаемого семейного гнездышка хранился раздробленный человеческий череп.
«Здесь вам не Голливуд!»
Вот что Елене Ше́риной хотелось сказать уже давно, с тех пор как явился этот непонятный, да и, что скрывать, неприятный мужчина. Но она так и не решилась, испугалась, что прозвучит слишком истерично. Она предпочла просто прожигать мужчину взглядом, хотя он этого упорно не замечал.
Если бы выбор был за Еленой, она бы этого человека не то что не пригласила – близко бы не подпустила к месту преступления! Беда в том, что никто ее ни о чем не спрашивал. Начальство в своей фирменной манере просто поставило следователя перед фактом:
– К вам профайлер подъедет, дайте ему все осмотреть.
Вот тогда и нужно было сказать про Голливуд, однако Елена растерялась. Ну а потом в трубке стало тихо, момент оказался упущен.
Звали это нечто Матвей Истрин, и на профайлера он определенно не тянул. По крайней мере, на тот образ профайлера, который Елена создала благодаря американским фильмам, только там ведь подобное слово и звучит гармонично! Нет, взяли моду, изгадили русский язык…
Так вот, придуманный ею профайлер был невысоким, худым, болезненным даже. Бледным, потому что не вылезал из своего кабинета и библиотек. Возможно, спивающимся из-за бремени человеческих страстей, с которыми сталкивался каждый день. Готический, чуть женоподобный, с высоким лбом, бездонными глазами и обязательно в очках.
В случае с Матвеем совпадение получилось только по очкам. Выглядел он скорее как какой-нибудь чемпион по борьбе без правил – здоровенный, накачанный, и Елена сильно сомневалась, что такие мышцы он получил исключительно от бодибилдинга. Кожа не то чтобы смуглая, просто еще хранит остатки летнего загара. Глаза действительно темные, вот только далеко не печальные и угнетенные всем белым светом, а как будто… острые? Елена понятия не имела, можно ли так сказать о глазах, однако ее не покидало ощущение, что вместо глаз у этого типа осколки, о которые многие уже поранились. Вот есть такие люди, взгляд которых угнетает, и Матвей Истрин определенно был из их числа.
Впрочем, главная проблема заключалась даже не в том, что он не выглядел как достойный уважения психолог, это Елена еще готова была простить. В ней тоже не с первого взгляда следователя распознавали! Нет, гораздо больше этот тип раздражал ее тем, что прибыл сюда, добился допуска за ограждение – и ни хрена не делал!
Произошло жестокое убийство, действительно страшное, Елена, со своим многолетним опытом, нечасто видела такое, да и видеть не хотела. Но что делал Матвей? Вместо того, чтобы внимательно изучить место преступления, осмотреть тела и опросить свидетелей, он трындел по телефону, прохаживался туда-сюда, бросал отвлеченные взгляды по сторонам. Он никого ни о чем не спрашивал, он будто и не понимал, куда попал!
Елена готова была высказать ему, что он откровенно лишний здесь, оставалось дождаться, когда он закончит болтать. Но он все никак не мог наговориться с какой-то там Верой – это имя мелькало уже несколько раз. Матвей явно был недоволен, и предмет разговора имел для него куда большее значение, чем преступление.
Ну и пускай, Елена просто махнула на него рукой. Посмотрит, уберется, а начальство, хоть и не признает свою ошибку, усвоит, что с такими типами не нужно связываться. Елена, насмотревшись на эту дешевую голливудщину, снова готова была справляться своими силами. Знать бы еще, с чего начать! В преступлении, которое произошло здесь ночью, не было никакого смысла.
Неожиданным теплом октября пользовались многие, леса были полны туристов, не верящих своему счастью. Кто-то арендовал домики, кто-то путешествовал в автодоме, а кто-то предпочитал палатки. Правда, даже при последнем варианте мало кто рисковал забираться в откровенную глушь. Гораздо популярней оказались более-менее цивилизованные кемпинги – расчищенные поляны, где можно было разбить палатку, с биотуалетом и источником воды неподалеку. Елена прекрасно знала это место, летом тут и вовсе было не протолкнуться.
Осенью количество отдыхающих значительно сократилось, и все равно их хватало. Среди древних сосен и пестрых от цветной листвы деревьев устроились три семьи с детьми, пенсионеры, которых возил по местным достопримечательностям взрослый сын, группа студентов и даже одинокий рыбак. Кто-то из них держался сам по себе с самого начала, кто-то мило пообщался у большого общего костра, но ближе к полуночи все разошлись спать.
Ну а утром выяснилось, что одной семьи не стало. Сейчас-то Елена уже привыкла к жуткому зрелищу, это раньше, когда она только прибыла, желудок болезненно сжался, сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать… В полиции ведь тоже люди работают, не всегда можно остаться профессионально равнодушным! Особенно когда открывается такое зрелище.
Двоих детей, двенадцати и восьми лет, убили быстро и уверенно – обоим свернули шею. Больше с ними ничего не делали, но Елене и от вида двух маленьких тел, сброшенных в угол, стало не по себе. И все же основной целью атаки определенно были родители. По предварительной оценке, у каждого – под сотню ударов ножом… Вряд ли они были живы все это время. Да скорее всего, не были! Эксперт счел, что их не связывали, значит, у них была возможность сопротивляться или позвать на помощь, другие люди находились совсем близко, они услышали бы крик! Но все утверждали, что в палатке этой ночью было тихо.
Получается, минимум одного из взрослых преступник убил быстро, но это не помешало ему поиздеваться над телом. Ему нравилось видеть кровь… Похоже, ради этого он и напал. Елена уже собрала кое-какие данные о погибших. Обычная семья, не богатая, не бедная… А даже если бы была богатая, это не имело бы никакого значения: из палатки ничего не пропало, на месте остались и телефоны, и дорогой фотоаппарат, и планшет, явно принадлежавший детям. Да и не похоже, что у этой семьи были враги, способные на такую кровавую вендетту… Убить детей – это особое преступление, Елена не раз наблюдала, как решиться на такое не могли самые опытные уголовники. А здесь мальчика и девочку убили, просто чтобы они не мешали!
Елена не отрицала, что разобраться в этом деле будет очень сложно. Она задержала всех, кто ночевал в палатках поблизости, и готовилась их допросить. Но она уже знала, что убийцы среди них нет: людей обыскали, ни у кого не нашли ни ножа, ни одежды, заляпанной кровью. А крови тут должно быть очень много!
Как бы то ни было, никакой помощи Елена не запрашивала, однако профайлер этот самоназначенный все равно явился. Он ведь именно профайлер, не психолог! Потому что психолог мог хоть как-то помочь, объяснить, чего хотел убийца, но не ходить тут и не болтать по телефону, будто он не рядом с мертвой семьей, а у себя на кухне!
Наконец завершив разговор, Матвей уверенно направился на парковку, туда, где ожидали ночевавшие в палатках люди. Елена последовала за ним, быстро поравнялась, спросила со всей язвительностью, на какую была способна:
– Как вы, удовлетворили жажду общения? Это хобби такое – болтать по телефону на месте массового убийства?
– Меня это от работы не отвлекает, – равнодушно отозвался Матвей.
– От какой работы? Экспертам мешать? По крови топтаться? Вы даже не спросили меня, кем были погибшие!
– Мне нужно знать это не больше, чем убийце. Кстати, вот он.
В этот момент они оказались перед группой свидетелей, и Матвей уверенно указал на одного из них – молодого мужчину, который сидел на рюкзаке и возился со смартфоном.
Это было глупо. Оскорбительно даже! Снова голливудщина, с той лишь разницей, что в Голливуде кино снимают осознанно, а Матвей выпендривается без причины, перед аудиторией, которая к такому совсем не готова.
Именно об этом собиралась сказать Елена – и Матвею, и начальству, если оно соизволит уточнить, как же справился с делом их дутый профайлер. Но прежде, чем сделать это, следователь повернулась к несчастному мужчине, которого только что оскорбили перед всеми, включая его пожилых родителей, чтобы извиниться.
Да только извиняться не пришлось, слова сами собой застыли на губах. Елена даже не поняла сначала, почему. Она предпочитала делать ставку на факты, не на интуицию, хотя и интуиции тоже доверяла. Вот и теперь сначала забили тревогу инстинкты, а потом и мозг, натренированный годами работы в полиции, начал собирать подозрительные детали.
Мужчина не был шокирован или оскорблен. Он был напуган – но напуган не как человек, которого пытаются подставить, а он не знает, как оправдаться. Нет, он был напуган, как тот, кого поймали за руку при воровстве… или, как в этом случае, убийстве. Зрачки расширены, дыхание сбито, взгляд мечется – от Матвея к Елене, от Елены – к родителям и обратно. Он сделал резкий вдох, задержал дыхание, хотя в этом не было необходимости. Он в панике – и эта паника наступила слишком быстро для человека, который якобы был совершенно расслаблен, как и полагается невиновному.
Мужчина понял, что и Елена заподозрила неладное. Выносить это он не мог – он просто сорвался. Он подскочил с места и бросился прочь, к лесу, к свободе…
Попытка сбежать с площадки, полной полицейских, на первый взгляд казалась абсурдной, на второй – не очень. Несколько часов все шло хорошо, не было никаких причин для настороженности, дежурные следили скорее за тем, чтобы на огороженную территорию не пробрались зеваки со смартфонами или немногочисленные журналисты.
Никто не ожидал, что молодой мужчина рванет в лес, который был редким и расчищенным только возле кемпинга, дальше начиналась чаща. Эффект неожиданности давал преступнику вполне реальный шанс спастись, укрыться хотя бы на время.
Но если полицейские, которым полагалось реагировать быстро, застыли, то кое-кто другой, тот, у кого как раз особых обязательств не было, среагировал молниеносно. Елена даже не разглядела, как это случилось, Матвей все время выглядел равнодушным и неподвижным. Просто в один момент преступник бежал, в следующий повалился на землю, сжимая руками пробитую метательным ножом ногу.
– Андрей! – крикнула пожилая женщина, приехавшая вместе с ним, и спрятала лицо на груди у мужа.
– Задержите его, – велела Елена оперативникам и для наглядности указала на пострадавшего мужчину, потому что дежурные с опаской посматривали и на Матвея. После этого она повернулась к профайлеру: – Давайте отойдем!
Она даже не сомневалась, что это сомнительное задержание хоть кто-то да снял на смартфон. Матвею ничего не будет, уйдет и все, а вот ей теперь придется просто немыслимое количество объяснительных писать! Но прежде, чем засесть за это, Елене нужно было убедиться, что профайлер действительно что-то обнаружил, а не просто сошел с ума.
Они укрылись в ближайшем автодоме. Елена понятия не имела, кому из туристов он принадлежит, да и не интересовалась этим. Она быстро закрыла жалюзи на всех окошках и снова посмотрела на Матвея.
– С чего вы взяли, что это он?
– Того, что он побежал, недостаточно?
– Побежал он позже! – напомнила Елена. – И сам он наверняка будет твердить, что испугался ложных обвинений! Как будто я раньше такого не слышала…
– Если слышали, знаете, как опровергнуть.
– Уж я-то знаю! Вы про мои обязанности не думайте, сами лучше объясните, как вы вышли на него!
– Семья Алексеевых не была важна сама по себе, их убийство только выглядело личным, но таковым оно не было. Им не повезло нарваться на психически нездорового человека.
– Так, стоп! Откуда вы знаете, что они Алексеевы?
– Увидел фамилию в квитанции, лежавшей в палатке.
Надо же, он все это время оглядывался по сторонам… Елене казалось, что он смотрит в никуда, как это часто бывает с людьми, увлеченными телефонным разговором. Но Матвей с самого начала делал то, что должен, просто это оказалось не очевидно.
– Хорошо, подойдем с другой стороны, – предложила Елена. – Откуда вы знаете, что на них напал псих?
– Дети были убиты быстро и безжалостно. Убийца без психических отклонений чаще всего на такое не способен. Может, если найдется очень значимый корыстный мотив, но тут такого не было.
– Может, этот псих намеренно преследовал именно Алексеевых?
– Тогда он убил бы детей на глазах родителей, а он этого не сделал, – пояснил Матвей так равнодушно, что Елене захотелось просто выйти из автодома и никогда больше не встречаться с этим человекам.
Однако она заставила себя сдержаться – следователь она или нет! Не важно, что она чувствует, она сможет говорить с ним так же равнодушно.
– Ладно, допустим, это псих… Но как вы вышли именно на этого человека?
– У каждого, как вы говорите, психа есть внутренний мотив, потребность, которую он хочет закрыть, внутренняя страсть. В этом случае речь идет об убийстве родителей. Прежде, чем вы спросите, почему – я снова ориентируюсь на быстрое и безэмоциональное убийство детей. А еще на то, что палатка Алексеевых не была крайней, не она ближе всего располагалась к лесу. Если бы убийце нужна была просто какая-то жертва, он выбрал бы ту палатку, в которую проще попасть. Он же предпочел рискнуть, забрался чуть ли не в центр лагеря. Для того, чтобы найти там подходящую семью, нужно было понаблюдать за ними днем.
– И вы поняли, что это кто-то из других отдыхающих? – догадалась Елена.
– Именно. Прямо передо мной стоял человек, у которого серьезные проблемы в отношениях с родителями. Я не верю в такие совпадения.
– Но ведь проблем не было! Они путешествовали вместе, причем не первый день…
– Они путешествовали на разных машинах: ключи от одной я видел в рюкзаке подозреваемого, в боковом кармане, ключи от второй держал в руках его отец. Палатки они свернуть не успели, но чехлов два. Родители спали отдельно от сына. Они прекрасно знали, что он такое. Вероятнее всего, знали давно, и сама эта поездка – попытка наладить отношения, пронизанные подозрительностью и старыми конфликтами. Думаю, изучив историю этой семьи, вы найдете немало случаев насилия и проигнорированных травм.
– Подождите… А нож? А кровь? У него не было ножа, и на его одежде не нашли следов крови!
Елена понятия не имела, почему спорит с ним. Она будто защищала подозреваемого, хотя и сама в глубине души знала, что он виновен! Но рядом с Матвеем становилось слишком страшно, и признавать правоту такого человека ей просто не хотелось.
Матвей же не воспринял этот спор как личное, отвечал он все так же спокойно.
– Подозреваемый одной комплекции с погибшим отцом семейства. Он либо использовал одежду Алексеева, либо спрятал свои вещи среди его одежды, надеясь, что, когда вы со всем разберетесь, он успеет скрыться. Что же до ножа, рекомендую обыскать заросли голубых елей.
– Здесь таких нет!
– Рядом с лагерем – нет, дальше наверняка найдутся. Иначе откуда у подозреваемого иглы голубых елей в волосах?
Он не мог все это увидеть, ведь для такого нужно смотреть по сторонам… А он не смотрел, точно не смотрел! И все равно увидел. Елене уже доводилось общаться с психологами-криминалистами, но она еще не наблюдала ничего подобного.
Пока она размышляла об этом, Матвей добавил:
– Внимательно допросите его родителей. Когда их сын был ранен, причем ранен очевидно, мать закричала, но не бросилась к нему. Она его боится. Полагаю, они не просто понимают, кто он такой на самом деле. Они догадались, что он стоит за убийствами.
– Но ведь это же означает… Это означает, что четыре человека были убиты просто так, – прошептала Елена. – Просто потому, что какого-то психа вовремя не перехватили! Счастливая семья, двое детей…
Ее голос дрожал, и следователь не стеснялась этого. Она ожидала, что хотя бы такое открытие, пусть и бесхитростное, проймет даже Матвея, но он по-прежнему оставался холоднее робота. Он просто кивнул:
– Да, иногда так бывает. Хорошие люди погибают без причины и вины.
– Вы как будто оправдываете это!
– Нисколько. Я просто живу в мире, где такое происходит, и стараюсь, чтобы это происходило как можно реже. Я не могу оживить погибших людей. Но я могу сделать так, чтобы их убийца не сотворил такое с другими.
А ведь он мог сотворить… Елена не сказала об этом, но не думать не могла. Если бы не Матвей, сумела бы она понять, кто виновен? Ведь изначально преступник никак себя не выдал, он волновался, но не больше, чем другие! А Елена и не предполагала… Конечно, могли помочь криминалисты, могли найти нож или сорвались бы родители подозреваемого, сумели бы доказать, какой он на самом деле, так что не факт, что он остался бы ненаказанным, но все же, все же…
Матвей ушел, а она так и не сумела его поблагодарить. Задерживать тоже не стала, хотя его советы наверняка пригодились бы. Не важно, Елена уже не сомневалась, что справится со всем сама. Она признавала, что этот человек помог ей, но искренне надеялась никогда больше не встретить ни его, ни кого-то подобного. Да и таких преступлений хотелось бы поменьше… Плевать, как там столь быстрое раскрытие массового убийства повлияет на ее карьеру. Елена уже чувствовала: мертвая семья будет сниться ей не одну ночь.
Она готова была вернуться к привычной рутине, к отчетам, к бытовым преступлениям… Она и правда этого хотела, верила, что ничего настолько чудовищного в ее практике больше не случится.
Ну а через несколько дней ей сообщили о человеческом черепе, найденном в стене дачного дома, и взгляды на будущее пришлось пересмотреть.
Зеркал в этом зале было даже больше, чем тренажеров. Они располагались не только в зоне выполнения упражнений, возле входа обустроили парочку закутков, где съемку самих себя можно было провести чуть ли не на триста шестьдесят градусов. Рядом стояли свежие цветы – на случай, если для селфи понадобятся аксессуары.
Таиса понятия не имела, насколько это востребовано. Она пришла днем, когда клуб оставался почти пустым – и десяти человек не набралось бы. Эти десять прямо сейчас съемку не вели, хотя в их соцсетях Таиса видела немало кадров из этого зала.
Сама она предпочла бы не появляться здесь – разве что ради возможности сжечь это место. Но работа есть работа, и ей пришлось принять гостевой абонемент в клуб «Девочкин уголок».
Как непрозрачно намекало название, клуб был исключительно женский, новый, дорогой и модный. За право попасть сюда платили немалые деньги, а некоторым даже приходилось вытерпеть очередь в несколько месяцев, чтобы получить заветное приглашение. Многие гнались за самой принадлежностью к этому сообществу, попыткой попасть «в тему» и проставить ту самую элитную геолокацию возле своих фото. Однако были и такие, кто по своим причинам сторонился мужского общества. Девушка, за которой наблюдала теперь Таиса, определенно была из их числа.
– Я тебе говорю, он подсадил ее на наркотики! – вещала Юлия Лазарева, когда они с Таисой впервые встретились.
Они прежде не общались, Юля просто ко всем сразу обращалась на «ты» – привычка богатой наследницы, которая из материнского чрева полетела в золотую люльку, а оттуда – в перламутровый «Майбах» с ее именем на крыше. Таиса учить ее вежливости не собиралась, она просто ответила тем же. Если Юлю это и задело, виду она не подала, не до того было.
О том, что в мире существует Юлия Лазарева, Таисе сообщила Вера. Пока наставник проходил реабилитацию, он большую часть заданий передавал через жену, сам выходил на разговор, только если не было других вариантов. Да и Таиса не собиралась его беспокоить, общаться с Верой ей было если не приятнее, то как минимум проще.
И все равно задание удивило… Нет, понятно, как Юля вышла на легендарного профайлера: деньги не открывают все двери, но позволяют крикнуть практически в любую замочную скважину. Вот светская львица и крикнула о том, что ей нужна помощь. Точнее, не ей, а ее подруге, которая попала в плохую компанию.
Таиса подумывала отказаться, она никогда не интересовалась миром людей, которые прельстились корявым словом «инфлюенсер». Но после некоторых размышлений и бесед с Верой задание она все же приняла.
Во-первых, существовала реальная угроза для той самой подруги. Возможно, Юля и придумывала лишнего, но факт оставался фактом: девушка со сценическим именем Паулина связалась с мужчиной, которого действительно привлекали к ответственности за пьяное вождение и хранение наркотиков. Да и слухи о нем ходили очень неприятные… Юля считала, что он пристрастил к вредным привычкам и новую возлюбленную. Таиса, даже помня о том, что Паулина – взрослый человек, знала, что взрослые люди не со всем могут справиться в одиночку. Она решила проверить, верны ли предчувствия Юли, лично.
Во-вторых, Юля прилично заплатила. Таиса прекрасно знала, что любое пособие ей выплачивается из фонда, который пополняют другие ученики Форсова. Никто ее таким не попрекал, но ей и самой не слишком нравилась вынужденная роль содержанки. Теперь же гонорар полагался внушительный, да еще и за пусть и раздражающую, но безопасную работу. Ради такого стоило озадачиться!
Так Таиса и оказалась в элитном женском фитнес-клубе. Ей хватило получаса наблюдения за Паулиной, чтобы понять: беспокоилась подруга не зря.
Родители девушки, ныне зовущей себя Паулиной, о существовании такого имени даже не подозревали. Нет, их поколение, если хотело повыпендриваться, могло назвать дочь именем из сериала – Джессика, например, или Кармен, или Хуанита… Что-нибудь в таком ключе. Но они предпочли ограничиться куда более привычной для этих широт Светланой.
Росла маленькая Света в абсолютном достатке и ни в чем никогда не нуждалась. При этом она оказалась не из бунтарок, у которых наблюдается острый дефицит трусов на фотографиях, сделанных журналистами. Света была «домашней девочкой», хорошо училась, не ввязывалась ни в скандалы, ни в неприятности. Став постарше, она начала сопровождать мать на благотворительных мероприятиях, в бизнес не лезла, сразу признала, что это «не ее». Однако становиться вечной паразиткой Свете не хотелось, и она начала строить карьеру модели.
Тут ей даже не нужны были папины деньги, чтобы преуспеть, природа девушку не обделила. Света, хрупкая, миниатюрная, будто сделанная из тончайшего фарфора, быстро привлекла внимание модных домов и популярных фотографов. Они были бы не против разместить на обложке фамилию ее отца, однако от этого она отказалась сразу, хотела строить карьеру под одним лишь именем. Гуру модной индустрии повздыхали, нахмурились для приличия и в качестве компромисса попросили взять хотя бы «более продаваемое» имя. Так и родилась Паулина.
Даже в ярком, сияющим неоновыми огнями мире моды она держалась подальше от скандалов. Своих родителей Паулина неприятно удивила только один раз – когда в восемнадцать лет выскочила замуж за фитнес-тренера. Впрочем, судя по профилю, который Таиса предварительно составила на Паулину, это была скорее настоящая первая любовь, чем протест. Брак долго не продержался, тренер отправился обратно к гантелям, оставив о себе на память дочь.
Паулина обожглась на первой любви и несколько лет не позволяла себе новые отношения, сосредоточившись на карьере и активных занятиях благотворительностью. И вот в этом году она сделала то, что в мире Таисы помечалось ярлыком «уж выбрала так выбрала». Избранником улыбчивой, кроткой Паулины стал Дмитрий Волков, очень хорошо известный всем ее друзьям – он давно был вхож в светскую тусовку. Юля даже не бралась сказать, что смущало ее больше: то, что Волков был на десять лет старше избранницы, не раз пьяным гонял на машине, принимал то, что в некоторых странах считается бактериологическим оружием, или был окружен ореолом слухов о том, что поколачивал свою бывшую.
Естественно, добрые подруги донесли всю эту ценную информацию до Паулины. Она парировала аргументом-джокером «Он не такой!». С этим сложно было спорить: на многих своих преступлениях Волков не попался, удачно избежав наказания. Впрочем, даже если бы было доказано, что он избивал свою бывшую, Паулина наверняка расчехлила бы другой козырь – «Со мной он изменится!»
В первые месяцы все вроде как шло хорошо. Паулина продолжила активно участвовать в съемках, общалась с друзьями, уделяла много времени дочери. Волков рядом с ней был само очарование. Ее друзья начали подумывать о том, что он, возможно, действительно не такой.
И вот началось то, чего Юля давно уже ожидала. Паулина сделалась нервной, замкнутой, часто отменяла встречи, а если и приезжала, тонула в своих мыслях и почти не следила за разговором. Когда ее пытались расспросить, что происходит, она даже не утруждалась сочинением достойных причин. Она просто говорила, что у нее все в порядке, и на этом считала тему закрытой. Юля попробовала надавить сильнее. Паулина прекратила с ней всякое общение, и вот тогда на сцене нашлось местечко для Таисы.
Профайлер ожидала, что все подтвердится – или окажется полной ерундой. Либо Паулина наркоманка, либо нет. Либо она избита новым женихом, либо нет. Разве бывает по-другому? Однако очень скоро стало понятно, что модель застыла в какой-то крайне неприятной серой зоне.
Физических повреждений у Паулины не было, это Таиса рассмотрела довольно быстро. Ни синяков, ни ссадин, ни следов уколов – а на такой светлой коже это проявилось бы мгновенно. Да и вес, похоже, стабилен, никакого похудения, указывающего на прием запрещенных препаратов.
При этом здоровым и счастливым человеком Паулина тоже не выглядела. Она явно плохо спала, ее движения стали резкими, слишком быстрыми, слишком нервными. Она большую часть времени проводила со смартфоном в руках, и вроде как для модели с армией подписчиков это было нормально, однако Таиса слышала, как работавшая с Паулиной тренер очень удивилась такому поведению. Судя по всему, обычно модель оставляла телефон в раздевалке, чтобы дать себе хоть какую-то паузу. А сегодня, вот, постоянно смотрела на него, да и большая часть сигналов, которые издавало устройство, была характерна не для соцсетей, а для мессенджера.
Паулину что-то тревожило, без вариантов. При этом Таиса не могла уверенно сказать, что модель испытывает страх. Происходящее с ней больше походило на нервную обеспокоенность, то состояние, когда человек подозревает за своей спиной беду, но ни в чем до конца не уверен.
Это было нетипично для абьюзивных отношений, а об остальных аспектах жизни модели Таиса слишком мало знала. Она подумывала поговорить с Паулиной напрямую, но быстро отказалась от этой идеи. Богатые люди чаще всего сталкиваются с легкой паранойей, а звезды соцсетей – даже не с легкой. Вряд ли Паулина сразу согласится на доверительную беседу с незнакомкой!
Но и отступать просто так Таиса не собиралась. Она уловила момент, когда модель покинула зал. Таиса не пошла за ней сразу, однако на часы теперь смотрела очень внимательно. Она выдержала паузу в семь минут и только потом, лениво потягиваясь, направилась к выходу.
Как она и ожидала, Паулина все еще была в переодевалке – только-только вышла из душа. Замотанная в полотенце и снова со смартфоном в руках. Она одновременно читала сообщение и доставала из шкафчика сумку, по сторонам не смотрела. Таиса воспользовалась этим, чтобы толкнуть девушку плечом – не слишком сильно, но ощутимо.
Этого оказалось достаточно, чтобы Паулина уронила сумку, а вот смартфон она уберегла, она вцепилась в него обеими руками, как в самое большое сокровище на свете, судьба остальных вещей ее не волновала.
– Простите! – тут же запричитала Таиса. – Извините, пожалуйста, я не хотела, у меня просто закружилась голова! Мне дико неловко!
Ей было очень любопытно, как отреагирует Паулина – поведение в моменты стресса многое говорит о человеке. Она разозлится? Потребует компенсации? Начнет оскорблять, угрожать? Обидится и заплачет?
Но нет, Паулина не стала переносить свое раздражение на окружающих. Она улыбнулась, устало и вполне искренне, и наклонилась, чтобы собрать рассыпавшиеся вещи.
– Не страшно, – заверила собеседницу модель. – Вы, наверно, много тренировались? Кардио? После такого может закружиться голова. Вы посидите, отдохните, а если лучше не станет, тут прямо в клубе есть врач. Вам нужна помощь?
Она общалась совсем не так, как ее подруга. Это для Юли все были «эй, ты!» и «мальчик мой, слушай сюда». Паулине вежливость давалась легко – как и любому искренне доброму человеку.
А именно такие люди чаще всего не могут толком за себя постоять.
Таиса поспешно опустилась на колени – и чтобы помочь Паулине, и чтобы посмотреть, что же модель носит в своей сумочке.
– Нет, что вы, это я должна вам помогать, – смущенно признала профайлер. – Я же на вас налетела, как корова!
– Вы совсем не корова, просто такое иногда случается…
Продолжая болтать, Таиса внимательно рассматривала все, что передавала модели. Ничего настораживающего в сумке не оказалось – три связки ключей, одни от автомобиля, другие две от помещений, сложно сказать, каких. Зеркальце, помада, косметические салфетки. Кошелек и паспорт. Стопка чеков – из тех, которые, задумавшись, берут с собой и бросают в сумку или карман, хотя чеки эти никому на самом деле не нужны. В принципе, эти же предметы можно было найти в сумке многих девушек. Правда, сама Паулина убрала что-то еще, то, что Таиса не успела рассмотреть – но не лезть же за этим на глазах у владелицы!
– Я все равно чувствую себя виноватой, – смущенно произнесла Таиса. – Можно вас хоть кофе угостить? Мне тогда не будет так неловко!
– Если здесь, в баре, то можно… – начала было Паулина, но телефон снова запищал. Сообщение быстро стерло улыбку с лица модели. – Простите, у меня тут обнаружились срочные дела, мне нужно ехать. Но, поверьте, вы ни в чем не виноваты!
– Спасибо… Хорошего вам дня!
Такие люди, как Паулина, обычно отвечают на подобные пожелания, однако на сей раз модель даже не услышала обращенные к ней слова. Она поспешно оделась и, не высушив до конца волосы и не тратя времени на макияж, поспешила к двери. Еще одна странность… Она же звезда интернета, она знает, что будет, если кто-то сфотографирует ее без косметики! Не катастрофа, но неприятность, которой лучше избегать.
А она забыла об этом… как и о многом другом. Таисе только и оставалось, что бросить ей вслед настороженный взгляд и спросить у опустевшей переодевалки:
– Ну и что с ней такое происходит?
Мужчина, сидевший за обшарпанным столом, был из тех, кого Гарик про себя называл «молодой старик». По паспорту он наверняка не был стар – судя по состоянию мышц и совсем легкой седине в волосах, вряд ли ему больше сорока. Но даже за эти не самые долгие годы сомнительный образ жизни знатно потоптался по биологическому возрасту. Кожа дряблая, нездорового цвета, под глазами мешки, в которых можно тайно вывезти золотовалютный запас Монголии, ногти желтые и обгрызены до кровавых струпьев. Обычно такие представители рода человеческого сразу включались в список тех, кого Гарику не хотелось видеть даже на расстоянии ста метров.
Но тут случай был особый, и брезгливость пришлось подавить. Мужчина неопределенного возраста выдал сомнительную, однако очень ценную для полиции историю. Проверить его слова на правдивость сначала хотели на полиграфе, однако выяснилось, что бурная юность привела сердце мужчины в такое состояние, что адекватного пульса от него можно было не ожидать.
Пришлось обратиться к профайлерам. Гарик такие задания не любил: ему не нравилось пристально рассматривать уголовные рожи, ему куда больше нравилось эти рожи бить. Он сразу заявил, что Матвей бы справился с таким гораздо лучше.
– Он достаточно душный для этого, – заявил Гарик в телефонном разговоре.
– Ты хотел сказать «дотошный», – мягко поправила Вера.
– Очень хотел, но почему-то не сказал.
Однако Матвей уехал, вернуться ему предстояло только вечером, так что пришлось его подменить. Теперь Гарик стоял в углу допросной комнаты и даже не скрывал, что считает себя мучеником.
– Это еще кто? – с подозрением покосился на него мужчина.
В ответ Гарик лишь показательно тяжело вздохнул и уткнулся в смартфон, в котором было открыто письмо с данными о подозреваемом.
Филипп Залецкий, значит, и ему действительно сорок лет… В таком Гарик как раз ошибался редко, но к психологии это никакого отношения не имело. Что же до профиля преступника как такового, то тут Залецкому лучше всего подходило определение «агрессивный дебил», и Гарик искренне не понимал, почему наука еще не признала такую емкую характеристику.
Филипп с детства не интересовался учебой, а потом с тем же рвением не интересовался честным заработком. Зачем вообще работать, если можно украсть? Или хотя бы кулаками помахать, всё попроще, чем напрягать мозги. Так что незавидную карьерную дорожку он начал с позиции вышибалы, потом был повышен до телохранителя, но далеко не у сливок общества. Где-то на этом этапе Филипп открыл в себе талант коммерсанта и ушел в сутенеры и торговцы запрещенными веществами – эти две роли в его мире можно было успешно сочетать.
Интрига в судьбе таких, как Филипп, чаще всего проста: убьют их или посадят? Учитывая вспыльчивость, у Залецкого были все шансы стать почетным обладателем битой бутылки в кадыке. Но его участь оказалась еще более затейливой, такого Гарик и предположить бы не смог.
Нет, начиналось-то все банально: Филипп выбрал одну из своих подопечных – попышнее да посговорчивее, из тех, что даже не притворяются, будто они здесь копят деньги на новую жизнь. Ночная бабочка была идейной представительницей своей профессии и ничего не имела против бурной ночи с сутенером, сулившей ей определенные бонусы в будущем.
Филипп и его спутница усидели на двоих бутылку какого-то мутного пойла, которое не помешало им поехать «кататься» – носиться на сумасшедшей скорости по загородным дорогам. За время этих незатейливых развлечений дама обслужила кавалера, как могла. Потом Филипп решил, что ему так все-таки неудобно, да и определенный риск для стратегически важных частей тела присутствует. Поэтому он свернул на лесную дорожку, и там дама обслужила кавалера еще раз. После этого проститутке захотелось не помечтать о совместном будущем, а справить малую нужду. Филипп иронию момента не оценил и попросту согласился.
В лесу оказалось страшно и неуютно, поэтому женщина, свободная от комплексов, устроилась прямо за задним колесом машины. И ничто не предвещало беды – кроме того, что изначально небольшой, а теперь еще и одурманенный алкоголем мозг Филиппа мгновенно забыл, что спутница вообще была. Видимо, сутенер решил, что приехал в лес один, посмотреть на звезды. Осознав, что насмотрелся, Филипп включил задний ход и ударил по педали газа.
Жизнь проститутке спасло лишь то, что скорость была небольшой, а автомобиль подпрыгнул слишком уж высоко, чтобы водитель принял свою жертву за кочку. Здоровье же прямо сейчас спасали врачи. Филипп мог бы бросить искалеченную женщину в лесу, но не стал, все-таки вызвал медиков.
Ну а потом, когда он протрезвел, он понял, какая незавидная доля его ожидает. Причем не только из-за искалеченной проститутки – она старательно делала вид, что всем довольна. Куда больше сутенера подвели вещества и оружие, найденные в его машине.
По совокупности намечался очень серьезный срок, а Филиппу никакой сидеть не хотелось. Его неудержимый ум предложил решение довольно быстро: Залецкий готов был сообщить об убийстве, оставшемся незамеченным, если полиция освободит его от любой ответственности.
Следователь сделал вид, что согласился. Филипп, у которого разница между кино и реальностью терялась все стремительней, решил, что так и надо, что никакие документы не нужны, и начал откровенничать. Сейчас он перед Гариком раздраженно повторял то, что уже говорил раза три.
– Я не был с ней знаком, но видел ее несколько раз. Она приходила к моему боссу – я тогда еще был его телохранителем.
– Проститутка? – уточнил следователь.
– Не, его постоянная любовница. Босс собственник, он остро против шалав. Девочка милая была… А однажды я прихожу на свою смену и вижу – она уже мертвая лежит.
– То есть, ты в убийстве не участвовал?
– Я уже говорил, что нет! – возмутился Филипп. – Я все это не раз говорил! Сколько можно вообще?!
– Дальше что было?
– Он меня увидел… И вид такой шальной, как будто он только с луны свалился или я не знаю… Он сказал: поможешь мне!
– Сделать что?
– Погрузить тело в ящик. У него был ящик, он принес, мы туда девочку убрали. Все! Потом он сказал мне никому не говорить, денег заплатил… Я тогда свое дело и начал! Я все это на суде повторю.
Нет, все-таки иностранные сериалы надо запрещать… по крайней мере, таким, как Филипп. Тем, кто их как руководство к действию воспринимает.
Гарик первым направился к выходу, намекая, что услышал достаточно. До кабинета следователя он тоже добрался первым и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на гостевой стул. Получилось бы даже эффектно, если бы стул не издал подозрительно хрюкающий скрип, намекая, что перевидал слишком много и заслуживает большего уважения.
– Что думаете? – поинтересовался следователь.
Несложно было догадаться, почему никто не спешил верить Филиппу – равно как и сразу отвергать его россказни. Его бывшим начальником оказался известный «химик», изготовитель наркотиков, к которому полиция уже не один год не могла подобраться. Такого привлечь – одно из тех дел, которые сразу оседают звездами на погонах! При этом личность Филиппа тоже нужно было учитывать. Человек, который переехал собственную любовницу, потому что память подвела, не был первым кандидатом на роль ценного свидетеля.
Но все это до того, как к делу привлекли профайлера. Гарик не отрицал, что в чтении человеческих эмоций он уступает Матвею, а иногда даже Таисе. Но Филипп Залецкий сделал задачу потрясающе легкой.
– Он не врет, – сразу же сообщил Гарик. – По пути сюда я просмотрел видео его предыдущего допроса…
– Я думал, вы за рулем.
– Ой, что я за тем рулем не видел! – отмахнулся профайлер. – Так вот, как и большинство нариков, Филиппка – фантазер, он действительно мог сочинить сказку про загадочную мертвую девушку. Но ему никогда не хватило бы мозгов повторить свои россказни на следующий день, не путаясь в деталях. Похоже, что-то он действительно видел и считает это ценной информацией. Однако ж и прибрехивает он без сомнений.
– В смысле?
– От него требовалось не упаковать труп в коробочку и перевязать ленточкой. С телом сделали что-то другое… худшее. На этом моменте Филипп всегда сбивается, но эти травмирующие воспоминания, как ни странно, тоже доказывают, что он не врет. Его нужно повторно допросить, на этот раз с пристрастием. Я сегодня свободен весь день до вечера.
– Спасибо вам за помощь и предложение, Игорь, но дальше мы справимся сами.
– Да не Игорь я, – страдальчески поморщился Гарик.
Но на своем предложении он настаивать не стал, он заранее мог сказать, что следователь не согласится. Возможно, из-за профессиональной ревности или недостатка доверия психологам… Гарику было все равно, он в таких ситуациях не раз бывал. Сейчас следствие попляшет с бубном, укусит собственный зад, порадуется своей ловкости и все-таки призовет профайлера обратно.
Работу Гарик никогда не торопил, если у него освободилась половина дня, он собирался насладиться этим сполна. Но только он настроился на отдых, как телефон в кармане взорвался звуковыми сигналами.
Это было настолько неожиданно, что Гарик, в иное время расслабленный, чуть на ближайшее дерево не запрыгнул. Нет, то, что у него в кармане телефон, не стало для него открытием. Но профайлер не сомневался, что настройки звука были другими – гораздо тише! А теперь небольшое устройство громыхало так, что было слышно на всю улицу.
Гарик посторонних взглядов не стеснялся, просто не любил их. Он поспешил достать телефон, чтобы понять, что же случилось. Он ожидал увидеть оповещение о звонке или сообщении, однако не получил ни того, ни другого. Телефон как будто завис, экран остался черным, но на нем полыхали всего два слова – набранные заглавными буквами и повторяющиеся снова и снова, рядами, сплошной пеленой…
«ПОМОГИ МНЕ!»
В последние месяцы Матвей предпочитал брать задания подальше от города. Он легко определил бы причины такого поведения, если бы позволил себе задуматься о них. Именно поэтому он никогда не задумывался, работал и все.
Он был не против полностью сосредоточиться на каком-нибудь сложном проекте. Не то чтобы он приветствовал совершение преступлений, он просто слишком хорошо понимал: люди все равно будут нарушать закон. Кто-то должен с таким разбираться, так почему не он?
Вот только сложных заданий Матвею пока не попадалось. То, что ставило в тупик местную полицию, обычно отнимало у него от силы пару часов. Его благодарили, а он чувствовал, что ему все равно, как только работа заканчивалась, мысли сами собой улетали куда-то далеко. Проблемой это пока не было – но было тревожным звоночком.
Изменить Матвей ничего не мог, он снова возвращался домой ради короткого отдыха и выбора нового задания. Именно тогда ему и позвонил Гарик.
В том, что звонок важен, Матвей не сомневался ни секунды. Человек, знакомый с ними обоими поверхностно, предположил бы, что Гарик вполне способен позвонить, просто чтобы поболтать. Однако Матвей прекрасно знал: если второму ученику Форсова хочется поболтать или просто нечего делать, он становится незваным гостем. Гарик – деятельная натура, телефонные беседы его утомляют, он если и звонит, то только по делу.
Поэтому Матвей принял вызов, сразу переключил на громкую связь, благо сделать это было несложно, телефон оставался подсоединен к компьютеру машины.
– Ты сейчас где? – деловито осведомился Гарик.
Голос был спокойным, привычно насмешливым, Гарик так всегда общается. Это не означает, что беда не произошла, просто она, скорее всего, не касается лично Гарика.
– В машине, примерно в десяти километрах от города.
– На шоссе? Остановись где-нибудь! Это срочно!
– Зачем?
– Кино смотреть будешь.
И снова Матвей оценивал поведение собеседника по опыту долгих лет их знакомства. Гарик не пытается разозлить его намеренно, он вряд ли даже понимает, что такой тон раздражает. Он сейчас взволнован чем-то, как бы он ни старался изобразить спокойствие, и о тонкостях общения он не думает.
Матвей чуть прибавил скорость и очень скоро свернул на первую попавшуюся площадку для отдыха. В вечернее время там уже обосновалось несколько машин, но ни одна из них Матвею не мешала, и их водители уж точно не могли подслушать.
– Я жду, – объявил Матвей.
– Я бы предупредил тебя, что там жестко, но… Из твоих нервов и так гвозди делать можно!
Предупреждение Гарика не было преувеличением. Запустившееся на экране видео действительно оказалось не из приятных… Кого-то оно бы повергло в ужас, кого-то заставило распрощаться с остатками обеда. Матвей наблюдал за происходящим спокойно, однако радости от такого зрелища точно не испытывал.
Прямо на его глазах умирали две женщины. Камера, снимавшая все это, заметно подрагивала – ее нес убийца. Матвей невольно отметил, что дело не только в движении, похоже, у преступника сильно дрожали руки. Но это не помешало ему довести дело до конца.
Сначала он вошел в спальню, где дремала женщина лет пятидесяти. Судя по спортивному костюму из мягкого плюша, сон был дневной – она просто устала и решила отдохнуть. Она не проснулась, и когда убийца оказался прямо у ее кровати – зато ее разбудил первый удар. Били, похоже, монтировкой, с немалой силой – но с недостаточной, чтобы сразу нанести смертельное ранение. Тем хуже для жертвы, потому что это ее не спасло. Преступник бил снова и снова, быстро, яростно, и в ярости этой читался гнев, накапливавшийся очень долго. Женщина кричала, защищаясь, но ни одного слова она не произнесла, а потом и вовсе затихла. Преступника это не удовлетворило, он еще несколько минут избивал неподвижное тело.
Пока на экране происходила расправа, за кадром звучал голос Гарика.
– Мне это тоже сюрпризом прилетело! Это видео появилось примерно два часа назад в чате онлайн-игры «Мир миражей». Она из тех бродилок, где сорокалетний дядька может выбрать себе аватар шестнадцатилетней эльфийки с гигантскими сиськами и побеждать драконов, попутно соблазняя в чате малолеток. Короче, не та реальность, где ты ожидаешь увидеть вот такое!
– Кто прислал видео? – поторопил его Матвей. – И с какой целью?
– Там есть некто под ником «Суб-Чел» – я второе слово не с первой попытки прочитал. Он давно был известен местным как полуадекват, из тех, которые шутят про мертвых младенцев и ждут, что им за это приз дадут. Он был таким всегда, все те годы, что играет, на него привыкли не обращать внимания. А сегодня он швырнул в чат вот это. Сначала все подумали, что это подделка…
– Это не подделка.
– Я вижу! И они разобрались. Он сказал, что сегодня готов убить свою семью.
– Они заявили в полицию?
– Естественно! Но в полиции не поверили, решили, что это какой-то геймерский прикол. Тогда это все свалилось на меня, я чуть-чуть отсыпал на тебя.
– Ты здесь при чем? Ты играешь?
– Вот уж нет! – оскорбился Гарик. – Если мне понадобится красотка, я знаю, где в реальности накопать!
– Плохо уже то, что ты для этого копаешь. Еще раз: при чем здесь ты?
– Один из разработчиков игры – Юдзи. Это не основной его заработок, скорее, хобби, но он в админах.
– Твой ручной хакер?
– Он бы от такой формулировки немножко лопнул, но по сути верно. У Юдзи такая истерика, что он взломал мой телефон ради просьбы о помощи.
Между тем кровавая расправа продолжалась. Покончив с женщиной в спальне, убийца направился вниз по лестнице, вошел в просторную комнату – то ли гостиную, то ли домашнюю библиотеку. Матвей отметил, что дом как минимум двухэтажный и в целом ухоженный, но не богатый: мебель старая, сувениры умеренно дешевые, дизайнерских аксессуаров нет вообще. Вероятнее всего, семья, пробившаяся из бедности к среднему классу.
В комнате сидела женщина лет восьмидесяти, похожая на ту, убитую. Она читала книгу, но, увидев подошедшего к ней преступника, тут же вскочила на ноги. Она боялась – не его, а за него. Она увидела, что он весь в крови, она решила, что ему нужна помощь.
– Милый, что случилось? – растерянно прошептала она.
Он не ответил. Да и не мог ответить… Он, судя по всему, давно принял решение и с этого момента воспринимал женщин не как близких людей, а как будущие трупы. Он ударил сразу, если при первом убийстве он медлил хотя бы в начале, то теперь нападал без малейших сомнений.
Матвей знал, что помочь этой женщине уже невозможно. Убийца не запускал прямой эфир, он сбросил в чат запись – следовательно, обе его жертвы уже были мертвы, когда он связался с сообществом. Поэтому теперь оставалось лишь наблюдать за ним, за окружением, чтобы как можно скорее его поймать.
– Почему Юдзи не определил, где он находится? – уточнил Матвей. – Хакер он неплохой.
– Ага, только этот Суб-Чел тоже хакер. Там вся тусовка бросилась пробивать, где крысеныш затаился. Но им удалось только определить частный сектор в Подмосковье, с домом беда. Юдзи думает, что я сейчас явлю чудо и дам подсказку. А у меня по нулям!
Как и предполагал Матвей, за своими шуточками и фирменной иронией Гарик прятал гнев. Его тоже разозлило убийство двух беззащитных женщин, он хотел наказать подонка, совершившего такое – и не смог.
Но ничего еще не закончилось.
– Когда он скинул ролики, он добавил «Двое минус, осталось двое», – добавил Гарик. – То есть, он собирается грохнуть кого-то еще!
– Сестру и отца, – отозвался Матвей, запуская ролик на повтор.
– Что?.. Откуда ты знаешь?
– Когда он спускался по лестнице, там были фотографии на стене. Лица не рассмотреть, но четко просматривался типичный семейный портрет – двое взрослых, два ребенка, мальчик и девочка.
– А внизу явно бабушка, бонусом шла, – задумался Гарик. – Но это дает нам не так уж много…
– Пока – да, но с этим можно работать. На убийство собственной семьи решаются по двум причинам – жестокое обращение со стороны родных или слишком сильная любовь.
Вторая причина наверняка шокировала бы многих, но не Гарика, он ведь тоже был опытным профайлером. Он знал, что человек с психическим отклонением может убить свою семью из страха разочаровать их. Судя по тому, как обратилась к убийце бабушка, он был любимым ребенком, да и в целом дом указывал на благополучную семью.
– Я полагаю, он в чем-то винит себя, – отметил Матвей. – Даже его ник в чате намекает на нечто низшее, того, кто не дотягивает до человека. Он менял ник? Уточни у Юдзи.
Неожиданно из колонок зазвучал голос хакера:
– Я вас и так слышу. Пардоньте, что вскрыл вашу болталку, но я тут не то что на иголках, на кольях сижу!
– У всех свои предпочтения, – проворчал Гарик. – По нику что?
– Не менял, – отрапортовал Юдзи. – Под этим ником играет уже четыре года. И всегда был странным!
– Полагаю, в последнее время количество мрачных шуток с его стороны возросло? – поинтересовался Матвей.
– Ну да… Мы его даже банили пару раз, когда совсем уж крипоту притаскивал… Но это всегда были картинки и коллажи из интернета, ничего подобного! Мы не знали…
– Вы и не должны были знать, – успокоил его Гарик. – Абсолютное большинство тех, кто такие картинки мечет, безобидны. Но ваш парень явно скатывался в буйное помешательство…
Со всем этим Матвей был согласен, однако считал, что причины можно обсудить позже. У них оставалось две жертвы, которых еще можно спасти, вот о чем нужно думать!
– Отца и сестры нет дома, – сказал Матвей. – Только поэтому они еще живы. А из дома он не высунется, он импульсивный убийца, ему важна своя территория.
– Он пишет, что сдастся полиции, – неуверенно сообщил Юдзи.
– Он и сдастся, но только когда все будут мертвы. Искать этого преступника не придется, он не убежит, но не в этом наша цель. У вас там команда хакеров, так? Им придется поработать.
– Так мы всегда готовы, но этот урод затихарился! Нужно больше инфы о нем.
– Сейчас получите, – отозвался Матвей. – Он явно обманывал свою семью – минимум четыре года, столько, сколько у него этот ник. Такие убийцы предпочитают уничтожить семью до того, как ей станет известно об обмане, не после. Получается, в ближайшие недели или месяцы должно было состояться разоблачение. Ваш убийца – мужчина от двадцати до тридцати лет, у него есть сестра, тоже взрослая. Он в последние четыре года чем-то публично хвастался – учебой в престижном вузе, хорошей работой, спортивными достижениями, победами в конкурсах. Чтобы впечатлить свою семью, он не мог не вынести это в соцсети.
– Откуда ты знаешь, что он хотел их впечатлить? – поразился Юдзи.
– Иначе обман не стал бы таким грандиозным, что этот тип решился бы на убийство, – ответил Гарик. – Урод действительно считает, что другого выхода нет. И он убежден, что совершает доброе дело. Я согласен с Матвеем, этот фрик искренне любит свою семью, но вряд ли они такую любовь оценили! Ищи того, на кого он указал, с пафосными постами и фото. Ограничение – район проживания, на который вы уже вышли. Пусть ваша команда проверяет, числится ли человек в том вузе или в той компании, о которой говорит, были ли у него реальные победы. Вперед, не тупим!
Юдзи ничего не сказал – значит, занялся делом. Да и Матвей не собирался позволять себе паузу. Он лично связался с полицией и объяснил, насколько все серьезно – профайлер умел быть убедительным. Теперь у хакеров появилась и силовая поддержка, загвоздка состояла лишь в том, чтобы вычислить адрес убийцы.
Матвей заставил себя в третий раз пересмотреть кровавое видео, однако пользы это не принесло. Убийца был очень осторожен, он сделал так, чтобы в кадр не попал вид из окна. Но этого и следовало ожидать: сумасшествие не предполагает низкий интеллект, частенько случается как раз наоборот.
Да, убийца точно рос в атмосфере высоких ожиданий, он умен, он с детства слышал о том, что его ждет блестящее будущее. Но по какой-то причине он это будущее загубил, причем четыре года назад. Вместо того, чтобы исправить ситуацию, он с головой ушел в виртуальный мир, где он мог быть кем угодно, хоть трижды героем. Однако собственный разум стал для него проклятьем, он не мог забыть, что в реальности он никто – и с каждым днем оказывается все глубже. Это проявлялось в черном юморе, выливавшемся желчью на страницы чатов. Настолько черном, что даже геймерское сообщество, терпимое ко многому, отправляло его в бан.
Сейчас он уверен, что правда на его стороне. Убийца авансом приговорил сам себя – возможно, он действительно сдастся, а может, покончит с собой, это тоже вариант для людей с таким расстройством. Однако важно то, что он дал себе позволение убить сколько угодно человек – он ведь отсидит! Это справедливо, они были бы ему благодарны!
Он уверен, что скорость совершения преступлений гарантирует, что ему никто не помешает. Он даже подстраховался, сбил хакеров со следа – это лишь доказывало, что он умен. И бессилие перед его помешательством действительно злило, но Матвей старался сдерживаться – ничего еще не закончилось…
– Есть! – объявил Юдзи. – Мы его нашли! Егор Ро́пшин, есть адрес!
– Откуда вы знаете, что это именно он, почему только один вариант? – насторожился Матвей.
– Гарик сказал, – простодушно пояснил хакер.
– Гарик, что ты сказал и почему я этого не слышал?
– Потому что я мультифункциональный и помимо нашего звонка еще по трем чатам общаюсь, – отозвался Гарик. – Они мне скинули список из пяти имен, этот парень подходит лучше всего. Остальные пусть и преувеличивали, но хотя бы использовали свои реальные достижения – например, называли не ту должность в компании, завышали стоимость машины, такое вот… И только он заявил, что поступил в МГУ, но в списках Юдзи и компания его не нашли.
– Он четыре года учился в другом вузе, частном и не особо известном, – подтвердил хакер.
– Но почему он спохватился сейчас? Он не первый, кто затеял такой обман, обычно они срываются перед выпускным, а сейчас осень.
– Соцсети подвели, – пояснил Гарик. – На том факультете, к которому Егор себя приписал, нашлись энтузиасты, которые создали группу с информацией обо всех студентах выпускного курса – для потенциальных работодателей.
Что ж, Гарик явно не ошибся, все сошлось… Егор, не имевший к МГУ никакого отношения, не ожидал подобного и узнал о существовании группы вместе с другими пользователями Сети. Он не сомневался, что рано или поздно про группу услышит и его семья, им ведь явно гордились, следили за его успехами! По сути, он столкнулся с тем же, с чем иные обманщики сталкиваются к выпускному: его слова разбивались о суровую действительность.
И он, давно уже терзаемый собственной совестью, сорвался. Но это ничего, еще есть шанс…
– Вы ведь нашли адрес? – уточнил Матвей.
– Конечно! – отрапортовал Гарик. – Я уже скинул и полиции, и Таисе.
И только Матвей позволил себе чуть успокоиться, только решил, что ситуация под контролем, как прозвучали последние слова – и они хлестнули больнее, чем он ожидал.
– При чем здесь вообще Таиса?!
– А ты думал, что она останется в стороне? – удивился Гарик. – Да я вам обоим сообщил одновременно! Я же сказал тебе, что я в нескольких чатах, Юдзи поспособствовал. Она тоже думала над разгадкой.
– Зачем ей адрес убийцы?
– Она сейчас на колесах, и она ближе всего к его дому, я тоже еду…
– Ты сошел с ума? – перебил его Матвей. – Она же сейчас рванется туда!
– Так в этом и смысл! Ты прекрасно знаешь, что опытный профайлер может остановить убийцу, слетевшего с катушек на нервяке!
– И погибнуть тоже может. Эта мысль тебе в голову не приходила?
– Слушай, Таиса взрослая женщина и неплохой профайлер, она сама вызвалась поучаствовать!
– Она безрассудна, поэтому и вызвалась. Отзывай ее немедленно!
– Ты ведь понимаешь, что не получится? Это же Таиса! Да все будет хорошо, там уже поспокойней, и я вот-вот подъеду!
В чем-то Гарик прав… После убийств прошло уже несколько часов. Егор был один рядом с остывающими телами любимых людей, это вполне могло оказать на него гнетущее впечатление – и изменить его планы. Да и Таиса наверняка доберется туда одновременно с полицией… Она ведь не враг себе, она будет действовать осторожно!
Но едва Матвей заставил себя успокоиться, едва поверил в это, как в игровом чате, который Юдзи по его просьбе вывел на экран, появилось новое сообщение от убийцы:
«Папа дома».
Меньше всего на свете Таисе хотелось встречаться с обезумевшим убийцей, уже устроившим расправу над собственной семьей. Но не поехать она все равно не могла. Полиции она доверяла, однако помнила, что в таких ситуациях силовые методы нужно применять осторожно. Если все жертвы уже мертвы и осталось просто задержать преступника – вопросов нет, вперед! Никакой жалости к нему Таиса не испытывала, она не верила, что болезнью можно объяснить все на свете.
Но в этой ситуации речь шла о двух людях, которых еще можно спасти. Насколько было известно Таисе, хакеры во главе с Юдзи уже пытались связаться с отцом и сестрой убийцы, однако пока у них не получалось. Да, они могли пробраться в любое устройство, а толку-то, если на это устройство никто не смотрит?
Встреча лицом к лицу способна дать куда больше, этим и собиралась заняться Таиса.
Она уже подъезжала к нужному району, когда на экране смартфона появился номер Матвея. Пожалуй, следовало удивиться, но удивления Таиса не чувствовала, просто ответила и все.
Приветствие Матвей проигнорировал, он сразу заявил:
– Тебе туда нельзя!
– Я буду там через пять минут, – отозвалась Таиса.
– Полиция уже прибыла?
– Гарик сказал, что группу захвата отправили из Москвы, они будут минут через десять.
– Значит, пятнадцать, а то и двадцать, – рассудил Матвей. – Не суйся туда одна!
– Просто из любопытства… с чего ты взял, что можешь мне приказывать?
– Потому что я здраво оцениваю ситуацию.
– Как профайлер? А мне, конечно, до тебя расти и расти?
– Судя по детской манере ведения спора – да.
Возмущение вспыхнуло мгновенно, и хотелось нахамить в ответ, но Таиса знала, что это вряд ли докажет ее эмоциональную зрелость. Да и потом… Тем, на кого тебе плевать, ты с предупреждениями звонить не будешь, пусть даже хамскими.
– Со мной все будет в порядке, – заверила Таиса. – Я не собираюсь входить в дом, а из дома он не вылезет! Я посижу в машине, чтобы перехватить других двух жертв, когда они появятся.
– Отец уже внутри – и уже мертв.
– Что?..
– Семь минут назад этот «недочеловек» выложил в чат ролик его убийства. Он снова на взводе, Таиса, держись подальше от этого дома!
– Я буду осторожна, обещаю! – только и сказала Таиса.
А потом выключила телефон. Потому что они оба знали: осталась еще сестра, которую нельзя бросать на произвол судьбы.
Таиса видела запись убийств, у нее даже от просмотра мурашки шли по коже. Встречаться с человеком, способным на такую безжалостную расправу, ей точно не хотелось, она сказала Матвею правду: она планировала перехватить четвертую жертву на улице и не приближаться к дому.
Но не всем планам суждено сбыться. Таиса поняла это, когда, подъехав, увидела у нужного дома небольшую старую машину, явно женскую – полную мягких игрушек, с розовыми чехлами в салоне. Вряд ли отец убийцы ездил на такой!
Таиса выскочила из собственного автомобиля, поспешила вперед, прижала руку к капоту. Теплый, двигатель только-только перестал работать, время еще есть!
Это вмиг стало главным – и куда более важным, чем то, что поджидало внутри. Таиса запретила себе обдумывать все варианты собственной гибели, иначе она замерла бы тут от ужаса, а потом никогда бы себя не простила. Она просто рванулась в дом.
Как она и ожидала, входная дверь небольшого коттеджа оказалась не заперта, а в прихожей уже было шумно. Да и понятно, почему! Егор легко убил своих старших родственников, потому что застал их врасплох. Для них этот день был самым обычным, они не ожидали подвоха от родного человека, они даже не думали защищаться, ну а потом он наносил первые удары, ослаблявшие их или даже лишавшие сознания, и сопротивление становилось скорее последней агонией.
С сестрой получилось иначе. Даже в темном холле она сумела разглядеть окровавленное тело отца, застывшее возле ступеней. Вряд ли она любила брата так же сильно, как родители, возможно, она уже давно замечала в нем нечто подозрительное, просто объяснить не могла. Но когда он набросился на нее, она была готова как минимум подсознательно.
Она сопротивлялась, как дикая кошка. Девушка была меньше брата, явно ниже ростом – хоть сейчас они оба упали на пол, разница в размере все равно легко просматривалась. Однако сестра не позволила этому остановить себя, она отбивалась, царапала ему лицо руками, получала травмы – но не замирала, не позволяла брату нанести решающий удар.
Это не спасло бы ее, не по-настоящему, он бы все равно победил, если бы речь шла только о них двоих. Но Таиса все же решилась войти, и это многое изменило.
Разговаривать с Егором сейчас было бесполезно, он не стал бы слушать. Поэтому то, что она стала профайлером, Таисе не особо помогло. Она просто сняла со стены массивную деревянную ключницу и обрушила на голову нападавшего.
При лучшем раскладе это оглушило бы его, обеспечило бы девушек возможностью сбежать. Увы, в реальности злодеи не теряют сознание так же быстро, как в фильмах. Егор почувствовал удар, ему было больно, но отреагировал он правильно: отскочил в сторону, так, чтобы нападавший не оставался у него за спиной. Таиса знала, что пауза ей досталась небольшая, всего минута-другая до того момента, как убийца преодолеет головокружение и разглядит, кто бросил ему вызов. Она была повыше, чем его сестра, но массивному и рослому Егору все равно уступала. Причем уступала, даже если бы он был обычным человеком, а в его глазах еще и пылало безумие, от которого Таисе хотелось держаться подальше.
Именно это она и сделала своей целью. Таиса рывком подняла на ноги избитую, окровавленную девушку, и обе они бросились к лестнице, ведущей на второй этаж. Хотелось прорваться на улицу, к спасительной машине, но профайлер не сомневалась, что это ловушка. Егор такого и ожидал от них, он постарался стать между ними и дверью, пришлось действовать иначе.
Когда они миновали распростертое на полу тело, девушка пискнула:
– Папочка!
Она хотела задержаться, помочь тому, кому помочь нельзя, искать у него защиты – как она делала всю жизнь. Но Таиса не позволила ей погибнуть так глупо. Профайлер уже видела, что мужчина получил открытую черепно-мозговую травму, его глаза остались распахнутыми. Не нужно его дочери такое запоминать, ей и так непросто будет жить дальше… если она спасется сегодня.
Пока что это оставалось под вопросом. Они обе вбежали в первую попавшуюся спальню, которая оказалась прекрасно знакомой по видео. Именно там лежало тело первой жертвы, и на этот раз Таиса позволила своей спутнице броситься к кровати. Сама же профайлер пыталась понять, что делать дальше.
Соображать пришлось быстро, потому что пока ситуация складывалась паршиво. Замка на двери не было, и сама дверь открывалась наружу – хорошо для пожарной безопасности, плохо, если за тобой гонится обезумевший убийца! А он гнался, Таиса уже слышала в коридоре его шаги. Она и сама толком не поняла, как догадалась, что нужно делать… Просто очень жить хотелось.
Она вытащила из валяющегося у двери халата пояс, перевязала им ручку, другой конец закрепила на ближайшем шкафу. Придвинула к двери комод для надежности, чтобы хотя бы усложнить убийце путь. Где вообще эта полиция, когда она так нужна?! Таиса понимала, что последние события уместились в несколько минут, винить полицию особо не в чем. Но ей-то эти минуты вечностью показались!
Она едва закончила подготовку, как ручка дернулась, последовал рывок – Егору очень хотелось войти! Но импровизированная конструкция пока удержала, дверь лишь немного приоткрылась, и сквозь образовавшуюся щель ворвался даже не человеческий голос – звериный вой…
С ним не хотелось говорить. Хотелось, как его сестра, забиться в угол, рыдать, закрыв лицо окровавленными руками, надеяться, что кто-то придет и спасет… А Таиса на такое не имела права, раз уж назвалась той, кто приходит и спасает.
Почему-то в памяти мелькнул Матвей. Не потому, что он отчитывал ее перед началом этой безумной выходки – и снова оказался прав. Таисе просто казалось, что он идеально справляется всегда и со всем. Вот просто справляется и все, суперспособность такая. И когда ей пришлось заговорить с Егором, она невольно начала подражать ледяному тону Матвея.
– Егор, достаточно. Ты проиграл.
– Я не позволю! – прохрипел он, пытаясь просунуть руку в щель.
Если бы у него получилось, он вполне мог сорвать с ручки пояс, и тогда вряд ли комод задержал бы его надолго. Поэтому Таисе нужно было сделать все, чтобы он отступил сам.
– Не важно, что ты там позволишь, что нет, все уже закончилось. Твоя сестра знает, что ты ничтожество. Все игровое сообщество знает, что ты лжец. Им известно твое имя, маски больше нет. Тебя все ненавидят.
– Нет! Я среди лучших! Я в топ-десять за сентябрь!
– Ты никто, – отрезала Таиса. – И ты навсегда останешься никем. Не потому, что ты себя таким объявил, просто ты такой есть. Им смешно, Егор. Зайди в чат, проверь – все смеются над тобой.
Он замер, и она ожидала, что будет дальше. Егор мог пойти на прорыв, уничтожить хлипкую дверь в спальню – а мог и правда отвлечься на смартфон. Таиса даже дышать боялась. Секунды шли, и время казалось раскаленным песком, через который приходится пробиваться так мучительно медленно, а он окружает, тянет на дно…
Наконец по ту сторону двери вновь послышались шаги – Егор отступал. Полиция пока не приехала, Таиса знала, что он в доме, ничего по-настоящему не закончилось. Но со своей ролью она справилась сполна, она заставила его поверить ей.
Только теперь Таиса сообразила, что у нее дрожат ноги – от неожиданно накатившей слабости, так сильно отличающейся от ледяного тона, который она идеально изобразила. Но вот основная угроза миновала, Таиса позволила себе упасть на колени и все-таки заплакать.
Этот придурок еще и стрим додумался запустить – убийства в прямом эфире! Гарик от него такого не ожидал, Егор оказался даже более неадекватным, чем они предполагали. Теперь уже идея отправить к нему Таису не казалась удачной, но что сделано, то сделано. Гарику оставалось лишь справляться с последствиями, его автомобиль летел через ночной город, чтобы поскорее добраться до того самого адреса. Он не сомневался, что Матвей занят тем же, но Матвей слишком далеко, в его случае гонка через город – просто способ не поддаваться отчаянию, а вот у Гарика были все шансы многое изменить.
Он сразу же велел Юдзи убрать стрим из публичного просмотра, но сделать так, чтобы Егор не узнал об этом. Убийца по-прежнему верил, что за ним наблюдает грандиозное игровое сообщество. При этом за его подвигами следили лишь хакеры и профайлеры – предусмотрительно записывая все для полиции.
Стрим начался в момент, когда Таиса отбила у психа сестру. Гарик не видел, как это произошло, но не был удивлен тем, что она справилась. Он никогда не считал Таису слабой… да и Матвей не считал, он по другой причине ее оберегал, но это сейчас было не важно.
Похоже, Егора изначально разозлило то, что последнюю жертву увели прямо у него из-под носа. Это было не просто поражение, убийца не достиг своей главной цели, не «спас» всю свою семью от разочарования! Так что в прямом эфире он не просто выламывал дверь, за которой укрылись девушки, он еще и пытался оправдаться перед всем миром.
Таиса и теперь не поддалась страху, Гарик прекрасно слышал, как она говорила с убийцей. Он бы и сам, может, так не смог! Если судить только по голосу, ее вообще не волновало, что к ней пробивается окровавленный псих, ее просто раздражало, что планы на вечер пришлось поменять. Матвей ведь тоже слушает, без вариантов… Интересно, у него хотя бы хватит совести гордиться ею?
Со своей задачей Таиса справилась: Егор все-таки отступил, оставив ее и сестру в покое. Дальше все зависело от Гарика.
Он уже слышал вой полицейских сирен, группа захвата все-таки добралась. Но они еще не приехали, зато звук уловил и Егор. Судя по стриму, этот полудурок готовился сделать глупость.
Когда до Егора дошло, что убить всех свидетелей его позора не получится, его ярость все-таки схлынула. Он забился на кухню, перевел камеру на себя и теперь в бледном свете смартфона пускал в кадр пузыри соплей… По крайней мере, Гарик видел это именно так и отказывался считать слезами раскаяния.
– Я не знаю, почему одним в жизни просто не везет… – всхлипывал в камеру Егор. – Я мечтал творить добро… Вы знаете, что я неплохой человек… Но я жалкий человек! Ничего, я буду наказан…
Вслушиваться в его бредни Гарик не собирался, ему достаточно было знать, что убийца застыл на месте и не двигается. Профайлер вошел в дом уверенно и сразу же направился на кухню, хотя больше всего хотелось лично убедиться, что Таиса в порядке. Ничего, она справится… она уже справилась.
Егор действительно был на кухне, сжался возле раковины на грязном полу. В одной руке он сжимал камеру, в которую откровенничал, в другой – нож. Правда, лезвие к шее еще не поднес, и это упрощало задачу Гарика.
Увидев постороннего, да еще не в полицейской форме, без оружия, Егор заметно растерялся.
– Ты кто? – спросил он.
– Так я этот, как его… – Гарик улыбнулся, неспешно подходя ближе. – Мы с тобой общались в чате, у меня еще кот такой на аватарке, ты помнишь?
Он говорил расслабленно, вовлекал убийцу в беседу. А Егор, которому на самом деле не хотелось умирать, был рад отсрочить момент своей казни. Это не значит, что он не сумел бы себя убить, еще как сумел бы! Но ему важно было перед смертью услышать, что он вовсе не подонок, он все сделал правильно.
– Я не… – начал отвечать он.
Но слушать его Гарик не собирался, смысл был лишь в том, чтобы убедить Егора: беседа возможна, и пока они говорят, ничего плохого не случится. Это дало профайлеру возможность приблизиться на нужное расстояние.
Он ударил быстро, без малейших сомнений. Обеими руками оперся о столешницу, поддерживая так свой вес, и получил возможность пнуть Егора обеими ногами. Первый удар пришелся в лицо, и это явно стоило убийце нескольких зубов, если не перелома челюсти. Когда же Егор, полностью дезориентированный повалился на пол, Гарик ударил еще и по руке, заставляя убийцу выпустить нож.
– Надеялся легко отделаться, гаденыш? – презрительно поинтересовался он. – Нажал кнопку и вышел из игры? Фиг там, будешь весь остаток своей жалкой жизни вспоминать о единственных людях, которые тебя любили!
Егор проскулил что-то в ответ, но выбитые зубы красноречию не способствовали. Да и не интересно Гарику было, чем там себя убийцы оправдывают.
Он поднял с пола камеру и улыбнулся в объектив:
– Ну что, насладились шоу? Юдзи, ты мне должен. Всем остальным – играйте в игры и любите маму, ничего лучше вы со своей виртуальной жизнью все равно не сделаете. На этом, детишки, наш эфир окончен, а для моего коллеги Матвея, который прямо сейчас планирует мое смертоубийство, я заказываю песенку «Настоящий друг» и на строчке «Друг в беде не бросит» требую поставить мое фото. Всем спокойной ночи!
Стало легче.
Николай Форсов до последнего не верил, что получится. Он даже не размышлял, откуда взялся такой пессимизм, хотя догадаться было несложно – годы болезни изматывают. Он не говорил об этом, чтобы не расстраивать близких. От него все равно уже ничего не зависело с того момента, когда он доверил свою жизнь врачам. В последние секунды, когда он ждал действия наркоза, он пытался понять, что чувствует, и с удивлением обнаружил, что ничего. Собственная участь не слишком его волновала, он был готов к любому финалу.
Он все-таки проснулся – уже неплохо! Правда, мгновенного облегчения это не принесло. Он и не надеялся проскочить такую серьезную операцию легко, это ни в каком возрасте не получилось бы. Николай воспринял все со смирением, которое давно стало привычным. Он сам подобрал себе лекарства так, чтобы больше спать, чем бодрствовать, и не сохранять в памяти эти дни, наполненные слабостью и болью.
Настоящее облегчение наступило недели через две. Тогда Николай обнаружил, что ему больше не требуется серьезная доза обезболивающего, притупляющая мышление. И тогда же Вера сообщила ему то, что сама она знала с самого начала.
Ему пересадили две почки. Николай согласился на одну – и то после долгих сомнений. Он до последнего не мог решить, имеет ли немолодой человек право отнимать шанс на жизнь у того, кто только пришел в этот мир. Позже обстоятельства вынудили его принять предложение о трансплантации, и все же он утешал себя мыслью, что донор хотя бы не умрет и будет достойно вознагражден.
Он не уточнял, от одного донора взяли органы или нет, это и так было понятно. Он не спрашивал у Веры, почему она молчала – он заранее знал ответ. Жена изучила его лучше, чем кто бы то ни было, она знала, что он мог отказаться в последний момент и все сорвать. Она приняла решение за него.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с этим, осознать то, что случилось. Николай понимал, что выглядит как усталый старик, затерявшийся где-то между подушек и одеял. Ему было все равно, он закрылся в своем теле, как в убежище, он размышлял, анализировал… и когда он принял решение, он не собирался тратить время на нытье и напрасные упреки. Он готов был жить дальше.
После месяца, проведенного в больнице, он отправился на реабилитацию. В тот период он и ощутил настоящее улучшение всей своей жизни. Дело было не только в том, что ему больше не приходилось зависеть от диализа. Он в целом чувствовал себя лучше, он больше не сталкивался с волнообразным ухудшением состояния перед процедурой очистки.
Вернулась легкость движений. Вернулась легкость мыслей. Николай чувствовал себя не просто здоровым – он чувствовал себя молодым, и плевать ему было, как при этом выглядело его тело.
Примерно два месяца ученики его щадили. Он разрешил им обращаться к нему по любому поводу, но пока шла подготовка к операции и в первые недели после пересадки они этого не делали. Они связывались с ним, только чтобы поинтересоваться его самочувствием. Николай ворчал, что старика совсем списали со счетов, однако даже такие сеансы связи были для него очень важны. Они видел, что все трое живы, хорошо себя чувствуют, работают, и некоторое время этого хватало.
Уже в реабилитационном центре он начал осторожно возвращаться к работе. Он читал профильную литературу, написал пару статей. Ученики были на связи, однако задания им раздавала Вера. Ему, как и раньше, доставалась информация, прошедшая цензуру заботы о нем.
И вот теперь он понял, что готов вернуться в большую игру.
Естественно, просто взять и сделать это не получилось. Он знал, что его будут жалеть, и повлиять на это пока не мог. Однако он потребовал, чтобы его ученики предоставляли отчеты о том, чем заняты, ему лично, а не только Вере. С чего-то же нужно начинать!
И вот теперь он читал их рассказы о деле Егора Ропшина и про себя благодарил дурное везение, которое все-таки уберегло этих сумасбродов от непоправимого.
Жена по-прежнему была рядом с ним. Его жилье в реабилитационном центре не напоминало больничную палату – скорее, уютную квартиру со спальней, гостиной и кухней. Куда меньше, чем его загородный дом, но Николая все устраивало. Ему нравилось проводить вечера в гостиной у камина, живой огонь успокаивал и помогал сосредоточиться. Правда, иногда огня недостаточно…
– Ты видела, что творят? – возмущался Николай. – Ни на минуту их оставить нельзя, они тут же пытаются убиться о неконтролируемого социопата!
Вера тоже читала отчеты. Раньше она этого не делала, она старалась держаться подальше от его работы. Но сейчас жена понимала, как важно ему обсудить это с кем-то, и не жалела себя.
– Коля, они справляются, – мягко улыбнулась она. – Гарик, вон, вообще написал, что все было легко и хорошо!
– Да? Я тебе сейчас процитирую! «Оказалось, что я выбил ему пять с половиной зубов и открякал кусочек языка. Все закончилось хорошо!» Открякал он! Шутит о массовом убийце!
– Ты прекрасно знаешь, что у Гарика такой защитный механизм. Это была сложная история, очень опасная, уникальная, но та девочка жива только благодаря им. Или ты считаешь иначе?
Хотелось спорить, а не получалось. Николай прекрасно знал, что такие убийцы, как Егор Ропшин, опасны в первую очередь тем, что совершают несколько непредсказуемых преступлений в короткий промежуток времени. Потом их неизменно ловят или нейтрализуют, но разве это возвращает к жизни их жертв?
Так что – да, та девушка погибла бы, если бы Таиса не рискнула собой. Но от этого легче не становилось.
Таиса, надо сказать, перенесла это испытание очень хорошо. Не только потому, что смогла отбиться, ее достижение было еще и в том, что в отчете она честно созналась во всем – включая нервный срыв, который последовал после тех событий. Она осознавала свою уязвимость и быстро находила пути исцеления. За это Николай вынужден был ее похвалить – но только мысленно, про себя, иначе повадится с маньяками на кулаках драться!
Гарик… остается собой. В принципе, его стремление из всего сделать шутку не совсем нормально. Однако Николай перечитал его отчет несколько раз и пришел к выводу, что серьезных проблем пока не намечается. Даже сквозь иронию можно было понять: Гарик сожалеет о своем решении втянуть в это Таису, да и в случае с Егором он поступил правильно.
Больнее всего, как ни странно, эта ситуация ударила по Матвею – который добрался на место преступления последним и благодаря которому удалось найти адрес. Его отчет был кратким и сухим, но Николай слишком хорошо знал его, чтобы обмануться.
Да и Вера о многом догадалась:
– Насколько мне известно, Матвей до сих пор не разговаривает ни с Гариком, ни с Таисой. Лучше удели время этому.
– Лучше бы им разобраться самим, – проворчал Форсов.
– О, они разберутся, ты же знаешь! Гарик предложит драку, получит отказ и будет делать вид, что ничего не произошло, пока все вокруг в это не поверят. Таиса очень скоро начнет ластиться, как нашкодившая кошка, и тоже добьется своего. У них есть типичный стиль поведения. Но я беспокоюсь не за их взаимоотношения, а за самого Матвея.
– Нет смысла на этот раз беспокоиться, ты прекрасно знаешь, в чем дело.
– Знаю, – с улыбкой кивнула Вера. – И знаю, что для него как раз это непросто. Поговори с ним.
– Да, пожалуй, ты права… Я назначу видеочат, ему не помешает супервизия.
– Личная встреча была бы лучше… Ты не думал о возвращении?
Что ж, вот и настал момент для этого разговора… А жаль. Николай не зря откладывал беседу о возвращении домой до последнего.
Вере наверняка казалось, что все будет если не просто, то хотя бы понятно. Операция, лечение, реабилитация – что же еще? Николай не хотел раньше срока сообщать ей, что есть и другая цель. Если бы он погиб во время пересадки почек, цель стала бы не важна. Но теперь, когда он все крепче стоял на ногах, можно было перейти к делу.
– Я думал о возвращении, – кивнул Николай. – И мы с тобой поедем домой, обещаю. Однако прежде мне нужно кое-что завершить.
Он предполагал, что объясняться придется дольше, они ведь раньше не касались этой темы! Но Вера в очередной раз его удивила: она сама разобралась, что к чему. Жена лишь окинула его тяжелым взглядом:
– Это ведь из-за него, да?
И тут уже Николай мог бы переспросить, кого именно она имеет в виду, но не стал. Он знал, что они сейчас думают об одном человеке.
– Да. Это из-за него. Мне жаль, но так нужно.
– Что мне сделать, чтобы тебя переубедить?
– Ничего, – покачал головой Николай. – Потому что это не каприз с моей стороны. Я делаю то, что должно быть сделано, а не то, что хочу.
– Так уж и должно? И именно тобой?
Он не выдержал, поднялся с кресла и подошел к жене, чтобы обнять. Но ответил Николай все равно твердо:
– Да. Это должно быть сделано именно мной – иначе погибнет еще много людей, и смерти их останутся на моей совести.
Соляная комната оказалась удачной идеей. Медитировать Матвей мог где угодно – научился уже. Но здесь, среди мягкого мерцания кристаллов, среди едва уловимого запаха моря, которое осталось где-то далеко, сосредоточиться на собственных мыслях все равно было легче. В полумраке ему казалось, что он шагнул за пределы реальности и времени, взял паузу, благодаря которой можно разобраться в себе. А когда он будет готов, он вернется к привычному ритму – и все пойдет как раньше.
Сейчас ему как раз требовалась такая пауза: очень уж ему не понравилось то, как прошла поимка Егора Ропшина. Успех в этом деле Матвей принял равнодушно, его куда больше волновали неудачи. Первой из них стала смерть отца… Да, предотвратить ее было почти нереально, они слишком поздно узнали о деле. Но если бы хакеры связались с Гариком раньше, если бы Матвей получил необходимые данные хотя бы за час до того, как тот человек добрался до дома, все закончилось бы иначе. Час – это почти ничто, сущая мелочь, но иногда его цена взлетает и сравнивается с человеческой жизнью.
Второй неудачей было то, что они не успели заранее предупредить сестру. Матвей уже знал, почему: девушка недавно получила права, неуверенно чувствовала себя за рулем и, чтобы не отвлекаться, убирала смартфон в рюкзак на время всей поездки. Она попросту не знала обо всех отчаянных предупреждениях, которыми забросали устройство хакеры. Да, она все равно выжила, так что ошибка не стала критичной. Однако ситуация могла сложиться и лучше, для Матвея это имело огромное значение.
Ну и конечно, была третья неудача – участь Таисы. Сама Таиса и Гарик считали, что ничего особенного в этой участи не было, все закончилось хорошо. Матвей даже не собирался с ними спорить, он сосредоточился на собственном отношении к делу. Пока ему, как он ни старался, не удавалось погасить бессильную злость. Он знал обо всем, что происходит, он следил за тем проклятым прямым эфиром – и ничего не мог изменить! Он давно уже не чувствовал себя таким беспомощным.
А хуже всего то, что история благополучно завершилась, Таиса успокоилась, Гарик изначально не напрягался, и только Матвей никак не мог отпустить ситуацию. Это было плохо само по себе – и подталкивало к очень неприятным выводам насчет его психоэмоционального состояния. Тем выводам, изучать которые он был не готов.
Поэтому сам он новые задания пока не брал, он взял несколько дней паузы, которые посвятил работе над ошибками и медитации. Ну и конечно, он исключил всякое общение с другими учениками Николая Форсова. Сам Форсов предлагал ему консультацию по видеосвязи, однако Матвей сразу отказался. Старший профайлер настаивать не стал: они оба понимали, что никакой чат не заменит реальное общение, а только оно и могло повлиять на ситуацию.
Впрочем, постепенно Матвей справлялся сам, хотя бы это успокаивало. Он не безнадежен, раз способен без консультаций восстановить полноценное внутреннее равновесие! Ну а те проблемы, от которых он пока просто отвернулся… Возможно, они исчезнут сами. А если нет, он все равно разберется с ними, когда накопит сил, так или иначе.
Он ведь всегда справляется.
Соляную комнату Матвей покидал если не отдохнувшим, то вполне спокойным. Из подвала, где располагались тренажерный зал и два помещения для медитации, он поднялся наверх и сразу же проверил смартфон. На сеансы он с собой никакие средства связи не брал, это лишало погружение в себя всякого смысла.
Конечно же, пустым экран не был, но такого давно не случалось. Несколько сообщений от Гарика можно проигнорировать, там не будет ничего, кроме попытки решить конфликт упрямством. От Таисы сообщений нет, но это, опять же, типично: она будет выжидать момента, когда Матвей сам сделает вид, что ничего не случилось. Письмо от следователя с просьбой уточнить некоторые моменты отчета. И два вызова с неизвестного номера.
Перезванивать Матвей не собирался. Неизвестные номера он не любил, о новых клиентах его обычно предупреждали, а если он кому-то очень уж нужен, с ним свяжутся и так. К тому же перерыв между первыми звонками составил полчаса. После второго звонка прошло двадцать три минуты. Люди обычно выдерживают одинаковые паузы или сокращают их периодами, кратными пяти. Так что очень скоро станет ясно, насколько обладатель этого номера хочет пообщаться с Матвеем.
Третий звонок поступил через две минуты – дело пошло к сокращению промежутка, получается, звонящий нервничает. Для Матвея это ничего не значило, и все же он предпочел ответить, чтобы побыстрее со всем разобраться.
– Слушаю.
– Матвей, если не ошибаюсь? Здравствуйте. Это Елена…
Имя как таковое ничего ему не говорило, а вот голос он легко узнал. Ему звонила женщина, которой он недавно помог с расследованием убийства на кемпинговой площадке. Правда, дело там было несложное и завершенное, Матвей уже знал, что по убийству собрали достаточно доказательств, чтобы ни в чем не сомневаться. Да и следовательнице он не понравился – и как профайлер, и как человек, такое заметить несложно. В тот день Елена наверняка радовалась тому, что им никогда больше не придется общаться.
А теперь позвонила сама.
Матвей сразу определил, что не начальство вынудило ее связаться с ним. Елена далеко не глупа, но эмоциональна, поэтому прочитать ее несложно. Если бы ее заставили позвонить, она набрала бы его номер один раз, не получила ответа и на этом считала бы свой долг выполненным. Если бы ей удалось дозвониться сразу, она разговаривала бы с Матвеем надменно, не скрывая свою неприязнь.
Но она приняла решение позвонить сама, поэтому дозванивалась так упорно, и теперь ее голос звучал чуть смущенно, хотя и не заискивающе. Это интриговало – не сильно, но достаточно, чтобы Матвей продолжил разговор.
– Здравствуйте, Елена. Чем могу помочь?
– Вы меня помните? – удивилась следовательница.
– Разумеется. После нашей встречи прошло не так много времени, а я не страдаю провалами в памяти.
– Да, я… В смысле… В общем, дело вот в чем: я не очень представляю, как и в каких случаях мы нанимаем консультантов. В прошлый раз вас пригласила не я… Я обратилась к начальству, спросила, можно ли вызвать вас снова. Мне разрешили, вы не подумайте, все официально! Но мне не хотелось, чтобы вам передавали мою просьбу, я решила, что честнее будет поговорить с вами напрямую. Вот откуда у меня ваш телефон…
Матвей терпеливо выслушал ее, отметив про себя, что многословность – еще один верный признак волнения. Так бывает, когда тебе нужна услуга от человека, который тебе откровенно неприятен.
– Так чем я могу вам помочь? – поторопил ее профайлер.
– По телефону и не объяснишь… Если кратко, я сейчас расследую убийство. Оно… очень странное. Дело пошло и застопорилось. А там, в том лесу… Вы очень быстро разобрались, что к чему. Может быть, вы что-нибудь подскажете и в этот раз?
– Может быть. Угадать я не могу, мне требуется больше данных.
– Вы не могли бы приехать и взглянуть на… хм… труп? Мне было бы проще объяснить вам на месте.
– Диктуйте адрес.
Матвей не планировал брать новые задания в ближайшие дни, однако не нашел причин отказать. После медитации он чувствовал себя неплохо, сейчас даже к лучшему вернуться к работе, а не скатываться в пучину сомнительных размышлений.
Он не сомневался, что дело действительно запутанное. Начать хотя бы с того, что Елена подсознательно сделала паузу, прежде чем назвать труп трупом. Это не из-за сентиментальности – следовательнице не меньше сорока лет, у нее достаточно высокое звание, она работает давно и не только в кабинете. Она видела всякое, и чтобы ее смутить, требовалось нечто очень уж необычное. Так что съездить и посмотреть следовало хотя бы ради удовлетворения любопытства.
Что же до оплаты и официального оформления Матвея в роли консультанта, этим наверняка скоро займутся. Пока не было Форсова, такие вопросы брала на себя Вера. Матвея же бюрократические моменты вгоняли в скуку, а в деньгах он давно не нуждался.
До места встречи он добрался меньше чем за час, Елене повезло, что она застала его дома. И все равно следовательница встречала его на улице, причем к моменту его приезда она успела замерзнуть. Вряд ли ее настолько сильно удручало вынужденное сотрудничество с ним, похоже, дело и правда оказалось таким, к которому она была просто не готова.
Матвей ни о чем не спрашивал, пока они шли к телу, знал, что это бесполезно. А когда Елена наконец показала ему жертву, многое стало на свои места.
Начать хотя бы с того, что тела как такового не было. Полиция получила только голову – а точнее, череп. Матвей не был экспертом, однако его знаний хватало, чтобы определить: кости очистились не естественным путем, голова прошла специальную обработку, освободившую череп ото всех тканей.
Однако в процессе этой обработки или в другой момент, пока сказать сложно, череп был раздроблен. Кому-то пришлось восстановить его из нескольких десятков осколков. И даже их удалось найти не все, кое-где зияли дыры. Но лицевую часть склеили полностью, это давало хоть какую-то надежду на опознание.
– Вот теперь можно давать пояснения, – позволил Матвей, внимательно изучая череп.
– Эту голову нашли в модульном доме… Вы знаете, что такое модульный дом?
– Знаю. Продолжайте.
– Здание принадлежит молодой семье, для них же и строилось. Они заказали этот дом меньше двух лет назад, жили там, когда погода позволяла. О том, что находится в стене, они даже не догадывались, пока не взяли из приюта служебную собаку, старую и слепую, отправленную в отставку.
– На убой, – уточнил Матвей.
– Ну… не совсем. Таких животных отправляют в приют, а усыпляют, только если не удается найти новых хозяев. Эту собаку взяли в семью, и на даче она постоянно волновалась именно возле этой стены. Хозяева решили, что ее беспокоят мыши, и убрали доски, чтобы проверить. Внутри был обнаружен этот череп – в виде осколков, как вы уже догадались.
– Да, догадаться было несложно. Что говорят эксперты?
– Тайник как таковой в стене не обустраивали, – ответила Елена. – Эксперты считают, что череп попал в базальтовый утеплитель на этапе его изготовления и в таком виде был помещен в плиту. Этим процессом занимаются машины, люди вполне могли упустить произошедшее. Мы рассматриваем несколько вариантов, не только убийство, несчастный случай тоже…
– Это не несчастный случай.
– Это может быть он, – настаивала следовательница. – При изготовлении такого утеплителя используются высокие температуры, тело могло обгореть до костей…
– Уже очевидно, что нет, – невозмутимо прервал Матвей. – Не хочу показаться невежливым, просто не вижу смысла тратить время на заведомо ошибочную версию.
По костям было видно, что они не горели. Если бы какой-то несчастный рабочий упал в печь, ткани пригорели бы к черепу, но не исчезли без следа. А то, что видел Матвей, куда больше напоминало результат грамотной химической очистки.
Да и потом, оставалось непонятным, как именно голову отделили от тела – оторвали или отрубили. Шейные позвонки не сохранились, так что возможности определить не было.
– Жертву опознали? – уточнил профайлер. – Кости восстановили достаточно хорошо для определения прижизненной внешности.
– Наши специалисты работают над этим, – кивнула Елена. – Сначала они восстановят лицо, потом сверят с нашей базой данных. Если об этом человеке есть хоть какие-то сведения, мы получим имя.
А еще сведений может не быть, об этом Елена говорить не стала, но ведь и так понятно! Возможно, мертвеца никто не искал, бывает и такое. Но здесь, опять же, от профайлера ничего не зависело, он позволил экспертам заниматься своим делом.
– Что с оставшимся телом? – поинтересовался Матвей.
– Ищут, но пока без вариантов. Дом, в котором нашли голову, полностью проверили, ни в одном другом модуле нет ни намека на кости. Будем отслеживать путь до изготовителя.
– Семью проверили?
– Конечно, и за ними будут наблюдать, но… Я беседовала с обоими, там молодая пара. Они подавлены и напуганы. Не похоже, что они подозревали об этом…
Матвей с выводами не спешил, но допускал, что Елена права. Те люди действительно могли не знать – и год, и два, и три, и сколько угодно. Кости не пахнут, никаких следов крови в утеплителе не нашли. Они жили бы с черепом в стене и дальше, если бы в их доме случайно не оказалась служебная собака.
Так что простых решений тут не будет. Но Матвей уже чувствовал: это не несчастный случай.
