Т

ысячи запахов нашли меня в бездне тьмы, в которую я провалилась. Свежий аромат травы, сладость елей, свежесть воздуха. Звуки были одновременно близкими и далекими. Я могла различить каждый из них, сосредоточиваясь на одном, пока не начинала слышать только его. Щебет птиц, рокот далекого двигателя, ветер, колышущий ветви и шелест листьев.

Мой язык распух, отяжелел. В основании моего горла начала нарастать несвойственная мне сухость. Ноющая боль превратилась в настойчивое, кричащее, требовательное жжение.

Мои глаза распахнулись, и на меня уставилось звездное небо, а над головой висела круглая луна, наблюдающая и невероятно яркая. Чем больше я сосредотачивалась, тем больше светлело небо, и миллионы маленьких звездочек заполнили небо — больше, чем я когда-либо видела раньше. Это было пространство бесконечной красоты, в нем было больше красок, чем я когда-либо предполагала. Глубочайший синий, завитки фиолетового, переливы зеленого.

Это, несомненно, была смерть. И она оказалась не такой холодной и жестокой, как я себе представляла, и не такой пустой. Но и манящей ее тоже не назовешь. Боль в моем горле переросла в невыносимую, так что это должно было быть чем-то иным, кроме смерти. Неужели я все еще балансирую на краю жизни, собираясь провалиться в темное забытье? Но если так, то почему мое тело не болит от падения со статуи, почему я не чувствую своих раздробленных костей и разорванной кожи?

Я провела языком по небу и втянула воздух, когда задела что-то острое. Мои клыки были заостренными и длиннее, чем обычно, прикосновение к ним было подобно поцелую острия ножа.

Нет… Подожди. Это неправильно.

Боль в моем горле обострилась до ослепляющей агонии, и я села, судорожно вздохнув, и внезапно утонув в потребности положить конец этой пытке. Потому что это и была пытка, раздирающая мои внутренности и требующая чего-то от меня. Чего-то, что я не могла отрицать. Ни одна сила ни в этом, ни в следующем мире не могла этого отрицать. Это ненасытная жажда.

Я схватилась за шею, окидывая взглядом раскинувшийся передо мной сад, который заканчивался группой деревьев. На траве выступала роса, и от утреннего света казалось, что на каждой травинке сверкают бриллианты. И я могла видеть каждую из этих капель слишком отчетливо, как будто они были прямо у меня перед глазами.

На горизонте виднелись сверкающие небоскребы Нью-Йорка, и у меня закружилась голова, когда я поняла, где нахожусь. Но это было невозможно. Нет, только если…

— Эрик! — в панике закричала я, мой голос стал как-то мягче, музыкальнее.

Все встало на свои места, реальность обрушилась на меня, как тонна кирпичей, и у меня перехватило дыхание. Только не было никакой потребности в дыхании, никакого движения внутри легких, никакой необходимости всасывать кислород в тело. Все было неподвижно, тело находилось в каком-то стазисе, если не считать раздирающего, ревущего жжения в горле.

Звук открывающейся двери пронзил мои барабанные перепонки, как выстрел. Я вздрогнула, пытаясь привыкнуть к окружающему меня рою звуков, даже к легкому ветру, похожему на пронзительный вой. Я зажала уши руками, пытаясь заглушить звук, но даже прикосновение моей кожи к моей собственной было слишком сильным.

Эрик появился передо мной, упав на колени в траву. Он был одет в спортивные штаны и белую футболку, разительный контраст с тем, каким я видела его в последний раз. Окровавленного и в синяках.

— Сосредоточься, — скомандовал он, и это слово привлекло все мое внимание. — Ты можешь приглушить каждый звук, сделать его незаметным, Монтана.

Я кивнула, пытаясь сделать то, что он сказал, и обнаружила, что это слишком просто: каждый звук возвращался к нормальному уровню только по моей воле.

Я медленно убрала руки от ушей, рассматривая его, даже не моргнув ни разу. Его темные волосы были зачесаны назад более небрежно, чем обычно, и в его точеных чертах лица не было и намека на усталость, но в его серых штормовых глазах было что-то еще. Беспокойство и, возможно, даже проблеск страха.

Он был жив. Его битва с Магнаром закончилась. И мы каким-то образом были здесь вместе, несмотря на то, что, как я знала, произошло. Как я спрыгнула с вершины той высокой статуи в попытке спасти этого самого человека, сидевшего передо мной, от проклятия, которое было наложено на его душу. Но вместо спасения я обнаружила, что проклята вместе с ним, а слова Андвари — не что иное, как уловка, на которую я так глупо попалась.

Я была слишком ошеломлена, чтобы двинуться к Эрику, слишком сбита с толку этой невозможной ситуацией. Что я на самом деле сижу здесь, живая. Нет… не живая. Не совсем. Я была одной из них. Одной из существ, которых я боялась всю свою жизнь, и только мое упрямство все еще отрицало это.

Эрик держал в руке стальную бутылку, и сладкий аромат, исходивший от нее, наполнил меня желанием, которое завладело всем во мне. В этот момент я была всего лишь животным, которым управлял только инстинкт.

— Вот, не смотри, просто пей, — приказал он.

Мое горло запылало, и из меня вырвался стон, наполненный таким отчаянием, что сопротивляться ему было почти невозможно. Но в глубине души я знала, что было в этой бутылке, и я не могла… я бы не стала…

Эрик коснулся моей щеки, и я замерла от удивления. Он не ощущался холодным. Он ощущался… не совсем теплым, но чем-то средним. Чем-то, от чего по мне не пробежал холодок, а вместо этого мою кожу начало покалывать от желания. Я взяла его за запястье, переворачивая его руку и восхищаясь странно отличающимся ощущением переплетения наших пальцев. Его кипарисовый аромат был повсюду, вторгаясь в мои чувства и заставляя меня почему-то забыть о бутылке в его руке. Я взглянула на его лицо, способная видеть сквозь темноту ночи так же легко, как если бы это был день. Я потянулась к нему и провела большим пальцем по сильной линии его скулы, по наклонным линиям, которые создавали его болезненно красивое лицо.

Комок встал у меня в горле, и я прикусила губу, пытаясь сдержать желание сделать так, как он сказал, мгновенно пустив зубами кровь.

Вот дерьмо. У меня есть клыки. И если я приму, то что это значит, я закричу.

Боль была всего лишь легкой пульсацией, и через несколько секунд она прошла, когда рубец на моей губе зажил.

Я покачала головой, паника поднималась во мне из-за невозможности происходящего, и Эрик бросился на меня, повалив на землю и схватив сзади за шею.

— Что ты делаешь? — Воскликнула я, отстраняясь от него.

Он прижал меня крепче, запустив руку в мои волосы и притянув ближе, когда поднес бутылку к моим губам.

Мой разум перестал работать, когда более сильный запах ударил мне в ноздри. Я была сведена к одной первобытной потребности. Голодный волк, получивший беспомощного ягненка. Эрик прижал бутылку к моему рту, но я боролась с тьмой, пытавшейся поглотить меня, отказываясь от нее всем, что у меня было. Я не была монстром. Я бы не стала пить кровь людей, которых держат в клетках, чтобы прокормить таких, как Эрик.

Я сильно толкнула его в грудь, и его отбросило от меня с такой силой, что он грохнулся на землю спиной, удержав бутылку в вертикальном положении только по чистой случайности.

Я уставилась на него с недоверием, мой взгляд с благоговением переместился на мои протянутые руки.

Я сильная. Как он. Как его вид.

Он издал низкий смешок, садясь в грязи, и мои чувства перестроились.

— Пей, или ты сойдешь с ума, — настаивал он.