– Наша единственная зацепка – это изготовитель модульных домов, – сказала Елена. – Компания не большая, но и не маленькая, есть собственное производство, работают «под ключ». Пока они заявляют, что плиту подменили при перевозке, это какая-то диверсия, они тут ни при чем. Я хотела бы попросить вас присутствовать на допросе. У этих людей была возможность – но нет мотива! Да и потом… Там, на производстве, есть печь, способная обеспечить огромную температуру.
– Достаточную, чтобы уничтожить этот череп до неопознаваемости.
– Именно так! А если у них был такой ресурс, зачем засовывать этот череп в плиту – с пусть и небольшим, но риском обнаружения? Тут ничего не сходится…
Матвей лишь кивнул. Он и сам понимал, что хозяева строительной фирмы стали главными подозреваемыми только потому, что других подозреваемых нет. Возможно, если подтвердится, что плиту никто не подкидывал, это их разработка, их удастся привлечь к ответственности. Но смысл-то не в том, чтобы наказать хоть кого-то! Нужно найти виновного, и сейчас все выглядело так, будто кто-то пытается подставить строительную фирму…
Пока Матвей размышлял об этом, телефон Елены издал мелодичную трель. Следовательница достала гаджет, пару раз щелкнула по экрану – и просто застыла. Она еще ничего не сказала, не издала ни звука, а Матвей уже мог сказать: ее что-то шокировало. Это была не рядовая информация, а данные, которые меняют очень многое.
В нынешней ситуации догадка появилась сама собой.
– Жертву удалось опознать? – Матвей кивнул на череп.
– Да… Да, этот человек был в нашей базе…
Личность жертвы должна была упростить ситуацию, помочь им хоть как-то разобраться с мотивом. Но по изумленному лицу Елены можно было догадаться: стало только сложнее.
– Кто он такой? – спросил профайлер. Чтобы освободиться от хватки шока, Елене требовалось произнести то, что ей казалось невероятным, вслух, только так она могла двинуться дальше.
Она тоже поняла это, ответила быстро:
– Точно не тот, кого можно ожидать! Этот человек – иностранец, а еще… Еще он военный преступник.
Матвей опять ушел в себя и просил не беспокоить. Это уже стало привычным, и Таиса особо не настаивала. Она на этот раз даже не разбиралась, что там у него случилось – то ли сложности со своим заданием, то ли бесится, что Гарик его не послушал и привлек ее к делу. Хотя это глупо… Таиса прекрасно знала, что он ее недолюбливает и считает если не лишней в их команде, то точно не дотягивающей до уровня старших учеников. Но разве есть смысл ворчать, если она справилась?
Решив, что умом Матвея все равно не понять, Таиса сосредоточилась на собственном деле. Она больше не подкарауливала Паулину в фитнес-клубе, она добыла у Юлии Лазаревой подробный график ее подруги и теперь наблюдала за тем, как проходит обычный день модели.
День, надо сказать, проходил неплохо и вполне предсказуемо. У Паулины наверняка хватало денег на прислугу, однако она предпочитала лично отвозить дочь в школу, и чувствовалось, что они с ребенком очень близки. После этого модель посвящала время собственным делам: тренировалась в фитнес-клубе, встречалась в кафе то с одним человеком, то с другим, заскочила в свою квартиру, ездила на примерку каких-то нарядов в элитном бутике, несколько часов провела на съемке.
А еще она встретилась со своим женихом, и это оказалось неожиданной удачей для Таисы. Именно Дмитрия Волкова подруги Паулины считали основной – да и единственной – причиной ее проблем, так что понаблюдать за их общением было для профайлера бесценно.
Быстрых ответов это везение не принесло. Не похоже, что Паулина боялась Волкова, однако она и не расслаблялась рядом с ним. В компании своего предполагаемого защитника она оставалась такой же напряженной, как в одиночестве. Сам Волков этого не замечал, общались они вполне бодро, Паулина поцеловала его, прежде чем они разошлись в разные стороны.
Тут Таисе и пришлось делать выбор – причем быстро. Она могла бы понаблюдать за Паулиной еще день-другой, но подозревала, что результат будет примерно таким же. По-настоящему счастлива и спокойна модель была только рядом со своей маленькой дочерью, остальной мир такую же радость ей не внушал. У Таисы были все основания считать дело завершенным, но она так не могла.
Она решила, что прятаться по кустам и дальше нет смысла. Таиса дождалась, когда модель останется на подземном паркинге одна, и подошла к ней открыто.
– Паулина, подождите! Я могу с вами поговорить?
Что ж, начало получилось не самое приятное: модель, не ожидавшая ничего подобного, шарахнулась в сторону, ударилась о соседний автомобиль, да еще и ключи уронила, так, что пластиковый пульт разлетелся на две части, основную и заднюю крышку.
Многие могли испугаться, услышав голос в момент, когда считали, что они в помещении одни. Но Паулина ведь была не на своей территории, она находилась в общественном месте! Да и отреагировала она слишком бурно: с ней заговорили не громко, без агрессии, а у нее, вон, до сих пор руки колотятся! Тут и психологом быть не нужно, чтобы понять: у модели большие проблемы.
Сообразив, кто оказался рядом с ней, Паулина улыбнулась – растерянно и, как показалось Таисе, облегченно. Любопытно… Получается, серьезно напугать ее мог даже женский голос, хотя обычно женщины спокойней относятся к представительницам своего пола.
– Вы та девушка из клуба? – уточнила модель. – Простите, я вас не заметила…
Таиса наклонилась, ловко подцепила отлетевшую подальше крышку от пульта и протянула Паулине.
– Мне и самой не следовало так подкрадываться. В мою защиту – я не пыталась подкрасться. Я уже второй раз доставляю вам неприятности, так что извиняться должна я. Мы можем поговорить?
– Вы все еще считаете, что должны мне чашку кофе? Да ну, совсем нет!
– Не поэтому, хотя угостить хорошего человека кофе всегда приятно. Паулина, буду с вами честна: я тут оказалась не случайно. Я за вами следила.
Таисе не первый раз доводилось действовать вот так: напрямую, на грани агрессивной наглости. Она прекрасно знала, что Матвей не одобряет такой подход. Ну и пускай, она взрослый человек, профессионал, и может сама выбирать стратегию поведения!
При чем тут вообще Матвей?..
Таиса поморщилась, отгоняя лишние мысли, и заставила себя сосредоточиться на беседе с Паулиной. А это было важно, потому что модель снова отреагировала не совсем адекватно. Что сделал бы обычный психически стабильный человек? Удивился бы – или разозлился. Но модель заметно побледнела, и ее повело так, что ей пришлось опереться на автомобиль, чтобы устоять на ногах.
Таиса протянула к ней руку, чтобы поддержать, однако Паулина шарахнулась от нее, как от ядовитой змеи.
– Не трогайте меня!
– Спокойней, пожалуйста, – примирительно улыбнулась Таиса, отступая на шаг. – Вы, наверно, не так меня поняли. Я не сталкер и не безумная фанатка. Я психолог, ко мне обратились ваши подруги. Они беспокоятся за вас.
Паулина чуть расслабилась, но на собеседницу она по-прежнему смотрела с недоверием, а вот в голосе мелькнула легко распознаваемая горечь.
– «Подруги»? Да перестаньте, я прекрасно знаю, что не все таким занимаются. Это ведь Юля, да? Вполне в ее духе.
– Не так важно, кто это. Важно, что этот человек прав. В вашей жизни действительно происходит что-то очень нехорошее, и я хочу вам помочь.
– Сколько? – мрачно спросила Паулина.
– Сколько – что?
– Сколько вы хотите за свою помощь? Я не осуждаю, я понимаю, что жизнь складывается по-разному, и каждый зарабатывает как может. Но давайте я заплачу вам эти деньги прямо сейчас, и вы оставите меня в покое. Заодно Юле скажите, чтобы сосредоточилась на своей жизни и поменьше лезла в мою.
– Дело не во мне и не в Юле, – покачала головой Таиса. – Когда я соглашалась на это дело, я не знала, чего ожидать. Но теперь я вижу: вас что-то гнетет. Я не требую никаких денег, я готова помочь вам совершенно бесплатно.
– Хотите сказать, что и Юлину просьбу вы выполняете по доброте душевной?
– Я ни разу не сказала, что меня наняла Юля. Но кто бы это ни сделал, человек этот заплатил авансом, а я свою работу выполнила. Меня просили узнать, не подсели ли вы на какие-нибудь запрещенные вещества. Я вижу: нет, такой проблемы у вас нет.
– Если вы и правда такой крутой психолог, разве вы не должны определить, какая же проблема у меня есть?
– Я психолог, а не гадалка и тем более не волшебница. Мне нужно узнать вашу точку зрения, выяснить все подробности. Я не хочу за вами следить, это некрасиво, да и данные обеспечивает сомнительные. Вы знаете, что вам нужна помощь, Паулина. И я вам ее предлагаю просто так.
Паулина сомневалась, Таиса видела это. С одной стороны, модель действительно привыкла к тому, что все хотят от нее денег или помощи. С другой, ей приходилось нелегко, она явно не справлялась. И Таисе, несмотря на обвинения в вымогательстве, было жаль ее. Паулина не относилась к тем самовлюбленным звездам социальных сетей, которые на всех смотрят как на грязь. Она была искренне милой, ей хотелось помочь…
Только вот Паулина этого не допустила. Таиса прочитала ее решение по изменившемуся выражению лица еще до того, как прозвучали слова.
– Вам лучше уйти, – заявила Паулина. – Я не знаю, что вы там вообразили, что возомнили, но вы мне мешаете. Давайте разойдемся сейчас, пока мне не пришлось вызывать охрану или полицию.
Таиса лишь тяжело вздохнула, достала из кармана визитку и протянула модели.
– Я понимаю ваше недоверие. Но если вдруг передумаете, связаться со мной можно по этому номеру.
Паулина взяла у нее карточку – и демонстративно швырнула в ближайший канализационный сток. Впрочем, даже сейчас она напоминала скорее упрямого ребенка, чем самовлюбленную стерву.
– Я со своей жизнью разберусь сама! – твердо произнесла она. – А вас я надеюсь больше никогда не видеть!
Спорить и дальше не было смысла, Таисе оставалось лишь уйти. Позвонить Юле, отчитаться и вроде как забыть про эту историю…
Но чувство незавершенности все равно осталось.
Гарик признавал: если рассматривать Алексея Черкунова отвлеченно, без связи с недавними событиями, персонаж получится скорее трагический. Сейчас это ничего уже не меняло, но отметить такое все равно стоило.
Когда Алексей только родился, казалось, что ему сказочно повезло. Тридцать лет назад его родители были очень богаты: отец был одним из совладельцев рынка, мать, работой совсем не интересовавшаяся, умело пускала его деньги на красивую жизнь и частые вечеринки. Они уже растили маленькую дочь и с радостью восприняли прибытие в этот мир наследника.
Счастье было пусть и бурным, но недолгим. О том, что Черкунов-старший – человек достаточно жестокий, говорили уже давно. Он мог без сомнений ударить кого-то из работников рынка, а те, в страхе быть изгнанными с более-менее прибыльного места, принимали это как должное. Ходили слухи, что он поколачивает и жену, но тут ничего доказать не удалось. Черкунов жил так много лет и свыкся с мыслью, что ему дозволено все.
Продолжалось это ровно до того дня, когда в его кабинете нашли избитую до смерти четырнадцатилетнюю девочку. Гарику так и не удалось найти точной информации о том, кем она была и как попала на территорию Черкунова. Кто-то писал, что она подрабатывала проституткой, кто-то – что была воровкой, которую бизнесмен поймал на месте преступления. В любом случае, судьба ее сложилась незавидно: она чем-то разозлила Черкунова, и он привычно не сдержался.
Кто-то другой сумел бы избавиться от тела, денег для этого хватало. Но Черкунов оказался из тех людей, которые в стрессовых ситуациях впадают в ступор. Помощник застал его сидящим над окровавленным телом и немедленно вызвал полицию, которая в ту пору еще звалась милицией.
Черкунова посадили, а вскоре и убили прямо в тюремной камере. Впрочем, его жена не дождалась ни официального вдовства, ни даже решения суда. Женщина, недавно позировавшая на семейных фото рядом с Черкуновым, быстренько открестилась от него. Для той, кто не проработал в своей жизни ни дня, она оказалась на удивление предприимчивой: она опустошила все счета, до каких могла дотянуться, сгребла в охапку дочь и сбежала из страны. Найти ее так и не удалось: с такими деньгами не слишком сложно начать новую жизнь.
Ну а маленький Алеша остался… просто остался. Следователи, прибывшие для допроса Черкуновой, обнаружили пустой дом и рыдающего в углу трехлетнего мальчика. Нельзя сказать, что матери пришлось бросить сына, потому что у нее не было другого выхода. Нет, у Черкуновой не нашлось никаких причин взять с собой одного ребенка и оставить другого, кроме того, что ей хотелось. Очевидно, сын ей просто не нравился, и она решила сделать вид, что она всегда была просто мамой дочки.
Отец ничего не мог сделать для сына, Алеша рисковал отправиться в детский дом, если бы о нем не вспомнили дальние родственники. Не потому, что он был так уж дорог им: Черкуновы с родней не общались. Просто к Алеше прилагался приятный бонус в виде всего имущества, которое его мать не могла утащить с собой, а продать не успела.
Так что он воспитывался в семье, но, судя по тому, что видел Гарик, счастливым его детство так и не стало. Сам Алексей никогда ни на что не жаловался. За него печальную историю рассказывали протоколы вызова соседями милиции и медицинские справки, подробно расписывавшие травмы, с которыми мальчика привозили в больницу.
Алексей кое-как продержался с родней до совершеннолетия, а потом взял свое. Он через суд добился права управлять всеми своими финансами и переехал в родительский дом. Что же до воспитывавшей его семьи, из пяти ее членов двое погибли в результате несчастных случаев, еще трое пропали без вести. Но все это произошло в течение нескольких лет после того, как Алексей Черкунов перестал общаться с родней, так что к нему вопросов не было.
Рынок его отца к тому времени окончательно развалился, но кое-какой начальный капитал Алексею получить удалось. Официально он начал зарабатывать сдачей в аренду торговых помещений. При этом его доход оказался поразительно высоким для такого нехитрого бизнеса. Черкунова всегда окружали слухи о том, что он лично изготавливает и продает кое-что запрещенное во всех странах мира. Впрочем, за руку его никто не ловил, поэтому он продолжал свободную и вполне обеспеченную жизнь.
Его никогда не связывали ни с проституцией, ни с похищением людей, ни с убийствами. Он был преступником – но преступником другого уровня. Тем не менее, именно его Филипп Залецкий обвинил в жестоком убийстве молодой женщины, его сожительницы.
После дополнительного допроса, который рекомендовал Гарик, оказалось, что Залецкий не просто рядом с трупом постоял, как утверждал изначально. Его участие в этой истории оказалось более деятельным: он помог, как было отражено в протоколе, «разделить тело по нескольким контейнерам». Вот только Филипп не знал, что случилось с этими контейнерами дальше, и тут он не врал.
Информации из открытых источников обычно недостаточно, чтобы создать достоверный психологический портрет, но кое-какое представление об убийце Гарик получил. Похоже, Черкунову достался эмоциональный и взрывной характер отца. Однако острый ум помог этот характер обуздать, Алексей не отличался праведными стремлениями, он просто не попадался. Все указывало на то, что человеческая жизнь как таковая для него – не ценность. Однако он знает, что за ее уничтожение можно попасть в тюрьму, а туда ему не хочется, ему и отцовского опыта хватит.
И вот этот человек позволил туповатому телохранителю узнать о своих грехах? А потом еще и отпустил Филиппа как ни в чем не бывало? Доверил свою свободу честному слову полудурка? Нет, такая версия Гарику совсем не нравилась.
Он как раз размышлял о том, что произошло на самом деле, когда ему позвонил следователь.
– Похоже, вот этот ваш психологический профиль на сей раз не понадобится! – с непонятным торжеством объявил он. – Есть разрешение на обыск!
– Какой еще обыск, с чего вдруг? – насторожился Гарик.
– Оказалось, что рядом с Черкуновым пропало уже немало народа. Его конкуренты по бизнесу, женщины, даже родственники – прям не человек, а Бермудский треугольник! Просто раньше не было оснований связывать эти исчезновения с ним. Не буду говорить, что он кому-то из наших приплачивал, не люблю такое. Но факт в том, что его не трогали, не проверяли даже. Зато сейчас к нему присмотрелись, и выяснилось, что он попутно еще и бурную фермерскую деятельность ведет!
– В смысле?
– Ему от родителей достался не просто дом, а дом с большим участком. Очень большим! И у него там огород, озеро, ров для полива из этого озера, а главное, несколько компостных ям. Слишком крупных, чтобы обслуживать такое хозяйство! И он туда часто ездит, соседи видели его машину. Понимаете? Он в другую часть своего участка не ходит, как было бы удобно, а ездит по кругу, зато на машине! Когда такое нужно? Да только когда мертвые тела требуется перевезти!
– Выглядит так, будто это для тел, – уточнил Гарик. – Но не слишком ли все демонстративно? Он мог ездить ночью, когда соседи спят.
– Так он ездил и днем, и ночью, его в разное время видели! Все сходится: он приказал разделить тело девушки и упаковать в контейнеры, чтобы ее удобней было самостоятельно грузить в багажник, не оставив при этом следов крови. Про это как услышали наверху… В общем, сегодня обыск состоится.
– Не надо.
– Что? – растерялся следователь.
– Не надо проводить обыск, – пояснил Гарик. – Этим вы только порадуете ублюдка.
– Что? Нет, конечно! Ему предлагали добровольно пустить полицию на свою территорию, он отказался! Он надеялся укрыться за отсутствием улик, грамотный очень… Он ведь не ожидал, что у нас будут показания Залецкого!
– Ожидал, – возразил профайлер. – Именно поэтому Залецкий продолжил скакать на машине по проституткам, а не упокоился с миром в выгребной яме. Его отпустили на волю с расчетом на то, что рано или поздно он начнет трындеть. Он должен был подманить вас к дому Черкунова!
– Вам что, очень хочется показать, что вы умнее других?
– Да при чем тут я? До меня вам вообще не должно быть дела, думайте о Черкунове! Он неглупый мужик, он явно все предусмотрел.
– Зачем ему это? Зачем устраивать обыск в своем доме? Его же подозревают в торговле наркотой!
– Наркоту вы там точно не найдете.
– Вы так и не сказали, зачем! – настаивал следователь.
– Я пока не знаю. Дайте мне больше времени, я все проверю, я выясню, чего он хочет! Но не подыгрывайте ему, я вас прошу.
– Не надо ничего выяснять, обыск состоится. Спасибо за ваше содействие!
Хотелось перезвонить, но Гарик сдержался. Если кое у кого мозги не запустились сразу, то запускать вручную бесполезно. Профайлеру оставалось лишь сделать все возможное, чтобы последствия не оказались сокрушительными.
Если Алексей и убивает, – а в этом Гарик почти не сомневался, – то делает это исключительно ради удовольствия. Для заработка он тоже нарушает закон, но иначе, и в обоих случаях он не попался. И все равно он рискует, он знает, что давно под подозрением, он ходит по грани… Так зачем же ему привлекать внимание полиции так нагло?
Отчаявшись угадать, Гарик просто отправился к загородному дому Алексея Черкунова. А там происходило именно то, чего он и опасался: показательное унижение сил правопорядка.
Огород уже обыскали, но ничего не нашли. Это и понятно: грядки выглядели слишком ухоженными. Алексей наверняка копался тут не сам, нанимал садовника. И этому человеку он тоже доверил свой секрет? Или предоставил счастливую возможность случайно откопать среди свеклы ногу? Полиция даже привезла с собой собак, но и это не помогло: животные не брали след, следа просто не было.
То, что красиво называлось «озеро возле дома», на проверку оказалось большой лужей, да еще и заросшей водорослями. Нет, там можно было спрятать тело одной девушки, да еще и расчлененное, поэтому криминалисты с унылым видом тыкали в дно баграми. А вот для погружения водолазов этот сомнительный водоем уже оказался слишком мелким. Да и понятно, почему: основной целью озера был полив огорода при помощи нескольких небольших рвов, тянувшихся к дальней границе участка.
Именно там располагались те самые ямы, на которые полиция возлагала особые надежды. Увы, их изучение привело лишь к тому, что некоторых специалистов сегодня вряд ли пустят в дом, пока не проветрятся. В остальном же компостные ямы лишь выполняли свои основные функции: давали удобрения и воняли.
Дом уберег секреты своего хозяина вполне достойно. Ничего похожего на наркотики там не нашли, на их составляющие – тоже. Да и крови не было, хотя это и понятно: Филипп упоминал, что Алексей грамотно использовал целлофан.
Сам Черкунов не пропустил такое зрелище. Его сложно было не узнать: высокий, болезненно тощий, но при этом не изможденный, а жилистый. Смуглый и от природы, и после летнего загара, да еще так густо покрытый татуировками, что свободной от рисунков кожи осталось совсем немного.
Все шло по его плану, и Гарику было любопытно, как он отреагирует. Разумнее всего было бы изобразить смирение законопослушного гражданина, которому наплевали в любимую панамку. Однако Алексей не сдержался, он наблюдал за усилиями экспертов с нескрываемым злорадством.
Для Гарика это означало лишь одно: мертвая девушка действительно была, Филипп не соврал. И другие жертвы были. Черкунов испытывал удовольствие, когда убивал – и испытывал удовольствие, издеваясь над полицией. Двойная победа, предмет для гордости любого социопата.
Ну а вскоре стало ясно, зачем он это затеял. К загородному дому прибыла команда заблаговременно нанятых им адвокатов – за пару минут до окончания обыска, и в такие совпадения Гарик не верил. Люди Черкунова оказались здесь именно тогда, когда стало очевидно, что никаких доказательств у полиции нет. Они сразу предупредили, что теперь кое-кому придется отвечать по закону. Предполагалось, что полиция преследует их клиента, человека робкого и впечатлительного, на почве личной ненависти. Вроде как ему приписывают грехи отца – которого никто из ныне работающих полицейских в глаза не видел. Но какая разница? Человека обидели, опозорили перед соседями!
Алексей в беседе не участвовал, просто стоял на крыльце, облокотившись на перила, и ухмылялся. Его ставка, во всех отношениях рискованная, сыграла как надо. Да, он знал, что полиция подбирается к нему – медленно и осторожно. Ему становилось все сложнее вести бизнес, и его это не устраивало. Он намеренно спровоцировал своих преследователей на поспешные действия, чтобы любые последующие обвинения против него смотрелись провокациями из мстительности. Это не становилось для него индульгенцией, но значительно упрощало ему жизнь.
Он ведь знал, что не станет зарабатывать деньги законным путем… да и убивать он не прекратит. Это наверняка доставляло ему такое удовольствие, которое этот извращенец больше ни от чего не получит. Полиция, скорее всего, остановит его – рано или поздно. Но в случае, когда речь идет об убийствах, «поздно» оценивается человеческими жизнями.
Поэтому Гарик знал, что справляться с этим психом теперь предстоит ему. Он просто не представлял, как…
Елене по-прежнему не нравилось то, что пришлось привлечь к расследованию этого типа, однако раздражения она не испытывала – смысла не было. Она признавала, что Матвей отличный профессионал, а хорошим человеком ему при этом быть и не обязательно. Начальство разрешило ей пригласить его в качестве консультанта, поэтому на допрос она отправилась уже в его компании.
Это оказалось к лучшему. Степан Погожев, владелец компании «Пог Строй», которая и возводила модульные дома, подготовился к настоящей осаде. Он собрал вокруг себя команду юристов, которые изначально делали вид, что это полиция должна подстроиться под его интересы. Так, они сумели оспорить повестку, основываясь на том, что их клиент якобы болен, и, если следователю нужно с ним поговорить, пусть следователь и напрягается, а Степан Иванович никуда не поедет!
Пришлось ехать Елене, и то, что Матвей составил ей компанию, немного успокаивало. Хотя столкнуться с толпой юристов, почему-то заставлявших думать о стае гиен, все равно оказалось неприятно.
Степан Погожев больным точно не выглядел. Если верить справке, предоставленной его адвокатом, он должен был валяться в кровати и диктовать завещание, отвлекаясь разве что на беседы с апостолом Петром. Однако следовательницу в итоге встретил пусть и немолодой, но крепкий и подтянутый мужчина, который, судя по золотистому оттенку кожи, только-только вернулся из какой-то экзотической страны.
Насколько удалось выяснить Елене, Погожев был из тех бизнесменов, которые сделали себя сами. Начинал он наемным менеджером в строительной компании, там проработал больше десяти лет. К моменту, когда подросли и получили образование его сыновья, он накопил достаточно денег, чтобы открыть собственное дело. Сначала Погожевы просто собирали модульные дома, покупая компоненты в других странах, потом наладили производство.
Они зарабатывали достаточно, хотя и не были феерически богаты. Ни Степан, ни его сыновья раньше не были связаны с криминалом, их никогда ни в чем не подозревали. Это не означало, что они не причастны к убийству, просто делало ситуацию куда более запутанной.
Елена ожидала, что допрос пройдет в доме Погожевых – договаривались ведь так! Однако Степан неожиданно заявил, что у него срочные дела. Беседовать со следовательницей он не отказывался, только вот сделать это предстояло на небольшом заводе, занимавшемся производством тех самых плит, в одной из которых нашли раздробленный человеческий череп.
В этом чувствовалась угроза… Погожев будто говорил им: вас всего двое, вы будете на моей земле. Да что вы мне сделаете? Я могу заставить вас исчезнуть, а мои юристы успешно это скроют!
В какой-то момент захотелось отказаться, просто развернуться и уйти, наплевав на должностные обязанности. Но Елена видела, что Матвей воспринял предложение Погожева спокойно, и заставила себя равняться на своего спутника.
Они ехали к объекту в разных машинах, поэтому начать разговор им удалось, лишь когда они оказались внутри. Юристы пока в беседу не лезли, Погожев дипломатично предпочел все делать сам. Но они безмолвными тенями маячили неподалеку, готовые вмешаться по первому же приказу своего нанимателя.
Погожев привел их на наблюдательную площадку и широким движением обвел всю производственную линию.
– Пожалуйста! – объявил он. – Смотрите на что хотите, делайте что хотите! Я уже пустил сюда ваших сотрудников в качестве жеста доброй воли. Они нашли хоть один труп? Они нашли следы крови или нечто подобное? Нет!
– От полноценного обыска вы отказались, – напомнила Елена.
– Во-первых, полноценный обыск остановит производство. Во-вторых, столь пристальное внимание полиции мне не нужно, мои конкуренты и так вовсю используют этот случай против меня! Слушайте, я понятия не имею, как та башка оказалась внутри панели. Но ни я, ни моя компания не имеем к этому никакого отношения!
– Вы и правда не против того, что мы осмотримся? – со скучающим видом осведомился Матвей.
– Прошу, будьте моим гостем!
Профайлер кивнул, однако никуда не пошел, он просто принялся изучать какой-то график на стене. Елена ожидала, что он хоть как-то поможет, выведет разговор на нужную тему. Однако Матвей молчал, и задавать вопросы пришлось ей. Знала ведь, что не нужно верить в эту дурь с профайлерами! Но ничего, избавиться от Матвея она сегодня еще успеет, пока ей нужно было как-то справиться с ситуацией.
– Ваша компания тут ни при чем… А ваша семья?
– Что вы имеете в виду? – нахмурился Степан.
– Насколько мне известно, ваши сыновья ведут бизнес вместе с вами, они полноправные владельцы компании. Но на первом осмотре производства они не присутствовали, да и сейчас их здесь нет.
– Потому что никто из нас не готовился к такому обвинению! Когда все это случилось, моя семья была в отпуске. А для меня семья – это не только жена, это и старший сын с супругой, и внуки, и младший сын… Все без исключения! Когда разгорелся скандал, мы решили, что из-за этого не нужно страдать всем, в Россию вернулся только я. Такое объяснение вас устроит? Или вам обязательно нужны мои сыновья?
– Они могут что-то знать…
– Да ничего они не знают – такого, чего не знаю я.
– Хорошо, подойдем с другой стороны. Вы знаете, кто такой Василий Антонец?
Когда Елене впервые сообщили о том, чей череп обнаружили в панели модульного дома, она никак не могла поверить. Но дополнительные проверки подтвердили невероятную правду: это действительно был Василий Антонец. Череп восстановили неплохо, компьютерная программа дорисовала лицо, ну а лицо это значилось во многих полицейских базах мира.
Свой сомнительный карьерный путь Василий Антонец начал еще в восьмидесятые, но тогда он был просто мальчиком на побегушках у по-настоящему опасных преступников. К девяностым он обеспечил себе определенный авторитет, а в нулевые начал приторговывать оружием. Снабжал он в основном воюющие страны Африки, иногда организовывал поставки террористам Азии. Некоторое время его бизнес процветал, но когда на родине ему наконец прищемили хвост, Антонец сбежал – сначала в Узбекистан, а потом, поговаривают, в Россию. Но «поговаривают» – это для полиции не аргумент, след человека, которого во многих странах справедливо считали военным преступником, затерялся на много лет.
Чтобы неожиданно обнаружиться в стене дома милой молодой пары среднего достатка, не связанной ни с террористами, ни с войнами, ни с оружием.
Ни со Степаном Погожевым – судя по тому, с каким удивлением он посмотрел на Елену.
– Нет, – ответил бизнесмен. – А должен?
– Не мешало бы, учитывая, что именно его голову нашли в утеплителе, изготовленном вашей компанией.
– Возможно, это был какой-то сезонный рабочий, мы их иногда нанимаем. Да и имена всех сотрудников я, признаться, не помню.
– Маловероятно, что он был вашим сотрудником.
– Тогда связи между нами нет, – пожал плечами Степан. – Своих конкурентов я знаю, своих врагов – тем более. Если бы это имя хоть что-то для меня значило, я бы сказал вам, но сегодня я услышал его впервые.
Елена и не представляла, на что она вообще рассчитывала. Что Степан Погожев, опытный бизнесмен, перенесший немало испытаний, разрыдается от стыда и во всем сознается? Иных способов добиться правды все равно не было.
Естественно, как только стала известна личность погибшего, полиция проверила любую возможную связь с семьей Погожевых. И ничего не нашла! Да, последние несколько лет жизни беглого преступника оставались белым пятном. Но вся его предыдущая бурная деятельность проходила очень далеко от того, чем интересовались Погожевы.
Это был тупик – и тупик неловкий. Елена понимала, что нужно уходить. Да она на дорогу больше времени потратила, чем на этот разговор, и ничего не получила! Но она-то делала ставку на профайлера, даже не догадываясь, что он планирует многозначительно молчать.
И только она собиралась извиниться за доставленные неудобства, как Матвей решил все-таки поучаствовать в разговоре.
– Мы можем пройти на склад?
– Думаете, у меня там стратегический запас черепушек припасен? – язвительно уточнил Степан. – Давайте, вперед! Надеюсь, хотя бы после этого вы оставите меня в покое раз и навсегда!
– Непременно.
Идея казалась откровенно дурацкой не только Погожеву, Елена тоже не понимала, зачем это нужно. Но она рассудила, что хуже уже не будет, и направилась к складу вместе со всеми.
В большом складском помещении хранились элементы уже заказанных домов. Осенью таких заказов было куда меньше, чем весной и летом, зал оставался полупустым, в ярком свете люминесцентных ламп он хорошо просматривался еще от входа, и несложно было заметить, что тут нет ни мертвых тел, ни отрубленных голов, ни каких-либо указаний на преступление.
Елену, и без того взвинченную, это смутило, Матвея – нет. Все с тем же могильным выражением лица, от которого он не отказывался, похоже, никогда, он подобрал лом, приставленный к стене у входа, и направился вперед, к аккуратно сложенным панелям.
– Эй! – насторожился Погожев. – Вы что делаете?
Матвей ему не ответил. Он внимательно осмотрел все панели, выбрал ту, которая вроде как не отличалась от других, и без сомнений по ней ударил.
– Какого хрена? – возмутился Степан. – Ты что творишь?! Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Да ты двойную цену заплатишь, лично ты, из своего кармана!
То ли Матвея предполагаемая цена не смущала, то ли за грохотом ломающихся панелей он ничего не слышал, но останавливаться он точно не собирался. Может, в иных обстоятельствах Степан уже налетел бы на него, оттолкнул в сторону, огрел тем самым ломом… Но тут он видел, что предполагаемый соперник не только моложе, но и выше, да и в целом крупнее. Поэтому Погожев искал утешения у юристов, которые обступили его плотным кольцом, как заботливые нянюшки – поранившегося ребенка.
Елена тоже не понимала, что творит Матвей, но злости почему-то не чувствовала. Он ведь и там, в лесу, сначала казался бесполезным, а потом на многое повлиял… Она не представляла, как он мыслит, что он вообще за человек такой. Но Елене и недолгого знакомства хватило, чтобы признать: предсказуемым его назвать нельзя.
Признав это, она подготовилась к любому исходу и почти не удивилась, когда в разорванном утеплителе неожиданно проступили сероватые осколки костей.
Именно их и искал Матвей. Как только стало ясно, что в панели спрятан еще один череп, профайлер небрежно отбросил лом, повернулся к Степану Погожеву и невозмутимо предупредил:
– Ваши показания придется подкорректировать.
Матвей даже не сомневался: со стороны то, что он сделал, могло показаться то ли чудом, то ли черной магией, в зависимости от настроения. Если не всем, то хотя бы кому-то из наблюдателей. Они вряд ли скажут о таком – цивилизованные люди все-таки! Но не думать не смогут.
Он же не собирался ничего пояснять, по крайней мере, не здесь. Ну а если у Елены возникнут вопросы, она узнает, что профайлер работал над этим заданием с тех пор, как получил его.
Версию о том, что череп оказался в утеплителе случайно, и уж тем более, что плиту подкинули, Матвей отмел сразу. Он уже изучил процесс изготовления базальтового утеплителя и примерно понимал, на каком этапе добавили череп. Никаких случайностей, тот, кто за этим стоит, очень постарался, возможно, он даже конвейер ради такого остановил, хотя вряд ли – скорее всего, просто действовал достаточно ловко.
Нет, Степан Погожев наверняка будет вопить, что это все-таки сделали конкуренты, а плиту размером со значительную часть стены дома ему подбросили. Но подобных производств в стране не так уж много, именно поэтому сами Погожевы раньше закупали комплектующие за границей. Да и те производства, что уже появились, расположены далековато. Огромную плиту подменить изначально сложно, а уж незаметно привезти ее – вдвойне.
Так что все упиралось в семью Погожевых. При этом Матвей почти сразу пришел к выводу, что Степан не только не виноват, но и не догадывается о причастности своей компании. Ему все происходящее действительно кажется дикой подставой, он убежден, что полиция ничего не найдет – потому что ничего и нет. А если подозреваемый не он, все сводится к его сыновьям.
Собирая информацию об этой семье, Матвей в одном из интервью прочитал, что каждую рабочую смену обязательно контролирует кто-то из Погожевых. Оборудование настроено так, что без их одобрения оно просто не запустится. Любую компьютерную защиту можно вскрыть, вопросов нет, но Матвей подозревал, что именно эту компанию привлекли к уничтожению улик как раз потому, что один из младших Погожевых продался.
Оставалось лишь определить, кто именно – или оба сразу. То, что они остались в Таиланде, ключевой подсказкой стать не могло. Возможно, обоим просто хотелось отдохнуть, тот, что не виновен, не считал проблему такой уж серьезной. А может, он как раз обеспокоился, вызвался сопровождать отца, однако второй брат заверил его, что это глупо, да и несправедливо по отношению к остальной семье.
Так что пока Елена вела беседу со Степаном, Матвей старался разобраться, кто из них причастен. Проблем с законом не было у обоих. При этом старший сын, Иван, уже обзавелся женой и детьми, он был привязан к дому, обременен ответственностью. А вот у младшего, Олега, не было никого, кроме родителей. При таких вводных проще решиться на преступление.
Матвей внимательно изучил график дежурств Погожевых, висевший на стене. Степан явно гордился тем, что он и его сыновья ведут себя как «простые работяги», вот и устраивал демонстрацию. Но благодаря этому Матвей выяснил, что Олег брал дежурства очень редко, да еще и в странные часы – ночью или ранним утром. Сам Олег наверняка нашел объяснение, устроившее его брата и отца. Они поверили, потому что о преступлении никто в семье даже не думал.
Матвей просмотрел документы, которые добровольно предоставила полиции «Пог Строй», и обнаружил еще кое-что интересное: панели для дома той семейной пары были изготовлены как раз в дежурство Олега. Еще один штришок к общей картине, а больше и не надо.
Так что, обнаружив на складе новый дом, изготовленный при Погожеве-младшем, Матвей сразу решился на проверку. Был ли этот шаг рискованным? Безусловно. В пользу теории профайлера говорило лишь то, что Олег Погожев не брал дежурства без особой необходимости. Но риск стоило принять хотя бы потому, что Елена стремительно теряла контроль над ситуацией. Еще чуть-чуть, и она начнет извиняться перед Погожевым, затаит обиду, перестанет доверять профайлеру и воспринимать Степана как подозреваемого.
Матвей не собирался этого допускать. С учетом того, как могли поместить череп в утеплитель, он прикинул, какая именно часть дома лучше всего подходила для такого «тайника», ее и вскрыл. Мог ошибиться, мог нарваться на неприятности, но на сей раз оказался прав.
Дальше можно было отстраниться и позволить работать полиции. Команда юристов Погожева тут же стала на защиту босса, пытаясь доказать, что улики, полученные таким варварским способом, несостоятельны. Однако тут Степан повел себя неожиданно благоразумно: он отозвал свою свору и согласился на сотрудничество со следствием.
Матвей догадывался, что так будет. Погожев был далеко не глупым человеком, его прежнее высокомерие объяснялось тем, что он даже не сомневался в собственной правоте. Но когда он увидел, что без его компании тут не обошлось, он сам вызвался сотрудничать.
Он попытался призвать обратно в Россию своих сыновей – и нарвался на еще один неприятный сюрприз: Олег исчез. Никто не мог сказать, как и когда это произошло, за младшим не следили, нужды не было. Все эти дни он казался расслабленным, он куда чаще, чем семейный старший брат, шлялся по барам и клубам. Из одного такого загула он просто не вернулся.
Степан предсказуемо беспокоился, считал, что сына похитили, чтобы подставить. Матвей был не столь высокого мнения о Погожеве-младшем. Он предполагал, что на производстве у Олега остались свои люди – он не мог все это провернуть один. Они и предупредили его, что схема раскрыта.
Тут Олегу, можно сказать, повезло: выудить его из Таиланда будет очень непросто. Но Матвей, в отличие от Елены, и не считал, что все сводится исключительно к Погожеву. Нет, он, скорее, исполнитель чужих приказов… Вряд ли он даже придумал то, что произошло. Он молод, не глуп, однако повышенной ответственностью не отличается. Долгое время он вообще не интересовался производством, предпочитая работу с документами и отделом маркетинга. А потом он стал брать редкие ночные дежурства – года два назад, и, вероятнее всего, к этому моменту схема уже была отработана.
Вопрос в том, кто пришел к нему с этой схемой. Вариантов ответа пока не было: друзей у Олега оказалось много, но в основном такие же юные тусовщики, как он сам. А за этими странными убийствами стоял кто-то куда более зрелый и мудрый, чем столичные мажоры. Матвей прекрасно знал, что мудрый человек и хороший человек – далеко не всегда одно и то же, он признавал преимущества своих врагов, чтобы не оказаться в ловушке неподготовленности.
Быстрого решения тут не было, да и вряд ли могло быть. Тот, кто это устроил, наверняка подстраховался, сделал все, чтобы его не связали с Олегом Погожевым. Значит, новую подсказку можно ожидать только по линии жертв.
– Просмотрите, какие панели создавались под руководством Олега, – посоветовал Елене Матвей. – Отследите их судьбу, изучите их все. Если новые черепа и будут, то только там.
Он понимал, что быстро такие обыски провести не получится. Это при первом обнаружении им повезло – и со служебной собакой, и с тем, что значительная часть осколков оказалась на внешней стороне утеплителя, у самой деревянной панели. Так наверняка складывалось не всегда, и полиции требовался способ каким-то образом изучить дома, не разрушая их.
Пока же у них был второй череп. Его отправили на реконструкцию, кости оказались более хрупкими, чем у предыдущей жертвы, часть раздробилась в труху. Но того, что осталось, все равно хватило для реконструкции лица.
Вот только на этот раз такого быстрого результата, как с первой жертвой, не было. Полиции удалось установить, что погибла совсем юная девушка – лет двадцати, не больше. Судя по созданному компьютером портрету, красивая, однако в свои скромные годы уже не очень здоровая: состояние зубов намекало на специфический образ жизни. Похоже, выросла в бедности – при плохом питании, с наследованием серьезных болезней от родителей и ранним приучением к алкоголю.
– Напоминает типичную проститутку, – заметила Елена, когда они снова встретились, чтобы обсудить дело.
– Не обязательно именно проститутку. Возможно, одну из тех девушек, которые хаотично ищут спонсора для собственного существования. Но в нашем случае это не принципиально.
– Это ведь странно… То, что жертвы так сильно отличаются друг от друга?
– Да, – признал Матвей. – Это очень странно. Этих двоих недостаточно, профиль преступника получается слишком противоречивым. Продолжайте искать.
– Мы-то продолжим, но… Разве вы хоть какую-то подсказку не можете дать? Раньше у вас ловко получалось…
– У меня ловко получается, когда хватает данных для работы, – пояснил Матвей. – Как в случае с Олегом Погожевым. Я обнаружил странность в его поступках в основном потому, что изучил типичное для него поведение. В истории с убийствами данных почти нет. Василий Антонец – преступник с огромным влиянием. Девушка, у которой не хватало денег на лечение зубов – вряд ли. Нам неизвестен способ убийства. Мотив тоже под вопросом: юных красивых жертв обычно предпочитают для сексуализированного убийства, таких, как Антонец, – для убийства из мести. Это принципиально разные подходы к преступлениям. Способ сокрытия тел намекает на знания, опыт и влияние. Но, опять же, убийство молодой женщины – это убийство страсти. Нужны другие жертвы.
– Это займет время…
– Разумеется, займет. Но уже можно предположить, что преступления совершались около двух лет. Возможно, дольше. Это не тот узел, который можно распутать за пять минут, так что продолжайте искать.
Матвей мог бы указать и на то, что убийца, вероятнее всего, уже знает о том, что черепа обнаружены – исчезновение Олега Погожева косвенно подтверждало это. Но профайлер промолчал, смысла не было. Пока они не могли на него повлиять, не могли даже приблизиться к нему, им оставалось лишь ждать, пока он покажет, какую стратегию выбрал: оборону или нападение на тех, кто осмелился его преследовать.
Сидеть без дела Таисе не хотелось. Во-первых, это было скучно, во-вторых, позволяло снова сосредоточиться на чувстве незавершенности, оставленной предыдущим заданием. Таиса понимала, что не могла ничего изменить и ни на что не повлияла бы, а на душе все равно было паршиво.
Она знала, что к Николаю Форсову регулярно обращаются за помощью и консультацией, с его репутацией это не удивительно. Некоторые запросы он отметает сразу, некоторые передает своим ученикам и лишь с единичными, самыми сложными, разбирается сам. На самые сложные она не претендовала, а вот за теми, что попроще, регулярно обращалась к Вере.
И конечно, во время таких бесед она старалась выяснить, как дела у наставника. Вера редко делилась проблемами, однако Таиса и не рассчитывала на прямой ответ. Она следила за голосом собеседницы, за интонациями, за жестами и мимикой, если дело доходило до видеочата.
Таиса видела, что за последние недели настроение у Форсовой явно улучшилось, ее муж стремительно восстанавливался. Однако сегодня Вера казалась куда менее бодрой, не печальной и уж точно не испуганной, однако заметно настороженной чем-то.
– У Николая Сергеевича все в порядке? – не выдержала Таиса.
– У Николая Сергеевича все лучше всех, – отмахнулась Вера. – У него все настолько хорошо, что он возомнил себя гордым юношей, готовым покорять мир!
– Он что, взял какое-то сложное задание?
Это было неожиданно, странно и вызывало куда больше вопросов, чем раньше. Таиса не отказалась бы узнать подробности, но Вера уже спохватилась, спряталась от мира за дежурной улыбкой.
– Все в порядке, извини, дорогая, что сбила тебя этим. Просто Коля отказывается… принимать витамины, назовем это так. Но он разберется, и все будет хорошо.
– Боитесь, что я полезу в его дела и только помешаю?
– Я пришлю тебе задания на почту, там есть несколько неплохих проектов. Удачи, Таечка!
Вера вроде как не ответила – и вместе с тем ответила предельно ясно. Правда, Таисе от этого легче не стало. Она раньше не сомневалась, что учитель вернется в Россию сразу после реабилитации. А теперь, похоже, он и лечиться не собирается, и возвращаться к привычной жизни. Но что он тогда планирует делать? И… зачем?
Таиса не отказалась бы узнать, но оценивала свое положение в импровизированной иерархии учеников Форсова здраво. Если старшему профайлеру понадобится помощь, он вызовет Матвея, тут без вариантов. Того самого, с которым Таиса до сих пор не разговаривает – или он не разговаривает с ней, вопрос философский. В любом случае, именно Матвей остается звездным учеником и правой рукой Форсова. Таисе же пока приходится довольствоваться куда менее значимыми проектами.
Она как раз просматривала список заданий, присланный Верой, когда зазвонил телефон и на экране высветился номер Юлии Лазаревой.
Это было неожиданно. Они с Юлей недавно беседовали, пришли к выводу, что Паулина не спивается и не употребляет никакие таблетки, Дмитрия Волкова она не боится. В ее жизни не все хорошо, но она уверена, что справится сама, и помощь ни от кого не примет. На этом – всё! Все стороны признали задание выполненным.
От того, что Юля все равно позвонила, да еще так скоро, в груди неприятно кольнуло. Отмалчиваться Таиса не собиралась, она ответила сразу же и услышала на другом конце рыдания, которые ее собеседница даже не пыталась сдерживать.
– Она пропала! – всхлипнула Юля. – Он ее убил, убил!
– Юля, успокойся, пожалуйста…
– Какое, на хрен, успокойся?! Он убил ее, а ты сказала, что все в порядке!
О том, что у собеседницы истерика, догадаться было несложно. Тратить время на вдумчивые аргументы Таиса не собиралась, она сразу рявкнула:
– Заткнулась, быстро!
Юля послушно замолчала на середине замысловатого проклятья. Однако трубку не повесила – да Таиса и не ожидала, что повесит. Что бы Юля ни вопила сейчас, она позвонила ради помощи, а не ради выяснения отношений.
– Расскажи четко и по возможности без эмоций, что произошло, – велела Таиса. – И тогда я постараюсь все исправить.
Уверенный тон подействовал, но на людей, близких к истерике, он влияет лучше всего. Плакать Юля не перестала, однако наконец-то заговорила по делу.
Выяснилось, что вчера вечером Паулина действительно исчезла. Никто не мог сказать, когда именно это произошло: у модели был свободный график, она ни перед кем не отчитывалась. Тревогу забили, когда она не явилась в школу за дочерью.
– Она бы никогда так не сделала, никогда! – причитала в трубку Юля. – У нее всегда были четкие приоритеты! Доченька на первом месте, все остальное – только если она счастлива!
Таиса, наблюдавшая общение Паулины с ребенком, была с этим согласна. Модель никогда не нуждалась в деньгах, карьера стала для нее скорее увлечением, чем необходимостью. Даже если бы по какой-то причине у Паулины не получилось забрать дочь, она бы обязательно организовала все так, чтобы это сделал кто-то другой. А в итоге девочка осталась одна возле дороги в ожидании матери, которая так и не появилась. Прошло несколько часов, прежде чем школьная администрация заметила это и связалась с родственниками ребенка.
А вот связаться с Паулиной не получилось. Ее телефон был отключен, и никто не мог толком объяснить, какие у нее вообще планы на этот день, где она была накануне. В ее доме никого не оказалось, и ее машину до сих пор не нашли.
– Никто и не ищет! – признала Юля. – В полиции даже у родственников отказались принимать заявление! Да и родственники, кажется, не понимают, насколько все плохо!
Реакция полиции Таису не удивила. Речь шла о взрослой женщине, здоровой, самостоятельной, не находящейся в опасности. Естественно, в полиции решили, что Паулина сама куда-то уехала! Ну а что дочь не забрала… Светская львица, что с нее взять! Они не знали Паулину лично, судили о ней по тому, что видели в соцсетях. Им казалось, что у богатой и влиятельной женщины хватит денег на решение любых проблем.
Юля же сразу отнеслась ко всему иначе. Она, так толком и не успокоившаяся даже после вердикта психолога, мгновенно заподозрила во всем Дмитрия Волкова. Она поехала к нему домой, но там тоже никого не оказалось.
Однако настойчивости Юле было не занимать. Она вернулась к дому Волкова утром, и на этот раз мужчина находился внутри. Он даже не отказался беседовать с подругой невесты, но приятным этот разговор точно не был.
– Я записала все на телефон… Это он сделал, понимаешь? – настаивала Юля. – Он! Он ее убил, а полиция просто теряет время, потому что эти мусо…
– Хватит, – прервала Таиса. – Ты своей истерикой ничего не добьешься. Сбрось мне видео и все, что известно об исчезновении Паулины к этому моменту.
– Ты мне поможешь?!
– Я буду пытаться.
Таиса сказала правду: она не намерена была отступать. Дурное предчувствие, не покидавшее ее с тех пор, как она официально завершила это задание, переросло в тревогу… и в чувство вины, куда же без него! Ей ведь не зря казалось, что с Паулиной что-то не так. Однако Таиса успокаивала себя мыслью, что модель не напугана по-настоящему, у нее есть деньги, есть влиятельные родственники, она сможет обеспечить собственную безопасность, если понадобится.
И вот теперь Паулина исчезла. Еще и требований о выкупе нет… Полиция наверняка сочтет это показателем того, что модель пустилась в загул сама. Таиса же видела в отсутствии требований куда более тревожный звоночек.
Видео, которое переслала Юля, лишь усилило подозрения. На нем Лазарева рыдала и билась в истерике, а вот Дмитрий… Дмитрий остался спокоен, как скала. Его голос звучал ровно, он не срывался на крик даже перед бросающейся на него женщиной. Очень часто так ведут себя люди, которым известно больше, чем остальным, и это преимущество становится внутренним стержнем, не позволяющим им поддаться на провокацию.
– Ты ее убил! – кричала Юля. – Я это докажу! Свою бывшую ты избивал, а ее убил!
– Иди домой и проспись, – невозмутимо советовал Волков.
– Где Паулина?!
– Мне откуда знать? Поехала на съемку, наверно, она передо мной не отчитывается.
– Она наконец решила тебя бросить, и ты ее убил!
– Ты сама не понимаешь, что несешь. Она не собиралась меня бросать, я ее – тоже, у нас все хорошо.
Разговор ходил кругами. Юля только и могла, что обвинять Волкова, толковых доказательств у нее не было. Мужчина некоторое время терпел это, еще пытался что-то доказать, а потом просто захлопнул дверь.
Юля позвонила профайлеру не сразу. Видимо, она сама пыталась найти следы подруги, опрашивала всех, кто работал с Паулиной, но ничего не добилась. В жизни пропавшей модели не было ничего подозрительного – кроме отношений с нынешним возлюбленным.
Первым импульсом Таисы было поехать к Волкову и лично с ним поговорить. Видео оказалось полезной штукой, но там звук сохранился лучше, чем изображение. У Юли сильно дрожали руки, да и Волков постоянно убирал от себя камеру. Его лицо почти не различить на записи, а без этого сложно полноценно оценить его состояние.
Вот только Таиса подозревала: говорить с ней он не будет. Волков наверняка считает, что все объяснил Юле, она может передать его слова другим подругам Паулины. Он, скорее всего, просто не откроет дверь – и все. Да и потом, Таиса прекрасно помнила, как общалась с ним Паулина. Она не боялась его, он не повышал на нее голос. С чего ему вдруг срываться и похищать ее? А тем более убивать!
В прошлом Волкова было две главные проблемы: пагубные привычки и мутная история с бывшей возлюбленной. Судя по тому, как он выглядит сейчас, от привычек он избавился. Таиса решила заполнить второй пробел его биографии и назначила встречу его прежней сожительнице.
С обычными девушками Волков, похоже, не встречался. До отношений с Паулиной главной женщиной его жизни была Ульяна Лов – популярный кулинарный блогер.
За каналами таких, как она, не следят ради бурных страстей. Там домохозяйки обычно выискивают какие-нибудь оригинальные рецепты для кабачков, которых родственники этим летом опять привезли слишком много. Задача таких, как Ульяна – объяснить эти рецепты с улыбкой на лице, выглядеть мило, хвастаться чистенькой кухней и красивой посудой.
Именно этим много лет и занималась Ульяна, развивая свой блог, ну а потом грянул скандал. Однажды она появилась в эфире не возле стола с продуктами и обязательным букетом живых цветов. Она сидела у белой стены, бледная, не накрашенная – или умело накрашенная так, чтобы выглядеть не накрашенной. Одетая предельно просто, хотя яркие наряды стали одной из ее визитных карточек.
В тот день она рассказала, что ее уже много лет избивает ее продюсер Дмитрий Волков. В качестве доказательства она использовала скриншоты из своих предыдущих видео – и зрители впервые обратили внимание на синяки, покрывающие ее руки, на повязки, прячущие ожоги и раны. Ульяна признала, что находилась в зависимости от человека, с которым жила, и некоторое время не замечала проблему. Ну а потом до нее наконец дошло: получать удары вместо слов – явление ненормальное и даже вредоносное.
Полыхнул скандал, был суд, но суд проходил в закрытом режиме – так договорились стороны. В итоге Дмитрий Волков, который был не только продюсером, но и сожителем Ульяны, отказался от любых притязаний на доход ее канала, а за это не отправился на решетку. Интернет-сообщество попинало его и забыло, переключившись на другие новости.
В следующий раз он привлек всеобщее внимание уже как бойфренд Паулины. Ее тогда предупреждали, что он опасен, с ним лучше не связываться. Впрочем, предупреждали пользователи, Ульяна Лов, связанная соглашением в суде, хранила молчание.
Но на встречу она согласилась на удивление легко. Казалось, что ей давно хотелось с кем-то поговорить, и Таиса просто стала первой желающей.
Они пересеклись в студии, где шла съемка. Ульяна специально приехала туда пораньше, чтобы им никто не помешал. Она устроилась за барной стойкой и нервно сжимала в руках чашку чая. Смотрела она при этом только на темную поверхность напитка, отражавшую ее безупречно загримированное лицо, на свою собеседницу она не взглянула ни разу с тех пор, как впустила ее.
– Вы чувствуете вину перед Паулиной, не так ли? – мягко спросила Таиса. Догадаться было несложно, иначе Ульяна не согласилась бы побеседовать с той, кто представился личным психологом пропавшей модели.
– Да, я… Я знаю, что никто Паулину официально не ищет. Но в интернете только о ее исчезновении и говорят! А еще о том, что он может быть причастен…
– Вы считаете, что это правда? То, что он мог навредить Паулине?
– Мог, – твердо ответила Ульяна. – Я знаю, что мог! И я… Теперь мне кажется, что я подвела ее. Я пыталась поговорить с ней – один раз, когда все только началось. Я предупреждала ее, какой он, каким может быть! Но она мне не поверила… На этом все закончилось.
– Она бросила трубку, вы не перезвонили?
– Да, примерно так… Я решила, что она сама виновата. Я же показала в эфире, что он со мной сделал! Какой дурой вообще нужно быть?.. Я решила, что это ее вина… Но я не думала, что дойдет до такого! А если он убил ее? Я же никогда себя не прощу!
– Ульяна, успокойтесь, пожалуйста. Давайте начнем с начала. Как вы с ним познакомились?
Поначалу ничего настораживающего в истории любви Ульяны и Дмитрия не было. Он не преследовал ее, они встретились в клубе. Она еще была ученицей кулинарного техникума и только мечтала о карьере повара. Волков мыслил глобальней, он и правда оказался неплохим продюсером: он оценил очарование девушки и предложил запустить ее канал.
– Тогда мне казалось, что он мой ангел-хранитель, – горько усмехнулась Ульяна. – Взял и построил мне карьеру с нуля, просто так! А оказалось, что не просто так…
Неопытная девушка, ничего не знавшая о блогах, подписала контракт с продюсером, не читая. К тому моменту они стали любовниками, и ей казалось: Дима никогда не обманет ее, он сделает все в ее интересах!
Но Волков оказался куда прагматичнее. Договор, который подписала Ульяна, действовал пять лет, и в это время девушка обязана была отдавать продюсеру девяносто процентов любой прибыли, которую принесет ее канал. Оставшихся денег было недостаточно для самостоятельной жизни, так что Ульяна попадала и в финансовую, и в эмоциональную зависимость от Дмитрия.
До нее это дошло не сразу. Сначала она просто наслаждалась процессом и во всем доверяла продюсеру. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы требования Дмитрия не возросли. Он увеличил нагрузку на свою подопечную, начал настаивать, чтобы она завела второй канал, включал ее в проекты, которые были ей совсем не близки – вроде спортивных состязаний между блогерами.
Наконец Ульяна попробовала отказаться, и вот тогда он впервые ударил ее.
– Я ничего подобного не ожидала, – признала она, все еще глядя только на остывший чай. – Конечно, он не был таким добрым ангелом, как в начале наших отношений. Он мог повысить на меня голос – и с удовольствием это делал. Но я была уверена на сто, на двести процентов даже, что этим дело и ограничится. У меня и мысли не было, что он меня ударит, пока он это не сделал.
Она попробовала возмутиться. Ульяна была нерешительной и зависимой – но не настолько же! Вот тогда Дмитрий и открыл ей неприятную правду: вся ее карьера была завязана на нем. Ее деньги принадлежали ему, права на название канала принадлежали ему. Даже ее псевдоним он каким-то образом оформил в собственность!
Ульяна, не готовая к такому удару, сначала смирилась, она понятия не имела, как быть. Жизнь покатилась по привычной колее, и все равно стала другой. Нет, Дмитрий не перешел на абсолютную жестокость, если девушка с ним не спорила, он ее не трогал. Но перспектива порой меняет все: Ульяна знала, что она в плену, и больше не могла расслабиться.
Она попыталась договориться с Дмитрием по-хорошему: предложила ему отступные, попросила разделить доход иначе. Он отказался – да и с чего бы ему соглашаться? Он научился очень быстро усмирять свою подопечную.
Так прошло пять лет, и когда настал момент продления контракта, Ульяна решилась на мятеж. Она тайно договорилась с командой, помогавшей ей при съемках, и в эфир пустили ролик, о котором Дмитрий ничего не знал. Момент был опасный: если бы продюсеру удалось исправить ситуацию, его подопечной не поздоровилось бы.
Однако Ульяна выбрала момент правильно. Она и правда была мила, у нее появилась целая армия поклонников. Она стала брендом, который можно выгодно использовать. Конечно, после ее откровений на нее обрушилось немало ненависти от тех, кто считал, что она сама во всем виновата, раз «добровольно раздвигала ноги пять лет». Но она нашла и поддержку – среди фанатов и от нового продюсера.
– Мы в итоге решили дело миром, – завершила рассказ Ульяна. – Можно и так сказать… Я не настаивала на судебном преследовании. Он отказался от моих денег и прав на канал. И вот теперь, когда пропала Паулина, я думаю… Я была права? Или я виновата в том, что случилось с ней, потому что струсила и не довела дело до конца?
Она не пыталась обмануть профайлера, Таиса видела это. Ульяна действительно верила, что в исчезновении Паулины виновен ее жених. Дмитрий Волков идеально подходил на роль плохого парня… Да он, собственно, плохим парнем и был, сложно защищать того, кто избивал беззащитную девушку.
Но в одном Таиса больше не сомневалась: он не похищал и уж тем более не убивал Паулину.
Да, он был жестоким, садистом даже, но садистом выжидающим. Из тех, кто сначала привязывает к себе жертву, а уж потом делает с ней все, что душе угодно. Он до этого этапа еще не дошел, они с Паулиной встречались всего пару месяцев. В начале отношений такие, как Волков, обычно слаще сахара, особенно если они уже попали под каток скандала. Дмитрий наверняка делал все, чтобы Паулина поверила: его бывшая – тупая истеричка, которая оболгала честного человека.
К тому же Паулина изначально была куда более сложной мишенью, чем Ульяна. Она выросла в достатке, не сомневалась в себе. У нее была карьера, к которой Волков только-только пытался подобраться. Если бы он хотя бы повысил на нее голос, она бы уверенно ушла и за пять минут оградила себя от него навсегда.
Однако Паулина была совершенно спокойна рядом с ним – это Таиса наблюдала лично. Следовательно, он ни разу не давал своей невесте повода для настороженности. Что же до его нынешнего равнодушия, которое так насторожило Юлю… Вероятнее всего, это игра на публику из последних сил. Волков тоже не ожидал, что Паулина пропадет. Он прекрасно знает, что с таким прошлым станет главным подозреваемым, и у него наверняка нет алиби. Его невозмутимость – последнее затишье перед нервным срывом.
Но жалеть его Таиса не собиралась, она вышвырнула Волкова из мыслей в тот момент, когда укрепилась во мнении, что преступник не он. Пускай сам справляется со своими бедами!
Профайлера же по-прежнему интересовало лишь одно: куда исчезла Паулина?
Гарику хотелось не столько посадить, сколько придушить Алексея Черкунова, но с этим возникли определенные сложности: закон не делал никаких исключений для убийства мудаков. Пришлось играть по правилам.
Он давно уже не сомневался, что Черкунов все это подстроил и своего добился. Гарику оставалось лишь надеяться, что этот манипулятор недоделанный хоть где-то да допустил ошибку. Речь ведь шла не только об убийстве его любовницы, с Алексеем связали исчезновение больше дюжины человек! Да, он мог очистить свой дом от крови, особенно если использовал целлофан. Но куда он дел такое количество тел?
Пока Гарик только и мог, что просматривать видеозаписи допросов Филиппа и Черкунова, надеясь обнаружить хоть какую-то ошибку. За этим занятием его и застал звонок в дверь – долгий, настойчивым, намекающий, что звонящему очень уж хочется войти как можно скорее.
Это было неожиданно, и его удивление лишь возросло, когда он обнаружил перед своей квартирой Таису. Нет, она-то знала, где он живет, но в гости к нему просто так не ездила. Таиса побывала у него один раз, заявила, что в свинарнике чище, и дальше предпочитала встречаться либо в кафе, либо на территории Матвея, либо на месте преступления.
Она и сейчас явно не в гости пожаловала. Таиса выглядела нервничающей, хотя определенно не испуганной. Она вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения, Гарику только и оставалось, что посторониться.
– И тебе привет, утренняя заря, – хмыкнул он. – Чему обязан?
– Ты сейчас не очень занят? – спросила Таиса и тут же сама ответила: – А ты вообще не занят, я вижу. Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?
– Первое: я ел чипсы и смотрел видео на ноутбуке. Это тот максимум, который я обычно планирую на день. Второе: с чего ты взяла, что я вообще куда-то с тобой поеду? Где мой предупредительный звонок и два часа на сборы?
– Не сложилось, придется обойтись без макияжа! Гарик, шутки в сторону, очень помощь нужна.
Он не следил за тем, каким именно делом занята Таиса. Он просто знал, что Форсов не поручил бы ей ничего по-настоящему опасного, и этого было достаточно. Так что вся эта история с пропавшей моделью стала для него полной неожиданностью, хоть и не шокировала: Гарик еще и не с таким справлялся.
Пока Таиса быстро рассказывала ему обо всем, что узнала за эти дни, он прикидывал, что взять с собой. Как выяснилось, его призвали не только ради приятной компании, Таисе срочно требовалось попасть в квартиру Паулины.
– Я от Юли выяснила кое-что очень любопытное: Паулина с дочерью жила в загородном доме, – пояснила она. – При этом у нее в собственности несколько квартир, но она ими якобы не пользовалась, это инвестиция на будущее…
– А подвох в чем?
– Что пользовалась! Пока я следила за ней, она заезжала в одну из своих квартир, причем не на пять минут! Я думала, она там или живет, или съемку проводит… Но со слов Юли, Паулину эти квартиры особо не интересовали.
– Может, в аренду сдавала?
– Даже если бы сдавала, ты серьезно думаешь, что она вела бы себя как та тетка, которая неожиданно приезжает и водит пальцем по полочкам в поисках пыли? Она заезжала именно в ту квартиру, когда казалась особенно взволнованной, а теперь пропала… Мне нужно знать, что там!
Что ж, она поступила правильно, когда пришла к нему. Даже если бы она вдруг научилась вскрывать замки, Гарику не хотелось, чтобы она занималась таким одна! Это уже не дело о душевном равновесии светской львицы, с исчезновением человека все стало пугающе серьезным.
– Матвея позвать не хочешь? – полюбопытствовал Гарик. – Или вы все еще на ножах?
– Кто такой Матвей? – показательно удивилась Таиса.
– Понял…
Гарик не интересовался делами всяких там инфлюенсеров, если ему не приходилось с ними работать. Поэтому он и не представлял, сколько там денег у пропавшей Паулины, что она может себе позволить. Пока он увидел только одну квартиру, ту самую, в которую она каталась перед исчезновением.
Квартира была хорошей, но не элитной. Дом новый, с огороженной территорией, попасть на которую могут только жильцы и их гости. Есть шлагбаум, возле него – будка охраны. А вот консьержей в подъездах тут не предполагалось, не тот уровень. Однако это все равно был один из тех домов, где жильцы оставляют в коридоре велосипеды, не пристегивая их к батареям или перилам.
Любые замки на подступе к дому могли защитить разве что от бомжа или залетного алкоголика, Гарик преодолел их играючи – быстрее даже, чем справлялись с этим местные жители, наверняка путавшие, какая карта что открывает. Очень скоро они с Таисой укрылись от осеннего ветра в теплом светлом подъезде и поднялись на седьмой этаж по лестнице, чтобы получше осмотреться.
Дом в целом был одного уровня благосостояния – кроме небольшого исключения. Однако то, что исключение это оказалось очень близко к квартире Паулины, настораживало. Здесь на светлой штукатурке без труда просматривались темные пятна копоти: так бывает, когда сигарету тушат о стену, хотя Гарик очень давно подобного не наблюдал. Кнопка лифта на седьмом этаже была выжжена, плитка на полу потрескалась – явно что-то большое уронили. Дверь квартиры оказалась относительно чистой, но на ней просматривались следы клея и бумаги: похоже, совсем недавно на нее старательно наклеивали послания, которые очень уж не понравились хозяйке.
Следующее неприятное открытие поджидало Гарика, когда он наклонился к замкам: один из них был залит какой-то липкой дрянью и безнадежно испорчен. Правда, эту проблему уже решили: дверь явно вскрывали, замок срезали, но поменять не успели. Зато нижний замок только-только установили, он и был заперт.
– Слушай, по шкале от одного до десяти, насколько твоя новая знакомая свинья? – полюбопытствовал Гарик, осторожно поворачивая в замке отмычки.
– Это совсем не похоже на Паулину… Я понимаю, что есть те, у кого в комнате порядок ровно настолько, чтобы попадало в камеру видеочата. Но это не ее случай!
– Откуда ты знаешь? Разве ты была у нее дома?
– Слушай, ну не настолько я плохой профайлер! – возмутилась Таиса. – Понятно, что не такой мастодонт, как вы с Матвеем…
– Я предпочитаю термин «лев профайлинга».
– Это не термин. Так вот, я уступаю вам, но кое-что я умею! Паулина не помешана на чистоте, зато она аккуратна, и она очень внимательна к тому, что чувствуют другие. Она не стала бы разводить бардак ни у себя дома, ни, тем более, в общественных местах!
Спорить Гарик не стал, он и правда признавал, что у Таисы было время для составления хотя бы базового профиля пропавшей девушки. Но это не отменяло того, что он видел перед собой сейчас.
– Может, они тут с этим Волковым жили? – предположил Гарик. – И в домашних условиях Волков идентифицировал себя как Хряков?
– Тоже нет. Юля сказала, что она ездила к Волкову, значит, у него свое жилье, он не претендовал на имущество Паулины. Да, надо было узнать про эту квартиру побольше…
– Зачем, чтобы заранее вытянуть из нашей вылазки все веселье? Сейчас и узнаем!
Все то время, пока он работал, Гарик прислушивался очень внимательно. Расслабленность он изображал скорее по привычке, он ни на секунду не забывал, что они нарушают закон – и что эта история изначально связана с преступлением.
Однако в разгар буднего дня дом оставался погруженным в тишину, то и дело работал лифт, но на седьмом этаже никто не выходил. С другой стороны тоже не доносилось ни звука, не похоже, что Паулина затаилась внутри. И все бы ничего, но Гарик не мог избавиться от ощущения, что из замочной скважины доносится запах какой-то гнили. Запах был легким, едва уловимым – настолько, что Гарик даже сомневался, из квартиры это или где-то внизу канализацию прорвало.
Если бы они оказались в каком-нибудь маргинальном закутке, где каждый квадратный метр приходится отбивать у тараканов, он бы не сомневался в собственном обонянии. Но откуда в таком доме мог взяться застарелый запах грязи? Так что Гарик убедил себя: ему просто чудится или всему есть объяснение, просто не очевидное.
Замок был неплохой и сражался за своих владельцев долго, минут десять. Таиса даже нервничать начала, есть у нее такая слабость. Гарик же изначально не сомневался, что все будет хорошо, вопрос был лишь в сроках.
Наконец замок капитулировал, дверь открылась, пропуская их в квартиру. Радость была недолгой: как только они попали в коридор, вонь ударила в полную силу. Элитная столичная недвижимость и правда смердела как хлев… Да у хорошего хозяина и в хлеву атмосфера приятней!
Гадать о причинах не приходилось: уже коридор был изгажен, и беглый взгляд в комнаты намекал, что там положение не лучше. В эту квартиру вообще входить не хотелось, а пришлось, оставаться в коридоре было слишком рискованно.
– Меня после этого визита придется три дня в хлорке отмачивать, – заметила Таиса. Она сжалась, изо всех сил пытаясь ничего не коснуться.
– Ты уверена, что не ошиблась насчет чистоплотности красотки?
– Даже не начинай! Ты прекрасно видишь, что делал это не один человек.
Он и правда видел. Квартиру уже покинули, тут явно никто не жил. Но произошло это совсем недавно, и в помещениях сохранялся тот специфический бардак, который всегда возникает при переезде. Мебель таскали, не жалея стены, на них остались грязные пятна и даже выбоины. Ненужные вещи бросали прямо на пол, и теперь по углам грудами валялись грязные носки, бумага с подозрительными пятнами, упаковка от гамбургеров и нечто покрытое таким пышным слоем плесени, что разглядеть его основу не представлялось возможным.
Это определенно были вещи не одной молодой женщины, какой бы неряшливой она ни была. Профайлеру хватило пары минут, чтобы определить: совсем недавно здесь жили представители трех поколений, от детей школьного возраста до тех, кто только-только стал пенсионером.
При этом вонь, заполнившая квартиру, появилась даже не из-за мусора, хотя и он приятной атмосфере не способствовал. Похоже, тут годами жили, как придется: пол покрывали слои грязи, на плите скопилось столько жира, что сверху он напоминал горный хребет, а под крышкой треснувшего унитаза, кажется, зарождалась жизнь.
– Ничего не понимаю, – нахмурилась Таиса. – Эту квартиру убивали не меньше года… Как Паулина такое терпела?
– Фиг знает… Ты же сказала, что с деньгами у нее проблем не было, так зачем ей такие квартиранты?
– Тут нечто большее, чем квартиранты. У этих людей в жизни не хватило бы денег на аренду такой квартиры, а они все равно тут жили.
– Откуда знаешь?
Таиса презрительно коснулась носком кроссовка невнятного комка капрона на полу.
– Колготки штопаные.
– Ну, ты барыня!
– Ты когда последний раз носки зашивал? – парировала Таиса. – Ты их вообще стираешь или сразу новые покупаешь?
– Допустим, уела… Но я плохой пример.
– Гарик, если бы они платили за эту квартиру, они относились бы к ней бережней. Говорю тебе, им все досталось бесплатно!
От такого щедрого предложения не отказываются просто так, да и жильцы отказываться не хотели. Переезд получился не только неряшливым, но и срочным, все указывало на то, что уезжали они отсюда в спешке. Помимо этого, ничего подозрительного в квартире не было: ни намека на оружие, никаких следов крови.
Пока все это было странно, однако не угрожало Паулине. С выводами Гарик все равно не спешил, он повернулся к своей спутнице:
– Пойдем приставать к соседям?
– Угу. Нам даже не придется объяснять, кто мы, они по запаху определят, что мы побывали в этой квартире!
Сочинять сложную легенду не было смысла, они просто представились потенциальными покупателями, присматривающимися к опустевшей квартире. Их появление неожиданно обрадовало соседей настолько сильно, что они даже не проявили обычной в таких случаях настороженности. Им явно очень хотелось, чтобы здесь поселилась приличная молодая пара – и их беды наконец закончились.
Потому что бед этих хватало. В квартире и правда долгое время жила целая толпа, и никто из соседей даже не брался точно сказать, сколько именно человек Паулина поселила внутри. С соседями странные квартиранты не общались, однако вели себя так, будто им все здание принадлежит.
Паулина тут появлялась редко, в основном – когда требовалось извиниться и оплатить ущерб. Ее пытались расспросить о том, где она взяла этот невнятный набор странных личностей, однако она отмалчивалась и доставала кошелек.
Впрочем, даже у ее терпения был предел. Примерно месяц назад квартиранты залили квартиру снизу настолько сильно, причем не только водой, что ущерб получился внушительным и для обеспеченной модели.
– Именно в этот период Паулина, по словам Юлии, начала нервничать, – сказала Таиса, когда они распрощались с теми самыми соседями снизу, уже получившими компенсацию, но все равно недовольными.
– Она решила выселить отсюда этот бродячий цирк, – догадался Гарик. – И судя по тому, что дело затянулось на месяц, уезжать им не очень-то хотелось!
– А она тратила на них столько времени вместо того, чтобы обратиться к друзьям или полиции за помощью… Даже Юля понятия не имела о квартирантах, иначе она уже сказала бы мне!
– Но она все-таки добилась своего – они свалили!
– А она исчезла, – вздохнула Таиса. – Я сильно сомневаюсь, что это совпадение. Нам нужно выяснить, что это за люди, куда они дели Паулину… И что-то мне подсказывает, что времени у нас осталось совсем мало!
В ее паспорте значилось имя Пок Чи-Ун, но об этом знали немногие. Миллионам своих поклонников в Южной Корее, да и других странах Азии, она была известна как Зоуи. Он давно уже заметил, что здесь это очень популярно – выбирать вполне банальные английские имена в качестве псевдонимов. Или правильней будет сказать американские? Он ведь и сам удачно сыграл на этой «американской моде».
Год назад Виталий Любченко и предположить не мог, что его жизнь сложится вот так. У него все было под контролем, он был богат, построил великолепную карьеру, не было никаких предпосылок к тому, что он потерпит неудачу! И даже его игры с законом как таковые не несли в себе особого риска. Он легко просчитывал развитие событий и очень редко ошибался.
Может, и не следовало лезть во все это… Хотя он ни о чем не жалел. Виталий добился всего, что было доступно в рамках закона. А жизнь ведь не кончается, жизнь идет дальше, и она должна быть интересной! Он мало в чем теперь находил истинное удовольствие. Все, что можно получить за деньги, он давно попробовал, и это вгоняло его в скуку. Связи с другими людьми Виталий умел изображать, но не строить, да и не нуждался он в них. Собственную социопатию, перемежающуюся с нарциссизмом, он давно уже диагностировал и не считал большой проблемой.
Истинное удовольствие ему доставляли лишь победы – над людьми и обстоятельствами. И он ведь побеждал! Мало кто из обывателей способен понять тот чистый, истинный триумф, который обеспечивает превосходство. Виталий двигался все выше и выше… а потом его заставили упасть.
Он не ожидал такого ни от Форсова, ни от его учеников, однако полноценной ошибкой это не было. Они вмешались слишком неожиданно, он не успел их толком изучить, ему только и оставалось, что принимать быстрые решения… которые оказались неверными. Так тоже бывает.
За свои ошибки Виталий заплатил сполна: он вынужден был бежать из страны с жалкой частью своих денег, с испорченной репутацией, в никуда! Повезло еще, что за столько лет успешной карьеры он обзавелся немалым количеством связей. Он стал искать, где можно обосноваться, чтобы прийти в себя и понять, что делать дальше.
Сначала он думал о Европе, но быстро отказался от этой идеи. Слишком близко, слишком очевидно… Да и у Форсова в Европе хватает связей. Чтобы остаться незамеченным, Виталию требовалось нечто чуть менее предсказуемое.
В итоге его выбор пал на Южную Корею. Там как раз случился бум на высококлассных психологов… правда, американских. Всё американское стабильно оставалось востребованным. К счастью, получить новые документы оказалось не так сложно и даже не очень дорого. Теперь на табличке кабинета значилось имя Квентин Роджерс, за ним Виталий прятался, как за каменной стеной.
Результат не заставил себя долго ждать: к нему потянулись местные знаменитости. Такие же ничтожные и жалкие, как их российские коллеги, с такими же придуманными проблемами. На родине Виталий давно уже отказался от работы с ними, пусть и доходной, но унылой. Теперь же о разборчивости пришлось забыть.
Зоуи являлась к нему третий раз. Суть ее проблемы он понял при первой же встрече: какой-то там блогер, специализирующийся на онлайн-расследованиях, украл у нее личное видео. Он начал шантажировать девицу, она не согласилась платить. Тогда он обнародовал не только видео, но и данные о том, что Зоуи несколько месяцев назад сделала аборт. Южная Корея кажется безусловно прогрессивной только на первый взгляд, когда речь заходит о травле, люди очень быстро скатываются обратно в варварство, какой бы век ни наступил.
Если бы певичка была его единственной клиенткой, Виталий давно бы успокоил ее и научил противостоять давлению толпы, да еще и грамотно использовать эту историю для своей карьеры. К несчастью для Зоуи, с ее психологом в первый же день связался тот самый блогер и предложил заплатить больше. Теперь Виталий планировал погонять эту малолетнюю дурочку еще на пару сеансов, окончательно убедить ее, что проблема исключительно в ней, и заставить заплатить выкуп, от которого психологу обещали двадцать процентов.
Ничего похожего на угрызения совести Виталий не чувствовал. Он не собирался тратить остаток жизни на плавание в болоте чужих соплей. Нет, ему нужно было вернуться на свою территорию – и вернуться победителем, триумфатором, способным опровергнуть все обвинения. Для этого всего-то и требуется, что избавиться от полноценных противников… Избавиться в буквальном смысле, иначе уже не будет. К счастью, их совсем немного, четыре человека.
Но убийство четырех человек – дело дорогое. Поэтому Виталий, уняв гордость и презрение, продолжил слушать слезливый бред.
Деньги на счету накапливались.
До его возвращения оставалось совсем немного.
Матвей прекрасно знал, что быстрым результат поиска не будет. Даже при том, что «Пог Строй» была не самой крупной компанией, она успела возвести несколько десятков домов, причем в разных регионах. То, что профайлер обозначил срок поиска, – те два года, в которые неожиданно активизировался Олег Погожев, – упрощало задачу, и все равно не делало ее элементарной.
Матвей принимал это с привычным терпением и не торопил события. Он решил сосредоточиться на том, что доступно ему: профиле подозреваемого. Раньше Олег Погожев не проявлял склонности к насилию – или, по крайней мере, об этом никто не знал. С ним должно было случиться нечто серьезное, чтобы подтолкнуть к такому преступлению.
Быстрых ответов не было и здесь. Олег жил насыщенной жизнью, но при этом с ним не происходило ничего – такой вот парадокс. Он не был совсем уж загульным богатым наследником, на семейную компанию он работал исправно, его отец строго следил за этим. Но Олег, в отличие от старшего брата, остепеняться даже не собирался. Свободное время он с готовностью отдавал вечеринкам, фестивалям и поездкам по разным странам.
Это по-своему расширяло возможную картину случившегося. Матвей все больше склонялся к мысли, что Олег был не идейным, а вынужденным участником преступления. Вероятнее всего, с ним что-то произошло во время одного из загулов, он попался на шантаж – и с тех пор снежный ком его бед лишь увеличивался.
Но для того, чтобы определить это наверняка, требовалось поговорить с самим Олегом, а его пока не могли найти. Да и вряд ли найдут… Если бы Матвею потребовалось затеряться в Таиланде, его не отыскала бы ни местная полиция, ни даже армия.
К истории нужно было подходить с другой стороны, а он не представлял, с какой. Матвей как раз размышлял об этом, когда к нему явился Гарик.
Конечно же, адекватный человек позвонил бы. Но Гарик собственным запоздало подростковым поведением неоправданно гордился, поэтому ввалился на кухню в момент, когда Матвей как раз наливал в кружку кофе.
О его прибытии Матвей узнал заранее, система оповещения работала исправно. Ну а Гарик знал, что ему все известно, и то, что в процессе перелезания через забор его не убило током, считал официальным приглашением в гости.
– Насколько ты еще угрюм в нашу сторону по шкале от одного до десяти? – поинтересовался второй ученик Форсова, бесцеремонно заглядывая в холодильник.
– Пошел вон.
– Ой, да перестань! Ты хотел наказать нас – и наказал. Я просыпаюсь от кошмаров. Таисе пришлось купить второй тазик для слез, потому что один слишком быстро заполняется за ночь, а сходить и вылить ей в темноте страшно. Доволен собой?
– Я бы удивился тому, что риск жизнью, своей и чужой, для тебя становится предметом для шуток, но не буду. Чего ты хочешь?
– О, мы все-таки помирились! – просиял Гарик. – Ты нас по-отечески простил и готов наставлять и дальше, это хорошо. Ты сейчас сильно занят?
– Сегодня я могу помочь.
– А нам нужно не просто сегодня, нам нужно сейчас. Там Таиса влезла в поиски пропавшей светской львихи, которая ей очень уж симпатична.
– Львицы.
– Львихи, – настаивал Гарик. – Я знаю эту публику, что ты мне втираешь? Так вот, наша юная сыщица должна была разобраться, с чего это львихе взгрустнулось. Никаких причин для настороженности не было, и Тая отступила. Кстати, я посмотрел ее отчет, реально казалось, что та девица просто с жиру бесится. Но потом выяснилось, что она пропала, а в ее квартире поселились говнючие вредители.
– Так, стоп! – прервал Матвей. – Ты можешь рассказывать нормально?
– В машине расскажу, – отозвался Гарик. – Мы с Таисой договорились встретиться в центре, оттуда удобно отправиться на охоту за любым свидетелем, если мы вдруг такового найдем.
– Она знает, что я приеду?
– Не-а. Ты – сюрприз дня! Нет, серьезно, почему бы тебя не использовать, если можно использовать? А то простаиваешь зря, как аэрогриль на балконе!
Матвей привык к тому, что настроить Гарика на серьезный лад можно лишь до определенного предела. Все равно ведь будет выдавать в эфир первое, что на ум придет! Но среди его болтовни хватало и полезных данных, Матвей сосредоточился на них. По дороге он успел прочитать все отчеты, которые Таиса составляла для Форсова, так что к моменту прибытия в кафе знал столько же, сколько и остальные профайлеры.
Таиса сидела за дальним столиком у окна и сосредоточенно просматривала что-то на ноутбуке. Правда, заметив боковым зрением приближающихся Гарика и Матвея, от работы она оторвалась. Похоже, она действительно не знала, что они приедут вдвоем. И она, в отличие от Гарика, еще не умела гладко проскакивать любые конфликты. Поэтому она демонстративно уставилась в окно, оставляя за Матвеем право начать разговор и тем самым задать общий тон.
При выполнении задания Матвею не хотелось тратить время еще и на это. Как профайлер, он понимал, что лучше объясниться. Как человек, просто устал от лишних эмоций. К счастью, откровенничать не пришлось, обстановку разрядил Гарик, первым плюхнувшийся за стол.
– Я понимаю, что ты изображаешь аристократку в изгнании, но вид у тебя при этом, как у какающего котика, – доверительно сообщил Таисе он.
Она тут же вспыхнула, попыталась испепелить его взглядом, но, конечно же, потерпела поражение: Гарик продолжил ухмыляться. Пока она решала, что лучше разбить о его голову, ноутбук или стакан, Матвей предпочел напомнить им обоим о том, что они здесь не на дружеские посиделки собрались:
– Есть какие-нибудь сведения о пропавшей девушке?
– Никаких, – тут же помрачнела Таиса. – Паулина не давала о себе знать, в полиции согласились принять заявление. Но не похоже, что даже ее семья серьезно обеспокоена!
– Почему? – уточнил Матвей. – Насколько я понял, для нее совершенно нехарактерны такие загулы.
– Понимаешь, там такая семья… Из тех, кто собирается за новогодним столом и красиво позирует перед фотографом международного уровня. Но не из тех, кто постоянно поддерживает контакт или вообще созванивается каждый день.
– Каждый сам за себя? – без привычной иронии спросил Гарик.
– Вроде того.
– Это все равно не объясняет, почему они не беспокоятся, – заметил Матвей.
– Они давно уже требовали, чтобы Паулина меньше работала и больше времени уделяла личной жизни.
– Насколько я понял, у нее есть жених.
– Волков их категорически не устраивал. Но, как ни странно, не потому, что предыдущей девушке по лицу отсыпал, а потому, что недостаточно богат. Они хотели, чтобы Паулина больше общалась с людьми «своего круга», причем в любом формате. Оргия на яхте? Да не вопрос, лишь бы у всех участников была на счету одинаковая сумма!
– Этого недостаточно для спокойствия при исчезновении девушки, которую могли похитить ради выкупа.
– А это еще и не все, – признала Таиса. – Они всегда очень гордились своей личной системой безопасности. За Паулиной не бегал отряд десантников, но за ней присматривали. Любого человека, оказавшегося в ее окружении, проверяли… меня, подозреваю, тоже, но я проверку прошла, потому что хорошая. Они даже просматривали ее личную переписку, чтобы убедиться: ей не угрожают. Кроме того, у Паулины была персональная «тревожная кнопка».
– Что за оно? – полюбопытствовал Гарик.
– Специальный пульт с единственной кнопкой, как и предполагает название. Стоило Паулине нажать ее, и на компьютер службы безопасности тут же пришел бы сигнал с координатами. Ее родне почему-то казалось, что это спасет ее в любой ситуации.
– Но это же должно было помочь службе безопасности определить ее местоположение, когда девушку начали искать, – задумался Матвей. – Почему ее не нашли?
– А вот не знаю! – развела руками Таиса. – Нормально со мной контакт поддерживают только ее подруги, ее родственники послали меня подальше со средней степенью вежливости. Будем работать с тем, что есть.
Вполне могло оказаться, что семье уже известно, куда именно направилась Паулина, однако в этом Матвей сильно сомневался. Такие люди очень не любят не только скандалы, но и повышенный интерес к их личным делам как таковой. Если бы они выяснили, где отсиживается блудная дочь, они бы уже сообщили об этом ее друзьям, чтобы те перестали мутить воду.
Скорее всего, никого они не нашли. Их элитной службе охраны кажется, что «пока», что прошло еще мало времени, что они обязательно разберутся. Но они-то привыкли действовать в ситуациях, когда их клиенты сталкиваются с очевидной угрозой и готовы принять помощь. А судя по тому, что выяснил Матвей, Паулина сама позволила возможному похитителю манипулировать ею.
Это намекало на умного врага, на злого гения, подкравшегося к беззащитной красотке. Однако в такой сценарий не вписывалась изгаженная квартира, в которой, по словам соседей, не один год жили откровенные маргиналы.
Впрочем, квартира была не только проблемой, но и решением.
– В своем отчете Форсову ты указала, что Паулина была совершенно спокойна только рядом с дочерью, – напомнил Матвей. – Это правда?
Таиса бросила возмущенный взгляд на Гарика:
– Ты отдал ему мои отчеты?
– Я его боюсь и выполняю все его требования, не подумав, – невозмутимо отозвался Гарик, делая глоток кофе из карикатурно большой чашки, такие зачем-то подавали в этом кафе.
– Как будто ты хоть что-то делаешь, подумав, – не сдержался Матвей. – Но вернемся к Паулине. Разве не логично на основании этого предположить, что опасность угрожала не ей, а дочери? Соответственно, беспокоилась она не за себя, а за дочь – с самого начала. Она была спокойна, когда девочка находилась рядом с ней и она могла лично убедиться: все в порядке.
– Я рассматривала такой вариант, – кивнула Таиса. – Но страх за дочь выражался бы сильнее. Она очень любит девочку, тут и гадать не приходится. Если бы Паулина заподозрила, что ее единственному ребенку угрожает опасность, разве она не наняла бы охрану? Не стала бы проводить с дочерью больше времени? Она ведь легко могла отказаться и от съемок, и от светских мероприятий, она не нуждалась в деньгах! Нет, там был не страх, а именно беспокойство…
– Знаешь, для той, у кого есть деньги вообще на все и даже бусики, беспокойство – это уже много, – задумался Гарик. – Как вам такой вариант: в опасности была не дочь Паулины, а отношения Паулины с дочерью?
Таиса смутилась, она определенно не поняла, к чему он клонит. А вот Матвей догадался, и версия была действительно стоящая.
– Насколько я понял, Паулина долгое время воспитывала дочь одна…
– Всю жизнь девочки, – подтвердила Таиса.
– Что было бы, если бы под угрозой оказалось абсолютное присутствие матери в жизни ребенка? И эту угрозу не устранила бы никакая охрана, никакое силовое решение.
Таиса наконец сообразила, что к чему:
– Ты про отца! Я про него не забыла, если что, я расспрашивала Юлю и других подруг. Но они сказали, что Михаил Щеглов этот – няшечка и зайка. Их формулировка, не моя. Всем, кто был с ним знаком, он казался адекватным.
– Гарик тоже многим кажется адекватным, – Матвей кивнул на второго ученика Форсова, уже запустившего в огромную чашку флот из зубочисток. – Внешность обманчива.
– Я отвлекаюсь неосознанными простыми движениями, пока думаю, – отмахнулся Гарик. – Кто-то рисует, пока болтает по телефону, оставьте мне мои корабли! Думайте про Щеглова, а не про меня. Если он такой няш-мяш, почему они с Паулиной не остались вместе?
– Ее семья поучаствовала, – вздохнула Таиса. – Он не просто финансовый контроль не прошел, он по престижу не дотянул. Он фитнес-тренер, без высшего образования даже. Ну и плюс ко всему, он из «сомнительной семьи».
– Что под этим подразумевали? – спросил Матвей.
– Он стал первым в своем не слишком славном роду, кто выбрался в город. Предыдущие поколения Щегловых гнездились в деревне, причем не той, в которую приглашают ландшафтных дизайнеров, а той, где сортир на улице.
Гарик, до этого старательно изображавший не самого умного ребенка, насторожился – совсем как охотничий пес, которому указали на будущую добычу.
– А это не такая семья, которая устроит срачинду в элитной столичной квартире, если их туда запустить? – поинтересовался он.
– Паулина не стала бы лично заниматься сдачей квартиры в аренду, типаж не тот, – подхватил Матвей. – Ее такие занятия угнетали, она пошла бы на них, только если бы нуждалась в деньгах – а она не нуждалась. Другое дело – если бы она пустила в квартиру тех, кого считала родственниками.
– И только с их стороны она терпела бы выходки, после которых обычные квартиранты получили бы ногой по французским булкам, – догадалась Таиса. – Да, так могло быть, но… Почему никто не знал об этом?
– Ее ведь приучили стесняться любой связи с ними, – пояснил Гарик.
– Она не запрещала дочери общаться с отцом.
– Это да, но общение дочери с отцом – это одно, общение между бывшими любовниками – другое, общение с семьей бывшего любовника – третье. Сам Мишаня был чуток попрестижней, чем его родня. Паулина могла не презирать их, но знала, что ее подруги презирать будут. Если бы она решила помочь Щегловым, наверняка после долгого и методичного нытья Мишани, разве она объявила бы о таком открыто?
– Нет, – покачала головой Таиса. – Она бы попыталась это скрыть, потому что от той же Юли не получила бы ничего, кроме постоянных обвинений в собственной глупости. Да уж…
– Вот и я о том. Самое время потрясти Юдзи!
После той истории с убийством семьи хакер с ними больше не связывался, но это и не требовалось. В его мире все наверняка представлялось очевидным и решенным: он обещал вернуть долг, он это сделает. Поэтому Гарик отошел подальше, выискивая нужный контакт в памяти смартфона.
Матвей прекрасно видел, что Таисе неловко оставаться с ним наедине. Она, видно, ждала, когда он начнет упрекать ее или отчитывать. А он даже не собирался – ему был ближе подход Гарика, который делал вид, что ничего особенного не случилось.
Напряжение между ними радости не приносило, но Матвей успокаивал себя тем, что это временно. Как только Таиса увлечется расследованием, она и сама забудет о том, что было раньше.
Им повезло хотя бы в том, что долго ждать Гарика не пришлось. Он вернулся на свое место, однако смартфон в сторону не отложил, он просматривал что-то на экране.
– Короче, Юдзи еще сентиментален и ни разу за разговор не послал меня на хрен, – сообщил он. – Ну и конечно, на фоне этого он бросает все дела и сразу выполняет мои поручения. Такая халява долго не продлится, за деньги он напрягается куда меньше, но наслаждаемся мгновением, сколь бы быстротечно оно ни было.
– Что по Щегловым? – поторопила Таиса.
– Мало по Щегловым. Судя по всему, это семейство чуждо высоким технологиям, деньгам и даже гигиене, как мы имели возможность убедиться. Там самый адекватный – это Мишаня, у него счет в банке есть, как у взрослого. На этот счет Паулина то и дело подбрасывала деньжат, так, по мелочи – пару тысяч евро в месяц, не больше.
– Что с остальными Щегловыми?
– Остальные Щегловы известны системе далеко не праведным трудом. Во-первых, их дофига – они вроде и Щегловы, а плодятся как Зайцевы. Простите, не удержался. Во-вторых, значительный процент Щегловых успел посидеть. А те, кто еще таким не развлекался, стоят на учете – как алкаши, наркоманы и фиговые родители. Короче, выбрала ваша львиха так выбрала…
– Не засчитано, – парировала Таиса. – У Михаила Щеглова биография семьи до пятого колена на лбу не обозначена!
– А жаль, хоть не полезла бы в это… Но имеем что имеем. Короче, Юдзи добыл нам два адреса. Первый – родовое поместье Щегловых, которое я бы на их месте назвал «Гнилостная нора». Но расположено оно в пяти часах от нашего славного города – при хорошей дороге и приличном авто.
– Вряд ли Паулина поехала бы туда, – возразила Таиса.
– Почему? Приличное авто у нее было!
– А знаешь, что еще у нее было? Дочка, которую нужно вечером забрать из школы! Судя по тому, что Паулина никого не попросила это сделать, она рассчитывала справиться со всем сама, она думала, что поездка будет быстрой.
– Тогда нам больше подходит вариант номер два, – кивнул Гарик. – Тоже деревенский дом, но куда приличней и ближе. Куплен на имя Галины Щегловой, матриарха семейства. Источник денег не обозначен, платили наличными.
– Думаю, источник денег мы и пытаемся найти, – сказал Матвей. – И лучше заняться этим немедленно. Если бы Щегловы похитили ее ради выкупа, они уже предъявили бы требования – и уже попались бы. Но они затеяли что-то другое.
– Наверно, у нее деньги вымогают, – поспешила предположить Таиса. – Она жива, такие люди редко совершают убийство!
С этим Матвей предпочел не спорить. Не потому, что Таиса была права в своих поспешных выводах. Просто пока они никак не могли помочь Паулине, и верить, что она действительно жива и ее можно спасти, хотелось больше всего.
Ну а потом они окажутся на месте – и им все-таки придется признать правду, какой бы она ни была.
Таиса изо всех сил пыталась убедить окружающих, что Паулина все еще жива. Потому что, убеждая их, она убеждала и себя. Возможно, Матвей и считал ее наивной дурочкой, слепо верящей в лучшее – а напрасно. Хотя на самом деле ей хотелось быть именно такой дурочкой, ведь тогда она хотя бы до пункта назначения добиралась бы в спокойствии.
Увы, разум отказывался отключаться, он безжалостно подкидывал Таисе варианты всего, что могло пойти не так. То, что Щегловы никогда не были связаны с по-настоящему серьезными преступлениями, и плюс, и минус. Преимущество в том, что им действительно тяжело будет решиться на убийство. А минус в том, что они соблюдали закон не из-за высоких моральных ценностей, им просто не хватало мозгов на серьезное планирование. Теперь они могут в любой момент запаниковать и не сообразить, что именно их ждет за убийство богатой наследницы.
Таиса прекрасно понимала, что ее спутники тоже это осознают. Даже Гарик, сидящий за рулем, был непривычно молчалив и гнал машину быстрее, чем дозволено. Матвей казался равнодушным – но это же Матвей, он всегда такой! Таиса давно смирилась с тем, что его истинные мысли угадать совсем не просто.
Чтобы отвлечься от нарастающей паники, Таиса прокручивала в уме всю эту историю – по крайней мере, в том виде, который пока складывался на основании улик.
Паулина смогла расстаться с Михаилом, но не выкинуть его из жизни. Да и как такое сделать, если у них общий ребенок? А Михаил, судя по тем сведениям, которые удалось о нем добыть, изначально был не худшим человеком и особо не наглел. Однако в какой-то момент его родне захотелось быть владычицей морской – всем коллективом. Именно в тот период Паулина поселила весь этот табор в своей квартире, да еще и начала выделять им деньги. Наверняка они умело давили на жалость: «Посмотри, это же бабушка твоей дочки, вон, валяется в уголке и догрызает последнего таракана, как тебе не стыдно!»
В отличие от многих светских львиц, Паулина была искренне открыта людям и не считала себя лучше других. Не важно, нравились ей Щегловы или нет, что она думала о них на самом деле. Она никогда не забывала, что они семья ее дочери. Собственная семья Паулины, несмотря на богатство, эмоциональной близостью и взаимоподдержкой не отличалась. Быть может, в пусть и туповатых, но сплоченных Щегловых она надеялась получить для своего ребенка то, чего не было у нее?
Такие люди, как Паулина, склонны романтизировать действительность. Она несколько лет не общалась со Щегловыми, забыла, какие они на самом деле, и наверняка подобрала благородное объяснение всем их бедам. Не могут нормальное жилье найти? Им не повезло, обмануты богачами. То и дело попадают в тюрьму? Их подставляют, у них же нет денег на хорошего адвоката! Поставили на учет как неблагополучную семью? Наверняка мстительное преследование со стороны полиции и ничего больше.
Так что в свою квартиру Паулина вполне могла пустить их с искренним желанием помочь. Она даже облегчала свою совесть: ей наверняка было неловко из-за того, что расставание с Михаилом стало ее инициативой.
Но очень скоро стало понятно, что Щегловы доброту не оценили. Проблемы с квартирой начались почти сразу, Паулина наверняка ездила туда как на работу. Но она вряд ли мгновенно начала предъявлять им претензии, не тот типаж. Скорее всего, сначала она придумывала для них оправдания – люди столько лет жили в деревне, не привыкли, а соседи просто очень высокомерные, вот и цепляются!
Однако время шло, и даже сквозь доброту Паулины пробилось понимание: ею попросту пользуются. Это не та семья, которая нужна ее ребенку, и уж точно не пример для подражания. Возможно, она попыталась обратиться к Михаилу, а может, сразу начала действовать сама… Это не так уж важно, итог один: Щегловых попросили на выход.
Паулина была доброй, но не бесхребетной, она умела настоять на своем. Щегловы быстро сообразили, что она не шутит. Они собрали вещички, напоследок разгромили квартиру и перекочевали в дом, купленный для них Паулиной.
Она нервничала в период, когда они еще пытались с ней спорить и настаивать на своем. Тогда к ней и подошла Таиса, предложила помощь… Паулине следовало согласиться, однако она наверняка думала, что все под контролем. Пробитый унитаз – это максимальная месть, на которую способны Щегловы.
Она и не подозревала, что в одной из спроваженных ею за город голов уже зародился и расползался, как плесень, план похищения. В том, что придумал все один человека, а остальные подчинились, Таиса не сомневалась: не бывает коллективного разума, есть ведущие и ведомые.
Паулина легко попалась в ловушку, не могла не попасться. Не важно, любила она Щегловых или нет, она им доверяла: они ведь выполнили ее распоряжение и покинули квартиру! Так что, когда Михаил или кто-то другой пригласил ее на встречу, она поехала без сомнений.
Вот и чего они хотят? Уже ясно, что не выкупа, если сразу не потребовали, уже и не станут. Вынудить Паулину снова поселить их в ту квартиру? Или и вовсе переписать квартиру на них? Нет, до такой глупости даже они бы не докатились! Как вариант, выудить из нее все деньги и бежать из страны… За этот вариант Таиса и держалась. Наиболее вероятным тут был другой, но она заставила себя его не замечать.
Они не могут так поступить. Просто не могут. Да хотя бы Михаил не позволит, это же мать его ребенка!
Или все-таки смогут?..
Ответ им предстояло узнать очень скоро: они добрались до нужной деревни. Место было вполне очаровательное: да, не фонтан цивилизации, но и не подходящие декорации для съемок фильма о последствиях апокалипсиса. Ровные дороги, крепкие домики, ухоженные сады… Здесь можно было жить и радоваться.
Но Щегловых это определенно не прельщало. Найти их дом было бы нетрудно, даже если бы Юдзи не сообщил профайлерам точный адрес: они и здесь умудрились устроить свинарник. Правда, они только начали, времени прошло совсем немного… Но на их присутствие уже указывал снесенный небрежной парковкой забор и груда мусора без каких-либо мешков. То ли Щегловы верили, что этот хлам кто-то обязан вывезти и так, то ли их просто устраивал подобный путь избавления от бытовых отходов.
Участок не пустовал, во дворе можно было различить несколько человек, наполовину скрытых ветвями разросшегося сада, заботливо посаженного еще предыдущими владельцами. Без дела они, как ни странно, не сидели, но дело это было очень уж странным. Во дворе горел костер, на котором разместилась большая алюминиевая кастрюля. За ней следили женщина лет шестидесяти и два подростка. Неподалеку от них мужчина и женщина складывали второй костер, бесцеремонно срубая для него ветви яблонь и кусты сирени. Неподалеку уже поджидала еще одна кастрюля, точная копия первой – их явно купили в одном магазине.
В дом, насколько удалось выяснить Юдзи, провели газ, а провода указывали, что там точно есть электричество. Так что в этом сомнительном перформансе вроде как не было смысла… Кроме одного. Таиса почувствовала, как сердце замирает в груди и почему-то становится очень холодно. Не надо об этом думать, не надо… а не думать нельзя.
Она не сдержалась, первой покинула машину и направилась к калитке, даже не проверяя, идут ли за ней остальные. Это почему-то стало не важно.
Ее приближение быстро заметили, и Таиса ожидала, что на ее пути станут мужчина и женщина помоложе, однако наперерез ей бросилась старшая женщина. Это, вероятнее всего, и была та самая Галина Щеглова.
– Ты еще кто такая? – нахмурилась она.
Галина Щеглова не была совсем уж опустившейся маргиналкой, да и на алкоголичку она не тянула. Куда больше она напоминала ту самую анекдотическую базарную тетку, которая скандалом заменяет приветствие. Это Таиса могла проигнорировать, а вот то, что Щеглова отличалась габаритами кабана – нет.
Пришлось отвечать:
– Я ищу Паулину.
– Кто это? Впервые слышу! Дурацкое имя!
Плохо, снова плохо. Щегловой следовало бы заявить, что Паулина не здесь, они последний раз виделись в городе… Но от стресса Галина не сумела поступить правильно, она уже начала инстинктивно ограждать себя от всего, что связано с несостоявшейся невесткой.
При похищении такое поведение тоже возможно. Таиса заставила себя сконцентрироваться только на этом.
– Я знаю, что она здесь, мы отследили ее по телефону.
– Вы не могли… – смутилась Щеглова, но снова взяла себя в руки. – Говорю же, не знаю я никакую Полину – или как там ее? Вали отсюда!
Получается, о телефоне они позаботились, ума хватило, да и про «тревожную кнопку» Михаил вполне мог знать. Таиса до последнего надеялась, что они не расстанутся с ценностями из жадности, да не сложилось. Семья Паулины ищет ее совсем не там, где нужно. Это не означает, что элитная служба охраны не разберется, кто за этим стоит, просто может быть слишком поздно…
– Я хочу осмотреть дом, – заявила Таиса.
– Совсем схренела? Да я щас ментов вызову!
Профайлер уверенно выдержала взгляд воспаленных глаз:
– А вызывай. Вперед! Или это сделаю я, без проблем.
Как она и ожидала, никого вызывать Щеглова не собиралась. Она лишь повернулась к своим родственникам, наблюдавшим за ними со стороны костров:
– Гриша! Любка! А ну, идите сюда, тут у нас…
Слушать, что именно о ней думает эта бабища, Таиса не собиралась. Она воспользовалась моментом, когда Галина от нее отвернулась, чтобы прорваться вперед. Щеглова, не ожидавшая такой наглости, да и в целом не слишком подвижная, растерялась, ну а потом стало слишком поздно: догнать ловкую девушку у нее не получилось бы.
Только вот настоящей радости Таисе это не принесло. Коридора как такового в деревенском доме не было, с веранды любой гость сразу попадал в большую комнату. И уже по этой комнате было видно: Щегловы тут не жили по-настоящему, да и вряд ли собирались. В просторном помещении, густо присыпанном пылью, царила пустота, старую мебель забрали предыдущие хозяева, новую так и не завезли. На этом фоне особенно гротескно смотрелся единственный на всю комнату предмет: новенький морозильный ларь, подключенный к розетке в стене. Рядом с ним в деревянный пол был вогнан топор – прямо посреди грязного темного пятна. Таиса заставила себя думать «темного», не «багрового». Оно же не может быть багровым, есть другое объяснение…
В глубине души она уже знала, что другого объяснения нет. И все равно она медленно, как во сне, шла туда, вперед. Она готовилась открыть крышку, заглянуть внутрь. Увидеть то, что видеть не должна, что не раз вернется в ночных кошмарах, и этим хотя бы отчасти искупить свою вину перед девушкой, которую не смогла спасти.
Таиса готова была сделать это, ей просто не позволили. Как только она коснулась крышки, Матвей опустил руку поверх ее руки.
– Нет, – только и сказал он.
Матвей даже теперь выглядел невозмутимым, но сейчас его спокойствие казалось спасительным.
Может, и следовало настоять, а Таиса просто не нашла в себе сил. Она послушно убрала руку от ларя, чувство было такое, будто ей на плечи опустился грандиозный груз, который ее вот-вот раздавит.
– Где Щегловы? – только и спросила она, глядя на белую крышку ларя… с грязными отпечатками рук по краям.
– С минуту раздумывали, не избавиться ли от нас, но здраво оценили свои возможности. Прямо сейчас они пытаются бежать.
Гарик прекрасно видел, к чему все идет. Он, в отличие от Таисы, и раньше-то не питал особых надежд относительно судьбы Паулины, а потом разглядел эти костры… Она и тогда не поверила, он по глазам понял. Может потому, что речь шла о ее знакомой, или потому, что хотела видеть лучшее в людях. Гарик не стал ее разубеждать, времени не было, он просто приготовился к тому, что работать сейчас придется ему и Матвею.
Он видел, как та тетка бросилась к Таисе, как засуетились остальные Щегловы. Они были сосредоточены на девушке, да еще на двух метрах угрозы за ее спиной, представленных Матвеем. О том, что среди незваных гостей был и третий, в суете попросту забыли. Он ведь не высовывался, ничего не требовал, голос не повышал… Зачем о нем помнить?
Гарик же планировал оставаться ничем не примечательной фигурой и дальше. Для этого, как ни странно, не нужно маскироваться и таиться, достаточно двигаться спокойно, как будто у него есть полное право здесь находиться. На такое в ситуации повышенного стресса не обращают внимания, просто немногие об этом знают.
Он прошел к багажнику, порадовавшись, что для поездки взяли его автомобиль. Гарик достал оттуда канистру с бензином и неспешно, разве что не посвистывая на ходу, облил ею две на удивление дорогие, хотя и уже чудовищно грязные машины, брошенные возле забора Щегловых. После этого он вернул опустевшую канистру на место и приготовился ждать.
Как он и предполагал, после того как Матвей бесцеремонно отодвинул с дорожки Щеглову, семейство решило, что настал момент стратегического отступления. То ли тут были не все Щегловы, то ли они оказались слишком трусливы, чтобы вступить в схватку без гарантированной победы – Гарик о таком не раздумывал, да и плевать ему было. Он дождался, когда эта толпа, из-за спешки напоминающая неопрятный комок конечностей, приблизится к автомобилям. Вот тогда он с улыбкой стал у Щегловых на пути.
В иных обстоятельствах они, может, и почувствовали бы запах бензина издалека, но сейчас им мешал дым, расползающийся в воздухе.
Один Гарик их не испугал, они не сомневались, что справятся с ним. И делать это нужно было сейчас, когда остальные профайлеры остались в доме и ему никто не поможет. Так что насчет своей судьбы Гарик не заблуждался, однако не сомневался он и в том, что ему дадут последний шанс избежать драки.
К нему обратилась Галина Щеглова – но он уже вычислил, что руководит всем она. И к переговорам она была не склонна, ей хватило попытки в чем-то убедить его спутников.
– Пошел на…
– Не могу, – развел руками Гарик. – Мне нужно вас спасти.
Как он и ожидал, это заставило Щегловых, уже готовых броситься на него, замедлиться.
– Спасти? – нахмурилась Галина. – От чего?
Подводка получилась эффектная, но она пропала бы впустую, если бы не сработала зажигалка. Гарик над такими планами долго не раздумывал, он предпочитал все испытывать действием. Он подмигнул оторопевшим Щегловым, достал из кармана серебристую зажигалку, убедился, что из-под открытой крышки вырвался огонек, и бросил ее на машины.
Бензин загорелся мгновенно. Пламя рванулось не вверх, а в стороны, будто старалось накрыть собой все пролитое топливо, заявить свое право на него, не делиться уже ни с кем… Получилось красиво: на два автомобиля будто набросили огненное одеяло.
Но, как и ожидал Гарик, Щегловы оказались людьми, обделенными чувством прекрасного, и красивую картинку не оценили. Они испуганно рванулись прочь, подальше отсюда, попадали на землю, ожидая неминуемого, как им казалось, взрыва. Это дало Гарику не только возможность отойти, но и достаточно времени, чтобы вызвать полицию.
Естественно, за огненное шоу ему досталось, но к выговорам со стороны полиции Гарик подходил со спортивным интересом. Он даже приготовил несколько аргументов, доказывающих, что он провернул невинный фокус, категория шесть плюс, и ругать его не за что. К сожалению, ему попался опытный следователь, который такие трюки прекрасно знал. Гарика так ни о чем и не спросили.
На территорию двора он не вошел, в дом – тем более, и ни в одну из кастрюль он даже не собирался заглядывать. Порой
Естественно, после того, как на место прибыла полиция, уйти не позволили никому. Профайлеры отправились на допрос, присутствующие Щегловы – в камеру, оперативники – на отлов остальных Щегловых.
Постепенно судьба несчастной Паулины прояснилась окончательно. Похоже, модель считала, что Щегловы – это проблема, которую она создала, она же и решит. Они верили, что она задолжала им, когда «обвела вокруг пальца» их сына. Сам Михаил обиду не таил, но он, младший в семье, привык во всем слушать мать. Ему не нравилось то, как относились к Паулине, однако он рассудил: ничего по-настоящему ужасного не случится, ведь у девушки так много денег, такая шикарная жизнь… поделится!
А поскольку Щегловы воспринимали помощь Паулины как должное, они не собирались менять привычный образ жизни даже в большом городе. Гарик оказался прав: полученное легко не ценится, полученное бесплатно – тем более. Они были убеждены, что теперь их жизнь будет катиться по этой дороге очень долго, Паулина обязана их содержать и предоставлять квартиру, они же семья!
В это время сама Паулина медленно, но верно закипала. Ее иллюзии насчет самоназначенных родственников быстро развеялись, она поняла, что просить их о чем-то бесполезно. Когда она приезжала оплачивать очередной штраф, они сначала хотя бы пытались изобразить вину. Но потом им надоело, они лишь отмахивались от своей благодетельницы и винили кого угодно, только не себя.
Итог оказался закономерен: Щегловы полетели обратно в деревню. Ошибка Паулины заключалась не в том, что она их выгнала, а в том, что сделала это самостоятельно. Ей следовало рассказать о конфликте хоть кому-то, как минимум подругам, а в идеале – службе безопасности своей семьи. Но она не стала, пожалела, не захотела навлекать на Щегловых неприятности… Она уже знала, что они не слишком хорошие люди. Но ключевым словом оставалось все-таки «люди»!
Она и мысли не допускала, что они способны ей навредить. За что? Паулина сделала им столько добра, помогала им много лет!
Однако Щегловым ситуация виделась иначе. Они верили, что Паулина не помогает им, а просто выполняет свои непосредственные обязанности. Отказ от роли спонсора в их мире стал преступлением, за которое Паулина достойна самого жестокого наказания. Вот ведь эгоистка, решила все тратить на себя, когда тут целая семья почти голодает!
Мысль о том, что можно зарабатывать деньги и самим, почему-то давно уже не посещала Щегловых. Они придумали план, который не рассматривали как вариант даже профайлеры – слишком уж чудовищным он был. Но Галина Щеглова решила, что таким образом обеспечивает счастливое будущее своих детей и внуков, а ради такой цели можно пойти на все.
Они не планировали требовать деньги за жизнь Паулины – от нее или ее близких. Они изначально хотели ее убить, но не ради мести, а чтобы получить все. Ее прямой наследницей становилась дочь, и вот за право опекунства над ней Щегловы готовы были побороться. Им почему-то казалось, что, если в их распоряжении будет отец девочки, они обязательно победят. О том, что родители Паулины наймут команду адвокатов и оставят ребенка при себе, они даже не задумывались. Они вообще задумываться не любили.
Паулину на встречу выманил Михаил. Галина, зная о его сентиментальности, передала ему другую версию плана – ту, при которой Паулина остается в живых, но продолжает содержать Щегловых. Такая идея тоже казалась Михаилу сомнительной, и все же он согласился.
Когда же Паулина приехала на встречу, братья оглушили Михаила до того, как он успел сообразить, что к чему. Перепуганная Паулина попыталась бежать, добраться хотя бы до машины, где остались телефон и пульт вызова охраны. Но отпускать ее никто не собирался: она погибла на месте встречи, девушку безжалостно задушили. Полиции еще предстояло выяснить, кто именно это сделал: Щегловы, в лучших традициях всех уголовников, пытались перекинуть вину друг на друга.
Гарик искренне верил, что это не имеет значения, наказывать всех нужно одинаково… Ну, кроме детей, разумеется, им предстояло отправиться в приют. На первый взгляд страшная участь вполне могла оказаться лучше жизни в такой семье.
Что же до совершеннолетних Щегловых, их никто отпускать не собирался. Михаил, узнав, что Паулина мертва, уехал на малую родину и, как честный человек, попытался спиться. Когда его нашла полиция, он был в состоянии бревна и показания дал только на следующий день. Никакого сочувствия Гарик к нему не испытывал и считал, что снисхождения этот слизняк не достоин.
Самая страшная часть плана Галины Щегловой заключалась не в убийстве как таковом. Тут как раз не было ничего уникального, корысть – один из самых частых мотивов лишения жизни. Поистине извращенную фантазию глава семейства проявила, когда настало время избавиться от тела.
Она понимала: если труп найдут, убийц разоблачат, криминальный гений своей семьи, а вернее, отсутствие такового, она оценивала неожиданно здраво. Значит, им требовалось сделать так, чтобы Паулину никогда не нашли и в итоге признали пропавшей без вести. Это чуть отсрочило бы вступление ее дочери в право наследования, но уж лучше подождать годик, чем потом присесть на двадцать!
Машину Паулины со всеми вещами отогнали подальше от места встречи. Тело же доставили в тот самый дом, который девушка купила для своей семьи – и который Галина сочла «жалкой подачкой». Там уже был подготовлен холодильник и пара кастрюль.
– Что именно вы собирались сделать с останками? – едва сдерживая презрение, спросил у Щегловой следователь.
– Ничего… Ничего такого страшного! Мы их просто… Ну… вот так избавляли от запаха, от следов крови! Ну а потом мы бы ее похоронили, честно!
Однако бегающий взгляд быстрее всяких слов выдавал: Щеглова врала. В лучшем случае останкам предстояло отправиться на корм животным. В худшем из них еще и приготовили бы что-нибудь, а потом оставили у мусорных баков, там, где побираются бездомные.
И все. И исчезла бы Паулина. А Щегловы как ни в чем не бывало поборолись бы за ее дочь – ведь им же положено, нужно брать у жизни все, вон, в интернете теперь все время так пишут!
Ирония заключалась в том, что в ближайшее время вопрос с жильем у Щегловых действительно решится надолго, но вовсе не так, как они хотели. Только Паулину это вернуть не могло.
Гарик жалел погибшую девушку, но жалел отвлеченно – как любую жертву, не заслуживавшую такой участи. А вот Таиса вбила себе в голову, что могла бы сделать для Паулины больше, предугадать, спасти…
Зря она так, конечно. В какой-то момент ей придется усвоить, что она все-таки профайлер, а не ясновидящая. Дикий план Щегловых нельзя было предугадать, да и Паулина не воспринимала угрозу всерьез. Если бы на месте Таисы оказались Гарик или Матвей, они бы, вероятней всего, повели себя так же и объявили задание завершенным.
Но объяснять все это Таисе оказалось бесполезно, есть то, что нужно прожить и принять. Гарик позволил ей это, а сам вернулся к другому расследованию. Ему казалось, что он делает шаг обратно в болото, что он зависнет там, как раньше…
Но когда он приступил к делу Алексея Черкунова уже после ареста семьи Щегловых, все неожиданно стало на свои места.
Виталию Любченко потребовалось десять минут, чтобы определить: сегодня ему достался очень необычный клиент.
Новая работа по-прежнему его тяготила. В России он давно уже отказался от классической психотерапии, она прекратила вызывать у него хоть какой-то интерес лет десять назад. Но такое он мог позволить себе разве что в прошлой жизни, теперь деньги приобрели новое значение: их больше не было «сколько угодно», о них приходилось беспокоиться.
Поэтому он, преодолевая презрение, притворялся американцем и выслушивал всех этих узкоглазых куколок, похожих друг на друга, причем независимо от пола. Самые большие деньги ему готовы были платить захандрившие актеры, певички, которым кто-то там сунул руку под юбку, блогеры, специализирующиеся на поедании всякой ерунды перед камерой, и совсем уж непонятные персонажи, больше похожие на героев мультфильмов, чем на людей.
Их жалобы тоже были примерно одинаковыми: сами они считали, что глубоко несчастны, травмированы и, естественно, в депрессии. Виталий же видел, что это банальное, совершенно незрелое неумение справляться с жизненными трудностями.
Он реагировал на это нытье по-разному. В принципе, любому из своих клиентов он мог вправить мозги за один сеанс, но Любченко никогда не торопился. Если так легко и быстро отпускать богатых пациентов, ему придется заниматься этим до скончания времен! Так что он заставлял их возвращаться снова и снова, милостиво позволяя верить, что они действительно больны.
Некоторых он все-таки приводил в норму – ему нужно было укрепить свою репутацию. Многие из таких клиентов все равно возвращались к нему на профилактические сеансы, потому что слишком уж боялись брать ответственность за свою жизнь. И конечно, они приводили друзей – таких же богатых и с самодиагностированной депрессией.
Так что когда в кабинет заявился мальчик с кукольной мордашкой и пухлыми губками, Виталий не без оснований рассудил, что это очередной «сценический нытик», кумир тысяч малолетних ничтожеств, на которого давит груз популярности. Но все оказалось намного серьезней…
На Кван-Чо оказался наследником международной бизнес-империи. Да, не единственным, но все равно достаточно любимым родителями, чтобы с детства получать все, что душе угодно. Узнав об этом, Виталий насторожился: богатые, избалованные, ухоженные мажоры обычно уверены в себе, проблемы они топят в развлечениях, а не бегут за консультацией к психологу.
Да и Кван-Чо не бросился сразу вываливать обиды на свою мать. Он отводил взгляд, нервничал, перебирал темы, которые казались ему безопасными. Виталий не торопил его, хотя заинтересовался психолог сразу. Любченко использовал начало разговора, чтобы быстро изучить соцсети клиента.
Никакой ошибки предварительного суждения не было, Кван-Чо действительно жил роскошной жизнью. Похоже, его родители были из тех, кто верит, что деточке дозволено гарцевать годков до тридцати, а потом деточка как-нибудь сама собой образумится и продолжит семейное дело.
Кван-Чо ничего продолжать не собирался, дни он проводил на яхтах с полуголыми девицами, ночи – в густо задымленных клубах. Он не притворялся счастливым, он и был счастлив, но только пока его окружали другие люди. Когда же он оставался наедине с собой или, вот как сейчас, с психологом, его что-то угнетало. Что-то достаточно серьезное, чтобы пробиться через броню его безусловной любви к себе.
– Что вы сделали? – спросил Виталий, бесцеремонно прерывая поток болтовни Кван-Чо.
Клиент такого не ожидал. Он привык к тому, что перед ним заискивают все, кроме его родни, окружающие ловят каждое его слово… Ловят, а не перебивают пополам! Золотой мальчик с таким почти не сталкивался, не знал, как реагировать, и просто застыл.
– Что? – наконец моргнул Кван-Чо.
– Вы меня слышали.
– Зато вы меня – явно нет! Я ничего не сделал, я о депрессии поговорить пришел!
Тут Любченко невольно отметил, что английский язык все-таки склоняет к вежливости. В его грамматике просто нет четкой разницы между «ты» и «вы» – ко всем идет обращение на «вы». Если бы Кван-Чо говорил по-русски, он бы уже наверняка начал хамить.
Богатый наследник злился, это чувствовалось, но он не уходил, так что в своей правоте Виталий уже не сомневался.
– Нет у вас никакой депрессии, – возразил Любченко, спокойно выдерживая взгляд малолетки. Он знал, что Кван-Чо двадцать девять лет, но выглядел кореец от силы на восемнадцать. – Вы из тех, кто считает, что вам дозволено все. И если даже при такой системе ценностей в вас зародилось чувство вины, вы сотворили нечто воистину ужасное… Или не просто сотворили? Или творите до сих пор?
Кван-Чо не ответил, но это оказалось и не нужно. Он был способен заставить себя промолчать – не больше. Он совершенно не умел скрывать ложь, она читалась по взгляду, по выражению лица.
Виталий не нуждался в словах, его вполне устраивал этот странный односторонний диалог.
– Не думаю, что вы способны сочувствовать своим жертвам – а у вас наверняка есть жертвы, от всего остального вы откупились бы. На них вам плевать, а вот на себя – нет. То, что вы делаете, откровенно противозаконно. Вы пришли сюда, чтобы узнать: как себя вести, чтобы не попасться. Чего от вас теперь ожидают? Как с вами будут работать следователи, когда вас арестуют? Заметьте, господин На, я говорю «когда», а не «если». При вашем нынешнем уровне нервозности поимка становится просто вопросом времени.
Тут Кван-Чо все-таки не выдержал, взвился на ноги. Если бы он сидел на обычном стуле, тот, конечно же, с грохотом рухнул бы на пол. Однако тяжелые кресла в кабинете психолога были рассчитаны на любителей попрыгать.
Виталий же остался на месте. То, что побагровевший Кван-Чо теперь нависал над ним, не имело для психолога никакого значения. Они оба знали, кто на самом деле сильнее.
– Да как вы смеете?! – процедил сквозь сжатые зубы Кван-Чо. – Решили попрощаться с лицензией?
– Вы уверены, что хотите прервать наш сеанс раньше срока?
– Да я не только сеанс прерву, я сделаю так, что эту конуру закроют!
– Не сделаете, и вы вернетесь сюда, – усмехнулся Любченко. – Потому что самостоятельно вы уже не справились, иначе не пришли бы. А я единственный, кто не вызовет полицию.
– Я ничего не сделал!
Он все-таки не выдержал, удрал. Виталий даже не пытался его задержать, он в своих словах не сомневался. Сейчас Кван-Чо все равно не способен говорить нормально, он близок к истерике. Но рано или поздно малолетка успокоится, все переосмыслит и поймет, что это действительно его единственный шанс сохранить свободу.
Виталий мысленно прикинул, сколько времени понадобится, чтобы выбежать из здания. Он неспешно подошел к большому окну кабинета, ему было любопытно, в каком настроении будет Кван-Чо, как поведет себя, как это отразится на его манере вести машину.
Однако обнаружил он неожиданно кое-что другое… То, что заставило опытного психолога, секунду назад спокойного, замереть от того самого страха, который он только что внушил своему клиенту.
На другой стороне дороги стоял человек. Он не делал ничего особенного, просто укрывался в тени деревьев от неожиданно жаркого осеннего солнца. Он даже не казался опасным, скорее, наоборот, он выглядел слабым… Кажется, он пришел с тростью? Ветви деревьев мешали рассмотреть.
Но все это было не важно. Этот человек не мог оказаться здесь… В этой стране, в этом городе, прямо возле кабинета. Виталий все для этого сделал!
У такой ситуации не могло быть благоприятного исхода. Если человек действительно здесь, это плохо. Значит, Виталий, заметая след, где-то допустил ошибку, его маскировка не так совершенна, как он надеялся.
Парадокс в том, что, если человека нет, это тоже плохо. Потому что галлюцинации такого уровня – всегда тревожный симптом, указывающий на большую беду.
Виталию нужно было знать наверняка, поэтому на месте он не остался. Он бежал из своего кабинета так же быстро, как недавно сделал это Кван-Чо. Секретарь лишь проводила его изумленным взглядом, но сказать ничего не успела.
Он был в отличной форме, он двигался быстро, он должен был успеть, даже если тот человек перехватил его взгляд! Если он увидит хотя бы отступающую фигуру вдалеке, станет ясно, как быть дальше…
Увы, не сложилось. Когда Виталий выбежал из здания, на улице уже никого не было.
Матвей терпеть не мог проводить сеансы психотерапии. Умел, но не любил, причем настолько сильно, что однажды даже сказал об этом напрямую Форсову.
Форсов, конечно же, не был впечатлен такими откровениями.
– Любить ты можешь пирожки с картошкой, а не любить – тех оленей, которые объезжают пробку по обочине, – заявил тогда наставник. – Сеансы ты проводить обязан, предварительно засунув свое недовольство туда, где ему найдется место. Потому что если ты не способен делать то, что тебе не нравится, тебе лучше поискать другую работу, для людей с тонкой душевной организацией.
Вера, случайно перехватившая тогда часть разговора, упрекнула мужа за то, что он не в меру строг. Это ведь произошло давно, еще в тот период, когда Матвей считался стажером и не слишком твердо стоял на ногах. Однако сам Матвей был не в обиде, он предпочитал, чтобы с ним говорили честно, а не мягко.
Поэтому все, что надо, он знал и умел. Впрочем, когда Форсов заявил ему, что нужно провести супервизию Таисы, ничего похожего на радость или даже готовность сделать это Матвей не почувствовал.
Они разговаривали по телефону, поэтому бросить на наставника гневный взгляд не получилось. Пришлось сосредоточить все свое недовольство на холодном тоне.
– Зачем?
– Ей это необходимо, – ответил Форсов, проигнорировав идеально выверенный холодный тон. – Как будто ты не заметил!
Да все он заметил… Матвей ведь был с ней в том доме, помнил, как она сорвалась. И это даже при том, что он не позволил ей взглянуть на останки! Таиса все равно понимала, какая страшная участь постигла молодую женщину, с которой она общалась и которую, как ей казалось, могла спасти.
Матвей надеялся, что она справится со всем сама, хотя уже тогда заподозрил, насколько все серьезно. И вот теперь его опасения подтвердил звонок Форсова.
Пришлось доставать из недр рукава последний туз:
– Если она настолько сентиментальна, ей не место в профайлинге!
– А тебе? – тут же поинтересовался Форсов. – Тебе место, если ты не в состоянии провести стандартную супервизию? То, что происходит с Таисой, – вполне нормально. Мы с тобой не раз обсуждали, что при всех навыках и опыте профайлер все равно остается человеком. Хороший профайлер! Потому что если ты в абсолютно любой ситуации не чувствуешь вообще ничего, в супервизии нуждаешься как раз ты.
– Она ведь наверняка обратилась к вам, не ко мне…
– Да. Но каковы шансы, что она пошла бы к тебе? Во-первых, ты сам все сделал для того, чтобы это не случилось. Ты мне порой напоминаешь ребенка, который ревностно оберегает песочницу во дворе, решив, что она только тебе и принадлежит. Во-вторых, при всем твоем высокомерии, Таиса все равно воспринимает тебя как коллегу, она соблюдает установившуюся в нашем общении иерархию. Я удовлетворил твое буйное любопытство?
– Да, – вздохнул Матвей. Крыть было нечем.
– Вот и славно. Таиса вовремя перехватила тревожные симптомы, так что все очень легко исправить. Одного-двух сеансов должно хватить. И, Матвей, будь добр, действуй профессионально.
– Я все сделаю.
Тут Матвей не врал. Он не хотел в это ввязываться, однако признавал: если уж проводить сеанс, то так, как надо, иначе можно лишь навредить. В такие моменты необходимо отбросить любую симпатию и антипатию к собеседнику, сосредоточиться только на решении проблемы. Это он как раз умел.
Он понятия не имел, как Таиса отнеслась к подобному назначению, новость ей сообщил Форсов. Она предпочла не говорить об этом… Она вообще была менее разговорчивой, чем обычно. Что она, что Гарик сияли миру улыбками, как фарами!
Но не теперь. Она пришла в назначенное время, однако, кажется, она не до конца понимала, где находится. Таиса была погружена в собственные размышления, обычные действия, вроде смены обуви или снятия верхней одежды, она выполняла автоматически, она бы их даже не вспомнила – хотя потеря невелика, такие воспоминания ей не особо нужны.
Матвей принял ее в доме Форсовых. Его собственный коттедж для полноценных доверительных сеансов не подходил, а вот кабинет наставника – вполне. Матвей уверенно занял одно из кресел, его собеседница – другое. В комнате еще была кушетка, но ее Таиса проигнорировала.
– Тот случай все еще не отпускает тебя? – спросил Матвей.
Когда дошло до дела, от привычного равнодушного тона он отказался. Сейчас он говорил без дурацкого дружелюбия, которое было бы неуместно, но и без холода. Он давал понять, что ответ действительно имеет для него значение, и этого было достаточно.
– Не только не отпускает, все становится еще хуже, – криво усмехнулась Таиса, по-прежнему не глядя на него. – Я понимаю, что история закончена и ничего изменить нельзя. Но я собираю данные, как будто все еще продолжается…
– Например?
– Какой была Паулина. Кем были Щегловы. Ничего хорошего это не несет, на суд не повлияет, но… Я постоянно прокручиваю в голове все, что могла сделать и не сделала. Я же общалась с ней тогда!
– Ты и сама знаешь, что ошибки не было, – покачал головой Матвей. – Единственный способ, которым ты могла предотвратить трагедию, – заглянуть в будущее. Есть у тебя такая способность?
– Я знала, что с ней что-то не так!
– Да, это ты заметила. Но сама Паулина не испытывала ни малейшего страха за свою жизнь и здоровье, ей просто было неприятно из-за всей этой юридической борьбы со Щегловыми. Она транслировала слабую тревогу – и ты считала слабую тревогу. Еще раз, ты не гадалка и не ясновидящая. Ты профайлер, психолог, ты можешь разобраться в том, что чувствуют люди вокруг тебя, и не более.
Таиса судорожно кивнула, но вряд ли по-настоящему приняла его слова. Слезы все-таки сорвались с ее глаз, это Матвей заметил. Но бросаться к ней с носовым платком и утешениями не стал, он прекрасно знал: плакать иногда нужно, нужно выпускать то, чему ни в коем случае нельзя накапливаться внутри.
– Она ведь была хорошим человеком… – тихо произнесла Таиса. – Я общалась с ней, потом читала о ней… Никакого высокомерия, никакой уверенности в том, что мир ей что-то должен! Наоборот, иногда она как будто стеснялась своего богатства… Она участвовала в нескольких благотворительных проектах, организовывала их… Она жила на деньги, которые ей поступали из фонда родителей, а все, что зарабатывала сама, отдавала людям, ты понимаешь?!
– Понимаю. Такие люди редко, но встречаются.
– Вот! А кто такие Щегловы? Они же паразиты! Они присосались к ней, пили ее кровь, как будто так и надо! Когда она наконец решилась избавиться от них, они искренне разозлились! Они убили ее, над телом надругались… Вот почему так? Почему у них так легко это получилось? Они же тупые и бесполезные, а она столько сделала, столько еще могла бы сделать… А дочери ее каково? Сейчас от нее все скрывают, но рано или поздно она узнает правду! Может даже обвинить себя в смерти матери… Как такое вообще принять?
– Как элемент жизни. Было бы здорово жить в мире, где с хорошими происходит только хорошее, а с плохими – только плохое, правда?
– Да уж не помешало бы!
– Но ведь Паулина была плохой и заслужила то, что с ней произошло.
Вот теперь Таиса на него посмотрела – как он и ожидал. Причем посмотрела так, будто Матвей только что достал из кармана рыдающего младенца, протер об рукав и откусил голову.
Может, Форсов здесь действовал бы мягче, не стал бы использовать шок как рабочий инструмент… А может, стал бы, он никогда не отличался сентиментальностью. Матвей не знал наверняка, да и не интересовался, работать он предпочитал собственными методами.
Ему нужно было вывести Таису из замкнутого круга самобичевания, и он этого добился. Теперь она злилась не на себя, а на него.
– Ты совсем охренел? – наконец выдохнула она.
– Фрагментарно. Что такое хорошо? Сохранять свою жизнь – это хорошо?
– Матвей, у меня нет настроения для этих игр!
– А это не игра, это сеанс, – невозмутимо напомнил Матвей. – Форсова ты бы тоже подальше послала?
– Нет, но…
– Просто отвечай на мои вопросы. Сохранять свою жизнь – это хорошо?
– Ну… да, – буркнула Таиса.
– Обеспечить сытую, спокойную жизнь своим близким – это хорошо?
– Да. Я уже вижу грандиозность подвоха.
– Это не подвох. Это разница мировоззрения: я показываю тебе, как оценивают ту же ситуацию паразиты. Для Щегловых Паулина не была хорошим человеком. Их не умиляла ее благотворительность, им было плевать, что она помогает каким-то там неведомым детям и старикам. Они лишь видели, что она тратит огромные суммы денег на кого угодно, но не на них.
– Да с чего она должна была тратить на них? – не выдержала Таиса. – Из-за того, что имела неосторожность спать с их сыном?
– Она получила от него дочь. Еще раз: мы обсуждаем не мою точку зрения, а мышление Щегловых. Она что-то получила – значит, она должна. Долг измеряется тем, что ей принадлежит.
– И когда же долг за вот это… донорство будет уплачен?
– Никогда, – пояснил Матвей. – Дочь ведь по-прежнему с ней, так? Дочь – ее радость и смысл жизни.
– Значит, она должна платить Щегловым за радость и смысл жизни, – прошептала Таиса.
– Начинаешь понимать.
– Это же чудовищно!
– С нашей точки зрения, которая Щегловых тоже не волнует. Они были уверены, что имеют право на деньги и квартиру. Когда Паулина вполне справедливо вышвырнула их вон, она в их мире совершила жестокое преступление. В мире Паулины же все шло правильно, и она не считала себя достойной наказания. Поэтому ты не смогла помочь ей – и никто бы не смог. У тебя не было никаких данных о мире семьи Щегловых, а без этого нельзя прогнозировать их действия. Им самим этот план казался не только допустимым, но и гениальным, они сильно удивились, когда их поймали.
– Это просто делает мир страшнее…
– А мир никогда не был простым или безопасным. Мы не можем отменить существование убийц, насильников, воров, извращенцев… Но мы можем изучить их, чтобы предотвращать преступления, когда это возможно. А для этого необходимо позволять себе ошибки… и прощать себя за ошибки.
Таиса бросила на него быстрый взгляд, и ее глаза в этот момент показались непривычно темными.
– Но разве ты себя простил?
В груди неприятно кольнуло – так бывает, когда случайно заденешь рану, только-только начавшую заживать. Однако Матвей быстро подавил это чувство, ему было не впервой.
– Я делаю свою работу, – напомнил он. – И что бы я ни испытывал, это не останавливает меня. Ты не смогла спасти Паулину. Я тоже много кого за свою карьеру не спас. Но я знаю, что у меня есть шанс спасти других, это дает мне силы двигаться дальше.
На этот раз Таиса ничего не ответила, но Матвей прекрасно видел: она услышала все, что надо. Она больше не плакала, взгляд стал задумчивым, однако не обращенным в себя. Она и правда готова была простить себя за то, в чем не была виновата – это иногда намного сложнее, чем откреститься от истинной вины.
Похоже, Форсов оказался прав на ее счет, она была куда крепче, чем считал Матвей. Что же до нынешнего срыва… Плохо, но не критично. Если уж позволить себе абсолютную честность, Матвей и сам в первые годы работы частенько заглядывал на супервизию.
Он был убежден, что их встреча завершена, только и осталось, что проводить Таису и запереть дом Форсовых. Однако едва они оба встали с кресел, как в прихожей послышался топот. И это были не крадущиеся шаги того, кто тайно пробрался на чужую территорию. Это было демонстративно громкое топанье человека, который желает предупредить о своем присутствии – но не желает для этого задерживаться у двери, которую Матвей, вообще-то, запер, это он помнил наверняка.
Вскрытая за пару минут дверь и этот показательный топот не оставляли сомнений в том, кто явился в дом Форсовых. Так что, когда дверь кабинета распахнулась и на пороге возник Гарик, Матвей даже не удивился.
– Так и знал, что вы, детки, в родительской спальне милуетесь, – просиял он.
Матвей ничего не ответил, просто смерил Гарика равнодушным взглядом – он прекрасно знал, что это раздражает второго ученика Форсова больше любых упреков и оскорблений. Таиса тоже не смутилась, она явно пришла в себя. Она даже заинтересовалась:
– Откуда знал? Мы не то чтобы часто встречаемся!
– А у меня давно уже следящие программы на ваших смартфонах установлены, – как ни в чем не бывало пояснил Гарик.
– Ты это, в себе вообще?! – возмутилась Таиса.
– Во мне скучно, я в астрале. Ну а чего ты хотела, если кого-нибудь из нас периодически пытаются похитить?
– Меня похитили без смартфона! Тебя тоже.
– Но хоть узнали бы, где трупик искать, если что.
– Придурок ты все-таки временами, – вздохнула Таиса.
– Скорее, временами он не придурок, – заметил Матвей, прежде чем повернуться к Гарику: – Чего ты хочешь? А ты бы не пришел сюда, если бы ничего не хотел.
– На роль понятых вас хочу.
– Зачем?
– Я тут допускаю, что сегодня убью одного чувака, – все так же беззаботно сообщил Гарик. – И мне нужно, чтобы вы подтвердили: я ни в чем не виноват!
Говорить, кого он собирается убить и почему, Гарик наотрез отказался. Он шутил, поигрывал бровями, припоминал старые анекдоты, однако ни в чем не признавался. И все же было в его взгляде нечто такое, что убеждало Таису: его слова не так уж далеки от истины. Вряд ли он действительно планирует кого-то убить своими руками, но вполне допускает, что встреча пройдет далеко не мирно.
Лишь когда они свернули с большого шоссе на дорогу, ведущую то ли к ферме, то ли к какому-то сельскому отелю, он потрудился объяснить, каким делом занимался все это время. От этого стало жутко… страшно даже. Не только от того, о чем говорил Гарик, просто его слова накладывались на свежие воспоминания о гибели Паулины, и Таисе пока сложно было такое контролировать.
Матвей же… привычно был Матвеем. Это в кабинете Форсова он как будто изменился. Нет, милым, добрым и готовым всех поддерживать он не стал, он просто выглядел более человечным, что ли. Но стоило им троим оказаться в машине, и он снова перешел к состоянию «безупречный инструмент для поиска преступников».
Едва Гарик закончил рассказ, как Матвей объявил:
– Тела по-прежнему на его территории. Судя по показаниям свидетеля, Черкунов – собственник. Он хотел обладать любовницей при жизни, он не отпустил бы ее после смерти. Даже прибытие полиции заставило бы его подготовиться к обыску, но не отказаться от своих трофеев, назовем это так.
– Вообще-то, свидетель сказал, что Черкунов попросил его помочь избавиться от тела, – напомнила Таиса.
– Да, потому что хранить тело в доме Черкунов не стал бы. Но он не зря не позволил свидетелю увидеть, что именно случилось с останками. Их сохранение – одна из форм удовольствия, возможность превзойти полицию – вторая. Поэтому во время обыска он не скрывал, что рад, раз это заметил даже Гарик.
– «Даже Гарик»? – уставился на него второй ученик Форсова. – Серьезно? С каких пор я – эталонное днище?
Таиса на месте Матвея уже смутилась бы. Но Матвей на своем месте и глазом не моргнул:
– Ты бываешь небрежен.
– Да? Ну и как же он провернул этот трюк с обманом полиции? Если я небрежен, а ты у нас эталон, должен бы понять!
– Ты опускаешься до детских дразнилок. Я не говорю, что все понял. Возможно, он на время обыска перенес тела.
– Ага, десять раз! Там не было указаний на свежие раскопки, собаки вполне могли взять след при недавнем перемещении. Да и потом, от свидетеля мы знаем, что он, мягко говоря, не оставлял тела целыми. Вопрос: зачем? И сколько ему бы пришлось бегать туда-сюда с этим конструктором?
– Побольше уважения нельзя? – поморщилась Таиса.
– Мое уважение выражается в том, что этих людей наконец достойно похоронят… Ну, то, что от них осталось. Подсказка: я понял, какой трюк провернул Черкунов, как раз после твоего дела.
– Ты думаешь, он их съел?! – ужаснулась Таиса.
– Он бы столько не съел, – возразил Матвей.
– Как же вы узко мыслите, – покачал головой Гарик. – Ладно, ждите демонстрации!
Пока они добирались до дома, Таиса пыталась вычислить, что именно мог проделать Черкунов. Скормить своих жертв животным? Но это долго, сложно и требует специфических животных – причем в большом количестве. Свиней или собак, десятки! И все равно остались бы следы, остался бы запах, который уловили бы служебные псы.
Но никаких животных возле дома не было, и уже это делало теорию несостоятельной. Отчаявшись хоть что-то понять, Таиса решила пока посидеть в зрительном ряду и посмотреть, что же будет дальше.
На этот раз Алексей Черкунов к визиту посторонних не готовился. Вечер только-только начался, еще даже не стемнело, и это при ранних октябрьских закатах, а в его доме уже вовсю гремела музыка. На парковке стояли элитные автомобили, из открытых окон слышался пьяный хохот, в основном женский, но звучали порой и мужские голоса. А еще из дома вырывался бело-сизый дым, который никого не беспокоил и точно не был признаком пожара.
Таиса ожидала, что их прибытие никто не заметит, но она явно недооценила Черкунова. Они едва подошли к дому, когда он выскочил на крыльцо. Судя по раскрасневшемуся лицу и мутному взгляду, Алексей не был трезв, но не был и настолько пьян, чтобы не понимать, что происходит.
Его уверенная ярость намекала, что сначала он принял их за случайных прохожих, свернувших не туда. Такое отношение уже настораживало, однако было вполне типично для человека вроде Черкунова. Потом его взгляд остановился на Гарике, и Алексей замедлился, насторожился. Похоже, алкогольные возлияния были для этого типа не в новинку, он даже после них соображал неплохо.
– Ты лично присутствовал на обыске? – догадалась Таиса.
– Естественно! Во-первых, я надеялся посмотреть, как его будут упаковывать в полицейскую машину после обнаружения тел, предварительно нанизав на палку.
– Никто так не делает.
– А жаль, – вздохнул Гарик. – Во-вторых, в полиции работают преимущественно зануды, из которых информацию так просто не вытянешь.
– Он знает, кто ты такой? – уточнил Матвей.
– Сейчас узнает!
На прохожих, вероятнее всего, Черкунов кинулся бы сразу. Он находился на своей территории, знал, что гости, куда более пьяные, чем он сам, и уже высунувшиеся изо всех окон, его поддержат. Но пока он верил, что Гарик из полиции, он действовал с определенной осторожностью. Хотя Таиса не сомневалась: осторожность эта долго не продержится.
Черкунов начал спускаться к ним, но остановился на предпоследней ступеньке, только так у него была возможность смотреть и на Гарика, и на Матвея свысока.
– Что надо? – спросил хозяин дома.
– Так это, рассказать пришли, что ты убийца, – обезоруживающе улыбнулся Гарик. – А то ж ты скромняга, сам гостям не признаешься!
Возможно, Алексей по-прежнему считал его полицейским, но на выбор слов это никак не повлияло. Хозяин дома послал Гарика подальше так замысловато, что даже Таиса, которой доводилось слышать всякое, была заинтригована.
Девицы, наблюдавшие из дома, захихикали, хотя по пустым взглядам было видно: они бы и сами не сумели объяснить, над чем смеются. Мужчины наблюдали без смеха, но расслабленно, они явно не собирались вмешиваться, уверенные, что у Алексея все под контролем.
Да Алексей и сам был в этом уверен, пока Гарик не двинулся вперед. Причем двинулся он быстро, и до того, как пьяный Черкунов успел сообразить, что происходит, Гарик подхватил хозяина дома чуть ли не за шкирку, стащил с лестницы и швырнул в воду. Может, в иных обстоятельствах у него не получилось бы проделать это так ловко, Черкунов явно тренировался и был не в худшей форме. Но хозяин дома сам себе оказал медвежью услугу: на лестнице куда сложнее удержать равновесие. Так что Алексей и глазом моргнуть не успел, как оказался в холодной мутной воде.
Это не было большой проблемой. Да, октябрь – это вам не лето, плескаться в озере не слишком приятно. Но и холод пока стоял не самый сильный, а озеро, как и рассказывал Гарик, было мелким, там не утонул бы даже человек, не умеющий плавать.
Алексей обо всем этом знал – не мог не знать, ведь эта лужа, гордо именовавшаяся озером, принадлежала ему! Да и на ноги он поднялся быстро, Гарик отшвырнул его не так уж далеко от берега. И все равно Черкунов взвыл так, будто его окунули в кислоту.
– Выпусти меня отсюда!
Он бросился вперед, надеясь прорваться на сушу. Но Гарик явно ожидал чего-то подобного, он перехватил Черкунова в движении и толкнул еще дальше. Вдобавок ко всему Алексей поскользнулся на илистом дне, он снова оказался в воде с головой и снова истерично, на грани паники поспешил подняться. Сообразив, что Гарик его так просто не выпустит, он замер на месте. В воду он был погружен всего до середины бедра, утонуть или даже замерзнуть точно не рисковал, но он все равно колотился так, как дрожат только от абсолютного, животного ужаса.
Впрочем, не похоже, что он боялся воды как таковой. Скорее, того, что скрывалось в воде: он постоянно оглядывался по сторонам, хотя рядом с ним никого не было. Да и кто может водиться в таком мелком пресном озере?
– Пусти! – взмолился Черкунов. – Чего ты хочешь? Денег хочешь? Дам, сколько скажешь, только отпусти меня!
Если бы Гарик просто устроил драку, Черкунову уже помогли бы друзья. Однако происходящее сейчас было настолько странным, что даже они не спешили вмешиваться, они смотрели на хозяина дома с нескрываемым удивлением и перешептывались о чем-то.
Черкунов же, совершенно о них позабывший, то метался у берега, то замирал, как испуганный зверь.
– Нет, деньги мне не нужны, – покачал головой Гарик. – Я борец не за деньги, а за справедливость. Сознавайся давай.
– Мне не в чем сознаваться!
– Да? Тогда оставим все на высший суд. Знаешь, как ведьм судили? Привязывали к ним камень и бросали в озеро. Если утонула, значит, не ведьма, но хоть честной женщиной умерла. С тобой будет примерно такая же история: тоже умрешь честной женщиной. Причем, если совсем уж удачно грызанут, буквально.
Последнее предупреждение заставило Черкунова подпрыгнуть на месте, он будто надеялся взлететь к окрашенному закатом небу. Но озеро, естественно, тут же затянуло его обратно.
– Даже представлять не хочу, как ты их своими попрыгушками выбесил, – заметил Гарик. – Хана тебе, в общем.
– Ты знаешь, что я могу погибнуть, и все равно допустишь это?!
– Ага. Потому что мне твое признание по-настоящему не нужно, я знаю, что ты урод, убивший толпу ни в чем не повинных людей.
– Я ни в чем не виноват! Полиция приписывает мне вину моего отца, и…
– Мне это можешь не втирать, – прервал его Гарик. – Еще раз: я знаю, что ты виноват. Не предполагаю, а уверен на сто процентов. Мне тебя не жалко. Но вот тут стоит Таиса, которая добросердечна от природы, она попросила быть к тебе снисходительней.
Таиса, которая ничего не знала ни о своей просьбе, ни о предполагаемом добросердечии, от возмущения поперхнулась воздухом. Она собиралась высказать Гарику все, что о нем думает, но в этот момент ее плеча осторожно коснулся Матвей, явно призывавший ее молчать.
– Так что я последний раз проявляю к тебе доброту, – продолжил Гарик. – Ты сознаешься, чтобы выжить, а не чтобы меня впечатлить. Тогда спокойненько пойдешь себе в тюрьму, иначе пойдешь на корм.
Алексею, видимо, не нравился ни один из вариантов, и он наконец вспомнил, что у него есть союзники. Он повернулся к дому и истерично крикнул:
– Да помогите же мне, кретины!
За это время желающих выступить за друга горой заметно поубавилось. Даже нетрезвые гости сообразили: происходит нечто необъяснимое. Они предусмотрительно скрылись в доме, чтобы потом сделать вид, будто ничего не слышали.
Однако нашлись и те, кто решил все-таки поддержать Черкунова. Они двинулись вниз по ступенькам, но на пути у них стал Матвей, продемонстрировавший им открытое удостоверение.
– Полиция, – заявил он. – Оставайтесь на месте, или будете признаны соучастниками.
Таиса почти не сомневалась: никакого полицейского удостоверения у него нет, он показал им или фальшивку, или другой документ. Но сделал он это быстро и уверенно, да и сумерки сгущались, так что предупреждения оказалось достаточно, потенциальные спасители замерли на ступеньках.
– Понял? – злорадно поинтересовался Гарик. – Сейчас тебя рыбка съест, еще и куда не надо сядешь. Говори давай! О, смотри, плывет!
В воде по-прежнему ничего не было, но Алексей этого так и не понял.
– Я! – крикнул он. – Я их убил!
– Кого?
– Ирку… Алину, Надю… Да не помню я всех этих шлюх! Антона Митровцева… Я не помню, не помню всех!
– Сколько их было?
– Много! Тебе не хватит? Выпусти меня!
– У тебя явно красноречия тогда поубавится, – покачал головой Гарик. – Зачем ты убил их?
– По-разному! Были конкуренты, был один, который пытался убить меня…
– Это не все.
– И мне нравилось! Мне просто нравилось, когда эти суки хрипели… Они хотели от меня уйти! Они это заслужили, а я – нет, выпусти меня отсюда, ублюдок!
Гарик с ответом не спешил, он бросил быстрый взгляд на Матвея:
– Записал?
Тот лишь кивнул, демонстрируя работающий в режиме съемки смартфон. Таиса подозревала, что признания, полученные таким образом, можно оспорить в суде, но решила не лезть со своим мнением. Если Матвей эту идею поддерживает, ей-то зачем дергаться?
Гарик заставил Черкунова вспомнить и назвать по имени еще нескольких жертв – то ли в воспитательных целях, то ли чтобы получить побольше материалов для будущего суда. Лишь после этого он демонстративно отошел в сторону.
Черкунов вырвался из воды ракетой, споткнулся уже на берегу, упал и все равно, рыдая, пополз вперед, стараясь оказаться как можно дальше от озера. Убежать он не пытался, знал, что никто не позволит.
Пользуясь паузой, во время которой Матвей вызывал полицию, Таиса подошла к Гарику и спросила:
– Слушай… так что там такого в воде, что он так посыпался?
Гарик выдал ей одну из своих фирменных улыбок:
– Я вообще без понятия, если честно! Просто заподозрил неладное, решил сыграть на этом и, как видишь, угадал!
Гарик действительно не знал, что именно Черкунов поселил в озере. Да и выяснять не собирался, его не слишком интересовали такие подробности. Изначально он вообще махнул на озеро рукой, его ведь тоже не обошли вниманием полицейские!
Но что, по сути, сделали их эксперты? Побродили по воде, на удачу проверяя дно баграми. Живые существа от такого удрали бы подальше, ну а мертвые тела уже были уничтожены. Водолазы же не собирались туда погружаться, вполне справедливо считая озеро слишком мелким. Что еще оставалось? Поползать у берега, опустив голову в воду? Не самый распространенный метод полицейской работы.
Тут Черкунов их провел, это нужно признать. Или почти провел. Озеро отлично подходило для устранения тел: сдерживало запах, казалось непригодным для такого чудовищного тайника. Да что скрывать, сам Гарик упустил этот вариант! А потом случилась история со Щегловыми и убитой ими Паулиной. Любой опыт бесценен, любой учит и порой заставляет мыслить по-новому.
Естественно, Гарик до последнего не был уверен, что не ошибся. Кто-то более предусмотрительный на его месте провел бы тщательную проверку: купил бы камеру для подводной съемки, пробрался бы к озеру ночью… Но Гарик не хотел тратить столько времени на какого-то упыря.
Он рассудил просто: если теория насчет твари в озере верна, Черкунов долго не выдержит, убийцы женщин чаще всего оказываются трусами. А если существа нет, дело закончится дракой и извиняться не придется. Правда, пришлось рискнуть Таисой, на ее присутствие Гарик изначально не рассчитывал… Но она не раз доказывала, что способна о себе позаботиться, и он решил просто довериться ей.
Однако устраивать массовое побоище с участием толпы неадекватов не пришлось: тварь в озере все-таки была. Рыдающего Черкунова увезли в полицию, а Гарик специально задержался возле воды до приезда ветеринарной службы, чтобы выяснить, что же скрывается под поверхностью.
Правда, когда первое существо все-таки поймали и вынесли на берег, даже Гарик оказался искренне впечатлен. Да и не он один…
– Ой, мамочки! – пискнула Таиса.
– Никогда такого не видел, – признал специалист по отлову.
И только Матвей, конечно же, повел себя не как нормальный человек, а как двухметровая энциклопедия:
– Миссисипский панцирник. Никогда бы не предположил.
– Ладно не предположил бы, откуда ты такие слова знаешь? – поразился Гарик. – Мисси… что, блин?
– Он также известен как аллигаторовая щука. Теперь стало понятней?
– Теперь стало хотя бы образней!
Второе название и правда отлично подходило выловленной из озера тварюке. Она действительно выглядела так, будто аллигатор догнал щуку и дело дошло до противоестественной связи. Рыба вымахала в длину больше семидесяти сантиметров, и всеведущий интернет подсказывал, что это далеко не предел. Тело у нее было гибкое и плоское, как у щуки, но впечатляло не оно, а вытянутая пасть, полная массивных клыков, такая подошла бы крокодилу куда больше, чем рыбе. Что ж, теперь понятно, почему так суетился Черкунов… Он определенно подошел к делу творчески, просто не ожидал, что однажды сам окажется среди своих питомцев. Но все садисты обычно верят, что они неуязвимы, до тех пор, пока кто-нибудь не докажет им обратное.
Наблюдать за дальнейшим отловом рыб-людоедов Гарик не собирался, его любопытство было удовлетворено. В следующий раз он вернулся к этой истории, когда полиция вытянула из Черкунова полное признание.
Он настаивал на том, что первую жертву убил случайно, и Гарик был склонен этому верить. Алексей с детства слышал о том, что случилось с его отцом, ему действительно не хотелось становиться убийцей. Но и вести честную жизнь он не стремился, его всегда окружала специфическая публика. Однажды он поссорился со своей любовницей – он даже не знал ее имени, подобрал накануне в баре. Он действовал слишком жестоко. Она начала вопить на него. Черкунов, считавший, что ему должны подчиняться все без исключения, приказал ей заткнуться, однако девушка ругалась все громче.
Может, она была пьяна, а может, просто плохо разбиралась в людях. Она злилась на него, не понимая, что перед ней опасный преступник. Да и откуда она могла такое знать? Он задушил ее, чтобы, по его словам, заставить замолчать.
Когда же он сообразил, что наделал, ничего изменить уже не получилось бы. Да и нельзя сказать, что он раскаялся и сожалел о своих действиях… Понятно, что теперь Черкунов, заливаясь слезами и соплями, изображал раскаяние, но вот это правдой как раз не было. Его беспокоили лишь неудобства, связанные с необходимостью скрыть следы преступления.
Главным, безусловно, было тело. У Черкунова хватало времени на размышления, потому что он жил один, вдали от любых соседей, да и погибшая девушка оказалась из тех, кого вряд ли бросятся искать в первые же сутки. Поэтому Алексей засел за компьютер, выискивая статьи об избавлении от тел – позже историю поиска удалось восстановить, хотя и с немалым трудом.
Ролик о том, как пираньи пожирают свою жертву, попался ему случайно, когда он неверно ввел запрос на английском языке. Видео было вполне легальным и показывало, как хищные рыбы расправляются с раненым зверем, упавшим в реку. Однако Черкунова посетила гениальная мысль: а разве человек так уж отличается от зверя?
Правда, пираньи для его целей все равно не подходили, нужна была рыба покрупнее, да еще и способная выжить в застоялых водах мелкого озера. Заниматься поиском сам он даже не собирался, он нашел контакты контрабандиста, промышлявшего доставкой экзотических животных.
Разумеется, Черкунов даже контрабандисту не сказал, что ему нужно прятать труп. Он пожаловался на соседей, которые развели псарню, и попросил отыскать рыбу, которая в состоянии сожрать крупную собаку без остатка. Вскоре Алексей узнал о существовании миссисипских панцирников.
Первый эксперимент прошел удачно: даже некрупные панцирники избавились от успевшей долгое время полежать в воде жертвы. В природе они были охотниками, а не падальщиками, и порой Черкунов специально запускал в озеро мелкую рыбу. Но перед тем, как требовалось избавиться от тела, он несколько дней их не кормил, и панцирники очень быстро решали его проблемы.
Черкунов настаивал на том, что и следующие жертвы были случайными. Вроде как у него развилось психическое расстройство, унаследованное от отца, его нужно не судить, а лечить! Гарику было любопытно, кто до этого додумался: он или его адвокат? Или оба идиоты? Тщательное планирование с привлечением экзотической рыбы с другого континента очень сложно связать со спонтанными вспышками жестокости!
Хотя актерские способности Черкунов может напрягать сколько угодно, ему это не поможет. Его истеричные признания стали стартовой точкой отсчета в большом расследовании. Позже были найдены свидетели, улики, а еще из озера извлекли пусть и немногочисленные, но подходящие для генетической экспертизы останки некоторых жертв. Понятно, что не всех, и список вряд ли когда-либо будет полным. Но и того, что полиции удалось доказать, вполне хватало для пожизненного срока.
Следить за судом Гарик не собирался, Черкунов не вызывал у него ничего, кроме отвращения. В том, что он не освободится, сомневаться не приходилось, и профайлер решил развлечься чем-нибудь привычным и проверенным.
Например, внести немного хаоса в раздражающе выверенную рутину жизни Матвея.
У немедленного визита было сразу несколько причин. Первой из них стал пустой холодильник в квартире Гарика. Безусловно, эту проблему можно было решить простым вызовом доставки, но ведь оставались еще другие причины! Например, стремление обсудить супервизию Таисы – хотя тут Матвей вряд ли проболтается, но попробовать стоит.
А еще Гарика очень интересовало, что вообще происходит с Форсовым. Их наставник вроде как был на связи и одновременно не был. Он больше не использовал видеочат, звонил только по телефону, и порой на заднем плане слышался странный шум. Как будто Форсов оказался на загруженной городской улице… Но он ведь не мог, правда? Он же еще в процессе реабилитации, он бы не стал нырять в сгусток всевозможных болезней, который представляет собой толпа мегаполиса осенью!
В какой-то момент возник соблазн уговорить Юдзи отследить Форсова, но от этой идеи Гарик быстро отказался. Маловероятно, что о таком станет известно, и все-таки… Вдруг? Последствия могли оказаться такими, к которым он совсем не готов.
Поэтому Гарик и решил поприставать к Матвею. Шансы на успех куда ниже, но и неудача не несет никакой угрозы, да еще и бесплатная еда бонусом!
Стучать Гарик не собирался, просто привычно вскрыл замок. Много времени это никогда не занимало: для двери коттеджа Матвея у него была подготовлена отдельная связка идеально подходящих отмычек, да еще и с брелком в форме свиньи. Гарик находил такой подход творческим, Матвей – незрелым.
Дальше визит тоже шел по привычной схеме: сначала – на кухню, ведь это не тот случай, когда гостя встретят и накормят добровольно! Зато эффект приятного удивления сохраняется, Гарик предпочитал подходить к этому так.
На сей раз в холодильнике обнаружилось несколько лотков с эмблемой службы доставки. Не шокирует, но необычно: Матвей следит за качеством еды и готовит сам, на доставку он полагается, когда работает над особенно сложным делом и не хочет отвлекаться.
Это интриговало, так что Гарик разогрел себе запеченную с овощами говядину, но есть предпочел не на кухне, а в кабинете Матвея.
Старший ученик Форсова действительно был там. Он давно уже знал о вторжении Гарика, но не обращал внимания, и это было максимумом радушия, на который мог рассчитывать незваный гость. Матвей не отвлекался от работы, он рассматривал коллекцию картинок, открытых на нескольких компьютерных мониторах.
Картинки были выстроены рядами – по две или три. В каждой подборке обязательно размещалось фото человеческого черепа, собранного из десятков мелких осколков. Рядом находилось компьютерное изображение, вероятнее всего – лицо, восстановленное по форме костей. На подборках по две картинки было только это, в некоторых случаях третьей картинкой становилось фото, паспортное или любительское. И фото это всегда было очень похоже на размещенную рядом с ним реконструкцию.
– Уме-е-ешь ты аппетит испоганить, – протянул Гарик.
– Ты все равно съешь то, что украл, – отозвался Матвей, не глядя на него.
– Да, но теперь я сделаю это без удовольствия! Краденое бросать нельзя, дурная примета.
– Я не буду даже разбираться в извращенности твоих убеждений.
– И не надо, – одобрил Гарик. – Лучше скажи, что за подборка? Это по делу Черкунова?
– При чем тут твой Черкунов?
– Ни при чем, но меня настораживает, что ты набрал человеческих костей где-то еще! Причем сожранных…
– Они не были сожраны, – возразил Матвей. – Под пресс черепа попадали целыми, а уже при утрамбовке утеплителя разбивались.
– Как ты умудряешься произносить такое тем же тоном, каким другие зачитывают инструкцию от чайника?
– По той же причине, по которой ты зачитываешь вслух инструкцию от чайника. На эмоциях профайлер ничего не добьется.
Они оба знали, что Гарик уже не отстанет – это тоже стало привычным. Поэтому Матвей предпочел не тратить время на споры, он сразу рассказал, чем занимается.
– Вот это все, что удалось найти, – завершил рассказ он, обводя рукой мониторы. – Шесть человек. Все плиты, в которых они находились, были изготовлены под присмотром Олега Погожева.
– Которого пока не нашли.
– И которого вряд ли в ближайшее время найдут, хотя фактор удачи никто не отменял. Из этих шести, личности четырех установлены. Но у оставшихся двух есть кое-что общее: обе женщины в возрасте до двадцати пяти. Такое же описание подходит и двум из опознанных жертв: одна была студенткой, вторая, предположительно, проституткой, хотя это полиция подтвердить так и не смогла. И только оставшиеся две жертвы под общий профиль не попадают.
– Про преступника я уже понял, он не красотка и вообще дядька. А это кто? – Гарик кивнул на фотографию женщины лет сорока пяти, некрасивой, но ухоженной настолько, что как минимум перед объективом камеры выглядела она неплохо.
– Еще одно несовпадение. Ольга Матросова, официально безработная.
– Нечасто встречаются безработные с бриллиантами на шее… Или я зря не присматриваюсь к бомжам, которые подчищают мусорные баки. Откуда деньги? Наследница?
– Нет, живет на доход от инвестиций и медицинскую страховку, полученную после гибели первых двух мужей и старшего брата.
Гарик, в этот момент доедавший краденую говядину, – что неизменно придавало ей пикантный вкус, – поперхнулся.
– Чего?! Она что, в юности подрабатывала одним из реакторов Чернобыля? Почему рядом с ней люди мрут как мухи?
– Они умерли не одновременно, а с разницей в несколько лет.
– Один я считаю, что это подозрительно?
– Нет, один ты просто при этом заплевываешь мне компьютеры. Страховая компания тоже сочла это необычным, да и полиция проявила должное любопытство. Но ни одна проверка не смогла доказать ее причастность к смертям.
– Как она умудрилась?
– Я пока не знаю, я не успел изучить ее дело. Но рискну все же сделать ставку на то, что мужей и брата убила как раз она.
– Получается, она тоже преступница, совсем как Антонец, – задумался Гарик. – Тогда у нас мститель… был бы, если бы не четыре юные девушки, которых тоже убили. Елки, не сходится… У нас одновременно профиль мстителя и сексуального хищника!
– Ты всерьез считаешь, что для меня это стало открытием?
– Так не бывает!
– Когда мы говорим о серийных убийцах, сложно что-то утверждать уверенно, – покачал головой Матвей. – Каждый случай уникален. Но в целом, я с тобой согласен, я ожидал, что обнаружение жертв упростит составление профиля, однако все стало еще более запутанным.
Если уж Матвей называет что-то запутанным, дело и правда паршивое… Хотя шесть изображений черепов и так непрозрачно на это намекали!
Гарик пытался понять, какое всему этому может быть объяснение. Работают два убийцы? Одновременно? В принципе, возможно, хотя, вопреки американским фильмам, такое случается крайне редко. Психопаты есть психопаты, они не нуждаются в друзьях, учениках или единомышленниках… они нуждаются только в жертвах.
Или, возможно, четыре молодые девушки тоже совершили нечто ужасное? Но как минимум о двух из них ничего подобного не известно… Одну подозревали в проституции, однако разве может это идти в сравнение с тремя убийствами или торговлей оружием? Да и потом, вычислить преступления Ольги Матросовой загадочный маньяк-мститель еще мог. Но как он добрался до человека, которого приравнивали к террористам? Антонца искали спецслужбы нескольких стран мира, а нашел один русский психопат? Слишком странно.
– Да уж, обнаружили клад в стене, – вздохнул Гарик. – Я тут только одно могу предложить…
Матвей все-таки оторвался от созерцания монитора, которое Гарик находил совершенно бессмысленным, чтобы бросить удивленный взгляд на собеседника.
– У тебя появилась теория? Вот так сразу?
– Я не сказал, что у меня появилась теория. Я говорю, что мы столкнулись с фигней, которая противоречит сама себе. Тут надо подходить с разных сторон, по максимуму, и я предлагаю воспользоваться рубрикой «Спроси Таису»!
Остров повидал всякое. Такое, о чем обычно не говорят вслух – даже с самыми близкими… Да с самыми близкими – в первую очередь! Если и позволяют себе шептаться, то с первыми встречными, такими же ночными кочевниками, случайными, назвавшими неверные имена. Не просто так: они знают, что могут оказаться в одной постели, и делают все, чтобы потом не найти друг друга никогда. Их не интересуют красивые романы, достойные книг для нежных дев. Им нужны воспоминания, которые останутся их маленьким грешным секретом до конца жизни.
Начинались эти грешные секреты на острове, когда солнце с презрением ныряло в море, не желая видеть все, что произойдет дальше. Над белым пляжем зажигались разноцветные огни, и музыка ревела так громко, что ближайшие леса давным-давно покинули птицы.
Люди оставались вместе, только пока танцевали. Потом же они парами, а порой и тройками, а порой и по одному, уходили в темноту деревьев. О том, что происходило там, знали только они и остров.
Эти люди были чужими и не стыдились острова. Они приходили на его пляжи один раз и уезжали навсегда, поэтому они верили, что им нечего скрывать. Люди с разным цветом кожи, говорящие на разных языках, пересекались, переплетались, хотели хоть на миг забыть обо всем – и забывали!
Ну а утром наступало пробуждение, протрезвление. Многих уже не было. Те, кто все-таки уснул среди деревьев, стыдливо отводили взгляды и искали свою одежду. Организаторы сворачивали технику и уезжали.
Вместо них на пляж прибывали местные. Не отдыхать, нет, немногие решились бы на отдых. Они просто работали, их тоже нанимали организаторы. Сначала – официантов, охрану, танцовщиц, фокусников и факиров. Потом – тихих, иссушенных временем и морским ветром уборщиков. Они бродили темными тенями по руинам праздника жизни и наполняли десятки мешков тем, что следовало бы даже не выкинуть, а сжечь.
Чаще всего мусор просто бросали на берегу, о порядке не думал никто. Изредка ночные кочевники озадачивались мешками. Только это все было бесполезно: утром птицы, прибывшие раньше уборщиков, уставшие от шума и мстящие, разрывали пакеты, разносили содержимое по песку.
Когда могли, разумеется. Иногда у них не получалось. Например, ни они, ни ветер не сумели сдвинуть с места внушительную груду битого стекла. Или испорченную подвесную лампу.
Или обнаженное мертвое тело, на которое с отчаянным криком смотрела одна из уборщиц.
Использовать знания, полученные во время новых расследований, для пересмотра старых – это вполне нормально, Форсов не раз о таком говорил. Новый взгляд дает свежую перспективу, порой позволяет наконец-то разобраться в том, что раньше казалось неразрешимым.
Матвей признавал, что Гарик применил этот прием удачно, когда не отмахнулся от дела Таисы, а сообразил: Щегловы – люди не самые умные, и если они додумались до такого способа избавления от тел, мог и кто-то другой.
Теперь подобную параллель пытался провести и Матвей с поправкой на ситуацию. Алексей Черкунов не просто так обустроил озеро прямо возле своего дома. Денег у него хватало, он мог бы купить или даже создать точно такой же водоем подальше от своего особняка, оформить на чужое имя, и тогда, даже если бы останки все-таки нашли, связать их с ним было бы куда сложнее.
Но он поступил иначе, он устроил водное кладбище возле своего жилища. Почему? Тут как раз все просто: он собственник. Он не дал этим людям поступить так, как им хотелось, при жизни, не дал им уйти. Ему наверняка нравилось видеть символ своей победы, но это его и подвело.
Мог ли неизвестный серийный убийца делать то же самое? Ведь от тел он явно избавлялся, он оставлял головы – глаза оставлял… Может, думал, что так ловит их душу? Некоторые подходы к религии допускают размещение души в головном мозге. В таком контексте извращенное сознание могло воспринимать череп как клетку.
Однако все это имело бы смысл, если бы он оставил головы при себе, может, и замуровал, но в своем доме. Он же предпочел воспользоваться услугами Олега Погожева – Матвей до сих пор не верил, что туповатый мажор Погожев организовал все это сам. В его квартире уже провели обыск, машину чуть ли не на запчасти разобрали, но нигде не было указаний на убийства.
Нет, Погожев делал то, что ему поручил кто-то другой, и указаний на этого кого-то пока не было.
Из шести жертв, четырех нашли в Московской области, еще двух – в Ленинградской. То есть, там, где чаще всего выполняла заказы «Пог Строй». В пяти случаях речь шла о частных домах, в одном – о домике для базы отдыха. Причем там заказ у «Пог Строй» был крупный, возводили дюжину коттеджей, и лишь один из них оказался с «сюрпризом».
Людей, связанных с домами, начали проверять на возможную причастность, однако Матвей уже сейчас мог сказать, что это скорее формальность. Ничего они не знали – и Олег вряд ли выбрал их намеренно. Теперь они были напуганы, они собирались судиться со строительной компанией… Вероятнее всего, они выиграют, и семейный бизнес пойдет на дно милостью младшего сына. Но расследованию это никак помочь не могло.
Матвей очень надеялся, что Олега Погожева все-таки отыщут. Да, это трудно, и вероятность успеха невелика. Но Форсов вроде как задействовал каких-то знакомых, и на этот раз тайская полиция будет по-настоящему напрягаться, а не делать вид, что напрягается. И все же… Ну каковы шансы?
Впрочем, на этот раз теория вероятности оказалась на их стороне, хотя радости это не принесло. Олега Погожева все-таки нашли и довольно скоро, только вот отвечать на вопросы он уже не мог.
Первой о его обнаружении узнала Елена, и уже по тому тону, которым она сообщила об этом, Матвей догадался обо всем остальном.
– Мертв? – коротко уточнил профайлер.
– Убит.
– Ясно… При каких обстоятельствах?
Матвей до последнего надеялся, что сообщники попытаются вывезти Олега живым. Однако он, потерявший связь с семейным делом, «засветившийся» перед полицией, стал им не нужен. Оставалось лишь дождаться, что они выберут: якобы несчастный случай или показательное убийство, которое сразу же раскроют или которое будет очевидным?
Они предпочли второй вариант.
Тело Олега Погожева обнаружили утром на месте бурной вечеринки – одной из тех, закрытых, которые организуют только для туристов. На таких праздниках жизни приезжие позволяют себе то, о чем и подумать бы побоялись в родной стране.
Вот и Олег якобы решился на приключения. Эксперты установили, что его убили во время «изнасилования или добровольного сексуального контакта», как написали в отчете, с немалым трудом добытом родными погибшего. Олега якобы задушили, а потом, испугавшись содеянного, кое-как замотали в мусорные мешки и бросили среди хлама на берегу.
Официально тайская полиция продолжала расследование, но неофициально уже шепнула кому надо, что вряд ли получится найти виновных. Отсутствие камер было одним из главных правил подобных вечеринок. Олега никто не помнил, никто не видел, с кем он ушел и куда. Да и свидетелей будет найти проблематично: при регистрации на такие вечеринки обычно указывают придуманные имена.
Естественно, родственники Олега не верили, что он способен на нечто подобное – на вечеринку эту… и на все, что было дальше. Да, в Москве он часто проводил ночи в клубах, но там было все понятно и предсказуемо! А здесь… Вот так погибнуть, сразу после долгого отсутствия и внезапного исчезновения… Разве это не подозрительно?
Но подозрительно это было только для них. Тайские власти не заявляли о таком открыто, чтобы не лишиться дохода от туристов, но в глубине души наверняка считали, что люди вроде Олега сами виноваты в своих бедах.
Теперь Олега ожидало вечное молчание, а его семью – отчаянные попытки доставить тело на родину для достойного захоронения, что тоже было непросто. Матвей не сомневался, что полиция продолжит допросы Погожевых, никто не собирался просто махнуть на них рукой. Но сам профайлер видел: они ничего не знали о тех черепах. Да и их сотрудники тоже, а значит, с Олегом работала какая-то отдельная бригада. Масштаб этого выходил далеко за грани возможностей парня из обеспеченной, но не самой богатой семьи.
Так что единственной нитью, за которую можно было хоть как-то ухватиться, стала Ольга Матросова – вторая подозрительная жертва неведомого серийного убийцы.
После себя Матросова не оставила по-настоящему близких людей – ни друзей, ни семьи. Приятельницы мелькали рядом с ней только на светских тусовках, оставшиеся родственники старались держаться от нее подальше. Но не похоже, что это тяготило саму Ольгу: ее соцсети были переполнены фотографиями из многочисленных поездок и дорогих бутиков.
Однако при своей любви к прожиганию жизни, дурой она точно не была, в этом Матвей уже убедился. Матросова не просто вытянула внушительную сумму из страховой компании, она вполне грамотно инвестировала эти деньги и получала неплохой пассивный доход. Так что в последние годы она действительно жила по закону, однако ее стартовый капитал по-прежнему вызывал немало вопросов.
Когда она пропала, это даже не сразу заметили, все думали, что она просто на какой-то другой вечеринке. Лишь через месяц после того, как Матросова публично давала о себе знать, заявление в полицию неохотно подал ее младший брат Дмитрий. На этом его участие в судьбе сестры закончилось: он не интересовался ходом расследования, никого не торопил, вообще не проявлял внимания к этому делу.
Родственники пропавших обычно так себя не ведут, и Дмитрий тут же стал главным подозреваемым – особенно при том, что все состояние Ольги должно было перейти к нему. Однако он не прельстился и наследством, он просто жил тихой, самой обычной жизнью. Никаких улик против него не нашли, и Дмитрия оставили в покое.
Только с ним и был смысл разговаривать об этом деле. Матвей понимал: Дмитрию вряд ли известно, куда пропала его сестра. Однако его отстраненность намекала, что он может знать очень многое о прежних делах Ольги.
Изначально Матвей планировал поехать на встречу один. Но об этом каким-то непостижимым образом выведал Гарик, и избавиться от него уже было невозможно. Ну а Гарик приволок с собой Таису, напомнив, что им нужны «всесторонние мнения».
Дмитрий не рвался встречаться с ними. Сначала он и вовсе отказал, Матвею пришлось просить о небольшом одолжении Елену. После звонка из полиции Дмитрий переменил мнение, и все равно он теперь смотрел на гостей загнанным волком.
Принимать их в своем доме он наотрез отказался, сошлись на встрече в кафе по его выбору. И даже туда он пришел первым, успел заказать чашку кофе и обеими руками инстинктивно закрывал ее от пришедших.
– Вы не верите, что мы действительно из полиции, – сказал Матвей. Вопросом это не было.
– Почему? Верю, вы проявили свои связи очень показательно, – проворчал Матросов. – Но то, что вы из полиции, вовсе не означает, что вы не работаете на нее!
– На кого? – удивилась Таиса.
– На мою сестру!
– Дмитрий, ваша сестра мертва, – напомнил Матвей.
– Это вы так говорите! А на самом деле что? Я уже погуглил, я знаю, что при ее смерти меня бы вызвали опознавать тело, но никакого опознания не было!
– Некоторым доступ к Гуглу надо предоставлять по талонам, – вздохнул Гарик. – Слушай, мужик, твоя сестра была обычной теткой, у которой накопилось больше денег, чем нужно ей одной. Но с чего ты взял, что она способна всю полицию подкупить?
Дмитрий на такое обращение не обиделся, ему оно, похоже, даже привычней было. Однако и расслабляться он не спешил:
– А я не знаю, на что она способна! Это раньше, как дурак, верил, что знаю…
Со своей сестрой Дмитрий не ладил никогда. Не враждовал активно, просто держался в стороне, потому что слишком уж разными оказались дети из одной семьи. Дмитрий и его старший брат выросли спокойными, неторопливыми во всем, не особо умными – но признающими свой истинный потенциал, и это было достойно уважения.
Ольга же всегда хотела жить красиво. Она не отказалась бы добиться этого уже в детстве, однако родители были не способны обеспечить любой ее каприз, пришлось выкручиваться самой. Она была умна и хитра, легко училась, но работать не спешила – ей такого не хотелось. И все же она получила диплом фармацевта и даже попала по распределению в городскую аптеку.
Главной способностью Ольги было умение ладить с людьми. Она никогда не тянула на эталонную красавицу, но она была обаятельна. Незнакомцы уже после десяти минут беседы рвались ей помочь, мужчины легко в нее влюблялись. Дмитрий не понимал, почему так, да и не особо интересовался, у него была своя жизнь.
И все же тогда он и мысли не допускал, что его сестра дойдет до криминала… Очень скоро иллюзия развеялась. Первым обвинением, на которое нарвалась Ольга, стала кража. Она знакомилась с пожилыми покупательницами в аптеке, вызывалась помочь им с домашними делами, ну а потом бабушки никак не могли найти те самые деньги, которые бережно хранили в платочках.
Скандал тогда был громким, но недолгим. Никто так и не сумел доказать, что деньги взяла Ольга… что деньги вообще были. Поэтому уголовной ответственности Матросова избежала, а небольшого пинка от кармы – нет: предприимчивую сотрудницу попросили покинуть аптеку.
Горевать Ольга не собиралась, она быстренько стала невестой. Свадьбу сыграли через две недели после знакомства молодых, в браке Матросова прожила шесть месяцев – а на седьмом стала вдовой. Ее муж разбился насмерть, упав со смотровой площадки.
– Он пытался сделать селфи, ну и нырнул за перила, – пояснил Дмитрий, и в его голосе не было даже тени сочувствия к обретенному и потерянному родственнику.
– Селфи? – переспросила Таиса. – Это ж сколько лет ему было?
– Двадцать семь, вроде.
– А Ольге?
– Сорок один, но дело вообще не в этом. Просто Костик был психом со справкой, так что никто не удивился, когда он упал.
Муж и правда был значительно младше супруги, однако родители Костика все равно не возражали. Он относился к высокофункциональным инвалидам – мог обслуживать себя, даже работать, но по уровню интеллектуального и психического развития остался на уровне двенадцати лет. Пожилые родители не говорили об этом открыто, однако чувствовалось, что гиперактивный отпрыск, всю жизнь проживший с ними и тремя другими детьми в тесной «однушке», им знатно надоел.
При этом они его любили и смерти не желали. Им казалось, что они понимают ситуацию: Ольге уже за сорок, замужем никогда не была, понятно, зачем ей понадобился инвалид! Выглядел-то Костик неплохо, пока он стоял неподвижно и молчал, он мог сойти за вполне привлекательного мужчину.
Его смерть сочли трагедией все без исключения. В страховке, оформленной на его жизнь и здоровье, тоже не увидели ничего подозрительного: он ведь беспокойный был, понятно, что любящая жена за него тревожилась! Убитые горем родители даже не обратили внимания на тот факт, что Ольга оставила все деньги себе, она ни с кем делиться не собиралась.
Нет, она грустила – так показательно, что никто не усомнился бы в искренности ее горя. Но одновременно с этим Ольга переехала в новую квартиру, продав ту, что досталась Костику от бабушки и мистическим образом оказалась почти сразу переоформлена на жену. Приданое Матросовой увеличилось, и никто не удивился, когда вскоре она снова вышла замуж.
На сей раз ее избранником стал ровесник, причем вполне обычный: без каких-либо особенностей, не красавец и не урод, из тех, кого старушки любят с умилением называть «надежный мужичок».
– Мы тогда с Толяном посмеялись, что она планку опустила, – признал Дмитрий. – Толян – это мой старший брат… Он тогда еще живой был.
Ольга к тому моменту и правда пристрастилась к красивой жизни. То, что она привела в свой дом электрика со средним заработком, казалось несколько странным. Но родные с ней общались только по праздникам и в ее дела не лезли. Решили – любовь, раз Ольга так быстро расписалась с разведенным мужчиной, оставившим все имущество бывшей жене.
Они прожили вместе год, до самой смерти второго мужа – который, конечно же, тоже оказался удачно застрахован.