— Тогда я сойду с ума. Я не могу пить кровь своего собственного вида, — огрызнулась я, когда эмоции вырыли глубокую яму в моей груди. Я потянулась к своему сердцу и издала всхлип, поскольку оно не билось, даже не трепетало жизнью.

Я была мертва. И все же совсем не так, как я себе представляла.

Паника пробралась сквозь мои кости и угрожала захлестнуть меня.

Я была одной из существ, которых презирала всю свою жизнь, из-за которых моя мама попала в «Банк Крови». Которые убили ее и убили папу.

Эрик поднялся на ноги, сжимая бутылку в руке. — Монтана, ты должна выпить.

Я яростно затрясла головой, вскакивая на ноги. У меня должна была закружиться голова от того, как быстро я двигалась, но мое тело было создано для этого, мой разум был слишком острым, чтобы на него повлияло что-то столь тривиальное. Мои глаза были прикованы к Эрику, когда он снова двинулся вперед, и я протянула руку, чтобы остановить его.

Черт, он был прекрасен. Казалось, он светился под моим обостренным зрением. Тень на его скулах, глубокий сверкающий металл его взгляда. Он был подобен комете, несущейся по небу к Земле и становящейся ярче по мере приближения.

Этот аромат, от которого потекли слюнки, снова донесся до меня, и я схватилась за горло, желая избавиться от сильной потребности.

— Пожалуйста, не заставляй меня делать это, — взмолилась я, с дрожью глядя на бутылку. Желание становилось слишком сильным, и моя решимость уже дала трещину. Как же мне хотелось выпить каждую каплю этой крови. Я знала, что это будет экстаз, что он удовлетворит эту пылающую внутри меня потребность.

Эрик нахмурился, и его взгляд был полон беспокойства. — Я не хочу заставлять тебя что-либо делать, но ты должна выпить, иначе сойдешь с ума от голода. Это только вопрос времени, когда ты сдашься, и, честно говоря, это чудо, что ты еще не выпила весь запас, который есть в доме.

— Там есть еще? — Я выдохнула, и мои мысли снова покинули меня.

Я проклинала себя за отчаяние в своем тоне, ненавидя это новое желание, которое жило во мне. Теперь мне казалось, что это не столько часть меня, сколько мой властелин. Злобный демон, восседающий на троне моих желаний, и это было то, чего он хотел больше всего.

— Столько, сколько тебе нужно. — Эрик кивнул. — Она из Сфера «А». Ни один человек не пострадал при получении этой крови, — поддразнил он, и я уставилась на него, не в силах поверить, что он сейчас шутит.

Он бросил на меня извиняющийся взгляд. — Ладно, может быть, это было несмешно, но тебе нужно выпить, иначе будет только хуже, бунтарка.

Слезы обожгли мне глаза, когда я уставилась на бутылку в его руке. Он ждал, что я возьму ее. Ждал, что я сломаюсь. Но как я могла?

Поступить так означало бы отказаться от своей человечности. Это было немыслимо. Это был чертов каннибализм.

Только это уже было не так. Потому что я больше не была человеком. Я была одной из них. Существ, которые были моими заклятыми врагами всю мою жизнь. Но это не означало, что я должна была быть такой, как они, я не должна была сдаваться. Я могла бы отказаться, я могла бы продержаться.

Я попятилась, и мои босые ноги коснулись мягкой травы. Я посмотрела вниз и обнаружила, что одета в черную майку и спортивные штаны в тон. Я должна была замерзнуть, стоя здесь на зимнем воздухе, но ветер был той же температуры, что и я. Хотя я не была до конца уверена, какая это была температура. Мне не было холодно, но и не было тепло. Я находилась в состоянии равновесия, неподвластном природе, и что-то в этом пугало меня еще больше.

Я взглянула на деревья в глубине сада, энергия горела во мне и подталкивала меня к ним.

Я убегу. Я спрячусь. Он не может заставить меня сделать это.

— Бунтарка, — предупредил Эрик, почувствовав решение, которое я собиралась принять.

Я побежала, проносясь по траве так быстро, что была уверена, что упаду. Но мои ноги были крепкими, невероятно сильными и могли унести меня так далеко, как я хотела. Я скользнула между стволами и ожидала, что меня поглотит темнота, но мои глаза привыкли, и мир прояснился, так что я смогла разглядеть извилистую тропинку, которая вела вглубь леса.

Послышался порыв воздуха, прежде чем на меня обрушился какой-то груз. Я упала, но никакой боли не почувствовала, когда ударилась о землю, и Эрик прижал меня к месту, его бедра сжали мои ноги вместе. Он перекатил меня под собой и наклонил голову, рассматривая меня с каким-то голодом, который зажег во мне огонь.

Руна на моей левой ладони горела от потребности быть ближе к нему. Мои губы приоткрылись, когда я протянула руку, восхищенно проводя пальцами по его коже. Мои глаза отмечали каждую серебристую искорку в его глазах, а еще то, как двигались его губы и подрагивало горло. — Ты такой…

— Кровь. Пей. Сейчас же, — рявкнул он.

— Властный, — закончила я фразу, и сила моего дикого тона застала меня врасплох, словно дикий зверь придал моему голосу рычание.

Эрик рассмеялся, казавшийся таким непринужденным в этой ситуации, полностью меняющей мир. Он снова протянул бутылку с плутоватой ухмылкой. — Хорошо, я предлагаю сделку. Ты выпьешь это, и я дам тебе телефон, чтобы позвонить твоей сестре.

— Келли? — Я ахнула. — С ней все в порядке, правда? — Черт, эта жажда уносила мои мысли. Я должна была сразу узнать, в безопасности ли она. Как и истребители. Но…что, если они презирали меня? Что, если они не смогли вынести того, что случилось со мной? Что, если моя сестра никогда больше не сможет смотреть мне в глаза без желания вонзить свой клинок в мое сердце?

— Да, она ушла с другими истребителями. Я дал им катер.

Я рванулась вверх, не в силах контролировать скорость своих движений, и обхватила Эрика руками. — Спасибо. — Облегчение захлестнуло меня от осознания того, что они все еще живы, но, черт возьми, что теперь думает обо мне Келли?

Эрик заключил меня в самые крепкие объятия, которые у меня когда-либо были, и я замерла в его объятиях, упиваясь моментом всем сердцем, понимая, что почти потеряла шанс когда-либо снова быть так близко к нему.

— Ну что? — спросил он, прижимая меня к себе.

Я осторожно взяла бутылку, закрыв глаза, когда волна отвращения, смешанная с жаждой, скрутила мои внутренности. — Я не могу, — прохрипела я.

— Монтана, посмотри на меня.

Я так и сделала, мои пальцы так крепко сжимали бутылку, что она, должно быть, вот-вот треснет.

Эрик сжал мою челюсть рукой, и от этого прикосновения по моей коже пробежала волна мурашек. Я прильнула к его ладони, практически уткнувшись в нее носом, когда все эти новые ощущения воспламенили мою плоть. Я могла почувствовать так много всего сразу, пока его пальцы, похожие на шероховатый атлас, касались меня.

— Тебе это нужно, — ровным голосом произнес он. — Ты причинишь вред людям, если не будешь пить. Ты не сможешь снова увидеть свою сестру, пока не справишься со своими желаниями. И лучший способ сохранить свой разум- это оставаться сытой.

Принятие нахлынуло на меня, и истина стала неоспорима, когда он вот так изложил ее мне. Я видела падальщиков в руинах. Такова судьба изголодавшихся вампиров. Они становятся безмозглыми, изголодавшимися существами, которые были не более чем оболочкой своих прежних «я». Я не могла рисковать стать такой. Я должна была найти способ справиться с этим, чтобы я могла воссоединиться с Келли или, по крайней мере, иметь шанс на это. Потому что, честно говоря, я не знала, сможет ли она когда-нибудь принять меня в свою жизнь, вот в таком виде.