– Я тогда узнал, что у нее подружка есть, – пояснил Дмитрий. – Она помогала Ольге оформить максимально выгодный полис… Но там речь о здоровье шла! Олька еще к нам ходила и приставала: типа, это выгодно, доживешь до скольки-то там лет и будешь добавку к пенсии получать! Она мудрено объясняла, я даже не слушал толком, сразу сказал, что мне такое не надо.
– А Анатолий согласился? – спросила Таиса.
– Ну да… Тогда ж никто не знал!
Второй муж Ольги Матросовой замерз насмерть: уснул на рыбалке и не проснулся. Ольги тогда и близко не было, она осталась дома, супругов разделяли десятки километров. И полиция, и страховая были вынуждены принять версию рыдающей вдовы.
Вот только Дмитрий не спешил поддерживать сестру:
– Она его просто довела. Он же, в отличие от Костика, нормальный был, мы неплохо общались… Он говорил, что она две недели до этого не давала ему спать.
– Каким образом? – уточнил Матвей.
– А по-разному! То будила показательным храпом, хотя никогда раньше не храпела, то у нее случайно будильник срабатывал, то она вся из себя такая озабоченная делалась… Короче, если он и спал, то не более часа за сутки.
– Он не пытался обсудить это с ней?
– Пытался, а толку? Она соглашалась, но не прекращала, еще и рыдала… По ночам, понятное дело.
– Он долго не спал, но все равно поехал на ночную рыбалку? – удивилась Таиса. – Как-то не сходится!
– Да он там не рыбачить, а поспать нормально собирался! Насколько я знаю, он ехал на несколько дней, с палаткой… А потом никакой палатки не оказалось. Он закутался, решил, что одежды хватит, но не хватило.
Вряд ли решение действительно было за ним. Ольга, судя по ее изобретательности, наверняка придумала не один способ переворошить вещи мужа, да еще и подсыпать ему что-нибудь в воду или чай – хотя только если опытный фармацевт выяснила, что́ не найдут при вскрытии. Естественно, при таком подходе у Матросовой не было никаких гарантий, что муж погибнет. Но и при попытке она ничем не рисковала, так что все складывалось в ее пользу.
Правду знал только второй муж Ольги, но задавать вопросы мертвецам бессмысленно.
– И после такого вы сохранили свои страховки? – присвистнул Гарик. – Нигде жать не начало?
– Я и не был застрахован! – огрызнулся Дмитрий. – А Толя… Да, ему тоже очень не понравилось, как все идет. Когда Костик умер, мы ее реально жалели! Но теперь не до жалости стало… Она ведь не грустила! Мы пришли на похороны, положено, не чужой человек… А Олька делает вид, что плачет, но не плачет на самом деле! Она еще в детстве так делала, когда нужно было меня или Толяна подставить, наловчилась вот…
– Еще раз: почему вы не аннулировали страховку Анатолия? – поторопил его Матвей.
– Так это… Мы не разобрались, как! Мы подумали об этом, но ни я, ни Толя в таких штуках не разбираемся… Мы решили, что просто подождем, пока там сроки выйдут, и все, больше ни сами не поведемся на ее дурь, ни мамке не позволим!
Они наивно предполагали, что у них еще много времени, но времени не было. Ольга решила действовать очень нагло: не прошло и двух месяцев после похорон ее второго мужа, как ее старший брат умер от сердечного приступа.
Теперь скандал так быстро замять не удалось. Ольгу даже задержали – но она заблаговременно наняла адвоката, который оградил ее от всех проблем. После долгих проверок смерть Анатолия все-таки признали результатом болезни.
– Ну да, у него были проблемы с сердцем, – признал Дмитрий. – Но совсем небольшие! Он же перед страховкой этой обследовался, там сказали, что все нормально у него с сердцем. Если про лекарства не забывать, хоть сто лет протянет! Он и не забывал никогда, у него ж дочка беременная ходила тогда, он так радовался, что дедом станет… Я много думал, как она такое провернула, но так и не понял. Ведьма да и только!
Матвей как раз магические способности достойным аргументом не считал, он знал, что задача Ольги была трудной, но выполнимой. Либо она подкупила судмедэксперта, либо подобрала для брата такой яд, который очень тяжело обнаружить при вскрытии. Для фармацевта это не такая уж сложная задача.
Ольга оказалась из тех игроков, которые умеют вовремя остановиться. Когда ей выплатили страховку за брата, она начала инвестировать и зарабатывать другими путями, по-прежнему не напрягаясь. У нее было все, что нужно для красивой жизни, и она ни о чем не сожалела.
– Как вы обнаружили, что она пропала? – поинтересовалась Таиса.
– Никак. Я за этой змеей больше не следил… Она ж ни разу даже к Толе на могилку не пришла! Она для меня умерла вместе с братом.
– Так ты ж сам в полицию с заявлением пришел, – отметил Гарик.
– Мамка настояла. Она смерть Толи очень тяжело пережила, ноги у нее отнялись, с тех пор квартиру и не покидает. Но с Олькой она общалась всегда… Хотя я сказал ей, какая это гадюка! Но она не поверила, заладила свое «Олечка не могла, Олечка не могла!». Короче, созванивались они. Мамка и заметила, что она больше трубку не берет. Ко мне приставать начала почти сразу, только я сначала был уверен, что это она зря дергается. Подумаешь, загуляла Олька, первый раз, что ли? Что ей еще делать? Но мамка не отставала, ничего не менялось, вот я и пошел в полицию. Так, получается, Олька мертва?
– Да.
– Туда ей и дорога, – устало махнул рукой Дмитрий.
– Вы с матерью станете наследниками ее состояния.
– Я сейчас радоваться должен? А вот не буду. Дурные это деньги, кровью политые, от таких ничего хорошего не будет. Только Олька это, по ходу, так и не поняла.
Все время разговора Матвей внимательно наблюдал за собеседником. Дмитрий сначала нервничал, принимая их за посланников Ольги, которые и его могут отравить. Но когда он поверил, что сестра действительно мертва, он наконец расслабился, убрал руки от чашки. Он не соврал собеседникам ни разу.
Да и не похож он был на того, кто в качестве мести замурует череп сестры в стену. Такой максимум по голове монтировкой даст, но Дмитрий не дошел и до этого.
Он и правда не знал, кто мог отомстить его сестре. Родня несчастного умственно отсталого Костика? Тоже нет. Да и потом, все эти люди справедливо злились на Ольгу, но они были бесконечно далеки от мира таких людей, как Василий Антонец.
Матросова и Антонец были преступниками совершенно разного уровня, ну а тех девушек, вина которых вообще не доказана, даже ставить с ними в один ряд нельзя. Как убийца добрался до них? И почему выбрал именно их?
Дмитрий Матросов был единственной нитью в этом расследовании, но теперь нить оборвалась. Матвей не считал, что это тупик, однако признавал, что ситуация очень похожа на болото. Они справятся, выберутся, потому что должны. Но сколько людей погибнет до этого? И не сбежит ли преступник – ведь он, судя по гибели Олега Погожева, уже знает о преследовании?
Об этом Матвей размышлял, пока они возвращалась к автомобилю. Он не ожидал от своих спутников подсказок, и не зря, Гарик был так же озадачен, как и он:
– Слушайте, я что-то путаю или еще не было дел, где у жертв настолько мало общего?
– У жертв, может, и да, – кивнула Таиса. – Зато я наконец поняла, как были связаны вот эта наша черная вдова и Олег Погожев – и связь эта очень даже многообещающая!
Таиса поверить не могла, что остальные это упустили. Она не заблуждалась на свой счет, понимала, что и Гарик, и Матвей превосходят ее как профайлеры. Но иногда даже их несло не туда: они слишком сосредоточились на том, чтобы найти связь между
А вот Таиса изначально не вычеркивала из исходных данных Олега Погожева. Да, он был скорее сообщником – в то, что он и есть главный преступник, никто из профайлеров не верил. Но что, если даже такая роль досталась ему не добровольно? Ведь избавились от него очень легко и жестоко! С тем, кого ценят и уважают, так не поступают.
Если же включить в сравнительный ряд и Олега, многое воспринимается иначе.
– Они оба были тусовщиками, – пояснила Таиса. – Я даже рискну предположить, что это у них главная радость в жизни. Матросова не работала вообще, ей и так нормально. Погожева заставляла работать родня, и он соглашался, иначе остался бы без денег. Но деньги для него становились просто возможностью удрать на очередную вечеринку! Вероятно, там они и познакомились.
– Мы не знаем, были ли они знакомы, – напомнил Матвей.
– Но в какой-то точке они должны были пересечься! Кстати, Погожев и погиб на вечеринке. Похоже, у того, кто за этим стоит, фишка такая… Между прочим, остальных жертв мы тоже можем вписать в эту теорию!
Да, погибшие девушки не были так же богаты, как Ольга Матросова. Но они были молоды и красивы, такие оказываются на дорогих вечеринках в разных ролях – как официантки, танцовщицы… и как проститутки, что скрывать.
Гарик считал так же:
– С девочками все более-менее ясно… А тебе не кажется, что у нас из этой теории одиноко торчит Василий Антонец? Примерно как свечка в жо…
– Достаточно, твой творческий подход к подсвечникам оставим за кадром, – поморщился Матвей. – Нельзя сказать, что Антонец откровенно лишний в такой теории.
– Да ладно? Старый жирный мафиози ловко отплясывал у шеста?
– Вечеринки бывают разные, – назидательно произнесла Таиса. – А не только такие, на которые пускают тебя. Мы реально не знаем, что это был за праздник жизни!
– Да чем бы ни был, Антонец находился в международном розыске, – настаивал Гарик. – Ему полагалось навеки повесить стринги на гвоздь и забыть о праздных днях, а не соваться туда, где его рыло в любой момент на фото могло оказаться!
Таиса собиралась спорить, но ее опередил Матвей. Он, похоже, ее теорию поддержал сразу, и это оказалось неожиданно приятно.
– А что ему было делать? – поинтересовался старший профайлер. – Ему предстояло как-то разобраться с остатком своей жизни – и немалым, он не был по-настоящему стар. Он привык жить роскошно, он сбежал с огромной суммой денег.
– Он мог бы найти вечеринку, на которой ему гарантировали анонимность, – подхватила Таиса. – Слушай, Гарик, а ты не можешь снова напрячь Юдзи? Пусть проверит их соцсетки, закрытые хранилища… Ладно Антонец, но тетка та точно должна была сфоткать себя со всех ракурсов!
– Пока могу, но он там уже закипает.
Сразу после того, как они помогли, Юдзи был преисполнен благодарности и делал все, о чем просил Гарик, сразу же, бросая другие дела. Но до хакера очень быстро дошло, что кое-кто устроился у него на шее. Если бы речь шла о заданиях за деньги, он бы уже наверняка начал отказывать и уж точно не спешил бы выполнять поручения.
Однако пока остатки благодарности все еще догорали угольками в его душе. Да и потом, Таиса слышала, как в телефонном разговоре Гарик беззастенчиво ссылался на нее – мол, это очень нужно Таечке! Именно Таиса после того случая стала главной героиней геймерского сообщества, и хотя такая слава ее несколько напрягала, в целом это было полезно.
Юдзи пообещал предоставить ответ через несколько часов, поэтому они не расходились. Можно было остановиться в каком-нибудь кафе, однако тогда общаться с хакером пришлось бы осторожно. Так что они в итоге поехали к Матвею – там можно было не беспокоиться о посторонних ушах, да и подходящий компьютер с большим экраном профайлер принес в гостиную сразу.
Когда у Матвея гостила Майя, их сразу же встречали, предлагали кофе… Теперь коттедж снова заполнила тишина. Подумав об этом, Таиса не удержалась и спросила:
– Как дела у Майи?
Она ожидала, что ей ответит Матвей, он же до последнего курировал гостью! Однако отчитался неожиданно Гарик:
– Нормально у нее все! С сентября снова пошла учиться, снимает квартиру возле универа, ходит на психотерапию и почти не боится гулять после наступления темноты. Иногда боится, но все равно гуляет, что я считаю особым успехом. Сейчас учится водить машину.
Слышать это оказалось приятно, хотя Таиса не бралась толком сказать, почему. То ли от радости за Майю, которая действительно заслуживала лучшего, то ли потому, что так много знал именно Гарик. Таиса решила не анализировать это и просто порадоваться за хорошего человека.
Тем более что на анализ и времени не осталось – очень скоро с ними связался хакер.
Она не представляла, как выглядит Юдзи на самом деле. Таиса и о его существовании узнала совсем недавно, он, кажется, изначально был другом Гарика. Общаясь с ними, он никогда не показывал лицо и не использовал свой настоящий голос. Вот и теперь перед ними на экране предстал не человек, а очаровательный розовощекий бурундук, сжимающий в лапках бензопилу.
– Я вас ненавижу! – тут же объявил Юдзи.
– А мы тебя любим таким, какой есть, – тяжело вздохнул Гарик. – Так что, можно сказать, у нас детско-родительские отношения.
– Все время забываю, какой ты балабол, – закатил глаза бурундук. Таиса понятия не имела, как Юдзи умудряется так тонко передавать эмоции через аватар, но это впечатляло. – С тобой нельзя говорить без шапочки из фольги!
– Зачем тебе шапочка? – заинтересовался Гарик. – Чтобы свое не вытекло, мое не втекло или просто запеклось лучше?
– А вы не забыли, ради чего мы вообще созваниваемся? – вмешалась Таиса.
Шапочка из фольги на бурундуке все-таки появилась, однако говорить он начал по делу:
– Вы опять втянули меня в какую-то мутную авантюру!
– Очень может быть, – согласился Гарик. – Мы сами не знаем, что это такое. Знали бы – без тебя бы обошлись. Но как по мне, на этот раз задание было легким – просто покопошиться чуток в соцсетках двух разнополых мажоров и, если найдешь, парочки девиц! Ты же сам кричал, что с таким детсадовец справится.
– С таким – да, но там было не такое! Внешне страницы остались нетронутыми – такая же фигня, как у всех остальных. Но там и ничего интересного нет, интересное надо искать на облачных хранилищах и в закрытых папках. Ну, я и полез туда, предполагая, что это у вас были обычные жмуры…
– А там ничего не было? – предположил Матвей.
– Там ничего не было, но это полбеды! Там была ловушка! Вот об этом меня надо было предупредить! – Для убедительности бурундук еще и гневно завел бензопилу.
– Если бы все о ней знали, то это была бы не ловушка, – рассудил Гарик. – Кстати, что за она? Бомбу тебе подкинули через облачное хранилище?
– Зря ржешь, Дембровский!
– Я не ржу, я любознательный.
– Вирус там был, – буркнул Юдзи. – Мало того, что вредоносный, так еще и следящий! Короче… Кто-то знатно подчистил за вашими мертвяками. Каждый взрослый человек в интернете косячит, просто по-разному. Кто-то картинки хранит запрещенные, кто-то порнуху на рабочем месте смотрит, кто-то ищет как вивисекцию проводить…
– Тебе нужно менять круг знакомых! – не выдержала Таиса.
Однако хакер оставался непреклонен:
– Косячат все без исключения. И ваши мертвяки должны были – особенно с тем, что о них уже известно! Да они и косячили, без вариантов. Но их файлы вскрыли до меня, убрали оттуда почти все, кроме разве что фото котиков.
– На святое не посягнули, – хмыкнул Гарик. – Сильно тебе вирус по лбу дал?
– Вообще не дал, я тоже не вчера родился! Но если б кто был менее подготовленный, попался бы.
– Что именно способен сделать такой вирус? – спросил Матвей.
– В первую очередь – определить, кто я такой и откуда выхожу в интернет. При наиболее удачном раскладе – даже к камере подключиться и посмотреть, как я выгляжу.
– Только не говори, что ты на самом деле не бурундук, я еще проживаю тот факт, что Деда Мороза нет, – пожаловалась Таиса. – Какой уровень мастерства для такого нужен?
– И мастерства, и оборудования, – уточнил Юдзи. – Как у меня или выше. Это же не только поисковик, если бы этот вирус стал бы на компьютер, он бы и деньги со счетов выкачал, и много что еще…
– И такой вирус был в файлах всех, чьи имена мы сообщили? – поинтересовался Матвей.
– Вот именно!
– Значит, чего-то мы добились.
Он, как всегда, оказался прав. Теперь они точно знали, что главным в этом деле был не Олег Погожев, ведь его файлы тоже подчистили. Более того, вряд ли преступник одновременно успел бы и убивать, и избавляться от тел, и устраивать перфомансы с головами… Похоже, за убийствами стояла либо организованная группировка, либо очень богатый человек, который мог нанять себе штат помощников, не обремененных моралью.
И этот человек теперь знает, что кто-то к нему подбирается. Может, Юдзи и отбился от вируса, но факт того, что в дела погибших кто-то полез, наверняка стал известен преступникам.
– Вообще-то, добились мы большего, – вдруг заявил Юдзи. – Точнее, не мы, а я, вы рядом постояли. Серьезно, после этого я вам ничего не должен! Вот вообще, оплачен чек!
– Допустим, что ты нарыл? – поторопил его Гарик.
– Я решил, что раз закрытые источники информации на этот раз заминированы, я пойду по открытым. Я использовал информацию из профилей ваших мертвецов и их друзей, чтобы определить, на каких вечеринках они бывали за год до исчезновения. Список я для вас составил, скину Гарику на телефон.
– Надеюсь, без вируса?
– Без, хотя надо бы!
– Там есть совпадения? – уточнил Матвей.
– Ни одного. Но есть кое-что получше, – Юдзи явно гордился собой и не собирался этого скрывать. – Погожев ваш предпочитал вечеринки в стиле «секс на пляже»… А, блин, забыл, что его на пляже придушили, приколом прошу не считать! Короче, ему нравилось, когда ночное, все полуголые, кальяны там, суши на голых тетках подают, такое вот. Матросова же считала себя шальной императрицей, ей нравились тусовки с претензией на аристократизм.
– «Балы, красавицы, лакеи, юнкера»? – процитировал Гарик.
Юдзи цитату явно не распознал:
– Типа того. Это могло быть и днем, могло на несколько дней растянуться. Под такие штуки снимали загородные усадьбы. Плюс она была фанаткой всяких ритритов для омоложения, как по мне, шарлатанских, но кто ж ей запретит верить?
– Они предпочитали совершенно разные мероприятия, – подытожила Таиса. – Ну и где здесь «кое-что получше» простых совпадений? То, что эти тусовки явно были очень дорогими?
– А еще – закрытыми, с улицы никто не попадет, – подтвердил Юдзи. – Но главная фишка даже не в этом. У них у всех – па-бам! – один организатор! Не слышу аплодисментов.
Гарик показательно зааплодировал, бурундук церемониально поклонился. После этого он исчез с экрана, а на его месте появилось изображение логотипа компании и краткие сведения о ней.
«Мера Групп», если верить открытым источникам, была основана пять лет назад. Компания сразу специализировалась на организации элитных мероприятий. Сначала она мало чем отличалась от конкурентов, проводила свадьбы, корпоративы и юбилеи очень непростых людей. Однако этот рынок и так был переполнен, «Мера Групп» пришлось искать чистые воды, чтобы остаться на плаву.
Она эти воды нашла. Компания уже давно занималась только элитными закрытыми вечеринками и очень этим гордилась. Это не означало, что на устроенный ими праздник жизни не мог попасть кто угодно, просто каждый желающий купить билет должен был предоставить полный набор данных о себе и пройти тщательную проверку. Некоторым отказывали, об этом свидетельствовали громыхающие в интернете скандалы. Некоторым приходилось провести в листе ожидания несколько месяцев. Ну а те, кому посчастливилось получить милостивое разрешение на покупку билета, должны были строго соблюдать правила, составленные организатором, иначе они навсегда попадали в черный список, такие случаи тоже бывали. Одним из главных правил стал запрет на фото– и видеосъемку без разрешения.
С точки зрения Таисы, от таких компаний следовало держаться подальше. Классно придумали – унижать людей за их же деньги! Однако некоторым, очевидно, очень нравилось унижаться, потому что вечеринки от «Мера Групп» быстро стали престижными, определенным показателем элитарности, за которую боролись.
– Ты проверил их доход? – осведомился Гарик. – Чисто или накручено?
– Похоже, чисто, – отозвался Юдзи. – Они реально востребованы, у них высокие цены, у налоговой и прочих приятных людей к ним замечаний нет. Я, кстати, и не говорил, что они преступники! Но у них бывали два из ваших трупов.
– Ты это, формулируй аккуратней! – посоветовал Гарик.
– Кто бы говорил! Короче, бывали у них Матросова и Погожев. А девочки не бывали, туда таких даже обслуживать не нанимают. Сказал, что мог, дальше разбирайтесь сами!
Бурундук снова возник на экране, на этот раз не с бензопилой, а с микрофоном. Микрофон, впрочем, нужен был лишь для того, чтобы Юдзи его красиво отбросил и ушел в закат.
Связь оборвалась, но она была и не нужна, хакер действительно сообщил им все, что мог. И ведь это было ценно, по-настоящему ценно! Матросова и Погожев точно были клиентами «Мера Групп». Антонец, вполне вероятно, тоже, ему бы наверняка понравился запрет на съемку. Да и кто сказал, что «Мера Групп» организовывала только легальные вечеринки, о которых известно всем?
Однако даже с таким допущением совершенно непонятно, зачем кому-то из компании убивать богатых клиентов… Да еще и девушек, которые к вечеринкам не имели никакого отношения! При этом сразу исключить именно компанию из числа подозреваемых было нельзя: то, как поступили с телами, и то, как устранили Погожева, намекало как раз на опытную команду, способную на всякое.
Таиса еще некоторое время пыталась разобраться сама, потом была вынуждена поднять белый флаг:
– У кого-нибудь есть варианты?
– Три возможных, – кивнул Матвей. – Или даже четыре…
– Кто бы сомневался, – покачал головой Гарик. – Давай, излагай, унижай нас, простых смертных!
Матвей иронию привычно пропустил мимо ушей, говорил он по-прежнему спокойно:
– Первый вариант – «Мера Групп» и вечеринки тут ни при чем, это совпадение, которое вполне возможно с учетом того, что Матросова и Погожев жили в одном городе и обладали одинаковым достатком. Второй вариант – именно «Мера Групп» по какой-то причине понадобилось убить этих людей.
– Включая девушек? – засомневалась Таиса.
– Мы слишком мало знаем об этих девушках, чтобы исключать их из общего списка. Третий вариант – непосредственно «Мера Групп» не связана с убийствами, но на устраиваемые ими мероприятия ходит человек, который выбирает там жертв. Четвертый вариант – кто-то в руководстве «Мера Групп» отличается садистскими наклонностями и использует ресурсы компании, тогда как остальные об этом не знают.
– Три из четырех вариантов связаны с «Мера Групп»…
– А не связанный вариант рассматривать нет смысла, потому что если интерес к вечеринкам «Мера Групп» – совпадение, то улик у нас нет, – кивнул Матвей. – Нужно побольше узнать о компании. Может оказаться так, что соцсети жертв подчистили они, но к убийствам они при этом не причастны, просто следят за своей репутацией. Нам требуется больше данных.
Пока они обсуждали это, Гарик возился со смартфоном. Таиса подозревала, что он решил окончательно выклевать печень Юдзи, но нет, он на сей раз действительно работал. Он повернул к остальным профайлерам экран, на котором был открыт сайт «Мера Групп».
– Шанс глянуть изнутри у нас есть, – объявил он. – Очень скоро у них стартует полноценный курс «Семь дней гармонии». Если попадем туда, насмотримся на всю элиту аж до тошноты!
– Не попадем, – возразил Матвей. – Если у них действительно строгий отбор, такие вот клиенты, запрыгнувшие в последний вагон, будут выглядеть подозрительно. Особенно после попытки Юдзи вскрыть соцсети погибших клиентов. Мы просто подставимся.
– Подставились бы – если бы и правда ломанули туда под вымышленными личинами и просто так. Но тут все интересней! Судя по тому, что они этот тур активно рекламируют, он у них не заполнен – что не удивительно, учитывая, что он стоит как два крыла самолета и милая стюардесса в придачу. Да и потом, проверку мы пройдем, потому что отправимся под настоящими именами. А желание заскочить в последний вагон будет воспринято с сочувствием и ни у кого не вызовет сомнений.
– Что за желание такое? – растерялась Таиса.
– Ну как же? – подмигнул ей Гарик. – Вы с Матвеем отныне влюбленная пара, у вас кризис отношений, и эта поездка – ваш последний шанс спасти свою любовь!
– Сразу нет, – отрезал Матвей. – И даже не обсуждается.
Ничего другого Гарик от него и не ожидал. Матвей великолепно оценивал все, что не касалось его лично, но тут все оказалось опасно близко к его персональным границам. Что же до Таисы, то она явно подвисла, пытаясь определить, шутит он или нет.
Однако на сей раз Гарик не шутил – хотя и признавал, что посмотреть на их игру в любовь будет забавно. Просто лучшего плана он пока не видел.
– Это не тот случай, когда получится сыграть под выдуманными именами, – терпеливо пояснил Гарик. – Судя по тому, на что наткнулся Юдзи, там очень даже может быть крутой хакер. Он быстро разберется, что ваша ячейка общества образовалась неделю назад, и вас либо не пустят, либо пустят исключительно ради того, чтобы замуровать в стену, если этим действительно занимается «Мера Групп».
– Но точно так же они могут выяснить, что мы с Матвеем не пара, если мы пойдем под своими именами, – заметила Таиса.
– Каким это образом, интересно? Рядом с вами кто-то со свечой стоял? Лично я – нет, а что, можно?
– Ближе к делу, – холодно велел Матвей. Но он хотя бы перестал отрицать такую возможность – уже хорошо!
– У каждого из нас милостью Николая нашего Сергеича есть официальная профессия – частный консультант, психотерапевт, такое вот. Все эти дела с полицией и расследованиями частенько существуют на уровне устных договоренностей, по компьютеру их сложно отследить. То есть, для нашего предполагаемого хакера вы будете двумя психологами, которые работают под условным руководством Николая Форсова.
– Мы коллеги, которые могли познакомиться и быстренько влюбиться, – сообразила Таиса. – Но ведь сам Форсов – криминальный психолог, это как раз интернету известно!
– Ну и что? Он давно ушел на пенсию и вообще болеет. Зачем ему лезть во всякие преступные дела?
Вот теперь они думали как надо, Гарик видел. Они не спорили, даже не смотрели друг на друга. Матвей явно что-то просчитывал, Таиса краснела и заметно смущалась собственного румянца.
– Да, пожалуй, у нас могла возникнуть проблема, требующая именно такого решения, – признала она. – Вроде как оба сложные люди, у меня, вон, за плечами два брака… Беспутная я, короче.
– А Форсов сейчас в отъезде, пойти на супервизию вам не к кому, – поддержал ее Гарик. – Идти к другому психологу – некрасиво, вы не хотите обижать учителя. Смекнули наконец, какой это гениальный план? Он объясняет, почему сразу два ученика Форсова заинтересовались этой ерундой. Он дает вам возможность постоянно оставаться вместе на случай, если «Мера Групп» действительно представляет собой угрозу.
– Вопрос в том, насколько нам вообще подходит эта программа, – засомневалась Таиса.
– Подходит! – отмахнулся Гарик. – Я уже глянул по диагонали, что там будет.
– И?
– В основном пафосная фигня: групповая терапия, посиделки у костра, медитация над кустом смородины… Короче, я так это вижу. Но вы-то будете там не душевные раны исцелять!
– У нас появится возможность понаблюдать за клиентами и выявить тех, кто прибыл не ради отдыха, – кивнул Матвей.
– Вот! Ну а если решите заодно переспать, кто же вас осудит?
– А теперь пошел на хрен.
Гарик привычно никуда не пошел, но сделал вид, что ранен такой рекомендацией в самое сердце. Никто из них не мог гарантировать, что от этой вылазки будет толк – что компания связана с убийствами, что маньяк, если он действительно есть, будет там на этот раз.
Хотя если он и правда высматривает жертв на таких вот вечеринках, вероятность встретиться с ним очень высока. Обычно «Мера Групп» устраивала мероприятия на один-два дня, а тут они арендовали большую загородную усадьбу на неделю. Да и клиентов там будет много, Гарик бы на месте убийцы такое не пропустил.
Заявку на Матвея и Таису они оформили сразу же. В ответном письме «Мера Групп» сделали вид, что собираются подумать, однако Гарик уже сейчас поставил бы на то, что там мгновенно начали оформлять документы.
Лишь когда с этим было покончено, Таиса догадалась спросить:
– А что будешь делать ты? Странно же, если все три ученика Форсова захотят туда попасть!
– Очень странно, – с готовностью согласился Гарик.
– То есть, ты туда не поедешь?
– То есть, поеду обязательно. Выковыривать маньяков из-под плинтуса – дело веселое и увлекательное.
– Ну и как ты собираешься это провернуть?
– Увидите. Фокусник не открывает своих секретов раньше срока!
– Главное, чтобы сроком этим не стало «слишком поздно», – проворчала Таиса.
Он все-таки вернулся, но это не удивляло, Виталий Любченко знал, что так будет. Да, ему пришлось опуститься до банальной психотерапии, однако навыки он от этого не растерял. У На Кван-Чо были очень серьезные проблемы, и сегодня психотерапевту предстояло узнать, какие именно.
Когда Кван-Чо, нервный, напряженный до предела, занял одно из кресел, Виталий первым делом запер дверь кабинета.
– Так нас никто не подслушает, – спокойно пояснил он.
Он прекрасно знал, что его клиент опасен. Это можно было определить по вполне клиническим признакам и на уровне эмпатии – рядом с корейцем было тяжело находиться, воздух вокруг него будто становился пронизанным электричеством. Обычные люди, даже не понимая, что происходит, наверняка постарались бы держаться от такого человека подальше, инстинкты не обманешь. Да и коллеги Виталия могли не рискнуть лезть в тайны подобного пациента, игра с огнем – забава не для всех.
Но Виталий был как раз к ней готов… он хотел этого! Он устал от бессмысленных исповедей избалованных нытиков, он бы заинтересовался случаем Кван-Чо в любом случае. А теперь ему еще и требовалась подстраховка…
Он больше не видел на улице того самого человека. Да он и в прошлый раз не мог гарантировать, что ему не померещилось! Разум шептал, что это все страх – не дает покоя, насылает иллюзии. Однако Виталий не привык отмахиваться от собственных предчувствий, равно как и недооценивать своих врагов. Поэтому ему нужен был влиятельный союзник в Корее, причем желательно тот, который ему обязан.
На Кван-Чо подходил на эту роль идеально. Виталий уже успел выяснить, что родители молодого мужчины не только богаты, но и не обделены связями. Если психологу удастся выяснить нечто важное об их обожаемом сыне, они со многим поспособствуют, лишь бы он не сдал Кван-Чо полиции.
Оставалось только добыть нечто такое, что могло стать предметом торга.
– Может, тут микрофоны какие есть, откуда мне знать? – покосился на него Кван-Чо.
– Вы можете провести здесь полный обыск, я не возражаю. Но наш сеанс будет длиться ровно час, и если вы этот час посвятите обыску, о том, что вас по-настоящему волнует, мы сможем поговорить только на следующем сеансе. Решайтесь, мы оба знаем, что вы не пришли бы сюда, если бы не были готовы доверять мне.
– Ладно… Мне просто нужно понять, что делать с ней!
– С кем?
– Да она… Никто.
Как и подозревал Виталий, Кван-Чо относился к тем людям, которым доставляет истинное удовольствие причинение боли другим. Просто из-за юности и неопытности кореец не мог признаться в этом даже самому себе, после очередного приступа садизма его по-прежнему мучало чувство вины.
Чаще всего от него доставалось прислуге и любовницам. Но даже с прислугой нужно было вести себя осторожно: наемные работники держались за свое место лишь до определенного предела, они вполне могли снять побои и пойти в полицию. А вот женщины за большие деньги готовы были терпеть что угодно – это Кван-Чо заметил быстро. Не все женщины, разумеется, но богатый наследник прекрасно знал, где найти очередную содержанку.
И вот теперь ситуация с проституткой вышла из-под контроля. Эту девицу Кван-Чо нанимал не первый раз, ему нравилось, как она работает, он даже испытывал к ней определенную симпатию. Девушка же, которую клиент знал только как Ри́ри, ее настоящее имя его не интересовало, эту симпатию почувствовала. Будь она умнее, она бы сообразила, что такое расположение эфемерно и не дает настоящих преимуществ. С другой стороны, если бы Рири была умнее, она наверняка предпочла бы другую профессию.
Во время их очередной встречи Кван-Чо был настолько пьян, что быстро отключился. Девушка воспользовалась этим, чтобы вытащить из его сумки внушительную пачку банкнот. Логика Рири была бесхитростной: богатый клиент не заметит потерю такой суммы, а если и заметит, не вспомнит, где потерял!
Однако Кван-Чо не только все заметил, но и сразу сообразил, кто решил прибрать к рукам его деньги. Терпением он не отличался никогда, он легко узнал у владельца борделя домашний адрес Рири и направился сразу туда. Ошалевшая проститутка, которую Кван-Чо вытянул из постели, тут же отдала ему деньги, но этого было уже недостаточно.
Сначала он выставил ей счет за моральный ущерб – в три раза больше, чем она украла. Естественно, о таких суммах «ночная бабочка» не могла и мечтать, однако ей не пришлось размышлять, где же она возьмет столько денег. Кван-Чо принял решение за нее: он отвез девушку на одну из своих квартир, где несчастную Рири много дней подряд пытали и насиловали он и его друзья.
Вряд ли к этому моменту Кван-Чо помнил, с чего начался бешеный загул. Абсолютная власть над чужой жизнью завораживала его, дурманила, он поддался удовольствию и не собирался останавливаться. Но в какой-то момент даже его страсть была удовлетворена, наступил короткий миг прояснения рассудка.
Вот тогда он и сообразил, что просто отпустить девушку на свободу уже не получится. Над ней издевались так жестоко и изуродовали так сильно, что полиция вряд ли отмахнулась бы от такого. Да и потом, Кван-Чо слишком понравилось мучать беспомощную жертву. Во время сеанса он так и не сказал, какая из причин не отпускать Рири имела большее значение, но Виталий все прекрасно понимал.
Кван-Чо видел, что девушка в ужасном состоянии. Нет, ей он не сочувствовал, он просто боялся за свою свободу. Он никогда раньше не думал, что решится убить человека, он к такому совершенно не готовился, да и понимал он, что друзья его не поддержат, придется справляться самому.
– Она не мертва, – уточнил Кван-Чо. – Но не думаю, что она сама поправится… У нее внутри что-то странно хрипит и булькает. Еще вчера она говорила со мной, а сегодня утром забилась в угол и молчит, смотрит в никуда… Вот и что мне с ней делать?
Виталий подозревал, что ранения пойманной проститутки серьезны, но не смертельны. Понятно, что рассказы садиста не заменят полноценный осмотр. И все же медицинское образование у Любченко было неплохое, оно позволяло строить прогнозы насчет будущего девушки.
Ее можно спасти. Если ее отвезти в больницу, оставить у ворот, подкупить кого-нибудь из персонала, чтобы забрал ее, стер записи камер наблюдения… Да, это не так уж сложно устроить, даже не очень дорого.
Но Виталий этого делать не собирался.
То, что он выяснил, уже могло стать неплохим рычагом давления на Кван-Чо – и все-таки далеко не лучшим. Если девушка выживет, талантливый адвокат отмажет садиста от любых обвинений, Рири еще и виноватой выставят, заставят отсидеть срок за воровство. Это будет уже заслуга юристов, не Виталия.
Поэтому девушка должна умереть. Только так Кван-Чо окажется не просто на коротком, а на по-настоящему крепком поводке.
– Я понимаю, почему вы сомневаетесь, – мягко произнес Любченко. – Вы хороший человек, и вам хочется творить добро. Но эта женщина вас обокрала. Если вы отпустите ее сейчас, она не усвоит урок и будет красть дальше.
– Вы считаете, мне нужно держать ее у себя подольше? – оживился Кван-Чо. Люди всегда с готовностью принимают тот вариант, который им нравится больше всего.
– Разумеется! Вы во всем правы.
Виталий не сомневался: долго эта девица не протянет, судя по тому, что описал Кван-Чо, от активного сопротивления она перешла к апатии. Да и те действия, которые упомянул кореец, оставляли не слишком много шансов на выживание. Видимо, проститутка была молодой и здоровой, раз протянула так долго.
Однако даже молодости и здоровью приходит конец. Виталий не сомневался: день-другой – и у него появится подстраховка на все случаи жизни…
Все сложилось очень удачно.
Идея по-прежнему казалась Матвею отвратительной, но лучшей у него все равно не было, пришлось принять план Гарика. Таиса, естественно, обрадовалась такому раскладу – для нее это была игра. Нельзя сказать, что она забыла об их истинной цели или несерьезно отнеслась к потенциальной серии убийств. Просто была у Таисы такая особенность: она умела отвлекаться от страха, отворачиваться от него до определенного момента.
Поэтому в машине Матвей очередной раз напомнил ей:
– Мы не знаем, будет там опасно или нет. Поэтому вести себя должны так, будто за убийствами стоит именно «Мера Групп».
– Несомненно, – кивнула Таиса. – Только ты нас первый и разоблачишь, если продолжишь изображать моего возлюбленного с таким траурным видом, будто наш роман будет стоить тебе пары конечностей!
– Мы не прибыли. На месте я сделаю все как надо.
Ехать и правда пришлось долго. Матвей и вовсе предполагал, что все сорвется: заявку не утверждали до последнего. Однако за сутки до начала «программы духовного очищения» приглашение все же пришло – вместе со ссылкой, по которой можно было оплатить гостеприимство будущих спасителей человеческих душ.
Этот допуск был представлен как величайшее одолжение: номер освободился случайно, вам страшно повезло! Но тут Матвей был солидарен с Гариком – тур получился слишком дорогой, мест у них наверняка хватало. Вероятнее всего, организаторов смущала связь потенциальных клиентов с самим Николаем Форсовым… особенно если организаторы действительно были виновны.
Однако даже так они решили, что врагов лучше не отталкивать, вынуждая искать другой путь подобраться к компании, а держать поближе. Тут Матвей был с ними солидарен.
Собственной недвижимости у «Мера Групп» не было, но это и не требовалось. На сайте было сказано, что они готовы поражать умы гостей разнообразием и непредсказуемостью. Поэтому для каждой вечеринки они снимали новое помещение, и это тоже было правильно: если там найдут следы преступления, у компании останется замечательная возможность затягивать расследование, ссылаясь на других арендаторов. Хотя Матвей сильно сомневался, что нападения происходят именно на вечеринках, скорее всего, там просто выбирают будущих жертв.
Для недельной программы отдыха подобрали действительно впечатляющий вариант: большую каменную усадьбу, затерянную в лесу. Насколько удалось выяснить Матвею, здание и правда было старым, за несколько веков запустения оно успело развалиться до состояния пары кирпичных стен, уныло торчащих из бурелома. Казалось, что восстановить это невозможно, потому что нечего восстанавливать.
Однако нашлись умельцы, которым хотелось не только природных красот, но и настоящего настроения старины. Теперь на месте груды строительного хлама с сомнительной исторической ценностью возвышалась кремовая усадьба, стилизованная под архитектуру восемнадцатого века. Большая часть была отведена под просторные номера, однако нашлось место и нескольким конференц-залам, спа-центру и ресторану. Оставаться здесь просто так было слишком дорого, поэтому усадьба активно проводила семинары, концерты, фестивали и любого рода тренинги. Главным критерием отбора были деньги, причем деньги очень большие, все остальное владельцев отеля не интересовало.
Тут было красиво в любое время, однако октябрь выдался на удивление роскошным. Темная, по-своему сумрачная зелень старых елей перемежалась с неоновыми вспышками пожелтевшей березовой листвы, сквозь золото осиновых стволов проглядывали медно-красные листья молодых дубов. Снизу, у корней, территория песка сменялась пышными подушками мха, серебристого или малахитового, а потом начинались заросли черники, настолько щедрые в этом сезоне, что крупные ягоды так и засохли на стеблях.
Большую часть пути Матвей и Таиса преодолели по обычной дороге, но вскоре после того, как она свернула в лес, попали к кованному забору – дорогому, изящному даже, не создающему в лесу ощущение колонии, однако надежно оберегающему покой гостей. Таблички, закрепленные на прутьях, скупо сообщали, что это частная территория и посторонних тут не жалуют.
У ворот располагалась не стандартная в таких случаях будка охраны, а полноценный пункт пропуска. Здесь гостей встречали, проверяли документы, брали оплату и передавали ключи от номера. Подход был не худший: благодаря тому, что все административные процедуры завершались еще у ворот, создавалось впечатление, что ты не покупаешь место в отеле, а едешь в гости, там ждут друзья, можно по-настоящему расслабиться… Очень опасное впечатление, если рядом преступник.
– Деньги вам больше не понадобятся! – жизнерадостно сообщила администратор, протягивая Матвею два ключ-браслета. – Все, что находится на территории усадьбы, включено в стоимость, приятного отдыха!
Для общения с гостями умело выставляли авангард таких вот девочек – очень юных и очень милых. Но Матвей сразу же отметил солидный штат охраны, таившийся по служебным помещениям. Любопытно… Вряд ли это сотрудники «Мера Групп», скорее, вполне логичное дополнение штата элитного отеля, расположенного в глуши.
Но для «Мера Групп» это как раз угроза, если они действительно совершают преступления, для потенциального маньяка – тоже. Впрочем, есть те, в ком повышение ставок лишь разжигает азарт.
Лес, в котором располагался отель, был прекрасен сам по себе, еще по ту сторону ворот. Но дальше территория становилась все более ухоженной: то, что создала здесь природа, гармонично дополнили искусственными водоемами, беседками и даже фантазийными кормушками для птиц. А вот стандартных радостей загородного отдыха вроде зоны барбекю тут не было, хозяева рассудили, что бурное веселье с ревущей музыкой не слишком удачно впишется в атмосферу старинной усадьбы.
Как и предполагал Матвей, центральная часть комплекса была особенно прекрасна, но так и задумывали дизайнеры: восхищение гостей нарастало с момента прибытия сюда, чтобы под конец они окончательно отстранились от городской жизни и поверили, что оказались в другом мире. Широкая дорога выводила из леса к клумбе размером с целое поле. Даже сейчас, когда основной сезон цветения остался позади, она пестрела поздними хризантемами – фиолетовыми, желтыми и темно-красными. Причем здесь не было настроения городского цветника, скорее, старого дворянского сада, где цветам позволяли просто расти, как им вздумается, и получалось вполне удачно. Чуть в стороне старые ивы, тронутые золотом сезона, прикрывали от гостей парковку, полную элитных автомобилей.
Ну и конечно, была сама усадьба. Здание отстроили великолепно, и Матвей не сомневался, что оно отлично смотрится в любой сезон. И все же именно осень удивительно шла этому месту – сезон элегантного угасания для того, что и без того давно исчезло, а сейчас проявлялось разве что отблеском на волнах Леты. Золотые стволы близких старых сосен оттеняли кремовую штукатурку, безупречно чистые окна отражали переплетение зеленой хвои и полыхающих ветвей, на темной крыше застыли опавшие листья, очень похожие на звезды в бесконечной ночи космоса. В воздухе парил мягкий аромат прелой листвы и пряный запах хризантем.
Матвей свернул на парковку, выбрал одно из свободных мест так, чтобы можно было быстро уехать, хотя он сильно сомневался, что до такого дойдет. Заглушив мотор, он не спешил покидать салон, он просто протянул своей спутнице ключ и предупредил:
– С этого момента за словами нужно следить особенно внимательно, мы не знаем, где именно установлена прослушка. Возможно, нигде, но осторожность не повредит.
– Откуда ты знаешь, что не здесь? – усмехнулась Таиса, кивнув на браслет. – Может, товарищ майор уже следит за нашими беседами!
– Маловероятно, ключи – собственность отеля, и в чип такого размера сложно добавить функций.
– Я бы сказала, что ты шуток не понимаешь, но это ведь не открытие… Мне это задание все равно нравится!
– Почему?
– А тебе теперь придется быть со мной милым, у нас же любовь!
Сказала – и выскочила из машины, явно не задумываясь о том, куда их приведет настолько незрелый подход. Хотя кое в чем она была права: на ближайшие дни замечания по делу и честное выражение лица оказались под запретом.
Им досталась комната на втором этаже с видом на большое круглое озеро, раскинувшееся сразу за усадьбой. Судя по форме, тоже искусственное, да и природа намекала, что водоем существовал тут совсем недавно. И все равно оно удачно дополнило свое окружение – темное зеркало, безупречную поверхность которого лишь изредка искажала рябь, когда ветер играл с рассеянными по ней лодочками красных дубовых листьев. Рядом были установлены тонкие столбы, поддерживавшие световые гирлянды, они обозначали дорожку, ведущую к открытой сцене – явно для вечерних программ.
Пока Матвей изучал все это, Таиса исследовала комнату, и ей определенно нравилось. Номер действительно был отличный – просторный и светлый, обои в пастельных тонах, обитая золотистой тканью мебель. Современная техника есть, но скрыта за деревянным панелями – и телевизор, и холодильник, и кондиционер. О достижениях цивилизации можно было вспоминать по желанию, однако они не портили путешествие в прошлое.
Особенно Таису впечатлила ванная комната – оформленная светлым мрамором, с сияющими зеркалами, хрустальной люстрой и большой медной ванной, стоящей у задернутого шторой окна во всю стену. На полках громоздился арсенал банок, бутылок и каких-то совсем уж фантазийных склянок, из которых, как подозревал Матвей, реально нужны были штуки две-три.
– Отработали на все деньги, – заключила Таиса.
– Да, и это тоже важно для расследования.
– В смысле?
– Пока на въезде оформляли документы, я просмотрел их каталоги с бизнес-предложениями, в том числе и для полной аренды.
– Это те самые, которые мы так и не нашли в интернете? – насторожилась его спутница.
– Именно. Не размещать эту информацию в общем доступе, заставляя клиентов сразу пойти на контакт с отделом продаж, – нормальная практика, тут как раз ничего удивительного.
– А что тогда удивительно?
– То, что примерно семьдесят процентов уплаченной нами стоимости пойдет на аренду отеля, – пояснил Матвей.
– Не так уж дико – клиентов надо привлекать! «Мера Групп» все равно получает тридцать процентов, это очень солидно.
– Да и нет. Нужно учитывать, что отель заполнен не до предела – а оплачен должен быть полностью. Это уже минус в потенциальную прибыль. Из этих же условных тридцати процентов нужно вычесть затраты на рекламу и оплату приглашенных специалистов – психологов, шоуменов, декораторов.
– И что тогда получается? – растерялась Таиса.
– Что потенциальный доход самой «Мера Групп» остается на среднем уровне. Это не хорошо и не плохо само по себе, прежде чем делать какие-то выводы, нужно посмотреть, какую жизнь могут позволить себе владельцы компании.
Они ведь до сих пор очень мало знали об этом преступлении… Даже связь с «Мера Групп» была условной. Но Матвей допускал, что компания умудрилась получить какую-то выгоду от этих смертей – ведь те самые необъяснимые жертвы как раз были богаты. Хотя могло оказаться, что руководители действительно довольствовались честным средним доходом, это не исключало их из списка подозреваемых, но опускало в нем гораздо ниже.
Шанс познакомиться с ними появился уже этим вечером: открытие программы должно было ознаменоваться торжественным ужином и выступлением тех, кто будет обеспечивать вот эти «семь дней гармонии», начиная с организаторов. Поэтому у Матвея и Таисы как раз хватило времени, чтобы разобрать вещи и переодеться, осмотр всей территории отеля пришлось отложить. Но это было не так важно, как наблюдение за «Мера Групп».
Как и предполагал Матвей, публика, прельстившаяся программой, оказалась разношерстной, и видно это было с первого взгляда. В ресторане, таком же роскошном, как вся усадьба, собрались разные люди, уже косившиеся друг на друга с недоумением, а то и презрением. Кто-то демонстративно явился в драных джинсах и гигантских футболках, пользуясь тем, что в приглашении не было ни слова о дресс-коде. Да, это были дизайнерские джинсы и футболки, очень дорогие, но тем не менее. Были тут мужчины в старомодных фраках и женщины в нарядных платьях, пышных, как свадебный торт. Был совсем молодой парень в костюме из кроваво-красных пайеток. Была девушка в полностью прозрачном платье с небольшими, стратегически размещенными лоскутками черного бархата. Были женщины всех возрастов в мини – мини-всём, от юбок до белья. Словом, то, чему полагалось быть торжественным приемом, больше напоминало карнавал.
И это был очень любопытный ход, который Матвей отметил сразу. В «Мера Групп» уже продемонстрировали, что у них есть значительная власть над своими клиентами – через все эти проверки и списки ожидания. Если бы гостям было велено соблюдать дресс-код, они бы всё выполнили, какими бы невероятными ни стали требования. Однако «Мера Групп» предпочли пустить дело на самотек, знатно подпортив картинку предсказуемой безвкусицей.
Вывод напрашивался сам собой: они тоже изучали своих гостей, и изучали очень внимательно. Наряд и поведение могли рассказать даже больше, чем проверка биографии, которую тут официально проводили. Таисе и Матвею эти знания тоже пригодились бы, так ведь профайлеры изначально были нацелены на поиск маньяка! Вопрос в том, зачем такой эксперимент «Мера Групп».
Матвей допускал, что его спутница захочет присоединиться к маскараду, но нет, Таиса знала, когда нужно остановиться и вспомнить о работе. К ужину она спустилась в длинном платье, предельно простом по крою, но искупающем это красотой ткани – серебристого шелка, похожего на жидкий металл. Платье не было ни показательно нарядным, ни старомодным, ни вызывающим, оно просто позволяло Таисе гармонично смотреться в этом ресторане, обеспечивало тот самый эффект ненавязчивой элегантности, перекрывающей сияние золота и бриллиантов. Матвей поймал себя на мысли, что, если бы все было по-настоящему, он бы и сам предпочел, чтобы его спутница выглядела так…
Но ничего настоящего тут не было, а работа есть работа.
Во время ужина он делал вид, что увлечен лишь своей предполагаемой возлюбленной, а сам украдкой рассматривал других гостей. Таису это не обижало – она делала то же самое.
Большинство из тех, кто прельстился предложением «Мера Групп», сделали это вполне искренне. Матвей легко узнавал таких людей: они восхищенно оглядывались по сторонам, фотографировали все без исключения, легко знакомились и часто делали паузы на посты в социальных сетях. Им было любопытно, они гордились тем, что им удалось пополнить ряды избранных, тут маркетинговая стратегия себя оправдала. Таких людей оказалось большинство, живое море, эмоционально возбужденное, гудящее десятками голосов. Общий фон, призванный доказать, что никакого подвоха нет и не было, все по-настоящему…
Матвей не позволил себе обмануться, он терпеливо ждал, пока мельтешащие люди станут привычными, когда взгляд адаптируется к ним и начнет вырывать из пестрого окружения странности. Профайлер почти надеялся, что странностей нет, потому что они сделали бы ситуацию лишь сложнее. Но и закрывать глаза на правду он не привык, поэтому скоро ему пришлось признать: подвох все-таки есть.
Среди гостей были те, кто никакого восторга не испытывал. Они не отрывались от смартфонов, но не потому, что швыряли в подписчиков фотографиями, которые никому на самом деле не интересны. Матвей специально сходил к дальнему бару, чтобы принести вина себе и своей спутнице. По пути он ненавязчиво взглянул на экраны смартфонов, увидел там новости, развлекательные порталы, кто-то даже порнографию не постеснялся включить. Но все это уносило гостей подальше от этого зала и этой толпы.
Да, таких людей набралось немного – полторы дюжины, не больше. Так ведь они были! Они заплатили огромные деньги, чтобы оказаться здесь и делать то, что могли бы делать на диванах своих гостиных. Так не поступают без причины, за этими гостями Матвей собирался наблюдать и дальше.
Ну а самой немногочисленной категорией оказались люди, которые заметно нервничали. Этих было человек пять, мужчины и женщины, не связанные друг с другом, сидящие в разных концах зала. Они пытались сделать вид, что у них все так же замечательно, как и у остальных, но получалось плохо – далеко не каждый обладает должными актерскими способностями. Они выдавали себя многим: встревоженными взглядами, дрожью рук, слезами, блестевшими на глазах, пусть и не срывавшимися. Это делало потенциальный подвох, связанный с «Мера Групп», грандиозней.
Все это Матвей воспринимал спокойно, как один из предсказуемых вариантов развития событий. По-настоящему удивить его сумела лишь Таиса, которая наклонилась к его уху, и со стороны наверняка казалось, что она просто флиртует. Но прошептала она то, что у большинства пар на флирт не тянуло:
– Мне все больше кажется, что у этой компании тут своя афера… Только зачем они тогда устроили игру в маньяка? Для подстраховки?
– Ты торопишься с выводами, – так же тихо ответил Матвей, улыбаясь ей. Сейчас, когда они оба сошлись на том, что с «Мера Групп» что-то не так, маскировке следовало уделить даже больше внимания, чем раньше. – Хотя похвально, что ты тоже это не упустила.
– За кого ты меня держишь?!
– Тебе действительно так уж необходим ответ?
Матвей знал, что спорить она не будет: трюк с «романтическим шепотом» можно было использовать не слишком долго, иначе они привлекли бы ненужное внимание. Таисе следовало отстраниться, их разговор вроде как закончился сам собой. Однако она все равно нашла способ отомстить: прежде, чем отстраниться, прижалась губами к его щеке, обняла за шею обеими руками, прикрыла их обоих, чтобы шепнуть:
– Карма будет настигать тебя каждый раз, когда говоришь мне гадости! Опасайся.
А потом села на место, как ни в чем не бывало, и Матвею пришлось благодарно улыбнуться ей, чтобы все смотрелось естественно. Вот не зря все-таки предполагал, что затея Гарика будет дурацкой…
Хорошо еще, что ужин долго не продлился, гости, то и дело поглядывавшие на часы, начали переходить из зала в парк возле озера. Там организаторы тоже сработали неплохо, отлично даже: не только включили разноцветные гирлянды, но и подвесили на деревья специальные фонари, отвлекавшие от гостей поздних насекомых. Для того, чтобы не пришлось бежать в номера за куртками, вокруг озера установили тепловые пушки, то тут, то там попадались костры в металлических чашах – под надзором сотрудников, разумеется, пожар не был нужен никому.
На сцене тоже зажглись огни, там уже мельтешили люди, настраивающие оборудование – так бывает перед любым мероприятием. В первых рядах еще оставались свободные кресла, и Таиса сначала хотела идти туда, но Матвей удержал ее, приобнимая за талию. Прикосновение через тонкий шелк отвлекало больше, чем он ожидал, однако поддаваться он не собирался, ситуация стала особенно рискованной.
– Не стоит, – вполголоса произнес он. – Там отличный обзор для выступающих, а нам не следует привлекать к себе внимание.
– Их же свет должен слепить, разве нет? – засомневалась Таиса.
– Не при таком расположении прожекторов. Вряд ли это случайность. Думаю, мы у них и так помечены как подозрительные личности, не стоит проявлять излишнее рвение.
– Ладно, не то чтобы мне нужно рассмотреть каждую пуговицу…
Чуть посомневавшись, Матвей выбрал для них места в открытом баре. Оттуда вид на сцену был частично закрыт деревьями, но это и к лучшему: усиливалось ощущение того, что предполагаемые влюбленные интересуются в первую очередь друг другом, а на выступающих изредка поглядывают только из любопытства.
Расчет оказался верным: когда начались выступления, оказалось, что смотреть особо не на что, а звук до бара долетал точно так же, как до первых рядов, благодаря колонкам.
Первой на сцену поднялась Яна Савахина – директор «Мера Групп». Из размещенной в интернете информации Матвей знал, что ей тридцать два года, а выглядела она даже моложе благодаря миниатюрному строению, короткой, почти мальчишеской стрижке и крупным модным очкам, закрывающим половину лица. Она не походила на человека, который способен основать и развить до такого уровня компанию, пусть даже из развлекательного сектора.
Собственно, впечатление не было совсем уж обманчивым: компанию основала не Яна, а ее мать. Савахина-старшая была как раз более любопытной личностью: о ее прошлом почти ничего не удалось выяснить. Это не обязательно означало непременную связь с криминалом, но заслуживало внимания. Татьяна Савахина создала «Мера Групп» и быстро довела до впечатляющих финансовых показателей, ну а потом передала директорское кресло дочери. При этом сама Татьяна в пятьдесят четыре года не отправилась на пенсию, она продолжила работу уже как креативный продюсер.
Она и сегодня была здесь, она не пропустила бы такой серьезный проект. Пока ее дочь толкала стандартную приветственную речь, которую никто по-настоящему не слушал, Татьяна остановилась на лестнице, ожидая своей очереди. Она оказалась в той части сцены, которая неплохо просматривалась со стороны бара, и это было на руку Матвею.
Основательница компании, в отличие от дочери, смотрелась старше своего истинного возраста. Сейчас она явно пользовалась услугами дорого стилиста, подобравшего удачный макияж и удлиненное каре с элегантным светлым окрашиванием. Однако все это не могло скрыть обилие морщин и заметную даже под элитной косметикой одутловатость. Для точных выводов Матвею требовалось больше данных, но пока у него были основания предполагать, что Татьяна Савахина либо злоупотребляла в прошлом запрещенными веществами, либо серьезно болела, либо вела очень уж непростой образ жизни.
Но что бы ни происходило с ней раньше, это не сломило ее и не привело к маргинальной деградации. Татьяна еще до начала своего выступления вела себя правильно: очаровательно улыбалась, кивала зрителям, если перехватывала на себе их взгляд, она будто излучала мягкую доброжелательность. Ей хотелось верить, она выглядела как человек, который способен обеспечить те самые семь дней гармонии.
По крайней мере, такое впечатление она производила издалека. Матвей не отказался бы подойти поближе, заглянуть ей в глаза, в идеале – задать пару вопросов, но этому предстояло подождать.
Речь Татьяны как таковая ничего не значила. Матвей ожидал собрания штампов с легким налетом психологии, примерно это он и получил. Вслушиваться он не собирался, даже хотел предложить своей спутнице уйти чуть раньше, чтобы усилить впечатление, будто их тут ничего по-настоящему не интересует. Но Таиса опередила его, она обратилась к нему первой:
– Плюс один пункт для опасений. Похоже, нас ожидает та еще неделя…
– Ты о чем? – удивился Матвей.
– Не хмурься, я же с тобой кокетничаю. Помнишь, мы обсуждали доход «Мера Групп»? У Татьяны образ далеко не среднего класса.
Савахина-старшая была не из тех, кто выставляет богатство напоказ, поэтому Матвей упустил ориентиры, в которых разбирался не слишком хорошо, а вот Таиса проявила завидную осведомленность. Она быстро перечислила, сколько стоит костюм Татьяны, часы, туфли и даже совершенно непримечательное ожерелье.
Цифры впечатляли – и заставляли задуматься. Матвей пока не спешил объявлять, как это следует толковать, он лишь наметил два основных варианта. Первый – Савахина намеренно создала настолько дорогой образ, чтобы впечатлять своих гостей. Второй – она и правда куда богаче, чем предполагает потенциальная прибыль ее компании. Она, но не Яна, и это тоже важно.
Предложение уйти раньше отпало само собой, профайлеры остались до конца вступительной части, которая, к счастью, была недолгой. Их терпение оказалось вознаграждено почти сразу: Матвей заметил, как к Татьяне подошла одна из гостий, которые еще на ужине заметно нервничали. Эта даже плакала, кажется, да и сейчас она не выглядела по-настоящему успокоившейся. Савахина же не удивилась такому поведению, она лишь улыбнулась собеседнице, обняла за плечи и с заметной настойчивостью повела куда-то.
Больше Матвей эту женщину в усадьбе не видел.
Основания для серьезных опасений были изначально – и становилось их только больше. Если по пути в отель они еще надеялись, что «Мера Групп» как таковая не имеет отношения к убийствам, то теперь на такую иллюзию больше не было права. Уже очевидно, что компания занимается чем-то странным, и даже если это другое нарушение закона, легче не становится.
И все равно Таиса не чувствовала настоящего страха. Понимала, что для него есть все основания, однако не находила его в собственной душе. Может, так и проявляет себя профессионализм… А может, после предыдущих дел она слишком устала бояться.
Это не означало, что она отнеслась к заданию недостаточно серьезно. Просто с первого дня здесь ее не покидало внутреннее спокойствие, ощущение, что все будет хорошо, и избавляться от него Таиса не собиралась. Особенно при том, что именно ей предстояло первой побеседовать с Татьяной Савахиной.
Ее дочь старалась быть везде и сразу. В ресторане она подходила к гостям, чтобы поприветствовать их и узнать, как дела. На аллеях она будто случайно оказывалась рядом с группами отдыхающих и тоже не проходила мимо без вопросов. Если возникал хоть какой-то намек на недовольство, она тут же разбиралась с ним лично. Она старалась, и главной ее ошибкой стало то, что она сделала это старание заметным. Она полностью сосредоточилась на внешней стороне проекта, и даже если она знала о возможном преступлении, у нее не осталось бы времени его организовать.
С Татьяной все обстояло намного сложнее. На публике она была само очарование – если все-таки появлялась. Определить, где она проводила большую часть дня, оказалось невозможно. Она выходила к гостям куда реже, чем ее дочь, но и отель не покидала. Похоже, у нее тут были свои дела, и они настораживали: благодаря Юдзи уже удалось выяснить, что одна из гостий в первый же день поговорила с Татьяной и отправилась домой. При этом деньги на ее счет не вернулись, однако не похоже, что она сожалела об этом, да и желанием продлить пребывание в отеле не горела. Таиса даже подумывала о том, чтобы поговорить с ней лично, но женщина, будто почувствовав это, уехала из страны.
Это настораживало, однако не соответствовало профилю маньяка, который хранил черепа жертв в чужих домах. Им нужно было больше сведений, и вот тогда Таиса заметила, что Савахина-старшая будет лично проводить семинар по «очищению женской энергии». Это автоматически исключало участие Матвея, зато Таиса такой шанс упускать не собиралась.
Семинар проходил в спа-центре при отеле. Небольшая группа желающих подчистить не только тело, но и душу, сначала провела обязательные пятнадцать минут в соляной сауне, а потом расположилась на удобных креслах-подушках возле бассейна. Тогда к ним и снизошла Татьяна Савахина.
Она пыталась изобразить нечто среднее между наставницей и жрицей: свободное платье, напоминающее тогу, колье и браслет в греческом стиле, макияж, призванный изобразить отсутствие макияжа… Собственно, он ее и подвел. Даже дорогая косметика не выдержала испытания влажностью, и очень быстро на лице креативного продюсера начали формироваться островки из пудры, румян и теней среди рек пота.
Впрочем, сама Татьяна то ли не заметила этого, то ли просто умела держать лицо. Она общалась с гостьями свободно, тепло, будто все они и правда были давними подругами.
– Девочки мои, дорогие, я очень рада вас видеть! Вы уже почувствовали очищение тела водой? Сегодня мы поговорим об очищении духа, возвращающем нам первозданную энергию, которая позволяет каждой женщине осуществить свою главную цель – наполнить любовью мир мужчины…
Таиса видела, что некоторым женщинам сейчас неловко, они не привыкли слышать такую муть в столь дорогом окружении. Далеко не все прибыли сюда на деньги мужей, некоторые сами заработали на приглашение и теперь искренне удивлялись своей главной цели.
Таиса же удивлена не была, она прекрасно знала, как строятся такие семинары и чего от них ожидать. То, что несла Татьяна, было глупо, но не опасно, не в стиле сект, которого профайлер втайне опасалась. Судя по всему, Савахина не собиралась подчинять клиенток, она просто изображала здесь бурную деятельность, чтобы скрыть истинную цель своего пребывания в отеле.
При этом Таиса не расслаблялась, она все равно следила за речью «креативного продюсера», чтобы не упустить никаких намеков и тайных посланий, если таковые вдруг прозвучат. Одновременно профайлер украдкой наблюдала и за другими собравшимися.
Некоторым сразу понравилось то, что говорила Татьяна. Так бывает, когда человек слышит собственные мысли из чужих уст. Эти клиентки улыбались, кивали, то и дело поглядывали по сторонам с легким превосходством, им наверняка хотелось объявить, что они давно уже следуют главной цели, они были правы с самого начала!
Некоторым было неловко, кому-то не нравилось то, что говорила Савахина, кого-то просто удивляло. Но спорить с ней никто не решался. Ирония заключалась в том, что, если бы разговор шел один на один, почти все эти женщины не смутились бы перед Татьяной, однако в группе люди ведут себя иначе. Срабатывает закон толпы, включаются инстинкты: быть не таким, как все, опасно, не надо злить «вождя», роль которого умело присвоила Савахина. Таиса примкнула к этой группе, было бы странно, если бы психолог сразу же бросилась подтверждать, что женская энергия, отмываемая в сауне, и правда основа основ здоровых отношений.
А вот одна женщина присоединяться ни к одной из групп не собиралась. Она, красивая, ухоженная, сначала просматривала что-то на телефоне, но потом это заметила Савахина. И вот тут произошло кое-что любопытное… Татьяна, до этого блаженно вещающая первое, что в голову придет, не сумела скрыть свое недовольство. Нет, отрепетированную улыбку она не уронила, но взгляд стал колючим, она нахмурилась. Из-за сильного нависания век глаза Татьяны в этот миг превратились в два маленьких ледяных треугольника, а лицо будто заострилось, стало похожим на птичье – не орлицы, конечно, курицы, но очень злой курицы.
– Алена, я понимаю, что вы серьезный, занятой человек, – мягко произнесла Татьяна. – Но, пожалуйста, уделите время лекции. Она важна, ведь вы же хотите истинного женского счастья?
– Ага-а, – с безразличным видом протянула женщина, и даже баран бы догадался, что никакое истинное женское счастье ей не нужно.
Однако телефон она отложила и с семинара не ушла, это тоже было важно. Она будто ждала чего-то, и Таисе очень хотелось узнать, чего.
Но до этого так и не дошло. Блаженная речь Татьяны, только-только возобновившаяся после недостаточного рвения женщины с телефоном, очень скоро вновь была прервана. Сначала в коридоре раздался какой-то шум, подозрительно далекий от гармонии. Потом двери распахнулись, и к бассейну помаршировала еще одна гостья.
Таиса уже видела ее раньше – такую сложно упустить или не запомнить! Девушка была совсем юной, лет двадцати, не больше, и даже вульгарный макияж не мог этого скрыть. Хотя главной проблемой было не то, что ее отношения с косметикой больше напоминали бой без правил, а то, что в столь юном возрасте она знатно себя переделала.
Бывают пластические операции, которые намеренно обеспечивают естественный результат, и тот, кто не держал в руках медицинскую карту пациентки, ни за что не угадает, что у нее от природы, а что добавилось за деньги. Однако тут сомневаться никому ни в чем не приходилось: на тощенькой грудной клетке выдавались вперед гигантские груди, подчеркнутые глубоким декольте. Не пожалел хирург имплантов также на губы, скулы и закругленный подбородок, а вот нос подрезал так, будто надеялся сделать из девушки ежа, да не вышло. Брови почему-то казались удивленно задранными независимо от того, в каком настроении пребывала их хозяйка, и Таиса подозревала, что тут без пластики тоже не обошлось. Дополнить улучшения девушка решила наращенными ресницами и настолько длинными и густыми волосами, что их происхождение вызывало немало вопросов.
На торжественный ужин девушка пришла в компании пожилого мужчины, тоже приметного благодаря специфической фигуре: высокий рост, круглая голова, короткая шея, бочкообразное тело на длинных тощих ногах. Мужчина выглядел скучающим и не желающим вообще ничего – ну, разве что впасть в спячку, окуклиться и однажды проснуться прекрасным принцем. По крайней мере, так показалось Таисе. Она решила, что эти двое – отец и дочь, вместе они смотрелись настолько дико, что удержать их могла разве что кровная связь.
Однако уже к концу вечера они успели продемонстрировать всем желающим, что отношения между ними совсем иного характера. К попыткам пар явить миру бурную страсть в отеле относились с пониманием, однако эти двое все-таки нарвались на замечания. Девушка попробовала скандалить, ее возлюбленный применил возрастную мудрость и просто оттолкал свою спутницу в номер.
Теперь мужчины рядом не было, так что и сдержать плод пластической хирургии никто не мог. Несмотря на то, что семинар проходил в первой половине дня, девушка уже была заметно пьяна. Она ввалилась в зал с бассейном пошатываясь, с буйным хохотом, да еще и с полупустой бутылкой шампанского в руке. Таиса даже не сомневалась, что вторая половина шампанского тоже сейчас в зале, просто в другой таре.
– Дз-зевочки начали без меня? – икнуло юное создание. – К-к т-к?
Собравшиеся смотрели на девушку с удивлением и брезгливостью, женщина, которую Савахина назвала Аленой, злилась. Сама же Татьяна сначала бросила гневный взгляд на администраторов, которые пропустили сюда пьяную гостью. Однако за порядком следили в основном такие же молодые девчонки, как нетрезвая дива, охрана старалась не попадаться гостям на глаза, и в целом цивилизованный подход сейчас стал проблемой.
Перехватив взгляд перепуганных администраторов, Татьяна кивнула на коридор, намекая, что неплохо бы сюда кого-нибудь позвать. Ее намек поняли, служительницы удрали, а Савахина повернулась к пьяной девушке.
– Анфиса, ну что такое? – укоризненно поинтересовалась она.
– Чё? – Девица уставилась на нее стеклянными глазами. Похоже, одним шампанским дело не ограничилось.
– Мы ведь говорили о таком поведении! Почему ты здесь? Где Витя?
– Витя старый, Вите нужен дневной сон! – истерично расхохоталась девушка, но вмиг посерьезнела. – Ты обещала нам помочь! Вот я и пришла на ваши… псиделки! Давай, отмывай меня!
– Анфисонька, ты не в себе. Пойдем, я провожу тебя в комнату…
Татьяна действительно собиралась подойти к девушке, потому что та явно начала болтать лишнего. Однако Анфису такой подход не устраивал, она подняла бутылку высоко над голосой, а потом швырнула на пол.
Стекло от удара о каменные плиты разлетелось на крупные осколки, окруженные брызгами шампанского. Один из них ударил Савахину по ноге, она отпрянула, но было уже поздно: ее задело острым краем, ткань порвалась, скоро подол начал пропитываться кровью. Рана не была серьезной, однако Татьяна все равно шокировано замерла, она ничего подобного не ожидала.
Анфиса же, воспользовавшись паузой, обратилась к замершим от удивления женщинам:
– Чё, тож помощи захотели? Валите! Ща бабка и вам в уши нассыт, потому что на самом деле она…
Тут Савахина наконец опомнилась – и разозлилась куда сильнее. С яростью, неожиданной для той, кто недавно изображал чуть ли не греческую богиню, она бросилась на Анфису, сшибла ее с ног, и обе повалились в бассейн, поднимая фонтаны брызг до самого потолка.
Вынырнули тоже обе, Анфиса оказалась недостаточно пьяна, чтобы утонуть. Но красноречие ее резко покинуло, она просто разрыдалась, не пытаясь подплыть ни к одному из бортиков. К этому моменту наконец подоспела охрана, посторонних из зала с бассейном вывели, там остались только Савахина и ее гостья.
Часом позже Таиса из окна наблюдала, как пожилой мужчина и заплаканная, отмытая от косметики Анфиса грузят в багажник чемоданы. Хотелось отправиться туда, подойти к девушке, задать пару таких важных вопросов… Но Матвей запретил, и в этом он был прав. Савахиной явно не понравилось то, что ее позор засвидетельствовали, теперь за Таисой наблюдали с особым вниманием не только потому, что она психолог, из-за этого случая тоже. Так что пришлось вести себя правильно и вместо сорвавшегося семинара отправиться на другой – так поступила бы обыкновенная гостья, старающаяся получить максимум за огромную цену путевки.
Этот семинар привлек куда больше внимания, потому что посвящен был не некой абстрактной женской энергии, проливающейся из неведомого источника, а предметам понятным и очень даже нужным: макияжу и прическам. Гостьям пообещали консультацию и мастер-класс от двух специалистов, которых они раньше могли наблюдать только на видео, набиравших миллионы просмотров в соцсетях, – Леси Кау́ровой и Эдмунда Жо́фтера.
Таиса о таких прежде не слышала, однако притвориться, будто она мечтала о встрече с ними всю жизнь, было не так уж сложно. Ей было любопытно посмотреть, как будет вести себя Татьяна после неприятного случая в бассейне, что скажет, выдаст ли свой гнев… Но до этого не дошло: Татьяна засела в лазарете, делая вид, что ей осколком чуть ли не ногу отсекло, а вместо себя прислала дочь.
Яна была мила, улыбчива и по большей части бесполезна. Она лишь расхвалила гостей, ну а потом уступила им слово.
Первой в конференц-зал вошла девушка, примечательная в первую очередь гигантскими ярко-алыми губами – но у нее, в отличие от Анфисы, они имели естественное происхождение. Следом за ней порог перешагнул мужчина в белоснежном костюме, расшитом сияющими драконами, эффектный, вполне умело подкрашенный брюнет с искристыми глазами. Судя по радостному писку, аудитория была искренне рада встрече с «тем самым Эдмундом».
Таиса же пыталась прийти в себя и найти хоть какое-то объяснение тому, что целый зал зовет Эдмундом Гарика Дембровского.
Гарик понятия не имел, почему другим ученикам Форсова казалось, будто есть всего два варианта: идти под своим именем или под придуманным. Существуют ведь чужие имена! И если удачно их заимствовать, никакая проверка тебя не разоблачит. Правда, тут очень важно, чтобы в решающий момент не явился истинный обладатель имени, иначе будет смешно, но не всем. Однако в случае с Эдом такого можно было не опасаться.
В светской тусовке давно ходили слухи, что Эдмунд Жофтер «какой-то не такой, если вы понимаете, о чем я». Одни обвиняли его в этом, другие за это же хвалили. Разница состояла лишь в том, что ругали его люди, не имевшие к его жизни никакого отношения, а рукоплескали те, кто мог дать ему работу и помочь с продвижением. Поэтому Эдмунд особо не кричал о том, что у него почти полжизни есть жена, с которой они уже обзавелись четверкой очень даже очаровательных дочерей.
Но Гарик об этом как раз знал: выяснил случайно, тогда и начал нормально общаться со стилистом. От друзей Эд не скрывал, что поддерживает нужный образ, потому что это способствует его карьере. Он никогда не подтверждал и не опровергал окружавшие его слухи, просто умело играл на них. Гарик за такое не осуждал, он порой наблюдал издалека с любопытством.
Теперь вот дружба неожиданно ему пригодилась. Изучая программу «Мера Групп», он обнаружил среди приглашенных лекторов знакомое имя и сразу понял, что делать. Разумеется, Эд идеей сначала не проникся, ему не хотелось рисковать своей репутацией. Но Гарик умел быть настойчивым и компенсировать друзьям доставленные неудобства.
– Ты хоть сможешь женщину накрасить? – с сомнением поинтересовался Эд во время финального обсуждения.
– Ну, я как-то закончил курсы театрального грима, а однажды даже накрасил труп…
– Так, отмена.
– Да там нужно было, я не по своей инициативе, – пояснил Гарик.
– Не поэтому отмена!
– Слушай, я все сделаю, мне очень надо! Как будто мне так уж хочется примерять глянцевые стринги столичного бомонда…
– Интересно, ты хоть раз обдумывал то, что несешь? – вздохнул стилист.
– От этого никому лучше не станет. Просто объясни мне суть этого мастер-класса, а сам езжай, с семьей потусуйся за городом, они рады будут папку лишний раз без макияжа увидеть!
– Скотина ты все-таки…
Ворчать Эд мог сколько угодно, на предложение Гарика он все-таки согласился. Нельзя сказать, что они были похожи как близнецы или даже как братья, но парик и правильно подобранный макияж многое меняли, и тут опыт действительно хорошего стилиста пригодился. Так что на семинар Гарик ехал уверенно и чужое имя у ворот он произнес без малейшей запинки. Он вообще считал, что, если ты решился на опасную авантюру, от сомнений точно не будет толка.
Как он и ожидал, его пропустили без подозрений и дополнительных вопросов, никому и в голову не могло прийти, что кто-то решит заменить Эдмунда. Лично стилист с «Мера Групп» не работал, со своей нынешней напарницей Лесей – тоже, все, кто собрался в отеле, видели его только на роликах. Ну а такие видео, постановочные, с грамотно выставленным светом и фильтрами, неизменно далеки от реальности. Так что Гарик был похож на экранного Эдмунда не меньше, чем настоящий Эдмунд.
Он не искал других учеников Форсова и все равно обнаружил их. Причем встречи с Таисой он ждал, несложно было догадаться, что она постарается посетить как можно больше мероприятий с участием Савахиных. Однако сначала он, как ни странно, пересекся с Матвеем – они просто оказались в одном коридоре на пути к конференц-залу.
В том, что Матвей узнал его сразу, Гарик даже не сомневался. Не настолько он изменился, да и старший ученик Форсова сканировал людей получше любого робота. Однако никто не догадался бы, что они знакомы: Матвей скользнул по предполагаемому стилисту безразличным взглядом и направился дальше, они не обмолвились ни словом.
А вот Таиса владела собой куда хуже: она уставилась на него сразу же, как только он вошел. Плохо, но он сам виноват… Стоило предупредить ее вместо того, чтобы устраивать сюрпризы – хотя сюрпризы определенно забавнее. Пока ситуация не стала критичной, удивление Таисы можно было списать на его внешний вид. Но если она сейчас ляпнет его настоящее имя, фигово станет всем…
На его удачу, Таиса быстро взяла себя в руки: неловко улыбнулась, отвела взгляд, что-то шепнула своей соседке, будто оправдываясь. Ладно, вывернулась, можно начинать. Гарик просмотрел достаточно видео с настоящим Эдом, чтобы сейчас копировать его чуть тягучую речь:
– Ну что, кошечки, наведем красоту!
Свое слово настоящему стилисту он сдержал, он был безупречен. Гарик рассказал все, что только этим утром вычитал в интернете, и даже пару гостий накрасил. Получилось чуть хуже, чем с тем трупом, но они-то об этом не знали и ушли довольными.
Так что свое обещание он сдержал и образ настоящего Эда не посрамил. С заданием было сложнее: Гарик не видел рядом с собой ничего подозрительного. С Савахиной-старшей он не пересекся, ее задержал какой-то там несчастный случай. На семинаре присутствовала только ее дочь, однако в ней Гарик не нашел ничего интересного: типичная суетливая девочка, пытающаяся впечатлить мать.
Он думал, что вылазка будет провальной, когда неожиданно полезной оказалась его временная коллега. Эта Леся была из начинающих стилистов – тех, кто подешевле, так что ей льстила возможность пообщаться с самим Эдмундом Жофтером. Настолько, что даже после завершения семинара она кружилась рядом с ним, как поразительно голодный комар.
– А вы будете еще здесь работать? – попискивала она. – Я буду, я здесь уже который раз, отличное место… Ну, то есть, не это место, просто все, что делает «Мера Групп», отлично! Не без странностей, но где сейчас без них?
Гарик, поначалу мечтавший лишь о гигантской газете, чтобы прихлопнуть эту девицу, насторожился:
– Каких еще странностей? Я ничего особенного не заметил.
– Да, сегодня хорошо было, – согласилась Леся. – Но иногда тут такая публика бывает… Прямо фу! Приходят тетки и сидят со скорбными лицами!
– Все?
– Нет, не все, но пара-тройка на семинар бывает… Ты им предлагаешь макияж, косметику, все бесплатно, и им не помешало бы! А они нос воротят… Но приезжают снова и снова, я их кислые рожи легко запоминаю! Вот и зачем, скажи мне?
Само по себе это ничего не значило, но было любопытно. Действительно, зачем? Ни одна из вечеринок «Мера Групп» не была дешевой, программу объявляли заранее. Так зачем же становиться постоянным гостем, если тебе тут не нравится? Это Гарику еще предстояло проверить.
Задерживаться в отеле он не собирался: настоящий Эд так бы не поступил, да и потом, если бы в его комнате установили камеру, наблюдение за тем, как он снимает парик, могло вызвать очень много вопросов. Так что Гарик шагал к выходу, раздумывая над тем, в чьем образе придет сюда в следующий раз. Может, охранником притвориться? Или поваром? Можно в женщину переодеться… Нет, уж лучше в лося, реалистичней будет!
Задумавшись об этом, он едва не налетел на Таису, вдруг оказавшуюся у него на пути.
– Осторожней, заинька! – закатил глаза он. – На экспонаты смотрим, ручками не трогаем!
– Простите, пожалуйста, – вполне убедительно смутилась она. – Вы просто мой кумир, я на вас уже два года подписана, ни одного видео не пропустила! Я такого обычно не делаю, но вы очень классный… Можно селфи?
– Ладно, но только одно, а то как все поймут, что можно, так я на год в этой боярской дыре зависну! – вздохнул Гарик.
Он остановился рядом с Таисой, даже позволил ей прижаться к нему при съемке фото. Благодаря этому Гарик не упустил момент, когда она что-то быстро положила в карман его пиджака. Он и глазом не моргнул, отстранился вполне спокойно и объявил:
– Поздравляю, минимум одно большое достижение состоялось, пожила не зря! Все, дубля не будет.
– Да-да, конечно, спасибо вам огромное…
Она еще что-то лепетала, но за ним не шла, тоже правильно. Она изображала не совсем уж наглую хабалку, а вполне интеллигентную девушку с маленькими слабостями. И все же она рискнула… Гарик лишь надеялся, что оно того стоило.
Проверить это он смог полчаса спустя, когда выехал далеко за пределы огороженной территории и добрался до шоссе. Возле съезда Гарик остановился, запустил руку в карман и достал записку – два слова, выведенные подводкой для глаз на обрывке рекламного буклета, смазанные и все равно узнаваемые: «Найди Анфису».
Конечно же, девушка умерла. Это было не удивительно. Если Виталия Любченко что и впечатлило, так это то, что она протянула так долго. С учетом всего, через что провел её На Кван-Чо, это было необъяснимо. Виталий даже начал волноваться: а не принял ли он желаемое за действительное? Может, в попытке получить рычаг давления на влиятельного корейца он не сообразил, что не было никакой пойманной проститутки, только фантазия о ней?
Но нет, история закончилась хорошо: Кван-Чо позвонил ему посреди ночи в истерике, и Виталий вздохнул с облегчением. Кореец пришел на съемную квартиру, чтобы развлечься с любимой игрушкой, и обнаружил, что девушка уже холодная. Конечно же, он поддался панике, и Виталию пришлось назначать ему срочную встречу, оплаченную по тройному тарифу.
Зато теперь Кван-Чо чувствовал себя гораздо спокойней, это было заметно. Они встречались второй раз после смерти девушки, кореец еще не пришел в себя окончательно, но уже улыбался, виновато и смущенно.
– Простите, что тогда разбудил вас ночью, – сказал он. – Неловко получилось.
– Вы все сделали правильно, я ваш врач, вы можете доверять мне. Вам лучше?
– Намного! Я уже думаю о следующей девушке.
Кван-Чо произнес это спокойно, между делом, и Виталию потребовалось все самообладание, чтобы сохранить все то же приветливое выражение лица.
– О новой девушке? – переспросил он.
– Ну да. Я, понимаете, привык. Мне нравится эта игра, а в городе очень много женщин, которые никому не нужны. Так почему бы мне не забрать их? Всем лучше!
Кроме женщин, над которыми он издевается, но об этом Виталий не сказал ни слова. Любопытно… Похоже, он прямо сейчас наблюдал становление серийного убийцы. Благодаря Кван-Чо он получал не только столь желанную подстраховку, но и материал для научных исследований, это ему нравилось.
– Да, вы правы в своих рассуждениях, – кивнул Виталий. – Но вы же помните об осторожности?
– Конечно, доктор! Я же говорю, их много – женщин, которые приезжают из Таиланда, Вьетнама… много откуда, за ними никто не следит, они ненужные… Так разве плохо, если я возьму себе одну?
– Совершенно не плохо. Но куда вы денете предыдущую? Это важно.
– Я знаю, – быстро закивал Кван-Чо. – С этим все в порядке, я уже придумал! Она…
Договорить он не успел, помешал стук в дверь. Пациент, до этого возбужденный, тут же насторожился, замер почти по-звериному, а Виталий лишь порадовался, что запер замок. Он предупреждал секретаря, что во время сеанса его нельзя отвлекать по мелочам. Так что либо это не мелочи, либо секретаря придется сменить.
Долго гадать не пришлось: едва открыв дверь, он увидел, почему его побеспокоили. На это время Виталий не назначал никаких встреч, зная, что Кван-Чо не терпит посторонних, однако кое-кто все равно пришел.
И не просто «кое-кто», а человек, которого Виталий до недавних пор считал своей галлюцинацией.
Николай Форсов действительно был здесь. В Корее, в Сеуле – в офисе, который Виталий давно считал своим! Тот самый Форсов, который якобы почудился ему недавно… Значит, он уже тогда начал его выслеживать, а сегодня почему-то решил явиться лично.
Не следовало прогонять Кван-Чо, он теперь становился особенно важным козырем. Однако это был один из тех редких случаев, когда Виталий просто не смог поступить правильно. Он боялся, что, если он откажет Форсову во встрече сейчас, тот просто уйдет. А враг, остающийся призраком, куда опасней, чем предсказуемый враг.
Поэтому пришлось перенести беседу с Кван-Чо на следующий день, а Форсова пригласить в кабинет. Замок снова защелкнулся.
Нельзя сказать, что Форсов выглядел лучше, чем при их последней встрече – еще в России, мимолетное столкновение в Корее не считается. Нет, профайлер по-прежнему был плох, но по-другому. Тогда его внешность полностью соответствовала болезни. Теперь же он выглядел как человек, который совсем недавно пережил тяжелую травму, но уже движется к восстановлению.
Форсов не выглядел ни злорадствующим, ни возмущенным, ни испуганным. Глядя на него, даже Виталий не мог понять, о чем он думает и в каком настроении пришел, и это тоже многое говорило о его состоянии.
– Не ожидал увидеть вас здесь, – признал Виталий, занимая место напротив гостя.
– У меня тоже есть друзья, которые способны указать нужное направление.
– Похвально. Но зачем вы приехали? Я ожидал, что вы сейчас уделите время своему здоровью.
– Я в процессе, – признал Форсов. – Но для старого друга всегда найдется минутка. Как и для дружеского совета.
– И в чем же он заключается?
– Вернитесь в Россию и сдайтесь полиции. Вы и сами понимаете, что это необходимо.
– Нет, этого я как раз не понимаю. С чего бы мне сдаваться? По поводу?
– Вы убили собственную дочь, – равнодушно напомнил Форсов.
– Я никого не убивал. Моя дочь погибла в результате несчастного случая.
– Как и многие другие, имевшие несчастье оказаться рядом с вами… Не могу сказать, что я восхищаюсь этим. Или что это имеет меньшее значение, чем попытка навредить моим ученикам.
– Понятия не имею, о чем вы, – покачал головой Виталий. – Вы действительно прилетели в другую страну, чтобы давать мне такие советы?
Форсов сдержанно улыбнулся:
– Именно так. Что ж, я пытался.
Он сказал это, поднялся и направился к выходу. Виталий глазам своим поверить не мог, он ожидал чего угодно, но не такого поведения! Он уже приготовился к долгому противостоянию, обмену аргументами, битве характеров… И не получил ровным счетом ничего. Это не было трюком со стороны Форсова, профайлер действительно добрался до двери и покинул кабинет, не прощаясь.
Во всем этом не было смысла. Форсов не мог ожидать, что Виталий согласится на его предложение… Он же профайлер, а не восьмилетняя девочка, которая ждет ото всех добра и искреннего раскаяния! Он нездоров, он и правда не проделал бы такой путь ради разговора, который мог бы состояться по телефону. У него должен быть план…
Но в чем этот план состоит? Виталий прекрасно знал, что у Форсова в Корее могут быть знакомые, однако не друзья, которые способны выкрасть человека и переправить его в Россию. На официальном уровне это тоже не провернуть, отношения между странами не те. Шантажировать Виталия нечем… Нет, все под контролем, у него даже подстраховка есть! Но сколько бы Любченко ни повторял себе это, легче не становилось.
Николай Форсов ушел – а паранойя, принесенная им, осталась.
Изображать романтические отношения было не сложно, тут ни сценарий не нужен, ни репетиции. Матвею достаточно было копировать то, что делала Таиса, чтобы они смотрелись гармонично. Собственно, многие пары «зеркалят» друг друга, просто неосознанно, исключительно на эмоциях. Он же настроился на это, принял как необходимость, и любые сложности отпали сами собой.
Если она улыбалась ему, он улыбался в ответ. Если подавалась к нему, он обнимал. На любых мероприятиях они стояли, прижавшись друг к другу, потому что так удобней всего обсуждать расследование без страха быть подслушанными. Матвей никогда не анализировал то, что чувствовал в такие моменты, просто не хотел тратить время.
В своем номере они спали в одной постели, потому что спать там было больше негде, гостевой диван не подходил для кого-то с ростом Матвея. Если относиться ко всему обыденно и не смотреть друг на друга, на нее не смотреть, все вполне выполнимо. Таиса в первую ночь проворчала:
– Я вот жду, когда ты между нами меч воткнешь – для полноты картины! Слушай, а если здесь камеры? Мы же палимся этим целибатом!
– У нас кризис, мы иначе не приехали бы на реабилитацию, – напомнил Матвей.
– Мы рискуем узнать, что наш случай безнадежен!
Но дальше шуток она не шла, лишнего не говорила и ничего особенного не делала. Матвей предпочел думать, что благодарен ей за это. Мысли – они ведь тоже настраиваются, если надо.
Хорошо еще, что нынешнее расследование отвлекало, заставляло полностью сосредоточиться на обстоятельствах, которые продолжали противоречить друг другу. Похоже, у «Мера Групп» все-таки есть неприятные тайны, как минимум основательница компании живет слишком богато. Но если она начала убивать ради корысти, к чему это размещение черепов в стенах? Это типичное поведение маньяка, однако у Татьяны нет ни одного признака серийного убийцы. Кроме разве что той вспышки ярости, свидетельницей которой стала Таиса, однако это как раз сложным продуманным преступлениям не способствует.
Да и потом, Татьяна большую часть дня бродила непонятно где, и сведения о ней оставались ограниченными. Ее дочь для расследования оказалась еще более бесполезной: она постоянно была при деле, не отдыхала даже, и Матвею стало любопытно, сколько часов в сутки она спит.
Пока основные надежды он связывал с клиентами «Мера Групп» – теми, которые вели себя подозрительно. Их оказалось меньшинство, зато у них легко считывались общие признаки. Эти люди заплатили огромные деньги за право быть здесь, но программой отдыха как таковой не интересовались. Им явно было скучно, порой они даже подчеркивали это, но не уезжали, хотя никто их тут не держал. А главное, все они то и дело оставались наедине с Савахиной, и Матвей очень хотел бы послушать, о чем шла речь в такие моменты.
Увы, на контакт такие люди не шли. И он, и Таиса уже пытались разговорить их, но они оставались настороже – верный признак человека, столкнувшегося с большой бедой. В иных обстоятельствах профайлер все равно справился бы, однако в отеле следовало действовать осторожно. Он ведь приехал сюда личную жизнь поправлять, а не допросы вести!
Заявленной цели приходилось соответствовать, так что сразу после завтрака они с Таисой направились на мастер-класс для семейных пар. В роли лектора выступала рослая женщина с коротко стриженными разноцветными волосами. Ее Матвей уже проверил, она была из числа модных ныне самопровозглашенных психологов, славу которым принесло в основном грамотное ведений соцсетей. С «Мера Групп» она раньше не работала, так что ею можно было пренебречь.
Мастер-класс проходил возле большого озера, благо неожиданно теплый октябрьский день это позволял. На пожухлой траве, присыпанной сухими иголками, собралось больше десяти пар, в основном молодых, перед которыми расхаживала теперь лектор.
– Доверие – это основа здоровых отношений, – изрекла она, зачем-то взглянув на небо. – Если вы доверяете друг другу, никаких проблем у вас не будет никогда! Беда современного мира в том, что доверять мы разучились, и это порождает измены, насилие, непонимание, споры…
– Какая прекрасно упрощенная схема мира, – усмехнулась Таиса, прижимаясь к Матвею. – «Дерганых» видишь? Я ни одного пока не нашла.
«Дергаными» она звала клиентов, которые даже во время заявленных семи дней гармонии не могли расслабиться, тех самых лишних, которые приезжали сюда непонятно зачем. Именно их Матвею больше всего хотелось допросить, и раз уж он вынужден был посещать все эти семинары и мастер-классы, он хотел пополнить список потенциальных свидетелей.
Однако возле озера их действительно не было. Все пары, которые собрались тут, вели себя естественно, чувствовалось, что им нравится находиться здесь. Иногда можно было определить, кто именно стал инициатором поездки, а кто с большим удовольствием повалялся бы в кровати. Однако тех, кому претило находиться на мастер-классе, Матвей так и не нашел.
– Переходим к первому упражнению! – торжественно объявила лектор.
Упражнения были нехитрыми и придуманными явно не этой женщиной. Матвей даже не сомневался в том, что профильного образования у нее нет, она просто посмотрела пару роликов в интернете, составляя свою «уникальную программу».
Вот и теперь она велела собравшимся женщинам падать назад, не глядя, давая мужчинам шанс их удержать. Это и правда был тренинг доверия: для любого человека противоестественно падать плоско на спину, такая идея не нравится самой природе, и она требует свернуться, выставить вперед руки, что угодно сделать, чтобы уберечь позвоночник. И все равно ведь сомнительный выбор для такого мастер-класса: помимо доверия женщины требуется еще и определенная физическая сила со стороны мужчины, а Матвей, уже осмотревший других участников, подозревал, что у некоторых с этим туго.
Однако говорить ему о таком не полагалось, он же обыватель, ему не пристало спорить с экспертом, репутация которого подтверждена сотнями тысяч подписчиков в социальных сетях! Правда, половина из них боты, но кто осудит? Матвей решил, что здесь собрались взрослые люди, способные здраво оценить риск, и просто занял место за спиной у Таисы.
Он ожидал, что она спросит, готов ли он, хотя бы раз обернется, замедлится… Он явно ее недооценил. С грацией, сразу выдававшей бывшую гимнастку, Таиса просто подняла руки над головой и упала так, будто ныряла спиной вперед в глубокие чистые воды.
Матвей поймал ее, потому что не мог не поймать – упражнение не рассчитано на стремление перехватить партнера, как баскетбольный мяч. И все равно он был поражен: Таиса не устраивала шоу на публику, она действительно была расслаблена. Похоже, ей и в голову не приходило, что он ее не удержит. Она без малейших сомнений перенесла вес на его руки, рассмеялась, как ребенок, добравшийся до качелей, встать на ноги даже не попыталась, ей явно нравилось полулежать вот так, глядя и на Матвея, и на ясное небо над ними.
– Тебе что, вообще не страшно? – не выдержал он.
– С чего бы? – удивилась Таиса. – Во-первых, ты меня уже ловил в куда более опасных ситуациях. Во-вторых, если не доверять тебе, то и нет смысла во все это ввязываться.
– Гарик, надо понимать, так же высоко в твоем рейтинге доверия?
Матвей понятия не имел, зачем спросил это, слова просто сорвались и все, теперь уже попытка объяснить их лишь ухудшила бы ситуацию. Он ожидал, что Таиса удивится или начнет иронизировать, но она, похоже, не увидела в вопросе ничего странного, ответила и все:
– Нет, Гарик чуть пониже будет.
– Почему?
– У него уровень удержания внимания золотой рыбки. Он захочет меня поймать, отвлечется на красивый листик – и все. У него гербарий, а я позвонки по лесу собираю.
Матвей не выдержал, улыбнулся. Образ это позволял, а разницу между настоящей улыбкой и показательной все равно никто не определил бы. Они с Таисой просто замерли так, ну а вокруг них с разной степенью восторга шлепались на траву настоящие возлюбленные.
Результат был сомнительный: далеко не всем женщинам понравилось падать, пока остальных держали. Они уже ворчали на своих спутников, спутники реагировали или смущением, или агрессией, однако лектор радостно объявила, что началось все просто волшебно. Но следовало ли ожидать иного от той, кто подбирал программу по интернету? Там было описано выполнение упражнений, а не реакция на них живых людей.
Матвей надеялся, что список дурацких затей на этом закончится, да не сложилось. Как оказалось, они все собрались на берегу озера не просто ради красивой картинки. Прямо сейчас мужчинам полагалось поднять своих спутниц на руки и удержать над водой. Матвей уже мог сказать, что добром эта идея не кончится. Таиса снова рассмеялась:
– Как думаешь, сколько разводов за этим последует?
– Уровень некомпетентности просто зашкаливает, – отметил Матвей.
– Ну… да, но нам-то что? Если взрослые люди хотят сыграть в бульонные кубики, пусть развлекаются. И вот еще что… Как-нибудь осторожно обрати внимание на пару справа, через одну от нас. Что-то с ними не так…
К своему стыду, Матвей в какой-то момент прекратил обращать внимание на окружающих. Он не нашел среди них никого подозрительного, ну а потом самым естественным почему-то показалось думать об этих нелепых упражнениях – и о Таисе.
Зато она не забывала оглядываться по сторонам, да и понятно почему: она действительно расслабилась, ей ничего не приходилось делать. Она о работе не забыла… Но в этом и суть команды.
Матвей не стал смотреть на отмеченную Таисой пару сразу, выдержал паузу. Он без малейшего труда поднял свою спутницу на руки, он прекрасно знал, что вес у нее смешной. Таиса, в отличие от многих женщин, участвовавших в мастер-классе, не стеснялась и не пыталась сжаться, она устроилась поудобней, да еще и обвила его шею руками так, будто они подобное не раз проделывали. Матвей подозревал, что потом ее придется от такого отучать… и себя. Но это подождет.
Когда они добрались до озера, он наконец бросил взгляд на нужную пару – и непосредственно на них, и на их отражение в спокойных водах. Таиса не ошиблась, они были любопытны. Нет, к «дерганым» они не относились, они искренне радовались всему, что с ними происходит. Но в этом и таился подвох: они радовались слишком сильно.
Другие пары пришли на мастер-класс добровольно, однако двигало ими скорее любопытство или искренняя попытка наладить отношения. Но эти двое, похоже, воспринимали происходящее как аттракцион. Они оба были молодыми, до тридцати точно, однако радость, которую они испытывали, была чуть ли не детской, а такое встречается редко. Лидером пары, безусловно, была женщина, Матвей это сразу определил. Но мужчина мгновенно копировал ее эмоции, ему тоже нравилось здесь.
Примечательны они были не только этим, но и сияющей, демонстративной роскошью. В принципе, все, кто мог позволить себе поездку в лесной отель, были обеспечены, просто они выражали это по-разному. Эта пара выглядела так, будто о своем богатстве им хотелось кричать. Они пришли на мастер-класс в спортивных костюмах немыслимого кроя: золотой со стразами у мужчины, черный с крупными розовыми и голубыми цветами у женщины. В украшениях они себя тоже не ограничивали: женщина выглядела так, будто только что обнесла ювелирный магазин. Но если она искрила бриллиантами и рубинами, то мужчина решил проявить скромность и ограничился литым золотом… Хотя определение «ограничился» тут не слишком уместно: он носил настолько огромные перстни, что ими при большом желании можно было колоть орехи.
Матвей прекрасно знал такой тип людей. Эти двое наверняка выросли в бедности, деньги им достались внезапно, как вариант даже случайно. Теперь они старались скрыть свое прошлое, завалить его дорогими вещами, как можно быстрее войти в число тех, кого сами они относили к высшему обществу. Но поскольку опыта им не хватало, они использовали свои представления о богатстве и вряд ли замечали, насколько сильно они выделяются.
Впрочем, насторожило Матвея кое-что другое. Такие люди могут подчеркивать богатство и поездками, факт. Но выбор они делают на основании все тех же представлений о роскошной жизни, почерпнутых из фильмов: бронируют места в элитных отелях, катаются на яхтах, посещают известные всем мероприятия… Как они узнали про закрытую программу от «Мера Групп»? Вроде и шанса не было – а они все равно здесь, они не удивлены, их все устраивает!
Таиса явно думала о том же:
– За ними нужно будет понаблюдать, скорее всего, им хочется с кем-то поговорить! После семинара пойдем дружить семьями.
Матвею этого совсем не хотелось, но он понимал, что Таиса права. Те, кто выставляет свое богатство напоказ, хотят получить хоть какую-то обратную связь от окружающих, почувствовать, что их заметили и приняли.
Окружающие, в свою очередь, старались держаться подальше от сияющей золотом пары. После такого любая попытка познакомиться будет принята с энтузиазмом. А тут еще и повод будет: семинар, в котором они все участвовали.
Надо сказать, что после провала с первым упражнением пары напряглись, вес прекрасных спутниц жизни выдержали все мужчины. Но, видимо, лектора не устраивал счастливый финал, и она объявила:
– А теперь главный момент: вы должны удержать свою спутницу на вытянутых руках над водой хотя бы три секунды! Это означает, что ваша любовь переживет любые испытания!
– Нет, это означает, что вы ведомые, а скоро еще и мокрые будете, – проворчала Таиса. – Только ты меня не роняй, понял? Я простужаюсь легко!
Ее прогноз оказался предсказуемо верным: падения в воду начались почти сразу. Избежать этой сомнительной участи удалось в первую очередь тем, кто вообще отказался выполнять упражнение. Те, кто пытался, неизменно оказывались в воде, интрига состояла лишь в том, вдвоем они плюхались или только женщина.
Матвея это не удивило, он тоже знал, что так будет. Тут все сложилось: неровный берег, на котором сложно найти подходящую точку опоры, большой вес – даже самая миниатюрная женщина все равно не два килограмма весит! Да и непривычное распределение нагрузки со многими играло злую шутку: природа даже не предполагала, что такой вес человек зачем-то станет держать на вытянутых руках. В итоге на ногах остались только Матвей с Таисой, да еще одна пара, в которой и мужчина, и женщина явно активно занимались спортом.
А вот любители роскоши испытание не выдержали, однако даже их провал стал неожиданным. В остальных парах в воде рано или поздно оказывалась женщина, само упражнение было так устроено. Да и эти двое не должны были стать исключением: женщина оказалась заметно крупнее мужчины, он и поднял-то ее с трудом. Но когда стало ясно, что он ее не удержит, женщина по-кошачьи изогнулась, оттолкнулась от него, спрыгнула, чтобы остаться на берегу. При этом она по инерции толкнула своего партнера в воду, но это ее явно не волновало, да и его тоже. Она замерла на берегу, он барахтался в холодных волнах, оба расхохотались. Они не собирались выяснять отношения, их все устраивало.
Они, в отличие от других пар, не поспешили в отель, когда мастер-класс все-таки закончился. Они сразу пошли к бару, там уже был разожжен большой костер, у которого могли согреться все желающие. Там же раздавали пледы и полотенца: исход мастер-класса не так сложно было предугадать.
Не прекращая хохотать, пара превратила себя в два кокона из плюшевых пледов, обзавелась литровыми кружками пива и устроилась у костра. То, что соседние кресла мгновенно опустели, их не смущало, они к такому уже привыкли.
– Это будет труднее, чем удержаться над озером, – поморщилась Таиса.
– Напомни, каким образом ты удерживалась? – изумился Матвей.
– Я не дергалась и была очень эргономичной ношей!
– У меня такое ощущение, что логика Гарика заразна…
Найти место рядом с хохочущей парой было несложно, уже чуть ли не весь зал от них сбежал! Матвей и сам не отказался бы уйти, но работа профайлера никогда не была простой. Начинать разговор он не собирался, знал, что Таиса справится с этим куда лучше, и не ошибся.
Она уверенно плюхнулась рядом с женщиной, как-то незаметно, между делом уже поглотившей литр пива, и улыбнулась так лучезарно, что составила конкуренцию сияющим под потолком лампочкам.
– Приве-ет! – прочирикала она. – Ребята, вы такие классные!
– Вы тоже были на мастер-классе! – тут же сообразила женщина. – Я вас помню! Слушайте, наконец-то нормальные люди, а то к кому ни подойдешь тут знакомиться, все лицо куриной жопкой делают и сваливают!
– Ой, мы тоже заметили! Я Тая, это Матвей, мы тут первый раз!
– Люся, – представилась женщина. – А это Антон, Антоша мой… Мы тут не то что первый раз, у нас это вообще чудо!
– Да вы что? – всплеснула руками Таиса. – Вы до последнего не могли пройти проверку, что ли? Нас тоже довольно долго мурыжили!
– В том-то и дело, что нет, мы про эту проверку узнали только здесь! Как и про цену путевки… Мы участие в этой программе выиграли, вы представляете?!
Такого Матвей не ожидал, но и шокирован не был. Он просто приготовился слушать: в той паре, которую они сейчас изображали с Таисой, мужчине полагается быть немногословным и не слишком эмоциональным.
Антон и Люся называли себя «самой обычной семьей». Похоже, он работал в торговле, но нигде долго не задерживался, да и с большими деньгами дело не имел. Она же и вовсе сидела дома – сначала родила дочь, потом решила, что учителя все равно зарабатывают копейки, так что смысла возвращаться в школу нет никакого. Семья не перевалилась за черту бедности, но была к этому близка.
– Но я знала, что все наладится, – убежденно заявила Люся. – Если веришь во что-то, оно обязательно сбудется, деньги нашли нас сами!
– Вы выиграли в лотерею? – предположила Таиса.
Вот на этом месте Люся, изначально вещавшая убежденно и уверенно, впервые отвела взгляд. Ее улыбка дрогнула, пальцы нервно сжались. Да и ее муж нахмурился, когда она посмотрела на него. Но молчать она все равно не стала:
– Да… Да, можно и так сказать…
Нельзя так сказать. То, что она соврала, Матвей определил мгновенно. Актерские способности у всех разные, некоторые даже без психологического образования сумеют изобразить что угодно, их на лжи и полиграф не поймает. Но Люся определенно была не из их числа, даже в спокойной, дружеской атмосфере она быстро сбилась, когда понадобилось сказать неправду.
Но ложь была связана исключительно с источником денег, дальше ее речь снова потекла плавно.
Новая жизнь для супругов Мамонтовых началась недавно, всего год назад. Они успели сменить квартиру, обзавестись новой машиной. Им казалось, что огромная сумма на банковском счету никогда не закончится, они просто наслаждались жизнью. Впереди их ожидало разочарование, но до этого пока не дошло.
Они лишь убедились, что судьба их балует, когда им сообщили, что они выиграли недельный отдых в элитном отеле.
– Мы ведь даже не знали, что играем! – похвасталась Люся. – Ну, то есть, я всегда помечаю, что согласна на участие в любых рекламных играх и акциях. Просто раньше это никогда не работало, а тут вдруг пригодилось!
– Это где же такое разыгрывают? – удивилась Таиса.
– На какой-то сети заправок, кажется… Думаю, это только среди владельцев дорогих авто, а у нас очень дорогое!
На сей раз Люся не врала. Это вовсе не означало, что ее слова были правдой, просто она им верила. Матвей же ни на миг не усомнился, что никакого розыгрыша на самом деле не было, это противоречило всей политике «Мера Групп». Да и потом, если бы по какой-то непонятной причине они решили разыграть путевку, информация об этом была бы на их сайте.
Однако супруги Мамонтовы подвох не заметили, потому что не хотели замечать, их все устраивало. По словам Люси, они «накупили два чемодана новых шмоток», отправили дочь к родственникам и теперь стремились насладиться каждым днем.
Таиса попыталась выведать у них больше подробностей, но они ничего не знали. Хорошо еще, что в какой-то момент Мамонтовы проголодались и из бара решили перекочевать в ресторан. Они звали с собой новых знакомых, но Таиса заявила, что хочет еще погреться у огня.
Когда Люся и Антон отчалили, она задумчиво сказала:
– Похоже, мы нашли первый уровень. Перед «дергаными». Сначала сюда заманивают людей… Не думаю, что только розыгрышами, кто-то поумнее мог бы проверить эту неожиданную победу.
– Полагаю, под каждого клиента подбирают свой вариант, – кивнул Матвей. – С Мамонтовой это просто: она из тех, кто активно участвует в любых рекламных акциях. Но ключ можно найти к любому человеку.
– Вот они и находят! Ну а потом, судя по нашим «дерганым», людей заставляют возвращаться сюда и участвовать в том, что им не нравится. Осталось только понять, как и зачем.
– Деньги – минимум одна из целей. А вот метод действительно интересен.
– Возможно, шантаж? – предположила Таиса. – У тех двух жертв, о которых мы знаем, рыльце точно было в пушку! Да и Мамонтовы эти… Ты видел, как они говорили про лотерею? Там наверняка мутная история!
– Про эту мутную историю сначала нужно было узнать, выделить Мамонтовых из толпы. Мы с тобой, сотрудничая с полицией, даже не знали об их существовании.
– Это да… Может, Савахина – крутой психолог? Манипулятор, каким был Любченко?
Матвей на пару секунд задумался, вспоминая все свои встречи с Татьяной Савахиной, ее слова, ее реакции. Затем он покачал головой:
– Маловероятно, хоть и не исключено. Ей не хватает выдержки, чтобы скрывать свое истинное богатство. Она сорвалась, когда ее спровоцировала Анфиса. Она произвела на меня впечатление скорее житейски мудрого человека, а не обладательницы высокого интеллекта. Для той игры, о которой мы говорим, этого недостаточно.
– И что тогда?
– Для выводов по-прежнему маловато данных.
– Мы топчемся на месте! – закатила глаза Таиса.
– Ты утрируешь, потому что не в духе. На самом деле сегодня мы получили очень много – у нас выстраивается хотя бы какая-то цепь событий. Не факт, что правильная, но с этим уже можно работать.
– Ладно, допустим. Ну и что же там делать дальше?
Таисе казалось, что они зашли в тупик, сейчас снова придется совещаться и анализировать варианты. Однако ответ у Матвея был уже готов:
– Дальше нам необходимо поссориться.
Таиса не собиралась болтать об этом, но нынешнее задание ей понравилось – насколько вообще могло понравиться расследование убийства. Понятно, что сюда их привела печальная причина. Однако отменить смерти тех людей Таиса уже не могла, и порой она все-таки позволяла себе наслаждаться процессом.
Да и когда еще такие обстоятельства сложатся? Матвей, которого она привыкла воспринимать как идеальную машину для составления психологических профилей, а порой даже побаивалась, пусть и совсем чуть-чуть, неожиданно стал человеком. Хорошим человеком! Тем, с кем она не отказалась бы остаться рядом даже без необходимости изображать роман.
Но сам он бы сказал, что она ведет себя непрофессионально, а Гарик ограничился бы пакостным «я же говорил!». Поэтому Таиса сделала из этих чувств свою маленькую тайну, которой в молчании безопасней.
И вот теперь Матвей умудрился испортить даже это.
– С чего нам ссориться? – нахмурилась Таиса. – Мы же только с тренинга, доказавшего, что мы созданы друг для друга!
– Такие тренинги мало что значат, тебе это прекрасно известно. Если мы продолжим бродить тут, как два влюбленных болванчика, у нас не будет официальных причин отвлекаться на окружающих.
– А если мы поссоримся, мы на эмоциях можем начать активно знакомиться с другими людьми – и соберем больше данных.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Осталось только придумать повод для ссоры.
– Что его придумывать? – невесело усмехнулась Таиса. – Сейчас расчехлим старое-доброе «Ты меня не любишь!»
Ей не хотелось этого делать. Она понимала, почему он прав, и все же… Ей просто нравилось сидеть здесь, под одним пледом, прижавшись к нему, чувствовать живое тепло рядом и верить, что все на самом деле хорошо.
Но работу никто не отменял.
Таиса отстранилась от Матвея, на ноги пока не поднялась, однако свою часть пледа демонстративно откинула в сторону.
– Ты что, на самом деле не шутишь? – нахмурилась она. – Мы с тобой в сказочном месте, а ты побежишь к компьютеру, потому что клиенты тебе дороже меня?
– Не заводись, – примирительно улыбнулся он, мгновенно подхватив неписанный сценарий будущего скандала.
– Это не «не заводись», а «утрись», называй уже вещи своими именами!
Поссориться на самом деле очень легко. Даже с тем, кого по-настоящему любишь, а уж со всеми остальными – тем более. Достаточно позволить словам лететь впереди мыслей, просто бросать их в человека, не думая о том, что будет дальше, в слепом желании победить. Даже если такая победа тебе не нужна и тебя она ранит больше, чем проигравшего. Привычный смысл разбивается, и слова – это уже осколки, которые способны лишь резать, оставлять глубокие кровоточащие раны… В какой-то момент ситуация выходит из-под контроля. Может, тебе и хочется отменить все, что прозвучало. Но больше шансов поймать вручную разлетевшийся рой шершней, чем вернуть эти проклятые слова, и они звучат, звучат, пока не становится слишком поздно.
Вот и скандал с Матвеем казался вполне естественным. Сначала – ревность к карьере, обвинение в недостатке внимания. Потом горькое предположение, что, возможно, все было зря, по одному им все-таки проще… Под конец Таиса решила устроить кульминацию из злых обиженных слез. Их вызвать не так уж сложно: достаточно вспомнить день из прошлого, когда было по-настоящему больно и страшно.
Так что наблюдавшие за ними гости даже не удивились, когда она ушла – не в отель, а в сторону леса, зная, что Матвей не станет ее преследовать. Только свидетели думали, что это из-за ссоры. Таиса же просто оставляла за ним усадьбу, а сама брала на себя знакомство с гуляющими, в такую погоду их было немало.
В идеале следовало бы сразу поискать кого-нибудь из «дерганых». Но их как раз поблизости не оказалось, они не так часто посещали общие мероприятия, а в свободное время занимались непонятно чем. Некоторые, как подозревала Таиса, и вовсе уехали, значит, что-то они уже выполнили или получили.
Бегать и искать их было бы странно, она пока была вынуждена вести себя как типичная молодая женщина, только что разочаровавшаяся в любви хотя бы на ближайшие сутки. Поэтому Таиса просто отошла подальше, в переплетение белых дорожек, потом только достала телефон и, используя его как зеркало, начала поправлять смазанную косметику. Правда, бумажные платки она забыла, пришлось довольствоваться уголком шарфа, но ничего, отстирается!
– Вам помочь? – прозвучало рядом с ней.
Таиса показательно вздрогнула и чуть не уронила телефон, но только потому, что ей полагалось так реагировать. На самом же деле она заметила мужчину, тоже прогуливавшегося по лесу, издалека, просто не обратила на него внимания, рассчитывая, что он пройдет мимо. Она видела его на торжественном ужине, больше они не пересекались – он был не из «дерганых», так что за ним не было смысла наблюдать.
Хотя, если бы Таиса прибыла сюда не ради работы, она бы очень даже заинтересовалась. Мужчина чем-то напоминал Матвея – не ростом и комплекцией, тут он заметно уступал, но вот черты лица оказались похожие. Сходство усиливали и темные волосы, да еще очки в черной оправе с чуть затемненными стеклами. На вид мужчине было не больше сорока, среди каштановых прядей только-только начала мелькать первая седина. Глаза были спокойные и внимательные, череда лучистых морщинок вокруг них намекала, что мужчина часто улыбается.
Сейчас он наблюдал за ней с искренним сочувствием и протягивал те самые бумажные платочки, которых ей так не хватало.
– Спасибо, – кивнула Таиса.
– Что с вами случилось?
– Да так, поссорилась тут кое с кем.
– Я видел, с кем вы приехали, – слабо улыбнулся мужчина.
– С кем приехала, с тем и поссорилась! Поверить не могу… Мы с ним на эту поездку согласились, чтобы от проблем избавиться, а он тут же за старое взялся! Вот и как с таким жить?
Таиса прекрасно видела, как мужчина смотрит на нее, знала, что понравилась ему. Не настолько, чтобы он прямо сейчас падал перед ней на колени или бежал вызывать Матвея на дуэль. Он просто осторожно прощупывал почву, пытаясь понять, свободна Таиса или не в этот раз.
Что сделала бы девушка, кипящая обидой на своего жениха? Причем не сомневающаяся в своей правоте? Она вполне могла бы пофлиртовать с первым встречным, чтобы наказать своего партнера ревностью. Таиса решила использовать этот шаг, чтобы получить возможный источник информации. Мужчина держался уверенно, и это было многообещающе.
– Пройдемся? – предложил он. – Опыт подсказывает, что движение лучше всего успокаивает гнев. Конечно, я не настаиваю.
– А я совсем не против! Меня Таисия зовут… Можно Тая.
– Игорь, приятно, – кивнул он. Он улыбнулся чуть шире и сам взял ее под руку, но большего себе не позволил, и Таиса решила пока не возражать.
Они медленно направились вдоль дорожки – без определенной цели, просто наслаждаясь полыхающей во всей красе осенью. Страха Таиса не испытывала, потому что знала: территория отеля окружена забором, никакой опасной глуши здесь нет, повсюду камеры наблюдения.
Да и Игорь был ей более-менее понятен: из тех, кто не прочь получить легкий трофей, но на риск ради этого не пойдет.
– Вы тут не первый раз? – уточнила Таиса.
– Можно на «ты»?
– Да как-то… Хотя ладно, давай так!
– Я без фамильярности, – предупредил Игорь. – Просто мы же в отпуске, хочется меньше официоза… Нет, я тут не первый раз. Я просто не планировал приезжать, потом решился.
– Понимаю, дороговато…
– Дело не в этом. Просто мне по большей части не интересны все эти семинары и спикеры. Но я решил, что, раз уж у меня все равно обозначился отпуск, почему бы не провести его здесь? Я люблю компанию Тани и Яны за то, что они могут обеспечить хорошие условия для отдыха – безопасность, поддержка, если надо.
– Звучит так, будто ты не просто пользуешься их услугами, вы хорошо знакомы…
– Так часто бывает, когда имеешь дело с семейными компаниями. Я впервые попал сюда пару лет назад, вот тогда у меня действительно были проблемы: брак, катившийся непонятно куда, вредные привычки… Я понимал, что добром это не кончится, но не знал, как выкрутиться.
– А они подсказали?
– И создали условия для перезагрузки, – подтвердил Игорь. – После первой же поездки я решился изменить свою жизнь: превратил хобби в работу, отказался от вредных привычек, ну и развелся.
– Жена была причислена к вредным привычкам? – не сдержалась Таиса.
– Нет, просто нездоровые отношения вредят намного больше, чем одиночество.
Фраза была банальная и на открытие не претендующая, но Игорь произнес ее так многозначительно, что кто угодно бы догадался, на что он намекает. Таиса все равно сделала вид, что не поняла, так ей пока было удобней.
– Ну, нам фирма Тани и Яны пока особо не помогла! – раздраженно бросила она.
– Зависит от того, чем пользоваться. Все эти приглашенные спикеры и спикерки – ерунда, чисто игра на публику. За такую цену нужно показывать раскрученные физиономии, вот они и показывают. Настоящая помощь не от этого карнавала приходит.
– А от кого?
– Ты разве не знала? «Мера Групп» – это ведь не только Таня и Яна. Это целая команда очень хороших профессионалов, в том числе и психолог.
– Этот психолог занимается терапией пар? – оживилась Таиса.
– Насчет этого не уверен, но попробуй для начала зайти одна.
– Я, вообще-то, сама психолог…
– Сапожник без сапог, да? – усмехнулся Игорь. – Тогда тем более зайди, сразу сможешь оценить, насколько крутой тут профи.
Обсуждая это, они миновали аллею из старых сосен и снова оказались рядом с парком возле озера. Здесь тоже цвели хризантемы, на лавках устроились гости – немного, но даже их присутствие избавляло от ощущения того, что Таиса действительно перенеслась в другое время, куда более подходящее для этой усадьбы.
Были здесь и некоторые «дерганые». Заметив это, Таиса будто бы случайно свернула в их сторону. Игорь, которому явно было все равно, куда идти, лишь бы рядом с ней, возражать не стал.
– И много здесь постоянных гостей? – полюбопытствовала Таиса. – Тех, кто приезжает поддержать Таню и Яну… За немалые деньги.
– Постоянным клиентам скидка, могу замолвить за тебя словечко. Вот, например, Кирилл, он раньше меня приезжать начал.
Он украдкой указал на угрюмого молодого человека, невысокого и полного. Его Таиса раньше не видела, но он мог и не приходить на общие собрания, включая торжественный ужин. Он и сейчас не выглядел отдыхающим, он наматывал круги по лужайке и что-то раздраженно говорил в трубку, стараясь не повышать голос, но то и дело срываясь.
– Не похоже, что ему так уж весело… Как и ей, – Таиса намеренно указала на женщину, которую уже заметила на семинаре.
– Алене? Алена у нас бизнес-леди, ей никогда не весело! Причем она не из тех, кому муж бутик купил, у нее солидная компания, связанная с бытовой химией, что-то такое. А что до веселья… Кирилл – инвестор. Про Алену я только что сказал. У меня строительный холдинг. Все это приучает тебя жить работой, постоянно оставаться настороже, и напряжение становится привычным… Я приезжаю сюда, чтобы отпустить это напряжение, все остальные – тоже. Я понимаю, что они выглядят так, будто их заставили приехать. Но давай посмотрим правде в глаза: не хотели бы – нашли бы повод не являться.
Все это время Таиса внимательно наблюдала за своим спутником, следила за интонациями. Либо Игорь был гениальным артистом, либо он действительно не врал ей. Эти люди искали тут не общения со звездами соцсетей, а настоящей психологической помощи, и уж явно не от Татьяны.
Возможно, здесь и правда хороший психолог. Может ли он оказаться серийным убийцей? Вполне, психопаты на такое способны. Но даже если нет, если он действительно хорош как профессионал, он мог выделить преступников среди гостей…
– Знаешь, я все-таки воспользуюсь твоим предложением! – заявила Таиса. – Я давно не общалась с коллегами… Ну, кроме того, с которым живу! Можешь свести меня с местным психологом? Посмотрим, что он мне скажет!
– Она, – поправил Игорь. – За спасение души здесь отвечает очень симпатичная девушка. И я думаю, вы поладите!
Елена ожидала от профайлера большего. Она надеялась, что он, как и в прошлый раз, разберется с этим делом за день-другой… Иначе она не переступила бы через собственную гордость, привлекая Матвея к расследованию.
Но он не делал вообще ничего, он уехал непонятно куда, и долгое время с ним не было связи. Елена осталась один на один со странным делом об этих черепах, она не представляла, куда двигаться, и единственными переменами было пополнение списка желающих устроить следовательнице выговор.
А потом Матвей объявился так же неожиданно, как исчез, вот только не с ответами, которые требовались ей больше всего. Он подбросил ей задание… Он – ей! Нанятый консультант – той, кто ожидал от него подсказок!
– Мне необходимо, чтобы вы проверили прошлое людей, которых я назову, – как ни в чем не бывало заявил Матвей. Он даже не собирался объяснять, где был и почему звонит с неизвестного номера.
– Это еще зачем? Как они связаны с убийствами?
– Пока никак. Мне нужно узнать, был ли в их прошлом криминал.
– Я не собираюсь этим заниматься! – разозлилась Елена. – Я вам кто, личный ассистент?!
– Вы можете отказать мне, я получу сведения сам, просто позже. Но вам я их уже не сообщу.
– Это что за шантаж пошел?!
– Это не шантаж, – возразил Матвей. – Вам просто не будет толку от этой информации, если вы не увидите всю историю с самого начала.
– Вам говорили, насколько вы тяжелый человек?
– Неоднократно.
– Диктуйте уже имена!
Может, и следовало ему отказать, но Елена действительно оказалась в тупике. Она надеялась, что эти имена станут подсказкой сами по себе, да и потом, их оказалось не так уж много, а она не была перегружена работой.
Первыми в списке шли мать и дочь Савахины. Матвей подчеркнул, что они особенно важны, в их случае темное прошлое наиболее вероятно… Но тут профайлер сразу же ошибся. Жизнь Яны проходила на виду, как и у многих ее ровесниц: документы оцифрованы, профили в социальных сетях появились рано. Савахина жила самой обычной жизнью, запрещенными веществами не интересовалась, правонарушений на ее счету тоже не обнаружилось. В студенчестве подрабатывала в разных компаниях, потом работала только на свою мать.
С Татьяной Савахиной шансы что-нибудь накопать были повыше, но тоже не срослось. Обычная женщина, вот то самое лицо из толпы. Она даже девяностые прошла без мутных историй! Работала сначала в школе, потом на рынке. С трудом сводила концы с концами, как-то справилась. Яну свою родила непонятно от кого, так ведь это не преступление – сколько матерей-одиночек всегда было! Потом Татьяна взяла себя в руки, она оказалась не из тех, кто постоянно оглядывается на возраст. Она получила дополнительное образование, несколько лет работала в крупной корпорации, набираясь опыта, потом основала «Мера Групп». С тех пор все у нее шло отлично: налоги платила, от сотрудников жалоб на нее не поступало, в документах – полная прозрачность. И вот эту женщину Матвей в чем-то заподозрил? Да уж, профайлер!
После такого и продолжать работу с его списком не хотелось, но Елена постепенно успокоилась, все-таки пересилила себя. Вдруг хоть там прорыв будет? Не мог же этот хваленый профи столько раз ошибиться!
Как оказалось, мог. Ему чем-то не угодила Алена Данилова, владелица среднего размера компании, занимающейся импортом чистящих средств. Все примерно как в случае с Савахиными – обычный человек, честный, никаких преступлений.
Чуть менее благонадежной смотрелась Анфиса Вышкина. Эта по малолетству успела накуролесить – неблагополучный подросток, часто сбегала из дома, ввязывалась в драки, крала, била витрины в магазинах. Одна приемная семья спешила передать ее другой, другая – третьей, да и директора детских домов напрягались, когда видели в списках ее фамилию.
Но с годами Анфиса поумнела, сообразила, что такими темпами просто загнется в какой-нибудь подворотне. В полиции о ней уже года два-три ничего не слышали!
Елена пообещала себе, что проверит еще одно имя, убедится, что никакого криминала нет и здесь, и окончательно прекратит общение с Матвеем – по крайней мере, пока профайлер не предложит что-нибудь стоящее.
Но криминал неожиданно нашелся.
В одном пункте стояло сразу два имени: Антон и Людмила Мамонтовы. Елена ожидала, что проверять супругов придется по отдельности, но нет, с криминальной историей они оказались связаны именно как семья.
Примерно год назад они стали наследниками внушительного состояния, и это была не мирная история о пожилом родственнике, скончавшемся от естественных причин. Деньги принадлежали матери Антона. Она, в отличие от сына, работать умела и любила, она уже давно грамотно управляла собственным консалтинговым агентством, обзавелась квартирой, загородным домом, парой машин.
Антон был ее ранним ребенком, рожденным сразу после выпуска из школы. Он никогда не проявлял особого рвения ни к учебе, ни к работе, его вполне устраивала роль паразита при матери. Даже приближение тридцатилетия не вдохновило его хоть что-то изменить в своей жизни. Зачем, если у матери денег больше, чем достаточно? Разве так сложно поделиться?
При этом нельзя сказать, что мать только им жила и дышала. Нет, она лет пятнадцать назад вышла замуж, причем за такого же успешного человека, как она сама, и семейное состояние заметно преумножилось. Правда, отчим и пасынок сразу не поладили, однако некоторое время в семье сохранялся хотя бы видимый мир.
Когда Антону исполнилось восемнадцать, ему купили собственную квартиру и машину, назначили нечто вроде месячного довольствия. Судя по данным, которые удалось добыть Елене, мать в ту пору еще жалела сына, она давала ему столько денег, что необходимости работать у Антона не было, ну а желания он и не испытывал никогда.
Позже у женщины родился второй ребенок, она сосредоточилась на нем. Да и оснований оправдывать Антона у нее становилось все меньше: он уже не учился, он стал взрослым… Он женился и завел собственного ребенка! При этом работать он по-прежнему не планировал, он даже упомянул, что в этом нет смысла. Половину состояния матери он уже считал своим законным наследством, при том, что мать совершенно не торопилась на тот свет.
В какой-то момент женщина устала его терпеть, переводы с ее счета на счет Антона прекратились. Ну а вскоре ее вместе с мужем и младшим сыном обнаружили мертвыми в загородном доме.
Абзац, посвященный этому, Елена перечитала несколько раз, не в силах поверить собственным глазам. Нет, никакой ошибки… Убита вся семья. Преступник так и не найден. Деньги женщины и ее мужа перешли единственному наследнику – Антону Мамонтову. После того, как мать окончательно рассорилась с сыном!
Теперь уже Елена читала быстро, позабыв обо всем на свете. Она не понимала, как Антону удалось откупиться, ведь очевидно же, что это сделал он! Следователям тоже, может, и было очевидно, но в таком случае житейской мудростью руководствоваться нельзя. Против Антона не нашлось улик, зато обнаружилось какое-никакое алиби. В день убийства он с собственной семьей отдыхал на берегу реки, в двух сотнях километров от зловещего загородного дома. Это подтвердила его жена, его смартфон находился там – согласно данным оператора. Понятно, что Людмила могла солгать, чтобы защитить супруга. Но были еще фотографии, были данные из навигатора машины… У следствия не получилось доказать, что за убийствами стоят Мамонтовы. Антон вступил в права наследования и начал новую жизнь.
Елена признавала, что история непростая… Да жуткая история! Но при чем тут черепа в стенах? Мать, отчим и брат Антона были убиты незатейливо: всех троих зарезали, тела остались на месте. Это совершенно не похоже на то, что расследуется теперь!
Отчаявшись разобраться с этим самостоятельно, Елена дождалась, пока ей снова позвонит Матвей, и пересказала историю ему. Она надеялась, что он пояснит, к чему это вообще, что за Мамонтовы, как они связаны со всеми остальными.
– Они тоже преступники, – заметила она. – Вы думаете, они могут стать жертвой того самого маньяка?
– Я такого не говорил.
– Да вы вообще ничего не сказали! – вспылила Елена.
– Говорю теперь: это пока не ясно. Спасибо за вашу помощь. Я все расскажу, как только сам пойму, что к чему.
Вылазкой в отель Гарик был недоволен – она получилась совсем уж неудачной. Ну, выяснил он, что некоторые приезжают туда явно против воли. Матвей и Таиса узнали то же самое, не особо напрягаясь! Так что, если бы не подсказка Таисы, его подготовка оказалась бы напрасной. Гарик был благодарен и упускать этот след не собирался.
Но и сразу же бросаться к Анфисе он не стал, даже когда выяснил, кто она такая. Получить ее данные оказалось непросто, однако редкое имя помогло. На сей раз тревожить Юдзи, и без того нервного, Гарик не стал, приплатил другому хакеру. Тот предоставил ему полное имя Анфисы, ее адрес, телефон, а бонусом – отчеты полиции по ее бурной юности.
Биография у двадцатилетней девицы получилась впечатляющей… Хотя у детей, которые оказываются на улице из-за пьянства родителей, так частенько бывает. Кто-то умудряется подняться на ноги и построить совсем не такую жизнь, как у предыдущего поколения. Но Анфиса определенно была не из их числа, она стала грандиозным геморроем и для системы, и для приемных родителей.
Такие, как она, редко останавливаются, по мере взросления они гармонично вливаются в ряды проституток, мошенниц или воровок… Однако с Анфисой этого не случилось, она вроде как взялась за ум – и этим интриговала. Поэтому прежде, чем к ней идти, Гарик решил опросить ее соседей. С легендой долго возиться не пришлось: он назвался родственником Анфисы еще из прошлой жизни, который давно искал ее и наконец нашел.
Он сразу отметил, что поселилась бывшая беспризорница в очень неплохом доме. Не элитное жилье, конечно, но приличная многоэтажка, во дворе – автомобили среднего класса и выше, маргиналов и близко не наблюдается. Хотя это как раз нормально для той, кто стал клиенткой «Мера Групп». О том, что Анфиса заработала все это сама, Гарик и мысли не допускал, ему просто стало любопытно, кто сделался ее спонсором. Привлекать хакеров он на этот раз не стал: сведения из документов могут оказаться бесполезны, внимательные соседи способны рассказать куда больше.
Ставка оказалась верной. Естественно, далеко не все соседи были готовы болтать с незнакомцем о чужой жизни. Но Гарик умел грамотно выбирать собеседников и быть настойчивым, очень скоро он знал все, что нужно. Это оказалось не слишком сложно – новая семья Анфисы была из тех, кто легко привлекает к себе внимание.
Когда эти двое только переехали сюда, уже вместе, соседи решили, что это отец и дочь… А может, даже дедушка и внучка! Виктор Рыжков, которому и принадлежала квартира, выглядел намного старше своей юной сожительницы, да и Анфиса тогда была другой: обычная тощая девчонка без гигантских губ и грудей, которые видно даже из космоса.
Но постепенно отношения в странной паре стали заметны всем без исключения. Похоже, недавняя беспризорница привлекла внимание Виктора, едва достигнув совершеннолетия. Он сам ошалел от того, что сумел очаровать молодую красавицу. Красавица, в свою очередь, активно пользовалась обретенным кошельком.
От Виктора она получала то, на что указывала пальчиком. Дизайнерская одежда, смартфоны, украшения – у нее было все. Машиной, правда, не обзавелась, так ведь для этого нужно учиться водить! Ну и конечно, Анфиса, недовольная своей внешностью еще с детства, как отмечали ее приемные родители, при первой возможности исправила себя.
Гарик и мысли не допускал о том, что она остепенилась. Все, что он узнал о ней, ее нынешнее поведение и ее возраст предполагали, что проблемы она будет доставлять еще долго, даже при спонсоре. Соседи это с готовностью подтвердили: сдержанностью Анфиса никогда не отличалась. Она могла устроить злые вопли в любое время суток, пила куда больше, чем казалось возможным при ее скромном весе, пару раз била стекла в подъезде и квартире. Виктор перед всеми извинялся, организовывал ремонт и выплачивал компенсации.
Сложно сказать, как они связались с «Мера Групп». Возможно, это Анфиса указала пальчиком на модную компанию. А может, Виктор услышал, что они помогают справляться с трудностями в отношениях, и сам обратился к ним. В любом случае, присоединиться к «Семи дням гармонии» они попытались – и с треском вылетели почти сразу, об этом Гарик тоже знал. Он не сумел выяснить, что именно натворила Анфиса, но явно что-то серьезное. Это он планировал уточнить у нее сам.
Он как раз размышлял об этом, когда очередная соседка, которую он расспрашивал, предупредила:
– Только вы со своей сестрой сейчас точно не увидитесь, ее уже пару дней дома нету.
– Неужели? – показательно удивился Гарик. – Должна быть!
Удивление он изображал не просто так: он знал, что Анфиса и Виктор только-только вернулись из загородного отеля. Они планировали провести там неделю, вряд ли они так быстро переметнулись на какой-нибудь курорт! Ну а лучшим доказательством того, что до дома они добрались, служила оформленная на Виктора машина, припаркованная у подъезда.
– Нету! – настаивала соседка. – Я под ними живу, я прекрасно знаю, когда они дома. Витя и говорил, что они едут в отпуск на недельку…
– Может, все отменилось?
– Точно нет. Когда они дома, я слышу! Причем даже шаги слышу, а у Фисы есть еще и дурацкая привычка музыку на полную громкость врубать… Иногда даже посреди ночи! Я уж сколько ее просила… Но пока что тихо.
– Ясно… Все равно спасибо!
В неожиданную поездку Гарик верить не собирался, поэтому новость воспринял как тревожную. Пожалуй, следовало связаться с Матвеем и Таисой, посоветоваться, а то и вовсе полицию вызвать. Но такое Гарик не любил, ему проще было пойти и проверить.
Звонить в дверь он даже не собирался, это привлекло бы внимание той самой соседки с неадекватно острым слухом. Он сразу приступил к изучению замков – их было всего два, среднего уровня, заперт и вовсе один, причем снаружи. С таким Гарик мог справиться за пару минут, и очень скоро он шагнул в квартиру.
Запертый снаружи замок намекал, что соседка может быть права, Анфиса и Виктор действительно уехали. Но когда Гарик вошел внутрь, стало ясно, что на благоприятный исход лучше не надеяться.
Запах тления только-только наметился, он в душной квартире пока перемежался с запахом свежей крови. Но это ничего, ненадолго… Повезло, что отопление еще не включили – если в такой ситуации вообще уместны разговоры про везение. Как только тут станет теплее, соседи очень быстро почувствуют, что в квартире не совсем пусто… Вернее, почувствовали бы, теперь-то уже нет. Сбегать Гарик не собирался, хотя и признавал, что его ждут крайне неприятные сутки.
Но прежде, чем вызвать полицию, он хотел избавиться от еще одной интриги. Один или оба? А если один, то кто именно? Он склонялся к версии с убийством одного и самоубийством второго. В прихожей не было никаких следов борьбы, никаких указаний на преступление, только запах, и Гарику пришлось пройти дальше.
Но не слишком далеко, нет. Первая же дверь вела в спальню, и одного взгляда туда профайлеру хватило.
Виктор Рыжков так и остался там – на полу возле постели. Одежды на нем не было, когда все случилось, он либо собирался спать, либо только проснулся. Но не спал – иначе Анфиса убила бы его на кровати. Нагота позволяла определить, что перед смертью ему досталось: несколько десятков ножевых, не меньше. Большой кухонный нож тоже здесь, на полу и мебели – отпечатки маленьких ладоней. Да и раны нанесены специфически: по всему телу, и все же основная концентрация – в нижней части живота. Рассматривать травму Гарик не стал, он и так увидел больше, чем хотел. Но даже после быстрого взгляда он подозревал, что некоторые фрагменты тела экспертам предстоит поискать.
Подходить к Виктору он не собирался, в том, что мужчина мертв, причем мертв не один день, даже сомневаться не приходилось. Гарик направился дальше, проверил, не укрылась ли где-нибудь девушка… Может, она тоже мертва?
Но нет, Анфисы нигде не было. Расправившись со своим спонсором, она просто исчезла.
Психолог, работавшая вместе с Савахиными, и правда оказалась востребованной, тут Игорь не преувеличил. Нельзя сказать, что на прием к ней выстраивалась многочасовая очередь, но и просто зайти в ее кабинет не получилось. Таисе пришлось выискивать Яну Савахину и записываться у нее. Это не раздражало: профайлер была даже рада новому поводу пообщаться с одной из хозяек «Мера Групп».
Яна все эти дни не менялась: она всегда улыбалась – и всегда неискренне. Это не было признаком затаенной злобы, просто напряженный график не оставлял ей времени на отдых, и чувствовалось: выполняя одно задание, она уже думает о другом. Она приступала к работе ранним утром, до того, как просыпались гости, и заканчивала поздним вечером, когда завершались последние вечеринки.
Это было любопытно. Дела у компании обстояли неплохо, и Яна вполне могла бы нанять себе помощника, а то и двух. Но она намеренно этого не делала, она хотела задействовать каждую минуту собственного времени. Обычно так поступают, когда бегут от чего-то… Да и то, что она оставляла себе очень мало времени на сон, указывало на такой вариант. Яна изматывала себя так, чтобы отключиться сразу, без сновидений. То, что при таком ритме она была похожа на зомби даже с самым ярким макияжем, ее нисколько не волновало.
– Да, конечно, вы можете записаться на встречу с Ксаной, – чуть шире улыбнулась она, сообразив, чего именно хочет от нее Таиса. – Как вам у нас? Нравится?
Она спрашивала это у всех – и никогда толком не слушала ответ. Большая часть гостей не замечала этого и вполне искренне рассказывала о своих делах. Однако Таиса умела распознавать такой взгляд: пустой, как будто стеклянный. Взгляд человека, который закрылся внутри собственных мыслей, чужие слова для него – белый шум, пауза, при которой он просчитывает свои действия на несколько шагов вперед.
Поэтому Таиса ответила ей такими же милыми, ничего не значащими фразами и добилась сеанса в семь вечера.
Она надеялась, что это даст ей шанс обсудить все с Матвеем, однако его нигде не было. Разыскивать его открыто ей не полагалось, они ведь вроде как поссорились – иначе зачем ей бежать к психологу? Таисе только и оставалось, что бродить по территории отеля, надеясь на случайную встречу.
Ее спутник так и не нашелся, зато она получила возможность наблюдать, как меняется погода. День начинался ясным, лишь к обеду появились первые облака, на которые никто не обратил внимания. Но теперь они сгущались, темнели, наливаясь свинцовым сиянием. Ветер усиливался, он не просто играл с верхушками старых деревьев, он с азартом охотничьего пса налетал на высокие сосны, он срывал с ветвей дубов и берез сменившие цвет листья и охапками подбрасывал в воздух.
Грозовой фронт приближался сплошной стеной, которая над линией леса напоминала гигантскую волну цунами. Гости еще беззаботно прогуливались, не обращая на первые всполохи молний никакого внимания, а вот сотрудники отеля, куда более предусмотрительные, поспешно убирали из парка легкую пластиковую мебель и закрепляли все, что мог унести или перевернуть ветер.
Таиса прекрасно знала такие грозы. Они не налетают внезапно, как капризные летние. Нет, такие облака долго кружат и долго порыкивают, прежде чем по-настоящему загрохотать. Но и остаются они надолго, они бушуют всю ночь, и от их белых молний вздрагивают и нервно улыбаются даже те, кто недавно заявлял, что нет в осенних грозах ничего страшного.
Но к моменту, когда настало время идти к психологу, дождь еще не начался, просто небо то и дело угрожающе вспыхивало, а потом ворчало о чем-то – может, о том, что людей в мире развелось слишком много.
В кабинете психолога о непогоде легко было забыть: здесь оказалось на удивление тепло и уютно. Даже при том, что это помещение не принадлежало Ксане, она работала в нем только неделю, она все равно умудрилась приспособить все под себя: привезла подушки, добавившие цветовые акценты на строгих диванах, поставила в вазу огромный букет хризантем, разбросала по журнальному столику яркие сухие листья и гроздья рябины, наполнившие воздух типично осенним горьковатым ароматом.
Когда Таиса пришла, психолог уже разливала по чашкам чай из прозрачного чайника, в котором просматривались травы, ягоды и даже еловая лапка. Ксана не смотрелась профессионалом, обещающим спасение душ, она была скорее доброй подругой, к которой никак не удавалось выбраться в гости, а теперь вот графики наконец совпали.
Наполнив обе чашки, Ксана поднялась навстречу клиентке и улыбнулась – широко и искренне. Она была молода, но не настолько, чтобы это внушало недоверие ее клиентам, лет тридцати-тридцати пяти, не больше. Ростом она чуть уступала Таисе, тип фигуры оказался другой – мягко женственный, с широкой костью, но без единого намека на лишний вес. Лицо скорее очаровательное, чем красивое: черты мягкие, как будто скругленные, глаза очень большие, чуть навыкате, нос маленький, а рот крупный, с полными от природы губами – все это делало Ксану неуловимо похожей на аквариумную рыбку. Одной из лучших ее черт были волосы, густые, насыщенно каштановые, вьющиеся крупными локонами. Ксана наверняка знала об этом и избегала строгих причесок, волосы волнами закрывали ее спину и плечи. Глаза прекрасного изумрудного оттенка искрились дружелюбием, однако от Таисы не укрылось и то, что взгляд у собеседницы умный и цепкий.
Похоже, Ксана была не из тех декоративных психологов, которых выставляют ради развлечения богатых клиентов. И с учетом того, что изначально привело сюда профайлеров, это было очень важно.
– Здравствуйте, мы не знакомы, – кивнула ей Ксана. Голос оказался приятный, чуть грудной, хотя он больше подошел бы женщине старше лет на пятнадцать. – Оксана Коча́кова, но зовите меня Ксана, мне так привычней.
– Таиса.
– Рада знакомству. Я прочитала вашу анкету – ту, которую вы заполняли перед визитом сюда. Пожалуйста, не обижайтесь, я так часто делаю, это позволяет правильно настроиться на работу.
– Я не обижаюсь, я бы не пришла сюда, если бы не была готова к откровенности.
Таиса первой опустилась в удивительно мягкое кресло – поближе к столику, ей нравилось чувствовать запах рябины и сухой листвы. Ксана подала ей чашку и лишь после этого села напротив.
– В анкете вы указали, что выбрали наш курс из-за проблем в личной жизни, – сказала психолог.
– Все верно… И, как оказалось, не зря: сегодня мы уже поссориться успели!
– Из-за чего?
– Работа, – криво усмехнулась Таиса. – То, что изначально было нашей проблемой… но и свело нас, забавно, да?
– Вы ведь тоже психолог?
– Да, как и Матвей. Мы познакомились на работе, сначала… Нет, мы не сблизились, мы были друг другу даже неприятны. Но потом все как-то само собой завертелось!
Таиса умела врать. Не идеально, и профайлер уровня Форсова наверняка разоблачил бы ее, но для Ксаны ее мастерства должно быть достаточно. Удачная ложь требует верить своим словам, выдавать желаемое за действительно, убрать границу между фантазией и памятью… Опасный ход, но порой необходимый.
Так что свою историю Таиса рассказывала уверенно, без лишних пауз. Здесь и сейчас это было правдой – и все те свидания, которых не было и в помине, и темные тайны прошлого, и неизбежные попытки анализировать друг друга… Ксана слушала ее внимательно, то и дело хмурилась, размышляя о чем-то. Она и не думала сомневаться в словах гостьи – да и с чего бы?
Когда Таиса закончила, психолог мягко улыбнулась ей:
– Чем умнее люди, тем сложнее им поладить, да? Мы сами себе задаем вопросы, о которых другие даже не задумываются.
– И слишком привыкаем к комфорту одиночества, – пожала плечами Таиса. – После этого и после разочарований любить трудно.
– Несомненно. Когда мы впускаем кого-то в свою жизнь, мы становимся уязвимы. Мы принимает человека с его прошлым, даем ему власть над нашим общим настоящим и будущим… Оно должно того стоить, всегда. Скажите, вы его любите? Вы любите Матвея?
Это был очень опасный момент. У человека, не связанного с психологией, было больше допустимых вариантов поведения. Бросить быстрое «да», например, не позволяя себе эмоционально раскрыться по-настоящему. Или отшутиться, или попытаться все это обсудить. Но Таиса была психологом, она должна была проанализировать свои чувства, и Ксана об этом знала.
Хорошо еще, что к такому вопросу Таиса успела подготовиться.
– Я не знаю, – вздохнула она, отводя взгляд. По подоконнику барабанили первые тяжелые капли дождя, гроза рокотала все ближе. – Я до сих пор не знаю… Меня влечет к нему – это правда. Я ведь понимаю, что моей карьере такие отношения точно на пользу не пойдут, но все равно решилась на них. Это что-то да значит! И тем обидней, когда он сам отстраняется…
– Я понимаю, это тяжело. Что вам в нем нравится?
Ага, получается, Ксана выбрала такой вариант воздействия: сейчас она станет адвокатом Матвея, чтобы примирить поссорившихся возлюбленных. Не худший план, просто слишком простой и предсказуемый. Так поступила бы психолог на модном курорте, но не манипулятор, который вполне мог появиться в истории с серийными убийствами.
Впрочем, у Таисы было не так уж много оснований верить, что Ксана к чему-то причастна. Скорее всего, нет, и ее нынешняя стратегия это лишь подтверждает.
Но даже если Ксана была неверной версией, Таиса не могла просто встать и уйти, разговор следовало завершить естественным путем, придерживаясь роли опечаленной возлюбленной до конца сеанса.
– Ну, начнем с того, что он просто привлекателен, – усмехнулась она. – Я не из тех, кто говорит, что внешность не главное.
– Кто
– Спасибо.
– Но вы ведь с ним не только потому, что он привлекает вас как мужчина?
– Высоковаты ставки, если вспомнить о карьере, – признала Таиса. – Так что причин больше… Он умен, умнее меня, и я это признаю. Из тех, кем можно восхищаться, и ты даже в такие моменты не чувствуешь себя униженной. И он спокойный… Очень спокойный. Он всегда знает, что нужно делать, и всегда уверен. Банальная метафора сейчас будет, но… Когда вокруг бушует ураган, скала, за которой можно спрятаться, ценится особенно высоко.
– Вы действительно восхищаетесь им. Но вы все равно сомневаетесь, что любите?
– А разве это так просто определить?
– Нет, но у людей с нашим образованием шансы повыше. Почему бы вам не смоделировать другую ситуацию, чтобы оценить собственные чувства?
– Не уверена, что понимаю, – растерялась Таиса. На этот раз ей даже не пришлось ничего изображать, она действительно не ожидала такого поворота.
– Матвей хоть раз обижал вас? Делал что-нибудь плохое лично вам?
– Нет… Скорее, наоборот: я могу сказать, что он спас меня.
– Отсюда и ваше восхищение, которое питает ваше влечение к нему. Но попробуйте представить Матвея совершающим иные поступки. Знакомого вам Матвея, просто в других обстоятельствах. Сможете ли вы принять это? Сможете ли любить его?
– Чтобы представить, мне нужно понять, о каких именно поступках идет речь.
– Об убийстве, – невозмутимо, будто в ее словах не было ничего особенного, ответила Ксана. – Представьте, что Матвей жестоко убил человека. А перед этим пытал, уничтожил просто – он ведь сумеет, вы это знаете. Представьте его стоящим над мертвым телом, с кровью на руках. Вы могли бы любить его такого?
Это определенно был не стандартный сценарий. Ксана оставалась все такой же спокойной, уверенной, как и в начале разговора. Однако теперь это стало проблемой: слишком уж далеко она шагнула от образа предсказуемого модного психолога.
Она затеяла какую-то игру, которую Таиса никак не могла понять. Ситуацию усугубляло еще и то, что Ксана сумела усыпить бдительность профайлера. Начав с предсказуемых фраз, она заставила Таису поверить, это разговор у них самый обычный, ничего плохого не случится.
И вот теперь она испытывала Таису, только непонятно, ради чего… Для Ксаны это тоже определенный риск, она наверняка понимает: другой опытный психолог заметит, что подход у нее по меньшей мере странный. Так почему же она это устроила?
Таиса решила пока остаться в выбранном образе:
– Простите, но я этого делать не буду! Это что, нормальная ситуация – убийство человека? Да Матвей не сделал бы такого даже теоретически!
– Но если бы сделал, вы бы не смогли его любить? Вы сообщили бы о его поступке в полицию?
– Да – только к моим нынешним проблемам это не имеет никакого отношения. Матвей просто уходит с головой в работу, а не разделывает трупы, давайте сосредоточимся на этом!
Однако Ксана отступать определенно не собиралась:
– Хорошо, давайте возьмем более статистически вероятное преступление. С вами Матвей был вежлив, он спас вас. Но с другими женщинами он мог вести себя совершенно иначе, оценивая их как низших созданий. Разве опытный психолог не подберет для себя оправдание?
– Он просто не будет подбирать!
– И тем не менее, он может. Как изменилось бы ваше отношение к Матвею, если бы вы узнали, что он изнасиловал женщину? Избил ее? Он мог бы сделать это. Вы знаете, что мог бы. У него есть физическая сила – и есть нужная решимость. Возможно, его вынудили бы обстоятельства. Но вы смогли бы с этим смириться и любить такого человека?
Ксана умела правильно выбирать слова и интонацию, она создавала образы, которые воображение рисовало даже слишком легко. Таиса по-прежнему не сомневалась, что ничего подобного Матвей не делал. Но ей несложно было представить его, высокого, сильного, совершающим такой поступок.
То, что творила Ксана, теперь даже отдаленно не походило на сеанс психотерапии. Ее попытки воздействовать на собеседницу казались слишком грубыми, и все равно они настораживали Таису. Ксана уже сумела застать ее врасплох, неизвестно, что еще она придумает!
Поэтому сидеть тут и дальше профайлер не собиралась. Она уверенно поднялась на ноги – без скандала, но и без попытки извиниться. Таиса лишь смерила собеседницу холодным взглядом:
– Я не представляю, зачем вы это устроили, да и знать не хочу. Я просто очень надеюсь, что с другими клиентами вы общаетесь иначе.
Ксана все с той же безмятежной улыбкой сделала глоток чая из изящной чашки, потом потрудилась ответить:
– Моя задача – не говорить клиентам то, что им хочется услышать, а помогать им. Спасать их! Сегодня я попыталась спасти вас.
– Создав извращенный образ близкого мне человека?
– Такой ли извращенный? И такой ли невозможный? Подумайте, Таисия. Полагаю, в глубине души вы уже знаете ответ.
Таиса больше не могла рядом с ней находиться. Она не понимала ситуацию до конца, но уже видела, что ее предварительная оценка оказалась неверной. Ксана не была тем милым безобидным психологом, который способен лишь решать бытовые проблемы. В ней таилось нечто большее… страшное. То, с чем Таиса не хотела разбираться, однако уже знала, что Матвей сможет. Не поэтому ли Ксана сразу попыталась их рассорить?
Но Матвея по-прежнему требовалось найти, а это оказалось не так просто. Гроза, бушующая снаружи, согнала в отель тех, кто раньше допоздна прогуливался по парку. Организаторы стремились отвлечь их от неизбежного ворчания на непогоду, поэтому коридоры и залы были полны музыки, света, цвета… Люди, уже нарядные, часто – немного пьяные, ходили туда-сюда, и высмотреть кого-то в толпе стало лишь сложнее.
Таиса еще и телефон оставила в номере, когда отправилась на сеанс. Она допускала, что психолог захочет посмотреть какие-нибудь «семейные фото», и предпочла не рисковать, а теперь пожалела об этом. Хотя ничего похожего на страх Таиса не чувствовала, скорее, раздражение из-за того, что она справилась с ситуацией не лучшим образом… Да вообще не справилась! Она не сомневалась, что Матвей поможет разобраться, и время, которое приходилось тратить на поиск, питало ее волнение.
Она не собиралась отвлекаться на вечеринки, организаторов и даже «дерганых» гостей, не сейчас так точно, Таиса спешила к своему номеру. Но задержаться ей все равно пришлось, когда у нее на пути оказался молодой полный мужчина.
Она уже видела его раньше, знала, что его зовут Кирилл. Он был как раз из тех, кто открыто демонстрировал скуку и ничем по-настоящему не интересовался. У него не было ни единой причины говорить с Таисой, и поначалу она решила, что он преградил ей дорогу случайно – очевидно же, что не эталон ловкости и грации! Однако уходить с ее пути Кирилл не спешил, и очень скоро она заметила, что он нервничает. Мужчина покраснел, на лбу проступили крупные капли пота, хотя в отеле не было по-настоящему жарко. Руки Кирилла дрожали, он то и дело сжимал кулаки, чтобы это скрыть. Взгляд был испуганный, мужчина постоянно оглядывался, изучая лица в толпе, он будто искал кого-то и никак не мог найти.
– Разрешите пройти, – попросила Таиса.
Она ожидала, что Кирилл наконец сообразит, кто перед ним, и будет смотреть в глаза собеседнице. Однако он лишь скользнул по ней быстрым взглядом, хотя ответить все же потрудился:
– Ты если ищешь Матвея, ты его не найдешь…
– Что? – нахмурилась она. – Вы с ним даже не знакомы!
– Я знаю все, что случилось! С ним и здесь…
– Ну и что же случилось?
– Я не могу об этом говорить прямо тут, кто угодно подслушает! Нужно отойти!
Отходить с ним Таисе никуда не хотелось. Она видела, что Кирилл трезв, но сильно чем-то взволновал. Это странно, если учитывать, что раньше он демонстрировал лишь недовольство… Но то было недовольство человека, который вынужден тратить время на слишком длинную очередь или бессмысленную работу, он ничего не боялся.
Раньше – однако не теперь. Кирилл находился среди беззаботно веселящихся людей, но трясло его так, будто он чуть ли не среди живых мертвецов оказался! Его сковывало нервное возбуждение на грани паники, Таиса не представляла, чем оно вызвано, однако уединяться с таким человеком точно не хотела.
С другой стороны, он знал имя Матвея и то, что Таиса с ним связана. Да и самого Матвея действительно слишком давно не видно… Если она не поговорит сейчас с Кириллом, сможет ли она получить информацию у кого-нибудь другого?
Чуть посомневавшись, Таиса предпочла компромисс: она отошла с Кириллом в сторону от основного коридора, но не слишком далеко. Люди все еще оставались рядом, Таиса их постоянно видела. А в короткий коридорчик, заканчивавшийся тупиком, гости не сворачивали потому, что не было здесь ничего примечательного: только пара дверей в служебные помещения.
Именно это и внушало Таисе чувство безопасности, она видела, что обе двери заблокированы магнитными замками, ключи от которых выдавались только сотрудникам. Кирилл никуда ее не затащит, даже если очень захочет! Если же он попытается напасть прямо здесь, у нее наверняка получится вырваться: по Кириллу видно, что о занятиях спортом он слышал только в раннем детстве, да и то счел, что это шарлатанство, которому не место в его жизни.
Так что Таиса по-прежнему держалась уверенно.
– Где Матвей? – спросила она, когда музыка не так сильно заглушала голоса. – И если не объяснишь нормально, я уйду его искать, никакие другие разговоры мне не интересны!
А вот Кирилла не интересовал даже этот разговор. Лучшим доказательством стало то, что мужчина быстро поднес к замку магнитную карту, открыл дверь и толкнул Таису через порог.
Так не могло случиться… не должно было! Кирилл точно относился к гостям, не к сотрудникам. Отель не принадлежит «Мера Групп», ключ клиенту не дали бы, даже если бы он попытался настаивать. Но кому жаловаться, если все уже произошло?
У Таисы даже не осталось времени, чтобы толком обдумать случившееся, ей почти сразу пришлось бороться если не за жизнь, то за здоровье так точно. За дверью скрывалась лестница, ведущая в подвал, к такому Таиса оказалась совершенно не готова. Удержать равновесие у нее и шанса не было, ей оставалось лишь по возможности сгруппироваться, чтобы уменьшить травмы при падении.
Ситуация все равно складывалась паршиво: мир завертелся, полыхнул болью. Лестничный пролет был всего один, но крутой и длинный, да еще и внизу поджидал бетонный пол. Таиса рухнула на него с такой силой, что перед глазами потемнело. Сознание она не потеряла, но двинуться точно не могла, ей нужно было сначала прийти в себя, понять, насколько сильно она пострадала…
Но если Таиса готова была дать себе паузу, то Кирилл – нет. Он-то знал, что происходит, он контролировал ситуацию! Он захлопнул дверь и поспешил вниз, спустя пару секунд он навалился на Таису всем своим немалым весом, и она почувствовала, как его руки смыкаются на ее шее.
Это не было попыткой запугать или неудачным розыгрышем, Кирилл действительно душил ее. Он нервничал, его самого трясло, он, кажется, даже плакал, хотя рассмотреть это Таиса толком не могла, да и не до того ей было. Но он не останавливался! Ему было страшно убить ее, и все равно он готов был убить.
Адреналин полыхнул в крови, отгоняя боль и головокружение. Таиса, всего секунду назад оглушенная падением, изогнулась под напавшим на нее мужчиной змеей, ударила обеими руками по лицу, целясь ногтями в глаза. Похоже, попала – хотя бы частично, потому что Кирилл взвыл и инстинктивно закрылся от нее. Дышать снова стало легко, и упускать момент Таиса не собиралась. Она ударила нападавшего снова, по лицу и шее, сбросила с себя.
Поднявшись на ноги, она обнаружила, что оказалась в каком-то техническом помещении – из тех, где находится оборудование, не предназначенное для глаз клиентов. Зал был полуподвальный, с маленькими квадратными окошками, по которым сейчас били струи дождя. Через такие не выбралась бы даже Таиса, и путь на свободу тут только один: через дверь, оставшуюся так издевательски далеко…
Таиса попыталась прорваться наверх, но Кирилл не позволил ей, вцепился обеими руками в ногу.
– Почему ты не умираешь?! – со злой обидой спросил он. Судя по ошалелому виду, он окончательно поддался стрессу и едва ли понимал, что несет. – Ты уже должна была отключиться!
– Отпусти! – приказала Таиса. Ее саму трясло от страха и напряжения, но голос прозвучал на удивление ровно и уверенно.
– Ты должна умереть! Так лучше, иногда просто нужно!
– Да? Если кому-то нужно умереть, давай это будешь ты!
Она знала, что разговаривать с ним бесполезно, и ограничиваться словами не собиралась. Чтобы удержать равновесие, Таиса обеими руками сжала перила, а второй ногой, той, которую не удерживал Кирилл, ударила мужчину по лицу. Он взвыл, поперхнулся кровью, хлынувшей из сломанного носа, и инстинктивно откатился в сторону. Таиса не позволила себе и секундной паузы, она знала: как только Кирилл придет в себя, он станет куда опасней. Гнев и боль пересилят страх, он будет действовать решительней… И ей не хотелось находиться рядом с ним, когда это произойдет!
Поэтому Таиса птицей взлетела наверх, на последнюю ступеньку, к двери, потянула ручку на себя и… ничего не произошло. Никакой кнопки здесь тоже не было, попасть обратно в коридор можно было только одним способом: используя магнитную карту.
Которая все еще оставалась у Кирилла – окровавленного, но уже поднявшегося на ноги, чтобы наконец со всем покончить.
Матвей упустил переломный момент. Он видел, что супруги Мамонтовы наслаждались отдыхом до последнего – он намеренно наблюдал за ними. Они полностью соответствовали психологическому профилю: даже став обладателями огромных денег, они пытались получить как можно больше «халявы» от неожиданного выигрыша.
Но именно из-за этого за Мамонтовыми оказалось сложно следить. Если какие-то семинары проходили одновременно, Антон и Люся метались между ними, чтобы уж точно ничего не упустить. Если лекция им не нравилась, они могли беззастенчиво встать посреди речи приглашенного спикера и направиться в буфет. Если бы Матвей попробовал поступать так же, слежка с его стороны стала бы слишком очевидной. Ему приходилось выжидать, делать то, что естественно для человека, которого он изображал.
Тогда он и упустил их. Эти двое просто исчезли – что настораживало само по себе, потому что обычно Антон и Люся, шумные, наглые, хохочущие, привлекали не меньше внимания, чем бродячий цирк. Они не стали бы таиться просто так, причин не было. Следовательно, кто-то дал им причину, и то, что Татьяны Савахиной тоже нигде не наблюдалось, намекало, кто именно.
Мамонтовы объявились во второй половине дня, присмиревшие, совсем не такие, как раньше. Люся выглядела бледной, она часто моргала, сдерживая слезы. Антон старался делать вид, что у него все в порядке, но смеялся теперь он один и очень уж натужно.
Матвею хотелось поговорить с ними, да не сложилось: вскоре они заперлись у себя в номере. У него не было ни одной причины приходить к ним, даже то, что они пересеклись на мастер-классе, не стало бы основанием для такого. Он не сомневался, что за ними теперь наблюдают, и не хотел рисковать.
Ему и без разговоров несложно было догадаться, что именно произошло. Он уже успел получить от Елены сведения о том, как именно Мамонтовы добыли деньги. Матвей не сомневался, что следовательница организует дополнительную проверку по тому делу, явно были упущены какие-то улики. А даже если нет, все равно очевидно, что это Антон убил свою семью, просто замел следы чуть лучше, чем ожидалось от человека с его интеллектом.
Если допустить это, складывалась вполне четкая картина. Мамонтовы совершают преступление. Они становятся главными подозреваемыми, что естественно, если учитывать, кому досталось наследство. Привлечь их к ответственности по закону не получается, их план все-таки сработал, но история получилась громкая, о ней наверняка писали на профильных порталах.
Там о случившемся и могла узнать Татьяна Савахина. Она намеренно разыграла карту с выигрышем, чтобы подобраться к Мамонтовым. У нее либо уже были доказательства их преступления, либо она получила их здесь. Судя по быстро покинувшему их хорошему настроению, они теперь на крючке. Восстанавливать справедливость Татьяна не собиралась, убитые люди ее не интересовали, ей важны были только деньги, и она наверняка их получила.
До этого момента психологические профили подтверждали себя. Антон и Люся могли убить своих родственников и не испытывать никаких мук совести, потому что считали, что имеют право на эти деньги. Савахина обожала роскошь, она бы ради обогащения душу дьяволу продала, но он, вполне вероятно, побрезговал. И все бы ничего, но…
При чем тут черепа в стенах?
Преступление, которое обнаружил Матвей, сводилось исключительно к корыстным мотивам… Точнее, два преступления. Судя по тому, как четко сработала Татьяна, деньги у тех, кто так или иначе нарушил закон, она вымогает не первый раз. Но она никого не собирается наказывать, она же потеряет источники дохода!
А еще она не убийца. Матвей не мог гарантировать это, не пообщавшись с ней должным образом, и все же пока его наблюдения за ней указывали именно на такой тип личности. Она легко крадет, вымогает, она неплохой психолог – но от природы, не похоже, что у нее есть профильное образование. Всего этого недостаточно даже для одного решительного убийства, а уж для серии – тем более.
Так что либо они ошиблись, связав маньяка с «Мера Групп», либо он среди персонала или клиентов, но с деятельностью фирмы не связан, либо… им просто не хватает данных. Наблюдение за Мамонтовыми больше ничего дать не могло, да и день заканчивался, Матвей решил, что разумнее всего будет обсудить новые обстоятельства с Таисой, она порой предлагала неплохие варианты.
Он был уверен, что найти ее будет нетрудно – гроза согнала всех в здание отеля, который не так уж велик. Это, кстати, можно использовать как повод для предполагаемого примирения, чтобы их беседы снова смотрелись естественно. Матвей без сомнений набрал ее номер, чтобы предупредить, как следует себя вести.
А она не ответила. Уже это было очень нехорошо… Пять гудков. Она столько не выдерживает, даже если по-настоящему обижена, на задании же она и вовсе не стала бы устраивать демонстрации. Матвею захотелось перезвонить сразу же, но он не имел права, роль этого не допускала. Он ограничился сообщением «Позвони мне» в текстовый мессенджер и отправился на поиски.
Начать следовало с их номера, именно туда шел Матвей, когда вдруг заметил впереди свою спутницу. То, что коридор был переполнен людьми, мешало ему добраться до нее быстро, но не увидеть, он с легкостью нашел бы ее в любой толпе – он никогда не жаловался ни на внимание, ни на остроту зрения, очки у него были без диоптрий.
Он собирался позвать ее, когда заметил, что она не одна. Путь ей преграждал Кирилл Витченко, и это было странно. Матвей отметил его как одного из потенциально шантажируемых Татьяной клиентов, но угрозой не считал. Какое отношение он может иметь к Таисе?
Но какое-то все же имел, потому что эти двое очень скоро скрылись в коридоре, ведущем к техническим помещениям. Матвей помнил, что там тупик, никуда они не денутся, и все равно ему не нравились обстоятельства, которые он не мог объяснить. Он ускорился, благо с его ростом и комплекцией пробиваться через живое море людей оказалось не так уж сложно.
И все равно он опоздал. Матвей как раз свернул в нужный коридор, когда одна из дверей только-только захлопнулась, а красный огонек на замке оповестил, что она заперта. Профайлер попытался ее открыть, сам не до конца понимая, зачем. Конечно же, у него ничего не получилось, он лишь услышал, что на другой стороне происходит нечто странное – звук падения, крик, стон…
Матвей всегда знал, что от эмоций нет никакого толку, они лишают сил, мешают мыслить здраво. Чем быстрее удастся подавить их в опасной ситуации, тем лучше! И все равно поступить правильно получалось не всегда, вот и теперь сердце ускорило ритм против его воли, стресс ударил в полную силу – тот самый, при котором зрение становится тоннельным, мышцы напрягаются до предела, легкие рвутся получить как можно больше воздуха на случай, если бой все-таки состоится… И это хорошо, если состоится, ведь любая битва хуже беспомощности и безысходности.
Вот только пока Матвей не мог ничего сделать, не мог помочь, нужно было думать. Некоторые люди под влиянием стресса впадают в ступор, они способны лишь на простейшие решения. Однако тут Матвею повезло, ему достался тот вариант реакции на угрозу, при котором мысли как раз ускоряются, становятся предельно четкими, как будто острыми.
Он не стал задерживаться у двери. Наивные примитивные инстинкты шептали, что нужно остаться, биться плечом в преграду, потому что только так можно помочь, спасти… Матвей знал, что они ошибаются. Дверь металлическая, выбить ее не получится, нужен ключ – и он искал ключ.
Но уж теперь беспокоиться о маскировке и осторожности он не собирался, ему казалось, что обратный отсчет уже начался – где-то у него внутри, только ему и видимый… Он снова рассек толпу, пытаясь высмотреть среди людей кого-то из персонала, но персонала не было. Метаться по этажу Матвей не собирался, он просто подхватил с ближайшего столика вазу с цветами и швырнул в зеркало на стене.
Семь лет несчастья, значит… Возможно, к ним зачтутся уплаченные авансом когда-то давно.
Гости бросились в разные стороны так, будто осколки могли уничтожить их род до пятого колена. Матвей не двинулся с места, он ждал – и ждал не зря. Очень скоро появилась администратор в сопровождении двух уборщиц. Уборщицы занялись осколками, администратор с заученной улыбкой двинулась к Матвею, хотя чувствовалось, что ей не хочется ни говорить с ним, ни даже приближаться.
Он упростил ей жизнь: он уже видел, что магнитный ключ висит у нее на шее, вопросы и объяснения оказались не нужны. Ему не хотелось пугать совсем молоденькую девушку, но он подозревал, что этот страх ей будет пережить куда проще, чем Таисе – каждую минуту, проведенную взаперти без помощи. Поэтому Матвей просто снял ключ с шеи администратора, а она от ужаса и двинуться не могла, словно намеренно упрощая ему задачу.
Это отняло совсем немного времени, однако профайлеру показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он добрался до подвала. Матвей обнаружил, что почти опоздал… И даже за это «почти» ему предстояло побороться.
Если бы Таиса просто сдалась, все давно закончилось бы, эффект неожиданности оказался на стороне нападающего. Но она ведь не из тех, кто сдается… Матвей видел, как отчаянно она сопротивлялась – по потекам крови на стенах и полу, по тому, во что превратилось лицо нападавшего. Таиса и теперь не смирилась, она пыталась вырваться, но Кирилл навалился на нее сверху всей жирной тушей и душил, по-звериному отчаянно, да еще и причитая:
– Почему… ну почему ты не можешь умереть, как она? Все же было нормально!
Матвей не собирался наблюдать со стороны, секунда – и он уже был рядом с ними. Он отшвырнул Кирилла в сторону, даже не почувствовав его вес, помог Таисе подняться. Он думал, что от испуга она шарахнется от него, придется сдерживать, успокаивать… Но нет, Таиса узнала его мгновенно. Прижалась к нему всем телом, и он почувствовал, что она дрожит от напряжения так, будто через ее мышцы проходит электричество.
Она пока была в шоке, она не сумела бы ни в чем разобраться, и Матвею пришлось принимать решения за них обоих. Он без труда поднял ее на руки и понес к выходу, ни разу не обернувшись на Кирилла, который уполз куда-то в дальнюю часть подвала.
Таиса вырываться не собиралась, она прижалась к Матвею так сильно, что ее скорее отцепить было бы сложно! Но связь с реальностью она не потеряла, и это тоже впечатляло.
– К-как же… он-н? – с трудом произнесла она, дрожь распространилась и на голос.
– Мы не можем тратить на него время. Это явно затеял кто-то другой, и нам нужно убираться отсюда как можно скорее.
– Из под-двала?
– Из отеля.
Матвей действительно пока не разобрался, что происходит, но осознавал, что дело плохо. Кирилл – трус, он никогда не решился бы на такое безумное нападение, если бы его не подтолкнули к этому. Да и то, что у него был ключ от служебного помещения, лишь доказывало, что за ним стоит кто-то куда более организованный. Тот, кто считает, что сможет замять историю с убийством девушки, Кириллу ведь наверняка гарантировали безопасность!
Вряд ли этот человек ожидал, что Таиса спасется, но отреагирует он быстро. При таких опасных ставках их обычно не боятся повышать… Так что Матвей не собирался возвращаться в номер. Он вынес Таису из подвала, на первом этаже она вызвалась идти самостоятельно, и он позволил ей, так было быстрее.
Они использовали один из пожарных выходов, чтобы попасть сразу к парковке. Матвей знал, что сейчас у администрации отеля есть все основания его задержать, и этим наверняка воспользуются. Хорошо еще, что гроза сегодня играла на их стороне: она усилила темноту, вынудив менеджеров отеля отключить часть внешней подсветки. Благодаря этому профайлеры, пусть и вымокшие до нитки, сумели добраться до машины.
– Запри дверь! – прошептала Таиса, едва оказавшись внутри. – В-все двери!
– Сделано, – кивнул Матвей. Хотелось сказать ей что-нибудь правильное, такое, что все исправило бы, но он понимал, что быстрых решений порой не бывает. Лучшее, что ему оставалось, – сохранять спокойствие ради них обоих.
Он не знал, выпустят их или нет. Возможно, охране не успели сообщить о случившемся… А может, и не должны были сообщать, не факт, что все в отеле причастны к нападению! Просчитать такое оказалось невозможно, только проверить, этим и занялся Матвей.
Он направил машину к шлагбауму, прикидывая, какие еще есть варианты… Да никаких! Забор тут металлический, добротный, его не объедешь. Шлагбаум тоже отличный, может и выдержать удар… Да, такое вряд ли получится скрыть, так ведь им с Таисой будет уже все равно!
Она тоже понимала это. Она волновалась, он видел – и все-таки позволил себе небольшое послабление: протянул ей руку, и Таиса с готовностью сжала пальцами его ладонь, словно только этого и ждала.
Испытывать судьбу им все-таки не пришлось: при приближении их машины металлическая стрела шлагбаума двинулась вверх, возвращая им свободу. Их отпустили… пока отпустили. Матвей понятия не имел, что будет дальше.
К тому, что его периодически арестовывают, Гарик уже привык. Если он сам являлся в полицию, все проходило более-менее адекватно, дружески даже. Если же его заставали рядом с окровавленным трупом, следовало проявить определенную осторожность, чтобы ненароком не пристрелили. Поэтому, услышав, как к квартире Виктора несется группа людей, Гарик предусмотрительно опустился на колени и завел руки за затылок, всем своим видом показывая, что стрелять бы он не стал, даже если бы было из чего.
На этот раз арест прошел средненько – по его личному рейтингу. Бить не стали, но и не церемонились особо. Косились, как на полного психа, и не было даже смысла объяснять этим деградантам, что убийство совершено явно женской рукой, мужчины друг другу обычно такие ранения не наносят.
Правда, кое-что Гарик все же упустил: его некому было вытаскивать. Обычно таким занимался Форсов, у которого были знакомые везде и всюду, включая все планеты солнечной системы. Однако на этот раз до старшего профайлера было не дозвониться, Матвей и Таиса тоже потягивали коктейли в загородном отеле, так что пребывание за решеткой могло затянуться.
Хорошо еще, что Гарик вовремя вспомнил о той следовательнице, которая и привлекла Матвея к делу. Она пусть и неохотно, но подтвердила, что Гарик лазит по чужим квартирам не ради обогащения и не по зову сердца, а потому, что работа такая.
Она пыталась добиться от него ответов, но откровенничать с ней профайлеру не хотелось. Тетка унылая, радости от самого процесса общения никакой, и, что куда важнее, сохраняется риск неверных выводов. Хотя они и так будут: кровавое убийство Виктора заставило следовательницу предположить, что и с остальными покойниками порезвилась подавшаяся в бега Анфиса.
Гарик допускал, что такой вариант возможен, просто очень маловероятен. Не потому, что такая юная девушка не могла убить столько людей – история и помоложе убийц знает. Просто поступок Анфисы был полон ярости избалованной малолетки. Остальных жертв, возможно, убили так же, но спрятали куда лучше.
Анфиса просто исчезла, она оказалась достаточно умна, чтобы не брать с собой ни телефон, ни банковские карты. Гарик и не собирался гоняться за ней – октябрьские дожди прогулкам не способствуют, да и вообще, для такого есть полиция! Поэтому он направился прямиком к сыну погибшего Виктора Рыжкова, которого для удобства запоминания назвали так же, как отца.
Гарик видел не только выпотрошенного Рыжкова-старшего, но и его прижизненные фотографии, поэтому имел полное право настаивать на том, что дядька был из тех, кого симпатичная малолетка скорее стыдливо прикрыла бы газетой, чем сделала своим любовником. Яблоко от яблони на этот раз приземлилось недалеко: сын бережно сохранил отцовские черты.
Есть такие люди, которые будто рождаются старыми. Они в любом возрасте выглядят потрепанными, морщинистыми, даже если они эти морщины создают привычкой слишком много хмуриться. Вот и на лице Рыжкова-младшего мгновенно считывалось вечное недовольство всеми без исключения. Мужчина был молод, но выглядел так, будто вещи выпрашивал у отца, а то и деда: шерстяные брюки непонятно какого года, рубашка цвета голубиного помета, неумело завязанный галстук и покрытый катышками пиджак, причем все это – в его собственном доме, Гарик добрался именно туда.
Но если Гарик считал эволюционным разочарованием его, то для Виктора Викторовича точно таким же разочарованием был Гарик. Рыжков-младший даже отослал подальше свою жену, чтобы она не обжигала густо обмазанные синей подводкой глаза столь возмутительным зрелищем.
– Вы не были близки с отцом, – объявил Гарик, усевшись на подоконник.
Рыжков, явно не ожидавший такого начала разговора, заметно растерялся:
– Вы… Э-э… Что, простите? Вы спрашиваете об этом?
– Да тут и спрашивать не надо, и так видно! Вопрос в другом: это началось до Анфисы или после?
Рыжков-старший был владельцем очень неплохой квартиры, ему принадлежал новый автомобиль премиум-класса, он мог позволить себе путешествие в элитный отель. Его сын жил в крошечной панельной «однушке» и выглядел так, будто дрался за корку хлеба с воробьями. Ныне покойный отец наверняка мог бы помочь отпрыску, просто не захотел.
Гарик допускал, что не последнюю роль в этом сыграла Анфиса, но оказалось, что все началось куда раньше.
Виктор Рыжков женился рано – и в основном из-за Виктора Рыжкова-младшего, у которого тогда еще не было имени. Вынужденный брак его не порадовал, но отец невесты был не из тех, кто знает значение слова «нет». Без бонуса, впрочем, не обошлось: молодые сразу же получили квартиру, машину, а Виктору еще и достался стартовый капитал для собственного дела.
Так что на ближайшие двадцать лет он стал образцовым семьянином, потому что отдавать капитал очень уж не хотелось… Как и сталкиваться с иными проявлениями характера тестя.
– Он деда реально боялся и не разводился с мамой, – пояснил Рыжков-младший. – Хотя она уже и не против была.
– Почему?
– А толку ей от этой семейной жизни? Отец к ней даже не подходил… Однажды нажрался, как свинья, и сказал, что она стала слишком стара для него. А ей тогда тридцать было!
Чувствовалось, что младшего Рыжкова это до сих пор искренне шокировало, а вот Гарика даже не удивило. Педофил есть педофил, он заканчивает интересоваться ровесницами сразу после выпуска из школы.
Семейная идиллия Рыжковых, пусть даже показная, закончилась, когда тестя разбил инсульт. Пожилой мужчина все еще был жив – но не более того. Очень быстро все вокруг него поняли, что дни его славы остались в прошлом.
Убедившись в этом, Виктор тут же подал на развод, да еще и отсудил у жены и сына все, что получилось. Этим он окончательно добил тестя, и похороны пришлось проводить в долг. Виктор же постарался забыть о прошлом, теперь он наслаждался жизнью, рассказывая всем и каждому, что молодость у него попросту украли.
– Слушай, ты хоть пытался контакт с папкой наладить? – поинтересовался Гарик.
– Не «тыкайте», вы же из полиции! – вспыхнул Рыжков-младший.
– В полиции еще и не так тыкают… А вопрос остается в силе.
– Да, я пытался! Только ему это было не нужно.
В квартире отца Виктор то и дело заставал юных любовниц, но быстро усвоил, что Рыжков-старший не воспринимает их всерьез. Его сын считал, что полноценную семью они все равно не заменят, и еще на что-то надеялся… пока не появилась Анфиса.
– Я заходил к нему далеко не каждый день… вообще не часто. Я даже не знаю, когда она нарисовалась! Но когда я пришел в тот день, она уже чувствовала себя хозяйкой. Она велела мне валить, представляете? А потом еще и в драку полезла!
– Побила тебя? – удивился Гарик.
– Вы находите это смешным?!
– Ну… чуть-чуть. Она же в одной весовой категории разве что с цыплятами!
– Она бешеная! – отрезал Рыжков-младший. – Все вокруг думают, что она такая бедненькая и несчастная… А это просто бешеное животное! Если кто ей возражает, она бросается на человека без сомнений и жалости. И она намного сильнее, чем кажется! Она мне чуть все кости не переломала тогда!
Гарик невольно вспомнил то кровавое месиво, которое осталось от старшего из Викторов.
– Это еще не худшее, на что она способна, – заметил он.
– Мне и такого не надо! Я после того столкновения думал в полицию заявление нести… Но приехал отец, отговорил меня…
– Денег заплатил, – подсказал Гарик.
– Да! – с вызовом посмотрел на него Виктор. – И что с того? Мне нужно было оплатить лечение!
– И сколько стоило лечение синяков?
– Это не важно, тут дело принципа! Хотя не понимаю, как можно защищать такое существо…
– Ну, он защищал свою бесноватую сексюшку, ты взял деньги у родного отца, бросив его наедине с угрозой… Генетика у вас так себе.
– Я его не бросал! Я пытался объяснить ему, кто она такая на самом деле… Да и знал он все: он же эту бродяжку на улице подобрал, в помойке какой-то! Но очень уж он ее любил и все прощал. А я прощать не буду! Как только ее поймают, я добьюсь справедливости!
В этом Гарик как раз сомневался, однако доказывать что-либо этому тюфяку попросту ленился. Да и не важно, что будет думать о себе и мире последний из Викторов Рыжковых. Куда большее значение для профайлера имело расследование: он пытался понять, могла ли юная Анфиса быть тем самым маньяком, которого они искали.
С одной стороны – нет. Даже если у нее есть определенные психические отклонения, ее сила все равно ограничена возможностями ее тела. К тому же Анфисе не хватает ума и банальной житейской мудрости, не хватает выдержки, она легко срывается – но и попадается тоже легко.
А с другой стороны… Убить человека способен далеко не каждый, убивать снова и снова – единицы. К счастью. Судя по тому, что рассказывали об Анфисе, она как раз способна. Причину смерти тех людей установить так и не удалось, возможно, их убийство не требовало большой физической силы.
Но если Анфиса действительно причастна к этому, она все равно не самостоятельная хищница, а инструмент в руках кого-то куда более мудрого и хитрого. Теперь, когда орудие так заметно сломалось, его владелец будет вынужден озадачиться новым планом…
А убивать все равно не перестанет.
Профайлер часто вынужден путешествовать по серой зоне. У него нет права надеть на подозреваемого наручники, зачитать права, начать официальный допрос. Порой нет даже оснований пригласить для такого полицию, потому что нет и доказательств, имеющих хоть какой-то вес перед законом. Поэтому профайлеру приходится работать с намеками, полутонами, двояким толкованием случайно брошенных слов… иногда – провоцировать. И это трудно, и дать такому однозначную моральную оценку порой тяжело.
Но это необходимо, чтобы спасти очень много жизней.