Я поднесла бутылку к губам, затем снова отдернула ее, собрав все оставшиеся у меня силы. Я разрывалась на части, зная, что должна это сделать, и в равной степени испытывала отвращение к этой правде.

Я застонала от жажды, потому что прожорливая тварь внутри меня требовала наполнить мой пустой желудок. Моя рука дрожала, пока я пыталась убрать от себя кровь, но эта же предательская рука придвинулась ближе и поднесла бутылку к моим губам. Я должна была. Я просто должна была.

В тот момент, когда первая капля коснулась моего языка, я впала в неистовство, и мой разум вспыхнул размытым неистовым светом. Я наклонила бутылку, делая большой глоток, опьяненная тем, что сладкая металлическая жидкость потекла по моему горлу, наконец утоляя это невыносимое жжение. Я не могла остановиться, пока вся она не закончилась, и мое тело отреагировало взрывом экстаза, который просочился в мои вены, пробуждая во мне хищника, который требовал больше. Гораздо больше.

Эрик схватил меня за руку, бросив на меня напряженный взгляд, как будто чего-то ждал. Постепенно боль полностью утихла, и ее место заняло блаженство, море совершенного спокойствия, которое было не чем иным, как нирваной. Я купалась в моменте удовлетворения, как будто стояла после землетрясения, облегчение проникало в мои кости и освобождало меня от потребностей жажды.

Я поставила бутылку на землю, и на смену чувству насыщения пришло чувство вины, и я нахмурила брови, осуждая себя. Эрик запустил руку в мои волосы, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб. Я подняла голову, так что вместо этого его губы встретились с моими, и он издал дикий звук напротив моего рта.

Любовь разлилась в моем сердце, и знак партнерства на моей ладони засиял от счастья. Все ощущалось обостренно, мои губы покалывало от его поцелуя, и я не могла насытиться, когда обхватила его шею, упиваясь ощущением его кожи на своей.

— Пожалуйста, — простонала я, не понимая, откуда взялась моя мольба и чего я на самом деле хотела. Мне просто нужно было, чтобы он был ближе. После крови во мне проснулась первобытная часть меня, и она стала животным с одной целью.

— Что — пожалуйста? — Эрик зарычал, его пальцы скользнули вверх по моим бокам, посылая огонь, обжигающий мою плоть.

Я откинула голову назад, с отчаянным стоном притягивая его к своей шее, желая еще больше ощутить прикосновение его кожи к моей.

— Бунтарка, — пророкотал он у моего горла. — Нам действительно нужно поговорить…

Я вцепилась ногтями в его рубашку, заставив его замолчать, пока я рвала материал в клочья, не прилагая к этому никаких усилий. Он приподнял голову и выгнул бровь, разглядывая мое жаждущее выражение лица.

Я заметила повязку, выглядывающую у него из-под рубашки, и сильно нахмурилась.

— Ты ранен, — выдохнула я.

— Твоя сестра вонзила в меня клинок истребителей. Но ее вряд ли можно винить. Андвари взял надо мной контроль. На какое-то время я потерял себя. Во всяком случае, она спасла меня.

Мой рот приоткрылся, когда я провела большим пальцем по повязке. — Больно?

— Ничто и никогда не причинит такой боли, как страх потерять тебя, — мрачно сказал он.

Его зрачки расширились, и веселье сменилось совершенно животным выражением. Он снова наклонил голову, оставляя на моей коже страстные поцелуи, которые воспламенили мою душу. Я не могла ясно мыслить. Я не могла взять себя в руки, поскольку мое тело изголодалось по чему-то совершенно другому.

Я просунула руку под разорванный материал его рубашки, чтобы почувствовать твердую поверхность его мышц. Его горло поднималось и опускалось, пока он наблюдал, как я исследую его тело, и жидкий жар вспыхнул у меня между бедер. Я нуждалась в нем до безумия, моя кожа воспламенялась от каждого его прикосновения, и я презирала каждый лоскуток одежды, отделяющий меня от него.

— Пока у меня все еще есть хоть капля самоконтроля. Тебе лучше сказать мне, чтобы я им воспользовался, — предупредил он, и я схватила его за шею, притягивая к себе, чтобы поцеловать.

Его язык встретился с моим, и я снова чуть не умерла от того, как хорошо было находиться так близко к нему. Моя кожа была наэлектризована, соединяясь с его потоками энергии, которые сотрясали мое тело и заставляли меня стонать.

Я вцепилась ему в спину, и он выгнулся надо мной, хватая мою майку спереди и срывая ее одним быстрым движением. Я была обнажена под ней, мои груди были открыты для него, и я схватила их, сжимая мягкую плоть и наслаждаясь тем, как это чертовски приятно. Все было обострено, каждое прикосновение вызывало сотрясающий землю взрыв в моем теле, но этого было недостаточно.

Глаза Эрика скользнули по мне, и в них было греховное желание, которое сводило меня с ума. Мой клитор запульсировал от одного только его голодного взгляда, и я выгнулась под ним, теребя свои соски и выдыхая его имя.

— Ты — ответ на все мои желания, — твердо сказал он, наклонив голову, и его глаза затуманились, когда луна осветила его сзади.

Его руки вжались в мягкую землю по обе стороны от меня, когда он приблизил рот к моему уху, задев его клыками. Тысяча вольт электричества пробежала по моему позвоночнику в ответ, и я выругалась, когда мой клитор снова запульсировал, уверенная, что смогу кончить от одних этих простых прикосновений.

Его ладонь скользнула между нами, и я глубоко вдохнула, мои легкие наполнились, хотя им и не нужен был воздух. Я чувствовала аромат деревьев в ночном воздухе, но больше всего я ощущала его, и это сводило меня с ума.

Он потерся своим носом о мой, играя с краем моего пояса и посасывая нижнюю губу. Я видела, как в его взгляде зарождался вопрос, который он собирался задать. Но какие бы сомнения я ни испытывала по этому поводу в прошлом, они полностью покинули меня. Я любила Эрика. Целиком, глубоко, беззаветно. Ничто не могло этого изменить. Мы были созданы друг для друга. И хотя мой отец возненавидел бы меня за это, я была далека от того пути, который он мог бы выбрать для меня. Теперь я была одной из вида Эрика. В моих венах текла его кровь. Его яд изменил меня во многих отношениях. Но именно прыжок, который я совершила со статуи, действительно изменил то, кем я была. В тот момент я доказала свою любовь, не требующую никаких слов. Никто не смог бы усомниться в этом.

Я прижала два пальца к губам Эрика, и на моем лице медленно расплылась улыбка. — Сегодня я твоя.

— А как насчет завтра? — спросил он под моими пальцами, его тон сбивал меня с толку.

Я с усмешкой провела костяшками пальцев по его подбородку. — Если будешь хорошо себя вести.

Он фыркнул от смеха, оттолкнул мою руку в сторону и вжал ее в грязь, пригвоздив меня к месту. Ему не нужно было быть нежным с моим новоиспеченным телом, и я не хотела, чтобы он был таким.

Он захватил мою нижнюю губу зубами, и я ахнула, когда он прикусил ее, потому что вспышка возбуждения поднялась в моей груди.

— Никаких сделок, — прорычал он, просовывая руку под мой пояс и находя мое влажное лоно.

Моя спина выгнулась, когда он погрузил в меня три толстых пальца, и я вскрикнула, когда он растянул меня для себя, и удовольствие пронзило мою плоть. Эрик провел ртом по моему горлу, и я растворилась в его руках, его языке, даже в его зубах. Из всего, чего я хотела от Эрика, его клыки были последними в этом списке. Но когда его клыки задели мою кожу, я оторвалась от нахлынувших на меня ощущений.

Эрик издал тихий звук напротив моих губ, когда его большой палец скользнул по моему клитору и идеальным образом прошелся по моей коже. Я снова вскрикнула, удовольствие пронзило меня с такой силой, что я не знала, что с ним делать. Его пальцы двигались, и рычание зародилось в его горле, пока он наблюдал, как я наслаждаюсь ощущением того, как его тело берет контроль над моим. Его кожа была грубой, но гладкой, прохладной, но теплой, и каждое нервное окончание в моем теле было настроено на его прикосновение, как будто моя кожа была создана для такой связи с ним.

— Ты создана для меня, — мрачно сказал Эрик. — Видишь, как твое тело склоняется перед моим, бунтарка?

Я не могла ответить, мои стоны стали неистовыми, когда он провел тыльной стороной ладони по моему клитору и ввел в меня еще один палец. Моя киска крепко сжалась вокруг его руки, и моя спина выгнулась дугой, я ударилась о землю, разрываясь по швам и крича, когда экстаз взорвался в моем теле. Я не могла ясно мыслить, поскольку каждый мускул в моем теле напрягся, а затем расслабился, и моя голова закружилась от страстного желания в моей плоти. Я должна была получить больше. Это был вкус совершенства, но не в полной дозе, и был только один способ, которым он мог мне это дать.

Эрик вынул из меня свои пальцы, наблюдая за мной со злой похотью во взгляде. Он поднес свои блестящие пальцы к моей левой груди, увлажняя мой сосок моим собственным возбуждением, и обвел его большим пальцем, заставляя меня хныкать для него. Я могла видеть толстое очертания его твердого члена, упирающегося во внутреннюю часть штанов, и я потянулась к нему, сжимая и лаская его, заставляя этим его рычать от желания.

Я знала, что он так же отчаянно, как и я, хотел, чтобы это зашло дальше, его взгляд скользил по мне с греховным голодом, который выходил далеко за рамки жажды, терзавшей его душу. Это желание было только между нами, и с каждой минутой оно становилось все более требовательным. У меня больше не было сомнений относительно него. Я хотела, чтобы он обладал мной так, как ни один мужчина никогда не обладал мной прежде.

— Ты будешь моей сейчас и всегда, Монтана, — заявил Эрик. — Я не позволю тебе снова мне отказать. Ты моя, как и я твой, понимаешь?

— Да, — яростно сказала я, снова застонав, когда он поиграл с моими грудями, и мои соски воспламенились от его сладкой пытки. — Теперь забери то, что принадлежит тебе, и покажи мне, что ты скрывал от меня. Потому что я могу забрать каждую унцию силы, которую ты можешь дать сейчас, и я хочу тебя всего. Каждую частичку этого монстра, которого ты так плохо прячешь.

Как будто мои слова вызвали зверя внутри него, он встал на дыбы надо мной, давя на меня всем своим весом, вдавливая меня глубже в землю, больше не проявляя нежности ко мне, как когда я была смертной. Он просунул свои колени между моими, протягивая руку и разрывая мои спортивные штаны вместе с трусиками, полностью обнажая меня для себя.

Я просунула большие пальцы под его пояс, срывая с него брюки, и он тихо рассмеялся, увидев демонстрацию моей собственной силы.

— К этому нужно немного привыкнуть, — сказал он, затем приподнял бедра, протягивая руку между нами, чтобы сжать свой член в кулак и прижать его скользкий кончик к моему входу.

Я захныкала, нуждаясь в этом и не зная, каково это — чувствовать его внутри себя, только уверенная, что хочу этого больше всего на свете. Он не проявил ко мне милосердия, когда двинул свои бедра вперед и полностью заполнил меня, заставив меня вскрикнуть от восторга, вызванного совершенно новыми ощущениями. Я запустила пальцы в его волосы, когда притянула его к себе, наша кожа соприкоснулась бархатом, и искры чистой энергии загорелись вдоль моих конечностей. Он начал трахать меня с такой жестокостью, что я кричала от каждого толчка его бедер, мои ноги сомкнулись вокруг его талии, пока он брал меня со всей силой своей мощи, мне не было больно, несмотря на то, что это был мой первый раз. Я не хотела большего, он дал мне именно то, в чем я нуждалась, когда его член запульсировал внутри меня, и его огромная длина врезалась в чувствительное местечко, которое снова заставило меня трепетать под ним.

Я с трудом могла противостоять сильным чувствам, которые он вызывал во мне, царапаясь, отмечая его тело своим желанием, когда очередной оргазм потряс основы моей души.

Его руки бороздили землю рядом с моей головой, оставляя в грязи огромные кратеры. Мы были грязными, отчаявшимися и ничем иным, как плотскими созданиями, когда заявляли права друг на друга. Но меня не волновало ничего, кроме его веса на мне и того, как наши души, казалось, становились на дюйм ближе, требуя соединиться в одно целое.

Я вцепилась в его шею грязными ногтями, обхватив бедрами его талию, чтобы попытаться приблизиться еще сильнее. Я не уставала, да и он тоже, давление в основании моего позвоночника нарастало, обещая мне большее удовольствия, когда мы вошли в голодный ритм.

— Снова кончи на мой член, сладкая девочка, — прорычал он мне на ухо, и я слишком легко распалась на части для него, давая ему то, чего хотел он, и чего хотела я. Он зарычал, кончая со мной, яростно трахая меня и замирая лишь на мгновение, прежде чем продолжить, добиваясь очередного оргазма, как и я.

Я перекатила нас в грязи, которая прилипла к моей коже, и оседлала его, вращая бедрами и трахая его, пока он двигал бедрами, подстраиваясь под мой темп.

Он наклонился, захватывая губами один из моих сосков и проводя по нему клыками, заставляя меня ахать и содрогаться. Его пальцы впились в мою задницу, беря под контроль мои движения, и я позволила ему вести меня навстречу очередной волне забвения. Ветер на моей коже был подобен ласке сам по себе, и я погладила себя, мои пальцы скользили по грязи на моей плоти, и мне было так чертовски хорошо. Рот Эрика на мне был центром всего этого, его губы, его клыки, он был везде одновременно, и каким-то образом, когда мой клитор потерся о его тело, я снова кончила, погружаясь в блаженство и позволяя ему подхватить меня на руки.

Он еще раз изменил наше положение, двигаясь со скоростью, пока мы не оказались на ногах, и он прижал меня к дереву, огромный сук застонал от силы, с которой он прижимал меня к нему. Листья трепетали вокруг нас, пока он грубо трахал меня, и ощущение того, как моя спина царапает грубую кору, было невероятным на фоне моей бессмертной кожи.

Рука Эрика сжалась в кулак в моих волосах, и он заставил меня посмотреть на него, пока трахал меня медленнее, наши глаза встретились.

— Это только начало для нас, — поклялся он. — Я буду преследовать тебя всю жизнь до скончания веков.

Он притянул меня к себе в яростном поцелуе, и его язык встретился с моим с дикой страстью. Независимо от того, как долго это продолжалось, я не задыхалась, мое тело было таким сильным, что я знала, что справлюсь с чем угодно.

Его бедра замедлились, и я стиснула зубы от нетерпения, когда он подвел меня к кульминации, которая взяла в заложники все мое тело. Пальцы моих ног подогнулись, когда лодыжки сомкнулись вокруг его талии, и мой разум взорвался звездами. Я принадлежала ему, вылепленная, словно из глины, и созданная по его воле.