Николай Форсов давно уже не оказывался в таком положении. Раньше – да, рисковал, подставлялся даже, приманивал преступников собственной жизнью. Но потом жизнь эта будто стала на паузу или на замедленное воспроизведение. Он, ограниченный возможностями собственного тела, был вынужден действовать чужими руками, видеть чужими глазами, полагаться на чужие выводы. Он давно хотел вернуться в большую игру и только потом обнаружил, что по некоторым ее аспектам он не скучал.
Нельзя сказать, что он полностью восстановился после операции и стал прежним собой, таким, как в юности. Но он чувствовал, что возвращает себя, и уже это было много. Отступать он не собирался, даже если вызов, с которым он столкнулся, оказался куда сложнее, чем предполагал Николай.
Главным недостатком он считал даже не риск, а то, что сейчас он не мог помочь своим ученикам так, как следовало бы. Он успокаивал себя тем, что они вряд ли связались с таким уж опасным делом, справятся сами… Теперь от спасительной иллюзии пришлось отказаться, потому что Матвей по видеочату рассказал ему все, что случилось в загородном отеле.
На первый взгляд казалось, что профайлеры допустили ошибку – слишком неуклюже следили, рано раскрыли себя перед психологом, вот и спровоцировали нападение. Однако этому взгляду не поверил ни Форсов, ни его ученик.
– Нападение спланировали заранее, до того, как она пошла на прием к психологу, – сказал Матвей.
– Согласен. Кстати, ты снова избегаешь называть Таису по имени, но не будем сосредотачиваться на этом. Судя по тому, что ты мне сообщил, Кирилл был в сильном стрессе, он не хотел нападать на Таису, он в состоянии оценить риск такого нападения. И все равно он это сделал. Каким бы способом его ни заставили так поступить, это не было ни быстро, ни спонтанно.
– Да, потребовалось бы несколько часов или даже сутки. Но время у них было в запасе, полагаю, они догадались, зачем мы на самом деле прибыли в отель, чуть ли не с первого дня. Под вопросом лишь то, был ли разоблачен Гарик, его маскарад в этом свете может оказаться особенно удачным.
– Это не слишком важно, прибытие туда Гарика мало что изменило. Мне интересней, как разоблачили вас.
– Стечение обстоятельств, – равнодушно пояснил Матвей. – Психологом там работает Ксана Кочакова. Она меня узнала, как только увидела.
Он произнес это так, будто ни обстоятельства, ни сама Ксана не имели значения. Матвей подготовился к этому разговору, унял собственные чувства, он был профессионалом. У Николая времени на такую подготовку не было, и для него знакомое имя стало тем самым громом среди ясного неба.
Да и не только для него! Пока он общался с учеником по видеочату, Вера находилась в той же комнате. Его жена в разговоре не участвовала, она сидела в стороне и вышивала, ее такое успокаивало, а их беседу она слушала, как радиопостановку.
Но теперь ей пришлось отреагировать: Вера от изумления уронила и ткань, и нитку, да и подбирать не спешила, она просто смотрела на мужа в беспомощном шоке. Николай не мог осуждать ее за это, списывая все на женскую эмоциональность, ему приходилось не легче.
Ксана, значит… Кто бы мог подумать.
– Как ты? – наконец спросил Николай.
– Уже в норме, – пожал плечами Матвей.
– Ты не можешь быть в норме.
– Я контролирую ситуацию. Отступать в любом случае нельзя, что же до Ксаны… Я выдержу. Хотя она уже успела нагадить. Ее Ксана активно расспрашивала, как она бы отреагировала на мои преступления… С перечислением преступлений, естественно.
– Когда ты не называешь Таису по имени, возникает путаница, – отвлеченно бросил Форсов, пытаясь понять, как быть с этой ситуацией.
– Не возникает. Вы прекрасно знаете, когда и о ком идет речь.
– Да уж… Это все усложняет. Ксана – великолепный психолог, и ты знаешь об этом.
– Я знаю о ней все, что нужно, – кивнул Матвей. – Например, то, что она не убийца. Разве что косвенный: она может вынудить кого-то совершить убийство, но сама руки марать не будет.
– Я с тобой согласен, и все же вряд ли нападение Кирилла на Таису организовали только из-за вашего с Ксаной прошлого. Нет, думаю, это указание на то, что «Мера Групп» все-таки связана с серийным убийцей, по-настоящему связана.
– Вопрос в том, есть ли на самом деле серийный убийца. Возможно, это с самого начала была имитация – на случай, если понадобится отвести от компании подозрения.
– Маловероятно, – покачал головой Форсов. Теперь, когда шок отступил, старший профайлер снова мог мыслить здраво. – Головы, помещенные в стену, – ритуал, который совсем не нужен для имитации. Предполагалось, что их никогда не найдут, знать о них будет только убийца.
– Но ведь их нашли.
– По воле случая. Такое сложно просчитать, но так иногда бывает. Ты и сам при желании сможешь привести десятки примеров того, как сложнейшие преступления оказывались на виду не из-за просчета того, кто их совершил, а исключительно из-за насмешки судьбы – или, если угодно, по неудачному для преступника стечению обстоятельств. По этой же причине сотни и даже тысячи преступлений так и остались незамеченными.
– Допустим, – сдался Матвей. – Тогда у нас действительно маньяк… Осталось понять, как он связан с «Мера Групп».
– Какие могут быть варианты? Либо это кто-то из людей, незаменимых для компании, который убивает в силу психических отклонений, а остальные вынуждены его прикрывать. Либо это кто-то, убивающий в экономических интересах компании, и его прикрытие – часть бизнес-стратегии.
– Серийный убийца как подрядчик?
– Ирония здесь неуместна. Ты прекрасно знаешь, что безумие, провоцирующее садизм и убийства, далеко не всегда предполагает низкий интеллект. Человек действует в своих интересах. Если эти интересы совпадают с интересами другого человека, им легко договориться, только и всего.
– Мы уже определили, что «Мера Групп» часто взаимодействует с преступниками, похоже, шантажирует их. Так что у них в арсенале хватает потенциальных убийц.
– Не каждый убийца способен стать серийным, – напомнил Форсов. – Часто убийства совершаются в пылу страстей, под влиянием дурманящих веществ, а то и вовсе случайно. Полностью восприняв действительность, убийца сталкивается с таким психологическим кризисом, который просто не позволит ему снова отнять жизнь. Однако тот, кто уже завел собственные ритуалы смерти, свободен от угрызений совести. Он знает, что делает, и уверен, что у него есть на это право.
– Я все это понимаю, но я пока не совсем представляю, с чего начать поиск.
Матвей не сказал, что поиск нужно вести быстро, однако эта мысль и так уже давно парила в воздухе. Если у «Мера Групп» действительно на коротком поводке серийный убийца, Ксана вполне может этим воспользоваться, она просто так не отступит.
Еще раз перебрав в уме все, что известно о преступнике, Николай сказал:
– Мы пока можем отстраниться от природы его связи с «Мера Групп». Не важно, как он получил поддержку этой компании, важно, что она есть, как есть и его психические отклонения. Поэтому просто составьте список подозреваемых из числа сотрудников и постоянных клиентов, отталкивайтесь от этого.
– Список получится внушительный.
– Так сократите его – зря я, что ли, потратил столько времени на ваше обучение? Уберите всех, кого «Мера Групп» только-только начала шантажировать, вроде тех же Мамонтовых. Также я рекомендую вам исключить тех, чьи преступления очевидны и объяснимы. Серийный убийца старается сохранить свою репутацию безупречной. Дальше смотрите, у кого был нужный ресурс для совершения преступлений – не телесный, потому что, не зная характер убийств, мы не можем сказать, требовали ли они физической силы. Но мы ищем человека, который обладал знаниями и инструментами для того, чтобы отделить головы своих жертв от тел и очистить их от плоти, это не базовые навыки. Ну и вдобавок ко всему, я рекомендую вам использовать сам ритуал, ты прекрасно знаешь, что он всегда многое говорит о серийном убийце.
– Не могу сказать, что я так уж хорошо понимаю этот ритуал, – признал Матвей.
– Понимать его ты и не должен – если бы тебе все стало ясно сразу, это вызвало бы определенные опасения. Но твоя задача как профайлера – предположить. Он взял головы этих людей. Что это может означать?
– Некоторые религиозные и философские учения допускали, что именно в голове находится душа…
– Согласен, – кивнул Форсов. – А еще голова – это лицо, это то, по чему мы узнаем человека. Это, можно сказать, суть человека. Убийца избавился от тел, мог бы избавиться и от голов – это куда проще, согласись. Но он намеренно не сделал этого. И он спрятал их не в каком-то своем схроне, а поместил рядом с ничего не подозревающими людьми. На что это может указывать?
– На контроль, – мгновенно определил его ученик. – Он контролировал жизнь своих жертв, он контролировал их смерть. Размещая их условное «посмертное существование» в чужих домах, он управлял и ими, и теми, кто вынужден был жить рядом с покойниками. Он либо подчинял этих людей, либо делал их своими невольными сообщниками, либо всё сразу. Но в любом случае для него очень важен был контроль над их жизнями.
– Именно так. И когда у вас будет список подозреваемых, уже сокращенный через другие параметры, посмотрите, кто больше склонен к контролю и почему.
Они составили неплохой план на ближайшие дни, теперь у его учеников было четкое задание. На таком этапе разговоры обычно заканчивались, Матвей сам завершал чат. Однако на этот раз ученик медлил, и Форсов, даже не зная причину, уже догадывался о ней.
– Спроси, – спокойно позволил он. – Не спросишь сейчас – изведешься вопросом.
– Я не совсем понимаю, что делать с ней… с Таисой. Первое время после нападения она была шокирована, и это объяснимо. Серьезных травм у нее нет, я ее осмотрел, ничего такого, что требовало бы визита в больницу. Но психологическое потрясение тоже нельзя игнорировать, и поначалу она просто восстанавливалась. Сейчас шок отступил, она заново осмысляет то, что случилось, в том числе и слова Ксаны. Она придет ко мне с вопросами.
– Несомненно.
– И я не знаю, как на них ответить. Возможно, стоит сказать ей правду?
– Ты бы хотел?
– Нет, – признал Матвей. – Я бы не хотел.
– Если ты не готов, то и не говори. Поддавшись внутренним сомнениям, ты скажешь не то и не так, сам ведь знаешь.
– А еще я знаю ее. Не получив правду от меня, она может отправиться искать ее в другом месте.
– Я поговорю с Таисой, – пообещал Форсов. – И попрошу ее подождать, не дергать тебя прямо сейчас, когда все вы в опасности.
– Думаете, так будет лучше?
– Думаю, да. Займитесь расследованием, остальное подождет.
Матвей поверил ему, Николай прекрасно это видел. И потому что хотел поверить, и потому что, при всем опыте, при всех покоренных вершинах, старший ученик все равно порой зависел от него эмоционально – но с учетом прошлого Матвея, иначе и быть не могло.
Так что Матвей покинул чат спокойным, для него буря если не миновала, то отступила, прошла пока стороной. А вот для Николая все только начиналось, потому что, закрыв ноутбук, он тут же наткнулся на возмущенный взгляд жены.
Другая женщина, может, сразу перешла бы к крикам, однако Вера так никогда не поступала. Ее голос, пусть и пронизанный упреком, звучал негромко.
– Коля, ну что ты творишь?
– Это было не спонтанное решение, я действительно считаю, что так лучше.
– Лучше ли? Ты постоянно говоришь, что твоим ученикам нужно доверие, только так они смогут всегда поддерживать друг друга. Но сам ты практикуешь то, что проповедуешь? Гарику ты сказал не все, и он уже напридумывал столько, что где-то три раза лопнул от зависти Стивен Кинг. Таисе ты не говоришь вообще ничего, ты будто намеренно уступаешь Ксане право влиять на нее!
– Не стоит недооценивать Таису. Принять неведение – это порой очень тяжело, но она справится.
– Почему ты так уверен в этом?
– Потому что она справляется уже давно. Она еще на первом совместном задании тогда, зимой, увидела шрамы Матвея – и предсказуемо заинтересовалась. Но ей было велено не касаться этой темы, и Таиса отступила. Да, она любопытна, она эмоциональна, однако она может сдерживаться. Ни тебе, ни Матвею не следует воспринимать ее как трехлетнюю девочку, которая погонится за первой же яркой бабочкой и рухнет в пропасть. Таиса – взрослая женщина, она профайлер, она знает, когда нужно отступить, когда – потерпеть.
– Все это замечательно, Коля, но раньше речь шла только о тебе, Таисе, Матвее… Теперь есть еще и Ксана. Ты прекрасно знаешь, на что она способна.
– И все равно я настаиваю: давайте делать ставку не на Ксану, а на Таису.
Прозвучало достаточно уверенно, и Вера успокоилась, он это сразу заметил. Жена привыкла доверять ему, она просто отпустила все сомнения. Таиса ей действительно нравилась, и Вера предпочла положиться на нее.
Жаль, что самому Николаю было далеко до той уверенности, которую он изображал. Он никогда не жалел о том, что выбрал Таису, и больше не сомневался, нужна ли ему была третья ученица. Но он признавал, что из-за болезни уделял маловато внимания ее подготовке, и Ксана со своими намеками и играми сознания может стать настоящей проблемой…
В какой-то момент Николаю отчаянно захотелось бросить все, купить первый же билет до Москвы, вернуться… Плевать на Любченко, пусть его ловит полиция! Это враг, который не повержен, но ослабел, он не полезет к Форсову и его ученикам, как какой-нибудь картонный киношный злодей, для них он больше не угроза.
Для них – но не для других людей. Николай прекрасно видел, чем сейчас занимается Любченко, чего может достигнуть. Полиция тут не справится, потому что не знает, с чем справляться.
Так что ученикам Форсова пока предстояло разбираться со всем самостоятельно.
Матвей просто отстранился от того, что случилось. Для этого потребовалось больше сил, чем обычно, и в какой-то момент ему даже показалось, что на сей раз он не справится. Но выкрутился как-то… пока. По крайней мере, при свете дня у него получалось остаться собранным и спокойным. Он не хотел даже думать, что произойдет, когда наступит ночь и он останется один.
Сейчас следовало разобраться с настоящим моментом, поэтому в его гостиной снова было людно. Гарик оставался собой: он уже знал, что случилось, но делал вид, что нет в этом ничего страшного. С ним все понятно, Матвей удивился бы, если бы он вел себя иначе.
Куда больше вопросов вызывала Таиса: она пережила грандиозный стресс, да еще и были затронуты темы, которые не могли не заинтересовать ее. Поэтому, когда она пришла, Матвей невольно напрягся, ожидая, когда она попытается остаться с ним наедине, когда начнет задавать вопросы, на которые у него не будет ответа.
Но она неожиданно скопировала стратегию Гарика: вела себя так, будто ничего не случилось. Она даже умудрилась прикрыть внушительный синяк на лице макияжем, она будто убеждала и себя, и весь мир, что никто на нее на самом деле не нападал. Матвей не знал, стало такое поведение ее выбором или с ней все-таки связался Форсов, но это впечатляло.
К этому моменту уже стало ясно, что преследовать их открыто «Мера Групп» не будет. Матвей допускал, что им предъявят какие-то обвинения, пусть даже нелепые, попытаются обеспечить им хотя бы временные проблемы с полицией. Но нет, все делали вид, что никаких профайлеров в отеле не было, никто ни на кого не нападал, все идет по плану.
Матвей прекрасно понимал, что это затишье перед бурей, никто не оставил бы их в покое, даже если бы в историю не была вовлечена Ксана… Хотя она появилась очень уж не вовремя! Впрочем, такие, как она, всегда не вовремя, хочется, чтобы их не было вообще – а они никуда не исчезают. Ксана сейчас в любом случае была частью «Мера Групп», общей угрозой, зависшей над ними всеми.
– Так что делать будем? – полюбопытствовал Гарик. – Потормошим «Мера Групп»? Тогда нам придется поискать другого хакера, Юдзи ушел в себя и отказывается выходить.
Он забрался на спинку дивана так, будто сидеть по-человечески ему претили личные убеждения. Лучшее, на что он оказался способен, это снять ботинки.
– Нет, с «Мера Групп» все более-менее понятно, – покачал головой Матвей. – Они заказчики преступлений, руководствующиеся корыстью. Они же наверняка помогали с уничтожением тел. Но никто из руководства, включая Татьяну Савахину, не подходит на роль палача. Полагаю, список подозреваемых нужно начинать с постоянных клиентов компании.
– Ладно, тогда давайте сразу обратим внимание на слона в комнате: тот жирень, который напал на Таису, – заявил Гарик.
– Точно не он, – покачала головой Таиса.
– Почему? Слишком неуклюже действовал? Так ведь это работало! Извини, что напоминаю, но ты сама говорила, что погибла бы, если бы не вмешался Матвей.
Матвей едва сдержался от того, чтобы бросить на Гарика возмущенный взгляд. Зачем напоминать ей об этом?
Хотя сама Таиса задета не была, разговор она продолжила так спокойно, будто речь шла не о попытке лишить ее жизни:
– Это факт, но серийный убийца, да еще и выдумавший собственный ритуал, наверняка получает удовольствие от того, что делает. А Кирюша преимущественно пускал слезы и сопли, у него реально истерика была. Он убил бы меня… Но он с самого начала был убежден, что должен это сделать. Знаете, есть такие штуки, которые тебе вообще не нравятся, ты их просто делаешь, потому что иначе нельзя? Для него все вот так обстояло. Он же убил один раз, решил проблему таким образом, я вам говорила… И вот он попытался сделать это снова.
Таиса действительно сразу же заподозрила, что нападение на нее было не первым для Кирилла. Пытаясь задушить девушку, он в истерике не соображал, что говорит, и постоянно ссылался на предыдущий опыт. Уже тогда Таиса определила, что однажды он напал на женщину, задушил ее и ушел безнаказанным. Когда они чуть позже проверили биографию Витченко, все стало на свои места.
Два года назад погибла жена Кирилла – женщина была убита во время ограбления. Судя по версии, которую приняла полиция, жертва вернулась домой раньше, чем планировалось, застала там преступника, попыталась сбежать от него, но погибла. Ее задушили, оставили на полу в гостиной, потом забрали из дома все ценные вещи. Виновного до сих пор не нашли.
Тело обнаружил муж, который вернулся домой с деловой встречи. Как и следовало ожидать, он тут же стал главным подозреваемым, полиция не спешила верить в его слезы. Особенно при том, что у Кирилла не было алиби и была возможность совершить преступление: встреча проходила в ресторане недалеко от его дома, поэтому он не взял машину, шел пешком. Если бы он двигался с обычной скоростью и даже неспешно, он попал бы к своему жилищу тогда, когда и должен. А вот если бы он бежал, он успел бы сделать все так, чтобы обмануть полицию. Никакое вскрытие не определило бы момент смерти женщины с точностью до минуты.
Однако адвокату Витченко не пришлось даже напрягаться, чтобы оправдать своего подопечного. Во-первых, на теле Кирилла не было никаких травм, указывавших, что он недавно с кем-то боролся. А во-вторых, и это было главным, не нашлось мотива для такого чудовищного поступка.
Семья Витченко жила в браке пять лет и считалась идеальной, это подтверждали все их знакомые. Погибшая никому не жаловалась на мужа и никогда не говорила о разводе. А даже если бы ей этого захотелось, Кирилл просто выставил бы ее вон: хорошо зарабатывал только он, причем до встречи с будущей супругой. Перед свадьбой женщина подписала брачный контракт, освобождавший мужа от всякой материальной ответственности перед ней. Ее жизнь не была застрахована, он не сталкивался с трудностями на работе…
Оставался и еще один вариант: он убил ее ради удовольствия. Однако Таиса сказала, что при нападении на нее Кирилл испытывал только злость и страх. Если бы он действительно насладился убийством жены, само действие ассоциировалось бы у него с удовлетворением, он вел бы себя с Таисой совершенно иначе.
Два года назад полиция не знала таких подробностей, но все равно оставила Витченко в покое – потому что не могла не оставить. А вот Татьяна Савахина и компания наверняка докопались до того, как и почему он убил свою жену. С тех пор Кирилл был вынужден регулярно посещать их «праздники жизни», на которых наверняка оплачивал не только билет.
Ну и когда возникла необходимость напасть на Таису, задействовали тоже его… почему-то.
– Может, маньяка там просто не было? – предположил Гарик. – У маньяков бывает отпуск? Типа, осень, обострение, пора убивать на островах? Ну, или в Таиланде, например, где Олега Погожева по пакетам расфасовали.
– Побольше уважения к смерти, – привычно напомнил Матвей, прекрасно зная, что Гарик все равно останется Гариком. – Возможно, серийного убийцы там действительно не было. А может, зная, кто мы такие, его хотели от нас скрыть – на случай, если я смогу понять, кто убил ее.
– Таису, – мрачно напомнила Таиса. – Правильно произносится «кто убил Таису». И я даже не указываю на то, с каким спокойствием ты обсуждаешь мою смерть! Но это ладно, я уже другого и не ожидаю. Да, возможно, их любимого палача просто там не было. А есть и другой вариант: сложилось так, что он там был, и именно это заставило их не только напасть на меня, но и задействовать именно Кирилла.
– В смысле? – растерялся Гарик.
Матвей же, как ни странно, понял ее сразу и удивился лишь тому, что сам о таком не подумал. Это ведь многое объяснило бы! Он решил, что нападение Кирилла организовала Ксана, это был импульсивный поступок, месть в чистом виде…
Но Ксана не опускается до такого, не ее стиль. Она как раз могла разобраться, почему профайлеры прибыли в отель на самом деле. Но ни она, ни Савахины не представляли, до чего именно они докопались. Им следовало защитить свой самый ценный ресурс – серийного убийцу. Для этого они пожертвовали ресурсом куда менее значимым в лице Кирилла. Вероятнее всего, ему обещали, что его долг после такого будет закрыт. Матвей же не сомневался: после убийства Таисы Витченко тоже прожил бы недолго. Он бы исчез без следа, и вскоре стали бы появляться все новые доказательства того, что он и есть маньяк.
Мысли об убийстве Таисы привычно кольнули, отозвались холодным ноющим чувством в груди… Она была не права, когда говорила, что его это не задевает. Матвей просто не собирался о таком болтать.
После быстрого объяснения Гарик тоже во всем разобрался и заметно оживился:
– Слу-ушайте… Так ведь это как раз означает, что маньяк там был!
– Не обязательно, но очень вероятно, – согласился Матвей.
Если бы серийный убийца пропустил недельную программу, если бы находился где-то далеко, Савахиным и компании не пришлось бы беспокоиться о его обнаружении. Но ему наверняка была интересна вся эта история с толпой в загородном отеле, а значит, он попадал в и без того небольшой список ключевых подозреваемых. Если так, готовность пожертвовать Кириллом становилась еще более понятной.
– Это так странно, – задумчиво произнесла Таиса. – Рассматривать маньяка не как финальную цель, а как чей-то инструмент…
– Одно другому не мешает, – заметил Гарик. – Он все равно конь двинутый.
– Согласен с сутью, опуская формулировку, – кивнул Матвей. – Серийного убийцу можно использовать лишь настолько, насколько в его интересах быть использованным. Он, в отличие от Кирилла, не доверяет своим партнерам и избавиться от себя не позволит. Если нам удастся его обнаружить, он с готовностью потянет «Мера Групп» за собой.
– Давайте для начала определим, кто это
– Спорно, – встрял Гарик. – Я еще изучаю ее профиль, но то, что я пока знаю о ней, не исключает ее из числа подозреваемых. Она – импульсивная психопатка, озлобленная на весь мир. Ей как раз в радость было бы разместить головы в чужих домах!
– Но она не склонна к планированию, – напомнила Таиса.
– А «Мера Групп» на что? Им нужен был тот, кто способен убивать и кто при необходимости возьмет на себя всю ответственность, нравится ему это или нет. Просто если они использовали Анфису, она была бы более контролируемым инструментом и менее самостоятельной личностью.
– Ее можно рассматривать и дальше, – согласился Матвей. – А найти в любом случае необходимо, судя по тому, как она вела себя с Татьяной Савахиной, она знает больше, чем другие гости. Кто еще остается?
– Игорь Осинин, – подсказала Таиса. – Тот самый няшный-всем-друг, который в итоге подтолкнул меня к Ксане.
– Он мог это сделать по просьбе самой Ксаны.
– Ну да, и что? Он поэтому маньяком быть не может? Он как раз подпадает под базовый профиль – мужчина около сорока, разведен, детей нет, физически силен.
– Ох уж эти белые гетеросексуальные мужчины, – показательно вздохнул Гарик. – Поубивал бы!
– Зря иронизируешь, у нас большинство жертв – молодые женщины, как будто ты статистику не знаешь!
– Он все знает, не поощряй его реакцией на его попытки пошутить, – равнодушно посоветовал Матвей. – Осинин действительно подходит. Он пока в отеле, но я попытаюсь найти его бывшую жену. Еще нам стоит обратить внимание на Алену Данилову. Я проверял ее прошлое с помощью Елены, перед законом Данилова чиста и не связана ни с одной подозрительной историей.
– Но она все равно постоянная клиентка Савахиных, что странно! – подхватила Таиса. – Она не откровенный качок, но и не слабая, это факт, плюс бизнес у нее непростой, с химией связан… Но она тоже еще в отеле, как и Савахины. С ними бы я попыталась поговорить еще раз – теперь, когда не надо изображать блаженную дурочку…
– Не одна, – тут же насторожился Матвей. – Мы еще не знаем, какую стратегию поведения они выберут и насколько нагло готовы действовать. Так что одна никуда не суйся, это понятно?
– Да, папочка, – смиренно опустила голову Таиса.
– Фигассе у вас ролевые игры после отеля пошли! – присвистнул Гарик. – Вы это… в ближайшие ночи хоть шторы задергивайте, чтобы блаженные старушки в соседних домах не расплавились.
– Не поняла… – растерялась Таиса. – А почему мы будем в одном помещении плавить старушек?
– А вы надеялись разъехаться? Ну, если жизнь не мила – пожалуйста. Но сами же понимаете: от «Мера Групп» можно ожидать чего угодно. Вы им здорово помешали. Они уже продемонстрировали, что с крышей у них не очень, когда швырнули в вас Кирилла. Вы уверены, что новых сюрпризов не будет?
Он ни разу не упомянул Ксану, ни в шутку, ни всерьез, и за это Матвей был ему благодарен – да и за предупреждение тоже. Игра в сводника Гарика веселит, но в основном он прав: опасность не миновала, в «Мера Групп» наверняка верно истолковали исходящую от них угрозу. Причем перехватить Таису в ее квартире куда проще, чем добраться до частного дома с великолепной системой охраны.
– Тебе придется остаться, – неохотно признал Матвей.
– И ты туда же? – нахмурилась Таиса. – А если я не хочу?
– Одержишь внутреннюю победу над собой.
– Ты чего ломаешься? – удивился Гарик. – Тебе дают возможность совершенно бесплатно выклевывать ему печень и сексуально домогаться несколько дней! Чем не бонус?
– А ведь точно! – оживилась Таиса. – Надо только сгонять за вещами, и чур я выбираю комнату!
Эти двое явно веселились, они уже воспринимали все происходящее как игру. Матвей же понял, что его ожидают очень, очень долгие дни – и кое-что потруднее расследования.
Таиса делала вид, что происходящее ее веселит, просто потому что так было проще. Ничто так не отпугивает внутренних демонов, как маска с изображением улыбки… Жаль, что от этого они все равно не исчезают навсегда.
На самом деле Таиса и рада была бы отмахнуться от всего, что случилось в отеле, да не получалось. Она не была уверена, что когда-либо дойдет до того уровня профессионализма, при котором неудачная попытка отнять ее жизнь не будет иметь никакого значения. Не получилось ведь! А если не получилось, зачем переживать?
Пока что думать о случившемся было больно и страшно. Кошмары не пришли лишь по милости бессонницы: после возвращения из отеля Таиса разве что дремала, тут же подскакивая от каждого шороха, от каждой тени, задрожавшей в свете фар какого-нибудь проезжавшего мимо автомобиля. Она понимала, что Кирилл не придет, не посмеет просто, ведь многоэтажный дом в центре мегаполиса – совсем не то же самое, что загородный отель…
Но ведь в отеле тоже были люди, была охрана, а это ничего не изменило.
Второй причиной для беспокойства стал разговор с Ксаной. Хотелось отмахнуться от тех вопросов, забыть, это же какой-то бред! Но Таиса уже поняла: Ксана на самом деле очень неплохой психолог. Опасный. Такой человек не будет использовать откровенно нелепые аргументы, которые легко опровергнуть…
Их ведь никто и не опровергал! Таиса попыталась расспросить обо всем Матвея, но он ничего не ответил. Гарик сделал вид, что перестал понимать по-русски. Они что-то знали, а ей говорить не хотели!
Так что же, Матвей действительно кого-то изнасиловал и убил? В это верить не получалось. Вот не получалось и все, даже если теоретически он мог такое сделать. Это противоречило всему, что Таиса знала о Матвее, всему, что чувствовала рядом с ним. Если он действительно монстр, способный изнасиловать и убить, что она за профайлер?
И что за профайлеры Гарик и сам Николай Форсов, если просто приняли этот факт? От такого нельзя отмахнуться! Нет, Таиса знала, что у Матвея было непростое прошлое, и она видела шрамы… много шрамов. Она согласилась не говорить об этом, но она не могла забыть то, что видела. При этом она всегда была уверена, что эти тайны связаны с тем, что пострадал сам Матвей – а не от Матвея!
Так что в иных обстоятельствах она после столкновения с Кириллом попросила бы Матвея о помощи, а теперь не знала, кому и доверять. Таиса понимала, что позволяет Ксане манипулировать собой, злилась, но ничего изменить не могла.
Ну а потом с ней связался Форсов. Таиса не смогла бы объяснить, почему не позвонила ему сама… Может, потому, что тайна Матвея всегда была и его тайной? Или потому, что знала, о чем он будет говорить.
Скрывать свое настроение она не собиралась:
– Снова попросите меня молчать и не задавать лишних вопросов?
– Да, – невозмутимо ответил Форсов. – А еще – верить мне и ему, не Ксане.
– То есть, Ксану вы знаете…
– К сожалению. Это действительно очень сложная история… Это трагедия – а я не так часто позволяю себе это слово. Я надеялся, что тебе никогда не придется разбираться в этом, но порой судьба проявляет чувство юмора и вот так.
– И что теперь? – спросила Таиса. – Вы ведь понимаете, что я не могу отмахнуться от этого? Просто скажите мне… Он действительно кого-то изнасиловал? Убил?..
– Таиса, остановись прямо сейчас, – мягко велел Форсов. – Да, такое нужно обсуждать – но обсуждать не во время кризиса. Если ты получишь какие-то ответы незамедлительно, тебе будет мало. Ты начнешь сомневаться, отвлечешься от основного задания, именно этого и добивалась Ксана, которая от преступления получает выгоду.
– Все это верно и неоспоримо, но как я должна работать с человеком, который способен кого-то убить?
– Не работай с ним. Работай с человеком, который без сомнений рискнул собственной жизнью и бросился в ледяное озеро, чтобы тебя спасти.
Больше Форсов ничего ей не сказал, да и не мог. Таисе казалось, что дальше станет только хуже: при следующей встрече с Матвеем она не сможет с ним нормально разговаривать, не сможет даже находиться в одном помещении… Но все сложилось иначе: когда они собрались в доме, Таисе казалось, что все идет по-прежнему.
Может, поэтому Форсов и посоветовал ей смириться с молчанием? Узнав часть правды, она постоянно примеряла бы новые знания на Матвея, отвлекалась, анализировала. А молчание анализировать по большей части бессмысленно: слишком уж много вариантов набирается.
Самым важным показателем для Таисы стало то, что ей действительно не страшно было оставаться наедине с Матвеем в его доме. Она не испытывала перед ним даже интуитивного страха, мысль о том, что он способен ее убить или изнасиловать, казалась нелепой. Здесь Таисе было куда спокойней, чем в собственной квартире.
Сразу после их небольшого собрания Гарик куда-то удрал – похоже, появился новый след в деле Анфисы. Таиса собиралась отправиться домой за вещами, когда заметила, что Матвей тоже вышел в прихожую.
– А ты куда? – удивилась Таиса.
– Я говорил.
– К бывшей жене Игореши? Ты уже знаешь, где она?
– Узнать оказалось несложно, Елена помогла. Твое присутствие не требуется.
– А я все равно с тобой! – объявила Таиса. – Вдруг меня тут изнасилуют и убьют, пока ты в отъезде?
Задумывалось это как шутка, причем очевидная. Но от Таисы не укрылось, как заметно напрягся Матвей, и не смешно уже было никому. Тем не менее, когда она первой забралась в его машину, он не сказал ни слова.
Очень скоро Таиса поняла, почему он не стал медлить с визитом: бывшая жена Игоря Осинина собиралась в отпуск, еще немного, и поговорить с ней нормально не получилось бы две недели. Поэтому Матвей решил ловить момент, он сразу направился к магазину, в котором Мария Осинина работала директором.
Магазин был не из тех бутиков, куда заходят как в музей – и где продажа одной тряпочки обеспечивает месячную прибыль. Там, где руководила Осинина, клиенты как раз были, они с детским восторгом радовались возможности купить три вещи по цене двух, поэтому в зале змеилась очередь, звенели десятки голосов, кто-то то и дело грозился написать жалобу и требовал позвать директора. Таиса опасалась, что из-за этого встречи придется ждать дольше, чем планировалось, но нет. Их тут сочли представителями полиции и задерживать на пороге не стали.
Мария Осинина оказалась высокой и худощавой женщиной. Возраст действовал на нее так, как на иных воздействует пустыня: иссушил, бросил на лицо паутину глубоких морщин, присыпал волосы сединой. Директор следила за собой, однако не могла скрыть, что ей на такое едва хватало времени: макияж был нанесен кое-как, стрелки на глазах вообще будто достались ей из двух разных готовых наборов, помада частично стерлась, покрыв губы странными пятнами. Из-за этого становилось не совсем понятно, пользовалась Осинина косметикой или просто с большим энтузиазмом ела вишню.
Гостей она приняла с раздражением, однако связано оно было не с тем, что ее потревожила полиция, а с тем, что отвлекли от работы. Таисе хватило быстрого взгляда на кабинет, чтобы понять: Осинина не изображает начальницу, она из тех, кто действительно соответствует своей должности, со всеми ее преимуществами и недостатками.
Присесть она гостям не предлагала, знала, что они и так займут старые деревянные стулья. Сама же она устало опустилась за стол, и Таиса успела заметить, что ноги у нее стерты в кровь туфлями на шпильке. Не жалеет себя, экономя на обуви, и много бегает по магазину, чтобы лично все контролировать. Еще пара штрихов к портрету.
– Мне снова достается за фамилию? – усмехнулась она. – Вы ведь в курсе, что мы с ним давно развелись?
– Мы осведомлены, – подтвердил Матвей. – И это было не слишком давно.
– Достаточно, чтобы я считала эту главу своей жизни закрытой. Послушайте, у меня не так много времени, вы ведь сами видели – сезон распродаж! В чем его обвиняют?
– Почему вы решили, что его в чем-то обвиняют?
– Потому что иначе полиция не стала бы докапываться до него через меня, – рассудила Осинина. – Или я не права?
Таиса понятия не имела, какую стратегию изначально планировал использовать Матвей, они это не обсудили. Но теперь идея появилась сама собой, причем одна из тех, которые упускать нельзя. Таисе оставалось лишь надеяться, что ее спутник все поймет и подыграет.
– Его обвиняют в сексуальных домогательствах и насилии, – объявила она. – Сразу несколько женщин, и это довольно серьезно. Теперь вы понимаете, почему мы не могли не поговорить с его женой?
Матвей и глазом не моргнул, будто Таиса только что сказала чистую правду, которая ему, конечно же, давно известна. А вот Мария не умела контролировать собственные эмоции так же хорошо, да и не собиралась. На пару секунду она замерла, переводя взгляд с одного полицейского на другого и будто ожидая опровержения. Но когда до нее дошло, что Таиса не шутит, она беззастенчиво расхохоталась.
– Игорька? В сексуальном насилии? Простите, но это очень смешно!
– Почему? – невозмутимо уточнил Матвей. – У него проблемы с потенцией?
– Или его не привлекают женщины? – с невинным видом добавила Таиса.
Осинина уловила скрытое оскорбление, для этого она была достаточно умна. Ее смех оборвался, и, хотя она все еще улыбалась, в этой улыбке не осталось ни намека на искренность.
– Нет, могу сказать, что я как женщина его устраивала!
– Тогда почему вы не верите, что он мог напасть на кого-то? Вы больше не в браке, у него нет постоянного способа реализации сексуальных потребностей, – интонацией школьной учительницы биологии сообщила Таиса.
– И что? Это не означает, что он стал другим человеком – в сорок два года люди не меняются!
– Расскажите про ваш брак, – попросил Матвей. – И про вашу сексуальную жизнь. Сейчас это будет ценнее всего для доказательства невиновности Игоря, если вы действительно в нее верите.
Отказываться Осинина не стала. Вряд ли она любила бывшего мужа, но определенную симпатию к нему до сих пор испытывала. Да и о сексе она говорила, не смущаясь, но Таиса и не ожидала, что она начнет краснеть и заикаться. Мария была из прирожденных начальниц, тех, кто способен уверенно обсуждать что угодно.
Брак оказался пусть и долгий, но ничем не примечательный. У этого союза не было никаких особых обстоятельств: ни богатого приданого, ни беременности, ни необходимости. Просто два взрослых человека решили, что «пора бы», и выбрали того, кто оказался рядом и представал самым подходящим.
Со стороны они казались равными партнерами: успешные, увлеченные карьерой, привлекательные. Но это только за пределами своей квартиры, на людях. Когда же двери закрывались и гасли огни, семейная идиллия мигом испарялась. Игорь и Мария не были категорически несовместимы, что-то у них получалось, но в основном по ее инициативе. Если у Марии не было настроения, супруги просто отправлялись в постель.
– В тридцать пять лет – как в восемьдесят, – бросила она. – Иногда это бесило, но у меня был настолько плотный график, что не хотелось искать кого-то другого. Мне Игоря, в принципе, хватало, хотя и раздражало, что я работаю на работе, работаю дома, работаю в нашей постели. А потом я привыкла.
– То есть, агрессию он не проявлял никогда? – спросила Таиса.
– Даже если я просила. Он пытался… у него просто не получалось. Как бы смешно это ни звучало, из нас двоих я была агрессивной.
Дети оказались не нужны им обоим, быт был налажен безупречно. Если бы выбор оставался за Марией, они с Игорем жили бы вместе до старости. Но на развод подал он – как раз после того, как впервые попал на семинар, организованный «Мера Групп».
Мария противиться не стала. Она удивилась и обиделась, иначе и быть не могло, но муж не был ей по-настоящему нужен. Развод прошел цивилизованно, супруги были так спокойны и холодны, что никто бы не поверил, как много лет они провели вместе.
– С тех пор мы не общаемся, – подытожила Мария. – Думаю, если бы я позвонила, он был ответил, если бы попросила – помог. Но зачем мне это? У меня все неплохо и без него. Он, насколько я знаю, тоже очень успешен, его фирма развивается. А те девицы, которые пытаются подать против него иск… Им просто нужны деньги, разве это не очевидно?
Мария не врала, это Таиса поняла сразу. Она не горела желанием защитить бывшего мужа во что бы то ни стало, она его действительно не любила. Однако эта нелюбовь освобождала ее от желания отомстить, и Мария говорила правду.
Вот только это, как ни странно, вовсе не означало, что Игорь Осинин не был тем маньяком, которого они искали.
– Что думаешь? – спросила Таиса, когда они покинули кабинет.
– Может быть он, – признал Матвей. – Судя по тому, как развивается его компания, удерживать контроль он умеет. То, что происходило в его спальне, тоже форма абсолютного контроля: он просто полностью передавал его жене. Нас подводит то, что мы слишком мало знаем об убийствах.
– Факт. Весь контроль, о котором говорила Мария, сводится к Игорю… Либо он контролирует свою жизнь, либо совсем нет… Но он нигде не пытается управлять окружающими! Возможно, Савахины его не шантажируют? Он к ним приходит, потому что ему действительно помогли?
– Спорно, и вопрос в том, как помогли. Игоря этот брак устраивал не меньше, чем его жену. Почему он все бросил? Савахины должны были предложить ему нечто большее, чем устоявшееся существование.
– И то верно, – согласилась Таиса. – Но это без него мы не узнаем… Когда там возвращаются все наши подозреваемые? Завтра?
– Да.
– Отлично, тогда у тебя как раз хватает времени, чтобы помочь мне с переездом. Смотри-ка, Савахины помогли и нам, мы все еще образцовая пара!
Виталий ни на миг не забывал, что Николай Форсов теперь рядом. Это было глупо, потому что он контролировал ситуацию, никакой угрозы от старого калеки не исходило. Однако ощущение грядущей беды уже поселилось в душе, парило прямо над головой стервятником, отказывалось отступать.
Форсов больше не мелькал на горизонте галлюцинацией, Виталию удалось выяснить о нем все, что нужно. Он уже знал, где профайлер живет, кто прилетел вместе с ним, где он бывает. Форсов прибыл сюда без учеников, он посещает в основном больницы и реабилитационные центры, все вполне предсказуемо. Может, это и было настоящей целью его визита – лечение? Ну а о том, что здесь Виталий, Форсов узнал позже, наверняка случайно.
Это было логичное объяснение, в которое Виталий изо всех сил старался поверить, но все равно не мог, не до конца так точно. Ему нужно было усилить свою подстраховку, опыт показывал, что это лучший способ погасить эмоциональный стресс.
Он сам вызвал на сеанс На Кван-Чо. Пожалуй, следовало сделать это раньше – его самый перспективный пациент почему-то отвлекся, перестал даже звонить. Виталий заметил бы это сразу, если бы не Форсов со своим проклятым эффектным появлением! Но ничего, это не проблема, а так, мелкая оплошность, которую очень легко исправить. Проблема появилась бы, если бы Кван-Чо перестал ему отвечать. Однако клиент согласился на предложенное время сразу, будто желая доказать, что все идет как надо.
Похоже, сеансы действительно помогали Кван-Чо. Он явился на встречу бодрым, очевидно здоровым, выспавшимся. Правда, выглядел при этом как клоун: яркий костюм, увешанный значками, белые кроссовки со стразами, да еще, зачем-то, гигантская плюшевая кошка в руках – явно персонаж какого-то мультфильма. Но Виталий уже усвоил, что для Кореи подобный эпатаж – один из вариантов нормы. Дозволен не всем, однако у обладателей очень больших денег считается чуть ли не показателем хорошего вкуса.
Кван-Чо опустился на диван, устроился поудобней, приобнимая плюшевую игрушку, как очередную возлюбленную. Похоже, таким он развлекался уже давно: кошка смотрелась изрядно потрепанной, да еще и грязной. Виталий планировал запретить ему снова приносить сюда эту дрянь, но разговор лучше было не начинать с нотаций.
– Я смотрю, дела идут хорошо, – улыбнулся психолог.
– Неплохо, хотя и не без проблем, – признал Кван-Чо.
– Да? Есть причины для беспокойства?
– Скорее, недовольства! Никак не могу найти новую девушку… Ну, ту самую девушку. Вы поняли, о чем я.
– Конечно.
В какой-то момент Виталий опасался, что Кван-Чо одумается, осознает, что сделал, поддастся раскаянию. Но нет, кореец пошел другим путем: вместо терзаний в духе Достоевского он наслаждался моментом, уникальным видом удовольствия, о котором раньше не подозревал.
Теперь Виталию нужно было подтолкнуть его к поимке новой девушки. Сразу Кван-Чо ее не убьет, не его стиль. Зато когда на его территории появится очередная избитая пленница, можно будет попытаться осторожно затянуть петлю, воспользоваться связями семейства На, чтобы вышвырнуть Форсова из Кореи.
– Лучше с этим не медлить, – заметил Виталий. – Долгое одиночество – это очень вредно. Думаю, вы и сами способны почувствовать темноту, накапливающуюся внутри. Разве вам это нужно?
– Раньше я ее чувствовал, – уточнил Кван-Чо. – Когда пытался найти новую и никак не мог. Но потом я нашел способ останавливать эту темноту, так что время на поиск есть. Мне же не нужна абы какая девушка, только правильная!
– Как же вы останавливаете эту темноту?
– Новая подружка мне, конечно, нужна… Но пока я довольствуюсь старой – и совсем не чувствую себя одиноким!
Одними словами Кван-Чо не ограничился, он крепче обнял плюшевую кошку, прижимая к себе. А Виталий только сейчас сообразил, что игрушка не просто затасканная, ее, похоже, распарывали и зашивали, причем не слишком умело. Да и пятна на ней не случайные, не такие, как появляются от падения в грязь или пыль. Кошка выглядела так, будто на нее пролили что-то темное, вытирать не стали, просто позволили засохнуть.
Или не пролили? Или оно проступило изнутри?
Виталий в жизни видел многое – включая самоубийство человека, подчинившегося его воле. Он видел свежую кровь, яркую, сияющую рубинами на солнце, и она не имела для него никакого значения. Но от этой проклятой игрушки по венам расползался холод старого кладбища, и подавить это чувство у психолога никак не получалось.
– Вы хотите сказать… – только и сумел произнести он, а потом слова затихли сами собой. Такого с ним прежде не случалось.
Но если Кван-Чо и заметил странность, то не придал ей значения. Кореец продолжал все так же безмятежно улыбаться, прижимая к себе плюшевую игрушку. Темные пятна отпечатались на его пиджаке.
– Да, это она! – гордо сообщил Кван-Чо. – Я очень хотел познакомить вас с моей подружкой, доктор, ведь именно благодаря вам мы с ней теперь вместе!
В одном Гарик не сомневался: эта девица захочет спрятаться. Не важно, в чем она виновна и насколько адекватна, если она не попалась сразу, значит, не дошла до той стадии бешенства, когда она отправилась бы убивать всех подряд. Загнанный зверь бежит в нору, так что профайлеру оставалось лишь определить, где эта нора.
Было непросто, но он и не ожидал иного. Если бы Анфиса оставалась на виду или в предсказуемом убежище, ее бы уже обнаружила полиция! Но они проверили ее известных подруг и родню, там беглянки не было. Это Гарик изначально считал дурацкой затеей: видно, что эти люди не вступятся за Анфису ни при каких обстоятельствах, как только она покажется возле их порога, они сразу же наберут номер стражей правопорядка. Сдадут, как стеклотару, да еще и вознаграждение потребовать не постесняются!
Анфиса вообще не тот человек, который будет просить о помощи, это Гарик прекрасно видел. Она с ранних лет научилась заботиться о себе сама, и судя по тому, какая участь постигла Виктора, она даже ему до конца не доверяла.
Пришлось повозиться с удручающей грудой документов. Гарик внимательно изучал все указанные там адреса, смотрел, где Анфису чаще всего задерживали по малолетству, где она бывала. Потом проверял, используются ли те здания, что там находится. Многие варианты отпадали сами собой, а вот один подошел неожиданно хорошо.
Еще в ранней юности Анфиса с друзьями облюбовала строительную площадку бизнес-центра, там она ночевала, принимала то, что принимать не стоит ни детям, ни взрослым, иногда прятала награбленное. Потом она сообразила, что полиция отправляется за ней в этот центр чаще, чем к ней домой, и приходить туда прекратила. Ну а дальше у нее появилось новое жилье, представленное квартирой Виктора Рыжкова, исчезла сама потребность в убежище.
За прошедшие годы центр должны были достроить, да не сложилось. Возникли какие-то проблемы с инвестициями, в суть которых Гарик не вдавался, ему это было не нужно. Значение имело лишь то, что строительная площадка пополнила собой ряды городских «заброшек», милых сердцу любого маргинала. Да и от квартиры Рыжкова дотуда не так уж далеко, а Анфиса, наверняка окровавленная, перепуганная, не осмелилась бы на долгое путешествие по городу.
Решив, что этот адрес нужно проверить, Гарик сразу же направился туда. Дожидаться вечера он не собирался: вечером Анфиса как раз может уйти, нужно же ей как-то еду добывать! А вот днем она будет отсиживаться где-нибудь внутри.
Заброшенная площадка не охранялась. Точнее, вокруг нее разместили забор, увешанный предупреждениями о том, что это частная территория и посторонним тут не рады. Но вряд ли даже те, кто ставил забор, верили, что он кого-нибудь остановит. Гарик уже видел в сетке несколько дыр, одной из которых и воспользовался.
Как он и предполагал, заброшенное здание активно использовалось: в песке четко просматривались тропинки, мусора было куда больше, чем в дни строительства, причем мусора преимущественно бытового. В пустых проемах окон мелькнуло движение, но на него Гарик не обратил внимания, он и так знал, что Анфиса будет тут не единственной обитательницей, а местные бомжи его не пугали.
Едва он пробрался внутрь, как в нос ударила густая вонь – смесь нечистот, гниющей воды и еды. Всматриваться в то, что валялось и ползало по полу Гарик даже не собирался, он двинулся наверх, туда, где дышать было попроще. В подростковом возрасте Анфиса видела всякое, но потом Виктор приучил ее к красивой жизни, так что она наверняка облюбовала себе уголок поуютней.
– Анфиса! – крикнул Гарик. – Я прекрасно знаю, что ты здесь. Выходи, нам обоим тут не нравится. Если ты не сильно грязная, я тебя даже в кафе свожу. Поговорить в любом случае придется, ты просто выбираешь, насколько комфортно это будет.
Он звал ее, потом прислушивался, стараясь уловить если не возможный ответ, то хотя бы шаги. Шаги действительно звучали, но далеко, явно несколько человек убегали. Кто-то из бомжей решил спрятаться подальше на всякий случай. Хотя и не все – Гарику то и дело попадались местные обитатели, рассматривавшие его мутными, ничего не выражающими глазами. Некоторые бродяги даже не были пьяны, они просто дошли до той стадии деградации, когда растворяются последние знания и мысли. Остается только пара-тройка простейших навыков, как у собаки или коровы: пройти от дома к пастбищу и обратно, поискать еду там, где она чаще всего находилась. Их такое существование вполне устраивало.
– Анфиса, ты реально хочешь вот так всю жизнь прожить? – искренне удивился Гарик. – Как по мне, даже в тюрьме приятней! А если начнешь сотрудничать со следствием, еще и срок себе сократишь. Я, кстати, оно. Не рандомное оно, а следствие, точнее, его представитель. И меня начинает раздражать необходимость разыскивать тебя среди здешних пирамид – не рукотворных, но тоже телесного происхождения.
Болтал он теперь скорее для того, чтобы отпугнуть бомжей, внушить им мысль, что он из полиции и нападать на него не стоит. Гарик уже не надеялся, что Анфиса отзовется. Либо ее тут нет, либо она решила бороться за свою свободу до конца.
На первом этаже девушки не было, но там даже бомжи не задерживались, из того, что задумывалось как роскошный холл бизнес-центра, устроили отстойник. Большую надежду Гарик возлагал на второй и третий этажи, однако Анфисы не было и там. Это подталкивало к неутешительному выводу, что он ошибся адресом, но профайлер решил проверить все здание, раз уж пришел.
Он поднимался с третьего этажа на четвертый, когда на него напали. Здесь повсюду висели полотнища из грязного пластика – то ли со времен стройки, то ли позже кто-то притащил. Гарик туда не всматривался, он в таких местах бывал не раз, знал внутреннее устройство, потому и не ожидал нападения. Местные бродяги усвоили: полиция их не трогает, пока они не доставляют больших проблем. Гарик же намекнул, что он как раз на службе, на него нападать нельзя! Он допускал, что на него бросится Анфиса, с ней он бы легко справился.
Однако на лестнице притаилась не она. Его атаковали с нескольких сторон сразу, четыре человека или даже пять, он не успел рассмотреть. Его толкнули на стену с такой силой, что он ударился головой, после этого мир пошатнулся, закружился… Не погас – и на том спасибо, но когда бить начали всей группой, Гарик сразу сообразил, что полноценно сопротивляться не сможет.
В такой ситуации лучше не изображать из себя супергероя, а упасть на пол, сжаться, постараться уменьшить будущие травмы, а заодно и убедить нападающих, что ты слаб и беспомощен. Пусть расслабятся, это как раз в его интересах! Пока ему нужна была пауза, чтобы перестала так сильно кружиться голова. Гарик ждал, стараясь изучить тех, кто на него напал.
Били сильно, но неумело. Уже это кое на что намекало, а когда зрение прояснилось, он сумел рассмотреть, что окружают его малолетки. Не те детишки, которых можно раскидать, как кегли – к сожалению! Подростки лет шестнадцати-восемнадцати, большая стая, человек восемь… Плохо. Самый опасный вариант из всех возможных.
Убедившись, что он не собирается сопротивляться, детишки эти подхватили его под руки, куда-то поволокли. В глаза попала пыль, на пару минут лишившая его зрения. Когда ее наконец вымыли невольные слезы, Гарик обнаружил, что его положение стало только хуже.
Его притащили в ту часть здания, которую время уже серьезно разрушило. Здесь провалилась половина бетонных плит, и профайлера поставили на самый край ямы глубиной в несколько этажей. Чтобы он не устроил драку, его заставили замереть на коленях, да еще и удерживали его одновременно два рослых парня.
Паршиво… Гарик видел, что это не бродяги, не все так точно. Судя по всему, ему попалась стая тех, кого называют «дети из неблагополучных семей». Только вот за этим относительно безобидным определением обычно скрываются совсем не дети! Подростки чаще решаются на жестокие преступления, потому что опыта мало, гормоны играют, бурно развивающийся мозг не хочет ничего просчитывать на несколько шагов вперед. А тут они еще и в стаю сбились! Следовательно, и без того не слишком мирный подростковый разум теперь подпитывается сознанием толпы.
Гарик видел, что они нервничают, напуганы даже. Если бы их было не так много, они не рискнули бы нападать. Но когда они вместе, они способны совершить то, о чем будут жалеть до конца жизни.
Он слишком рано расслабился, не подстраховался, отправившись сюда один, и это было его ошибкой. Однако ошибкой не такой уж грандиозной: в иных обстоятельствах подростки не решились бы на него напасть. Так ведь теперь они не просто атаковали его, они защищали свою «королеву»!
Анфиса не заставила себя долго ждать, она уже шла к нему. В реальности она оказалась даже более карикатурной, чем на фото: при съемке помогали фильтры и правильно выставленное освещение. Но здесь, в окружении расписанных граффити серых стен, в бледном свете, юная девушка смотрелась потрепанной, странно обвисшей теткой.
Она пыталась изобразить хищницу, уверенную в каждом своем действии, но Гарик видел, что жизнь ее уже помотала. Глаза Анфисы оставались воспаленными от долгих слез, под ними залегли фиолетовые тени, на коже появились непонятные пятна – то ли раздражение, то ли следы укусов насекомых. За считаные дни девушка сильно похудела, и теперь импланты под ее кожей выглядели совсем уж инородными.
– Ты не мент, – сразу же заявила она. – Я на ментов за свою жизнь до блевоты насмотрелась. Кто ты такой?
Она старалась изобразить уверенность, перед стаей шакалят иначе нельзя. Но Гарик все равно видел, что ей не по себе, взгляд у нее скорее затравленный… Интересно. Она не знает, как быть, она едва контролирует тех, кто пока что ее защищает. Профайлер ожидал от нее иного – после того, что она сделала со своим сожителем.
– Тот, кто может спасти тебя от тюремного срока, – спокойно ответил он. – Я психиатр. Я смогу доказать, что ты нуждаешься в лечении, это лучшее, что тебе доступно.
– Ну да… А взамен ты чего хочешь, мою бессмертную душу?
Снова та же поведенческая стратегия: Анфиса вроде как иронизирует, но чувствуется, что ей действительно важен ответ.
Она устала. Она понимает, что долго так не продержится. За помощь этих малолеток ей приходится платить очень нехорошую цену, такую, которая даже для девушки с ее прошлым – серьезное испытание. Она еще ничего толком не знала о Гарике, но уже надеялась уйти с ним…
Только вот такой расклад устраивал не всех. Прежде, чем Гарик успел ответить, к Анфисе подошел один из парней постарше, по-хозяйски приобнял за талию.
– А что за переговоры начались? – поинтересовался он. Вроде как беззлобно, но так, что Анфиса заметно сжалась, заставила себя улыбнуться.
– Да я просто троллю его, коть, никто не воспринимает этого мента всерьез!
– Тогда зачем вообще время тратить? Отсюда надо валить, пришел он, придут и остальные!
– Да, ты прав… Надо!
Она собиралась отойти, но парень не позволил ей, удержал на месте.
– Ты куда собралась?
– Ты же сам сказал – валить! – удивленно посмотрела на него Анфиса.
– Он уже знает, что ты с нами, так не пойдет!
– Я неболтливый, да и память у меня ни к черту, – вздохнул Гарик.
Однако на него уже не обращали внимания. Парень отпустил Анфису лишь для того, чтобы сделать несколько шагов в сторону. Он поднял с пола грязный осколок стекла и протянул ей.
– Это что? – нахмурилась Анфиса.
– Доказательство. Ты нам тут вливаешь, что ты реально способна кого-то зарезать… Давай, вперед!
– Ты совсем охренел?!
– А какая уже разница? Больше тебе не дадут, если поймают. Чтобы не поймали, тебе нужна наша помощь, ее пора заслужить!
– Да вы же все соучастниками будете!
– Не будем. Его еще долго не найдут, а когда найдут, пусть докажут, что это мы! Или, может, местные упыри вообще труп сожрут… Тебя это не касается, делай!
Вот и оно – сознание толпы. Гарик прекрасно видел, что подросткам страшно, даже тому, который предлагал этот бред. Но никто из них не возразит, никто просто не решится подать голос. Они сделают это, пойдут на принцип… Ни у кого здесь не было силы воли, достаточной для противостояния целой шакальей стае.
Анфиса поддалась, она взяла осколок, шагнула к Гарику. От страха ее трясло так, что она не могла этого скрыть, она плакала, но не отступала. Она ведь тоже была бродягой, а бывших бродяг не бывает. Она не хотела занять место Гарика, она нуждалась в помощи. Она все больше поддавалась панике, и никто не собирался ее останавливать.
Говорить с ней сейчас было бесполезно, профайлеру только и осталось, что смотреть ей в глаза, поддерживать контакт, не давать забыть о том, что он – живой человек, не сделавший ей ничего плохого. Анфиса не отличалась той звериной яростью, которую ей приписывали, но и не отступала. Гарик почувствовал, как его шеи коснулся зазубренный, острый край стекла.
Глядя на Анфису, он четко понял: она готова его убить.
Некоторых жизнь просто не учит, ничему и никогда. Матвей прекрасно знал об этом и не собирался доверять жизнь Гарика чему-то столь эфемерному, как адекватность Гарика. Еще после того случая с похищением он установил на смартфон второго ученика Форсова следящее приложение.
Таиса такое приложение скачала сама, Гарик же демонстративно отказался и делал вид, что ничего не знает о решении Матвея, хотя и не скрывал, что сам за ними следит. Шутить он мог сколько угодно, ему тогда досталось, и повторения он не хотел.
При этом принимать взвешенные решения он все равно не спешил, его стремление погоняться за девушкой, выпотрошившей собственного сожителя, доказывало это. Когда стало ясно, что Гарик не отступит, у Матвея оставалось два варианта: привязать его к батарее или периодически проверять, как у него дела. Ради сохранности батарей в своем доме он выбрал второй.
Они с Таисой как раз возвращались с допроса Марии Осининой, когда приложение показало, что Гарик отправился на территорию давно заброшенной стройки. Само по себе это не было проблемой, и все же Матвей спланировал маршрут так, чтобы проехать мимо этого места – просто на всякий случай.
– Следи за ним, – велел он Таисе. – Если не выберется оттуда через десять минут, придется его навестить.
– Но сейчас же разгар дня, – засомневалась она. – Что с ним может случиться?
– Людей убивают круглосуточно. Просто следи.
Сначала она не отнеслась к его предупреждению всерьез, Матвей это видел. Но с каждой проходящей минутой Таиса хмурилась все больше. Под конец она уже сама попросила его свернуть к стройке.
То, что Гарик там завис, не означало, что у него проблемы. Возможно, он нашел Анфису и мирно с ней беседует, но в таком исходе Матвей сильно сомневался. Да и потом, втроем допрашивать эту не совсем адекватную девушку будет удобней.
Когда они добрались до пункта назначения, Матвей открыл багажник и достал из небольшого запирающегося чехла пистолет.
– Ого, – присвистнула Таиса.
– Ты знала, что он у меня есть. Это один из предметов, которые регулярно крадет Гарик.
– Я не знала, что ты его с собой возишь!
– Последние события на это вдохновляют.
Матвей не любил таскать с собой пистолет: спрятать огнестрельное оружие куда сложнее, чем нож, и если полиция это заметит, придется долго объясняться. Но сейчас пришлось рискнуть, слишком уж плохо профайлер пока понимал, чего можно ожидать от Савахиной – и слишком хорошо знал, чего можно ожидать от Ксаны.
Его предусмотрительность оправдалась почти сразу: они уже на первом этаже заметили бродяг, поспешно покидающих здание. Крысы не бегут с мирно плывущего корабля… Похоже, тут готовилось нечто такое, от чего даже откровенные маргиналы хотели держаться подальше.
Относительно безопасная лестница обнаружилась всего одна, остальные либо остались недостроенными, либо их уничтожило время. Поэтому Матвей и Таиса повторили маршрут Гарика, иначе не получилось бы, и издалека услышали голоса… Много голосов, женский в том числе.
– Это она, – подсказала Таиса. – А Гарика я не слышу…
– С ним все в порядке.
– Откуда ты знаешь?
– Если бы они уже убили его, разговоров было бы меньше, а суеты – больше. Теперь тихо.
Вряд ли она поверила ему, но все равно замолчала. Таиса двигалась за его спиной, на шаг позади, и Матвей был благодарен за это: хотя бы за нее беспокоиться не приходилось!
Они добрались до четвертого этажа в момент, когда Анфиса поднесла к шее пленника стекло. Судя по взгляду Гарика, она была достаточно безумна, чтобы перерезать ему горло, профайлер уже определил это. А значит, у Матвея оставались считаные секунды, чтобы принять решение. Правильное? Не факт, и определенно настолько рискованное, что страх обжигал ледяной волной. Но сейчас было не до подробного анализа ситуации, и Матвей просто выстрелил.
Не в Анфису выстрелил, это было бы слишком опасно: она могла ранить или даже убить Гарика случайно. Он выстрелил в потолок, и грохот мгновенно разлетелся по пустому залу, гулким эхо отразился от бетонных стен, волной докатился до других этажей. Вероятнее всего, если тут еще оставались бродяги, сейчас они разве что из окон выпрыгивать не начнут! Но они не имели для Матвея никакого значения, его проблемой были не они.
– Полиция! – крикнул он. – Отошли от пленного, руки за голову, бросить оружие! Быстро!
Конечно же, они не подчинились, но Матвей и не ожидал этого от них. Ему требовалось спугнуть их, отогнать подальше от Гарика, и тут он своего добился. Осознав, что сейчас они могут распрощаться со свободой, а если очень не повезет, то и с жизнью, малолетки рванули в разные стороны.
Это было хорошо. А плохо оказалось то, что иначе себя повела Анфиса: она не упала на Гарика всем телом, но она шарахнулась так, что невольно задела его стеклом. Она могла перерезать ему горло, если бы Гарик отреагировал чуть медленней.
Однако в критические моменты он принимал решения так же быстро, как Матвей: почувствовав, как стекло впивается ему в кожу, Гарик резко подался назад. От удара он ушел, а от падения – нет: он изначально находился слишком близко к краю, он не мог не сорваться.
Хорошо еще, что малолетки не связали ему руки! Подростки просто держали его, когда они рванули в разные стороны, он оказался свободен. Поэтому, падая, Гарик успел вцепиться в край обрыва.
Самостоятельно он бы все равно не спасся: бетонные плиты, побитые временем и непогодой, крошились под его весом, ржавая арматура вываливалась из них. Тут сила не особо важна, если не за что держаться, это все равно что сжимать пальцами тонкий лед!
Все зависело от Матвея, и он не мог ошибиться, слишком высоки были ставки. Его не волновало, сбежит ли Анфиса, как поведут себя малолетки, все это отступило на второй план. Сначала нужно спасти жизнь, потом разбираться со всем остальным!
Матвей подался вперед, упал, но упал намеренно – так, чтобы оказаться на животе, закрепляясь на нестабильной поверхности. Одной рукой он оперся на плиту, другую подал Гарику. Гарик, которому не хотелось умирать вот так глупо, тут же вцепился в старшего профайлера.
Вес у него был немалый, но Матвею не пришлось принимать его весь, Гарик и сам подтягивался, быстро искал опору. Пара секунд, показавшаяся вечностью, и оба ученика Николая Форсова уже отползали от провала в полу, кашляющие из-за пыли, ею же ослепленные – но все равно живые!
После такого хотелось получить перерыв, хотя бы несколько минут покоя, но это стало бы непозволительной роскошью. Матвей помнил о том, что та девица все-таки успела ударить стеклом, поэтому тут же поднялся на ноги, наклонился над Гариком, который себе в отдыхе как раз не отказывал.
– Шею покажи, – приказал Матвей.
– Дети мои, я умираю, – грустно объявил Гарик. – Тебе я завещаю мельницу, а Таисе – обутого кота.
На его болтовню Матвей не обратил внимания, он уже осматривал порез на шее. Что ж, похоже, это тот случай, когда дуракам везет! Еще немного, на сантиметр выше, на миллиметр глубже, и Гарику было бы не до шуток – стекло задело бы артерию. Но обошлось, он вовремя отклонился, и порез остался только на коже. Рану тут же забила пыль, кровь почти остановилась, однако Гарику еще предстояло сильно удивиться, узнав, какое количество уколов его теперь ждет.
Но это потом, теперь его состояние отошло на второй план, и Матвей тут же начал оглядываться по сторонам, разыскивая Таису. Он понимал, что с ней все должно быть в порядке, он ведь упустил ее из виду всего на минуту! Однако на непоправимое порой требуется секунда, и до спокойствия Матвею было очень далеко.
Долго волноваться не пришлось: Таиса обнаружилась совсем близко. И она по-прежнему умела удивлять! Она сидела на полу, да не одна, а в компании Анфисы, теперь рыдавшей у нее на плече, как испуганный ребенок. Старшая девушка мягко обнимала ее и что-то успокаивающе шептала на ухо. Гарик, наконец соизволивший приподняться на локтях, не был шокирован таким подходом, он объявил:
– Она, кстати, не психопатка, у нее другой сдвиг. Она убийца, но не маньячка.
– Я не хотела, – всхлипнула Анфиса. – Не хотела убивать его! Так получилось!
– Он сам нанизался на нож и прокрутился? – заинтересовался Гарик. Девушка разрыдалась.
Таиса бросила на него укоризненный взгляд:
– Ты помолчи пока, пожалуйста, нам нужно поговорить!
Матвей вмешиваться не стал, он и сам уже видел, что предварительный профиль, составленный на Анфису, оказался неверным. Он мог бы допросить подозреваемую, но понимал, что его спутница справится с этим лучше.
Они все спустились к машине – оставаться в заброшенном здании не было смысла, хотя стая малолеток вряд ли решилась бы напасть на того, у кого есть оружие. Гарик, как бы он ни храбрился, нуждался в полноценной обработке раны. Да и Анфисе, измученной днями бегства, требовалась полноценная еда и хотя бы видимость безопасности. Матвей знал, что она заговорит, это просто вопрос времени, и оказался прав.
Они ошиблись насчет нее, но в этом, как ни странно, не было их вины. Они толком не общались с Анфисой, узнавали ее с чужих слов, ну а те люди, которые думали, что знают ее, путали ее истинную суть с маской, за которой она пряталась. Из-за этого и возникло впечатление, что Анфиса – типичная разбитная девица, имеющая весьма смутное представление о морали и живущая одними развлечениями. Она подчинила и использовала несчастного стареющего Виктора Рыжкова, разве не так?
Оказалось, что нет. Анфиса и правда была девочкой из неблагополучной семьи, ей порой приходилось бежать из дома, просто чтобы выжить. А на улицах оставаться невинной принцессой сложновато, вот она и приспосабливалась, как могла. Порой Анфиса ввязывалась в то, что ей совершенно не нравилось, чтобы остаться «своей» в тусовке беспризорников, потому что одиночки там попросту не выживали.
Сначала ей не везло с приемными семьями, она попадала к людям, которых интересовали в первую очередь деньги и бесплатная рабочая сила. Ну а потом уже сама Анфиса перестала доверять приемным родителям, она не давала ни себе, ни им шанса по-настоящему сблизиться и стать семьей.
Она чувствовала, что ее жизнь катится непонятно куда, и не представляла, как это изменить. В тот период она и познакомилась с Виктором Рыжковым. Она устроилась официанткой в одно из принадлежащих ему кафе – он старался нанимать таких девушек, как она: одиноких и зависящих от этой работы. Почти все они то и дело оставались в его кабинете дольше, чем следует. Анфисе, привыкшей к уличной жизни, это казалось нормальным, и она даже не подумала возмущаться, когда пришла ее очередь.
Юная Анфиса неожиданно понравилась Виктору больше, чем другие девушки. Он поднял ей зарплату, позволил выбирать часы работы, потом начал приглашать на свидания и брать с собой в поездки. Она никогда не сопротивлялась и не возражала, после всего, что она уже пережила, жизнь с ним ее вполне устраивала. Не худший вариант – хотя бы не бьют, да и риска подцепить какую-нибудь заразу почти нет!
Виктора впечатлила эта покорность. Он окончательно освободил Анфису от работы, поселил в своей квартире. Ирония заключалась в том, что девушка этого как раз не хотела, ей понравился первый за ее жизнь опыт самостоятельности. Но Виктор настаивал, и она не посмела отказать.
– Он сначала еще таился, зачем-то представлял меня как свою воспитанницу, – горько усмехнулась Анфиса. – Не говорил прямым текстом, что удочерил меня, но намекал, что связь между нами именно такая. Потом он сообразил, что всем на самом деле плевать, и перестал врать. Ему реально льстило называть меня своей любовницей.
И с этим Анфиса тоже смирилась, но Виктору захотелось большего. Он стал придираться к внешности своей любовницы: как-то она полновата, грудь маленькая, губ как будто и нет… Это можно исправить. Это нужно исправить.
На первую операцию Анфиса согласилась легко, даже с определенной радостью. Она слабо представляла, что это такое, но слышала, что знаменитости обожают пластическую хирургию. Да и потом, какой бы сложный путь она ни прошла, она все равно была юной девушкой, не уверенной в себе, и слова Виктора о том, насколько она некрасива, задевали ее сильнее иных ударов.
Операция по увеличению груди оказалась вовсе не занятным приключением, которое успела вообразить Анфиса. Было очень сложно – и очень больно, у нее начались осложнения, загноились швы, то, что вставили ей под кожу, не воспринималось как часть ее тела, от чужеродного предмета хотелось избавиться, а не получалось. Виктор был доволен, он хвалил ее, Анфиса делала вид, что верит. Она и раньше-то не умела с ним спорить, а уж сейчас, ослабленная, страдающая, и подавно. Она надеялась, что хотя бы теперь он будет доволен, жизнь вернется к какому-то подобию нормы…
Не сложилось. Виктор потребовал новых операций, он давал ей все меньше времени на восстановление, укладывал ее в общую постель до того, как ей снимали последние швы. Все их знакомые были уверены, что это Анфиса вертит им как хочет. Они понятия не имели, что творилось в это время за закрытыми дверями.
Усталость и обида накапливались годами. Анфиса хотела освободиться, но не знала, как это сделать. Единственным сопротивлением, на которое она оказалась способна, стали те самые скандалы, которые позже приписали ей в вину.
Она никогда не любила Виктора, но сначала хотя бы симпатизировала ему, считая кем-то вроде спасителя. Потом симпатия ушла, сменившись презрением, а презрение – ненавистью. Анфиса срывалась все чаще, и Виктор наконец понял, что дело может закончиться очень плохо.
Вот тогда в игру вступили Татьяна Савахина и «Мера Групп». Анфиса понятия не имела, как Виктор связался с ними, откуда вообще про них узнал. Он просто повез ее на двухдневный семинар, посвященный здоровым отношениям. Там и начались ее беседы с Савахиной.
– Сначала я подумала, что она на моей стороне, – признала Анфиса. – Я ей все рассказала, она кивала, говорила, что понимает меня… Я-то людям не прям так быстро доверяю, но… Она начала про Бога заливать, что она уже старая, что ей важно о душе думать, не только о деньгах… Короче, заболтала меня так, что я ей поверила… А очень зря!
Татьяна Савахина убедила Анфису не дергаться, подождать, делать то, что говорит Виктор, и тогда он обязательно изменится. Она даже объяснила, почему он изменится, и хотя Анфиса очень быстро запуталась в паутине ее слов, ей почему-то хотелось верить. Татьяна была то ли милой матушкой, то ли доброй бабушкой, которой можно доверять, и Анфиса доверяла.
Но ничего не изменилось, и через два месяца они оказались на очередном семинаре. Анфиса попробовала возмутиться, однако Савахина снова без труда ее заболтала. Татьяна то успокаивала, то угрожала, она всегда знала, что и как нужно сказать. Юная девушка, так и не получившая толкового образования, проигрывала любой спор. На нечто большее Анфиса не решалась… пока не решалась. Она чувствовала, как в душе накапливается бессильный гнев, и понятия не имела, как с ним справиться.
Она не понимала, что происходит, а вот Матвей разобрался сразу. Похоже, по какой-то причине Виктор решил, что Савахина поможет ему усмирить бунтующую малолетку. Может, рекламе поверил или кто-то рекомендовал ему Татьяну как «понимающую женщину». В любом случае, надеялся он на решение, а получил новую проблему.
Татьяна каким-то образом узнала, что он делает с Анфисой – и сколько лет ей было, когда он начал это делать. Она наверняка шантажировала Виктора, но и помогала ему. Судьба Анфисы ее не волновала, ей просто хотелось денег.
Это лишь подтверждало, что полноценным психологом Татьяна не была. Если бы с Анфисой пообщалась Ксана, она бы разобралась, что к чему и что может случиться. Однако таких клиентов, как Анфиса, «не важных», Ксане не показывали – по крайней мере, девушка с ней не встречалась. В итоге все упустили момент грядущего взрыва, даже выходку в отеле Савахина восприняла как каприз. Она наверняка содрала с Виктора внушительный штраф и выставила их обоих вон.
Виктор же отыгрался на любовнице по полной, когда они добрались до дома, он избил и изнасиловал Анфису. Для нее это стало последней каплей: когда он уснул, она взяла на кухне нож. В памяти мелькало все худшее, что произошло за последние годы, мысли переплетались, путались, теряли смысл… В какой-то момент Анфисе показалось, что она просто рухнула в бездну, перед глазами стало темно, она знала, что что-то делает, однако не могла сказать, что именно.
Очнулась она уже над окровавленным телом. Она сделала с Виктором то, о чем уже давно мечтала… и теперь ей нужно было как-то справляться с последствиями. Она не жалела престарелого любовника, но понимала, какие грандиозные проблемы навлечет на нее его смерть. Анфиса боялась, причем боялась и полицию, и друзей Виктора, и даже Татьяну Савахину. Девушка собрала все деньги и ценные вещи, какие нашла в квартире, и бежала.
Анфиса осознавала, что одна не справится, она связалась с парнями, которых знала еще по прошлой жизни. Они за помощь потребовали плату, но к этому она была готова. Она надеялась, что успокоится и поймет, как же быть дальше… Не сложилось, ничего она на самом деле не поняла, ужас в ее душе лишь нарастал, она задумывалась о том, что раньше казалось ей совсем уж противоестественным…
Ну а потом явился Гарик, и ее жизнь сделала очередной крутой поворот.
Таиса, которая все время беседы оставалась рядом с рыдающей девушкой, бросила на Матвея вопросительный взгляд. Она сосредоточилась на жертве, потому что выведение человека из психологического ступора требовало серьезных усилий. С этим Таиса справилась отлично, но она не успела продумать, что можно сделать в такой ситуации, так что решение оставалось за Матвеем.
– Ты согласна дать показания против Савахиной? – спросил он, глядя на Анфису.
– Согласна, – устало вздохнула она. – Мне уже все равно… Я вообще ничего не хочу!
– Это пройдет. За свое преступление тебе придется ответить: каким бы ни был Рыжков, ты не имела права убивать его. Но если ты будешь сотрудничать со следствием, срок будет значительно меньше.
– Только я ничего ценного не скажу… Я не крутой эксперт, но даже я понимаю, что та тетка не сделала ничего противозаконного!
– Это не твоя забота, – покачал головой Матвей. – Просто делай, что тебе говорят, и тогда, возможно, все наладится.
Он планировал передать Анфису Елене – и договориться о том, чтобы поимку девушки некоторое время держали в секрете. Потому что сейчас Савахину обезвредить не удастся, и она может попросту избавиться от свидетельницы. Чтобы все получилось, нужно набрать больше улик и людей, готовых давать показания, – и использовать их одновременно.
Ну и конечно, им пока предстояло определить, кого Савахина выбрала на роль палача.
Бессонница стала ожидаемой гостьей. Не приглашенной намеренно, но предсказуемой: в последнее время случилось так много, что отстраниться от этого уже не получалось. Поэтому, когда сон не пришел и в доме Матвея, Таиса не стала расстраиваться. Она просто позволила себе не спать, думать о том, что случилось, анализировать ситуацию. Пить снотворное она все равно не собиралась, а расстройство как таковое вообще не могло ничего исправить.
Нельзя сказать, что Таису напрягал этот дом – здесь она чувствовала себя в большей безопасности, чем в одиночестве своей квартиры, она тут не освоилась, но она привыкла к коттеджу. Поэтому Таиса не задержалась в своей комнате, направилась в коридор.
Часы показывали, что сейчас три ночи, все вокруг давно затихло. Расстояние до соседей было такое, что рассмотреть их окна оказалось бы непросто, даже если бы они горели. Чем по вечерам занимается Матвей, Таиса не представляла, она лишь видела, что свет везде выключен.
Сначала она собиралась пойти на кухню, заварить чай или просто выпить воды, а потом поняла, что ей не хочется и этого. Таиса устроилась на ступенях между этажами, не включая свет, потому что так через большое мансардное окно можно было рассмотреть небо – бесконечно далекое, черно-синее, полное мерцающих звезд. На оконное стекло после дождя налипли кленовые листья, и казалось, что они парят в небесах, как желтые облака.
Таиса позволила себе снова прожить события последних дней. Испытать свой страх и сосредоточиться на моменте, когда он отступил. Проанализировать ошибки, свои и чужие. Снова повторить себе, что Гарик мог умереть, но выжил, и только это имеет значение. Да, он вел себя безрассудно, но он тоже понял, что допустил ошибку, и больше так не будет!
Последнее было беззастенчивой ложью, но порой и ложь по-настоящему нужна.
– Что ты здесь делаешь?
Матвей обратился к ней негромко, привычно равнодушным тоном, он явно не хотел ее пугать. Но ведь Таиса до последнего была уверена, что она здесь одна! Позднее время, темный дом… С чего бы ей ожидать компанию? К тому же она полностью сосредоточилась на своих мыслях и позволила себе забыть о том, как бесшумно умеет двигаться хозяин дома, что для человека с его ростом и комплекцией было особым достижением.
Теперь Матвей стоял над ней – на вершине лестничного пролета, пока не спускаясь вниз. Он был в той же одежде, что и вечером, джинсах и футболке с длинными рукавами – черной, конечно же, но Таиса уже привыкла к тому, что в его гардеробе идет вечная борьба черного и белого с редкими и как будто случайными вкраплениями других тонов. Получается, Матвей либо успел одеться, либо все-таки не ложился.
Страх перед ним был инстинктивным – как страх перед любым неожиданным звуком в полной тишине. Он отозвался ускоренным сердцебиением, которое теперь гулким эхо колотилось в виски. Однако такой страх проходит так же быстро, как вспыхивает, и теперь Таиса, неловко замершая на лестнице, поспешила улыбнуться.
– Я тебя разбудила?
– Нет. Я просто услышал, как ты выходишь.
– Ты не спал в такое время?
– Иногда я не сплю. А ты не ответила на мой вопрос.
– Я смотрю на звезды и думаю о вечном, – заявила Таиса. – Видишь, не ты один находишь интересную альтернативу сну! Если ты вдруг вздумал побеспокоиться обо мне, то, во-первых, это чертовски мило и определенно войдет в топ-десять моих достижений года. А во-вторых, все в порядке, угрозы нет, на нас не нападают.
– Если тебе не дает уснуть страх, то напрасно. Я уже говорил, что в доме установлена двойная система сигнализации, есть специально укрепленное убежище. Если к нам кто-то попытается пробраться, у нас будет время выбрать, бежать или прятаться. Я могу все показать тебе, если от этого станет легче.
– Да я и так в порядке, спасибо…
Он равнодушно кивнул и развернулся, собираясь уходить. Иногда Таисе казалось, что она его понимает, а потом наступали такие моменты – когда он по уровню эмоциональности мог составить достойную конкуренцию стиральной машине.
Таисе следовало просто отпустить его, ведь в ситуации они разобрались, разговоров по душам у них не могло быть по определению, а Форсов запретил донимать своего старшего ученика вопросами. Днем Таиса бы так и сделала, а ночью почему-то не получилось.
Профайлер прекрасно знала, как ночь влияет на психику, какие запреты снимает, какие инстинкты пробуждает. Таиса могла бы сопротивляться – и не захотела, потому что темнота и то странное уединение, которое наступает, когда весь мир засыпает, давали ей нужную решимость.
– Матвей, подожди!
Он обернулся к ней, бросил вопросительный взгляд – не заинтересованный по-настоящему, просто побуждающий Таису перейти к сути и не тратить время зря. А она пока не могла говорить, она думала лишь о том, что там, на пару ступеней выше, в ночной темноте, Матвей смотрелся каким-то нечеловечески огромным, очень сильным… очень страшным.
Он был человеком, способным на то, о чем говорила Ксана. Но если так, разве не полагалось его бояться? Инстинктивно, тем первобытным страхом, который не может окончательно подавить никакая цивилизованность. Таиса невольно прислушалась к себе и обнаружила, что этого страха нет.
Она поднялась выше, остановилась прямо напротив хозяина дома. Он почему-то не отступил, теперь они были так близко, что это и за дружескую беседу уже не сошло бы. Он все еще был заметно выше, и, чтобы посмотреть ему в глаза, Таисе пришлось поднять голову. Она бы сходу назвала пять способов, которыми он мог бы убить ее здесь и сейчас. Эта мысль скорее забавляла, чем ужасала.
– Я тебя не боюсь, – тихо сказала Таиса, продолжая смотреть ему в глаза. – Ты ведь это знаешь?
Она понятия не имела, почему он не ушел или хотя бы не отстранился. Может, даже для него ночью другие правила?
– Догадался по тому, что ты осталась в моем доме ночевать, – только и сказал он.
– Я принимаю неизвестность, а ты и сам знаешь, что неизвестность страшнее всего.
– Ты не принимаешь неизвестность, ты заменяешь ее своим вариантом правды. Это не совсем одно и то же.
– Нет, но это указание на то, что и правду я принять смогу. Почему вы с Форсовым этого не видите?
– Мы видим даже больше: ты заблуждаешься.
– Ответь мне на один вопрос – всего один, и я от тебя отстану! По крайней мере, пока. Давай проверим, кто из нас знает меня лучше. То, что сказала мне Ксана… Это правда или нет?
– Да.
Он ответил сразу. Таиса такого не ожидала, она-то думала, что он снова начнет с ней спорить, а то и вовсе промолчит, сошлется на Форсова…
Но Матвей то ли устал молчать, то ли действительно хотел ее испытать. Он ответил, и его ответ был правдой, это Таиса тоже сразу поняла. Той правдой, которая обрушивается на тебя, давит, ранит, не оставляет ни шанса вернуться в ту реальность, в которой ты ничего не знаешь… Незнание – это преимущество, которое очень часто недооценивают.
Первым желанием Таисы было отшатнуться от него. Не сбежать даже, хотя до побега тоже очень скоро дошло бы, но создать обманчиво безопасное расстояние между ними, больше не чувствовать его дыхание на своем лице. То, что она сама подошла так близко, теперь воспринималось как величайшая глупость, тело напряглось в желании спастись и… не двинулось с места.
Таиса понятия не имела, как ей это удалось. Решение пришлось принимать быстро, и сознание подавило подсознание… Или нет? Может, и в ее подсознании таилось нечто такое, что верило Матвею с самого начала?
Она не только осталась на месте, но и отбросила десятки вопросов, которые сейчас казались такими важными. Он на самом деле кого-то изнасиловал? Саму Ксану или кого-то, кого она знала? И кого он убил, почему? Он ведь наверняка не хотел… не хотел же? Нет, его заставили… а кто? Зачем? И какую роль во всем этом сыграл Форсов?
Мысль о нем отрезвила, помогла взять себя в руки. Происходило ведь именно то, что он предсказал! Он говорил, что Таисе не стоит начинать этот разговор, потому что лавина вопросов погребет под собой ту связь, которая с таким трудом появилась между ней и Матвеем. И вот пожалуйста! Таиса усилием воли заставила себя вспомнить зимний день, укрытый снегом лес и черные воды ледяного озера, в которых она чуть не погибла и в которые Матвей за ней спустился.
Это имеет большее значение, чем чужое прошлое.
Всегда будет.
Если Матвей и был впечатлен ее спокойным молчанием, виду он не подал, просто остался на месте.
– Видишь? Бежать я не собираюсь, – сказала Таиса, пораженная тем, насколько мягко и ровно звучал ее голос. – Но и давить на тебя тоже. Я просто хочу показать, что останусь на твоей стороне, даже если узнаю правду.
– Ты не можешь этого знать.
– И все равно знаю.
Она надеялась, что он все же решится… А он и не собирался решаться. Он все-таки отстранился первым, и Таиса почувствовала невольное разочарование. Матвей просто направился к себе, оставляя за ней право смотреть на звезды сколько угодно – вот только ей этого совсем не хотелось.
Ну а потом наступило утро, они пересеклись на кухне, и Матвей снова был собой. Как будто ночной разговор не имел значения… как будто не было никакого ночного разговора.
– Программа в отеле успешно завершилась, – сообщил Матвей. – Больше никаких несчастных случаев там не было.
– Тех, которые мы наблюдали, тоже вроде как официально не было, – напомнила Таиса. – Полицию туда не вызывают. Но вернулись живыми – уже отлично!
Она до сих пор не могла с уверенностью сказать, знала Савахина о том, что Анфиса планирует убить своего пожилого любовника, или нет. Может оказаться, что и нет. Татьяна разбиралась в людях хорошо, но не идеально, она до последнего верила, что Виктор со всем справится. Если так, она наверняка сочла подарком судьбы то, что все случилось не на ее территории.
Но когда она узнает о том, что Анфиса найдена и дает показания, ее вера в щедрость судьбы пошатнется.
– Я запросил у полиции дополнительную информацию об Алене Даниловой, – сказал Матвей.
– Я думала, ты ее уже проверял!
– Тогда по моему совету Данилову проверяли только на причастность к преступлениям, в этом отношении она чиста. Теперь мне нужно больше.
– Нам, – поправила Таиса. С остальным она была согласна: пока Осинин и Данилова оставались главными подозреваемыми.
Матвей сделал вид, что ее замечание не заметил, он уточнил:
– Данные должны переслать сегодня во второй половине дня.
– Вот и отлично, как раз хватит времени, чтобы кое за кем проследить!
– За кем ты собралась следить? – насторожился Матвей.
– За Яной Савахиной! Она может оказаться тем самым слабым звеном, которое мы ищем.
– Не она там всем по-настоящему управляет.
– Но в этом и суть! Я тут ночью думала, вспоминала все свои наблюдения за отелем… Яна – это пчелка-трудяга. Не важно, ради чего «Мера Групп» создана на самом деле, прикрытие у них отличное, все работает как часы. Татьяна для такого делает чуть больше, чем ни фига. А вот ее дочь действительно носится, как реактивный веник, мне кажется, изучать документы она начинает еще в ду́ше. Яна – это живое воплощение «Мера Групп», это не человек, а функция!
Она ожидала, что Матвей потребует больше пояснений, начнет сомневаться, а он взял и разобрался, что к чему, сразу. Это не унижало Таису, напротив, такая удивительная схожесть мыслей отзывалась теплом внутри. Впрочем, говорить об этом Таиса не собиралась, сейчас значение имело только расследование.
– Она и была создана как функция, – отметил Матвей. – Савахина дала ей свою фамилию, напрочь игнорируя отца. Само по себе это не единичный случай, но нам важно еще и имя. Яна – определенная отсылка к «Татьяна».
– И при этом нечто меньшее, – подчеркнула Таиса. – По крайней мере, для эгоцентристки вроде Татьяны. Для нее дочь была не возрождением самой себя в новом поколении, а клоном для работы.
– Это не обязательно делает Яну Савахину слабым звеном.
– Не обязательно – но может! Все зависит от того, какой характер достался Яне от природы. Ее с детства превращали в идеальную исполнительницу, вопрос в том, насколько такая роль для нее естественна. От того, что я за ней понаблюдаю, хуже точно не будет.
– Не ты ли недавно подчеркивала, что мы команда, а не сборище отдельных «я»?
– Из любого правила бывают исключения, – рассудила Таиса. – В отеле я заметила и кое-что еще: Яне проще общаться с женщинами, чем с мужчинами. Она от мужчин не шарахается, но напрягается в их присутствии и старается поскорее завершить разговор. Так что если она увидит два метра тебя, о доверительной беседе можно и не мечтать. Яна для меня не опасна, я справлюсь!
– С этим согласен. Но мы не знаем, кто ее охраняет.
– Зато мы знаем, кто охраняет меня: ты! Видишь? Нам все-таки придется стать командой!
Таиса не бралась предсказать, как Яна Савахина будет вести себя вне загородного отеля, какую роль в компании матери на самом деле играет. Тех данных, что собрала профайлер, даже для предварительной версии не хватило, наблюдение было и правда важно.
Яна жила одна, не с матерью, но день она проводила не у себя. Им снова пришлось привлекать знакомых Гарику хакеров, чтобы те отследили ее телефон. Зато после этого, когда отправная точка была получена, все свелось к классической слежке.
Они двигались за Яной по городу, вплотную не подходили, не подслушивали, но смотрели, как она ведет беседы, и это тоже много значило. Савахина-младшая оставалась верна семейному делу: она посещала офисы компаний, которые могли стать подрядчиками для «Мета Групп», встречалась с потенциальными лекторами, вела переговоры. Она была непробиваемо жизнерадостной и улыбалась так широко, что создавалось впечатление: эта отработанная улыбка – главная опора самой Яны Савахиной, без которой она просто рухнет.
Сначала казалось, что все это сделает слежку бесполезной. Яна работала так много, что просто не успела бы участвовать в преступных схемах, она тут точно ни при чем! Но Таиса не собиралась сдаваться, и очень скоро заметила кое-что интересное…
– Ты видел, видел? – от волнения она даже положила руку на плечо Матвею, рядом с которым сидела в его машине.
Они наблюдали, как Яна после очередной встречи задержалась в кафе. Ей определенно хотелось пообедать, она несколько часов работала без перерыва. Ее собеседник ушел, она сделала заказ, оставалось только дождаться. Как в такой ситуации ведет себя обычный человек? Оглядывается по сторонам, листает меню, балуется с телефоном…
Но Яна так не могла. Как только от нее отошла официантка, она тут же опустила голову и уставилась на белоснежную скатерть. Савахина будто боялась – увидеть кого-то или показаться людям сама. Она замерла на пару секунд, словно в ступоре, потом достала телефон, поводила пальцем по экрану и кому-то позвонила.