Он прижался своим лбом к моему, простонав мое имя, когда снова достиг своего конца, все еще погруженный в меня. Я почувствовала, как он рассыпается для меня, и крепче прижалась к нему, когда мои мышцы сжались и наконец расслабились.

— Черт, — выдохнул он с мальчишеской улыбкой.

Мои руки упали по обе стороны от меня, и я засмеялась, напряжение выплеснулось из моего тела и поднялось вверх, вверх, вверх в небо. Эрик присоединился к моему смеху, и мне показалось, что земля перевернулась вокруг своей оси.

Как могло случиться, что мы оказались здесь, в лесу, голые, когда еще несколько часов назад я должна была быть мертва?

Потому что я вампир.

Это слово прозвучало в моей голове, как заезженная пластинка, и я полностью осознала тяжесть проклятия, которое теперь овладело мной. Невозможно вернуться назад, не найдя ответа на пророчество. Если мое обращение было частью его, то, возможно, мы находились на правильном пути, но остальное нам еще предстояло выяснить.

Эрик опустил меня на землю, и я уставилась на его мощное тело, пока он смотрел на меня сверху вниз. — Просто, чтобы внести ясность — это не входило в мои намерения сегодня вечером.

— И каковы были твои намерения? — Спросила я с широкой улыбкой, от которой не могла избавиться.

— Ну, час назад я был напуган до чертиков, что потерял тебя навсегда. Поэтому, моим приоритетом было убедиться, что ты переживешь проклятие. И потом…

— И потом? — Подтолкнула я.

— Мое превращение было таким хреновым, что я хотел сделать его лучше для тебя. Проще. Тебе нравится бывать на улице, поэтому я подумал, что, если уложу тебя на траву… — он замолчал, и мое сердце воспрянуло от его слов.

— Спасибо, — прошептала я, затем с трудом сглотнула, беспокоясь, что жажда крови может снова подкрасться ко мне. — Как часто мне нужно пить? — Спросила я, наморщив нос.

— Раз в несколько дней, — сказал он. — Но лучше всего раз в день, это поддержит тебя в тонусе.

Я нахмурилась, ненавидя эту идею, и он провел грязным большим пальцем по моей щеке.

— Пойдем в дом. Мы можем поговорить. Тебе станет лучше, когда мы поговорим.

— Я действительно чувствую себя лучше, и не потому, что мы поговорили.

Он ухмыльнулся, отступая назад, и я посмотрела на свою одежду, которая была разорвана на ленты и валялась на земле. Взгляд Эрика задержался на мне, его член все еще был твердым, а его глаза говорили мне, что он далек от того, чтобы покончить со мной. Но, вероятно, пришло время мне смириться с реальностью.

Я ожидала, что покраснею от его проницательного взгляда, но моя кровь не потеплела, а наоборот, по ней пробежала странная прохлада.

Он снова подошел ближе и положил руку мне на талию, проводя большим пальцем вверх и вниз по моей коже. — Давай найдем тебе какую-нибудь одежду. Я слишком легко отвлекаюсь на тебя в таком виде.

Я рассмеялась, и звук получился музыкальным, не соответствующим тому, что исходило из моего горла раньше. Эрик держался рядом, пока мы шли через сад к дому, голые, как чертов рассвет. Я с тревогой оглядела ярко освещенное крыльцо в поисках охранников.

— Сегодня у всех выходной, — сказал Эрик, очевидно, прочитав мои мысли. — Кроме охранников за воротами. Но если бы они могли видеть тебя оттуда, я бы уже завернул тебя в полиэтиленовый брезент.

Я издала тихий смешок.

Грязь прилипла к моей коже, и несколько листьев выпали из волос, когда я последовала за Эриком в дом. Тишина достигла моих ушей, но я прислушалась повнимательнее и обнаружила, что здание наполняют всевозможные звуки, которых я никогда раньше не замечала. Жужжание холодильника на кухне, тиканье часов и вдруг услышала какой-то гул, знакомый мне так же хорошо, как мой собственный пульс.

— Кошмар! — Я бросилась бежать, двигаясь с бешеной скоростью, когда ворвалась наверх, в свою старую спальню, и обнаружила, что он ждет меня на деревянном столе в центре комнаты.

Я поспешила вперед, потянувшись к нему, прежде чем дрожь страха прошла сквозь меня. Что, если я больше не смогу к нему прикасаться? Он был сделан, чтобы навредить вампирам. Мне.

Мое сердце болело, но я знала, что должна попытаться. Было слишком заманчиво взять в руки своего старого друга. Я нежно провела пальцами по рукояти, и он замурлыкал в ответ. Со вздохом облегчения я взяла его в руки, и волна победы наполнила меня.

Дитя Луны ставшая монстром, — прошептал он, и дрожь пробежала у меня по спине. Значит, это правда. Таковы были строки пророчества. И этот факт вызвал во мне волну облегчения.

По крайней мере, прыжок с этой чертовой статуи не был напрасным.

Появился Эрик в спортивных штанах и бросил на меня слегка удивленный взгляд, заметив Кошмар в моей руке. — Я не знал, сможешь ли ты все еще владеть им. — Его глаза заблестели еще ярче. — Возможно, и солнце не ослабит тебя. — Он быстро приблизился ко мне, обхватил ладонями мою щеку и запечатлел на моих губах легкий, как перышко, поцелуй, совсем не похожий на те пылкие поцелуи, которыми мы делились в лесу.

— Ты грязная, — сказал он с усмешкой, выдергивая веточку из моих волос. — Иди прими душ. Я скоро присоединюсь к тебе, просто сначала мне нужно кое-что сделать.

— Что? — Я нахмурилась, и он неловко улыбнулся мне.

— Фабиан все еще в багажнике моей машины. Твоя сестра оторвала ему голову, и я все еще не дал ему исцелиться.

— Он может исцелиться от оторванной головы? — Спросила я, и дикая ухмылка растянулась на моих губах при мысли о том, что Келли сделала с этим мудаком.

— Да, но я, пожалуй, подожду до завтра… но надо хотя бы занести его в дом.

Я кивнула, и он ушел, оставив меня с моей кожей, все еще гудящей от его прикосновения, и слишком большим количеством грязных воспоминаний, прокручивающихся в моей голове.

Я проложила дорожку к душу, взяв Кошмар с собой и положив его рядом с раковиной в ванной комнате. Я включила горячую воду, затем переключила на холодную, чувствуя, как она струится по моей руке. Я почувствовала изменения, но не так, чтобы они отразились на моей крови. Оставив воду где-то посередине, я вошла в поток и смыла грязь с тела, смутно задаваясь вопросом, мыл ли меня Эрик после битвы. На мне наверняка было много крови после удара о землю…

Я содрогнулась, ужаснувшись мысли о том, что моя сестра нашла меня такой. О том, что все они нашли меня такой. Интересно, где она сейчас? Если Эрик отпустил ее, я надеялась, что это означало, что отношения между ним и истребителями налаживаются. Или они, по крайней мере, стали терпимее к нему, а это, безусловно, то, за что стоило держаться.

Я знала, что откладываю неизбежное, задерживаясь в бурлящей воде. Мне нужно было позвонить Келли, чтобы сказать ей, что со мной все в порядке, но я ужасно боялась ее реакции.

Время ускользало, и чем больше мои мысли переполняли меня, тем больше я не чувствовала, как проходят секунды. Могли пройти минуты или часы, прежде чем я вышла из душа и завернулась в полотенце, сбитая с толку тем, как странно теперь ощущается время. Или, возможно, это я чувствовала себя странно. Все было так по-другому. Я все еще была собой в глубине души, я знала это. И я цеплялась за эту правду изо всех сил. Но в то же время я не могла забыть, как горело мое горло от жажды крови и каким приятным был ее вкус на моих губах.

Я сделала глубокий вдох, готовясь осознать всю тяжесть ситуации. Я была кровососом. Одним из существ, которых я презирала с детства. Но пока у меня был Эрик, я почему-то была уверена, что со мной все будет в порядке. Что мы вместе разгадаем пророчество. Мы уже сделали шаг в правильном направлении. И что удивительно… Я чувствовала себя не так уж плохо. На самом деле, я чувствовала себя непобедимой. Кровь была моей самой большой проблемой. Даже перспектива столкнуться с еще одной бутылкой вызвала у меня волну тошноты. Я пыталась убедить себя, что презираю ее, но когда я думала о человеческой крови, во мне росло отчаянное желание, и я никогда не смогу избавится от этой потребности, пока проклятие не будет снято.

Взяв Кошмар в руки, я вошла в спальню, обнаружив, что свет приглушен. Мои глаза привыкли к темноте, и часы на стене показали, что было далеко за полночь.

Как долго я была в этом чертовом душе?

Я заметила неподвижную фигуру, прислонившуюся к изголовью кровати, и мое сердце смягчилось, когда я обнаружила, что Эрик спит. Он все еще был полуголый и весь в грязи, но это было самое приятное зрелище, которое я когда-либо видела. Все, через что он прошел, должно быть, сказалось на нем. Драки с Магнаром было достаточно, не говоря уже о том, что мы сделали вместе в лесу.

Его лицо было полностью расслабленным, а неудобная поза подсказала мне, что он заснул практически в ту же секунду, как сел. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз спал.

Я забралась на простыни рядом с ним, осторожно опуская его на кровать в более удобное положение, удивленная тем, как легко я могла двигать его огромное тело. Он пробормотал что-то бессвязное, но я была почти уверена, что мое имя было среди его слов, и он обнял меня и притянул к своей груди.

Я впитывала его близость, как волчица свою пару, прижимаясь к нему и наслаждаясь послевкусием того, что наконец-то заявила на него права.

Сон не шел ко мне. В голове крутились тысячи мыслей, и в моем новом состоянии усталость меня не настигала. Но я не двигалась, потому что быть так близко к нему, в безопасности, живой и вдали от «ярости истребителей», наполняло меня таким счастьем, что трудно было поверить, что мое тело может вместить его.

Я

помчалась прочь от Фабиана и Даниэль, оглядывая улицы в поисках Монтаны.

Она определенно шла этим путем, так что я знала, что она должна быть где-то рядом. Я просто не могла понять, где именно.

Давай, Монти! Где ты?

Фурия покалывал в моей ладони, побуждая повернуть налево, и я резко затормозила на мокром бетоне. Я развернулась и полетела по ближайшему переулку, когда голос Вульфа донесся до меня в гулком пространстве.

— Ты будешь умолять о смефти, пфежде чем я закончу с тобой, — прорычал он.

Фурия пылал в моей хватке, когда я завернула за угол и увидела Монтану, неподвижно лежащую на земле, а Вульф подкрадывался к ней. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на нее, беззащитно лежащую на земле по милости этого монстра.

Я не позволю тебе снова причинить вред моей семье.

Я отвела руку и со всей силы запустила в него Фурию. Клинок закрутился в его сторону, но в последний момент он увернулся от него, и клинок вонзился ему в плечо, а не в сердце. Вульф вскрикнул и вырвал лезвие из своей плоти, отбросив его в сторону переулка.

— Так даже лучфе, — прорычал он, устремив на меня свой ледяной взгляд. Один его глаз был изуродован, а по щеке текла ярко-красная кровь. — Я убью обеих фифтер.

Я издала рычание чистой ненависти и бросилась на него. Он стремительно рванулся мне навстречу, и я сделала глубокий вдох, готовясь, а мои дары нахлынули на меня, когда адреналин наполнил мои мышцы.

Я ударила его кулаком в лицо, почувствовав, как что-то хрустнуло у меня под костяшками пальцев, как раз в тот момент, когда он уперся ладонями мне в грудь. Меня подбросило в воздух, и я врезалась в стену здания рядом с нами.

Боль пронзила мой позвоночник, когда я упала на землю, и в одно мгновение он снова оказался на мне. Он оторвал меня от земли за горло, подняв над головой и оскалив зубы. Я уставилась на дыры на месте его клыков: десны были окровавленными и опухшими, как будто его тело никак не могло оправиться от такой раны.

Он заметил мое внимание и зашипел на меня, кровавая слюна вылетела из щелей между его зубами и покрыла мое лицо, когда он поднял меня выше и сжимал до тех пор, пока я не перестала дышать.

— Ты — пфичина, по котофой у меня отобфали мои клыки. Но как тофько Бефьведефы будут мефтвы, я забефу их обфатно и буду пить из вены всю вечность.

Я вцепилась в его руки, потом сдалась и вместо этого ударила коленом ему в подбородок, вынудив его с проклятием отпустить меня.

Я перекатилась, ударившись о землю, и быстро вскочила на ноги, прежде чем броситься от него к Фурии.

Вульф схватил меня прежде, чем я успела сделать десять шагов, и я снова рухнула на землю. Он перевернул меня под собой и обхватил руками мое горло, сжимая его в своих тисках так, что я не могла дышать.

Я снова и снова била его кулаком в бок, чувствуя, как его ребра трещат под силой моих ударов. Но он не ослаблял хватку, с усмешкой глядя на меня и принимая наказания, которые я наносила, зная, что времени у меня в обрез. Я попыталась отпихнуть его от себя, затем взметнула руки над головой, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.

— Ты пофалеешь о том дне, когда встретила меня, исффебительница. — он зарычал, его уцелевший глаз загорелся ликованием, когда он почувствовал свою победу.

Мои пальцы коснулись холодной ноги Монтаны, но она все еще не двигалась, пока ее тело боролось, чтобы оправиться от того, что он с ней сделал. Я убрала руку назад, когда перед моими глазами расцвели звезды, а Вульф расхохотался.

Ты не убьешь меня, кровожадный ублюдок. Я не позволю тебе убить меня!

Что-то горячее коснулось моих пальцев, и мое сердце подпрыгнуло от надежды, когда я вытянула руку так далеко, как только могла.

— Привет, близнец Дитя Луны, — промурлыкал Кошмар, и я почувствовала, как он жаждет крови.

Я сжала его в ладони и изо всех сил ткнула им в Вульфа, попав ему в бедро, поскольку в глазах у меня продолжало темнеть.

Он выругался, его хватка на мне ослабла, и я ударила его кинжалом в руку.

Вульф отшатнулся от меня, и я закашлялась, втягивая воздух и пытаясь оправиться от его нападения. Я отползла назад на локтях, натыкаясь на тело Монтаны, когда пыталась вырваться. Я взглянула на неподвижное тело моей сестры, и ее веки затрепетали. Она просыпалась, мне просто нужно было выиграть еще немного времени.

Ты мог бы справиться со мной, но вдвоем мы уничтожим тебя.

— Да, давай поможем Дитя Луны, — с энтузиазмом согласился Кошмар.

Я заставила себя выпрямиться, отошла от тела Монтаны и повела Вульфа за собой по переулку. Его единственный глаз уставился на меня, и его взгляд был полон обещания насилия, когда он снова приблизился ко мне.

— Давай же, гребаный психопат, — прорычала я. — Покажи, на что ты способен.

Гнев вспыхнул в его лице, когда я высмеяла его, и он закричал от ярости, бросаясь ко мне.

Он потянулся ко мне, и я нанесла ему удар Кошмаром, отрезав пальцы на его левой руке и отправив их полет на землю. Вульф взвыл от боли, а я насмешливо ухмыльнулась и снова попятилась. Один из его пальцев оказался под моим ботинком, и я вдавила его в бетон, а он возмущенно взвизгнул.