– Видел, – кивнул Матвей. – Ей, похоже, страшно оставаться наедине с собой.
– Да однозначно! Она не звонила кому-то конкретному, ты заметил, какой у нее был взгляд? Ей не нужно было никому звонить, она просматривала записную книжку задумчиво, решая, с кем связаться! Она как будто пыталась заглушить голоса в своей голове хоть как-то!
– Я согласен с тем, что ей необходимо было себя занять. Про голоса в голове ты придумываешь.
– Рассматриваю все варианты развития событий, – парировала Таиса.
– Это может быть болезненный трудоголизм.
– И что? Он все равно базируется на травме! Не важно, повернута она на работе или у нее есть объективная тайна, от чего-то она точно бежит!
– Возможно, но в известных о ней данных это никак не отражается.
– И не может отразиться! Помнишь, что сказал Юдзи? У них там прикормлен не только маньяк, но и хакер… если это не один человек. В любом случае, там было кому подчистить ее резюме! Нам нужно узнать больше!
– Куда ты собралась? – насторожился Матвей, наблюдая, как она отстегивает ремень безопасности.
– Уже очевидно, куда. А ты будешь подстраховкой, помнишь, что мы говорили о том, что ты страшный?
– Ты выдашь, что мы за ней следили.
– Ну и что? Таскаться за ней вот так и дальше в любом случае бесполезно, мы ничего не теряем!
Таиса допускала, что за Яной следят не только они, после всего, что недавно произошло, директора «Мера Групп» вряд ли оставили бы без охраны. Но понимала профайлер и то, что вот так нагло, посреди дня, в полном посетителей кафе на нее не нападут. А разоблачить себя ученики Форсова просто не могли, за них это уже сделала Ксана.
Когда Таиса добралась до нужного столика, заказ Яне как раз принесли – судя по скорости, она выбрала что-то из обеденного меню. Это создавало впечатление, что она спешила, вот только она пока не принялась за еду. Яна замерла, сжалась на стуле, она смотрела на поставленные перед ней тарелки, словно не понимая, что это. Хотя вряд ли она думала сейчас о заказе – или о настоящем моменте. Подойдя к ней поближе, Таиса обнаружила, что Савахина часто моргает и все равно не может сдержать слезы. Ну а какая может быть еда, когда в горле будто комок застрял?
Она не была такой с утра и не была такой, когда пришла сюда. Следовательно, что-то произвело на нее гнетущее впечатление уже в кафе… Вот только что? В отеле Яна никогда так себя не вела, получается, здесь обнаружилось нечто такое, чего не было там, личный триггер Савахиной, под влиянием которого она не могла не плакать.
Он бы многое мог рассказать Таисе, если бы она нашла его – а она не могла! В кафе все было совершенно обычным. Обитатели офисов, спустившиеся на обед. Чуть в стороне – детский день рождения за украшенным шариками столом. Двое мужчин в дорогих костюмах о чем-то спорят. Подростки хохочут, пролив пару коктейлей, подтверждая удивительную способность подростков хохотать над чем угодно. Никто из людей, собравшихся в зале, не обращал внимания на Яну… Получается, ее состояние все-таки связано не с кафе? Просто усталость накопилась? Но реакция слишком неожиданная и эмоциональная, усталости люди такого типа чаще поддаются вечером или ночью, в одиночестве, на своей территории!
Решив, что не угадает, Таиса перешла к делу. Она опустилась за столик Яны и улыбнулась так же радостно, как при их первой встрече в отеле.
– Яна, здравствуйте! Простите, что вторгаюсь в ваш день, но просто не могла пройти мимо!
Савахина вздрогнула настолько сильно, что задела столик, и от движения расплескались и суп, и сок. Она уставилась на Таису так, будто ее обеденный перерыв прервал призрак, просто не в меру живой. И она действительно плакала – размазавшийся макияж выдавал это.
– Вы? – только и смогла произнести Яна.
– Да, я тоже удивилась, что мы пересеклись, город-то у нас побольше иной страны! Но бывает всякое. Видимо, судьба дает мне шанс извиниться перед вами.
– За что извиниться?
– Мы с любимым были вынуждены уехать раньше срока, да еще никого ни о чем не предупреждая, – пояснила Таиса. – Просто у меня возникли некоторые проблемы со здоровьем, я испугалась больше, чем следовало бы… Короче, это я виновата, к вам претензий никаких!
Яна взяла себя в руки очень быстро. Да, она не ожидала встретить Таису, да и наверняка знала правду об их с Матвеем отъезде. Но она понимала, как сейчас должна выглядеть женщина, руководящая «Мера Групп», и соответствовала образу.
Тем любопытнее были ее недавние слезы, да и общая измотанность.
– Ничего страшного, у нас бывает всякое, – сказала Яна. – Конечно, было бы лучше, если бы вы обо всем предупредили!
– Совершенно согласна. Но иногда обстоятельства складываются по-разному… Мне было настолько стыдно, что я не решилась позвонить вам, не то что приехать!
– Не критично, было и было.
– Но после того, как мы прошли проверку, это вдвойне обидно, – настаивала Таиса. – Я тут заходила на сайт «Мера Групп», у вас столько интересных мероприятий… Скажите, нам можно посещать их?
– Боюсь, что нет, – все так же вежливо, но твердо ответила Яна. – Я не хочу, чтобы это было похоже на наказание, не воспринимайте это так, пожалуйста. Но есть политика компании, которая была определена изначально и ни для кого не секрет.
– Вот как? И жаловаться на это никто не пробовал?
– На политику компании?
– На доступность услуг и прозрачность обслуживания, – как ни в чем не бывало пояснила Таиса.
– Мы действуем строго в пределах закона. Конечно, нам очень жаль, что для вас сотрудничество с «Мера Групп» обернулось печальным опытом, но так иногда бывает. Думаю, лучшее, что мы можем сделать – просто перевернуть страницу. Вы нигде не упоминаете нас. Мы не считаем нужным судиться с вами. Все выигрывают.
– Это официальное предложение?
– Вполне.
Похоже, они все-таки недооценили Яну… Точнее, Таиса, Матвей и не говорил, какой профиль он составил. А вот Таиса считала, что если дочь Татьяны Савахиной и проявит характер, то через протест против рабовладельческого отношения матери.
Однако Яна оказалась верной до фанатизма, ее уверенный взгляд говорил об этом лучше слов. Она отдавала работе все и только в этом видела смысл жизни. Ни нарушение закона, ни даже гибель людей ее смутить не могли, она готова была защищать компанию до конца.
– Спасибо, что уделили мне время, – кивнула ей Таиса. – И за интересное предложение.
– Надеюсь, оно принято?
– Я сделаю все, чтобы наше общение закончилось вежливо.
Таиса могла бы соврать, но не стала, в этом не было смысла. Что бы она ни сказала сейчас, Яна бы все равно ей не поверила.
Матвей по-прежнему ждал ее в машине. Взволнованным он не выглядел, но Таиса почему-то не сомневалась: он не сводил с нее глаз все то время, пока она была в кафе.
– Есть новости? – спросил он.
– Два момента… Первый: нам предложен мир. Если мы не будем больше цепляться к «Мера Групп», они перестанут подсылать к нам сумасшедших убийц. Ну, якобы, я-то думаю, не перестанут.
– Судя по команде, которую они собрали, они не позволят себе такую беспечность. А второй момент?
– С Яной что-то не так. Я пока не могу сказать, что именно, но… Мне придется задействовать погруженную в медицину родню, – неохотно признала Таиса. – Потому что мне, внезапно, очень нужна история болезни Яны Савахиной.
То, что его все-таки засунули в больницу, Гарика непередаваемо раздражало. Почти так же, как то, что он облажался с поимкой Анфисы. Ему бы кто угодно сказал, что не очень-то он и облажался, если Анфиса сейчас в камере поет соловьем и к острым предметам больше не тянется. Но у Гарика были свои критерии успеха, он прекрасно понимал, что мог и не выжить, если бы не вмешался Матвей.
Плохо. Тот, кто доверяет свою жизнь воле случая, долго не протянет, не в этой профессии так точно.
Поэтому осмотр в больнице, занявший неоправданно долго, больше суток, Гарик воспринимал как наказание самому себе. Теперь же он рвался в бой и опасался, что они снова зависли.
Но нет, подсказка для дальнейших действий все-таки была, неожиданно полезной оказалась хмурая следовательница Елена. Она раздобыла им контакты всех известных родственников Алены Даниловой. И вот тут обнаружилось кое-что интересное, то, что при первой проверке осталось за кадром.
Родители Алены уже умерли, со всякими дядюшками и тетушками она никогда не поддерживала контакт, замужем не была, потомством тоже не обзавелась. Получилось так, что ее самой близкой родственницей оказалась племянница Соня, дочь ее старшей сестры Киры. Ну а сама Кира погибла примерно пять лет назад, и Алена от этого только выиграла.
Когда Гарик впервые услышал об этом, он чуть на люстру от возмущения не запрыгнул:
– Просили же проверить, был ли в жизни этой тетки криминал!
– А это и не криминал, – спокойно возразил Матвей. – Смерть Киры Моро́вской признали несчастным случаем, там не было оснований подозревать убийство. Следовательно, к гибели сестры Данилова не имела никакого отношения, полиция это не расследовала.
Он выглядел так, будто в его жизни ничего особенного не случилось. Гарик не знал, хорошо это или плохо. Он не сомневался, что неожиданное появление на горизонте Ксаны повлияло на Матвея, а уж то, что та психота говорила с Таисой, – тем более. Ну и как тогда трактовать его спокойствие? Он со всем справился, потому что это же Матвей? Или грядет такой срыв, который не удастся подавить без Форсова, а Форсов окопался в какой-то норе и не всегда выходит на связь?
Изменить Гарик все равно ничего не мог, ему оставалось лишь сосредоточиться на расследовании.
– Так каким образом не слишком уважаемая Алена нажилась на смерти сестры? – полюбопытствовал он.
Выяснилось, что свой бизнес Алена начала не с нуля, как любила повторять в многочисленных интервью. Стартовый капитал она все же получила, продав небольшой магазин электроники, который унаследовала от отца. Подвох заключался в том, что наследство принадлежало не только ей, оно было разделено между Аленой и ее старшей сестрой Кирой.
Вот только Кира в бизнес не лезла, ей было не до того. Она вместе с мужем воспитывала дочь, страдающую спинальной мышечной атрофией. У девочки была та форма болезни, при которой можно прожить относительно долго – но не самостоятельно. Поэтому Кира всю себя посвятила ребенку, а ее муж в это время зарабатывал деньги.
Муж, что любопытно, был против продажи магазина – об этом Елена узнала, обнаружив официальные жалобы, которые он подавал ради прекращения сделки. Однако Кира стала на сторону сестры, и тогда супруг ее бросил. Многие и без того удивлялись, что он задержался в семье так долго, его поступок сочли пусть и осуждаемым, но предсказуемым.
Хотя Гарик не был уверен, что все настолько однозначно. Дальнейшую судьбу этого самого мужа выяснить не удалось, он как будто ушел в никуда. Конечно, он мог переехать в другой город или даже страну, держаться подальше от интернета, но… Не слишком ли своевременное совпадение? Он начал мешать Алене – и тут же исчез?
Как бы то ни было, Кира осталась с ребенком одна, Алена ей помогала, поэтому она и мысли не допускала, что сестра может быть причастна к ее семейной трагедии.
Следующий кризис наступил, когда Кире потребовались большие деньги. До этого ей хватало пособия, назначенного ей сестрой, и государственных выплат на ребенка-инвалида. Но вот изобрели новый препарат, который мог значительно улучшить состояние Сони, а на него требовались деньги, об этом Кира заявила в соцсетях. Ей предложили начать сбор, однако она сказала, что деньги в семье и так найдутся.
Спустя год она разбилась в автокатастрофе. Проверку, судя по тому, что видел Гарик, провели со всей тщательностью, однако никакого подвоха не нашли. Авария произошла исключительно по вине Киры, и за прошедшие годы никто не ставил это под сомнение. Алену не связывали с той историей, так что понятно, почему Елена изначально это упустила.
– Считаете, Кира сунулась к сестре за финансовой помощью? – задумался Гарик.
– Что-то в этом роде, – кивнула Таиса. – Там у тебя среди распечаток есть скриншот ее поста на эту тему. Она не говорила «сестра мне поможет». Она сказала, что деньги есть, она была уверена, что имеет на них право.
– Она могла потребовать наследство, – заметил Матвей. – Нет никаких указаний на то, что она полностью передала свою долю Алене. Вероятно, она позволила сестре временно пользоваться семейными деньгами, теперь вот решила забрать.
– Но у Алены таких денег в свободном доступе не было, не тот масштаб бизнеса, – признал Гарик. – Фирму пришлось бы продавать, причем срочно, а это всегда невыгодно… Да, Аленушка могла грохнуть сестрицу. Но это означает, что она не наш маньяк…
– Почему? – удивилась Таиса.
– Убийство ради корысти. Мы же сошлись на том, что маньяка Савахины подловили на маньячестве. Если же преступление очевидно, понятно, как они деньги доят.
– Мы не знаем, как именно Алена убила сестру, – напомнил Матвей. – И убила ли вообще. Я наводил справки о людях, расследовавших смерть Киры. Похоже, там грамотные и честные эксперты, купить их всех было бы проблематично. Если они не нашли подвох, его и не было.
– Думаешь, это все-таки несчастный случай и Алена попалась на другом? – спросила Таиса.
– Я это допускаю. Но есть и вероятность, что Кира была не первой жертвой Алены. Нам нужно больше данных об этой семье.
Эти двое общались как раньше, будто и не было никакой Ксаны… Это хорошо. Хотя Гарик надеялся, что они используют совместное пребывание под одной крышей чуть продуктивней, ну да ладно, есть шанс, что они еще образумятся.
Пока же всем троим предстояло навестить Соню Моровскую, осиротевшую дочь Киры. Алена удочерять ее не захотела, со скорбным видом пояснив журналистам, что она не способна взять на себя такую ответственность. Но репутацию она сохранила, оплатив девочке пребывание в частном интернате.
Место действительно оказалось не худшее: просторный трехэтажный дом, рядом с ним – старый сад, укутанный ароматом поздних прелых яблок. Идеальное место само по себе, в часы утренних туманов наверняка мистическое… Ну а во время прогулок – зловещее, потому что те, кто здесь жил, красотами не наслаждались. В основном это были умирающие люди, чаще всего пожилые, бродившие по усыпанным листьями дорожкам только потому, что медсестра сказала им не оставаться на месте. Судя по пустым лицам, они вряд ли понимали, где находятся и что происходит… Они уже были не здесь, а тело будто не понимало этого. Но, по крайней мере, ухаживали за ними неплохо: Гарику доводилось видеть инвалидов, доведенных до критического состояния, ему было с чем сравнить. Интернат обещал позаботиться о здоровье постояльцев, и свою часть сделки он выполнил, ну а нечто столь неуловимое как счастье в условиях договора и не прописывалось.
Соня тоже казалась не обычной девушкой в инвалидной коляске, а одним из призраков, вырвавшихся из осеннего тумана. Гарик знал, что ей исполнилось семнадцать лет, но, как часто бывает при таком диагнозе, выглядела она намного младше. Не ребенок даже, а очень дорогая фарфоровая кукла, такая хрупкая, что кажется: ее уничтожат первые морозы зимы. При этом на болезненно худом треугольном лице горели удивительно живые и удручающе взрослые глаза.
– Кто вы такие? – спросила она, переводя взгляд с одного профайлера на другого.
Гарик не винил ее за недостаток доверия, они трое и правда представляли собой сомнительное зрелище. Он не мог избавиться от ощущения, что перед ним маленький ребенок, а разговаривать с детьми он не любил. Мелким ведь можно всю психику неудачным словом поломать… взрослым тоже можно, но взрослых не так жалко. Поэтому Гарик предпочел молчать, оставляя слово за своими спутниками.
Он ожидал, что разговор начнет Таиса – и не ошибся. Но прежде, чем заговорить с девушкой, она без сомнений села по-турецки прямо на усыпанную гравием дорожку. Теперь их с Соней лица были на одном уровне, и в какой-то момент Гарику показалось, что его спутница начнет сюсюкать так, как говорят с маленькими детьми.
Однако говорила Таиса нормально, она просто предпочла смотреть на Соню не сверху вниз.
– Мы проводим проверку по делу о смерти вашей матери, София.
– Так ведь не было никакого дела, – нахмурилась Соня. – Была только авария…
– Ну а вы как считаете, полиция что-то просмотрела или нет? В той аварии.
Гарик не сомневался, что за прошедшие годы девушка придумала не одну теорию заговора. Дети не мирятся с такой ранней и внезапной смертью родителей, это просто неправильно! А в случае Сони все усугублялось еще и тем, что Кира была для нее всем миром. Разве не хотела эта девочка назначить виновных и отомстить им?
Однако все оказалось иначе.
– В той аварии мама погибла случайно, – признала Соня. – Я знала, что она разобьется… Это просто было вопросом времени. Я ее умоляла не садиться в машину, но она не слушала, вечно спешила… Ну и вот.
– Откуда вы это знали? – мягко уточнила Таиса. – Машина была неисправна?
– Машина была ведром с болтами, но, как ни странно, работающим. Мама к такому внимательно относилась… Она думала, этого достаточно для безопасности.
– Как вы смогли предсказать эту аварию, София?
Губы девушки, бледные до синевы, чуть заметно дрогнули – то ли от сдерживаемых слез, то ли от горькой улыбки.
– Если я вам скажу, вы все равно не поверите.
– Пожалуйста, доверьтесь нам, – попросила Таиса. – Мы приехали сюда не для того, чтобы насмехаться над вами. Мы работаем консультантами в полиции, помогаем с расследованием очень сложных дел, и смерть вашей матери кажется одним из таких. Почему она умерла?
– Потому что ее убила моя тетя Алена, – твердо произнесла Соня.
– Полиция подозревала ее тогда, – напомнил Матвей. – Но никаких доказательств не нашли.
– Они и не могли найти, ни шанса не было.
– Почему вы так считаете?
– Потому что тетя Алена – ведьма. И знаете, теперь, когда я об этом рассказала… не думаю, что она позволит мне надолго остаться в живых.
Было до сих пор немного странно думать о том, что Таиса в чем-то его превосходит – именно как профайлер. Когда она только стала ученицей Форсова, Матвей не допустил бы даже ничтожную вероятность такого расклада. Он тогда был абсолютно уверен, что она дольше недели не продержится!
Но она по-прежнему здесь, и у нее есть свои сильные стороны. Например, допрос слабых, уязвимых, по какой-то причине не доверяющих мужчинам или очевидно сильным людям свидетелей. Причем дело было не только в том, что она женщина, само по себе это преимуществом не стало бы. Нет, Таиса умела подбирать правильную интонацию, улыбаться, смотреть как добрая подруга, которая обязательно поможет. Самым любопытным было то, что она даже не врала… Может, в этом и заключался секрет ее успеха? Она и правда верила, что сможет помочь, потом пыталась это сделать, так что с собой и миром она была честна.
Вот и теперь она быстро получила расположение Сони, это чувствовалось. На Матвея и Гарика девочка еще косилась с подозрением, а вот Таисе позволила подойти поближе и обнять ее за плечи. Этому не стоило удивляться: Соня слишком долго была одна. В интернате о ней заботились не плохо… и не хорошо. Здесь следили, чтобы она была здорова, насколько это возможно при ее диагнозе, и ухожена, ее эмоциональное состояние никого особо не интересовало.
Получается, после смерти матери, которая ее искренне любила, Соня осталась в полном одиночестве, в черном море осознания собственной ненужности. Как бы умна и сильна она ни была от природы, это слишком серьезное испытание для взрослеющего ребенка. Матвей сделал мысленную пометку: отыскать способ помочь ей. Пока же он просто слушал.
– Я думаю, что мама разбилась сама… Но не просто так, – признала Соня. – Она всю жизнь водила очень хорошо. Ей это было важно, нужно… Не только для заботы обо мне, я видела, что машина помогает ей успокоиться, когда совсем грустно и тяжело. Поэтому она и не поняла, что за руль ей больше садиться нельзя.
– Почему нельзя? – мягко спросила Таиса.
– Она болела… Долго. Больше года. И вот ведь какое дело… Она не сразу потребовала у тети деньги на мое лечение. Но она узнала, что такое лечение вообще возможно, ведь обычно спасают совсем маленьких деток… Я не была
– С тетей Аленой в том числе?
– С ней – в первую очередь! Мама всегда доверяла ей, считала лучшей подругой… А это лекарство подарило ей надежду, которой у нас не было много лет. Тетя поддерживала на словах… Потом мама начала болеть. Сначала не очень сильно, она была так увлечена мной и моим лечением, что не обратила внимания на себя. Но постепенно симптомы нарастали, ей становилось все хуже… Настолько плохо, что даже она, никогда себя не жалевшая, не смогла это игнорировать.
Матвей бросил вопросительный взгляд на Таису. Она чуть заметно кивнула и снова повернулась к Соне:
– Расскажи про ее симптомы, пожалуйста. Сейчас это важно как никогда.
Надо же, она снова поняла его без слов… Это было удобно, но это же отзывалось странным неприятием внутри. Матвей отмахнулся от собственной необъяснимо эмоциональной реакции, он сосредоточился на ответе Сони.
– Там было разное… Сначала – просто боли. Боли в мышцах, по всему телу… Не было какой-то системы и особых условий. Заболеть могло что угодно, но боль всегда была не сильная, ноющая, иногда – не боль даже, а просто онемение. Мама списывала это на стресс и продолжала работать.
– Но стало хуже?
– Намного хуже! Нас подвело то, что все это было не быстро… Не было ощущения, что это развивается болезнь. Маме, да и мне тоже, казалось, что болезнь проявляется за недели, ну, или за месяц. А то, что тянется так долго… Мама считала, что это накопившаяся усталость. Когда у нее начали дрожать руки, она сослалась на стресс. Она поискала в интернете возможный диагноз, но ничего не нашла.
– И к врачу не обратилась?
– Нет, конечно… К врачам она возила только меня.
Кира, как и многие люди, ждала, когда же «пройдет само». Она годами жила здоровьем дочери, и собственное здоровье казалось ей чем-то естественным, одним из инструментов ухода за Соней. А оно неожиданно подвело…
Матвей не сомневался: Кира сообщала дочери не все. Наверняка были проблемы с желудочно-кишечным трактом, возможно, рвота, странный привкус во рту, кровотечения. Но это напугало бы ребенка, и Кира молчала.
Однако были симптомы, которые Соня не могла не заметить.
– У мамы стала странная походка… Сначала я решила, что это она пытается меня развеселить, специально ходит как пингвинчик какой-то… Я смеялась, а она смотрела на меня так, будто не понимает, почему, просто радовалась, что я смеюсь. Но скоро шутка стала надоедать, и я сказала маме, что не нужно больше… А она на меня так удивленно посмотрела и спрашивает: «Что – не нужно?»
– Она не понимала, что так ходит, – подсказал Матвей.
– Да… – Соня на пару секунд зажмурилась, сдерживая слезы. – Она этого даже не замечала! Ей казалось, что такое просто невозможно, и она мне поверила, только когда я записала это на видео. Она начала забывать… Многое забывать. Не все подряд, но то, что произошло совсем недавно, – легко! Заварит чай, потом идет за новой чашкой, не замечая старую. Позвонит кому-то, а потом еще раз позвонит… Такое вот. И она по-прежнему ссылалась на усталость, хотя я говорила ей, что это ненормально!
– Когда она поверила в болезнь? – спросила Таиса.
– Когда стало гораздо хуже. У нее то и дело начинались проблемы со зрением: всё мутнело, в глазах двоилось. Вот тогда она насторожилась, пошла к врачу… А врач не смог ей помочь. Ее обследовали, брали анализ крови, делали МРТ даже… Все бесполезно. Приборы если и указывали на проблемы со здоровьем, то легкие… Только это не было легкой болезнью! Маме становилось все хуже…
– Но в больнице она не осталась?
– Она и не могла. Ей не с кем было оставить меня.
– Она не думала об… отравлении?
– Она не думала – я подумала за нее! Я лично выкидывала все продукты, которые присылала нам тетя Алена. Я следила за тем, чтобы мама покупала их сама, чтобы все было в заводской упаковке, я наблюдала за тем, как она готовила… Это не помогло.
– Почему она села за руль в таком состоянии? – уточнила Таиса. – Это уже не было антистрессом, она наверняка знала, что это опасно.
– Да… Она ездила редко, но в тот день позвонила тетя Алена, сказала, что у нее есть срочное предложение, что-то там о деньгах… Мама не сообщила мне все подробности. Я умоляла ее не ехать – ведь шел дождь! Или хотя бы вызвать такси… Но она так возмущалась: как это, мы будем тратить деньги на такси, когда уже тратим на обслуживание своей машины! Мы даже поссорились из-за этого, и все равно она ушла… Больше я ее не видела.
Соня все-таки не выдержала, разрыдалась. Она и так сдерживалась слишком долго, уже это впечатляло, но предел есть у всех. Таиса поспешила обнять ее, а своих спутников отогнала быстрым жестом. Пожалуй, это было правильно сейчас… Соне не нужна толпа наблюдателей, плачущий человек особенно уязвим.
Матвей не отказался, но и отходить далеко не стал, они с Гариком перешли на соседнюю аллею. Оттуда было видно девушек и любого, кто подошел бы к ним, Матвея это полностью устраивало.
– Что думаешь? – коротко спросил Гарик.
Эта история проняла даже его: не хотелось ни ухмыляться, ни сыпать привычными шуточками. Матвея это не удивило, он прекрасно знал, что второй ученик Форсова только изображает непробиваемого полудурка, потому что так удобней. На самом деле все Гарик понимает как надо, иначе он не смог бы работать профайлером. И сейчас цинизм ситуации серьезно его задел.
– Похоже на поражение центральной нервной системы, – задумчиво ответил Матвей. – Ну и, думаю, были симптомы в других системах – наверняка начались проблемы с усвоением пищи, почки или отключались, или готовились к этому…
– Что это за отравление такое? Так долго, с такими симптомами… Да еще и найти не могли! Если у нее было поражение нервной системы, разве МРТ не показало бы это?
– Не обязательно. И стандартные анализы крови тоже не всегда выявляют источник проблемы. Иногда нужны специализированные анализы, но для начала требуется, чтобы кто-то их назначил. Именно поэтому грамотное долгосрочное отравление – самый надежный метод убийства. Оно ввергает человека в некое подобие хронической болезни, и постепенно все его окружение свыкается с мыслью, что он умирает по необъяснимому капризу природы. Просто не все убийцы могут себе такое позволить.
– Ты жуткий, ты ведь знаешь об этом? – угрюмо поинтересовался Гарик. – Как Таиса с тобой спит – вообще не понимаю!
Похоже, он оправился от эмоционального удара, которым стали для него откровения Сони, и возвращался к привычному образу. Не вовремя – сейчас это раздражало даже больше, чем обычно. Память немилосердно подкинула образы, от которых Матвей давно уже отворачивался: темная лестница, девушка, подошедшая опасно близко, ее вопрос, его ответ… То, что она не отвернулась от него, и то, что он хотел сделать, да так и не сделал.
Именно это болтовня Гарика вытаскивала на поверхность, хотя сам Гарик вряд ли осознавал свою возросшую вредоносность.
– Думай о деле, – жестко велел Матвей.
– Я бы и рад, да ничего не придумывается! Вот ты хотя бы догадываешься, чем можно отравить человека, чтоб с ним такое случилось?
– Не просто догадываюсь, а могу предположить с высокой долей вероятности. Ртутью.
– Чего? Это как? Хотя процесс побоку, меня больше метод интересует. Как она это провернула, если Соня строго следила за продуктами? Версию с ведьмой я пока не рассматриваю – но уже морально готов!
– К версии с ведьмой не готов я. А отравление ртутью возможно и через кожу. Я не сомневаюсь: сразу после того, как Соню переселили из квартиры матери в интернат, Алена наведалась туда лично, забрала всю косметику Киры, и больше эти банки никто никогда не видел.
Матвей не мог гарантировать, что все было именно так, но версия выстраивалась вполне логичная. Из слов Сони было понятно, что ее мать с готовностью экономила в первую очередь на себе, жертвовала собственным комфортом. При этом Кира, старшая из сестер, с подобным образом жизни не могла не столкнуться с ранними признаками старения. Да, она всегда ставила дочь на первое место в своей жизни. Но она все равно смотрела в зеркало – и все равно проходила через определенный кризис.
При таком раскладе было вполне естественно, когда Алена дарила ей то, что Кира не купила бы себе сама. Дорогую косметику, например, причем уже вскрытую, без заводской пленки. Объяснение напрашивалось само собой: это для того, чтобы Кира не продала подарок, а действительно воспользовалась им! Кира сестре верила, ничего не подозревала, она была благодарна, такой жест лишь укреплял ее убежденность в том, что Алена – не просто родственница, это лучшая подруга, достойная абсолютного доверия.
Но если Матвей угадал верно и для отравления действительно использовалась ртуть, ситуация оказалась еще печальней. Для такого серьезного воздействия через косметику не хватило бы года. Кире пришлось бы вводить через кожу яд лет пять, чтобы ртуть в организме постепенно накапливалась. Когда же она заговорила о продаже фирмы для получения денег на лечение, Алена просто увеличила дозу, чтобы результат проявился побыстрее, и за год все решилось. Так что Кира никак не подтолкнула сестру к преступлению, приговор ей был давно вынесен – пожалуй, в момент, когда она отказалась полностью переписать свою часть наследства на сестру. И тут еще большой вопрос, как именно умер их отец, совсем еще не старый мужчина…
Алена хотела контролировать все на свете, включая людей рядом с ней. Она заметила, что сестра уже серьезно больна. Она вызвала Киру на встречу в плохую погоду, зная, что та обязательно сядет за руль. Была ли она уверена, что Кира сразу разобьется? Нет. Но сестре пришлось бы дважды рискнуть жизнью – по пути туда и обратно. Если бы это не принесло должного результата, Алена просто придумывала бы новые способы усадить ее за руль. Однако все получилось сразу, и младшая сестра попросту отпраздновала легкую победу. Конечно, теперь на долю Киры в семейском наследстве могла претендовать Соня. Но Алена прекрасно понимала, что раздавленная горем девочка-инвалид проблемой для нее не станет.
Пока Матвей размышлял об этом, к ним вернулась Таиса, печальная и уставшая настолько, будто этот разговор длился десять лет, а не какой-то час.
– Сегодня позвоню Жене, – тихо сказала она. – Ну, это моя сестра… Спрошу, можно ли Соне какого-нибудь куратора назначить, а еще лучше – личного психолога… Нельзя же так!
– Если мы отправим ее тетушку ватники шить, Соня станет единственной наследницей семейного капитала, – подсказал Гарик. – Ее жизнь по-любому изменится. Но не будем опережать события и вернемся к расследованию.
– А для расследования я принесла еще две новости: важную и очень важную. С какой начать?
– Попробуй произнести две одновременно, – предложил Гарик.
– Рада, что хоть кому-то весело…
– А ты не вноси в беседу элемент игры – и мой внутренний ребенок не проснется!
– Ближе к делу, – поторопил Матвей.
– Тогда вот важная новость: Алена активно насела на сестру после того, как ушел муж Киры. Причем он не просто ушел, он реально пропал! Соня сказала, что у нее с отцом всегда были очень близкие, доверительные отношения. Она до сих пор не верит, что он мог просто исчезнуть, да еще так, что аж телефонный номер сменил! Она пыталась доказать это матери, и Кира даже забеспокоилась в какой-то момент… Но угадайте, что произошло после этого?
– Из неведомых глубин вылезла Алена и накапала сестре на мозги, – отозвался Гарик.
– Вот именно! Алена убедила Киру, что муж ее предал и искать его не нужно. А Кира была уязвима с самого начала, она предпочла довериться сестре… Видите, что произошло? Алене хотелось контролировать всё и всех, ну и она определенно справилась! А мы как раз искали монстра контроля.
– Это была просто важная новость, – напомнил Гарик. – А очень важная тогда какая?
– Весьма… неожиданная. И, на мой взгляд, определяющая для нас все. Знаете, что сделали с телом Киры после смерти?
– Каковы шансы, что реально знаем?
– Никаких, я и сама не знала, – кивнула Таиса. – Да и не интересовалась… Мне казалось, что все понятно: извлекли из автомобиля, похоронили, скорее всего, рядом с родителями… Какие еще варианты?
– А на самом деле?
– А на самом деле Алена приказала останки кремировать. Урну с прахом она привезла в собственный дом, там до сих пор и хранит – видимо, именно тогда ей очень уж понравилось размещать мертвецов рядом с людьми! Полагаю, мы нашли нашего маньяка…
История почти сложилась – не полностью, еще оставались некоторые недостающие детали, но они были не так уж важны. В целом, основу профайлеры получили.
Татьяна Савахина изначально не планировала строить честный бизнес. Не зря ведь она старательно подчистила собственное прошлое! Она понимала, что «Мера Групп» даже при лучшем раскладе способна принести разве что средний доход, а Татьяне хотелось большего.
Поэтому она использовала ресурсы компании, чтобы получать тайные сведения о своих клиентах. Они уже знали, что в команде у нее был хакер, способный напугать даже Юдзи, и был отличный психолог – Ксана. Возможно, хватало и других «ценных сотрудников». Понятно, что не у каждого клиента обнаруживались темные тайны, которые можно использовать. Но среди людей с большими деньгами такие опасные секреты – не редкость, так что бизнес Савахиной процветал.
Ну а потом она столкнулась с Аленой Даниловой. Сначала Савахина зацепилась за историю с погибшей сестрой, может, она нашла доказательства того, что Алена закупала ртуть или другое отравляющее вещество. Однако при сборе материалов всплыла история о том, что Даниловой просто нравится убивать людей. Контролировать их в смерти – и после смерти. Татьяна могла бы сдать ее полиции, но тогда Алена, которую уже начали шантажировать, потянула бы ее за собой.
Двум преступницам пришлось существовать в симбиозе. Татьяна по-прежнему манипулировала другими клиентами и использовала Алену, чтобы устранять самых опасных из них – вроде военного преступника Василия Антонца. Алена же делала то, что и раньше, но использовала ресурсы Савахиной, чтобы помещать черепа в дома ничего не подозревающих людей. Ощущение контроля она вывела на новый уровень, и всех все устраивало – в пределах этого извращенного сотрудничества.
Так что основы сошлись, и все-таки что-то тут Таисе не нравилось… Да многое не нравилось!
Первое и главное – личность самой Татьяны Савахиной. Она была из тех, кого иногда зовут прирожденными психологами: она хорошо разбиралась в людях, умела подобрать к ним ключи, в основном – заливая разговор патокой комплиментов, говоря то, что человеку хотелось услышать. Но при этом в ней несложно было распознать и женщину без толкового образования, она могла сорваться при свидетелях… Она не была идеальна. И вот эта тетка манипулировала людьми не хуже, чем Виталий Любченко? Не слишком ли много зловещих гениев вокруг развелось?
Нет, можно предположить, что ей помогала Ксана. Таиса до сих пор знала о ней не так уж много, однако признавала, что она, в отличие от Савахиной, талантливый психолог. Вопрос в том, сколько лет Ксана работала с ней, постоянно ли была рядом… и насколько весь этот бытовой шантаж, постепенно уходящий в кровавые преступления, был интересен самой Ксане. Матвей, когда Таиса спросила его об этом, сдержанно предположил, что не слишком.
Во-вторых, можно ли действительно считать Алену Данилову серийной убийцей? Она чудовищно поступила с сестрой, да еще и устроила какие-то извращения с телом. Сохранялась вероятность, что Кира была не первой и не единственной ее жертвой. Однако все предполагаемые убийства, совершенные ею, все равно попадали под корыстный мотив. Единственным странным поступком оставалось хранение праха в доме, но… Таиса допускала: Алена так поступила, чтобы тело Киры нельзя было эксгумировать и исследовать на содержание ртути.
В-третьих, по-прежнему не было объяснения, как в эту историю влез Игорь Осинин. Неужели все сводится к тому, что Татьяна помогла ему выбраться из неудачного брака? Это теперь такое уж большое достижение? Получается, он один был законопослушным гражданином, который даже не догадывался о преступлениях «Мера Групп»?
В принципе, так могло быть – и все же поверить в такой расклад Таиса не решилась. Было и еще кое-что, то, что сложно выразить словами, можно только почувствовать… Она ведь общалась с Игорем наедине. Он был безобиден, мил, очарователен даже. И все-таки сквозило в нем нечто такое, что потом заставило ее вспомнить зимний лес и убийцу, преследующего ее по снежной целине.
Он оставался необъяснимым элементом, и Таису это не устраивало. Поэтому она, проигнорировав советы Матвея и Гарика, сама позвонила Игорю и пригласила его на свидание.
Никакого страха она при этом не испытывала. Не потому, что не считала Осинина опасным, с этого ведь все и началось! Просто она не сомневалась: остальные будут наблюдать за ней, они ее не оставят. Если легко поддаваться страху, нужно менять работу, а нынешняя Таису вполне устраивала.
Они встретились вечером в дорогом ресторане. Игорь был все так же очарователен, он улыбался вполне искренне, и со стороны они наверняка смотрелись гармоничной парой. У него не было оснований искать подвох.
– Я не ожидал вашего звонка, – признал он, обнимая Таису при встрече. – Надо полагать, вы все-таки сбросили балласт?
– К сожалению, к этому давно все шло.
– Вы так неожиданно уехали из отеля…
– Это как раз причина. Я думала, поездка нам поможет, но… Она показала, что некоторые вещи починить невозможно. Их нужно выбрасывать.
– Я надеюсь, вы позвонили мне не потому, что одну вещь нужно заменить другой?
– Я позвонила вам не сразу, – парировала Таиса. – Я много думала о том, чего хочу. Прямо сейчас я хочу этого.
Он сжал ее руку чуть сильнее, желая показать, как он ценит ее решение. Они прошли к столику, сделали заказ, и в это время Игорь по-прежнему оставался настолько эталонным джентльменом, что ему дали бы британское гражданство по первому же требованию.
Ну а когда официант принял заказ и отошел, Осинин все-таки изменился. Эти перемены не были ни зловещими, ни мистическими, и не было чувства, что из глаз человека на Таису взглянул тот самый демонический зверь, о котором так любят писать книги и снимать фильмы. Нет, Игорь просто прекратил притворяться: он убрал руку от ее руки, откинулся на спинку стула, он теперь смотрел на Таису изучающе.
– Почему вы здесь на самом деле?
Она этого не ожидала – но она ведь ничего не ожидала! В версию о том, что Игорь влюбился в нее без памяти с первого взгляда, Таиса не верила с самого начала. Профайлер допускала, что он мог искренне флиртовать с ней, но это был лишь один из вариантов. Так что теперь, когда Осинин начал говорить по-другому, и она быстро сменила стратегию разговора.
Нет, коситься на него волком Таиса не собиралась. Она улыбалась все так же очаровательно, это она очень хорошо умела. Но изображать удивление она не стала.
– По той же причине, что и вы – мне интересно. Но вам интересно, до чего я докопалась, а мне – насколько глубоко вы увязли в этой истории.
– О какой же истории идет речь?
– Той, из-за которой многие присядут. Просто кто-то за решетку, а кто-то и на электрический стул.
– Что? Какой еще электрический стул?
– А вы на него наработали? Ведь одно дело – если вы были вынуждены помогать им из-за шантажа, как все остальные, другое – если вам это нравилось. Нравилось издеваться над людьми, нравилось убивать их… Ну так что же? Вас вынудили, раскопали ваши грешки? Или вы просто наслаждались контролем?
Таиса не умела вести агрессивный допрос так же хорошо, как Матвей или даже Гарик. Она признавала это – как и то, что они бы сюда все равно не попали, Игорь не стал бы с ними общаться, поэтому только она и оставалась.
Но то, что она им уступала, не значит, что она была неспособна провести допрос. Таиса многому научилась за последние месяцы, и теперь она не просто задавала вопросы – она сразу же искала ответы. Она не сомневалась, что Игорь не скажет ей правду. Если она что и могла узнать, то только через его реакции, эмоции, которые вызывали у него ее слова.
Эмоции он проявлял – уже это кое-что значило. Опытные психопаты владеют собой лучше, они ведут себя… примерно как Матвей, что уж тут скрывать. Но Игорь поддался эффекту неожиданности, он ведь думал, что сам шокирует Таису, а вышло наоборот, и это задело его настолько сильно, что он ничего не смог утаить. Впрочем, это не означало, что он не убийца и уж тем более, что он честный человек. Однако он точно не был тем, кто сумел бы идеально организовать преступление, а потом скрыть все следы.
Пока Таиса многое угадывала. Похоже, у «Мера Групп» действительно кое-что на него есть… И по-прежнему большой вопрос, что именно, поскольку с ним как раз никаких страшных событий связано не было, и даже его бывшая супруга с повадками прапорщика до сих пор чувствовала себя прекрасно.
Но верно оказалось и то, что он наслаждался контролем. Когда Таиса заговорила об этом, Осинин испугался… Надо же. Она помнила, как рассказывал о своих преступлениях серийный убийца, с которым она столкнулась зимой. Он ни в чем не сомневался, он был уверен, что имеет полное право на каждый свой поступок – включая изнасилование и убийство. Он скрывался лишь потому, что скучные унылые людишки не осознавали, что он поступает так, как надо, и приставали к нему со своим дурацким судом и пожизненным сроком.
Игорь же понимал, что совершает нечто противоестественное, хотя не факт, что это его так уж терзало.
– Я не представляю, что вы несете! – наконец выдал он. – Вы вообще в своем уме?
Таиса не обратила на его слова никакого внимания. Она ведь не зря наблюдала за другими учениками Форсова… Она знала, что при агрессивном допросе нужно давить, а не оправдываться или пояснять.
– Вы когда-нибудь убивали?
– Нет, конечно!
– Вы причиняли боль?
– Таисия, прекратите!
– Вы насиловали кого-либо? А вас?
– Достаточно! – рявкнул он настолько громко, что на них обернулись другие посетители ресторана.
Игоря это не смутило, он явно забыл, где находится. Таиса раздражала его, злила – и пугала. Слова его бывшей жены подтверждались: он легко удерживал контроль только в бизнесе, в остальных сферах жизни ему до такого было далеко.
Он был достаточно умен, чтобы сообразить: на его условиях разговор уже не пойдет, все сорвалось. Он мог подставиться еще больше, сообщить Таисе нечто такое, что потом навредило бы ему. Игоря это не устраивало, и он просто направился к выходу, причем так быстро, что официанты даже не попытались его задержать. Они не привыкли к драме в духе голливудских фильмов, им наверняка казалось, что это всего лишь ссора влюбленных, Игорь сейчас остынет и вернется.
Таиса таких иллюзий не питала, да и униженной себя не чувствовала. Она очаровательно улыбнулась всем, кто по-прежнему на нее пялился, оставила на столике деньги за так и не принесенный заказ, забрала в гардеробе пальто и направилась к выходу.
О месте встречи она с остальными не договаривалась, Таиса не знала, как пройдет вечер. Но и искать их долго не пришлось: Матвей подошел к ней после того, как она покинула ресторан, раскрыл над ней зонт, защищая от мелкого дождя, который она даже не заметила.
– Как ты? – спросил он.
– Я? Нормально, а вот Игорь торпедировал сам себя в неизвестном направлении… Где Гарик?
– Пытается преследовать торпеду. Что у вас там произошло? И давай в машину, твоя простуда будет лишней.
– Я не простужаюсь, я бессмертная! – гордо объявила Таиса.
– В машину, – невозмутимо повторил Матвей.
Он, как всегда, оказался прав: в салоне автомобиля, укрывающем от холодного ветра и колючего дождя, оказалось уютно. До Таисы только сейчас дошло, что напряжение отступает – и приходит внутренний холод, неизменный спутник стресса.
Матвей включил печку, не дожидаясь просьбы, и Таиса поспешно протянула руки к решетке, из которой шел теплый воздух.
– Надеюсь, Гарик будет осторожен, – сказала она.
– Гарик будет Гариком, пределом его обучаемости стало умение пользоваться туалетом. Что ты выяснила про Осинина?
– Я пыталась понять, может он быть тем маньяком, которого мы ищем… Сказать наверняка по-прежнему нельзя, если учитывать, что мы не знаем, как именно были убиты те люди.
– Давай пока сосредоточимся на Осинине.
– Он психически нестабилен, внутренний надлом есть, но он не холодный психопат. Мне показалось, что он убивал людей… Не знаю, много ли, серия ли, просто когда я обвинила его в убийстве, он заметно испугался. А вот ни с каким сексуальным насилием он не связан: это не делали с ним, это не делал он. Что странно.
– Почему? Ты сама упомянула: мы не знаем ничего о жертвах. В том числе и то, проходили ли они через сексуальное насилие.
– Я не поэтому удивилась, – покачала головой Таиса. – Я вспомнила слова его жены… Он не импотент, но с классическими сексуальными отношениями у него явно проблема. Я предполагала, что он компенсирует, и на такое обычно реагируют довольно остро, но вот это его как раз не задело!
– Низкая от природы сексуальная активность, – пояснил Матвей. – Он действительно может компенсировать, но не отсутствие секса как акта. Ему нужен другой источник получения таких же острых эмоций. Это может быть убийство.
– Но если сравнивать его и Алену Данилову, я бы сказала, что убийца все-таки она…
– Если говорить о тех черепах, то да, они, вероятнее всего, на ее совести. Но это не означает, что Осинин никого не убивал.
– И его точно чем-то шантажировали, но мы до сих пор не знаем, чем… Надеюсь, Гарик все-таки будет осторожен, хотя бы для разнообразия!
Но даже говоря об этом, она знала, что такого как раз ожидать не стоит. От любой угрозы Гарика спасло лишь то, что Осинин ушел от слежки. Профайлер не допускал никаких ошибок, это Осинин оказался подготовлен неожиданно хорошо.
В том, что он еще проявит себя, Таиса даже не сомневалась. Она просто не знала, чего от него ожидать.
Елена понятия не имела, что делают эти люди. Плохо было уже то, что Матвей работает не один, но это следовательница вынужденно приняла. Она надеялась, что дополнительные силы ускорят расследование… не сложилось.
Поначалу они только и делали, что подкидывали работу ей. Как будто это она консультант или вовсе секретарша! Елена злилась, спорила и ругалась. Матвей слушал ее тирады с равнодушием статуи, а потом все равно получал то, что ему нужно.
Вскоре они все-таки начали подкидывать ей подозреваемых, но легче от этого не стало. Люди, имена которых называли профайлеры, были уважаемыми бизнесменами и порой обладали впечатляющими знакомствами. Вот и что Елена должна была с ними делать? Таких даже на допрос вызвать непросто, не то что задержать! Это только в кино следователь указывает пальцем на любого человека из толпы, и тому щедро отсыпают пятнадцать суток ареста. В реальности же Елене требовалось обосновать каждое серьезное действие.
И то, что кто-то там не вовремя моргнул, а кто-то повел глазами по часовой стрелке, доказательством преступления служить не могло.
– Мне нужны настоящие улики, – снова и снова повторяла она. – То, о чем вы говорите, – уже закрытые дела. Мамонтовы были подозреваемыми, их невиновность доказали. Алену Данилову никогда не считали причастной к смерти сестры. Кирилл Витченко признан потерпевшим! А Игорь Осинин вообще невинен, как младенец. Что я могу с ними сделать?
– Найти основания для обыска, – советовал Матвей.
– Нет таких оснований! Нету!
– Тогда ждите, пока найдем мы.
Ругаться она могла сколько угодно, и все равно она искала. Это дело было далеко не единственным, которое вела Елена. Но ей порой казалось, что ее кабинет превратился чуть ли не в храм служения ему: повсюду валялись фотографии подозреваемых, копии отчетов и даже распечатки криминальных новостей, связанных с преступлениями, которые упомянул Матвей. Покончив с необходимыми заданиями, Елена снова размышляла о том, как можно привлечь этих людей к ответственности. Все это напоминало уже не полицейскую работу, а одержимость. Вот и толку от этих профайлеров, если они только хуже сделали?
Елена не отказалась бы от того магического озарения, которое бывает в детективных историях. Следователь много дней бьется над решением проблемы, отчаивается, но вот за окном пролетает птичка – и он через сложную цепь ассоциаций находит убийцу!
Однако волшебной птички не было, да и имена преступников Елена не искала, они были ей известны. Требовался способ заставить систему работать против этих людей, а не защищать их, но такого способа просто не было. Может, Матвей и его сомнительные коллеги вообще ошиблись? Эти люди невиновны – вот и весь секрет их неуязвимости?
Как бы то ни было, помощи ни от кого, кроме профайлеров, Елена не ждала – и неожиданно получила. Один из старших следователей подошел к ее столу, просто чтобы одолжить кофе, и неожиданно задержался.
– О, эту красавицу сто лет не видел! – хмыкнул он, поднимая со стола одну из фотографий. – Едва узнал… Похоже, кое-кто вынырнул из девяностых при деньгах!
Елена от волнения чуть кофе не уронила. Она поспешила подняться, чтобы посмотреть, кого так пристально рассматривает следователь. Оказалось, что его внимание привлекла Татьяна Савахина собственной персоной.
– Вы ее знаете? – удивилась Елена.
Она не со всеми коллегами общалась свободно, особенно с теми, кто был старше нее лет на пятнадцать-двадцать. Этот же следователь знатно задержался после ранней пенсии и постепенно приближался к общей. При этом выглядел он моложе, ну а на памяти возраст и вовсе не сказался.
– Знаю, примечательная была девица. На улицах известна как Танька Ротик. Я как впервые услышал, чуть со стула не рухнул от хохота. Но оказалось, что прозвище она получила по другой причине, а не по очевидной для уличной шалавы.
– Подождите, подождите… Вы хотите сказать, что она была проституткой?
– Была, конечно.
– Вы, наверно, что-то путаете… В смысле, имя совпадает, но она же бизнес-леди!
– Там не «леди» надо подставлять, – рассмеялся следователь. – Хоть и созвучно. Не знаю я, кем она считается сейчас, но знаю, что клейма на ней ставить негде.
Он настаивал на том, что в юности Татьяна действительно была проституткой, причем далеко не элитной. Просто не повезло девке: она родилась в такой семье, что деньги могла зарабатывать только одним способом… по крайней мере, сама она в это верила. Татьяна появилась на панели задолго до того, как ей исполнилось восемнадцать, и активно взялась за дело.
Прозвище «Ротик» она и правда получила не за особые профессиональные умения. Просто она, в отличие от полуграмотных товарок, которые бегло только матерились, умела общаться. Она всегда знала, что сказать, она нравилась людям. Клиенты порой приходили к ней просто поболтать – а платили как за все остальное. Даже если ее доставляли в участок, она быстро увлекала дежурных разговором, и очень скоро ее поили горячим чаем, а потом отпускали без штрафа.
Позже она куда-то пропала, перестала попадаться вместе с остальными девицами. Следователь не настолько ей симпатизировал, чтобы обеспокоиться из-за этого. Он благополучно забыл про Таньку Ротик на много лет, а вспомнил лишь теперь, узнав ее в ухоженной женщине.
– А что, она что-то натворила? – без малейшего беспокойства поинтересовался он.
– Нет, свидетельницей по делу проходит.
– Ну, привет ей. Все, я побежал!
Он забрал кофе и ушел, оставляя Елену наедине с мыслями о Савахиной.
С одной стороны, она и правда могла быть той самой общительной проституткой. Ее биография изначально показалась Елене какой-то слишком уж безупречной. Но придраться там было не к чему, особенно при том, что значительная часть жизни Татьяны пришлась на эпоху, когда вести электронные архивы никто даже не думал. Естественно, добравшись до больших денег, бывшая ночная бабочка быстренько приписала себе идеальное прошлое.
С другой стороны, даже если это она… что с того? Татьяну нельзя привлечь за то, что полжизни назад она продавала собственное тело. Так что для нынешнего расследования это ничего не значило, и поначалу Елена даже подумывала отмахнуться от бесполезного открытия, а потом все-таки решила сообщить Матвею.
Он это заварил – он пусть и решает, что с Татьяной делать дальше.
– Пора наведаться в домик пошлой старушки! – объявил Гарик. – Вообще, сначала я планировал пошутить про норку. Но, учитывая первую профессию уважаемой Татьяны Глебовны, шутка получилась бы слишком неоднозначной даже для меня.
– Юмористический извращенец, – заключила Таиса. – И не лечишься.
– Зачем? Мне и так нормально, а вы терпите!
Она возмущалась, а вот Матвей воспринял предложение Гарика всерьез, оно ему просто не понравилось:
– Если ты собираешься добыть основания для задержания таким варварским способом, то это бессмысленно.
– Почему это? Очень даже смысленно, – возразил Гарик. – Я пока говорю не о задержании Татьянки. Смотри… Я больше чем уверен, что значительная часть компромата на клиентов у нее в цифровом формате, там такие преступления, что иначе не получилось бы.
– Ну и что? Ты сам знаешь, что у нее есть хороший хакер, способный спрятать эти данные.
– Да, я тоже так думал, потому и не дергался. Но нам ведь неожиданно подкинули занимательный факт о том, что Татьяна Глебовна – почетная шлюшенция города Москва, прошедшая школу девяностых.
– Ну и что? – растерялась Таиса.
– Она привыкла никому не доверять, опыт подсказывает ей, что свои легко сдают своих, – задумался Матвей.
– Вот именно! А хакер – наемный работник, неизвестно, когда она вообще связалась с ним. Она знает, что он продажен, иначе не делал бы то, что делает. Доверять ему она не может, напротив, то, что ему известна часть информации о ней, мешает нашей Татьянке выгрузить данные на облачное хранилище – ее собственный хакер тут же цапнет их оттуда.
– Тогда ей остается только один вариант: физический носитель без доступа в интернет, – наконец сообразила Таиса. – Только… ты действительно думаешь, что она хранит такое дома?
– Там, где живет постоянно? Точно нет. Потому что нет такого места.
Они уже выяснили, что недвижимостью в столице Савахина так и не обзавелась. Квартира в Москве была у ее дочери, у самой Татьяны – домик в Сочи и двухуровневые апартаменты в Питере. Когда же она приезжала в столицу, она смиренно довольствовалась номерами в лучших отелях или съемным жильем.
Это подталкивало к выводу, что данные она хранит в другом городе, но подталкивало настолько явно, что верить Гарик не собирался. Вариант с хранением в квартире дочери он тоже не рассматривал, там наверняка будут искать. Им нужно было место, принадлежащее Татьяне, но принадлежащее неочевидно.
Он потратил немало времени и сил, чтобы найти такое место. Сначала сосредоточился на офисе «Мера Групп», но там все было на виду. Тогда Гарик стал проверять другие адреса, где Татьяна бывала чаще всего, постоянные точки ее каждодневного маршрута… Просто это не было, однако на встречу с остальными он пришел уже с ответом.
Гарик открыл на телефоне сайт бизнес-центра, зашел на страницу с перечислением компаний, собранных под одной крышей, и показал своим собеседникам:
– Под ее домиком я имею в виду вот это.
– Страховое агентство «Купол», – прочитала Таиса. – И что? Она среди собственников?
– Слушай, она не гений, но и не такая дура! Нет ее среди собственников. Там вообще с собственниками весело: агентство перепродавалось несколько раз, прежде чем перешло к дядьке, который последние десять лет не вылезает с Сейшел. Кстати, неплохой выбор, сам так планирую сделать лет в восемьдесят…
– Ближе к сути, – поторопил Матвей.
– «Ближе» – очень правильное слово! Офис страхового агентства находится близко к офису «Мера Групп», вот буквально за стеной. За другой стеной дамский сортир, но это к делу не относится.
– Нет никаких доказательств, что фирма связана с Татьяной… – засомневалась Таиса.
– Тебе больше надо? Ну, держи: «Купол» уже много лет не дает никакой рекламы. У них нет ни собственного сайта, ни соцсетей. Можно было бы предположить, что они довольствуются ВИП-клиентами и не нуждаются в новых, но и в этой сфере они никому не известны, иначе не заседали бы в подсортирном пространстве. Теоретически это одна из тех мелких фирмочек, которым нужно вертеться ужом, чтобы остаться на плаву. Но фактически они не напрягаются, и это им не вредит, какие-то клиенты к ним все равно ходят – я так понимаю, по рекомендации «Мера Групп».
– Это может быть просто инструментом отмывания денег, – заметил Матвей.
– Одно другому не мешает: они могут там отмывать деньги – и там же хватает пространства для компьютеров, не подключенных к интернету, которые ни у кого не вызовут подозрений. Слушайте, я полезу туда все проверять в любом случае. Вопрос лишь в том, пойдете вы со мной или нет.
Гарик прекрасно понимал: все сейчас зависит от того, насколько верный психологический профиль Татьяны Савахиной он составил. Но он как раз особых сомнений не испытывал. Жизнь эту тетку знатно побила, в юности у Савахиной не было своего угла, она не забывала о том, что любой хоть сколько-то ценный предмет у нее могут отнять. Поэтому она наловчилась устраивать схроны – такие, до которых не добрались бы добрые подруги, но которые постоянно были бы у нее на виду. Она нервная, Таиса отметила это при прямом наблюдении за ней. Следовательно, ей нужно то и дело убеждаться, что компромат у нее по-прежнему есть, все под контролем.
Да и потом, такие люди, как Савахина, обычно очень гордятся своим чувством юмора, которого по большей части лишены. То, что она хранила подстраховку в страховом агентстве, сама она наверняка находила очень остроумным.
Гарик уже побывал в бизнес-центре днем, осмотрелся, знал, с чем они имеют дело. Офис «Мера Групп» был таким, какого и ожидали от организатора развлекательных мероприятий: дорогим, ярким, со стеклянной стеной, выходящей на коридор, чтобы любой желающий мог рассмотреть награды, хранящиеся внутри. В том, что ничего важного там нет, Гарик даже не сомневался.
А вот «Купол» обустроили скромнее. Туда вела белая дверь, издалека казавшаяся пластиковой, как и все в бизнес-центре. Но Гарик не поленился подойти поближе, он разглядел, что на самом деле дверь укрепленная, с двумя замками – магнитным и классическим. Это лишь подтвердило его теорию о том, что внутри прячут нечто важное.
Ну и конечно, там хватало камер наблюдения, в том, что есть внутренняя сигнализация, и сомневаться не приходилось. Ирония заключалась в том, что, если Гарик не прав, риск для них куда меньше, чем если он прав.
И все же отступать он не собирался, слишком уж высоки были ставки. Если они действительно найдут доказательства хотя бы против части клиентов, это уже прорыв! Какая разница, законно они добыли улики или нет? Перешлют данные в полицию анонимно, как очень ответственные граждане, там установят подлинность материалов – и начнутся аресты. Непосредственно Савахину за это ухватить не удастся, так и не нужно! Как только ее клиенты поймут, из-за кого у них начались неприятности, они сами с удовольствием сдадут шантажистку, ни о какой верности здесь и речи не идет.
Так что это испытание нужно было пройти, и Гарик подготовился. Он приплатил местной шпане, чтобы в нужный час они устроили небольшую потасовку у входа в бизнес-центр, отвлекая внимание охраны. В это время Юдзи и его коллеги отключат электричество в нескольких зданиях на этой улице, чтобы все смотрелось естественно. Проблемы со светом помогут добраться до нужного кабинета. В идеале и магнитный замок перестанет работать, но в этом Гарик сильно сомневался: там наверняка подстраховка есть от перепадов напряжения, Савахина мерзкая, а не тупая.
Но ничего, и не с таким справлялись! Гарик готов был разобраться с обоими замками, он это умел. Его спутники смогли бы обезвредить камеры. Понятно, что хакерских навыков у них нет, но если им четко объяснить, что делать, справятся!
Это в теории. Гарик допускал, что не так может пойти что угодно, в любой момент. Отступать он все равно не собирался.
Начало прошло неплохо: бизнес-центр был умеренно дорогой, однако далеко не элитный. Он располагался ближе к старой части города, там не было фирм, оставляющих на своей территории крупные суммы наличными. Словом, не нашлось бы никаких причин грабить это место, и охрана, уверенная в том, что дураков нет, не привыкла напрягаться.
А очень зря, дураки всегда найдутся!
Они вошли через пожарный выход. Оттуда Гарик не мог наблюдать, выполнили ли малолетки его указания, но не сомневался, что они все сделали как надо. Заплатил он им достаточно, а в том, чтобы изобразить пьяную драку, нет большого риска, это даже весело. Так что в оговоренный час свет погас, и Гарик открыл перед своими спутниками дверь.
В том, что Матвей и Таиса пойдут с ним, он не сомневался с самого начала. Они не были уверены в его правоте так, как он сам, однако это не имело большого значения. Они готовы были составить ему компанию, чтобы подстраховать его, с остальным можно было разобраться на месте.
Им наверняка казалось, что все идет по плану, Таиса даже нервно улыбаться начала. Гарик тоже не видел проблем, однако он прекрасно знал, что проблемы эти любят неожиданные моменты и самые сложные этапы. Так, собственно, и вышло.
Дверь, закрывающая путь в «Купол», оказала неожиданное сопротивление. Магнитный замок не поддавался, классический оказался лучше, чем хотелось бы. Часы на руке Гарика вели обратный отсчет, показывая, сколько времени осталось до возвращения электричества. Если не отключить камеры до этого момента, можно сразу собираться, и не домой, а в полицию.
К чести его спутников, они просто стояли рядом и ждали, никто из них не болтал под руку и не торопил его. Но Гарик и без них не забывал, что на кону! Движения получались резкими, отмычки соскальзывали, он чувствовал себя новичком, который впервые запертый замок увидел. Это раздражало, однако от раздражения становилось только хуже. Гарик заставил себя остановиться, сделал глубокий вдох, полностью наполняя воздухом легкие, медленно выдохнул. Если из-за каждой запертой двери отступать, надо менять профессию!
Замок будто проникся его решимостью, он все-таки поддался. Дверь открылась, пропуская всех троих внутрь. Гарик тут же занялся поиском внутренней сигнализации, Матвей и Таиса направились к серебристому щитку, расположенному на стене, чтобы отключить камеры наблюдения.
Все-таки получилось… Теперь надо, чтобы оно того стоило!
Покончив с обеспечением безопасности, Гарик позволил себе оглядеться по сторонам. Офис страховой компании выглядел именно так, как и положено офису страховой компании: рабочие столы, сдвинутые так плотно, что сотрудники наверняка слышали даже дыхание коллег, недорогие ноутбуки, груды бумаг, распределенных по папкам и брошенных, как придется, пара сейфов, офисная техника – принтер, ксерокс и факс.
Все это было той самой ширмой, маскировкой схрона в духе девицы, выжившей в девяностые. На сейфы Гарик даже смотреть не собирался, там можно было обнаружить разве что совсем уж скучные штуки вроде денег. Ноутбуки тоже не представляли интереса – размещенный над входом роутер намекал, что они используются по делу.
Сначала Гарик подумывал поискать флешки, это было бы логично. Однако очень скоро он обнаружил, что Савахина отыграла эту партию чуть лучше.
В углу офиса хранились старые компьютеры – системные блоки, мониторы, клавиатуры, перекрученные мотки проводов. На некоторых скопилась пыль, почти на всех хранились бумаги. Тут всеми силами подчеркивали, что это всего лишь старый хлам, который надо бы утилизировать, да руки не доходят.
А ведь какое изящное решение! Карту памяти может вынести кто угодно, а такую здоровенную бандуру попробуй, забери! Офисные девочки, которые наверняка обитают тут днем, даже не сумели бы собрать ни один из этих компьютеров, а вот Гарик мог.
– Там может быть защита, – предупредил Матвей, помогавший ему.
– Ни фига. Эти динозавры подключаются к Сети только кабелями, собственного вай-фай модема у них нет.
– Могли встроить.
– Это повышает риск кражи данных. Нет, сюда Татьянка сгружала данные через флешки, хорошо если не дискеты!
Пока они возились с компьютером, Таиса осматривала небольшой офис. Гарик не сомневался, что там она ничего не найдет, но остановить ее не пытался, понимал, что каждый борется со стрессом по-своему.
Компьютер все-таки заработал, включался он медленно, однако Гарик, устроившийся перед ним на полу, этого и ожидал. Зато дальше будет относительно просто: если Татьяна занималась этим сама, максимальной защитой на пути к файлам станет пароль, а такое и без Юдзи взломать можно.
Рабочий стол компьютера выглядел безобидным и бесполезным: какие-то страховые документы, игры, личные фотографии… Ерунда, не стоящая внимания. Гарик это проигнорировал, он сразу полез искать скрытые папки.
– Джекпот, – объявил он своим спутникам.
– Она систематизировала данные? – уточнил Матвей.
В такие моменты его равнодушие особенно раздражало: мог бы хоть какую-то радость проявить!
– Естественно, она систематизировала данные, – отмахнулся Гарик. – Правда, использовала не имена, а даты – судя по всему, дни, когда она получила компромат. Но нам без разницы, эти ее мелкие личные шифровки ничего уже не изменят.
Судя по тому, что видел Гарик, на Савахину работали не только хакер и психолог, а целая команда профессионалов. Они обыскивали личные вещи клиентов, вскрывали телефоны и ноутбуки, устанавливали в номерах следящие устройства. А клиенты, не ожидавшие ничего подобного от «Мера Групп», расслаблялись, пользовались гаджетами и не следили за языком.
Самым крупным уловом, безусловно, стал Василий Антонец. Ему так долго удавалось обманывать закон, что он поверил в собственную вседозволенность. Нет, в городе он еще соблюдал основные меры предосторожности. А вот на вечеринке пустился в пьяную болтовню, бросил пару подсказок, через которые Савахиной удалось установить его настоящее имя. С этого момента ему пришлось платить, чтобы это имя знала только она.
И судя по тому, какая судьба его постигла, в какой-то момент платить он отказался. Видимо, решил, что какая-то там тетка, в которой под налетом демонстративной набожности все равно просматривалась опытная проститутка, ничего ему не сделает. Откуда ему было знать, что к этому моменту тетка обзавелась ручным маньяком?
Похожая судьба постигла и Ольгу Матросову, голова которой тоже обнаружилась в стене. Хакер Савахиной извлек из личного телефона Ольги данные о препаратах, которыми она травила своих родных, чтобы получить страховку, и копию медицинской карты первого мужа. Правда, это были не такие однозначные доказательства, как в случае Антонца… Может, поэтому Матросова и отказалась платить? Решила, что с такими скромными уликами Татьяна не осмелится на шантаж? Очень зря. Для Савахиной было важно настоять на своем, показать другим клиентам, что с ней связываться не стоит. Поэтому от Матросовой избавились – и наверняка обратили внимание других «плательщиков» на то, что она исчезла без следа.
Очень многие то ли были впечатлены этим, то ли изначально не готовились к сопротивлению, они исправно платили. Гарик находил данные о людях, которых никогда не видел, других клиентах Савахиной, их пускай полиция ищет. Но были тут и знакомые имена – в том числе и тех, кого встретили в отеле Таиса и Матвей.
– Надо же, она даже Мамонтовых успела сюда скинуть, – присвистнул Гарик.
– На чем они попались? – заинтересовалась Таиса.
– На алиби и роли Люсеньки в истории. Во-первых, тут есть переписка супругов в то время, когда они якобы находились рядом, в том числе и очень красноречивое послание «Почти всё, остался один». Похоже, Антон действительно грохнул мать и ее новую семью, а связь держал через чужой телефон. Но додумался он до этого не сам: Савахина нашла долгие послания от его жены. Похоже, когда Антон уходил из дома, поработать для разнообразия или о жизни подумать, Люся от нечего делать сочиняла, что мать хочет отнять у них ребенка, что мать эта пользуется деньгами Антона, полученными от его отца…
– Словом, убеждала его, что он имеет право на убийство, этим он якобы предотвращает преступление против их семьи, – подытожил Матвей.
– Ну да. А когда Антоха с подачи благоверной свыкся с мыслью о том, что его мать – отрицательный персонаж, он дал сам себе право ее убить.
– Сядут все, но хоть ребенок получит шанс нормальным вырасти, без таких родителей, – поморщилась Таиса. – Можешь Кирилла Витченко найти?
– Это который твой обидчик?
– Ага, но любопытен он мне не поэтому. Я реально не понимаю, зачем он убил свою жену! Есть там что про это?
Это дело Гарик тоже помнил – и тоже не знал ответа. Он, правда, в отличие от Таисы и не думал об этом, но сейчас любопытство все-таки кольнуло. Кирилл не получил никакой выгоды от убийства супруги. Судя по наблюдениям Таисы, преступление не доставило ему удовольствия. Он подставился, он пожертвовал нервами – так ради чего же?
Ответа вполне могло и не найтись, однако «дойных» клиентов у Савахиной было не так уж много. Если в общую базу успели занести Мамонтовых, то и Кирилл там должен быть.
Наконец Гарик отыскал нужную папку, там помимо мутного видео с камеры наблюдения, доказывавшего, что в момент убийства Витченко был к дому куда ближе, чем заявлял, хранились и документы на английском. Пришлось вчитываться в сложные формулировки на чужом языке, чтобы понять суть, но когда Гарик наконец разобрался, что к чему, он уверенно заявил:
– На электрический стул. Немедленно. И там же расстрелять.
– Так ради чего? – поторопила Таиса.
– Ради корысти.
– Какой еще корысти? По брачному договору она должна была уйти из его дома голой и босой, она ничего не могла у него отнять!
– Кое-что могла.
Судя по печальной участи, постигшей жену Витченко, он ее не любил. Да и то, что после ее смерти он не завел новую сожительницу, указывало, что с женщинами у него были напряженные отношения. А вот обзавестись потомством ему отчаянно хотелось, на это указывал тот факт, что он и его супруга планировали за огромные деньги нанять суррогатную мать в Англии, сделать так, чтобы в родной стране никто не узнал об особенностях рождения ребенка.
Согласно документам, он и его жена сдали биоматериалы, но оплодотворение проведено не было. Об остальном улики рассказать не могли, но догадаться было не так уж сложно. Раз Витченко пошел на столь отчаянный шаг, его жена определенно передумала, не захотела ввязываться в такую историю. Единственным, что она могла забрать у него по закону, было право на использование яйцеклетки, тут договор ее защищал. Кирилл никак не остановил бы ее… легальным путем. Но он сделал так, что она ничего забрать не успела. Гарик не удивился бы, узнав, что где-то в Соединенном Королевстве суррогатная мать уже вынашивает Кириллу долгожданного наследника.
Правда, большой вопрос, что будет с этим ребенком, если учитывать, что Витченко теперь ждет незавидное будущее. Однако разбираться с этим предстояло не профайлерам.
Версия с Виктором Рыжковым подтвердилась. Он действительно начал спать с Анфисой до того, как она достигла совершеннолетия. То, что в ту пору все происходило по взаимному согласию, упрощало ему жизнь, но не избавляло от проблемы. Рыжков еще и новых наплодил: он сам снял на видео, как насилует девушку – позже, когда она растеряла остатки иллюзий на его счет. Людям Савахиной удалось разговорить его, записать признания о том, что он вынуждал Анфису делать пластические операции, а за любое неповиновение жестоко наказывал. На судьбу Рыжкова это уже не повлияет, а вот адвокатам Анфисы пригодится.
И все это было неплохо, однако того главного, ради чего Гарик сюда стремился, он так и не нашел…
– По Осинину только какая-то фигня, – объявил он. – У него были проблемы со здоровьем, из-за которых он женой не особо интересовался, плюс депрессия, плюс суицидальные мысли. Но не похоже, что Татьянка шантажировала его этим, просто держала в уме. Видно, кто-то подсказал ей, что Осинин на фоне благодарности выработал чуть ли на собачью преданность ей, и это можно использовать как угодно.
Гарик специально не назвал имя того, кто мог такое подсказать, однако все они понимали, о ком речь. Ксана, конечно… Именно она помогла превратить Осинина, который изначально был рядовым клиентом, в ценный ресурс.
– Что по Даниловой? – поинтересовался Матвей, предсказуемо не желавший обсуждать Ксану.
– А по Даниловой ничего! Вот не верю я, что ничего и не было, как минимум историю с девочкой Соней можно было приплести. Но Данилову тут вообще никак не упоминают.
– Это тоже улика – такое молчание относительно постоянной клиентки, явно посещающей мероприятия «Мера Групп» не по своей воле.
– Ребята, вы, как ни странно, оба не правы, – объявила Таиса, которая снова отошла от компьютера. – По моему лицу не скажешь, но я торжествую. Улики против Даниловой тут есть.
Она вернулась к ним с маленькой банкой крема. Таиса изначально явилась на эту вылазку в перчатках, поэтому трогать потенциальные улики она не боялась.
Гарик не сразу сообразил, зачем она приволокла крем, который вполне мог храниться на столе какой-нибудь сотрудницы для предсказуемых целей. Но, изучив банку внимательней, он тоже все понял.
Во-первых, это был ночной крем для лица – Гарику даже не требовалось глубокое понимание женской психологии, чтобы определить: в офисе такое не держат. Во-вторых, на этикетке, пусть и вполне дорогой, не было толкового указания на производителя, да и состав вызывал много вопросов – слишком уж коротким и простым он был. Ну а в-третьих, и это главное, срок годности крема давно закончился.
– Думаю, если повозиться с этой баночкой, снаружи можно обнаружить отпечатки пальцев Алены Даниловой и Киры Моровской, а внутри – ртуть, – сказала Таиса.
– Не обязательно, – возразил Матвей. – Но даже если так, это будет сложно связать с тем делом.
– Не принципиально, – заметил Гарик. – Мы уже набрали достаточно доказательств, чтобы привлечь к ответственности многих клиентов «Мера Групп». Они однозначно потянут за собой Татьянку, ну а она, чтобы не утонуть, выдаст нам имя того, кто для нее решал самые сложные вопросы. Я считаю, пора радовать Елену!
Он наконец-то нашел новую девицу. К этому моменту Виталий уже начинал терять терпение: почему поиск так затянулся? Южная Корея переполнена человеческим хламом: тут и местные проститутки, и нелегальные мигрантки, и даже иностранки из Европы и США, наивно именующие себя хостесс, но такие же уязвимые, как все остальные. Замену можно было отыскать за день, однако Кван-Чо привередничал.
В иное время ждать было бы не так сложно, уж чего-чего, а терпения Виталию было не занимать. Однако сейчас на него давило присутствие Форсова, о котором сам профайлер не позволял ему забыть. Нет, Форсов больше не выходил с ним на контакт, знал, что это бесполезно: идти в посольство с покаянием Виталий даже не планировал. Однако профайлер то и дело мелькал рядом, оказывался то за окном, то на одной улице… Это нужно было прекращать.
К счастью, Кван-Чо наконец-то определился. Теперь он через смартфон показывал психологу записи, на которых рыдающая девушка, прикованная цепью к батарее, обнимает грязную плюшевую игрушку, даже не догадываясь, что находится внутри.
– Эта лучше предыдущей, – с довольным видом заявил Кван-Чо. – Она здоровее, и я уже знаю, как себя вести… Думаю, эта протянет дольше!
– Хочется верить, – кивнул Виталий.
Его клиент дураком не был, он мигом уловил непривычно мрачный тон психолога.
– Что-то случилось? – насторожился он.
– Пока нет, но, к сожалению, может случиться. Вы прекрасно знаете, что не все в нашем закостенелом обществе принимают такие увлечения, как у вас.
– А всех мои развлечения и не касаются!
– Это правда. Но нашелся человек, который отследил вашу охоту за новой девушкой. Он уже сказал мне, что намерен вас сдать. Я пытался разубедить его, но он меня не слушает.
– Вы же говорили, что никому не расскажете!..
– Я и не рассказывал. Он вышел на вас без моей помощи, он уже все знал. Просто мы с ним знакомы, и он пришел ко мне, считая, что я тоже настроен против вас. Когда я стал защищать вас, он прекратил всякое общение со мной. Очень сожалею, Кван-Чо, но новую девушку придется отпустить.
– Нет, – жестко произнес кореец. – Я не для того столько ее искал, чтобы взять и отпустить!
Виталий с трудом подавил улыбку, сейчас нужно было изображать волнение, чтобы довести дело до конца. И все же психолог не мог не отметить: люди по-прежнему ведут себя так, как ему нужно, никакие временные трудности не смогут это изменить.
– Это не тот случай, когда допустимо отсидеться, переждать проблемы, – вкрадчиво сообщил Любченко.
– Я знаю. Проблемы я не пережидаю, а решаю. У этой есть имя?
К такому вопросу Виталий тоже был готов. Он протянул своему клиенту распечатанное на принтере фото профайлера с адресом отеля, указанным прямо под снимком.
– Вот. Его зовут Николай Форсов, он из России. И если вы хотите наслаждаться жизнью и дальше, этот человек должен умереть.
Ощущения были странные, раньше казавшиеся Елене невозможными – по крайней мере, не в таком сочетании.
С одной стороны, ей не хотелось связываться с чем-то настолько серьезным. У Елены не было должного опыта, раньше ей приходилось иметь дело с бытовыми преступлениями – и не более. Теперь речь шла о схеме, разобраться в которой, как ей казалось, просто невозможно.
С другой стороны, и отступить Елена не могла. Она чувствовала, что не простит себя за такое малодушие, ей нужно было узнать все до конца.
В какой-то момент она просто позволила событиям развиваться естественным путем. Она доверилась Матвею, сделала то, что он советовал, и не прогадала.
Первыми дали показания супруги Мамонтовы. С ними Савахина толком не успела поработать, они не были опытными преступниками и на первом же полноценном допросе посыпались. Они не то что Татьяну сдали, они начали активно перекладывать вину друг на друга. При этом Елене не нужно было становиться профайлером, чтобы заметить: они изображают раскаяние, но не раскаиваются на самом деле. Они сожалеют не о том, что убили трех человек, включая ребенка, а о том, что попались. Ничего, впереди их ждет много лет в ограниченном пространстве, тогда и подумают!
Чуть позже в белорусском Бресте задержали Кирилла Витченко и экстрадировали в Россию. Он стремительно поддавался нервному срыву, бегство было его последней попыткой спастись. Когда стало ясно, что его окончательно поймали и против него есть улики, он без сомнений выложил все, что знал о Савахиной.
Оснований для задержания набралось достаточно. И не какого-нибудь вызова повесткой, нет, за Татьяной Савахиной отправилась полноценная боевая группа. Причем организовывала это не Елена, ее просто поставили перед фактом, что будет именно так. Она не хотела даже знать, какими связями обладал Матвей – или тот, кто стоял за ним.
Лезть в дом одновременно с бойцами Елена даже не собиралась. Она оставалась в машине на безопасном расстоянии, разглядывая коттедж, в котором укрылась Савахина. Милое место… Двор, усыпанный желтыми листьями, поздние цветы на клумбе у ворот, уютные лавочки. За ажурным забором просматривается домик, похожий на кремовое пирожное. Место для спокойной жизни и отдыха с сумасшедшей ценой аренды – Елена столько за год не получала, сколько стоило пожить тут месяц!
Хозяин коттеджа, сдавший его Савахиной, наверняка радовался такой клиентке. Милая женщина, не молодая – значит, буйных вечеринок не будет, чистоту сумеет поддерживать. Никакого риска! Откуда ему было знать, что однажды белую с узором из позолоты дверь бесцеремонно выбьют, пуская внутрь людей, которые совсем не заботятся о том, сколько уличной грязи попадет в холл…
– Как думаете, она внутри? – тихо спросила Елена.
В машине она сидела не одна, приехал и Матвей со своими коллегами. У профайлеров были собственные автомобили, но на время задержания консультантов попросили оставаться рядом с Еленой, чтобы никого не отвлекать.
В коттедже горел свет, но само по себе это ничего не значило. Никакого движения внутри до начала операции Елена не заметила, да и на звонки Савахина давно уже не отвечала.
– Вероятность высока, – ответил Матвей. Происходящее, казалось, нисколько его не волновало, но Елена его другим и не видела. – Мы подобрались к ней достаточно быстро, она пыталась скрыть сделку по аренде этого дома. Возможно, она рассматривала его как полноценное укрытие.
– Как-то легкомысленно для преступницы такого уровня…
– Ой, да какой там уровень, – поморщился Гарик. – Судя по тому, как она вела себя в последнее время, она реально себя хозяйкой жизни возомнила. Такие к побегу заранее не готовятся, и очень зря.
Задержание долго не продлилось, не прошло и десяти минут, как Елену пригласили в дом. Уже это было странно: бойцы должны были вывести Савахину! Однако их командир казался мрачнее обычного, он ничего объяснять не стал, сказал только:
– Вам лучше это увидеть.
Елена сильно сомневалась, что ей от этого действительно станет
Это оказалось правильным решением: Елена была совершенно не готова к зрелищу, поджидавшему внутри. Она смотрела секунды две, не больше, потом отвернулась, но в тот миг Елена уже знала, что ничего не забудет, эти образы обожгли, проникли в память навсегда, и ей еще предстояло найти способ отстраниться от них.
Но это потом, пока ей только и оставалось, что осознать: Татьяна Савахина мертва. В гостиной нашли то, что от нее осталось… А осталось не так уж много. На золотистом журнальном столике, явно дорогом и дизайнерском, теперь похожем на жертвенный алтарь, была размещена голова Татьяны. Ровно по центру, предельно аккуратно, и случайностью это быть не могло. Елене доводилось видеть разных мертвецов, не так уж много, но достаточно, чтобы считать: нервы у нее покрепче, чем у обывателей.
Только сейчас эти нервы ей не помогли. Глядя на искаженное, будто и не человеческое уже лицо Савахиной, следовательница почувствовала стремительно сжимающий горло спазм. Лучшее, что могла сделать в этот момент Елена, – выбежать на улицу, не устраивать бардак на месте преступления.
Но сдержаться она не сумела и распрощалась с остатками завтрака, согнувшись под кустом сирени. Нечто подобное уже случалось с ней, но никогда – в таком масштабе. Ее выворачивало наизнанку, она невольно плакала и не могла остановиться. Елена понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем она пришла в себя и обнаружила, что Матвей тоже покинул дом.
Он наблюдал за ней, но с расстояния, которое можно было считать данью вежливости. Заметив, что она успокоилась, он протянул ей бутылку питьевой воды и пачку бумажных носовых платков. Других профайлеров поблизости не было, они, похоже, остались на месте преступления.
– Вам лучше? – поинтересовался Матвей, но таким тоном, что даже самая романтичная дура на свете не поверила бы, что его действительно интересует ее состояние.
– Я… в порядке. Известно, что там случилось?
В какой-то момент Елене показалось, что он сейчас ляпнет: «Убийство!». Но на такое был способен разве что его спутник, сам Матвей относился к происходящему с холодным профессионализмом.
– В коттедже находится только голова. Была произведена уборка, но как раз она указывает, что Савахину убили именно здесь. Я уже осмотрел ту часть останков, что размещена в комнате, и могу сказать, что с момента смерти прошло не более десяти часов.
– И что… что это значит?
Елена прекрасно понимала, что не имеет права задавать ему такие вопросы. Он психолог-консультант, он не должен давать ей советы о том, как вести следствие!
Но Матвей и теперь принял все как должное:
– Это допускает, что от тела еще не избавились. Нам прямо сейчас понадобится ваша помощь.
– Что я должна сделать?
– Мы используем свои ресурсы, вы – ресурсы полиции. Сегодня суббота, официально компания Алены Даниловой не занимается отгрузками. Необходимо срочно выяснить, не прибыла ли сама Данилова на какой-либо из своих складов. Вероятнее всего, решение об убийстве Савахиной было принято спонтанно, поскольку она стала потенциальной уязвимостью.
– Но против Алены Даниловой у нас не было толковых улик…
– Вот именно. Она сама это понимает. Она, вероятнее всего, вынудила Савахину признаться, где та хранит любые указания на ее причастность к убийствам. Когда оказалось, что таких доказательств нет или их можно уничтожить, Данилова избавилась от единственной свидетельницы.
– Почему она оставила голову?
– У серийных убийц есть свои представления о норме, ритуалы, которые они не могут нарушить. Данилова действовала не в спешке, она успела зачистить место преступления. Значит, никаких улик против нее с помощью головы мы не получим, и мы по-прежнему не сможем установить причину смерти. Ритуал она соблюла, а как только она уничтожит тело Савахиной, прямых указаний на нее больше не будет. Это не исключает возможность привлечь ее к ответственности, но сделать такое станет намного сложнее. Поэтому я прошу вас заняться этим немедленно: определите, где сейчас находится Алена Данилова, и тогда все действительно закончится.
Первой куда-то усвистала Таиса, и это было неожиданно. Понятно, что вид отрубленной головы ее напугал, но испытание она преодолела достойно: просто побледнела и отвернулась, зато не побежала изображать из себя фонтан, как бравая следовательница. Таиса вместе со всеми ждала, когда будет обнаружена Алена Данилова, она готова была отправиться туда, помочь, если получится.
Однако без объяснения причин она вдруг объявила:
– Мне надо уехать!
– Что-то случилось? – спросил Матвей. Стороннему наблюдателю показалось бы, что его голос при этом не изменился, прозвучал так же равнодушно, как и раньше. Однако Гарик знал старшего ученика Форсова достаточно долго, чтобы определить: он встревожен.
Зато Таиса встревожена точно не была, скорее, отвлечена чем-то.
– Да все в порядке, нужно с семьей пересечься, – отмахнулась она. Насколько мог судить Гарик, она не врала. – Я скоро вернусь к вам, телефоны не отключайте!
Матвей тоже понял, что она не врет им, и сопровождать ее не стал. Он и Гарик дождались, пока полиция узнает, где сейчас находится Алена.
Догадки Матвея подтвердились: в свой выходной Данилова неожиданно рванула на один из принадлежащих ей оптовых складов. Это уже подтвердил дежурный охранник, который, впрочем, размещался не на складе, а в будке возле шлагбаума. Он не смог сообщить, привезла ли начальница с собой нечто необычное, но Данилова водила «Тойоту Тундру», в таком автомобиле многое можно спрятать.
Алена находилась на складе уже несколько часов. Любые бизнес-вопросы она могла бы решить из дома, сотрудников она не вызывала, так что причин, по которым она задержалась среди бытовой химии, подбиралось не слишком много…
Гарику не нравилась такая поспешность со стороны серийной убийцы. Все свои предыдущие действия Алена тщательно планировала, она не могла не знать, что очень рискует сейчас. А с другой стороны, что ей оставалось, если Татьяна спровоцировала ее? Если начала истерить, почуяв, что скоро сменит роскошные отели на казенное жилье? Гарик даже не сомневался в том, что изначально с Аленой договаривалась Ксана, которая умела вести переговоры не хуже, чем Матвей. Если же Савахина решила положиться не на талант психолога, а на свои скромные умственные способности, все могло закончиться печально… Собственно, уже закончилось. Сейчас какой-то судмедэксперт получает рекордно маленький мешок с останками.
Когда стал известен адрес, Гарик и Матвей направились туда вместе с полицией, просто на разных машинах. Они уже были в пути, когда Матвей позвонил и объявил:
– Я не буду сопровождать группу, мне нужно отлучиться.
– И тебе тоже? – поразился Гарик. – Что за игра в «Десять негритят»: сначала Таиса, теперь ты…
– С делом Таисы это никак не связано. Мне необходимо кое с чем разобраться, а при задержании Даниловой мое присутствие не требуется, ты и сам справишься.
– Мое тоже не требуется, у полиции все-таки не интеллект обувной коробки! Хочешь, поеду с тобой?
– Мне не нужна помощь, лучше подстрахуй Елену. Мы сами придумали сценарий действий Даниловой, он еще может оказаться неверным. Я скоро присоединюсь к тебе.
Сказал это – и отключился, явно намекая, что торг сейчас неуместен. Вроде и типичный Матвей, а бесит каждый раз по-новому…
В других обстоятельствах Гарик все равно отправился бы следом за ним – или помочь, или поприставать развлечения ради, как карта ляжет. Но сейчас такие развлечения были непозволительны: Матвей прав, хотя бы один психолог на месте преступления не помешает.
У шлагбаума их встречали патрульные, прибывшие сюда первыми, и перепуганный до нервной дрожи охранник. Его реакция не удивляла: на такую должность наняли не опытного наемника, вооруженного до зубов, несколько складов охранял пенсионер, из тех, про кого говорят «бодрый» и «хорошо держится». Но иного и не требовалось: здесь не хранилось ничего по-настоящему ценного, даже та бытовая химия, которой торговала Данилова, не считалась опасной. Но это если верить документам, которые могли лишь отдаленно соответствовать тому, что размещалось там на самом деле.
– Она не выходила, – отрапортовал патрульный, когда Гарик подошел к нему вместе с Еленой.
– Уехать другим путем не могла? – уточнила следовательница.
– Сильно вряд ли. Если чуть правее отойти, ее машину видно… Да и нет тут никакого другого выезда, правда ведь?
Охранник, к которому обращался патрульный, ничего не сказал, только судорожно кивнул. Но этого было достаточно, чтобы отдать приказ о немедленном задержании Даниловой.
Гарик не рвался вместе с оперативниками в дом – и точно так же не собирался соваться первым на склад. Зачем? Есть специально обученные люди, которые не то чтобы любят, когда в них стреляют, но справляются с этим куда лучше, чем профайлер. Правда, Гарик сильно сомневался, что Алена начнет отстреливаться: все ее известные убийства были контактными и тихими. Но зачем рисковать, если можно не рисковать?
Так что на время задержания он остался рядом с Еленой. Она уже успокоилась, желудок хаотично не опорожняла, хотя и выглядела болезненно бледной, почти пепельной. Ничего, придет в себя, когда награду будет получать!
Гарик допускал, что Данилову подставили, вынудив действовать быстрее, чем она собиралась. Но ему все равно казалось, что уж она-то сегодняшний день переживет… Она приехала сюда сама, одна, охранник сказал, что выглядела она нормально. Даже с поправкой на то, что за секунду общения он мог разглядеть не так уж много, Гарик все равно учитывал, что Данилова управляла автомобилем. Она была достаточно здорова для этого, она подчистила место преступления… для нее все шло хорошо.
А закончилось так же плохо, как для Савахиной. На складе оперативную группу ожидали крайне неприятные открытия – сразу два трупа.
Первый они как раз искали. Тело Савахиной, лишенное головы, обнаружилось на складе, погруженное в непрозрачную бочку с веществом, от одного запаха которого глаза за секунду застилались слезами. Но это и понятно, это было именно тем объяснением исчезновения тел, которого ожидал Гарик.
А вот второй труп стал сюрпризом. Алену Данилову они нашли в кабинете, которым обычно пользовались менеджеры. Она сжалась на полу в позе зародыша, сцепила обе руки на груди, да так и застыла, глядя в пустоту остекленевшими глазами. На чуть приоткрытых губах просматривалась кровавая пленка, и Елена вполне обоснованно предположила:
– Самоубийство?
– Вряд ли. Она, похоже, ползла вон туда. – Гарик указал на аптечку, в сторону которой было повернуто лицо мертвой женщины. – Она надеялась спастись, самоубийцы такого обычно не делают. Да и серийные убийцы совершенно не склонны к суициду, им нравится убивать других, а не себя.
– Значит, отравление? Так ведь она была тут одна…
– Может, отравление, может, несчастный случай – сердце не выдержало. Не эмоций, естественно, чисто физической нагрузки. С этим пускай судмед разбирается.
Гарик жалел, что Матвей все-таки не добрался сюда. Эта хмурая, но крайне полезная ходячая энциклопедия уже определила бы, от чего скончалась Данилова. Гарик такими же медицинскими познаниями не обладал, да и не нуждался в них. Он действительно рассматривал те два варианта, о которых сказал Елене.