Я посмотрела через его плечо и заметила, что Монтана зашевелилась.

Вульф снова прыгнул на меня, и я отбила его левую руку в сторону, но его правый кулак угодил мне в челюсть. Я отшатнулась, когда боль пронзила мой череп, но отпрыгнула в сторону, прежде чем он смог воспользоваться своим преимуществом.

Я метнула в него Кошмар, когда он приблизился, но он увернулся на несколько дюймов, прежде чем врезаться в меня еще раз. От столкновения я снова отлетела в сторону и ударилась о бетон в дальнем конце переулка, проехавшись по земле, прежде чем приземлиться на спину с чем-то обжигающе горячим, прижатым к моему позвоночнику.

Мое лицо озарила злая улыбка, когда я схватила Фурию, и мой клинок загудел от возбуждения, когда мы воссоединились.

— Накорми меня, Дитя Солнца. Я жажду крови!

Монтана застонала, поднимаясь на ноги позади Вульфа, и он повернулся к ней, рыча от ярости.

Я бросилась на него с поднятой для атаки Фурией. — Только не моя сестра, ты, ублюдок! — Я закричала, запрыгивая ему на спину, обвивая рукой его шею и не переставая нанося удары, пока весь мир не стал красным от его крови.

П

режде чем мы с Магнаром смогли разработать какое-либо подобие плана, Валентина вошла в вагон, окруженную двумя Элитами. Она махнула им, и они повернулись, чтобы выйти и встать на страже снаружи, и двери поезда закрылись за ними.

Она переоделась в белое платье с низким вырезом, доходившее ей до колен. Мне стало интересно, где именно она хранит все эти прекрасные вещи в таком месте, как это. Несмотря на то, что ей пришлось скрываться в моем городе, она все еще разгуливала так, словно это место принадлежало ей.

Горький привкус наполнил мой рот, когда она приблизилась к нам, улыбаясь сквозь решетку. — Я понятия не имела, что ты тоже появишься сегодня, — сказала она Магнару. — Эта ловушка была для Эрика, но я поймала вас обоих в одну сеть. — Она переводила взгляд между нами, и я спокойно смотрел на нее в ответ, надеясь, что у нее возникнет искушение присоединиться ко мне в моей клетке, чтобы я мог перегрызть ей горло.

— Чего ты хочешь? — Магнар зарычал.

Взгляд Валентины метнулся к нему. — Я хочу того, чего всегда хотела. Власти. У вас обоих был шанс передать ее мне. Я была бы обожающей женой. Я бы сделала вас обоих счастливее, чем вы могли мечтать. Если бы кто-то из вас женился на мне, как обещал, я была бы королевой. Но теперь этот шанс упущен… и я сама получила силу, в которой вы оба мне отказали. Я захватила свою корону без вашей помощи.

Мы с Магнаром обменялись взглядами, и ненависть забурлила в моих венах.

— Так что, теперь я собираюсь сделать то, что вы оба делали со мной годами. Когда вы играли со мной, размахивая моим сердцем перед моими глазами. Я собираюсь заставить вас пожалеть, что вы не женились на мне, когда у вас была такая возможность.

— Больше всего в жизни я жалею о том, что не вонзил меч тебе в грудь, — сухо сказал Магнар. — Я никогда не буду жалеть о том, что не женился на тебе.

— Согласен, — пробормотал я, и глаза Валентины метнули молнии.

— Вы еще передумаете на этот счет, — сказала она после недолгого молчания, сдерживая свой гнев. — Чем раньше вы смиритесь с этой идеей, тем скорее сможете выбраться из этих клеток. — Она жестоко улыбнулась, медленно приближаясь к прутьям, и я подумал, смогу ли я дотянуться до нее через них. — Теперь боги мои союзники. — Ее улыбка стала шире, и в воздухе запульсировала энергия, которая обеспокоила меня.

Сила Идун снова снизошла на меня, и Магнар повел плечами, очевидно, тоже почувствовав ее.

— Как легко славной Идун управлять вашими сердцами, — промурлыкала Валентина. — Теперь для меня настолько очевидно, что боги были теми, кто руководил вашими действиями, когда вы выбирали других женщин. Вот почему мне было отказано, но я молилась им, и они, наконец, ответили.

Дрожь пробежала по мне, и ощущение теплых пальцев сжалось вокруг моего сердца. У меня закружилась голова, и я тяжело заморгал, поддаваясь силе Идун.

Моя сформированная любовь к Монтане была переделана внутри меня, и перенаправлена на Валентину. Я зарычал, пытаясь бороться с этим, но воля Идун вторглась в меня, и я стал ее рабом.

Я увидел Валентину в новом свете, который опьянил мое тело и душу. Я хотел ее. Нуждался в ней.

Я двинулся к решетке, протягивая к ней руки, и заметил, что Магнар делает то же самое справа от меня.

Валентина хищно улыбнулась нам. — Терпение, мальчики… вам придется побороться за ночь со мной.

— Да, все, что угодно, — прохрипел я, и мое сердце сжалось. Я должен был подойти ближе. Я бы сделал все, чтобы прикоснуться к ней.

— Я буду драться, — пообещал Магнар. — Просто подойди ближе.

Валентина придвинулась к нему, протянув руку, чтобы погладить его по щеке сквозь решетку. Он вздрогнул от ее прикосновения, проведя пальцами по ее руке.

— Я причинил тебе зло, — вздохнул он. — Позволь мне все исправить, любовь моя.

— Ты сможешь, — прошептала она. — Скоро, но не сейчас. Давай сначала немного повеселимся.

Ее глаза замерцали тьмой, и сила Идун окутала меня. Прутья, отделявшие меня от Магнара, разошлись, образовав между ними большой зазор.

— Боритесь за меня, — скомандовала Валентина, и рычание вырвалось из моего горла, когда я без колебаний бросился к отверстию. Если она хотела причинить ему боль, я был более чем счастлив подчиниться. Я ничего так не желал, как доставить ей удовольствие.

Магнар схватил меня за шею, когда я вошел в его клетку, швырнул на пол и пригвоздил к месту. Я вцепился в его руки, целясь яростно пнуть в живот. Этот истребитель стоял между мной и женщиной, по которой я изголодался. Он умрет, и тогда она будет моей.

Ревность поднялась во мне подобно приливу, когда Валентина оценивающе посмотрела на Магнара. Я оттолкнул его от себя, ударив кулаком в челюсть, и вместо этого ее оценивающий взгляд переместился на меня, наполняя меня удовлетворением.

Магнар с ревом бросился на меня, ударив костяшками пальцев меня в живот. Я поймал его запястье, впиваясь клыками в его руку и делая щедрый глоток.

Он вскрикнул, когда я удержал его. Истребитель ткнул меня локтем в спину, и мои клыки высвободились, когда он отдернул от меня руку. Он поймал меня удушающим захватом, притягивая обратно к себе, и я наступил своей ногой на его ногу. Хрустнули кости, он выругался и швырнул меня вперед, так что я врезался в решетку.

Валентина захлопала в ладоши, смеясь, наблюдая за происходящим.

Магнар схватил меня за горло, рывком поднимая на ноги и пытаясь оторвать мне голову. Я перенес свой вес назад, и мы рухнули на пол, а я подмял его под себя. Перекатившись, я зарычал на него, и его глаза встретились с моими. В мой разум просочилось воспоминание именно об этом, о том, как мы с ним сражались в темной тени статуи. Но я остановился. Почему я остановился?

Боги.

Монтана!

Я отпрянул от него, качая головой, возвращая себе сердце.