Первый – сердечный приступ. Раньше Даниловой помогали люди, которых присылала Татьяна – тот же Олег Погожев или кто-то еще, мало ли у нее должников? Теперь же Алена была вынуждена справляться сама. При этом она была далеко не борцом-тяжеловесом, да и Савахина – не миниатюрная фея, вес пришлось тащить неслабый… Да, это мог быть сердечный приступ.
Ну, или яд, хотя шаг был бы рискованный… Убийце Алены требовалось, чтобы она избавилась от трупа и только потом умерла. Такое попробуй, просчитай! Хотя какая-нибудь Ксана смогла бы.
Суть это не меняет: охотничья псина напала на свою хозяйку, и погибли обе. Можно считать кармой.
Гарик собирался сообщить об этом другим ученикам Форсова и даже достал телефон, когда позвонила Таиса. Вот и вышло так, что ответил он мгновенно:
– Радость моя, только этого и ждал!
– А должен был делом заниматься, – назидательно произнесла Таиса.
– Не удивишься, что я ответил так быстро?
– Да понятно же, что в игрушку какую-нибудь игрался!
– Обидно, но не так уж далеко от сути, – согласился Гарик. – Ты освободилась?
– Да, сейчас еду к вам… Я кое-что интересное нарыла! А у вас что слышно?
– У нас могильно тихо: Данилова мертва.
Вот теперь Таиса не спешила весело болтать, в трубке на пару секунд повисла тишина. Когда девушка заговорила снова, ее голос звучал куда тише и настороженней, чем раньше:
– Что с ней произошло?
– Сердечный приступ или отравление, пока не разобрать.
– А Матвей что говорит?
– Понятия не имею, он так далеко, что не слышно.
– В смысле? – тут же встревожилась Таиса.
Как дети, честное слово… Сами себя выдают с головой – и сами же не замечают очевидное. Однако в очередной раз шутить об этом на месте преступления, неподалеку от двух трупов, Гарик не собирался, он просто пояснил:
– Не ты одна внезапно убегаешь в ночь. Сказал, с чем-то разобраться нужно. Так тебя тут ждать или где?
– У меня смена планов, – с неожиданной жесткостью произнесла Таиса. – Я сейчас кое-что пришлю тебе. Ради этого я и ездила: я попросила Женьку добыть мне медицинские файлы…
– Кто такой Женька? – вклинился Гарик.
– Моя сестра. Она работает врачом, а мне как раз требовались медицинские данные. Она была не в восторге, но согласилась помочь, она мне кое-что задолжала. Это важно, особенно сейчас, когда Данилова мертва. Я тебе их скину, и ты сам во всем разберешься.
– Так а ты чем собираешься заниматься?
– Это сложно объяснить, но… я внезапно поняла кое-что важное.
Обстоятельства порой решают всё. Именно они определяют, какое будет предпринято действие и каким станет финал. Кажется, что воля и разум всегда преобладают, но нет. Порой даже им приходится отступить, и неудачный, опасный даже выбор совершается вполне осознанно.
Об этом размышлял Матвей, отправляясь на встречу. Если бы такую ситуацию описал ему кто-то другой, он бы уверенно сказал, что соглашаться не надо. Если бы его вызвал кто-то другой, он бы не согласился сам. Но для его отношений с Ксаной всегда были особые правила игры.
Матвей не ожидал, что она вернется в страну, да еще так скоро. Он мог отстраняться от этого, лишь пока расследование занимало все его внимание. При этом он понимал, что рано или поздно ему придется обдумать случившееся в отеле – в том числе и то, что отныне знает Таиса.
И вот Ксана сделала так, что «рано» все-таки победило «поздно». Звонить она не стала, прислала голосовое сообщение, вполне в ее духе.
– Моя роль в этой истории менее значительна, чем ты предполагаешь. Я не темный гений за спиной старой маразматички. Просто каждый зарабатывает как может… Но я порой принимаю неверные решения, совсем как раньше. Я уеду, причем надолго. Но перед этим мне бы хотелось тебя увидеть.
Матвей знал, что для них это наверняка станет единственным шансом поговорить. Он прекрасно понимал, что Ксана опасна, и все равно готов был рискнуть. Он никогда не забывал, что должен ей…
Хотя нельзя сказать, что он полагался лишь на волю судьбы и благодушие Ксаны. У такой встречи были и определенные преимущества для него: Ксана сама предложила провести беседу в его доме. Уж свою-то территорию он контролировал! К тому же, он прекрасно помнил, что Ксана боится вида крови, она не нападет и даже стрелять в него не станет. Каким бы опытным профессионалом она ни стала за последние годы, кое-что она не изменит никогда.
Он бы беспокоился чуть больше, если бы у нее остались опасные союзники. Но главным боевым ресурсом команды Савахиной был серийный убийца, а за ним, вернее, за ней уже охотится полиция. Поэтому Матвей должен был согласиться на этот разговор.
Он приехал к дому чуть раньше, проверил, как работает сигнализация, убедился, что подвоха нет. Он как раз закончил, когда к дому подъехала еще одна машина – Ксана была пунктуальна, как всегда. Она пришла одна, и он сам ее впустил.
Она была очаровательна, совсем как раньше… Все было как раньше. В какой-то миг Матвею показалось, что вернулись только хорошие времена, а все остальное было лишь сном. Ксана ведь научилась улыбаться ему так, что даже он мог бы поверить…
Но не поверил. Нельзя просто отменить ту грандиозную вину, что лежит у него на плечах, лишь потому, что хочется. Да и доказывать, что когда-то он допустил ошибку и время снимает с него ответственность, Матвей не хотел. Он сделал выбор, и за это придется платить, тут он ничем не отличается от других.
– Привет! – Ксана кивнула ему, улыбнулась, однако обнять не попыталась. Да и он к ней не подходил, он прекрасно знал, что она не позволит ему дотронуться до нее. – Я рада, что ты согласился. У меня самолет через четыре часа, но мы все успеем.
– Куда летишь?
– Милый, ну каковы шансы, что я тебе скажу?
– Довольно высоки – ведь для чего-то же ты пришла сюда.
– Про судьбу поговорить, – подмигнула ему Ксана. – Ты не находишь это мистическим – то, что она вот так свела нас?
– Нет, если учитывать, что мы работаем в одной сфере, да еще специфической.
– Вечно ты все портишь! А как же атмосфера сказки? Да и потом, мне было любопытно посмотреть на твою новую девочку!
– Таиса – моя коллега.
– Да? А она знает об этом – что она просто коллега? Мне вот так не показалось. Хочешь узнать, что она говорила о тебе?
– Я и так знаю, она передала мне ваш разговор.
– Да, вполне возможно. Тогда, может, тебя интересует мое мнение? Профессиональное, естественно, я понимаю, что мое личное мнение тебя не волнует. Да и никогда не волновало – не очень-то ты на него реагировал, когда я тебя умоляла! Кстати, ты рассказал красивой юной Тае, как мы познакомились?
– Ксана, чего ты от меня хочешь?
– Посмотреть на тебя, – пожала плечами она. – Сосредоточиться на том, что я чувствую, стоя перед тобой. Скоротать время перед полетом – мало ли вариантов?
Она была хороша, Матвей не мог не признать это. Одна из немногих, кто способен его обмануть: ему всегда сложно было определить, где в речах Ксаны заканчивается ложь и начинается правда.
Но до него вдруг дошло: важно не что Ксана говорит, а как – и как долго. Проклятье… Следовало заметить раньше, однако встреча с ней слишком сильно ударила по нему, а когда она приплела ко всему Таису, стало только хуже.
Она бы не явилась сюда просто поболтать с ним. В том, что Ксана его ненавидит, Матвей никогда не сомневался – и никогда не осуждал ее за это. Ей было неприятно не то что улыбаться ему, даже смотреть на него, и у такого словоохотливого дружелюбия могла быть только одна причина…
Матвей начал оборачиваться в момент, когда понял это – и все равно опоздал: игла шприца вошла в шею до того, как он успел хоть что-то изменить. Препарат был подобран грамотно, мир начал темнеть и расплываться неумолимо и стремительно. Прежде, чем отключиться, Матвей успел услышать слова Ксаны, такие же бодрые, как предыдущие реплики:
– Ну, если не хочешь общаться со мной, проведешь время с моим другом!
И на этом – провал…
Пробуждение после такого было не из приятных. Матвей даже не сразу вспомнил, что произошло, и просто замер. Это ведь краткосрочная память не сработала, навык никуда не делся: профайлер умел отличать обычный сон от наркоза, знал нужные симптомы. Если тело сковано онемением, голова кружится, а зрение никак не желает проясняться, без химии тут не обошлось. И лучше не двигаться, ведь после такого у тела могут быть какие угодно травмы, лучше не усугублять их.
Однако на сей раз травм не было. Матвей обнаружил, что находится в своем доме, в медицинском кабинете, который обустроил когда-то для совсем иных ситуаций. Но его мнение никого не интересовало, на это указывали ремни, привязывавшие его руки и ноги к смотровому столу.
Когда наркоз ослабил хватку и к телу вернулась полноценная чувствительность, Матвей обнаружил, что никаких травм у него нет. Это не успокоило: его не привязали бы тут, чтобы просто напугать.
Зрение наконец прояснилось, и Матвей обнаружил, что Ксана все еще рядом с ним. Она стояла у стола и внимательно следила за его лицом, ожидая, когда он придет в себя. Она неплохо разбиралась в медицине, знала, когда это произойдет. Она и сейчас не упустила нужный момент, улыбнулась Матвею все той же милой дружеской улыбкой.
Только вот теперь они были в доме не одни, с той стороны, где Матвей хранил инструменты, слышалась какая-то возня. С трудом повернув голову, профайлер обнаружил там Игоря Осинина, который хозяйничал у шкафчиков, как у себя дома.
– Получается, мы ошиблись? – спросил Матвей. Голос звучал тише, чем хотелось бы, во рту пересохло, и от этого горло чуть саднило. – Когда сочли, что за убийствами стоит Данилова…
– Почему ошиблись? Нет, все верно.
– Значит, двое?..
– Да, дружочек, двое, – кивнула Ксана.
Двое… Почему они не рассмотрели такую версию? Да все просто: статистическая вероятность встретить двух серийных убийц предельно низка. А уж двух маньяков, которые не были знакомы изначально, но начали работать вместе… Ситуация почти уникальная, сама по себе она не сложилась бы, зато при вмешательстве третьей стороны – вполне.
– Кто из них был таким изначально?
– Игорь, – ответила Ксана. Она не собиралась ничего скрывать, ей даже доставляло определенное удовольствие описывать, как она обошла Матвея. – Для него это важная идея, истинное увлечение. То, на чем мы поймали его и посадили на поводок. К сожалению, Игорь небрежен в выборе жертв и избавлении от тел. Такими темпами он попался бы куда скорее, чем хотелось бы.
– И вы приставили к нему Алену?
– Да. Она как раз удовольствия от таких заданий не испытывает, как и острого сострадания. Алена способна в любой ситуации сохранить холодный рассудок, ну а ее навыки гарантируют и ей, и Игорю долгую свободу и счастливую жизнь.
Тандем и правда был удачный. Матвей пока не знал, как именно Игорь убивает своих жертв – но наверняка демонстративно и кроваво. Так, что это может стать уроком для любого врага Татьяны Савахиной. Алена, равнодушная к чужому страданию, на такое не способна, так ведь она не для этого нужна! Из нее серийную убийцу сделали, но если это ее и тяготило, то лишь необходимостью перестраивать свой график.
Ксана наклонилась чуть ниже, так, чтобы ее лицо оказалось над его лицом, и с показательной заботой смахнула прядь волос с его лба.
– Честно скажу, не я придумала этот маленький проект. Я организовала бы все куда грамотней… Или вообще не связалась. Большие ставки – большие риски, меня это не привлекает. Но что сделано, то сделано, теперь нужно разбираться с последствиями. Однако ж во всем есть свои плюсы: мне нравится то, что делает Игорь.
– Наблюдала лично?
– Ты прекрасно знаешь, что нет. Мне рассказали, и этот рассказ меня устроил. Теперь я хотела бы, чтобы он сделал это с тобой. Конечно, моим приоритетом всегда было твое долгое прижизненное страдание, а потом только мучительная смерть. Но, пока тебя тут привязывали, я осмотрела твой дом, разобралась, как ты живешь… Думаю, моя мечта отчасти сбылась, да? Хотя… – Ксана наклонилась еще ниже, и Матвей почувствовал ее дыхание на лице, мягкое, как летний ветер. Зеленые глаза сияли совсем близко, из памяти волчьей стаей рвались воспоминания, которые хотелось уничтожить навсегда. – Была ведь еще эта девочка… Она пришла в твою жизнь совсем недавно, не так ли? Но вряд ли ты позволил бы себе насладиться этим. Теперь-то уже поздно… Я не буду ждать лучшего шанса уничтожить тебя, мне важнее гарантии. Эх, увидеть бы… Проклятое неприятие крови мешает мне редко, но порой так обидно! А крови будет много.
Она не просто так нависала над ним, как хищная птица, она ждала страха… а страха не было. Матвей и сам не знал, почему, не чувствовал и все. Может, потому, что он заслужил даже такую участь? Или потому, что в итоге все сводится к нему, а Гарик и Таиса не пострадают? Ну и конечно, он не готов был отдать свою жизнь так легко. Как только Ксана уйдет – а уйдет она до начала пыток, – он заговорит с Игорем, попробует разобраться в этом человеке, сделает то, что умеет лучше всего…
Ксана будто мысли его прочитала. То, что он не боится и не умоляет о пощаде, раздражало ее, однако не настолько, чтобы потерять контроль над ситуацией.
– Если ты надеешься, что тебя спасут, как прекрасную принцессу, то очень зря. Мы давно уже разобрались с сигнализацией в твоем доме, так Игорь и смог подобраться к тебе незаметно. Работать в одной команде с хорошим хакером – особое удовольствие, люблю полезных друзей. Так что даже если кто-то придет за собой, Игорь узнает об этом заранее. Плюс для тебя будет лишь в том, что ты умрешь чуть быстрее, чем планировалось. Хотя… никто не придет – ты и сам это знаешь.
Он действительно знал. Гарик и Таиса заняты, они уверены, что главная угроза исходит от Алены Даниловой. Они все сошлись на том, что за серийными убийствами стоит она – и они были правы! Просто все оказалось еще сложнее…
Так что в этом противостоянии должны были участвовать только двое. Матвей держался за веру в то, что у него еще есть шанс, сколько мог – до момента, когда Ксана этот шанс у него отняла. Она взяла с полки моток скотча, оторвала серебристую ленту и заклеила пленнику рот.
После этого Ксана мягко, едва ощутимо поцеловала Матвея в лоб и шепнула на ухо:
– Прощай. Вот теперь мы с тобой по-настоящему квиты.
Все случилось за три мгновения, быстрых, как удары испуганного сердца.
Первое – он открывает дверь. Это очередное мирное утро, все идет как обычно. Его мысли улетели куда-то далеко вперед, в разгар сегодняшнего дня. Они вертятся вокруг планов и встреч, вокруг имен пациентов и денег, которые они принесут. Движения выполняются автоматически, сами по себе, они и не заслуживают концентрации. Он повторял их столько раз, что теперь доверяет памяти тела.
Второе – он видит силуэт прямо перед собой. В дверном проеме никого быть не должно, потому что раньше не было. А теперь есть, высокий, опасный… Света в коридоре хватает, и он мог бы рассмотреть больше, чем силуэт, если бы все произошло не так быстро.
Третье – он чувствует боль. Она острая, одновременно ледяная и горячая. Так же не бывает! Не бывает – и все равно есть. Как будто его ударили осколком льда, но из-за этого в животе вспыхнуло пламя. Говорят, что боль от сильной раны организм воспринимает с задержкой, сначала ему нужно преодолеть шок, поверить, что это действительно с ним случилось.
Он не получает никакого послабления, боль приходит сразу. Она дезориентирует так же сильно, как нарушение привычного порядка вещей. Это же нечестно, он не был готов! Он – человек разума, его поле боя – мысли и иллюзии. Он не должен сталкиваться с чем-то настолько примитивным!
Но тому, кто пришел за ним, на это плевать. Первый удар – только начало, болезненное и страшное… Второй удар прилетает так же быстро. Этот еще сильнее, его достаточно, чтобы сбить Виталия с ног, отшвырнуть обратно в квартиру.
Ему всегда казалось, что он отлично реагирует на стресс, он спасется в любой ситуации. Он управлял людьми… он подталкивал их к смерти, и ему даже не было страшно! И вот теперь страх есть, такой же сильный, как боль от двух ран, превративших его живот в кровавое месиво.
Гадать, кто стоит за нападением, не пришлось: Кван-Чо вошел в квартиру следом за ним. Этот пациент никогда не казался спокойным, но теперь вид у него совсем уж безумный. Кореец выглядел так, будто очень давно не спал, а потом бежал, скрывался где-то… Он пришел к Виталию потрепанным и грязным, покрытым потом и кровью.
А еще он сжимал в руке нож. Лезвие длинное, мясницкое, сантиметров двадцать… или только кажется? Нет, нож не может быть таким, никак не может, потому что иначе… Виталий запретил себе думать о том, что такое лезвие способно сделать с человеческими внутренностями. Он не умер сразу – и уже не умрет! Его способно убить только время или хотя бы стихия, но никак не человек, потому что людьми он давно научился управлять.
– Господин На, какой приятный сюрприз! – Виталий почувствовал, как по подбородку потекла кровь, вырвавшаяся откуда-то изнутри. Он не дал этому себя остановить. – Не ожидал увидеть вас тут. Почему вы не пришли в мой офис?
– Я уже был там… та тварь дала мне твой адрес!
Интересно, секретарша хотя бы попыталась отказать ему? И пощадил ли ее Кван-Чо, когда она ответила на его вопросы? Да, если она успела подняться и сбежать в кабинет, запереться там – пациент не стал бы ее преследовать. Нет, если она оцепенела и осталась на месте. Женщин Кван-Чо ненавидел всегда.
– Я вижу, что вы в стрессе, – дружелюбно улыбнулся Виталий. – Это оправдывает то, что вы вынужденно нарушили правила. Ничего страшного! Я помогу вам.
– Не поможешь… И из-за тебя никто не поможет! Ты предал меня! Он все рассказал мне!
– Не уверен, что понимаю…
– О, я тебе объясню! Я тебе все сейчас объясню!
Говорил Кван-Чо громко и эмоционально, густо пересыпая речь ругательствами и проклятьями. В них Виталий как раз не вслушивался, он воспринимал только суть – и от сути этой хотелось выть.
Кван-Чо действительно готовился убить Николая Форсова, но убить на своих условиях. Перехватить ночью, затолкать в машину, увезти туда, где никто не помешает… У него не получилось, потому что Форсов его опередил.
Нет, нападать этот старый калека не собирался, такое лишь повеселило бы Кван-Чо. Форсов пришел к его дому днем, когда вокруг хватало народа, и даже богатый кореец не решился бы наброситься на него.
Он заговорил с Кван-Чо о том, что ему знать не полагалось. Он заявил, что Виталий Любченко не друг ему, а враг, который его использовал. В качестве доказательства он приводил слова самого Кван-Чо, сказанные на сеансах. Те самые слова, которые никто, кроме его психолога, не должен был знать! Кван-Чо казалось, что объяснение может быть только одно: Любченко проболтался, насмехаясь над пациентом в беседах со знакомыми. Виталий же не сомневался, что эти сведения попали к старому лису иначе: Форсов каким-то образом установил в его кабинете прослушку. Он знал о том, что Любченко дрессирует убийцу – и готов направить этого убийцу на своего врага.
Виталий хотел возразить, открыть правду, но не успел: Кван-Чо ударил его ногой прямо по открытой ране с такой силой, что психолог взвыл от боли.
– Ты заставил меня думать, что ты мой друг! Поэтому я не поверил ему сразу… Он предупредил, что ты предашь меня еще не единожды… Но нет, никакой веры! Я по-прежнему собирался убить его той же ночью! Я просто не успел…
Днем Кван-Чо вернулся на встречу с друзьями, потом направился к своей «особенной квартире». Ему хотелось приятно провести время до заката, развлечься, а потом уже разобраться с наглым стариком. Но, когда он добрался до многоэтажки, ему стало не до борьбы с чужими врагами.
Жилой комплекс был оцеплен. Медики как раз катили к машине «Скорой помощи» носилки с рыдающей пленницей. Соседи шептались о том, что́ обнаружили внутри большой мягкой игрушки… Все всё знали. Все знали его имя. Произошло именно то, о чем предупреждал его старик – и обратного пути для Кван-Чо не было.
Он сорвался, поддался психозу. Так и должно было произойти, Виталий намеренно не лечил его, а усугублял его состояние. Но психолог думал, что сумеет его использовать! А вместо этого его использовал Форсов… Виталий своими руками создал оружие для врага. Горечь от этого была так сильна, что почти перекрывала боль.
И вот ведь ирония… Раньше он думал, что сумеет подчинить любого человека, а уж такого психа, как Кван-Чо, – шутя! Но теперь Виталий не мог произнести ни слова, он задыхался, захлебывался кровью, он уже чувствовал, что ничего не исправит.
Он, гений, умрет от рук примитивнейшего из психопатов! Станет в один ряд с какой-то шлюхой – на суде жертв обычно уравнивают. И все ради чего, зачем?..
Лежа на полу съемной квартиры в расползающемся озере собственной крови, Виталий с непривычным отчаянием подумал о том, какая прекрасная у него была жизнь. Он же получил то, о чем другие только мечтают! Деньги, влияние, признание… Разве этого недостаточно? Тогда ему казалось, что – нет, нужно нечто большее. Сам себе он напоминал наркомана, нуждающегося не в запрещенных веществах, а в ощущении власти над людьми. Он был уверен, что, забравшись так высоко, он будет двигаться только вверх, он никогда не упадет…
Когда сорвалась та история с Оверрайдом, он мог бы остановиться. Не вернуть прошлое, так хотя бы не испоганить окончательно свое будущее! Он понятия не имел, почему предпочел продолжать… Но он никогда, ни на миг не допускал, что проиграет.
Боль набирала силу, сжигала энергию в мышцах, делала тело странно мягким, будто ватой набитым – по крайней мере, чувство было именно таким. Виталий оставался на месте, Кван-Чо его больше не бил, и все же психолога не покидало ощущение, что он падает. Все быстрее и быстрее, в холод, в вечную темноту… в забвение.
То, на что он с легкостью обрекал других людей, оказалось таким страшным… Виталий в последнем проблеске угасающих мыслей захотел крикнуть – не через пространство, через время, обратиться к себе прошлому. Приказать не вступать в опасную игру, не переходить дорогу Форсову, не убивать свою дочь. Наслаждаться моментом, изучать то, что он раньше игнорировал – связи с другими людьми. Он захотел все отменить, просто отменить…
Но у него ничего не получилось.
В жизни Николая Форсова были поступки, которыми он не гордился, но и не сожалел о них. Он понимал, что их необходимо совершить, это не вопрос того, нравится ему или нет. Он поручал этот долг самому себе и выполнял его до конца.
Если он за что и испытывал вину, так это за то, что Вера стала невольной свидетельницей произошедшего. Он не хотел, чтобы ей приходилось сталкиваться с таким – или размышлять о том, на что же способен ее муж. Для нее и только для нее Николаю хотелось быть лучше, чем на самом деле, всегда, каким бы он ни становился и чего бы ни добивался.
Но если он действительно терзался этим и не решался взглянуть Вере в глаза, то она сохраняла спокойствие. Они вместе смотрели местные новости с английскими субтитрами – о том, как в квартире местного мажора нашли двух девушек, живую и мертвую. О том, как этого мажора задержали – ополоумевшего, покрытого кровью, бесцельно метавшегося по улице. И о том, как полицейские прошли по его кровавому следу и обнаружили еще один труп, уважаемого американского психолога, замечательного человека, посвятившего жизнь спасению чужих душ…
На этом моменте Николай выключил телевизор и отвернулся к окну. Он давал Вере возможность избежать сложного разговора, просто отдохнуть, но она такой подарок не приняла. Она села рядом с мужем и взяла его руки в свои.
– Не ты убил его, – твердо произнесла она.
– Я стал причиной его смерти.
– Он приговорил тебя безо всяких угрызений совести.
– Меня это не оправдывает.
– Но разве был другой способ остановить его?
– Я такого способа не нашел, – вздохнул Николай. – Хотя искал… Ты знаешь, как я его искал.
– А еще я знаю, что ты давал Любченко шанс сдаться. Ты просил его одуматься! Ты сделал выбор, Коля, но он тоже сделал. Ты спас эту девочку, а ту, что была до нее, спасти и не мог. А вот у Любченко был шанс спасти и первую. Но разве он попытался?
Все, о чем говорила Вера, было правдой, а совесть все равно саднила. Впрочем, от того, что жена на его стороне, становилось легче – всегда. Николай улыбнулся ей, мягко привлекая к себе.
Сколько бы лет они ни провели вместе, многое оставалось неизменным. Например, живое тепло, которым она всегда была для него. Его личная тихая гавань во время любого шторма… Еще – ставший уже привычным запах чайных роз и меда, исходивший от ее волос. Запах уюта и дома, в который хочется вернуться, особенно после путешествия, которое было совсем уж паршивым, и ледяные ветра долгих дорог исхлестали особенно сильно.
Николаю хотелось просто закрыть эту тему, поверить, что все закончилось, но он пока не мог, оставался еще один вопрос, который он должен был задать.
– Тебя не пугает то, как я использовал Кван-Чо?
– Нет. Почему это должно меня пугать? Он был уже надломлен, тебе не пришлось его ломать. Но я видела, как ты восстановил человека, сломанного намного сильнее. Я знаю все твои таланты, знаю, как ты можешь их использовать. И каждый раз, когда ты принимаешь сложное решение, я верю в него вместе с тобой.
Николай улыбнулся, потому что ей нельзя было не улыбнуться. Ему часто не везло… пожалуй, самым ярким примером была обрушившаяся на него болезнь, годы слабости и испытания собственным бессилием. Но если у него возникало желание замкнуться и просто ворчать на все вокруг, он заставлял себя думать о том, что судьба подарила ему Веру, за это можно было и заплатить подороже.
– Надеюсь, чемоданы у тебя уже собраны? – спросил он.
– Ты сначала принеси мне разрешение от врача, а потом говори что-то про чемоданы!
– Врач разрешил мне вернуться уже давно, но я должен был сначала убедиться, что с угрозой покончено.
– Именно этого ты и добился, – кивнула Вера.
– Да… Да, пусть будет так. Завтра мы с тобой улетаем. Пора посмотреть, что там натворили эти дети без присмотра!
Какой долгий получился день… Один день – как целая жизнь до него! Пролетел кометой и остался в памяти навсегда, а за ним огненным хвостом тянутся эмоции, которые он принес. Такие яркие, такие противоречивые.
Было страшно, весь этот день страшно, однако даже страх получился разным. От панического ужаса проиграть, оказаться разоблаченной, до того туго переплетенного с азартом испуга, который в детстве приходил на самых высоких аттракционах. Пожалуй, нельзя не бояться, когда ты добровольно разбиваешь свою жизнь на осколки, а потом пытаешься склеить из них что-то новое.
Было больно. Все равно больно, несмотря ни на что… Они ведь любили друг друга. По крайней мере, одна из них любила: ту особую связь, которую дает только кровь, нельзя просто отменить. И даже если тебе кажется, что ты готов ко всему, эта связь забирает важную часть тебя навсегда, когда ты вытягиваешь ее из себя.
Но было и радостно… Сердце переполняла совершенно новая эйфория, которую принесло простое осознание: все получилось. Долгие годы страдания, месяцы планирования, риск, сомнения – все окупилось с лихвой. Раньше она даже не думала, что месть – это действительно такое чудо. Душу как будто очищают от скверны, и она снова сияет, совсем как раньше, когда все мечты казались выполнимыми.
И вот эти страх, боль, восторг, удовольствие, горе, триумф переплетались в ней и оборачивались крыльями за ее спиной. Эти крылья готовы нести ее в будущее, которое просто обязано быть радостней, чем ее прежняя жизнь.
Об этом размышляла Яна Савахина, защелкивая чемодан. До вылета оставалось достаточно времени, все шло по плану. Телефон был отключен – потом можно сказать, что разрядился. Даже если голову ее матери уже нашли, вряд ли кто-то сразу бросится звонить дочери, подождут до утра. А даже если нет, нарвутся на отключенный телефон, ее не успеют перехватить. В идеале же страшные новости должны настигнуть ее уже в Турции. Она, конечно, изобразит шок, пообещает прилететь как можно скорее, ну а дальше отправится на свой рейс в Грецию. Чтобы больше не возвращаться, никогда…
Крики матери до сих пор звучали в памяти. Сейчас от них мурашки шли по коже, и чувство вины все же пробивалось через все преграды. Как же иначе? Нельзя отменить любовь ребенка к матери, эту проклятую цепь, на которой Яна просидела всю жизнь. Но ничего, время все расставит на свои места, соотнесет крики матери с тем, что она натворила, и воспоминания из чудовищных станут сладостными.
Сейчас нужно не тонуть в памяти и желаниях, а действовать. Да, план вышел на финальную черту, так ведь ничего еще не закончилось! Пока она в России – она не в безопасности, нужно действовать как было задумано.
Завершая последние приготовления, Яна еще раз прокручивала в памяти весь план, чтобы убедиться: ничего не сорвалось, ничего не нужно исправлять. Когда она только затеялась с этим, ей казалось, что у нее не получится, слишком уж это сложно, а она одна, она уязвима… Но потом она стала добиваться одной победы за другой и почувствовала: месть из ускользающей мечты превратилась в достижимую цель. Даже когда становилось совсем тяжело, Яна напоминала себе: ее мать – ублюдочный монстр, который должен быть уничтожен, и справлялась со всеми испытаниями.
Когда найдут отрубленную голову Татьяны Савахиной, многие наверняка решат, что она виновата сама. Не все, естественно, но те, кому известно о ее связи с серийным убийцей так точно. Мол, заключила сделку с дьяволом – и не прочитала мелкий шрифт! И только Яна знала, что по своей воле ее мать никогда не нарвалась бы на такой кровавый, мучительный финал жизни.
Потому что сама Татьяна Савахина ни с каким маньяком связываться не хотела. Бывшая проститутка была вполне довольна мошенничеством: она обманывала своих клиентов, находила их самые темные тайны, тянула деньги за молчание. Все, вот потолок ее возможностей!
Ну а потом ей подвернулся Игорь Осинин. Он не просто жестоко убивал молодых женщин, он еще и записывал это на видео – наверно, чтобы продержаться до следующей жертвы. Дураком он не был и прятал свои «сокровища» очень грамотно. Но в команде к тому моменту появился хороший хакер, да и телефон Осинина вскрывали не через какую-нибудь там беспроводную сеть, они получили сам гаджет, когда его владелец расслаблялся на сеансе массажа.
Осинин, такой вежливый, почти безобидный на вид, умел впечатлить. Татьяна посмотрела фрагменты нескольких роликов, и этого ей оказалось достаточно, чтобы отказаться от любой связи с маньяком. Ее дочь просмотрела все, от первой минуты до последней, и поняла: это как раз то, что нужно.
Она ведь давно мечтала о мести, не знала просто, с чего начать. Появление серийного убийцы показалось ей знаком судьбы.
Мать, увы, упрямилась:
– Яночка, он нам не нужен! Денег у нас и так хватает!
– Не все сводится к деньгам. Игорь может стать дополнительной линией защиты для нас и нашего бизнеса.
– Защиты?! Ты видела, как он пытал тех бедных девочек? Слышала, как они кричали? Нет, нам с таким человеком не по пути!
– И что ты предлагаешь? Сдать его полиции?
– Это еще опасней: если видео сочтут подделкой и его оправдают, он расправится с нами, – рассудила Татьяна. – Мы просто дадим ему уйти, пусть делает что хочет!
Однако такой расклад больше не устраивал Яну. Серийный убийца – слишком уникальный инструмент, чтобы его упускать! Тот, который однажды может выйти из-под контроля и убить свою нанимательницу… Одну из нанимательниц. И эта ошибка тоже станет тщательно спланированной.
Для начала Яне требовалось переубедить мать, и она нашла способ. Выставлением счетов клиентам всегда занималась только она, Татьяну все эти скучные вопросы не привлекали, она предпочитала парить по жизни грузной бабочкой, у которой всегда работают банковские карты. Она общалась с клиентами, когда нужно было заманить их в капкан шантажа, с таким она справлялась неплохо. Но как только они оказывались на крючке, они становились проблемой Яны.
Теперь Яна воспользовалась этим, выставив Ольге Матросовой счет в три раза больше, чем обычно. Матросова, понятное дело, возмутилась, спросила, с чего вдруг такие перемены.
– А нужно было думать, прежде чем свою семью убивать, – пожала плечами Яна. – Деньги у вас есть, я знаю. Ими нужно делиться.
Она не случайно выбрала именно Матросову, она знала, что эта женщина опасно эмоциональна. Ольга обладала острым умом, иначе не провернула бы ту аферу со страховкой. Но ярость заглушила даже этот ум. Матросова отказалась платить, стала грозить полицией – вроде как против нее только косвенные улики, а против Савахиных и прямых хватает, она все нужные разговоры записала! В качестве приятного бонуса она еще и позвонила Татьяне, причем не объяснила, чем именно она недовольна, а сосредоточилась на оскорблениях.
Все сложилось идеально.
Татьяна почувствовала, что над ее бизнесом нависла серьезная угроза, а как устранить ее – непонятно. Сдать Ольгу властям? Она потянет за собой всех. Успокоить ее? Рычагов давления не осталось. Пусть и не сразу, неохотно, но мать все же признала, что проблемную клиентку придется убить.
Вот только кому такое поручить? На «Мера Групп» уже работала неплохая команда, эти люди никакого священного трепета перед законом не испытывали. Однако это вовсе не означало, что они способны на убийство, ведь лишение человека жизни – особый уровень, многим преступникам просто недоступный.
И тут Яна ненавязчиво напомнила про Игоря Осинина, который не просто убивал, а делал это ради удовольствия и вряд ли планировал останавливаться.
– У нас может сложиться взаимовыгодное сотрудничество, – подсказала Яна.
– Зачем нам нужен Осинин – понятно. А мы ему зачем?
– Он слишком заметно поддается своей страсти, на этом серийные убийцы и попадаются. Мы обеспечим ему ту безупречную организацию, которая доступна только с холодной головой.
– То есть?..
– Он будет убивать в удовольствие, мы – прибирать за ним. За это он иногда станет избавлять нас от проблем. Видишь? Все выигрывают!
– И как же ты такого добьешься? – с сомнением спросила мать.
Но ответ был давно готов:
– С помощью Алены Даниловой. Это та, которая убила свою сестру, помнишь? Я с Аленой общалась, ей на человеческие жизни плевать с высокой колокольни. Сейчас она нам платит. Мы предложим ей заменить оплату на… бартер, назовем это так.
– Не знаю… Мы играем с огнем!
– Мам, как думаешь, сколько времени Матросовой понадобится на звонок в полицию? Решайся!
И Татьяна действительно решилась, она дала добро на многое – и на договор с Осининым, и на его рабочий тандем с Даниловой, и на привлечение к сокрытию улик других «должников», если придется.
Первая часть плана сработала просто великолепно: Игорь и Алена отлично сработались. Он наслаждался моментом. Алену убийства вообще не волновали, она совершенно равнодушно наблюдала за мучениями Ольги Матросовой, которая легко попалась в ловушку, потому что не ожидала от шантажистов ничего подобного.
Игорь занимался убийством как таковым, а Алена объясняла ему, как разделать тело, чтобы можно было его скрыть. Кровь отдельно, мягкие ткани отдельно, кости – тоже… Алена была химиком, она знала, как растворять разные виды материи.
И все бы ничего, но одна досадная мелочь не позволила добиться идеального завершения этой истории. Когда Ольга умерла и ее тело готовили к ликвидации, Алена сболтнула о том, что хранит прах своей сестры в доме, какое удовольствие доставляет такой контроль над смертью. Игорь загорелся этой идеей со всей страстью сумасшедшего. Он согласился отдать тело Ольги – насколько было известно Яне, останки Данилова планировала растворить и смешать с антисептиком для биотуалетов. Просто и гениально: никто не всматривается в жижу, которую заливает в бак переносного унитаза. Если бы так уничтожили все тело, проблем бы не было совсем!
Но нет, теперь Игорь уперся. Он хотел, чтобы голову Ольги не только сохранили, но и поместили поближе к людям. Этого психа радовала мысль о том, что он привнесет смерть в чью-то жизнь. Эти люди будут думать, что все в порядке, они в своем маленьком мирке, даже не подозревая, что за ними наблюдает призрак…
Алена нашла такой подход забавным. Татьяна испугалась. Яна разозлилась, но привычно начала искать пути решения проблемы – она ведь только этим и занималась всю свою жизнь.
Решение нашлось довольно быстро: она вспомнила про семейный бизнес Олега Погожева, ставшего клиентом «Мера Групп» из-за пристрастий, которые заставили бы его отца вычеркнуть сына из завещания, стоило только семье узнать о них. Олег не был надежен, но от него много и не требовалось. Он просто обеспечивал доступ к оборудованию, позволявшему разместить голову жертвы в стене модульного дома.
По приказу Яны Алена очистила голову от мягких тканей, только череп и остался. Его поместили в жилой дом. Осинин был в восторге, он и сам рвался снова такое повторить. Яна надеялась, что в дальнейшем тела получится утилизировать полностью, а Игорю просто врать, что это было сделано на его условиях, но нет. Серийный убийца был не настолько доверчивым, он каждый раз настаивал на том, чтобы процесс снимали на видео – или позволяли ему наблюдать лично.
Как бы то ни было, с Ольгой Матросовой было покончено, союз оказался заключен, у «Мера Групп» появился личный палач.
Правда, потребности в нем пока не было – зато у него была потребность убивать. Игорь снова сосредоточился на молодых женщинах, просто на сей раз призывал на помощь Алену и Олега Погожева. Яна опасалась, что Алену это разозлит, но нет, Данилова наблюдала за происходящим чуть ли не с научной любознательностью.
Зато мать опять распсиховалась! Даже забавно было наблюдать такие проблески совестливости в бывшей шлюхе, которая без сомнений зарабатывала шантажом.
Татьяна снова начала ныть:
– Яночка, с этим нужно что-то делать! Мы же не убийцы… ты представляешь, какой срок дают за убийство?
– Но мы же не выдаем убийц полиции, – напомнила Яна. – Как и насильников, как и педофилов, раньше-то у нас стандартов не было!
– Это другое! Мы не выдаем их, но мы ведь не связаны с их преступлениями! И мы всегда можем сказать, что ни о чем не знали. А то, что творит Игорь… Он подставит нас всех. Я же говорила тебе, что не нужно связываться с таким! Ну почему ты меня не послушала?
Яна быстро поняла, что эту истерику нужно останавливать. Причем не мелкой сошкой вроде Ольги Матросовой, на этот раз должна появиться серьезная угроза, после которой мать оценит все преимущества возможности убить человека по первому желанию. Понятно, что для такого пришлось бы пойти на серьезный риск, но оказалось, что когда впереди сияет заветная цель, можно принять очень много.
Так что Яна спровоцировала на нападение Василия Антонца. С ним изначально был особый случай: мать не решалась связываться с военным преступником. Но потом она рассудила, что Антонец отошел от дел очень давно, он немолод, богат, в уязвимом положении… Ему проще было заплатить, чем нападать на них.
Но и наглеть Татьяна не собиралась, поэтому Антонцу назначили единовременную выплату, а не постоянные платежи, как другим клиентам. Он действительно передал деньги, и стороны сошлись на том, что дело закрыто.
И вот Яна обратилась к нему с требованием дополнительной суммы. Чтобы все наверняка получилось, девушка еще и вела себя нагло, прекрасно зная, что мужчин в таком возрасте это порой особенно злит.
Она не прогадала: Антонец напал, причем напал и на нее, и на мать, когда они вместе выходили из ресторана. Он был не совсем трезв, но и не настолько пьян, чтобы окончательно потерять контроль. Он орал на них, размахивал ножом, переходил с одного языка на другой и обратно. Из-за этого Татьяна толком не поняла, почему он взбесился, но страху натерпелась знатно. Она сама предложила использовать Игоря для решения проблемы – и больше никогда не ставила под сомнение то, нужен ли им палач.
Татьяне и в голову не приходило, что изначально этот палач предназначался для нее. Яна же готовилась перейти к кульминации своего плана, той самой мести… Долгим часам умирания, которые мог обеспечить только Осинин.
Тут снова вмешались обстоятельства. Нашли эти проклятые черепа… Как не вовремя! Если бы их обнаружили хотя бы на пару недель позже, это не помешало бы планам Яны. Если мать мертва, а она в другой стране, даже на другом континенте, какая ей разница, что там происходит в России?
Но черепа нашли сейчас, началось следствие, и планы пришлось корректировать. А тут еще и какие-то частные следователи добавились… Яна не совсем поняла, кто они такие, но они были связаны с Ксаной, и это все усложнило.
Ксана присоединилась к команде недавно – по настоянию матери. Татьяна оценивала свои способности здраво, она понимала, что неплохо разбирается в людях, но профессионалом считаться точно не может. А ей хотелось больше контроля, ей нужна была подстраховка – теперь, когда убийства стали чуть ли не привычной частью реальности…
К сожалению, Ксана оказалась даже лучше, чем предполагалось. Она быстро поняла, что Яна ведет свою игру. На этом все могло и закончиться, а такого Яна допускать не собиралась. Она сама отправилась к психологу и во всем призналась, объяснила, что она делает и зачем.
Ксана выслушала ее с доброжелательным вниманием старой подруги, она такое умела.
– Ты в своем праве на месть, – сказала она. – Я бы на твоем месте тоже не простила.
– Ты поможешь мне? – с надеждой посмотрела на нее Яна.
– Нет, помогать тебе я не буду. Но не буду и мешать. Я, если честно, изначально не планировала примыкать к вашей конторе надолго. Делай что хочешь, киса, а я подзаработаю на этом, сколько смогу, и уеду.
Ксана держала свое слово, пока не появились те сыщики, или кто они там… Вот тогда она начала заметно нервничать. Даже Ксана, которая спокойна, как айсберг! Яна поняла: затягивать больше нельзя, нужно решаться.
Она попросила у Ксаны помощи последний раз, и та неожиданно согласилась, но сразу предупредила:
– Я помогу тебе скормить мамку маньякам, но после этого твое двинутое оружие понадобится и мне, для личных целей.
– Это – сколько угодно, – отмахнулась Яна. – Мне важно, чтобы она умерла. После этого забирай все, что хочешь.
Ксана не подвела, именно она уговорила Алену и Игоря напасть на Татьяну. Нельзя сказать, что такое предложение их шокировало. Они давно уже привыкли к тому, что мозг в организации – это Яна, а ее мать… так, символ, нечто вроде логотипа компании. Татьяна почти не общалась с ними, она не производила впечатление сильного человека, ее было не жаль.
Когда дошло до дела, Ксана отправилась в другую комнату, она смотреть на казнь не собиралась. А вот Яна ничего не могла пропустить, она в эти часы даже моргать старалась как можно реже. Кажется, ее мать, страдающая, под конец потерявшая человеческий облик, так и не поняла до конца, за что она наказана. Но это и не важно, ведь Яна знала.
Когда все было сделано, Игорь сразу уехал. Алена же привычно осталась зачищать место преступления, Яна ей помогала. И вот тогда Данилова начала задавать неудобные вопросы: что будет дальше, как изменится «Мера Групп» без Татьяны, почему на сей раз голову не спрятали, а оставили на виду.
Пожалуй, этого следовало ожидать. Игорь был романтиком – пусть даже кровавым романтиком, ему казалось, что все образуется само собой. Однако главной задачей Алены всегда было детальное планирование, она как раз в информации нуждалась. Яна даже не знала, что ей ответить: из-за переполнявшей ее эйфории лгать не получалось, а сказать правду она не могла.
Хорошо еще, что вмешалась Ксана. Когда с зачисткой было покончено, а погруженное в бочку тело дожидалось утилизации в машине, психолог отвела Алену на кухню и о чем-то долго с ней беседовала. Вышла Алена если не успокоившейся, то хотя бы собранной, к Яне она не приставала, села за руль и уехала.
– Она может нас выдать, – заметила Яна, разглядывая оставленную на столике голову. – Думаешь, это не станет проблемой?
– Думаю, она до утра не дотянет, и выдавать нас будет некому, – отозвалась Ксана, все еще возившаяся на кухне.
Удивленная этим, Яна наконец оторвалась от разглядывания головы и прошла на кухню. Ксана к этому моменту заканчивала мыть посуду.
– О чем ты? Ты ее отравила?
– Я? – показательно поразилась Ксана. – Никогда! За кого ты меня держишь вообще?! А вот она себя – очень даже.
– Не понимаю…
– Потому что ненаблюдательная. А напрасно, хочешь прожить на свободе чуть дольше – развивай это в себе. Алена удачно изображает змеиное хладнокровие, на самом деле она куда эмоциональней, чем кажется. Любое такое преступление для нее – стресс, провоцирующий приступ мигрени, от которой Алена страдает уже лет десять. Но эти же десять лет научили ее справляться с болезнью, прием двух таблеток успешно купирует боль и возвращает Алене работоспособность.
– Так если она пьет их десять лет, с чего бы ей умирать от них? Ты подменила таблетки?
– Ни в коем случае. Таблетки те же. Просто в стрессе человек сосредотачивается на большей из проблем и не обращает внимания на действия, которые стали автоматическими – вроде приема лекарства. Мозг их просто не фиксирует. Так что теперь Алена, у которой действительно повышенный стресс из-за убийства твоей мамочки, сразу же хлопнула две таблетки и благополучно забыла об этом. Головная боль не прошла, она спросила меня, пила ли таблетки, и я сказала, что нет, не при мне, если только утром… В итоге она выпила четыре. Больше не получилось бы: заведя о чем-то разговор, мозг это запоминает.
– Разве четырех таблеток достаточно для передозировки? – засомневалась Яна.
– Лекарства от мигрени? Нет, конечно. Но я посоветовала ей запить лекарство не водой, а соком – быстрое поступление сахара в кровь даст ей больше энергии, горьковатый вкус грейпфрута подавит тошноту и головокружение. Ей все это нужно, ей ведь предстоит сложная ночь!
– Разве в грейпфрутовом соке есть сахар?..
– Яна, в любом соке есть сахар. Алена про это знала. А еще она, будучи химиком, наверняка вспомнила бы, что препараты от мигрени ни в коем случае нельзя смешивать с соком грейпфрута, если бы мы не были увлечены очень важным для нас разговором. Но она вряд ли запомнила, что именно выпила. В общем, все уже состоялось, можешь не волноваться.
– Что ей может сделать грейпфрутовый сок?
– Увеличит дозу активных веществ в крови до смертельной дозы. Думаю, первые признаки плохого самочувствия уже проявились, но Алена спишет их на стресс и мигрень. Если нам очень уж повезет, еще пару таблеток в себя закинет. А даже если нет, нынешней дозы хватит. Ее могли бы спасти, если бы она в момент сердечного приступа оказалась рядом с людьми. Но мы ведь знаем: Алена сама сделает все для того, чтобы рядом с ней никого не было. Ну а дальше пусть полиция решает, умерла она от случайной передозировки или покончила с собой из-за мук совести.
Один след, ведущий к Яне, был оборван, и это не могло не радовать. Да, в другой стране до нее добраться намного сложнее. Но если расследование вообще не выйдет на нее, возможностей у нее будет куда больше!
– Это же просто супер! – оживилась Яна. – А с Игорем что?
– Игоря предоставь мне, от него избавляться рано, он мне еще понадобится. Лети, птичка, ты теперь свободна!
Слова Ксаны до сих пор звенели в душе мелодичными колокольчиками. Свободна, надо же… Яна и забыла, что значит быть свободной. Знала ли? Сначала ею управляла мать, потом – жажда мести, это ведь тоже божество, которому приходится служить. Но теперь все закончилось, завтра ее ждет новая жизнь!
Наслаждаясь моментом, Яна не утратила осторожность и планировала действовать строго по плану – до последнего пункта. Прямо сейчас – сесть в машину, доехать до аэропорта. Билеты на самолет она забронировала давно, это не будет смотреться подозрительно. Она ведь не обязана отчитываться о том, что билеты бронировала регулярно, всегда за них платила, но почти никогда не пользовалась ими.
Она покинула подъезд, наслаждаясь мыслью о том, что больше никогда сюда не вернется. Вечер выдался ясным и бодряще морозным, будто сама природа поздравляла Яну с долгожданным успехом. Она направилась к автомобилю, но остановилась в нескольких шагах от него на тротуаре.
Проблемы все-таки начались.
На ее машине сидел незнакомец. Он удобно устроился на капоте, спиной опирался на лобовое стекло. Он закинул руки за голову и рассматривал темное небо, как будто это совершенно нормально – вот так валяться на чужих автомобилях! Приближение Яны он заметил, выпрямился, но с капота так и не слез. Он просто кивнул девушке, наблюдая за ней как-то странно… Как будто он одновременно осуждал ее и сочувствовал ей.
Яна не была знакома с ним, но ее не покидало ощущение, что она где-то видела его раньше. Хотя какая разница, встречались ли они прежде? Важно, что сейчас он точно не мог считаться ее другом.
– Что вы себе позволяете? – холодно спросила Яна.
Она понятия не имела, что делать дальше. Ей нужна была машина, у нее план с точностью до минуты рассчитан! Только вот ехать с блондином на капоте очень затруднительно. Да и как избавиться от него – неясно, вызов полиции – не вариант, Яне это принесет больше трудностей, чем пользы. Позвонить в такси? Не факт, что мужчина позволит ей спокойно дождаться автомобиль и уехать. Это он пока не нападает… а если захочет? Кто его остановит?
Ее вопрос мужчина проигнорировал, заговорил он о другом:
– Знаешь, я разных злодеев видел. Ну, пафосно звучит, но уж лучше, чем «нарушители закона». Так вот, среди людей, способных организовать серийные убийства, попадаются всякие, но ты в мою личную коллекцию войдешь как один из самых милых вариантов… и один из самых печальных.
– Я не понимаю, о чем вы! Кто вы вообще такой?
– Гарик, – представился мужчина. – Я работаю с Матвеем и Таисой, помнишь таких? Не отвечай, я уже увидел, что помнишь, ты вздрогнула. Не ошибка, просто инстинкты, люди в большинстве своем их не контролируют. Так вот, раскусил тебя не я, а Таиса. Во время вашей встречи она заметила, как ты плакала, наблюдая за другими людьми. Но с чего тебе рыдать при виде наслаждающихся жизнью незнакомцев? Тая предположила то же, что и я на ее месте: ты завидовала кому-то из них. Ты, молодая, здоровая, богатая, завидовала тем, о ком почти ничего не знала! Так может, не такая уж ты здоровая? Ведь этот критерий ты сходу могла в них оценить, а в твоем случае он оставался под вопросом.
Яна прекрасно знала, о каком дне он говорит. А ведь она даже не придала тому случаю значения! Слезы были не первыми, они пришли сами собой, они не должны были ничего значить для той девушки, Таисы… Похоже, она не была просто частным детективом. Она была кем-то вроде Ксаны – человеком, «читающим» других людей. Яна к такому не готовилась и не представляла пока, что делать дальше.
Но Гарик и не ждал от нее никакой реакции, он продолжил:
– Тогда Таиса начала наводить справки о тебе в медицинском сообществе. Это было трудно, такую информацию на первом же сайте не скачаешь! Врачебная тайна и все такое. Хорошо, что у нашей Таи есть нужные связи. Она выяснила о тебе кое-что любопытное – и все стало на свои места. Тая вспомнила, что в том кафе проходил детский праздник, день рождения, кажется. Ты не смотрела на всех без исключения посетителей, Яна. Ты смотрела только на детей. Ты смотрела на свою мечту, которая не сбылась и никогда уже не сбудется.
Ненависть полыхнула в душе стеной пламени… Знакомая ненависть, терзавшая Яну годами. Просто она думала, что месть очистит ее от этого чувства, освободит, и сначала ей казалось, что все получилось. Но потом Гарик коснулся старой раны, и выяснилось, что даже месть ничего по-настоящему не лечит, для исцеления нужно нечто иное, а что – Яна уже и не знала.
– Несколько лет назад тебя доставили в больницу с опасным внутренним кровотечением, – продолжил Гарик. – Это оказалось результатом неудачного подпольного аборта. Врачи смогли спасти тебе жизнь – но не больше. Тебе не было и тридцати, когда ты навсегда лишилась возможности иметь детей.
– Я не лишилась! – не выдержала Яна. – Это она лишила меня!..
Она понимала, что этот мужчина ей – никто, не следовало говорить с ним об этом. Но бывают моменты, когда молчать просто невозможно. Правда должна прозвучать, слишком уж она ужасна, чтобы вечно ее скрывать.
Гарик не был шокирован, он улыбнулся – не весело, нет, в этой улыбке чувствовалась печаль, которой Яна никак не ожидала от незнакомца.
– Я понял уже. Нам не так сложно было вычислить, что Татьяна считала тебя не дочерью, а собственностью.
– Она меня никогда не любила, – прошептала Яна. Она уже чувствовала, как глаза обжигают знакомые предательские слезы. – Я просто поняла это не сразу. Я думала, что мамы любят своих детей всегда… Это как будто главное правило для всех: мамы и папы любят своих детей! Я ведь ее любила. Я делала для нее все… Она управляла моей жизнью. У меня ушло много лет, чтобы сообразить: из меня сделали личного ассистента – и вовсе не из-за любви.
– К сожалению. Твоя мать была типичным нарциссом, она умела любить только саму себя.
– Да… Да, это правда. Но я действительно не понимала, а когда поняла – не поверила. Я убеждала себя, что придумываю лишнего. Мама меня любит, она сама не раз говорила! А то, что мне дозволено только выполнять ее приказы… Так это она о моем будущем заботится! Да и то, что она очень быстро избавлялась от любого мужчины, проявившего ко мне внимание, я тоже сочла признаком заботы. Мама знает мужчин лучше, чем я, она меня бережет!
Сначала Яна еще мечтала о большой любви. О прекрасном принце, чтоб как в кино: он пришел и спас ее! Не то чтобы ей не нравилось жить с мамой, просто… Это ведь детская жизнь, правда? А Яна чувствовала себя взрослой. Она хотела улыбаться кому-то, заботиться о ком-то и получать заботу в ответ. Хотела свадьбу в загородной усадьбе, белоснежное платье, арку из кремовых роз, под которой будут стоять она и любимый. Красивое золотое кольцо на безымянном пальце, рассылающее миру искристые лучики каждый раз, когда на него светит солнце.
Постепенно Татьяна забрала у нее эти мечты, вытравила их, как паразитов. Она аккуратно, умело, используя ту уникальную власть, которая есть у каждой матери над ребенком, убедила Яну, что мужчины – это зло. Предатели. Они хотят воспользоваться ею и больше ничего. Если она не хочет стать игрушкой, лучше не доверять им с самого начала!
И Яна верила, потому что… кому еще ей верить, если не родной матери?
Но от природы она была слишком эмоциональна, слишком энергична, чтобы жить с пустотой внутри, поэтому место уничтоженных желаний заняли новые. Яна захотела родить ребенка. Малыш точно ее не предаст, она будет любить его, ей так хотелось заботиться о нем, таком маленьком, беззащитном… способном любить ее так, как она любила свою мать. В ту пору она еще не разочаровалась в Татьяне, но инстинктивно уже подозревала: мать ее на самом деле не любит.
Татьяна поддержала дочь, однако лишь на словах. Да, конечно, ребенок нужен! Но не сейчас, уж точно не сейчас. Тебе же всего двадцать, ты не готова, сначала заверши учебу! Тебе всего двадцать пять, наслаждайся молодостью, успеешь еще посвятить себя рабству материнства. Тебе двадцать семь, какие твои годы? Да и вообще, бизнес сейчас активно развивается, рождение ребенка – это пауза, которую они не могут себе позволить. Нужно еще подождать!
В какой-то момент до Яны дошло, что ждать можно вечно. Всегда будут дела, которыми нужно заняться, всегда время будет не совсем подходящим, а подходящее так и не наступит. Поэтому она чуть ли не впервые в жизни решилась поступить наперекор матери.
Она отправилась в отпуск, и Татьяна, не ожидавшая подвоха, отпустила ее. Там, на берегу моря, Яна закрутила роман с первым же мужчиной, проявившим к ней внимание. Ей достаточно было видеть, что он здоров, остальное ее не интересовало. Она ведь уже усвоила, что все мужчины – предатели, они одинаковые, их не стоит оставлять в своей жизни. Поэтому, когда ее временный возлюбленный признался, что хочет видеть ее и дальше, Яна дала ему неверный номер телефона. Этот мужчина так убедительно изображал любовь, что она хотела наказать его. Ведь не мог же он ее любить на самом деле, мужчины на это не способны!
О том, что она беременна, Яна узнала через три недели после возвращения из отпуска. Обрадовалась, конечно, и первым делом рассказала главному человеку в своей жизни – маме. Татьяна бурно восторгалась и поздравляла дочь. Купила тортик и воздушные шарики. Они стали обсуждать, как назовут ребенка, как оформят детскую комнату…
Еще через десять дней у Татьяны обнаружили проблемы со здоровьем – опухоль, пусть и доброкачественную, но все равно очень опасную. Ее ожидала операция и долгое восстановление. И как назло, именно сейчас в бизнесе начались трудности, с их счета пропали деньги, обратиться в полицию было нельзя, ведь тогда пришлось бы объяснять, откуда эти деньги взялись. Словом, навалилось все и сразу, как проклятье какое-то!
Нельзя сказать, что Татьяна заставила дочь сделать аборт – нет, она никогда не действовала так нагло. Но она умело подтолкнула Яну к мысли, что прямо сейчас нельзя рожать. Беременность ее отвлечет, а уж забота о малыше – тем более. Понятно, что она расстроена. Все расстроены. Ну ничего, время еще есть, всё будет, просто чуть позже!
А потом оказалось, что не будет. Уже никогда.
– Я плохо помню тот день, – признала Яна. – Только какое-то сумасшедшее, дикое нежелание делать это… Я думала только о том, что убиваю своего ребенка! Я так долго представляла, как держу его на руках, баюкаю, целую, как он улыбается мне… Теперь я должна была его убить. Даже когда я забралась на кресло в этом вонючем подвале, мне хотелось все бросить и бежать. Голой, в зиму – плевать! Просто уйти оттуда и спасти ребенка…
Но она так и не позволила себе отказаться, а дальше от нее ничего не зависело. Яна то приходила в сознание, то снова проваливалась в темноту. Вокруг нее мерцали огни, сначала тусклые, потом – слепяще яркие. Сменялись люди, звучали громкие голоса, но она не различала лиц и не понимала смысл слов. Она догадывалась: произошло нечто страшное, и все же тогда разум милосердно берег ее от понимания.
Правду ей сказала мать, когда Яна окончательно пришла в себя уже в городской больнице.
– И даже тогда я не разобралась, что к чему, – горько усмехнулась она. – Да и не до того мне было! Я плакала и не могла остановиться. Я смотрела на свое тело и не верила, что оно больше не способно… Еще вчера внутри меня была жизнь. Теперь мне казалось, что внутри меня только смерть, я и сама уже мертвая.
– Как ты узнала правду? – спросил Гарик.
– Так от мамочки и узнала! Мы с ней обсуждали что-то по работе, потом поссорились… Она уже бухнуть успела – для нее это привычно. Тогда она и ляпнула что-то вроде «Ты должна быть благодарна, что я спасла тебя от превращения в свиноматку!» Потом она сообразила, что сболтнула лишнего, мы вроде как помирились, но… Я не могла перестать думать о ее словах. То, что у нее был пришибленный вид, когда она начала извиняться, лишь дополнило картину. Моя вера в абсолютную любовь мамочки пошатнулась…
– Она хоть выдержала тот спектакль с опухолью?
– Вроде того. Она уехала куда-то на две недели, потом вернулась. Сказала, что отказалась от долгой реабилитации ради меня. И я снова поверила… Я совсем дурой кажусь?
– Ты кажешься дочерью, любовью которой воспользовались.
– Может… Но и наивность не длится вечно.
К тому моменту Яна контролировала все документы компании, вела все дела матери. Татьяна, всегда тяготившаяся скучными бюрократическими моментами, с готовностью перекинула их на дочь. Несчастной бесплодной девушке ведь нужно чем-то отвлечься, так? Работа – это проявление милосердия!
Яна же, впервые озадачившись этим, нашла врача, который проводил аборт, и узнала, что никакой ошибки он не совершал. Татьяна, используя привычный инструмент – шантаж, вынудила его покалечить девушку. И не было у нее никакой опухоли, как не было и серьезных проблем с бизнесом. Те две недели она провела на курорте.
Тогда и появилась ненависть – на месте преданной любви. Ну а с ненавистью пришло и желание отомстить матери за украденную счастливую жизнь.
– Мне жаль, что с тобой так случилось, – покачал головой Гарик. – И в матери тебе досталась мразь, каких мало. Но это не оправдывает все, что ты сделала дальше.
– Я не смогла бы убить ее своими руками… Мне нужно было найти того, кто это сделает за меня – и правильно, так, как надо. Понимаешь?
– Слушай, за такие слова Форсов отвернул бы мне голову против часовой стрелки, но… Если бы ты просто придушила ее во сне, я бы тебя не осудил. В смысле, ты бы все равно заслуживала наказания, но, думаю, даже суд вынес бы относительно мягкий приговор. Но ты вывела это на совершенно иной уровень. Ты подкармливала своего ручного маньяка ни в чем не повинными девушками. Ты же понимаешь, что ты точно такая же тварь, как она?
– У меня не было выбора! – огрызнулась Яна.
– Был. Прости мне эту банальность, но выбор есть всегда. Ты думаешь, ты единственная, у кого дерьмо в жизни случилось? Так я тебя удивлю: от судьбы достается всем. Да, кому-то больше, кому-то меньше… Но безмятежное существование – это так, сказочка для детишек, чтобы слишком рано не разобрались, какой мир на самом деле. Знаешь, что такое осеннее равноденствие? Это когда день и ночь длятся одинаково. Но если после весеннего равноденствия света становится больше, чему люди предсказуемо радуются, то после осеннего равноденствия начинает понемногу побеждать темнота. И некоторые используют это как оправдание – для определенных поступков, для мерзкого настроения, для вечного нытья. Типа, это не я, это сезон такой! Вот и ты накопила в своей жизни всякой дряни и решила, что тебя это оправдывает. Ты не виновата, оно само темнеть начало! А на самом деле ты сделала выбор, когда условия позволяли любой путь. Теперь ты в точке невозврата.
Он был прав. Может, Яне и стоило побороться напоследок, попытаться убежать – не важно, куда, просто двигаться по темной улице, пока ее не остановят силой! А она не могла… не хотела, смысла не видела. Здесь и сейчас, перед этим человеком, она чувствовала себя такой же пустой, как в день, когда она потеряла ребенка.
Он не позволит ей убежать… да и не нужно убегать, на самом-то деле. Ее мать получила свое, она мертва. Ну а Яна… всеми этими перелетами и новыми странами она лишь обманывала себя, отвлекала от неизбежного, теперь же она наконец увидела всю правду.
Она на самом деле умерла много лет назад, и сегодня ей предстояло признать это.
Его движения были методичными и умелыми, доказывавшими, что Игорь проделывал такое не раз. Он поставил катетеры в обе руки, обеспечив стабильный отток крови. Не слишком быстрый, впрочем, кто-то явно подсказал ему, что большая кровопотеря лишит его жертву сознания. А ему это было не нужно, Матвей уже видел, что Осинин – садист.
При этом он не был карикатурным садистом, который хаотично тычет в жертву ножом и зловеще хохочет. Нет, Игорь выглядел совершенно спокойным, умиротворенным даже. Он был человеком, который может наконец отстраниться от того, что ему навязали, и сосредоточиться на любимом деле. Кто-то так выбирает рыболовные снасти, кто-то перебирает двигатель автомобиля в гараже. Осинин испытывал похожие эмоции, готовясь разрезать человека на части.
Заметив, что Матвей наблюдает за ним, Игорь улыбнулся – не дружески, просто из вежливости.
– Раньше я был более… импульсивным, – пояснил он. – Вытворял все, что вздумается. Мне просто нравилось разбирать человеческие тела, как конструктор. Никогда бы не подумал, что такое может привлекать! Звучит как извращение, да? Я тоже так сказал бы раньше. Но что в нашем безумном мире на самом деле извращение, а что – норма? Все перемешалось, а жизнь так коротка, что приходится отказываться от нелепых правил и делать то, что нравится.
Он болтал не просто так, это Матвей понял сразу. Похоже, несмотря на все совершенные убийства, в Игоре еще сохранялись отголоски совести. Он не был абсолютным психопатом, свободным от сомнений, ему нравилось причинять боль, однако удовольствие ему портило смутное ощущение, что он совершает нечто неправильное.
Вот он и болтал, оправдывая себя, отвлекая себя от голоса совести внутри. Возможно, именно по этой причине он помещал головы жертв в чужие дома: он не издевался над ними, он не искал дополнительный контроль, он просто отдавал им последнюю дань уважения. Они поняли его не совсем правильно с самого начала, однако это даже не ошибка, а погрешность. Мотивация Осинина имела куда меньшее значением, чем его поступки.
– Я просто экспериментировал, и мне было хорошо. Это какое-то особенное удовольствие, его невозможно описать. Одновременно эмоциональное и чувственное. Ты вряд ли поверишь мне, но я жалел людей, которых убивал. Не всех, конечно, были и те, которых следовало убить. Но чаще всего я не желал смерти тем женщинам… Просто так уж сложилось.
Матвей мог бы зацепиться за это сомнение. Да, оно невелико, а Осинин – уже состоявшийся убийца. Ну так и профайлер не вчера в профессию пришел! Он умел настраиваться на людей, понимать их, он нашел бы нужные слова…
Но Ксана это поняла. Она и сама манипулировала Осининым, знала, что это не слишком сложно. Она подстраховалась: Матвей не мог ничего сказать, а Игорь наверняка был проинструктирован ни в коем случае не трогать скотч.
– Я думал, что какие-то ограничения и правила испортят процесс, но нет, – продолжил Осинин. – С Аленой очень приятно работать. Она никогда не посягала на мою свободу, она просто объяснила мне, как лучше действовать, чтобы потом проще было избавляться от тел. Тебе ведь это тоже интересно? Я солью твою кровь, но это будет происходить постоянно. Дальше я начну извлечение органов. Раньше я на этом прогорал: люди, с которыми я это делал, быстро умирали… Но потом и я кое-что почитал в интернете, и Алена мне объяснила, как лучше делать. Ты протянешь долго, это я обещаю. Я знаю, как продлить тебе жизнь и привести тебя в сознание, если ты все-таки отключишься.
Слова Игоря звучали угрожающе, но он при этом не угрожал, такой вот парадокс. В его мире все действительно шло своим чередом. Не хочешь умирать? Ну, извини, нечего было попадаться! А если попался, терпи, просто кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, так уж мир устроен.
Несчастные женщины, которым пришлось через это пройти, наверняка метались, бились в оковах, умоляли о пощаде. Матвей просто невозмутимо наблюдал за убийцей. Для Игоря не имело значения ни то, ни другое. Жертва для него была набором органов и свежей кровью, все остальное – совершенно ненужные ему функции.
Ситуация казалась безнадежной для Матвея, и все равно он не собирался сдаваться. Да, Ксана отняла у него главное преимущество. Да, он, скорее всего, умрет. Но умрет в борьбе за свободу, хотя бы это он задолжал самому себе.
Пока Игорь болтал с ним, Матвей осторожно проверял сдерживавшие его ремни. Не бился в них, не делал это очевидным, просто то и дело напрягал мышцы до предела, пытаясь понять, с чем ему предстоит работать.
Левая рука затянута безнадежно, так сильно, что ремень впивается в кожу. Плохо, тут дергайся, не дергайся, не поможет. А вот на правой руке петля не такая тугая. Ремень все равно держит надежно, но между ним и кожей остался небольшой зазор. Вот тут как раз есть определенный потенциал!
Матвей заставил себя сохранять неподвижность, пока Игорь наблюдал за ним. Когда же преступник снова отошел к полкам с инструментами, Матвей принялся за дело. Он не дергался, он прижал руку вплотную к телу и повернул ее так, чтобы катетер просто выпал. Боль как таковая Матвея не волновала, ему важна была горячая кровь, теперь струившаяся по коже. Он наклонил руку так, чтобы поток крови двинулся вниз, к ремню, и постарался прикрыть свою небольшую диверсию, чуть развернув все тело.
Это не могло стать быстрым спасением, но хоть какую-то надежду ему давало. Кровь скоро промочит ремень, потом начнет сворачиваться, появятся скользкие сгустки. При очень удачном раскладе это поможет ему высвободить руку. Да, потребуется время, потребуются усилия, но все же… Шанс есть!
По крайней мере, в это Матвей верил до последнего. А потом Игорь вернулся к нему, подкатил поближе тележку с инструментами.
– Я начну с органов брюшной полости, – доверительно сообщил он. – Так ты медленней умрешь и успеешь увидеть много интересного!
Он ни в чем не сомневался, у него уже был план. А Матвей вдруг понял, что не выдержит… Не сразу – но не выдержит. Он сможет вытерпеть боль разрезаемых мышц, отведение их в сторону, даже какие-то внутренние травмы. Но он ведь не сверхчеловек, и когда Осинин начнет удаление органов, даже Матвей забудет о попытке освободить руку, о правильных действиях, он поддастся боли и отчаянию человека, обреченного на медленную смерть…
И спастись он уже не сможет.
Таиса сразу догадалась: проблема есть, и она грандиозна. Если ее что и удивляло, так то, что не понял Гарик. Отвлекся, что ли? Или слишком сосредоточился на деле? Или поверил, что Матвей непогрешим и неуязвим?
В любом случае, второму ученику Форсова следовало бы уделить больше внимания этому неожиданному отъезду. Матвей ведь никогда так не поступал! Он умел все свое внимание уделять расследованию, он не позволял себе небрежность. А уж теперь, когда начался обратный отсчет, он тем более не должен был вот так удрать!
Чтобы заставить его отвлечься от расследования, требовалось нечто очень серьезное, важное лично для него. А если учитывать, что в историю вовлечена Ксана… О чем Гарик только думал?!
Хотя, может, прав был как раз он. Матвей ведь действительно глыба, он сам со всем разберется! Таиса боялась опозориться или подставить его. Поэтому она и не потребовала, чтобы Гарик помог ей, она решила со всем разобраться сама.
Оставалось только определить, куда же поехал Матвей, но с этим все оказалось просто. Не он один додумался установить следящее приложение на мобильный телефон – которое уже помогло, когда они искали Гарика. Таиса тоже считала это очень удобным инструментом. Не знала она только одно: заметил Матвей, что она за ним наблюдает, или упустил. Как бы то ни было, менять он ничего не стал, приложение исправно работало.
И оно как раз преподнесло сюрприз: программа показывала, что Матвей дома. Таиса даже засомневалась сначала, возможно ли такое. Он же явно уехал на встречу с Ксаной, при чем тут его дом? Или он оставил телефон там по ее требованию? Нет, вряд ли, смысла не было.
Версия казалась сомнительной, но других все равно не было, и Таиса решила проверить все лично. Первое подтверждение она получила вскоре после того, как добралась до поселка: его машина стояла у ворот. И не только его! Незнакомый автомобиль обнаружился на другой стороне дороги. Кто-то допустил бы, что это гости соседей, но ведь Таиса знала, что близко к Матвею живут только Форсовы, которых сейчас нет дома. Если бы кто-то прибыл к другим соседям, останавливаться здесь было бы бессмысленно.
Ей все это очень не понравилось, и она не стала тратить время на попытки осмыслить – а что же могло случиться? Таиса поспешила к забору и заглянула в окно.
Она поняла все сразу. Нет, ничего криминального она не увидела. Если бы в дом заглянул кто-то другой, он бы обнаружил лишь мужчину, совершенно спокойно прошедшего по коридору. Но Таиса ведь знала, что мужчину этого зовут Игорь Осинин – и он никак не должен спокойно тут разгуливать!
Она не медлила ни секунды. Первым делом она позвонила Гарику, но он не ответил. Может, он и был занят чем-то важным, он ведь отправился на место преступления, Таиса сама дала ему наводку на Яну Савахину, но… как же это все не вовремя! С другой стороны, когда это беды приходили вовремя?
Дозваниваться до Гарика Таиса не стала, она набрала номер Елены. Следовательница как раз с ответом не задержалась – и получила новый поток информации. Таиса старалась сдерживаться, не поддаваться эмоциям, говорить только о том, что уже происходит, а не о том, что может произойти. Это было чертовски трудно, но она должна была вести себя правильно – ради Матвея!
– Я вас поняла, – ответила Елена. – Мы будем через пять минут! Пожалуйста, Таисия, дождитесь нас, ничего не делайте!
– Конечно, я подожду, – уверенно соврала Таиса.
Ждать она не собиралась. Во-первых, это будут никаких не пять минут, а в лучшем случае десять: поселок расположен далековато от ближайшего участка, а Елене еще нужно собрать подходящую для освобождения заложника группу. Во-вторых, даже десять минут – это бесконечно много, если ты проводишь их наедине с маньяком. Уж Таиса знала это как никто другой!
Поэтому, завершив разговор с Еленой, она сразу же направилась к дому.
Сигнализация, как ни странно, была активирована. Хотя действительно ли это странно? Вряд ли сам Осинин смог пробраться через великолепную систему защиты, которую обустроил в своем коттедже Матвей. Скорее всего, тут постаралась Ксана, а она в мире Таисы вообще представала древним чудовищем, способным на все.
Сигнализация проблемой не стала: Таиса жила здесь, Матвей научил ее отключать систему. Поэтому у входа девушка не задержалась, просто отметила, что дела даже хуже, чем она предполагала.
Пробравшись в дом, она почти сразу услышала голос, доносившийся из медицинского кабинета. Таиса знала, что в доме есть такое помещение, как-то даже заглядывала туда, но большого желания изучать все эти склянки с лекарствами и жуткого вида хирургические инструменты не испытывала. И то, что убийца и Матвей оказалось именно там, внушало еще большие опасения.
Ей помогло то, что свет горел сейчас только в комнате, в коридоре было темно. Таисе хотелось поспешить туда, помочь, а она заставила себя красться вдоль стены, как испуганная мышь. Она не знала, один там Игорь или нет, где сейчас Ксана, в каком состоянии Матвей. Поэтому она не могла позволить себе энтузиазм отважного пионера, она должна была вести себя как профайлер.
Заглядывать непосредственно в комнату она не стала, это могло ее выдать. Таиса использовала камеру мобильного телефона, чтобы проверить, что сейчас творится внутри. И даже маленький экран не смог повлиять на масштаб той опасности, с которой они столкнулись.
На сей раз Матвей действительно попался. Таиса понятия не имела, как такое произошло, но сейчас это и не важно. Она заставила себя не думать о том, что он испытывает, и сосредоточилась на обстоятельствах. Он привязан к столу ремнями и, похоже, надежно. Рот заклеен скотчем, чтобы у профайлера не было шанса вовлечь психически нестабильного Осинина в беседу. В руку введен катетер, по трубке скользит кровь, наполняющая медицинскую колбу… Вылилось уже много. Это плохо. Вторую руку Таиса со своего положения не видела, зато видела вторую подставку с капельницей.
Серьезных ран Матвей пока не получил, однако этому предстояло измениться. Когда Таиса добралась до комнаты, Осинин уже разрезал рубашку на профайлере и теперь, хмурясь, изучал исчерченную шрамами кожу.
– Надо же! – наконец хмыкнул он. – Такого я еще не видел. А я все думаю: почему ты так спокоен? Никто никогда не был спокоен. Даже тот старый боров, которого притащила мне Савахина. Сначала он, конечно, изображал из себя крутого, но потом, когда все началось, выл и кричал почище любой девицы. Но не ты, нет… Теперь я понимаю, почему. Кто-то тебя хорошо подготовил! Только это ничего не изменит, он давал тебе время восстановиться, а я не дам.
Таиса видела, что он уже подготовился к операции: рядом со смотровым столом располагался маленький столик с целым набором скальпелей, пил, зажимов, расширителей… Похоже, Осинин планировал насладиться моментом!
Не зря ведь она подумала, что десять минут – это так чудовищно долго…
Игорь критически осмотрел инструменты и взял не скальпель, а нечто жуткое, похожее на небольшую закругленную пилу. Похоже, его не интересовала точность применения инструментов, ему важен был результат. С таким подходом он мог нанести непоправимый вред до того, как сюда доберется полиция… А значит, отсиживаться в безопасности Таиса больше не могла.
Она вышла вперед уверенно, так, чтобы Игорь сразу разглядел ее. Таиса даже улыбнулась ему и подняла руки над головой, демонстрируя, что она безоружна. Ей нужно было, чтобы он понял: она – не угроза, следовательно, нет смысла сразу же убивать Матвея и сосредотачиваться на ней. Он ведь мог это сделать, одного удара бы хватило! Игорь стоял так близко к пленнику, что не нуждался в огнестрельном оружии.
– Привет! – бодро произнесла Таиса. – Помнишь меня? Не думала, что у нас дойдет до второго свидания. А ты?
Осинин замер, рассматривая ее завороженно и зло. Он будто пока не верил до конца, что она здесь появилась. Он привык, что все проходит строго под его контролем, и никогда еще такого не было, чтобы к нему подбирались посторонние. Его чуть успокаивало то, что это всего лишь молодая женщина, но расслабляться он не спешил.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
– Живу я тут. Мы же с ним пара, забыл? Или ты думал, что это прикол ради вас был? Да ну, много чести! Короче, мне очень не хочется, чтобы ты его мелко нашинковал. Да и зачем тебе это? У тебя есть проблемы посерьезней, тебе еще нужно разобраться с тем, что все умерли.
Игорь, который только-только взял себя в руки, смутился еще больше:
– Что?.. Почему умерли?
– Я откуда знаю? Взяли и умерли. Это больше по твоей части. Мне не веришь – проверь, попытайся с ними связаться!
Мертвы были только Татьяна и Алена, но за Яной поехал Гарик, так что дозвониться у Осинина ни до кого не получится. Он, правда, и не пытался, все его внимание было по-прежнему сосредоточено на Таисе. Пришлось подлить масла в огонь:
– У тебя тоже дела не очень, извини. Тебя уже ищут, если хочешь сохранить свободу, стартовать прямиком в бега нужно сейчас.
Она знала, что раздражает его – голосом, интонациями, выражением лица. Она делала это намеренно. Игорь был не из тех серийных убийц, которые уверенно атакуют. Он долго готовился, выслеживал свою жертву, ловил и обездвиживал, а только потом проявлял агрессию.
Таисе такое спокойствие было не выгодно: чем больше он бесится, тем менее удачные решения принимает. Ей нужно было отвлечь его от той нехитрой мысли, что она уже наверняка вызвала полицию, а значит, надо немедленно убить Матвея и потом только заняться ею. Она должна была стать для него целью номер один, принципиальной жертвой, убить которую необходимо, даже если он все равно отправится за решетку.
И своего она добилась: Осинин резко подался вперед. Он не угрожал ей, не повышал голос, он вообще не произнес ни слова. Но перемены все равно были, его взгляд стал совершенно другим, как будто хищным… А может, это просто ее подсознание брало свою плату за то, что она снова подвергла жизнь опасности, и вовсю использовало воображение.
Она не знала наверняка, да и не задумывалась об этом. Главным для нее сейчас стало лезвие, мелькнувшее у самого ее лица – Таиса и сама не бралась сказать, как умудрилась уклониться. Хотелось развернуться и бежать прочь – из комнаты, из коридора, из дома. Увеличить расстояние между собой и этим психом как можно скорее, чтобы точно спастись!
А она так не могла. Если она убежит, у Игоря останется только одна жертва, беспомощная, связанная. Поэтому Таисе нужно было держаться до конца, надеясь, что полиция доберется хотя бы за десять минут… Сколько времени прошло после звонка Елене? Вечность или чуть больше?
– Вот и вся романтика, – поддразнивала его Таиса, и лишь она одна знала, какой ценой ей давался этот насмешливый тон. – А какие были планы, какие обещания! Слушай, ну не веди ты себя как какой-то киношный маньяк, поступи разумно!
Он не отвечал. Ему наверняка казалось, что она вот-вот попадется ему, она же замедлилась! Она не убежит, потому что не сумеет, он избавится от нее, и тогда уже сможет покинуть дом. Он и мысли не допускал, что она замедляется намеренно. Никто бы в здравом уме так не поступил!
А вот она смогла, и, если она выживет, о здравии собственного ума ей предстояло поразмыслить. Но сейчас Таисе требовалось сосредоточиться на каждом своем действии, и это неплохо защищало от страха. Ей очень помогло то, что она некоторое время жила в этом доме, она успела его изучить. Теперь Таиса знала, какие комнаты сквозные, где можно повернуть, где – опрокинуть преследователю под ноги стеллаж с книгами, чтобы задержать его. Ей кажется или где-то вдалеке уже воют сирены? Все должно получиться!
Она все же отвлеклась на звук, на секунду, но и этого хватило для ошибки. Не критической, ведь Игорь пока не перехватил ее. Однако он оказался у нее на пути, так, что добраться до выхода она уже не могла, ей только и оставалось, что бежать вверх по лестнице.
Она добралась до спален, гостевых и хозяйской. Может, здесь и было оружие – это же дом Матвея! Но Таиса прекрасно понимала: она ничего не найдет. Лучшее, что ей оставалось, – спрятаться, запереть дверь и дожидаться помощи.
Она даже добежала до спальни Матвея, оказалась внутри, но закрыть дверь так и не смогла. Как только Таиса попыталась это сделать, ее преследователь навалился на дверь всем телом. От удара девушка отлетела назад, не удержалась на ногах и упала на мягкий ковер. Таиса попыталась отползти, но быстро уперлась спиной в кровать. Рядом с ней не было ничего – ни оружия, ни укрытия.
И если для нее это могло стать смертным приговором, то Осинина определенно все устраивало. Он, до этого взбешенный, заметно расслабился, улыбнулся вполне искренне. Понятно, что он предпочел бы убивать ее долго и мучительно, но его устраивал уже тот факт, что он в живых останется, а она – нет. Погоня того стоила!
– Я бы на твоем месте этого не делала, – тихо сказала Таиса.
– Почему? Мне просто любопытно, какой угрозой для меня ты способна стать.
– Я? Никакой. Но твоя проблема не я, а он, – профайлер указала пальцем на темноту за спиной Игоря.
– Ты действительно думаешь…
Что ей полагалось думать – Таиса так и не узнала, потому что Матвей не дал Осинину договорить. Он, возникший за спиной убийцы зловещим темным силуэтом, слишком тихим, чтобы быть настоящим, напал без сомнений. Он был значительно выше и крупнее противника, ему даже не понадобилось начинать полноценную драку. Он просто перехватил Игоря, пережал горло убийцы локтевым сгибом, лишая жертву кислорода.
Осинин не был к такому готов… А даже если бы был, это ничего не изменило бы. Его единственным преимуществом оставалось оружие, но он, инстинктивно прижав руки к шее, его уронил. С этого момента все было решено: как бы Игорь ни бился, как бы ни старался вывернуться, Матвей даже не дрогнул. Лишь когда Осинин затих, обмяк в его хватке, профайлер презрительно отбросил его в коридор.
Таиса понятия не имела, как он освободился. Вроде как не мог, и все же истинного удивления она не чувствовала. Это же Матвей, он… он просто знает, что и как нужно делать!
Однако даже он не был всесилен. Таиса вспомнила об этом, когда он попытался шагнуть к ней, но пошатнулся и едва удержался на ногах. Он избежал серьезных ран, и все же крови он потерял немало, она до сих пор заливала его руки.
Заметив это, Таиса поспешила помочь ему, поддержала, пока он опускался на ковер возле кровати. Первым делом она оторвала часть простыни, чтобы перетянуть раны на руках, ну а потом просто прижалась к Матвею, зная, что сильная кровопотеря сопровождается ознобом. Может, поэтому, а может, по какой-то другой причине, он все же обнял ее в ответ. Они сейчас ни о чем не говорили, но это оказалось и не нужно.
Она уже слышала, как к дому подъезжают служебные машины. Ждать оставалось недолго.
Впервые увидев наставника, Таиса не удержалась и все-таки налетела на него с объятиями, да так, что чуть с ног не сшибла. Не профессионально? Может быть. Но до нее только сейчас дошло, как сильно она соскучилась. Просто в последние дни навалилось слишком много, думать о Форсове уже не получалось, тут самой бы выжить!
Однако беды если не закончились, то отступили, предоставив им короткую передышку. Именно в этот момент и вернулся их наставник.
Лечение помогло. Таисе не нужно было даже ни о чем спрашивать, чтобы понять это, достаточно просто посмотреть на Форсова. Изменилось многое: он набрал вес, избавившись от болезненной худобы, немного загорел, а главное, вернулся блеск в глазах и уверенные, здоровые движения. Рядом с ним больше не было ощущения, что сейчас он есть, а завтра уже исчезнет.
Поэтому она смеялась и вела себя непрофессионально. А Форсов ругался, отчитывая ее и Гарика за безрассудство, напрасный риск и совершение всего того, чему он их точно не учил! Таиса подозревала, что Матвею досталось куда больше.
– Связался с вами на свою голову! – ворчал он. – Все, больше никаких учеников! Я старый человек, мне дороже пчелы! Они адекватней, чем вы!
– Мы тоже жужжим и иногда жалим, – возразила Таиса.
– Пчелы получают приключения на свою задницу один раз в жизни, а вы – постоянно!
– Зато какие это приключения, – мечтательно вздохнул Гарик.
– Поговори мне тут! Ты с каких пор себя шерифом возомнил? Мне на тебя вся городская полиция жалуется!
– Так это ж не сейчас началось…
– Не смей хвастаться этим!
Ругаться он мог сколько угодно, Таиса видела, что он доволен. Да, ему не нравилось то, что Матвей пострадал, он переживал за них. Но он понимал, что без них история закончилась бы иначе, и гордился ими за это.
Покидая его дом, Таиса спросила:
– И что будет теперь? Вы вернетесь к работе?
– Буду за вами следить, какая уж тут работа? Посмотрим. Сейчас нет заданий, которыми мне нужно заняться.
– А как же… Любченко?
– О нем можешь не беспокоиться, это дело прошлого.
Форсов больше не стал ничего пояснять, а Таиса не спросила, что он имеет в виду… по крайней мере, пока. Но она чувствовала: ему нужно верить. Если он считает, что Виталий Любченко их больше не потревожит, так оно и есть.
Не только Форсов не рвался к новым заданиям, его ученики тоже взяли небольшую паузу. Гарик сейчас следил за судом над Яной Савахиной. Он не поддерживал ее и не пытался добиться для нее самого жестокого наказания, он стал сторонним наблюдателем, но Яна, кажется, оценила уже то, что хоть кто-то к ней пришел.
Впрочем, это для Гарика имело не самое большое значение. Куда больше времени он уделял другому юридическому вопросу: он хотел, чтобы Соня Моровская получила причитающееся ей наследство. Разум девушки оставался здоровым, и она могла неплохо распорядиться этими деньгами, ну а Гарик активно подыскивал ей честного и порядочного опекуна, чтобы другие потенциальные наследники не избавились от девушки-инвалида.
Матвей на этот раз был вынужден задержаться в больнице, хотя сам он считал, что это лишнее. Он собирался сбежать. Форсов заявил, что в таком случае отправит его в другое медицинское учреждение. Матвей с мрачным смирением обосновался в одиночной палате.
К нему Таиса и поехала сразу после встречи с наставником. Остановилась она только у небольшой рощи и срезала несколько веток – с желтыми и оранжевыми листьями, с красными ягодами. Идеальный осенний букет, дыхание сезона, лучшее, что можно взять у октября… Она знала, что, когда она принесет подарок, Матвей тяжело вздохнет и закатит глаза, но букет не выкинет.
Они обсуждали то, что случилось, но только на профессиональном уровне. Каким расстройством страдает Игорь, которому теперь предстоит остаток дней провести за решеткой, интрига лишь в том, тюрьма его ждет или психиатрическая лечебница. На чем строился их тандем с Аленой. Насколько они оба зависели от Яны. Это было важно, своего рода работа над ошибками… Но это же обходило стороной многие личные моменты. Например, тот факт, что поимка Матвея была вовсе не заслугой Игоря. Или то, что профайлер мог погибнуть – да, он освободился, использовав собственную кровь, но на это не хватило бы времени, если бы не вмешалась Таиса.
Понятное дело, Таисе хотелось знать больше. Но она не стала давить и уж точно не собиралась использовать как аргумент то, что Матвей ей должен. Никто никому не должен, на самом-то деле. Уже то, что он, со всем опытом, со всей очевидной гениальностью, попался в примитивную ловушку Ксаны, многое говорило об истинной власти прошлого над ним. И Таиса позволяла ему самому выбрать момент, когда он будет готов поговорить об этом.
Она завернула букет в бумагу, положила в багажник и приготовилась продолжить путь, когда ее отвлек телефон – на экране высветился незнакомый номер. Это могло быть проблемой, а могло быть Гариком, который потерял свой смартфон и внаглую использовал чужой. Оставлять интригу открытой Таиса не собиралась и ответила сразу.
– Алло?
– Привет! – бодро прощебетал знакомый голос. – Я слышала, для вас все закончилось хорошо?
Ну надо же… Таиса не ожидала, что Ксана позвонит, не ей так точно. Но она, видимо, выяснила не только номер телефона, но и то, с чьей помощью выжил Матвей. Ее это наверняка задело.
– Тебя там остро не хватало, – отозвалась Таиса.
– Ничего, это можно исправить… и это будет исправлено, – Ксана наконец посерьезнела. – Понимаю, я не предупреждала тебя, чтобы ты не совалась в это. Но ты взрослая девочка и могла бы догадаться сама. Ты понимаешь, что это значит?
– Что?
– Это не только наше с ним дело теперь. Ты вмешалась – и стала частью всего этого.
Пожалуй, были все поводы испугаться, ведь Ксана уже продемонстрировала, насколько она опасна. А Таиса почувствовала, что ей вдруг стало смешно. Это что вообще такое? Что за звонок в стиле малобюджетного фильма ужасов, где сбежавший маньяк звонит детективу и скрежещет в трубку о том, что охота началась?
Может, Ксана и воспринимала это всерьез – из-за травм прошлого или еще чего-нибудь, важного только ей. Но Таиса такое терпеть не собиралась. Профайлер прервала собеседницу посреди очередной зловещей угрозы:
– Знаешь, лучше ты меня послушай! Я вижу, что Матвей испытывает перед тобой вину, и это его здорово подкашивает. А я не испытываю – ни разделенную, ни свою собственную. Поэтому, если ты еще раз сунешься ко мне или к нему, я тебе без малейших угрызений совести хребет сломаю и только потом послушаю твою печальную историю. Усекла? – Не дожидаясь ответа, Таиса переключилась на тот дебильно жизнерадостный тон, который использовала Ксана в начале разговора: – А вообще, молодчинка, что позвонила, хорошего тебе дня и замечательной осени!
Она же завершила разговор. Таиса ожидала, что Ксана перезвонит, но нет, та оказалась достаточно умна, чтобы воспринять угрозу всерьез. Отстать не отстанет, однако перед следующим звонком десять раз подумает.
Таиса же двинулась вперед. Она знала, что будущее рано или поздно принесет проблемы, причем не обязательно связанные с Ксаной, просто профессия профайлера редко дарит спокойные будни. Ну и что с того? Они справлялись раньше, справятся и потом.
Ну а сегодняшний день Таиса намеревалась сделать прекрасным.