Магнар уставился на меня в замешательстве, как будто пытался сделать то же самое. Он тяжело дышал на полу, выпрямляясь и пятясь от меня.

— Ладно, — вздохнула Валентина. — Давайте немного поиграем в игру.

Сила Идун снова ворвалась в меня, и я сильно зажмурился, когда моя любовь переместилась на Магнара, а не на нее. Комок застрял у меня в горле, когда он посмотрел на меня в ответ, и мои глаза нетерпеливо прошлись по его мускулистому торсу.

Подожди… нет.

Я пытался запечатлеть образ темноволосой девушки, которая владела моим сердцем, но она ускользала от меня. Может быть, я любил его…

— Почему он так на меня смотрит? — Магнар зарычал, переключая внимание на Валентину.

Он был таким свирепым… его мышцы напряглись и стали твердыми под футболкой. Футболкой, которую я намеревался сорвать, когда шагнула вперед.

— Воу, воу, воу… — Магнар поднял руку, прижав ее к моей груди, и вожделение пробежало по тому месту, которого он коснулся.

Я улыбнулся и потянулся, чтобы провести пальцами по его челюсти. Желание бурлило в моей крови, умоляя поцеловать его.

— Прекрати. — Он шлепнул меня по руке, и горькое неприятие наполнило меня.

— О, Магнар, не стесняйся, — подбодрила Валентина, и Магнар замер, вздрогнув, когда сила Идун вокруг нас усилилась.

— Нет, подожди! — взмолился он, затем его напряженная челюсть отвисла, а рот растянулся в кривой улыбке.

Его золотистые глаза встретились с моими, вызвав дрожь в моей груди.

— Привет, — выдохнул он, и волна любви прошла сквозь меня, притягивая к нему еще сильнее.

Я шагнул вперед, чтобы сократить расстояние между нами, и язвительный смех Валентины зазвенел у меня в ушах.

Маленький кусочек моего собственного «я» пробился в мою голову, и я отшатнулся назад, когда Магнар попытался поцеловать меня.

Я потер глаза рукой, пытаясь избавиться от этой странной потребности, растущей внутри меня.

Идун, блядь, сумасшедшая? Почему она играет в игры Валентины?

Магнар схватил меня за руку, отводя мою ладонь от глаз и двигаясь ко мне, пока я не уперся спиной в решетку. Когти Идун впились в мое сердце, и я снова стал ее рабом, когда протянул руку, чтобы провести большим пальцем по щеке Магнара.

Он мечтательно улыбнулся, и я улыбнулся в ответ. Почему мы вообще были врагами? Он был таким… соблазнительным.

Он запустил руку в мои волосы, наклоняясь ближе, его дыхание коснулось моего лица. Я схватил его сзади за шею, желание переполняло меня, когда я потащила его вперед. Его рот прижался к моему, и мое сердце запело от радости. Мне нужно было подойти ближе. Мне нужно было снять с него эту чертову футболку.

Я вцепился ему в плечи, и он сильнее прижал меня к решетке, отвечая с такой же страстью, когда провел ногтями по моему позвоночнику.

— Мэм, у нас тут Фамильры в этом районе. — Рыжеволосая девушка вошла в вагон, удивленно переводя взгляд с нас на нее.

Сила Идун испарилась в мгновение ока, и мои мысли вернулись в прежнее русло.

— Аргх! — Я оттолкнул Магнара, и он пошатнулся, его лицо исказилось, когда его собственное сердце распознало правду.

Что. За. Нахуй. Идун?

Смех богини прокатился по мне, и я стиснул челюсти, практически стерев зубы в пыль. Магнар отвернулся от меня, его глаза были плотно закрыты. Если меня это мучило, то я представлял, что он чувствовал себя в десять раз хуже, учитывая, что он винил меня в смерти своего отца.

Валентина взмахнула рукой в воздухе, и резкий порыв ветра загнал меня обратно в клетку. Прутья между мной и Магнаром снова встали на место, и она быстро вышла из вагона вместе с рыжеволосой девушкой, бормоча: — Я как раз добралась до самого интересного.

— Извините, ваше высочество. Вы нужны нам наверху, — ответила рыжая как раз перед тем, как двери закрылись, и я почувствовал, что Идун уходит вместе с ними.

Я отвернулся от Магнара, опускаясь на пол, в ужасе от того, на что была способна богиня.

— Не говори ни слова, — прорычал Магнар.

— Поверь мне, я и не собирался, — ответил я, подтягивая колени к груди. — Извращенная сука.

— Если ты еще раз так на меня посмотришь, я вырву тебе глаза, — прорычал Магнар.

— Я думал, мы не говорим об этом? — Огрызнулся я.

— Мы не собираемся. Я просто говорю.

— Да? Секунду назад ты сам казался очень увлеченным, Магнар. Так что, если Идун хочет, чтобы мои глаза были целы, тебе крышка.

Магнар сжал губы. — Мы должны как-то победить их, — сказал он в конце концов.

— Богиня использует нас как марионеток, что мы должны делать?

Магнар покачал головой, затем повернулся ко мне с идеей, осветившей его глаза. — Идун делает это только потому, что она сердита на нас.

— К чему ты клонишь? — Спросил я.

— Может быть, нам удастся снова привлечь ее на нашу сторону.

— Ну и чего же она хочет? — Спросил я.

Магнар замолчал, стряхивая невидимые ворсинки с колен и избегая моего взгляда. — Не знаю. Может быть, она хочет, чтобы я выполнил свое обязательство перед Валентиной.

— Отличная идея, ты сыграешь свадьбу, а я сбегу, — поддразнил я.

Он сердито посмотрел на меня. — Этого не будет.

— Тогда мы вернулись к исходной точке, — пробормотал я.

— Не совсем. — Магнар поднялся на ноги, подходя к разделяющей нас решетке. — В следующий раз, когда она попробует на нас это дерьмо, мы будем готовы. Ты почти справился с этим, не так ли? Если я сосредоточусь на Келли, то тоже справлюсь.

Я кивнул, взглянув на него. — Даже если мы будем сопротивляться, мы все равно застряли в этих клетках.

— Нет, если она нас выпустит, — задумчиво произнес Магнар. — Может быть, мы сможем притворяться достаточно долго, чтобы она подумала, что мы все еще под чарами Идун.

— В этом плане много «если», — прокомментировал я.

— У нас нет другого выбора, — зарычал Магнар. — Это наш единственный шанс.

— Хорошо, — вздохнул я, падая обратно на пол и обхватывая голову руками. То, что Идун сделала с нами, прокрутилось у меня в голове, и я поморщился. Потребовалось бы чертово столетие, чтобы избавиться от воспоминаний о языке Магнара у меня во рту.

Валентина была испорченной женщиной. Но я знал, что приложил руку к тому, чтобы вызвать ее гнев. Я трахал ее снова и снова в течение многих лет, смутно обещая то, что никогда не собирался выполнять. Я жалел, что встретил ее. И еще больше я пожалел, что вообще когда-либо прикасался к ней. Она пыталась заслужить место рядом со мной с тех пор, как мы встретились, а я отказывал ей в этом тысячу лет. Я должен был признать, что у нее было то еще терпение. Но почему она до сих пор не поняла, что я никогда не дам ей того, чего она хочет, было для меня загадкой.

Возможно, я был слишком убедителен в своей лжи.

Уверен, однажды мы поженимся… когда придет время.

Я сказал ей это однажды. О чем я думал? С тех пор, как я встретил Монтану, многое из моего прежнего дерьма ушло. Я изменился к лучшему. Ни одна женщина никогда не пробуждала во мне такого. Вот почему я всем сердцем знал, что она была той самой. И никакая презренная кусачая с тысячелетней сдерживаемой местью в сердце не изменит этого.